Интернет вещей (англ. Internet of Things, IoT) в совокупности с Искусственным интеллектом (ИИ), Большими данными (БД), робототехникой и блокчейн-технологией составляют суть новой промышленной революции.

Подключение большего количества «вещей» к Интернету потенциально может повысить эффективность, поднять производительность, снизить количество отходов, подстегнуть экономический рост. По данным исследования Глобального института McKinsey, к 2025 году полностью интегрированный IoT позволит ежегодно увеличивать размер глобальной экономики на сумму до $ 11 трлн.

Китайские молочные фермы, например, уже подключают стада к интернету. Коровы носят ошейники с беспроводными сенсорами. Эта информация затем используется для улучшения производства молока, что помогает фермерам зарабатывать дополнительные $ 420 с каждой коровы в год и увеличивать общую годовую прибыль на 50 %.

Один из руководителей китайского Huawei Technologies Кен Ху считает, что для нормальной работы подключенных к Интернету энергосетей, «умных» роботов и других машин понадобятся сети нового поколения, которые будут работать быстрее и обладать еще большей мощностью.

Сети завтрашнего дня должны быть автоматизированными, самооптимизируемыми и самовосстанавливающимися. ИИ позволит поставить базовые сетевые функции на автопилот, а простые экономические соображения сделают это необходимостью. Как только Интернет вещей начнет осуществлять миллиарды подключений автомобилей, поездов, заводов и больниц, операционные затраты могут взлететь до небес, если сети не будут функционировать с минимальным вмешательством человека.

Чтобы IoT стал реальностью, властям надо будет поддержать развитие передовых сетей, способных передавать данные в более крупных объемах и гораздо быстрее. Частотный диапазон для беспроводной связи (радиоволны, с помощью которых данные невидимо перемещаются от и к подключенным устройствам) будет основой для множества цифровых услуг.

Согласно прогнозам Business Insider, умные устройства готовы влиться в каждый сегмент рынка и сделают это к 2023 году:

– на потребительском рынке умные устройства продолжат заполнять дома. Лампочки, колонки и бытовые приборы, которые будут управляться с помощью беспроводного подключения, дополнятся одеждой и обувью, для организаций умные устройства продолжат играть роль автоматизации. В офисе и на производстве останутся все те же приборы, но они станут умнее и самостоятельнее, сокращая время на работу с ними;

– правительственные организации займутся стимулированием развития «умных городов». Умные камеры слежения, городские фонари и счетчики сделают борьбу с преступностью и управление коммунальными услугами эффективнее.

Термин «Интернет вещей» впервые применен в 1999 году. Его автор – исследователь Массачусетского технологического института Кевин Эштон. Он считал, что вскоре средства радиочастотной идентификации будут широко применяться для взаимодействия физических предметов с внешним окружением. Масштабное внедрение новой технологии началось в 2009 году.

Резкое повышение связанности сетей не только обеспечивает их быстродействие и является важнейшей предпосылкой для сбора и обработки больших данных, но и резко повышает риски атак со стороны преступников, террористов и иных злоумышленников.

Не будет преувеличением сказать, что ситуационная среда для преступлений необратимо изменилась. В доцифровом мире мы могли четко различать уличную организованную преступность и высокотехнологичный криминал. В связанном цифровом мире даже незначительное преступление может неожиданно, в том числе и для преступников, привести к целому каскаду негативных последствий.

Под Интернетом вещей обычно понимаются устройства, за исключением компьютеров, ноутбуков и смартфонов, подключенные к Интернету и друг к другу. Устройства IoT взаимодействуют без человека и помимо человека. IoT – масштабируемая гиперсеть, состоящая из беспроводных сетей и подключенных к ним устройств различного уровня автономности с уникально идентифицируемыми точками, которые информационно взаимодействуют между собой в обоих направлениях по IP протоколам без человеческого вмешательства.

Компания Intel – общепризнанный мировой лидер в области IoT – определяет его как «связанные через беспроводные технологии интеллектуальные устройства различного масштаба – от крошечных микросхем до исполинских машин, – которые взаимодействуют друг с другом и позволяют извлечь для обработки машиночитаемые данные».

Согласно британской классификации, IoT состоит из нескольких принципиально разных, но взаимосвязанных слоев или компонентов, в том числе:

– имплантированных или подсоединенных к человеческому телу электронных устройств, передающих информацию вовне и получающих извне команды по беспроводным сетям;

– повседневных вещей с управляющими чипами, подсоединенными беспроводными сетями к внешним серверам, в том числе, предметов одежды, обуви, бытовой техники, компонентов управления домом, включая воду, электричество, охранные системы и т. п.;

– специализированных сенсорных систем видео– и иного наблюдения, подсоединенных к оптическим и беспроводным сетям. В их число входят, прежде всего, домашние, районные, коммерческие и городские системы видеонаблюдения, сенсоры аудио и термоконтроля и т. п.;

– частично или полностью автономных транспортных средств любого назначения, управляемых подключенными к двусторонним сетям программно-аппаратными устройствами;

– частично или полностью автономных производственных систем, включающих производственных роботов, частично автоматизированные линии и т. п.;

– все виды инфраструктур любого назначения, управляемых полностью или частично автоматизированными устройствами, подключенными к Интернету;

– критических инфраструктур, под которыми понимаются особо важные для национальной безопасности гиперсети и сети, обеспечивающие функционирование государственных, военных и городских объектов и сетей.

Несмотря на все достоинства IoT технологий, людей по-прежнему пугают их возможности. Согласно опросу Genalto, в Великобритании около 90 % пользователей не доверяют IoT устройствам или не знают, какие дополнительные плюсы они имеют по сравнению с традиционной бытовой техникой. При этом, согласно данным того же опроса, около 75 % британцев хотели бы приобрести бытовую технику с подключенными IoT технологиями. Это – общая тенденция. Население практически всех развитых стран мира уже давно отдает себе отчет в нарушении приватности и возрастании рисков, но при этом продолжает все более активно использовать различные гаджеты. Феномен современного мира – это знание об опасностях и рисках и при этом их полное игнорирование населением и отчасти бизнесом. Больше всего респондентов опасаются утечек данных (40 %), получения несанкционированного доступа сторонних организаций к личной жизни (19 %) и использования IoT криминалом (16 %).

Еще в 2016 г. Джеймс Клеппер – тогдашний Директор национальной разведки США – сообщил, что не может исключить «использования спецслужбами – ФБР и полицией – IoT для слежения, наблюдения, определения местоположения и сбора информации о пользователях, попавших под подозрение структур национальной безопасности».

Главные риски и опасности IoT заключены в его масштабах, тотальной связанности, темпах развёртывания и независимости от взаимодействия с людьми. IoT превращает цифровую реальность в сплошную связанную среду, где все устройства и сети взаимодействуют между собой.

Риски в значительной степени порождены тем, что IoT устройства предназначены для повседневного пользования. Они опираются на весьма простую технологию и соответственно предусматривают лишь элементарные меры безопасности. В то же время IoT устройства с каждым годом все шире используются в критически важной национальной инфраструктуре, системах жизнеобеспечении городов и сфере медицинского обслуживания. К концу 2030 года количество активных устройств Интернета вещей превысит 25 миллиардов. Соответственно любое нарушение целостности этих систем может быть предельно опасно для общества.

Департамент Внутренней безопасности США в 2017 году выявил, что еще в 2012 году злоумышленники сумели проникнуть в систему термостатов государственного завода в Нью-Джерси, производящего ядерные компоненты, и почти пять лет находились в системе. Согласно данным компании Verizon, в 2016-2017 годах IT серверы 15 университетов США подверглись атаке со стороны собственных торговых автоматов по продаже напитков и бутербродов, расположенных в кампусах. В Великобритании за этот же период было обнаружено более 1 000 уязвимостей в IoT устройствах, содержащихся в инсулиновых помпах, дефибрилляторах и кардиостимуляторах.

В интервью журналу Vice в конце 2016 года создатель поисковика по IoTShodan Джон Мэтерли рассказал, что в течение года ему, используя поисковик, удалось обнаружить уязвимости и подключиться к ускорителю элементарных частиц во Франции, многомегаваттной гидроэлектростанции в Китае, англо-американской единой сети суперкомпьютеров, объединяющей министерства энергетики двух стран, АНБ и британский Центр электронной разведки. Ему удалось выяснить, что эти уязвимости существовали на объектах в течение от 6 месяцев до 2,5 лет, и службы информационной безопасности не обнаружили за этот период уязвимости и утечки.

Согласно публикации газеты Times три поисковых системы по IoT, в т. ч. Shodan, Censys и Thingful, в 2017 году обнаружили в Великобритании более 500 тыс. устройств IoT, обладающих критическими уязвимостями, которые позволяют не только получать информацию с этих устройств, но и взять их под управление. Наиболее уязвимыми в Великобритании являются оснащенные IoT камеры видеонаблюдения в частном секторе, домашние системы отопления, бытовые холодильники и гаражные ворота.

ISASA (Ассоциация аудита и контроля информационных систем) несколько лет назад провела глобальный опрос о рисках IoT среди специалистов IT Англии и Уэльса. Выяснилось следующее. 44 % отметили, что в 2016-2017 годах в их организациях уже имели место случаи нарушения безопасности с использованием IoT устройств, 85 % уверены, что это случится в ближайшие год-полтора, а 84 % отметили, что наиболее опасными для частного бизнеса являются уязвимости, присущие только IoT устройствам.

Исследователи из Университета имени Бен-Гуриона (Израиль) нашли в 2018 году в IoT ошибки, которые можно использовать для того, чтобы управлять системой «умного полива» со стороны. Получив контроль над большим количеством дождевателей, злоумышленник может израсходовать запасы воды в целом городе. По оценкам авторов, 1355 захваченных разбрызгивателей хватит, чтобы опустошить стандартную водонапорную башню в течение часа, а резервуар объемом 400 тысяч кубических метров за ночь могут исчерпать 23866 устройств.

Наша зависимость от технологий растет намного быстрее, чем способность обеспечивать от них защиту при использовании криминалом и террористами. Соответственно, вне зависимости от стараний полиции и спецслужб количество и ущерб от киберпреступлений с использованием IoT будет в ближайшие годы неуклонно нарастать. Однако это – только часть проблемы. Вторая заключается в следующем. Известно, что чем больше устройств в сети, и чем более переплетены сети, тем выше риск случайных отказов, возникновения неисправностей, которые могут привести к веерным отключениям. Специалисты по информационной безопасности полагают, что на горизонте двадцатых годов размеры и темпы увеличения сети Интернета всего будут столь велики, что неизбежно приведут к крупномасштабным катастрофам даже без вмешательства преступников и террористов. Это, кстати, открывает для последних дополнительные лазейки. У них возникает непреодолимый соблазн осуществить злонамеренные действия в сети, маскируя их под технические неисправности.

Производители, особенно импортеры, игнорируют ответственность перед покупателем. Например, китайский производитель игрушек никогда не будет продавать плюшевых мишек с иголками внутри, а корейский производитель автомобилей не выпустит автомобиль без тормозов. Если же на рынок поставляются плюшевые мишки с IoT или автомобили с IoT устройствами, то такая ситуация не просто вероятна, а уже имеет место в реальности. Например, из-за недостаточной информационной безопасности японских автомобилей в Великобритании в 2017 году преступной группе в составе индийских математиков и украинских программистов, действующих по заказу британских преступников, удалось перехватить управление шестью автомобилями. В результате несколько человек были убиты и получили тяжелые травмы. Автомобиль с IoT стал орудием убийства.

Существуют три ключевых триггера наращивания угроз и рисков со стороны Интернета всего в повседневной человеческой жизнедеятельности, управлении государствами и функционировании бизнеса. Первый, о чем говорилось выше, это – темпы и масштабы наращивания IoT и в целом Интернета всего. Второй – на порядок худшее, чем в корпоративном и потребительском Интернете (привычном нам Интернете), состояние с информационной безопасностью. Это относится как к программам, встроенным в девайсы IoT, так и к защите коммуникации девайсов с серверами обработки данных. Третий – это синхронизация устройств IoT со смартфонами, которые в свою очередь практически беззащитны перед хакерами, киберкриминалом и террористами. Девайсы – это распахнутые настежь для деструктивных сил ворота в IoT.

Эксперты США, Великобритании и ЕС выделяют несколько основных направлений использования IoT преступниками:

– использование IoT уязвимостей для вымогательства и шантажа. Развитие атак на устройства IoT во многом напоминает историю ранних атак на классические компьютеры, серверы и гаджеты. Используются наиболее вопиющие уязвимости и для атак применяется недорогой покупной софт. Очевидно, что в ближайшее время можно ожидать появления такого неприятного явления, как вымогательское ПО, нацеленное на IoT системы – компоненты умных домов, инфраструктуру умного города, публичного транспорта, робототехнических линий и т. п. Учитывая опыт классических IT систем, атаки с использованием вредоносных программ-вымогателей, действующих через IoT, могут быть весьма прибыльными для киберпреступников;

– использование уязвимостей IoT для промышленного шпионажа и криминальной разведки. Плачевное состояние дел с информационной безопасностью IoT открыло киберпреступникам возможность использования IoT устройств как ворот в «хорошо защищенные корпоративные, муниципальные и федеральные сети».

Наибольшим уровнем уязвимости обладают системы видеонаблюдения и как это ни парадоксально системы охраны периметра предприятия. Эти уязвимости, как правило, используются для проникновения в корпоративные системы и кражи оттуда документации, интеллектуальной собственности, файлов с юридическими и бухгалтерскими документами.

Наличие многочисленных уязвимостей в IoT устройствах делает IoT сети, соединяющие эти устройства, желанной добычей для киберпреступников. Они превращают такие сети в распределенные зомби-компьютеры. Эти зомби-сетевые компьютеры используются для DDoS атак на сайты и платформы в традиционном Интернете.

– использование IoT устройств для совершения тяжких криминальных преступлений. Поскольку одной из наиболее насыщенных IoT устройствами сферой является личный транспорт, то преступники используют уязвимости IoT устройств в автомобилях для перехвата управления ими с последующим инициированием катастроф.

Главная опасность бытового IoT – это использование уязвимостей IoT для проникновения в частную жизнь граждан. Согласно создателю поисковика Shodan в 2017 году при помощи этого поисковика можно было обнаружить уязвимости у родительских видеокамер в более чем 300 тыс. британских семей, подключиться к этим камерам и наблюдать домашнюю жизнь семей и их взаимоотношения с детьми.

The New Times в 2018 году опубликовала отчет о преследованиях и домашнем насилии через устройства, подключенные к Интернету. Преследователи, или, как их еще называют, абьюзеры (эмоциональный насильник) используют их не только для слежки за своими жертвами. Они меняют коды дверей, включают и выключают свет и повышают температуру термостата до невыносимого состояния. Их цель – сделать своих жертв максимально несчастными.

Стать жертвами домашнего насилия могут любые обладатели IoT устройств. Согласно статистике McKinsey, в 2017 году в 29 млн домов в США было хотя бы одно умное устройство. По данным WomenSY, уже несколько человек, обратившихся за помощью в эту организацию по борьбе с насилием, попали в психиатрические учреждения. Их расстройства связаны с тем, что умными устройствами в их доме кто-то манипулировал. Национальная горячая линия по борьбе с бытовым насилием сообщает: с каждым месяцем все больше людей звонят с параноидальными жалобами – кто-то управляет их домом. Люди теряют контроль над дверями, динамиками, термостатами, лампами и камерами.

IoT оказывает все более значительное влияние на бизнес. Наиболее широко используются устройства IoT в авиастроении, энергетике, химической промышленности, банковском секторе, а также автомобилестроении. По состоянию на сегодняшний день именно автомобилестроение в наибольшей мере страдает от киберпреступности, связанной с IoT. В 2015 году компания Крайслер объявила о возврате 1,4 млн автомобилей после того, как пара хакеров продемонстрировали журналу Wired, что, используя IoT устройства контроля состояния тормозов, можно удаленно взять под управление автомашины Крайслер. В 2016 году ФБР выпустило специальное предупреждение, что через IoT устройства может быть перехвачено управление траками и грузовиками девяти производителей.

Можно выделить следующие основные направления наиболее опасного использования криминалом IoT в ближне– и среднесрочной перспективе:

– использование высокотехнологичного криминала в корпоративных войнах. Согласно отчету компании Gartner за 2017 год, до 25 % будущих атак на предприятия будут осуществляться через IoT устройства. «Цифровой бизнес размывает границы между виртуальным и физическим мирами. Соответственно цифровые инциденты приводят к физическому ущербу», – заявил Д. Зумерле, директор по прогнозированию в Gartner. По его мнению, до 50 % краж интеллектуальной собственности и секретных, а также конфиденциальных данных и документов из корпоративных сетей будут осуществляться хакерами, использующими для проникновения в корпоративные сети IoT. Именно IoT устройстванаряду со смартфонами станут двумя главными воротами для преступников в защищенные корпоративные сети бизнес– структур и банков;

– использование IoT для убийств и других тяжких преступлений. В цифровой среде человек будет все чаще прибегать к использованию связанных с Интернетом имплантатов, а повседневная жизнь будет проходить в среде IoT. Уже в настоящее время более 3,6 % американцев и 1,8 % британцев, в основном имеющих кардиологические и эндокринные заболевания, носят в себе имплантаты, соединённые с Интернетом. Ежегодно доля людей с вживленными чипами возрастает как минимум на 5–7 %.

В 2017 году в Великобритании было зафиксировано два случая использования уязвимостей имплантатов для попытки убийства граждан, ими обладающих. В одном случае убийство произошло, в другом – его удалось предотвратить. Полиции Лондона и Глазго по состоянию на март 2017 года не удалось изобличить преступников, хотя у них есть неопровержимые доказательства использования IoT имплантатов для совершения убийства. В начале 2019 года CNN подтвердили, что имплантируемые сердечные устройства St. Jude Medical уязвимы к атакам хакеров. Получив к ним доступ можно разрядить батарею устройства, ввести неправильный ритм или ударить током пользователя. Подобные уникальные случаи станут гораздо более распространенными в будущем и постепенно превратятся в повседневность, вытеснив традиционные виды убийств.

В настоящее время 70 % новых продаваемых машин в ЕС и Великобритании имеют жизненно важные узлы, связанные с Интернетом – IoT устройства. С 2018 года в Великобритании начали реализовываться электронные помощники Siri, синхронизированные с системой дистанционного управления автомобилем. Можно предположить, что именно автомобили станут в ближайшем будущем оружием убийства или нанесения физических травм их водителям и пассажирам.

В 2017 году полиция города Лидса, действуя совместно со Скотланд-Ярдом, смогла раскрыть группу в составе двух программистов с Украины и трех студентов университета Лидса – граждан Великобритании, разрабатывающих софт для перехвата управления автомобилем с помощью приложения к смартфону, использующего помощник Siri. Главная опасность подобных преступлений состоит в том, что по мере роста квалификации преступников, они будут все более походить на несчастные случаи и соответственно оказываться вне полицейских расследований;

– использование IoT для преступлений, связанных с подключенным государством на основе подмены реальности. В 2017 году на Давосском форуме впервые был использован термин «подключенное государство». Подключенное государство – это государство, широко использующее современные информационно-коммуникационные технологии (ИКТ) для поддержания порядка и национальной безопасности. Подключенное государство базируется на широком использовании IoT и почти всегда включает повсеместное использование биометрии, анализ данных биллинга и масштабное видеонаблюдение.

В рамках подключенного государства полиция не только активно использует данные видеонаблюдения, но и с каждым годом все больше доверяет автоматизированным системам распознавания образов на основе анализа поточного видео. Программным обеспечением систем распознавания образов являются обучаемые нейросети. В 2017 году группа информационной безопасности корпорации Google опубликовала доклад. Из него следует, что команда программистов и инженеров Google смогла найти уязвимости во всех основных наиболее эффективных системах распознавания образов, в том числе выпущенных Google, Amazon и Apple. Удалось экспериментально установить, что, используя уязвимости в программах распознавания лиц, можно удаленно и незаметно внести корректировки в алгоритмы обучения нейросети. Более того, оказалось возможным исключить определенных лиц из процесса обучения и сделать невозможным их автоматизированное распознавание системой.

Кроме того, существуют инструменты, позволяющие добиваться от нейросетей строго определенных ошибок. Их итогом становится неправильное распознавание. Программа неточно устанавливает принадлежность и не распознает преступников и в то же время маркирует благонамеренных граждан как криминальных элементов. В рамках этого исследования была протестирована система распознавания лиц Amazon Recognition. В результате взлома программы обучения удалось сделать так, что программа среди преступников, которых ей удалось опознать, установила 28 членов Конгресса США. Эти 28 членов были поименованы как преступники, которые были замечены камерами городского наблюдения Вашингтона, Нью-Йорка за совершением преступных действий. Все это происходило, когда Конгресс был на каникулах, и узнанные конгрессмены вообще не могли попасть в поле зрения видеокамер в Вашингтоне и Нью-Йорке, поскольку пребывали в своих округах. Стоимость каждого лжеопознания составила $ 12,33.

Из приведенного примера видно, что по мере перехода к подключенному государству и все более активному использованию автоматизированных систем анализа видеопотоков криминал может подменять реальность, делая виновных невиновными и наоборот. В ближайшие годы это, скорее всего, будет доступно лишь для небольшого числа высокопрофессиональных специалистов, однако в последующем окажется под силу квалифицированным хакерам, специализирующимся на преступлениях, связанных с IoT;

– использование IoT для создания криминальных армий. Уязвимости в безопасности IoT уже в настоящее время обнаруживаются не часто. В будущем же специалисты прогнозируют, что IoT будет доступен для хакеров даже больше, чем уязвимые смартфоны. В 2016–2017 годах была разработана вредоносная программа Mirai. Зловред автоматически распознавал и идентифицировал устройства с уязвимостями и подключал их к сети. Mirai удалось собрать и использовать в течение года в криминальных целях армию ботов из более 3 млн незащищенных IP-камер, роутеров и других устройств IoT. Армия использовалась для целенаправленных атак на банки со штаб-квартирами в США и Великобритании, а также для похищения личных данных и платежных реквизитов из розничных сетей в странах ЕС. Вполне очевидно, что с каждым годом масштабы создания криминальных бот-армий из IoT устройств будут возрастать. Поскольку атака армий, включающих миллионы устройств, крайне трудна для отражения, то данная опасность должна быть купирована на начальной стадии, иначе будет поздно.

Во второй половине двадцатых годов нынешнего века экспоненциальные темпы развития информационно-коммуникационных технологий в их сегодняшнем виде станут сами по себе создавать угрозы для национальной и глобальной безопасности. В нынешнем конфликтном, все более деструктивном мире риски неконтролируемого развития ИКТ, включая IoT, накладываются на неуклонный рост могущества небольших и даже малых – в составе пяти-семи человек – деструктивных группировок хакеров, киберкриминала и террористов. Уже сегодня небольшие группы будут способны поставить под угрозу жизнедеятельность не отдельных домов или кварталов, но мегаполисов, а возможно и различного рода критических сетей. Главная проблема состоит в том, что, по оценкам большинства «фабрик мысли», специализирующихся на высоких технологиях, например, Центра новой американской безопасности для того, чтобы полностью защитить свое киберпространство в эпоху Интернета всего Соединенным Штатам ежегодно надо тратить до 3–5 % государственного бюджета, как минимум. Covid-19 также стимулирует дальнейшие инвестиции в корпоративный сектор IoT. В условиях длительного периода низких темпов экономического роста это просто невозможно. Уже сегодня Соединенные Штаты, а также Япония и Великобритания стали крепостями, которые невозможно защитить не только от вражеских киберармий, но и от банд молодых хакеров и небольших киберпреступных группировок, действующих поверх границ, и игнорирующих любые государственные соглашения и договоры.

Неутомимый Илон Маскв рамках проекта Neuralink планирует в благих намерениях (помочь больным и обездвиженным) провести испытания нейроинтерфейса на людях и вживить нейрочип в мозг человека уже в 2022 году. На свиньях и обезьяне он уже удачные испытания провёл. Обезьяна с чипом даже поиграла в видеоигру. А реакции свиней стали похожи на реакции человека. Видимо, конечной целью является достижение результата, когда люди станут управляемые как свиньи. А что ещё внедряют людям в мозг, сердце и другие части тела?

Со стремительным развитием микроэлектроники появилась возможность встраивать элементы, передающие информацию, в предметы гардероба (часы, кроссовки, майки и т. п.), а также широко использовать микроэлектронику в новом поколении медицинской техники, реализующей различного рода имплантаты – от чипов, контролирующих сахар в крови, до кардиостимуляторов и т. п. Устройства, подключенные к Интернету, которые человек носит на своем теле, которые проглатываются или имплантируются хирургическим путем в человеческое тело, позволяющие передавать информацию через Интернет, называют по-разному. По-английски – Internet of Bodies (IoB). На русском языке встречаются такие названия, как «Интернет людей», «Интернет тела», «бодинет».

С одной стороны, развитие IoВ технологий порождает огромное количество данных, связанных со здоровьем, которые могут улучшить благосостояние людей во всем мире и оказаться решающими в борьбе с пандемией Covid-19. С другой стороны, широкое распространение устройств IoВ порождает принципиально новые типы угроз, связанные с возможностью осуществления киберпреступлений, вплоть до нанесения тяжелых телесных повреждений и убийств, а также целевого точечного кибертерроризма. Сейчас в мире данная угроза рассматривается как актуальная, и как на государственном уровне, так и на уровне частных компаний разрабатываются конкретные меры по противодействию ей.

В октябре 2020 года американская корпорация RAND опубликовала доклад «Бодинет: возможности, риски и управление». В этом докладе обсуждаются тенденции технологического развития IoВ, описываются выгоды и риски для пользователя IoB и других заинтересованных сторон. Авторы представляют текущее состояние управления, которое применяется к устройствам IoB, и данные, которые они собирают, а также дают рекомендации, чтобы наилучшим образом сбалансировать эти возможности, риски и угрозы.

Что же такое IoB? Широкий спектр «умных» устройств, подключенных к Интернету, обещает потребителям и предприятиям повышенную производительность, удобство, эффективность и удовольствие. В рамках более широкого Интернета вещей (IoT) находится растущая индустрия устройств, которые контролируют человеческое тело, собирают информацию о здоровье и другую личную информацию и передают эти данные через Интернет. Эти новые технологии и собираемые ими данные называются Интернетом тела (IoB). Впервые термин использовала в 2016 году американка, профессор права и инженерии Андреа М. Матвишин.

Устройства IoB бывают различные. Некоторые уже широко используются, например, фитнес-мониторы с наручными часами или кардиостимуляторы, которые передают данные о сердце пациента непосредственно кардиологу. Другие, находящиеся в стадии разработки или недавно появившиеся на рынке, могут быть менее знакомы, например, продукты для приема внутрь, которые собирают и отправляют информацию о кишечнике человека, имплантаты микрочипов – устройств для стимуляции мозга, подключенные к Интернету.

Эти устройства имеют непосредственный доступ к организму и собирают огромное количество личных биометрических данных. Производители устройств IoB обещают обеспечить существенную пользу для здоровья и другие преимущества, но также несут серьезные риски, включая риски взлома, нарушения конфиденциальности или неисправности.

Некоторые устройства, такие как искусственная поджелудочная железа для диабетиков, могут произвести революцию в лечении болезней, в то время как другие могут просто завышать расходы на здравоохранение с небольшим положительным влиянием на результаты.

Общепринятого определения IoB не существует.

В докладе авторы называют IoB(или экосистему IoB)

устройствами IoB вместе с программным обеспечением, которое они содержат, и данными, которые они собирают.

Устройство IoB определяется как устройство, которое:

– содержит программное обеспечение или вычислительные возможности;

– может обмениваться данными с подключенным к Интернету устройством или сетью и удовлетворяет одному или обоим из следующих условий;

– собирает персональные данные о здоровье или биометрические данные человека;

– может изменить функцию человеческого тела.

Программное обеспечение или вычислительные возможности устройства IoB могут быть простыми или сложными. Обязательно требуется подключение к Интернету через сотовую сеть или Wi-Fi, но не обязательно прямое подключение. Например, устройство может быть подключено через Bluetooth к смартфону или USB-устройству, которое обменивается данными с компьютером, подключенным к Интернет у.

Данные о здоровье, генерируемые человеком (PGHD), относятся к данным о здоровье, клинических проявлениях или самочувствии, собираемым технологиями для записи или анализа пользователем или другим лицом. Биометрические или поведенческие данные относятся к измерениям уникальных физических или поведенческих свойств человека. Наконец, изменение функции тела относится к улучшению или модификации того, как работает тело пользователя, например, когнитивное улучшение памяти, обеспечиваемое интерфейсом мозг-компьютер.

Устройства IoB обычно, но не всегда, требуют физического соединения с телом (например, их носят, проглатывают, имплантируют или иным образом прикрепляют или внедряют в тело, временно или постоянно). Многие устройства IoB являются медицинскими устройствами. Устройства, не подключенные к Интернету, такие как обычные кардиомониторы или медицинские идентификационные браслеты, не входят в определение IoB. Имплантированные магниты (используемые участниками так называемого сообщества бодихакеров) также не связаны с приложениями для смартфонов, потому что, хотя они изменяют функциональность тела, позволяя пользователю ощущать электромагнитные колебания, устройства не содержат программного обеспечения. Некоторые устройства могут подпадать под определение IoB лишь в определенное время. Например, смартфон с подключением к Wi-Fi сам по себе не будет частью IoB. Однако после установки приложения для здоровья, которое требует подключения к телу для отслеживания пользовательской информации, такой как частота сердечных сокращений или количество сделанных шагов, телефон будет считаться IoB.

Авторы доклада сосредоточились на анализе существующих и появляющихся IoB-технологий, которые, по-видимому, могут улучшить здоровье и медицинские результаты, эффективность, функции или производительность человека, но которые также могут поставить под угрозу юридические, этические права и права на конфиденциальность пользователей, либо представляют риски для личной или национальной безопасности.

Развивающийся ландшафт устройств и идей IoB тесно связан с Интернетом вещей (IoT), который также не имеет универсального определения. Тем не менее, устройства IoT имеют несколько широко признанных характеристик.

Во-первых, устройства Интернета вещей подключаются к Интернету напрямую или через локальную сеть.

Во-вторых, у них есть, по крайней мере, одна из следующих функций: способность вызывать или ощущать некоторые физические изменения, напрямую получать информацию от людей, или предоставлять информацию людям, или извлекать и хранить данные.

Наконец, IoT-устройства должны взаимодействовать, чтобы приносить преимущество пользователю. Например, лампочку можно запрограммировать на включение в сумерках без подключения к сети. Она становится частью Интернета вещей только тогда, когда она подключена к другому устройству Интернета вещей, например, к смартфону, что позволяет пользователю включать свет, не находясь дома.

Согласно определениям авторов доклада, любое устройство IoB является устройством IoT. Определение IoB включает в себя технологии из того, что часто называют Интернетом вещей в сфере здравоохранения, хотя не каждое устройство IoB в сфере здравоохранения можно считать устройством IoB. Системы роботизированной хирургии, устройства, используемые для лечения, такие как интеллектуальные аппараты ИВЛ, являются частью экосистемы IoB, поскольку они собирают информацию о пользователях и/или изменяют функции организма. Однако «умный» холодильник больницы, используемый для хранения вакцин, который может быть подключен к сети и предупреждать персонал, если запасы заканчиваются, не является устройством IoB, т. к. он не соответствует определению.

IoB связан с несколькими направлениями за пределами формального здравоохранения, ориентированными на интеграцию человеческого тела с технологиями. Авторы доклада рассматривают некоторые из этих концепций, хотя между ними есть много общего и взаимозаменяемого.

Трансгуманизм – это мировоззрение и политическое движение, выступающее за трансцендентность человечества за пределами нынешних человеческих возможностей. Трансгуманисты хотят использовать технологии, такие как искусственные органы и другие методы, чтобы остановить старение и добиться «радикального продления жизни». Трансгуманисты также могут стремиться противостоять болезням, повышать свой интеллект или ноотропы (вещества, которые могут улучшить когнитивные функции).

Бодихакеры, биохакеры и киборги, которым нравится экспериментировать с улучшением своего тела, часто называют себя гриндерами. Они могут идентифицировать себя как трансгуманисты, а могут и не идентифицировать.

Эти термины часто меняются местами в обычном использовании, но некоторые действительно различают их. Бодихакинг обычно относится к модификации тела для улучшения физических или когнитивных способностей. Иногда бодихакинг носит чисто эстетический характер. Например, хакеры вживляют себе рога в голову и светодиодные фонари под кожу.

Другие манипуляции, такие как имплантация микрочипов RFID (англ. Radio Frequency IDentification, радиочастотная идентификация – прим. авторов) в руку, позволяют пользователям открывать двери, оплачивать поездки в общественном транспорте, хранить контактную информацию для экстренных случаев или совершать покупки одним движением руки. Известен случай, когда бодихакер удалил RFID-микрочип из брелка своего автомобиля и имплантировал его себе в руку. Несколько бодихакеров имплантировали устройство, представляющее собой комбинированный беспроводной маршрутизатор и жесткий диск, которое можно использовать в качестве узла в беспроводной ячеистой сети. Иногда бодихакинг носит медицинский характер, например протезирование на 3D-принтере или искусственные поджелудочные железы.

Киборги или кибернетические организмы – это люди, которые использовали устройства для улучшения интеллекта или чувств. Нил Харбиссон, дальтоник, который может «слышать» цвет через антенну, имплантированную в его голову, играющую разные мелодии для разных цветов или длин волн света, признан первым человеком, которого правительство официально признало киборгом, поскольку ему разрешено иметь фотографию в паспорте с имплантатом.

Поскольку IоВ – это обширная область, которая пересекается с самостоятельной модификацией тела, потребительскими товарами и медицинским обслуживанием, понимание его преимуществ и рисков имеет решающее значение.

Развитие интернет-технологий и возможностей подключения позволит большему количеству устройств IoB и IoT подключаться друг к другу с более высокой скоростью.

Сеть мобильной связи пятого поколения 5G может поддерживать около 1 млн устройств на квадратный фут по сравнению с предыдущей сетью 4G, которая может поддерживать около 4 тыс. устройств на той же площади. Ожидается, что Wi-Fi 6, новое поколение технологии Wi-Fi, улучшит возможности подключения, позволив еще большему количеству устройств одновременно передавать данные и взаимодействовать с маршрутизаторами. Спутниковый Интернет разрабатывается для повышения доступности Интернета, в том числе в удаленных районах, путем вывода тысяч спутников на низкую околоземную орбиту.

Некоторые разрабатываемые устройства, такие как контактные линзы с дополненной реальностью или прямой интерфейс мозг-компьютер, могут значительно изменить социальную жизнь, позволяя записывать и воспроизводить все взаимодействия человека. Нейроустройства для чтения мозга и передачи сигналов уже представлены на рынке, но улучшенные технологические интерфейсы мозг-компьютер могут помочь улучшить познание, память и контроль. Чтение и запись мозга, в конечном счете, могут быть использованы для воздействия на мысли людей в доброжелательных или злонамеренных целях.

Компьютерное программное обеспечение по своей природе уязвимо для непреднамеренных ошибок или злонамеренных действий. Слабые места в коде могут быть использованы для кражи информации, собираемой устройством, или манипулировании ею, нарушения его работы или иного поведения, вызывающего непредвиденное или непреднамеренное поведение.

Технологии IoB страдают от тех же направлений атак, что и другие IoT и вычислительные устройства, но устройства IoB имеют повышенные риски в результате слияния нескольких характеристик, включая связь с организмом, тип и объем собираемой информации, а также то, как информация может быть использована.

В 2018 году фитнес-компания Strava опубликовала подробную геолокационную информацию о маршрутах передвижений своих пользователей. Министерство обороны поощряло устройства для отслеживания состояния здоровья в целях борьбы с эпидемией ожирения и провело пилотную программу, в рамках которой фитнес-трекеры получили более 2000 солдат в 2013 году и 20 000 солдат в 2015 году. Карты, выпущенные Strava, были настолько подробными и всеобъемлющими, что потенциально раскрывали скрытые военные базы и лагери американского военного и гражданского персонала, а также образ жизни военнослужащих. После инцидента военные изменили свою политику и больше не разрешают использование фитнес-трекеров.

Это всего лишь один пример того, как бурный рост инноваций и внедрение устройств IoB может представлять угрозу глобальной и национальной безопасности. Некоторые из этих рисков можно предвидеть. Например, врачи рассматривали возможность того, что для убийства вице-президента США Дика Чейни можно было использовать его кардиостимулятор. Оригинальный кардиостимулятор Чейни был оснащен функцией беспроводного мониторинга, которая потенциально могла быть взломана. В 2007 году устройство Чейни было заменено устройством без подключения к интернету.

Возможности подключения устройств к Интернету постоянно развиваются по своему характеру и качеству, и в дальнейшем они будут обеспечиваться такими коммуникационными технологиями, как 5G, Wi-Fi следующего поколения и спутниковый Интернет. Но системы связи, скорее всего, станут мишенью для злоумышленников и хакеров-преступников. Уже было показано, что у новых протоколов Wi-Fi есть недостатки в безопасности; возникли опасения по поводу 5G, особенно с учетом доминирования китайских поставщиков в поставках оборудования и услуг во всем мире; а растущие программы противодействия в космосе могут поставить под угрозу спутниковые системы.

Риски кибербезопасности часто группируются в три категории: по конфиденциальности, целостности и доступности.

Конфиденциальность означает, что данные видны только уполномоченным лицам; целостность означает, что собранные данные не были подделаны; а доступность гарантирует, что данные будут доступны тогда и там, где они необходимы. По состоянию на начало 2019 года Управлению по контролю за продуктами и лекарствами США (FDA) не было известно о каких-либо травмах или смертельных случаях в результате злонамеренной атаки или компрометации подключенных медицинских устройств. Однако уязвимости в этих устройствах могут случайно вызвать физический ущерб или использоваться злонамеренно для причинения вреда или смерти. Например, в имплантируемых дефибрилляторах и инсулиновых помпах существуют две хорошо известные уязвимости медицинских устройств, вызванные плохо реализованными протоколами связи между устройством и системами удаленного мониторинга. Уязвимость была обнаружена в программном обеспечении беспроводной связи обычного имплантируемого кардиовертера-дефибриллятора. Эта уязвимость может позволить злоумышленнику перехватить обмен данными между имплантированным устройством и устройствами клинического программирования или домашними машинами для мониторинга таким образом, чтобы можно было манипулировать данными или вводить ложные (вредоносные) команды в имплантированное устройство.

Физическое устройство, имплантированное или прикрепленное к телу, будет беспроводным образом подключаться к устройству мониторинга, например, смартфону, которое затем будет передавать информацию в облачную службу. Затем данные становятся доступными для внешней стороны, такой как производитель устройства или практикующий врач. Это сочетание аппаратного и программного обеспечения, физических и логических каналов связи и организационных границ вводит множество уровней сложности, каждый из которых подвержен сбоям, ухудшению качества, компрометации и атакам.

Были предприняты попытки каталогизировать уязвимости, обнаруженные в медицинских устройствах. ICSCERT (Группа по обеспечению готовности к кибербезопасности промышленных систем управления), подразделение Министерства внутренней безопасности США, выпускает предупреждения об угрозах для медицинских устройств. Medcrypt, некоммерческая организация в области здравоохранения, ведет онлайн-документ, в котором перечислены все эти рекомендации. По состоянию на июль 2019 года она задокументировала 144 уникальные уязвимости, обнаруженные с 2013 года. Причем количество уязвимостей растет.

Из уязвимостей, обнаруженных в этих устройствах, большинство – 65 % – связаны с аутентификацией пользователя и дефектами кода. Недостатки аутентификации пользователей могут позволить неавторизованным пользователям получать доступ и, например, нарушать конфиденциальность устройства. Дефекты кода относятся к недостаткам программного обеспечения, которые могут позволить злоумышленнику нарушить конфиденциальность, целостность или доступность системы. Хакер может заставить устройство IoВ обмениваться данными с неавторизованными пользователями, манипулировать данными так, чтобы устройство работало некорректно, или просто заставить устройство перестать работать.

В дополнение к кибербезопасности самих устройств, репозитории, в которых хранятся пользовательские данные, также должны иметь достаточную защиту и средства контроля безопасности. Также необходимы важные компромиссы между безопасностью и удобством использования для устройств IoB. Рассмотрим, например, подключенную инсулиновую помпу. Лучшие практики безопасности предполагают, что доступ к устройству будет ограничен только теми, у кого есть надлежащие полномочия на выпуск или изменение инъекций, что часто делается с помощью имен пользователей и паролей или с помощью биометрического входа в систему. Однако у пациента с инсулиновым шоком, скорее всего, не будет времени или возможности для ввода своих учетных данных в устройство.

Устройства IoB собирают и хранят сугубо личные данные, возможно, более личные, чем любой другой тип пользовательской информации, поэтому существует множество рисков для конфиденциальности. Информация о местонахождении пользователей, функциях их организма, о том, что они видят, слышат и даже думают, может быть записана и сохранена. Есть много нерешенных вопросов о том, кто имеет право использовать данные, собранные устройствами IoB, и каким образом.

Сбор данных может поставить под угрозу конфиденциальность пользователей IoB, если не будут приняты меры защиты от неправомерного использования. Сам процесс сбора, включая то, какие данные собираются, как часто, было ли получено информированное согласие (особенно в уязвимых группах населения, таких как несовершеннолетние или заключенные) и то, может ли пользователь остановить сбор данных или перепродажу в любое время, может представлять неотъемлемый риск для конфиденциальности. Потребители IoB, похоже, согласились с необходимостью предоставлять свои данные разработчикам или другим лицам для использования устройства IoB. Однако неясно, получили ли потребители полное представление о том, как их данные собираются и могут быть использованы.

Есть также опасения по поводу долговечности данных, т. е. результаты набора для генетического тестирования или использование определенного медицинского устройства IoB могут идентифицировать кого-либо как носителя генетического заболевания, которое может быть передано его или ее детям, что в один прекрасный день может привести к тому, что этим детям будет отказано в определенной страховке или других льготах. Наконец, еще нет правовых норм о том, кому принадлежат данные, генерируемые любым данным устройством IoB, – пользователю, производителю, поставщику медицинских услуг? Право собственности на данные было давней проблемой в сфере здравоохранения. Специалисты, которые регулируют продажу пользовательской информации сторонним брокерам данных или регулируют работу брокеров данных, только появляются, если они вообще существуют.

По мере того, как IoB становится всё более распространенным, может возрастать физическое или психологическое давление на тех, кто хочет жить своей жизнью с минимальной зависимостью от этих устройств или взаимодействием с ними. Некоторые технологии IoB могут собирать потенциально конфиденциальную информацию помимо самого владельца. Например, устройства дополненной реальности или «умные» слуховые имплантаты предназначены для записи видео и звука. Это может вызвать беспокойство по поводу конфиденциальности у лиц, которых видят или слышат устройства, но которые не дали согласия на сбор их изображений или голосов. Одним из примеров этого явления была реакция на систему дополненной реальности Google Glass, которая вызвала общественный резонанс, что ярко было проиллюстрировано в движении «Остановить киборгов». Использование систем распознавания лиц правоохранительными органами привело к критике по поводу предвзятости систем, а также того, что они используются для классификации людей без их согласия и с ограниченным пониманием, как будет использоваться информация. Аналогичная критика относится к IoB с камерами и другими инструментами, которые можно использовать для записи или идентификации людей.

Хотя значки сотрудников, используемые для доступа к рабочему месту, будут считаться устройствами IoB, существует различие между мониторингом с пассивной обратной связью (например, считыватель бейджей издает звуковой сигнал, и дверь здания открывается, чтобы разрешить вход) и мониторингом с обратной связью, которая является сетевой (например, устройство постоянно отслеживает местонахождение пользователя). Amazon запатентовала технологию браслета, который может отслеживать поведение сотрудников и вибрировать, чтобы подтолкнуть их к повышению производительности. Другие технологии стремятся определить, когда работники хотят спать или отвлекаются от работы. Исследователи создают носимые устройства, которые, как утверждается, отслеживают производительность сотрудника на рабочем месте (например, количество времени, проведенное на работе, перерывы в работе, физическая активность и уровень сна) с точностью около 80 %. Эти возможности могут принести пользу работодателям и сделать сотрудников более управляемыми и эффективными на основе данных, но они могут оттолкнуть работников и нанести ущерб, если персонал считает их навязчивыми и ненужными. Наиболее вероятно, что насильственное внедрение технологии IoB произойдет в системе уголовного правосудия. Суды, тюрьмы или отделения по условно-досрочному освобождению могут оказывать давление или требовать от людей использования устройств IoB.

В докладе исследуется сложная и развивающаяся экосистема IoB, а такжеопределены различные потенциальные преимущества и риски. Множество государственных и негосударственных заинтересованных сторон играют свою роль в этой экосистеме, и каждая заинтересованная сторона может предпринять конструктивные шаги по устранению областей риска. Если эти риски не будут должным образом устранены, медицинские и другие преимущества IoB не будут полностью реализованы.

Устройства IoB собирают конфиденциальную личную информацию, которая может быть использована иностранными противниками, например, для ведения шпионажа. Конгресс и исполнительная власть играют особую роль в защите от подобных рисков.

Если бы события с участием Strava или вице-президента Д. Чейни произошли иначе, последствия могли бы быть огромными. Правительственные ведомства могут принять эти инциденты как уроки, извлеченные из рисков, связанных с IoB, и разработать соответствующие меры реагирования, как это сделало Министерство обороны США. Например, руководство по использованию IoB может быть разработано для высокопоставленных чиновников.

Все сетевые технологии сопряжены с риском кибербезопасности, но чувствительность информации IoB и потенциальные медицинские последствия нарушения или манипулирования IoB вызывают серьезную озабоченность. Правительствам необходимо подумать о том, как реализовать подход к управлению рисками, который устанавливает передовые практики и стандарты кибербезопасности для всего спектра продуктов IoB.

Поставщики медицинских услуг должны учитывать угрозы кибербезопасности, когда они рекомендуют или используют IoB. Для начала медицинские сообщества должны продолжать использовать опыт в области кибербезопасности – например, применяя опубликованные руководящие принципы, которые советуют, как создатькадровые киберресурсы здравоохранения.

Провайдеры также могут пообещать соблюдать Клятву Гиппократа для подключенных медицинских устройств, написанную массовой организацией I Am The Cavalry, которая побуждает медицинских работников и заинтересованные стороны осознавать важность кибербезопасности для пациентов. Точно так же разработчики IoB должны более внимательно относиться к кибербезопасности – например, следуя рекомендациям по кибербезопасности (даже если устройство не является медицинским) и интегрируя соображения кибербезопасности и конфиденциальности с самого начала разработки продукта.

Чтобы устранить риски для конфиденциальности от устройств IoB, следует рассмотреть возможность установления государственных стандартов прозрачности и защиты для данных, которые с них собираются. В нынешнем виде потребители имеют ограниченные возможности, чтобы определить, кто хранит данные об их здоровье и как эти данные используются. Поэтому в качестве отправной точки для регулирования государственные органы могут предпринять шаги пообеспечению большей прозрачности методов сбора данных.

Быстрое развитие IoB создало среду, в которой пользовательские функции могут непреднамеренно использовать IoB, а также существует путаница и отсутствие ясности в отношении его возможностей. Многие технологии IoB еще неподтверждены клинической доказательной базой. Заинтересованным сторонам необходимо исследовать и распространять информацию о реальных преимуществах IoB. Есть также возможности повысить осведомленность об этических последствиях применения IoB, например, за счет дополнительного финансирования исследований, связанных со сбором данных.

Разработчики IoB могут более подробно рассказывать потребителям о рисках кибербезопасности и методах использования конфиденциальных данных, связанных с их продуктами. Наконец, пациенты и пользователи должны осознавать риски, связанные с принятием решений об использовании таких устройств.

По мере развития интеллектуальных устройств в здравоохранении грань между человеком и машиной стирается, что вызывает новые опасения по поводу безопасности носителей IoВ устройств и прав на неприкосновенность частной жизни.

Устройства IoB могут быть подвержены тем же недостаткам безопасности, что и IoT устройства или любая другая технология, которая хранит информацию в облаке. Но, учитывая характер IoB устройств и собираемых ими данных, ставки особенно высоки. Уязвимости могут позволить неавторизованным сторонам взломать устройства, что приведет к утечке частной информации, подделке данных или блокировке доступа пользователей к их учетным записям.

В случае некоторых имплантированных медицинских IoВ устройств хакеры потенциально могут манипулировать ими, чтобы причинить телесные повреждения или даже смерть. Можно имплантировать в глаз искусственный хрусталик для коррекции зрения, но такие линзы также могут однажды начать записывать все, что вы видите. Электронные таблетки с Bluetooth разрабатываются для мониторинга внутренней работы тела, но в итоге они могут транслировать, что человек ел, или принимал ли наркотики. Можно восстановить слух с помощью имплантата, но нужно иметь в виду, что он также имеет возможность записывать данные об окружающей звуковой среде. IoB проблематичен по своей конструкции и вызывает серьезные опасения в отношении кибербезопасности, конфиденциальности и защиты конфиденциальных данных. Наличие устройства, непосредственно прикрепленного к телу, увеличивает потенциальный ущерб, который может нанести взлом или преднамеренный сбой.

Хотя убийство с помощью кардиостимулятора может показаться надуманным, тем не менее, создаются прецеденты для использования данных Интернета тела в уголовных расследованиях. Например, медицинские данные кардиостимулятора использовались для предъявления обвинений в поджоге и мошенничестве со страховкой человеку, который предположительно сжег свой дом в 2016 году. Мужчина утверждал, что пожар начался сам по себе, и что он собрал свои вещи и выбросил их из окна спальни, чтобы спастись. Но кардиолог пришел к выводу, что показания кардиостимулятора, включая частоту сердечных сокращений и сердечные ритмы, делали это маловероятным, учитывая состояние сердца человека. Ссылаясь на нарушение неприкосновенности частной жизни своего клиента, адвокат этого человека потребовал исключить доказательства, но судья постановил разрешить использование данных в суде.

Исследования показывают, что IoB-технологии используются не только в медицине, но и в других сферах, например, в военной. Знаменитое агентство DARPA – Управление перспективных исследовательских проектов Минобороны США – в 2019 году получило из бюджета $65 млн на программу по созданию интерфейса «человек-компьютер», предполагающего имплантацию специального устройства прямо в голову. По замыслу авторов, чип будет стимулировать разные отделы головного мозга, чтобы повысить те или иные характеристики солдата (Илон Маск идёт по пути, проторенному военными). В Пентагоне рассчитывают со временем дать бойцам сверхчувствительность и ускорить их реакцию. Над проектом работают сразу шесть исследовательских групп. Четыре отвечают за улучшение зрения, две – за слух. И это понятно: в современной войне победит тот, кто первым увидит или услышит противника. Мозг военнослужащего собираются напрямую связать с компьютерной сетью, из которой солдаты смогут в режиме реального времени получать информацию о происходящем на поле боя, не отвлекаясь на тактический планшет или рацию.

Таким образом, любая вновь созданная технология не только открывает новые возможности для человечества, но и содержит определенные, иногда значительные, риски и угрозы, в какой бы области эта технология не использовалась.

Развитие глобальной сети привело к появлению виртуальных соединений, повсеместно проникающих сквозь объекты и действия реального мира. Сегодня все может быть связано со всем, создавая новую распределенную экосистему, выходящую за рамки уже знакомой концепции «Интернета вещей (IoT)». Для описания этой динамично меняющейся экосистемы был придуман специальный термин – «Интернет всего (Internet of Everything – IoE)».

По определению компании Cisco: Интернет всего (IoE) объединяет людей, процессы, данные и вещи, чтобы сделать сетевые соединения более актуальными и ценными, чем когда-либо прежде, превращая информацию в действия, которые создают новыйпотенциал, обогащают опыт и создают беспрецедентные экономические возможности для бизнеса, отдельных лиц и стран.

Технически IoE относится к миллиардам устройств и потребительских товаров, подключенных к Интернету в интеллектуальной сетевой среде. По сути, это философия, описывающая мир, в котором миллиарды датчиков имплантированы в миллиарды устройств, машин и обычных объектов, что дает им расширенные сетевые возможности и, таким образом, делает их умнее. В соответствии с этой философией наше технологическое будущее зависит от различных типов приборов, устройств и вещей, подключенных к глобальному Интернету.

Термин «Интернет всего» ввел в оборот футуролог компании Cisco Дэйв Эвансеще в 2012 году. Ценность Интернета всего заключается не в объеме информации, которая есть в Сети, а в объеме информации, которой обмениваются между собой с какой-то целью. В Интернете всего ценностью являются не сами вещи, а связи между ними. Иногда исследователи ставят знак равенства между Интернетом вещей (IoT) и Интернетом всего (IoE). Однако разница между ними есть, она заключается в разумной связи.

Интернет вещей – это сеть физических объектов, которые имеют встроенные технологии, позволяющие осуществлять взаимодействие с внешней средой, передавать сведения о своем состоянии и принимать данные извне. Возможности IoT не ограничиваются только подключением устройств, но и позволяют определять, анализировать, обрабатывать или передавать данные, генерируемые этими устройствами. Они используются для сбора информации, отправки информации или того и другого, создавая таким образом сеть физических вещей. Собранные данные отправляются в облако, где шлюзы Интернета вещей или другие периферийные устройства анализируют эти данные. Системы IoT могут функционировать и контролировать себя без какого-либо вмешательства человека. IoE объединяет людей, процессы, данные и вещи и объединяет их в сеть. Другими словами, Интернет всего можно определить как расширенную версию Интернета вещей или его новую фазу.

Даже самый беглый взгляд показывает, что Интернет всего сохраняет преемственность с более ранними стадиями развития глобальной сети. В нём, естественно, присутствуют и люди, для которых сеть и была создана, и вещи, которые представляют сейчас большую часть её населения. И добавляются две новых категории. Это данные и процессы. Плюс к изначальным связям человека-с-человеком (Peopletopeople, P2P) добавляются ещё коммуникации человека-с-машинами (Peopletomachine, P2M) и машин-с-машинами (Machinetomachine M2M). Но всё же главное – это данные и процессы.

Говоря о составляющих IoE, можно выделить четыре ключевых компонента:

Люди. Люди одновременно служат источниками данных и ключевыми бенефициарами IoE. Люди будут подключаться к Интернету самыми разными способами. Они смогут генерировать данные и взаимодействовать с устройствами не только через мобильные устройства/планшеты, персональные компьютеры и социальные сети, но и через датчики, размещенные на коже или в теле человека, а также вшитые в одежду или носимые на теле, что обеспечит сбор жизненно важных показателей человека. Таким образом, люди сами станут узлами в интернете. В настоящее время индустрия устройств, которые управляют человеческим организмом, собирают медицинскую и другую личную информацию, а также передают эти данные через Интернет, растет в геометрической прогрессии. Эти новые технологии и собираемые ими данные называются Интернетом тела (IoB). Хорошим примером является носимый фитнес-браслет Nike, который считывает жизненные показатели человека, а также спортивная одежда и снаряжение со встроенными чипами, которые отслеживают результаты спортсменов.

Вещи. Вещи и физические элементы, такие как датчики, промышленные устройства, потребительские товары, производственное оборудование, будут подключены к интернету и/или друг к другу, плюс, получая информацию из окружающей среды, они станут более «мыслящими» и интеллектуальными. Это и есть Интернет вещей. По состоянию на 1984 год к Интернету было подключено только 1000 устройств, их количество увеличилось примерно до 1 миллиона в 1992 году. По оценкам, к 2030 году количество активных устройств Интернета вещей достигнет 25,4 миллиарда.

Данные. Данные – это источник жизненной силы любой системы IoE. Передаваясь в разных направлениях по различным сетевым «венам», они связывают все воедино и позволяют системе работать. Однако они также создают колоссальные проблемы с точки зрения подключения, хранения и обработки. Будущие системы IoE, вероятно, будут иметь тысячи и тысячи довольно сложных датчиков, передающих что угодно, – от цифровых значений до изображений в высоком разрешении – и все это должно быть обработано как можно быстрее, что потребует нового уровня знаний в области обработки данных и навыков работы с большими данными.

Процесс. Процессы – это ядро IoE. Они представляют собой сетевые «соединения» и потоки данных/информации в реальном времени между узлами IoE. Различные процессы, основанные на искусственном интеллекте, машинном обучении или других технологиях, обеспечивают отправку нужной информации нужному человеку в нужное время. Цель процессов – гарантировать наилучшее использование больших данных.

Область потенциальных применений IoE практически безгранична, существуют сотни возможных сценариев для каждой отрасли. Решения IoE уже сегодня развертываются во многих секторах, включая автомобилестроение, транспорт, умные дома, энергетику, коммунальные услуги, безопасность, наблюдение, общественную безопасность, финансовые услуги, розничную торговлю, здравоохранение, промышленность, складирование и дистрибуцию. Вот лишь некоторые из них.

Глобальная логистическая индустрия является идеальным кандидатом на использование IoE. С помощью IoE улучшения технологических процессов возможны буквально везде: от складов и сортировочных комплексов до воздушных портов и станций технического обслуживания. Например, использование сенсорных матриц и программного обеспечения для управления портами на базе искусственного интеллекта в морских портах может привести к многомиллионной экономии средств – в результате оптимизации операций стыковки и погрузки/разгрузки, прогнозного обслуживания оборудования и автоматизации складских процессов.

Современное здравоохранение – это еще одна область, где внедрение правильно работающих инновационных сценариев IoE может оказать огромное влияние и спасти жизни людей. Подразделения экстренного реагирования в больницах могут быть подключены к платформам управления дорожным движением для быстрой и беспроблемной транспортировки пациентов в больницы. Аналогичным образом этот вид автоматизации может быть применен в операционных, отделениях интенсивной терапии, медицинских лабораториях и так далее.

Термин «Интернет вещей» когда-то был придуман для совещания по управлению цепочками поставок и логистике, поэтому нет абсолютно никаких сомнений в том, что его преемник IoE станет долгожданным дополнением к любой системе управления поставками будущего. Это особенно верно для особых типов цепочек поставок, связанных с определенными типами грузов, – например, цепочки поставок продуктов питания, чувствительных к температуре, медикаментов и химикатов. Элементы IoE в области управления цепочками поставок помогут оптимизировать большинство процессов, минимизировать производственные издержки, выровнять спрос и предложение в полностью автоматическом режиме.

Вся парадигма IoE идеально подходит для того, чтобы вдохнуть жизнь и интеллект в дорожную инфраструктуру, поскольку различные компоненты дороги одновременно взаимодействуют друг с другом, транспортными средствами и дорожными службами. IoЕ позволит увеличить среднюю скорость движения, снизить количество аварий, поскольку для интеллектуального управления дорожным движением можно использовать мощные алгоритмы искусственного интеллекта. В сочетании с неуклонно растущим числом электромобилей с автопилотом и подключением к сети 5G такие реализации IoE могут стать самыми впечатляющими и эффективными проектами.

Системы умного дома – это то место, где Интернет вещей изначально начал развиваться как концепция и технология. Сегодня, когда на рынке представлены тысячи продуктов домашней автоматизации, превратить дома в экосистемы IoE проще, чем когда-либо, если имеются необходимые навыки и опыт в области IoT. В типичном американском домохозяйстве, как правило, уже есть один или два голосовых помощника, умный дверной звонок, подключенный термостат и, возможно, целый комплект подключенных к «Интернету приборов и устройств». Необходимо лишь «завязать» их в единую сеть.

Организации, которые внедряют решения IoE, меняют свои процессы, чтобы использовать инновации во взаимосвязанном мире, где вещи и люди могут сотрудничать по-новому. IoE включает в себя технологические решения, которые повышают производительность, оптимизируют затраты, способствуют внедрению инноваций, укрепляют безопасность и глобальное управление ресурсами для организаций частного и государственного секторов. Решения IoE используются как в развитых, так и в развивающихся странах мира.

При наличии такого большого количества аппаратного обеспечения появление более совершенных облачных платформ и доступных датчиков Интернета всего, которые будут размещены на линиях электропередач, трубах, заборах и других важных местах современного дома, – это всего лишь вопрос времени.

Футуролог Cisco Дейв Эванс убежден, что благодаря технологиям IoЕ мир претерпевает большие изменения уже сейчас и изменится еще больше в будущем. В своем блоге он описывает еще несколько положительных изменений, ожидаемых им в будущем:

Лучшее снабжение продуктами питания. Датчики по всей цепочке поставок продуктов питания вместе с аналитикой больших данных и интеллектуальными возможностями облачных сервисов помогут оптимизировать доставку продуктов питания от «фермы до стола». Датчики на поле будут объединяться с прогнозами погоды и другими данными, чтобы определять время полива и сбора урожая для каждой культуры. А датчики на самом продукте будут предупреждать продавцов и потребителей о приближении окончания сроков годности, чтобы предотвратить порчу. Все это позволит значительно сократить пищевые отходы, которые сегодня составляют около одной трети от общего мирового производства продуктов питания.

Лучшее водоснабжение. Сегодня около 30 % воды систем водоснабжения теряется из-за утечек и попадания в отходы. Всего лишь один кран или протекающая труба, капающая три раза в минуту, приводит к потере более 100 галлонов воды в год. «Умные» трубы могут значительно сократить эти отходы, обнаруживая и точно определяя места утечек, которые в противном случае оставались бы незамеченными в течение месяцев или лет.

Лучший доступ к образованию. Это – один из наиболее перспективных социальных лифтов. Вскоре время и расстояние больше не будут ограничивать доступ к привлекательному, доступному и качественному образованию. С ростом скорости соединения и снижением стоимости оборудования дистанционное обучение выйдет за рамки традиционных онлайн-классов и создает общедоступные иммерсивные (погружающие в виртуальную среду), интерактивные возможности обучения в реальном времени. Этот процесс мы наблюдаем уже сейчас, когда из-за пандемии Covid-19 учащихся активно переводят на удаленное обучение.

Лучший доступ к здравоохранению. Урбанизация и рост населения создают нагрузку на ресурсы здравоохранения, особенно в сельской местности.

Вскоре женщины сбеременностью с высокими рисками смогут носить крошечную, постоянно работающую электронную «татуировку» для мониторинга состояния плода, которая будет связываться с облаком всякий раз, когда женщина находится в пределах досягаемости беспроводной сети. Возможности аналитики в облаке будут предупреждать врачей о первых признаках неприятностей и даже сообщать будущей матери, когда ей, например, нужно пить больше воды или больше отдыхать.

Дейв Эванс выделил всего четыре области, в которых IoE изменит мир. Но нет ни одной части жизни, на которую IoЕ бы не повлиял каким-либо образом – будь то ускорение прохождения кассы в продуктовом магазине, экономия энергии за счет умного освещения или сокращение времени ожидания переключения светофора. Интернет всего – это не серебряная пуля, которая может решить все мировые проблемы, но благодаря искре человеческих инноваций IoE может стать двигателем для лучшего будущего.

Будущее IoE, на первый взгляд, кажется безоблачным. Но по мере увеличения числа устройств, подключенных к Интернету, и, следовательно, сбора большего количества данных, для их конфиденциальности возникают новые риски и угрозы. В то время, как эти устройства и сети становятся более интеллектуальными, необходимо, чтобы они также стали достаточно осведомленными для обнаружения и предотвращения любых рисков и угроз. В каких же областях Интернет всего может создать наибольшие риски?

Персональные данные пользователей. Учитывая, что в умном городе все подключено ко всему через сеть, скрыть свои данные от посторонних глаз становится крайне сложно. Возьмите, например, системы видеонаблюдения на улицах некоторых городов – они позволяют выявлять и наказывать злоумышленников. Но при этом в объективы камер попадают обычные люди, не желающие становиться объектом внимания.

Безопасность. Она связана с предыдущим моментом – информационная или физическая безопасность становится крайне важной в контексте IoE. Чем больше данных размещено в интернете, тем выше к ним интерес мошенников.

Киберугрозы. Дело в том, что вендоры (поставщики товаров) IoE-систем чаще всего собирают свои устройства из комплектующих различных производителей. Ранее разработчики ориентировались в основном на функционал устройства, часто не уделяя надлежащего внимания аспекту безопасности. Компоненты IoE-устройств и сами системы часто не тестируются производителями, поэтому на их взлом уходят буквально минуты. После серии громких инцидентов взлома подключенных к Интернету устройств уровень безопасности новых моделей возрос. В целом, важно помнить, что чем больше подключенных устройств в мире становится, тем активнее киберпреступники, пытающиеся получить доступ к социальному обеспечению, банковским счетам и личной переписке пользователя.

Интернет всего представляет собой особую сферу изучения для правоохранительных органов и спецслужб из-за количества и разнообразия аппаратных средств, программного обеспечения и протоколов связи, которые правоохранительные органы и спецслужбы должны иметь возможность исследовать, а также с точки зрения идентификации устройств и извлечения данных, имеющих отношение к конкретной ситуации. Чаще всего для этого требуется криминалистическая экспертиза данных в реальном времени, поскольку некоторые или все соответствующие данные могут находиться в облаке, что часто требует международного сотрудничества и юридической помощи.

Кроме того, извлечение, идентификация и объединение соответствующих доказательств обычно становятся проблемой больших данных, требующей от правоохранительных органов и спецслужб наличия необходимых навыков. Увеличение количества и разнообразия устройств, вероятно, приведет к значительному увеличению спроса на ресурсы для криминалистической экспертизы и расследования. Можно ожидать, что IoE еще больше усложнит атрибуцию преступлений, учитывая увеличившуюся поверхность атаки и большое количество векторов атак.

Ключевыми аспектами IoE являются идентификация, безопасность, конфиденциальность и доверие. Например, функции распознавания лица и речи в интеллектуальных устройствах станут более распространенными и будут представлять больший риск с точки зрения конфиденциальности и безопасности, как и носимые технологии, которые могут собирать данные. Как известно, чем больше данных будет собираться, агрегироваться и использовать перекрестные ссылки, тем труднее будет защитить конфиденциальность этих данных.

По мере того, как все больше объектов подключается к Интернету и создаются новые типы критически важной инфраструктуры, нужно ожидать больше целевых атак на существующие и появляющиеся инфраструктуры, включая новые формы шантажа и схем вымогательства (например, программы-вымогатели для умных автомобилей или умных домов), кражи данных, телесные повреждения и возможная смерть, а также новые типы ботнетов (скрытно установленных программ на устройствах потенциальных жертв кибер-злоумышленников).

Поскольку все больше (личных) данных хранится в облаке, можно ожидать увеличения числа атак на облачные сервисы с целью нарушить работу сервисов по экономическим или политическим мотивам, украсть/получить доступ к данным, например, при помощи программ-вымогателей, или использовать инфраструктуру для злонамеренных целей. Многогранный характер IoE требует столь же разнообразной реакции со стороны правоохранительных органов, спецслужб и структур безопасности бизнес-компаний. Помимо навыков, знаний и опыта, которые необходимы правоохранительным органам для расследования преступлений, связанных с Интернетом всего, сотрудничество и координация вместе с государственно-частным партнерствами будут играть все более важную роль. Это может включать, например, создание репозиториев (хранилищ) для сбора, сопоставления и анализа данных, полученных или восстановленных с различных устройств, в соответствии с действующими правилами конфиденциальности и защиты данных.

По мере того, как IoE получает все более широкое распространение, количество и типы ресурсов цифровой криминалистики, требуемые правоохранительными органами и спецслужбами, должны соответственно адаптироваться и расти. Отрасли, вовлеченные в создание IoE, необходимо поощрять к тому, чтобы они рассматривали безопасность как часть процесса проектирования.

И последнее, но не менее важное: директивным органам необходимо быть в курсе последних событий в этой области, чтобы гарантировать наличие эффективных, действенных и сбалансированных законодательных и нормативных актов.

В Обзоре ЮНКТАД (Конференции ООН по торговле и развитию) «Вскочить на волну технологий. Инновации со справедливостью» 2021 года отмечено, что научно-технический прогресс и финансовый капитал вместе создают новые технико-экономические парадигмы – сращение технологий, продуктов, отраслей, инфраструктуры и институтов, которые характеризуют технологическую революцию. IoE как раз и является инструментом такого сращения. В Обзоре ЮНКТАД отмечено, что в странах, находящихся в центре новых технологических волн, стадия подъема разделяется на два этапа. Первый – этап освоения, когда технология получает применение в основных отраслях, увеличивая разрыв между работниками этих отраслей и остальными. Второй – этап широкого внедрения, которое также часто происходит неравномерно: не каждый получает немедленный доступ к благам прогресса. В результате усиливаются различия, что может привести к напряженности в обществе.

Многое будет зависеть от того, будут ли страны закрывать разрыв, продвигаться вперед или отставать, что, в свою очередь, будет зависеть от их государственной политики.

Все технологии необходимо использовать осторожно, чтобы они помогали, а не мешали или вызывали непредвиденные побочные последствия. Технологии могут влиять на неравенство, но неравенство также может в свою очередь воздействовать на технологии, которые таким образом отражают, воспроизводят и, возможно, усиливают системную предвзятость и дискриминацию.

Люди испытывают воздействие передовых технологий как потребители товаров и услуг, в которых такие технологии воплощены. Один из наиболее важных аспектов – доступ, который можно рассматривать как сочетание наличия, доступности, информированности, приемлемости по цене и возможности эффективного использования.

Страны сталкиваются со следующими основными проблемами в усилиях по обеспечению равного доступа к преимуществам передовых технологий: Высокая бедность по доходам – многие люди в большинстве стран, в том числе и в нашей, не могут позволить себе новые товары и услуги, особенно в сельской местности. В данном случае препятствия носят не технический, а экономический и социальный характер. IoE относится именно к таким технологиям, где возникают социальные препятствия по внедрению. Цифровой разрыв – многие передовые технологии, особенно IoE, рассчитаны на стабильное высокоскоростное проводное соединение с Интернетом, но почти половина населения мира по-прежнему не имеет подключения к нему. На начало 2021 года по данным Российской ассоциации электронных коммуникаций широкополосный Интернет не был доступен для каждого пятого россиянина. Около 40 процентов школ, фельдшерских пунктов и других соцобъктов ещё не подключены к Интернету. Недостаточная цифровая подготовка потребителей новых технологий тоже относится к этому комплексу проблем. Научно-технический прогресс необходим, но он же способен увековечить неравенство или создать его новые проявления в результате ограничения доступа более привилегированными группами. Это в полной мере относится и к Интернету всего.

Задача государства при внедрении IoE состоит в том, чтобы добиться получения как можно больших выгод при одновременном уменьшении вредных последствий и обеспечении всеобщего доступа.

Искусственный интеллект полон противоречий. Это мощный инструмент, у которого есть потенциал для улучшения человеческого существования. В то же время он способен углубить социальный разрыв и лишить работы миллионы людей. Хотя внутренняя суть ИИ носит сугубо технический характер, люди, не являющиеся техническими специалистами, могут и должны понимать основные принципы того, как он работает, и те проблемы, которые он вызывает.

Всемирный экономический форум (ВЭФ) с 6 апреля 2021 года в рамках своей Экспертной сети организовал обсуждение проблем ИИ. Оно проводилось в разделе Стратегическая разведка ВЭФ.

Резкое увеличение финансирования ИИ в последнее десятилетие отражает прогресс в его возможностях. В науке ИИ продвигает исследования в области молекулярных открытий, понимания системной биологии человека и физики всего: от элементарных частиц до галактик. Прикладные инновации ИИ, скорее всего, улучшат медицину, сделают транспорт более безопасным, а прогнозы погоды более точными.

Исследования ИИ также становятся все более междисциплинарными, поскольку социологи и экономисты, например, объединяют ИИ и методы статистического вывода причинно-следственных связей в целях развития своих областей. Подобные разработки необходимы для повышения доверия к использованию ИИ в ряде сфер, в которых решения или прогнозы «черного ящика» могут содержать риски и угрозы для его использования, например, в критической инфраструктуре и кибербезопасности, расширении возможностей ИИ в государственных и частных службах, а также для содействия решению проблем, связанных с обработкой конфиденциальной и личной информации.

Пандемия повлияла на количество стартапов в области ИИ в мире – оно резко снизилось: с 2199 новых компаний в 2019 году до 692 в 2020-м, что следует из отчета AI Indexreport 2021 Стэнфордского университета. Несмотря на это, частные инвестиции в сектор увеличились почти на 10 % – с $38 млрд до $42 млрд. Лидерами по объему привлеченных средств стали технологические компании в области создания при помощи технологий ИИ новых лекарств, в том числе, для борьбы с раком, а также проводящие исследования в области молекулярной медицины, отмечается в исследовании Стэнфордского университета. Эти разработки были профинансированы на сумму более $13,8 млрд, что в 4,5 раза больше, чем в предыдущем году. За ними в списке следуют разработчики автономного транспорта ($4,5 млрд) и компании, развивающие образовательные продукты с ИИ ($4,1 млрд).

В сфере ИИ резко возросло значение этики. В последние годы количество научных статей, в которых упоминаются моральные риски ИИ, значительно увеличилось. Основными темами стали конфиденциальность, прозрачность и объяснимость, следует из отчета университета.

Первая страна по объему инвестиций – США. В 2020 году американцы вложили в отрасль $23,6 млрд – почти на 20 % больше, чем в 2019-м. Количество новых компаний за этот же период выросло со 184 до 647. Следом за Соединенными Штатами идут Китай и Индия. Эти страны в прошлом году вложили в ИИ $10 и $0,5 млрд.

В России в год пандемии вложения в ИИ сократились почти на четверть – с $26 млн в 2019-м до $18 млн в 2020 году, уточняется в AI indexreport 2021. Количество новых компаний в РФ снизилось с 12 до трех. По сумме притока частного капитала Россия занимает только 38-е место.

В 2021 году началась реализация профильного федерального проекта «Искусственный интеллект» национальной программы «Цифровая экономика России». Государственная поддержка, например, инициатив в области технологий машинного обучения превысит 18 млрд руб лей до 2024 года. Кроме того, там заложены средства на внедрение образовательных программ в вузах, и пилотных проектов по ИИ на средних и крупных предприятиях.

26 марта 2021 года Президент России Владимир Путин на заседании наблюдательного совета автономной некоммерческой организации (АНО) «Россия – страна возможностей» отметил, что амбициозные задачи по применению новейших разработок в сфере ИИ ставятся во многих сферах, начиная от ЖКХ и здравоохранения и заканчивая космосом. 29 марта 2021 года на совещании с вице-премьерами председатель Правительства РФ Михаил Мишустин отметил, что стартапы и небольшие IT-компании смогут получить гранты на развитие проектов с использованием технологий ИИ. В 2021 году на эти цели предусмотрено 1,4 млрд руб лей. Правительство утвердило Правила предоставления такой поддержки. Претендовать на гранты могут как малые предприятия, так и физические лица. Для отбора будут важны новизна разработки, эффективность предлагаемых решений, перспективность внедрения и коммерческой реализации продукта. Субсидии предусмотрены на разработку новых сервисов и решений и на акселерацию проектов (помощь в развитии проекта и выводе продукции на рынок). Также господдержку можно получить на создание открытых ИИ-библиотек – бесплатных ресурсов, на которых собраны программные коды для работы ИИ. Каждый разработчик сможет воспользоваться такими сервисами и внедрить необходимые коды в свои ИИ-проекты.

Проведением конкурсного отбора претендентов и предоставлением финансирования займётся Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере.

Совершить прорыв в области ИИ невозможно без учёта опыта других стран.

30 стран разработали национальные стратегии ИИ. На сегодняшний день Соединенные Штаты занимают первое место в области ИИ, но Китай бросает вызов их лидерству. Например, Китай обошел США по числу цитирований научных статей по ИИ. При отсутствии значительных политических изменений как в ЕС, так и в Соединенных Штатах, в частности, ЕС меняет свою систему регулирования на более открытую для инноваций, а Соединенные Штаты разрабатывают и финансируют более активную национальную стратегию ИИ. Вероятно, что ЕС останется позади как США, так и Китая, а Китай будет скорейшими темпами ликвидировать разрыв с Соединенными Штатами.

Подходы к ИИ в Китае, США и ЕС отражают их относительно сильные стороны – государственный контроль в Китае, голос граждан в Европе и деловую практику в Америке. Стратегия Китая, не связанная с проблемами конфиденциальности, направлена на использование обилия внутренних данных и развитие талантов в области ИИ с помощью централизованных схем и массовых вливаний денег. Нормативные акты и приоритеты Европейского Союза в отношении расходов руководствуются целью укрепления доверия граждан к технологиям на основе ИИ путем защиты конфиденциальности и устранения сбоев на национальных рынках труда. Основа американского подхода – укрепление связей между бизнесом и исследованиями, связанными с ИИ, и поиск способов финансирования базовых НИОКР.

Несмотря на усилия по внедрению инноваций в области ИИ, все эти экономики сталкиваются с проблемами. Стратегия Китая в области ИИ продолжает полагаться только на трех технологических гигантов: Baidu, Tencent и Alibaba, которые инвестируют более чем в 100 компаний, занимающихся ИИ. Ресурсы ИИ в Европе географически несбалансированы-четверть талантов в области ИИ в Европе находится в Великобритании, а еще четверть – в Германии и Франции. Серьезный риск для развития ИИ представляет Брексит. Более половины талантов в области ИИ в США – иностранцы, поэтому иммиграционная политика неизбежно станет центральным компонентом национальной стратегии ИИ.

Администрация Д. Байдена унаследовала набор стратегий ИИ, которые основываются на политике администрации Б. Обамы. Национальный стратегический план исследований и разработок в области ИИ, подготовленный в 2016 и обновленный в 2019 году, устанавливал приоритеты федеральных инвестиций в исследования и разработки в области ИИ, а исполнительный указ № 13859 запустил американскую инициативу в области ИИ в 2019 году. В соответствии с Законом о Национальной инициативе в области ИИ было создано Управление Национальной инициативы в области ИИ Белого дома. Ему поручено координировать национальную стратегию искусственного интеллекта – потенциально мощный инструмент для стратегического продвижения ИИ. Бюро управления и бюджета (OMB) выпустило рекомендации, как сбалансировать регулирование ИИ таким образом, чтобы устранить риски ИИ и поддержать инновации в области ИИ. Они, в том числе, содержат рекомендации по регулированию ИИ, а также потенциальную дорожную карту для других правительств.

Закон об утверждении ассигнований на 2021 финансовый год на военную деятельность Министерства обороны (NDAA) продолжает развивать политику ИИ в оборонном и других секторах. Закон предусматривает ассигнования на формирование Национальной целевой группы по исследованиям ИИ с целью изучения возможности создания национального исследовательского ресурса по ИИ. Он также содержит разрешение Национальному научному фонду (NSF) на создание национальных исследовательских институтов ИИ и поручение Национальному институту науки и техники NIST разработать структуру управления рисками в области ИИ. Только в 2020 году федеральное правительство потратило почти $ 1 млрд на исследования и разработки в области ИИ и объявило о выплате $ 140 млн в течение пяти лет семи научно-исследовательским институтам по проблемам ИИ, возглавляемым NSF.

Американская инициатива в области ИИ признает, что партнерские отношения с друзьями и союзниками США представляет собой ключевой источник стратегического конкурентного преимущества и определяет необходимость международного сотрудничества для создания глобальной среды, поддерживающей американские исследования и инновации в области ИИ. Цели взаимодействия включают поддержку внедрения заслуживающих доверия инноваций в области ИИ, укрепление доверия к технологиям ИИ и их внедрение в интересах экономического роста и глобальной безопасности.

Кроме того, США осуществляют усилия по развитию международного сотрудничества в области ИИ, которые включают двусторонние соглашения о сотрудничестве с Великобританией в области исследований и разработок ИИ, участие в международных и многосторонних инициативах, таких как встреча министров науки и технологий Большой семерки, которая запустила Глобальное партнерство по ИИ.

Китай стремится стать мировым лидером в области ИИ в рамках правительственной инициативы «Сделано в Китае 2025». Пекин считает, что технология ИИ является ключом к будущей глобальной военной и экономической конкуренции. В июле 2017 года Министерство промышленности и информационных технологий опубликовало «План развития искусственного интеллекта следующего поколения», в котором поставлены четкие цели: достичь того же уровня в области ИИ, что и США, к 2020 году, чтобы стать ведущим в мире центром инноваций в области ИИ к 2030 году и построить отечественную индустрию ИИ стоимостью 150 млрд юаней ($ 22,2 млрд) к 2020 году и 400 млрд юаней ($ 59,1 млрд) к 2025 году.

Китайский институт стандартизации электроники при Министерстве промышленности и информационных технологий является одним из ключевых игроков в стране. В 2018 году он выпустил «Белую книгу по стандартизации ИИ», в которой излагаются национальные рамки стандартизации ИИ и план по ее развитию. Китайские продукты в области ИИ становится все труднее экспортировать по мере того, как на Западе растет внимание к стандартам конфиденциальности данных и угрозам безопасности (как видно из недавних опасений по поводу Huawei и 5G). Однако в целом китайская стратегия развития ИИ была признана самой всеобъемлющей и амбициозной в мире.

Страна также стремится к развитию международного партнерства в области ИИ в рамках своих усилий по установлению норм в этой области и экспорту своей практики государственного надзора в другие страны. В рамках своего цифрового Шелкового пути Пекин вкладывает значительные средства в цифровую инфраструктуру и в другие страны, чтобы распространить свой подход к ИИ, который, как надеется Пекин, приблизит эти страны к его собственной модели управления и сделает их более зависимыми от Китая. Связанное с этим тревожное событие – это тестирование и использование в Китае И И для цензуры, репрессий и широкомасштабного наблюдения в рамках таких инициатив, как его система социального кредита. Вдобавок к этому Пекин уделяет значительное внимание роли ИИ в обеспечении национальной безопасности, полагая, что интеграция ИИ в военные технологии может позволить Китаю обогнать Соединенные Штаты в военной отрасли.

Политика Китая в области ИИ также включает некоторые элементы международного сотрудничества в этой области. Основные из них – расширение сотрудничества с ведущими университетами в области ИИ и совместными исследовательскими центрами по всему миру; усиление своей роли в определении технологических стандартов; более активное участие в управлении ИИ, включая решение общих проблем (отчуждение роботов, контроль безопасности) и т. п.

Европейская Комиссия приступила к разработке своей стратегии ИИ в 2017 году, поручив Группе экспертов по ИИ разработать руководящие принципы для надежного и этичного использования ИИ в ЕС.

Вслед за этим в начале 2019 году Президент Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен объявила, что разработка всеобъемлющего законодательства в области ИИ будет приоритетом для ее Комиссии. Это привело к публикации Белой книги Комиссии по ИИ в феврале 2020 года. Предложения в Белой книге включают меры по оптимизации исследований и развитию сотрудничества в области ИИ между государствами-членами, а также увеличение инвестиций в разработку и внедрение ИИ на 70 %.

В последние годы европейские лидеры осознали важность того, чтобы не отставать в области ИИ и раскрыть свой потенциал. Такие лидеры, как канцлер Германии Ангела Меркель и Президент Франции Эммануэль Макрон, подчеркивали необходимость того, чтобы Европа стала ведущим глобальным игроком в области ИИ, и новая Европейская Комиссия сделала ИИ приоритетом на следующие годы. Объявив ИИ основным стратегическим приоритетом, несколько государств-членов и институтов ЕС предпринимают шаги для продвижения амбиций Европы к лидерству в области ИИ. Это включает в себя разработку специальных документов по стратегии ИИ на национальном уровне и уровне ЕС, активизацию исследований и инноваций, а также изучение новых нормативных подходов к управлению разработкой и использованием ИИ.

Центральное место в усилиях ЕС занимает идея ИИ «создано в Европе», которая соответствует основным ценностям прав человека и демократическим принципам. На фоне опасений, что Европа уступает свои позиции Соединенным Штатам и Китаю, государства-члены ЕС понимают, что объем ресурсов, необходимых для того, чтобы идти в ногу с последними разработками в области ИИ, невозможно изыскать, действуя в одиночку. Существует четкое обоснование более сильной роли на уровне ЕС и более последовательного общеевропейского подхода к ИИ, который дополняет собственные действия государств-членов.

Ряд европейских стран, в частности Чехия, Эстония, Финляндия, Франция, Германия, Швеция и Великобритания, разработали собственные стратегии развития ИИ или планируют сделать это в ближайшем будущем. В той или иной степени эти стратегии предусматривают конкретные действия, выделяют значительные суммы денег на развитие ИИ и стремятся отстаивать европейские ценности и продвигать ИИ этичным образом.

Подход Франции к ИИ был впервые изложен в правительственном отчете 2018 году (отчет Villani) под названием «За значимый ИИ: к французской и европейской стратегии». Этот стратегический документ воплощает всеобъемлющий и перспективный подход к ИИ, в котором особое внимание уделяется государственным исследованиям, ресурсам, обучению, трансферам и инновациям в таких стратегических секторах, как здравоохранение, окружающая среда, транспорт, а также оборона и безопасность.

В стратегии признается необходимость рассмотрения европейской экосистемы данных как общего блага, в котором государственные органы должны внедрять «новые способы производства, обмена и управления данными». В ней подчеркивается необходимость предотвратить утечку мозгов ведущих французских экспертов в этой области, сделать ИИ понятным для общества в целом, активнее проводить исследования и разработки в области технологий ИИ осмысленным и этичным образом. Э. Макрон объявил о выделении 1,5 млрд евро для государственного финансирования ИИ к 2022 году.

Стратегия Франции в области ИИ направлена на решение четырех основных задач: привлечение лучших специалистов, разработка политики открытых данных, особенно в тех секторах, где страна уже является конкурентоспособной, создание нормативно-правовой и финансовой базы, благоприятствующей развитию предприятий в области ИИ, и разработка нормативных актов в области ИИ с уважением к этике и приемлемым стандартам для граждан. С одной стороны, централизованный характер политической системы Франции может позволить правительственным агентствам устанавливать параметры для использования ИИ в определенных областях. С другой стороны, централизованное управление инновациями может в долгосрочной перспективе препятствовать прогрессу, поскольку ИИ требует широкого спектра НИОКР в различных областях. Кроме того, хотя Франция хорошо известна своими достижениями в области науки, технологий, инженерии и математики, по сравнению с Великобританией и Германией, во Франции отсутствуют академические учреждения и исследователи, активно и напрямую участвующие в исследованиях ИИ.

Согласно отчету «The Road to AI: Investment Dynamicsinthe European Ecosystem: AI Global Index 2019», к концу 2019 года Франция привлекла $ 1,2 млрд инвестиций для стартапов в области ИИ, что сделало ее лидером в Европе по финансированию ИИ, опередив Великобританию. Французская стратегия максимально учитывает этические соображения, связанные с ИИ (например, последствия использования беспилотных автомобилей, распознавания лиц и изображений, конфиденциальность). Французская стратегия детализирована и намечает конкретные шаги по повышению привлекательности страны для исследователей; повышению прозрачности и улучшению сотрудничества в области ИИ между различными участниками и т. п. Это одна из самых амбициозных европейских стратегий по развитию ИИ.

Французская стратегия ИИ выделяется своим нисходящим подходом под руководством правительства. Это показывает, насколько правительство считает ИИ стратегически важным. Дополнительным стимулом для развития ИИ является позиционирование Франции как лидера среди технологических стран после Брексита. Такие компании, как Google, Facebook, Uber, IBM, Samsung и Microsoft уже открыли или объявили о создании исследовательских центров ИИ в Париже.

Стратегия Великобритании в области ИИ в 2018 году претерпела несколько важных изменений. Было начато создание новых институциональных структур, таких как Управление по ИИ и Центр этики данных и инноваций. Был выпущен новый программный документ «Сделка в секторе ИИ», который будет способствовать сотрудничеству между различными правительственными агентствами и учреждениями, частными компаниями и академическими центрами. В апреле 2018 года правительство объявило об инвестировании почти 1 млрд фунтов стерлингов в «Сделку в секторе ИИ», в том числе 603 млн евро в виде новых государственных, промышленных и академических инвестиций, и около 342 млн фунтов стерлингов добавится к ранее объявленному государственному финансированию.

В документе «Сделка в секторе ИИ» рассматриваются пять основ промышленной стратегии Великобритании: идеи, люди, инфраструктура, бизнес-среда и места. В нем также изложены пути реагирования на вызовы и возможности, предоставляемые ИИ, на основе: превращения страны в глобальный центр ИИ путем инвестирования в НИОКР, навыки и нормативные инновации; поддержки секторов для повышения производительности за счет ИИ и анализа данных; мирового лидерства в области безопасного и этичного использования данных и укрепления цифровых возможностей путем создания Центра этики данных и инноваций; а также помощи людям в развитии навыков, необходимых для работы в будущем.

Эти правительственные инициативы направлены на объединение существующих рассредоточенных и нескоординированных институциональных инициатив в различных технологических областях, таких как ИИ, автономные системы и робототехника, с тем чтобы удовлетворить амбиции Великобритании стать мировым лидером в этих областях. Хотя исследования ИИ в стране имеют глобальное влияние и, хотя в Лондоне самая высокая концентрация стартапов в области ИИ в Европе, а также сильная способность привлекать международные инвестиции в стартапы, коммерциализация исследований традиционно является слабым местом для Великобритании.

На Великобританию приходится почти пятая часть исследователей ИИ в ЕС, она уступает только Нидерландам с точки зрения качества подготовленных исследовательских работ по ИИ. Кроме того, она традиционно является лидером ЕС в сотрудничестве с третьими странами. В стране находятся почти 40 % европейских фирм в области ИИ, получивших финансирование на сумму не менее $ 1 млн. Тем не менее, хотя «Сделка в секторе ИИ» хорошо продумана и пользуется широкой поддержкой промышленности, научных кругов и правительства, неясно, сможет ли она предотвратить или смягчить потенциально разрушительные последствия Брексита для ИИ страны.

Стратегия Германии в области ИИ значительно короче, чем ее французский аналог, и определяет двенадцать задач в различных областях развития ИИ, которые необходимо решить к 2025 году. К ним относятся: превращение Германии и Европы в лидеры в исследованиях ИИ, создание инновационных конкурсов и европейских инновационных кластеров, улучшение использования ИИ – передача соответствующих технологий экономике и среднему классу, создание стимулов для инвесторов и основателей стартапов в области ИИ, продвижение цифровых навыков и образования, связанного с ИИ, а также усиление привлечения и удержания талантов. С 2019 по 2025 год страна намерена ежегодно тратить 500 млн евро на достижение этих целей.

Стратегия предусматривает: использование ИИ в целях предоставления гражданам более качественных и эффективных услуг; предоставление данных и облегчение их использования; установление стандартов и норм использования ИИ на национальном, европейском и международном уровнях; обеспечение национального и международного сотрудничества в области разработок, связанных с ИИ; установление широкого общественного диалога и поощрение политического участия для использования ИИ способами, которые общественность считает этически, юридически и институционально правильными. Кроме того, в октябре 2019 года Комиссия по этике данных выпустила рекомендации по разработке и использованию ИИ, которые стали образцом для Белой книги ЕС.

Германская стратегия имеет широкую сферу применения и выделяет больше средств на ИИ, чем другие европейские стратегии. Немецкий исследовательский центр ИИ считается крупнейшим в мире некоммерческим научно-исследовательским институтом, занимающимся разработкой программного обеспечения на основе ИИ.

В шведском «Национальном подходе к ИИ», опубликованном в мае 2018 года, также ставится задача быть в авангарде разработки и использования ИИ. Цели стратегии включают: разработку стандартов и принципов безопасного, устойчивого и этичного ИИ; улучшение цифровой инфраструктуры для использования существующих возможностей; расширение доступа к данным; активную роль в усилиях ЕС по развитию ИИ. В стратегии подчеркивается дефицит в стране квалифицированных специалистов по ИИ и необходимость расширения базовых и прикладных исследований ИИ в рамках правовой базы, обеспечивающей устойчивое (определяемое как этичное, надежное, безопасное и прозрачное) развитие ИИ.

С мая 2018 года правительство инвестировало около 3,7 млн евро в несколько университетов, чтобы создать условия для обучения специалистов в области ИИ. Оно также запустило AI DataFactory и Arena в научном парке Lindholmen в Гетеборге, чтобы обеспечить сотрудничество и укрепить роль шведских компаний. Позднее научный парк превратился в национальный центр ИИ под названием AI Innovation of Sweden, объединяющий около 50 различных партнеров. Шведское инновационное агентство Vinnova также запустило несколько проектов, связанных с ИИ, таких как системы электронного здравоохранения для домашнего ухода, использование ИИ при обследовании на рак груди и оборудование с ИИ в горнодобывающей промышленности.

Помимо государственного финансирования ИИ, Швеция также извлекает выгоду из значительных инвестиций частного сектора с доступом к венчурному капиталу. В частности, Валленбергская программа по ИИ, автономным системам и программному обеспечению (WASP) планирует к 2029 году направить 520 млн евро на исследования ИИ в Швеции. WASP включает около 40 шведских компаний и академических институтов и специализируется на машинном обучении, глубоком обучении и объяснимом ИИ. Еще одним важным коммерческим проектом является Zenuity, совместное предприятие под руководством VolvoCars, которое выделит 95 млн шведских крон на исследования в области беспилотных автомобилей.

Финляндия выпустила стратегию искусственного интеллекта «Финляндия: век ИИ» в декабре 2017 года. В ней используется более восходящий подход к ИИ, чем в большинстве других европейских стран. Для оказания помощи в разработке стратегии развития ИИ и предоставления рекомендаций правительству Министерство экономики и занятости создало национальную руководящую группу во главе с бывшим президентом Nokia Пеккой Ала-Пиетила.

В то время как стратегии других стран сосредоточены в первую очередь либо на талантах, либо на повышении квалификации специалистов в области ИИ, Финляндия выделяется тем, что подчеркивает необходимость «обучать, удерживать и привлекать таланты ИИ за счет более высоких инвестиций и распространения финского опыта в области ИИ». Финский подход к поддержанию глобальной конкурентоспособности в области ИИ заключается в обучении населения и информировании его о потенциальных последствиях для общества. Правительство признает, что Финляндия не имеет ресурсного преимущества, которое есть у более крупных стран, поэтому цель – стать лидером в «практическом применении ИИ». Хорошим примером такого подхода к обучению граждан является бесплатный и первый в своем роде онлайн-курс «Элементы ИИ», разработанный для повышения грамотности в области ИИ и доступный для всех в учебных целях.

Эстония, пионер в области электронного управления и одна из самых развитых в цифровом отношении стран в мире, имеет прочную технологическую базу. Страна также имеет впечатляющую историю создания стартапов-единорогов или частных компаний стоимостью более $ 1 млрд каждая, включая Skype, Playtech, Transfer Wise и Bolt. В настоящее время правительство пытается построить свое технически подкованное общество с помощью ИИ. В отчете Kratt за 2019 год эстонские эксперты оценили способы расширения взаимодействия частного и государственного секторов с ИИ. Правительство планирует инвестировать не менее 10 млн евро в реализацию стратегии и нацелено на разработку долгосрочного плана в ближайшем будущем. Эстония уделяет большое внимание адаптации государственного сектора, увеличению инвестиций, НИОКР и продвижению этичного и заслуживающего доверия ИИ.

Стратегия делает больший упор на ИИ в государственном секторе, где Эстония стремится иметь конкурентное преимущество, поскольку считает, что этому аспекту ИИ уделяется меньше всего внимания со стороны остального мира. Целью правительства по применению решений ИИ в государственном секторе является «повышение ориентированности услуг на пользователя, улучшение процесса анализа данных и повышение эффективности работы страны». По данным правительства, с октября 2019 года в государственном секторе развернуто не менее 23 решений с использованием ИИ с целью создания не менее 50 вариантов использования ИИ к концу 2020 года. Одно из этих решений включает в себя использование прогнозной аналитики, чтобы помочь решить, куда направить полицейских для управления движением. Самый амбициозный из запланированных проектов – создание «AI Judge», который поможет разрешать в суде дела о мелких претензиях.

Чехия опубликовала свою национальную стратегию в области ИИ в мае 2019 года. Во многом в соответствии с «Скоординированным планом по ИИ» Европейской комиссии национальный подход Чехии ищет возможности для более глубокого взаимодействия с инициативами на уровне ЕС и стремится сделать страну инновационным лидером в этой области. Стратегия разбивает свои цели на три части: краткосрочную (до 2021 года), среднесрочную (до 2027 года) и долгосрочную (до 2035 года).

Чехия стремится развивать ответственный и надежный ИИ в соответствии с руководящими принципами ЕС, инвестировать в исследования и разработки, а также поддерживать стартапы и определять возможности для экономического роста за счет увеличения занятости и повышения квалификации специалистов. Недавно Чешскому институту информатики, робототехники и кибернетики была предоставлена возможность создать Европейский центр передового опыта в области промышленной робототехники и ИИ с почти 50 млн евро в виде поддержки стартапов от Центра исследований и инноваций в области перспективного промышленного производства.

Другие европейские страны, которые недавно опубликовали стратегии ИИ, это: Австрия, Бельгия, Дания, Италия, Литва, Люксембург, Мальта, Норвегия, Польша, Португалия и Испания. Кроме того, Австрия, Ирландия и Италия создали национальные целевые группы по ИИ. Португалия, Румыния и Испания включили ИИ в свои национальные цифровые стратегии. В большинстве этих инициатив, помимо прочего, делается упор на укрепление национальных исследований как основы ИИ; создание центров ИИ и улучшение обмена данными между общественностью, участниками отрасли и государственным сектором.

Разработка политики ИИ в США, Китае и ЕС отражает широкую глобальную тенденцию к созданию все более комплексных и стратегических подходов к ИИ. Стратегии развития ИИ создаются и в других странах. Эти стратегии различаются по направленности и уровням финансирования, но есть общие элементы. К ним относятся развитие индустрии ИИ с различными уровнями государственного финансирования; политические меры, направленные на снижение воздействия ИИ на будущее занятости населения; политика по расширению НИОКР и привлечению талантов в области ИИ; меры по расширению доступа к данным для ИИ, в том числе к данным, находящимся в ведении правительства. В отличие, например, от производства компьютеров или фармацевтики, ИИ – это открытая наука. Многие из главных алгоритмов в сфере ИИ находятся в открытом доступе в виде научных работ или протоколов конференций. В настоящее время обсуждается необходимость международного сотрудничества, например, в области НИОКР и разработки международных стандартов ИИ.

Как передовой продукт цифровых технологий и Интернета, ИИ вырос за пределами национальных границ. Многие исследования и разработки проводятся совместно, но из-за своего масштаба и сложности НИОКР в области ИИ особенно важны. Часто в нем участвуют многопрофильные командыиз различных локаций. В значительной степени они работают с программным обеспечением с открытым исходным кодом, используют публикации со всего мира, общие данные и распределенные вычисления. Этот открытый и распределенный подход к инновациям в области ИИ позволил исследователям со всего мира – от Китая до Австралии и Индии – приобрести навыки разработки ИИ и внести свой вклад в глобальные инновации в области ИИ.

Успешная разработка и внедрение ИИ требует государственной политики, которая может поддерживать эти сотрудничества. Включение международного сотрудничества в качестве элемента такой политики указывает на то, что правительства ряда стран ценят связь между развитием ИИ и трансграничным сотрудничеством.

Достижение лидерских позиций в области искусственного интеллекта многими странами рассматривается как заявка на глобальное доминирование. Предполагается, что ИИ позволит достичь превосходства и в науке, и в промышленности, и в военной сфере. Россия также вступила в эту гонку, приняв Национальную стратегию развития искусственного интеллекта и соответствующую федеральную программу.

Свои стратегии в области ИИ приняли Канада, Китай, Дания, Комиссия ЕС, Финляндия, Франция, Индия, Италия, Япония, Мексика, Скандинаво-Балтийский регион, Сингапур, Южная Корея, Швеция, Тайвань, ОАЭ и Великобритания. В феврале 2019 года Президент США Д. Трамп выступил с Американской инициативой по развитию ИИ, которая приобрела силу закона.

В последние годы был опубликован ряд международных докладов о положении дел в области ИИ. Согласно им, лидером являются Соединенные Штаты, в которых в 2020 году работало более 2000 компаний в области ИИ, контролирующих примерно 40–45 % глобального рынка. За ними следовал Китай, где ИИ занимаются более 1000 компаний, на которых приходится более 20 % мирового рынка. Причем, в течение последних лет китайцы ежегодно увеличивают свою долю в среднем на 2–3 %. Затем с большим отрывом следуют Великобритания, Канада и Индия. Шестерку лидеров замыкает Израиль. Остальные четыре места приходятся на западноевропейские страны ЕС.

В 2018 году проведено международное исследование «Индекс готовности к автоматизации», согласно которому оценена степень готовности правительств 25 стран к наступающей волне автоматизации. Первое место в рейтинге заняла Южная Корея, за ней Германия и Сингапур. Россия в этом рейтинге только на 16 месте.

Отсутствие России среди стран-лидеров в области искусственного интеллекта неудивительно. По данным агентства TA dviser и «Инфосистемы Джет», за 2007–2018 годы государством и частным сектором в России на ИИ потрачено чуть более 25 млрд руб лей, что с учетом курса на момент трат составляет менее$ 1 млрд. Финансирование Федерального проекта «Искусственный интеллект» в 2021–2024 годах составит 31,5 млрд руб лей, из которых 24,6 млрд руб лей будет выделено из федерального бюджета, привлечено из внебюджетных источников 6,9 млрд руб лей. Много это или мало? Согласно данным Всемирного банка, в 2018 году Соединенные Штаты потратили на искусственный интеллект и продвинутые когнитивные системы несколько более $ 10 млрд, а Китай – как минимум $ 5–6 млрд. Существенно превышают прогнозируемый российский уровень расходы на ИИ в Великобритании, Индии, Канаде, Израиле и в общеевропейской программе. К этому следует добавить, что помимо указанных стран, существует еще одно государство – теневой лидер в области ИИ – Япония, где основные направления работ и расходования средств не публикуются.

Приведенная статистика убедительно свидетельствует, что положение дел с ИИ в России далеко от удовлетворительного. В определенном смысле, базируясь на ресурсах, выделяемых на искусственный интеллект, ситуацию можно считать угрожающей для национальной безопасности, экономического развития и социально-политической стабильности.

Поскольку именно ИИ становится важнейшим компонентом не только производственной революции, но и национальной мощи и глобального влияния, к этой теме приковано пристальное внимание разведывательных органов. Осенью 2019 года в Соединенных Штатах состоялся ряд конференций, организованных ведущими фабриками мысли, ассоциированными с военно-промышленным комплексом и разведывательным сообществом по данной проблематике. При всем разнообразии мнений, высказанных в ходе этих встреч, постепенно выкристаллизовалась единая точка зрения. Главную угрозу для американской гегемонии в области ИИ представляет Китай. Россия, в отличие от традиционной стратегической и тактической военной мощи, не является сколько-нибудь серьезным игроком на этом поле. Данный вывод аргументировался не только национальными расходами на ИИ, количеством и качеством полученных страной патентов, долей на глобальном рынке и направлениями миграции высококвалифицированных программистов, разработчиков искусственного интеллекта. Прежде всего, анализировался национальный потенциал триады, составляющей мощность национального ИИ.

В стратегическую триаду ИИ входят:

Во-первых, произведенное в стране собственное аппаратное и телекоммуникационное обеспечение искусственного интеллекта.

Во-вторых, программное оснащение искусственного интеллекта, в первую очередь пакеты нейронных сетей, машинного обучения, разнообразного статистического софта, анализа неструктурированной информации, перевода, интерфейса человек-компьютер и т. п.

В-третьих, большие данные, которые, собственно, и служат «не только новой нефтью, но и пищей для ИИ».

Соединенные Штаты, Китай и, возможно, Япония располагают всеми тремя компонентами триады ИИ. Что касается России, то, по мнению аналитиков по обе стороны Атлантического океана, располагая в отличие от многих других, в том числе европейских стран уникальными, недоступными другим агентам, постоянно пополняемыми архивами больших данных, наша страна уступает по двум другим компонентам триады – харду и софту. Что касается программного обеспечения, согласно американским, израильским, китайским оценкам, российские математики, разработчики, программисты, по меньшей мере, не уступают представителям других стран-лидеров. Однако, начиная примерно с 2012 года, налицо мощнейшая утечка наиболее квалифицированных кадров не только в Соединенные Штаты, но и в последние годы – в Западную Европу, в Южную Корею и отчасти в Гонконг, Сингапур и т. п. Также Россия, и об этом свидетельствуют официальные международные данные, не располагает парком собственных аппаратных средств, позволяющих создавать мощный специализированный искусственный интеллект.

В силу указанных выше причин не только американские, британские, но и азиатские эксперты в последнее время списали Россию из числа участников гонки за ИИ, отведя ей роль донора первоклассных кадров. Трудно спорить с тем, что подобные выводы имеют некоторые основания и подкрепляются статистическими данными. Однако ситуация, хотя и трудна, но отнюдь не безнадежна. Как это ни парадоксально, России благоприятствуют фундаментальные базисные факторы, определяющие мировую динамику. В силу многих обстоятельств на ведущих мировых форумах и даже на узких конференциях фабрик мысли речь об этих факторах не идет. Причина проста. В русской литературе она описывается известной фразой: «В доме повешенного не говорят о веревке».

30 лет назад произошли три события, ключевые для судеб человечества. Перестала существовать социалистическая система и блок ориентированных на нее развивающихся стран. Затем случилась крупнейшая геостратегическая катастрофа XX века – распался Советский Союз.

Синхронно с этим в Китае произошло резкое обострение социально-экономической обстановки и внутриполитической борьбы и случился расстрел демонстрантов, в основном из числа молодежи на площади Тяньаньмэнь. Это событие повлекло за собой практически полный разрыв наладившихся с 70-х годов прошлого века американо-китайских отношений, включая введение эмбарго на осуществление американских капиталовложений в Китай, продажу оружия и другой высокотехнологичной продукции.

В условиях нестабильных цен на энергоносители и в стремлении обеспечить себе полный контроль в одном из наиболее стратегически важных районов мира американская и британская разведки сначала спровоцировали вторжение Саддама Хусейна в Кувейт, а затем осуществили военную операцию «Буря в пустыне», погрузившую этот регион на 30 лет в войну, деструкцию и напряженность.

Три важнейших политико-стратегических события резко изменили расклад внутри мировых элит и запустили три важнейших процесса и по сегодняшний день определяющих мировую динамику.

Во-первых, прекращение социально-экономического, научно-технологического и военно-стратегического соревнования двух систем, помимо прочего, резко изменило расклады внутри западной элиты и поспособствовало решающей победе финансового капитала над промышленным. Стартовала финансиализация, которая в течение вот уже 30 лет все более и более расширяет масштабы и полностью деформирует глобальную экономику, превращая ее в обслуживающую систему фиктивного капитала. Центральные банки в интересах элитных групп фактически бесконтрольно эмитируют все новые и новые объемы резервных валют.

Если капитализм, в конечном счете, это – строй, нацеленный на получение прибавочной стоимости, накопления капитализации, то финансиализм – это паразитарная система, в которой прибыль получается не в результате воспроизводства, а печатания денег и раздачи приближенным банкам, инвестиционным структурам и т. п. Известно, что за период с 2008 года глобальная денежная масса выросла примерно на $ 40 трлн. Значительную часть из них получили не домохозяйства, реальный бизнес или даже государство, а финансовая сфера на неограниченный период времени под символические проценты – от 0,5 % до 1 % в год.

Во-вторых, крах СССР избавил значительную часть американских, британских, европейских элит от преследовавшего их всю вторую половину XX века кошмара формирования единой антикапиталистической коалиции в составе СССР, Китая и Индии. Синхронно с распадом СССР через Гонконг и Сингапур в Китай, прежде всего, свободные экономические зоны, пошли гигантские и нарастающие из года в год инвестиции преимущественно из финансовой системы под юрисдикцией Британской Короны, включающей не только собственно Великобританию, но и охватывающие весь мир оффшоры, связанные также с голландским и швейцарским капиталом. Именно эти инвестиции и обеспечили наряду с трудолюбием народа и эффективностью китайского руководства феноменальный рывок Поднебесной. Что касается американцев, то они подключились к этому процессу лишь в конце 90-х годов, когда Б. Клинтон восстановил китайско-американские отношения и снял ограничения на инвестиции и экспорт технологий.

Поскольку в 90-е – первой половине нулевых годов китайское экономическое чудо базировалось на сверхнизкой заработной плате, то, в конечном счете, новое мировое разделение труда, связанное с превращением Китая в мировую фабрику, покончило с бодро развивавшимися в 70–80-е годы процессами роботизации, автоматизации производства на Западе и в СССР. В прессе замелькал заголовок «Китайские кули победили роботов».

В-третьих, завершение соревнования двух систем в политической, военной и социально-экономической сферах позволило победителям этого соревнования осуществить конверсию многих технологий и разработок, которые исходно ориентировались на нужды вооруженных сил и военно-промышленного комплекса. Главным здесь стало введение в гражданский оборот принципиально новой телекоммуникационной системы, долгое время разрабатываемой под эгидой Пентагона, а конкретно – его научного агентства DARPA. В самом конце 80-х годов, когда уже было понятно, что соревнование выиграно, Соединенные Штаты легализовали Интернет и превратили его в открытую для любых пользователей свободно развиваемую и достраиваемую систему.

Сегодня мало кто помнит, что зачатки подобных систем, в том числе ориентированные непосредственно на домохозяйства и промышленность, уже существовали в 80-е годы. Речь идёт, прежде всего, о французской системе Минитель, которая, по сути, представляла собой прообраз справочно-информационного Интернета, ориентированного непосредственно на население. Ни для кого не секрет, что развитием Интернета в начале 90-х годов занимались, прежде всего, университеты, научные учреждения, а также особо продвинутые гики. Однако финансировали все это ведущие фонды и корпорации – подрядчики Пентагона. Последовательно занимаясь микроэлектроникой и телекоммуникациями еще с 50-х годов прошлого века, они представляли колоссальный потенциал новой системы. Кстати, уже тогда она не представляла секрета для наиболее продвинутых исследователей. Например, в Советском Союзе еще в 1980 году в «Молодой гвардии» была опубликована книга Ю. Шейнина «Интегральный интеллект», где подробно, в деталях был описан сегодняшний, а местами даже завтрашний Интернет.

Отмеченные выше процессы поставили на рубеже 80-90-х годов крест на поступательном развитии цивилизации за счет развертывания научно-технической революции. В 70–80-е годы о разворачивающейся научно-технической революции средства массовой информации, исследователи, политики и руководители ведущих стран говорили не меньше, а возможно и больше, чем ныне о так называемой Четвертой производственной революции.

Хотя сам по себе термин «научно-техническая революция» вошел в оборот на рубеже 60–70-х годов, наибольшие темпы революция набрала в начале 80-х годов. В Соединенных Штатах ставший президентом бывший губернатор солнечного штата Калифорния Р. Рейган приступил к осуществлению не только пропагандистского PR проекта «Звездные войны», но и вполне реального целевого секретного проекта «Сократ», ориентированного на разработку и реализацию в американской экономике последних достижений научно-технической революции. В СССР в тот же период (судя по опубликованным в последние годы воспоминаниям) руководство КГБ СССР инициировало соответствующие закрытые программы. Их целью была инвентаризация принципиально новых прорывных технологий в решающем направлении не только военной, но и гражданской сфер, качественно отличающихся от решений и технологий индустриального воспроизводства XX века. Часть этих технологий отбиралась для практической разработки и последующего внедрения в народное хозяйство и оборонную сферу.

Крушение СССР и прекращение на тот период соревнования двух систем не только свернули указанные закрытые проекты, но и существенным образом остановили бурное развитие научно-технической революции в целом.

Когда в начале 2016 года глава Давосского форума Клаус Шваб провозгласил Четвёртую промышленную революцию, он решал вполне определенную задачу. Необходимо было дать сигнал мировой элите, что дела в мире идут хорошо и глобальное общество движется от одной производственной революции к другой. Говоря о четвертой промышленной революции, он мельком упомянул и о третьей, которая связана с микроэлектроникой и Интернетом. Тем самым утверждалась парадигма устойчивого, хотя и не без трудностей, поступательного развития глобальной экономики и, прежде всего, ее авангарда – США, ЕС и Китая.

Однако на поверку имела место подмена понятий. Из истории хорошо известно, что любая производственная революция как раз и является таковой, поскольку ведет к повышению эффективности использования ресурсов и, прежде всего, роста производительности труда в странах-лидерах производственной революции. Между тем, многочисленные расчеты, включая юбилейный доклад Римского Клуба «ComeOn!!» (2017 года) показывают, что в течение последних 50 лет темпы глобального экономического роста, а также темпы роста эффективности неуклонно снижаются. Более того, сам по себе прирост был обеспечен в основном сначала за счет Японии, Южной Кореи и Германии, а затем Китая. Т. е. стран, реализующих так называемую модель догоняющего развития с опорой на зарубежные инвестиции и внедрение зарубежных готовых технологий. Фактические данные позволяют уверенно говорить, что никакой Третьей производственной революции не было. А что касается Четвёртой, то она скорее является не новой революцией, а попыткой возобновления прерванной научно-технической революции 70–80-х годов прошлого века.

Однако весьма сомнительно, что эта попытка увенчается успехом. Прежде всего, следует отметить, что мир в последние 30 лет пребывает в состоянии технотупика. Это понимают наиболее продвинутые представители западной элиты. Подтверждением этому является лежащий на поверхности факт, который, тем не менее, остался незамеченным или, по крайней мере, неакцентированным большинством продвинутых аналитиков. Поясним, о чем идет речь.

Для того, чтобы охарактеризовать технотупик, позволим себе привести объемный отрывок одного из наиболее авторитетных научных аналитиков и журналистов – Майкла Хэнлона – на одном из совещаний фабрик мысли в конце 2019 года в Лондоне.

«Мнение, что наш XXI век является одним из самых быстрых в развитии, так популярно, что оспаривать его очень трудно. Почти каждую неделю мы читаем о «новых надеждах» для больных раком и лабораторных открытиях, которые могут привести к созданию передовых лекарств, обсуждаем новую эру космического туризма и суперджетов, на которых можно облететь планету за пару часов. И все же мы порой задумываемся над тем, что этот образ небывалых инноваций не может быть правдив, что многие из этих восторженных криков о прогрессе на деле являются лишь надувательствами, спекуляциями – даже сказками.

А когда-то было время, когда спекуляции совпадали с реальностью. Оно подошло к концу более сорока лет назад. Большая часть того, что случилось с тех пор, сводится к косметическим улучшениям уже созданного. Этот настоящий век инноваций – я назову его Золотой Четвертью – длился примерно с 1945 по 1971 годы. Практически все, что определяет современный мир, либо создали, либо подготовили в это время. Контрацептивы. Электроника. Компьютеры и зарождение Интернета. Ядерная энергия. Телевидение. Антибиотики. Космические полеты. Гражданские права. Но реален ли прогресс сегодня? Ну, оглянитесь вокруг. Посмотрите в небо, и те самолеты, которые вы увидите, будут слегка обновленными версиями тех самолетов, что были созданы в 60-е – чуть более тихие Тристары с лучшей бортовой аппаратурой. В 1971 обычный лайнер восемь часов летел из Лондона в Нью-Йорк и это не изменилось. А еще в 1971 был лайнер, который летал тем же маршрутом за три часа. Теперь Конкорд мертв. Наши машины быстрее, безопаснее и экономичней в плане топлива, чем машины 1971 года, но коренного сдвига так и не случилось. И да, мы живем дольше, но это до разочарования слабо связано с недавними прорывами. С 1970 года правительство США потратило больше $100 млрд на то, что президент Ричард Никсон назвал «Вой ной с раком». Еще больше было потрачено остальными богатыми нациями, которые хвастались хорошо оборудованными лабораториями по исследованию рака. Несмотря на миллиардные вложения, война обернулась разгромным поражением. Согласно Национальному центру статистики в области здравоохранения, в США показатели смертности от всех видов рака упали лишь на пять процентов за 1950–2005 годы. Даже если вычесть искаженные факторы вроде возраста (все больше людей доживают до возраста, в котором можно заболеть раком) и улучшенную диагностику, горькая правда такова: в борьбе с большинством видов рака ваши шансы на 2014 год ненамного выше шансов на 1974. Во многих случаях методы вашего лечения будут теми же самыми».

Злорадствовать об иллюзорном характере технологического прогресса в США или в Европе не приходится. У нас дома дела обстоят, мягко говоря, не лучше. Например, сегодня никого не удивляет тот факт, что страна не может производить самолеты и вертолеты, спроектированные в 80-е – начале 90-х годов и прошедшие летные испытания в конце 90-х – начале нулевых годов. Мы утратили в области микропроцессорной техники даже те разработки, которые у нас существовали в конце XX века. Например, оптические процессоры на алмазной подложке, специальные процессоры для линейки компьютеров «Эльбрус» и т. п. Новый айфон, разработанный в США и произведенный в Китае или робот-пылесос из Южной Кореи, конечно, облегчают быт, однако, не имеют никакого отношения к научно-технической революции.

Как отмечалось выше, ИИ базируется на триадном потенциале: аппаратно-коммуникационной инфраструктуре, программно-алгоритмическом оснащении и больших структурированных и неструктурированных данных, пополняемых в режиме реального времени.

Бесспорно, в отличие от подавляющего большинства научно-технологических кластеров в сфере аппаратно-телекоммуникационной инфраструктуры за последние 30 лет произошли поистине революционные сдвиги. В соответствии с законом Мура, 30 лет происходило экспоненциальное наращивание мощностей компьютеров и пропускной способности телекоммуникационной магистрали при стремительном удешевлении единицы мощности.

Параллельно, Интернет позволил впервые в истории человечества получить, по сути, полные, пополняемые в режиме онлайн архивы поведения, как групп различной размерности, так и отдельных индивидуумов. Причем в последние годы с появлением Интернета вещей эти архивы стали охватывать не только мысли, интересы, желания или действия в интернет-среде, но и любой поступок и более того, движение в физической реальности. Цифровой мир, о наступлении которого возвестил несколько лет назад глава Google Э. Шмидт, – это не только единство виртуальной и физической реальности, но и, прежде всего, мир тотальной осведомленности хозяев платформ обо всех и каждом.

Что же касается программно-алгоритмического оснащения, то, по большому счету, оно представляет собой совершенствование решений и разработок, сделанных еще в XX веке. Это относится и к принципам машинного обучения, и к нейронным сетям, и к распознаванию образов на основе построения полных комбинаторных таблиц, и к анализу структурированной и неструктурированной информации. Поскольку прорывных открытий в прикладной математике в XXI веке не сделано, то соответственно алгоритмическое ядро современного софта сложилось и существовало в основных чертах еще в период разработки программ «Сократ» и соответствующих советских. Просто 30–40 лет назад эти алгоритмы не являлись машиноисполняемыми программами. У компьютеров не хватало мощности для полных комбинаторных вычислений.

В конечном счете, естественно, огрубляя, можно сказать, что ИИ базируется, прежде всего, на возможности вычисления количественных зависимостей и отношений между огромным и все возрастающим числом переменных. В этом сила и слабость нынешнего искусственного интеллекта.

Искусственный интеллект уже сегодня способен гораздо эффективнее человека решать любые комбинаторные, счетные задачи, а соответственно распознавать стабильные образы, искать корреляции между огромным числом переменных, выбирать нужную информацию в огромных массивах данных. Ограничением сегодняшнего, да и завтрашнего искусственного интеллекта, является то, что, будучи порождением математики, он не способен помочь в решении противоречивых и динамических задач, где имеет место переход количества в качество. Математика работает только с непротиворечивыми и количественными системами.

В изложенном нет какого-либо умаления достижений ИИ. В человеческой практике, согласно расчетам исследователей, как видим, 75–80 % задач относится к рутинным, выполняемым, что называется, инстинктивно, на автомате, в рамках наперед заданных условий и норм. В пределе ИИ может успешнее человека решать все эти задачи. Главное, чтобы были сформулированы условия и определены параметры. Даже самый лучший компьютер, обыгрывающий человека в шахматы или в Го, не способен принять решение о том, что пора закончить играть в Го и перейти к иному виду спорта. Люди старшего поколения прекрасно помнят песню В. Высоцкого о поединке боксера и чемпиона мира по шахматам. Вот эта песня для компьютера принципиально непонятна.

Не только в социальных медиа, но и в серьезной научной периодике, в кулуарах правительств, на международных и на закрытых национальных совещаниях вот уже несколько лет множатся обещания, что еще чуть-чуть и ИИ определит, как вылечить рак, сконструирует наиболее экономичный космический корабль или разгадает тайну глобального климата. Однако, внимательные аналитики понимают, что все это надо делить даже не на два, а на гораздо больше.

Бесспорно, мощнейшие комбинаторные возможности ИИ позволяют решать все более широкий круг задач. Однако искусственный интеллект сегодня – это не только маркер прорывных разработок, но и прежде всего, маркетинговая марка. Каждые три-четыре года в информационных технологиях появляется новая фишка, на которую клюют инвесторы и вкладывают миллиарды даже не напечатанных, а генерируемых как электросигналы долларов, евро, юаней и тугриков. Только за последние 10 лет мейнстримом являлись социальные сети, большие данные, экспертные когнитивные системы, типа «Watson», искусственный интеллект. Буквально сейчас продолжается хайпблокчейн-технологий, а в двери стучится сверхновый лейбл Метавселенной. Все эти направления реальны и, бесспорно, серьезно меняют жизнь, бизнес и гражданское общество. Однако все они, несомненно, являются обещаниями, которые исполняются далеко не полностью и сменяются новыми посулами. Пожалуй, лучшей метафорой современного общества является Изумрудный город, где гудвины стараются заработать друг на друге.

В условиях технотупика и безальтернативной стагнации реальной экономики, прикрытой ростом фиктивного капитала в виде курса акций и т. п., ИИ используется всеми лидерами гонки не в реальной экономике, а в управлении обществом, в обеспечении незыблемости устоев глобального Изумрудного города.

В 2019 году Владислав Сурков опубликовал знаковый текст «Долгое государство Путина». Как и следовало ожидать, он вызвал острые горячие дискуссии. Причем, большинство обсуждающих увидели в тексте апологетику действующей власти и попытку подвести под российские, во многом неказистые реалии прочную концептуальную основу.

Однако, вполне может оказаться так, что даже наиболее вдумчивые читатели не вполне поняли глубинный смысл текста. Если совсем коротко, то суть его в том, что высказывается мнение об объективности перехода общества от презумпции выбора к принципу доверия. Доверие идет на смену выбора в том смысле, что, по мнению автора статьи, реального выбора в традиционных демократиях остается все меньше и меньше, а соответственно выбор все больше и больше превращается в фикцию, которая чем-то должна быть заменена. В качестве замены предлагается доверие. Эта конструкция категорически не устроила значительную часть участников обсуждения. Однако проблема состоит вот в чём.

Если мы внимательно посмотрим на тенденции развития, а главное, практического применения наиболее мощных систем искусственного интеллекта, то неизбежно придем к выводу, что он используется в странах-лидерах для если не лишения, то, по крайней мере, существенного ограничения возможностей выбора для граждан этих государств.

Наиболее ярко и выпукло это демонстрирует система Социального кредита в Китае. В настоящее время в Китае развернут мощнейший парк искусственных интеллектов, которые будут обрабатывать информацию, получаемую от сотен тысяч камер наружного наблюдения, десятков миллионов планшетов, смартфонов, компьютеров. Эти системы будут контролировать все электронные платежные транзакции, внимательно наблюдать посредством Интернета вещей не только за онлайн, но и за реальным оффлайн поведением граждан. В зависимости от результатов граждане еженедельно будут получать определенные баллы, своеобразные оценки своего поведения с позиций соответствия целям и нормам китайского общества. На Западе эту систему уже прозвали оруэлловским Большим братом.

Однако по факту это не вполне так. Дело в том, что вся китайская жизнь пропитана конфуцианской традицией с приматом государства, общества, старших в повседневной жизни личности. Без такого примата китайский социум не смог бы выжить на ограниченной естественными преградами территории в течение тысячелетий. В этом смысле ИИ системы Социального кредита – это фактически материализация, а точнее информатизация свой ственных каждому китайцу конфуцианских заповедей.

Общество при суженом выборе – это не только китайская прерогатива, обусловленная исторической традицией. Это – одновременно реальность Соединенных Штатов, Великобритании, а в перспективе и других европейских стран.

Не так давно на русский язык была переведена одна из наиболее влиятельных книг XXI века, работа консультантов Президента США и Премьер-министра Великобритании – К. Санстейна и Р. Таллера – «Nudge. Архитектура выбора». В дословном переводе Nudge – это подталкивание. Фактически речь идет не о подталкивании, а о незаметном или, как пишут авторы, «мягком» принуждении к выбору одного определенного варианта из нескольких.

В настоящее время система Nudge опробуется более чем в 40 странах мира, но наиболее изощренные и эффективные формы разработаны и практически используются именно в США и Великобритании. Это неудивительно. Вот уже как минимум 25 лет население всех экономически развитых стран, и в первую очередь уже упомянутых, ежесекундно через Интернет, а также телевидение мягко принуждается к покупке тех или иных товаров или услуг. Не зря маркетинг и реклама уже давно являются важнейшими секторами экономик многих стран, а в структуре цены товара расходы на принуждение к покупке занимают от 15 % до 40 %.

Кредитная экономика потребительства и поведенческая пассивность неразрывно связаны между собой. Поколения потребителей, сформированные глобальной деструкцией последних 30 лет, когда мировое общество впитало в себя все недостатки капитализма, реального социализма и даже предшествующих формаций, включая феодализм и рабовладение, это – люди, все более и более уклоняющиеся от выбора. Собственно, маркетинг и реклама построены на эксплуатации стереотипов, привычек, элементарных эмоций и желаний. Nudge представляет собой просто следующий шаг в лишении населения как в форме потребительской массы, так и электората, возможности реального выбора. Он, в отличие от традиционного маркетинга, эксплуатирует не только привычки и социальные стереотипы, но и особенности человеческого поведения, групповые инстинкты и свой ственные всем людям в той или иной степени леность и отсутствие желания размышлять и напрягаться.

Позволим себе высказать одну неожиданную гипотезу: широко раздуваемая в 2016 году и позднее история с вмешательством России в выборы в США является отвлекающим маневром от массированного использования технологии Nudge для манипулирования политическим поведением американских избирателей. Дело в том, что в ходе избирательной кампании 2016 года впервые масштабно штабом Д. Трампа были использованы Nudge-технологии. По оценке серьезных аналитиков, именно они склонили в пользу Трампа выбор традиционно демократических штатов «ржавого пояса» и принесли ему победу в коллегии выборщиков, при том, что в общенациональном голосовании он проиграл два миллиона голосов Х. Клинтон.

Американцы, и об этом свидетельствуют серьезные, продвинутые ресурсы, всерьез задумались об опасностях Nudge и о том, что ИИ не когда-то в будущем, а уже сегодня лишает свободы выбора рядовых граждан не только в экономической, но и в политической сферах.

Таким образом, ИИ, как показано на примере Китая и США, используется в первую очередь для нужд социального управления, превращения буржуазных демократий и авторитарных социалистических режимов в техноэкономические алгоритмические общества. В этих обществах население работает, принимает участие в политической жизни и даже организует свою повседневность в соответствии с алгоритмами, которые реализуются через платформы, типа Amazone или Uber, управляемые искусственным интеллектом на основе больших как обезличенных, так и персональных данных.

История, даже всемирная, это – не процесс непрерывного поступательного развития. Эпохи подъема сменяются периодами спада. Сложные продвинутые общества в истории человечества не раз становились жертвой своей сложности и уступали место гораздо более архаическим и неразвитым структурам. Примерами тому не только Римская Империя и Минойская цивилизация в Европе, но и распады китайских империй, исчезновение цветущих государств Бактрии и Согдианы и т. п.

В данный период человечество переживает очередной серьезный кризисный период. Классический капитализм, став глобальным, исчерпал ресурсы своего существования и на наших глазах трансформируется в поле битвы между финансиализмом и алгоритмической техноэкономикой. Все это происходит на фоне уже начавшегося биосферного кризиса, когда каждый год исчезает до 2 % насекомых и 0,5 % других живых существ. Все более неустойчивым становится климат. Непрерывно растет загрязнение окружающей среды, которая уже давно стала общенациональной проблемой для Китая и превращается в серьезный социальный вопрос для российских и американских мегаполисов. Ближайшие годы неизбежно станут временем наложения друг на друга негативных тенденций в области экономики, климата, демографии, биосферы и техноценоза. Эта неизбежность заставляет совершенно по-новому посмотреть на проблемы, в том числе искусственного интеллекта.

Нынешний ИИ, базирующийся на больших данных и традиционной математике, эффективен в условиях пусть быстрого, но стабильного в своих основах мира, мира, где будущее есть в основном продолжение настоящего. Однако мы вступаем в новый мир. В новом мире главными критериями станут выживаемость, надёжность и способность отвечать на экстремальные вызовы. В этом есть значительный шанс для российского общества. Оно традиционно живет в условиях форс-мажора и тектонических сдвигов, поэтому привыкло к режиму выживания. Бесспорно, этот режим мало кому понравится, но, скорее всего, он является неизбежной перспективой. Выживание невозможно без взаимного доверия общества и власти, без создания технологической основы или инфраструктуры выживания общества в форсмажорных условиях. В этой связи недальновидной выглядит идея копирования западных или восточных, например, китайских, лекал в виде цифровизации экономики или попытки догнать уже ушедший поезд традиционного искусственного интеллекта.

В последние годы все чаще в наиболее серьезных, рассчитанных на политический и научный истеблишмент изданиях появляются публикации о необходимости создания альтернативных моделей ИИ, ориентированных не на стабильные условия, а на экстремумы, форс-мажоры и режим выживания. В данном контексте упоминаются такие направления, как переход от чисто дискретных вычислительных устройств к аналого-цифровым, создание интерфейсов компьютер-человек, базирующихся не только на электронном подключении, но и на глубинных особенностях человеческой психики, дополнение двоичной «да-нет» алгоритмики нечеткой логикой, переход от распределенных последовательных к параллельным и многомерным вычислениям. По сути, речь идет о переориентации с парадигмы «компьютер как механизм» на природоподобные технологии, о которых впервые в мире с высокой трибуны было сказано в выступлении Путина на Генеральной Ассамблее ООН еще в 2015 году.

При наличии политической воли, социально-экономических условий, а главное, не показного, а реального доверия и солидарности между властью и населением, именно в России есть наибольшие шансы сделать прорыв в этом направлении. В странах-лидерах гонки в сфере искусственного интеллекта в традиционные направления, базирующиеся на достижениях НТР 70–80-х годов, сделаны слишком большие инвестиции, политические и иные ставки, чтобы отказаться от механической парадигмы и перейти к природоподобной (такие работы активно ведутся в Курчатовском институте). В нашей же стране, где в силу стечения объективных и субъективных факторов, а также случайных обстоятельств, задел традиционных разработок, производственной базы и инфраструктуры полностью исчерпан, можно при наличии воли, желания и единства реализовать имеющиеся не только в России, но и за рубежом разработки и решения по искусственному интеллекту, эффективному в кризисном мире.

Президент России Владимир Путин 19 декабря 2019 года на ежегодной большой пресс-конференции в очередной раз подчеркнул важность продолжения работы в сфере изучения искусственного интеллекта и его возможностей. Напомним, что в октябре 2019 года Президентом РФ была принята Национальная стратегия развития ИИ на период до 2030 года.

По существу, в мире началась беспрецедентная борьба за лидерство в развитии ИИ. Ознакомление со стратегическими документами США (2019 год) по этому вопросу свидетельствует о том, что Соединенные Штаты рассматривают эту борьбу уже как вариант военных действий. Такая ситуация вокруг ИИ безусловно скажется на всем комплексе международных отношений. Она требует комплексного анализа и разработки мер по защите национальных интересов России.

Дональд Трамп, на тот момент Президент США, в феврале 2019 года подписал указ «Американская ИИ-инициатива». Указ Трампа требует наращивать объемы и повышать эффективность ассигнований на ИИ для создания «возможностей, обеспечивающих нашу экономическую и национальную безопасность». Национальный стратегический план в области развития ИИ, подготовленный в 2016 году и обновленный в 2019 году, наметил разумный перечень целей.

Правительство США во исполнение указа Трампа выпустило Стратегическое руководство. В нем подчеркивается центральное значение ИИ для национальной безопасности. Члены Конгресса подали более 30 законопроектов, касающихся ИИ, из которых более трети приобрели силу законов. В соответствии с решениями Конгресса создана специальная межпартийная группа по развитию ИИ. Сотни перспективных проектов, связанных с ИИ, реализуются Министерством обороны. Создан новый орган правительства США – Объединенный Центр ИИ в статусе федеральной службы. Разведывательное сообщество выделило в качестве приоритетных направлений финансирование IARPA исследования в области ИИ. АНБ и Министерство энергетики приняли решения о предоставлении мощностей их объединенной сети суперкомпьютеров для доступа исследователей и разработчиков ИИ к высокопроизводительным вычислительным ресурсам.

21 декабря 2019 года Трамп подписал Закон об американском оборонном бюджете на 2020 год, где разработке ИИ, наряду с гиперзвуковым оружием, технологиями направленной энергии и созданию Космических войск США уделено первостепенное внимание.

Законом США о национальной обороне на 2019 финансовый год в марте того же года в Конгрессе утверждена Комиссия по искусственному интеллекту для национальной безопасности. На неё возложено «рассмотрение методов и средств, необходимых для развития ИИ, машинного обучения и связанных с ними технологий, для всестороннего и успешного решения задач национальной безопасности, обороны и информационного превосходства Соединенных Штатов». Председателем Комиссии стал бывший глава Google, член Бильдербергскогоклуба, миллиардер Эрик Шмидт.

В Комиссию входят технологические предприниматели, руководители университетов, высокопоставленные военные, лидеры разведывательного сообщества, представители основных политических сил Америки. Конгресс дал Комиссии широкий мандат на изучение ИИ через призму национальной конкурентоспособности, выявления технологических преимуществ, определения господствующих тенденций, а также установления реальной картины развития ИИ другими национальными государствами, корпорациями и международными структурами. Комиссия также уполномочена подготовить конкретные предложения по увеличению инвестиций в фундаментальные и передовые исследования, кадры, образование и т. п. Также миссия Комиссии включает прогнозирование будущей эволюции ИИ, тех рисков и возможностей, которые она несет. На данном этапе основное внимание Комиссии сосредоточено на:

– угрозах национальной безопасности со стороны ИИ иностранных, прежде всего, враждебных и конкурирующих с Америкой государств, а также рисков владения ИИ террористическими организациями;

– наиболее полном использовании возможностей ИИ для укрепления обороноспособности США, увеличения осведомленности и качества работы разведки, повышения уровня охраны правопорядка и соблюдения законов;

– взаимосвязи между ИИ, экономической конкурентоспособностью и технологическими достижениями как важнейшими компонентами национальной безопасности;

– этических соображениях и ограничениях, которые необходимо учитывать при развитии ИИ в интересах национальной безопасности.

В ноябре 2019 года Комиссия подготовила промежуточный доклад, который удовлетворяет специальным просьбам Конгресса об информировании относительно реального состояния дел с ИИ в Соединенных Штатах и месте Соединенных Штатов в глобальной гонке развития ИИ. В докладе предпринята попытка спрогнозировать основные возможности, риски и угрозы развития ИИ в контексте национальной безопасности.

В докладе определены пять основных направлений усилий, необходимых для сохранения преимуществ США. К ним относятся:

– продолжение активных инвестиций в исследования и разработки в сфере ИИ;

– рекрутирование молодых американцев в отрасль ИИ, а также привлечение наиболее талантливых математиков, программистов, нейрофизиологов, когнитологов со всего мира в программы ИИ в Соединенных Штатах;

– недопущение законодательных мер, способных сдерживать инновационный потенциал американских компаний – лидеров в сфере ИИ, и создавать на этой основе преимущества для их китайских конкурентов;

– создание системы глобального мониторинга и инвентаризации наиболее многообещающих эффективных решений, фреймворков в области ИИ с обеспечением патентной и юридической собственности субъектов права США на эти достижения;

– продолжение осуществления на государственном, бизнесовом и университетском уровнях сотрудничества в области ИИ между Соединенными Штатами и странамидрузьями, союзниками.

В докладе делается акцент на том, что мы живем в мире, когда одновременно происходят революция ИИ, возрождение конкуренции между великими державами, а также между державами и корпорациями и международным сообществом – с одной стороны, и террористическими организованностями – с другой. Эти три фактора угрожают роли Соединённых Штатов как мирового лидера инноваций, бросают вызов американскому военному превосходству и ставят под сомнение национальное интеллектуальное лидерство.

Важнейшее обстоятельство, которое Комиссия учитывает в своей работе, – это принципиальное отличие нашего времени от 40-х годов прошлого века. Атомная гонка и Манхэттенский проект осуществлялись в режиме строжайшей секретности и конфиденциальности. Между тем, ИИ развивается в открытом мире, где значительная часть не только программных, но и аппаратных решений базируется на разработках с открытым исходным кодом.

Кроме того, конкуренция между странами и компаниями происходит в электромагнитной среде. В ней нет границ, а соответственно ни одна страна мира не может вырезать себя из глобальной сети без трагического ущерба для собственной безопасности. В XXI веке реализация ключевых проектов в области национальной безопасности предполагает не полную секретность, а, напротив, полную открытость.

Как известно, Стратегия национальной безопасности США, действующая в настоящее время, предполагает противоборство на пяти полях боя – в воздухе, на земле, на воде, в космическом пространстве и электромагнитной среде и в семи сферах противоборства, включая технологическую.

Конкуренция за первенство в ИИ – это наиболее яркое проявление глобального технологического конфликта, который охватил планету и по своим последствиям, возможно, превосходит традиционные политические, экономические и военные противоборства.

В докладе содержится положение, которое идентично высказываниям президента РФ В. В. Путина: тот, кто выиграет в технологической гонке, в конечном счете, станет победителем и в других. Проигравшие в технологической гонке в лучшем случае перестанут быть великими державами, а в худшем – утратят национальный суверенитет и даже могут превратиться в несостоявшиеся государства.

ИИ – это способность компьютерной системы решать те или иные проблемы, которые в противном случае потребовали бы участия человека. Технологии ИИ развивались на протяжении многих десятилетий. Например, распознавание образов, машинное обучение, компьютерное зрение, понимание естественного языка и распознавание речи – это технологии, берущие свое начало в 50-х годах прошлого века.

Нынешний бум ИИ связан не с прорывами в области программирования и использования принципиально новых, не существовавших ранее вычислительных методов, а со скачкообразным наращиванием мощностей, быстродействия и экономичности аппаратной части, а также с принципиально новой телекоммуникационной связанностью мира, возможностями получения, архивирования и обработки больших данных.

В настоящее время и на ближайшую перспективу реалистичным будет наращивание и повышение эффективности так называемого специализированного или слабого ИИ. В рамках слабого ИИ компьютеры могут достичь превосходства над человеком в части решения вычислительных, алгоритмических, в конечном счете, комбинаторных задач, выполняемых строго по правилам. В рамках подобных задач осуществляется поиск и обработка огромных массивов данных на предмет выявления закономерностей, поиска аномалий и осуществления оптимизации конкретных показателей.

Совершенствование аппаратных устройств, в том числе использующих графические процессоры, позволило на практике все шире использовать машинное обучение как способ решения поставленных перед компьютером задач. Многие исследователи ИИ вплоть до начала XXI века вдохновлялись перспективой создания компьютера, способного выполнять все те же задачи, что и люди. Для такого рода компьютеров используется термин «сильный ИИ» или «искусственногенный интеллект (AGI)».

До настоящего времени не только медиа и университеты, но и многие компании пытаются создать прообразы AGI. Позиция комиссии в том, что вместо расходования ресурсов, времени и способностей на несбыточную, по крайней мере, в среднесрочной перспективе, задачу, гораздо более эффективно сосредоточиться на узких местах слабого или специализированного ИИ.

Уже сегодня слабый ИИ или вычисления на основе больших данных в рамках алгоритмически заданных правил позволяют успешно решать широкий спектр задач в области национальной безопасности, особенно в сфере разведывательного прогнозирования и управления автономными робототехническими системами.

По мнению Комиссии, ИИ не является лишь программноаппаратным устройством, а представляет собой скорее реализацию обширного технологического пакета. Один из основоположников ИИ Эндрю Мур описывает ИИ как «массовую взаимоувязанную коллекцию технологических блоков, математико-формальных методов, телекоммуникационной связи, в совокупности называемых стеком ИИ».

Комиссия в качестве главного фактора развития ИИ и обеспечения американского лидерства видит таланты математиков, разработчиков, программистов. В конечном счете, главным в ИИ являются люди. Соответственно первостепенная задача для обеспечения американского лидерства – создать для людей, занятых разработкой, обслуживанием, эксплуатацией ИИ наиболее благоприятные материальные и иные условия, комфортную среду для проживания, свободного обмена мнениями, работы в тех условиях, к которым они привыкли, и, конечно же, получение вознаграждения и общественного признания. Именно от привлечения талантов и обеспечения им наилучших условий зависит победа США в гонке ИИ.

Исследователи вспоминают, что за последние 70 лет как минимум дважды – в начале 60-х и в конце 90-х годов – обществу казалось, что сильный ИИ уже рядом и скоро станет полноправным партнером человека. Провал ожиданий дважды привел к так называемым «зимам» ИИ, когда из отрасли уходили инвестиции, таланты и т. п.

Сегодняшняя ситуация коренным образом отличается от прошлого. Более того, сегодняшний прогресс ИИ – это в основном не плод новых открытий и достижений, а освоение методов, алгоритмов и теорий, разработанных 30-50 лет назад. Сегодня они приносят дивиденды из-за прорывов в вычислительных мощностях, дешевизне телекоммуникаций, облачных вычислений, появлении больших данных и наступлении Интернета всего.

Именно развитие ИИ будет определять будущее власти. Именно ИИ призван внести решающую роль в достижении экономических конкурентных преимуществ, укрепление обороноспособности и лучшее, чем когда-либо, регулирование общественного поведения. Тот, кто первым обеспечит своему ИИ ощутимое превосходство, получит мантию мирового лидерства. Эта мантия все больше и больше зависит не от наличия или отсутствия у страны ресурсов, не от традиционной военной мощи и даже не от накопленных золотовалютных запасов, а от силы инновационной экономики, уровня развития ИИ, освоения новых, никогда ранее не использованных технологий в самых различных областях.

ИИ – это технология двойного назначения, используемая для военных и гражданских целей (можно выделить и третье назначение – криминальное – прим. авторов). Однако эта простая дихотомия скрывает главное. ИИ, по сути, является программно-аппаратной реализацией функции управления. В быстром сложном мире именно управление определяет не только прогресс, но и, что еще более важно, устойчивость обществ, возможность гибко и даже превентивно реагировать на внешние и внутренние вызовы.

Комиссия полагает, что в ближайшем будущем исход борьбы за лидерство в мире будет определяться не столько в традиционных военно-политических конфликтах, сколько в ходе технологического противоборства, и, что является принципиально новым, будет зависеть от устойчивости государств и обществ к новым вызовам, в том числе тем, которые называются «черными лебедями».

ИИ коренным образом изменит способы и инструменты защиты Америки. ИИ не только позволит более эффективно бороться с киберугрозами, но и за счет обеспечения большей информационной осведомленности и качества управления резко повысит эффективность всех видов вооруженных сил Соединенных Штатов. Возможность обработки больших объемов данных позволит точнее оценивать риски и адекватнее в режиме реального времени реагировать на угрозы. Уже сегодня системы ИИ за счет эффективных способов выявления аномалий позволяют превентивно отражать террористические и криминальные угрозы, а также выявлять слабые сигналы наступающих опасностей.

ИИ изменит методы работы разведывательных сообществ. ИИ позволит при прогнозировании, поиске аномалий и анализе связей в рамках одной задачи использовать терабайты разнородной информации. Анализ с поддержкой ИИ обеспечит более быструю и точную ситуационную осведомленность и на этой основе повысит качество решений.

ИИ будет воздействовать на разведывательное сообщество США еще одним, достаточно необычным образом. Собственниками значительных объемов ценной информации является частный бизнес. Поскольку разведка во все возрастающей степени будет связана с анализом больших данных и ИИ, следует ожидать не только передачи части государственной разведки бизнесу, но и формирования на постоянной основе частно-государственных разведывательных партнерств.

На будущих полях боя военные будут использовать машины с поддержкой ИИ, а также программно-аппаратные и телекоммуникационные средства на базе ИИ, обеспечивающие координацию проведения сложных многодоменных операций.

Наконец, ИИ коренным образом изменит понимание того, что мы называем войной. Традиционная война – это насилие и разрушение. Однако гораздо эффективнее не разрушать, а подчинять. Соответственно, применение ИИ позволит преобразовывать стихийную человеческую деятельность в такой набор операций и действий, который благодаря алгоритмизации становится более выгодным и менее энергозатратным. Такие примеры в нынешнем мире уже есть. Это -Uber, Amazone, Airbnb и т. п. Соответственно, тот, кто сможет предложить более эффективные алгоритмы и одновременно подавить вражеские вычисления, станет лидером. Некоторые считают, что этот аспект внедрения ИИ откроет принципиально новую эру – эру алгоритмических войн.

Алгоритмические войны – это не просто битва искусственных интеллектов или сражение алгоритмов против алгоритмов. Это – не разрушение сайтов и критических инфраструктур как в кибервойнах, а сражение алгоритмов против алгоритмов, управляющих деятельностью и поведением людей на основе их инстинктов, предпочтений и т. п. Вероятно, в ближайшем будущем алгоритмические войны в гораздо большей степени определят сущность конфликтов, нежели традиционные факторы, такие как численность войск, уровень вооружений, диапазон использования оружия. Вычислительные сражения будут определяться превосходством в данных, вычислительных мощностях, общей устойчивостью системы, умением использовать человеческие инстинкты, стереотипы и привычки. Достижение такого будущего потребует разработки принципиально новых оперативных концепций, конструкций и способов ведения конфликтов.

Комиссия также признает, что смертоносные автономные вооруженные системы (LAWS) представляют собой важный аспект использования ИИ. Комиссия стремится понять различные точки зрения на LAWS, а также оценить риски использования этих систем другими государствами и террористическими сетями.

ИИ усиливает и ускоряет существующие угрозы, а также создает новые. Они могут возникнуть из двух аспектов: из того, что противник может сделать с ИИ, а также из непредвиденных последствий собственного использования ИИ.

Комиссия выделяет несколько основных направлений угроз.

1). Эрозия военного преимущества США. По мнению Комиссии, стратегические конкуренты, и прежде всего, Китай и Россия, стремятся максимально широко использовать ИИ, а также LAWS с ИИ в ходе своих военных операций, в рамках гибридных войн и прокси конфликтов для подрыва военного превосходства США и лишения эффективности традиционной американской стратегии сдерживания.

2). Угроза стратегической стабильности. Глобальная стабильность и ядерное сдерживание могут быть подорваны, если системы с поддержкой ИИ позволят отслеживать и наносить удары по ранее неуязвимым целям. Дестабилизация ядерного равновесия в условиях ИИ может подтолкнуть отдельные государства к принятию более агрессивных стратегий, а главное, практических действий, что чревато быстрой и, возможно, неуправляемой эскалацией локальных конфликтов.

3). Неконтролируемое распространение ИИ. По мере того, как платформы, приложения и фреймворки ИИ становятся все более доступными, растет вероятность безрассудного и неэтичного использования ИИ государствами-изгоями, агрессивными государствами и негосударственными, в том числе, террористическими субъектами. Как показывают консультации Комиссии с технологическими компаниями и университетами, уже сегодня агрессоры и преступники вполне могут создать ИИ, базируясь на выложенных в сеть свободных решениях и программах с открытым исходным кодом. Крайне угрожающим, по мнению Комиссии, является принятие решения технологическими гигантами об открытии платформ и фреймворков ИИ как ответ на их критику со стороны общественности и подозрения в злоупотреблении возможностями управления поведением. В результате этих, по большей мере, необоснованных подозрений, враждебные государства, террористы и преступники-одиночки уже сегодня могут создать не только простые, но и среднего уровня платформы, использующие ИИ. Это уже завтра станет огромной угрозой международной стабильности, целостности финансовой системы и безопасности личной жизни американцев.

4). Дезинформация и угрозы демократической системе. ИИ усиливает и без того серьезные угрозы злонамеренного управления поведением через проведение кампаний дезинформаций, а также риски осуществления киберопераций, включая действия «под чужим флагом». ИИ уже сегодня позволяет создавать deepfakes, неотличимые от подлинных фото и аудиоконтента, видеороликов и т. п. Впервые в истории люди оказываются в информационной среде, в отношении которой они не могут быть убеждены, что это реальность, а не создание манипуляторов. Все это может не только поставить под угрозу подведение итогов выборов, но, что гораздо страшнее, создать атмосферу тотального недоверия, дезинформации и агрессивности американцев, усугубить нарастающее разделение общества по обе стороны Атлантического океана.

5). Эрозия личной жизни и гражданских свобод. Новые инструменты ИИ предоставляют государствам несравнимо большие, чем раньше, возможности мониторинга, отслеживания и манипуляции поведением, как собственных граждан, так и граждан других государств. Уже в настоящее время практически на каждого жителя в развитых государствах и значительной части развивающихся имеются цифровые профили, включающие не только профессиональные, идентификационные данные, но и сведения об их поведении онлайн и офлайн, а также чувствительные персональные данные, связанные с убеждениями, религиозной принадлежностью, состоянием здоровья, психики и т. п. Внедрение ИИ в комбинации с системами видеонаблюдения и Интернетом вещей превращают весь цифровой мир в средство копирования любых следов личности и создают предпосылки для полной информационной осведомленности собственников платформ и брокеров данных о поведении, как отдельных граждан, так и любых их совокупностей. В этой связи особую тревогу Комиссии вызывает использование Китаем ИИ для создания систем тотального мониторинга поведения, включая видеонаблюдение. У Комиссии имеются задокументированные данные о том, что китайские системы размещены и работают минимум в 74 странах, включая многие либеральные демократии.

6). Все более опасные кибератаки. ИИ мультиплицирует риски и угрозы кибератак. Уже сегодня есть свидетельства наличия шпионских, боевых киберплатформ, ранее привычно называемых вирусами, управляемых ИИ. ИИ находит слабые секторы в антивирусной обороне и системах информационной безопасности и рассчитывает способ их преодоления. Кроме того, сами по себе суперкомпьютеры и облачные серверы, связанные с ИИ, становятся приоритетной целью для кибератак. По мере того, как весь мир переходит к Интернету всего, где все – от автомобилей до критических инфраструктур – управляется ИИ, именно кибервооружение становится одновременно наиболее разрушительным, экономичным и вероятно доступным видом оружия массового поражения. Комиссия считает, что мир со стратегическим кибероружием не обладает встроенными механизмами предупреждения конфликтов, которые существовали в прошлом, когда обе стороны – США и СССР – знали о так называемом гарантированном ответном ядерном ударе.

7). Новые методы, приносящие новые уязвимости. ИИ станет желанным инструментом для злоумышленников и преступников всех видов и направлений. Они будут не столько разрушать системы ИИ, сколько брать их под управление, либо, в крайнем случае, получать доступ к этим системам, чтобы в нужный момент использовать в своих целях.

8). Опасность непредвиденных чрезвычайных ситуаций. Новые технологии создают дополнительные риски для безопасности и надежности. Относительно бедные и технически неразвитые страны вполне могут пользоваться ИИ по модели SAAS, т. е. «сервис, как услуга». Это может привести к крупномасштабным катастрофам и инцидентам в развивающихся государствах. Что касается Соединенных Штатов, то здесь возникает другая опасность. Поскольку в Интернете все связано со всем, то, несомненно, будут связаны друг с другом и ИИ. Уже сегодня специалисты не вполне понимают ход вычислений, который приводит к тем или иным выводам. Завтра же массовое внедрение ИИ может создать сверхсложную среду, где люди будут неспособны принимать оптимальные решения и раз за разом ошибаться.

Возрастающую технологическую неопределенность порождает комбинация возможностей, рисков и угроз в изменчивой, турбулентной политической, экономической и технологической среде. В обществе существует высокая степень обеспокоенности по поводу последствий использования ИИ, особенно в значительной степени в засекреченной сфере национальной безопасности. В процессе работы Комиссия не раз встречалась с мнениями руководителей бизнеса и правительственных организаций, ведущих исследователей относительно рисков негативного воздействия ИИ на общество, экономику и правопорядок. Комиссия указывает следующие риски.

1. Многие эксперты в области обороны призывают Соединенные Штаты как можно быстрее поставить на вооружение LAWS с управлением ИИ. По их мнению, это позволит Соединенным Штатам оставаться конкурентоспособными в конфликтах с государствами, уже эксплуатирующими LAWS с поддержкой ИИ, а также спасти жизни американцев и сократить жертвы среди гражданского населения. В то же время представители гражданского общества и многие разработчики призывают Соединенные Штаты отказаться от LAWS с поддержкой ИИ, полагая, что в противном случае Америка развяжет гонку киберфизических вооружений, управляемых ИИ, которая может привести к катастрофическим последствиям. Некоторые технические работники, обеспокоенные, что их усилия в части развития ИИ могут быть использованы в военных целях, призвали своих работодателей ограничить сотрудничество с Министерством обороны, а желательно прекратить его вообще. В то же время военные, а также руководители технологических компаний указывают, что важнейшим преимуществом Китая перед Соединёнными Штатами является участие абсолютно всех команд и коллективов разработчиков ИИ в реализации общенациональной программы военного использования ИИ. По их мнению, отказ тех или иных американских специалистов и групп от сотрудничества с Министерством обороны в области ИИ является прямым пособничеством противнику.

2. Технологические фирмы создают комитеты по этике для разработки руководящих принципов работы в области ИИ и Интернета вещей, а также предлагают на законодательном уровне запретить правительству США иметь дело со странами, которые используют ИИ для угнетения своих граждан. Значительная часть американских военных, руководителей технологических компаний выступают за более активное, вплоть до принятия законодательных актов, противодействие Соединенных Штатов китайскому цифровому авторитаризму, который давно уже вышел за пределы Китая и становится, по их мнению, угрозой для всего человечества.

3. Компании и университеты подчеркивают, что изоляционизм и замыкание исключительно на внутренних проблемах США создает стратегическую угрозу, прежде всего, для самих Соединённых Штатов. Технологический бизнес однозначно высказывается за широкое международное сотрудничество, за более активное привлечение талантов и высококвалифицированных специалистов в Соединенные Штаты. Сотрудники национальной безопасности и правоохранительных органов подчеркивают, что новый американский изоляционизм успешно используется Китаем, максимально широко привлекающим компьютерные таланты со всего мира и стремительно развивающим международное сотрудничество в области ИИ.

Прогноз Комиссии носит не столько аналитический, сколько нормативный характер. Комиссия описывает будущее таким, каким бы хотелось его видеть, и которое наверняка таким не будет.

Комиссия представляет себе мир, в котором ИИ используется для продления и обогащения жизни, для развития способностей и расширения возможностей для максимального числа американцев. Комиссия надеется, что благодаря целенаправленной работе удастся блокировать наибольшие опасности и снизить риски негативного воздействия ИИ на Америку. Комиссия полагает, что одна из главных миссий ИИ – это освободить людей от тяжелых, однообразных, негативно влияющих на здоровье человека работ. Мы верим, что в будущем мире удастся защитить конфиденциальность данных и оградить их от злоупотреблений. В отличие от сегодняшних опасений, технологии ИИ помогут сделать мир более прозрачным и предсказуемым. Это будет мир, где системы ИИ используются в соответствии с основными ценностями, которыми дорожат американцы. Он будет защищать, а не ослаблять права американцев, закрепленные в конституционных документах.

В то же время не меньше шансов на реализацию имеет и черная сторона будущего. Вполне вероятно, что цифровой авторитаризм перестанет быть прерогативой Китая и союзных ему стран и станет ответом на усиливающиеся экономические, политические, социальные кризисные явления во всем мире. Цифровой авторитаризм вполне может отбросить человечество даже не в средневековье, а гораздо дальше, во времена рабовладельчества и даже кастового строя. Главная опасность ИИ состоит в том, что он мультиплицирует риски тоталитаризма и диктатуры, которые существовали и существуют на протяжении всей человеческой истории. Особое опасение вызывает тот факт, что наряду с системным цифровым авторитаризмом в Китае, отдельные элементы этого антигуманного строя начинают проявляться и в либеральных демократиях по всему миру.

ИИ способен дестабилизировать глобальный мир, покоящийся на взаимном страхе перед применением ядерного оружия. В отличие от ядерного оружия кибервооружения, управляемые ИИ, позволяют уничтожать объекты критической инфраструктуры, экономический потенциал, городские инфраструктуры и население в строго дозированных, заранее установленных масштабах. Соответственно, снимается главное преимущество ядерного оружия как гаранта мира – обязательность взаимного уничтожения. Комбинация развитого ИИ и кибервооружений позволяет агрессорам надеяться на первый победный обезоруживающий удар, после которого противник не только не сможет восстановить политическое и экономическое управление, но и не будет способен нанести ответный киберудар.

Комиссия надеется начать в США широкую национальную дискуссию в части использования ИИ для национальной безопасности. В рамках дискуссии ставится задача сформировать общенациональный консенсус вокруг базовых принципов взаимодействия между ИИ и национальной безопасностью.

I. Глобальное и безусловное лидерство в технологиях ИИ является приоритетом номер один национальной безопасности. Учитывая центральную роль ИИ в будущей экономике, общественной жизни и национальной безопасности, правительство США должно разработать и неуклонно проводить в жизнь на двухпартийной основе инвестиционную стратегию, направленную на увеличение технологического преимущества Америки перед остальным миром в области ИИ.

Глобальное лидерство предоставляет оборонным учреждениям и органам правопорядка США доступ к лучшим технологиям и ставит Соединенные Штаты в наилучшее положение в этой области. Глобальное лидерство создает возможность для активной политики Соединенных Штатов по развертыванию системы международных норм, стандартов и договоров, касающихся ИИ. В то время как американские компании будут продолжать играть ключевую роль в исследованиях, разработках и эксплуатации ИИ, правительство должно нести основную ответственность за финансирование фундаментальных и рискованных исследований в области ИИ.

II. Принятие ИИ как центральной платформы обороны и безопасности является безотлагательным национальным императивом. Главным направлением первоочередного применения ИИ в сфере национальной безопасности является использование ИИ для повышения оборонной и наступательной мощи кибервооружений, сил специального назначения, а также высокотехнологичных войск и подразделений.

Наего базе Комиссия ставит задачу осуществить глубокую модернизацию инфраструктуры обеспечения полной информационной осведомленности и интеллектуального превосходства американских вооруженных сил на поле боя. Военнослужащие должны иметь доступ к самым передовым технологиям ИИ для защиты американского народа, американского образа жизни и союзников США.

III. Руководители частного сектора, должностные лица, отвечающие за обеспечение благосостояния и безопасность американского народа, должны более активно, чем в последние годы, наращивать и повышать эффективность инвестиций в фундаментальные и прикладные исследования по теме ИИ.

Особая роль в значительном увеличении этих инвестиций принадлежит федеральному правительству, включая вооруженные силы и национальное разведывательное сообщество. Они должны брать на себя наиболее спорные рискованные инвестиции и в случае успеха передавать их в частный сектор при условии максимального вклада частного сектора в укрепление американского лидерства в сфере использования ИИ для национальной обороны. Промышленность должна помогать правительству обеспечить американское лидерство, а правительство – не только предоставлять инвестиции, но и формулировать политику ответственного использования ИИ в целях национальной безопасности.

IV. Таланты остаются главным и важнейшим фактором обеспечения лидерства в области ИИ. Комиссия ставит задачу в ближайшие несколько лет осуществить глубокую реформу американской средней школы как основу образовательной системы на базе STEM. Необходимо прямо сказать, что в ближайшем будущем высококвалифицированная миграция имеет важнейшее значение для обеспечения кадрами высоких технологий вообще и ИИ, в частности.

Одни из важнейших преимуществ Америки – это высшее образование и технологический бизнес. Они являются магнитами, притягивающими лучшие таланты в области ИИ со всего мира. Высочайший уровень образования, неограниченное финансирование стартапов, свобода и безопасность, которые может предоставить Америка, позволяет стране приобретать лучшие кадры и, прежде всего, из Китая и России. Дословно в докладе ставится задача «поощрять этот процесс и иметь в виду, что любой специалист – программист, разработчик в области ИИ – приехавший в Америку из Китая, России и других стран цифрового авторитаризма – это не только большой плюс в копилку американского лидерства, но и минус для потенциала стран, откуда они уехали. Необходимо на двухпартийной основе как можно скорее принять дополнительные законодательные решения, облегчающие миграцию в США подобным кадрам и помогающие их обустройству в Америке».

V. Открытая инновационная среда ИИ основывается на принципах свободного исследования, свободного предпринимательства и свободного обмена идеями. В докладе ставится задача и далее использовать ограничения экспорта технологий в «злонамеренные агрессивные страны». При этом такого рода запреты должны быть связаны не только с фактом прямой агрессии, но и с принятием теми или иными странами курса на цифровой авторитаризм, подавление прав и свобод собственных граждан. Комиссия считает, что традиционный экспортный контроль уже недостаточен для поддержания конкурентоспособности США в области ИИ. Вместо традиционного контроля, основанного на формировании списков запрещенных компонентов, правительству стоит рассмотреть вопрос о распространении на экспорт программной, аппаратной, инфраструктурной и производственной компонент ИИ тех же принципов, которые действуют в сфере контроля над экспортом вооружений. Контроль над экспортом вооружений сосредотачивается не на составлении списков товаров, запрещенных к экспорту, а на перечне стран, куда экспорт вооружений запрещен либо непосредственно, либо через государства и компании-посредники.

VI. Американский ИИ должен отражать американские ценности, в том числе безусловное верховенство закона, свободы и равноправия граждан. Для федеральных правоохранительных органов, проводящих расследования с использованием ИИ, это означает, что они должны четко соответствовать конституциональным принципам, надлежащим правовым процедурам, во всех случаях учитывать неприкосновенность личной жизни и отсутствие дискриминации. Для американской дипломатии это означает, что она должна всеми возможными способами противодействовать применению ИИ для установления и укрепления цифрового авторитаризма, подавления свободы личности или нарушения прав граждан. Использование ИИ для цифрового авторитаризма не может быть внутренним делом какой-либо страны. Американские идеалы свободы, демократии и равенства требуют бороться не только за американские ценности в Америке, но и поддерживать борьбу народов против цифровых авторитарных режимов.

За лозунгами об «отстаивании американских идеалов свободы» фактически прячется паника в окружении экс-президента США Д. Трампа из-за взлета исследований ИИ в Китае. Комиссия в своем докладе прямо пишет, что угрожающим выглядит 30-кратное увеличение Китаем финансирования НИОКР в области ИИ за период с 1991 по 2015 годы. Есть все основания полагать, что Китай к 2030 году обойдет Соединенные Штаты по размерам расходов на НИОКР, производство и обслуживание ИИ. Также сокращается лидерство в Америке по такому ключевому показателю, как научные публикации.

Китай начинает резко сокращать отставание от Соединенных Штатов в области коммерческой эксплуатации ИИ. Китайские технологические фирмы готовы стать лидерами в области прикладного использования ИИ, особенно в отраслях электронной коммерции, образования и здравоохранения. Развитие таких китайских фирм, как Baidu, Alibaba, Tencent, iFlytek и Sense time, не только создает угрозу коммерческим позициям американских технологических гигантов, но и проблемы для национальной безопасности США. Эти и другие компании гораздо большую долю средств по сравнению с американскими гигантами расходуют на поддержку лабораторий, работающих в сферах глубокого обучения, нейроподобных компьютеров, прямого интерфейса «мозг-компьютер», а также в сфере дополненной реальности.

Китай фактически создал единый военно-гражданский комплекс ИИ. Концепция «военно-гражданского слияния» провозглашена КПК как главный принцип развития науки, технологий и производства. Китай отказался от какого-либо разграничения между гражданскими и военными разработками и исходит из принципа, что любая технология ИИ имеет военное и гражданское применение.

Китай старается максимально использовать американский опыт особого порядка финансирования прорывных исследований на основе DARPA и IARPA. В частности, именно таким образом китайцы развивают так называемый роевой ИИ, нейроподобные компьютеры, вероятностные компьютеры и стаи автономных роботизированных систем вооружения с центральным ИИ.

Китай пытается конкурировать на мировом рынке талантов с Соединенными Штатами. Поднебесная прилагает активные усилия по привлечению глобальных талантов ИИ. При этом особый упор он делает на перехват талантов из России, Украины, Пакистана, некоторых латиноамериканских стран.

Комиссия делает вывод, что без изменения отмеченных выше тенденций Соединенные Штаты могут допустить ликвидацию отставания Китая в области исследования, разработок и применения ИИ. Это может иметь не только печальные экономические и политические последствия, но и поставить под угрозу национальную безопасность США и глобальную стабильность (риторика военного времени – прим. авторов).

В докладе Комиссии подчеркнуто, что противоборство с Китаем в сфере ИИ представляет собой для Соединенных Штатов самую сложную, чреватую рисками, угрозу со времен соперничества с СССР периода Холодной войны.

Китай уже долгие годы выигрывает от открытого характера академической и коммерческой экосистем США и беззастенчиво крадет интеллектуальную собственность в области ИИ на миллиарды долларов. Американские университеты за последние 15 лет подготовили многих ведущих китайских исследователей ИИ. Многие американские университеты и технологические компании зависят от китайских инвестиций и от взаимодействия с китайскими федеральными органами власти. Начиная с 2005 года десятки китайских компаний, в том числе, все крупнейшие, создали исследовательские лаборатории и бизнес-филиалы в Соединенных Штатах. Американские венчурные капиталисты финансируют ИИ стартапы в Китае, в то время как китайские суверенные фонды инвестируют и скупают лучшие американские стартапы в области ИИ.

Комиссия располагает многочисленными сведениями о конкретных примерах краж интеллектуальной собственности и проведения шпионских программ китайцами против американского научно-технологического сектора. Директор ФБР Кристофер Рей недавно заявил, что Бюро имеет «данные о китайской шпионской активности, расследованием которых занимаются все 56 полевых региональных отделений Бюро. Эти расследования охватывают почти все отрасли или секторы», в первую очередь, ИИ, биотехнологии и интерфейсы «мозг-компьютер». По данным Министерства юстиции «с 2011 по 2018 годы более 90 % дел, открытых по фактам шпионажа на территории США, связаны с Китаем. Также на Китай приходится 2/3 случаев нарушения коммерческой тайны».

Комиссия полагает, что Соединенные Штаты столкнулись со сложной проблемой. С одной стороны, китайским шпионским операциям, а также воровству интеллектуальной собственности надо дать жесткий отпор. В то же время, в ходе предварительных слушаний представители американской промышленности, научных кругов предупреждали, что глубокие человеческие контакты, взаимодействия в части программно – аппаратных средств, цепочек поставок и т. п. не могут быть разорваны без значительных экономических издержек и непредвиденных последствий для экономики США. С этой точки зрения американские университеты, лаборатории и компании могут потерять доступ к важным рынкам и любопытным исследованиям. В долговременной перспективе Соединенные Штаты при разрыве взаимодействия с Китаем могут быть лишены понимания китайских достижений в области ИИ. Кроме того, по мнению бизнеса, уход американских компаний из Китая и разрыв сотрудничества позволит эту нишу заполнить компаниями других стран.

Соответственно решение не может быть однозначным, а выбор не сводится к дилемме: тесное сотрудничество или полный разрыв. Комиссия будет стремиться определить перечень конкретных действий, которые наметят разумный путь вперед при сохранении элементов сотрудничества в условиях лучшей защиты американских интересов.

Соединенные Штаты по состоянию на начало 2020 года сохранили целый ряд преимуществ. Американские университеты остаются ведущими центрами исследований и разработок в области ИИ. В Соединённых Штатах на государственный и частный секторы продолжают работать около 80 % докторов наук по дисциплинам, связанным с ИИ, включая и китайских специалистов. На Соединенные Штаты приходится ¾ из 100 лучших ИИ стартапов в мире в 2019 году. В Соединенных Штатах функционирует в два раза больше стартапов в области ИИ, чем в Китае. Если эту оценку расширить и объединить активы в области ИИ – США, Великобритании, Израиля, Канады, Австралии, Японии и активных европейских стран НАТО, то превосходство американского блока над Китаем и его партнерами выразится соотношением порядка 1 к 7.

Правительственные органы США начинают осознавать критическую важность ИИ для национальной безопасности. Однако большинство правительственных должностных лиц, кого опрашивала Комиссия, полагают, что их работа разворачивается еще достаточно медленно, а эффективным решениям препятствуют бюрократические процедуры, порожденные правительственными стандартами документооборота и отчетности. Комиссия считает, что правительство США пока находится на стадии принятия решений и выпуска документов и не приступило к практической работе по ускоренному развитию ИИ.

В определенной степени недостаточная эффективность работы правительства США в области ИИ связана с тем, что ИИ не соответствует традиционной парадигме технологического развития, движимой федеральными долларами с последующей доработкой за счет ассигнований бизнеса. С ИИ происходит обратное. Министерство обороны в основном адаптирует для национальной безопасности уже имеющиеся решения и технологии, разработанные технологическими гигантами и стартапами.

В результате сложилось противоречие между двумя блоками технологий ИИ. С одной стороны, Министерство обороны и разведывательное сообщество адаптируют для целей национальной безопасности коммерческие решения, базирующиеся на теоретическом заделе 70-90-х годов прошлого века. С другой стороны, университеты, исследовательские лаборатории и стартапы наработали альтернативные и прорывные технологии ИИ. Однако им не хватает финансирования. В настоящее время решающее значение имеет федеральная поддержка не прикладных разработок, как это имеет место в традиционном типе взаимоотношений между правительством и частным сектором, а инвестирование в высокорисковые стартапы, находящиеся на ранней стадии разработки в области ИИ, которыми занимаются университеты и крупные технологические фирмы.

После окончания Холодной войны реальный инновационный потенциал государственных ассигнований из года в год снижается. В настоящее время он сосредоточен на доведении до технологической стадии уже опробованных исследований и разработок. В результате инвестирование происходит в режиме догоняющего финансирования, когда правительство пытается интегрировать ИИ в существующие инфраструктуру и технологии, которым иногда уже несколько десятилетий.

Основа глобальной конкурентоспособности Америки в области ИИ связана с достижением технологических прорывов в федеральных, научных и коммерческих разработках. Технологические НИОКР в Соединённых Штатах уже давно движимы «трехсторонним альянсом» между государственными учреждениями, университетами и частными компаниями. (В том числе, не только технологическими гигантами, но и стартапами). Созданный в период Холодной войны, этот альянс привел страну к глобальному технологическому лидерству и экономическому процветанию, позволил создать и воплотить в жизнь технологические пакеты Интернета, стелс и глобальной системы позиционирования (GPS).

Эти разработки были как минимум на поколение впереди того, чем располагали конкуренты США. Многие из нововведений, прежде всего, связанные с Интернетом и производством микропроцессоров в конечном счете обеспечили абсолютное лидерство американского технологического сектора, беспрецедентный рост его капитализации в начале XXI века. Завершение Холодной войны и война с терроризмом заметно изменили соотношение сил в треугольнике. Государство в основном ушло из сферы прорывных и непарадигмальных (экстраординарных, лежащих вне традиционных научных парадигм) технологических инноваций. Федеральное финансирование НИОКР сокращается из года в год на протяжении десятилетий. В то же время коммерческий сектор, взяв на себя львиную часть ассигнований на исследования и разработки, основное внимание уделяет не фундаментальным исследованиям, подрывным инновациям (меняющим нашу жизнь до неузнаваемости) и непарадигмальным разработкам, а доведению до технологического уровня исследований и разработок, созданных в предыдущие годы, а иногда и десятилетия.

Хотя правительство сохраняет ключевую роль в поддержке фундаментальных научных исследований, а также исследований, прямо относящихся к национальной безопасности, государственные инвестиции в условиях бюджетного дефицита направляются во все менее рискованные, а соответственно все более приближенные к эксплуатационной фазе решения и разработки.

За последние годы урезание ассигнований на НИОКР, в том числе в сфере ИИ, и акцент на удовлетворение текущих потребностей в ущерб перспективе создали ощутимую угрозу для будущего подрывных инноваций в области ИИ. В итоге лидерство Америки может оказаться под угрозой гораздо раньше, чем это представляется политикам, государственным служащим и военным в настоящее время.

Потеря национального лидерства в области разработки ИИ будет означать, что американские военные и разведывательные органы должны будут приобретать аппаратные решения за пределами США и возможно даже в Китае. Это будет означать подлинную трагедию, которую необходимо предотвратить любой ценой.

В докладе Комиссии содержится абсолютно циничный, но объективный вывод о том, что «перед США есть наглядный пример России, Франции, которые когда-то были лидерами в IT технологиях, располагали возможностями производства полного национального стека компьютерных решений, а в настоящее время целиком зависят от США, Китая и иных стран».

ИИ в противовес мнению государственных служащих – это не столько программная часть, сколько аппаратные устройства и телекоммуникационные системы. Только способность страны полностью произвести все три компонента гарантирует ее суверенитет в эпоху ИИ.

Комиссия делает вывод, что по состоянию на сегодняшний день федеральное финансирование ИИ в США является недостаточным и не позволяет не только упрочить американское лидерство, но и сохранить его в перспективе до 2025 года.

За последние пять лет федеральное финансирование научных исследований в области компьютерных наук, в рамках которого инвестируется ИИ, увеличилось в Америке всего на 12,8 %, при том, что в Китае ассигнования на ИИ увеличились более чем в два раза.

Правительство США имеет опыт, как вложить ресурсы в дерзкие технологические проекты и обеспечить их исторические успехи. Лучшие примеры этого – программа «Аполлон» и проект «Геном человека». За последние 10 лет китайское правительство тщательно изучило успешные амбициозные советские программы и опыт государственных мегапроектов США и разработало на этой основе собственные подкрепленные ресурсами технологические мегапроекты, в том числе по ИИ. На фоне Китая продолжение политики финансирования фундаментальных исследований в области ИИ по остаточному принципу правительством США приведет к подлинному краху. Уже в настоящее время Соединенные Штаты по показателю общих расходов на НИОКР в процентах от ВВП занимают лишь десятое место в мире, тогда как в 1985 году – первое.

Увеличение федеральных инвестиций в НИОКР может стимулировать:

– развитие базирующихся на иных, нежели нейронные сети. ИИ, вдохновленных нейронаукой;

– создание отказоустойчивых ИИ, опережающим образом реагирующих на попытку взлома, перехвата управления или разрушения;

– развитие облачной инфраструктуры, помеченных обучающих данных и других инноваций для исследователей ИИ;

– создание оборудования нового поколения, использующего, в том числе нейроморфные чипы, квантовые вычисления, процессоры для вероятностных компьютеров, графовые семантические вычисления на основании сверхмощных видеокарт и т. п.;

– разработку и опробование новых решений для управляемых ИИ коллективов самообучающихся автономных роботизированных устройств различного назначения.

Ограниченная доступность федерального финансирования способствует перетоку мозгов из академических кругов в бизнес. Эта тенденция подрывает способности заниматься инновациями и обучать следующее поколение. Правительство должно преодолеть эту тенденцию в ближайшее время.

В координации работ по ИИ должна резко возрасти роль Национального Научного Фонда (NSF). В настоящее время Фонд управляет 85 % всех федеральных ассигнований на научные исследования в области ИИ со стороны правительства. Комиссия считает необходимым в течение ближайших двух лет как минимум удвоить текущий бюджет NSF на развитие ИИ и близкие научные направления, которые на 2020 финансовый год составляют чуть менее $ 1 млрд.

Комиссия рассматривает ряд моделей, которые могли бы активизировать финансирование НИОКР в области ИИ. Например, предлагается учредить в рамках NSF Национальный институт ИИ, по своему функционалу и инвестиционным возможностям напоминающий Национальный институт рака.

Также предлагается направить дополнительные федеральные ассигнования, в том числе не из научных статей бюджета, на создание инфраструктуры новых высокотехнологичных кластеров, подобных Силиконовой Долине. За основу может быть принят опыт Канады, которая в течение двух лет развернула мощные кластеры ИИ на базе университетов Эдмонтона, Торонто и Монреаля.

Еще одна многообещающая инициатива включает в себя предоставление целевых инвестиций не в темы или изделия, а непосредственно в руководителей лабораторий, специализирующихся на ИИ, предоставив им самим право выбирать конкретные направления исследований. Правительство США должно расставить приоритеты в области федеральных усилий по развитию ИИ и в срочном порядке осуществить инвестиции в этой области, нацеленные на национальную безопасность.

Комиссия полагает, что принятые президентские и правительственные документы, а также решения Конгресса уже создали исчерпывающую базу для скорейшего развертывания практической работы в области ИИ. Именно на практике, а не на принятии новых постановлений должны быть сосредоточены усилия национальных органов в ближайшие несколько лет.

В условиях бюджетных ограничений настало время перераспределить научный бюджет Министерства обороны и разведывательного сообщества в пользу ИИ за счет ограничения расходов на традиционные виды вооружений, которые не предусматривают качественного совершенствования, а продляют свой срок жизни лишь за счет модернизации.

Комиссия пришла к выводу, что по состоянию на 2019 год Министерство обороны и в несколько меньшей степени разведывательное сообщество далеки от реализации уже имеющихся выгод в применении ИИ. Главная причина этого – не ограничения финансирования, а различного рода бюрократические барьеры и несоответствие новым реалиям старых нормативных документов. Технологические прорывы в лабораториях и на производстве гасятся в сфере документооборота даже тогда, когда он является электронным.

По мнению Комиссии, в настоящее время в сфере правительственных усилий по ИИ царит хаос и бюрократический беспорядок. Удалось выявить, что в настоящее время в рамках правительства в условиях недостатка ресурсов приняты и осуществляются более 600 программ развития ИИ. Очевидно, что такое мелкотемье приводит к тому, что ни одна из программ не рассчитана на достижение действительно прорывных результатов и на технологические прорывы. Деньги в рамках программ в основном расходуются не на исследования и разработки, а на подготовку различного рода документации или, что еще более удивительно, на проведение аудита того, чего нет в природе.

Комиссия пришла к выводу о том, что традиционные подходы к американской системе демократии, свободы и открытости зачастую мешают развивать важные направления использования ИИ. Например, Министерство обороны в рамках программы Maven широко привлекает к разработке общенациональной системы видеораспознавания и видеомониторинга университеты и крупнейшие технологические компании. В течение 2019 года ряд ключевых для программы технологических гигантов и стартапов отказались участвовать в программе, мотивируя это протестами общественности, гражданских активистов и части собственных работников относительно допустимости видеонаблюдения в Америке. В результате, по состоянию на сегодняшний день, Америка даже не приступила к опробованию систем видеомониторинга, которые в рамках цифрового авторитаризма не только покрывают все города Китая, но и стали предметом китайского экспорта.

Нынешняя система финансирования разработки и приобретения технологий разработана в Министерстве обороны 40 лет назад принципиально для иных типов и видов вооружения. В результате прорывные решения входят в противоречия с управленческими процедурами. Например, разработка приложений в области ИИ может занять месяц. Но для получения разрешений на получение информации, необходимой для разработки, требуется иногда более шести месяцев, а на принятие решения о начале финансирования – до года. Этот процесс, разработанный для ограничения военных расходов в мирное время, совершенно не подходит для ситуации с ИИ.

По сути, американским разработчикам и пользователям ИИ приходится вести две схватки: одну – с Китаем, вторую – с собственными федеральными учреждениями. Кроме того, Министерство обороны привыкло работать с технологическими гигантами. Между тем, в сфере ИИ значительная часть подрывных инноваций создается небольшими компаниями, стартапами, а иногда даже неформальными коллективами разработчиков. У Министерства обороны нет ни опыта, ни желания, ни организационных процедур работать с такими командами и компаниями. Более того, выделение такого рода субъектам финансовых ассигнований рассматривается аудиторами как косвенный указатель на возможную коррупцию. В этих условиях Министерство обороны отрезает себя от значительной части наиболее эффективных разработчиков.

Нельзя сказать, что Министерство обороны ничего не пытается изменить. Так, в 2019 году были созданы частно-государственные партнерства по развитию ИИ с MIT и университетом Карнеги-Меллона.

Существует противоречие между стремлением заказчика получить надежные и безопасные решения и потребностью разработчика проверить платформы в реальных условиях. В существующей системе контрактации для Министерства обороны предусмотрена сдача полностью готовых, протестированных изделий. Однако в случае ИИ это невозможно. ИИ по самой своей природе требует дообучения на практических повседневных реальных данных. Поэтому необходимо изменить в соответствии с современными требованиями порядок контрактации.

Даже самые передовые алгоритмы ИИ потерпят неудачу если будут реализовываться на компьютерах с недостаточной вычислительной мощностью. Хотя Америке принадлежит 2/3 из 50 наиболее мощных суперкомпьютеров, проблема вычислительной мощности для ИИ остаётся острой. Суперкомпьютеры на сегодняшний день – это в подавляющем большинстве научные машины. Массовому производству сверхмощных компьютеров, ориентированных в том числе на облачные вычислительные платформы, а именно такие компьютеры нужны ИИ, пока уделяется меньше внимания, чем они того заслуживают.

Нельзя не отметить, что правительство США не использует должным образом коммерческий ИИ для улучшения своей повседневной работы и экономии средств налогоплательщиков. Несмотря на многочисленные решения правительства, министерства и ведомства так и не перешли к электронному документообороту, так и не оцифровали в отличие от университетов и бизнеса свои архивы, так и не перешли на предоставление сведений в машиночитаемой форме.

Комиссия делает вывод, что оборонные и разведывательные ведомства США нуждаются в кадровой революции. Значительная часть их работников не только не способна заниматься разработкой ИИ на стадии определения технических заданий, но и не подготовлена к его эксплуатации. Особенно это характерно для гражданских министерств и учреждений правительства.

До сих пор кадровая работа на федеральном уровне характеризуется беспорядочным набором и отсутствием продуманной системы управления талантами в сочетании с отсутствием вычислительных мощностей и качеством больших данных правительственного характера. Комиссия полагает, что конкурировать с бизнесом и университетами за таланты правительству будет чрезвычайно сложно. Поэтому необходимо шире использовать практику частно-государственных партнерств. В рамках этих партнерств функции разработки должны оставаться за бизнесом и университетами, а эксплуатации – за правительственными учреждениями. Соответственно главная цель правительства в кадровой работе – это в сотрудничестве с университетами начать сплошную переподготовку административных кадров к использованию ИИ. Вероятно, в ближайшие два-три года специалист, не прошедший переподготовку по применению ИИ и не сдавший квалификационный экзамен, не должен иметь возможность занимать сколько-нибудь значимую должность в правительстве.

Согласно рекомендациям Комиссии, органам и структурам национальной безопасности необходимо пересмотреть требования к кадрам в связи с революцией ИИ. Они должны быть способны качественно и эффективно выполнять шесть функций:

– планирование и разработка организационных документов;

– приобретение и обслуживание программно-аппаратных средств ИИ;

– осуществление анализа больших, умных, разнородных данных;

– формулирование требований к разработчикам по совершенствованию программно-аппаратных решений с позиции заказчиков;

– общение с разработчиками, пользователями, сервисными специалистами в области ИИ по вопросам эксплуатации этих систем;

– принятие решения о том, когда и для чего нужно использовать инструменты ИИ.

В каждом министерстве и ведомстве должно быть сформировано ядро пользователей и сервисных сотрудников, берущих на себя функции наиболее эффективного применения ИИ в практике работы ведомства и оказания помощи специалистам ведомства в практическом применении ИИ. Без формирования таких лидирующих ядер оборонные и разведывательные ведомства в условиях полной безграмотности персонала в части практического использования ИИ не смогут эффективно применять самые передовые решения.

Ядро ИИ должно обладать двумя дополнительными компетенциями. Во-первых, оно должно понимать этические аспекты применения ИИ. Во-вторых, ему нужен доступ к ключевым подразделениям в сфере национальной безопасности, ответственным за разработку и использование ИИ. Эти команды должны быть посредниками между разработчиками и пользователями. Правительство США имеет на сегодняшний день все возможности для более широкого найма талантов в области ИИ и повышения эффективности их работы. Однако многие министерства и ведомства не используют имеющиеся возможности из-за страха руководителей иметь в подчинении на порядок более компетентных в области ИИ людей, чем они сами.

Также к недостаткам можно отнести тот факт, что пока Комитет начальников штабов и различные рода вооруженных сил направляют на курсы ускоренной переподготовки по ИИ в ведущие американские университеты меньшее число офицеров, чем это предусмотрено квотами. Комиссия выяснила причину сложившегося положения. Наиболее талантливые, интеллигентные офицеры одновременно являются и наиболее незаменимыми с точки зрения решения текущих задач. Соответственно вышестоящее командование не отпускает их на учебу, поскольку заинтересовано в их постоянном присутствии в действующих вооруженных силах для выполнения текущих задач.

Существует жесткий рынок для талантов, как в Соединённых Штатах, так и в мире в целом. Спрос на таланты на порядки превышает предложения. Поскольку заработная плата в частном секторе зачастую в несколько раз превышает ту, которую может предложить правительство, большинство талантов выбирает гражданский сектор.

Вряд ли удастся быстро изменить ситуацию, связанную с оплатой труда. Однако правительство может и должно привлечь новое поколение талантов дополнительными возможностями в области социальных пакетов, получения магистерского образования и ученых степеней, гарантированного трудоустройства после завершения срока службы в лучшие компании и университеты.

Сегодня существуют две ключевые проблемы в области кадрового обеспечения прогресса ИИ. Первая проблема состоит в том, что, как это ни парадоксально, многие американские университеты не могут удовлетворить спрос на интерес студентов к ИИ и информатике в целом. Проблема в том, что как у преподавателей, таки у разработчиков, спрос на них превышает предложение.

Анализ преподавания компьютерных наук, осуществленный в 2018 году, показал, что за два года количество вакансий в американских университетах на преподавателя по компьютерным наукам выросло на ошеломляющий 71 %. В 2018 году Ассоциация вычислительных исследований обнаружила, что количество студентов, желающих получить диплом в области компьютерных наук, выросло за 20 лет в 10 раз.

Комиссия предлагает американскому правительству всерьез задуматься о возможности предоставления на льготных условиях не только рабочих мест, но и американского гражданства преподавателям из стран, лидирующих в области компьютерных вычислений, математики, программирования и т. п. Комиссия предлагает разрешить университетам проводить дистанционные собеседования, а при необходимости, курсы повышения квалификации для преподавателей, особенно из России и других стран постсоветского пространства, а также Индии. По завершении таких курсов преподаватели должны сдавать экзамен на знание английского языка, а также проходить собеседования, в том числе в странах своего постоянного проживания с представителями университетов. Подписание предварительного соглашения должно открывать для преподавателей границы Соединенных Штатов, как в части трудоустройства, так и эмиграции.

Комиссия в ближайшее время дополнительно изучит проблемы бакалавриата и магистратуры по ИИ и подготовит предложения правительства по облегчению визового режима и предоставления гражданства не только для талантов в области ИИ, но и для преподавателей.

Также Комиссия считает необходимой федеральную помощь, как университетам, так и иным образовательным структурам в части развертывания онлайновых форм обучения ИИ, в том числе на национальных языках для тех стран и регионов, где высок уровень школьной математической подготовки. Не стоит опасаться, что Америка будет готовить кадры для конкурентов. Как показывает анализ Комиссии действующих онлайн-курсов Стэндфордского, Чикагского университетов и MIT, из 100 лучших выпускников курсов в России более 70 % получили предложения от американских университетов и компаний и переехали в США, для Индии соответствующий показатель превысил 90 %.

Во всем мире предложение талантов ИИ является недостаточным для удовлетворения растущего спроса. Комиссия полагает, что гонка за талантами является самым главным направлением в битве за первенство в области ИИ. Руководители министерств и ведомств, политики должны понимать, что ИИ – это не более чем метафора. ИИ – это машина, которая реализует программы. Все программы в настоящее время и в обозримом будущем будут писаться людьми. Соответственно качество человеческого капитала является определяющим и главным фактором в прогрессе ИИ.

Вывод Комиссии: Америка должна сделать все, чтобы не только обеспечить наилучшие условия для появления американских талантов, но и привлечь к себе максимальное число талантов со всего мира. Это тем более важно, что ИИ является высокомобильной областью. По итогам 2019 года установлено, что около 1/3 исследователей, имеющих докторскую степень в области ИИ, работают на работодателя, базирующегося в другой стране, нежели та, где была получена докторская степень. Для исследователей, входящих в 10 % наиболее цитируемых, этот показатель возрос до 60 %, а для 1 % – до 85 %. Пока в Соединенных Штатах из докторов в области ИИ, входящих в 1 % наиболее цитируемых в мире исследователей, работают 82 %. Однако еще пять лет назад таковых было 94 %.

На протяжении десятилетий Соединенные Штаты поддерживают открытую экономику и отстаивают академическую свободу, при этом защищая преимущества в части технологий, ориентированных на оборону и безопасность. Однако некоторые особенности нынешнего геополитическоголандшафта создают угрозу для американского технологического лидерства. Среди такого рода неблагоприятных тенденций выявляются следующие:

– специфика технологий ИИ затрудняет секретность и защиту этих технологий. Исходно исследования в области ИИ носили в значительной степени децентрализованный характер, были ориентированы на бизнес и поэтому носили диффузный и доступный характер;

– значительная часть решений в области ИИ построена на открытом исходном коде. Более того, часть перспективных направлений в ИИ изначально развивается сообществами, ориентированными на открытый исходный код;

– Соединенные Штаты и Китай имеют тесные связи в области ИИ, включая кадровый обмен, финансирование и научные исследования;

– в то время как Китай использует открытость американского общества, китайское руководство засекречивает максимум информации, относящейся к исследованиям в области ИИ, и активно занимается дезинформационными мероприятиями;

– американские исследовательские университеты привлекают лучшие умы со всего мира. Среди этих умов есть и агенты зарубежных спецслужб, которые нацелены на получение секретных данных.

Комиссия полагает, что указанные проблемы не имеют простых решений. Требования безопасности реально сталкиваются с идеалами свободы. Комиссия попробовала найти способы возможных решений.

Прежде всего, правительство США должно продолжать активно использовать экспортный контроль для защиты конкурентных преимуществ США в оборудовании, в частности, в производстве полупроводникового оборудования в процессорах для суперкомпьютеров и нетрадиционных вычислительных устройств, а также по другим направлениям.

Контроль за сохранением преимуществ США в аппаратной области может гарантировать, что американские компании сохранят доминирующее положение на мировом рынке. Это обеспечит правительство США в случае кризисной ситуации возможностями увеличения собственного производства и блокировки IT потенциала противников.

Самым главным в конкуренции является сохранение монопольного или доминирующего положения в части производства аппаратных вычислительных и телекоммуникационных устройств. Как известно, любая аппаратная составляющая ИИ имеет и программный компонент, обеспечивающий возможность удаленного управления этим устройством. Соответственно в ситуации острого конфликта Соединённые Штаты могут просто отключить элементы критической инфраструктуры противника вне зависимости от того, где они расположены.

Американскому правительству целесообразно более строго подходить к разрешению иностранных инвестиций в критическую область производства аппаратных компонентов, чипов и т. п. для компьютеров и телекоммуникаций.

В последнее десятилетие наблюдается взрыв китайских инвестиций в американскую микропроцессорную отрасль, связанную с ИИ. В 2010 году китайцы совершили лишь одну сделку на сумму $ 1,5 млн, а в 2017 году – 27 сделок на сумму $ 514,5 млн.

Недавно в США принят Закон о снижении рисков от иностранных инвестиций (CFIUS). Комиссия считает, что в Министерстве финансов и Государственном департаменте должны полностью использовать возможности, предоставляемые этим законом для избирательной блокировки нежелательных китайских инвестиций.

Самая главная задача для Соединенных Штатов в части сохранения информационного суверенитета – это упрочение лидерства в области производства аппаратного обеспечения ИИ. В настоящее время развернуто финансирование двух принятых в 2018 году программ в этой области, а именно «Инновационной программы развития микроэлектроники для национальной безопасности» и инициативы DARPA по «возрождению национальной электроники».

В гонку вступил и Китай. В 2019 году он учредил Национальный интегрированный инвестиционный фонд, поставив задачу добиться в течение 10 лет 100 % самообеспечения компонентами для полного производства в Китае аппаратного обеспечения ИИ и телекоммуникаций. Этот Фонд израсходует на указанную цель за 10 лет $ 100 млрд. Пожалуй, главная проблема США в соревновании с Китаем в части производства аппаратного обеспечения состоит в том, что Китай может без усилий централизовать ресурсы государства, бизнеса и китайской общины за рубежом, тогда как в Соединенных Штатах бизнес и правительство развивают ИИ исходя из собственных интересов и целей. Эти интересы не всегда совпадают друг с другом. В результате ряд не только стартапов, но и технологических гигантов отказываются от контрактов с Министерством обороны и американским разведывательным сообществом ради сохранения зарубежных, прежде всего азиатских, рынков.

Комиссия полагает маловероятным использование китайского опыта в централизации усилий и увеличении инвестиций в Соединенных Штатах. Вместо этого Америке следует наращивать свое интеллектуальное лидерство, развивая принципиально новые направления аппаратного обеспечения в условиях полной конфиденциальности и секретности. Речь идет, прежде всего, о квантовых вычислениях, вероятностных компьютерах, кремниевой фотонике, нейроподобных процессорах и других нетрадиционных вычислительных системах, необходимых для ИИ.

В докладе Комиссии перед правоохранительными органами и научными руководителями поставлена задача найти точки соприкосновения между открытой исследовательской системой и эффективным противодействием деятельности иностранных разведок в американских кампусах. В условиях американской открытости и традиционных академических свобод противоборствующие государства максимально используют порождаемые этим возможности.

Комиссия подтверждает принципиальную важность сохранения открытости Соединенных Штатов и академических свобод. При этом полагает целесообразным повысить уровень и масштабы превентивного мониторинга поведения лиц, непосредственно связанных с исследовательскими разработками в области ИИ. Частично это может быть решено в бизнесе за счет более тщательного отношения к коммерческой тайне. Что касается университетов, то здесь можно было бы уточнить их уставы с тем, чтобы открыть возможности для наблюдения за сомнительными студентами и преподавателями, подозреваемыми в работе на иностранные державы. Наиболее пристальное внимание Комиссия рекомендует уделять лицам, ориентированным на прямую или косвенную помощь военному и разведывательному потенциалу Китая. Комиссия высказывается против превентивного зачисления иностранных талантов в лица, заслуживающие пристального наблюдения. В силу межгосударственных отношений, а также особенностей менталитета китайцам гораздо проще склонять к сотрудничеству американцев, чем жителей и студентов из России, Украины, Индии и т. п.

Необходимо иметь в виду, что большая часть этих студентов переехали в Соединенные Штаты еще и потому, что выбрали свободу. В то же время никто не должен удивляться тому, что за студентами и исследователями из Китая, а также других союзных Китаю стран, должно быть усилено наблюдение. В Китае плотный мониторинг иностранцев, откуда бы они ни приехали, – норма действительности. Этому никто не удивляется. Против этого никто не протестует. Поэтому Китай, как серьёзный конкурент, вполне заслуживает уважительного отношения и симметричного ответа (рекомендации идентичны документам США времён маккартизма. Можно представить себе уровень возмущения и протестов отечественных и американских правозащитников при появлении такого рода рекомендаций в официальных, открытых документах у нас в стране – прим. авторов).

Как отмечалось выше, главным полем битвы между участниками гонки ИИ является аппаратное оборудование, позволяющее создавать все более производительные компьютеры для последовательных, а в перспективе параллельных вычислений. По состоянию на 2018 год на долю компаний со штаб-квартирами в США приходится почти половина всего мирового производства полупроводников. Также на американские компании совместно с дружественными фирмами из Тайваня, Южной Кореи и Японии приходится более 80 % производства процессоров, видеокарт и т. п., используемых в аппаратной части ИИ.

Как уже отмечалось, информационный суверенитет и лидерство страны предполагает автаркию производства аппаратной части. Однако этого недостаточно. В конечном счете превосходство определяется по завершающему циклу технологии. Применительно к ИИ, это – линии и производства для изготовления оборудования по выпуску полупроводников, процессоров и видеокарт. В настоящее время 90 % производства такого рода оборудования находится в Соединенных Штатах, Японии и Нидерландах. Китай не имеет собственных производств по выпуску оборудования для изготовления чипов, видеокарт и полупроводниковых компонентов ИИ. Комиссия считает важным сохранить эту ситуацию на перспективу.

Именно в этой области Комиссия рекомендует в максимальной степени использовать ограничивающие доступ иностранных государств к тем или иным технологиям законы, нормативные акты и т. п. Дословно: «допуск китайцев и их союзников к подобного рода оборудованию не может быть оправдан никакими коммерческими и исследовательскими аргументами».

Правительству Соединенных Штатов рекомендовано довести до компаний в США и странах-союзниках жесткий и однозначный запрет не только на продажу подобного рода производственной техники, но и проведение совместно с китайцами и их союзниками исследований в этой области. Помимо прочего, этот запрет может иметь и еще один полезный аспект. Страны – союзники Китая, ориентированные на создание собственной аппаратной базы, вполне могут отойти от Поднебесной и перейти в ранг сторонников США, понимая, что без этого им не удастся создать собственную аппаратную базу для ИИ.

Ускорение технологической революции, основанной на данных и новых вычислительных методах, в решающей степени зависит от уровня вычислительного и телекоммуникационного оборудования. Определенная сложность состоит в том, что нынешняя технологическая революция базируется на пакете взаимоувязанных, но различных технологий, включая ИИ, сбор больших данных, Интернет вещей, генную инженерию и синтетическую биологию, робототехнику и киборгизацию. Поскольку все технологии взаимодействуют и усиливают друг друга, не представляется возможным, как это случалось в прошлом, перенаправить средства с одних научных направлений на другие.

В настоящее время Комиссия выделила ряд технологических направлений, имеющих важное значение для ИИ. Прежде всего, это относится к сотовым сетям пятого поколения – 5G. Резко увеличивая скорость, объем и надежность, сети 5G в ближайшие три-пять лет станут мировым стандартом в области телекоммуникаций и базисом Интернета всего.

Определенные опасения вызывает тот факт, что, в отличие от полупроводниковой и микропроцессорной промышленности, в сфере 5G в настоящее время первенствует Китай, а его технологические гиганты поставляют оборудование 5G не только китайским союзникам, но и в страны НАТО и даже некоторые города Соединенных Штатов.

Комиссия провела детальные консультации с ведущими университетами и пришла к выводу, что производитель оборудования для 5G может обеспечить встроенные возможности копирования информации, передаваемой по этим сетям и ее передачу производителю оборудования. Тем самым Китай, отставая в программно-аппаратной части, имеет шанс стать гегемоном в телекоммуникациях. Это в свою очередь создает угрозу национальной безопасности всех стран, использующих подобное оборудование.

По мнению Комиссии, правительство Соединенных Штатов должно в данном случае, не считаясь с затратами, срочно создать частно-государственное партнерство по доработке национальных стандартов 5G и обеспечения производства телекоммуникационного оборудования, необходимого для 5G, исключительно американскими компаниями, а также компаниями стран – ближайших союзников США.

Прогресс в области ИИ идет рука об руку с совершенствованием вычислительной техники. В настоящее время из 25 мощнейших суперкомпьютеров 21 работают в Соединенных Штатах. С учетом вводимых в эксплуатацию в I квартале 2020 года новых американских суперкомпьютеров Топ-5 вычислительных систем с супервозможностями будут работать в Америке. Не вполне ясны по состоянию на сегодняшний день перспективы квантовых компьютеров. В то же время Комиссия утверждает, что Америка, по сути, стала монополистом в области разработки, создания и эксплуатации вероятностных компьютеров, сочетающих достоинства обычных и квантовых компьютеров и позволяющих вести вычисления за пределами двоичного кода.

Также по состоянию на начало 2020 год американские исследователи, бесспорно, лидируют в таких областях, как интерфейс мозг-компьютер и использование дополненной реальности для обеспечения полной информационной осведомленности. Особый вопрос – это соединение возможностей ИИ со стремительным развитием биотехнологий. Возможно, это наиболее сложная и важная тема применительно к вопросам национальной безопасности на ближайшие пять лет. Однако Комиссия полагает необходимым создание отдельной консультативно-исследовательской структуры при Конгрессе США по вопросам биотехнологий, синтетической биологии и евгенической генетики.

Представляется, что многие выводы, содержащиеся в докладе Комиссии, имеют принципиальное значение для развития ИИ у нас в стране. На наш взгляд, среди них важнейшим является сбережение кадрового потенциала разработчиков и пользователей ИИ, недопущение их массового оттока в США и другие страны. Фактически, как можно было убедиться выше, объявлена настоящая охота за исследователями ИИ из России, с предоставлением им упрощенного режима получения американского гражданства. А охотиться есть за кем. В Альманахе «Искусственный интеллект», подготовленном Центром искусственного интеллекта МФТИ в июне 2019 года, приводятся следующие данные о наличии исследователей ИИ в ведущих российских научных и учебных заведениях: РАН – 1194 чел., МГУ – 733, Университет ИТМО СПб – 716, СПб ГУ – 544, МФТИ – 377, НИУ ВШЭ – 297, Томский ГУ – 215, Сколтех – 105, Университет Иннополис – 84, а также десятки исследователей по другим вузам и университетам.

Обеспечить этим исследователям надлежащие условия для реализации их проектов у нас в стране – приоритетная задача государственной политики в сфере развития ИИ.

23 февраля 2021 года перед комитетом Сената США по вооруженным силам выступил председатель Комиссии национальной безопасности по искусственному интеллекту (NSCAI) и Совета по оборонным инновациям (DIB) доктор Эрик Шмидт (бывший председатель совета директоров Google). Он остановился на проблемах, которые имеют исключительно важное значение и для развития научно-технологического потенциала России.

Укрепление глобального лидерства США в области технологий является по Шмидту императивом, как экономики, так и национальной безопасности. Инновации – это основа экономики и источник военного преимущества США.

Шмидт убежден, что американский национальный кризис, с которым нужно бороться прямо сейчас, – это угроза китайского лидерства в ключевых технологических областях. Он согласен с тезисом Байдена в Мюнхенском выступлении (2021 года): Соединенные Штаты находятся в «долгосрочном стратегическом соревновании с Китаем». Китай, по оценкам Шмидта, стремится к технологическому лидерству за счет стратегических инвестиций в широкий спектр важнейших технологических областей, в том числе в рамках инициативы Made in China 2025.

Искусственный Интеллект является стержнем этой широкой технологической конкуренции. Он будет использоваться для развития всех аспектов национального могущества – от здравоохранения до производства продуктов питания и экологической устойчивости. Успешное внедрение ИИ в смежных областях и технологиях будет стимулировать экономику, формировать общества и определять, какие государства будут оказывать влияние и обладать властью в мире.

Во многих странах есть национальные стратегии ИИ. Но только США и Китай, по мнению Шмидта, обладают ресурсами, коммерческой мощью, кадровым резервом и инновационной экосистемой, чтобы стать мировым лидером в области ИИ. В некоторых областях исследований Китай находится вровень с США, а в некоторых он уже более продвинут. В течение следующего десятилетия Китай может превзойти Соединенные Штаты как мировую сверхдержаву в области ИИ в целом.

Помимо ИИ, Китай стремится стать мировым лидером в области квантовых вычислений, сетей пятого поколения (5G), синтетической биотехнологии, а также в некоторых других. Пекин рассматривает свои национальные стратегии в этих областях как взаимодополняющие и взаимоусиливающие. КПК ясно дала понять, какие технологии она считает высшими национальными приоритетами. В каждой из этих областей Китай стремится соответствовать или превзойти работу американских учёных.

По мнению Шмидта, если Китай возьмет на себя инициативу, преимущества первопроходца в разработке и внедрении новых технологий, то это затруднит США возможность наверстать упущенное. В критически важных секторах с сильными сетевыми эффектами, таких как телекоммуникации, принцип «победитель получает все» повышает ставки быстрого развития ведущих технологических платформ.

Шмидт призвал правительство США разработать единую стратегию для продвижения и защиты технологий, которая будет поддерживать национальную конкурентоспособность в середине XXI века.

Согласно выводам Шмидта, Соединенным Штатам нужен комплексный подход к федеральным инвестициям и политике в целом в отношении ряда новых технологий. Комплексная национальная стратегия должна устанавливать и укреплять приоритеты и согласовывать бюджетные компромиссы. Стратегией должен руководить Белый дом.

Шмидт поддержал рекомендацию Комиссии по искусственному интеллекту о создании нового Совета по конкурентоспособности технологий под руководством Белого дома. Оно должно проходить под руководством вице-президента и под контролем старшего координатора Белого дома, чтобы гарантировать, что у президента будет организация, способная к разработке, реализации и финансированию реальной национальной технологической стратегии.

Национальная стратегия, по мнению Шмидта, должна быть сосредоточена на фундаментальных технологиях, оказывающих широкое влияние на национальную конкурентоспособность и безопасность. В короткий список приоритетов следует включить искусственный интеллект, 5G, микроэлектронику, биотехнологии и квантовые вычисления. Важность этих областей широко признана. В приоритетный список также должны быть включены передовое производство (которое охватывает как производство, так и сельское хозяйство), а также инфраструктура, дополненная машинным интеллектом (всё – от дорог до мостов, от трубопроводов до электрических сетей).

Передовое производство, согласно доктрине Шмидта, необходимо для того, чтобы страна могла производить товары, в которых она нуждается, в условиях нарушений в цепочках поставок в результате стихийных бедствий, эпидемий и т. д. Это позволит совершить большой шаг вперед за счет повышения эффективности и оптимизации энергопотребления при одновременном сокращении истощающихся запасов товаров.

«Способность производить высокотехнологичные товары внутри страны имеет решающее значение для национальной безопасности, как аспект поддержания доступа к готовой продукции, так и в качестве движущей силы инноваций. Соединенные Штаты должны стремиться к самообеспечению в тех отраслях, которые имеют решающее значение для национальной безопасности или которые требуют слишком много времени для восстановления в случае затяжного конфликта».

Новая инфраструктура имеет важное значение для ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций (Шмидт ссылается на замороженные поставки газа в Техасе и лесные пожары в Калифорнии), позволяет выбирать между различными видами логистики (поезда или грузовики против трубопроводов), а также сокращать вредное воздействие на окружающую среду.

Имеющаяся инфраструктура Соединенных Штатов остается в значительной степени не работающей: ни один город США не входит в десятку лучших в мире по подключенности умных городов, и только один входит в топ-30.

Сегодня, по мнению Шмидта, существует фундаментальная разница в подходах к инновациям между США и Китаем.

В Америке технологические фирмы не являются инструментами государственной власти и лишь соревнуются за долю на рынке. Большинство технологических достижений в Соединенных Штатах обеспечивается частным сектором и университетами.

Шмидт полагает, что США не должны терять культуру инноваций, восходящую снизу вверх и пронизанную менталитетом «гаражных стартапов». Однако, Шмидт – реалист, он полагает, что сохранение прошлого не является выигрышной стратегией: «Нельзя ожидать, что крупные технологические компании будут конкурировать с ресурсами Китая или делать крупные общенациональные инвестиции, которые потребуются Соединенным Штатам, чтобы быть впереди. Нам понадобится гибридный подход, который более тесно увяжет усилия правительства и частного сектора для достижения победы».

Частный сектор, по мнению Шмидта, – великая сила Америки. Небольшие частные компании развиваются быстрее и захватывают большую долю глобального рынка, чем это может сделать правительство. Однако он полагает, что, учитывая меняющийся ландшафт, правительство США должно принять практические меры к повышению конкурентоспособности национальных технологий. Поощрение разнообразной и устойчивой экосистемы исследований и разработок (НИОКР) и содействие коммерческому сектору является обязанностью правительства. Расширение кадровых ресурсов, более быстрое реформирование иммиграционных и визовых органов для привлечения лучших мировых специалистов и улучшения системы образования – все это варианты государственной политики. Защита критически важной интеллектуальной собственности и предотвращение систематической кампании незаконной передачи знаний, проводимой конкурентами, является обязанностью правительства. Защита передовых технологий и повышение устойчивости цепочек поставок требует законодательства и федеральных стимулов.

Лишь у нескольких крупных компаний и могущественных государств будут ресурсы, чтобы сделать самые большие прорывы в области ИИ. Несмотря на распространение инструментов с открытым исходным кодом, потребности в вычислительных мощностях и массивах данных для улучшения алгоритмов стремительно растут. «Правительство должно облегчить доступ к вычислительным средам, данным и средствам тестирования, чтобы предоставить исследователям, не входящим в круг ведущих игроков отрасли и элитных университетов, возможность добиваться прогресса в передовых технологиях искусственного интеллекта. Правительство США может сделать это, создав Национальный исследовательский ресурс ИИ (NAIRR), который предоставит проверенным исследователям и студентам гарантированный доступ к вычислительным ресурсам, совместимым с ИИ правительственными и негосударственными наборами данных, образовательным инструментам и поддержке пользователей. Правительством США должно быть создано государственно-частное партнерство с использованием комплекса облачных платформ (Комиссия по искусственному интеллекту Шмидта разработала подробные планы по реализации этой рекомендации)».

Шмидт считает, что содействие быстрому созданию сетевой инфраструктуры 5G является императивом национальной безопасности США. От этого будет зависеть будущая военная готовность и развитие конкурентоспособных американских технологических компаний любого размера. Более того, как показала пандемия, сильная цифровая инфраструктура повышает устойчивость к системным потрясениям, позволяя американцам получать доступ к телемедицине, дистанционному образованию и другим услугам, в которых они нуждаются во время кризиса.

Сети 5G станут связующим звеном между всеми передовыми мобильными системами и, в частности, в сочетании с достижениями в области ИИ откроют новые глубокие технологические возможности непосредственно для пользовательских устройств.

Китай также рассматривает создание цифровой инфраструктуры как стратегический приоритет и вкладывает значительные средства в общенациональную сеть мобильной связи Gigabit Ethernet, и в ближайшем будущем он создаст ее. В Соединенных Штатах, по мнению Шмидта, развитие сети 5G продвигается медленно, обеспечивая лишь постепенное увеличение скорости передачи данных и покрытия.

В этой связи Шмидт выдвигает три идеи.

Во-первых, необходимо реинвестировать выручку от аукциона за использование С-спектра в сетевую инфраструктуру. Шмидт предлагает изучить направления использования $81 млрд дохода, полученного от аукциона С-спектра (аукцион 107 лицензий на услуги 3,7 ГГц – среднечастотного спектра для услуг 5G), проводимого Федеральной комиссии по связи (FCC), и любых будущих аукционов, и перенаправить деньги на финансирование сетевой инфраструктуры с механизмом распределения, предназначенным для ускорения его развития со стороны частного сектора.

Во-вторых, следует изучить совместное использование средств, полученных от аукциона С-спектра и других альтернативных аукционов. Например, Шмидт предложил модель, в которой Министерство обороны сохраняет контроль над спектром, но позволяет промышленности делиться им в обмен на то, что промышленность быстро и за свой счет построит необходимую инфраструктуру. Шмидт разъясняет, что это не «национализированный 5G», как утверждают некоторые критики. Это будет построенная, управляемая и обслуживаемая частным сектором сеть, в которой приоритет отдается использованию Министерством обороны. В любом случае, Шмидт считает, что Министерство обороны следует приветствовать за поиск инновационных решений этой насущной проблемы.

В-третьих, должны быть изменены условия аукциона. США, по мнению Шмидта, не могут просто дожидаться появления 6G или 7G: «Сейчас конкурентное преимущество, вероятно, потеряно навсегда. Я считаю это неприемлемым риском для национальной безопасности. Мы должны изменить условия аукциона. Для любых будущих аукционов, особенно в диапазоне С-спектра, который идеально подходит для 5G, FCC должна изложить строгие требования к победителям аукционов, чтобы обеспечить быстрое и справедливое построение необходимой сетевой инфраструктуры».

Вывод Шмидта: после десятилетий лидерства в области микроэлектроники Соединенные Штаты теперь почти полностью зависят от зарубежных компаний по производству полупроводников, которые обеспечивают работу всех алгоритмов ИИ, критически важных для систем обороны и всего остального.

Зависимость от импорта полупроводников, особенно из Тайваня, создает стратегическую уязвимость от неблагоприятных действий иностранного правительства, стихийных бедствий и других событий, которые могут нарушить цепочки поставок микроэлектроники, как это недавно видели на примере автомобильной промышленности. Хотя американские университеты и фирмы остаются мировыми лидерами в ключевых областях исследований и разработок в области полупроводников и проектирования микросхем, мировая полупроводниковая промышленность в настоящее время сильно глобализирована и конкурентоспособна. Например, тайваньская корпорация по производству полупроводников (TSMC) является мировым лидером в контрактном производстве полупроводников, а южнокорейская компания Samsung производит самые современные чипы, используя новейшие технологии и оборудование.

В то же время, стремясь наверстать упущенное и достичь самодостаточности микросхем, Китай прилагает беспрецедентные, финансируемые государством усилия по созданию к 2030 году ведущей в мире полупроводниковой отрасли.

Шмидт делает вывод о том, что Соединенным Штатам следует разработать стратегию, позволяющую опережать Китай как минимум на два поколения в области современной микроэлектроники, а также выделять средства для поддержания различных источников производства передовой микроэлектроники в США.

Шмидт дал несколько рекомендаций:

– Исполнительная власть должна доработать и реализовать национальную стратегию лидерства в области микроэлектроники;

– Конгресс должен предложить 40 % возмещаемую налоговую скидку на инвестиции в производство внутри страны для фирм из Соединенных Штатов и их союзников;

– Конгресс должен выделить дополнительно $12 млрд в течение следующих пяти лет на исследования, разработки и построение инфраструктуры в области микроэлектроники для ключевых областей. Эти инвестиции должны помочь ускорить переход от идей и университетских прототипов к промышленному производству внутри страны.

Эти рекомендации позволят правительству США, частному сектору и академическим кругам справиться с задачей восстановления превосходства США в области полупроводников: «Сосредоточение усилий на развитии отечественных предприятий по производству микроэлектроники уменьшит зависимость от импорта, сохранит лидерство в технологических инновациях, поддержит создание рабочих мест, укрепит национальную безопасность и торговый баланс, а также повысит технологическое превосходство и готовность вооруженных сил – важного потребителя передовых технологий».

Многие государственные и негосударственные субъекты, по мнению Шмидта, полны решимости бросить вызов Соединенным Штатам, но избегают прямой военной конфронтации. Они будут задействовать ИИ для модернизации существующих инструментов и разработки новых. «Злоумышленники используют нашу цифровую открытость для информационных операций с применением ИИ и кибератак. Используя шпионаж и общедоступные данные, злоумышленники будут собирать информацию и прибегать к помощи ИИ для выявления уязвимостей у отдельных лиц, в обществе и критической инфраструктуре».

При более узком подходе к военным вопросам ключевые технологические области имеют важное значение и широкий спектр применения в оборонной сфере. По сути, источники преимущества на поле боя сместятся с традиционных факторов, таких как численность сил и уровень вооружения, на такие, как быстрый сбор и усвоение данных, вычислительная мощность, лучшие алгоритмы и безопасность системы.

Шмидт делает вывод, что защита от противника с искусственным интеллектом без использования ИИ – это приглашение к катастрофе. ИИ сократит временные рамки принятия решений с минут до секунд, расширит масштаб атак и потребует ответов, которые находятся за пределами человеческого познания. Люди-операторы не смогут защищаться от кибератак или дезинформационных атак с использованием ИИ, роя дронов или ракетных атак без помощи машин с ИИ. Лучший человек-оператор не может защитить себя от множества машин, совершающих тысячи маневров в секунду, потенциально движущихся с гиперзвуковой скоростью и управляемых ИИ. Люди не могут быть везде одновременно, а программы могут.

Пентагон разрабатывает множество операционных концепций для ведения этих будущих войн. Но Шмидта беспокоит то, что при нынешних темпах интеграции технологий Министерство не сможет выполнить их вовремя. Чтобы сражаться так, как военные намереваются воевать в 2030 или 2035 году, Министерству обороны необходимо подготовить основы задолго до этого.

Министерству обороны необходимо пересмотреть свою работу. «Мы должны создавать ракеты так же, как сейчас строим автомобили: использовать дизайн-бюро для разработки и моделирования с помощью программного обеспечения, – говорит Шмидт. – Длительные циклы проектирования убивают нашу конкурентоспособность. Быстрый итеративный (выполнение работ параллельно с непрерывным анализом полученных результатов – прим. авторов) дизайн и производственные циклы – ключ к конкурентоспособности. Министерство обороны должно нацеливаться на военные системы, выпуск которых может быть ускорен с помощью новых компаний по разработке дизайна, цифровой кооперации, а также изменения правил закупок, учитывающих все это».

1. Интегрируйте существующие цифровые технологии прямо сейчас.

Многие из новых технологий, необходимых военным, уже доступны на коммерческом рынке. Закупите их. Это создаст рыночные стимулы для производства все большего и большего количества полезных оборонных технологий:

– Сделайте приоритетными существующие технологии, которые могут расширить интеллектуальные функции с применением ИИ. Существуют значительные возможности для более эффективного использования коммерчески доступных технологий в целях улучшения ситуационной осведомленности, а также индикации и предупреждения. Автоматизация и объединение усилий людей и машин могут повысить эффективность ряда ISR (разведка, наблюдение и предоставление информации) платформ и улучшить полный цикл сбора и анализа информации.

Министерству следует согласовать свои инновационные инициативы для реализации скоординированной стратегии коммерческих технологических решений. Эту работу должен возглавлять заместитель министра обороны по исследованиям и разработкам.

– Создайте группы разработки и развертывания ИИ в каждом боевом командовании. Группы разработки ИИ должны быть встроены в каждое боевое командование и должны быть способны поддерживать полный жизненный цикл разработки и развертывания ИИ, включая анализ данных, разработку, тестирование и производство. Команды должны иметь возможность прямого развертывания, чтобы действовать как локальный интерфейс с оперативными подразделениями.

2. Улучшайте цифровую инфраструктуру Министерства.

Министерство обороны сделало первый многообещающий шаг в 2020 году, выпустив Стратегию обработки данных (DoD Data Strategy, U. S. Department of Defense, Sept. 30, 2020). Однако Министерству не хватает современной цифровой экосистемы, инструментов и сред для совместной работы, а также широкого доступа к общим ресурсам ИИ, необходимым для интеграции ИИ в организации.

Министр обороны должен руководить созданием цифровой экосистемы в масштабах Министерства обороны. Необходимо, чтобы все новые служебные программы соответствовали конструкции существующей экосистемы, и чтобы там, где это возможно, существующие программы стали совместимы с ней к 2025 году.

Эта техническая база должна:

1) обеспечить доступ к ведущим облачным технологиям и услугам для масштабируемых вычислений;

2) обеспечить совместное использование данных, программного обеспечения и возможностей через хорошо документированные и надежные интерфейсы с надлежащим контролем доступа;

3) предоставить всем разработчикам и ученым Министерства обороны доступ к инструментам и ресурсам, которые им необходимы для реализации новых возможностей ИИ.

К концу 2021 года Министерство должно определить архитектуру экосистемы. Целью должно быть создание защищенной системной сети с открытыми стандартами, которая поддерживает интеграцию приложений ИИ на оперативных уровнях и между доменами. Она должна быть доступна для всех военных служб и включать несколько элементов, в том числе сети командования и управления; передачу, хранение и безопасную обработку данных; интеграцию систем вооружения.

3. Реформируйте структуры руководства.

Лидерство – критическая переменная. Для внедрения инноваций требуются организационные изменения, а не только технические возможности. Высокопоставленные военные и должностные лица должны установить четкие приоритеты и направления, а также учитывать более высокую неопределенность и большие риски при освоении новых технологий. В частности, Министерство обороны должно:

– Создать Руководящий комитет высокого уровня по новейшим технологиям под председательством заместителя министра обороны, заместителя председателя Объединенного комитета начальников штабов и первого заместителя директора национальной разведки.

4. Создавайте новые потоки талантов.

Не существует мыслимой программы, пилотного проекта, стажировки или направления для технических талантов, которые могли бы закрыть дефицит талантов Министерства обороны. Такая же проблема существует во всех органах национальной безопасности.

Сейчас не время добавлять новые должности в отделах и органах национальной безопасности для технологов Кремниевой долины.

Необходимо с нуля построить совершенно новые конвейеры талантов. Мы должны создать новую Академию цифровых услуг и гражданский национальный резерв, чтобы взращивать технические таланты с той же серьезностью, что и офицеров. Цифровой век требует цифрового корпуса.

Эксперты в области технологий нуждаются в более эффективных способах выстраивания карьеры в правительстве с упором на свои знания. Современные методы управления талантами часто предлагают экспертам должности, не связанные с их областью знаний. В результате многие уходят из правительства или из армии. Министерство обороны должно создавать предпосылки построения карьеры гражданских лиц и военных в области разработки программного обеспечения, обработки данных и искусственного интеллекта.

Образование руководителей и старших командиров также очень важно. Лидеры, не разбирающиеся в новых технологиях, с меньшей вероятностью будут заниматься программами, связанными с ними. Они не смогут включать новые технологии в операционные концепции или организационные процессы.

Министерству обороны также необходимо интегрировать вычислительное мышление и основы использования ИИ в обучение младших командиров. Сержантам и младшим офицерам необходим базовый уровень знаний для ответственного использования новых возможностей. Министерству обороны необходимо интегрировать цифровые навыки и вычислительное мышление в начальную подготовку офицеров. При этом необходимо сосредоточиться на сборе и управлении данными, жизненном цикле ИИ, вероятностных процессах и визуализации данных, а также на принятии решений на основе данных.

5. Инвестируйте в науку и технологии, а также согласуйте инвестиции со стратегией.

Министерству обороны США следует взять на себя обязательство расходовать не менее 3,4 % своего бюджета на науку и технологии с акцентом на новые и прорывные технологии. Это будет значительным увеличением по сравнению с нынешним уровнем в 2,3 % и будет следовать давним рекомендациям Министерства обороны, Совета по науке и других организаций, о которых говорится в готовящемся отчете NSCAI. В частности, в отношении ИИ Министерство должно увеличить расходы на НИОКР примерно с $1,5 млрд до не менее $8 млрд к 2025 году.

Чтобы согласовать инвестиции со стратегией, Министерство обороны должно подготовить Приложение по технологиям в следующем документе Стратегии национальной обороны. В этом приложении приоритетное внимание должноуделяться инвестициям в технологии и их развитие по отношению к военным возможностям, необходимым для реализации будущих оперативных концепций. И это будет четко обозначать, какие технологии являются приоритетными для Министерства.

6. Реформируйте устаревший бюджетный процесс Министерства обороны США.

Проблема Министерства обороны – не в инновациях, а в их внедрении. Устаревший процесс бюджетирования индустриальной эпохи создает долину смерти для новых технологий, разрешая финансирование фундаментальных исследований, а также закупку систем вооружения, но предотвращая гибкие инвестиции, необходимые для создания прототипов, экспериментов с новыми концепциями и технологиями, такими как ИИ.

Конгрессу и Министерству обороны необходимо работать вместе, чтобы немедленно санкционировать и финансировать проекты, а также подготовить почву для более радикальной реформы.

7. Обеспечивайте ответственные разработки, тестирование и использование автономных систем с поддержкой ИИ.

Если система на базе искусственного интеллекта не работает так, как задумано, предсказуемо и не руководствуется четкими принципами, операторы не будут ее использовать, военные службы не примут ее, и американский народ не поддержит ее. Спешка в интеграции ИИ будет контрпродуктивной, если из-за этого сотрудники утратят уверенность в ее преимуществах. Все военные системы требуют тщательного тестирования, гарантий и понимания того, как они могут работать в реальном мире, в отличие от испытательного стенда. Автономные системы оружия с поддержкой ИИ могли бы быть более точными и, как следствие, сократить жертвы среди гражданского населения. Но они также поднимают важные этические вопросы о роли человеческого суждения в применении смертоносной силы. Если они неправильно спроектированы или используются, они могут увеличить риск военной эскалации.

Потребуется совершенно новый подход к тестированию, оценке, валидации и верификации (TEVV). Министерство обороны должно адаптировать и разработать политики и возможности TEVV с учетом изменений, необходимых для ИИ, по мере роста количества, масштабов и сложности систем с поддержкой ИИ. Они должны включать создание структуры и культуры TEVV, которые будут непрерывно тестироваться; сделать инструменты и возможности TEVV более доступными для Министерств обороны; обновлять или создавать виртуальные и конструктивные тестовые диапазоны для систем с ИИ; реструктурировать процессы, лежащие в основе требований к системному проектированию, разработке и тестированию.

Доктрина Шмидта заслуживает того, чтобы быть внимательно изученной российскими структурами, ответственными за обеспечение национальной безопасности.

Уже в первые недели распространения Covid-19 сначала по Китаю, затем по планете руководители отдельных стран, правительства, международные организации буквально в режиме реального времени начали корректировать свои воззрения на инструменты из арсенала противодействия пандемии. В частности, Совет Европы постарался обобщить передовой опыт использования информационно-коммуникационных технологий и алгоритмических платформ для борьбы с различного рода кризисами. В ходе этой работы Совет запросил мнение ведущих исследователей высокотехнологичных решений, в том числе искусственного интеллекта, не только из Европы, но и из Америки, Азии. Едва ли не наиболее интересный доклад, поступивший в рамках этой работы в Европейский Совет, – это исследование Института Брукингса относительно надежд на ИИ и реальности их реализации, подготовленный одним из ведущих аналитиков Института Алексом Энглером в апреле 2020 года.

Вот принципиальные выводы из этой и ещё нескольких работ, посвященных теме ИИ против Covid-19.

Учёные приходят к непривычным, парадоксальным выводам: по состоянию на начало апреля 2020 года они констатируют, что надежды на ИИ как панацею против кризисов оказались чрезмерно завышенными. Хотя возможно в будущем и произойдут изменения, в настоящее время такие технологические пакеты, как передача данных, телемедицина, традиционные разработанные еще в прошлом веке диагностические инструменты и модели вносят в борьбу с распространением и преодолением эпидемий гораздо больший вклад, чем ИИ.

В результате опроса лиц, принимающих решения, медиков-вирусологов, представителей технологического бизнеса и науки удалось выделить восемь соображений, заставляющих сформулировать скептическое мнение относительно претензий ИИ на роль ведущей технологии современного мира.

Как показал опыт распознавания зарождения и распространения Covid-19, наиболее раннюю и адекватную информацию добыли отнюдь не алгоритмические системы и ИИ, ориентированные на распознавание слабых сигналов, а разведывательные агентства Великобритании и США, получившие сведения от своей агентуры в Китае и в результате отслеживания научных докладов и сообщений экспертами-вирусологами.

Несмотря на все разговоры об алгоритмах и больших данных, ИИ ни в одной стране мира не сделал сколько-нибудь точного прогноза о развитии эпидемии, начиная с первичной стадии в Ухани (Китай) до современной стадии в Европе, Америке и Азии. В решающей степени это связано с тем, что давно и хорошо известно аналитикам и прогнозистам: эффективное предсказание алгоритмическими системами и ИИ результатов того или иного процесса, относительно которого отсутствуют точные и достоверные данные, не только невозможно, но и вредно. При столкновении с плохо определенными проблемами и угрозами лучше действовать на основе опережающего реагирования, чем на основе долгосрочных вычислительных моделей. Для того чтобы модели продолжали работать в будущем, нужно иметь первоклассные, постоянно обновляемые данные, необходимого объема и подробной структуры по различным группам населения, факторам и условиям, связанным с пандемиями или иными катастрофическими процессами.

В ходе эпидемии Covid-19 выяснилось, что в то время, как расчеты ИИ показали свою несостоятельность, лучшие специалисты-эпидемиологи, использующие давно и хорошо известные статистические модели для изучения пандемий, смогли еще в феврале 2020 года сделать достаточно достоверные прогнозы. При этом любопытно, что прогнозы, которые правительствами ряда стран были положены в основу разработки противодействия Covid-19 и базировались на ИИ, оказались несостоятельными. Например, так называемая Манчестерская модель дала по Великобритании и Соединенным Штатам ошибку не на проценты, а в разы. В то же время опытные эпидемиологи, использующие простые математические модели смертности, а такая модель применительно к пандемии оспы датируется 1766 годом, а также модели математической эпидемиологии, созданные в 80-90-е годы прошлого века, которые широко использовались в Южной Корее, на Тайване, ряде других государств, позволили не только сделать достоверные прогнозы, но и разработать на этой основе политику противодействия, которая показала высокую на тот момент эффективность.

По состоянию на начало апреля 2020 года не ИИ, а эпидемиологическая модель Кермака-Маккендрика, разработанная в 1927 году, позволила наиболее точно прогнозировать ход эпидемии. При этом модель требует постоянной коррекции со стороны опытных эпидемиологов. Модель Андерсона Кермака и Уильяма Маккендрика известна сегодня как модель SIR. Эта аббревиатура происходит от английских слов Susceptible – Infected – Recovered, буквально означающих «восприимчивые – инфицированные – выздоровевшие».

Именно старые, проверенные модели и опытные эпидемиологи, а не математики, статистики, специалисты по машинному обучению и программисты ИИ вносят сегодня решающий вклад в борьбу с эпидемией.

Не существует никакой ценности в ИИ и даже в математико-статистических моделях без экспертов и специалистов по форс-мажорным процессам. В последнее время сложилась практика называть ИИ любое использование математических, логических и статистических методов. Это неправильно. Большая часть математико-статистических методов благополучно существовала, когда ИИ не был описан даже в фантастических романах. Главная привлекательная черта ИИ, по мнению эксплуатантов, это – способность в рамках комбинаторных вычислений находить в данных дополнительные глубокие закономерности, на которые не обратили внимание люди. В отличие от моделей ИИ, которые изучают закономерности на исторических данных, и на основании этого прогнозируют процессы, эпидемиологи рассматривают статистические модели лишь как один из способов формулирования и проверки гипотез. Наряду с математическими методами, они широко используют качественный анализ и даже такую ненаучную вещь, как врачебная интуиция.

Использование ИИ для прогнозирования – с одной стороны, и для распознавания процессов и явлений – с другой, по-разному воспринимается эпидемиологами и используется в их практической работе. Недавно журналисты, затаив дыхание, писали: «ИИ предсказал коронавирус», а цифры убеждали политиков в необходимости срочных мер на финансовых рынках, аргументируя это страшными цифрами смертности, которые прогнозировал ИИ.

Хрестоматийный пример: в феврале 2020 года тогдашний президент США Д. Трамп и его медицинские консультанты уверяют общественность, что эпидемии коронавируса в США не будет. Затем к делу подключают один из наиболее мощных ИИ, работающих на оборону и разведку. Получив его ошеломительный прогноз, Д. Трамп выступает и сообщает, что в ближайшие месяцы от коронавируса умрет 150-240 тыс. граждан. Выступление происходит в чрезвычайно напряженной обстановке. Конгресс США решает судьбу $2,2 трлн, которые должны быть эмитированы на борьбу с последствиями коронавируса в американской экономике. После эмоционального выступления Д. Трампа Конгресс голосует – за. На крупнейшие американские банки и корпорации, а также немного на мелкий и средний бизнес и население обрушивается долларовый дождь. После принятия решения о беспрецедентной эмиссии эксплуатанты ИИ выдают новый прогноз и сообщают, что смертность в США не должна превысить 25-30 тыс. человек. Впрочем, прогнозные цифры продолжают сыпаться как из рога изобилия и уже 18 апреля 2020 года, выступая на представлении Программы помощи фермерам, Д. Трамп озвучивает новые цифры – «пандемия коронавируса в США предположительно унесет 60-65 тыс. жизней». Как говориться, любой каприз за ваши деньги.

Сегодня очевидно, никакой самостоятельной, исключительной ценности у ИИ пока нет. ИИ – это не более чем хорошо знакомая по 70-90-м годам прошлого века, а теоретически описанная еще ранее, система поддержки работы экспертов, принимающих или советующих принять решения. В 70-90-е годы прошлого века под названием экспертные системы успешно применялись в Пентагоне и крупнейших американских финансовых корпорациях.

Журналисты, разработчики, собственники технологических компаний и инвесторы постоянно убеждали общество, что ИИ вот-вот превзойдет человека. Они доказывали это победами ИИ над человеком в шахматах и го, а также его триумфом над людьми в конкурсе Jeopardy. Однако они не хотели открыть общественности, финансистам и политикам свою тайну. Она заключается в том, что эти победы были добыты благодаря хорошо известным с середины прошлого века методам распознавания шаблонов на основе комбинаторики и оптимизации. Для того чтобы решить даже простую статичную задачу ИИ нужны тонны предварительных данных с заранее известными результатами. Кроме того, для обучения используется так называемое комплексное вычислительное моделирование. Без комбинаторики и комплексного вычислительного моделирования ИИ ничего не может сделать.

Это объясняет, почему ИИ не смог предсказать динамику и особенности Covid-19. У него просто отсутствовали данные о предыдущих аналогичных вспышках. Covid-19, судя по всему, – это принципиально иная вирусная конструкция, отличающаяся от известных человеку вирусов, порождавших эпидемии (отсюда – непрекращающиеся споры видных учёных об искусственном или природном возникновении Covid-19). Однако разработчики и пользователи ИИ для прогнозирования динамики Covid-19 использовали исторические данные по ОРВИ, гриппу и т. п. Отсюда ошибки и просчеты.

Таким образом, в рамках скептического подхода к ИИ очень важно выяснить, на основе каких конкретных данных ИИ осуществляет прогноз развития пандемии принципиально нового вируса. Хотя инфекционные эпидемии значительно различаются по динамике и проявлению между собой из-за различных характеристик вируса, фактически прогнозы о распространении принципиально нового вируса ИИ строит по прежним данным, характеризующим совершенно другую вирусную картину. ИИ может эффективно прогнозировать и анализировать стандартные и рутинные процессы, однако бессилен в прогнозировании принципиально новых, не имевших аналогов в прошлом процессов. В данном случае ИИ просто не на чем учить.

Многие правительства возложили чрезмерные надежды на ИИ, забыв об уроках IBM Watson. Несмотря на первоначальные надежды, Watson так и не смог стать мощной медицинской системой, самостоятельно диагностирующей онкологические, сердечно-сосудистые и некоторые другие заболевания на ранних стадиях, как на это надеялась IBM. Если бы неудачи в использовании ИИ разбирались столь детально и тщательно, как успехи, то лица, принимающие решения, узнали бы, что основные ошибки Watson делал в тех случаях, когда различные болезни имели примерно схожие симптомы. При этом онкологи и кардиологи задачу диагностики решали на порядки более эффективно, чем Watson. При этом они высоко оценивали Watson как экспертную систему, позволяющую собирать, аккумулировать, структурировать данные и строить различного рода классификаторы и аналитические таблицы, помогающие медикам принять решения.

Уже в ходе текущей пандемии системы наблюдения, в том числе в Китае, увязывающие распознавания лиц с данными тепловизоров и измерения температур, первоначально использовались для выявления людей с подозрением на коронавирус и их изоляции. Однако достаточно быстро было установлено, что сама по себе повышенная температура, особенно в пределах 37.3-37.5 градусов не является значимым фактором при диагностике Covid-19.

Компания Alibaba утверждала, что разработала платформу ИИ, которая использует КТ изображения для надежной диагностики Covid-19. В этой связи Bloomberg сообщал, что компания предлагает это диагностическое программное обеспечение странам ЕС бесплатно. Многие этому очень рады. В настоящее время диагностика Covid-19 осуществляется в рамках так называемой полимеразной цепной реакции (ПЦР). Она требует специализированного оборудования и предусматривает достаточно длительный период получения результата. Alibaba сообщала, что может получить анализ гораздо быстрее, дешевле, с 96 % точностью.

Проблема, однако, в том, что лучшие профессионалы в области ИИ отлично знают, что при использовании машинного обучения точности 96 % достичь очень и очень сложно. Как правило, эксплуатанты ИИ достаточно быстро выясняют, что на практике завышенный процент точности, полученный на учебных данных, недостижим. А соответственно диагностика и прогнозы гораздо более неточны, чем в рекламных материалах. То, что Alibaba утверждала, что ее модель хорошо работает, но при этом она не может раскрыть алгоритмы, является дополнительным аргументом в пользу сомнений и недоверия. При диагностике очень важно не допускать ошибок. Гораздо хуже ошибочно предположить, что человек с Covid-19He болен (это может позволить ему продолжать заражать других), чем предположить, что здоровый человек имеет Covid-19. Неточная диагностика ИИ делает такую ситуацию весьма возможной.

Обстоятельства, в которых развертывается ИИ, также могут иметь огромное значение и последствия для определения, насколько он эффективен. Когда модели ИИ, и это отлично знают инвесторы и финансисты, на которых, прежде всего, рассчитан ИИ, покидают лаборатории, центры разработки и начинают делать реальные прогнозы, они почти всегда ухудшают результаты и производительность по сравнению с их испытаниями у изготовителей. При оценке КТ модель, которая может различать здоровых и тех, кто болен Covid-19, имеет большие шансы потерпеть наудачу, когда столкнется с пациентами, которые больны обычным регулярным гриппом. Соответственно модель будет считать больных гриппом больными Covid-19. Это приведет к еще большей перегрузке учреждений здравоохранения и заметно исказит картину действительного распространения эпидемии и ее интенсивности.

В недавней работе относительно использования ИИ для диагноза злокачественных родинок на основе распознавания образов было на конкретных цифрах, примерах и фотографиях показано, что зачастую модель принимала доброкачественные родинки за злокачественные. При этом если модель использовалась в паре с опытным онкологом, то он быстро распознавал ошибку. Таким образом, было твердо и достоверно установлено, что, как с точки зрения расхода средств, так и времени, экспертная система, где врачу помогает программно-вычислительный комплекс, гораздо более эффективна, чем ИИ как замена человеку.

В ситуациях с высокими ставками от ИИ требуется прогноз, который не только точен, но и позволяет принять адекватное решение человеком в форс-мажорных ситуациях. Это предполагает, что человек должен доверять ИИ и понимать, каким образом он пришел к тому или иному выводу аналитического, а тем более прогнозного характера. Между тем, в значительной степени под воздействием разработчиков ИИ, лицам, принимающим решения, ИИ навязывается как полностью автономная система, принимающая финальное решение. Особенно это характерно сегодня для финансово-инвестиционной сферы, где роботизированные платформы без участия человека ежедневно осуществляют не менее 85 % сделок на суммы в сотни миллиардов долларов.

Это полностью относится и к медицине. Например, уже в ходе нынешней эпидемии ИИ, связанные с распознаванием образов и температурным контролем, использовались для блокировки или напротив разрешения доступа в аэропорты, супермаркеты, аптеки и общественные места. На эти системы потрачены огромные средства, которые могли бы использоваться, например, для поставки медицинской техники. Как показывает опыт, такого рода использование ИИ достаточно быстро разочаровывает лиц, принимающих решения, в силу чрезвычайной неточности диагностики. Подавляющая часть людей с повышенной температурой, которые могли бы быть распознаны как больные Covid-19, просто остаются дома и вызывают к себе друзей, родственников, доставщиков продуктов и т. п. Тем самым ключевая функция – изоляция больных от здоровых – не соблюдается, а дорогостоящие решения оказываются излишними.

Успешное использование ИИ, например, в системе Medicare свидетельствует о следующем. ИИ не должен выносить вердиктов. ИИ способен на распознавание с использованием большого числа данных подозрительных персон, окончательное решение по которым должны принимать не полицейские, а врачи-эпидемиологи.

Wired опубликовал статью «ИИ-эпидемиолог послал первые предупреждения о вирусе в Ухане». Эта статья базируется на том, что компания ИИ BlueDot31 декабря 2019 года сообщила о возможности вспышки нового заболевания. Тем не менее, мягко говоря, это не совсем так. Как сообщила ABCNews, американская разведка предупредила администрацию Д. Трампа о появлении нового коронавируса, вероятно, в результате случайной утечки из лаборатории в Ухани еще в ноябре 2019 года. Кроме того, в открытом доступе в Интернете в конце декабря 2019 года появился видеоролик с обращением китайского врача о появлении опасного нового вируса. Однако Д. Трамп и его администрация никак не среагировали и не предприняли никаких мер по подготовке страны к встрече с грозным вирусом.

В реальности BlueDot совместно с Бостонской детской больницей еще в 2018 году начал работать над принципиально новым проектом. Суть его в том, чтобы с использованием ИИ аккумулировать текстовые, аудио и видео материалы СМИ, интернет-платформ и блогеров, которые касаются вспышек новых и существующих инфекционных заболеваний и в целом обсуждений по поводу болезней. В рамках этой работы был создан комплекс раннего распознавания вирусных опасностей. В данном случае мы имеем пример не фейкового предсказания, а вполне адекватного и эффективного использования ИИ для обработки огромных массивов информации и выделения из них признаков, характеризующих возможность инфекционного заболевания. Это – классический пример использования ИИ по назначению, а именно для распознавания ранних сигналов и опережающего реагирования на них. После получения подобной информации в дело вступают вирусологи.

Таким образом, ИИ, будучи весьма неточным прогнозистом, является неоценимым аналитиком для работы с огромными, разноформатными, в том числе неочищенными данными. В этом случае ИИ не выносил вердиктов и тем более не прогнозировал, а привлекал внимание вирусологов к определенным аномальным явлениям и событиям. А дальше в дело вступали люди. Даже по мере совершенствования ИИ вряд ли он сможет разделять новые, но малоопасные и локальные вспышки заболеваний от ранних стадий глобальных пандемий.

Математики прошлого века в отличие от коммерсантов-компьютерщиков настоящего, особо оговаривали, что математико-статистические методы с использованием известных тогда моделей не могут предсказывать с высокой степенью вероятности редкие, а тем более уникальные или принципиально новые процессы и события. Новых математико-статистических методов не появилось и по сегодняшний день. Если не пытаться навязать ИИ функцию прогнозиста и машины, принимающей финальные решения, а использовать для распознавания (в том числе на основе зашумлённых данных, событий, объектов, субъектов и т. п.), то использование программно-аппаратных средств, ныне называемых ИИ, будет весьма полезным.

Например, в самом начале апреля 2020 года губернатор Калифорнии Гэри Ньюсом использовал BlueDot для распознавания потенциальных источников дальнейшего распространения вируса на основе больших массивов данных, характеризующих не только лиц, проживающих в штате, но и различные характеристики отдельных локаций, вплоть до кварталов, а также санитарного состояния в тех или иных районах.

ИИ использовался губернатором не для прогнозирования хода эпидемии, а для снабжения эпидемиологов, администраторов и финансистов исходными данными для сосредоточения внимания медицинских машин, полиции, волонтеров, финансирования этих мероприятий применительно к конкретным территориям и районам штата. Иными словами, ИИ использовался для того, в чем он силен, а именно для классификации и нахождения новых, неочевидных критериев этой классификации в дополнение к традиционным.

Реализация ИИ, как правило, имеет тревожные последствия второго порядка за пределами решений конкретной задачи, на которую нацелены программно-аппаратные комплексы. Например, предоставление ИИ права строить прогнозы, а тем более принимать решения, предполагает небезопасное накопление особенно чувствительных для людей данных. Широкий, по сути, бесконтрольный доступ к медицинской, лечебной, а в отдельных случаях правовой конфиденциальной информации с одной стороны может передать компаниям-разработчикам недопустимые с точки зрения людей и общества данные, а с другой – является желанной добычей киберкриминала и объектом возможных утечек.

Для информации. 16 апреля 2020 года заместитель помощника директора ФБР по борьбе с киберпреступностью Тоня Угорец заявила, что хакеры, действовавшие в интересах иностранных государств, взломали сети американских компаний, проводящих исследования Covid-19. Она рассказала об этом участникам интернет-дискуссии, организованной вашингтонским Институтом Аспена.

Угорец не уточнила названия хакерских группировок и государств, в чьих интересах действовали киберпреступники: зафиксировано несколько вторжений в сети некоторых учреждений, особенно тех, которые публично заявили о проведении исследований, связанных с Covid-19.

Угорец отметила, что учреждения, которые работают над разработкой перспективной терапии или потенциальной вакцины, безусловно заинтересованы в публичном освещении своей деятельности. Тем не менее, по ее словам, в этом случае такими учреждениями начинают интересоваться «другие государства, заинтересованные в сборе подробностей» проводимых исследований и, возможно, даже в «краже конфиденциальной информации, которой обладают эти учреждения».

Представитель ФБР добавила, что хакерские группировки, поддерживаемые иностранными правительствами, часто атакуют биофармацевтическую промышленность, и подобные атаки только усилились с начала нынешнего кризиса, связанного с пандемией коронавируса.

В мире, где хакеры проникают даже в компьютеры АНБ, передача ИИ для расчетов детализированных данных по медицинской статистике и здравоохранению, само по себе высокорисковое, может превратиться в гигантскую угрозу национальной безопасности, если эти данные окажутся у террористов и злонамеренных государств. Например, активное, но мало результативное использование ИИ для борьбы с коронавирусом уже предоставило в распоряжение не только крупнейших и крупных компаний, но и молодых многообещающих стартапов чрезвычайно чувствительные данные, такие как медицинская статистика, сведения о том, каким образом перемещались в глобальном, страновом и даже городском масштабе люди, с кем они общались, какие места посещали и т. п.

Для справки. Объединившие усилия для борьбы с пандемией корпорации Apple и Google уже к середине мая 2020 года обещали разработать интерфейсы, которые будут доступны всем странам и регионам. Однако планы технологических гигантов беспокоят экспертов, считающих, что технология может дать властям и корпорациям небывалый контроль за гражданами, а анализы и медицинские карточки пользователей могут попасть в руки страховых и фармацевтических компаний, а также преступников и террористов.

Анонсированная корпорациями технология должна работать через Bluetooth-сигналы двух телефонов, которые сохраняют запись о близких и продолжительных контактах. Если у одного пользователя подтверждается коронавирус, система отправляет уведомление его недавним близким контактам – однако имя заразившегося человека не раскрывается.

Именно по этому принципу работает сингапурское приложение TraceTogether, ставшее образцом для всех западных аналогов.

Apple и Google обещают защищать конфиденциальность пользователей – все собранные данные будут храниться в телефоне и не смогут быть переданы никому без согласия пользователя. В отличие от технологий, применяемых в Израиле, Китае, Южной Корее и на Тайване, в этой системе данные GPS-локации не отслеживаются. Они уверяют, что единой централизованной базы данных существовать не будет.

На брифингах с журналистами технологических изданий представители корпораций поясняли: они сделают функцию цифрового отслеживания контактов доступной через обновления в операционных системах – iOS 13 для айфонов и айпадов и GooglePlayServices (элемент Android).

Таким образом, функция становится автоматически доступна всем владельцам телефонов Apple и смартфонов Android с версией 6.0 и новее, – но останется добровольной, как и приложения.

Это решение – ключевой ответ на главную проблему цифрового отслеживания контактов. Для его эффективной работы власти должны следить за большинством населения (60 %, по подсчетам оксфордских ученых). Однако вряд ли больше половины граждан любой страны сами скачают официальное приложение от властей. Зато встроенная в систему телефона функция, которую можно запустить моментально, может быть более популярной.

Apple и Google начали борьбу с пандемией с выпуска программных интерфейсов, которые органы здравоохранения разных стран смогут интегрировать в собственные приложения. Эти интерфейсы будут доступны только официальным ведомствам здравоохранения отдельных стран и регионов. О планах использовать эти разработки уже заявили в Национальной службе здравоохранения Британии.

Уже после этого корпорации выпустят обновления в операционные системы, и тогда отслеживание контактов станет возможным без установки специального приложения. Однако совсем без приложений система работать не будет: операционная система сможет послать сигнал о заражении близкого контакта, но для дальнейших инструкций пользователю нужно будет скачать местное приложение.

В настоящее время многие всерьез рассматривают возможность использовать в целях борьбы с криминалом, оптимизации управления и успешного разрешения чрезвычайных ситуаций китайский опыт социального контроля. Если не принимать во внимание многочисленные научные и медийные публикации на эту тему, то следует констатировать, что в настоящее время не только непонятна эффективность системы социального контроля в Китае, но и роль в этом ИИ и БД.

Создается впечатление, что в реальности система социального контроля – это не про ИИ и БД, а про соединение полицейского государства с системой тотального видеонаблюдения и анализа результатов видеонаблюдения по выбранным китайским руководством критериям. Главным в этом случае является отнюдь не ИИ и БД, а Большой Брат и сплошное видеонаблюдение. При соответствующей мощности сетей компьютеров эта задача решается в рамках программно-алгоритмических методов, разработанных математикой в 60-80-х годах прошлого века. ИИ и БД являются своеобразными маркетинговыми игрушками и одновременно фигурами, отвлекающими внимание аналитиков и публики от подлинной сущности системы социального контроля.

Вывод о том, что ИИ сегодня это – прежде всего, система сбора, накопления и распознавания или классификации тех или иных паттернов, подтверждает опыт компании Palantir. Как известно, Palantir начал эффективно использоваться в разведывательной, полицейской и финансовой деятельности задолго до бума ИИ и БД, в период продажи публике и бизнесу решений в области больших данных как самой продвинутой инновации. Эта же платформа продолжает использоваться сегодня с большим успехом, но теперь именуется изготовителем не как цифровая платформа, а как продвинутая система ИИ.

Возможно, самую серьезную озабоченность при использовании ИИ вызывает предвзятость. Поскольку ИИ в программной части это – прежде всего, машинообученные и глубинные нейронные сети, то предвзятость вносится в его работу некорректными данными. Как правило, защитники ИИ отвергают обвинения в предвзятости данных, например, в отношении женщин, расовых или языковых меньшинств тем, что как в процессе обучения, так и в эксплуатации используются исключительно фактические, достоверные, а не придуманные данные.

Однако разработчики лукавят, либо плохо разбираются в социальных процессах. Социальные процессы отличаются от природных и биологических гораздо более высокой скоростью. Соответственно то, что справедливо сегодня, было ошибочно вчера и наоборот. Таким образом в случае, если в силу тех или иных факторов некая группа меньшинства изменила свое поведение, то это будет иметь мало значения для ИИ. Он был обучен на основе старых данных, т. е. информации о том, что было вчера и изменилось сегодня. Если для анализа такие отклонения как минимум не вредны, а возможно даже и полезны, привлекая внимание к сути дела, то применительно к принятию решений и прогнозированию они делают их предвзятыми. Справедливо сделать вывод о том, что информированный скептик ИИ должен придерживаться предположения о том, что все модели ИИ являются предвзятыми, если специально не доказано обратное.

Несмотря на критические аспекты современного использования ИИ и БД в противодействии пандемии, будущее развитие ИИ и БД представляется оптимистичным и способным оказывать все возрастающую помощь лицам, принимающим решения, экспертам и пользователям. По завершении борьбы с коронавирусом необходимо провести детальный разбор используемых методов анализа и прогнозирования и на основании этого анализа сделать выводы относительно направлений дальнейшего совершенствования ИИ и БД в целях повышения их ценности для лиц, принимающих решения, аналитиков и пользователей.

ИИ и БД являются быстро прогрессирующим технологическим пакетом. Однако властям, общественности и бизнесу необходимо четко отделять реальный функционал ИИ и БД от нарочито оптимистичных его оценок, осуществляемых в маркетинговых и инвестиционных целях.

Итоги использования ИИ против Covid-19 умерят радужные и чрезмерные надежды на ИИ. Его перестанут считать господином мира и светлым будущим всего человечества. Тем не менее нельзя с водой выплеснуть ребенка. ИИ – не просто крайне эффективен, но и заметно превосходит способности и возможности человека в скорости вычисления. Соответственно в тех случаях, когда стоит задача обнаружить в огромных массивах данных те или иные объекты и субъекты, распознать не воспринимаемые на первый взгляд закономерности, оптимизировать по заданным правилам те или иные процессы, ИИ незаменим.

Еще в 1970 году бывший советский разведчик, а затем известный ученый Юлиан Шейнин опубликовал провидческую книгу «Интегральный интеллект». В ней 50 лет назад он описал основные этапы формирования, развития и распространения ИИ, базирующегося на информационно-коммуникационных технологиях, разнообразных, в том числе параллельных и распределенных вычислениях и БД. При этом ИИ, согласно Шейнину, должен быть изначально интегрирован с человеческим интеллектом не только на уровне отдельных личностей и групп, но и целых экспертных сетей. Упор в интегральном интеллекте (именно так назвал Шейнин глобальную человеко-машинную систему – ныне Интернет) должен быть сделан на созидателе, производителе, а не на пользователе и потребителе. Другими словами, интегральный интеллект должен был стать в первую очередь совокупностью экспертных систем поддержки принятия решения, а уж во вторую – поставщиком развлечений, контента, электронной коммерции и т. п.

От того, насколько быстро и искренне лица, принимающие решения, разработчики и пользователи ИИ откажутся от маркетинговых игрушек и сосредоточатся на объединении сильных сторон человека и машины зависит наше Завтра.

Искусственный интеллект может быть одним из самых важных нововведений в истории человечества, и правительство Великобритании считает, что как для экономики, так и для национальной безопасности крайне важно, чтобы страна находилась на переднем крае решения сложных проблем, связанных с расширением использования ИИ.

Великобритания имеет долгую и исключительную историю ИИ – от ранних работ Алана Тьюринга до недавних новаторских открытий DeepMind. С точки зрения ИИ-стартапов и масштабирования, инвестиций частного капитала и представленных докладов конференций, Великобритания находится в верхнем эшелоне стран ИИ во всем мире. Великобритания заняла третье место в мире по частным инвестициям в компании ИИ в 2020 году, уступив только США и Китаю.

Разработанная в 2021 году Национальная стратегия ИИ для Соединенного Королевства подготовит Великобританию к следующим десяти годам и основана на трех предположениях о предстоящем десятилетии:

– Ключевыми факторами прогресса, открытий и стратегических преимуществ ИИ являются доступ к людям, данным, вычислениям и финансам – все это сталкивается с огромной глобальной конкуренцией;

– ИИ станет основным направлением развития экономики, потребуются действия для обеспечения того, чтобы каждый сектор экономики и регион Великобритании получил выгоду от перехода к использованию ИИ;

– Режимы управления и регулирования должны будут идти в ногу с быстро меняющимися требованиями ИИ, способствовать совершенствованию инноваций в Великобритании и защищать безопасность и права граждан.

В течение следующего десятилетия по мере того, как преобразующие технологии будут продолжать изменять экономику и общество Великобритании, в мире, вероятно, произойдут изменения в характере и распределении глобальной власти. Замечено, что в случае ИИ быстрые технологические изменения стремятся нивелировать научно-техническое доминирование существующих сверхдержав, таких как США и Китай. Одновременно более широкие транснациональные проблемы требуют более активных коллективных действий перед лицом глобальной безопасности и процветания.

Имея это в виду, у Великобритании есть возможность в течение следующих десяти лет позиционировать себя как лучшее место для жизни и работы с ИИ; с четкими правилами, применяемыми этическими принципами и нормативно-правовой средой, способствующей инновациям. Великобритания станет одновременно подлинным центром инноваций и наиболее благоприятной бизнес-средой в мире, где государство будет сотрудничать в использовании ИИ во благо, отстаивать международные стандарты, отражающие его ценности, и защищать от вредоносного использования ИИ.

Увеличивая число и разнообразие людей, работающих с ИИ и разрабатывающих его, устанавливая четкие правила дорожного движения и инвестируя во все регионы государства, Великобритания обеспечит, чтобы реальные преимущества ИИ ощущались каждым членом общества. Будь то более точная диагностика с использованием ИИ в NHS (система здравоохранения – прим. авторов), обещание беспилотных автомобилей, безопасные и умные дороги или сотни других преимуществ, которые ИИ может принести для улучшения повседневной жизни.

Цели этой стратегии заключаются в том, чтобы:

1. Произошел значительный рост числа и типов открытий, которые происходят в Великобритании, коммерциализируются и эксплуатируются на месте;

2. Извлечь выгоду из ускоренного роста экономики и повышения производительности благодаря ИИ;

3. Создать самую надежную инновационную систему управления ИИ в мире.

Этицели могут быть достигнуты, если опираться на три основных принципа, лежащих в основе развития ИИ:

1. Инвестирование в потребности экосистемы, чтобы обеспечить больший доступ к данным и вычислительным ресурсам для систем ИИ, а также доступ к финансам и клиентам для развития секторов;

2. Поддержка распространения ИИ по всей экономике для обеспечения выгоды от использования ИИ регионами, странами и предприятиями;

3. Разработка стимулирующей инновации нормативно-правовой базы и системы управления, которая защищает общество и граждан.

Правительственный совет по ИИ сыграл центральную роль в сборе фактических данных для разработки Стратегии, в том числе с помощью дорожной карты, опубликованной в начале 2021 года.

Совет по ИИ был создан в 2019 году для предоставления экспертных консультаций правительству и высшему руководству экосистемы ИИ. Совет по ИИ демонстрирует ключевую приверженность AI Sector Dea 1(сделка по сектору ИИ – пакет поддержки в размере 1 млрд фунтов стерлингов от правительства и промышленности – прим. авторов), объединяя лидеров различных отраслей промышленности, научных кругов и государственного сектора.

В январе 2021 года Совет по ИИ опубликовал «Дорожную карту ИИ», содержащую 16 рекомендаций правительству по стратегическому развитию ИИ. Его центральный призыв состоял в том, чтобы правительство разработало Национальную стратегию ИИ, основываясь на успехе инвестиций, сделанных в рамках AI SectorDeal.

Для руководства реализацией этой Стратегии правительство обновит и усилит роль Совета по ИИ, обеспечив, чтобы он продолжал предоставлять экспертные консультации правительству и высшему руководству экосистемы ИИ.

«Искусственный интеллект» как термин может означать многое, и правительство признает, что ни одно определение не будет подходящим для каждого сценария. В общем, для целей Стратегии достаточно следующего определения: «Машины, которые выполняют задачи, обычно выполняемые человеческим интеллектом, особенно когда машины учатся на данных, как выполнять эти задачи». Правительство Великобритании также сформулировало юридическое определение ИИ в Законе о национальной безопасности и инвестициях.

Многие аспекты политики в области ИИ в более широком смысле схожи с технической и цифровой политикой: пути коммерциализации; опора на международные мобильные таланты; важность данных; консолидация экономических функций на платформах. Однако есть несколько ключевых различий, вытекающих из приведенного выше определения, которые отличают ИИ и требуют уникального политического ответа со стороны правительства.

– В вопросах регулирования автономия системы решает уникальные задачи, касающиеся ответственности, гарантий и справедливости, а также риска и безопасности. И значение этих задач возрастает с относительной сложностью алгоритма. Существуют также вопросы прозрачности и предвзятости, которые возникают в результате решений, принимаемых системами ИИ.

– Часто существуют более высокие требования к инфраструктуре для сервисов ИИ, чем в облачных/программных системах как сервисах. При создании и развертывании некоторых моделей ИИ необходим доступ к дорогостоящим высокопроизводительным вычислениям и/или большим наборам данных.

– Для разработки, проверки и развертывания систем ИИ требуется множество навыков, а процесс коммерциализации и создания продукта может быть более длительным и дорогостоящим, поскольку многое начинается с фундаментальных исследований и разработок.

ИИ делает прогнозы и принимает решения, а также решает задачи, обычно выполняемые людьми. Поскольку ИИ все больше становится фактором, способствующим преобразованию экономики и личной жизни граждан, есть, по крайней мере, три причины, по которым необходимо заботиться о разнообразии в экосистеме ИИ:

– Моральная: Поскольку ИИ становится организующим принципом, который создает новые возможности и меняет структуру отраслей и динамику конкуренции во всей экономике, необходимо обеспечить, чтобы люди из всех слоев общества и частей Великобритании могли участвовать и процветать в этой новой экономике ИИ.

– Социальная: Системы ИИ принимают решения на основе данных, на которых они прошли обучение. Если эти данные – или система, в которую они встроены, – не являются репрезентативными, это рискует увековечить или закрепить новые формы предвзятости в обществе. Поэтому важно, чтобы люди из разных слоев общества участвовали в разработке и развертывании систем ИИ.

– Экономическая: В экосистеме ИИ есть большие экономические выгоды. К ним относятся увеличение человеческого капитала Великобритании за счет разнообразного предложения рабочей силы, создание более широкого спектра услуг ИИ, стимулирующих спрос, и выявление лучших талантов из имеющегося кадрового резерва.

Создание конкретных прогнозов о будущем влиянии технологии ИИ – в отличие от потребностей тех, кто разрабатывает и использует ее сегодня, – имеет долгую историю в ИИ. С 1950-х годов циклы ажиотажа уступали место так называемым «зимам искусственного интеллекта». При этом обещания всегда оставались в перспективе «примерно через 20 лет».

Хотя появление общего искусственного интеллекта (AGI) может показаться научной фантастикой, озабоченность безопасностью ИИ и системами, не связанными с людьми, никоим образом не ограничивается рамками этой области. Правительство в первую очередь уделяет внимание экономическим и социальным результатам автономных и адаптивных систем, существующих сегодня. Тем не менее, Великобритания придерживается твердой позиции, что крайне важно следить за развитием технологии, серьезно относиться к возможностям AGI и «более общего ИИ» и активно направлять технологию в мирное, ориентированное на человека, русло.

Выбор, который делается здесь и сейчас в области разработки ИИ, будет определять будущее человечества и ход международных дел. Например, используется ли ИИ для укрепления мира или как повод для войны; используется ли ИИ для укрепления демократий или для поощрения авторитарных режимов. Таким образом, необходимо учитывать угрозы двойного назначения, с которыми человечество сталкивается уже сегодня.

Великобритания является сверхдержавой ИИ, обладающей особыми преимуществами в области исследований, инвестиций и инноваций. Академические и коммерческие учреждения Великобритании хорошо известны тем, что проводят ведущие в мире исследования в области ИИ. Великобритания занимает третье место в мире по цитируемости публикаций по ИИ на душу населения. Это было, в частности, продемонстрировано в ноябре 2020 года, когда DeepMind, британская компания, занимающаяся ИИ, использовала AlphaFold (базу данных структуры белка) для решения проблемы биологии 50-летней давности, касающейся белков как строительных блоков всего живого.

Великобритания стоит на третьем месте в мире по количеству компаний, занимающихся ИИ, после США и Китая. Наряду с DeepMind в Великобритании находятся Graphcore, бристольская полупроводниковая компания, занимающаяся машинным обучением; Darktrace, мировой лидер ИИ в области кибербезопасности; и BenevolentAI, компания, изменяющая методы лечения болезней. Великобритания также привлекает лучших специалистов по ИИ со всего мира.

Правительство инвестировало более 2,3 млрд фунтов стерлингов в ИИ в рамках ряда инициатив с 2014 года. Этот портфель инвестиций включает, но не ограничивается:

– 250 млн фунтов стерлингов на развитие лаборатории искусственного интеллекта NHS в NHSX для ускорения безопасного внедрения ИИ в здравоохранении;

– 250 млн фунтов стерлингов в технологию подключенной и автономной мобильности (САМ) через Центр подключенных и автономных транспортных средств (CCAV);

– 16 новых центров ИИ для подготовки докторантов в университетах по всей стране при поддержке до 100 млн фунтов стерлингов и предоставлении 1000 новых докторских степеней в течение пяти лет;

– Новую финансируемую отраслью магистерскую программу по ИИ и до 2500 мест для курсов по преобразованию ИИ и наук о данных. Они включают в себя до 1000 стипендий, финансируемых правительством;

– Инвестиции в Институт Алана Тьюринга и более 46 млн фунтов стерлингов на поддержку стипендий ИИ Тьюринга для развития следующего поколения талантов в области ИИ.

Дальнейшие инвестиции были сделаны в программу Tech Nation Applied AI – это уже третья итерация; создание Кампуса Управления национальной статистики и науки о данных; портал государственных закупок ИИ Crown Commercial Service; и поддержку Департамента международной торговли по привлечению прямых иностранных инвестиций, связанных с ИИ, в Великобританию.

В рамках AI SectorDeal правительство создало Совет по ИИ, чтобы объединить авторитетных лидеров для развития диалога между научными кругами, промышленностью и государственным сектором. Управление по ИИ было создано как новая команда в правительстве, чтобы взять на себя ответственность за всеобъемлющую политику в области ИИ в правительстве и быть координатором экосистемы ИИ через секретариат Совета по ИИ. Центр этики и инноваций в области данных (CDEI) был создан как правительственный экспертный орган, специализирующийся на надежном использовании данных и ИИ в государственном и частном секторах.

Цель правительства состоит в том, чтобы значительно увеличить тип, частоту и масштаб открытий в области ИИ, которые разрабатываются и используются в Великобритании. Это будет достигнуто за счет:

– Поддержки британской системы исследований, разработок и инноваций, позволяющей исследователям и предпринимателям открывать новые рубежи в области ИИ;

– Гарантий, что Великобритания имеет доступ к широкому кругу специалистов, обладающих навыками, необходимыми для разработки ИИ будущего и его внедрения в соответствии с требованиями новой экономики;

– Обеспечения доступа перспективных специалистов к данным и вычислительным ресурсам, необходимым для разработки и внедрения систем, которые будут управлять экономикой Великобритании в течение следующего десятилетия;

– Поддержки роста ИИ за счет инновационной бизнес-среды и рынка капитала;

– Обеспечения доступа к рынкам по всему миру для британских разработчиков ИИ.

Создание технически подкованной нации путем поддержки навыков для будущего ИИ является одним из десяти технологических приоритетов правительства. Разрыв между спросом и предложением навыков в области ИИ остается значительным и растет, несмотря на ряд новых инициатив, предпринятых после AI Sector Deal в 2018 году. Чтобы удовлетворить спрос, Великобритании нужна многочисленная рабочая сила, обладающая знаниями в области ИИ. Данные обследования экосистем, проведенного Советом по ИИ и Институтом Алана Тьюринга, показали: 81 % респондентов согласились с тем, что существуют значительные барьеры при наборе и удержании лучших специалистов в области ИИ в Великобритании.

Чтобы удовлетворить спрос, наблюдаемый в промышленности и научных кругах, правительство продолжит оказывать поддержку ведущим специалистам, докторам наук и магистрам. Она включает выплаты стипендии Тьюринга, открытие новых центров подготовки докторантов и аспирантов, финансируемых промышленностью, магистерских курсов в области разработки ИИ.

Правительство будет стремиться использовать стипендии Тьюринга в области ИИ в размере 46 млн фунтов стерлингов для привлечения, найма и удержания значительной когорты ведущих исследователей и новаторов. Это позволит стипендиатам гибко взаимодействовать с академическими кругами и другими секторами, создавая им среду для открытия и разработки передовых технологий ИИ, стимулирования использования ИИ для решения социальных, экономических и экологических задач в Великобритании.

Исследования и взаимодействие с промышленностью продемонстрировали потребность в выпускниках с опытом работы в бизнесе. Особое внимание будет сосредоточено на инженерах-программистах, специалистах по обработке данных, инженерах и ученых в области машинного обучения, менеджерах продуктов и т. п.

Талантов в области ИИ во всем мире мало и на международном уровне существует жесткая конкуренция за них. Как объявлено в инновационной стратегии, правительство возрождает и вводит новые визовые маршруты, которые поощряют новаторов и предпринимателей к переезду в Великобританию. Поддержка разнообразных и инклюзивных исследователей и новаторов из разных секторов, а также новые условия для совместной разработки ИИ станут ключом к обеспечению успеха Великобритании в разработке ИИ и инвестировании в долгосрочное благополучие экосистемы ИИ.

Великобритания уже является одним из ведущих направлений для переезда выпускников поспециальностям, связанным с ИИ, и делается все возможное, чтобы привлечь таланты со всего мира. Великобритания почти лидирует в мире по количеству высококвалифицированных исследователей ИИ. Правительство хочет сделать Великобританию глобальным домом для исследователей ИИ, предпринимателей и инвесторов.

Помимо обеспечения того, чтобы Великобритания выращивала новое поколение талантов в области ИИ, правительство расширяет количество маршрутов, по которым талантливые исследователи в области ИИ могутприехать работать в Великобритании.

– Маршрут GlobalTalentvisa открыт для тех, кто является лидерами или потенциальными лидерами в области ИИ, и тех, кто выиграл престижные международные призы. В настоящее время правительство рассматривает вопрос о том, как расширить этот список призеров.

– Новый индивидуальный маршрут максимально упростит поездку в Великобританию для граждан других стран, демонстрирующих высокий научный и управленческий потенциал. Право на участие будет открыто для абитуриентов, которые закончили ведущие мировые университеты и не имеют обязательства относительно работы в своей стране.

– Другой новый маршрут позволит приехать в Великобританию талантливым людям с предложениями высококвалифицированной работы, полученной в результате повышения квалификации с требуемым уровнем заработной платы. Масштабируемые программы смогут применяться через ускоренный процесс проверки для использования маршрута, если кандидаты смогут продемонстрировать среднегодовой доход или темп роста занятости за трехлетний период, превышающий 20 %.

– Обновленный маршрут Innovator позволит талантливым новаторам и предпринимателям из-за рубежа начать и вести бизнес в Великобритании, использующий инновационные технологии. Он позволит создавать новые рабочие места для британских рабочих. Изменения маршрута Innovator сделают его еще более открытым для:

– упрощения и оптимизации критериев приемлемости для бизнеса. Кандидатам необходимо будет продемонстрировать, что их бизнес обладает высоким потенциалом роста и повышения ценности для Великобритании является инновационным;

– привлечения создателей приложений для быстрого отслеживания. Правительство Великобритании изучает ускоренный и облегченный процесс одобрения кандидатов, чьи бизнес-идеи особенно продвинуты, чтобы соответствовать лучшим в своем классе международным предложениям;

– повышения гибкости. Заявителям больше не потребуется иметь не менее 50 000 фунтов стерлингов в инвестиционных фондах, чтобы подать заявку на визу Innovator, при условии, что подтверждающий орган будет удовлетворен тем, что у заявителя достаточно средств для развития своего бизнеса;

– проявления большей гибкости зарубежными компаниями в области ИИ при переводе работников в Великобританию, в целях создания и расширения собственного бизнеса.

Эти реформы будут проводиться наряду с Глобальной программой правительства Великобритании для предпринимателей (GEP), которая имеет успешный опыт привлечения в Великобританию высококвалифицированных мигрантов – основателей технологических бизнесов, имеющих интеллектуальную собственность. Программа будет направлена на привлечение большего числа международных талантов для поддержки роста технологических кластеров, в том числе посредством работы с зарубежными академическими учреждениями.

В рамках программы аспирантуры также будет предоставлено право иностранным студентам с британскими дипломами второго и третьего года, у которых есть степень PhD для работы в Великобритании после окончания учебы. Это поможет гарантировать привлечение квалифицированных специалистов со всего мира, а также дать студентам время для работы над самыми сложными проблемами в области ИИ.

Белая книга «Навыки для работы: обучение на протяжении всей жизни для роста возможностей» была опубликована в январе 2021 года и направлена на предоставление людям необходимых навыков подходящим для них способом, чтобы они могли получить отличную работу в секторах, в которых нуждается экономика Великобритании.

Правительство будет поддерживать людей в развитии навыков в области ИИ, машинного обучения, обработки данных и цифровых технологий через учебные курсы повышения квалификации Министерства образования. Учебные курсы – это бесплатные гибкие курсы продолжительностью до 16 недель, дающие взрослым от 19 лет и старше возможность приобрести востребованные отраслевые навыки и быстро пройти собеседование с работодателями, улучшая перспективы трудоустройства и поддерживая экономику.

Оказывая поддержку Национальному центру компьютерного образования (NCCE), правительство будет продолжать обеспечивать доступность программ, в которых дети знакомятся с концепциями ИИ, а также охватывать обучением самые широкие слои населения.

Управление по ИИ также будет сотрудничать с Департаментом образования для обеспечения того, чтобы карьерные пути для тех, кто работает с ИИ или разрабатывает ИИ, были четко сформулированы на платформах профориентации. Это поможет более широкому кругу людей рассмотреть возможность карьеры в области ИИ. Правительство обеспечит, чтобы лидеры в рамках Национальной программы исследований и инноваций в области ИИ, играли ключевую роль во взаимодействии с общественностью.

Великобритания была лидером в исследованиях ИИ благодаря ее крупным достижениям в вычислительных и математических науках. База ИИ Великобритании была построена на этом фундаменте, и недавно созданное Агентство перспективных исследований и изобретений (ARIA) дополнит усилия по укреплению статуса глобальной научной сверхдержавы. В Великобритании также есть всемирно признанные институты, такие как Институт Алана Тьюринга и высокоэффективные университеты, которые являются ключевыми для исследований в области ИИ. В настоящее время инвестиции в НИОКР в области ИИ способствуют достижению поставленной правительством цели увеличения общих расходов на НИОКР в государственном и частном секторах до 2,4 % ВВП к 2027 году.

Последнее десятилетие стало свидетелем роста глубокого машинного обучения, вычислительно-ресурсоемких моделей, рутинного развертывания визуального, речевого и языкового моделирования в реальном мире, появления ответственного ИИ и усиления безопасности ИИ. Все эти направления разрабатываются исследовательскими лабораториями нового типа в частных компаниях и государственных учреждениях по всему миру. Есть надежда, что следующее десятилетие принесет такие же революционные прорывы.

Для этого UKRI (UK Researchand Innovation, Вневедомственный государственный орган правительства Соединенного Королевства, который осуществляет финансирование исследований и инноваций за счет бюджета науки Департамента бизнеса, энергетики и промышленной стратегии – прим. авторов) поддержит трансформацию возможностей Великобритании в области ИИ, запустив Национальную программу исследований и инноваций в области ИИ (R&I). Программа позволит перейти от богатого, но изолированного национального ландшафта ИИ к инклюзивной, взаимосвязанной, совместной и междисциплинарной экосистеме исследований и инноваций. Она будет работать во всех Советах UKRI и будет полностью объединена с бизнесом и государственными ведомствами. Она переведет фундаментальные научные открытия в приложения ИИ в реальном мире, устранит некоторые ограничения в способности современного ИИ эффективно использоваться во многих областях, таких, например, как решение сложных и неопределенных задач, и изучит использование устаревших данных, таких как нецифровые публичные записи.

Национальная программа исследований и инноваций в области искусственного интеллекта (НИОКР) преследует пять основных целей:

1) Открытие и создание новых преобразующих технологий ИИ, мировое лидерство в области разработки передовых ИИ и ключевых технических возможностей для формирования ответственного и надежного ИИ. Программа будет поддерживать:

– фундаментальные исследования по разработке новых технологий и подходов ИИ следующего поколения, устраняющих существующие ограничения ИИ, способные работать с различными сложными наборами данных, взаимодействием человека и ИИ, рассуждениями и математикой, лежащими в основе теоретических основ ИИ.

– развитие технических и социально-технических возможностей для преодоления существующих ограничений, связанных с природой ИИ.

2) Максимизация креативности исследователей и новаторов, развитие стратегических преимуществ Великобритании с помощью широкого спектра технологий ИИ. Программа будет поддерживать:

– конкретные пути снижения высокого риска при разработке и применении ИИ;

– последующее финансирование для максимального воздействия идей с наибольшим потенциалом.

3) Создание нового исследовательского и инновационного потенциала для реализации идей и технологий будущего, набор и удержание лидеров в области ИИ, поддержка развития новых совместных экосистем ИИ и развитие совместных, междисциплинарных, многопартнерских команд. Программа будет поддерживать:

– набор, удержание, обучение и развитие нынешних и будущих лидеров в области ИИ, используя такие инструменты, как стипендии (например, развитие успеха схемы стипендий ИИ Тьюринга);

– расширение возможностей в области ключевых профессиональных навыков в области ИИ у специалистов по обработке данных и инженеров-программистов.

4) Создание единой экосистемы исследований и инноваций в области ИИ, опираясь на успех Института Алана Тьюринга, и налаживание партнерских отношений на национальном и региональном уровнях между различными секторами, различными заинтересованными сторонами в исследованиях ИИ. Программа будет поддерживать:

– разработку ряда национальных распределенных экосистем ИИ, которые позволяют исследователям и новаторам сотрудничать в новых условиях и интегрировать фундаментальные исследования с помощью приложений и инноваций. Эти экосистемы будут объединены в сеть в рамках национальных усилий в области ИИ с Институтом Алана Тьюринга в качестве ядра. Институт будет организовывать и координировать национальную программу исследований и инноваций, а также предоставлять бизнесу и правительственным ведомствам доступ к знаниям и навыкам в области ИИ.

5) Поддержка сектора ИИ в Великобритании. Внедрение ИИ, объединение исследований и инноваций, в том числе в частном секторе. Программа будет поддерживать:

– исследования и инновации в области ИИ, ориентированные на решение сложных задач, в ключевых приоритетных для Великобритании областях, например, в здравоохранении;

– совместную работу с государственным сектором и правительственными организациями для содействия ведущим исследователям и инноваторам, участвующим в трансформации государственного сектора в области ИИ;

– инновационную деятельность в частном секторе, как с точки зрения поддержки развития сектора ИИ в Великобритании, так и внедрения ИИ во всех секторах.

Помимо улучшения координации внутри страны, Великобритания будет работать с друзьями и партнерами по всему миру над общими проблемами в исследованиях и разработках и вести глобальный диалог по ИИ.

Великобритания примет участие в Horizon Europe (это программа ЕС в области исследования и инноваций – прим. авторов), что позволит сотрудничать с другими европейскими исследователями и создаст большую и разнообразную сеть международных научно-технических партнерств для поддержки сотрудничества в области исследований и разработок. Великобритания продолжит использовать официальную помощь в целях создания и развития партнерства в области НИОКР с развивающимися странами.

Великобритания также углубляет взаимодействие с Соединенными Штатами, реализуя Декларацию США и Великобритании о сотрудничестве в исследованиях и разработках в области ИИ. В этой декларации излагается общее видение технологических прорывов в области ИИ как Соединенными Штатами, так и Великобританией. Великобритания будет стремиться к развитию партнерства с другими ключевыми глобальными игроками в области ИИ для развития сотрудничества в области НИОКР.

Национальная стратегия в области данных определяет подход правительства к раскрытию возможностей данных. Доступ к качественным репрезентативным данным, на основе которых ИИ может учиться, имеет решающее значение для разработки и использования надежных и эффективных систем ИИ.

Национальная стратегия в области данных направлена на повышение их ценности в экономике и является жизненно важным фактором для ИИ. Она исследует, как правительство можетустранить барьеры, препятствующие доступности данных.

Совет по ИИ и Институт Ады Лавлейс недавно изучили три правовых механизма, которые могли бы способствовать ответственному управлению данными – трасты данных, кооперативы данных, корпоративные и договорные механизмы. Правительство также изучает, как технологии, повышающие конфиденциальность, могут устранить барьеры в обмене данными за счет более эффективного управления рисками, связанными с обменом личными данными.

Данные имеют решающее значение для эффективного использования ИИ и, по оценкам, в среднем 80 % времени, затрачиваемого на проект ИИ, приходится на очистку, стандартизацию и приведение данных в соответствие с целями. Кроме того, когда исходные данные, необходимые для ИИ или машинного обучения, не подходят по назначению, это приводит к неточным результатам и к задержкам в реализации преимуществ инноваций. Также могут быть нерепрезентативными низкокачественные наборы данных.

Правительство поддерживает усилия порешению проблем с качеством и отсутствием данных для систем ИИ. В зависимости от результатов правительство будет разрешать сбор и обработку конфиденциальных и защищенных данных для смягчения предвзятости в системах ИИ.

Важным условием для расширения доступа к данным является эффективность использования этих данных. Технологическая конвергенция – тенденция к более тесной интеграции (или даже унификации) технологий, которые изначально не были связаны друг с другом, по мере развития – означает, что ИИ будет все больше развертываться вместе со многими другими технологиями будущего, открывая новые технологические, экономические и социальные возможности. Например, ИИ является необходимой движущей силой развития робототехники и интеллектуальных машин. В будущем некоторые типы ИИ будут полагаться на ступенчатое изменение вычислительной мощности, которое, как ожидается, откроют квантовые вычисления.

Также в 2021 году правительство провело консультации о возможностях Великобритании в области цифрового содружества и создания более широкой «киберфизической инфраструктуры». Поддержка и включение этой общей инфраструктуры помогает сократить время, затраты и риски, связанные с выводом инноваций на рынок, что позволяет ускорить разработку ИИ и приложений в государственном секторе.

В правительстве ведется работа по совершенствованию собственных баз данных в рамках Миссии 3 Национальной стратегии в области данных, которая направлена на улучшение использования данных для повышения эффективности государственных услуг. Центральное управление цифровых технологий и данных (CDDO) было создано в Кабинете министров для консолидации основных функций в области политики данных. Оно будет работать с экспертами-партнерами из разных секторов, улучшая использование данных правительством для поддержки инноваций, основанных на данных, в государственном секторе.

Управление национальной статистики (ONC) возглавляет Программу комплексных данных в сотрудничестве с партнерами из правительства, предоставляя данные в режиме реального времени, подкрепляя политические решения и обеспечивая лучшие результаты работы. В Декларации о реформе правительства 2021 года основное внимание уделяется укреплению навыков работы с данными служащих во всех государственных органах, включая ведущих руководителей.

Будет усилено взаимодействие государственных органов с поставщиками данных из частного сектора для более эффективного использования данных с помощью открытых стандартов. Правительство будет продолжать публиковать авторитетные открытые данные, от которых могут зависеть модели ИИ, как для государственных, так и для коммерческих целей. Управление по ИИ также будет работать с правительственными группами, чтобы рассмотреть, какие важные наборы данных правительство должно целенаправленно стимулировать или курировать, чтобы ускорить разработку приложений ИИ.

Доступ к вычислительным мощностям имеет важное значение для разработки и использования ИИ. Один из отчетов правительства 2021 года о крупномасштабных вычислениях признает важность мощностей для инноваций в области ИИ, но предполагает, что инфраструктура Великобритании отстает от других крупных экономик по всему миру, таких как США, Китай, Япония и Германия. Также признается растущий разрыв в вычислениях между крупными предприятиями и исследователями. Доступ к вычислительным мощностям – это одновременно проблема конкурентоспособности и безопасности. Это – не универсальный подход, разные технологии ИИ требуют разных возможностей.

Для обеспечения того, чтобы доступ к вычислительным мощностям не стал препятствием для будущих исследований и инноваций в области ИИ, потребуются устойчивые государственные и частные инвестиции в широкий спектр объектов – от облачных, лабораторных и академических до суперкомпьютерных. В июне 2021 года правительство объявило о совместном с IBM финансировании Национального центра цифровых инноваций Хартри для стимулирования инноваций с использованием высокопроизводительных вычислений в промышленности и повышения доступности передовых технологий, таких как ИИ, для бизнеса и организаций государственного сектора.

Понимание внутренних потребностей в вычислительных мощностях ИИ и их взаимосвязи с потреблением энергии становится все более важным для достижения целей правительства. Управление по ИИ и UKRI оценит потребности в вычислительных мощностях для поддержки инноваций, коммерциализации и внедрения ИИ. В этом исследовании будут рассмотрены широкие потребности исследователей и организаций, разрабатывающих технологии ИИ, а также организаций, внедряющих продукты и услуги ИИ. В исследовании также будет рассмотрено возможное более широкое влияние будущих вычислительных требований к ИИ, поскольку оно относится к областям, представляющим всеобщий интерес, таким, например, как окружающая среда.

Наряду с доступом к необходимым вычислительным мощностям конкурентоспособность оборудования ИИ будет иметь решающее значение для исследовательского и коммерческого преимущества Великобритании в этом секторе. Великобритания является мировым лидером в области проектирования микросхем, опираясь на центры инноваций в области процессоров в Кембридже и Бристоле. Есть ведущие мировые компании, поддерживающие как ИИ общего назначения, так и для конкретных приложений. В настоящее время правительство также уделяет серьезное внимание сектору полупроводников. Учитывая коммерческие и инновационные приоритеты в области ИИ, будет рассмотрена дальнейшая поддержка сообщества разработчиков чипов.

Инновации в области ИИ процветают в Великобритании благодаря поддержке британской индустрии финансовых услуг. В 2020 году британские фирмы, которые внедряли или создавали технологии на основе ИИ, получили финансирование в размере 1,78 млрд фунтов стерлингов по сравнению с 525 млн фунтов стерлингов, привлеченных французскими компаниями, и 386 млн фунтов стерлингов, привлеченными в Германии. В более широком смысле инвестиции в британские высокотехнологичные компании выросли на 291 % за последние пять лет, хотя размеры сделок остаются значительно меньшими по сравнению с США.

Правительство продолжит оценивать состояние финансирования инновационных фирм, разрабатывающих технологии ИИ в каждом регионе Великобритании. В этой работе будет изучено, существуют ли какие-либо значительные инвестиционные пробелы или барьеры для доступа к финансированию, с которыми сталкиваются инновационные компании в области ИИ. Правительство обязуется отчитаться по этой работе осенью 2022 года.

Доступ к правильному финансированию в нужное время имеет решающее значение для разработчиков ИИ, чтобы они могли превратить свою идею в коммерчески жизнеспособный продукт и развивать свой бизнес. Однако это осложняется длительными сроками, часто необходимыми для исследований и разработок в области ИИ.

Tech Nation – это программа, финансируемая преимущественно правительством, созданная для реализации собственных инициатив, которые развиваются и поддерживают растущий сектор цифровых технологий в Великобритании. Она включает инициативы, направленные на то, чтобы помочь бизнесу успешно перейти от начального этапа к масштабированию, сетевые инициативы по подключению к цифровой экосистеме Великобритании и визовой схеме, предлагающей маршрут в Великобританию для талантливых людей из-за рубежа.

Несмотря на то, что экосистема финансирования в Великобритании устойчива, правительство стремится к тому, чтобы в системе было легко ориентироваться бизнесу и инноваторам, а также чтобы устранялись любые существующие пробелы. В инновационной стратегии правительство изложило планы по повышению квалификации специалистов для оценки рисков при кредитовании инновационных предприятий и наметило работу в рамках Innovate UK и Британского бизнес-банка по изучению взаимодействия предприятий с ландшафтом государственной поддержки.

Успех экономики и безопасность граждан Великобритании зависят от способности правительства защитить национальную безопасность, сохраняя при этом страну открытой для остального мира. Правительство приняло Закон о национальной безопасности и инвестициях. Он предоставляет новые полномочия для эффективного и действенного отслеживания инвестиций сейчас и в будущем, а также дает предприятиям и инвесторам уверенность, что Великобритания по-прежнему приветствует нужные таланты, инвестиции и сотрудничество, которые лежат в основе экономической безопасности.

Для обеспечения того, чтобы все секторы и регионы экономики Великобритании могли извлечь выгоду из позитивных преобразований, которые принесёт ИИ, правительство поддержит отечественные производство и разработку систем ИИ следующего поколения, а также поддержит британский бизнес в их внедрении, росте и повышении производительности. Великобритания исторически достойно развивала новые технологии, но в меньшей степени коммерциализировала их в продукты и услуги.

Цель правительства состоит в том, чтобы распространить ИИ по всей экономике, а также обеспечить максимальный экономический рост и рост производительности благодаря ИИ.

Это будет достигнуто за счет:

– Поддержки компаний ИИ в их коммерческой деятельности, решении уникальных проблем, с которыми они сталкиваются, помощи в выходе на рынок, а также поддержки инноваций в секторах с высоким потенциалом;

– Лучшего понимания факторов, влияющих на решения о внедрении ИИ в организации;

– Целенаправленного использования возможностей ИИ для решения реальных проблем, стоящих перед Великобританией и миром;

– Использования потенциала всего государственного сектора для создания спроса на ИИ и рынков новых услуг.

Чтобы расширить рынок и распространить ИИ во все большее число областей экономики, правительство стремится поддерживать спрос, а также средства коммерциализации ИИ в целях понимания: что, почему, когда и как компании решают включить ИИ в свое бизнес-планирование. Это является необходимым условием для любой попытки стимулировать более широкое внедрение и распространение ИИ по всей Великобритании.

Исследование EY, проведенное от имени DCMS, показывает, что ИИ остается новой технологией для организаций частного сектора в Великобритании. 27 % организаций Великобритании внедрили технологии ИИ в бизнес-процессы; 38 % организаций планируют внедрять технологии ИИ; и 33 % организаций не внедрили ИИ и не планируют этого делать. В соответствии с этими исследованиями было установлено, что размер организации является важным фактором, способствующим принятию решения о внедрении ИИ, причем крупные организации с гораздо большей вероятностью уже сделали это.

Чтобы стимулировать разработку и внедрение технологий ИИ в секторах с высоким потенциалом и низкой степенью зрелости ИИ, Управление по ИИ и UKRI запустят программу, которая будет:

– Поддерживать и создавать возможности предприятиям для использования ИИ, а также разработчикам ИИ для создания новых продуктов и услуг;

– Поддерживать разработчиков ИИ, чтобы они могли создавать компании вокруг новых продуктов и услуг, или расширять и диверсифицировать свое продуктовое предложение, если они хотят расти и масштабироваться;

– Способствовать тесному взаимодействию между предприятиями и разработчиками ИИ для обеспечения того, чтобы созданные продукты и услуги отвечали потребностям бизнеса, были ответственно разработаны и внедрены, а также спроектированы и развернуты таким образом, чтобы предприятия и разработчики имели возможность подготовиться к внедрению ИИ;

– Стимулировать инвесторов узнавать о новых рыночных возможностях, продуктах и услугах, чтобы там, где необходимо долевое финансирование, разработчикам ИИ предоставлялось правильное финансирование.

Интеллектуальная собственность (ИС) играет важную роль в построении успешного бизнеса, вознаграждая людей за изобретательность и креативность и способствуя инновациям. ИС поддерживает рост бизнеса, стимулируя инвестиции, защищая активы и позволяя обмениваться ноу-хау. Управление интеллектуальной собственности (IPO) признает, что исследователям и разработчикам ИИ необходима надлежащая поддержка для коммерциализации их ИС. Она поможет понять и идентифицировать собственные интеллектуальные активы, предоставляя им навыки защиты, использования и обеспечения соблюдения прав для повышения шансов на выживание и рост.

Эффективная система ИС имеет основополагающее значение для стремления правительства Великобритании стать «научной сверхдержавой» и лучшим местом в мире для ученых, исследователей и предпринимателей, занимающихся инновациями. Чтобы гарантировать, что ИС стимулирует инновации, правительство стремится к тому, чтобы внутренняя структура ИС Великобритании обеспечивала ей конкурентное преимущество.

ИИ может способствовать решению самых серьезных проблем, с которыми сталкивается государство. ИИ внес свой вклад в решение проблемы Covid-19, продемонстрировав, как высокие технологии, в том числе технологии, связанные с ИИ, могут использоваться наряду с другими подходами для создания эффективных и действенных решений.

Существует много областей разработки ИИ, которые готовы к тому, чтобы промышленность вкладывала значительные средства в инструменты, методы и процессы ИИ. Эти инвестиции помогают перенести ИИ из лабораторий в коммерческие организации. Однако остаются более сложные межотраслевые проблемы, которые промышленность вряд ли решит самостоятельно. Эти проблемы потребуют лидерства государственного сектора, определения стратегических приоритетов, которые могут максимизировать потенциал ИИ.

Правительство должно сыграть важную роль. Стимулируя применение инновации в области ИИ в приоритетных направлениях, оно может помочь различным субъектам внедрять инновации, которые могут принести более широкие экономические выгоды – от создания и активизации рынков до повышения производительности в государственном и частном секторах.

Пандемия Covid-19 показала, что глобальные проблемы требуют глобальных решений. Международные научно-технические партнерства Великобритании, глобальная сеть сотрудников в области науки и инноваций, а также исследовательские и инновационные центры работают вместе с университетами Великобритании, исследовательскими институтами и инвесторами над развитием сотрудничества в целях решения глобальных проблем.

В Инновационной стратегии изложены планы правительства по стимулированию инноваций для решения основных задач, стоящих перед Великобританией и миром, и развитию потенциала в области ключевых технологий. Это будет достигнуто с помощью инновационных миссий, которые будут опираться на многочисленные технологии и исследовательские дисциплины. Миссии будут поддерживаться инновационными технологиями, включая ИИ, способными решать насущные глобальные и национальные проблемы, одновременно способствуя их внедрению в новых областях, стимулируя рост и помогая укрепить позиции в качестве сверхдержавы в области науки и ИИ.

Эффективный режим управления, который поддерживает ученых, исследователей и предпринимателей в развитии инноваций, обеспечивая при этом доверие потребителей и граждан к технологиям ИИ, имеет основополагающее значение для видения ситуации правительством в следующем десятилетии.

Эффективное, ориентированное на инновации, управление ИИ означает, что:

– в Великобритании существует четкая и эффективная структура регулирования ИИ, которая поддерживает инновации при одновременном устранении реальных рисков и вреда;

– регулирующие органы Великобритании обладают гибкостью и возможностями для эффективного реагирования на проблемы ИИ;

– организации могут уверенно внедрять инновации и технологии ИИ с помощью правильных инструментов и инфраструктуры для устранения рисков и вреда от ИИ.

Государственный сектор Великобритании будет лидировать, подавая пример безопасного и этичного внедрения ИИ. Цель правительства состоит в том, чтобы сформировать самую надежную и инновационную систему управления ИИ в мире. Это будет достигнуто путем создания системы управления ИИ, которая учитывает уникальные проблемы и возможности ИИ, оставаясь при этом гибкой, соразмерной и не создавая ненужного бремени, в том числе:

– Обеспечение надежности продуктов и услуг ИИ за счет поддержки развития инструментов и услуг обеспечения ИИ для предоставления пользователям и регулирующим органам значимой информации о системах ИИ;

– Увеличение вклада Великобритании в разработку глобальных технических стандартов ИИ, чтобы перевести исследования и разработки надежного ИИ в надежные технические спецификации и процессы, которые могут обеспечить глобальную совместимость и минимизацию затрат на соблюдение нормативных требований;

– Укрепление потенциала регулирующих органов Великобритании в области использования и оценки ИИ, обеспечения того, чтобы они могли выполнять свои обязанности по мере выхода на рынок новых продуктов и услуг на основе ИИ;

– Подавая пример безопасного и этичного внедрения ИИ, правительство возглавляет его с самого начала;

– Работая с партнерами по всему миру, правительство продвигает международные соглашения и стандарты в области ИИ, которые обеспечивают процветание и безопасность государства.

Великобритания имеет прочную международную репутацию страны, где верховенствует закон. Чтобы развить ее, правительство изложило инновационный подход в Плане цифрового регулирования. В Плане признается, что хорошо продуманное регулирование может оказать мощное влияние на стимулирование роста и формирование процветающей цифровой экономики и общества. В Плане также признается, что высокотехнологичные предприятия, в том числе те, которые разрабатывают и используют технологии ИИ, в настоящее время работают без соответствующих рамок. Существующие правила и нормы, которые до сих пор определяли деловую активность, во многих случаях не были разработаны для этих современных технологий и бизнес-моделей.

Это особенно относится к ИИ с его мощными возможностями обработки данных и анализа, который нарушает традиционные бизнес-модели и процессы. Растет осведомленность о потенциальных рисках и угрозах, относящихся к технологиям ИИ. К ним относятся проблемы, связанные со справедливостью, предвзятостью и подотчетностью систем ИИ. Например, в отчете Комиссии по расовым и этническим различиям отмечена озабоченность по поводу потенциальных новых способов введения предвзятости с помощью ИИ. Другой проблемой является способность ИИ подрывать частную жизнь и свободу человека, а также наносить физический, экономический и финансовый ущерб. Например, кибербезопасность следует учитывать на ранних этапах разработки и развертывания систем ИИ.

Вышесказанное не означает, что ИИ в настоящее время не регулируется. Великобритания уже контролирует многие аспекты разработки и использования ИИ с помощью «межсекторального» законодательства и соответствующих органов. Например, существует регулирование в таких областях, как защита данных (Управление Комиссара по информации), конкуренция (Управление по вопросам конкуренции и рынков), права человека и равенство (Комиссия по вопросам равенства и прав человека), финансовые услуги (Управление по финансовому поведению), медицинские изделия (Агентство по регулированию лекарственных средств и медицинских изделий).

Структура защиты данных Великобритании (Общие правила защиты данных Великобритании и Закон о защите данных 2018 года) технологически нейтральна и не предназначена для всестороннего регулирования систем ИИ или любых других конкретных технологий. В 2018 году правительство согласилось с мнением Палаты лордов в том, что «общее регулирование, касающееся ИИ, на данном этапе было бы неуместным… [и] что существующие отраслевые регулирующие органы лучше всего подходят для рассмотрения влияния на их сектор любого последующего регулирования, которое может потребоваться».

Есть несколько веских причин, по которым подобный отраслевой подход имеет смысл:

1. Границы рисков и вреда ИИ являются серыми, потому что вред, причиняемый технологиями, часто не связан с ИИ или является продолжением проблем, не связанных с технологией, а также потому, что ИИ быстро развивается и, следовательно, то, что считается частью системы ИИ, постоянно меняется.

2. Варианты использования ИИ и их более широкое воздействие сами по себе могут быть очень сложными. Существует серьёзное ограничение в том, что может быть охвачено сквозным законодательством об ИИ, и независимо от общего подхода к регулированию, детали всегда нужно будет рассматривать на уровне отдельных случаев использования и нанесения вреда.

3. Отдельные регулирующие органы уже начинают реагировать на риски, связанные с ИИ, и работать с новаторами в своих областях, чтобы руководствоваться толкованием существующих нормативных актов и тем, какие дальнейшие меры регулирования являются целесообразными.

На сегодняшний день, приняв за основу отраслевой подход, настало время решить, остается ли существующий подход правильным. По мере того, как регулирующие органы Великобритании начали реагировать на появление ИИ, возникли проблемы. К ним относятся:

– Непоследовательные или противоречивые подходы в разных секторах. В то время как отраслевой подход позволяет оперативно реагировать на конкретные проблемы сектора, он может создавать препятствия для внедрения ИИ в других секторах, создавая запутанные или противоречивые требования;

– Дублирование регулирующих мандатов, создающее неопределенность в отношении ответственности, возможность возникновения проблем из-за пробелов и возросшая потребность в координации;

– Регулирование ИИ может быть узко ограничено известными, существующими сквозными рамками, например, рамками защиты данных, в то время как диапазон рисков и вреда ИИ намного шире;

– Растущая активность на международных форумах и в организациях по разработке глобальных стандартов, которые используются для регламентации ИИ в разных секторах, может обогнать национальные усилия по выработке последовательного подхода.

Эти проблемы ставят вопрос о том, является ли нынешний подход Великобритании адекватным и есть ли основания для более широкого регулирования ИИ. В то же время альтернативные методы и подходы к управлению ИИ высказываются на различных конференциях заинтересованных сторон на международном и региональном уровнях. Это повысило осведомленность о важности управления ИИ, но также потенциально привело потребителя в замешательство относительно того, как выглядит эффективное управление ИИ.

Работая с экосистемой ИИ, Управление по ИИ разработает национальную позицию по управлению и регулированию ИИ, которая будет изложена в Белой книге в начале 2022 года. В Белой книге будет изложена позиция правительства в отношении потенциальных рисков и угроз, создаваемых технологиями ИИ, и предложения по их устранению.

Великобритания будет сотрудничать с партнерами для поддержки международного развития управления ИИ в соответствии с собственными ценностями. Она работает с партнерами по всему миру над формированием подходов к управлению ИИ. Подобные подходы содержат Закон ЕС об ИИ и потенциальная правовая база Совета Европы. Великобритания будет работать над тем, чтобы выразить свои взгляды на международное управление ИИ и предотвратить расхождения и трения между партнерами, а также предостеречь от злоупотребления этой критической технологией.

Великобритания уже работает с партнерами-единомышленниками над обеспечением того, чтобы общие ценности в области прав человека, демократических принципов и верховенства закона определяли рамки регулирования и управления ИИ, как обязательные, так и необязательные, и чтобы на протяжении всех этих процессов применялся инклюзивный подход с участием многих заинтересованных сторон. По мере того, как международные дебаты по этим основам набирали обороты, Великобритания активно участвовала в обсуждении проблем внедрения и развития ИИ в ОЭСР, Совете Европы и ЮНЕСКО и помогла создать Глобальное партнерство по ИИ (GPAI), оказывая значительную поддержку этой инициативе.

Министерство обороны Великобритании имеет солидный опыт сотрудничества с международными партнерами и союзниками. Ключевые направления сотрудничества включают взаимодействие с союзниками по НАТО для обеспечения интеграции и взаимодействия в области ИИ в рамках Альянса и поддержку Партнерства ИИ в интересах обороны, обеспечивающего глобальное лидерство в области ИИ.

План Великобритании по цифровому регулированию определяет ее стремление использовать цифровые технические стандарты для обеспечения гибкого и инновационного способа регулирования технологий ИИ и обеспечения согласованности технических подходов в рамках более широкого набора инструментов управления, дополняющих «традиционное» регулирование. Интеграция стандартов в модель управления и регулирования ИИ имеет решающее значение для раскрытия преимуществ ИИ для экономики и общества и будет играть ключевую роль в обеспечении того, чтобы принципы надежного ИИ были воплощены в надежные технические спецификации и процессы, признанные во всем мире.

Глобальные технические стандарты устанавливают передовую практику, которую можно последовательно применять для обеспечения того, чтобы процессы и услуги выполнялись безопасно и эффективно. Они, как правило, развиваются в рамках отраслевого процесса в организациях, разрабатывающих глобальные стандарты, на основе принципов консенсуса, открытости и прозрачности и с использованием мирового технического опыта и передовой практики.

Великобританией ставится цель, чтобы глобальные технические стандарты ИИ приносили пользу гражданам, предприятиям и экономике страны за счет:

– Поддержки НИОКР и инноваций. Технические стандарты должны содержать четкие определения, снижая сложность проектов и затраты на их выполнение, повышая согласованность и совместимость продуктов, поддерживая освоение рынка.

– Поддержки торговли. Технические стандарты должны способствовать цифровой торговле путем минимизации нормативных требований и технических барьеров в торговле.

– Предоставления британскому бизнесу больше возможностей. Стандартизация – это процесс совместного создания, который охватывает различные секторы, предоставляя предприятиям доступ к знаниям рынка, новым клиентам, а также коммерческим и исследовательским партнерствам.

– Обеспечения безопасности, защищенности и доверия. Технические стандарты ИИ (например, в отношении точности, объяснимости и надежности) должны гарантировать, что доверие и безопасность лежат в основе продуктов и услуг ИИ.

– Поддержки оценки соответствия нормативным требованиям. Технические стандарты должны поддерживать тестирование и сертификацию для обеспечения качества, производительности и надежности продукции до ее выхода на рынок.

Великобритания применяет глобальный подход к формированию технических стандартов надежности ИИ, стремясь с самого начала внедрить точность, надежность, безопасность и другие аспекты доверия к технологиям ИИ. Работа правительства над техническими стандартами ИИ с международными партнерами, промышленностью и другими заинтересованными сторонами обеспечивает потенциальную основу для дополнения подхода к управлению и регулированию ИИ.

Понимание того, являются ли системы ИИ безопасными, справедливыми и заслуживающими доверия, требует оценки разнообразной информации, в том числе, как работают эти системы, как ими управляют, соответствуют ли они стандартам и правилам и будут ли они надежно работать по назначению. Обеспечение ИИ будет играть важную стимулирующую роль, открывая экономические и социальные преимущества систем ИИ.

Экосистема ИИ формируется как в государственном, так и в частном секторах, и целый ряд компаний, включая признанные бухгалтерские фирмы и специализированные стартапы, начинают предлагать услуги по ее обеспечению. Предлагается ряд возможных методов поддержки, и регулирующие органы начинают определять, как и чем может быть обеспечен ИИ.

Чтобы поддержать развитие экосистемы ИИ, CDEI опубликует дорожную карту обеспечения ИИ. Эта дорожная карта разъясняет набор мероприятий, необходимых для создания зрелой экосистемы обеспечения и определяет роли и обязанности различных заинтересованных сторон в рамках своих видов деятельности.

Правительство должно руководить с самого начала и подавать пример в области безопасного и этичного внедрения ИИ. Управление по ИИ и Правительственная цифровая служба работали с Институтом Алана Тьюринга над подготовкой Руководства по этике и безопасности ИИ в государственном секторе в 2019 году. В этом Руководстве определяется потенциальный вред, наносимый системами ИИ, и предлагаются меры по противодействию им. Правительство работает с Институтом Алана Тьюринга над обновлением Руководства, чтобы предоставить государственным служащим самую актуальную информацию в области ИИ. Это обновление включает в себя выпуск интерактивных рабочих книг, направленных на то, чтобы предоставить заинтересованным сторонам государственного сектора практические инструменты и навыки, необходимые для воплощения в жизнь содержания первоначального руководства.

Министерство обороны Великобритании имеет строгие кодексы поведения и регулирования, которые поддерживают ответственное использование ИИ, и тесно сотрудничает с правительством в определении подходов, обеспечивающих четкое соответствие ценностям и нормам общества.

Чтобы граждане были уверены в том, как обрабатываются и анализируются данные для получения информации, Центральное управление цифровых технологий и данных (CDDO) проводит исследования с целью разработки межгосударственного стандарта алгоритмической прозрачности в соответствии с обязательствами в области данных, описанными в Национальной стратегии.

Работа CDDO проводится в сотрудничестве с ведущими организациями в области ИИ и этики данных. На сегодняшний день ни одна другая страна не разработала стандарт алгоритмической прозрачности на национальном уровне. Прозрачность в этой области станет продолжением давнего лидерства Великобритании в области открытых данных и этики данных.

Существуют риски, проблемы безопасности, в том числе национальной безопасности, которые необходимо учитывать здесь и сейчас, – от глубоких подделок и целенаправленной дезинформации авторитарных режимов до изощренных атак на потребителей или критическую инфраструктуру. По мере того, как ИИ становится повсеместным, он может привнести риски в повседневную жизнь, в бизнес, а также в национальную безопасность и оборону. Так как ИИ используется в большем количестве областей, необходимо сохранять широкий взгляд на последствия и угрозы его применения. Учитывая скорость, с которой развитие ИИ влияет на наш мир, крайне важно, чтобы правительство применяло более точный и своевременный подход к мониторингу прогрессов в области ИИ.

Правительство будет поддерживать безопасное и этичное развитие ИИ технологий, а также использовать свои полномочия в соответствии с Законом о национальной безопасности и инвестициях для снижения рисков, возникающих в связи с небольшим числом потенциально опасных субъектов. На стратегическом уровне Национальная стратегия устойчивости рассмотрит подход правительства к новым технологиям; Министерство обороны изложит детали подходов, с помощью которых разрабатывается и используется оборонный ИИ; акцент Национальной программы исследований и разработок на теорию ИИ будет способствовать обеспечению безопасности; центральное правительство будет работать с аппаратом национальной безопасности, чтобы изучить ИИ как проблему безопасности высшего уровня.

По своей природе стратегии являются ответом на туситуацию, в которой они существуют. Также потребуются дальнейшие действия для разработки путей, изложенных в Стратегии, таким образом, чтобы они отвечали быстро меняющимся условиям в предстоящие годы. План реализации в соответствии с видением, изложенным в Стратегии, будет опубликован в ближайшем будущем. Наряду с этим создаются механизмы для мониторинга и оценки прогресса.

Будет опубликован набор количественных показателей, учитывая далеко идущие и трудноопределимые последствия, которые ИИ окажет на экономику и общество. Правительство будет публиковать эти показатели через регулярные промежутки времени, чтобы обеспечить прозрачность прогресса. Учитывая межсекторальный характер ИИ, сотрудничество между широким кругом секторов и заинтересованных сторон будет иметь первостепенное значение. Управление по ИИ будет отвечать за общую реализацию Стратегии, мониторинг прогресса и обеспечение возможности ее реализации в правительстве, промышленности, научных кругах и гражданском обществе.

Правительственный совет по ИИ, независимая экспертная группа, созданная для представления высокопоставленных руководителей экосистемы ИИ Великобритании, сыграли ключевую роль в разработке Национальной стратегии ИИ и информировании о ее направлениях. По мере того, как происходит переход к этапу реализации, Совет по ИИ продолжит помогать активизировать действия по всей экосистеме для достижения целей, содержащихся в Стратегии. Недавно созданное Управление по стратегии в области науки и техники, Национальный совет по науке и технике и Национальный советник по технологиям будут сотрудничать с остальной частью правительства в продвижении научно-технических приоритетов Уайтхолла из центра. В рамках этого будут совместно определены технологические возможности для реализации амбиций Великобритании как глобальной научной сверхдержавы с помощью ИИ.

Как сообщил в конце 2020 года The Economist (19.12.2020). на состоявшейся 10 декабря конференции Уильям Зенг, глава отдела квантовых исследований банка «Голдман Сакс», сообщил присутствовавшим, что квантовые компьютерные вычисления уже в скором времени могут иметь «революционное» воздействие на банки, а также на финансы, да и на всю нашу жизнь в широком смысле.

Ориентированные на квантовые компьютеры специалисты по биржевому количественному анализу надеются, что эти машины позволят увеличить прибыль за счет ускорения оценки активов, поиска более выгодных портфелей, а также сделают более точными алгоритмы обучения самих машин. Проведенное в июле нынешнего года испанским банком BBVA исследование свидетельствует, что квантовые компьютеры могут ускорить процесс оценки кредитоспособности, определить возможности для скупки акций с целью последующей перепродажи, а также ускорят так называемое имитационное моделирование с помощью метода Монте-Карло, который широко используется в финансовой области для моделирования возможного поведения рынков.

Финансы – не единственная отрасль, рассчитывающая получить выгоду даже от небольших и нестабильных квантовых компьютеров, которые доступны в настоящее время. Очень многие секторы промышленности – от аэрокосмической до фармацевтической (не говоря уже о военной области) – также рассчитывают воспользоваться «квантовым преимуществом». Однако есть все основания полагать, что именно финансы смогут первыми найти такой способ.

Такие банки как BBVA, Citigroup, JP Morgan Chase и Standard Chartered создали исследовательские команды из специалистов по квантовым вычислениям, а также подписали соглашения с компьютерными фирмами. Эксперты консалтинговой фирмы Boston Consulting Group считают, что банки и страховщики в Америке и в Европе, по данным на июнь 2021 года, наняли на работу более 115 экспертов – это большое количество для такой узкой специализации.

В некоторых банках сейчас больше докторов физических и математических наук, чем в университетах.

Когда же может произойти финансовая революция? По мнению одних экспертов, простые алгоритмы могут начать использоваться в течение ближайших 18 месяцев. По мнению большинства специалистов, срок в три-пять лет является более реалистичным.

Квантовым компьютерам повезло в Рунете еще меньше, чем искусственному интеллекту. Усилиями псевдоэкспертов, различного рода неспециалистов, особенно с гуманитарным образованием, подавшихся в блогеры и выдающих себя за гуру информатики, тема квантовых компьютеров оказалась еще более мистифицированной и запутанной, чем проблема искусственного интеллекта.

Поэтому, прежде всего, надо четко и, по возможности, коротко разобраться, чем квантовый компьютер отличается от обыкновенного, и что такое пресловутое «квантовое превосходство». В конечном счете привычный нам компьютер или смартфон – не что иное, как внук арифмометра. В отличие от своего дедушки, где вычисления происходили за счет механического взаимодействия частей арифмометра, в компьютере оно осуществляется в рамках передачи электросигналов через определенные регистры. Регистр – это элементарная единица чипа процессора. Сегодня в смартфоне предусматривается несколько миллиардов регистров, обеспечивающих процесс вычислений. Регистр – и это ключевое для понимания отличия квантового компьютера от обычного – принимает два значения: 0 или 1. Соответственно все, что делают современные компьютеры, включая искусственный интеллект, – это кодировка поступающей информации, превращаемой в нули и единицы, и их вычисление. Привычные нам вычислительные устройства – это плод достижений физики последней четверти XIX века и начала нынешнего. Они базируются на принципах классической физики.

Квантовый компьютер работает иначе, нежели привычный нам компьютер. В его основе лежат достижения самой быстроразвивающейся отрасли естествознания в XX – начале XXI века, а именно квантовой физики. В последние примерно 30-40 лет удалось не только открыть, но и научиться устойчиво воспроизводить условия совершенно невероятного и до сих пор непонятного процесса, который называется суперпозиция.

В мире привычной нам физики и соответственно в компьютерах и смартфонах процессоры могут работать с двумя альтернативными возможностями, которые соответственно шифруются как 0 и 1. Минимальная единица информации в обычном компьютере – это бит, т. е. способность принимать одно из значений: 0 или 1. Квантовый компьютер, в отличие от традиционного, способен работать в состоянии суперпозиции. Применительно к вычислениям это означает, что его элементарные вычислительные ячейки могут оперировать не только 0 и 1, но и во всех возможных промежуточных состояниях между ними. Казалось бы, какая разница между тем, в одном состоянии или в двух и более пребывает вычислительная система. А разница – огромная. Если квантовый компьютер имеет, например, 10 регистров, то он может пребывать одновременно в тысяче состояний. А в 20 регистрах – более 1 млн состояний и т. д.

Квантовый компьютер или вычислительная физическая система, использующая законы квантовой механики, имеет примерно то же сходство с традиционными компьютерами, как лошадь с самолетом. И тот и другой способны доставить путника из пункта А в пункт Б, и в этом они схожи. Однако в темпах и иных возможностях доставки самолет на порядки превосходит лошадь.

Собственно знаменитый термин «квантовое превосходство» фиксирует достаточно простую и очевидную вещь. Квантовый компьютер на порядки превосходит по вычислительной возможности обычные двоичные вычислительные системы, включая даже суперкомпьютеры. Причем разница в возможностях исчисляется не разами, а тысячами и миллионами раз.

Поскольку тема квантовых компьютеров достаточно запутана и мистифицирована не только среди населения, но и так называемых элит, она порождает различного рода домыслы и целенаправленную дезинформацию. Например, время от времени то или иное государство сообщает, что им удалось создать полноценный вычислительный квантовый компьютер, и он устойчиво работает.

Недавно Китай заявил о том, что в стране создан квантовый компьютер, по производительности превосходящий в миллионы раз американские квантовые компьютеры, не говоря уже об обычных суперкомпьютерах. Однако беда в том, что никто из зарубежных специалистов не видел этого компьютера, и уж тем более не имел возможности работать на нем. Грешат этим не только китайцы, но и целый ряд американских компаний.

В 2020 году в мире имелся единственный полноценный квантовый компьютер-53-кубитный квантовый компьютер Google Sycamore, который смог решить задачу, недоступную даже для самых мощных «обычных» суперкомпьютеров. Если быть точным, у современного суперкомпьютера IBM Summit решение этой задачи заняло бы 20 000 лет, тогда как Sycamore выполнил все необходимые вычисления всего за 200 секунд. Принципиальное отличие системы Google от иных заявленных достижений в том, что математики, физики и прочие могут подать заявку и после рассмотрения они будут допущены к работе на компьютере. Соответственно на нем уже отработало достаточно большое число людей с высокой репутацией в мире программирования и математики. Тем самым он прошел общественную верификацию.

Технологии плавно идут к развитию распределенных квантовых вычислений, то есть к созданию, например, центрального квантового компьютера и множества периферийных машин, которые решают часть подзадач и передают данные друг другу. Альтернативой этому может быть набор связанных между собой удаленных квантовых процессоров. В феврале 2021 года группа исследователей из Германии продемонстрировала возможность передачи квантовой информации между двумя модульными квантовыми процессорами. Результаты эксперимента опубликовал журнал Science. Это важный шаг в развитии технологий, который показал, что увеличивать мощность квантовых вычислительных технологий возможно за счет объединения нескольких устройств в сеть.

Еще одна принципиальная сложность в использовании квантового компьютера состоит в том, что он в некотором смысле воспроизводит механику расчетов, которая существовала в те уже, казалось бы, далекие времена, когда вместо чипов использовались лампы, а математика, лежащая в основе вычислений, носила непрерывный, а не дискретный характер. Практически это означает, что все программы, написанные для современных компьютеров, включая даже суперкомпьютеры, совершенно не подходят для квантового компьютера. В этой области пока только делаются первые шаги программирования. Соответственно, все ныне работающие квантовые компьютеры, а они созданы в США, Китае, Южной Корее, Японии и в ЕС, – это специализированные машины, рассчитанные строго на определенный тип вычислений.

Иными словами, квантовый компьютер сегодня не может подобно смартфону сначала показать нам фильм, потом напомнить, что надо сходить в магазин, а в итоге провести расчеты оптимального выбора вложений в акции на рынках капитала. Пока все квантовые компьютеры – это специализированные, а не универсальные машины.

Пока полноценный квантовый компьютер – это дело будущего. Пока, и об этом надо говорить четко и ясно, существуют лишь экспериментальные действующие макеты полноценных квантовых компьютеров. Макеты в том смысле, что они работать уже могут, но ориентированы на строго определенные операции.

Однако анализ динамики развития квантовых вычислений позволяет с уверенностью утверждать, что мы имеем дело с так называемой экспоненциальной технологией. В 2019-2020 годах произошел перелом. Если еще пару-тройку лет назад наиболее продвинутые, имеющие за плечами выдающиеся достижения специалисты в области IT полагали, что практическое применение квантовых компьютеров – дело конца двадцатых – начала тридцатых годов, то сегодня с уверенностью они утверждают о приходе эры квантовых компьютеров буквально в течение ближайших четырех-пяти лет.

Решающее значение имеет то обстоятельство, что никто не хочет опоздать на этот праздник. Всех беспокоит, что кто-то, оказавшийся первым в этой гонке, сможет выбрать такой вариант: незаметно начать получать всю выгоду и не объявлять об этом всему миру.

Как любая технология новой промышленной революции, квантовый компьютер несёт для общества серьёзные выгоды и катастрофические угрозы. Он может преобразить банковское дело, может создать мощную систему киберзащиты, может на порядок усовершенствовать систему защиты от любого военного нападения, а может быть стать страшным оружием в руках террористов или мафиозных структур.

Наиболее серьезные угрозы глобальной и национальной безопасности, экономике и повседневной жизни несет в себе использование квантовых компьютеров для взлома кодов. Специалисты по криптографии Агентства Национальной Безопасности США ещё в 2015 году опубликовали на сайте АНБ отчёт, где выразили серьёзную обеспокоенность перспективой появления работающих квантовых компьютеров, поскольку это может привести к чрезвычайно быстрой расшифровке многих использующихся сегодня криптографических алгоритмов. Представители АНБ отмечали, что вопрос разработки криптостойких алгоритмов, способных эффективно шифровать данные в эру квантовых компьютеров, актуален как никогда. По мнению специалистов агентства, вполне реально появление работающего квантового компьютера, существование которого поставит под угрозу сохранность государственных и коммерческих данных во всех сферах. Хотя время от времени в ведущих мировых медиа появляются статьи об угрозах квантовых компьютеров для международных расчетных систем, процессинговых компаний, типа MasterCard, Visa и т. п., а также криптовалют и в первую очередь биткойна, реальная ситуация благоприятнее, чем описываемые сценарии.

Дело в том, что к настоящему времени разработаны и через два-три года будут готовы к практическому использованию так называемые постквантовые методы криптографии. Они базируются на сложнейшей математике, а их применение не позволяет квантовым компьютерам вскрывать корпоративные и федеральные сети как консервный нож банку. Более того, во второй половине 2020 года уже были проведены испытания прототипов квантовоустойчивой системы шифрования, выстоявшей перед атакой квантового компьютера Google.

Главный недостаток систем постквантового шифрования – это чрезвычайно высокая цена не только их разработки, но и огромные издержки, связанные с практической эксплуатацией для защиты данных, как хранящихся в базах данных, так и передаваемых от телекоммуникационных систем.

Время от времени появляются публикации, предсказывающие конец биткойна и криптовалют при внедрении квантового компьютера. Такого рода статьи пишут обычно либо экономисты, либо журналисты. Не говоря уже о том, что биткойн является одной из самых неудобных мишеней для квантового компьютера даже в нынешнем виде, важно знать, чтов ближайшие годы будет подготовлена специальная система шифрования, обеспечивающая его устойчивость к атакам квантовых компьютеров.

Главная и самая большая угроза квантовых компьютеров мировой экономике и повседневной жизни состоит в следующем. Даже на начальной стадии квантовые компьютеры могут практически мгновенно сломать любой антивирусник и получить доступ, согласно мнению АНБ, примерно к 97 % индивидуальных компьютеров, смартфонов и ноутбуков и к не менее 65 % – корпоративных. Поскольку постквантовое шифрование не только на стадии разработки, но и на стадии эксплуатации требует больших денег, оно без сомнения будет развернуто в ближайшие два-четыре года для федеральных органов власти, систем национальной безопасности и правопорядка, в ведущих научных центрах и крупнейших компаниях. Причем далеко не во всех странах. Среди них будут, безусловно, США, Китай, Япония, Южная Корея и Россия.

Что же касается всех персональных устройств, IT инфраструктур малого и среднего бизнеса, они окажутся беззащитными против квантового компьютера в случае, если он попадет в руки преступников, а тем более террористов или хакерских сетей, работающих на разведку того или иного государства. Это – мало осознаваемая, но абсолютно реальная угроза, грозящая подорвать безопасность, коммерцию, а главное, угрожающая повседневной жизни граждан.

Прогнозы TheEconomist в последние годы, несмотря на порой их причудливость, имеют удивительное свойство сбываться. Отставание в гонке за квантовыми компьютерами и квантовыми вычислениями может стать таким же опасным как отставание в гонке по разработке новейших видов вооружения или в гонке по созданию «сильного» искусственного интеллекта.

Россия располагает мощнейшим человеческим капиталом в области программирования, искусственного интеллекта и квантового компьютинга.

Ещё в 2019 году в России для развития квантовых технологий утверждена «дорожная карта», которая входит в состав национальной программы «Цифровая экономика». Карта рассчитана на срок до 2024 года и включает три направления: вычисления, коммуникации и сенсоры.

Квантовыми вычислениями и разработкой отечественного квантового компьютера занялись в «Росатоме», квантовыми коммуникациями – в РЖД, сенсорами – в «Ростехе». Ведущие российские компании сотрудничают с «Росатомом» в разработке квантового компьютера – Сбербанк и Сбербанк-Технологии, Газпромбанк, Газпромнефть, СИБУР и другие. Разработкой квантового компьютера в «Росатоме» занимаются ученые ВНИИА им. Н. Л. Духова, МГУ им. M.B. Ломоносова, МФТИ, НИТУ МИСиС, НОЦ ФМН МГТУ им. Н.Э. Баумана, ФИАН, ряда академических институтов, а также РКЦ.

25 ноября 2020 года объявлено о создании консорциума «Национальная квантовая лаборатория» (НКЛ). В него вошли структура госкорпорации «Росатом» («СП Квант»), Российский квантовый центр, фонд Сколково, НИУ Высшая школа экономики, НИТУ МИСиС, МФТИ и Физический институт им. П.Н. Лебедева.

Одновременно с созданием квантового компьютера и развитием квантовых вычислений, не дожидаясь дня «Ч» (так у военных обозначается день наступления войск, или день нападения), в России в мобилизационном режиме необходимо развернуть работу по минимизации потенциальных рисков и угроз применения квантовых компьютеров, связанную со взломом антивирусных систем.

Беспроводные сети последнего поколения, получившие название 5G («пятое поколение»), были запущены с большими ожиданиями и серьезными опасениями. Дискуссии об эре 5G заключаются в том, что это гонка, в которой первопроходцы будут доминировать над всеми остальными и что это доминирование обеспечит устойчивые экономические и технические выгоды для стран и населения этих первопроходцев. Лидеры самых влиятельных стран утверждают, что превосходство в беспроводной связи является решающим фактором экономического успеха страны в эпоху мобильных технологий.

В мае 2021 года вышел в свет доклад аналитического центра RAND под названием «Эра Америки 5G. Получение конкурентных преимуществ при обеспечении безопасности страны и ее народа». В докладе авторы оценивают беспроводную экосистему 5G, а также рассматривают развитие ее рынков и технологий как устойчивую конкуренцию, а не как «гонку». Ключевое наблюдение: прошлое техническое или рыночное лидерство не гарантирует длительного преимущества. Авторы также подчеркивают важное значение устройств, сетей и сервисов эпохи 5G для защиты данных и личной информации.

Беспроводные сети 5G включают стандарты, оборудование и программное обеспечение, которые предназначены для того, чтобы на порядки увеличить зону покрытия, пропускную способность, а также скорость передачи данных, доступную для пользователей. Приоритет среди этих обещанных улучшений зависит от конкретных условий. Некоторые компании могут отдавать предпочтение более высокой пропускной способности устройств. Например, для использования все большего количества устройств Интернета вещей или для обслуживания больших групп людей, допустим, на футбольных стадионах или на Таймс-сквер в канун Нового года. Другие компании могут отдавать приоритет скорости передачи данных для потоковой передачи видео или малой задержке (время между отправкой и получением данных) для автономной навигации транспортного средства. Некоторые страны могут захотеть отследить контакты заболевшего коронавирусом Covid-19 среди местного населения, в то время как другие могут проводить широкомасштабный мониторинг своего населения. Компании, которые первыми выйдут на рынок с приложениями, могут получить щедрые плоды для себя и своих стран – наряду с преимуществами и недостатками изменений, которые эти технологии несут в их общества.

Чтобы понять, какие изменения принесет 5G, полезно сравнить его характеристики с характеристиками систем 4G предыдущего поколения (известных как 4G Long-Term Evolution или 4G LTE).

Ожидается, что технологии 5G будут поддерживать такие приложения, как «умные» дома и здания, «умные» города, 3D-видео, работа и игра в облаке, дистанционные медицинские услуги, виртуальная и дополненная реальность, а также массовая межмашинная связь для автоматизации производства. Поддержка этих услуг сетями 4G в настоящее время затруднена.

5G увеличивает максимальную плотность устройств с 60 000 на квадратный километр (в соответствии со стандартом 4G) до 1 млн устройств на квадратный километр. Учитывая большое разнообразие устройств, которые подключаются к беспроводным сетям, интересно оценить, когда спрос пользователей будет превышать возможности технологий, соответствующих стандартам 4G, для удовлетворения этого спроса.

Ожидается, что приложения с поддержкой 5G приведут к увеличению среднего числа устройств, одновременно подключенных к сотовой сети, на душу населения. Cisco прогнозирует, что к 2023 году соотношение устройств к количеству людей в Северной Америке будет более 14 к 1 (Cisco, 2020). Cisco ожидает, что половина этих устройств будет машинами, которые общаются с другими машинами, а доля подключений устройств растет на 30 % в год по сравнению с 7 % для смартфонов (Cisco, 2020).

Если эти темпы роста сохранятся до 2030 года, то в Северной Америке количество устройств, подключенных к Интернету, на каждого человека будет равно 29. По оценкам Cisco, 25 % устройств в Северной Америке будут подключаться через беспроводные технологии.

Кроме того, количество беспроводных устройств, одновременно ищущих подключения, вырастает в течение рабочего дня или при проведении особых мероприятий. Например, в будний день на Манхэттене 2,3 млн пассажиров вызывают рост средней численности пользователей с 27436 человек на квадратный километр до почти 66 тыс. (World Population Review). Если бы пользователи каждого пригородного поезда одновременно осуществляли передачу информации только на одном сотовом устройстве, они бы превысили возможности сегодняшней сети 4G. Подобные всплески плотности пользователей, вероятно, произойдут в большинстве городов, на профессиональных спортивных объектах и во время других особых случаев (например, парадов, фестивалей, празднования Нового года).

Также интересно оценить технологические аспекты 5G. В настоящее время системы 4G работают в низкополосной части радиочастотного спектра (обычно на частотах от 700 до 850 мегагерц [МГц], с дополнительными сегментами чуть выше 1 гигагерца [ГГц]). Проблема с низкополосным частотным спектром состоит в том, что он переполнен. Многие другие пользователи уже занимают спектральный диапазон вокруг частот, выделенных сотовым системам. Следовательно, чтобы увеличить количество одновременных пользователей и скорость передачи данных, операторы сотовой связи должны перейти на более высокие частоты, которые могут обеспечить большие фрагменты неиспользуемого спектра. Сюда входит средняя полоса (обычно от 3 ГГц до 7 ГГц, иногда называемая вспомогательной –6 ГГц) и высокочастотный диапазон (миллиметровая волна выше 24 ГГц). С другой стороны, большое преимущество диапазона 1 ГГц заключается в том, что радиосигналы могут проходить через атмосферу на большие расстояния, а также через здания, деревья и другие препятствия.

Низкочастотные диапазоны более эффективны, чем высокочастотные, при охвате больших территорий. Хорошо оснащенная базовая станция вышки сотовой связи, работающая на частоте 700 МГц, может обслуживать до 1200 одновременных голосовых вызовов на расстоянии до 24 км. Этого достаточно, чтобы охватить, например, большую сельскую территорию. Когда стандартов 4G станет недостаточно, эти вышки можно будет модернизировать до 5G.

В докладе используется термин «экосистема 5G» для обозначения большого числа заинтересованных сторон, выполняющих множество важных ролей, которые так или иначе связаны с устройствами и сетями 5G. В центре анализа находятся четыре ключевых сегмента экосистемы 5G:

– На самом высоком уровне – сегмент, содержащий приложения и сервисы, использующие мобильную сеть. В Соединенных Штатах к ним относятся такие доминирующие игроки, как Alphabet (включая Google), Amazon, Apple, Facebook и Microsoft. В их число также входят такие компании, как Netfix, Lyft, Uber, Twitter, Snap, Pinterest, Yelp и другие предприятия, которые зависят от мобильных пользователей и устройств в своих сегментах рынка.

– В следующий сегмент входят операторы мобильной и магистральной сети. В США этот сегмент включает AT&T, Verizon и T-Mobile / Sprint, а также других интернет – провайдеров и региональных операторов связи. Мобильные сети беспроводного радиодоступа (RAN) соединяют все необходимые элементы для предоставления беспроводных услуг конечному пользователю, связывают мобильные устройства с RAN, затем подключаются к базовым магистральным сетям и т. п., к базам данных и серверам по всей стране.

– Критически важные аппаратные и программные компоненты 5G включают наборы микросхем для мобильных устройств, сами мобильные устройства, оборудование RAN (включая базовые станции и любые размещенные в одном месте коммутаторы и маршрутизаторы), а также оборудование базовой сети. Эти компоненты представляют собой аппаратное и программное обеспечение магистрали сети 5G и подключенных к ней устройств.

– Инфраструктура, необходимая для разработки и создания критически важных аппаратных и программных компонентов 5G, составляет наиболее фундаментальный сегмент и включает передовое производственное оборудование; цехи по производству микросхем; разработчиков наборов инструкций; международные соглашения, такие как установление стандартов и системные патенты (SEP) на аппаратное и программное обеспечение, установленные международными организациями, например, такими как проект «Глобального партнерства третьего поколения» (3GPP).

Если смотреть через призму рыночной капитализации (общая стоимость обыкновенных акций, выпущенных данной компанией), Соединенные Штаты преуспевают в эпоху 5G. Американские компании, работающие в сегменте приложений и услуг, по состоянию на май 2019 года имели общую рыночную капитализацию почти в $4,5 трлн, из которых более $3 трлн были внесены только Alphabet, Amazon, Microsoft и Facebook. Аппаратные и программные компоненты увеличили рыночную капитализацию еще на $2 трлн (из которых на Apple приходился почти $1 трлн), а беспроводные сети добавили более $800 млрд.

Резидентство этих фирм в Соединенных Штатах дает значительные выгоды, включая экономическое влияние создаваемых ими рабочих мест, налоговых поступлений, которые они генерируют, а также – возможность регулировать политику и методы компании и влиять на них. В пяти наиболее ценных компаниях экосистемы 5G в Соединенных Штатах (Alphabet, Amazon, Apple, Facebook и Microsoft) в 2019 году во всем мире работало более 1,2 млн человек, причем более половины из них – в Соединенных Штатах.

Эти крупные технологические фирмы хорошо платят. Средний доход семьи в Калифорнии составляет $75 277, а средняя зарплата в Facebook составляет $240 000 в год, что является высоким показателем даже для технических работодателей. В Сиэтле средняя зарплата достигла $93000 в 2018 году, а базирующаяся в Сиэтле компания Microsoft выплачивала среднюю зарплату в размере $167000 в том же году. Средняя заработная плата ниже на Amazon ($28000 в 2018 году), в основном потому, что среди сотрудников большая часть составляет менее квалифицированный персонал, такой как специалисты по упаковке и сотрудники центра выполнения заказов.

Льготы сотрудникам в Соединенных Штатах распространяются не только на штатный персонал этих компаний, работающих полный рабочий день. Например, в 2012 году Apple предоставила различные виды льгот 72 800 постоянным сотрудникам на полной занятости и 3 300 временным сотрудникам, чей труд приравнивается к полной занятости. В том же году Apple заявила, что прямо или косвенно создала в общей сложности 514 000 рабочих мест от «инженера, который помог изобрести iPad, до доставщика, который принесет его к вам домой». В 2019 году Apple заявила, что ее «след», связанный с прямой и косвенной занятостью, вырос до 2,4 млн рабочих мест в США. Предположительно, аналогичные тенденции характерны и для других технологических компаний.

Кроме того, технологические компании являются важным источником налоговых поступлений. Например, Amazon и Apple заплатили$78 млрд налогов в период с 2015 по 2019 годы, 68 % из них были выплачены либо федеральному правительству США, либо правительству штатов.

Сегмент приложений и услуг быстро вырос в Соединенных Штатах: Alphabet, Amazon и Facebook стали публичными в 1997, 2004 и 2012 годах соответственно. Ценность, создаваемая компаниями, производящими приложения и услуги, связана с данными о людях и предприятиях, включая их деятельность, предпочтения, отношения и потребительское поведение. В этом сегменте рыночная стоимость, например, выручка, демонстрирует сетевой эффект – она растет экспоненциально с увеличением количества пользователей и их данных. На сегодняшний день Соединенные Штаты доминируют в этом сегменте, хотя некоторые китайские компании, такие как ByteDance, владелец модной социальной сети для обмена видео TikTok, быстро набирают пользователей и их данные. Если ограничения сетей 4G LTE начнут сдерживать рост сегмента приложений и услуг, потребительский спрос может стимулировать развертывание 5G в Соединенных Штатах. Но опаздывающее развертывание в США может заставить поставщиков приложений и услуг переключить свое внимание на потребителей в более оснащенных странах.

Рынки аппаратных и программных компонентов экосистемы 5G кажутся очень динамичными и конкурентоспособными. Неясно, существует ли в этом сегменте рынка преимущество первопроходца. Новые фирмы появляются и процветают, в то время как устоявшиеся лидеры часто приходят в упадок, но иногда и оживают вновь.

Соединенные Штаты сохраняют техническое лидерство в нескольких ключевых сегментах. Какобсуждалось ранее, технологические компании США предоставляют сегодня наибольшую долю приложений и услуг, во главе с Alphabet (Google), Amazon, Apple (с интегрированной экосистемой устройств и услуг), Facebook и Microsoft. Американские компании предоставляют большинство операционных систем для смартфонов (с Android и Apple iOS) и являются сильными конкурентами в области смартфонов (Apple), коммутаторов и серверов базовой сети (Cisco, Dell и Hewlett-Packard). Также у американских компаний есть сильные разработчики мобильных чипов, например, в Qualcomm, Skyworks, Broadcom, Qorvo и других.

Однако в последние годы технологическое лидерство США ослабевает в некоторых ключевых сегментах, часто уступая место иностранной конкуренции. Большинство разработок мобильных чипов для США производится на нескольких крупных литейных заводах на Тайване (66 %) и Южной Корее (еще 16 %). Иностранные фирмы также лидируют по подаче патентов, хотя количество патентов само по себе является несовершенным показателем технической ценности. Как уже отмечалось, американские компании полностью отказались от производства базовых станций мобильной сети RAN, и теперь иностранные фирмы (в основном Huawei, ZTE, Nokia и Ericsson) конкурируют между собой на этом рынке.

Иностранные компании являются лидерами по производству смартфонов (Samsung и Huawei) и занимают сильные позиции в области коммутаторов и серверов (Huawei и ZTE). Наконец, китайские компании, такие как Baidu, Alibaba и Tencent, быстро растут, а некоторые приложения, такие как TikTok, привлекают пользователей за пределами Китая.

Несмотря на большое количество публичных обсуждений, технология 5G все еще находится в стадии разработки, как с точки зрения технических стандартов, так и с точки зрения пользовательских приложений. По-прежнему существует огромная неопределенность в отношении будущего использования 5G, например, какую ценность технология будет генерировать, кто получит эту ценность, а кто потерпит серьезную неудачу.

Продукты, представленные в каждом поколении сотовых сетей, столкнулись с неуверенностью в своем успехе. Исторический пример: в 2006 году компания WaltDisney запустила ESPN Mobile и DisneyMobile в качестве мобильных виртуальных сетей 3G. Несмотря на эксклюзивный контент и большие вложения в развитие, к 2007 году обе закрылись. В том же году Netfix начала переход от небольшой компании, занимающейся рассылкой фильмов по почте, к компании, занимающейся потоковой передачей видео по запросу. В 2018 году у нее было 117 млн подписчиков, при этом 25 % потоковой передачи осуществлялось через беспроводные сети. В 2006 году сторонние наблюдатели могли предсказать, что на ESPN и Disney в конечном счете будет приходиться больше использования 4G, чем на тогда еще молодой Netfix, но они исчезли, а Netfix взлетел до небес.

Точно так же трудно оценить, насколько хорошо американские компании будут конкурировать в 5G, потому что на данный момент никто не знает, какие варианты использования в итоге будут способствовать развитию 5G. На развертывание каждого предыдущего поколения беспроводной связи уходило более десяти лет, а основные части технической экосистемы 5G (например, ядро 5G) еще даже не были полностью стандартизированы, не говоря уже о создании. Неизбежно появятся неожиданные лидеры, в то время как некоторые ранние фавориты потерпят неудачу. При такой большой неопределенности в отношении возможного использования и возможных лидеров рынка жизненно важно, чтобы Соединенные Штаты поддерживали процветающую техническую базу и оставались основным источником идей и изобретений, а предприниматели могли быстро использовать возможности по мере их появления. Инвестиции в исследования и разработки, доступ к венчурному капиталу и квалифицированная рабочая сила занимают одно из первых мест в списке ресурсов, необходимых для создания процветающей экосистемы 5G.

Другой жизненно важный ресурс – это радиочастотный спектр, доступный для поддержки новых приложений. Соединенные Штаты значительно отстают от многих других стран в области лицензирования радиочастотного спектра, особенно его средней полосы. Этот спектр требуется для обеспечения возможности развертывания 5G со всеми его функциями, особенно там, где mmWave нецелесообразен с учетом ограничений диапазона. Хотя Федеральная комиссия по связи (FCC) начала процесс проведения аукционов, она еще не выдала лицензию на какой-либо значительный объем среднего диапазона частот, в то время как другие страны продвигаются вперед намного быстрее.

В то время как рынки по всему миру разрабатывают приложения 5G, лидеры отрасли и правительство Соединенных Штатов должны работать над тем, чтобы Америка сохраняла лидерство в технологиях, которые станут основополагающими для 5G, а также для 6G и будущих поколений сотовой связи. В более общем плане Соединенным Штатам необходимо установить и сохранить лидерство в широком спектре технологий, включая быстро появляющиеся технологии, такие как, например, искусственный интеллект (ИИ). Эксперты, в частности Эрик Шмидт, бывший генеральный директор Google, выразили обеспокоенность тем, что Соединенные Штаты слишком сильно зависят от частного сектора, чтобы сохранить свое техническое преимущество, и что федеральное правительство должно напрямую поддерживать дополнительные исследования и разработки.

Существует еще одно измерение конкуренции: соревнование за определение того, как будут защищены будущие сети, системы и приложения 5G и кто будет контролировать доступ к ним третьих сторон, включая правоохранительные и разведывательные органы. Надежные сети, которые должным образом защищают передаваемые ими данные, принципиально важны для конфиденциальности, корпоративной конкурентоспособности и национальной безопасности. Следовательно, хотя директивные органы могут играть ограниченную роль в экономической и технической конкуренции беспроводной связи, крайне важно, чтобы они уделяли пристальное внимание тому, как обеспечивается безопасность беспроводных сетей.

Например, правительство США было застигнуто врасплох недавними нарушениями безопасности. К ним относятся появление на рынке дешевых устройств Android для продажи домохозяйствам с низкими доходами с предустановленным бэкдорным вредоносным ПО от китайской компании Adups. Еще более поразительным является то, что FCC и другие агентства США разрешили трем китайским поставщикам сетевых услуг работать в Соединенных Штатах с 2001 года почти без надзора. Наконец, в апреле 2020 года компетентные федеральные агентства рекомендовали отозвать у этих поставщиков лицензии на работу в Соединенных Штатах из-за «существенных и неприемлемых» рисков для национальной безопасности.

Совсем недавно официальные лица США обвинили китайского производителя оборудования Huawei в том, что он встроил аналогичные лазейки в оборудование, которое он продает и обслуживает по всему миру. Они обвинили Huawei в том, что за последнее десятилетие компания использовала эти лазейки независимо от сетевых операторов или государственных органов в странах, покупающих эти системы.

Huawei также имеет опыт корпоративного шпионажа. В 2003 году Huawei призналась в краже программного кода у Cisco Systems и, как сообщается, предоставляет денежные бонусы сотрудникам, которые воруют интеллектуальную собственность у конкурентов. В январе 2019 года Министерство юстиции США предъявило Huawei обвинение в краже коммерческой тайны, мошенничестве с использованием электронных средств и воспрепятствовании осуществлению правосудия.

В эпоху 5G китайские компании представляют новую угрозу: они могут добиться, чтобы их оборудование или программное обеспечение со встроенным вредоносным ПО было утверждено в стандартах сети 5G. Проект Партнерство третьего поколения (3GPP), в который входят представители организаций, устанавливающих технические стандарты в разных регионах мира, в настоящее время разрабатывает стандарты 5G. Китайские компании взяли на себя ведущую роль в компетентных комитетах, например, председательствуя в двух из шести рабочих групп RAN и имея три должности заместителей председателя (по состоянию на 2020 год). Технические стандарты 5G, разработанные 3GPP, будут глобальными по своей природе и позволят поставщикам разрабатывать продукты, которые затем могут быть интегрированы в сети 5G любой страны.

Если определенный алгоритм или технология и связанные с ними патенты считаются важными для технического стандарта 5G, 3GPP может объявить его SEP. (SEP – стандартные основные патенты, которые представляют собой очень подробные документы, определяющие каждый аспект того, как работает сотовая сеть и как в ней работают устройства – прим. авторов.). После того, как что-то объявлено SEP, все участники 5G будут вынуждены использовать наборы микросхем и алгоритмы, созданные держателями SEP, для обеспечения совместимости с глобальными стандартами 3GPP.

Проблема в том, что преобладание стандартов одним субъектом дает ему возможность вставить бэкдор, чтобы использовать его позже или чтобы иметь возможность нарушить конфиденциальность. На сегодняшний день Huawei и другая китайская компания ZTE подали заявки на почти 24 000 SEP – по сравнению с менее чем 3 000 SEP, поданными американскими компаниями Intel и Qualcomm вместе взятыми. Если Huawei и ZTE получат SEP, компании, создающие устройства, сети или приложения, могут быть вынуждены использовать наборы микросхем или алгоритмы, имплантированные с бэкдорами, которые позволяют шпионить или внедрять вредоносный код.

В той мере, в какой у представителей контрразведки США есть доказательства, что Huawei, ZTE и другие китайские производители оборудования вставляют лазейки в производимое ими оборудование и программное обеспечение, для Соединенных Штатов было бы благоразумно продолжать – и даже расширять – действующий запрет на аренду скомпрометированного оборудования в американских сетях и поощрять союзников к тому же. Кроме того, авторы доклада предостерегают от использования федеральных регулирующих постановлений, таких как недавние постановления Федеральной торговой комиссии об антимонопольном законодательстве, с целью заставить американские компании делиться своей интеллектуальной собственностью с Huawei или другими компаниями, представляющими угрозу. Федеральные власти США должны улучшить межведомственную координацию, чтобы избежать этой угрозы, и должны способствовать активному участию американских компаний в 3GPP и других органах, устанавливающих стандарты.

Аналитики RAND считают, что Соединенным Штатам также необходимо разработать более четкую стратегию для обеспечения безопасности цепочки поставок в тех сегментах рынка, из которых ушли американские компании. Для этой стратегии будет важно устранить угрозы в отношении потенциальных точек отказа, таких как литейные производства на Тайване и в Южной Корее, которые обеспечивают большую часть рынка. Например, как американские компании, так и дружественные иностранные поставщики могут получить стимул к созданию передовых производств мобильных чипов в Соединенных Штатах. Кроме того, политики могут рассмотреть варианты поощрения производителей оборудования RAN, которые предлагают альтернативы китайским производителям. Новая инициатива поставщиков оборудования и программного обеспечения RAN по разработке открытых стандартов для следующего поколения систем RAN также может быть полезной. Архитектура открытой RAN могла бы снизить барьеры для новых участников при входе на отдельные части рынков оборудования и программного обеспечения RAN, вместо необходимости разрабатывать полные автономные системы.

Четвертый тип конкуренции существует между бизнесом (осуществляемым государством или частным сектором) по сбору и использованию больших данных и защите конфиденциальности, благополучия и – в некоторых поразительных случаях – безопасности людей. Сегодня данные о торговле бесплатными услугами и приложениями стали неотъемлемой частью базовой социальной структуры Соединенных Штатов, включая взаимодействие в социальных сетях, покупку товаров и услуг, а также информирование и развлечение.

Эпоха 5G подпитывает эту торговлю данными поразительным количеством устройств слежения, камер и других датчиков, а также сетевых алгоритмов искусственного интеллекта, созданных, чтобы разобраться во всем этом. По прогнозам, во всем мире будет обслуживаться более 13 млрд мобильных беспроводных устройств со встроенными камерами, микрофонами (с Siri, Alexa или аналогичными) и трекерами местоположения. Предполагалось, что к 2021 году будет включено 1 млрд камер наблюдения общего пользования, а к 2023 году – 29 млрд сетевых устройств, половина из которых будет взаимодействовать с машинами.

Ярким примером является Китай, которому принадлежит почти половина упомянутых выше камер наблюдения, в том числе те, которые установлены для наблюдения за подъездами в домах. На каждом квадратном километре протоколы 5G могут поддерживать до 1 млн таких устройств – одно на каждый квадратный метр, что сделало бы наблюдение на индивидуальном уровне действительно повсеместным.

Данные из этих систем и сервисов сегодня используются правительственными учреждениями и коммерческими организациями по всему миру. Возможность отслеживать людей, добирающихся из своих домов в Пентагон, или солдат, бегающих трусцой в заграничных локациях, уже была продемонстрирована. Китайские власти используют отслеживание смартфонов и распознавание лиц для выявления людей, подозреваемых в контакте с зараженными Covid-19, а затем используют алгоритмы для присвоения каждому человеку зеленого, желтого или красного кода для обозначения их статуса заражения.

Некоторые китайские граждане жаловались, что алгоритмы непрозрачны и что их коды внезапно изменились с зеленого на красный без каких-либо объяснений; это может привести к тому, что неверно запрограммированные люди будут лишены доступа к рабочим местам и проезду в транспорте. Китайские партийные чиновники разрабатывают новые способы использования этих алгоритмов и систем после окончания пандемии. Например, они связывают алгоритмы с личным здоровьем и записями КПК для присвоения каждому человеку «кода здоровья», или связывают каждого с партийными записями для присвоения кода «честности», оценивающего «порядочность и усердие» каждого человека.

Хотя и менее централизованно, но использование общественного наблюдения и личных данных также растет в Соединенных Штатах. Правоохранительные органы США используют автоматизированные устройства для обнаружения нарушений правил дорожного движения, идентификации владельцев транспортных средств. Совсем недавно в своих расследованиях полиция использовала видео дверных наблюдений, а также данные фитнес-отслеживания, чтобы сопоставить передвижения людей с местом совершения преступлений.

В коммерческой сфере компании, выпускающие кредитные карты, уже давно используют интеллектуальные алгоритмы для отслеживания использования карты на каждой клавиатуре, платежном устройстве и сопоставления типа, местоположения и частоты транзакции с домашним адресом и типичными схемами поездок владельца карты.

Сейчас Google собирает миллионы историй болезни с целью улучшения ухода за пациентами и разрабатывает алгоритм на основе искусственного интеллекта для улучшения диагностики рака.

Некоторые проблемы связаны с использованием больших данных в правительстве, компаниях и частными лицами. Во-первых, большие данные представляют собой деловую проблему для политиков. Существует противоречие между интересами в продвижении товаров и услуг, производимых американскими компаниями, с одной стороны, и в защите конфиденциальности и прав на данные, с другой. В лучшем случае неспособность должным образом решить эту проблему может привести к тому, что Европейский Союз (ЕС), который ввел в действие индивидуальные меры защиты данных в 2016 году, или другие государственные органы установят правила, которым крупные компании могут стремиться следовать во всем мире. Хуже будет, если отсутствие ясности в политике США нанесет ущерб желаемой экономической деятельности и не сможет защитить людей. Что касается персональных данных, Соединенные Штаты, вероятно, предпочли бы, чтобы эти данные оставались во владении американских корпораций в максимально возможной степени, чтобы сохранить некоторую способность регулировать их сбор, защиту и использование.

Во-вторых, предоставление большего количества данных более широкому кругу людей и алгоритмов ИИ, чтобы помочь им принимать более быстрые решения, может вызвать непредвиденные эффекты и отрицательные петли обратной связи. Потенциальные опасности усугубляются, если отдельные лица и государственные служащие привыкают некритически полагаться на предложения, сделанные такими алгоритмами или людьми в социальных сетях. К разочаровывающим примерам относятся пробки на обычно тихих жилых улицах из-за алгоритмов маршрутизации пассажиров при проезде на автостраде. Более зловещие проблемы могут возникнуть в результате неправильного определения лиц как виновников преступлений, зафиксированных, например, в социальных сетях. Люди, впоследствии «задекларированные» в этих эпизодах, стали объектами широко распространенных злоупотреблений со стороны кибермобов (самовоспроизводящихся групп людей, проводящих кампанию онлайн-преследований, которая часто включает в себя насмешки и осуждение или ненавистнические высказывания и угрозы в ответ на сообщаемые новости, высказанные мнения, опубликованные изображения и т. д. – прим. авторов.) и даже столкнулись с угрозой физического вреда. К сожалению, последующие попытки отозвать обвинения и исправить ошибочную идентификацию иногда достигают гораздо меньшего распространения и более медленной реакции.

Решения, принятые во время пандемии, будут иметь долгосрочные последствия, поэтому политики и представители общественности должны быть осторожны с нормами, которые они готовы принять.

Напряжение между разрозненными интересами, пронизывающими все общество, предполагает еще одну роль для политиков в установлении баланса между выгодным использованием информации о лицах, которые на законных основаниях обеспокоены своей конфиденциальностью и благополучием. Выявление, определение и согласование потенциального использования данных до того, как данные будут собраны и проанализированы, может способствовать достижению этого баланса. Соединенные Штаты начали бороться с некоторыми из этих проблем в Принципах честной информационной практики, которые применяются к государственному использованию данных. В нынешних условиях проблема заключается в том, что данные являются самостоятельным товаром, который покупается и продается на собственном рынке. Конфиденциальность данных может быть нарушена любым лицом, связанным с цепочкой сбора, покупки, обработки данных. Без обновленного протокола, согласованного между правительством и отраслью, конкурирующие риски и преимущества эры 5G могут вызвать разногласия и нерешительность, что приведет к потере преимуществ, но при этом принесет некоторый вред.

В качестве яркого примера борьба с пандемией Covid-19 продемонстрировала, как новые, выгодные для общества способы использования такого рода информации, так и новые опасности долгосрочного неправильного использования. Мощная комбинация камер, микрофонов, отслеживания местоположения и алгоритмов искусственного интеллекта в общественных и частных зданиях, автомобилях и личных устройствах, которые носят большинство людей, может помочь органам здравоохранения проводить отслеживание контактов, чтобы минимизировать распространение болезней. Но они также могут использоваться правительствами и мафией для отслеживания, запугивания и причинения вреда людям. У правительств может возникнуть соблазн приостановить соблюдение демократических норм в чрезвычайных ситуациях – и некоторые краткосрочные чрезвычайные меры могут позже стать постоянными. Решения, принятые во время этого кризиса, будут иметь долгосрочные последствия, поэтому политики и представители общественности должны быть осторожны с нормами, которые они готовы принять. Последствия внедрения технологий 5G будут длиться намного дольше, чем нынешний кризис, и они достаточно различаются по своему характеру, чтобы оправдать переосмысление текущей политики. При переосмыслении политики также важно учитывать, как сами правила могут стать основой для экономической, технической конкуренции и конкуренции в сфере безопасности.

Эпоха 5G принесет колоссальный рост числа и мощности беспроводных устройств и услуг. Многие приложения технологии 5G будут полезны и широко приветствуются, в то время как некоторые приложения могут быть чрезвычайно вредными в условиях демократии, например, в Соединенных Штатах. Задача состоит в том, чтобы охарактеризовать ключевые аспекты конкуренции эпохи 5G, оценить, насколько хорошо американская беспроводная экосистема конкурирует в каждом измерении, и выделить потенциальные и возникающие возможности и риски в экосистеме 5G.

Судя по рыночной стоимости участников беспроводной экосистемы, американские компании преуспевают в эпоху 5G. В частности, доминируют американские компании, разрабатывающие приложения и предоставляющие услуги. Тем не менее, развитие событий на международных и внутренних рынках может поставить под угрозу будущее экономическое доминирование американских компаний:

– Более сильная конкуренция со стороны приложений и сервисов из Китая или других стран может поставить под угрозу лидерство США, хотя в настоящее время, такие сервисы как TikTok остаются немногочисленными и специализированными.

– Технологические компании (среди американских или иностранных участников рынка) могут использовать свои устоявшиеся рыночные позиции для подавления конкуренции или выкупа новых стартапов. 5G включает отрасли, которые извлекают выгоду из сетевых эффектов и экономии от масштабируемости. Задача правительства США будет заключаться в поддержке экономической эффективности, продолжая при этом следить за рынками и регулировать компании, которые ведут себя некорректно.

Американские компании лидируют на рынках операционных систем для сотовых устройств и в разработке приложений и услуг, использующих сотовые сети. Американские компании являются сильными конкурентами в области мобильных чипсетов, персональных устройств, коммутаторов и серверов базовой сети. Однако они отстали в производстве передовых мобильных микросхем, отказались от изготовления машин, которые их производят, и от производства оборудования RAN. Несколько потенциальных угроз могут поставить под угрозу будущее техническое лидерство США, в том числе:

– потенциальные краткосрочные последствия для технической конкурентоспособности США, если производство микросхем на Тайване и, в меньшей степени, в Южной Корее будет остановлено;

– ограниченная доступность спектра в средней полосе (т. е. ниже 6 ГГц), замедляющая рост сетей 5G в США и внедрение новых устройств, приложений и услуг;

– недостаточные инвестиции в исследования и разработки, особенно из источников федерального правительства, для сохранения технического лидерства США в условиях сильной иностранной конкуренции.

Чтобы оставаться конкурентоспособными, Соединенным Штатам необходимо создать процветающую и динамичную технологическую базу с существенным потенциалом для разработки новых продуктов. Лидерство в ключевых технологиях экосистемы 5G, особенно в искусственном интеллекте, потребует значительных федеральных инвестиций в исследования и разработки. Федеральному правительству также необходимо ускорить перепрофилирование среднего диапазона частот для использования 5G. Наконец, 5G в итоге станет основой для 6G и будущих поколений сотовой связи. Для политики правительства США будет важно идти в ногу со временем, поскольку все больше отраслей становятся частью экосистемы беспроводной связи.

Стандарты, по которым будут построены компоненты и устройства 5G, сейчас разрабатываются 3GPP. Алгоритмы и наборы микросхем, которые предоставлены SEP, будут включены в эти стандарты, а производители устройств и сетевого оборудования будут вынуждены использовать эти компоненты для обеспечения совместимости с сетями 5G по всему миру. Если в компонентах есть встроенные лазейки, их можно использовать для компрометации безопасности сетей, приложений и сервисов. Huawei и другие китайские компании недавно установили такие лазейки в своем оборудовании. А на Huawei и китайского производителя оборудования ZTE приходится большая часть приложений 5G SEP. Учитывая этот императив безопасности, действия политиков в этой области должны включать:

– снижение угроз, исходящих от китайских производителей оборудования, включая введение запретов на его использование в партнерстве с ключевыми союзниками;

– поддержка американских компаний, участвующих в 3GPP и его комитетах по установлению стандартов, включая 5G, 6G и будущие поколения сотовых систем;

– анализ полученных стандартов 3GPP и SEP на предмет безопасности и пригодности для сетей США.

Чтобы устранить отдельные риски для цепочки поставок США в сегментах, из которых ушли американские компании, необходимо рассмотреть политику, которая предусматривает:

– поощрение строительства передовых заводов по производству микросхем в США;

– укрепление рыночной жизнеспособности производителей оборудования RAN, предлагая альтернативы Huawei и ZTE.

Эпоха 5G ускорит рост объемов и типов персональных данных, которые могут и будут собираться правительствами и частным сектором. Неспособность должным образом разрешить противоречие между сбором ценных данных и защитой частной жизни и благополучия может нанести ущерб как корпоративным, так и частным интересам, если не будет достигнут надлежащий баланс.

Что еще более важно, людям сложно защитить себя от пагубных последствий использования глубоко встроенных алгоритмов, использующих такие данные. Это – работа, которую должны делать правительства во взаимодействии с бизнесом. Чтобы приступить к исполнению своей роли, директивным органам следует разработать протоколы, позволяющие лучше сбалансировать интересы бизнеса и правительства с индивидуальной конфиденциальностьюи безопасностью. Политика конфиденциальности в Соединенных Штатах была фрагментирована. До сих пор используются некоторые устаревшие документы, такие как Принципы честной информационной практики, которыми руководствуются правительственные ведомства США, и GDPR, регулирующий частные корпорации, ведущие бизнес в Европе. Для защиты конфиденциальности необходима улучшенная координация между правительством и отраслью, в том числе с учетом баланса интересов.

Соединенные Штаты находятся на пороге серьезных изменений в своей экономике и обществе, многие из которых станут прямым результатом применения инновационных технологий эпохи 5G. Это может стать величайшими возможностями, если страна – и правительство, и население – подготовлены к тяжелой работе, описанной в каждой из вышеперечисленных областей. Успех требует координации на всех уровнях управления, балансирования конкурирующих акций между частными и государственными интересами и своевременного принятия необходимых мер, а также обеспечения долгосрочного успеха.

Многие страны в настоящее время изучают методы построения своей будущей инфраструктуры пятого поколения. Государства во все большей степени осознают важность обеспечения безопасности этих систем. Сети 5G и будущие коммуникационные технологии существенно изменят способ нашего общения и образ жизни. Транспорт, энергетика, сельское хозяйство, производство, здравоохранение, оборона и другие секторы будут значительно улучшены и изменены с помощью сетей 5G. Ожидается, что высокоскоростная технология с малой задержкой обеспечит настоящую цифровую эволюцию, стимулируя рост инноваций. Станет возможной автоматизация повседневной деятельности и использование Интернета вещей в полном объеме.

Однако эти события создают серьезные риски для важных общественных интересов и имеют последствия для национальной безопасности. Сегодня злоумышленники действуют в киберпространстве с целью парализовать нормальное функционирование государств или предприятий. Это включает попытки контролировать или нарушать каналы связи и передаваемую информацию. В цифровых обществах это может иметь серьезные последствия.

Поэтому безопасность каналов связи становится жизненно важной. Нарушение целостности, конфиденциальности или доступности передаваемой информации или даже нарушение работы самой системы может серьезно затруднить повседневную жизнь, общественные функции, экономику и национальную безопасность.

Кибербезопасность нельзя рассматривать как чисто техническую проблему. Для создания безопасной, надежной и отказоустойчивой инфраструктуры требуются адекватные национальные стратегии, разумная политика, всеобъемлющая правовая база и преданный своему делу персонал, прошедший соответствующую подготовку и обучение. Из-за широкого применения сетей на основе 5G несанкционированный доступ к системам связи может раскрыть беспрецедентные объемы информации или даже нарушить общественные процессы в целом.

Систематическая и тщательная оценка рисков, охватывающая как технические, так и нетехнические аспекты кибер-безопасности, необходима для создания и поддержания действительно отказоустойчивой инфраструктуры. Необходимо разработать и развернуть структуру безопасности с учетом современных политик и средств снижения рисков безопасности. Меры кибербезопасности должны быть достаточно широкими, чтобы включать весь спектр рисков безопасности, то есть людей, процессы, физическую инфраструктуру и инструменты, как на операционном, так и на стратегическом уровне. Все заинтересованные стороны, включая промышленность, должны работать вместе для обеспечения безопасности и отказоустойчивости национальных сетей, систем и подключенных устройств критически важной инфраструктуры.

При оценке безопасности и рисков поставщиков и самих сетевых технологий 5G следует принимать во внимание верховенство закона, среду безопасности, а также соблюдение открытых, совместимых, надежных стандартов и лучших отраслевых практик для обеспечения динамичного и надежного предложения продуктов и услуг в области кибер-безопасности, чтобы справиться с растущими проблемами. Все заинтересованные стороны должны работать вместе для обеспечения безопасности и отказоустойчивости национальных сетей 5G, систем и подключенных устройств критически важной инфраструктуры, в том числе с использованием разведывательных, контрразведывательных и оперативно-розыскных методов.

Несмотря на то, что технологии 5G еще не так распространены, 6G уже начинают разрабатываться. 6G – беспроводная технология шестого поколения для цифровых сотовых сетей. 6G будет использовать верхние пределы радиоспектра и поддерживать скорости 1 Тбит/с (терабайт в секунду). Это снизит задержку связи до одной микросекунды – в 1000 раз быстрее, чем задержки 5G. Компании Ericsson и Nokia уже начали совместный проект.

В России коммерческая эксплуатация сетей 5G возможна пока только в миллиметровом диапазоне. Лицензию на него получила компания «Мобильные телесистемы» (МТС). Однако полноценную сеть в этом диапазоне построить невозможно – оптимальным для сетей 5G является диапазон 3,4–3,8 ГГц. В нем в России уже создавались тестовые зоны. «Ростелеком» и «Мегафон» скупили компании, владеющие в данном диапазоне частотами для устаревших технологий, чтобы перевести эти частоты для 5G.

«Ростех» совместно с «Ростелекомом» отвечают за развитие 5G в рамках соглашения с правительством РФ «Сети связи пятого поколения». Задача «Ростеха» – создать отечественное оборудование, а «Ростелеком» отвечает за построение сетей на этом оборудовании.

Правозащитники всех стран и народов в последние годы весьма озабочены разворачивающейся в Китае Системой Социального Кредита (доверия) – SCS. Анализ фабрики мысли China File (Гонконг, Китай – 2019) показал, что подавляющее большинство не только медийных публикаций, но и исследовательских докладов относительно SCS, не понимают сути этой системы, подменяют изучение исторического контента, традиций китайской цивилизации, как ментального базиса SCS, ограничиваясь ссылками на «Большого Брата» Д. Оруэлла, «Паноптикум» Дж. Бентама и «Номерную систему в Едином Государстве» Е. Замятина.

В этой связи, прежде чем переходить к описанию SCS, ее функционала, структуры и порядка развертывания, China File предлагает остановиться на ментальном и управленческом базисе Китая, породившем SCS.

Впервые необходимость развертывания SCS была сформулирована в 2007 году прежним Председателем КНР Ху Цзиньтао. По его инициативе был разработан первый технический план развертывания системы, и в том же 2007 году были опубликованы «Некоторые замечания канцелярии Госсовета КНР о создании системы социального кредита».

Уже после прихода к власти Си Цзиньпина Госсовет КНР в 2014 году опубликовал новый документ – «Программа создания системы социального кредита (2014–2020)».

Основные принципы SCS глубоко укоренены в китайском менталитете и традиции государственного управления. Примерно в 400 году до н. э. великий китайский реформатор Шан Янприказал народу разделиться на группы по 5–10 семей. Они должны были наблюдать друг за другом и нести коллективную ответственность за преступления. По закону на дверях домов должны были висеть таблички с подушевой описью семей. Об отъезде и приезде каждого человека регулярно докладывал своему начальству сотский староста. Эта система называлась «баоцзя».

Идущий уже свыше двух тысяч лет спор между последователями Шан Яна, легистами, которые выступали за управление обществом с помощью жесткой системы поощрений и наказаний, и конфуцианцами, ратовавшими за воспитание в народе этических норм с помощью образования и личного примера властей предержащих, стал одним из главных стимулов для развития управленческой мысли в Китае.

Примечательно, что недавно Си Цзиньпин заявил, что сильное централизованное руководство партии позволило вступить в новую эру реформ и открытости, начать новый путь к великому возрождению китайской нации. На этом пути руководство партии и государства опирается на тысячелетние традиции китайской управленческой мысли и берет все лучшее, надежное и проверенное от положений конфуцианства, легизма и даосизма.

Нынешний председатель КНР Си Цзиньпин в 2013 году выдвинул концепцию «китайской мечты», под которой подразумевалась мечта о создании процветающего и могущественного государства, мечта об осуществлении национального возрождения и достижения народного благоденствия. В своих выступлениях Си Цзиньпин говорил о том, что для достижения «китайской мечты» необходимы три основных условия:

«1. Обязательно идти по китайскому пути, то есть по пути социализма с китайской спецификой. Китайская нация – это нация незаурядной креативности. Раз мы сумели создать великую китайскую цивилизацию, то, тем более, сможем продолжать и расширять путь развития, соответствующий китайским реалиям.

2. Необходимо возвышать единство китайского народа, основанное на доверии, китайский дух, сердцевина которого – патриотизм, а также дух эпохи, сердцевина которого – реформы и новаторство.

3. Необходимо объединять силы нации, которые рождаются великой сплоченностью 56 национальностей 1,3 миллиардного населения. Китайская мечта – это мечта всей нации и мечта каждого китайца в отдельности».

В рамках китайской традиции доверие является синонимом гармонии между человеком, общиной и государством. Гармония же – это высший долг, цель и потребность китайца. Гармония достигается самосовершенствованием, соблюдением приличий и норм общества и выполнением ритуалов, предполагающих следование традиции. Что же касается самосовершенствования, то ключевым его смыслом в конфуцианстве является «преодоление себя, как отдельного оторванного от семьи, общины и народа индивидуума, выполнение общественного долга, стремление к китайской мечте».

Главную целевую функцию SCS сформулировал еще в декабре 2016 года Си Цзиньпин на заседании Политбюро ЦК КПК. Он заявил: «Для борьбы с острой проблемой недостатка доверия нужно крепко взяться за создание системы оценки надежности, покрывающей все общество. Нужно совершенствовать как механизмы поощрения законопослушных и добросовестных граждан, так и механизмы наказания тех, кто нарушает закон и утратил доверие, чтобы человек просто не осмеливался, просто не мог потерять доверие».

В ходе совещаний по вопросу разработки SCS китайские руководители неоднократно высказывались, что эта система позволяет реализовать на практике принцип золотой середины или срединного пути, который выражается в:

– соблюдении необходимой умеренности и неприятии двух крайностей – избытка и недостатка;

– осуждении всякой крайности и стремлении к полноценной, открытой, не имеющей темных секретов жизни от окружающих;

– усилении справедливости, когда не чиновники или соседи, а искусственный интеллект оценивает проступки и выносит суждения, свободные от предвзятости и односторонности;

– выработке усредненных норм и ценностей, приемлемых для широких слоев населения;

– отказе от чрезмерной и неплодотворной регламентации всех сторон жизни китайцев, администрирования и зависимости жизни простых людей от возможного произвола чиновников, не выполняющих партийные указания и не следующих курсу китайской мечты.

Поскольку SCS – это важнейший контур партийно-государственного управления, то программно-аппаратные решения в этой системе должны полностью соответствовать идеологии китайского менеджмента на современном историческом этапе. SCS должна в рамках партийного курса и идеологии менеджмента обеспечить:

– реализацию лежащего в основе китайского менталитета принципа «Великого Предела», предполагающего взаимопроникновение и снятие противоположностей;

– решение всех вопросов «по обстоятельствам» – по конкретной ситуации на основе унифицированной для всех системы оценок;

– учет, предполагающий, что в видимом порядке скрыт беспорядок, но в кажущейся беспорядочности, напротив, сокрыт нерушимый порядок;

– усиление базисной для поведения любого китайца взаимозависимости в отношениях между людьми друг с другом, с общиной, с партией и государством.

SCS должна способствовать реализации в конкретных современных условиях важнейшего принципа «следование обстоятельствам времени». Он предполагает, что:

– всякая практика служит совершенствованию себя (это верно как для индивидуумов, так для организаций и самой SCS);

– применение SCS будет способствовать формированию поведения граждан на основе открытости, следования ритуалам и стремлению к душевному покою;

– по мере формирования у народа привычки жить в условиях SCS это будет способствовать повышению искренности жизни, и позволит людям хотя бы отчасти предвидеть ход событий и направлений собственной жизни.

Подавляющее большинство публикаций сводит SCS к оценке поведения рядовых китайцев. Однако это не так. В выступлениях Си Цзиньпина и в нормативных документах отмечается, что создаваемая ныне система индивидуального рейтингования – не более чем лишь первый шаг.

В ближайшей перспективе рейтинговаться будут не только китайцы как физические лица, но и компании как юридические лица, а затем различного рода некоммерческие и управленческие структуры и организации и их руководство.

Выступая в начале 2019 года на встрече с руководителями транснациональных интернет-компаний, ответственный за информатизацию, заместитель Председателя Центральной комиссии КПК по проведению административной реформы, Председатель Центральной комиссии КПК по руководству деятельностью в области духовной культуры, член Политбюро Лю Юньшань сказал: «Система Социального Доверия – это базирующаяся на китайских традициях, больших данных и искусственном интеллекте система формирования гармонии, искренности и доверия, а также воспитания и обеспечения развития. SCS – это инструмент осуществления китайской мечты в условиях информатизации и технологического развития Китая».

Обобщая нормативные документы и выступления руководителей партии и правительства Китая по вопросам SCS и принимая во внимание оценки зарубежных исследователей, можно выделить несколько основных принципов создания и функционирования SCS.

Во-первых, централизм. В соответствии с китайскими традициями иерархического и процедурного управления, имеющими за плечами как минимум 2500 лет непрерывного использования, SCS разрабатывалась и будет функционировать по принципу: сверху вниз – подчиненность, и снизу вверх – данные. Централизованно осуществляется разработка архитектуры системы. Также по принципу сверху вниз будет осуществляться анализ полученных данных и принятие ключевых решений.

Во-вторых, модульность. SCS является крупнейшей и наиболее сложной в мире системой мониторинга и воздействия на поведение. Соответственно разработчики и будущие операторы системы приняли решение не стараться создать всю систему сразу целиком, а сконструировать ее по модульному принципу. Этот принцип предусматривает достаточно высокую автономность отдельных блоков системы и возможность введения их в эксплуатацию постепенно, а при возникновении возможных проблем – осуществление доработок тех или иных блоков системы. При модульном подходе каждый элемент большой системы представляет собой своего рода законченное целое, способное выполнять те или иные полезные функции в одиночку.

В-третьих, конкуренция. При всей централизации китайская традиция всегда ценила разнообразие. Исторически такая огромная страна, как Китай, состоит из непохожих регионов и провинций с неодинаковым уровнем развития, менталитетом и информационно-технологической зрелостью и т. п. Исторически в Китае высшие руководящие органы ставят задачу, но жестко не регламентируют способы ее выполнения. Всегда предоставляется возможность проявить инициативу. Однако, во всех случаях, это – не инициатива постановки цели, а инициатива способа решения поставленной задачи. Затем центр изучает найденные решения и, как правило, выбирает одно, базовое. Потом это базовое решение корректируется, но радикально не изменяется применительно к специфическим условиям отдельных регионов и провинций. Принцип конкуренции не только позволяет наиболее экономично и эффективно достигать целей, но и обеспечивает вовлечение творческого потенциала нижних уровней в решение задач высших.

В-четвертых, единая платформа. При модульности и относительной независимости блоков и компонентов системы, они изначально базируются на единой платформе. Это проявляется в единстве организационных процедур, одном для всей системы языке программирования, утвержденных для всех разработчиков и операторов протоколов общения и взаимодействия и т. п. Платформа, как программно-аппаратная база системы, предполагает возможность поэтапного подключения тех или иных модулей. Более того, она носит открытый характер. Иными словами, мощности и возможности платформы позволяют дополнять ее модулями, которые изначально не предусматривались в архитектуре платформы. И, напротив, без ущерба для функционирования исключить на том или ином этапе жизнедеятельности системы ранее функционирующие модули.

В-пятых, гибридный интеллект. В силу сложности поставленных перед SCS задач, которые будут реализовываться в динамичной и достаточно неопределённой обстановке, предусмотрено, что важнейшие функции будет осуществлять не искусственный, а гибридный интеллект, т. е. не автоматические, а человеко-машинные системы. В первую очередь это будет относиться к анализу сложных тенденций и осуществлению прогнозов на основе полученной предиктивной информации. Гибридный характер системы предусматривается реализовать не только на высшем, но и на всех, вплоть до районного или городского, уровнях. В то же время, применительно к рутинной работе, подавляющее число (вплоть до 90–95 % ситуаций) оценок будет выставлять именно ИИ.

В-шестых, мягкие рейтинги. Ядром SCS являются социальные рейтинги. Социальный рейтинг – своего рода интегральная оценка поведения человека по критериям доброжелательности и открытости по отношению к обществу, следования национальной традиции и приверженности реализации «китайской мечты», построения социализма с китайской спецификой. При всей важности количественных оценок, разработчики системы, по крайней мере, на настоящем этапе предполагают, что интегральные оценки гражданина, складывающиеся из числовых и нечисловых оценок, будут осуществляться в рамках шкального интервального оценивания (очень плохо, плохо, удовлетворительно, хорошо, отлично).

В-седьмых, возможность тиражировать систему. Стремясь к созданию мира социального процветания и успешного развития при обеспечении сочетания тесного сотрудничества с уважением суверенитета других государств, руководство Китая полагает, что после отработки SCS ее отдельные модули, а также упрощенные варианты системы могут продаваться или безвозмездно дариться третьим странам для обеспечения их национального развития. В первую очередь, имеется в виду предоставление помощи в обеспечении внутренней гармонии странам, входящим в программу «Один пояс – один путь», а также друзьям Китая в Африке и Латинской Америке.

SCS призвана реализовать триединую задачу:

– укрепить доверие, повысить прозрачность и гармонизовать отношения китайских граждан друг к другу, к административным органам на местах и предприятиях, к партийному и государственному руководству. Исторически, как свидетельствуют многочисленные исследования и опросы общественного мнения, китайское общество веками было открыто и прозрачно. Эти открытость и прозрачность не столько навязывались сверху, сколько были реализованы на уровне соседских общин и городских микрорайонов, где все знали всех и жили при этом достаточно обособленно от других частей города с поправкой на городское добрососедство.

Житейская повседневная прозрачность была характерна для всех преимущественно сельскохозяйственных обществ в Европе, Америке и даже в Африке. Слом прозрачности произошел первоначально в 40–50 – начале 60-х годов в ходе ускоренной урбанизации Китая, а затем закреплен в 60-70-е годы из-за социально-политических потрясений, способствовавших скачкообразному росту мобильности населения из-за различных неурядиц. В результате в восьмидесятые – нулевые годы под воздействием массовой индустриализации и внедрения передовых технологий в Китае соседская прозрачность и межчеловеческое доверие во многом были утрачены. Нормой жизни, особенно в крупных городах, стали закрытость, автономность и независимость друг от друга. Это подрывает китайскую традицию, национальный менталитет и базис низовой, житейской и общественной безопасности. Об этом свидетельствуют не только статистические данные, но и результаты социологических опросов, проведенные в различных городах страны по решению руководства Коммунистической партии.

Соответственно возникла задача использовать достижения современных технологий для возврата к исконно китайским традициям и восстановления гармоничной жизни граждан в согласии с собой, соседями и обществом в целом на основе доверия, прозрачности и добродетелей. Эту задачу и призвана решать SCS. Конкретно речь идет о том, чтобы:

– повысить эффективность воспитательной работы среди населения и особенно лиц, допустивших отклонения от норм и традиций, и тем более граждан, их преступивших. Такое сложное и разнообразное общество, как китайское, имеет определенную, как правило, в пределах 3–5 % долю лиц, склонных к девиантному, находящемуся на грани или за пределами писаных и неписаных норм поведению. Девиант – это не обязательно преступник. Чаще это люди, которые в силу тех или иных обстоятельств, что называется, находятся на границе зоны закона и своим поведением нарушают не только юридические, но и этические нормы.

Наряду с социально-бытовым девиантным поведением и преступной деятельностью, существует еще один тип лиц с поведением, которое отслеживает система. Речь идет в первую очередь о приверженцах таких экстремистских культов, как фаланьгунь, радикальный салафитский ислам, определенные толкования религии бон, дьяволопоклонничество и т. п.

В настоящее время воспитание, а когда необходимо, перевоспитание приверженцев экстремистских религиозных культов осуществляется весьма действенными, но достаточно жесткими методами, включая ограничения в поведении, заключение под стражу и т. п. В то же время, по мнению китайских аналитиков, внедрение SCS дает возможность:

– перейти от преимущественно карательных методов к воспитанию и в отдельных случаях перевоспитанию социально и политически опасных, склонных к девиантному поведению граждан. SCS предполагает не ужесточение, а гуманизацию методов государственного управления в тех регионах, где религиозный фанатизм создает потенциальные опасности порождения преступности, разжигания национальной розни, угроз для движения страны к «китайской мечте»;

– создать всеобъемлющую систему награждения достойных, обеспечения их развития и самосовершенствования. Десятилетия жизни народного социалистического Китая – это время высвобождения творческого потенциала народа, раскрытия до того дремавших способностей и склонностей миллионов и миллионов китайцев. В то же время ускоренное экономическое развитие в последнее десятилетие увеличило неравенство внутри китайского общества, создало проблемы для социальной стабильности и гармоничного восприятия будущего.

В этой связи третьей важнейшей задачей SCS является поощрение, развитие способностей и запуск социальных лифтов для лучших граждан, для тех не только молодых людей, но и лиц средних и даже старших возрастов, кто уже сегодня живет по принципам доверия, прозрачности и гармоничности.

SCS как платформа, включает в себя три важнейших контура:

– контур сбора самых разнородных данных, характеризующих на первом этапе физические, а на втором – юридические лица – резидентов Китая;

– контур хранения и структурирования самых разнообразных данных, характеризующих состояние и поведение физических, а затем юридических лиц;

– контур программно-аппаратного обеспечения, позволяющий на основе ИИ проводить обработку, анализ больших персональных данных, установление на этой основе текущей и вероятной добродетельности граждан, а в последующем юридических лиц, с использованием шкал, а также осуществления на этой основе прогнозных расчетов.

Истоки SCS находятся в далеком прошлом Китая. Уже в Древнем Китае была осознана необходимость создания методики оценки и ранжирования людей, в первую очередь, чиновников и военных различных уровней для благополучия Поднебесной. Первым письменным сочинением на этот счет считается трактат Лю Шао «Учение о человеческих способностях», созданный около 240 года н. э. Эта книга была написана крупным государственным деятелем и администратором в эпоху упадка династии Хань. Разработкой, а главное применением созданной им методики оценки Лю Шао надеялся избавиться от нерадивых чиновников, бездарных военачальников и заменить их талантливыми, добросовестными и преданными ему людьми.

После воцарения Империи Цзинь для оценки работы чиновников и отбора на их должности талантливых граждан использовались так называемые таблицы «небесного мандата». Для заполнения таблиц все претендующие на должности чиновники проходили экзамены, и к результатам экзаменов прибавлялась оценка впечатления, полученного опытными администраторами, беседовавшими с кандидатами.

Таким образом, Китай еще в начале первого тысячелетия стал первой и единственной вплоть до XX века страной мира, где использовались методики ранжирования оценки достаточно большого, измеряемого тысячами, числа людей.

В первые 30 лет коммунистического Китая экономические потрясения, политические пертурбации и международные конфликты привели к полному забвению руководством традиции шкалирования и оценки. Первым об этом вспомнил в начале 90-х годов минувшего века в контексте рыночных экономических реформ Дэн Сяопин. Он, под воздействием своих европейских советников, счел крайне положительным опыт капиталистических экономик, предполагающих наличие рейтинговых кредитных бюро.

В 2004 году по поручению руководства Коммунистической партии коллектив разработчиков во главе с выдающимся ученым, ключевой фигурой в создании межконтинентальных баллистических ракет, участником космической программы США и основоположником космической программы Китая Зянь Сюэсэном и президентом Академии инженерных наук Китая Сунь Цзяном начали разработку программно-аппаратной оценки надежности и эффективности работы государственных служащих и системы кредитных рейтингов для формирующейся национально-государственной кредитной системы. Их наработки были использованы для создания уникальной, малоизвестной за рубежом, системы отслеживания работы кадров государственного аппарата с элементами кибернетической обратной связи и самокоррекции. Также их работы стали основой совершенствования, наращивания мощности и эффективности проекта «Золотой щит», известного в мире как «Великий китайский файервол».

В 2002 году на 16 Съезде КПК уходящий Генеральный Секретарь Цзян Цзэминь поставил задачу разработки и запуска в течение трех-пяти лет общекитайской системы социального кредита. Так впервые получила права китайского гражданства аббревиатура SCS. Однако в тот период речь шла не о создании всеобъемлющей системы оценки поведения граждан Китая, а о доведении до практики важнейшего элемента современной развитой банковской системы – сплошного рейтингования заемщиков – физических и юридических лиц – на предмет выдачи кредита.

На практике реализовать это решение оказалось более сложно, чем ожидалось. В 2006 году Народному Банку Китая удалось создать национальное бюро кредитного рейтинга юридических и физических лиц. К 2012 году центр имел досье на 280 млн граждан и почти 1,5 млн юридических лиц. Казалось бы, программу постигла неудача. Однако это не вполне так. Дело в том, что до начала десятых годов банковские счета в Китае имело лишь немногим более 300 млн человек и около 3 млн предприятий, из которых как минимум треть были спящими. Это означает, что по факту задачи, поставленные на партийном съезде, были выполнены, и подавляющая часть физических и юридических лиц, реально участвующих в кредитных отношениях, была охвачена системой.

Успешное решение задачи создания национальной системы кредитного рейтингования, несомненно, подтолкнула политиков и управленцев к мысли использовать метод рейтингования на основе показателей, используемых в банковской сфере для решения исторической для Китая проблемы социального рейтингования граждан в рамках укрепления «мандата Неба».

В 2013 году, как полагают наиболее осведомленные зарубежные корреспонденты в Китае, по инициативе руководителей партийных организаций Шанхая, Гуанчжоу, Чуньцын и Чжецзянь выступили с инициативой проведения в этих провинциях экспериментов по апробации системы всестороннего рейтингования граждан. Например, в Шанхае было предложено разработать для каждого жителя города карту искренности и учитывать ее показатели не только при предоставлении социальных благ, но и при определении общественных и профессиональных перспектив гражданина.

Все эти инициативы были в 2013 году обсуждены на Межминистерской и межпровинциальной совместной конференции, где тема получила поддержку. Инициатива разработки SCS на конференции была поддержана и, получив мандат региональной партийно-государственной и народной поддержки, проект был обнародован как партийно-государственное решение весной 2014 года.

Официально подтверждённого перечня показателей, используемых в SCS, по состоянию на начало 2019 года не существовало. Однако внимательный анализ китайских официальных публикаций, описания в медиа опыта применения SCS в 30 пилотных городах, а также извлечение информации из научных публикаций китайских и зарубежных специалистов по системе позволяют прийти к следующему выводу.

Базисом системы является наличие у каждого китайца уникального пожизненного электронного идентификатора. В настоящее время такие идентификаторы, предусмотренные законом об удостоверении личности 2003 года, имеются примерно у 90 % городского населения и 50 % сельского. Есть основания полагать, что до 2025 года все население Китая будет охвачено электронными пожизненными идентификаторами личности.

Идентификатор представляет собой 18-разрядный код, в котором указаны имя, фамилия, дата рождения и некоторая иная информация о человеке. Гражданин Китая не имеет права самостоятельно менять данные идентификатора. Это – полностью прерогатива властей.

Ключевое значение для создания и развертывания SCS имеет тотальный характер использования персонального электронного идентификатора. В Китае человек не может получить доступ к интернету, купить коммуникатор, машину, снять или получить квартиру, осуществить любое действие, связанное с приобретением собственности, получением или сменой работы и т. п., анонимно, а в городах – на основе бумажных, делающих возможным подделку, документов. Любые экономические, социальные и даже бытовые действия в Китае не только онлайн, но и оффлайн, начиная с 2021 года, могут быть осуществлены только на основе электронного идентификатора личности.

Иными словами, по мере развития средств хранения, аккумуляции и обработки информации, китайское руководство может получать в режиме онлайн полную картину жизни в Китае, детализированную вплоть до отдельной личности. При этом надо иметь в виду, что такой сплошной контроль над поведением требует создания центров хранения и обработки данных минимум в пять-семь раз превышающих емкости хранения крупнейшего в мире хранилища данных – хранилища АНБ в штате Юта. В этой связи указанный выше принцип на горизонте 10–15 лет не представляется возможным к реализации. Гораздо более реальным является сплошной, начиная с 2021 года, переход на электронную идентификацию для всех жителей китайских городов с населением более 1 млн человек.

В то же время в интересах национальной безопасности, по контрразведывательным мотивам, мотивам подавления не устраивающей правительство политической активности, уже сегодня руководство может полностью отслеживать жизнь единичных граждан и их групп.

В нулевые годы разработчики системы электронного идентификатора личности столкнулись с многочисленными сложностями при использовании идентификатора в реальном мире. В китайской действительности далеко не все города, не говоря уже о сельской местности, оборудованы специальными электронными приспособлениями, которые могли бы считывать идентификаторы и соответственно обеспечивать доступ к тем или иным сетям, терминалам и т. п.

В этой связи в настоящее время в разгаре работы по дополнению или замене электронного идентификатора личности оффлайн модулем биометрической идентификации. По оценкам, к 2023–2025 году повсеместная биометрическая идентификация сделает любые транзакции в китайском обществе абсолютно проницаемыми.

На базе электронного идентификатора личности развертывается система SCS, которая предусматривает пять типов показателей оценки добропорядочности или искренности китайского гражданина:

– официальные показатели. В число этих показателей входят данные, которые в настоящее время официально собираются китайскими государственными министерствами и ведомствами, прежде всего, на федеральном уровне, и отчасти на местах. Совокупность этих данных немногим отличается от аналогичных официальных данных, характеризующих юридические и физические лица в мире. Это – данные о фамилии, имени, месте и времени рождения, месте прописки, семейном положении, наличии и размерах имущества, наличии или аренде недвижимости, данные судебных органов, сведения из полицейских и иных правоохранительных баз и т. п. Отличительной чертой SCS является то, что в отличие от большинства североамериканских, европейских, южноазиатских стран эти разнородные официальные данные концентрируются в одном месте и бесплатно предоставляются государством для проведения оценки;

– контрольные данные. Контрольные данные являются китайской новацией. В своей совокупности они характеризуют, насколько официальные данные соответствуют реальности. Это соответствие в решающей степени связано с искренностью и дисциплинированностью физического или юридического лица. Покажем суть контрольных данных на простом примере. Официальные данные, используемые для оценки, включают, например, информацию о собственности или аренде недвижимости и соответственно – фактическом месте и условиях проживания. Это – официальные данные. Они во всех случаях включают в себя адрес недвижимости, метраж, в отдельных случаях количество проживающих и т. п. Однако работники правоохранительных органов в Гонконге, странах ЕС и Америке отлично знают, что официальная информация, например, о недвижимости и месте проживания часто не имеет ничего общего с реальностью. Соответственно в блоке контрольных показателей содержатся сведения, уточняющие официальные данные. По замыслу создателей системы эти данные должны поставлять сами граждане. Это демонстрирует их искренность, лояльность и приносит дополнительные баллы. Однако эту же информацию на гражданина могут передавать и соседи, родственники, друзья. В тех случаях, когда эта информация показывает отличия от официальной и, например, предоставленной самим гражданином, то после проверки добровольными помощниками правоохранительных органов информаторы (доносители) получают дополнительные баллы, а оцениваемый гражданин штрафуется снятием серьезной суммы баллов. (Можно привести следующий пример. Гражданин переехал из места постоянного проживания в другой город и снял там квартиру. При этом он не уведомил соответствующие органы, не внес изменений в раздел своей цифровой личности, касающийся места проживания. Такую информацию, однако, вместо гражданина предоставили его соседи. Проверка подтвердила эту информацию. Соответственно, соседи получат прибавку к своему социальному рейтингу, а социальный рейтинг гражданина резко упадет вниз);

– сигнальные данные. К сигнальным данным относятся сведения, получаемые SCS в результате обработки и анализа информации, поступающей от систем видеонаблюдения в городах, а в дальнейшем – от Интернета вещей. Если эти данные указывают на нарушения норм порядка, морали и нравственности гражданина, то соответственно рейтинг понижается. А если видеокамеры или Интернет вещей фиксирует благородные поступки человека, например, спасение ребенка, помощь старикам при переходе улицы, то рейтинг повышается;

– ведомственная и локальная информация. Значительная часть информации о повседневной жизни граждан сосредоточена в настоящее время в базах данных компаний, предприятий, местных органов власти. Вплоть до внедрения SCS федеральные, ведомственные и местные базы сведений о гражданах никогда не были интегрированы. Это впервые происходит в рамках SCS.

Какого типа информация концентрируется в ведомственных данных? Главное, в них содержится его кредитное досье и сведения о надежности как кредито– или ссудополучателя. Кроме того, в них содержатся сведения о соблюдении работником трудовой дисциплины, наличии/отсутствии проступков, связанных с производственным процессом, и т. п. Соответственно в базах данных нижнего уровня ячеек местного самоуправления содержится информация, насколько активно человек участвует в мероприятиях по благоустройству территории, уборке мусора, как он заботится о местной экологии, не создает ли он проблемы соседям нескромным или шумным поведением и т. п. Нигде в мире сегодня нет опыта соединения баз данных федерального уровня с информационными хранилищами, характеризующими поведение гражданина не только в банковско-финансовой сфере, но и на работе и в своей общине. В рамках SCS это предусматривается. Соответственно в своей повседневной жизни, скрытой от государства, но открытой коллегами соседям, человек в зависимости от поведения может, как набрать, так и потерять баллы.

В перспективе предусмотрено дополнение показателей SCS так называемыми контекстными индикаторами. Речь идет вот о чем. На первом этапе, вплоть до 2025 года в SCS не предусматривается включать данные, связанные со здоровьем граждан, их семейными отношениями в части соблюдения супружеской верности, воспитанием детей и заботой о стариках. В то же время на совещании в Государственном Совете КНР в конце 2018 года было принято решение о включении подобного рода показателей на втором этапе развертывания SCS на горизонте 2023–2027 годов. Пока нет четкой информации, каким образом имеется в виду получать достоверные сведения для формирования оценочных показателей поведения граждан в отношении к своему здоровью, родственникам, родителям, супругам и т. п. Однако, как показывает опыт, в Китае постановка вопроса крайне редко носит показной и не предполагающей развёртывания конкретной работы характер.

Одним из ключевых секретов SCS является на сегодняшний день алгоритмическая база расчета показателей. Сегодня никто точно не знает, как конкретно считается социальный рейтинг. Однако, принимая во внимание решения 2018 года Межминистерской Совместной конференции по созданию и развертыванию SCS о том, что, начиная с 2021 года показатели граждан, учитываемые при расчёте рейтинга, так же как и сам индивидуальный рейтинг, будут общедоступными, есть основания полагать, что в ближайшие годы удастся выяснить конкретные алгоритмы формирования рейтингов.

В нормативных документах, принятых в 2014 году, отсутствует обязательный перечень показателей, определяющих итоговый социальный рейтинг. При этом достаточно подробно там прописаны способы формирования интегрального рейтинга и факторы, обеспечивающие его рост или снижение. По состоянию на начало 2019 года в Китае более чем в 30 городах проводятся практические испытания разных модулей и вариантов реализации SCS. По итогам испытаний планируется разработать единую архитектуру системы и установить методические правила формирования показателей оценки, алгоритмы расчета интегрального показателя, а также рекомендуемый набор мер наказаний и поощрений, связанных с уровнем и динамикой рейтинга.

Однако кое-что вполне очевидно уже сегодня. Прежде всего, в рейтинговой системе поощрений и наказаний имеется некоторая сознательная асимметрия.

На нынешнем этапе развития системы «кнут» в ней гораздо сильнее «пряника». Это в целом соответствует китайской конфуцианской традиции, предусматривающей, что общественно-приемлемое, открытое и гармоничное поведение должно стать нормой для китайцев, а вот нарушение «гармонии с соседями, повреждение связи гражданина и государства, проступки и несовершенства человека должны не просто порицаться, но и строго наказываться».

Среди зарубежных аналитиков и даже корреспондентов иностранных медиа в Китае существует стойкое утверждение, что для всех категорий китайских граждан в рамках SCS используется одна и та же система оценочных показателей, стимулов поощрения и мер наказания. Однако это не так.

По инициативе Си Цзиньпина в начале 2016 года развернулась борьба с коррупцией и злоупотреблениями со стороны руководителей партии и государства в центре и на местах. Национальная комиссия разработки реформы подготовила специальный меморандум о необходимости использования особой системы наказаний для руководящих работников партии и государства на различных уровнях, а также руководителей и владельцев бизнеса в рамках развертывания SCS.

Предусматривается, что, если руководители бизнес-структур и компаний допускают серьезные нарушения, выражающиеся в снижении уровня доверия, они лишаются права основывать или владеть компаниями в финансовом секторе, экспортно-импортных операциях, выпускать акции, облигации, получать фондовые опционы, участвовать в тендерах на федеральном и местном уровнях, не могут больше рассчитывать на правительственные субсидии или государственную поддержку. Руководители подобных структур также при снижении своих рейтингов лишаются права переходить на высокопоставленные должности на государственной службе, в Коммунистической партии Китая и вооруженных силах.

Что касается партийных и государственных руководящих работников, то в случае понижения рейтинга они лишаются права покупать недвижимость и землю, а члены их семей, включая взрослых детей и разведенных супругов, – автоматически попадают в черные списки, ограничивающие их возможность приобретать или легально вывозить за рубеж валюту, участвовать в компаниях, эксплуатирующих природные ресурсы, а также в экспортно-импортных операциях и операциях на бирже.

Также такого рода руководящие работники и члены их семей ограничиваются в престижном потреблении: лишаются права путешествовать первым и бизнес-классами, на высокоскоростных поездах и самолетах, посещать оцениваемые более чем четырьмя звездами отели, курорты, полностью им запрещается бывать в любых ресторанах, ночных клубах, на полях для гольфа, выезжать за границу в отпуск. Для их детей закрываются платные школы и т. п.

В конце 2018 года Главное управление Центрального Комитета КПК и Главное управление Государственного Совета Китая на совместном заседании одобрили опыт наказания руководящих работников в зависимости от показателей социального рейтинга и обязали разработчиков системы, а также власти провинций неукоснительно реализовать эту практику при переходе от экспериментальных к крупномасштабному проектируемому варианту SCS. На этом же совещании было принято решение, начиная с 2020 года, публиковать «черные списки» руководящих государственных, партийных работников, топ-менеджеров и владельцев бизнеса. Кроме того, была поддержана инициатива Шанхая, в котором местные АТС при установлении мобильной или иной телефонной связи с людьми, включенными в «черный список», перед соединением включает автоматизированные информаторы, которые сообщают абоненту, что «человек, которому вы звоните, находится в «черном списке» в системе социального кредита и не вызывает полного доверия».

Согласно отчету конца 2018 года о ходе внедрения SCS, Государственный центр информации о социальном кредите в Китае сообщает, что в 2018 году была собрана информация о 14 млн случаях нарушений, относящихся к гражданам Китая, за исключением руководящих государственных, партийных работников, а также владельцев и топ-менеджеров бизнеса. Подавляющая часть этих нарушений связаны с просрочкой по кредиту, рекламой, вводящей в заблуждение, незаконной уличной торговлей, жестоким обращением с членами семьи и родственниками, нарушением правил общежития и т. п. К началу 2019 года в «черные списки» внесены почти 4 млн юридических лиц (им запрещено участие в госзакупках, аукционах на землю, работать на фондовом рынке, вести экспортно-импортные операции и т. п.), 17,5 млн человек не могут купить авиабилеты, 5,5 млн человек – билеты на поезд, для 2 млн человек ограничены возможности направления детей в лучшие школы, для 0,8 млн – поступления в высшие учебные заведения.

В качестве поощрения при росте показателя социального доверия для рядовых китайцев предусмотрены заметные льготы по билетам на самолеты и скоростные поезда, в основном связанные с преференциями на приобретение билетов и существенными скидками – до 25 % от их цены. Другой поощрительной мерой является предоставление возможности отличившимся гражданам использования Интернета с максимальной скоростью. При этом для нарушителей скорость Интернета в качестве наказания ограничивается.

Китайцы с высоким социальным рейтингом имеют преимущества при направлении детей в лучшие школы и при обучении детей за рубежом. Также подобные граждане имеют официально закрепленные преимущества при конкурсах на закрытие вакансий на лучших рабочих местах, а также возможность бесплатного повышения квалификации и включение в программы кадрового резерва. Граждане с высоким социальным рейтингом имеют возможность получать банковские кредиты с процентной ставкой на треть ниже, чем установленная, с компенсацией от государства и т. п.

Руководящих партийных и государственных работников предусматривается включать в специальные программы переподготовки кадров с последующим кадровым продвижением, а также в программы кадрового резерва федерального и муниципального значения. Что касается высокорейтинговых руководителей и владельцев бизнеса, то им открываются дополнительные возможности в льготном кредитовании, преференции при проведении тендеров на госзакупки, государственной поддержки при проведении импортно-экспортных операций.

Наряду с использованием и наращиванием хранилищ данных в федеральных учреждениях и крупнейших китайских интернет-компаниях, завязанных в инфраструктуру по хранению данных, связанных с расчетами рейтингов доверия, ключевую роль в успешной реализации программы играет ИИ. Только ИИ позволяет на высоком уровне и оперативно рассчитать на основе разнообразных показателей уровень и динамику рейтинга социального доверия для миллионов и миллионов китайских бизнесов.

Кроме того, только ИИ даст возможность использовать беспрецедентный по богатству массив изменяющихся в режиме онлайн данных для опережающей аналитики социальных процессов, политических ситуаций и уязвимых аномалий китайского общества, столь необходимой для управления огромным государством в условиях турбулентного мира.

Наконец, только ИИ позволит на основе палитры богатейших, но разнородных сведений, рассчитывать прогнозы, позволяющие руководству КНР отслеживать тенденции поведения граждан, своевременно распознавать социально-политические и культурно-гражданские опасности и кризисы.

Выступая с докладом на XIX съезде КПК в октябре 2017 года Си Цзиньпин сформулировал свою мечту о Китае как о «научной и технологической сверхдержаве». По его мнению, первой комплексной задачей, которую предстоит решить китайскому ИИ, станет обеспечение работоспособности, аналитичности и прогнозной мощности SCS.

В 2017 году Государственный Совет выпустил «Проект разработки ИИ нового поколения». В Проекте прямо указано, что новое поколение ИИ должно обеспечить вычислительные мощности, аналитический потенциал и прогнозные когнитивные вычисления, достаточные для эксплуатации самых сложных систем, включая SCS.

Для решения этой задачи до 2030 года Китай израсходует на развитие ИИ как минимум $150 млрд. И еще $1,5 трлн – на компьютеризацию важнейших государственных институтов, программ и превращение Китая не позднее 2025 года в первое в мире государство, комплексно управляемое на основе больших данных. Китайские исследователи отмечают, что SCS – это беспрецедентная по масштабам система обработки больших персональных данных на основе наиболее изощренных и эффективных методов ИИ.

Важнейшей составляющей китайской стратегии ИИ является его изначальная привязка к наиболее актуальным проектам, типа SCS, и развертывание Интернета всего с использованием 5G коммуникаций. Китай стал первой в мире страной, предоставившей для исключительно коммерческого использования частоты, где наиболее эффективно применение 5G.

ИИ и 5G сети свяжут воедино нынешний обособленный китайский Интернет с программно-управляемыми объектами критической и иной – экономической, политической, социальной – инфраструктуры, а также с Интернетом всего. Это должно быть претворенов жизнь не позднее 2030 года. Китай станет первым в мире полностью цифровым государством.

Особенностью проекта SCS является его автаркичность, слабая зависимость от глобальных сетей и развития ИКТ. SCS является одним из краеугольных связующих блоков феномена замкнутого китайского интернета, располагающего собственными поисковиками, торговыми площадками, коммуникаторами и т. п., никак не связанными с их западными конкурентами. Эта китайская цифровая среда будет управляться, анализироваться и прогнозироваться китайским же ИИ в рамках гибридного интеллекта. По факту соединение ИИ, Интернета всего с SCS позволит китайскому руководству стать наиболее мощной интеллектуальной силой на планете. Главное же, оно позволит китайскому руководству заметно снизить риски в наиболее турбулентный период цивилизации, который, по всем прогнозам, придется на 2025–2035 годы.

В 2015 году Министерство общественной безопасности запустило проект создания глобальной системы видеораспознавания граждан на базе разработок LL Vision Technology Co. Задачей проекта, который должен быть полностью реализован в 2022 году, является создание системы распознавания, которая могла бы в течение трех секунд опознать человека с точностью до 90 % с охватом граждан в 1,3 млрд человек.

Система должна стать ключевым компонентом трех общенациональных проектов. Во-первых, проекта технологической помощи Национальной милиции. Во-вторых, проекта SCS. В-третьих, проекта наращивания потенциала высокотехнологичного экспорта Китая. В рамках проекта уже на июнь 2021 года установлены и работают 204,7 млн камер. Для сравнения, в США в настоящее время действуют в рамках федеральной, региональной и коммерческих программ 54,8 млн видеокамер внешнего распознавания.

В 2018 году принято решение объединить Национальную милицейскую базу, Национальную базу лиц, представляющих интерес для Правительства, и Национальную базу данных о подозреваемых сотрудниках милиции и других правоохранительных органов. Все три базы данных должны с той или иной степенью полноты быть подключены к SCS и к коммерческим онлайн-сервисам китайских интернет-гигантов, типа Baudi, WeChat, Alibaba. При этом связь будет носить односторонний характер. Интернет-гиганты будут предоставлять без дополнительных юридических решений в режиме онлайн информацию государственным базам, а не наоборот, как это имеет место в США.

В 2016–2018 годах в качестве испытательного полигона системы была выбрана провинция Синьцзянь, где живет 10 млн уйгуров-мусульман. В этом районе сильны антиправительственные настроения, и действовала подпольная группировка «Восточный Туркестан». В Синьцзяне начали тестировать систему, которая на основе видеонаблюдения оповещает милицию, если местные жители отклоняются больше, чем на 300 метров, от «безопасных зон» (ими считаются дом, работа, маршруты между ними, рынок и близлежащие магазины). В этих случаях милиция имеет право остановить человека или допросить его родных. Кроме того, чтобы следить за перемещениями жителей Синьцзяна, они обязаны устанавливать в обязательном порядке GPS на свои автомобили и проходить через камеры, которые установлены между городскими районами, а также на вокзалах, рынках, торговых центрах и автозаправках.

Базовый набор данных Национальной системы, содержащей видеоинформацию на каждого гражданина Китая, составит примерно 13 мегабайт данных на каждого человека. Размер полной базы данных с подробной личной информацией и всеми показателями, необходимыми для расчета рейтингов SCS, составит в 2022 году примерно 90 террабайт информации. Всего это потребует наличия хранилищ данных объемом при минимальном уровне в 5 экзабайт и при полном – более 12 экзабайт, что больше, чем хранилище АНБ в Юте. По этой причине в Китае в настоящее время в разгаре работа по созданию мощнейшей серверной сети, которая позволит обеспечить необходимое облачное хранилище данных для полной базы данных с выходом на эксплуатацию не позднее конца 2022 года.

Проведенные в 2018 году зарубежными корреспондентами эксперименты по скорости распознавания показали следующие результаты. Для тех иностранных корреспондентов, которые в течение последнего года постоянно находились на территории КНР, скорость распознавания на оживленной улице их лиц составила 34 секунд, а для тех, кто был на территории страны не более семи дней, – 1 минута с небольшим. При этом в ходе эксперимента корреспонденты были не только распознаны полицейскими камерами, но и идентифицированы по именам, фамилиям, номерам иностранного паспорта, стране постоянного гражданства и основного места пребывания в Китае. Вся эта информация была получена полицейскими в оперативных центрах Шеньчженя, Харбина и Шанхая.

Что касается SCS, то главная надежда относительно видеосети возлагается на распознавание бытовых позитивных и негативных поступков, типа уличных драк, мелкого воровства, нарушения прав уличной торговли, нахождения на улице и в общественных местах в состоянии алкогольного опьянения и т. п. По мнению идеологов SCS, эти, казалось бы, небольшие бытовые нарушения должны максимально строго караться в рамках рейтингования.

Подавляющая часть зарубежных корреспондентов и исследователей китайской действительности убеждены, что SCS является единственной, применяемой в Поднебесной, системой социального рейтингования или скоринга. Однако это не так. Еще в начале нулевых годов ряд городов и финансовых институтов приступили сначала к разработке, а в начале десятых годов – к использованию систем социального рейтингования и кредитного скоринга.

Администрация одного из крупнейших городов страны – Шанхая в 2015 году запустила систему поощрительного социального рейтингования под названием «Искренний Шанхай». Система представляла собой трехблочную программно-аппаратную конструкцию. Первый блок конструкции – это охватывающая весь город система видеонаблюдения. Второй блок – это один из наиболее мощных в Китае центр ИИ Шанхайского университета, способный к оперативному в режиме реального времени распознаванию не только лиц, но и ситуаций, с отнесением их к различным классам или типам. Наконец, третий блок – это программа, реализованная как приложение к смартфонам, которая фиксирует на видео те или иные поступки владельца и передает их на центральные серверы.

Каждый шанхаец мог по собственному желанию скачать приложение «Искренний Шанхай» и участвовать в скоринговой программе. Администрация Шанхая разработала шкалу поощрений за каждый добродетельный поступок, включая помощь милиции в задержании преступников, помощь детям, инвалидам и старикам в преодолении трудностей или нежелательных ситуаций и т. п. Соответственно жители Шанхая в течение месяца набирали положительные баллы и по итогам получали месячную оценку. Начиная с определенного уровня, шанхайская администрация премировала жителей города скидками на посещение развлекательных мероприятий, возможностью до начала официального открытия посещения торговых центров, где проводятся распродажи, охотнее предоставляла льготы по оплате коммунальных услуг и т. п.

На сессии Академии общественных наук в Шанхае в начале 2019 года было высказано мнение о необходимости корректировки SCS с учетом шанхайского опыта в целях более активного использования положительных стимулов и поощрений и уменьшения асимметрии в пользу наказаний, как это предусматривается в большинстве экспериментальных вариантов SCS.

Одновременно большинство обществоведов высказало мнение, что гораздо большим весом в системе социального рейтингования должны обладать показатели, которые так или иначе оцениваются через юридические и договорные обязательства, а также отражаются в официальной и ведомственной информации. Было предложено несколько сократить влияние на итоговый рейтинг показателей морального поведения, имеющих оценочный, а не юридический характер. Правда, это предложение не получило закрепления в сборнике решений сессии. Соответственно можно предположить, что оно будет проигнорировано партийными органами.

Если общекитайская система социального рейтингования делает только первые экспериментальные шаги, то единая информационная общекитайская система персонального финансового скоринга уже находится в стадии полноценного внедрения. В 2017 году по инициативе Председателя Си Цзиньпина в целях ускорения экономического развития и предания большей устойчивости финансово-инвестиционной системе страны было принято решение сформировать на основе накопленного положительного опыта единую общекитайскую систему персонального экономического скоринга.

В настоящее время эта система разворачивается под брендом Baihang Credit. Эта система консолидирует и объединяет восемь уже действующих коммерческих скоринговых систем, часть из которых ранее была доступна не только для банков, инвестиционных компаний, бизнеса, но ив приоритетном привилегированном порядке – для милиции, других правоохранительных органов и при запросе – федеральных органов власти Китая. Начиная с 2021 года Baihang Credit доступен для органов федеральной власти, правоохранительных органов и судебной системы.

Основой Baihang Credit станет Sesame Credit, созданный подразделением Alibaba – Ant Financial. Системой пользуются в настоящее время компании холдинга Alibaba, Национальная милиция и Министерство внешней торговли, а также Таможенная служба. По состоянию на конец 2018 года рейтинг охватывает почти 600 млн китайцев. Sesame Credit был запущен в 2015 году. Он представляет собой комбинацию традиционного в мировой банковской системе рейтинга кредитоспособности клиента с компонентами оценки лояльности и поведения человека. Рейтинг вычисляет оценки в интервале между 350 и 950 баллами. Для вычисления используются пять групп показателей. Они включают:

– кредитную историю в стандартном для всего мира виде;

– поведенческие тенденции, рассчитываемые на основе данных о приобретении товаров и услуг на платформе Alibaba или дочерних сайтах, соотношение между покупками с использованием безналичных расчетов, кэша, покупок в кредит, а также структуры предоплатных покупок и покупок по факту;

– данные о стабильном экономическом доходе (заработной плате, поступлений от ценных бумаг, аренды жилья и т. п.), а также оценку персональных активов;

– персональные данные в стандартном для мирового банковского дела виде, включающем имя, фамилию, место жительства, год рождения, семейное положение, место проживания и контактные данные;

– социально-поведенческий портрет человека. Формируется по данным из социальных сетей по 15 параметрам.

Удельный вес каждой из групп показателей соответственно равен 35 %, 25 %, 20 %, 15 % и 5 %. В зависимости от набранных баллов участники холдинга Alibaba принимают решения о выдаче или не выдаче займов, заключении договоров с поставщиками или покупателями в торговой части и т. п.

Система Tencent в настоящее время принадлежит крупнейшему в Китае Интернет-провайдеру, на которого приходится примерно 60 % китайского рынка мобильного доступа. Она является вторым по значимости блоком, аккумулированном в рамках Baihang Credit. Система начала разворачиваться только в январе 2018 года и отчасти копировала Sesame Credit, отчасти пыталась оценить клиента по критерию платежеспособности и лояльности, т. е. продолжительности подписки на услуги мобильного интернета. Для оценки лояльности клиента система использовала такие показатели, как частота пользования интернетом в течение дня; доля времени, проводимого в интернете; соотношение между развлекательным, информационным, торговым и иным контентом; соотношение между временем, проведенным на текстовых, торговых и видео сайтах (по мнению китайских психологов, соотношение между временем, проведенным на текстовых и визуальных сайтах является одним из лучших показателей уровня рациональности принятия решений. Посетители видеосайтов, как правило, гораздо более импульсивны, поддаются манипулированию и не способны к долговременному планированию).

Также в Baihang Credit вошла основанная в 2015 году в Шеньчжене рейтинговая компания Kaola Credit. По состоянию на сегодняшний день, в этой системе обслуживается 150 млн человек. Она является эксклюзивным партнером крупнейшей платежной системы China Union Pay. По состоянию на начало 2019 года Union Pay эмитировала 4,8 млрд карт, действует в 152 странах и недавно вышла на первое место в мире по объемам транзакций среди всех платежных компаний. Сама по себе система рейтингования Kaola Credit является калькой с Sesame Credit, которую она приобрела у Alibaba с усеченным блоком поведенческого анализа. В системе Kaola Credit информация из социальных сетей анализируется исключительно под углом зрения надежности заемщика без попытки оценить его лояльность и иные положительные черты.

Старейшей рейтинговой системой, включенной в Baihang Credit, является Pengyuan Credit, основанная в 2005 году. Компания использует традиционные методы оценки надежности заемщика. Главным аргументом для включения ее в общекитайскую систему стали 130 млн клиентов, не пересекающихся с означенными выше скоринговыми компаниями.

Также в общенациональную китайскую систему включены такие существующие крупные компании с обширными скоринговыми базами, как Sinoway Credit, Qianhai Credit Service, China Chengxin Credit, Intellicredit. Наибольшего внимания заслуживают China Chengxin Credit и Intellicredit. China Chengxin Credit является скоринговой компанией, которая не только имеет собственную базу кредитных рейтингов, но и подключена к Sesame Credit. Эта компания, наряду с обычными скоринговыми функциями, является своего рода двухсторонним шлюзом между скоринговыми компаниями и милицией, судами и т. п. Именно база этой компании находится в распоряжении правоохранительных органов, судебной системы, местных администраций. Именно через нее они могут просматривать и использовать, в том числе базы Sesame Credit. В свою очередь, именно в базах этой компании находятся важные для оценки надежности и лояльности заемщиков официальные данные от милиции и судов.

В рамках Baihang Credit именно модули China Chengxin Credit используются для прямой и обратной связи между Baihang Credit и Национальной милицией, судебной системой, местными администрациями.

Что касается Intellicredit, то это на сегодняшний день крупнейшая скоринговая компания, располагающая данными относительно кредитной истории, надежности и лояльности китайцев, которые живут или работают за рубежом. Компания имеет значительную базу досье на граждан Китая, живущих на территории страны, однако в этом качестве она на порядки уступает перечисленным выше компаниям. Поэтому именно благодаря своей зарубежной базе и отлаженной системе ее пополнения она была включена в Baihang Credit.

В целом, по состоянию на начало 2019 года, Baihang Credit представляла собой гораздо более отлаженную, продвинутую и эффективную систему оценки кредитоспособности, надежности и лояльности китайцев в метрополии и за рубежом, по сравнению с формирующимся SCS. По состоянию на конец 2018 года Baihang Credit охватывала 1,2 млрд досье и является одной из крупнейших работающих систем анализа персональных данных в мире.

Что касается взаимодействия между SCS и Baihang Credit, то в официальных документах какая-либо информация об этом отсутствует. Однако зная прагматизм китайского руководства, не приходится сомневаться, что Baihang Credit будет использован как готовый, возможно, ключевой модуль SCS на этапе ее полноценного развертывания.

По состоянию на начало 2019 года Китай передал в дар систему видеонаблюдения и некоторые блоки SCS для создания системы внутренней безопасности в Никарагуа. Контракты на создание адаптированных к потребностям стран программно-аппаратных, видео и поведенческих модулей SCS подписаны с Боливией, Эквадором, Танзанией, Мозамбиком и Эритреей. Начиная с 2020 года по соглашению с руководством Казахстана, Монголии и Киргизии китайские специалисты начали подготовку полного пакета документации и технико-экономического обоснования систем социального рейтингования для этих стран. Во всех случаях основные расходы берет на себя Китай.

На протяжении двух тысячелетий китайской истории можно наблюдать один и тот же процесс. Мощные единые империи после 300 – 400 лет блестящего существования неизменно оказывались ввергнуты в пучину восстаний, конфликтов, междоусобиц. Они заканчивались неминуемым распадом единого государства и хаосом на 200–300 лет. Затем все начиналось сначала.

Детальный анализ китайских партийных документов, выступлений Си Цзиньпина, статей приближенных к китайскому руководству исследователей наводят на мысль, что в Китае всерьез опасаются приближения нового смутного времени. Отчасти это связано с уроками истории. С одной стороны, Китай очень внимательно изучил опыт СССР и хотел бы любой ценой избежать его повторения. С другой стороны, китайское руководство всерьез относится к навязыванию Китаю торгово-экономической войны с США. Наконец, наибольшие опасения у китайского руководства вызывают экспортный характер экономики, растущие различия в уровне и темпах развития между городом и деревней, севером и югом, между прибрежными и центральными районами страны.

Согласно моделированию социально-экономической и политической динамики Китая, а такие работы выполнены в нескольких китайских университетах, в MIT, по заказу правительства Австралии, складывается следующая картина. Комбинация неблагоприятных, в значительной степени не зависящих от управляющих воздействий руководства Китая, внешних и внутренних факторов дестабилизации Китая достигнет своего максимума примерно в 2023–2037 годах. В этом контексте стремление китайского руководства в ускоренном режиме развернуть SCS может быть интерпретировано, как надежда на SCS как на систему опережающего купирования конфликтов, противоречий и очагов недовольства в китайском обществе, а при наиболее жестком сценарии развития событий, как на инструмент подавления инакомыслия, недовольства и протеста.

Широкое распространение и рост эффективности информационно-коммуникационных технологий обеспечили возможности создания умных городов, которые рассматриваются как точки роста для цифровой экономики и цифрового общества в целом. Согласно прогнозу американской аналитической компании Frost& Sullivan, к 2025 году в мире будет 26 умных городов. В них технологии искусственного интеллекта будут внедрены в повседневную жизнь. «Жэньминьжибао» (КНР) приводит еще более внушительные цифры. По их данным по всему миру функционирует или находится в стадии строительства более 1000 умных городов. Китай занимает первое место по количеству строящихся умных городов, их число составляет 500.

Умный город – это город, в котором вся городская коммунальная, производственная, логистическая, социальная и бытовая инфраструктуры насыщены информационно-коммуникационными технологиями, что позволяет управлять урбанизационными процессами на основе искусственного интеллекта и Больших Данных. Умные города позволяют не только наиболее экономично расходовать различного рода ресурсы, но и предсказывать и на этой основе направлять поведение городских жителей с целью обеспечения их развития и минимизации внутригородских конфликтов.

Умные города требуют и наличияумной полиции, способной обеспечивать порядок, благоденствие жителей, и не только пресекать, но и на основе прогнозирования поведения превентивно не допускать криминальные проявления.

Исходя из позиции Всемирной ассоциации умных городов, умная полиция предполагает сочетание трех типов охраны общественного порядка:

– во-первых, динамичное развитие и расширение масштабов неформальной или общественной правоохранительной деятельности. В рамках общественной правоохранительной деятельности горожане разделяют с полицией ответственность за обеспечение защиты и поддержания порядка. Это достигается с одной стороны за счет законопослушной жизни большинства граждан, а с другой стороны, за счет формирования меньшинством граждан общественных отрядов и групп патрулирования и поддержания порядка, взаимодействующих с полицией;

– во-вторых, широкое использование модели переходной правоохранительной деятельности, когда наряду с государственными органами полиции часть функций по охране правопорядка в умном городе официально передаются выборным лицам (модель шерифов), либо частным охранным организациям на конкурсной, тендерной основе (модель ЧОП);

– в-третьих, традиционная полицейская деятельность. В этом случае все или основные функции по охране порядка несут на себе полицейские формирования.

В XXI веке произошла подлинная революция в программно-аппаратной и технологической базе полиции. Сегодня полицейские по всему миру используют системы видеонаблюдения, радиочастотной идентификации, онлайн проверки паспортов, базы данных на преступников и т. п. Исследователям Лондонской школы экономики на примере 12 стран ЕС, а также США и Канады удалось установить прямую зависимость между ассигнованиями на ИКТ и успехами в борьбе с преступностью. Была выявлена четкая причинно-следственная связь: чем больше средств тратится целевым порядком на информационно-коммуникационные технологии, тем больше успехи в борьбе с преступностью.

Для городов будущего необходима умная полиция. Умные города насыщены умной инфраструктурой. Практически все сети, узлы, компоненты и сама жилая и бытовая среды насыщены интеллектуальными устройствами, подсоединенными к интернету. Соответственно умная полиция предполагает не только использование наиболее эффективных методов профилактики преступлений и расследования, но и максимальное подключение к инфраструктуре умного города, как к базе, генерирующей информацию для полиции. Если определять совсем упрощенно, то умная полиция – это полиция, способная профилактировать и расследовать преступления за счет наиболее полного и качественного использования информации, поступающей от умного города, пронизанного Интернетом всего.

Ключевые особенности умных городов можно определить так:

– умное муниципальное управление. Умные города предполагают насыщение управления на уровне города и отдельных его районов ИКТ. Это реализуется, прежде всего, через создание платформ для предоставления гражданам информационных и иных услуг со стороны муниципалитета. Широкое использование сервисов, связанных с финансами, в том числе с налоговыми взаимоотношениями, а также внедрение элементов прямой демократии – опросов, референдумов – с использованием интернета и одноранговых сетей. Все это – обязательные элементы умного города;

– умная экономика. Иногда умные города понимаются как кластеры, где нет традиционного производства, а население занято в сфере услуг, финансов и интернет-экономики. Это – неверное понимание. Например, умные города в Соединенных Штатах и Индии растут вокруг производственных кластеров четвертой производственной революции, включающих аддитивное производство и т. п. Ключевым для умной экономики является не ее отраслевая структура, а высокие требования к образованию работников, способности их менять и повышать квалификацию, а также широкое использование ИИ и БД для принятия экономических решений;

– умная логистика. Едва ли не наиболее наглядным признаком, позволяющим определять город как умный, является перевод его транспортно-коммуникационных и складских инфраструктур на электронное управление и регулирование ИИ и БД как единой развивающейся системой. Не будет преувеличением сказать, что в современном мире крупные города либо должны стать умными, либо превратятся в забитые пробками мегаполисы, из которых будут мечтать уехать жители;

– умная инфраструктура. Отличительной чертой умного города является перевод коммунальной инфраструктуры, а также других инфраструктур, включая связь и т. п., на интеллектуальное сетевое управление. В умных городах системы канализации, водоснабжения, электроснабжения и т. п. управляются на основе ИИ и БД и доходят до первичной жилой ячейки – дома или квартиры;

– умная безопасность. Одной из наиболее наблюдаемых черт умного города является широкий и даже сплошной охват улиц, площадей, жилых кварталов, а в итоге домов и квартир системами видеонаблюдения. Также умная безопасность предусматривает наличие большого числа специальных датчиков, контролирующих безопасную работу инфраструктур и предоставление жителям города опции тревожного вызова.

При всех достоинствах умные города более уязвимы, чем нынешние мегаполисы, из-за большего у ровн я взаимосвязанности их инфраструктур. Атака на любой фрагмент умного города может вызвать веерные отказы, и более того, парализовать жизнь в умном городе в силу его полной завязанности на интернет. В этом плане необходимо отдавать отчет, что при всех достоинствах умный город предполагает на порядок более высокие расходы на обеспечение безопасности, чем традиционные города.

Для того чтобы система безопасности умного города могла существовать и обеспечивать минимизацию рисков, она должна найти компромисс между несколькими противоречивыми требованиями:

А. Приватностью и конфиденциальностью частной жизни и информационной прозрачностью для превентивного пресечения угроз;

Б. Интеграцией различных сетей и компонентов в единую сеть умного города и возможностью оперативного отключения тех сегментов инфраструктуры, в которые проникли преступники и террористы;

С. Широким демократизмом принятия жителями управленческих решений и жесткой властью, обеспечивающей превентивное наблюдение за жителями умных городов – обладателями профессиональных компетенций, несущих максимальные угрозы (например, высококвалифицированными программистами, биотехнологами, инженерами городских коммуникаций и т. п.).

Традиционные криминальные риски городов были связаны с имущественным или физическим ущербом, вызванным кражами, вооруженным нападением, бытовым насилием, хулиганством или другими преступлениями. Однако с появлением интегрированной IT среды любая атака на умный город носит не столько имущественный или физический, сколько информационный характер, когда при помощи программного кода происходит перехват или разрушение системы управления критическими сетями.

Имитационные модели, созданные университетами городов Бангалора, Бомбея и Чикагским университетом, позволили прийти к неутешительному выводу: при наличии интегрированной информационной среды управления городом, насыщения города Интернетом вещей, совокупные затраты на обеспечение достаточного уровня безопасности умного города с населением более 50 тыс. человек превышают размеры сегодняшних общих бюджетов этих городов.

Ежегодно в мире проходит более 50 представительных конференций по умным городам, выходят десятки книг, им посвящены сотни передач в социальных медиа. Однако никто не хочет видеть самую большую проблему. Суть главной проблемы умного города в том, что при интеграции инфраструктур в единую информационную среду расходы на обеспечение ее безопасности растут экспоненциально, гораздо более высокими темпами, чем повышение эффективности городской экономики, а соответственно и размеров собираемых налогов. Сегодня главная проблема умного города носит не технический или программный характер. Она связана с безопасностью, а точнее, с финансированием расходов на обеспечение достаточного уровня безопасности умного города.

В настоящее время существуют две точки зрения на решение этой ключевой проблемы. Одной точки зрения придерживаются урбанисты, архитекторы, специалисты по городскому управлению и другие представители организационных наук. Они полагают, что по мере создания умных городов, решение защиты их интегрированной среды от преступников будет обязательно найдено. Поэтому уже сегодня надо брать курс на создание умных мегаполисов.

Второй точки зрения придерживаются представители бизнеса и сферы безопасности и правопорядка. В настоящее время в Соединенных Штатах существуют три компании – генеральные заказчики умных городов. Согласно их данным, в Америке на сегодняшний день существует 25 умных городов, полностью соответствующих приведенным выше характеристикам умного города. При этом ни один из этих городов не является не только мегаполисом, но и крупным и даже средним городом. Численность населения наибольшего из умных городов составляет 52 тыс. человек. На практических выкладках компании по созданию и эксплуатации умных городов в Соединенных Штатах показали, что только при небольшом размере города можно обеспечить полную безопасность умного города и его жителей. Кстати, характерно, что все эти города имеют внешнее защитное кольцо. В одних случаях для городских нужд были приспособлены традиционные средства защиты государственной границы, типа стен, специальных оград и т. п. В других – периметр города охраняют мощные системы электронной безопасности.

По мнению экспертов Всемирной ассоциации умных устойчивых городов (WeGO), в ближайшей перспективе, в период до пяти лет, термин «умные города» должен включать два принципиально разных типа поселений:

– первый – это полноценные многофункциональные умные города с интегрированной информационной средой, базирующейся на насыщенном Интернете вещей, и имеющие единую, консолидированную систему физической и информационной безопасности;

– второй – это мегаполисы и крупные города, где уже имеются или вводятся в эксплуатацию фрагменты умной инфраструктуры. В мегаполисах возможно формирование фрагментов умной инфраструктуры без создания единой интегрированной информационной среды, уязвимой для преступников и террористов.

Динамические изменчивые угрозы требуют решений в рамках согласованной и гармоничной системы безопасности. Они также требуют создания системы динамической оценки рисков и системы превентивного недопущения угроз в противовес расследованиям уже совершившихся преступлений.

Тенденции урбанизации, формирование городских агломераций с десятками и миллионами жителей и взаимоувязанных сетей небольших поселений, где обитают средний класс и богатые, ведут к повышению их уязвимости. Террористические нападения, кибер– и в меньшей степени уличная преступность, социальные беспорядки и разрушительное воздействие стихийных бедствий – вот лишь некоторые проблемы безопасности, которые необходимо решить при создании умных городов.

В XXI веке города вне зависимости от их размеров растут быстрее, чем когда-либо в истории. Что еще более важно, агломерации стремительно трансформируются и становятся все более сложными. Что же касается городских полицейских структур, то они в силу включенности в систему государственного управления имеют низкие адаптационные и трансформационные характеристики. Соответственно, все чаще и быстрее структура городской полиции, ее функционал и техническая оснащенность, отражающие вчерашний день, приходят в противоречия с задачами развития умных городов, характеризующих завтрашние тенденции.

Еще одной тенденцией, которая в полном объеме проявилась в XXI веке, является экспоненциальный рост мощи одиночного преступника. Всем памятны события на Бостонском марафоне в 2013 году, когда два человека убили шесть и ранили 200 человек, атаки одиночных водителей – исламских экстремистов в Германии и Франции, которые унесли в итоге жизни сотен людей.

Ни традиционные полицейские структуры, ни полицейские структуры умных городов не «заточены» в настоящее время на противодействие индивидуальному среднетехнологическому террору, под которым следует понимать использование традиционных транспортных средств, типа автомобилей, и традиционных средств поражения, типа взрывчатки. На порядок большие угрозы несут умным городам кибертеррористы, а также преступники, работающие с биотехнологиями и генной инженерией.

Концепция полицейской безопасности в интегрированной информационной среде, использующая разнообразные средства и каналы наблюдения, получила с легкой руки Бостонской Консультационной Группы (BCG) и Департамента городских инноваций и умных городов правительства Индии наименование S.M.A.R.T.-полиция. Аббревиатура S. M.A.R.T. расшифровывается как S – тотальное наблюдение, М – сплошная мобильность, А – угрозы и их опережающее отражение, R – опережающий ответ (реагирование), Т – высокая технологичность.

Умный город может нормально существовать лишь в том случае, если полиция будет осуществлять свою работу на базе информации, получаемой от тотальной осведомленности, сплошного наблюдения и чувствительного реагирования к слабым сигналам (S).

Без общественной поддержки на низовом уровне сама полиция не обеспечит безопасность умного города. Полиция должна установить партнерские отношения с городским населением. Это партнерство может быть реализовано в различных формах. Например, в организации добровольных групп патрулирования городских улиц и площадей в контакте с полицией; движении горожан против пьяного вождения; в онлайн и оффлайн сообществах покупателей, наблюдающих за качеством и ценами на продукты, товары и услуги, продаваемые в рамках умного города; в движении детей, которые осуществляют самоконтроль и способны быстрее всех сообщить о пропаже сверстников или каких-либо иных инцидентах. Такого рода инициативы широко распространены, например, в Японии и Великобритании.

В умных городах целесообразно, используя электронные системы прямой демократии, заключить своего рода общественный договор между полицией и гражданами. В этом договоре должны быть четко прописаны права и обязательства полиции, муниципалитета и граждан. В принципе, такого рода договоры могут заключаться и в обычных, традиционных городах и агломерациях. Вообще, в умных городах обязательно должна быть умная полиция, но полностью или частично решение S.M.A.R.T.-полиции эффективно и для обычных, традиционных городов.

В умных городах муниципалитеты насыщают ИКТ все сферы деятельности: бизнес, образование, здравоохранение, транспорт, энергетику, муниципальное управление, полицейскую деятельность и т. п. Для того чтобы полиция эффективно выполняла свои функции необходимо, чтобы у всех указанных выше функциональных систем было подключение к единому хранилищу данных, которым могла бы пользоваться полиция. Быстрота и эффективность деятельности полиции, ее мобильность в решающей степени зависят от опережающей информационной осведомленности (M).

Только опережающая информационная осведомленность может позволить полиции справиться с вызовами со стороны организованной высокотехнологичной преступности (А). Отдельный вопрос – это социальные медиа. Сегодня никого не удивишь широким использованием информации, почерпнутой из социальных медиа для полицейских расследований и оперативно-розыскной работы. В умных городах социальные медиа приобретают некоторые дополнительные функции. Например, возможно создание социальных медиа, которые выполняют функции дискуссионных площадок, обеспечивающих обратную связь между населением умных городов и муниципалитетом, а также полицией. В университетско-космическом центре Индии – Бангалоре, который де факто является умным городом, большим подспорьем полиции стал запуск и массовое использование гражданами тревожных информационных приложений. Они реализованы как обычные приложения для смартфона. Соответственно, гражданин, увидевший что-то тревожное, может мгновенно сообщить полиции. При этом полиция получает и точную локацию сообщения. В городе также реализовано приложение «Красная кнопка». Любой житель города, почувствовав опасность лично для себя, а тем более, столкнувшись с преступником, одним прикосновением посылает тревожный сигнал полиции, которая быстро прибывает на место происшествия.

Отдельной сложной проблемой является превентивное распознавание готовящихся преступлений и опережающие действия по отношению к криминалу в рамках умного города (R). Как показывает мировой опыт, такого рода системы успешно действуют лишь при наличии трех обязательных условий. Во-первых, должно существовать централизованное хранилище БД, аккумулирующее информацию всех типов – от текстовой до визуальной, от звуковой до приборно-сигнальной – с достаточно долгим интервалом хранения. Во-вторых, в распоряжении правоохранителей должны иметься мощные программы последнего поколения предиктивной аналитики, позволяющие на основе данных тотального, в том числе видео контроля, распознавать угрожающие паттерны и применять профилактические меры к их носителям. В-третьих, системы тотального превентивного контроля в поселениях в настоящее время и в ближайшие три-пять лет могут быть реализованы только в масштабах малых поселений с численностью до 20–25 тыс. человек. При этом ключевым фактором является не численность, а возможность изоляции поселения путем сооружения традиционных либо электронных ограждений (заборов и т. п.).

Только комбинация этих трех факторов может с высокой степенью вероятности гарантировать своевременное распознавание угроз умному городу (поселению). По этой причине, например, в Соединенных Штатах из официально признанных 23 умных городов 17 имеют численность меньше 10 тыс. человек, а большинство остальных – менее 20 тыс. человек.

Системное опережающее реагирование на угрозы в рамках умного города, как показывает практика, может быть реализовано только на основе партнерства между государственной полицией и частными охранными структурами на основе государственно-частного партнерства.

В США, Великобритании и Австралии законодательно разрешены и широко действуют государственно-частные партнерства в области полицейской деятельности по охране тех или иных районов или поселений. В этих партнерствах четко распределены между полицией и частниками функции охраны и безопасности. Частники берут на себя установку, обслуживание, а также программно-аппаратное и аналитическое использование комплексов защиты периметра умного города, а также систем интегрированного видеонаблюдения. Наряду с аналитическо-прогнозной функцией частники осуществляют функции подкрепления полицейских при патрулировании кварталов и домов умного города. При этом за полицейскими полностью остаются функции, связанные с принятием решения о задержании преступника, а также подготовки документации для передачи в суд. Как правило, в частных охранных структурах в умных городах работают лучшие полицейские-пенсионеры, что облегчает рабочее взаимодействие в рамках партнерства.

Партнерские отношения между государственным и частным секторами дают широкие возможности для сочетания обширных и качественных ресурсов частного сектора с монополией на насилие государственных полицейских структур. Согласно данным Ассоциации умных городов, более чем в 70 % из них на территории Северной Америки, Западной Европы, Австралии, Центральной Америки и Индии безопасность обеспечивают именно государственно-частные партнерства.

Для того чтобы облегчить работу государственно-частных партнерств, Всемирная федерация умных городов, опираясь на разработки Массачусетского технологического университета (MIT) и Цюрихского технического университета, создала программный имитационный комплекс, позволяющий моделировать угрозы и определять наиболее эффективные способы противодействия им.

Умная полиция, вне зависимости от того, оперирует ли она в умном городе или в мегаполисе, где имеется связанная умная инфраструктура, является таковой лишь в случае использования всей гаммы новейших программно-аппаратных и технологических решений (Т).

Крупнейшая, до сих пор не осознанная большинством руководителей полиции во многих странах мира угроза для современных мегаполисов и умных городов кроется в том, что уже сегодня квалификационный уровень высокотехнологичных преступников на порядок выше правоохранителей. Согласно оценкам ведущих мировых экспертов в сфере безопасности, в ближайшие два-три года преимущества в квалификации будут подкреплены наличием у криминала мощнейших программно-аппаратных решений, включая искусственный интеллект. Когда это произойдет, общество увидит реальные масштабные киберугрозы для критических инфраструктур и поймет, сколь уязвимым является наше информационное общество.

Согласно данным социологических исследований среди жителей умных городов, проведенных различными исследовательскими центрами, выяснилась любопытная картина. Более чем у четырех пятых жителей главной отличительной чертой в умном городе является не его насыщенность информационной средой, а его надежная с использованием последних информационно-технических достижений изоляция от других поселений и компонентов многомиллионной агломерации. Люди в умном городе хотят жить отдельно от основного населения. Т. е. в коллективном сознании умного города главным является изоляция от внешней высокорисковой среды.

В этом смысле не случайно, что реализуемые в настоящее время в Соединенных Штатах и Японии проекты умных городов вообще планируют их размещение на естественных и искусственных островах в морях и океанах. В Индии умные города строятся в настоящее время на морском побережье рядом с Гоа и в достаточно труднодоступном районе Кашмира. Также в изолированных доменах были сооружены уже запущенные умные города в Соединенных Штатах – на Восточном побережье страны, и в Шотландии – на изолированном полуострове.

Не будет преувеличением сказать, что существует два аспекта технологичности умного города. Один аспект относится собственно к умным городам в полном смысле слова, т. е. городам, где все компоненты, начиная от всех видов инфраструктур до личного домашнего пространства, насыщены ИКТ. Здесь высокая технологичность относится не только к бесперебойной и эффективной работе всех программно-аппаратных компонентов умной среды города, но и, прежде всего, к эффективным технологическим средствам изоляции умного города от внешнего мира.

По сути, речь идет о создании в различных странах, на разных континентах россыпи взаимодействующих между собой анклавов. В этих анклавах не только условия жизни, но и главное – уровень безопасности качественно отличаются от показателей, свой ственных территориям за границей умного города.

Второй аспект относится к мегаполисам, типа Сан-Франциско, Токио, Амстердама, которые уже сегодня называют умными городами. Более точным их названием является «мегаполисы с умной инфраструктурой всех типов», начиная от городского водо– и коммунального хозяйства, вплоть до городской логистики и автоматизированного управления комплексной транспортной системой города. В данном случае технологичность связана, прежде всего, с техническим уровнем и степенью информационной безопасности городских инфраструктур, которые из разрозненных компонентов превращаются в единый инфраструктурный умный кластер. Если собственно в умных городах главным является комплексное обеспечение безопасности как снаружи, так и внутри города, то применительно к мегаполисам с умной инфраструктурой главная задача S.M.A.R.T.-полиции состоит в недопущении атак преступников и террористов на инфраструктурный кластер. При этом, естественно, сохраняются все традиционные функции полиции, связанные с обеспечением городского правопорядка. Однако они могут реализовываться и вне концепции S.M.A.R.T.-полиции.

Какие можно сделать выводы из вышесказанного?

Первое. Развитие небольших умных городов для богатого населения с особым умным режимом безопасности, ограждение стенами и зонами безопасности от основного населения страны сможет защитить «новых умных» от разного рода угроз. Но при этом станет мощным фактором социального недовольства и нестабильности.

Малые умные города имеют право на существование, но, главным образом, как города-технополисы, где создаются новые технологии, и закрытые города, функционирующие вокруг объектов обороноспособности и ВПК.

Второе. Уже сейчас Москва, Санкт-Петербург, Казань и другие города России позиционируют себя как умные. И процесс их поумнения будет нарастать по экспоненте. В этой связи полиция России вся должна становиться умной, в смысле выхода на качественно новый уровень ИКТ, использования ИИ и БД в целях профилактики, раскрытия, расследования преступлений и розыска преступников.

Организация мероприятий по обеспечению безопасности в период проведения Олимпийских Игр 2014 года и Чемпионата мира по футболу 2018 года мобилизовала все возможные в стране инновации для предотвращения преступлений и актов терроризма. Распространение этого опыта в повседневную деятельность полиции по всей стране уже сделает ее на порядок «умнее».

Одновременно необходима корректировка Концепции построения и развития аппаратно-программного комплекса «Безопасный город», которая была принята Правительством России в 2014 году. «Безопасный город» сыграл значимую роль в повышении общего уровня безопасности в стране, но технологическая революция развивается столь стремительно, что многие инновации, о которых еще четыре года назад даже не слышали, требуют своего закрепления в этом программном документе.

Третье. Никакое внедрение ИКТ не сделает полицию по настоящему современной, если не будут устранены из ее повседневной деятельности такие явления как коррупция, фальсификация, бездушие, хамство и другие многолетние пороки. И именно это направление деятельности является главным в формировании умной российской полиции.

Интернет забит аналитическими материалами о криптовалюте и блокчейн-технологиях. Им посвящены бесконечно организуемые конференции, форумы и круглые столы. С ними обычно связывают будущее цифровой экономики и цифрового общества в целом.

Напомним, что блокчейн-технологии базируются на децентрализованных или Р2Р сетях с открытым исходным кодом, которые используют криптографические средства проверки транзакций и обеспечения работы сети, не полагаясь на стороннюю компанию. Криптоактивы функционируют как форма цифровых средств, позволяющих осуществлять прямые платежи и иные транзакции силами самих участников сети между собой. Они предоставляют вычислительные мощности своих компьютеров и получают за это вознаграждение в виде так называемых токенов.

Блокчейн – это фрагмент кода или законченное цифровое сообщение, при помощи которого передаются различного рода транзакции, либо которое само по себе признается участниками сети в качестве платежного средства. В настоящее время технология блокчейн наиболее широко используется в инвестиционной сфере. Блокчейн-технология имеет также громадные перспективы за пределами инвестиционно-финансовой сферы, для хранения различного рода распределенных ресурсов, проведения референдумов и голосований, повышения надежности логистических сетей и т. п. В 2018 году, по оценкам исследовательской группы Всемирного экономического форума в Давосе, наиболее быстро развивались не привычные – открытые – блокчейн-сети, типа эфириума, биткойна и т. п., а закрытые корпоративные и государственные блокчейн-сети, базирующиеся на своих уникальных протоколах. Эти сети не проводят ICO, их токены невозможно купить на криптообменных биржах, их платежные средства не котируются в криптообменниках.

Интерес к ICO вновь вырос на фоне новой волны роста криптоактивов в ноябре 2021 года. Капитализация глобального рынка «крипты» 8 ноября впервые превысила $3 трлн. На рынке крипторесурсов продолжает доминировать биткойн, на долю которого приходится более двух пятых от общей капитализации рынка криптовалют.

Любая инновация, а тем более высокая технология, используется как в законных, так и в криминальных целях. Мало кто знает, что, например, автомобиль в США впервые был использован сначала преступниками, чтобы гарантированно оторваться от погони, а уж затем поступил в распоряжение правоохранителей. Блокчейн-технологии как технологический пакет, включающий математические, программные, юридические, финансово-экономические и социальные инновации также используются с одной стороны бизнесом, государствами, гражданским обществом, а с другой – преступниками и террористами.

О противоречивых оценках криптовалюты и блокчейна свидетельствует следующий любопытный факт. В мае 2018 года одной группой экспертов Европарламента был подготовлен весьма тревожный доклад об использовании преступниками и террористами криптовалюты и технологии блокчейн. А в июле 2018 года другой экспертной группой для того же Европарламента выпущен доклад, в котором содержится вывод о том, что криптовалюту следует признать полноценным финансовым инструментом, а технология блокчейн делает криптовалютные транзакции относительно безопасными, прозрачными и быстрыми.

Если криптовалюты и блокчейн – это «наше все в чудном новом цифровом мире», то почему тогда все чаще такие организации как Интерпол, Европол, FATF(международная группа разработки финансовых мер по борьбе с отмыванием денег) бьют тревогу по поводу криминальных явлений вокруг криптовалюты и блокчейна? И почему 3 июля 2018 года пять стран – Австралия, Канада, Нидерланды, Великобритания и США объявили о создании Международного альянса J5 по борьбе с серьезными международными преступлениями, отмыванием денег и киберпреступностью посредством использования криптовалют?

Первое, на что следует обратить внимание: основной оборот криптоактивов сегодня связан не с их использованием в качестве платежных средств, либо ключей доступа к приложениям и сервисам, а в спекулятивных целях. Великие инвесторы, например, Уоррен Баффет и Джон Богл, четко различают на финансовых рынках инвесторов и спекулянтов. Инвесторы вкладывают деньги на долгосрочную перспективу, стремятся так или иначе способствовать улучшению управления компании, чьи акции они приобрели, повышению ее экономических показателей. Спекулянтов же интересует только прибыль, полученная за счет разницы цен покупки и продажи, прежде – на интервале дней и часов, а с появлением торговых роботов – минут и секунд.

По сути, еще не реализовав свою заявленную функцию, токены становятся предметом спекуляции. Более того, есть основания полагать, что значительная часть токенов, вплоть до своей естественной кончины, так и останется предметом операций купли-продажи между криптовалютными спекулянтами и никогда не перейдет в функциональную фазу. Токены так и не станут реально используемыми платежными средствами, ключами, обеспечивающими доступ к действительно работающим и нужным приложениям или электронной формой подтверждения права собственности на любой актив, признанной регуляторами.

Согласно отчету ФБР, опубликованному в апреле 2018 года, примерно 85 % токенов, в настоящее время обращающихся на криптовалютных биржах, не подкреплены какими-либо инфраструктурными решениями, пытаются реализовать заведомо ненужные потребителю проекты, либо не обладают достаточным уровнем квалификации команд разработчиков. Причиной такого положения ФБР называет беспрепятственное проведение первичных предложений монет (ICO).

ICO представляют собой способ сбора средств, альтернативный венчурному капиталу. По мнению ФБР, подавляющее число инициаторов ICO уже в момент его проведения знали о нереализуемости проекта. Сотрудники ФБР, а также представители налоговых органов ряда англоговорящих государств, провели анализ использования средств, полученных от ICO руководителями команд блокчейн-проектов. Выяснилось, что значительная часть средств инвесторов тратится либо на личные цели – покупку машин, домов и даже самолетов, либо на рекламные цели, поддерживающие интерес инвесторов и широкой публики к данному токену.

Криптоактивы используются не только в мошеннических целях, но и как способ оплаты, предназначенный для криминальных онлайн и оффлайн рынков. Начиная с 2014 года IOCTA Европола пытается оценить направления и масштабы использования киберпреступниками криптовалют как платежных средств. Согласно докладу IOCTA 2017 года, уже сегодня анонимные криптовалюты стали главным инструментом оплаты в сфере электронного вымогательства с использованием кибервирусов. Хакеры требуют биткойны в качестве оплаты при вымогательстве. По данным Европола, только в 2016 году было зафиксировано полицейскими органами государств ЕС более 50 крупномасштабных вымогательств со стороны киберпреступников. Средний размер требуемого ими выкупа составлял примерно $2 млн. В 2016 году почти 16 % монет были связаны с вредоносными программами, такими как Locky. В 2017 году это былиWannaCry и NotPeya.

Американская компания по кибербезопасности Chainanalysis обнаружила, что в первой половине 2017 года на американских криптовалютных биржах было безвозвратно украдено $75 млн. Криптообменные платформы, хотя и называют себя биржами, действуют не только вне правового поля, но и в условиях отсутствия программно-аппаратного аудита их инфраструктуры. Поэтому ежегодно несколько крупных криптовалютных бирж объявляют о своей кончине, забирая десятки миллионов долларов своих пользователей, либо сообщают о крупномасштабных кражах из кошельков, открытых пользователями биржи. В отчете компании CipherTrace, которая выявляет финансовые преступления на основе анализа криптовалютных транзакций, за первое полугодие 2018 года с криптобирж было украдено криптовалюты в три раза больше, чем за весь 2017 год.

Еще одной прибыльной формой киберпреступности является криптоджекинг. Преступники скрытно устанавливают на компьютере, гаджете жертвы собственное программное обеспечение и используют сторонние компьютеры как свои собственные. Главным образом жертвами оказываются не столько частные лица, сколько компании и корпорации. Согласно индексу глобальной оценки угроз Агентства Reuters, как минимум 55 % компаний Великобритании стали жертвами криптоджекинга. Их компьютерные мощности были задействованы киберпреступниками для проведения криминальных операций. Если несколько упростить реальную ситуацию, то можно сказать, что в то время как проекты falecoin и golem только реализуются, киберпреступники уже создали свой вариант аналогичных блокчейн-технологий и активно используют их в преступных целях. Британский Национальный Центр кибербезопасности и Национальное Агентство по борьбе с преступностью указали, что, начиная с 2018 года, криптоджекинг стал одной из главных форм высокоорганизованной преступности. Первоначально криптоджекинг возник как форма использования сторонних вычислительных ресурсов для проведения майнинга. Затем майнинг был расширен на другие сферы, в том числе создание распределенных бот-сетей или компьютерных распределенных мощностей для проведения DDoS атак и других кибернападений.

Криптовалюты также являются предпочтительной формой оплаты в DarkNet и конкретно в сети Tor. Согласно данным Интерпола, в 2010–2016 годах в сети Tor было реализовано оружия, наркотиков, контрафактных изделий, поддельных паспортов, педофильского контента на сумму более $2 млрд, исключительно в криптовалютах. На ранней стадии исключительным платежным сервисом был биткойн. Начиная с 2014 года стала расти доля других анонимных платежных средств, в первую очередь Monero и Dash. В полном объеме в криптовалютах существует наиболее быстроразвивающийся криминальный рынок сервиса «преступление как услуга». Этот рынок работает подобно Amazon или eBay, что позволяет клиентам отслеживать репутацию преступных провайдеров услуг.

Имеются также данные, свидетельствующие, что криптовалюты все чаще используются в схемах отмывания денег организованными преступными группами. По данным Европола, через криптовалюты ежегодно отмывается 3–4 млрд евро или 3–4 % незаконных доходов, отмываемых ежегодно через ЕС и Великобританию. Общая сумма отмываемых средств ежегодно составляет в настоящее время примерно $100 млрд, а доля использования криптовалют растет по экспоненте. В прессе сообщалось, что колумбийские и мексиканские наркокартели широко используют анонимные криптовалюты, прежде всего Monero и Dash, для отмывания доходов, полученных в Европе от поставок из Колумбии и Мексики.

На состоявшихся в феврале-марте 2018 года встречах руководства FATF с руководством Интерпола и Европола была подтверждена полная и безусловная поддержка FATF со стороны Европола и Интерпола работы по анализу и прогнозированию криптоэкономики и криптофинансов. Руководители Европола и Интерпола заверили, что приложат все усилия, чтобы правоохранительные органы всех стран, входящих в эти организации, в качестве приоритетной рабочей задачи занимались анализом криптоэкономики и других финансовых инноваций и пресечениемих использования мошенниками, преступниками, террористами и другими деструктивными субъектами, разрушающими глобальную финансовую и экономическую систему.

За исключением операции ФБР по ликвидации онлайн рынка «Шелковый путь» в сети Tor и еще нескольких незначительных случаев у правоохранительных органов в мире имеется лишь небольшое количество подтвержденных примеров использования криптовалют для отмывания денег и финансирования терроризма. В этой связи у экспертов, изучающих новые формы преступности, часто возникает вопрос, почему киберпреступники и террористы, активно использующие достижения высоких технологий, применительно к криптовалютам ведут себя робко и мало используют эту технологическую возможность?

В исследовании взаимосвязи криптовалют и терроризма, проведенном для Европарламента (май 2018 года), называются террористические акторы, которые должны были бы активно использовать криптовалюты, но не делают этого:

– одиночные акторы, которые не имеют официальных связей с центральными преступными или террористическими группировками, но действуют в соответствии с их призывами. Многие одиночные акторы, особенно в Европе и Северной Америке обладают высоким уровнем компетенций в области информационных технологий и активно используют их для кибернападений;

– небольшие группы и состоящие из них сети, которые связаны с преступными ядрами и центрами террористических группировок лишь посредством онлайн связей;

– организация командования и управления без единого центра. Например, Аль-Каида – группа, контролирующая определенные территории, Боко Харам, Аль-Шааб и т. п. Все эти организации сосредотачивают свою активность в финансовой сфере на следующих операциях:

– сбор средств различными путями, включая криминальный краудфандинг, сбор пожертвований или изъятие средств легальных бизнесов на добровольной либо принудительной основе;

– перемещение средств, в основном путем перевода финансовых ресурсов через международную банковскую структуру или официальные и неофициальные системы перевода наличных средств;

– хранение средств. Например, путем создания резервов наличных денег или размещения безналичных финансовых ресурсов в наиболее защищенных офшорных зонах, типа Лихтенштейна, Арубы и Сингапура.

Согласно данным Европола, из 76 случаев террористических и преступных операций, связанных с использованием оружия в 2015–2017 годах, в 72 фигурировало использование наличных денег, а в оставшихся 4 – перевод на безналичные фиатные счета. Ни в одном из случаев не были использованы криптовалюты.

В Соединенных Штатах на сегодняшний день установлен только один случай использования криптовалют для поддержки терроризма. В июне 2015 года молодой человек из Вирджинии Али Шукри Амин был осужден в США запредоставление материальной поддержки ИГИЛ. Получив информацию из Твиттера о закрытом портале в Tor, он перевел несколько биткойнов на указанный на портале счет ИГИЛ.

Что касается финансировании текущих операций крупных террористических групп, например, таких как Аль-Каида и ИГИЛ, а также организованных преступных группировок, в 2017 – начале 2018 годов не было установлено ни одного случая использования для этой цели криптовалют. Причина этого вполне очевидна. С одной стороны, подобного рода группировки, как правило, получают деньги от взимания своего рода незаконного налога с бизнесов на контролируемых территориях или возглавляемых людьми, симпатизирующими этим организациям. Все это происходит в наличных деньгах. С другой стороны, эти сети давно установили связи с легальными банковскими институтами, через которые и проводят текущие операции. Более того, эксперты полагают, что финансовые институты знают о преступном происхождении средств и, тем не менее, открывают счета таким акторам.

По мнению экспертов Европарламента, главная причина незначительного использования террористами и организованной преступностью криптовалют заключена в нескольких обстоятельствах.

Во-первых, террористы и преступники с подозрением относятся к криптовалютам, поскольку считают биткойн созданием американского разведывательного сообщества, в состав которого входит ФБР. Они подозревают, что одной из целей создания криптовалют является перемещение преступных и террористических транзакций в эту сферу с установлением, в конечном счете, отправителей и получателей денежных средств.

Во-вторых, террористические сети возглавляются людьми, чей средний возраст попадает в основном в промежуток от 35 до 50 лет. Эти люди не понимают сути криптовалют и соответственно испытывают к ним недоверие, а потому отрицательно реагируют на предложения более молодых членов террористических и преступных организаций использовать криптовалюты.

Наконец, в-третьих, ОПГ и террористы видят особо пристальный интерес международных и национальных финансовых организаций и правоохранительных структур к сфере криптовалют. Соответственно они не хотят оказаться в поле зрения их интересов.

В то же время эксперты Европарламента полагают, что буквально в ближайшие годы положение изменится. Террористические сети и международные преступные группировки имеют распределенный характер и действуют не только в разных странах, но и на разных континентах. Одним из главных направлений блокчейн-технологий является резкое удешевление при сохранении высокого уровня надежности межгосударственных финансовых транзакций. Для террористических и преступных организаций, так же как и для законного бизнеса, является весьма ощутимой разница между 5–7 % и 1,5–2 %, которые берут за перевод соответственно банки и традиционные процессинговые компании – с одной стороны, и платежные системы, базирующиеся на Ripple и Stellar, – с другой. В первую очередь использование террористами и организованной преступностью криптовалют будет происходить по линии платежных систем, базирующихся на блокчейне.

Кроме того, из-за слабой подготовленности правоохранительных органов к работе в сфере криптовалют международная общественность, возможно, не знает о том, что организованная преступность и террористы уже активно вовлечены в сферу криптовалют, но не как пользователи технологии блокчейна, а как хозяева групп, которые в 2016–2018 годах провели ICO. Согласно оценке Банка Международных Расчетов, примерно 90 % ICO носили либо мошеннический, либо дилетантский характер. При этом только в 2017 году за счет ICO было извлечено $8 млрд. Поскольку ICO никак не регулировались, то команды, проводившие ICO, не понесли никакой ответственности перед лицами, вложившими деньги.

Всего в 2017–2018 годах была сделана попытка реализовать почти 960 проектов ICO. 194 проекта не справились и закрылись либо на стадии предпродажи токенов, либо сразу после проведения неудачного ICO. 282 проекта перестали обновлять свои сайты, публиковать новости в блогах, не отвечают на контакты. Таким образом, половина проектов ICO приказала долго жить. По данным экспертов, включающим и первый квартал 2018 года, сумма прямых потерь инвесторов составила $140–150 млн. Почти две трети блокчейн-проектов, осуществивших ICO, либо уже мертвы, либо отправятся в ближайшее время на цифровое кладбище.

Политические экстремисты гораздо чаще, чем террористы, используют высокие технологии. По данным ФБР на конец 2016 года, ультраправые американские экстремисты активно использовали биткойны и анонимные криптовалюты для сбора средств. В докладе Европола о ситуации с терроризмом, выпущенном в 2017 году, отмечалось, что правые политические нерелигиозные экстремисты собирают пожертвования на закрытых сайтах в биткойнах и Dash.

Террористов и организованных преступников, помимо дешевизны, к подобного рода сервисам влечет отсутствие регулятора. Не только банковские и карточные платежные сервисы предусматривают контроль со стороны центральных банков либо министерств финансов, но и такие платежные электронные сервисы, как PayPal. Блокчейн-платежные сервисы реализуются в протоколах Р2Р и не позволяют правоохранительным органам или органам банковского контроля отслеживать, а тем более блокировать подобного рода транзакции. Наибольшую опасность в этом плане представляют беженцы из районов Ближнего и Среднего Востока – от Сирии до Афганистана.

Что касается высокотехнологичного бизнеса, то здесь ситуация следующая. Например, ФБР стало известно, что мексиканский наркокартель Зетас, основное ядро которого составляют бывшие военные и полицейские, контролирует сеть из нескольких десятков банкоматов, где можно обменять биткойны и другие криптовалюты на мексиканские песо. Известно, что колумбийские наркоторговцы в 2017 году зондировали вопрос о приобретении базирующейся в Польше криптовалютной биржи. Благодаря усилиям польской полиции и Европола эта попытка была пресечена.

Мир криптовалют давно оставил позадиволну ICO 2017–2018 годов, но Комиссия по ценным бумагам и биржам (SEC) продолжает преследовать отдельные проекты. SEC может вмешиваться в ICO, если это необходимо. После того, как создатель Telegram привлек $1,7 млрд в ходе ICO в 2018 и 2019 годах, SEC подала экстренный иск и получила временный запретительный судебный приказ, заявив о незаконной деятельности со стороны команды разработчиков. В марте 2020 года Окружной суд США Южного округа Нью-Йорка вынес предварительный судебный запрет, и Telegram было приказано вернуть инвесторам 1,2 млрд долларов и выплатить гражданский штраф в размере 18,5 млн долларов.

Гораздо большую озабоченность вызывает феномен блокчейн-преступности. Сегодня с полным основанием можно говорить о том, что наряду с киберпреступностью появилась блокчейн-преступность. Блокчейн-преступность, строго говоря, не является частью киберпреступности. Объясняется это тем, что блокчейн – это не только программное решение, относящееся к киберсреде, но и одновременно финансовая, организационная, бухгалтерская и даже правовая инновация. Кроме того, в отличие от киберрешений, блокчейн фантастически привлекателен для поколения 20–30-летних как способ быстрого делания денег.

Для того чтобы дать представление о масштабах и темпах роста блокчейн-преступности, приведем некоторые цифры. В феврале 2018 года журнал Forbes опубликовал данные анализа ICO-проектов. Согласно данным анализа 960 наиболее крупных ICO, почти половина изначально носила мошеннический характер, либо организаторы проектов не обладали достаточными компетенциями для их практической реализации. Согласно данным Европейского центра анализа киберпреступности ЕС, проекты, которые изначально носили характер мошеннических преступлений или же непредумышленной халатности и безответственности, привели в 2017–2018 годам к потерям инвесторов в размере $1,4 млрд. По данным Британской банковской ассоциации за 2012–2017 годы, инвесторы из-за краж платежных кошельков или взломов криптобирж потеряли средства, приближающиеся к $2,5 млрд. В том же исследовании Британской банковской ассоциации указывается, что в 2015–2017 годах объем преступлений, связанных с блокчейн-проектами, рос темпами 370 % в год. Приведенные данные показывают, что, по крайней мере, сегодня и на ближайшую перспективу главная проблема это – не использование террористами блокчейн-технологий, а использование блокчейн-технологий высокотехнологичными преступниками. Криптоэкономика, подобно любому экономическому сектору, создала возможности для появления внутренней преступности, которая действует в самом секторе, глубоко зная его писаные и неписаные традиции, и разбираясь в хитросплетениях инноваций на порядок лучше правоохранителей.

В значительной степени сегодня для преступников и террористов возможность воспользоваться преимуществами децентрализации зависит от готовности блокчейн-предприятий, прежде всего, криптообменных бирж, принять на себя требования, предъявляемые к финансовым институтам в той или иной юрисдикции. Наибольший оборот криптообменов осуществляется на биржах США, Гонконга и Японии. Практически все эти биржи приняли на себя обязательства реализовывать правило «знай своего клиента» (KYC)и предоставляют по требованию правоохранительным органам данные о транзакциях.

В то же время вызывают опасение планы создания криптообменных бирж в регионах, где не соблюдается международное законодательство и плохо реализуются меры по борьбе с офшорами. В первую очередь это относится к Центральной Америке и некоторым Латиноамериканским странам. Приведенные выше случаи, а также статистические данные свидетельствуют о небольших пока масштабах и спорадическом использовании криптовалют террористами, политическими экстремистами и низкотехнологичными организованными преступниками.

В настоящее время основные риски развития преступности лежат не вовне, а внутри блокчейн-экономики. Сама по себе блокчейн-экономика достаточно криминализирована. Террористические акторы, стремящиеся работать в онлайн средах, требующих комбинации анонимности и децентрализации, пока предпочитают пользоваться допотопной Хавалой и другими подобными схемами, а не технически сложными, требующими квалификации блокчейн-решениями. Однако это положение неизбежно в ближайшее время изменится.

По состоянию на первое полугодие 2018 года ЕС имеет наиболее развитое и непротиворечивое законодательство по блокчейн-экономике. Главная направленность этого законодательства – блокировка возможностей для высокотехнологичных преступников развернуть в Европе блокчейн-преступность или использовать криптовалюты в операциях киберпреступников или террористов.

ЕС и Европол поддерживают и, более того, считают необходимым, создание в ближайшее время общеевропейских и национальных частно-государственных партнерств содействия блокчейн-экономике. Одной из главных функций этих партнерств должно стать очищение отрасли от криминала, связей с терроризмом и недопущение превращения криптоэкономики в базу блокчейн-преступности. Имеется в виду, что такой подход позволит сочетать имеющиеся у правоохранительных органов информационные, расследовательские и силовые возможности с программно-аппаратной базой и финансовыми ресурсами, которыми располагает блокчейн-отрасль.

Также Европол и ряд комиссий ЕС полагают необходимым ввести в официальный оборот тщательно отредактированный термин «блокчейн-криминал», выделив его из киберпреступности. Блокчейн-криминал имеет собственные отличительные черты, сферу деятельности – блокчейн-экономику, и специфические формы реализации – мошеннические ICO, манипуляции рынками токенов, кражу клиентских средств и т. п.

По мнению Европола, определение, а тем более борьба с блокчейн-преступностью, не должны быть делом исключительно правоохранительных и судебных органов и структур ЕС. К этой работе изначально должны быть привлечены, как равные партнеры, представители блокчейн-бизнеса, университеты и исследовательские центры, анализирующие криптоэкономику и подготавливающие новые решения в области одноранговых транзакций, криптографии, юридических решений, связанных со смарт-контрактами, и т. п.

Анализ практики развития криптоотрасли предполагает, что законодатели и правоохранители должны перестать видеть в криптоиндустрии неизбежное зло, с которым надо бороться всеми возможными методами, непрерывно ужесточая законодательство и практику правоприменения. Сегодня, а тем более завтра, главной задачей становится вычленение внутри криптоиндустрии технологий, сегментов и практик, которые использует уже сформировавшаяся блокчейн-преступность, и в которых заинтересована киберпреступность, традиционные ОПГ, коррумпированное чиновничество, отмывающее деньги, и террористы всех мастей. Отрасль уже накопила эмпирические данные, позволяющие правоохранительным и законодательным органам вести целевую адресную работу по сокращению, а в идеале – по пресечению блокчейн-технологий и организационных решений, порождающих криптопреступность, и необходимых для террористов и организованной преступности.

Криптоотрасль развивается на основе комплекса сложных технологий, которые должны регулироваться принципиально новыми правоохранительными нормами и процедурами. К сожалению, приходится констатировать, что на сегодняшний день незаконные субъекты, прежде всего, криптопреступники, адаптируются, и более того, в каком-то смысле развивают блокчейн-технологии существенно быстрее, чем правоохранительные и законодательные органы вникают и понимают эти технологии, а соответственно принимают решения.

Поэтому сегодня крайне важно, в том числе и для России, чтобы государство обеспечило эффективную работу по повышению уровня компетенций сотрудников правоохранительных органов в области блокчейн-экономики. Необходимо разработать учебные программы и практические базовые технические курсы для всех правоохранителей, занятых борьбой с блокчейн-преступностью. Следует поддержать предложения Европола сформировать в полиции государств Европы специализированные группы или межведомственные команды по борьбе с блокчейн-преступностью, укомплектовав их специалистами, обладающими профессиональными знаниями блокчейн-технологий. Целесообразно на международном и национальном уровне создать постоянно пополняемые базы данных, касающиеся всех аспектов блокчейн-криминала, как в плане используемых технологий, так и в контексте субъектов преступности, включая ОПГ и отдельных криптопреступников.

Наряду с учетной и информационно-аналитической компонентами повышения уровня готовности правоохранителей противодействию блокчейн-преступлениям и использованием криптоотрасли террористами, большое значение имеет разведывательная работа. Благодаря специфике блокчейн-отрасли у правоохранителей есть все необходимые предпосылки для качественного улучшения разведывательной работы и повышения уровня осведомленности.

В блокчейн-отрасли, как ни в одной сфере высоких технологий, популярны локальные и глобальные, закрытые и открытые, онлайн и оффлайн симпозиумы, конференции, хакатоны по различным аспектам криптоиндустрии и блокчейн-экономики. Кроме того, существует множество медиа и распределенных социальных площадок для обмена мнениями по вопросам криптоэкономики иблокчейн-инвестирования. До настоящего времени правоохранительные органы явно недостаточно используют возможность работы в открытой среде. Без изменения положения создать обширную, постоянно пополняемую и детальную базу данных по блокчейн-криминалу и сращиванию блокчейн-индустрии в лице отдельных ее представителей и команд с ОПГ и криминалом не представляется возможным. Поэтому наряду со сквозным обучением, созданием информационным банков, оперативно-розыскная деятельность должна стать третьим основным направлением работы в ближайшее время.

Криптовалюты, когда-то малоизвестные и в основном связанные с финансированием незаконной деятельности, сегодня стали мейнстримом. В последние годы в мире наблюдается стремительный рост рынка криптовалют. Совокупный объем их капитализации в декабре 2021 года достигал 2,3 трлн долларов, что соответствует примерно 1 % глобальных финансовых активов. Хотя доля платежных транзакций, приходящаяся на криптовалюты, ничтожно мала по сравнению с показателями для традиционных платежных систем, но благодаря анонимности криптовалюты активно используются для расчетов в рамках противоправной деятельности.

Поскольку все больше и больше людей инвестируют в криптовалюты и торгуют ими, правительства всего мира обращают на них свое пристальное внимание. Ряд стран уже ввел запрет на использование крипто валют (прежде всего Китай) или планирует ввести такой запрет (например, Индия), некоторые страны (например, Китай, Иран) установили также запрет на осуществление майнинга. Некоторые страны разрешают работу криптовалютных бирж, но планомерно ужесточают к ним требования.

Недавно Центральный банк России предложил запретить использование и майнинг криптовалют на территории России, сославшись на угрозы финансовой стабильности, благополучию граждан и суверенитету денежно-кредитной политики. Россия годами выступала против криптовалют, заявляя, что они могут использоваться для отмывания денег или финансирования терроризма.

Центральный банк заявил, что спекулятивный спрос в первую очередь определяет быстрый рост криптовалют и что они несут характеристики финансовой пирамиды, угрожая финансовой стабильности и гражданам. Банк предложил запретить финансовым учреждениям проводить какие-либо операции с криптовалютами, и разработать механизмы для блокировки транзакций, направленных на покупку или продажу криптовалюты за фиатные деньги.

Однако в российском правительстве подготовили «дорожную карту» по регулированию операций с криптовалютами и выступили против их запрета в России. Вице-премьер Д. Чернышенко утвердил «дорожную карту». Документ, по данным СМИ, предусматривает разработку механизмов регистрации и отчетности организаций, через которые проходит обращение виртуальных активов в России, определение ответственности за преступления с использованием криптовалют и создание механизма проверки достоверности предоставляемых сведений о владении цифровыми валютами, а также возможное «приземление» криптоплощадок в России.

Глобальный подход к регулированию криптовалют пока окончательно не сформирован, во многих странах деятельность по обращению криптовалют находится в «серой» зоне, но в целом можно отметить тренд на ужесточение регулирования.

В этой связи интересен опубликованный в декабре 2021 года Обзор Европола «Криптовалюты: прослеживание эволюции преступных финансов». Обзор содержит основные определения, примеры дел и подробности проблем, с которыми сталкиваются органы власти в борьбе с незаконным использованием криптовалюты.

В Обзоре, в частности, отмечается, что криптовалюты – это техническая и финансовая инновация, которая обладает высоким потенциалом для мировой экономики. В то же время они также используются в преступных целях в отсутствие эффективного регулирования. Использование виртуальной валюты для преступной деятельности и получения прибыли выросло за последние годы не только с точки зрения объема, но и сложности.

Инструменты, облегчающие использование криптовалют, в настоящее время широко доступны, а услуги, предназначенные для получения преступной прибыли, эффективно зарекомендовали себя. Как следствие, преступное использование криптовалюты больше не ограничивается киберпреступной деятельностью, а теперь относится ко всем видам преступлений, которые требуют передачи денежной стоимости.

В Обзоре Европола отмечено, что частные исследовательские компании сообщают, что незаконное использование криптовалют составляет небольшую часть их общего использования – всего 0,34 % транзакций. Однако, исследователи из академических кругов оценили транзакции криптовалют, связанных с преступной деятельностью, в гораздо большую цифру – около 23 %. Существенная разница в оценке может быть частично обусловлена различными подходами и методологиями в анализе транзакций. Исследователи сходятся во мнении, что доля использования криптовалюты, связанной с незаконной деятельностью, по сравнению с законным использованием уменьшается со временем, в то время как абсолютная сумма продолжает расти. Незаконное использование криптовалют преимущественно связано с целями отмывания денег, (онлайн) торговлей незаконными товарами и услугами, и мошенничеством.

В 2009 году биткойн стал первой децентрализованной виртуальной валютой. В то время как существующие виртуальные валюты имели централизованные субъекты в качестве посредников, эта новая валюта стала популярной из-за отсутствия третьих лиц в транзакциях. Использование онлайн-технологий в сочетании с криптографией привело к созданию совершенно новой системы переводов, в которой безопасный платеж мог быть отправлен без использования посредника, такого как центральный банк или государственный орган. Из-за своей зависимости от криптографии этот тип валюты и называют криптовалютой.

Таким образом, криптовалюты превратились в широко распространенное средство платежа, инвестирования и перевода средств. Создание инновационной платежной системы, которая позволяет осуществлять надежные, необратимые, сквозные транзакции в режиме реального времени и в глобальном масштабе, вызвало обеспокоенность со стороны регулирующих органов. Революционный характер этого типа валюты не позволял немедленно принять законодательные и правоприменительные меры. Процессы AML (борьба с отмыванием денег) и KYC (знай своего клиента) изначально не были предназначены для обслуживания криптовалют. Тем не менее, некоторые более поздние законы о борьбе с отмыванием денег начинают учитывать ландшафт криптовалют.

Преступники, в частности киберпреступники, воспользовались благоприятной обстановкой и начали использовать криптовалюты для торговли в даркнете, а также в рамках схем мошенничества и вымогательства. Биткойны всегда были отслеживаемыми и не являются полностью анонимными. Преступники начали использовать такие услуги, как биржи, чтобы обналичить криптовалюты и конвертировать их в фиатные деньги. В ответ на это криптовалютное регулирование стало требовать сбора дополнительной информации о пользователях платформ, предоставляющих соответствующие услуги, и транзакциях, что улучшило реакцию правоохранительных органов на преступное использование криптовалют.

Блокчейн можно определить как транзакционную базу данных. Это особый тип или подмножество так называемой технологии распределенного реестра (DLT). DLT – это способ записи и обмена данными между несколькими хранилищами данных (также известными как реестры), каждое из которых имеет одни и те же записи данных и в совокупности поддерживается и передается распределенной сетью компьютерных серверов, называемых узлами. Блокчейн – это механизм, который использует метод шифрования, известный как криптография, и использует определенные математические алгоритмы для создания и проверки постоянно растущей структуры данных, в которую можно только добавлять данные и из которой нельзя удалить существующие данные.

Публичный/неразрешенный блокчейн доступен всем без какого-либо одобрения. Нет центрального владельца сети и программного обеспечения, и идентичные копии реестра приписываются всем узлам в сети. Большинство криптовалют, находящихся в настоящее время в обращении, включая биткойн, основаны на публичных блокчейнах. Непубличный/разрешенный блокчейн координируется центральным органом, и валидаторы транзакций (то есть узлы) должны быть предварительно одобрены, чтобы иметь возможность присоединиться к сети. Этот тип блокчейна также может быть общедоступным, позволяя любому просматривать реестр, который может обновляться только авторизованными участниками.

Криптовалютный рынок, по мнению авторов Обзора, значительно диверсифицировался за последние годы. Биткойн теперь делит рынок с большим количеством других монет, также известных как альткоины. Тем не менее, он по-прежнему остается самой ценной монетой, доминируя на рынке, с долей рынка 44 %.

Распространение альткоинов включает в себя появление монет анонимных криптовалют, которые имеют особый акцент на шифровании и предлагают более высокий уровень анонимности за счет использования запутанной публичной книги. Monero является одной из преобладающих анонимных криптовалют и часто используется преступниками. Он позволяет проводить анонимные транзакции, скрывая адреса отправки и получения, а также суммы транзакций с использованием различных методов и технологий шифрования. Хотя Monero приобрел большую популярность в последние годы, он все еще далек от того, чтобы обогнать биткойн. Dash и Zcash являются другими примерами часто используемых анонимных криптовалют.

Многие биржи в настоящее время исключили анонимные криптовалюты из списка в соответствии с рекомендациями регулирующих органов. Тем не менее, эти монеты не стали такими популярными, как ожидалось, вероятно, потому, что они не так ликвидны, как биткойн и другие альткоины, и, следовательно, более непрактичны. Биткойны в самом деле широко приняты и легко обмениваются на другие монеты и валюты. Тем не менее, масштаб использования анонимных криптовалют трудно оценить из-за их повышенных функций анонимности.

Часто незаконные средства не перетекают прямо с кошелька на кошелек. Вместо этого они проходят через многоэтапный процесс с участием различных финансовых учреждений, многие из которых являются новыми и еще не являются частью стандартизированных, регулируемых рынков финансовых платежей. Преступники продолжают разрабатывать и использовать методы анонимизации и другие контрмеры.

Криптовалютные биржи – это поставщики онлайн-финансовых услуг, которые позволяют пользователям покупать и конвертировать криптовалюты в другие монеты или фиатную валюту с уплатой определенной комиссии. Они могут принимать широкий спектр вариантов оплаты, таких как другие монеты и фиатные валюты, посредством банковских переводов, кредитных карт или поставщиков онлайн-услуг (OSP). Некоторые биржи принимают платежи только в криптовалютах.

В ЕС эти услуги работают как законные предприятия и обязаны выполнять определенные требования. На них распространяется та же нормативно-правовая база, что и на банки и другие финансовые учреждения, необходимая для идентификации их пользователей и сообщения о подозрительной деятельности в подразделения финансовой разведки.

BTC-e, широко известная криптовалютная биржа, управляемая гражданином России, была основана в 2011 году и арестована в 2017 году за содействие финансовым операциям, связанным с киберпреступностью, коррупцией и незаконным оборотом наркотиков. Расследования показали, что за период своей деятельности через BTC-e прошло криптовалюты на сумму более 4 млрд долларов США.

Преступники теперь все чаще для отмывания денег обращаются к нелицензированным биржам. Эти биржи часто предъявляют нестрогие требования KYC и разрешают незаконные сделки с криптовалютой путем обмена средств на различных рынках. Некоторые биржи обвиняются в содействии отмыванию денег и незаконных транзакциях с использованием поддельных и украденных личных данных.

Вложенные сервисы работают в рамках легальных бирж и маскируют незаконную деятельность в общем пуле транзакций. Они используют ликвидность и доступ к торговым парам более крупных сервисов, открывая счета на крупных биржах для своего бизнеса. Типичными примерами вложенных услуг являются внебиржевые (OTC) и обменные услуги.

Биржи – не единственный способ обменять криптовалюты на фиатные деньги или наоборот. Пользователям доступны несколько вариантов прямой торговли от покупателя к продавцу, которые являются безопасными вариантами для сокрытия финансовых операций.

Торговля P2P относится к прямой торговле криптовалютами между контрагентами без использования посредника. Торговля P2P снижает риски отслеживания, пропуская процесс идентификации, требуемый биржей, но влечет за собой высокие риски, когда речь идет о мошенничестве, поскольку транзакции не защищены. Пользователи, которые хотят купить или продать криптовалюты, напрямую связываются друг с другом, чтобы продолжить транзакцию на взаимосогласованных условиях, а не на условиях, определенных бирж. Прямой контакт между пользователями может фактически привести к тому, что одна из сторон разорвет сделку, не заплатив оговоренную сумму. Существует несколько платформ, которые облегчают торговлю P2P. Они находят наилучшее соответствие между продавцом и покупателем, защищают пользователей и транзакции с помощью службы условного депонирования, которая ограничивает риск мошенничества.

В то время как платформы P2P обычно используются для небольших сделок, в последние годы внебиржевая торговля криптовалютой приобрела популярность для более крупных транзакций. Внебиржевая торговля – это еще один метод прямого обмена между покупателем и продавцом за пределами открытой биржи, охватывающий транзакции, которые представляют собой крипто-крипто, крипто-фиат, фиат-крипто или другие товары. Сторонам не нужно применять рыночную цену к своим сделкам, они могут определять цену на основе двусторонней договоренности. Поскольку транзакции происходят вне бирж, даже крупные сделки не влияют на рынок криптовалют. В этом процессе могут участвовать покупатель и продавец в обычных условиях (например, в ресторане или гостинице) или на установленных платформах и услугах. Многие биржи открыли внебиржевые столы, чтобы помочь пользователям совершать крупные покупки или продажи криптовалют. Эта установленная торговая настройка должна соответствовать правилам AML и, как правило, включает в себя банковские переводы через банковские счета.

Существуют также независимые профессиональные внебиржевые брокеры, которые облегчают контакты между сторонами, получая взамен процент от сделки.

Сервисы крипто-обмена позволяют быстро конвертировать одну криптовалюту в другую, размещая заказы от имени пользователей. Иногда известные монеты обмениваются на менее известные или анонимные, в этом случае подобные транзакции трудно отследить. Многие из сервисов крипто-обмена используют мягкие или несуществующие процедуры KYC. В некоторых случаях они даже афишируют несоблюдение этих процедур. Популярность криптовалют также привела к созданию инструментов, облегчающих и ускоряющих их использование в повседневной жизни, а также предоставляющих возможности для отмывания преступных доходов. Пользователи могут тратить свои виртуальные активы в большинстве мест, используя криптовалютные дебетовые карты. Быстрому обмену криптовалюты на наличную фиатную валюту и наоборот способствует использование биткойн-банкоматов (BATM). Пользователи могут отправлять криптовалюты на определенный адрес, который генерируется BATM, и получать наличные деньги, или вставлять наличные деньги в физическое устройство в обмен на криптовалюты.

Децентрализованные финансы («DeFi») являются еще одним важным элементом криптовалютного рынка. В то время как традиционные биржи сосредоточены на превращении фиатных валют в криптовалюты, децентрализованные биржи сосредоточены на превращении криптовалют в другие монеты и валюты. В настоящее время обмен криптовалют происходит по большей части через централизованные биржи, но в будущем акцент может сместиться на DeFi.

Помимо торговых систем, для повышения анонимности криптовалют часто используются некоторые другие сервисы и методы. Использование миксеров (или тумблеров) криптовалюты является распространенным методом запутывания для преступников, которые хотят скрыть незаконные транзакции. Эти услуги повышают анонимность транзакций, разрывая связи между исходным и конечным адресом с помощью нескольких промежуточных кошельков, взимая комиссию за транзакцию.

Невзаимозаменяемые токены (NFT) позволяют покупать и продавать определенные отдельные предметы в блокчейне. NFT – это, по сути, цифровые дорогостоящие товары, которые используют блокчейн для записи своего права собственности. Подобно эфириуму или биткойну, NFT являются средством сбережения, но, в отличие от первых, эти цифровые товары могут иметь высокую стоимость.

Еще один популярный метод анонимизации, используемый для сокрытия криминальной прибыли, – это направление ее на платформы для азартных игр с криптовалютой.

Псевдоанонимность и децентрализация создают благоприятную среду для преступников. Важно подчеркнуть, что большинство криптовалют не являются анонимными. Каждая отдельная транзакция регистрируется в блокчейне, который представляет собой реестр всех транзакций, распространяемых среди всех пользователей в своей сети. Большинство блокчейнов общедоступны, что позволяет отслеживать транзакции. Тем не менее, ряд услуг и методов может повысить анонимность и затруднить расследование правоохранительных органов. Анонимные криптовалюты также могут скрывать части своего блокчейна. Децентрализация этой финансовой системы предоставляет дополнительные возможности, поскольку она позволяет обойти контрольную роль традиционного центрального органа, а также географические ограничения. Это не только обеспечивает чрезвычайно быстрые международные транзакции, но также дает возможность использовать нормативные пробелы между юрисдикциями.

Тем не менее, преступное использование криптовалют влечет за собой ряд рисков. В отличие от многих фиатных денег, криптовалюты подвержены высокой волатильности. Преступные сети неохотно конвертируют средства в непредсказуемые криптовалюты, в отличие от стабильных потоков фиатных денег.

Криптокошельки подвержены краже путем взлома. Кража криптовалюты может осуществляться различными способами. В некоторых случаях хакеры воспользовались уязвимостями в бухгалтерских книгах и похищали монеты на сотни миллионов евро.

Криптовалюты были приняты как часть схем отмывания денег и, в частности, связаны с некоторыми видами преступлений, включая мошенничество и незаконный оборот наркотиков. Они также широко используются в качестве средства оплаты незаконных товаров и услуг, предлагаемых онлайн и офлайн.

Отмывание денег является основным преступным деянием, связанным с незаконным использованием криптовалют. Другая преступная деятельность, свидетельствующая об интенсивном использовании криптовалют, связана с использованием криптовалют в качестве способа оплаты незаконных товаров и услуг, мошенническими инвестициями в криптовалюту и киберпреступностью. Во всех случаях преступники хотят скрыть источники незаконных активов с помощью криптовалют.

Криптовалюты также являются предпочтительным средством оплаты преступных товаров и услуг, таких как наркотики или материалы о сексуальном насилии над детьми (CSAM), приобретенных в Интернете. Это относится, в частности, к транзакциям на торговых площадках даркнета, где они являются основным средством платежа. Различные типы вредоносных программ нацелены на кражу криптовалюты, а также на добычу монет в сети с использованием компьютеров неосведомленных жертв. В схемах вымогательства, осуществляемых киберпреступниками, широко используются криптовалюты. Цифровые услуги и инфраструктура, используемые в преступных целях, такие как серверы, виртуальные частные сети (VPN) и услуги хостинга, в основном оплачиваются в криптовалюте.

В настоящее время практически все виды преступных доходов отмываются с использованием криптовалют. Эти действия варьируются от отмывания доходов, уже находящихся в цифровой форме, таких как, например, выплата выкупа, до преобразования огромных сумм наличных денег в виртуальные активы. Примеры использования криптовалюты в схемах отмывания денег включают покупку криптовалют преступными сетями с использованием незаконных доходов и использование криптовалют для перевода средств.

Использование криптовалют в схемах отмывания денег растет, и многие преступные сети полагаются на криптовалюты в качестве платежного средства особенно во время пандемии Covid-19.

Сети по отмыванию денег, специализирующиеся на крупномасштабном отмывании денег как услуге, признали криптовалюты и предлагают свои услуги другим преступным субъектам. Эти сети уже могут полагаться на устоявшуюся инфраструктуру, такую как многочисленные банковские счета, а также на глубокие знания банковской системы и использование FinTech. Сети по отмыванию денег предоставляют свои услуги другим преступным сетям, которые могут включать приобретение или торговлю криптовалютами, легализацию преступных активов и обналичивание средств со счетов преступников. В конечном счете профессиональные сети по отмыванию денег позволяют действовать другим преступным сетям. Торговые площадки в даркнете рекламируют поставщиков услуг криптовалюты по отмыванию денег. Они также предлагают информацию о том, как преступники могут обналичивать криптовалюты, например, обменивая биткойны на подарочные ваучеры или предоплаченные дебетовые карты.

Использование криптовалюты в отмывании денег связано с прибылью как онлайн, так и оффлайн преступной деятельности. На самом деле о них часто сообщается в контексте незаконного оборота наркотиков, мошенничества и киберпреступности. Доходы от киберпреступлений в первую очередь касаются средств, поступающих от онлайн-мошенничества, программ-вымогателей и торговых площадок даркнета. Наибольший объем незаконных операций связан как раз с этой преступной деятельностью.

Мошенничество является наиболее часто выявляемым преступлением, связанным с незаконного использованием криптовалют, на которое приходится более половины выявленных преступных транзакций. Преступники, участвующие в мошенничестве, либо используют профессиональные (криптографические) услуги по отмыванию денег, либо создают свои собственные схемы отмывания денег.

Бельгийские и швейцарские правоохранительные органы ликвидировали преступную сеть, управлявшую всемирной схемой Понци с использованием пирамиды продажи криптовалюты «VITAE». Его члены по большей части являлись гражданами Бельгии, которые пользовались услугами компании, находящейся под швейцарской юрисдикцией. Эта преступная сеть использовала веб-сайт социальных вознаграждений «Vitae.co» и веб-сайт «Vitaetoken.io», чтобы обманом заставить людей инвестировать в схему Понци. Веб-сайт социальных вознаграждений похож на социальную сеть, но за активацию своей учетной записи клиенты платят ежемесячную плату (200 долларов США). Однако найм трех человек покрывает эту плату (пирамидальная система).

Считается, что около 223 тысяч человек из 177 стран стали жертвами этой схемы. Мошенничество включает в себя повышение доверия к конкретной криптовалюте. Что побуждает людей инвестировать в монету или размещать ее на определенной платформе. Затем преступная сеть либо уходит (или «выходит») с большой частью криптовалюты и конвертирует ее в другие валюты до того, как ценовой пузырь лопнет, либо искусственно завышает стоимость с помощью дезинформации, чтобы продать большую часть криптовалют и получить огромный прирост капитала. Преступная организация владела значительной частью криптовалюты. Правоохранительными органами в общей сложности было изъято 1,1 млн евро наличными, а также 1,5 млн евро в различных криптовалютах.

Преступники, занимающиеся инвестиционным мошенничеством, особенно хорошо умеют использовать криптовалюты для получения незаконных доходов. Схемы мошенничества с инвестициями в криптовалюту были выявлены в нескольких странах-членах ЕС.

Мошенники создают веб-сайты, посвященные инвестициям в криптовалюту, или рекламируют выгодные инвестиции, и тем самым побуждают инвесторов создавать учетные записи на торговых онлайн-платформах. В качестве альтернативы операторы из известных колл-центров предлагают возможности, требующие небольших первоначальных инвестиций, которые заканчиваются высокой прибылью. У жертв создается впечатление, что они могут контролировать свои инвестиции благодаря интернет-платформам. Однако весь процесс является обманом. Брокеры пытаются получить информацию о жертвах с помощью методов социальной инженерии, завоевывая их доверие с помощью имитации торговой деятельности.

Преступная сеть создала несколько различных торговых онлайн-платформ, рекламирующих значительную прибыль от инвестиций в высокорисковые опционы и криптовалюты. Преступная группа управляла как минимум четырьмя такими профессионально выглядящими торговыми площадками, заманивая жертв с помощью рекламы в социальных сетях и поисковых системах. Члены преступной группы выдавали себя за опытных посредников, связываясь с потерпевшими через созданный ими колл-центр. Члены группы использовали манипулируемое программное обеспечение, чтобы показать прибыль от инвестиций и мотивировать жертв инвестировать еще больше.

Мошенническая схема, организованная в основном гражданами Израиля, распространялась через колл-центры из Болгарии и Северной Македонии. В общей сложности преступная сеть обманула жертв по всей Европе примерно на 30 млн евро.

В некоторых случаях мошенники собирают капитал для запуска новой прибыльной криптовалюты, которой на самом деле не существует. Схемы пирамид – это часто используемый метод привлечения инвесторов обещаниями высокой прибыли. Рост стоимости, обещанный инвесторам, является лишь иллюзией, и любые выплаты инвесторам являются просто средствами, переведенными от инвесторов дальше вниз по пирамиде. Участников поощряют привлекать других в обмен на комиссию.

Криптовалюты все чаще используются для отмывания доходов от незаконного оборота наркотиков. В последние годы правоохранительные органы ЕС провели несколько расследований по факту отмывания доходов от незаконного оборота наркотиков с использованием криптовалют. В таких крупномасштабных операциях обычно участвуют специализированные преступные сети, которые предоставляют профессиональные услуги по отмыванию криптовалюты.

Киберпреступники широко используют криптовалюты, которые должны быть отмыты, инвестированы или обналичены. Доходы от киберпреступности обычно не требуют конвертации, поскольку они часто уже находятся в криптовалютах. Киберпреступники широко используют методы и услуги по анонимизации, чтобы препятствовать отслеживанию транзакций.

Комплексное расследование с участием 20 стран привело к ликвидации преступной сети, занимавшейся отмыванием украденных средств на десятки миллионов евро и рекламировавшей свои услуги на онлайн-форумах. В обмен на комиссию за транзакцию (до 50 % от суммы транзакции) сеть открывала и обслуживала сотни корпоративных и личных банковских счетов по всему миру для приема и перевода денег от киберпреступников, укравших их со счетов жертв. Затем отмытые средства возвращались их клиентам-киберпреступникам.

Криптовалюты также используются для отправки платежей поставщикам или для приема платежей за покупку незаконных товаров в Интернете. Использование криптовалюты в качестве способа оплаты для незаконной деятельности, хотя и ограниченное по сравнению с глобальным незаконным финансированием, осуществляемым в фиатной валюте, растет. Покупка незаконных товаров и услуг касается в основном онлайн-торговли, особенно на торговых площадках даркнета. Криптовалюты в том числе используются для получения платежей от жертв программ-вымогателей, а также для оплаты нематериальных товаров и услуг, включая материалы о сексуальном насилии над детьми (CSAM).

Криптовалюты были стандартным платежным средством для пользователей теневых веб-платформ с момента появления первого крупного рынка в 2011 году, Silk Road. Объем транзакций на 2020 год, связанных с темным веб-рынком, оценивается в 1,5 млрд евро (1,7 млрд долларов). Необходимость для преступников использовать свои незаконные прибыли и преодолевать прослеживаемость криптовалют через журналы в публичных реестрах популяризировала использование методов анонимизации.

Как и компании, каждая торговая площадка даркнета принимает определенные монеты. Несмотря на распространение альткойнов, биткойн остается преобладающей монетой, принимаемой на торговых площадках даркнета. Тем не менее, ряд торговых площадок также принимают альткойны, особенно Monero и эфириум.

Хотя общую стоимость криптовалют, используемых для торговли незаконными товарами и услугами на торговых площадках даркнета, трудно оценить, анализ криптовалютных транзакций на крупнейшей активной торговой площадке (Hydra) может дать подсказку. С момента своего создания в 2015 году русскоязычная торговая площадка стала очень популярной среди преступников и в основном известна тем, что предлагает большое количество наркотиков через широкий круг продавцов, а также другие запрещенные товары и услуги. Его надежность и безопасность позволили рынку процветать на протяжении многих лет, достигнув годового дохода более 1,18 млрд евро (1,33 млрд долларов) в 2020 году. По оценкам, на Hydra приходится около 75 % доходов рынка даркнета во всем мире.

Анализ блокчейна, проведенный Европолом, позволил установить личность и арестовать человека, нанявшего киллера. Подозреваемый перевел сумму, эквивалентную 10 000 евро в биткойнах, наемному убийце, завербованному на специализированном сайте, для убийства его бывшей девушки.

Эволюция программ-вымогателей как прибыльного криминального бизнеса была тесно связана с ростом цен биткойнов и других криптовалют. Программа-вымогатель состоит из развертывания вредоносного ПО, которое шифрует компьютерные системы и/или данные с последующим требованием выкупа в обмен на ключ дешифрования. Все большее число случаев связано также с эксфильтрацией и сохранением данных, используемых для шантажа жертв (часто называемых двойным вымогательством). Страх раскрытия конфиденциальных данных, репутационного ущерба и возможных санкций побуждает предприятия и частных лиц платить выкуп и избегать огласки, что делает этот процесс вымогательства чрезвычайно прибыльным. По мере того, как атаки становятся все более целенаправленными и изощренными, средняя сумма требуемого выкупа продолжает расти. Кроме того, требуемый выкуп корректируется с учетом того, что преступники ожидают от жертв.

Почти все платежи за ключи дешифрования осуществляются в криптовалютах, обычно в биткойнах. Традиционно жертву просят заплатить выкуп в биткойнах, чтобы расшифровать ее систему. Положительная реакция на это требование влечет за собой вывод из финансового учреждения фиатной валюты на покупку запрашиваемой криптовалюты. Затем сумма переводится на адрес кошелька, предоставленного субъектом преступления.

Хакеры, стоящие за вымогателем WannaCry в 2017 году, начали снимать деньги с трех биткойн-кошельков, связанных с их преступной деятельностью, только через три месяца после атак. Затем они отправили средства на биржу Shapeshift.io, чтобы конвертировать биткойны в Monero и не дать отследить их.

Монетизация материалов о сексуальном насилии над детьми (CSAM) представляет собой растущую угрозу. Оценка годового дохода сайтов CSAM показывает, что он увеличился более чем в три раза в период 2017–2020 гг. Хотя на торговлю CSAM приходится очень ограниченная часть объема средств, переводимых в связи с незаконной деятельностью, она представляет собой высокую опасность из-за его потенциального воздействия.

CSAM в основном коммерциализируется через специализированные торговые площадки и форумы в даркнете. Почти все основные торговые площадки даркнета прямо запрещают его продажу. Большинство транзакций используют криптовалюты в качестве платежного средства.

В Обзоре отмечается, что, как и в случае с большинством технологических инноваций, криптовалюты изначально использовались киберпреступниками не по назначению. Вначале киберпреступники чувствовали себя в безопасности, просто обрабатывая свои незаконные транзакции в биткойнах. Вскоре стало ясно, что биткойн далеко не анонимный и неотслеживаемый, когда анализ блокчейна привел к нескольким успешным расследованиям правоохранительных органов. Следовательно, преступное использование криптовалюты должно быть связано с использованием услуг, повышающих анонимность.

Наиболее важные дела связаны с отмыванием преступных доходов. Развитие специализированных сервисов по отмыванию криптовалютных денег неизбежно снизило планку необходимых технических знаний, способствуя широкому использованию этих сервисов многими преступными субъектами и сетями.

Криптовалюта остается привлекательной для преступников, в первую очередь из-за ее псевдоанонимного характера, а также простоты и скорости, с которой средства могут быть отправлены в любую точку мира. Тем не менее, использование криптовалют для незаконной деятельности, по-видимому, составляет лишь небольшую часть общей криптовалютной экономики и относительно меньшие суммы незаконных средств, вовлеченных в традиционные финансы.

Сторонники и противники криптовалюты с одинаковой интенсивностью атакуют информационное пространство. Одни считают криптовалюту светлым будущим мировой финансовой системы. Другие все больше очерчивают ее криминальную сущность. Если доводы первых понятны довольно узкому, «продвинутому» кругу лиц, то аргументы других в геометрической прогрессии растут у правоохранительных органов и надзорных финансовых структур.

Каким бы путем не пошли законодатели России, они, в первую очередь, должны оградить общество и государство от преступных последствий оборота криптовалюты.

С 1 января 2021 года в России вступил в силу закон о цифровых финансовых активах и цифровой валюте. Многие экономисты и финансисты видят в новых финансовых технологиях и инструментах светлое будущее, а международные правоохранительные структуры весьма осторожны с такими оценками.

Интерпол, Европол, FATF (международная группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег) в своих документах последних лет постоянно акцентируют внимание на крайне опасных тенденциях использования криптовалют, технологии блокчейн (цепочка блоков – данные о транзакциях, сделках и контрактах внутри системы, представленные в криптографической форме) транснациональными преступными организациями, группами мошенников, хакеров и террористическими формированиями.

Фактически, можно констатировать, что криптопреступность стала неотъемлемым элементом современной мафиозной деятельности и финансирования терроризма.

Обратимся к новейшему документу международной компании Chainalysis «Отчет о преступлениях в сфере криптовалют за 2021 год. Все, что вам нужно знать о программах-вымогателях, рынках даркнета и многом другом, февраль 2021 года».

Из отчёта следует, что криптовалюта остается привлекательной для преступников, в первую очередь, из-за своего псевдоанонимного характера и легкости, с которой она позволяет пользователям мгновенно отправлять средства в любую точку мира, несмотря на прозрачный и отслеживаемый дизайн.

В 2019 году незаконная деятельность составила 2,1 % от всего объема транзакций с криптовалютой, или переводы примерно на сумму $21,4 млрд. В 2020 году доля незаконных операций с криптовалютой упала всего до 0,34 %, или $10,0 млрд США в объеме транзакций. Одна из причин снижения процента незаконной деятельности заключается в том, что общая легальная экономическая активность почти утроилась в период с 2019 по 2020 год.

Как и в 2019 году, мошенничество в 2020 году составило большую часть всех преступлений, связанных с криптовалютой, то есть 54 % от всей незаконной деятельности, что составляет примерно $2,6 млрд.

Самая большая категория преступлений с использованием криптовалюты в 2020 году – это программы-вымогатели. Это может показаться нелогичным, поскольку на вымогатели приходилось всего 7 % средств, полученных на криминальные адреса. Потери составили сумму чуть менее $350 млн в криптовалюте. Но данная цифра на 311 % больше, чем в 2019 году. Никакая другая категория преступлений, связанных с криптовалютой, не выросла так резко в 2020 году, поскольку меры, связанные с удаленной работой в результате пандемии Covid-19, открыли новые уязвимости для многих организаций.

Надо иметь в виду, что оценки мошенничества от программ-вымогателей всегда следует рассматривать как нижнюю границу данных. Общий объем выплат программам-вымогателям в 2020 году, вероятно, будет расти, поскольку будет выявлено больше адресов, связанных с различными их видами, особенно в последние месяцы года. Помимо цифр, также необходимо отметить, что программы-вымогатели обладают уникальной разрушительной способностью, поскольку атаки могут наносить вред органам власти и предприятиям в течение, например, нескольких недель, как это происходило в отношении ряда госпиталей в 2020 году в разгар пандемии. Если учесть общие экономические потери еще и от того, что эти госпитали оказались отключены в результате атак от сети аптек, то программа-вымогатель принесла убытки в $20 млрд в 2020 году.

Отмывание денег – это ключ к преступлениям с использованием криптовалюты. Основные цели от мывания денег в том, что киберпреступники, крадущие криптовалюту или принимающие ее в качестве оплаты незаконных товаров, должны скрыть источник своих средств и конвертировать криптовалюту в наличные, чтобы затем тратить их или хранить в банке. Конечно, благодаря усилиям правоохранительных органов и специалистов по комплаенсу по всему миру, киберпреступники не могут обменять свою, незаконно полученную, криптовалюту на фиатную и обналичить как обычный пользователь. Вместо этого они полагаются на небольшую группу поставщиков услуг по отмыванию своих криптоактивов. Правоохранительные органы могут существенно помешать киберпреступникам конвертировать криптовалюту в наличные, преследуя поставщиков услуг по отмыванию денег, тем самым сокращая стимулы для киберпреступников, в первую очередь использующих криптовалюту.

Исторически сложилось так, что основным направлением незаконной криптовалютной деятельности были крупные биржи, и это не изменилось в 2020 году. Фактически, доля всей незаконной криптовалюты, полученной биржами, немного выросла в 2020 году.

Кроме того, значительный объем трафика перемещается с незаконных адресов на услуги, которые относятся к категории «Рискованные», включая биржи с высоким риском, игровые платформы и сервисы со штаб-квартирами в юрисдикциях с высоким уровнем риска. Интересные тенденции возникают, если посмотреть на конкретные рискованные сервисы, получающие средства от различных видов преступлений, связанных с криптовалютой. Наиболее популярные категории рискованных услуг по отмыванию денег аналогичны для каждого преступления. Это относится ко всем категориям, за исключением мошенничества. Мошенники гораздо чаще, чем другие киберпреступники, переводят средства на игровые платформы – тенденция, которая началась в 2020 году.

Интересные тенденции можно заметить, если посмотреть на отмывание денег через географическую призму. Основываясь на разбивке местоположений сервисов, получающих незаконную криптовалюту, наибольший объем криптовалюты с незаконных адресов получают следующие страны:

– Соединенные Штаты;

– Россия;

– Китай;

– Южная Африка;

– Объединенное Королевство;

– Украина;

– Южная Корея;

– Вьетнам;

– Индия;

– Франция.

Однако если посмотреть на географическое распределение средств по преступлениям, то первая выделяющаяся тенденция – это получение Россией непропорционально большой доли фондов рынкаDarkNet, в основном за счет Hydra. Hydra является крупнейшим в мире рынком DarkNet по размеру выручки и обслуживает исключительно Россию и русскоязычные страны Восточной Европы. Китай также выделяется тем, что получает непропорционально большую долю средств, отправляемых с адресов, связанных с украденными средствами и программами-вымогателями. Отчасти это может происходить из-за кражи криптовалюты и деятельности вымогателей, связанных с Lazarus Group (киберпреступный синдикат, ориентированный на Северную Корею). В 2020 году были выявлены два гражданина Китая, которые работали с представителями Lazarus Group над отмыванием криптовалюты, украденной ими на биржах. Наконец, Соединенные Штаты представлены, хотя и в меньшей степени, в части средств, полученных с адресов, которые связаны с мошенничеством и украденными средствами.

В 2020 году количество программ-вымогателей резко возросло, но виновников может быть меньше, чем принято считать.

Рост числа программ-вымогателей в 2020 году был обусловлен появлением ряда новых видов программ, получающих большие суммы от жертв, а также несколькими существующими видами, резко увеличивающими доходы. Количество видов, действующих в течение года, может создать впечатление, что атаки с помощью программ-вымогателей осуществляют специальные группы. Многие виды действуют на платформе, в которой злоумышленники, известные как филиалы, работающие по модели RaaS (программа-вымогатель как услуга), «арендуют» определенный вид антивирусного ПО у его создателей или администраторов. Последние в свою очередь взамен получают часть прибыли от каждой успешной атаки.

Многие филиалы RaaS мигрируют между видами программ-вымогателей. Отсюда создается впечатление, что экосистема программ-вымогателей меньше, чем это кажется на первый взгляд. Кроме того, многие исследователи кибербезопасности считают, что у некоторых самых больших видов вымогателей могут даже быть одни и те же создатели и администраторы, которые публично закрывают операции с одним видом, прежде чем просто выпустить новый, очень похожий вид программы-вымогателя под новым именем. С помощью анализа блокчейнов можно пролить свет на некоторые из этих связей, проанализировав, как адреса, связанные с различными видами программ-вымогателей, взаимодействуют друг с другом.

Злоумышленники-вымогатели переводят большую часть средств, похищенных у их жертв, на основные биржи, биржи с высоким риском (то есть биржи с низкими стандартами безопасности или их отсутствием) и миксеры. Однако инфраструктура для отмывания денег, на которую полагаются злоумышленники, может контролироваться всего несколькими ключевыми игроками, как и сами виды программ-вымогателей.

Между видами программ-вымогателей можно обнаружить связи, изучив общие адреса депозитов, на которые кошельки, связанные с различными видами вымогателей, отправляют средства. Можно предположить, что в большинстве случаев совпадение адресов депозита связано с использованием обычных услуг по отмыванию денег различными видами программ-вымогателей. Опять же, случаи дублирования услуг по отмыванию денег являются важной информацией для правоохранительных органов, так как предполагается, что они могут нарушить деятельность сразу нескольких видов программ-вымогателей. Совпадение также не должно вызывать удивления, поскольку наблюдается некоторое количество рекламы услуг по отмыванию денег на различных хакерских форумах. Многие из этих сервисов используют мулов и другие средства для регистрации множества поддельных учетных записей на крупных биржах, которые злоумышленники контролируют.

Многие злоумышленники готовы ждать, чтобы обналичить заработок. Они часто чувствуют себя безопаснее, ожидаянекоторое время. Кроме того, они верят в криптовалюту и думают, что ее цена будет продолжать расти. Поэтому у них нет проблем, чтобы оставить ее нетронутой в течение нескольких лет.

Как уже упоминалось, большая часть средств от программ-вымогателей перемещается на биржи криптовалют. Эта деятельность по большей части сконцентрирована всего на нескольких сервисах: группа из пяти человек получает 82 % всех средств от программ-вымогателей. Данные показывают, что отмывание денег с помощью программ-вымогателей еще более сконцентрировано на уровне адреса депозита. Только 199 депозитных адресов получили 80 % всех средств, отправленных с адресов программ-вымогателей в 2020 году. Еще меньшая группа из 25 адресов составила 46 %. Наборы адресов, наиболее часто получаемые от вирусов-вымогателей, скорее всего, являются услугами по отмыванию денег, в то время как те, которые получают меньше средств, с большей вероятностью включают третьих лиц, таких как продавцы эксплойтов и надежных хостинг-провайдеров. Любой адрес, получающий $10000 или меньше, с большей вероятностью будет поставщиком услуг, чем отмывателем денег.

Активность на рынке DarkNet повысилась, несмотря на уменьшение покупок и сокращение количества рынков. Рынки DarkNet установили новый рекорд выручки в 2020 году, собрав в общей сложности $1,7 млрд в криптовалюте. Интересно, что этот рекорд стал результатом сокращения индивидуальных покупок на рынках DarkNet с $12,2 млн в 2019 году до менее $10 млн в 2020 году. Если присмотреться более внимательно, можно заметить, что почти весь рост активности на рынке DarkNet в 2020 году можно отнести к одному конкретному рынку: Hydra. Если исключить Hydra, доход от рынка DarkNet не изменился с 2019 по 2020. Hydra уникальна тем, что обслуживает только русскоязычные страны и на сегодняшний день является крупнейшим рынком DarkNet, на который приходится более 75 % доходов рынка DarkNet по всему миру в 2020 году.

В Восточной Европе – один из самых высоких показателей объема транзакций с криптовалютой, связанных с преступной деятельностью, и благодаря Hydra это – единственный регион, в котором криминальный сервис входит в первую десятку организаций, отправляющих криптовалюту в регион.

Со временем Hydra может прийти и в англоязычный мир. В декабре 2019 года Hydra объявила о планах привлечь $146 млн на ICO для нового глобального сервиса DNM под названием Eternos Хотя, кажется, что Covid приостановил реализацию этого плана, однако Hydra объявляет, что планирует расширяться Это может создать значительную проблему для правоохранительных органов США и Европы, так как Hydra разработала уникально сложные операции, например, такие как Uber-подобная система назначения доставки наркотиков анонимными курьерами Они привозят свои пакеты в труднодоступные и скрытые общедоступные места, обычно называемые «дропами», которые затем передаются покупателям Таким образом, физический обмен не производится, и в отличие от традиционных рынков DarkNet продавцам не нужно рисковать, используя почтовую систему.

Если исключить Hydra и другие рынки, которые обслуживают клиентов в определенном регионе, становится понятно, что активность рынка DarkNet гораздо менее сконцентрирована за пределами русскоязычного мира. Многие из крупнейших рынков – это криминальные магазины, продающие украденную информацию о кредитных картах и другие данные, которые могут быть использованы для мошенничества, включая личную информацию, украденные учетные записи для различных услуг и взломов, а не наркотики.

Стандартные биржи, одноранговые (P2P) биржи, биржи с высоким риском и другие рынки DarkNet объединяют почти всю криптовалюту, отправляемую на рынки DarkNet. Стандартные биржи приносили большую долю от общего дохода рынка DarkNet – около 45 % в 2020 году по сравнению с 31 % в 2019 году, в то время как доля P2P-бирж значительно снизилась. Учитывая, что стандартные биржи, как правило, более популярны и просты в использовании, это может означать, что рынки DarkNet привлекли больше новых клиентов, которые не были знакомы с криптовалютой в 2020 году, возможно, из-за снижения уличных продаж во время пандемии Covid.

Стандартные биржи занимают большую долю в 2020 году по сравнению с 2019 годом, а доля P2P-бирж сокращается. Тем не менее, можно наблюдать значительный рост количества средств, поступающих на миксеры: их доля увеличилась более чем вдвое – с 4,8 % в 2019 году до 13,7 % в 2020 году. (Когда пользователь осуществляет транзакцию через миксер, она разбивается на десятки или даже сотни мелких транзакций и перемешиваются с транзакциями других пользователей. Это создано для того, чтобы полностью скрыть первоначальную транзакцию и максимально запутать все последующие – прим. авторов). Это может отражать растущую осторожность продавцов и администраторов DarkNet после репрессий со стороны правоохранительных органов.

Глядя на данные о транзакциях на всех рынках DarkNet, можно увидеть, что пользователи в Восточной Европе, Северной и Западной Европе и Северной Америке являются крупнейшими клиентами рынка DarkNet, которые отправили, исходя из конкретных услуг, наибольшее количество криптовалюты на рынки DarkNet. Восточная Европа также получает наибольшую выгоду от адресов поставщиков на рынке DarkNet, хотя во многом это связано с огромными объемами от Hydra, размер которой делает ее серьезным игроком. Значительные суммы также получают Северная и Западная Европа, Центральная и Южная Азия и Океания, Восточная Азия, Латинская Америка и Северная Америка.

Эта модель соответствует тому, что известно о географии мировой торговли наркотиками. По большей части наркотики выращиваются или производятся в Латинской Америке и Азии и потребляются в Северной Америке, Северной и Западной Европе. Продавцы и администраторы DarkNet обычно отмывают средства через криптовалютные сервисы – часто через внебиржевых (OTC) брокеров – в Китае или в Восточной Европе.

Соединенные Штаты, Россия, Украина и Китай доминируют по стоимости как отправленных, так и полученных средств с рынков DarkNet. Венесуэла и Вьетнам также занимают высокие позиции с обеих сторон, их активность немного больше смещена в сторону покупок на рынке DarkNet, что может быть связано с производством наркотиков, заметным в обеих странах. Возможно также, что значительная часть объема Китая и России, полученная рынками DarkNet, представляет собой средства, поступающие в службы по отмыванию денег, сосредоточенные в этих странах.

Сегодня важно отслеживать ситуацию – как эти валютные потоки изменятся, если больше мировой торговли наркотиками продолжит переходить на криптовалюту.

Для справки. Тенденцию взаимосвязи наркобизнеса и криптовалюты подтверждает и анализ Управления по борьбе с наркотиками США (DEA). Там опубликовали отчёт, в котором сообщили, что в 2020 году биткоин-банкоматами стали более активно пользоваться ОПГ, занимающиеся торговлей наркотиками.

Хотя выручка рынка DarkNet в 2020 году превысила доход 2019 года, общее количество покупок, а также вероятных клиентов значительно снизилось несмотря на то, что остальные покупки относятся к более высоким ценовым категориям. Точно так же сократилось количество активных рынков: некоторые из них закрылись, а на их месте появилось меньше новых. Почему это происходит? Можно подумать, что это связано с продолжающейся пандемией Covid-19. Но эксперты не думают, что Covid-19 виноват в резком закрытии рынков в этом году. Напротив, похоже, что постоянно растущая конкуренция в сочетании с усилиями правоохранительных органов заставляет экосистему DarkNet консолидироваться до нескольких крупных игроков – модель, знакомая технологической индустрии и другим рынкам, как легальным, так и незаконным.

В 2020 году, примерно через три недели после начала локдауна в Соединенных Штатах, началось изучение влияния пандемии на активность рынка DarkNet и обнаружилось, что объем транзакций уменьшился после резкого снижения цен на биткойн и другие криптовалюты.

Примечательным было то, что до этого момента активность на рынке DarkNet была невосприимчива к активности рынка биткойнов. Колебания цены биткойна, которые были всегда, редко играют роль в покупательной активности потребителей на рынке DarkNet. Однако, когда цена биткойна начала падать в середине марта 2020 года после первого раунда ограничений в США, то же самое произошло и на рынке DarkNet.

Но это изменение оказалось временным. Примерно с мая доход рынка DarkNet вернулся к прежнему состоянию, больше не синхронизируясь с ценой биткойна. С тех пор ежемесячный доход DarkNet неуклонно рос, за исключением небольших падений в сентябре и ноябре, которые в основном совпадают с сезонными тенденциями. Хотя общий доход рынка в будущем может не измениться, цифры указывают на то, что для рынков DarkNet могут наступить тяжелые времена.

По результатам исследования выяснилось, что хотя выручка на рынках DarkNet превысила общий показатель 2019 года, общий объем переводов составил чуть менее $10 млн, что ниже общего показателя 2019 года, когда он составил более $12 млн. Цифры показывают, что в 2020 году клиенты совершили меньше покупок, но на большие суммы в расчете за одну покупку по сравнению с 2019 годом. Это может указывать на то, что случайные покупатели или те, кто покупает наркотики для личного использования, уходят с рынков DarkNet. А те, кто покупает в больших количествах для личного пользования или для продажи другим, – покупают больше. Это также может означать, что некоторые случайные покупатели начали размещать более крупные заказы на закупку в условиях неопределенности.

В 2020 году было закрыто больше рынков DarkNet, включая такие известные рынки, как Flugsvamp 2.0 и Empire. Хотя некоторые рынки заявляют, что их закрытие носит временный характер. 37 рынков DarkNet, действовавших в декабре 2020 года, – это самый низкий показатель с ноября 2017 года. В 2019 году такого снижения не наблюдалось. Фактически, спад на активных рынках в 2020 году следует за периодом умеренного роста их числа с 2018 по февраль 2020 года.

Часто бывает трудно определить, почему рынки закрываются, поскольку администраторы обычно используют мошенническую схему выхода, при которой рынок прекращает работу, но публично кажется, что он все еще активен. Тогда администраторы могут продолжать собирать деньги с покупок, которые никогда не будут выполнены. Другие рынки стали жертвами атак типа «отказ в обслуживании» (DoS) с других рынков. В некоторых случаях закрытие явилось очевидным результатом DoS атаки.

Covid-19, несомненно, препятствовал продажам и операциям на рынках DarkNet, вызывая сбои в цепочке поставок, особенно задержки доставки. Наблюдатели за рынком DarkNet видели это в форме жалоб клиентов на форумах, посвященных рынку DarkNet, таких как Dread, и в заметках поставщиков, организовывающих листы ожидания покупателей.

Криминологи Андреан Бержерон, Дэвид Декари-Хету и Лука Джоммони проанализировали сотни продаж наркотиков на рынке DarkNet, сделанных до и после начала блокады Covid-19 в США и Европе, чтобы определить, насколько вирус повлиял на работу рынков DarkNet. Они обнаружили, что в период до Covid-19 с 1 января по 21 марта 2020 года от 60 % до 100 % всех заказов в любой день были выполнены. Однако после того, как началась изоляция Covid-19, исследование показало, что только 21 % всех поставок были успешными и своевременными. Таким образом, клиенты и поставщики, обвиняющие пандемиюв увеличении сроков доставки, оказались правы.

За исключением Hydra, все рынки DarkNet приносят$ 250 млн в год, а администраторы получают 5 % комиссионных. Это в сумме составляет $12,5 млн, разделенных на все рынки, где приходится платить большому числу сотрудников. Просто администраторы не хотят рисковать, чтобы не провести в тюрьме более 100 лет.

Несмотря на трудности 2020 года, новая децентрализованная модель, воплощенная в таких платформах, как Televend, может решить многие из этих проблем для рынков DarkNet. Televend – это Telegram платформа с более чем 150 000 пользователей, где различные продавцы рынка DarkNet могут продавать наркотики через автоматизированные чат-боты, и чье общение с покупателями зашифровано.

Покупатели просто получают доступ к группе Televend в Telegram, где они находят каталог поставщиков наркотиков с разбивкой по типам товара и регионам. Через платформу с помощью чат-бота они размещают заказы выбранному поставщику, получают автоматически сгенерированный биткойн-адрес, на который отправляют платеж, и ждут, пока их наркотики прибудут по почте или будут оставлены курьером в определенном месте.

Televend получает комиссию с каждой продажи, но никогда не касается полученных средств, поэтому нет центрального органа, который правоохранители могли бы отслеживать с помощью анализа цепочки блоков.

Ожидается, что такие платформы, как Televend, будут расти и увеличивать долю общего дохода рынка DarkNet, поскольку их децентрализованный характер делает их более устойчивыми к атакам со стороны правоохранительных органов и конкурирующих рынков. В то время как будущие децентрализованные рынки могут работать на платформах, отличных от Telegram, Televend показывает, что платформа для обмена зашифрованными сообщениями может предложить клиентам более легкие покупки.

На рынки DarkNet, продающие наркотики и украденные данные, приходится подавляющее большинство средств, направляемых на эту категорию услуг. Но хотя их доходы остаются мизерными по сравнению с рынками, специализирующимися на материалах о сексуальном насилии над детьми (CSAM), это вызывает особую тревогу.

Доход рынков CSAM увеличивается каждый год, начиная с 2015 года. Как и в случае с большинством форм преступлений, связанных с криптовалютой, платежи поставщикам CSAM в основном поступают с бирж. Точно так же адреса CSAM отправляют большую часть получаемых средств на биржи, где, предположительно, они конвертируют свою криптовалюту в наличные. Это не удивительно, поскольку соответствует более широким моделям преступлений, связанных с криптовалютой. Тем не менее, шокирует то, что покупатели и поставщики CSAM будут использовать регулируемые, соответствующие требованиям биржи, которые собирают информацию KYC (учитываются биржи, которые не входят в категорию высокорискованных) для столь серьезной преступной деятельности.

Доходы от мошенничества с криптовалютой упали на 75%в 2020 году, несмотря на рост количества жертв. Хотя мошенничество остается самой прибыльной формой преступлений, связанных с криптовалютой, общий доход от мошенничества резко упал в 2020 году с примерно $9 млрд до чуть менее $2,7 млрд. Интересно, однако, что количество индивидуальных платежей на мошеннические адреса выросло с немногим более $5 млн до $7,3 млн, что позволяет предположить, что количество индивидуальных жертв мошенничества выросло более чем на 48 %.

Почему доходы от мошенничества в 2020 году снизились даже при росте числа жертв? Причина в том, что не существовало крупномасштабных схем Понци (финансовых пирамид), подобных тем, которые действовали в 2019 году.

В 2019 году схемы Понци получили криптовалюту на сумму около $7 млрд, что более чем в два раза больше, чем все категории мошенничества, совершенные в 2020 году. Еще большим шоком является тот факт, что только на шесть схем Понци приходится $7 млрд. Наиболее заметной из этих шести была печально известная Plus Token афера. Она представляла собой финансовые пирамиды, которые выманили по крайней мере $3 млрд в криптовалюте от миллионов жертв, в основном из Азии. Китайские власти по этой афере арестовали 109 лиц, связанных с мошенничеством, привлекли к ответственности шесть из наиболее известных.

Как и в предыдущие годы, мошенники перемещали полученную от жертв криптовалюту в первую очередь на биржи, чтобы конвертировать ее в наличные. Однако также заметен рост доли доходов от мошенничества, отправляемых миксерам и на высокорисковые биржи, то есть биржи со слабыми или несуществующими программами безопасности. Это может быть признаком того, что некоторые мошенники становятся более осторожными по отношению к соответствующим биржам, которые с большей вероятностью будут отмечать незаконную деятельность с помощью решения для мониторинга транзакций и сотрудничать с правоохранительными органами.

В 2020 году у юридических и частных лиц было украдено криптовалюты на сумму более $520 млн посредством взломов и нетехнических атак, таких как социальная инженерия или фишинг. Это отражает рост по сравнению с 2019 годом. Более половины суммы, украденной в 2020 году, было получено от взлома биржи KuCoin, которую теперь можно публично отнести к LazarusGroup, – печально известному синдикату киберпреступников, ориентированному на Северную Корею. Синдикат за последние несколько лет взламывал многочисленные криптовалютные биржи. Хакерам удалось забрать у KuCoin криптовалюту на сумму $275 млн, что сделало это крупнейшей кражей криптовалюты в 2020 году и третьей по величине за все время, хотя KuCoin утверждает, что вернул большую часть средств.

Одна из наиболее заметных тенденций – это увеличение сумм, украденных с платформ DeFi. Использование платформ DeFi резко возросло в 2020 году, но также предоставило киберпреступникам новый, уязвимый для атак сервис. Несмотря на то, что на их долю приходится всего 6 % всей криптовалютной активности, платформы DeFi потеряли примерно 33 % всей украденной криптовалюты в 2020 году и стали жертвами почти половины всех индивидуальных атак.

Платформы DeFi также занимают не последнее место, если рассмотреть услуги, которые киберпреступники использовали для отмывания украденной криптовалюты и конвертации ее в наличные. Похищенные средства в основном переводятся на биржи, как и в случае с доходами от других форм преступления, связанных с криптовалютой. Но доля платформ DeFi в украденных средствах увеличилась более чем вдвое в 2020 году. Их децентрализованный характер, вероятно, делает платформы DeFi привлекательными в качестве механизма отмывания денег, поскольку эти платформы никогда напрямую не принимают на хранение депонированные им средства. Многие сервисы не знают своего клиента (KYC), не имеют информации или отчетов о транзакционной деятельности в соответствии с требованиями Закона о банковской тайне (BSA), соблюдением других финансовых правил.

Необычайный рост DeFi был одним из самых больших трендов в истории криптовалюты в 2020 году. DeFi означает децентрализованное финансирование, децентрализация, обусловленная тем фактом, что платформы DeFi могут, по крайней мере, теоретически, работать автономно без поддержки центральной компании, группы или человека. Платформы DeFi построены на основе блокчейнов, в основе которых лежат смарт-контракты, в первую очередь Ethereum. Они могут выполнять финансовые функции, определяемые базовым кодом, автоматически совершая транзакции, такие как сделки или ссуды, при наличии определенных условий. Без необходимости в централизованной инфраструктуре или человеческом управлении платформы DeFi могут позволить пользователям выполнять финансовые транзакции с более низкой комиссией, чем другие финтех-приложения или финансовые организации. В целом в 2020 году платформы DeFi получили криптовалюты на сумму $86,5 млрд, что в 67 раз больше, чем в 2019 году.

Однако в 2020 году киберпреступники украли с платформ DeFi более $170 млн, что непропорционально много по сравнению с долей DeFi в общей криптовалютной активности. Основная причина заключается в том, что платформы DeFi однозначно уязвимы для атак по манипулированию ценами. Манипулирование ценами было ключом почти к каждой заметной атаке на платформы DeFi в 2020 году. Транзакции в DeFi происходят практически мгновенно с очень небольшим количеством механизмов для предотвращения теневых транзакций, поэтому злоумышленники могут получить огромную прибыль, манипулируя ценой криптовалюты на одной или нескольких DeFi платформах. Платформы DeFi полагаются на инструменты, называемые ценовыми оракулами, призванные получать данные о ценах на активы из внешнего источника – обычно от другой биржи, другой службы или поставщика данных, такого как CoinMarketCap, – чтобы гарантировать, что его активы оцениваются в соответствии с ценами на остальном рынке. Однако большинство платформ DeFi используют централизованные ценовые оракулы, которые часто используют один источник данных о ценах, что делает их уязвимыми для атак.

В 2020 году правительственные агентства по всему миру раскрыли, расследовали и преследовали в судебном порядке больше схем финансирования терроризма с использованием криптовалюты, чем когда-либо прежде. Террористические организации в нескольких странах – в первую очередь в Сирии, а также в центральноазиатских странах, например, в Узбекистане, – собирали пожертвования в криптовалюте со всего мира в Telegram и других социальных сетях, часто выдавая себя за благотворительные группы, чтобы обойти политику платформы. Эти группы отмывали и распределяли средства, используя BitcoinTransfer.

Эти случаи показали, что финансовые посредники и инфраструктуры, которые террористические группы традиционно использовали для перемещения денег, такие как нелицензированные сети MSBs и hawala, начали принимать криптовалюту. Блокчейн-анализ позволил дополнительно исследовать кампании пожертвований, которые террористические группы проводят в социальных сетях, а также более крупные базовые финансовые сети, которые облегчают их работу. Удалось выявить, кто отправляет, кто помогает отмывать средства, товары и услуги, которые они покупают с помощью этих средств, и многое другое.

Важный урок из дела Bitcoin Transfer – это то, что произошло после него. После того, как агенты США определили сирийскую службу как центр деятельности по финансированию терроризма, агентства в других странах по всему миру смогли расследовать связанные с ней подозрительные транзакции и раскрыть новые схемы финансирования терроризма.

Криптоиндустрия – это захватывающая отрасль, потому что она постоянно развивается. Однако так же, как индустрия криптовалюты, постоянно развиваются и злоумышленники, совершающие преступления, связанные с криптовалютой.

Как упомянуто выше, популярность DeFi в 2020 году резко возросла. В общей сложности в 2020 году на платформы DeFi было переведено незаконной криптовалюты на сумму более $38 млн, при этом ежемесячная цифра в целом растет в течение года.

Криптоаналитики ожидают, что использование DeFi платформ киберпреступниками для отмывания денег увеличится и впоследующие годы. Такие платформы DeFi, как децентрализованные биржи, хотя и существуют уже много лет, но в 2020 году стали популярны во многом благодаря улучшениям в пользовательских интерфейсах, которые значительно упростили их для относительно неопытных пользователей криптовалюты. Это, в свою очередь, привело к большей ликвидности, что сделало платформы DeFi еще более привлекательными, создав эффект маховика, который привел к еще большему росту. Эти тенденции сохранятся и впоследующие годы, что только сделает DeFi более привлекательным для преступников.

Децентрализация рынка DarkNet – еще одна тенденция, которую можно было наблюдать в 2020 году и которая, вероятно, сохранится далее. В 2020 году обанкротилось больше рынков, чем когда-либо в истории, и не из-за Covid-19. Усилилась конкуренция между рынками DarkNet, некоторые из которых инициировали атаки типа «отказ в обслуживании» (DоS) против конкурирующих рынков, а другие – стали использовать мошенничество, что значительно снизило доверие покупателей. В то же время правоохранительные органы закрывают все больше рынков и сажают администраторов в тюрьму, в результате чего администраторы рынка, которые, получая за риск примерно 5 % комиссионных от продаж, все менее желают продолжать свою работу.

Но новая децентрализованная модель, воплощенная в платформах, подобных Televend, может решить многие из этих проблем для рынков DarkNet. В дальнейшем такие платформы, как Televend, вероятно, будут расти и увеличивать долю общего дохода рынка DarkNet, поскольку их децентрализованный характер делает их более устойчивыми к атакам со стороны правоохранительных органов и конкурирующих рынков.

Традиционно слишком многие биржи полагались на публично заявленные политики KYC и AML (противодействие отмыванию денег) других криптовалютных сервисов (включая другие биржи) при оценке своих рисков. Эта политика на сегодняшний день уже проверена, и многие биржи будут относиться к ней как к обязательной для безопасной работы. Но этого уже мало в эпоху, когда институциональные доллары перетекают в криптовалюту. Независимо от того, покупают ли они собственную криптовалюту в качестве инвестиций, предлагают ли услуги по хранению или принимают криптовалютные компании в качестве банковских клиентов, основные финансовые учреждения будут нуждаться в обеспечении соблюдения более строгих требований, чем отдельные криптовалютные компании. Это означает, что они не будут доверять политике безопасности, а вместо этого будут настаивать на полной прозрачности.

Биржи и другие компании, занимающиеся криптовалютой, которые хотят работать с финансовыми учреждениями, должны будут последовать их примеру и с равной строгостью оценить своих собственных контрагентов. Усиление контроля со стороны криптовалютных бирж может несколько снизить уровень преступности, так как властям будет сообщено о большем количестве правонарушителей, и они будут остановлены. В итоге усилия бирж также должны устранить некоторые стимулы к использованию криптовалюты в преступной деятельности, поскольку киберпреступникам станет намного сложнее конвертировать криптовалюту в наличные, если они не смогут использовать биржи.

Росфинмониторинг разработал цифровой сервис, который позволит отслеживать преступные транзакции в криптовалюте, заявил в феврале 2021 года глава ведомства Юрий Чиханчин на встрече с президентом России Владимиром Путиным. «Наркодельцы активно используют электронные системы платежей и криптовалюту. Мы совместно с правоохранительными органами и Академией наук в первую очередь разработали цифровой сервис, который позволяет нам анализировать криптотранзакции. Это даст нам возможность отслеживать эти транзакции в криптовалюте».

Глава Росфинмониторинга рассказал, что данный механизм называется «прозрачный блокчейн». «Это как раз механизм, который позволит нам увидеть все движения с криптовалютой…»

Создание такого сервиса развивает рекомендации FATF 2020 года для финансовых регуляторов о создании профилей криптовалютных пользователей для выявления преступной деятельности.

Естественно, только созданием сервиса в финразведке проблему не решить. Необходимы комплексные, скоординированные усилия всех правоохранительных органов, спецслужб и финансовых организаций по профилактике и борьбе с криптопреступностью.

Остро стоит вопрос о кадрах. Важно в короткие сроки подготовить достаточное число специалистов. Пока борьбе с этим новым видом преступности нигде предметно не учат.

Следует максимально активно использовать международную законодательную и организационную практику.

Так, с января 2021 года в Германии вступило в силу дополнение к четвертой директиве Евросоюза о борьбе с отмыванием денег. Его называют «законом о противодействии легализации криминальных доходов через криптовалюту». Целесообразно изучить, насколько полезны положения этого документа для российской правоприменительной практики. Нельзя откладывать создание специализированных подразделений в правоохранительных органах по борьбе с преступлениями в сфере криптовалют. В Южной Корее, например, подобное подразделение действует с 2019 года.

Ясно одно. Откладывать решение этих проблем нельзя.

Цифровая революция опять преподносит сюрпризы. Среди цифровых активов стали быстро популярными так называемые «невзаимозаменяемые токены» или NFT (токен – это некий аналог ценных бумаг в цифровом виде, или распределенная база данных, которая содержит информацию обо всех транзакциях, проведенных участниками системы – прим. авторов).

Летом 2021 года в интернете и печатных СМИ появились сообщения о том, что Государственный Эрмитаж объявил о начале продаж собственных NFT на Binance. (Binance – лидер рынка бирж криптовалют – прим. авторов). Коллекция, которую представил музей, создали на основе изображений, хранящихся в учреждении. В серию вошли цифровые воспроизведения «Мадонны Литта» Леонардо да Винчи, «Юдифи» Джорджоне, «Куста сирени» Винсента Ван Гога и другие.

Стартовая стоимость каждого токена – $10 000 в стейблкоине BUSD. Деньги, которые были выручены от продажи, поступили в Эрмитаж. Принять участие в аукционе смогли все пользователи Binance. Общий объем вырученных средств по результатам продаж составил около $450 000. Самым дорогим лотом оказалась NFT на картину Да Винчи «Мадонна Литта», которая была продана за $150 000.

NFT продаются как экзотические голландские тюльпаны XVII века – некоторые за миллионы долларов. Сразу после появления NFT пошел резкий рост еженедельных их продаж в интернете. Было побито несколько рекордов, и многие люди пристально смотрят на них, задаваясь вопросом, какова будет их стоимость в будущем.

Но стоят ли NFT этих денег или шумихи? Некоторые эксперты говорят, что они – пузырь, готовый лопнуть. Другие считают, что NFT здесь для того, чтобы остаться, и что они навсегда изменят инвестирование. Но возникают и другие вопросы: а не стоит ли за новыми токенами криминальная составляющая; и как их могут использовать в преступных целях?

Начнём с определения в Википедии. NFT (non-fungibletoken) «представляет собой сертификат уникальности цифрового объекта – цифровой криптографический сертификат, который подтверждает право на владение цифровым активом (цифровым артефактом, файлом). NFT не препятствует копированию цифрового артефакта, он только закрепляет право владения оригинальным экземпляром цифрового артефакта».

NFT – это часть блокчейна (blockchain) или цифровой актив, представляющий объекты реального мира, такие как искусство, музыка, игровые предметы и видео. Они покупаются и продаются онлайн, часто с использованием криптовалют, и, как правило, построены с использованием того же программирования, что и криптовалюта, например, Биткойн или Эфириум. Хотя они существуют с 2014 года, NFT сейчас резко набирают известность, потому что они становятся все более популярным способом покупки и продажи цифровых произведений искусства. С ноября 2017 года на NFT в мире были потрачены ошеломляющие $174 млн.

NFT, как правило, являются единственными в своем роде или, по крайней мере, одними из очень ограниченного тиража и имеют уникальные идентификационные коды.

«По сути, NFT создают цифровой дефицит», – считает Арри Ю, председатель Вашингтонской ассоциации технологической индустрии Cascadia Blockchain Council и управляющий директор Yellow Umbrella Ventures.

NFT резко контрастирует с большинством цифровых творений, которые можно скачать из интернета, и предложений, число которых почти всегда бесконечно. Гипотетически прекращение предложения должно повысить стоимость данного актива, если предположить, что он пользуется спросом.

Но многие NFT, по крайней мере, в первое время, были цифровыми творениями, которые уже существуют в той или иной форме в других местах. Например, в качестве NFT выступали культовые видеоклипы из игр NBA или защищенные версии цифрового искусства, которые уже появились в Instagram. Известный цифровой художник Майк Винклеманн, более известный как «Бипл», создал композицию из 5000 ежедневных рисунков, чтобы создать, возможно, самую известную на данный момент NFT «Каждый день: первые 5000 дней», которая была продана на аукционе Christie’s за рекордные $69,3 млн.

Любимый мем Илона Маска Doge с собакой сиба-ину по кличке Кабосу продали за $4 млн в качестве NFT. При этом покупатель, компания Pleasr DAO, поделила токен на части и предлагает всем желающим стать совладельцем мема всего за $1. Мем Doge стал легендарным в интернете, в честь него названа мемная криптовалюта Dogecoin.

В 2021 году компания Las Vegas Mob Experience, которой принадлежит самая большая коллекция подлинных артефактов организованной преступности, памятных вещей, фотографий и видео из когда-либо собранных, сменив название на The Mob Experience, выставила избранные предметы Signature из своей обширной коллекции на продажу через OpenSea в качестве NFT.

Первоначальный выпуск восьми самых ценных артефактов из серии NFT компании The Mob Experience включал в себя, например, единственный образец пистолета, принадлежащего Багси Сигелу (Bugsy Siegal); единственный образец 3-страничного письма, написанного Аль Капоне своему сыну; пиджак, галстук, рубашку и шляпу Мейера Лански в комплекте; пиджак с узором «гусиные лапки» и т. п.

Ценность NFT полностью основана на том, что кто-то другой готов заплатить за нее. Поэтому спрос будет определять цену, а не фундаментальные, технические или экономические показатели, которые, как правило, влияют на цены акций и, по крайней мере, в целом формируют основу спроса инвесторов. Это означает, что NFT может быть перепродан за меньшую сумму, чем вы за нее заплатили. Или вы можете вообще не продать его, если он никому не нужен.

Каждую запись в цепочке называют токеном. В открытом блокчейне все токены можно заменить на идентичные, однако в системе NFT этого сделать нельзя. Если у вас есть, например, биткойн – его можно поменять на другой биткойн, идентичный вашему. Они также равны по стоимости – один доллар всегда равен другому доллару; один биткойн всегда равен другому биткойну. Взаимозаменяемость криптовалюты делает ее надежным средством проведения транзакций в блокчейне. NFT – уникальные токены, заменить их невозможно. У каждого из них есть цифровая подпись, которая делает невозможным обмен NFT друг на друга или их равенство (следовательно, они не взаимозаменяемы). Например, один клип с лучшим кадром NBA не равен «Каждому дню» просто потому, что они оба – NFT. Один клип с лучшим кадром NBA даже не обязательно равен другому клипу с лучшим кадром NBA, если уж на то пошло. Коллекционеры ценят эти «права на цифровое хвастовство» почти больше, чем сам предмет.

NFT существуют на блокчейне, который представляет собой распределенную публичную книгу, и в которой регистрируются транзакции. В частности, NFT обычно хранятся в блокчейне Эфириум, хотя другие блокчейны также поддерживают их.

NFT создается из цифровых объектов, представляющих как материальные, так и нематериальные объекты, включая:

– Искусство;

– GIF-файлы;

– Видео и спортивные события;

– Предметы коллекционирования;

– Виртуальные аватары и скины для видеоигр;

– Дизайнерские кроссовки;

– Музыку.

Даже твиты считаются. Соучредитель Twitter Джек Дорси продал свой первый в истории твит в качестве NFT более чем за $2,9 млн.

По сути, NFT похожи на физические коллекционные предметы, только цифровые. Поэтому вместо того, чтобы повесить на стену настоящую картину маслом, покупатель получает вместо нее цифровой файл.

У NFT может быть только один владелец одновременно. Уникальные данные NFT позволяют легко проверять их принадлежность и передавать токены между владельцами. Владелец или создатель также может хранить в них определенную информацию. Например, художники могут подписывать свои работы, включая свою подпись в метаданные NFT.

Технология блокчейн и NFT предоставляют художникам и создателям контента уникальную возможность монетизировать свои товары. Например, художникам больше не нужно полагаться на галереи или аукционные дома для продажи своего искусства. Вместо этого художник может продавать его напрямую потребителю в качестве NFT, что также позволяет ему получать больше прибыли. Кроме того, художники могут запрограммировать роялти, чтобы они получали процент от продаж всякий раз, когда их работы будут проданы новому владельцу. Это привлекательная особенность, поскольку художники, как правило, не получают будущих доходов после того, как их работы будут впервые проданы. То есть, любой художник, желающий прикрепить токен к своей работе, может использовать площадки OpenSea или Rarible. Примечательно, что OpenSea создает NFT-токены только после того, как на них найдётся покупатель. Площадка Rarible, наоборот, создает токены сразу после загрузки работы в сервис и берёт с автора комиссию.

Также NFT активно используют в играх с внутренними покупками для того, чтобы подтвердить владение виртуальными предметами – комплектами брони, оружием, зданиями и скинами. Это нужно, в первую очередь для того, чтобы игроки могли переносить предметы между своими аккаунтами, перепродавать их, а также с помощью токенов заявлять о владении. При этом у игроков нет авторских прав на эти предметы, они всё ещё находятся у компании-разработчика, однако NFT подтверждает неоспоримое право собственности внутри системы.

Но самый необычный способ использовать NFT-токены продемонстрировала компания Injective Protocol. Она купила работу Morons (White) художника Бэнкси (Бэнкси – псевдоним анонимного английского андеграундного художника стрит-арта, политического активиста и режиссёра, работающего с 1990-х годов. – прим. авторов) за $95 тыс. и во время трансляции в Twitter сожгла картину. После этого компания привязала невзаимозаменяемый токен к цифровой версии уничтоженной работы. Теперь Morons (White) существует только в цифре и принадлежит Injective Protocol. Компания объявила, что пошла на такой шаг для того, чтобы создать из физической работы полноценный крипто-арт, который существует только в цифровом пространстве.

Помимо картин и музыки благодаря NFT на аукционе смогли продать и полноценный мем. Недавно с молотка ушёл популярный в десятых годах NyanCat – пиксельный кот, который летит в космосе под веселую чиптюн-мелодию. Мем стоил будущему обладателю около $580 тыс.

Искусство и игры – не единственные способы заработать деньг и с помощью NFT. Например, такие бренды, как Charmin и TacoBell выставили на аукцион тематическое искусство NFT, чтобы собрать средства на благотворительность.

Любой желающий может бесплатно просматривать отдельные изображения или даже весь коллаж изображений в интернете. Так почему же люди готовы тратить миллионы на то, что они могли бы легко скопировать с экрана компьютера или загрузить?

NFT-токены позволяют аудитории поддерживать финансово любимого автора и дают пользователям право на использование цифрового контента, будь то размещение в социальных сетях, использование в качестве аватара и так далее. К тому же произведения с прикреплённым NFT – своего рода коллекционный актив, ценность которого может со временем повышаться или падать.

Если к такому токену привязана картина, существующая всего в одном экземпляре, – его ценность будет максимально высокой. Яркий пример – коллаж от Beeple, о котором говорилось ранее. NFT – это в основном дорогостоящие товары в интернете.

Согласно NFT Yearly Report 2020, проведенному в партнерстве с финансовым учреждением, рынок NFT в последние годы стремительно рос:

* Кошельки позволяют пользователям отправлять, получать и тратить криптовалюту. В этой строке указано количество кошельков, которые взаимодействовали со смарт-контрактом NFT, включая покупателей, продавцов и всех, кто играл в игру или взаимодействовал с проектом с помощью NFT.

И эта тенденция сохраняется в течение следующих лет. Действительно, отчеты показывают, что продажи NFT в первом квартале 2021 года выросли до более чем $2 млрд, что более чем в 12 раз превышает объем предыдущего квартала.

Согласно докладу компании Cliford Chance, Non-Fungible Tokens: The Global Legal Impact, опубликованному в июне 2021 года, NFT доступны и продаются по всему миру. Следовательно, эмитентам, консультантам и покупателям NFT необходимо учитывать правовой статус и нормативно-правовую базу в нескольких юрисдикциях. В мире очень мало регулирующих руководств относительно того, попадают ли NFT в рамки существующих правил, применимых к криптоактивам.

Большинство юрисдикций еще не разработали нормативно-правовую базу, специально применимую к NFT, хотя некоторые из них реализовали или опубликовали планы по более широкому регулированию криптоактивов.

В то время как ЕС расширил свою нормативную базу AML, включив в нее «обмен виртуальных валют» и «провайдеров кастодиальных кошельков» путем внедрения AMLD5 (5 anti-money laundering Directive) в 2018 году, он не определил правила, специфичные для NFT, скорее всего потому, что NFT, хотя и хорошо известны криптоэнтузиастам, но широко не использовались.

Однако 24 сентября 2020 года Европейская Комиссия приняла пакет документов по цифровым финансам, который включает новое законодательное предложение по криптоактивам, называемое «Рынки криптоактивов» (MiCA). Предложение MiCA включает правила, которые будут применяться к NFT в определенных случаях, и впервые в ЕС определяет криптоактив как «цифровое представление стоимости или прав, которые могут передаваться и храниться в электронном виде с использованием технологии распределенного реестра или аналогичной технологии».

Предложение MiCA предназначено для обеспечения всестороннего регулирования криптоактивов, еще не охваченных финансовым законодательством ЕС, с целью оптимизации технологии распределенного реестра и регулирования виртуальных активов в ЕС. Ожидается, что MiCA вступит в силу к 2024 году и будет применяться к любому лицу, выпускающему или предоставляющему услуги криптоактивов во всех государствах – членах, а также к любой фирме за пределами ЕС, стремящейся торговать в государствах – членах ЕС.

Предложение MiCA направлено на регулирование:

– публичного предложения криптоактивов,

– допуска криптоактивов к торговле на торговой платформе, – лицензирования поставщиков услуг криптоактивов (CASP), – злоупотреблений на рынке правил для криптоактивов.

Предложение MiCA обычно ссылается на три основные категории токенов (токены, привязанные к активам, токены электронных денег и другие криптоактивы) с различными требованиями к каждой из них в отношении лицензирования и операций эмитентов. Согласно Разделу II предложения MiCa, NFT, скорее всего, попадут в категорию универсальных «других» криптоактивов.

Одно из предлагаемых обязательств состоит в том, что эмитентам криптоактивов необходимо будет выпустить «белую книгу криптоактивов», похожую на проспект эмиссии. Хотя, согласно текущему проекту, от эмитентов невзаимозаменяемых криптоактивов не потребуется публиковать технические документы для публичного предложения.

Подход правительства Великобритании к регулированию криптоактивов заключается в попытке сбалансировать необходимость стимулирования инноваций с желанием обеспечить защиту потребителей. NFT в настоящее время специально не регулируются в Великобритании. Однако определенные действия в отношении определенных криптоактивов (которые могут включать NFT в зависимости от его характеристик) могут подпадать под одну или несколько существующих нормативных рамок:

1. Если криптоактивы квалифицируются как регулируемые инвестиции (например, акции, облигации, паи в схемах коллективных инвестиций или деривативы), то покупка, продажа, посредничество и определенные вспомогательные услуги в отношении таких регулируемых инвестиций повлекут за собой требование лицензирования и постоянное проведение деловых обязательств;

2. Если криптоактив квалифицируется как электронные деньги в обстоятельствах, когда он представляет собой требование к эмитенту в отношении предоплаченной электронной покупательной способности, эмитент инициирует лицензионные требования и текущие деловые обязательства;

3. Согласно законодательству Великобритании о борьбе с отмыванием денег, криптоактивы определяются как «криптографически защищенное цифровое представление стоимости или договорных прав, которое использует форму DLT (Distributed Ledger Technology – технология распределенного реестра) и может быть передано, сохранено или продано в электронном виде», и действия, которые сводятся к преобразованию криптоактивов в другие криптоактивы или наличных денег в криптоактивы, вызовут требования к регистрации. Такое нормативное требование также инициируется посредником или организацией таких обменов.

В настоящее время в Великобритании проводятся консультации по различным предлагаемым нормативным изменениям, в том числе по периметру регулирования, применимому к криптоактивам и стейблкоинам (общее название криптовалют, которые привязаны к запасам обычных валют или физических товаров [золота, нефти] и курсы обмена которых подвержены меньшим колебаниям, чем курсы типичных криптовалют), и расширению сферы действия режима финансовых рекламных акций для применения к криптоактивам, которые в настоящее время не входят в сферу охвата, что может повлиять на NFT.

Применяемая Германией AMLD5 определяет «криптоактивы» как финансовые инструменты в значении Закона о банковской деятельности Германии (KWG). Согласно KWG, криптоактив означает «цифровое представление стоимости, которое не выдается или не гарантируется центральным банком или государственным органом и не обладает юридическим статусом валюты или денег, но принимается физическими или юридическими лицами в качестве средства обмена или платежа, или которые могут быть использованы в инвестиционных целях и могут быть переданы, сохранены и проданы в электронном виде». Ссылка на использование в инвестиционных целях является расширением AMLD5. Поскольку NFT в принципе могут использоваться в инвестиционных целях, учитывая их уникальный (создающий ценность) характер, есть веские аргументы в пользу того, что NFT могут ква лифицироваться как криптоактивы и, следовательно, как финансовые инструменты в рамках KWG. В этом отношении базовая услуга в отношении NFT (например, брокерская или торговая деятельность) может инициировать требование лицензии.

Некоторые NFT могут квалифицироваться как инвестиционные продукты в соответствии с Законом о капитальных инвестициях Германии. Закон регулирует публичное предложение инвестиционных продуктов, которые обещают выплату процентов, возврат инвестированного капитала или денежный расчет в обмен на вложение капитала. Подпадает ли NFT под это определение, зависит от характеристик конкретного токена.

В настоящее время NFT специально не регулируются в США. Таким образом, правовой статус и нормативная классификация NFT в соответствии с законодательством США остаются неясными. Однако, как и в случае с другими криптоактивами, особенности NFT и то, как они покупаются или продаются, могут привести к тому, что NFT подпадут под существующие федеральные нормативные рамки США. Следует учитывать следующие ключевые моменты.

С точки зрения законодательства США о ценных бумагах, памятные вещи и предметы коллекционирования обычно не рассматриваются как отдельная «ценная бумага». Однако NFT, продаваемая как финансовая инвестиция, владельцы которой были вынуждены ожидать прибыли от предпринимательского предприятия, включающего NFT, или управленческих навыков учредителя NFT, с большей вероятностью будет считаться частью «инвестиционного контракта», который является одним из видов «ценных бумаг», подпадающих под действие законодательства США о ценных бумагах. Хотя на сегодняшний день ни один федеральный регулирующий орган США не предпринял принудительных мер против эмитента NFT, есть случаи, когда частные стороны подавали коллективные гражданские иски против эмитентов NFT, утверждая, что выпуск их NFT представляет собой незарегистрированное предложение ценных бумаг в соответствии с законодательством США.

Сеть по борьбе с финансовыми преступлениями (FinCEN) и суды ещё не выпустили конкретных указаний по NFT. С точки зрения борьбы с отмыванием денег в США, в настоящее время не совсем ясно, можно ли охарактеризовать NFT как «средство обмена» и, в конечном счете, как «конвертируемую виртуальную валюту» в соответствии с законодательством США. NFT, которые действительно не взаимозаменяемы, не должны рассматриваться как средство обмена или конвертируемая виртуальная валюта, потому что, в отличие от биткойнов или других виртуальных валют, большинство NFT не предназначены для использования в качестве заменителя валюты или средства обмена.

Недавние изменения в Законе о банковской тайне, включенные в Закон о борьбе с отмыванием денег 2020 года, вносят поправки в некоторые определения, чтобы включить предприятия, занимающиеся обменом или передачей «валюты, денежных средств или стоимости, заменяющей валюту», в качестве финансовых учреждений, которые подпадают под нормативные требования AML.

Федеральные регулирующие органы США могут также интерпретировать положения о борьбе с отмыванием денег, регулирующие операции с «предметами старины» или «предметами искусства» как покрытие NFT. Закон 2020 года также поручает Казначейству и другим агентствам провести исследование по содействию отмыванию денег в торговле произведениями искусства и представить отчет Конгрессу в 2022 году, чтобы проинформировать об обсуждении вопроса о том, распространять ли нормативные требования AML на арт-дилеров.

Законы США о федеральных санкциях также могут иметь отношение к выпуску, покупке и продаже NFT. Транзакции NFT могут происходить между контрагентами, расположенными в любой точке мира. Таким образом, американские и некоторые лица, не являющиеся гражданами США, осуществляющие операции с NFT, и, в частности, дилеры NFT, должны обеспечить соблюдение правил, изданных Управлением по контролю за иностранными активами США, запрещающих деловые операции с определенными лицами, поскольку NFT любой стоимости могут использоваться для уклонения от Санкций США.

Деятельность, связанная с криптовалютами и криптоактивами, строго регулируется и контролируется в КНР. Несмотря на отсутствие единого нормативного документа, правила в отношении криптоактивов разбросаны по специальным уведомлениям и проспектам финансовых регуляторов КНР. Важным положением в этой области является Циркуляр по предотвращению рисков, связанных с первичным размещением монет (ICO) (2017 года), выпущенный семью китайскими правительственными учреждениями (включая Центральный банк КНР, Народный банк Китая) в сентябре 2017 г. (Циркуляр ICO). Циркуляр ICO ознаменовал беспрецедентное нормативное ограничение криптоактивов, которое поддерживается на практике.

В мае 2021 года Национальная ассоциация интернет-финансов Китая, Китайская банковская ассоциация и Платежная и клиринговая ассоциация Китая опубликовали совместное заявление, в котором подтверждалась позиция Циркуляра ICO, относительно того, что учреждения-члены (включая банки и платежные фирмы) не должны предлагать внутри страны никаких связанных с криптовалютой услуг. В заявлении также изложены дополнительные конкретные ограничения и предупреждения о рисках, в том числе в отношении обмена криптовалюты, инвестиций и торговли.

Однако в законодательстве КНР нет четкого определения криптовалюты или криптоактивов, и вопрос о том, квалифицируется ли NFT как таковые, может потребовать анализа сущности и формы. Если NFT создаются для сбора средств, соответствующие регуляторные риски будут высокими. Вероятная деятельность после эмиссии также может иметь значение при оценке потенциальных рисков в отношении любых NFT.

Несмотря на вышесказанное, ни Циркуляр ICO, ни другие нормативные акты прямо не запрещают резиденту КНР торговать или инвестировать в NFT, а лишь напоминают людям о соответствующих рисках, связанных с криптоактивами.

Покупка и продажа объектов цифрового искусства с помощью NFT-технологий не урегулирована российским законодательством, но не запрещена, и при сделках нужно руководствоваться действующими нормами и оценивать юридические риски.

Недавно завершена разработка нормативно-правовой базы, регулирующей цифровые активы. В настоящее время она различает:

1. Цифровые финансовые активы (ЦФА) – это цифровые права, которые могут включать: денежные требования; возможность осуществления прав по эмиссионным ценным бумагам; права участия в капитале непубличного акционерного общества; право требовать передачи эмиссионных ценных бумаг.

2. Цифровые валюты, которыми признается совокупность электронных данных (цифрового кода или обозначения), содержащихся в информационной системе, которые предлагаются и (или) могут быть приняты в качестве средства платежа, не являющегося денежной единицей Российской Федерации, денежной единицей иностранного государства и (или) международной денежной или расчетной единицей, и (или) в качестве инвестиций и в отношении которых отсутствует лицо, обязанное перед каждым обладателем таких электронных данных, за исключением оператора и (или) узлов информационной системы, обязанных только обеспечивать соответствие порядка выпуска этих электронных данных и осуществления в их отношении действий по внесению (изменению) записей в такую информационную систему ее правилам.

В зависимости от характеристик конкретной NFT, она может подпадать под одну из этих категорий или рассматриваться как особый актив. В любом случае особенности выпуска или торговли NFT и соответствующие нормативные, правовые и налоговые последствия необходимо будет анализировать в каждом конкретном случае, в зависимости от характеристик NFT и базового актива, к которому он привязан.

Российские юристы предупреждают, что следует правильно высчитывать налоги. Также наибольшие риски в уголовно-правовой сфере при структурировании сделок с NFT связаны с требованиями законодательства о борьбе с отмыванием денег и противодействию терроризму.

Как и эфириум или биткойн, NFT – это средство сбережения, но в отличие от них оно представляет собой ценный цифровой товар. Таким образом, как и отдельные произведения искусства, они могут применяться как ценные товары, которые можно использовать для обмена на материальные ценности. В отличие от произведений искусства, данные о собственности хранятся в реестре NFT и, следовательно, являются общедоступными и поддающимися проверке. К сожалению, это тоже анонимно. Обмен NFT между пользователями может представлять собой форму разделения или даже интеграции в обычной сфере отмывания денег. Иными словами, NFT представляют собой ещё одно средство, как для спекуляций, так и для отмывания денег.

Основная динамика, заключающаяся в том, что люди обмениваются вещами, которыми восхищаются, копят, оценивают и собирают, представляет собой длительное, значимое, постоянное социальное явление. У людей есть внутренняя мотивация собирать целый ряд физических артефактов, от бейсбольных карточек до классических автомобилей и произведений искусства. Коллекционеры начинают накапливать эти товары по относительно низким ценам. Затем группы коллекционеров образуют отдельные социальные группы, которые затем торгуют и обмениваются этими коллекциями на основе эстетической привлекательности или другого социального явления.

Как активы NFT могут быть невероятно ценными. Однако они также создают новый набор проблем для выявления и предотвращения мошенничества и отмывания денег. Торговля произведениями искусства исторически была подвержена преступности из-за проблем анонимности дорогостоящих сделок и ограничительных глобальных правил.

Сейчас, когда продолжается экспоненциальный рост NFT, продажа цифрового искусства вызывает еще больше проблем, чем продажа традиционного искусства, и является привлекательным местом для работы преступников. Ценность произведения искусства уж очень гибка, она растет и падает по мере того, как художники повышают и понижают свою значимость и влияние. Тем не менее, существует установленный набор правил и представлений, используемых для оценки таких предметов, – эпоха, используемые материалы, состояние при продаже, редкость и надлежащая документация, и это лишь некоторые из них.

Цифровое искусство и новее, и еще более субъективно в своих ценах, поскольку коллекционеры и финансисты борются с новым набором правил, связанных с тем, сколько может стоить произведение искусства, если его никогда нельзя физически просмотреть или сохранить. Это создает идеальный ландшафт для преступности, поскольку дилеры и продавцы могут определить ценность произведения искусства с небольшим историческим контекстом лишь приблизительно. Это отличное прикрытие для отмывания денег, добавляющее ещё больше секретности и без того сложному рынку, где местонахождение, личность и источники средств часто держатся в секрете. Учитывая молодой возраст NFT, в настоящее время нет достоверных данных об их использовании для отмывания денег. Тем не менее эксперты утверждают, что преступники, скорее всего, рано или поздно обратятся к ним, если они этого еще не сделали.

«Я не знаю ни одного примера отмывания денег с помощью NFT. Но я был бы удивлен, если бы никто не попытался», – сказал Дэвид Джерард, автор книги «Атака 50-футовых блокчейнов». Основная причина предположить это заключается в том, что, как указал Джерард, мир традиционного искусства уже давно печально известен отмыванием денег. «Я ожидаю, что те же люди попробуют те же уловки в этой новой области», – добавил он.

В настоящее время существует множество способов, с помощью которых потенциальный отмыватель денег может использовать искусство для сокрытия незаконных источников своих незаконно полученных денег. И мир NFT добавляет еще несколько методов в репертуар отмывателя.

«Если на рынке разрешены NFT без каких-либо проверок KYC/AML (знай своего клиента/противодействие отмыванию денег) и ограничений на суммы транзакций, то незаконным участникам будет очень легко приобрести NFT, перепродать их и переместить криптовалюту в другие кошельки, по-видимому, не связанные с преступником», – сказал Яя Дж. Фануси, старший научный сотрудник Центра новой американской безопасности (CNAS), где он исследует риски криптоактивов и блокчейна для национальной безопасности.

Как полагает в Твиттере Тим Свансон, руководитель отдела рыночной аналитики Clearmatics, покупка/продажа NFT (возможно, от самого себя) может быть методом сниженияналоговых обязательств. «Известный аккаунт с большими налоговыми обязательствами покупает NFT у неизвестного аккаунта. Происходит перепродажа третьему счету по значительно более низкой цене, в результате чего возникает убыток, который компенсирует предыдущие налоговые обязательства», – написал он.

По мере того, как мир искусства набирает обороты, чтобы вступить в эту новую эру NFT-транзакций, финансовые учреждения также сталкиваются с новым набором проблем. Существуют споры о том, следует ли рассматривать NFT как произведение искусства или ценный актив, что вызывает дополнительные юридические сложности.

Подобно более традиционным криптоактивам, таким как биткойн и др., цифровые сертификаты NFT не защищены от манипуляций. Не только кошельки, в которых они хранятся, могут быть взломаны, но NFT могут быть украдены, что вызывает те же старые трудности с отслеживанием, с которыми юридическое сообщество борется в течение многих лет, а также сами NFT могут использоваться, например, для мошенничества при продаже цифрового дизайна нескольким владельцам. Цифровые работы уже давно преследуют проблемы, связанные с дизайном. После загрузки в Интернет ничто не может помешать «плохому актеру» взять изображение, выдать его за свое и продать, возможно, несколько раз.

На грани закона об интеллектуальной собственности стоит тема неоднозначной взаимосвязи между NFT и законом об авторском праве. Как и следовало ожидать, в настоящее время NFT никак не рассматриваются в законодательствах или прецедентном праве большинства юрисдикций. Соответственно, любой правовой анализ и комментарии в отношении NFT основаны на фундаментальных принципах права интеллектуальной собственности, информационных технологий и коммерческого права.

Как правило, покупка NFT предоставляет покупателю право собственности только на конкретную копию или версию работы, которую представляет NFT. Приобретение права собственности на NFT, представляющую произведение искусства, на которое сохраняются авторские права, не дает новому владельцу авторских прав NFT на основную работу.

Однако это положение может быть изменено по контракту. Смарт-контракт, который управляет NFT, может определять, какие права собственности, включая авторские права, передаются при продаже NFT. Кроме того, или в качестве альтернативы, к продаже NFT могут применяться стандартные условия. Например, соучредитель и ведущий вокалист Linkin Park, Майк Шинода, продает NFT в соответствии со следующими «Условиями NFT», которые размещены на его веб-сайте: «Предоставляются только ограниченные права на личное некоммерческое использование и перепродажу NFT, и вы не имеете права лицензировать, использовать в коммерческих целях, воспроизводить, распространять, подготавливать производные работы, публично исполнять или публично демонстрировать NFT или музыку или произведения искусства в нем. Все авторские и другие права защищены и не передаются».

Кроме того, продажа NFT может сопровождаться контрактом на продажу, актом о передаче авторских прав или актом о лицензии на авторские права, в котором прямо указывается, как авторское право рассматривается в транзакции. Предположительно, при продаже ценных бумаг NFT официальное письменное соглашение будет регулировать сделку и четко оговаривать, как поступать с авторским правом.

Однако создание и продажа NFT подвержены «авторскому мошенничеству» и нарушению авторских прав на основную работу, а также нарушению неимущественных прав автора оригинальной работы. Копировальное мошенничество может иметь место, когда человек создает NFT произведения, являющегося общественным достоянием, ложно заявляя, что владеет авторскими правами на базовый актив как на оригинальную работу. Точно так же нарушение авторских и неимущественных прав может иметь место, когда лицо, не являющееся автором или владельцем авторских прав на базовый актив, на который существуют авторские права, создает NFT и искажает информацию о том, что оно является автором или владельцем авторских прав на произведение. Такое поведение особенно проблематично в отношении NFT из-за особенностей анонимности блокчейна, которые затрудняют проверку того, кто является законным создателем или владельцем авторских прав на основную работу NFT.

В течение некоторого времени правительственные организации усиливали регулирование криптовалют, поставщиков услуг виртуальных активов и небанковских финансовых компаний, но риски финансовых преступлений в этой сфере развиваются гораздо быстрее, чем могут быть реализованы государственные нормативные акты. Поскольку NFT набирают популярность у потребителей, частные учреждения и государственные органы изо всех сил пытаются определить, что такое NFT и как с ними обращаться. Это, в свою очередь, оставляет потенциальные возможности для быстрого проникновения преступников на рынок.

Поисковые системы по большей части хорошо справляются с тем, чтобы скрыть мошеннические домены с типографскими ошибками из результатов поиска. Однако злоумышленники часто используют сообщения в мессенджерах WhatsApp и Telegram, прямые сообщения в социальных сетях или даже рекламу для распространения поддельного домена. Например, эксперты обнаружили домен wwwrarible[.]com, в котором отсутствует точка между www и rarible. Когда посетители по ошибке нажимают на URL-адрес данного домена, они попадают на web-сайт, предлагающий установить поддельное обновление Firefox. Одно из расширений для браузера внедряет рекламу на посещаемые пользователем сайты и отслеживает активность в интернете.

Другие домены перенаправляют посетителей на различные мошеннические ресурсы, включая азартные игры, поддельные сайты знакомств, предназначенные для хищения данных, а также поддельные страницы технической поддержки. В одном из случаев пакет рекламного ПО установил майнер криптовалюты на тестовом устройстве специалистов.

Как полагают эксперты, мошенники продолжат пользоваться возрастающей популярностью NFT, создавая поддельные торговые площадки по продаже NFT и раздачи токенов.

Чтобы по-настоящему управлять рисками, включая мошенничество и отмывание денег, финансовым учреждениям, особенно тем, которые предлагают управление капиталом и частные банковские услуги международной состоятельной клиентской базе, необходимо будет глубже понять источник богатства и финансирования своих клиентов, включая роль цифровых активов в их портфелях.

Аналогичным образом, платформы NFT также, вероятно, будут уделять все больше внимания своим юридическим обязательствам по знанию своих клиентов/борьбе с отмыванием денег, чтобы помочь им исследовать свою клиентскую базу и сообщать о рисках, которые они представляют.

В Европе активно обсуждают следующий этап инновационного прорыва. Речь уже идёт о начале реализации концепции Индустрия 5.0.

Кризис Covid-19 высветил необходимость переосмысления существующих методов и подходов к работе. Авторы Индустрии 5.0 считают, что мир находится в решающем моменте, когда часть «старого нормального» рушится и возникает «новое нормальное». Этот переход может стать окном возможностей – активно формировать и обновлять роль промышленности в обществе. Это потребует упреждающего, целенаправленного подхода, переосмысления парадигм, лежащих в основе понимания того, как функционируют общества, экономика и отрасли.

Обновленная европейская Индустрия 5.0, по замыслу разработчиков, должна сделать отрасли более ориентированными на будущее, устойчивыми и ориентированными на человека. В Индустрии 5.0 стираются границы между разными типами промышленных рабочих.

Индустрию 5.0 не следует рассматривать как хронологическое продолжение или альтернативу существующей парадигме Индустрии 4.0. Индустрия 5.0 дополняет и расширяет отличительные особенности Индустрии 4.0. Она подчеркивает аспекты, которые будут решающими факторами при размещении промышленности в будущем европейском обществе.

Эти факторы имеют не только экономический или технологический характер, но также содержат важные экологические и социальные аспекты. Концепция Индустрии 5.0 обсуждалась в 2020 году на ряде форумов участниками из научно-исследовательских и технологических организаций. Основное внимание уделялось технологиям, поддерживающим Индустрию 5.0. Был достигнут консенсус в отношении необходимости более полной интеграции социальных и экологических европейских приоритетов в технологических инновациях и смещения акцента с индивидуальных технологий на системный подход. Были определены шесть категорий, каждая из которых, как считается, раскрывает свой потенциал в сочетании с другими как часть технологических структур:

1) индивидуализированное взаимодействие человека и машины;

2) биоинформационные технологии и интеллектуальные материалы;

3) цифровые двойники и моделирование;

4) технологии передачи, хранения и анализа данных;

5) искусственный интеллект (ИИ);

6) технологии энергоэффективности, возобновляемых источников энергии, хранения и автономии.

Индустрия 5.0 уходит корнями в концепцию Индустрии 4.0, которая была разработана в Германии в 2011 году как будущий проект и часть стратегии страны в области высоких технологий. Она была направлена не только на лучшее соответствие экономическим, но и особым экологическим требованиям «зеленого производства» для углеродно-нейтральной и энергоэффективной промышленности.

В 2013 году Acatech (Немецкая академия инженерных наук) представила план исследований и рекомендации по внедрению, которые были разработаны по инициативе Федерального министерства образования и научных исследований Германии (BMBF).

Правительственная инициатива «Сделано в Китае 2025» напрямую вдохновлена Индустрией 4.0, направленной на оживление китайской обрабатывающей промышленности.

За десять лет своего существования Индустрия 4.0 уделяла меньше внимания исходным принципам социальной справедливости и устойчивости и больше внимания цифровизации и технологиям, основанным на ИИ, для повышения эффективности и гибкости производства. Концепция Индустрии 5.0 предусматривает иную направленность и подчеркивает важность исследований и инноваций для поддержки промышленности в ее долгосрочном служении человечеству в пределах планеты.

Обе концепции относятся к фундаментальному сдвигу общества и экономики в сторону новой парадигмы. Концепция Общества 5.0 была представлена Кейданрен, важнейшей бизнес-федерацией Японии, в 2016 году. Впоследствии ее продвигало правительство Японии. Япония, по сути, встраивает аспекты цифровизации, главным образом на уровне отдельных организаций и частей общества, в полноценную национальную стратегию трансформации, политику и даже философию.

В концепции Общества способ, которым люди обеспечивают свои средства к существованию, напрямую связан с тем, как они строят свое общество. Нумерация до «5» является результатом совсем другого и гораздо более длительного временного масштаба, чем у промышленных революций. Первые два Общества соответствуют доиндустриальным периодам (до конца XVIII века) и связаны, соответственно, с охотой/собирательством и сельским хозяйством. Общество 3.0 является индустриальным обществом и более или менее соответствует периоду первой, второй и частично третьей промышленных революций. Общество 4.0 характеризуется преобладанием «информации», оно эволюционировало от сильно оцифрованной версии третьей промышленной революции до сегодняшнего дня. Общество 5.0 пытается сбалансировать экономическое развитие с решением социальных и экологических проблем. Оно не ограничивается производственным сектором, но решает более серьезные социальные проблемы, основанные на интеграции физического и виртуального пространств. Общество 5.0 – это общество, в котором передовые ИТ-технологии, Интернет вещей, роботы, ИИ и дополненная реальность активно используются в повседневной жизни, промышленности, здравоохранении и других сферах деятельности, в первую очередь, не для экономической выгоды, а для выгоды и удобства каждого гражданина.

Примеры того, как в Японии реализуется проект Общество 5.0.

Больше половины жителей планеты обитают в городах, в Японии этот показатель составляет 92 %. Япония строит «умные» кварталы на основе инициированной правительством программы Общество 5.0. В ее основе – идея развития смарт-городов, ориентированных на человека.

Умный и устойчиво развивающийся город Фудзисава построен на месте старой фабрики Panasonic. Каждый дом оборудован солнечными батареями и смарт-системами мониторинга, с ними можно отслеживать энергопотребление, как на уровне домохозяйства, так и на уровне квартала в целом. Снижая выбросы двуокиси углерода, местные жители набирают «зеленые баллы». В отличие от многих других проектов «умных городов», где главными становятся технологии, в этом городе все создано для комфорта человека на поколения вперед. Разработчики спланировали инфраструктуру на сто лет, учитывая буквально все – от энергопотребления до безопасной мобильности, охраны здоровья, защиты от чрезвычайных ситуаций.

Касива-Но-Ха – город представляет совершенно революционные технологии, внедренные в систему местного управления. Здешние дома – энергохаб; один из крупнейших в Японии по числу литийионных аккумуляторов, солнечных панелей и аварийных генераторов, работающих на газе. Новый подход к энергообеспечению позволил на четверть сократить и пиковое потребление.

Айзувакамацу – древний самурайский город в префектуре Фукусима с населением в 120 тыс. человек. На единую платформу стекаются данные с подключенных ресурсов: счета за телефоны, квитанции за потребление электричества. Затем они встраиваются в макроконтекст муниципалитета и становятся объектом изучения местных властей, поставщиков энергии, промышленных компаний. Сообща они создают смарт-обслуживание домохозяйств.

9 марта 2021 года в Японии состоялся полномасштабный запуск самого мощного в мире суперкомпьютера. Вычислительная система под названием Fugaku, разработкой которого с 2014 года занимались Fujitsu и Научно-исследовательский институт Японии RIKEN, способна выполнять более 442 квадриллионов вычислений в секунду. Тестирование системы началось в апреле 2020 года в основном в проектах, направленных на анализ исследовательских результатов, а также в проектах, направленных на борьбу с пандемией Covid-19. С того момента машина работала не на полную мощность, а в марте 2021 года были задействованы 100 % ресурсов. Исследовательская организация по информационным наукам и технологиям (RIST) выбрала первые 74 проекта, которые будут реализованы с помощью новой технологии в 2021 году.

Fugaku является ключевой национальной технологией, конечная цель – реализовать стратегию правительства об ультра-умном Обществе 5.0.

Подход, ориентированный исключительно на прибыль, становится все более несостоятельным. В глобализованном мире узкая ориентация на прибыль не позволяет правильно учесть экологические и социальные издержки и выгоды. Чтобы промышленность стала источником истинного процветания, определение ее истинной цели должно объединять экологические и социальные аспекты. Это включает в себя ответственные инновации, направленные не только на повышение рентабельности или максимизацию прибыли, но и на повышение благосостояния всех участников: инвесторов, рабочих, потребителей, общества и окружающей среды.

Подход, ориентированный на человека, в промышленности ставит основные человеческие потребности и интересы в центр производственного процесса: «Вместо того, чтобы спрашивать, что мы можем сделать с новыми технологиями, мы спрашиваем, что они могут сделать для нас. Вместо того чтобы просить отраслевого рабочего адаптировать свои навыки к потребностям быстро развивающейся технологии, ставится задача использовать технологии для адаптации производственного процесса к потребностям работника, например, чтобы направлять и обучать его».

Подобный подход также означает обеспечение того, чтобы использование новых технологий не ущемляло основных прав работников, таких как право на неприкосновенность частной жизни, приватность и человеческое достоинство.

Чтобы промышленность уважала планетарные границы, она должна быть устойчивой. Для этого необходимо разработать циклические процессы, позволяющие повторно использовать, перенаправлять и перерабатывать природные ресурсы, уменьшать количество отходов и воздействие на окружающую среду. Устойчивость означает сокращение потребления энергии и выбросов парниковых газов, чтобы избежать истощения и деградации природных ресурсов, чтобы а также обеспечить потребности сегодняшних поколений, не подвергая опасности потребности будущие генерации.

Такие технологии, как ИИ и аддитивное производство, могут сыграть здесь большую роль за счет оптимизации ресурсоэффективности и минимизации отходов. Под устойчивостью понимается необходимость повышения степени прочности промышленного производства, лучшего обеспечения мер против сбоев и гарантий того, что оно может защищать и поддерживать критически важную инфраструктуру во время кризиса.

Геополитические сдвиги и естественные кризисы, такие как пандемия Covid-19, подчеркивают хрупкость нынешнего подхода к глобализированному производству. Его следует сбалансировать за счет развития достаточно устойчивых стратегических цепочек создания стоимости, адаптируемых производственных мощностей и гибких бизнес-процессов, особенно в случаях, когда цепочки создания стоимости служат основным человеческим потребностям, таким как здравоохранение или безопасность.

Ядро концепции Индустрии 5.0 можно определить следующим образом: Индустрия 5.0 признает силу промышленности в достижении социальных целей, выходящих за рамки создания и роста числа рабочих мест, чтобы стать устойчивым источником процветания, заставляя производство уважать границы нашей планеты и помещая благополучие работника в центре производственного процесса.

Одним из наиболее важных парадигматических переходов, характеризующих Индустрию 5.0, является смещение акцента с технологического прогресса на полностью ориентированный на человека подход. Промышленность должна учитывать социальные ограничения, стремясь никого не оставить позади. Это имеет ряд последствий, касающихся безопасной и благоприятной рабочей среды, уважения прав человека и требований к квалификации работников.

Новая роль отраслевого работника в Индустрии 5.0 значительно меняется. Работник рассматривается не как «стоимость», а как «инвестиционная» позиция для компании, позволяющая компании и работнику развиваться. Это означает, что работодатель заинтересован в инвестировании в навыки, способности и благополучие своих сотрудников для достижения их целей. Такой подход сильно отличается от простого уравновешивания затрат на рабочую силу с финансовыми доходами: человеческий капитал более уважается и ценится. Важная предпосылка Индустрии 5.0 заключается в том, что технология служит людям, а не наоборот. В промышленном контексте это означает, что технология, используемая в производстве, адаптирована к потребностям и разнообразию промышленных рабочих вместо того, чтобы постоянно приспосабливаться к постоянно развивающимся технологиям. У работника должно быть больше возможностей, а рабочая среда должна стать более инклюзивной. Для этого рабочие должны активно участвовать в разработке и внедрении новых промышленных технологий, включая робототехнику и ИИ.

Одним из опасений, связанных с внедрением новых технологий, является потеря рабочих мест. Однако при правильном применении новые технологии могут сделать рабочие места более инклюзивными и безопасными для работников, а также повысить их удовлетворенность работой и благополучие. Данные Евростата о несчастных случаях на рабочих местах показывают, что три основных сектора, в которых происходят аварии, – это именно те отрасли, в которых опасные и тяжелые задачи рабочих могут быть относительно легко автоматизированы, что радикально снизит количество несчастных случаев на рабочем месте, включая случаи со смертельным исходом.

Роботы могут взять на себя ряд повторяющихся и более простых задач, делая рабочие места более безопасными для работников. Потенциал робототехники еще далеко не исчерпан, особенно при использовании ИИ. Технологии на основе ИИ, а также инструменты виртуальной и дополненной реальности могут использоваться для того, чтобы направлять сотрудника к выполнению более специализированных задач, которые в противном случае требуют специальных знаний и обучения. Это также может открыть возможности для привлечения большего числа людей со скромными ограниченными умственными способностями в рабочую среду. Точно так же мобильные роботы и экзоскелеты могут облегчить выполнение определенных действий. Это может позволить женщинам брать на себя задачи, которые ранее были зарезервированы для мужчин из-за необходимой физической силы.

Цифровизация производственных процессов делает возможной удаленную работу, позволяя людям, живущим в отдаленных регионах, выходить на рынок труда, а также повышая устойчивость самого производства. Кризис Covid-19, во время которого функционирование многих предприятий было поставлено под угрозу из-за мер физического дистанцирования, ясно продемонстрировал потенциал оцифрованных удаленных операций (но одновременно и опасности с учётом роста кибернападений на объекты, обеспечивающие функционирование удалённой работы – прим. авторов).

Безопасность и благополучие работников – это не только обеспечение и поддержание их физического здоровья на рабочем месте. При проектировании цифровых рабочих мест психическое здоровье и благополучие должны рассматриваться в равной степени. Хотя существуют новые риски, связанные с цифровыми методами работы, цифровые технологии могут использоваться для улучшения контроля и управления рисками и воздействием новой рабочей среды на психическое здоровье работников и их благополучие, таких как риск выгорания из-за чрезмерной рабочей нагрузки.

Цифровые решения и носимые устройства могут открыть новые каналы для оповещения работников и их врачей общей практики о критическом состоянии здоровья, как физического, так и психического, а также для поддержки работников в принятии здорового образа жизни на рабочем месте. С помощью новых технологий и цифровых решений компании могут способствовать развитию психического здоровья и культуры благополучия как неотъемлемой части своей корпоративной культуры. Кроме того, это, вероятно, принесет экономические выгоды и сбережения за счет повышения производительности труда и предотвращения длительных болезней.

Независимость работников, человеческое достоинство, неприкосновенность частной жизни, физическое и психическое здоровье не могут быть поставлены под угрозу ни на каком этапе при обеспечении технологического прогресса. Основные принципы, закрепленные в Европейской хартии основных прав, должны служить неоспоримыми руководящими принципами при создании новой рабочей среды.

Когда промышленные рабочие тесно взаимодействуют с интеллектуальными машинами, крайне важно убедиться, что инструменты не подрывают явно или неявно достоинство рабочего, независимо от его расы, пола или возраста. Возможность получить разъяснение алгоритмического решения и дать обратную связь в случае нарушения этого принципа должна быть обеспечена каждому работнику.

Уровень навыков – еще один важный элемент для Индустрии 5.0. Потребности в навыках развиваются так же быстро, как и технологии. Европейская промышленность борется с нехваткой навыков, а образовательные и учебные заведения не в состоянии удовлетворить этот спрос. Это относится как к экспертному уровню, так и к общим требованиям к цифровым навыкам. Что касается предложения, молодые люди не чувствуют себя в достаточной мере оснащенными навыками, необходимыми для будущего рынка труда. Возможным выходом из этого несоответствия навыков может быть новый подход к развитию технологий. Технологию можно сделать более интуитивно понятной и удобной для пользователя, чтобы работникам не требовались специальные навыки для ее использования. Кроме того, обучение можно развивать одновременно с этой технологией, тем самым гарантируя, что имеющийся набор навыков лучше соответствует требованиям к навыкам в отрасли.

Важно отметить, что невозможно обеспечить повышение квалификации каждого отдельного рабочего в отрасли. С увеличением автоматизации некоторые навыки неизбежно устареют и их будет сложно развивать дальше. Таким образом, важно способствовать изменению квалификации некоторых рабочих, то есть переквалифицировать их. Это часто относится к цифровым навыкам, которые могли не входить в учебную программу в то время, когда работники завершали свое обучение и профессиональную подготовку. Что касается цифровых навыков, важно обеспечить определенный базовый уровень знаний и понимания для всех. Особенно это касается ИИ. Важно, чтобы люди имели базовое представление о том, как работает ИИ, и знали о потенциальных преимуществах и ограничениях этой технологии.

Цифровые навыки – не единственные навыки, которые будут актуальны для промышленных рабочих на предприятиях будущего. Всемирный производственный форум определил 10 основных навыков, которые потребуются в будущем производстве. Удивительно, но только четыре из них относятся к цифровым навыкам: «цифровая грамотность, искусственный интеллект и аналитика данных», «работа с новыми технологиями», «кибербезопасность» и «внимательность к данным». Остальные навыки – это в большей степени сквозные навыки, связанные с творческим, предпринимательским, гибким и непредвзятым мышлением.

Компании могут и должны играть более важную роль в образовании и обучении персонала, поскольку они обладают опытом, знаниями и имеют прямую связь с технологиями. Они знают, каких навыков не хватает, а какие потребуются в будущем.

Все более серьезной проблемой для компаний становится привлечение и удержание квалифицированной рабочей силы. Особенно сложно заполнять должности, требующие цифровые и/или мультидисциплинарные навыки. Самая молодая часть рабочей силы, скорее всего, обладает необходимым набором навыков: поколения «Y» и «Z» выросли в эпоху цифровизации, их даже иногда называют «цифровыми аборигенами». По оценкам, 75 % рабочей силы к 2025 году будут составлять так называемые миллениалы – люди, родившиеся в период с 1985 по 1995 год. Что касается этнической принадлежности и расы, миллениалы – это самое разнообразное поколение, которое вышло на рынок труда. Имеются убедительные доказательства того, что их предпочтения, ориентации и мотивации существенно отличаются от когорт предыдущих поколений. Они чаще, чем предыдущие поколения, руководствуются социальными ценностями, а не более стабильной должностью или более высокой заработной платой.

Исследование ConeCommunication (2016) пришло к выводу, что 75 % миллениалов согласились бы на сокращение заработной платы, чтобы работать в социально ответственной компании, в то время как 76 % миллениалов рассматривают социальные и экологические обязательства компании, прежде чем принять решение (не) работать там.

Это было подтверждено в отчете PricewaterhouseCoopers «Миллениалы за работой – изменение рабочего места», в котором утверждается, что корпоративные социальные ценности становятся более важными для миллениалов при выборе работодателя, когда удовлетворяются их основные потребности, такие как адекватная оплата и условия труда. В отчете говорится: «миллениалы хотят, чтобы их работа преследовала цель: сделать что-то для мира, и они хотят гордиться своим работодателем».

Капитализация, проникновение на рынок, выручка, прибыль и все обычные экономические индексы не отражают ни точное текущее состояние, ни общие перспективы «конкурентоспособности» отрасли. Например, прибыльность может быть основана на использовании невозобновляемых ресурсов, на существующем сильном бренде или на эфемерных условиях рынка. Концепция Индустрии 5.0 способствует достижению экономических показателей отраслей при уважении потребностей и интересов работников, а также обеспечении экологической устойчивости. Это делает ее привлекательной не только для предпринимателей, но и для потенциальных инвесторов и потребителей, которые могут получить выгоду от наличия более конкурентоспособных в самом широком смысле слова продуктов. Энергоемкие отрасли включены во многие стратегические цепочки создания стоимости, на которые приходится более половины энергопотребления промышленности ЕС и на них приходится около 8 % выбросов в ЕС. Следовательно, преследуемая нейтральность климата и неизбежные колебания цен на энергоносители непропорционально влияют на их стоимость. Энергетические технологии для обеспечения устойчивости и сокращения затрат, а также современная политическая основа необходимы для управления переходом на энергоносители при сохранении конкурентоспособности энергоемких отраслей на глобальном уровне.

Европейский Союз уже принял ориентированный на человека, социоцентричный подход в нескольких ключевых направлениях политики:

Общий регламент по защите данных (GDPR) отстаивает права людей на защиту их личных данных при использовании как корпоративных, так и государственных услуг;

Белая книга по искусственному интеллекту устанавливает принципы возможного регулирования ИИ, которые обеспечивают меры защиты для пользователей определенных категорий технологий ИИ.

Некоторым работникам может не хватать даже самых элементарных цифровых навыков, необходимых для дальнейшего образования и обучения. В Программе повышения квалификации ЕС уже предусмотрен ряд политических инициатив. А именно, обновленный План действий в области цифрового образования (2021–2027) излагает видение Европейской комиссии в отношении высококачественных, инклюзивных и доступных систем образования и обучения, соответствующих эпохе цифровых технологий. Оба его приоритета направлены на содействие развитию высокоэффективной экосистемы цифрового образования и повышение цифровых навыков и компетенций для цифровой трансформации. Тем не менее, может потребоваться некоторая доработка в сфере трудовой политики в отношении надлежащего признания работы в цифровой экономике (например, маркировка данных), платформенной работы или пересмотра стандартных рабочих часов. Это, возможно, должно сопровождаться существенными реформами в социальной политике, такими как системы социального обеспечения и здравоохранения. Может потребоваться переосмысление связи между оплачиваемым трудом и социальными пособиями, а также пересмотр существующих систем налогообложения. Учитывая, что не все работники смогут найти свое новое место в преобразованных отраслях, общество несет ответственность за то, чтобы помочь им оставаться актуальными и защищенными членами общества.

Индустрия 5.0 и Общество 5.0 поражают тем, что они фактически являются проектами скорее не капиталистической, а социалистической (или даже коммунистической) модели развития, где приоритет отдаётся человеку труда и принципам равенства и справедливости («от каждого по способностям, каждому по труду/потребностям»).

Но удивляться здесь нечему. Принципы европейской Индустрии 5.0 заимствовали в японском проекте Общество 5.0. А японцы никогда не скрывали, что базировались на работах выдающихся советских учёных – Анатолия Ивановича Китова, Виктора Михайловича Глушкова, Гермогена Сергеевича Поспелова, Побиска Георгиевича Кузнецова, Михаила Ивановича Гвардейцева, Владимира Яковлевича Розенберга, Александра Семёновича Нариньяни и многих других разработчиков кибернетических систем управления обществом и народным хозяйством.

Почему, имея весь набор прорывных научных инструментов руководства экономикой и социальной сферой, партийная элита/номенклатура ими не только не воспользовалась, но сделала всё, чтобы не дать им реализоваться, – основной вопрос нашей истории конца ХХ века.

Мировые аналитические центры с интересом продолжают изучать материалы проходившего в конце октября 2019 года 4-го пленума ЦК КПК 19-го созыва. Интерес вызывают многие решения, в том числе зафиксированная в коммюнике задача «активного участия в глобальном управлении и последовательного внесения вклада в построение сообщества единой судьбы человечества». Аналитики акцентируют внимание на том, что эта задача ставится одновременно с другой – создания, а главное, воплощения в жизнь нового высокотехнологичного общества.

В этой связи на Западе обсуждаются выводы исследования ведущего аналитика Международного центра киберполитики Австралийского института стратегической политики Саманты Хоффман. Главный ее вывод состоит в том, что Китай не ограничивается оборонительной стратегией превращения страны в высокотехнологичное общество, а стремится преобразовать, в конечном счете, сначала ближайших соседей, потом сферу влияния и в завершение – весь мир по китайским лекалам высокотехнологичного управления на базе традиционных конфуцианских ценностей (Engineering global consent. The Chinese Communist Party’s data-driven power expansion, Report No. 21/2019).

Используя государственные предприятия, китайские технологические компании и партнерские отношения по всему миру, как с западными компаниями, так и с университетами, Китай строит глобальную экосистему цифрового управления. Эта система включает в себя постоянно пополняемые хранилища данных, развитую безопасную, по возможности, трансграничную облачную систему хранения данных, собственную аппаратную базу и, наконец, полный комплекс искусственного интеллекта. Большую часть этих компонентов разрабатывает и производит сам Китай. Другую он заимствует на Западе, в основном в американских компаниях и переделывает сам. Третью – берет из стран-партнеров и союзников, прежде всего, из России.

По мнению Саманты Хоффман, китайский киберсоциализм или киберконфуцианство, – это первая в мировой истории государственная машина, функционирующая на основе жестких правил (алгоритмов). Алгоритм, в отличие от законодательной нормы, всегда жесток, однозначен и не предполагает различного толкования или приспособления к ситуации. Алгоритм в виде столь модных ныне смарт-контрактов – это условно исполняемая программа. Т. е. при наличии определенных условий программа, невзирая ни на что, осуществляет определенные действия.

По сути, Китай впервые в мире создает принципиально новую превентивную автоматизированную государственную машину, которая рассчитана не только на внутреннее, но и на внешнее использование. По мнению авторов, в реальности китайское руководство поставило задачу создать систему эффективно функционирующего государственного аппарата как гигантской машины, естественно, свободной от коррупции, кумовства, хищений и других недостатков, свой ственных государственным структурам во все времена и во всем мире.

Согласно выводам австралийского доклада, для правящей группы партийного китайского государства современные высокие технологии, включая большие данные, искусственный интеллект, суперкомпьютеры и облачные вычисления, а также умные города, системы сплошного видеонаблюдения и т. п. представляют собой ценные инструменты создания алгоритмического управления не только Китаем и китайским народом, не только союзниками и партнерами Китая, а и в перспективе всем человечеством.

Некоторые западные фабрики мысли, а вслед за ними и разведывательные круги пришли к выводу, что вероятной подлинной целью Китая является не информационно-коммуникационный суверенитет страны и вечное сохранение господства коммунистов в Китае, а переделка всего мира по китайским алгоритмическим лекалам в соответствии с китайской исторической традицией и мировоззрением.

Без такой широкой перспективы до последнего времени оставалась непонятной удивительная щедрость Китая в передаче технологий электронного государственного управления, наблюдения и контроля за гражданским обществом китайским друзьям и союзникам. С 2017 года по настоящее время Китай передал программно-аппаратных, организационных и информационно-коммуникационных решений в области наблюдения и контроля над гражданами на миллионы юаней и долларов своим союзникам и клиентам по всей планете совершенно безвозмездно.

«Мало кто понимает, – пишет Саманта Хоффман, – что широкие жесты Китая в области бесплатной замены западных аппаратно-коммуникационных решений на китайские, огромные масштабы содействия в создании систем государственного управления и национальной безопасности и, наконец, открытие филиалов китайских компаний и центров разработок в странах-партнерах, является не чем иным, как инструментом глобализации китайского государственного наблюдения и контроля за поведением».

С этим же связывается и замеченный в сообществе Пяти глаз (Five Eyes – единое киберкомандование Австралии, Канады, Новой Зеландии, Великобритании и США) рост, начиная с 2015 года, безвозмездных или льготных поставок программно-аппаратных комплексов для вооруженных сил и разведывательных агентств стран-партнеров, конфидентов и друзей Китая. Фактически, через замену западных китайскими серверами, компьютерами, маршрутизаторами и т. п. Поднебесная ставит под контроль НОАК вооруженные силы других стран, стремящихся к дружбе с Китаем.

Цифровые инструменты революционизируют старое искусство манипулирования общественным мнением. В XXI веке Запад окончательно признал мощь и превосходство китайского стратегического искусства. Необходимо констатировать, пишет Хоффман, что только сегодня западные военные, разведчики, политики проникаются, но еще не полностью прониклись, сознанием, что мир может быть более разрушительным, чем война, а манипулирование – эффективнее принуждения. Фактически, вся китайская стратегия и тактика, насчитывающая тысячи лет непрерывного развития, базируются на предпочтительности косвенной, незаметной и оттого наиболее эффективной власти. Не будет преувеличением сказать, что алгоритмическое доминирование – это технологическая реализация знаменитых трактатов Сунь Цзы и других китайских военных мыслителей, предлагающих обходной, а не лобовой путь к победе в противоборствах, «не путь войны, а путь хитрости».

Достижения в области сбора данных, технологии искусственного интеллекта и поведенческого мягкого принуждения, наконец, позволили китайцам на инструментальном уровне реализовать то, что на уровне суждений было хорошо известно им несколько тысяч лет назад. Если традиционные западные реклама и пропаганда являются достаточно грубыми способами коррекции мнения населения, то алгоритмическая политика позволяет не просто манипулировать, а формировать и использовать глубинные, вплоть до инстинктивных установки масс, определяющих их действия в реале и виртуале. Это позволяет целевым группам не выпячивать свое господство, а реально с высокой степенью вероятности добиваться нужных результатов за счет слабых воздействий и экономного расходования ресурсов.

Возможно, одним из самых поразительных результатов, достигнутых Китаем, является молчание разведывательного сообщества, политиков, гражданского общества на Западе относительно китайской экспансии интеллектуальной обработки данных по всему миру, поверх границ и т. п.

Как ни странно, впервые опасность поведенческой агрессии была осознана по обе стороны Атлантического океана в результате скандалов вокруг президентских выборов в США. Удивительным образом Запад сотрясают скандалы, связанные с политической консалтинговой фирмой Cambridge Analytica, использовавшей данные по 50 млн участников социальной сети Facebook для осуществления целевых операций, связанных с голосованием за Трампа и Brexit.

Помимо Cambridge Analytica внимание, связанное с незаконными поведенческими воздействиями, постоянно привлекается медиа к России и неуловимым русским хакерам. Именно Россия, по мнению Хоффман, безосновательно обвиняется в широком использовании цифровых технологий для манипуляций общественных мнением в Соединённых Штатах и ряде европейских стран. В докладе отмечается, что никто ничего не говорит о Китае. Более того, складывается впечатление, что китайцы намеренно используют в качестве своих невольных пособников склонные к сенсациям и неглубоким обобщениям американские и европейские медиа. По мнению сообщества Пяти глаз вместо того, чтобы исследовать главное – глобальную китайскую поведенческую инициативу, они сосредотачиваются на второстепенном – конкретной программе Cambridge Analytica и незадокументированном вмешательстве России в президентские выборы 2016 года.

КПК даже не скрывает внутри Китая своей фундаментальной цели – обеспечить не просто господство в мировом информационном пространстве, а превратить весь мир в ресурс для китайского развития. Генеральный секретарь Си Цзиньпин, как уже было отмечено, главной целью развития страны называет «Формирование сообщества общей судьбы для человечества». Инструментарий, который призван элиминировать в зародыше угрозы партийной и государственной безопасности, известен руководству партии и государства как «система социального кредита». Через формирование системы показателей социального кредита к гражданам государства и количественную оценку этого доверия по каждому гражданину КПК стремится создать первый в мире сплошной глобальный инструмент обеспечения нужного партийному руководству поведения на основе в равной степени принуждения и поощрения.

Китайское руководство полагает, что наибольшие угрозы идеологической, культурной и политической безопасности сопряжены не с внутрикитайскими проблемами, а формируются и проявляются извне. Принцип «внешняя маленькая угроза разрушительнее большой внутренней проблемы» является важнейшим принципом китайской внутренней политики, который недооценивают за рубежом. Китайцы, опираясь на пять тысяч лет своей непрерывной истории, пришли к непоколебимому для себя выводу: действительно разрушительные для китайского единства, процветания и спокойствия проблемы всегда начинались извне. Внутренние потрясения либо накладывались на внешние катастрофы, либо порождались ими.

Именно здесь заключается главный секрет китайской политики. Этот секрет совершенно не осмыслен западными руководителями, разведывательным сообществом и исследователями. Китайцы, даже на внутренние события, всегда смотрят через призму внешних. Для китайской цивилизации, в отличие от западной, характерно особо пристальное внимание именно к внешним, а не внутренним событиям, рискам, угрозам. Во многом это связано с тем, что в течение своей истории Китай никогда не стремился политически расшириться за пределы достаточно ограниченного района бассейнов рек Янцзы и Хуанхэ, в котором исторически и существовала китайская нация.

Первой за многие столетия попыткой взять под контроль внешние процессы, а соответственно и внешние риски и угрозы, стала оккупация после Второй мировой войны Тибета, Уйгурии, которые ранее не входили в состав Китайской империи. Китайская элита за истекшие 50 лет пришла к выводу, что прямой захват враждебных территорий порождает у китайцев еще больше проблем, чем борьба с ними. Тема Тибета развела Китай и Индию, негативно сказалась на восприятии Китая в англосаксонском мире. Оккупация Уйгурии подорвала китайско-мусульманские отношения.

В настоящее время китайское руководство решает задачу стабилизации и гармонизации ситуации в Евразии на основе формирования сферы совместного сопроцветания, обеспечиваемой, в том числе, эффективной коллективной системой защиты суверенитета. Западными разведками эта система трактуется, как стремление Китая распространить на соседние с Китаем государства китайскую систему управления и мониторинга поведения граждан на основе данных. Согласно одной из статей, опубликованных в партийных китайских изданиях, «инженерия поведенческих данных не только гармонизирует внутрикитайские отношения, но и может быть успешно использована вовне в рамках конфуцианского принципа: различия – не препятствия для гармонии».

Теперь, более подробно, о механизмах алгоритмического воздействия.

GTCOM – это одна из ведущих мировых компаний в области больших данных и искусственного интеллекта. Компания была создана в 2009 году как дочерняя компания Центрального департамента пропаганды, прямо контролируемая крупнейшим в мире издателем и телерадиовещателем на иностранных языках – China Publishing Group. Эта структура в настоящее время издает литературу, а также ведет интернет– и телерадиовещание на 65 языках в 200 странах мира.

GTCOM первоначально должна была создать и обеспечивать современную программно-аппаратную базу по сбору, обработке и хранению данных для материнской компании. Однако в настоящее время указанная деятельность является лишь небольшим сегментом специализации GTCOM.

GTCOM выполняет главные подряды по созданию, адаптации и эксплуатации платформ работы с большими данными для НОАК, китайской разведки, крупнейших государственных и коммерческих компаний. Также компания отвечает за создание материально-технической базы в рамках формирования системы социального кредита.

По оценке американского разведывательного сообщества, GTCOM является либо крупнейшим, либо вторым (после Axiom, США) агентством по работе с неструктурированными данными. GTCOM создала и эффективно эксплуатирует возможно наиболее продвинутое в мире интегрированное хранилище данных временных рядов, индивидуализированных данных по физическим и юридическим лицам, данных финансовых транзакций, а также данных из Интернета вещей. Хотя значительная часть данных о компаниях засекречена, представители сообщества Five Eyes убеждены, что GTCOM превосходит АНБ по возможностям сбора и интеграции неоднородной информации, включающих структурированные и неструктурированные данные, видео, аудио, изображения, данные датчиков, данные финансовых транзакций, стандартизированные объектные данные, юридические, физические, городские данные и т. п.

Сеть партнерств и альянсов GTCOM собирают все виды данных. Так, одна из его многочисленных платформ Insaidersoft, занимающаяся визуализацией, собирает 10 терабайт данных в день и около 2,5–3 петабайт в год. 10 терабайт – это 4000 часов видео высокой частоты, 5 трлн слов. 3 петабайта эквивалентны 20 млрд фотографий или 1,8 трлн страниц. Хотелось бы подчеркнуть, что это – лишь одна из 12 платформ, которые создала и с которыми работает GTCOM.

По оценке АНБ, еще одна платформа YeeSight интегрирует 12 наиболее передовых программ анализа природных языков и позволяет в день анализировать до 700 млрд текстов емкостью 4 машинописных страниц. В последнее время GTCOM создала крупнейшую в мире корпоративную систему семантического перевода с матрицей 35 на 35. Т. е. подключенные к этой платформе могут ежедневно в онлайн или архивном режиме переводить сколько угодно большой объем текстов с 35 на 35 языков.

Чтобы подкрепить информационную агрессию, Китай на соответствующих международных форумах выдвинул и добился одобрения инициативы «Понимание – ключ к сотрудничеству». В рамках инициативы все государства и юридические лица – участники инициативы «Один пояс и один путь» и ее компоненты «Цифровой Великий Шелковый Путь» в обязательном порядке подключаются к переводческой системе GTCOM. Таким образом, они де факто передают все данные, в том числе внутреннего характера, китайскому правительству в лице GTCOM. В рамках этой инициативы в настоящее время в системе GTCOM хранятся пополняемые в онлайн режиме данные на 30 млн юридических лиц и 500 млн физических лиц, проживающих и зарегистрированных за пределами Китая.

GTCOM является частью партийно-государственной экосистемы субъектов, отвечающих за прогнозирование, элиминацию рисков политической и государственной безопасности. Значение этой системы выходит далеко за первоначальные рамки создания лучшей в мире семантической переводческой системы с китайского на иностранные языки и наоборот.

В 2018 году Директор по большим данным GTCOM Лян Хаою сказал: «Благодаря прослушиванию и интерпретации трансязычных данных в режиме реального времени компания ввела новые стандарты обеспечения оперативно-политической безопасности для страны в целом и отдельных ее регионов… Только с помощью своевременного распознавания изображений и голосов, а также перевода видео в фотоконтент с последующим распознаванием, стране удалось на десятки процентов снизить риски политической и государственной безопасности».

Коренным отличием китайской системы от всех других является функциональная, а не ведомственная специализация. Например, в Великобритании, Соединенных Штатах, Австралии каждый сегмент, например, министерство иностранных дел, министерство обороны, разведывательные агентства и т. п. имеют собственные системы хранения, обработки и анализа разнородных данных. В Китае же ведомственных хранилищ как таковых нет. Все эти функции выполняет GTCOM. Соответственно в рамках функции каждое ведомство имеет свой объем допуска. Подавляющее большинство специалистов по хранению данных убеждены, что китайский подход по эффективности и экономичности значительно, возможно, на порядки, превосходит традиционные западные.

Начиная с 2015 года, китайское руководство выдвинуло подход: «данные предпочтительнее слов». Традиционно руководство партии и государства получало информацию о настроениях в обществе для обеспечения политической безопасности, опираясь на традиционную, сложившуюся на Западе социологию. Главным инструментом получения информации были опросы. После провозглашения инициативы GTCOM так же, как и многие компании по обе стороны Атлантического океана, взялось за анализ социальных медиа. Вся разница между китайцами – с одной стороны, и европейцами и американцами – с другой, в том, что вторые так и остались на уровне поведенческого анализа социальных сетей. Они продолжают играть с количеством твитов по той или иной теме, их эмоциональной нагрузкой, частотой цитирования, охватом аудитории и т. п.

Китайцы же, принимающие во внимание значительное различие между словами и делами, впервые использовали для поведенческого анализа не данные социальных сетей, а результаты видеонаблюдения, данные финансовых транзакций, данные, поступающие от датчиков Интернета вещей, и т. п. По состоянию на сегодняшний день Китай в лице GTCOM является единственной державой, располагающей инструментарием массового мониторинга практического поведения, а не высказываний. Китайская методика позволяет прогнозировать и анализировать настроения в реальном времени не только в инфосфере, но и в действительности, в повседневной реальности, оценивать не только слова, а что гораздо более важно, поступки.

Среди последних инициатив GTCOM – создание Института 2020 или Института когнитивных и поведенческих исследований. Главной задачей Института 2020 на современном этапе является «разработка принципиально новых технологий машинного обучения, глубоких нейронных сетей обработки естественного языка, распознавание речи, формирование текстовых массивов целенаправленного, неосознаваемого воздействия». Эти технологии в соответствии с задачами, поставленными перед Институтом, должны позволить создать первую действующую платформу идентификации текстов и видеоряда по критериям возбуждения определенных эмоций, формирования глубинных убеждений и активизации установок и доминант.

Иными словами, Китай первым в мире собирается перейти от анализа текстов, как на китайском, так и на английском и других языках, не только по критерию содержания в тексте призывов или побуждений к «насильственным, реакционным, антиобщественным действиям, наличию порнографической и другой конфиденциальной информации», но и к автоматизированной идентификации и оценке поведенческой эффективности текстов и видеорядов. При помощи платформы – не только измерять, а соответственно повышать эффективность воздействия генерируемого контента на поведение граждан Китая и других стран, но и распознавать подобные действия и их влияние со стороны иностранных государств и заграничных операторов информации.

Принципиальное отличие китайской системы от используемой в Соединенных Штатах является отказ от применения чисто количественных формальных признаков, типа количества задействованных в информационных операциях аккаунтов в социальных сетях, частоты цитирования, ссылочной массы и т. п. Китайцы собираются измерять не саму по себе информацию, как это делают американцы, а эмоциональное, культурное, а главное поведенческое воздействие генерируемого контента.

Руководитель Института Джава Ти Джун помимо руководства Институтом, является профессором и заведующим кафедрой компьютерных наук и технологий в Харбинском технологическом институте (HIT – аналог американского MIT). Институт является, так называемым, одним из «семи сыновей национальной обороны КНР», т. е. одним из семи ведущих китайских научно-исследовательских центров, вносящих наибольший вклад в исследования и разработки для НОАК.

Что касается вооружений, основанных на данных, включая технологии поведенческого воздействия, то Китай опробует иную последовательность. Фундаментальные исследования и базирующиеся на них прикладные разработки, осуществляемые в рамках GTCOM, дополняются инструментарием, финансируемым Национальным фондом естественных и компьютерных наук Китая и разработками, созданными в рамках реализации Национальной программы исследований и разработок разведки Китая. Указанные достижения систематизируются, превращаются, если речь идет об IT сфере, в приложения, программы, платформы и отдаются для использования внутри Китая в рамках Программы Государственного Совета и вне Китая в рамках внешнеполитических инициатив МИД страны.

Особо следует подчеркнуть, что фактически GTCOM выполняет функцию IT подразделения для всего китайского руководства. Это позволяет развивать все информационные, аналитические и программные инструменты самых различных китайских министерств и ведомств на одной программно-аппаратной, информационной, кадровой и организационной базе. Поскольку все платформы национальной безопасности Китая, включая не только министерства и ведомства, но и региональные подразделения Министерства общественной безопасности в наиболее чувствительных для Китая регионах, типа Синьцзяня и Тибета, базируются на единой платформе – GTCOM, это делает совместимыми все базы данных и знаний китайских министерств и ведомств, государственных, партийных и иных организаций.

Фактически, Китай стал первой страной в мире, где, по крайней мере, в рамках внутренней и внешней национальной безопасности действует единая интегрированная, так называемая, «бесшовная» (в смысле отсутствия барьеров и границ) информационная среда, охватывающая данные, программы и инфраструктуру.

В качестве примера можно привести сотрудничество между GTCOM и HaivunData (HD). HD является генеральным разработчиком, а соответственно, нишевым подрядчиком всего полицейского софта. Не так давно компании удалось создать эффективную технологию распознавания микродвижений губ, позволяющую читать по губам на видео, где отсутствует звуковой ряд. После того, как технология была разработана и стала использоваться для идентификации людей в рамках деятельности полиции, HD передала разработку GTCOM. В результате удалось совместить систему беззвучного чтения с системами автоматизированного перевода. Китай получил фантастический инструмент извлечения информации из видеопотоков, передаваемых из разных стран мира.

GTCOM активно представлена в Соединенных Штатах. Она зарегистрирована в Нью-Джерси и Калифорнии в качестве иностранного акционерного общества «GTCOM Technology Corporation». Руководителями компании являются Ян Гоцин и Том Нигро. Компания в Соединенных Штатах позиционирует себя как стратегический партнер Alibaba, Cisco, Microsoft и Softbank. В Соединенных Штатах GTCOM подчеркивает, что также связана с официальным Китаем, как и материнская компания.

Несмотря на попытки нынешней администрации США блокировать или, по крайней мере, значительно сузить деятельности компании в Америке, это не удается из-за позиции компьютерной индустрии. С одной стороны, американские IT компании, несмотря на Великий китайский файервол, активно продолжают работать на одном из трех крупнейших планетарных IT рынков и поэтому категорически не поддерживали требования администрации Трампа по изоляции китайских компаний на американском рынке.

С другой стороны, по целому ряду направлений, особенно связанных с системами автоматизированного перевода, а также бихевиористского анализа контента, GTCOM предлагает весьма конкурентоспособные решения, которые используют ведущие американские IT компании, включая Google, Facebook и т. п.

Китайские партийно-государственные технологии управления чем дальше, тем больше носят стимулирующий, а не принудительный характер. Гораздо более эффективный контроль над человеком и организациями может быть получен не путем страха и принуждения, а через создание инстинктивных желаний стать частью чего-то и в обмен пользоваться удобными, экономичными и эффективными решениями этого чего-то. В китайской школе управления такой тип руководства получил название «управление через удобства».

При управлении через удобства происходит размен самостоятельности на возможность дешево или бесплатно пользоваться чем-то удобным и привлекательным для удовлетворения повседневных нужд или решения других важных для человека или организации задач.

Согласно китайской доктрине, правительственное управление через удобства реализуется с помощью предоставления гражданам услуг бесплатными государственными службами. Например, системы управления трафиком в умных городах на основе искусственного интеллекта позволяют заметно повысить качество жизни жителей перегруженных мегаполисов. Соответственно правительство, а точнее администрация города в обмен может ожидать от граждан более четкого соблюдения общественного порядка и дисциплины.

Как показывает практика, для подавляющего большинства граждан какой-либо проблемы в том, что их данные собираются и отслеживаются, нет в случае, если в обмен они получают первоклассные бесплатные услуги. Собственно оплата услуг данными или управление через удобства стало базисной моделью развития англоязычного Интернета еще с середины 90-х годов. Именно бесплатные поисковики, собирающие данные своих клиентов – это и есть наиболее чистая модель управления через удобства. Если для Запада это было случайной находкой в период раннего развития Интернета, то в Китае управление через удобства – это историческая традиция, насчитывающая столетия.

Имеется распространенное заблуждение, что только производители приложений и другого софта, типа поисковиков, социальных сетей, компьютерных игр, электронной коммерции и т. п. становятся собственниками чужих данных. Прежде всего, собственником чужих данных становится собственник инфраструктуры и харда, где бы он ни был расположен физически. Тот, кто произвел сервер, гаджет или суперкомпьютер, использует его как внешний терминал для получения данных, обрабатываемых установленными программными средствами.

Важнейшее положение, до сих пор не осознанное политиками, состоит в том, что собственность на данные определяется, прежде всего, не собственностью на софт и даже не собственностью на хард, а монополией на производство харда. Производители харда – серверов, компьютеров, гаджетов и различного рода коммуникаторов – всегда могут получить данные, обрабатываемые на его компьютере, вне зависимости от физического расположения этого сервера.

Поэтому китайцы, рассматривая данные, видят в собственности на них главное непременное условие современного суверенитета. Соответственно, они понимают, что суверенитет сможет быть соблюден, если только хард, причем не в собственном виде, а в виде производства первоначальных основных компонентов компьютеров – микропроцессоров, памяти, видеокарт и т. п. осуществляется не просто на территории того или иного государства, а полностью подконтролен ему. Поэтому Китай – это не столько Baidu и Alibaba, сколько, в первую очередь, Huawei, GTCOM и Lenovo.

Лишь полностью собственное производство и потому полная подконтрольность производства харда, софта и больших данных гарантирует в современном мире государственный суверенитет.

Китайцы, имея колоссальные финансовые ресурсы, не пошли по пути скупки долей участия в компаниях, производящих хард самого различного вида и системы телекоммуникаций, а вложили средства в создание пусть и уступающих американским, японским и т. п. суперкомпьютерам и гаджетам, но собственных линий по производству важнейших компонентов, включая процессоры, видеокарты, чипы с памятью и т. п. В итоге Китай, в отличие, скажем, от стран ЕС, полностью контролирует все три компонента – хард, софт и данные, в совокупности обеспечивающие полный информационный суверенитет.

Согласно открытым докладам, подготовленным в рамках решения сообщества Пяти глаз, в настоящее время Китай реализует концепцию пяти направлений и пяти кругов в рамках задачи, поставленной Си Цзиньпином по превращению «конгломератов данных в большие и умные данные, открывающие путь к знанию, гармонии и сопроцветанию». В настоящее время и в ближайшей перспективе китайские наука, бизнес, органы государственного управления сконцентрированы на комплексной разработке и реализации передовых информационно-коммуникационных технологий, позволяющих, в конечном счете, превратить Китай в информационную державу номер один. Происходит это по пяти направлениям. Они включают:

– создание полностью самодостаточной отрасли производства компьютерных компонентов и телекоммуникационных систем для суперкомпьютеров, серверов, персональных устройств и гаджетов. Поставлена задача производить китайские суперкомпьютеры и серверы полностью за счет комплектующих, включая процессоры, элементы памяти, видеокарты и т. п., разработанных и произведенных в Китае;

– достижение лидирующего положения в области программных пакетов искусственного интеллекта во всем их разнообразии, интегрированных в китайских платформах искусственного интеллекта;

– закрепление глобального лидирующего положения китайских производителей оптико-волокна, телекоммуникационного оборудования и программных решений для сетей 5G – основы Интернета всего;

– переход от вертикальной интеграции в рамках больших данных, свой ственных современным масштабным хранилищам информации, к бесшовной, распределенной системе хранилищ структурированной и неструктурированной информации, а также разноформатных данных, представляющих собой единую информационную среду;

– разработку, производство и эффективное управление всеобъемлющего комплекса устройств, относящихся к Интернету всего, а также средств контроля и наблюдения, в совокупности представляющих собой внешнюю сенсорную периферию единой информационной среды.

В настоящее время поставлена задача: обеспечить упрочение уже достигнутого лидерства Китая в области IT технологий по наблюдению, контролю и гармонизации массового поведения. По мнению разведывательных аналитиков, Китаем в настоящее время реализуется концепция пяти кругов использования данных в интересах китайского народа и государства. В данной концепции в полной мере проявился китайский стиль мышления. Он предполагает органическое соединение древних традиций с текущими возможностями их реализации.

Древней традицией Китая является специфическая мировая политическая география. Картина мира по-китайски – это расширяющиеся от центра в зависимости от заинтересованности и конфликтности с Китаем круги локаций.

Центром мира является Китай, который в самоназвании страны именуется Серединной землей. Во внутреннем круге главным является гармонизация через данные, использование данных как «способ включить каждого китайца, каждую китайскую семью, каждую китайскую деревню, каждый китайский город и каждую китайскую провинцию в общенародную деятельность по совместному гармоничному процветанию Китая под руководством партии и государства».

Второй круг составляют страны, включенные в глобальный проект Китая «Один пояс и один путь». Здесь данные являются ключом к гармоничному учету интересов тех или иных стран и народов в целевых задачах китайского проекта единого пути.

Третий круг составляют страны – друзья и союзники Китая, вне зависимости от их участия в проекте «Один пояс и один путь». Применительно к этим странам через данные обеспечивается симбиотическое сопроцветание друзей в рамках китайского лидерства.

Четвертый круг – это страны, которые в одних областях сотрудничают и взаимодействуют с Китаем, а в других – конкурируют с ним. Относительно них реализуется курс на влиятельное присутствие и доверие через использование преимуществ. Имеется в виду, что Китай по-прежнему открыт для взаимодействия с теми же Соединенными Штатами и предлагает в условиях соперничества сотрудничество, в том числе в обработке больших умных данных, как способ сохранения взаимодействия даже в конфликтных ситуациях.

Китайские руководители разъясняют взаимоотношения на этом уровне следующим образом: «Трудно ожидать, что противоречия между Соединенными Штатами и Китаем могут быть полностью сведены на нет. Однако определяющим являются не противоречия, а взаимодействие в рамках мировой торговли, обмена знаниями, людьми, культурой. Нормализация отношений предполагает не превращение Китая в США, а США – в Китай, а сохранение своеобычности и разнообразия. К каждой стране нужно подходить с ее меркой, а не с чужими критериями. На этом должен базироваться и информационный обмен».

Наконец, пятый круг охватывает весь глобальный мир. В рамках этого круга провозглашен курс на рост связанности за счет роста обмена, в том числе информацией.

Китайцы убеждены, что для обеспечения информационной независимости государства недостаточно, как это предусмотрено законом Китая об Интернет-безопасности 2017 года, обеспечить хранение всех данных на территории страны и запретить передачу данных за пределы страны без разрешения властей. Сущность информационных технологий такова, что сама по себе собственность на программно-аппаратные комплексы и телекоммуникационные сети недостаточна для обеспечения суверенитета страны. В отличие от физического мира, где переход собственности означает полный переход контроля над ней, применительно к информации дело обстоит по-иному. При копировании и передаче информации она, оказавшись в другом месте, не исчезает из первоначальной локации. В этой связи подлинной собственностью на информацию владеет только тот, кто гарантирован от ее санкционированной или несанкционированной передачи на сторону. Согласно официальным взглядам китайского руководства, подлинный суверенитет обеспечивает не собственность сама по себе, а создание собственных, произведенных полностью внутри страны программно-аппаратной и сенсорно-телекоммуникационной систем. Только в этом случае страна может гарантировать себя от копирования и передачи информации на сторону, в том числе конкурирующим и враждебным государствам.

Многие положения доклада Австралийского института стратегической политики весьма дискуссионы. Однако заслуживает не только пристального изучения, но и размышления применительно к российским реалиям описанная концепция информационного лидерства. Курс на мониторинг и корректирующее управление массовым поведением является не китайской прерогативой, а общемировым феноменом. Те же процессы в масштабах мегаполисов происходят в США и Великобритании, в Южной Азии и Латинской Америке. Постоянно возрастающая хрупкость мира в сочетании с лавинообразным нарастанием сложности и мощи технологий заставляют органы национальной безопасности и охраны правопорядка во всем мире повышать эффективность своей работы, в том числе за счет роста информированности, переноса акцента с расследования на предупреждение правонарушений, эксцессов, волнений и т. п.

В этих условиях необходимо, трезво понимая собственные сильные и слабые стороны, преимущества и недостатки, найти свой путь к упрочению информационного суверенитета, как нашел его дружественный Китай.

В условиях всё более жёсткого противостояния во всех сферах взаимоотношений Китая и США, постоянных угроз со стороны администрации Д. Байдена нанести по Китаю «ответные киберудары» по недоказанным фактам китайских кибератак, руководство КНР наращивает усилия по обеспечению кибербезопасности страны.

Сфера кибербезопасности попала в поле зрения китайских властей во второй половине 1990-х годов. Так, в 1999 году была создана система электронного государственного управления (Government Online Project, GOP). В 2000 году были приняты руководящие принципы для системы электронного государственного управления (Guidelinesof National Electronic Government Construction, NEGC).

В 2000 году было опубликовано Постановление ВСНП по защите Интернет-пространства, где были выделены области, в которых могут осуществляться нарушения: экономическая, образовательная, сфера поддержания общественной стабильности и защиты граждан. Государство создало классификацию вероятных информационных и киберугроз и разработало меры по обеспечению безопасности в этой сфере.

В 2003 году Канцелярия ЦК КПК опубликовала «Постановление государственной информатизированной руководящей группы по работе в области укрепления информационной безопасности». Текст документа закрепляет за ответственными лицами необходимость предпринимать шаги по укреплению защиты важной и стратегической инфраструктуры, проведению мониторинга Интернет-пространства на предмет наличия возможных угроз для КНР, разработке мер для привлечения квалифицированных специалистов в области информационной безопасности, защите технического оборудования, содержащего в себе секретную информацию.

В 2006 году была принята «Государственная стратегия по развитию информатизации на период с 2006 по 2020 годы». В документе подчеркивалось важное значение постоянного внимания к области информационных технологий. В частности, предполагалось создать определенные структуры для регулирования деятельности в информационной сфере, тем самым делая шаги по укреплению системы обеспечения технологической и информационной безопасности.

В 2011 году положения о кибербезопасности были внесены в национальное уголовное законодательство КНР, а в 2013 году – в Закон о защите прав и интересов потребителей.

27 декабря 2015 года был принят Антитеррористический закон КНР. Он предполагал дешифровку Интернет-трафика, использование административных мер по изъятию у иностранных компаний и предприятий информации при подозрении на её применение для террористических нужд. Также предусматривалось введение цензуры для новостной деятельности на территории континентального Китая. Иными словами, иностранные средства массовых коммуникаций не имели права публиковать информацию в сети без предварительного согласования с ответственными представителями государственных служб.

7 ноября 2016 года был принят Закон КНР о кибербезопасности. В соответствии с ним уполномоченные китайские госорганы имеют право контролировать события, происходящие в китайском сегменте Интернета. Публикуемый контент должен храниться на территории Китая не менее шести месяцев. Это касается социальных сетей, видео и письменных блогов. В законе также большое внимание уделяется системе идентификации пользователей.

В 2016 году в китайской армии официально появились кибервойска. Основной задачей войск стало ведение военных действий в Интернет-пространстве. Согласно заявлению лидера страны Си Цзиньпина, целью переформатирования структуры войск является превращение НОАК из армии регионального и оборонительного типа в армию, способную вести весь спектр боевых операций.

30 июля 2021 года появилась информация о том, что Китай занялся созданием Национального центра кибербезопасности (National Cybersecurity Center). Власти строят Национальный центр кибербезопасности, не уступающий их амбициям: кампус площадью около 40 км² в городе Ухане, который будет служить школой, исследовательской лабораторией, инкубатором, а также центром выращивания и глубокого обучения талантов. Официальное название – Национальная база талантов и инноваций в области кибербезопасности (NCC).

Подробнее об этом проекте можно узнать из доклада Джорджтаунского Центра безопасности и новых технологий (CSET), опубликованного в конце июля 2021 года, который называется «Национальный центр кибербезопасности Китая. Основа военно-гражданского слияния в киберпространстве». Авторы исследования приходят к выводу, что Китай в ближайшем будущем намерен стать «кибердержавой».

Выполнять эту миссию и будет Национальный центр кибербезопасности. Кампус, строительство которого начато в 2017 году и продолжается до сих пор, включает семь центров исследований, развития талантов и предпринимательства; две государственные лаборатории и Национальную школу кибербезопасности.

По мнению авторов доклада, в Китае как никогда остра проблема кибербезопасности. Каждый год спрос на профессионалов в области кибербезопасности превосходит предложение. Ежегодно заполняется только 5 % открытых вакансий. В 2020 году заявлено, что в стране не хватает 1,4 млн специалистов по кибербезопасности.

Более того, проблемы кибербезопасности Китая выходят за рамки гражданского общества, затрагивая Народно-освободительную армию Китая (НОАК). Национальный институт оборонных исследований, аналитический центр при Министерстве обороны Японии выявили три препятствия, которые Силы стратегической поддержки НОАК (ССО НОАК) должны преодолеть, чтобы создать желаемый киберкорпус.

Во-первых, отсутствие в Китае профессионалов в области кибербезопасности препятствует использованию военными киберпотенциала. Без квалифицированных операторов защиты сетей и проведения атак ССО НОАК не может полностью выполнять свою миссию.

Во-вторых, китайские военные стратеги считают, что киберпространство может предоставить НОАК асимметричное преимущество перед более сильным противником, которое часто называют «булавой убийцы». Но для этого необходимы соответствующие таланты и инновации.

В-третьих, Китай должен осуществить замену иностранных технологий на аналоги, произведенные внутри страны. Это «импортозамещение» преследует две цели. Первая – КПК обеспокоена тем, что иностранные технологии облегчают шпионаж в уязвимых сетях. Вторая – если в китайских сетях используется то же программное обеспечение, которое они используют для своих атак, они уязвимы для контратак.

На данный момент эти три препятствия ограничивают кибер-возможности Китая. Национальная база талантов и инноваций в области кибербезопасности является основным компонентом ответа Китая на собственную проблему кибербезопасности. NCC улучшит кибер-возможности Китая, сосредоточив внимание на двух целях: развитие талантов и стимулирование инноваций.

NCC больше похожа на обширный индустриальный парк, чем на закрытый военный объект. Хотя в Чэнду, Шанхае, Шаньси и Тяньцзине уже существуют четыре небольших парка кибербезопасности, ни один из них не сравнится с NCC, который строится в Ухане. Остальные четыре вместе взятые составляют менее четверти размера NCC и на много порядков меньше по размеру инвестиций.

Размах инициативы свидетельствует о ее важности. Политики Китая утверждают, что NCC является единственной «базой», где произойдет слияние государства, промышленности, научных кругов для осуществления исследований и разработки новых технологий.

Члены ЦК КПК заседают в комитетах и комиссиях, курируя самые разные вопросы, от финансов до иностранных дел. Комиссия по киберпространству ЦК КПК является одним из 16 таких комитетов. Комиссия по киберпространству занимается многими вопросами, связанными с киберпространством. В ее компетенцию входит все: от утверждения конкурсов по кибербезопасности до «поддержания безопасности и защиты критически важной информационной инфраструктуры Китая».

В 2019 году Комиссия по киберпространству учредила Руководящий комитет по национальной базе кибербезопасности для наблюдения за NCC. Руководящий комитет позволяет центральным правительственным организациям вносить свой вклад в политику, регулирующую NCC. Широкий состав комитета отражает мультидисциплинарный подход к NCC. В состав Руководящего комитета входят специалисты по кибербезопасности, правительственные чиновники, лидеры отрасли, профессоры университетов и ученые-исследователи.

Муниципальная ведущая малая группа (LSG) – вторая организация, которую муниципальное правительство Уханя учредило для строительства NCC в 2017 году. В обязанности LSG входит управление земельными ресурсами, специальными налоговыми зонами и т. п. После того, как NCC начала свою деятельность в 2019 году, Научно-исследовательский институт стратегии и развития кибербезопасности, третья организация, также вносит свой вклад в политику NCC. Управление киберпространством Китая финансирует Институт, по крайней мере, частично. У Института нет веб-страницы, публикаций и ссылок. Работу, которую он выполняет, и его пути влияния пока не ясны.

Привлечение ведущих китайских профессионалов в области кибербезопасности к работе в NCC имеет решающее значение для достижения успеха. Муниципальное управление по киберпространству Уханя и Национальная школа кибербезопасности намерены использовать субсидии на исследования и премии как средства привлечения талантов в NCC. Партийный комитет Уханя и муниципальное правительство предложат единовременную сумму в 2 млн юаней (примерно $309 тыс.) на привлечение высококвалифицированных специалистов по кибербезопасности для обучения в школе. Отдельная программа предназначена для групп исследователей, чья работа считается критически важной для кибербезопасности. Муниципальное правительство Уханя выделит до 100 млн юаней на поддержку их перехода в NCC.

Эти две стратегии действуют в тандеме, чтобы привлечь лучших специалистов-практиков. Специалисты, принимаемые на преподавательские должности, могут рассчитывать на получение вдвое большей зарплаты, чем в университете, вдвое большее финансирование исследований, а также субсидирование жилья, ухода за детьми и пособия по трудоустройству супругов.

КПК считает, что эти программы развития талантов привлекут в NCC широкий круг профессионалов в области кибербезопасности. Политики хотят, чтобы «ученые-стратеги» одновременно учили студентов и совершали прорывы в развитии «основных технологий». Найм, как исследователей, так и практиков отражает две цели NCC – таланты и инновации.

Китай стремительно занимает положение мирового лидера. Он является неоспоримым лидером в цифровой трансформации, о чём неоднократно было заявлено в докладах Давосского форума последних лет. Ещё по итогам 2013 года Китай опередил США по объёмам торговли и все последующие годы занимает лидирующее положение.

С 2015 года Китай стал мировым лидером по производству и потреблению картофеля. По итогам 2017 года Китай стал мировым лидером по количеству долларовых миллиардеров, совокупный объём богатств которых составил на тот период 2, 5 трлн долларов США. С 2018 года все мировые эксперты стали говорить об инновационном лидерстве Китая. В 2019 году Китай стал мировым лидером в электротехнике.

В 2020 году Китай стал мировым лидером по объёму привлечения иностранных инвестиций и крупнейшим в мире рынком кинопроката (несмотря на пандемию COVID – 19), а также в области продаж 5G – устройств и количества вышек 5G.

В 2021 году Китай стал мировым лидером по экспорту продукции машиностроения (обогнав Германию), а также в области нефтепереработки (заливая топливом рынки Азии) и даже по площади искусственных лесов.

Имея такую базу лидерства, руководство Китая и КПК в последние месяцы 2021 года взяли курс завершить «социалистическую модернизацию» к 2035 году, а к 2050 – построить «великое современное социалистическое государство», сменив США в роли мирового лидера.

Для достижения этих целей в августе 2021 года Си Цзиньпин мобилизовал ЦК Компартии на борьбу с неравенством и тлетворным влиянием Запада. Одновременно намечены меры по укреплению семьи.

За короткий срок осуществлены следующие меры:

Ограничена рабочая неделя 40 часами с максимальными 10-часовыми сменами. Компании должны ставить в центр внимания семейную жизнь сотрудников.

Денежные пособия для детей, жилье, социальное обеспечение, образование и карьера увязываются с количеством детей в семье. Чем больше детей, тем дешевле родителям будет обходиться их воспитание и тем легче будет получить повышение по службе.

Китайские компании обязаны предоставлять сотрудникам один день оплачиваемого отпуска в неделю, чтобы родители получили возможность проводить время со своими семьями.

КПК требует, чтобы неженатые мужчины и незамужние женщины посещали фестивали, где они смогут найти себе партнеров для брака. Эти фестивали будут проводиться в рамках рабочего процесса, то есть оплачивать их будут компании.

Китайские пары, у которых рождается ребенок, теперь получат 12 месяцев оплачиваемого отпуска.

Создаются новые школьные курсы, на которых девочек учат быть хорошими матерями, а мальчиков – быть мужественными и сильными. КПК требует от китайского юношества «революционного и воинственного духа».

Китайская система школьного образования будет уделять особое внимание патриотическому воспитанию, а также преподаванию истории Китая с учетом стремления страны занять центральное положение в мире.

Введен жесточайший контроль за социальными сетями, поскольку КПК считает, что соцсети разрушительны и мешают людям общаться друг с другом в реальной жизни. Одним махом ликвидировано семь ведущих Интернет-компаний.

Проведена реформа образования. Введён запрет на частное обучение, запрет на иностранных учителей, не являющихся постоянными жителями Китая, запрет деятельности компаний, которые занимаются внешкольным обучением.

Партия объявила, что видеоигры являются «духовным опиумом» и начала направлять людей, страдающих игровой зависимостью, в специальные лечебные центры. Кроме того, видеоигры в Интернет-магазинах приложений для детей теперь запрещены. Наконец, время, которое дети могут проводить за видеоиграми, ограничено тремя часами в неделю.

По логике мер, проводимых руководством Китая и КПК, достижение мирового лидерства немыслимо без всеобъемлющего обеспечения внутренней и внешней безопасности страны.

Доклад о безопасности Китая 2021 года включает анализ и описания исследователей NIDS, основанные на информации, собранной из открытых источников в Японии и за рубежом. Заявления, содержащиеся в данном документе, не обязательно отражают официальную позицию правительства Японии или Министерства обороны. Эта публикация является переводом японской версии, первоначально опубликованной в ноябре 2020 года.

Народно-освободительная армия Китая (НОАК) активизировала усилия по повышению своего военного потенциала за счет внедрения передовых технологий. В речи, произнесенной на 19-м съезде Коммунистической партии Китая (КПК), состоявшемся в октябре 2017 года, Си Цзиньпин (Генеральный секретарь КПК) заявил о долгосрочной цели превратить НОАК в «силы мирового класса» к середине этого века. «Силы мирового класса» подразумевают превращение в военную державу, соизмеримую с Соединенными Штатами. Масштабные реформы НОАК при администрации Си Цзиньпина служат именно для достижения этой цели. В своем выступлении он подчеркнул важность использования научно-технических достижений НОАК для создания «сил мирового класса», пообещав: «Мы должны твердо помнить, что технологии являются основным боевым потенциалом, необходимо поощрять инновации в основных технологиях. Мы укрепим систему подготовки военнослужащих и сделаем наши народные силы более инновационными».

Считается, что за такими замечаниями Председателя КПК Си Цзиньпина кроется представление о том, что укрепление военного потенциала, сосредоточенного на науке и технологиях (S&T), будет ключом к преодолению военного превосходства НОАК над силами США. На этом фоне в Белой книге по национальной обороне «Национальная оборона Китая в новую эру», опубликованной в июле 2019 года (NDWP 2019), НОАК выразила следующее мнение: «В связи с новым витком технологической и промышленной революции применение передовых технологий, таких как искусственный интеллект (ИИ), квантовая информация, большие данные, облачные вычисления и Интернет вещей (IoT) набирают обороты в военной сфере». НОАК осознает, что военное использование таких современных технологий является ключом к судьбе будущих войн, и что постепенное принятие новой тенденции военной революции может позволить НОАК «догнать США в военном смысле».

Стремление НОАК к военному использованию науки и техники проявляется в реструктуризации ее военной стратегии и развитии военного потенциала в новых областях безопасности. Что касается преобладающей формы войны, НОАК указала в NDWP 2019, что «война развивается в направлении информатизированной войны, и интеллектуальная война не за горами».

Интеллектуальная война описывается как «интегрированная война, ведущаяся на суше, на море, в воздухе, в космосе, электромагнитной, кибернетической и когнитивной областях с использованием интеллектуального оружия и оборудования, и связанных с ними методов работы, поддерживаемых информационной системой IoT». В июле 2019 года НОАК объявила о формулировке «Военно-стратегического руководства для новой эры» для адаптации к изменениям в форма войны.

Ярким примером того, как развиваются военные возможности для разумной войны, является создание Сил стратегической поддержки (SSF) в рамках военных реформ. Считается, что перед SSF поставлена задача военного использования новых областей безопасности, в том числе космоса, кибербезопасности и электромагнитных полей, а также они отвечают за военное использование ИИ, робототехники, нанотехнологий и других передовых технологий.

Нельзя упускать из виду, что недавние шаги НОАК по военному использованию передовых технологий распространяются на мобилизацию социальных ресурсов Китая и частного сектора. Администрация Си Цзиньпина определяет продвижение науки и технологий как национальный проект для достижения «китайской мечты» о «великом обновлении китайской нации», мотивируя это тем, что «стратегия развития, основанная на инновациях, определяет будущую судьбу китайской нации». Последние научно-технические разработки все чаще имеют двойное назначение (т. е. как военное, так и гражданское применение), и многие передовые технологии, разработанные частным сектором, можно использовать в военных целях. Чтобы стимулировать трансформацию широкомасштабных инноваций частного сектора в военные технологии, администрация Си Цзиньпина активно продвигает «военно-гражданскую стратегию слияния» в качестве национальной стратегии.

Эти усилия китайского правительства по использованию науки и техники в военных целях вызвали потрясение в международном сообществе, в первую очередь в развитых странах Запада. Причина в том, что, если Китай получит военный потенциал в новых сферах безопасности, регулируемых международными нормами, которые еще не сформированы, это, несомненно, будет иметь серьезные последствия для будущего международного порядка. Кроме того, у Запада возникают опасения, что внешняя торговля и инвестиции китайских компаний, которые до сих пор не рассматривались как проблема безопасности, могут вызвать отток технологий, информации и талантов из развитых стран и привести к укреплению военного потенциала НОАК. Следовательно, Запад активизирует усилия по введению более строгих правил торговли и инвестиций, учитывающих интересы китайских компаний. Китай, как страна, экономический рост которой основан на обменах с зарубежными странами, не может позволить себе игнорировать такие изменения в международной среде.

22 октября 2021 г. в Брюсселе министры обороны стран НАТО подписали соглашение о создании первого в истории Альянса Фонда для развития военных технологий и технологий двойного назначения.

«Многонациональный фонд поможет НАТО сохранять свои технологические преимущества, обеспечивая инвестиции объемом €1 млрд в развитие технологий двойного назначения, имеющих применение в сфере безопасности и обороны, – отмечается в документе. – Он также обеспечит и упростит более тесное и доверительное сотрудничество с частными компаниями – разработчиками новейших технологий, которые могут в противном случае оказаться неспособными развивать новейшие технологические решения, необходимые (для военно-промышленных комплексов) государств НАТО».

«Мы должны сохранять свои технологические преимущества. Будущие конфликты будут вестись не только с помощью пуль и бомб, но и с помощью байтов и больших данных. Мы видим, как авторитарные режимы стараются стремительно развивать новые технологии, от искусственного интеллекта до автономных систем», – сказал генсек НАТО Иенс Столтенберг на пресс-конференции в преддверии саммита министров обороны стран блока, который проходил в Брюсселе 21 и 22 октября 2021 г.

В связи с изложенным, предлагаем к ознакомлению сокращенные переводы докладов, представленных на сайте альянса в разделе Обзоры НАТО, которые хотя и не являются официальной позицией и политикой НАТО, однако позволяют понять, какие инновации и технологии рассматриваются Североатлантическим союзом как приоритетные.

НЕ так давно многие мировые научные центры перечисляли возможные очаги конфликтов в мире в 2022 году. Наиболее вероятным большинство считает военное столкновение на Украине. Другой возможный конфликт – между Китаем и США по поводу Тайваня. Называют также удар Израиля по Ирану.

К этому списку можно добавить еще несколько горячих и тлеющих точек.

Противостояние с участием крупных держав выглядит все более опасным. Более того, государства яростно соревнуются, даже если они не воюют напрямую. Они борются с кампаниями по дезинформации, вмешательством в выборы, экономическим принуждением и использованием мигрантов. Крупные и региональные державы соперничают за влияние, часто через местных союзников, в зонах боевых действий.

На фоне столь высокой напряженности в мире нельзя не упомянуть еще одно из полей противоборств – кибер-пространство. Уязвимости в кибербезопасности представляют собой постоянную угрозу. То, как государства воспринимают и интерпретируют риск и неопределенность в киберпространстве, сильно различается. Хотя перспективы неконтролируемой эскалации или опасения по поводу «кибер-Перл-Харбора» могут быть преувеличением, реальность по-прежнему заключается в том, что лица, принимающие решения на уровне государства, оценивающие условия и действия, предпринимаемые в киберпространстве, в настоящее время способствуют нестабильности и поощряют рискованное поведение.

В январе 2022 г. был опубликован отчет Исследовательской группы Конгресса США «Кибербезопасность: политика сдерживания», в котором рассматривается политика сдерживания, способы ее реализации и варианты для Конгресса. Автор доклада – Крис Джайкаран, аналитик в области кибербезопасности Исследовательской службы Конгресса США – отмечает, что многие директивные органы рассматривают сдерживание как движущую политическую позицию для противодействия атакам в киберпространстве. Тем не менее, сдерживание нападений остается недостижимой целью, поскольку страны расходятся во мнениях относительно приемлемого поведения, а преступные группы множатся.

Политика сдерживания опирается на установленные правила поведения, способность обнаруживать их нарушения и возможность применения санкций против нарушителей.

Киберпространство бросает вызов устоявшейся стратегии сдерживания. Традиционно сдерживание опирается на несколько известных субъектов, обладающих ресурсами для развития и поддержания потенциала (а также на намерение его использовать), и на историю применения известных санкций в случае нарушения норм.

Комиссия по киберпространству (Cyberspace Solarium Commission, которая была учреждена Конгрессом в 2019 г. и названа по аналогии с проектом «Солярий», созданным президентом Д. Эйзенхауэром в 1953 г. для определения согласованной стратегии военно-политического сообщества США по противодействию Советскому Союзу – прим. авторов) продвигала стратегический подход «многоуровневого киберсдерживания» угроз в киберпространстве. Этот подход в виде концепции был представлен в отчете Комиссии и повторен в последующих официальных документах, в которых было сделано 109 рекомендаций для Конгресса и президента Соединенных Штатов.

Что касается норм, то две рабочие группы ООН согласовали 11 норм ответственного поведения государств в киберпространстве. Однако эти нормы находятся в зачаточном состоянии, и еще предстоит увидеть, как страны будут придерживаться и следовать этим нормам. Чтобы усилить возможности реагирования на атаки, Европейский Союз разработал «Инструментарий кибердипломатии», описывающий действия, которые могут ожидать преступники, если они проводят кибератаки против государств-членов ЕС.

Наконец, чтобы лучше структурировать федеральное управление киберсдерживанием, Конгресс и исполнительная власть Соединенных Штатов добивались создания в Государственном департаменте бюро, ответственного за дипломатию в киберпространстве. Такое бюро могло бы возглавить усилия, связанные с установлением норм, иностранной помощью, и меры укрепления доверия. Однако у политиков остаются нерешенными вопросы, в том числе о том, как бюро будет координировать свои действия с другими федеральными агентствами, многие из которых обладают значительными техническими возможностями и уже участвуют в международных форумах, и в какой степени бюро будет нести ответственность за представление Соединенных Штатов на многосторонних форумы для решения вопросов кибербезопасности.

В докладе отмечается, что правительство Соединенных Штатов уже давно стремится эффективно сдерживать (или останавливать) кибератаки и реагировать на атаки таким образом, чтобы предотвратить негативные последствия. Эти цели кажутся труднодостижимыми, поскольку частота кибератак, от мелких до значительных, со временем увеличивается. Атаки показывают, что сдерживание в киберпространстве труднодостижимо. Существуют нюансы, связанные с кибератаками, которые переворачивают прежние представления о политике сдерживания. Несмотря на проблемы, многие рассматривают сдерживание как необходимый шаг к установлению порядка в киберпространстве и как основу для будущих действий. Политики продолжают следовать стратегии сдерживания киберпространства и кибератак.

Целью Комиссии по киберпространству является «выработка консенсуса в отношении стратегического подхода к защите Соединенных Штатов в киберпространстве от кибератак, чреватых значительными последствиями», а её мандат включает рассмотрение вопросов сдерживания как одного из вариантов защиты США – наряду с продвижением нормативных режимов и срывом враждебных атак. Мандат предписывает Комиссии ей: рассмотреть и принять решение о том, какие режимы, основанные на нормах, должны стремиться установить Соединенные Штаты; как Соединенные Штаты должны обеспечивать соблюдение этих норм; какой ущерб Соединенные Штаты должны быть готовы нести в рамках стратегии сдерживания или постоянного отрицания; какие атаки требуют ответа в рамках стратегии сдерживания или постоянного отрицания; и как Соединенные Штаты могут наилучшим образом реализовать эти стратегии.

В своем итоговом отчете Комиссия выступила за стратегический подход многоуровневого киберсдерживания и предложила три способа достижения этого конечного состояния: формирование ответственного поведения в киберпространстве (shapebehavior); недопущение получения противниками выгод с помощью кибератак (denybenefits); повышение издержек за счёт поддержания угрозы возмездия (imposecosts). Эти компоненты уже составляют основу американского подхода к киберсдерживанию, и доклад Комиссии по киберпространству переосмысливает их как часть стратегии.

Стратегии кибербезопасности отрицания и сдерживания – это разные подходы к достижению одной и той же цели: более безопасной цифровой среде. Эти стратегии не исключают друг друга. Как следует из рекомендаций Комиссии, отдельные виды деятельности могут служить обеим стратегиям, а сочетание видов деятельности может иметь мультипликативный эффект. Как правило, стратегии сдерживания в киберпространстве направлены на то, чтобы повлиять на поведение противника, отговаривая его от участия в нежелательных действиях. Напротив, стратегии отрицания направлены на улучшение технологий, процесса или практики, чтобы снизить вероятность успеха кибератаки. Министерство обороны разработало описания «опровержения» и «сдерживания», которые используются в этом отчете в контексте кибербезопасности для классификации действий и предоставления основы для обсуждения вариантов политики.

Отрицание – это действие, направленное на воспрепятствование или отказ противнику в использовании территории, территории персонала или объектов. Это может включать разрушение, удаление, загрязнение или возведение препятствий.

Сдерживание предотвращает действия противника за счет представления реальной угрозы неприемлемого противодействия и веры в то, что стоимость действия перевешивает предполагаемые выгоды.

Определение отрицания можно интерпретировать как предотвращение использования противником чего-либо. Если вдуматься, многие потенциальные действия в области кибербезопасности удовлетворяют этому определению. Например, нарушение работы интернет-инфраструктуры противника (например, ботнета) препятствует злонамеренному использованию им киберпространства в качестве домена, а правильная настройка и обслуживание собственных информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) лишает злоумышленника возможности использовать их.

Определение сдерживания можно интерпретировать как воздействие на противника таким образом, чтобы предотвратить его злонамеренное поведение. В этой модели сдерживание опирается на нормы и продемонстрированные возможности. Странам необходимо будет понять, какое поведение другие страны считают приемлемым, а какое неприемлемым (нарушающим) поведением. Правительству потребуются инструменты и возможности влиять на поведение других правительств, а также негосударственных субъектов, другим странам нужно будет поверить, что эти возможности будут использованы, и о намерениях правительства необходимо будет сообщить потенциальным противникам. Можно утверждать, что для киберпространства эти условия зарождаются или не существуют.

Традиционная политика сдерживания опирается на несколько условий: разработка, поддержание и использование определенных наступательных возможностей требует больших затрат; существует ограниченный набор участников с такими возможностями; если субъекты решат использовать возможности, то они понесут известные последствия; и есть история соблюдения норм, на которую можно положиться.

Киберпространство в свою очередь, характеризуется обратными этим условиям: стоимость входа для потенциальных злоумышленников низка; существует множество потенциальных злоумышленников (как государственных, так и негосударственных); ответные последствия успешных кибератак неоднозначны или неизвестны; и нет долгой истории соблюдения норм.

Именно по этой причине некоторые предполагают, что сдерживание в киберпространстве не является жизнеспособной стратегией. Комиссия признала, что аналогии сдерживания времен «холодной войны», вероятно, неприменимы в киберпространстве, однако посчитала, что некоторые формы сдерживания могут быть достижимы, особенно за счет улучшения мер безопасности и формирования поведения.

Эксперты по кибербезопасности могут помочь определить и сформулировать проблемы, которые следует учитывать при изучении стратегий сдерживания, но спектр действий, доступных государственным органам для оказания влияния на противников, намного шире, чем в сфере кибербезопасности. Потребуются эксперты в разных областях, чтобы обеспечить междисциплинарные решения для эффективных стратегий сдерживания. К экспертам, к которым следует обратиться за консультацией при разработке мер сдерживания, относятся эксперты по конкретным странам (например, России, Китаю, Северной Корее и Ирану), а также эксперты по потенциалу, который стремятся использовать политики (например, дипломатические, разведывательные, военные или экономические). Эта позиция подкрепляется экспертами по кибербезопасности, которые рассматривают кибератаки как вызов для компьютерного сообщества, но решения которого не могут быть чисто техническим. Правительство Соединенных Штатов уже давно придерживается политики, согласно которой ответы на кибератаки будут пропорциональными, но не могут ограничиваться только операциями в киберпространстве. Эксперты считают, что правительство США не полностью приняло эту позицию, но это может быть необходимо для сдерживания будущих кибератак.

Правительству необходимы исследования и операционная безопасность для обнаружения, разработки и развертывания наступательных кибервозможностей таким образом, чтобы их можно было многократно использовать и проводить скрыто. Это особенно верно для атак на системы с регламентированными процедурами безопасности, например, в иностранном правительственном агентстве.

В момент обнаружения атаки доступ к взломанным системам может исчезать, могут быть собраны доказательства, которые связывают атаку с теми, кто за ней стоит, и дополнительные операции, которые они выполняют, могут стать уязвимыми, особенно если они используют общую операционную инфраструктуру или методы, тактику или процедуры. В случае, если Соединенные Штаты раскроют свои инструменты и возможности в рамках публичного дискурса, они также могут потерять возможность их использования. Для публичных дебатов о возможностях также важно учитывать разницу между обычным оружием и наступательными кибервозможностями в киберпространстве. Защита от этого оружия может также использовать какой-либо другой инструмент, применяемый в этой области. Например, баллистическая ракета может быть перехвачена противоракетной системой в воздухе до того, как она поразит намеченную цель. Однако наступательные кибервозможности обычно используют уязвимость в отношении поля боя или уязвимость в отношении самой системы или сети. Таким образом, защита от кибератаки может включать в себя разработку и использование нового инструмента, или исправление существующей системы, чтобы смягчить эффект наступательного киберинструмента.

«Нормы, – утверждают некоторые специалисты, – можно понимать как правила поведения, запрещающие или поощряющие определенные действия». Проблема нормативного поведения в киберпространстве заключается в том, что киберпространство – это область, в которой происходят действия, а операции в киберпространстве – это инструменты национальной власти, которые страны могут использовать по своему выбору. Поскольку Конгресс Соединенных Штатов изучает кибератаки и ответы на них, полезно рассмотреть двойственность того, что киберпространство является одновременно областью и возможностью. Например, кибератаки могут происходить в киберпространстве (атаки с целью кражи данных и личных данных) и могут происходить против самого киберпространства (атаки на поставщиков облачных услуг). В обоих случаях используются и повреждаются информационные и коммуникационные технологии (ИКТ). Именно этот вред государства могут попытаться сократить с помощью норм.

Разработка норм в контексте сдерживания кибератак еще больше осложняется тем фактом, что кибероперации могут происходить во всем спектре конфликтов, начиная от локальных ненасильственных инцидентов и заканчивая гораздо более серьезными, с потенциально летальными последствиями.

Использование военного потенциала в ответ на преступную деятельность не является нормативным. Однако неоднократные кибератаки заставили политиков исследовать новые способы использования возможностей, поскольку злоумышленники активизировали атаки, и последствия этих атак стали более серьезными. Одним из таких случаев является борьба с программами-вымогателями, приводящих к разрушению инфраструктуры США, которое может угрожать гражданскому населению (например, атака программ-вымогателей на больницу). В ответ лица, принимающие решения, задействовали военные возможности, чтобы узнавать о бандах, занимающихся программами-вымогателями, и действовать против них.

Количество кибератак может увеличиться, поскольку страны рассматривают киберпространство как новую операционную область без установленных правил взаимодействия. В такой слабой среде возможности проверить технику, тактику, и процедуры многочисленны как для атак, так и для ответов. Национальный совет по разведке оценил перспективы международных норм и классифицировал их:

– Обмен информацией и общение;

– Меры по обеспечению возможности проведения инспекций и наблюдателей;

– «Правила дорожного движения» для управления военными операциями;

– Ограничения на военную готовность и операции.

Меры укрепления доверия связаны с соглашениями о контроле над вооружениями, но отличаются от них. Контроль над вооружениями включает в себя соглашения об отказе от исследований, разработки, производства, развертывания или использования определенного оружия, особенностей оружия или применения оружия. Набор возможных действий, которые могут предпринять государства, широк, но основное внимание следует уделить потенциальным преимуществам и недостаткам конкретных мер по укреплению доверия, связанных с ИИ.

В 2019 году Совет по оборонным инновациям США предложил Министерству обороны США ряд принципов ИИ, которые Министерство обороны приняло в начале 2020 года. Хотя эти принципы, несомненно, имеют внутреннюю аудиторию в оборонном сообществе США и технологическом секторе, они также служат в качестве примера государственного обнародования норм о надлежащем использовании ИИ в военных целях. Принципы искусственного интеллекта Министерства обороны США включали требование, чтобы системы ИИ Министерства были ответственными, справедливыми, отслеживаемыми, надежными и управляемыми. Точно так же несекретное резюме стратегии ИИ Министерства обороны, опубликованное в 2019 году, призывало к созданию систем ИИ, которые были бы «устойчивыми, надежными и безопасными».

Государствам необходимо поощрять нормы ответственного использования ИИ, включая внедрение и использование технологий таким образом, чтобы это отражало понимание технических рисков, связанных с системами ИИ. Хотя изложение таких принципов – это не то же самое, что внедрение эффективных бюрократических процессов для обеспечения их соблюдения, тем не менее, их ценность в том, чтобы государства публично сигнализировали другим (и своим собственным бюрократическим структурам) о важности ответственного использования ИИ в военных приложениях.

Страны могли бы договориться о письменном своде правил или принципов внедрения ИИ в военные системы. Эти правила и принципы, даже если они не имеют обязательной юридической силы, тем не менее могут выполнять ценную сигнальную и координационную функцию, позволяющую избежать некоторых рисков при внедрении ИИ. Кодекс поведения, заявление о принципах или другое соглашение могут включать широкий спектр как общих, так и конкретных заявлений, в том числе о любых или всех перечисленных выше мерах укрепления доверия.

У широкого кодекса поведения есть несколько потенциальных недостатков.

Во-первых, более широкий кодекс поведения, которому не хватает специфики некоторых мер, обсуждавшихся выше, может подорвать импульс к более широкому сотрудничеству, а не послужить строительным блоком.

Во-вторых, при обсуждении кодекса поведения возникнет риск того, что разногласия по поводу некоторых деталей могут подорвать все усилия или привести к выбору форума, в результате чего страны затем начнут вести собственные диалоги о кодексе поведения. Возможно, именно это и произошло в киберпространстве, где несколько различных текущих процессов диалога о кодексах поведения не привели к существенному успеху.

Таким образом, можно предположить, что стимулы могут привести к менее формальному кодексу поведения, разработанному как структурный элемент, а не к чему-то, что могло бы заставить страны ограничивать возможности.

Риск несчастного случая является серьезной проблемой для военных приложений ИИ. Конкурентное давление может увеличить риск несчастных случаев, заставляя военных сокращать испытания и быстро развертывать новые системы с поддержкой ИИ. Государства могут использовать различные варианты для снижения рисков, связанных с созданием ненужных стимулов для ускоренного тестирования и оценки, включая публичное заявление о важности Т&Е, повышение прозрачности процессов Т&Е, продвижение международных стандартов Т&Е и обмен гражданскими исследованиями по безопасности ИИ.

Кроме того, ИИ сделает автономные системы более функциональными, а их более широкое использование может создать риски для стабильности, особенно при развертывании в оспариваемых районах. Чтобы снизить эти риски, государства могли бы принять МД, такие как «дорожная карта» для поведения автономных систем, признать маркировку систем для обозначения степени их автономии и соблюдение запретных географических зон для автономных систем.

Использование ИИ в военных целях сопряжено с многими рисками, в том числе с тем, как ИИ может изменить характер ведения войны. Политики должны осознавать эти риски, поскольку страны начинают интегрировать ИИ в свои вооруженные силы, и они должны стремиться по возможности снижать эти риски.