© Максимова В.А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Находясь высоко над землёй, в домике на дереве, Андель сжимал в пальцах пружинку. Он делал заводную игрушку и хотел, чтобы она получилась идеальной. Помещение, в котором он работал, представляло собой нечто среднее между плотницкой мастерской и комнатой фокусника – здесь повсюду были доски и гирьки, всевозможные инструменты, колбы с бурлящими жидкостями и драгоценные камни. Вокруг шелестел лесной полог, белки сплетничали на ветках деревьев. Андель ниже склонился над своей работой. Он должен был всё как следует отрегулировать, чтобы игрушечная лягушка прыгала, как настоящая.

Скрип ступеней заставил Анделя поднять глаза от работы. Он не ждал посетителей… Если это женщина из домика на дереве, что возле озера, пришла за новыми поющими шкатулками с заводными птичками, то ему лучше поскорее где-нибудь спрятаться. Но нет, шаги были слишком быстрыми. Наверное, это Даница, дочурка, прибежала звать его домой. Она вечно шутила, будто отец уходит в свою мастерскую только для того, чтобы поспать. Ну что ж, сейчас Андель тоже пошутит над ней. Он поспешил к своему рабочему креслу из овчины и сел, изо всех сил стараясь не улыбаться.

Скрип ступеней стал громче. Даница была уже почти наверху. Андель закрыл глаза и притворно захрапел. Ему не терпелось поскорее увидеть, как поведёт себя дочка.

Дрозд, громко распевавший за окном, вдруг умолк. На веранде прозвучали шаги, они приближались к входу. Странно, шаги были намного тяжелее, чем ожидал услышать Андель.

Он чуть-чуть приподнял веки. В дверях стояла фигура. Не Даница, а незнакомый мужчина. Андель широко открыл глаза.

– Эм… добрый день? – сказал он.

Мужчина вошёл в мастерскую. Он был не слишком высоким, но очень сильным. Это чувствовалось в каждом его движении. Голова незнакомца была выбрита наголо, борода коротко острижена. Гость обратил свой холодный взор на Анделя… и тот отчего-то почувствовал, как внутри у него всё сжимается. Но у него не было никаких причин для страха! То, что этот человек пришёл к нему в конце дня, ещё не означало, что он пришёл со злом… То, что у него были меч и два кинжала, тоже не означало…

Андель попытался вспомнить, куда он положил свой маленький нож.

– Я Андель, – сказал он, вставая. – Меня называют Часовщиком, хотя я делаю и другие безделушки. Чем могу служить? Возможно, вам нужно что-нибудь особенное?

Взмахом руки мужчина стряхнул стружку с верстака Анделя. Затем положил на расчищенное место свёрток.

Было в его лице нечто такое, что совсем не понравилось Анделю – какое-то глумливое превосходство, напомнившее Анделю о людях, лишивших его глаза. Гнев и страх всколыхнулись у него внутри. Он думал, что справился с этим, думал, что всё осталось в прошлом…

– Что вам нужно? – выпалил Андель.

И только тогда мужчина заговорил – как будто всё это время ждал, когда Андель испугается.

– Заказ, – бросил он.

Ах, вот оно что… Значит, это всего-навсего обычный заказчик…

Андель перевёл дух.

– Что ж, сейчас у меня небольшая очередь, – сказал он. – Но если вы не против оставить свои данные, я непременно свяжусь с вами, когда у меня появится свободное время…

Мужчина молча развернул лежавший на верстаке свёрток. В нём оказалась большая чёрная книга. Переплёт книги был опалён, как будто её вытащили из огня, но название всё ещё можно было разобрать:

«Книга крылатых существ».

Мужчина открыл книгу, и Андель увидел, что в ней полно бабочек. Они были прорисованы необычайно искусно, в мельчайших деталях. Андель невольно наклонился ниже. Мужчина продолжал перелистывать страницы.

Но… постойте. Бабочки не были нарисованы – это были настоящие насекомые, убитые, расплющенные и засушенные между страниц, как цветы в ботаническом прессе. Андель содрогнулся. Мужчина остановился на странице с серебристо-серой бабочкой. Он с хрустом раскрыл книгу шире, придвинул страницу ближе к Анделю. «Мезимура», – было накорябано под бабочкой. Название казалось смутно знакомым, хотя Андель никогда не видел такого насекомого. У бабочки были бархатистое тельце и огромные усики-антенны.

– Очень мило, – сказал Андель и, выпрямившись, посмотрел в лицо незнакомцу. – Так что у вас за заказ?

– Бабочка, – произнёс мужчина. – Точь-в-точь такая, – он ткнул пальцем в страницу.

Андель задумался. Он любил работать с малыми формами, а серебристо-серая бабочка была очень красива. Создать точное подобие живого насекомого, сделать так, чтобы оно летало как настоящее, – воистину это была бы сложная, но интересная задача.

Но зачем такому мужчине красивая бабочка? Вряд ли он увлекается игрушками…

– Чтобы один в один, как эта, – повторил мужчина, вытаскивая из кармана кошелёк. Он со звоном бросил его на верстак.

Андель услышал шаги внизу. Лёгкие шаги, быстрые ноги. Даница. Он не понимал почему, но ему не хотелось, чтобы этот мужчина встретился с его дочерью.

– Я согласен! – воскликнул он, отметая свои опасения.

Какое ему дело до того, зачем заказчику понадобилась эта безделица? Разумеется, от неё не может быть никакого вреда!

– Месяц, – бросил незнакомец, поворачиваясь к выходу. – Даю тебе месяц на то, чтобы сделать бабочку.

Имоджен босиком вышла на кухню. Прошлёпав ногами по холодному кафелю, она потянулась к жестянке из-под печенья и выгребла горсть «бурбонов». Один в рот. Ещё два в карманы пижамы.

Хрум, хрум, хрум. Вкуснотища.

Имоджен обожала воскресные утра. Мама спала, и до тех пор, пока не проснётся Мари, компьютер был в полном распоряжении Имоджен.

Только она, «Защитники космоса» и печеньки.

Возле раковины лежал мужской джемпер. Его бросили небрежно, словно здесь было его место… хотя вообще-то так оно и есть. В прошлом месяце Марк окончательно переехал к ним, и теперь его вещи валялись по всему дому.

Имоджен пришла к выводу, что она не против ещё одной куртки, ещё одних ключей или даже скрипучих ботинок большого размера. Совсем неплохо иметь перед глазами постоянное напоминание о том, что отныне Марк является неизменной принадлежностью дома – как диван, ковёр или папа.

Имоджен взяла джемпер и натянула его через голову. Рукава заканчивались на уровне её колен, от шерсти слабо пахло кофе. К этому примешивался другой запах, напоминавший лёгкий аромат дымка, как будто Марк сидел около костра.

Имоджен задумалась, так ли пахло от её настоящего отца, но поспешила отогнать эту мысль.

Она посмотрела на рисунки Мари, висевшие на дверце холодильника рядом с мамиными списками дел. Бытовое здесь смешивалось с волшебным: речные духи, хлеб и отбеливатель для стирки. Имоджен взяла карандаш и приписала к списку покупок печенье.

Потом она вытащила из кармана «бурбон» и съела его, только на этот раз гораздо медленнее, чтобы насладиться вкусом шоколадной начинки. Прошло несколько месяцев с той ночи, когда они вернулись из мира, лежащего за дверью в дереве, – но новые ощущения до сих пор не улетучились.

Имоджен прислушивалась к уютным звукам дома: едва слышному шипению воды в трубах и тихому жужжанию холодильника. Скоро придёт кот Котя, станет мяукать, выпрашивать еду. Лучше поторопиться, если она хочет насладиться утренним покоем.

Имоджен выдвинула из-под кухонного стола табуретку и придвинула к себе мамин ноутбук. Ей разрешили играть в «Защитников космоса», только без звука. Имоджен дотронулась пальцем до мышки, и экран мгновенно ожил. Она почувствовала лёгкое волнение при мысли о том, что сейчас будет играть в свою любимую игру.

Но, видимо, мама перед сном читала новости, потому что браузер остался открытым. Имоджен хотела закрыть его, но зацепилась взглядом за картинку в верхнем углу.

На фотографии был изображён премьер-министр, выходящий из своего дома. Он выглядел сломленным, сдувшимся, как мешок от пылесоса. Имоджен задумчиво склонила голову набок. Наверное, бедняга совсем не так представлял себе работу премьер-министра.

Фото было снято в моменте – хаос микрофонов, размытая форма полицейских. Неподвижна была только женщина, стоявшая на крыльце. Она смотрела прямо в камеру, как будто знала, что этот момент настанет; как будто с рождения была к нему готова.

Имоджен узнала её мгновенно.

Светлые волосы.

Фиалковые глаза.

Имоджен моргнула в свете экрана. Потом со стуком захлопнула крышку и отпрянула. Кухонная тумба упёрлась ей в спину. Она слышала грохот своего сердца.

Это она, она, она…

Аннешка.

Но Аннешка не может находиться в этом мире! Это невозможно!

Конечно же, это просто её двойник… или какой-нибудь глупый розыгрыш с использованием фотошопа.

Имоджен попыталась взять себя в руки. Она снова потянулась к ноутбуку, открыла его и дождалась, когда экран оживёт.

Статья была на месте. Имоджен пробежала глазами по заголовку:

Имоджен впилась глазами в фотографию. Фигура женщины была наполовину скрыта за премьер-министром, бежавшим прочь от камер со всей прытью, на которую способны его ноги, одетые в костюмные брюки.

Зато женщина никуда не торопилась. Её длинные белокурые волосы лежали на плечах. Даже макияж у неё был по моде этого мира – лёгкие изящные стрелки в уголках глаз.

На её губах играла улыбка. Казалось, что её взгляд прорезал экран, пробиваясь на маленькую кухню.

Это была Аннешка Мазанар – этот вывод так же точен, как и то, что шоколад сладкий. Но что её связывает с премьер-министром? И что за история с этим «планом»?

Имоджен поставила банку с печеньем на кухонный стол и сунула в рот ещё один «бурбон». Крошки посыпались на ноутбук, но она этого даже не заметила. Она была поглощена статьёй.

– Имоджен? – В дверях кухни стояла мама. – Всё в порядке?

Имоджен оторвала глаза от ноутбука и уставилась на маму, которая завязывала на талии пояс халата. Мама приподняла брови, ожидая ответа.

– Я знаю эту женщину из новостей, – прошептала Имоджен. Голос у неё был сухой, как крошки печенья. – Это та женщина, которая похитила Мари.

Мама начала действовать ещё до того, как Имоджен закончила говорить. Первым делом она бросилась к телефону и позвонила бабушке.

– Да, приезжай немедленно, – сказала она. – Чаю можешь выпить у нас!

Потом мама помчалась наверх так, что полы халата развевались за её спиной.

– Марк! – кричала она на бегу.

Имоджен осталась на кухне одна. У неё скрутило живот. Аннешка Мазанар была здесь… в Англии…

Этот мир ещё совсем недавно казался таким нежным, таким солнечным. Но теперь на него была брошена тень.

Марк с грохотом сбежал вниз: лицо серьёзное, на подбородке засохшая зубная паста. Он положил свою тяжёлую руку на плечо Имоджен.

– Мы… то есть ты… Ты точно уверена, что это она?

Имоджен кивнула.

Мари спустилась вниз гораздо медленнее. Её волосы стояли дыбом, глаза огромные. Имоджен хотела сказать сестре что-нибудь ободряющее, но все утешительные слова куда-то подевались.

Мысли Имоджен сами собой вернулись к пророчеству. К тому, с которого всё началось. Аннешке было суждено править величайшим королевством – так сказали звёздные часы.

Кроме того, эти часы показали фигурку в плаще – фигурку, похожую на Мари. После этого Аннешка окончательно уверилась в том, что Мари поможет ей стать королевой.

– Всё хорошо, милая, – прошептала мама. Она крепко обняла Мари. – Я здесь. Со мной ты в безопасности.

Но Имоджен не была в этом уверена. Она не могла забыть того, что сказала ей Очи, лесная ведьма: «Эта девочка – часть пророчества Аннешки. Их судьбы крепко-накрепко сплетены…»

Визг тормозов возвестил о прибытии бабушки. Она ворвалась в дом как вихрь – в волосах запутались бигуди, блузка наизнанку.

– Я примчалась, как только ты позвонила! – закричала она.

Даже кот включился в общую суматоху. Он выскочил через свою кошачью дверцу и замяукал, как будто хотел сказать: «Вы все собрались здесь, чтобы полюбоваться мной?»

Наконец все были в сборе. Все заняли свои места за кухонным столом, за которым уже сидела Имоджен.

– Выкладывай, Имоджен, – сказала мама. – Покажи нам, что ты нашла.

Имоджен открыла ноутбук, как клетку с диким зверем. Мама, бабушка и Марк придвинулись ближе. Мари осталась на своём месте.

Имоджен пожалела о том, что слопала столько печенья. Её слегка подташнивало. Но, по крайней мере, на этот раз её семья восприняла всё серьёзно. Никто не сказал, что Имоджен выдумщица. Они все были рядом, вместе – и все приготовились слушать.

Имоджен оживила экран – и там вновь появилась эта фотография. Эти фиалковые Аннешкины глаза.

Имоджен повернула ноутбук, чтобы все увидели.

Мари издала какой-то странный звук. Бабушка с шумом втянула в себя воздух. Кот потёрся щекой о ноутбук и замурлыкал.

– Это она, – процедил Марк сквозь стиснутые зубы. – Аннешка Мазанар.

Мама покачала головой.

– Она выглядит так… так…

– Где ей делали причёску?! – воскликнула бабушка со смесью ужаса и благоговения в голосе.

Мари уткнулась лицом в мамин бок. Конечно, это было очень по-детски, но на этот раз Имоджен смолчала. Она знала, через что пришлось пройти Мари, когда её похитила Аннешка и сделала своим невольным орудием замыслов.

– Мне казалось, ты говорила, что она живёт за границей, – сказала бабушка, закрепляя бигуди на своей чёлке.

– Не за границей, – поправила Имоджен. – Она вообще из другого мира. Но она никак не могла пройти через дверь в дереве! Её может открыть только сумеречная бабочка!

– Бабочка никогда бы её не пропустила! – всхлипнула Мари.

– Хм-м-м, – протянула мама. – Значит, существует какой-то другой путь.

Имоджен попыталась представить себе вторую волшебную дверь… Но где она может быть? Около их дома или в какой-нибудь другой стране? Возможно, существует несколько таких порталов, которые погребены где-нибудь на старых кладбищах, утопают под плющом в парках или скрыты в древних лесах…

Марк заговорил шёпотом:

– Вы же не думаете, что Аннешка явилась сюда за… – он не договорил, но все поняли, что он хотел сказать.

«Вы же не думаете, что она пришла сюда за Мари?»

Глаза Мари наполнились слезами.

– Я не пойду с ней! Она меня не заставит!

– Нет, конечно же, нет, – сказала мама. – Эта женщина не посмеет к тебе приблизиться!

– Пусть попробует пройти мимо меня, – фыркнула бабушка и стукнула тростью по полу.

Имоджен бросила быстрый взгляд в окно, как будто Аннешка в любой момент могла показаться там. Она прекрасно понимала, что это глупо, но не смогла удержаться…

Сёстры посмотрели друг на друга через кухонный стол.

– Аннешка пойдёт на всё, чтобы исполнить своё пророчество, – сказала Мари. – Это единственное, что для неё важно.

– Я думал, она уже нашла своё величайшее королевство, – вмешался Марк. – Я думал, она поэтому тебя отпустила.

– Но что, если нет? – пролепетала Мари. – Что, если она до сих пор его ищет? Если так, тогда ей нужно… ей нужна я!

Имоджен собрала все силы, чтобы подавить нарастающую панику.

При одной мысли о том, что Аннешка находится в её мире, она чувствовала себя так, будто стоит на краю очень высокого обрыва. И если она хотя бы на миг отведёт взгляд от пропасти, то непременно оступится и сорвётся.

Марк поставил локти на кухонный стол.

– Но вы же не думаете, что оно здесь? Я имею в виду – величайшее королевство?

Бабушка фыркнула с такой силой, что ей пришлось вытащить носовой платок.

– Нет, Марк. Я так не думаю. Если ты спросишь меня, я назвала бы Италию. Опера, архитектура, природа…

– Что нам делать? – закричала Мари, переводя затравленный взгляд с Марка на бабушку, а с неё на маму.

– Я напишу письмо премьер-министру, – сказал Марк. – Расскажу ему всю правду об этой Аннешке. Она должна сесть в тюрьму за свои проделки!

– Письмо? – бабушка недоверчиво уставилась на Марка. – Какой в этом прок? Ей нужно просто вправить ума! Сколько ей лет, этой девчонке? Судя по виду, слегка за двадцать. Недавно выросла из подгузников! Я пойду и поговорю с ней как следует.

– Нет! – сказала мама намного громче, чем следовало. Все повернулись к ней. – Никаких писем. Никаких нотаций. Вы все будете держаться как можно дальше от этой Аннешки, или Аннабеллы, или как там она себя называет. Вы меня поняли? Я не хочу, чтобы вы находились даже в одном графстве с ней!

Имоджен вынуждена была признать, что ей тоже совершенно не хочется снова увидеть Аннешку. При одной мысли о ней у неё вставали дыбом волоски на шее.

– И я не хочу, чтобы вы, девочки, тревожились понапрасну, – продолжала мама. – Мы с Марком что-нибудь придумаем. А пока у нас нет никаких причин считать, что появление Аннешки имеет к нам хотя бы какое-то отношение. Она даже не знает, где мы живём! Так что будет лучше, если вы просто забудете о ней, вот и всё.

Мама говорила с такой уверенностью, что Имоджен сразу почувствовала себя лучше. Хотя она всё равно не верила, что сможет «просто забыть».

– Я хочу чаю, – пробурчала бабушка, включая чайник. – Кто со мной?

Мама кивнула и встала. Марк остался сидеть и потянулся к коту. Но Котя, который обычно обожал, когда его гладили, зашипел и спрыгнул на пол.

«Странно», – подумала Имоджен. Она посмотрела на Марка – на этот раз внимательно и пристально.

Он протянул руку через стол и взъерошил её волосы.

– О чём задумалась, Имоджен? Ты слышала, что сказала мама? Мы обо всём позаботимся. Вам совершенно не о чем волноваться.

Имоджен стала проводить все обеденные перемены в школьном компьютерном классе. Её друзья сказали, что это скукотища, и отказались с ней ходить. Они не понимали, почему Имоджен вдруг помешалась на «какой-то бизнес-леди».

Но Имоджен не могла перестать думать об Аннешке. Несмотря на то что мама велела ей забыть. Несмотря на то что Марк сказал, что всё будет хорошо.

Как будто Аннешка была планетой, а Имоджен – камнем, заключённым в её вечной и бесконечной орбите. Её мысли снова и снова возвращались обратно.

Имоджен не хотела тревожить маму, и у неё до сих пор не было своего мобильного телефона, поэтому школьные перемены были её единственной возможностью проводить расследование.

Она начала с изучения фальшивого имени Аннешки. На запрос выпало сразу несколько новых статей.

«Что ещё за мысль?» – подумала Имоджен.

Она стала читать дальше…

Честно говоря, это было не очень похоже на Аннешку…

Имоджен заскользила глазами по странице.

Нет, это совершенно не похоже на Аннешку. Но на странице была даже фотография Аннешки, сажавшей деревце.

Чепуха какая-то…

Неужели Аннешка Мазанар в самом деле изменилась? Неужели она раскаялась в том, что пыталась убить Миро? И в том, что похитила Мари?

Имоджен задумчиво забарабанила пальцами по столу…

Нет.

Проще было поверить в то, что Аннешка ошиблась в своих расчётах, нежели в то, что она стала экологом. «Наверное, она больше не считает Валкаху величайшим королевством, поэтому решила подыскать себе новый трон… как и сказала Мари».

Эта новая Аннешка была не менее отвратительна, чем старая.

Имоджен вбила новый запрос: «Что значит «величайшее»?»

В Интернете нашлись тысячи ответов.

«Природная способность делать что-то лучше, чем другие».

Честно признаться, Имоджен не отказалась бы от «способности делать что-то лучше, чем другие». Она очень хотела быть лучше всех по пению и математике. Однажды она так сильно этого захотела, что списала ответы к тесту по алгебре.

Имоджен отбросила эту мысль и продолжила поиски.

Ага, вот и новое определение.

«Способность быть великим (по размеру, способностям или могуществу)».

Взгляд Имоджен задержался на последнем слове.

Могущество.

Вот это было гораздо больше похоже на Аннешку.

Величие, власть, могущество, могу-щество…

Мальчик за соседним компьютером как-то странно покосился на Имоджен, и она поняла, что бормочет вслух.

– Извини, – бросила Имоджен и перешла к поиску по картинкам.

На фотографиях Аннешка целовала ребёнка, раскрашивала истребитель в зелёный цвет и корчила скорбную мину при виде груды мусора.

На кармашке её платья был вышит какой-то символ. Имоджен увеличила его. Это была маленькая зелёная корона… Это новый логотип Аннешки?

В углу фотографии с кучей мусора запечатлён мужчина, немного похожий на викинга. У него была остроконечная бородка и обритая наголо голова. Имоджен нашла этого же мужчину и на следующей фотографии – там он стоял рядом с Аннешкой. На лацкане его пиджака был приколот значок в форме зелёной короны.

Имоджен впилась глазами в экран. Этот же мужчина уступал место Аннешке. Зло рявкал на ребёнка. Он был на каждом снимке!

Имоджен впилась руками в экран компьютера.

– Кто ты такой? – прошептала она.

Мальчик за соседним компьютером пялился на неё, разинув рот, но Имоджен было всё равно. Она должна была это выяснить. Похоже, лучшая защита от Аннешки – это знать о ней больше, чем она знает о них.

Возможно, этот викинг был другом Аннешки… или её новым телохранителем? В его облике таилось что-то жутковатое. Было непохоже, что он вообще умел улыбаться.

«Д-р-р-р-р-р!» – прогремел школьный звонок.

Обед закончился.

Имоджен с досадой стукнула кулаком по столу. Ей придётся отложить расследование на целые выходные – и как раз тогда, когда она нашла кое-какие зацепки!

«Всё нормально, – успокоила себя Имоджен. – Вряд ли Аннешка появится у нас на крыльце завтра. У меня достаточно времени, чтобы всё выяснить».

Имоджен старалась не думать об Аннешке, когда возвращалась домой из школы.

Она старалась не думать о ней весь вечер, когда ела знаменитую мамину куриную запеканку, а также старалась не думать о ней, когда ложилась в постель, где уже сопела Мари.

Мари сильно изменилась после того, как её похитили. Теперь она спала в кровати Имоджен. Она не могла уснуть в своей комнате, а здесь чувствовала себя в безопасности.

Имоджен старалась не думать об Аннешке и на следующее утро, когда мама объявила, что они все вместе едут в сады Хабердэш.

– Марк говорит, что если вы будете себя хорошо вести, он разведёт костёр, – пообещала она.

Имоджен знала, что означает: «Если вы будете хорошо себя вести». Это значило: «Если вы не будете убегать».

Она не возражала. Напротив, она была удивлена, что мама вообще разрешает им посещать эти сады. Как-никак, именно там находилась дверь, ведущая в волшебный мир.

Дверь была вмурована в ствол огромного дерева и имела неприятное свойство наглухо захлопываться в самый неподходящий момент. Именно так Мари и Имоджен уже два раза застревали в Ярославе. И таким же образом однажды там оказался заперт Марк.

Это запросто могло случиться ещё раз…

Но у мамы вошло в привычку навещать сад, где дважды пропали её девочки. Видимо, именно там она чувствовала особую близость с ними. Даже теперь, когда они обе были дома, она почти каждые выходные везла девочек в гости к миссис Хабердэш и её заросшим садам.

Мама говорила, что всё дело в «доверии». Она повторяла, что абсолютно уверена – её девочки не будут искать неприятностей (то есть дверь в дереве). И чем больше мама показывала, что доверяет Имоджен, тем сильнее самой Имоджен хотелось вести себя благоразумно.

Когда Марк въехал на парковку, Имоджен вновь ощутила знакомый трепет, напоминавший о недавних приключениях и о том, как они начинались…

Мама сидела на переднем пассажирском сиденье. Мари и Имоджен, как всегда, были сзади. Вокруг них простирались сады Хабердэш, где растения обвивали ограду, а плющ вползал под ворота…

Семья миссис Хабердэш владела этой землёй на протяжении столетий. Но деньги закончились, и пожилая леди много лет назад была вынуждена отказаться от услуг садовника.

К счастью, у миссис Хабердэш была чайная – передвижной домик на другой стороне парковки, где она продавала горячие напитки и выпечку. Чайная, любимые собаки и многочисленные друзья – всё это позволяло ей чувствовать себя счастливой.

Приветливая вывеска на воротах сада гласила: «Добро пожаловать в сады Хабердэш!» Ниже красовалась чуть менее приветливая надпись: «Посторонним вход воспрещён!»

Но миссис Хабердэш сказала, что Мари и Имоджен могут входить в любое время, сколько и когда им вздумается.

Марк припарковался, и девочки, выскочив из машины, наперегонки помчались к воротам. Вскоре вся семья уже шагала по садовой дорожке в окружении зелени и птичьего пения.

Тревожка стояла на головке высокого цветка и корчила страшную рожицу. Мари, мама и Марк прошли мимо. Они не видели эту маленькую тварь.

Имоджен запнулась. Она её видела. И даже очень хорошо видела.

Тревожка была размером с луковицу, с короткими кривыми ножками и водянистыми глазками. Тревожки всегда появлялись, когда Имоджен нервничала. Они никогда не помогали – только делали всё ещё хуже. Хотя в последнее время Имоджен научилась лучше с ними справляться.

«А вдруг за этим кустом притаилась Аннешка?» – прошипела тревожка.

– Не отставай, Имоджен! – позвала мама.

Она успела уйти дальше по тропинке и почти скрылась за стеной кустов.

Имоджен смахнула тревожку с цветка, так что та с писком покатилась в траву, – а затем бросилась догонять своих.

Они не останавливались, пока не дошли до маминой палатки. Эта палатка уже стала постоянной приметой садов – маленькая, уютная, скрытая под ветвями конского каштана. Вокруг палатки выросла буйная высокая трава, только в одном месте примятая частыми пикниками.

Мама, как всегда, взяла с собой закуски и книгу. Марк сложил камни в кружок, набрал сухих веток.

– Я эксперт в разжигании костров, – сказал он. – Я научился этому в…

– …скаутском лагере, – перебила Имоджен, потому что Марк уже рассказывал эту историю раньше.

Но она всё равно улыбнулась.

Чуть позже девочки сидели около потрескивающего костра и хрустели чипсами.

– Мари, – прошептала Имоджен. – Я ищу информацию про Аннешку.

– Мама сказала нам не думать об этом, – ответила младшая сестра.

Имоджен застонала. Возможно, Мари может взять и перестать думать по заказу, но Имоджен была не в состоянии отключить свои мозги.

Как будто в подтверждение её мыслей в поле зрения вновь появилась тревожка размером с луковицу. Теперь она скакала с цветка на цветок, используя головки купыря как камни для переправы.

Имоджен придвинулась ближе к сестре.

– Ты знаешь, что Аннешка подружилась с герцогом?

Мари в этот день была какая-то тихая. И накануне, за чаем, она тоже всё больше молчала. Тогда Имоджен подумала, что её сестра просто устала, но теперь задумалась, нет ли какой-нибудь другой причины…

Мама и Марк о чём-то разговаривали с другой стороны костра. Вид у них был очень серьёзный, и говорили они тихо. Имоджен заподозрила, что они тоже говорят об Аннешке…

Тревожка съехала вниз по стеблю, как пожарник по шесту. «Ты никогда не будешь в безопасности от Аннешки, если не узнаешь, что она задумала», – прошипела она.

– Она говорит, что делает всё вокруг более зелёным, – продолжала Имоджен. – Но я ей не верю.

– Я же сказала – мне всё равно, – огрызнулась Мари.

Имоджен ошарашенно моргнула. Она всегда рассказывала Мари о своих страхах и тревогах. Разве это не лучший способ прогнать тревожек?

И Мари ещё никогда не отвечала так грубо, как сейчас.

Потом Имоджен почувствовала себя ужасно глупо, потому что… ну как она могла забыть? Она, конечно, переживает из-за Аннешки, но для Мари это всё в тысячу раз тяжелее!

В тихие минуты перед сном, когда девочки лежали в постели, Мари рассказывала…

Она рассказывала о том, как Аннешка угрожала скормить её дракону. Тогда Мари думала, что скоро умрёт.

Иногда Мари рассказывала о старой королеве – той, которую убили у неё на глазах. Имоджен каждый раз твердила Мари, что она ни в чём не виновата, что она всё равно ничего не могла сделать. Но Мари постоянно снились кошмары о той ночи.

Имоджен доела последний чипс и вздохнула. Её тревожка подкралась ближе и зашипела, но Имоджен переключила всё своё внимание на сестру.

– Прости, Мари, – прошептала она. – Ты права… Я не должна говорить об Аннешке, раз ты не хочешь. Я больше не буду.

Мари продолжала смотреть в заросли травы, как будто не слышала.

«А вдруг Аннешка сейчас где-то здесь?» – прошипела тревожка.

Имоджен отшвырнула её ногой.

– И вообще, – сказала она, продолжая думать только о Мари. – Нам незачем об этом говорить. Мама и Марк здесь. В нашем мире всё совсем по-другому, здесь гораздо безопаснее.

По другую сторону костра мама и Марк придвинулись ближе друг к другу и переплели пальцы, думая, что девочки ничего не видят.

Имоджен не ошиблась в своём расследовании – Аннешка Мазанар в самом деле успела многого добиться в нашем мире.

Она интервьюировала религиозных лидеров. Она успешно шантажировала королеву. Одно время даже подумывала задушить премьер-министра. Это было бы проще простого. По мнению Аннешки, компот из сухофруктов смог бы постоять за себя лучше, чем этот тюфяк.

Но в данный момент премьер-министр был для неё полезнее живым. Он совершенно не возражал против «исчезновения» врагов Аннешки. Он был даже рад помочь ей в разных нечестных делах, если только исправно получал за это свою долю. Неудивительно, что в этом так называемом Соединённом Королевстве Аннешка быстро и сказочно разбогатела.

Но одного богатства было недостаточно для величия. Аннешка давно усвоила этот урок. Пять королев Валкахи были с ног до головы увешаны серебром – и посмотрите, что с ними сталось?

Они утонули, как закованные в металл крысы.

Всё наследие пяти королев было обращено в прах. Мирослав Кришнов позаботился об этом во время памятной дуэли, когда сорвал маску с владыки крутомужей.

Тем не менее, удирая из Валкахи, Аннешка не забыла прихватить с собой несколько сундуков, набитых серебром покойных королев. Она взяла столько, сколько смогла увезти в одной карете.

Возможно, деньги – это ещё не всё, что нужно для величия, однако они чрезвычайно полезны – особенно если их много.

После дуэли Аннешка снова притворилась принцессой Павлой, и король Чтибор снова купился на этот обман. Ему было не до истины, он разыскивал свою пропавшую младшую дочку, поэтому разрешил «Павле» делать всё, что ей вздумается.

Аннешка так и поступила. Она неплохо поживилась в королевской сокровищнице и прибрала к рукам денежки Чтибора. На украденное она наняла легион ездецов – свирепых бойцов, которые сражались за деньги.

Через дверь в дереве ездецы вместе с Аннешкой попали в Англию. Здесь они выдавали себя за местную знать, щеголяя в зелёных сапогах-веллингтонах, твидовых пиджаках и плоских кепках.

Имея в своём распоряжении солдат, оставшееся серебро и собственную хитрость, Аннешка без особого труда втёрлась в высшее английское общество. Здесь она многократно приумножила своё богатство и завела влиятельных друзей.

Однако далеко не всё шло гладко. Очень скоро Аннешка обнаружила существование некоей могущественной магии, которая заправляла буквально всем в Великобритании – от того, где люди делают свои денежки, и до того, на ком они женятся. Эта магия обитала повсюду – в карманах и кабинетах, в рюкзаках и в домах. Она могла забирать жизни. Или спасать их.

Местные называли эту магию технологией.

Разумеется, никто из этих простецов не понимал, как она работает, но Аннешка сразу смекнула, что это и есть настоящий источник величия.

Технология контролировала всё на свете. Что может быть могущественнее этого?

Теперь Аннешке оставалось лишь отыскать источник этой магии. И присвоить его. Только тогда она сможет по-настоящему править этим королевством. Ей безразличны политики и члены королевской семьи! На самом деле они никто и ничем не управляют.

Очень скоро Аннешка взойдёт на Трон технологии.

Если только сумеет его найти.

После нескольких бесплодных месяцев, которые принесли больше вопросов, чем ответов, Аннешка вернулась в свой мир. Возможно, английские люди ничего не понимали в магии, зато Аннешка знала кое-кого, кто отлично в этом разбирался.

Так она снова очутилась в Колсанейском лесу. Само, предводитель ездецов, стоял рядом с ней. Он был лысый, как колено, но с весьма импозантной остроконечной бородой.

В сумерках лес был похож на абстрактную картину. В какую сторону ни повернись, всюду был только бесконечный узор вертикалей. Деревья повторяли друг друга.

– Как же я ненавижу это место, – прошипела Аннешка, и внезапно на неё нахлынуло жуткое ощущение, что ничего не изменилось.

Несмотря на все испытания, несмотря на все горести, несмотря на всех людей, которых она предала, ограбила и одурачила, – лес остался точно таким, каким был всегда…

Аннешка тоже была прежней… ни на шаг не ближе к обещанному воцарению в величайшем королевстве.

Аннешка сделала глубокий вдох.

– Очи! – позвала она. – Где ты?

В ответ раздался только сердитый стрекот белки.

«Может быть, ведьма меня боится?» – подумала Аннешка.

– Положи оружие на землю, – приказала она Само.

Предводитель ездецов послушно вытащил меч и кинжалы. Потом сложил их под ближайшее дерево.

– Очи! – снова позвала Аннешка. – Покажи нам дорогу к своему дому! Этот человек хочет купить твоё пророчество. Он готов расплатиться своей душой.

Холодный взгляд Само скользнул по лицу Аннешки, однако ездец не произнёс ни слова. Он вообще редко говорил, и это особенно нравилось Аннешке.

Где-то рядом взвизгнула великура, и Аннешка испуганно обернулась. Когда она повернулась обратно, то сразу заметила просвет между деревьями и тропинку, которой только что там не было.

Перед ней была дорога к старенькому домику в чаще.

– За мной, – приказала Аннешка и зашагала вперёд.

Само бесшумно двинулся следом за ней.

В стволах деревьев открылись глаза.

– Очи должна мне ответить, – процедила Аннешка. Она вспомнила удачное выражение из нового мира, которое отлично отвечало её настроению: «Хватит быть славным парнем».

Очи была в своём садике. Молодая и гибкая, она встретила Аннешку ослепительной улыбкой. Однако от Аннешки не укрылось, что улыбка ведьмы была неискренней.

– Входи, дитя, – сказала Очи. – Говорят, дела у тебя идут в гору. Мои деревья так много мне рассказали! – Она поклонилась Само: – Входи и ты, храбрый воин. Добро пожаловать.

Аннешка вошла в домик. Он выглядел в точности так же, как во время её последнего визита. Тот же письменный столик и очаг, те же глиняные горшочки на каждой свободной поверхности, и старая курица всё так же спит в ящике стола.

Как только ведьма переступила порог, её грациозная фигура скрючилась, а густые тёмные волосы поседели и так поредели, что их почти не осталось. Аннешка много раз наблюдала это превращение, и оно неизменно вызывало у неё отвращение. Настоящая Очи была молодой девушкой не больше, чем старый дуб – юным жёлудем.

Перемена заняла считаные секунды, и вот уже старая ведьма тяжело зашаркала к своему креслу.

– Итак, – проскрипела она, разглядывая Само. – Чем я могу тебе помочь?

– Речь не о нём, – рявкнула Аннешка. – Твоя помощь нужна мне!

– Но твоя душа уже…

– Звёзды сказали, что я буду править величайшим королевством, – перебила её Аннешка. – Я нашла это королевство. Там есть летательные машины и подводные корабли, там дома освещаются негасимым огнём, который называется и-лик-триче-во. – Она замолчала, чтобы перевести дыхание. – Если бы только я могла разгадать чары, которые стоят за всем этим… узнать нужные заклинания… Вот тогда я стану могущественной владычицей – не просто королевой, а волшебницей, обладающей властью над всеми живыми существами! Вот оно – подлинное величие. Это моя судьба!

Ведьма свела кончики костлявых пальцев, сложила их в подобие остроконечной крыши перед своим носом. Она долго молчала, а затем заговорила:

– Чары? Прости, детка, но я плохо в этом разбираюсь.

– Вздор! – взвизгнула Аннешка. – Ты же колдунья!

Курица проснулась и заполошно заквохтала. Очи заметно смутилась.

– Способности у меня совсем скромные, да и те целиком от этого мира. И вообще, ты же теперь принцесса, наследница короля Чтибора. Разве тебе этого мало?

– И ты называешь это королевством? Нижеземье – это всего-навсего гнилое болото, наполовину затопленное водой! – Аннешка подступила к старухе. – Что я должна сделать, чтобы получить власть над английской магией? Говори, где она спрятана?

– Я не знаю! – упёрлась Очи.

– Отлично, – кивнула Аннешка и подала знак Само.

Быстрый, как тень, он молча пересёк комнату и протянул руку к ближайшему глиняному горшочку.

– Что ты… – начала было ведьма.

Само так же молча сбросил горшочек на пол. Он разбился, глиняные осколки брызнули во все стороны.

Очи завизжала.

Курица в ящике перепугалась.

Над осколками горшочка стал подниматься какой-то странный пар – нежный, прозрачный, похожий на мерцающий туман.

«Так это и есть душа?» – подумала Аннешка. Такая маленькая, жалкая, почти незаметная. Неужели она стоила всей этой суеты?

Однако освобождение этой капли тумана произвело должное впечатление на колдунью.

Очи рухнула на колени, пытаясь схватить тающее облачко, но разве его поймаешь! Оно просачивалось между её пальцами, обвивалось вокруг тощих запястий.

– Не-е-ет! Нет! – прокаркала колдунья.

Душа ещё немного покружила над полом, как будто собираясь с силами, а потом с пронзительным криком вылетела в дымоход.

Аннешка поморщилась. Этот визг просто резал уши.

– Как ты могла? – причитала Очи. – Я заработала эту душу, я получила её честно, по всем правилам! Она нужна мне – нужна, чтобы я могла жить!

– Как я могу завладеть английской магией? – спросила Аннешка. – Ты ведь знаешь, правда? Говори!

Очи отчаянно замотала головой. Она вся тряслась, задыхаясь от отчаяния.

Само взял второй горшочек, поднял в воздух – и разжал пальцы. Этот горшочек приземлился на пол с глухим стуком. Душа выскользнула через трещину – трепещущая, мерцающая. Через мгновение она тоже с криком вылетела в дымоход.

Остальные горшочки задрожали, словно им не терпелось поскорее дождаться освобождения. Их были сотни – выстроенные рядами на подоконнике, спрятанные под лестницей, пирамидами сложенные в углах комнаты.

Само прошёлся по комнате. Он взял два горшочка и смачно ударил их друг о друга – бум-бубум-хрусть! Глина треснула – и души заструились наружу.

– Прекрати! – надрывалась Очи. – Прекрати!

Она схватила Само за руку, но тот легко отбросил её прочь.

Аннешка с улыбкой наблюдала за происходящим.

Потом она тоже взяла горшочек и взвесила его на ладони. Он казался достаточно крепким. Аннешка размахнулась и швырнула его о стену.

Курица съёжилась, когда горшок просвистел над её головой. Глина разлетелась в стороны, душа с криком вырвалась на волю. Аннешка ощутила дрожь восторга.

Само медленно, методично и обдуманно двигался по комнате. Курица забилась под стол. Освобождённые души лужицами скапливались на полу и обвивали лодыжки Аннешки, ожидая своей очереди воспарить с криком.

Чем больше горшочков разбивал Само, тем быстрее слабела Очи. Она распласталась на полу, не в силах поднять голову. Казалось, каждая освобождённая душа прибавляла ей годы, приближая к смерти.

Наконец Аннешка подняла руку, и Само тут же остановился.

– Ничего не хочешь нам сказать? – поинтересовалась Аннешка.

– Я ничего… не знаю… про их… магию, – прохрипела Очи.

Аннешка сморщила свой хорошенький носик.

– Ты ужасно жалкая, правда? Никакая ты не посланница звёзд! Ты просто старая искорёженная рухлядь, совершенно никчёмная и…

Её взгляд упал на часы. Они стояли на каминной полке – старые, помятые, с исцарапанным циферблатом. Крошечные самоцветы, похожие на звёзды, висели в воздухе перед циферблатом. Все пять стрелок были неподвижны.

– Кстати, о старой рухляди… – Аннешка вспомнила, что Очи когда-то сказала ей, будто эти часы настроены на время звёзд. – Само, возьми эти часы.

Командир ездецов повиновался.

– Возвращаемся в Англию, – сказала Аннешка, переступив через распростёртую на полу ведьму. – Очи всего-навсего переводчица, причём никудышная. Владея этим прибором, я смогу сама найти источник магии!

В следующие выходные мама и девочки снова вернулись в сады Хабердэш. Это был тёплый и солнечный майский день, и Имоджен твёрдо решила сдержать своё слово. Она не будет говорить про Аннешку. Даже если Мари сама заведёт разговор. Даже если тысячи тревожек будут ждать её в маминой палатке.

– Не знаю почему, – сказала мама, когда они ехали по дороге к особняку Хабердэш, – но в этом месте я чувствую себя удивительно спокойно. Будь моя воля, я бы каждый день сюда приезжала.

Имоджен прекрасно поняла, о чём говорит мама. Ей тоже нравилось находиться в окружении птиц, лягушек и насекомых. А по вечерам здесь было замечательно наблюдать звёзды.

Марк помог Имоджен выучить названия звёзд. Конечно, он тоже не знал их все на память, но у него в телефон скачано специальное астрономическое приложение.

Но в этот день Марка не было в машине. Он увлекался горным велоспортом и поехал тренироваться.

– Я буду рисовать скрета, – сказала Мари с заднего сиденья.

В последнюю неделю она немного оживилась. Имоджен надеялась, что потрясение, вызванное неожиданным появлением Аннешки, постепенно начало проходить.

Имоджен покосилась на маму, гадая, скажет ли она, что скретов не существует. Но мама только улыбнулась.

– По-моему, отличная идея, – сказала она.

Когда мама выключила двигатель, Имоджен услышала собачий лай. Но почему-то он доносился не из сада. Он нёсся из чайной на другом конце парка.

Это было странно… Собаки миссис Хабердэш лаяли очень редко – только если были чем-то очень взволнованы.

Девочки выскочили из машины. На входе в чайную висело объявление:

Птица, стоявшая на подставке для торта, издала громкий крик. У неё были светлые пушистые перья и круглые глаза, похожие на мячики для пинг-понга. Она выглядела как нелепый арт-проект. Второй птенец топтался на стойке, пытаясь проглотить булочку.

Имоджен ещё никогда не видела таких маленьких великур. В садах замка Ярослав водились молодые птицы, но даже они уже щеголяли взрослым оперением. Эта парочка, видимо, совсем недавно вылупилась из яиц.

– Какие огромные! – ахнула мама, повысив голос, чтобы быть услышанной.

Собаки продолжали носиться кругами, с лаем бросаясь на стены.

– Видела бы ты взрослых, – процедила Имоджен.

– Они не опасные, – сказала Мари, которая тоже влезла в окно вопреки строгому наказу Имоджен. – По крайней мере, нарочно они не вредят.

– Они съели все мои торты! – закричала миссис Ха. – И разбили лучший фарфор!

– Кто они такие? – ахнула мама.

– Великуры, – ответила Мари.

Мама подозрительно взглянула на младшую дочь:

– Вело-кто?

– Они не из этого мира, – сказала Имоджен и нахмурилась, вспомнив слова Зуби.

Скрет предупреждал их о том, как опасно оставлять открытым портал, через который смогут свободно путешествовать существа из разных миров. Он сказал, что никто не знает, какими неприятностями это может обернуться. Великуры определённо были неприятностью, но Имоджен догадывалась, что Зуби тревожило нечто более серьёзное.

– Вы хотите сказать, что они из того мира? – спросила миссис Хабердэш дрожащим голосом.

Девочки кивнули. Они рассказали миссис Хабердэш о двери в дереве и о мире, лежащем за ней. Кроме членов их семьи, она была единственным человеком, знавшим правду.

– Ох, – сказала миссис Хабердэш, опуская зонтик. – Значит, это не экзотическая порода гусей?

И тогда все рассмеялись. Собаки перестали тявкать, недоумевая, что происходит. Даже великуры слегка сконфузились.

Когда все отсмеялись, мама спросила:

– Где вы их нашли, миссис Ха?

– Они вышли из моего сада вместе с туристами. Наверное, выпали из гнезда, а летать ещё не научились.

Великура, стоявшая на подставке для торта, расправила крылья и яростно захлопала ими, словно хотела опровергнуть слова пожилой леди. Ей даже удалось подняться в воздух на несколько сантиметров, после чего она со смачным шлепком свалилась обратно.

– Простите, я не понимаю, – сказала мама. – Что за туристы?

Миссис Ха открыла рот, чтобы ответить, но тут вторая великура нагадила на стойку, а собаки снова залились лаем. Миссис Хабердэш подняла свой зонтик.

– Так! – воскликнула мама. – Возможно, мы не в силах решить все мировые проблемы, но, по крайней мере, сможем избавить вашу чайную от этой парочки!

Она схватила скатерть и шагнула к ближайшей птице.

Великура, стоявшая на подставке для торта, испустила боевой клич. Имоджен и Мари спрятались за спину миссис Ха, приготовившись к битве.

Но никакой битвы не последовало. Мама швырнула скатерть, и птенец, сдавленно пискнув, оказался укрыт с головой. И сразу умолк.

– Вот так, – сказала мама, вытирая руки о джинсы. – Я подумала, что это сработает. Они подумают, что сейчас ночь, как волнистые попугайчики.

Имоджен огромными глазами смотрела на холм размером с хорошую индюшку, выпирающий из-под скатерти. Честно говоря, на волнистого попугайчика это было совсем не похоже.

Вторая великура издала звук, похожий на рыгание, и все повернулись к ней. На горле великуры образовался странный выступ, очертаниями напоминающий булочку.

– Она подавилась! – закричала Мари.

Птенчик запрокинул назад голову, пытаясь протолкнуть застрявшую булку.

Мама схватила великуру и бестрепетно запустила руку ей в глотку. Какое-то мгновение это выглядело так, будто птица заглатывает маму, но в итоге она вытащила булку и торжествующе подняла её над головой.

Имоджен, Мари и миссис Хабердэш захлопали в ладоши. Великура забилась и завизжала. Мама поставила её обратно на стойку и накрыла второй скатертью.

Великуры притихли. Собаки отступили к плетёному диванчику.

– Вот так, – сказала мама, поворачиваясь к миссис Ха. – Итак… что вы говорили насчёт туристов?

– Туристы появлялись тут уже несколько раз, – призналась миссис Ха. – Они не похожи на моих обычных постояльцев. Они всегда носят ужасные красные штаны и резиновые сапоги. Даже в хорошую погоду, можете себе представить?

Пожилая леди осуждающе покачала головой, её жемчужное ожерелье тихонько зазвенело.

– Сначала я подумала, что они здесь на отдыхе, но теперь я уже не уверена в том, что это настоящие туристы. Они сказали, что находятся здесь по делам своей фирмы и хотят купить моё имение – и особняк, и чайную, и сады, всё вообще!

– А вы что сказали? – спросила Имоджен.

Где-то на дне её живота вдруг зародилось очень неприятное предчувствие. До сих пор она никогда никого не встречала в садах Хабердэш и даже не слышала о людях, которые хотели бы их посетить.

– Я сказала им, что моя земля не продаётся, – ответила миссис Ха. – Ведь это мои сады, а вы, девочки, рассказали мне о потайной двери. Не хватало только, чтобы туристы её нашли… К тому же мне нужна моя чайная.

Миссис Хабердэш поправила одну из своих свисающих бриллиантовых серёжек и сделала задумчивое лицо.

– После этого туристы сделались гораздо менее любезными. Они так и не сказали, зачем им понадобилось моё имение. Просто обмолвились, что сделают его более зелёным… и более изысканным.

Более зелёным?

Неприятное предчувствие выползло из живота Имоджен и растеклось по её телу.

«Не спрашивай про Аннешку, – приказала она себе. – Даже не упоминай её имя. Маме и Мари только этого сейчас не хватало!»

– Почему я никогда не видела этих людей? – удивилась мама.

– Они приходят очень рано, – ответила миссис Хабердэш.

«Не говори ни слова об Аннешке…»

– Сегодня утром я снова их увидела, – продолжала пожилая дама. – Они ушли, как только рассвело. Сразу после этого я нашла на парковке этих бедных гусят, они выглядели такими потерянными…

«Аннешка, Аннешка, Аннешка…»

– Как называется их фирма? – выпалила Имоджен.

Миссис Ха задумалась.

– Какое-то странное название… Что-то вроде «Далеко и фиолетово» или «Зелено и завлекательно»… Нет-нет, не так… «Мило-Зелено», вот как!

Мама прижала руку ко рту.

– Но это же компания Аннешки! – закричала Мари.

Её лицо сделалось белым как молоко.

Имоджен захотелось взять свои слова назад, захотелось, чтобы всё оказалось не так. Но правда была очевидна. Аннешка не открыла никакого нового прохода между мирами. Она воспользовалась их секретной дверью, ведущей в их любимый сад!

Должно быть, во время одного такого перехода она случайно выпустила сюда птенцов великур.

– Добрый день! – прозвучал голос снаружи.

Все уставились на дверь чайной, одна из собак зарычала.

– Это Тедди, из компании «Спасём наших пташек». Я пришёл забрать ваших гусей.

– Ах, конечно! – воскликнула миссис Хабердэш и покатила к двери.

– Нет! – вскрикнула Имоджен, раскидывая руки в стороны. Миссис Хабердэш удивлённо посмотрела на неё, и Имоджен понизила голос: – Я хотела сказать – не отдавайте их! Нельзя, чтобы он увидел великур!

Пожилая леди заморгала.

– Всё хорошо, Имоджен. О них будут хорошо заботиться в заповеднике для птиц!

– Миссис Ха! В этом мире не существует великур, – сказала Имоджен. – Они же совершенно неизвестный вид птиц! А если все узнают, что в вашем саду обнаружили новый вид птиц, люди захотят выяснить, в чём тут дело.

Она старалась говорить спокойно, но слова Зуби снова и снова звучали у неё в голове. «Я никого не хочу обидеть, но сами представьте, что будет, если толпы людей будут шастать туда-сюда между мирами. Начнутся войны, несчастья и кто знает, какие ещё неприятности!»

– Неужели вы не понимаете? – взмолилась она. – Люди найдут дверь в дереве – о ней все узнают!

– Имоджен права, – сказала мама.

– Но я не могу оставить этих птиц у себя, – пролепетала миссис Ха, показывая рукой на разгромленную чайную и великур, накрытых скатертями.

Человек из птичьей помощи снова постучал в дверь.

– Добрый день! – позвал он. – Кто-нибудь дома?

– Нет! – выпалила миссис Ха.

– Мы должны отвести их обратно, – еле слышно прошептала Мари.

Имоджен уставилась на сестру, сердце гулко заколотилось у неё в груди.

– Ты же не имеешь в виду… вернуться в тот мир? – спросила мама.

Мари мрачно кивнула.

– Ни в коем случае, – отрезала мама. – Вы больше никогда даже близко не подойдёте к этой двери! Только не после того как вы оказались заперты в том мире! И не после того как Марк едва не погиб!

– Но птенцам нужны родители, – тихо сказала Мари.

Она была права. Имоджен это знала. Великуры не выживут, если будут предоставлены сами себе.

Мама, видимо, тоже это понимала. Она судорожно вздохнула.

– Хорошо. Я сама отправлю их домой.

Имоджен обдумала её слова. Всю весну Имоджен старалась держаться подальше от того участка парка – той части, где находилась потайная дверь в дереве. Она не хотела нарушать доверие, возникшее между ней и мамой. И не хотела застрять в чужом мире. Снова.

Но каждую ночь перед сном Имоджен представляла себе путешествие в Ярослав. Она надеялась, что если ей не суждено вернуться туда в реальности, она сможет навестить его хотя бы во сне.

Больше всего на свете она хотела увидеть Миро. Наверняка он смог бы прояснить внезапное появление Аннешки. Он помог бы всё выяснить…

– Слушайте, у меня нет времени на глупости! – сердито закричал птичий человек снаружи.

– Сейчас я отошлю его обратно, – сказала миссис Хабердэш, направляясь к двери. Собаки посеменили за ней, задрав вверх хвосты.

В чайной остались только мама, Мари и Имоджен. И две спящих великуры.

– Отыскать дверь в дереве будет не так-то просто, – сказала Имоджен, наблюдая за реакцией мамы. Помолчав, она добавила, понизив голос: – Кстати, я помню дорогу.

– Я тоже, – пискнула Мари.

Но мама смотрела только на Имоджен. Она нервно пробежала пальцами по волосам.

– Ты будешь делать только то, что я скажу…

Имоджен чуть не лопнула от восторга.

– Да, конечно!

– И останешься по другую сторону двери. Через порог пройдут только птицы!

Имоджен понимала, что это правильно, но разве она могла пересилить желание хотя бы одним глазком увидеть Ярослав? Она потеребила нитку, вытянувшуюся из её свитера.

– Как мы узнаем, что великуры нашли свои семьи?

Взгляд мамы сделался жёстче.

– Никак. Нам остаётся только надеяться, что их родители где-то рядом.

Великуры, спавшие под скатертями, пискляво посапывали. Очевидно, разгром чайной изрядно их утомил.

Наконец мама посмотрела на Мари:

– Ты останешься здесь, с миссис Хабердэш.

Улыбка исчезла с лица Мари, а у Имоджен упало сердце. Они не могли оставить Мари, тем более если собирались просто пройти через сад!

– Это нечестно! – закричала Мари.

Мама сделала ещё один глубокий вдох.

Имоджен понимала, почему мама так нервничает. По правде сказать, Имоджен и Мари далеко не всегда поступали так, как нужно… Они иногда не слушались маму. Впрочем, она тоже не всегда слушала их.

Но теперь всё должно быть иначе.

– Ты можешь нам доверять, мама, – сказала Имоджен. – Правда, Мари?

Мари горячо закивала.

Мама перевела взгляд с одной сестры на другую. Наконец она расправила плечи.

– Хорошо, – сказала она. – Но мы сделаем всё это очень быстро. И вы обе будете стоять за десять футов от двери!

Мари с благодарностью посмотрела на Имоджен.

– Хорошо, мама, – хором сказали сёстры.

Потребовалось три пары рук, а затем и помощь миссис Хабердэш, чтобы запихнуть великур в рюкзаки. Птенцы яростно протестовали и пытались вырваться на свободу. Наконец наружу остались торчать только их хохлатые головы.

После этого Имоджен, Мари и мама направились в сад. Мама и Имоджен несли великур.

– Пи-пии! – сказала птица, сидевшая в рюкзаке Имоджен.

– Сюда, – крикнула Имоджен, со всех ног пускаясь по тропке.

Было очень неприятно сознавать, что Аннешка и её люди воспользовались этим садом для прохода между мирами. Из-за этого сад стал казаться опасным. Конечно, миссис Ха сказала, что «туристы» ушли на рассвете, но кто поручится, что один из них не притаился где-нибудь в зарослях?

Имоджен первой пошла через реку, балансируя на упавшем дереве. Великура в её рюкзаке притихла, видимо, почувствовав опасность ситуации.

Когда все трое снова очутились на земле, Имоджен огляделась по сторонам.

– Куда дальше? – спросила мама, и Имоджен на мгновение замерла, поражённая.

Совсем недавно мама не хотела верить в существование двери в дереве. И вот теперь она стояла здесь и спрашивала, как пройти к волшебной двери.

Имоджен откашлялась.

– Идите за мной.

Но чем дальше она углублялась в сад, тем сильнее сомневалась в том, что идёт в нужную сторону.

– Имоджен, я не помню эти места, – прошептала Мари.

Имоджен повернула назад и прошла мимо ряда вишнёвых деревьев.

Великура в её рюкзаке забеспокоилась, принялась лягаться и царапаться.

– Эй! – прикрикнула Имоджен. – Прекрати сейчас же!

Птенец возмущённо запищал.

Имоджен тоже не узнавала эту часть сада. Такое впечатление, что деревья были колодой карт, которую кто-то перетасовал по-своему.

Тропинка свернула вправо, и тут Имоджен впервые почувствовала прилив узнавания.

– Сюда! – воскликнула она. – За мной!

Она бросилась бегом, рюкзак с великурой замолотил её по спине.

– Бак-бак-бак-бааак! – заверещал птенец.

Но когда Имоджен забежала за поворот, то увидела совсем не дверь в дереве, а реку.

Они описали полный круг и вернулись обратно.

Имоджен с досадой топнула ногой. Всё пропало! Как раз, когда мама начала ей верить…

– Имоджен, – заговорила мама. – Я не хочу сказать, что ты не знаешь дорогу, но… может быть, ты просто забыла?

«Ты просто чокнутая, – прошипела тревожка. – Никакого Ярослава не существует!»

– Нет! – отрезала Имоджен, чуть более раздражённо, чем хотела. – Дело не во мне. Это – это деревья! Они не на своих местах!

– Я понимаю, о чём ты говоришь, – прошептала Мари. – Без бабочки всё выглядит по-другому.

Бабочка.

Да, конечно, вот в чём всё дело!

«Только Мезимура может сделать дверь видимой для вашего народа…» – так сказал Зуби.

Имоджен всплеснула руками.

– Конечно! Дверь не покажется, если не будет бабочки! Я совсем забыла.

– Хорошо, – терпеливо ответила мама. – Как нам найти бабочку?

– Никак, – произнесла Мари. – Сумеречная бабочка сама находит тех, кто ей нужен.

– Боже мой, – вздохнула мама, когда великура, сидевшая в её рюкзаке, принялась клевать её в шею. – В таком случае плохи наши дела. Мы остались здесь с этими дурацкими птицами на руках.

Когда они вернулись домой, мама отнесла великур в ванную. Птенцы с радостным квохтанием выскочили из рюкзаков. «Наконец-то мы свободны!» – казалось, говорили они.

Мари принесла им воду в миске, а Имоджен заперла окно в ванной.

– Теперь нужно выяснить, чем они питаются, – пробормотала мама. – Вряд ли тортами и булочками, согласны?

– Они едят огромных червяков, – сказала Имоджен, вспомнив личинок размером с хороший кабачок, которыми кормили великур в замке Ярослав.

Мама наморщила лоб. Было очевидно, что она пытается придумать какой-то выход. Не каждый день людям приходится брать на себя ответственность за благополучие двух гигантских птенцов, явившихся из другого мира!

– Всё в порядке, – сказала мама, обращаясь больше к себе, чем к девочкам. – Я что-нибудь придумаю. Ванная – это временное решение.

«Придумаешь так же, как ты придумала, что делать с Аннешкой?» – подумала про себя Имоджен. Список проблем, требующих срочного решения, только увеличивался. А решение, судя по всему, предлагалось только одно: «Поживём – увидим».

Имоджен задумалась, как скоро великурам станет тесно в ванной. Они уже сейчас пытались выбраться из неё, наступая друг на друга в стремлении поскорее исследовать окрестности.

Потыкав клювами в каждый уголок ванной комнаты, птенцы улеглись спать. Один свернулся в раковине. Второй запрыгнул в корзину для грязного белья. По крайней мере, оба казались вполне довольными жизнью.

Мама, Имоджен и Мари на цыпочках вышли из ванной.

– Девочки, – сказала мама. – Боюсь, мы больше не сможем посещать сады Хабердэш. Только не теперь, когда Аннешка и её слуги стали появляться там… Это небезопасно.

Имоджен почувствовала, как её тело разом обмякло. Она знала, что мама права. Они не могли устраивать пикники и костры под носом у Аннешки. Она-то думала, что Аннешка находится где-то очень далеко, в Лондоне…

При одной мысли о том, что она совсем близко, у Имоджен становилось тесно в груди.

– Но как Аннешка смогла найти дверь? – пробормотала она. – Ведь сумеречная бабочка не стала бы ей помогать, правда?

– Может быть, у неё не было выхода, – шёпотом ответила Мари.

В тот же миг воображаемая броня, которую Имоджен соорудила вокруг себя, промялась и пошла трещинами. Она-то думала, что Аннешка страшно занята, что она целыми днями встречается с премьер-министром и катается верхом с герцогами; что она слишком занята, чтобы объявиться в этой части Англии…

Мама продолжала с каким-то отсутствующим выражением смотреть на дверь ванной.

– Временно, – повторила она. – Это только временно.

Часы не работали. Аннешка перепробовала все способы починить их, заставить самоцветные звёзды крутиться, а механизм тикать. Но стрелки часов были неподвижны, как пальцы мертвеца.

Аннешка думала, что знает, как заставить часы открыть будущее. Для этого требовались кровь и обещание. Она видела, как лесная колдунья это делала, почему же у неё ничего не получается?

Аннешка отнесла часы к ювелиру. Она вернулась в Англию и была полна решимости использовать часы, чтобы разыскать источник здешней магии.

В ювелирном салоне ей попытались продать цифровые часы. Аннешка впервые в жизни видела такой безобразный кусок металла.

– Лучше вообще не знать, который сейчас час, чем смотреть на такое уродство, – заявила она продавцу. – Такое впечатление, будто это сделал скрет.

Вечером Аннешка стояла на балконе своего особняка. Электрический свет струился из окон, бросал яркие отсветы на пол террасы.

В остальном мире царила тьма. Ветерок шелестел в парке вокруг дома. Олень щипал траву на краю лужайки.

Но у Аннешки создалось ощущение, будто за ней кто-то наблюдает.

Она подняла глаза. Компания звёзд глазела на неё сверху. Аннешка с вызовом посмотрела на них. В этот миг ей впервые показалось, что возможно – только возможно! – звёзды не на её стороне.

– Я найду Трон технологий, – заявила она звёздам. – Вот увидите, что будет, если у меня не получится… Я просто заберусь на небо и уничтожу вас всех, если придётся. Я буду править Лондоном и Водниславом, Валкахой и Халлом.

Звёзды как будто слегка потускнели. Но ничего не ответили.

И в этот миг Аннешку осенило…

Часы показывают будущее так, как о нём сообщают звёзды. Но что, если в этом мире существуют другие созвездия? Что, если они говорят на другом языке?

Аннешка вернулась в сады Хабердэш перед самым рассветом. С ней были Само и его самые опытные воины. Первой была высокая женщина по имени Гунилла, которая всегда ходила в меховой шапке. В легионе ездецов Гунилла была лучшим следопытом и лучшей метательницей боевых топоров.

Кроме Гуниллы Аннешку сопровождали два ездеца, похожие друг на друга, как два брата, но на самом деле просто носили одинаковую одежду. Их звали Эрик и Ульф. В своих царствах они объезжали гигантских боевых лосей, на которых скакали в бой.

Сейчас все пятеро стояли на пустой парковке. Ни одно окно не светилось в особняке Хабердэш или в чайной. Мир спал – как и волшебные часы. Аннешка несла их за спиной, в специальном бархатном чехле.

Само сунул руку в карман и вытащил оттуда бабочку. На её крылышках не было пыльцы, в жилах не текла кровь. Эта бабочка была искусным творением человеческих рук.

Само выпустил механическую бабочку, и она полетела в сад, двигаясь по гораздо более прямой траектории, чем это сделало бы любое живое насекомое. Аннешка закинула на плечо сумку с часами и помчалась следом. Ездецы последовали за ней, оружие негромко позвякивало под их твидовыми пиджаками.

Бабочка вела их через сад и через реку, прямиком к двери в дереве. Здесь она подлетела к замочной скважине и сложила за спиной свои тонкие серебряные крылышки.

Дверь в дереве с тихим щелчком отворилась, и ездецы вошли в неё. Они осмотрели лес, потом подали Аннешке знак, что кругом всё спокойно.

Аннешка ступила в свой старый мир, низко наклонившись, чтобы не удариться головой о притолоку. В Колсанейском лесу царила ночь, поэтому Аннешка не сразу разглядела в темноте свою свиту. Ездецы имели обыкновение растворяться во мраке, словно были созданы из тени.

Гунилла включила электрический фонарик, и тогда из тьмы внезапно проступили деревья – огромные, высокие и неожиданно близкие. Аннешка даже вздрогнула.

Теперь ездецы тоже стали заметными – они стояли в оборонительных позициях, зорко осматривая лес. Гунилла свободной рукой вытащила из-за пояса боевой топор. Эрик и Ульф положили руки на рукояти своих мечей.

Само одним быстрым движением поймал бабочку, пристегнул её к цепочке и снова убрал в карман. Затем вынул свой клинок.

Наблюдая за своими ездецами, Аннешка в очередной раз порадовалась тому, что они находятся на её стороне. Иметь их врагами было бы далеко не так приятно. Когда ездецы образовали защитный круг вокруг Аннешки, она вытащила из мешка часы и поставила их на землю.

– Пора, – сказала она. – Давайте сделаем всё так, как договорились.

Само без лишних слов полоснул себя ножом по ладони.

– Я клянусь сделать тебя королевой величайшего царства, – провозгласил он. – Звёзды, помогите нам узнать, как это сделать.

Это была самая длинная речь, которую Аннешка слышала из уст этого человека.

Гунилла сунула фонарик под мышку и порезала свою руку лезвием боевого топора. Потом она повторила слова Само.

– Я клянусь сделать тебя королевой величайшего царства… Звёзды, помогите нам узнать, как это сделать.

Эрик и Ульф воспользовались мечами, чтобы пустить себе кровь, и повторили те же слова.

Теперь настала очередь Аннешки.

– Я клянусь сделать вас полководцами великой армии, – прошептала она и, не глядя, провела ножом по своей ладони. – Звёзды, помогите нам понять, как это сделать!

Ездецы и Аннешка сомкнули руки над часами и смешали свою кровь. Лес скрипел и шумел вокруг них. Ветер о чём-то говорил в листве.

Внизу, на мшистой земле, звёздные часы пробудились ото сна.

Всё началось с едва слышных щелчков, похожих на шорох лапок сороконожки. Это соединялись зубчики и колёсики механизма. Затем часы начали тикать.

Аннешка и Само шагнули ближе, впились глазами в часы.

Стрелки механизма пришли в движение, выписывая круги над поцарапанным циферблатом.

– Заработало! – закричала Аннешка.

Стрелки вертелись всё быстрее, стрекотали, как насекомые, механические звёзды кружились и жужжали.

Аннешка наклонилась ещё ниже. Само продолжал сжимать в руке кинжал, как будто часы могли напасть на него, но вот стрелки начали замедлять свой бег, а наверху открылась дверца. Из часов вышла фигурка. Совсем маленькая, не больше Аннешкиного мизинца.

Аннешка затаила дыхание. Эти рыжие кудряшки. Эта розовая кожа. Дождевик с капюшоном. О, это лицо было ей хорошо знакомо, несмотря на то что сейчас оно было совсем маленькое, вырезанное из дерева и раскрашенное.

Фигурка подняла руку, показала куда-то, а потом укатилась обратно в часы.

Аннешка закрыла глаза. Она ничего не понимала. Мари уже сыграла свою роль… разве нет? Она рассказала Аннешке о двери в дереве и о бабочке, которая открывает эту дверь. Она помогла ей убить старуху-королеву.

На что ещё может сгодиться эта девчонка? Неужели Аннешка слишком рано отпустила её?

Само склонил набок свою бритую голову. Эрик и Ульф скрестили на груди руки, явно разочарованные появлением какой-то деревянной девчонки.

Но Аннешка резко выпрямилась.

– Мы должны найти эту девочку.

Имоджен и Мари стояли перед старым зданием городского совета, неподалёку от центра города. Они только что вышли из театрального клуба и теперь ждали, когда их заберут.

Имоджен наблюдала за проезжающими машинами, провожая глазами каждую и проверяя, кто сидит внутри. Эта привычка выработалась у неё с тех пор, как она узнала, что Аннешка побывала в садах Хабердэш. Теперь Имоджен постоянно казалось, будто она где-то рядом.

Раньше Имоджен непременно поделилась бы с сестрой своими страхами. Но она пообещала не говорить об Аннешке и собиралась сдержать своё слово.

Она попыталась вспомнить, что сказала мама. «…У нас нет никаких причин считать, что появление Аннешки имеет к нам хотя бы какое-то отношение. Она даже не знает, где мы живём!»

Потом она вызывала в памяти слова Марка. «Мы обо всём позаботимся. Вам совершенно не о чем волноваться».

Но все эти заверения не могли заткнуть рты тревожкам. Проходили недели, но Имоджен нервничала всё сильнее. Сейчас ей хотелось только одного – чтобы Марк поскорее забрал их домой.

Хорошо хоть, что до начала летних каникул осталось совсем недолго.

Имоджен просто не могла дождаться окончания школы. Конечно же, Аннешка не посмеет ничего сделать, когда взрослые рядом. Кроме того, у Имоджен были большие планы на великур – она придумала кучу новых трюков, которые будет разучивать с ними.

Остальных детей, одного за другим, забирали родители.

– Девочки, вас подвезти? – спросила одна из мам.

– Наш отчим сейчас подъедет, – ответила Имоджен, чувствуя, как пузырь гордости раздувается у неё в груди. Раньше она никогда не называла Марка так.

Мари бросила быстрый взгляд на сестру. Она всегда всё замечала.

Вскоре ученики потянулись на следующий урок, а Марка по-прежнему не было видно. Мари занялась сбором слизняков на обочине. Имоджен села, скрестив ноги, и стала рвать траву.

«Совершенно не о чем беспокоиться. Совершенно не о чем…»

Она сделала глубокий вдох и подняла глаза.

Её взгляд упал на мужчину, стоявшего на другой стороне дороге. Он был в зелёных брюках, зелёном пиджаке и зелёных резиновых сапогах.

Что-то в нём показалось Имоджен знакомым… Она вспомнила эту острую бородку и бритую наголо голову. В одной руке мужчина держал газету, однако не читал её. Он в упор смотрел на Имоджен.

Имоджен оцепенела.

Как только мужчина заметил, что она поймала его взгляд, он тут же уткнулся в свою газету.

Имоджен попыталась отвлечься. Скорее всего, он просто смотрел в её сторону. Согласитесь, это совсем не то же самое, что смотреть на неё!

Но где же Марк? Он никогда не опаздывал. Может быть, он забыл о них?

Пузырь гордости лопнул.

Вереница отцов с колясками пронеслась мимо, на время закрыв Имоджен обзор. Когда отцы ушли, она увидела, что незнакомец остался на прежнем месте. И снова смотрел прямо на неё.

Холодок пробежал по спине Имоджен.

Она вспомнила, где видела его раньше. Это тот самый викинг из Интернета! Тот, что был на всех фотографиях рядом с Аннешкой.

Имоджен наклонилась и стала возиться со своими шнурками, чтобы потянуть время. Потом она встала и сделала несколько шагов вдоль дороги. Взгляд мужчины последовал за ней.

Она развернулась и бросилась обратно к Мари, которая убирала в карман жирного слизня.

Не надо было идти сегодня в театральный клуб!

Надо было остаться дома.

Имоджен не выдержала и снова посмотрела в сторону мужчины. К её ужасу, он отошёл от стены. Он уже переходил через дорогу. Имоджен схватила Мари за руку и потащила её к входу в здание городского совета.

– Имоджен, в чём дело? Не пугай меня!

Но когда Имоджен бросила взгляд через плечо, то увидела, что мужчина ускорил шаг. Она втащила Мари внутрь через вертящуюся дверь.

– Мистер Эванс! – позвала Имоджен. – Мииистер Ээээвааанс!

Преподаватель театрального искусства появился в дальнем конце коридора.

– Имоджен, Мари, вы ещё здесь?

Имоджен покосилась на дверь за её спиной. Бритого мужчины нигде не было видно.

– Я не хочу делать поспешных выводов, – сказал мистер Эванс, – но мне кажется, что ваш приёмный отец забыл приехать за вами.

Мама появилась, как маленькая грозовая туча.

– Марк обещал, что заедет в клуб! – с порога закричала она.

Имоджен и Мари полезли в машину, но Имоджен то и дело оглядывалась через плечо, чтобы убедиться, что незнакомец ушёл.

Мари покосилась на Имоджен, видимо, желая знать, в чём дело.

– Там был тот мужчина, шпион Аннешки, – шёпотом сказала Имоджен.

– Не болтай! – прошипела в ответ Мари. Она явно считала, что Имоджен всё выдумывает, и это было неожиданно обидно.

– Девочки, мне очень жаль, что вам пришлось ждать здесь, – сказала мама.

– Всё нормально, – ответила Мари и похлопала себя по пухлому карману. – Зато я нашла трёх слизней, пока мы ждали.

Почему она ведёт себя так, как будто всё прекрасно? Всё было совсем не прекрасно. Совершенно наоборот!

Великуры стремительно подрастали в ванной. Аннешка обосновалась в их мире. А теперь за ними следит Аннешкин шпион, или телохранитель, или кем там был этот загадочный тип.

Но при этом Имоджен не хотела признаваться в том, что она продолжает собирать сведения об Аннешке и что видела этого мужчину в Интернете. Возможно, она всё-таки обозналась. На свете, наверное, миллионы мужчин с бритыми головами и бородками. Может быть, это был не он.

– Надеюсь, Марк не на трассе в Крикли-Чейз, – процедила мама. Она крепко впилась руками в руль. – Конечно, это хорошо, что он увлечён велоспортом, но как насчёт его обязательств перед нами?

– Я всё равно не хотела ехать на его дурацкой машине, – с неожиданной для себя резкостью выпалила Имоджен.

В последнее время она привыкла доверять Марку. Но быть забытой оказалось очень неприятно.

В течение дня мамино настроение только ухудшалось. Марк не давал о себе знать до позднего вечера, и мама в бешенстве заваривала чай. В бешенстве мяла картошку в пюре.

– Мне кажется, мама воображает, что картошка – это голова Марка, – прошептала Мари.

Марк вернулся, когда уже совсем стемнело. Имоджен услышала звук его машины, когда чистила зубы. Она сразу узнала вальяжный рокот мотора и мягкий хлопок закрывающейся двери.

Великуры храпели в ванне. Шаги Марка захрустели по дорожке.

Показалось Имоджен или его походка стала медленнее? Наверное, он понимал, что его ждут неприятности – может быть, поэтому и не спешил домой?

На мгновение Имоджен посочувствовала Марку. В гневе мама могла быть ужасна.

Но Имоджен подавила мимолётную жалость, сплюнула зубную пасту в раковину, закрыла тюбик и убрала зубную щётку в ящик, в котором они теперь прятали свои вещи от Фриды и Фреда.

Марк бросил Имоджен и Мари в театральном клубе. Из-за этого их едва не похитил лысый мужчина. Что бы ни сказала ему мама, он это полностью заслужил!

Когда девочки залезли в кровать Имоджен, внизу раздались голоса. Они становились всё громче и громче.

– Нет, я не развлекался, – говорил Марк. – Я занимался горным велоспортом, Кэтти. Надеюсь, мне позволено иметь собственные увлечения?

Ответ мамы прозвучал неразборчиво. Имоджен ясно расслышала только одно слово: «ДЕВОЧКИ».

Казалось, спор длился бесконечно. Имоджен и Мари очень тихо лежали под одеялом, объединённые одним желанием: «Пожалуйста, пусть мама и Марк не расстанутся».

Глаза Имоджен были закрыты, но уши она не могла закрыть. Сейчас всё было совсем не так, как с прошлыми мамиными увлечениями. Не как с Гэвином или Россом. Тогда Имоджен была только рада, что эти отношения в итоге заканчивались. Но Марк стал частью семьи. Если он уйдёт, вместе с ним уйдёт и частица самой Имоджен.

Через несколько минут на лестничной площадке послышались шаги, потом в дверь спальни постучали.

Мари юркнула под одеяло.

– Да? – откликнулась Имоджен.

Дверь открылась, в спальню хлынул свет с лестничной площадки. Имоджен сразу узнала силуэт на пороге.

– Привет, – прошептал Марк.

Имоджен потёрла глаза и попыталась насупиться. Она больше не сердилась, а была просто рада, что он решил остаться.

– Можно войти? – спросил Марк.

– Наверное, – ответила Имоджен.

– Я просто хотел извиниться… за то, что бросил вас. Честное слово, это больше не повторится.

Имоджен улыбнулась.

– Лучше даже не пытайся, – откликнулась Имоджен, подражая маме.

– Где ты был? – спросила Мари. – Почему не приехал за нами?

Только теперь Имоджен впервые как следует посмотрела на своего приёмного отца. Её глаза привыкли к свету с лестничной площадки, а Марк подошёл ближе к кровати.

То, что Имоджен увидела, заставило её тело похолодеть.

Глаза Марка слабо светились в темноте. Это был не обычный отсвет, который появляется, когда в глазах отражается источник света. Это было свечение, идущее изнутри, как будто у Марка в голове горел огонь.

Имоджен судорожно скомкала в кулаке край одеяла.

Она вспомнила свой разговор с сестрой, состоявшийся вскоре после их возвращения из последнего путешествия. Тогда Мари сказала, что Марк изменился – что он ходит медленнее и что у него как будто светятся глаза.

В тот день Имоджен отмахнулась от слов сестры. Она решила, что Мари всё кажется, потому что ещё не пришла в себя от пережитого… Возможно, ей стоило прислушаться к сестре.

– Я просто… потерял счёт времени, – ответил Марк. Казалось, он с трудом подыскивал слова.

– Всё нормально, – прошептала Имоджен с нажимом в голосе.

Ей хотелось, чтобы он поскорее вышел из её спальни. Она ещё крепче вцепилась руками в пододеяльник.

Мари, лежавшая рядом с ней, застыла.

– Вы же знаете… – запинаясь, сказал Марк. – Я не хотел… – Он снова запнулся. – Честное слово, вы мне очень дороги… вы обе…

– Мы знаем, – сказала Имоджен. Теперь она уже отчётливо чувствовала это – запах только что зажжённой спички. – Мы устали, Марк… ладно? Спокойной ночи.

Она легла и натянула одеяло до самого подбородка. И только услышав, как шаги Марка медленно удаляются прочь, она позволила себе выдохнуть.

– Ты видела? – еле слышно прошептала Мари.

Имоджен чувствовала, что тонет… тонет, тонет. Она знала, что это было. Она узнала приметы.

Это был запах йедлика.

Другим вечером, в другом мире, другой ребёнок тоже пытался уснуть.

Миро лежал, свернувшись калачиком, на огромном глянцевитом листе. Он плыл вниз по течению реки Певны. Это было на следующую ночь после поединка, и воспоминания о поражении крутомужа были ещё свежи в его памяти.

Победитель…

Так его называли.

Победитель. Герой Воднислава.

Река несла Миро сквозь тьму – прочь от водного дракона и от места, где он вступил в поединок с крутомужем, прочь от Подхализля, советника Миро, прочь от его трона и его народа.

Его народа…

Эти слова кольнули Миро. Он всегда думал, что «его народ» – это те люди, которыми он правит.

Но Миро не хотел быть королём Ярослава. Он не хотел жить в особняке Подхализля и жениться, «когда настанет срок». Он не хотел провести долгие годы в зеркальном тронном зале.

Миро надеялся, что со временем Подхализль его поймёт. Он должен был покинуть Ярослав. Там у него больше ничего не осталось. Кроме того, Миро был не только из Ярослава. Его мать родилась и выросла где-то в другом месте…

Вода бежала под огромным листом кувшинки, и Миро старался не думать об этом; старался не думать о скользких угрях, о водорослях и о том, что будет, если лист порвётся.

Конья, гигантская волкокошка, пошевелилась рядом с ним. Снеголика лежала в самом центре листа и всматривалась в темноту каждым дюймом своего пушистого тела. Её уши наклонялись то в одну сторону, то в другую.

На другой стороне листа лежала принцесса Казимира. Несколько часов назад она перестала рыдать и звать своего папочку. Теперь она тихо всхлипывала и дрожала под гигантской грудой своих оборок и бантиков.

Миро сжался в клубок ещё сильнее. Он тоже начал мёрзнуть. После поединка он выбросил свои доспехи и теперь остался только в рубашке, брюках и сапогах.

Его народ…

Его народ…

Что это значит?

Миро закрыл глаза.

Его родители были мертвы. Их убили много лет назад, когда Миро был совсем маленьким, и он остался на попечении своего дяди. Но теперь дядя Дракомор – последний родственник Миро по отцовской линии – тоже был мёртв, и Миро остался совсем один.

Долгое время он убеждал себя, что это уже навсегда.

Подхализль тоже так говорил. Но когда Миро однажды пристал к нему с расспросами, он проговорился, что мать Миро была «из дальних краёв». Миро не понравилось, как Подхализль говорил об этом. Это заставляло Миро чувствовать себя оторванным от самого себя.

Пусть его матери больше нет на свете, пусть она пребывает среди звёзд, но ведь она, несомненно, время от времени поглядывает на него с небес…

Миро спрашивал себя, что она думает. Стыдно ей за своего сына, который так мало знает о её родине? Знает ли она, каким он стал?

Миро очень хотелось это знать.

И вот теперь он плыл в сторону Безымянных гор, где родилась его мать. По крайней мере, Миро так думал. Было трудно сказать, в какую сторону течёт река.

Миро надеялся добраться до гор и отыскать там мамину семью. Особенно ему хотелось увидеть тех, кто вырастил маму, – бабушку Ольгу и бабулю Нелу.

Они с юности были подругами и с тех пор вместе правили Недобытом. Это был прекрасный высокогорный город, где по склонам струились водопады. Там были берёзовые рощи, минеральные источники и волшебники-оборотни, которых в тех краях называли перевёртышами.

Миро слышал обо всём этом от мамы, но сам никогда в жизни не видел Недобыт. Он не помнил, видел ли когда-нибудь своих бабушек, не знал, сколько им лет… Но ему не терпелось их увидеть.

Вот только почему они ни разу не ответили на его письма?

Миро прогнал эту мысль.

Высоко над его головой звёзды текли, как река. Воздух дрожал от лягушачьих хоров. Покачивание гигантского листа убаюкивало, и Миро уснул, а когда открыл глаза, уже светало.

Казимира ещё спала. Её щёки были в грязных дорожках от слёз, пальцы сжаты в кулачки. Конья лежала посреди листа, зарывшись носом в свой хвост.

Миро отклеил щёку от глянцевого листа и сел. Он прищурился, пытаясь оглядеться в рассветных сумерках.

Первое, что он увидел, – это воду. Накануне река была бурная, цвета тёмного пива, бурлящая силой дракона. Утром она сделалась медленной и гладкой.

Второе, что заметил Марк, – это берег, а точнее, место, где он, по его предположению, должен был находиться. Но теперь уже не было видно, где кончается земля и начинается вода.

Солнце поднялось чуть выше, позволив Миро увидеть немного дальше. Река так широко раздалась вширь, что перестала быть похожей на реку. Теперь это было бескрайнее болото, испещрённое травянистыми кочками.

Миро тихонько переместился к краю листа, стараясь не потревожить своих спутников. Пейзаж вокруг выглядел пустынным. Ни деревьев. Ни камней. Ни скал. Ни плавных очертаний холмов. Ничего – только бескрайняя стоячая вода и крохотные островки.

Он не мог разглядеть ни людей, ни признаков их существования. Вокруг не было совсем ничего – даже одинокой рыбацкой хижины. Как будто Миро и Казимира остались единственными людьми в этом огромном пустынном мире.

– Я не буду купаться без моих куколок, – пробормотала Казимира, не открывая глаз.

Взгляд Миро задержался на принцессе.

Она очутилась на листе кувшинки случайно, в результате падения из окна своего замка на спине Коньи. Миро не спрашивал, как она оказалась верхом на снеголике… и почему Конья выпрыгнула в окно.

«Наверное, отец Казимиры сейчас ищет её, – подумал Миро. – Ради неё он перевернёт все Низинные земли вверх дном». Король Чтибор во многих отношениях был очень нехорошим человеком, но он без памяти обожал свою дочь, и в этом Миро немного завидовал Казимире.

Принцесса была совсем не той спутницей, которую он выбрал бы для этого путешествия. Конечно, Миро предпочёл бы Имоджен, Перлу или Мари. Он часто спрашивал себя, где они сейчас…

Но Миро был благодарен и за ту компанию, которую имел. Он провёл слишком много времени в одиночестве и понял, что даже кто-то лучше, чем совсем никого.

Когда стало ещё светлее, Миро разглядел заснеженные вершины, высившиеся далеко на юге. «Наверное, это и есть Безымянные горы, – с большим облегчением подумал он. – Там живут мои бабушки».

Миро попытался представить себе лицо мамы. Все эти дни он мучительно старался припомнить, как она выглядела, но на память приходила только песня, которую она пела ему:

Мой маленький Миро,Лети быстро, как сокол.

Он проиграл ласковую мелодию у себя в голове.

Лист кувшинки вздрогнул. Миро обернулся и увидел, что он уткнулся в один из бесчисленных островков.

– Где мы? – пропищала проснувшаяся Казимира. Выглядела она ужасно сердито.

Миро окинул взглядом бескрайнее болото.

– Я думал, ты мне скажешь.

Сначала Миро хотел опустить руки в воду и погрести вокруг островка, но вопрос был в том, в какую сторону плыть.

Слева и справа виднелись точно такие же кочки, а впереди их было ещё больше. Провести лист кувшинки по этому лабиринту было совершенно непосильной задачей.

Если Миро хотел куда-нибудь добраться, он должен был прыгать с кочки на кочку, используя их как переправу.

Он встал и широко раскинул руки, чтобы не упасть. Прошло много часов с тех пор, когда он в последний раз пользовался своими ногами, и за это время они одеревенели, как два высохших стебля камыша.

Миро с опаской поставил ногу на кочку, почти уверенный, что она уйдёт под воду. Но под слоем мха оказалась твёрдая земля. Тогда он сошёл с листа кувшинки.

– Куда ты идёшь? – завизжала Казимира.

Она всё ещё сидела на листе. Конья зевнула и потянулась.

– В горы, – ответил Миро и кивнул в сторону горизонта. – Можешь пойти со мной… если хочешь.

– Не хочу! – звонко тявкнула Казимира. – Я хочу вернуться домой, к папочке! – Принцесса замолотила кулачками по листу. – Папочка никогда не позволил бы мне оказаться тут! Он сказал бы, что это опасно!

«Если она ещё раз скажет, что я её похитил…»

Но угрожать принцессе было бессмысленно. По правде говоря, Миро и сам готов был расплакаться. Триумф победы – как и предвкушение нового приключения – выветрился, оставив после себя пустоту. Сейчас Миро чувствовал себя полностью выжатым.

– Я тебе уже говорил, – со вздохом сказал он. – Ты можешь поступать как хочешь.

Миро не хотелось этого признавать, но в глубине души он понимал, что Казимира права. Она была ещё совсем маленькая, её нельзя было бросить здесь, совсем одну, среди болот. Хотя Марк, наверное, сказал бы, что Миро сам ещё ребёнок…

В последнее время Миро часто думал, что сказал бы Марк.

Но он всю свою жизнь старался поступать так, чтобы угодить окружающим, пытался быть хорошим принцем. И хорошим королём. Теперь пришла его очередь делать то, что ему хочется! А он хотел выбраться из этого болота, найти семью своей матери и, возможно, своё место в ней.

Казимира была не его проблемой.

Принцесса метнула взгляд на Конью, которая сидела к ней спиной.

– Прикажи кисе, чтобы она отвезла меня домой! – крикнула она.

– Это не моя киса! – заорал Миро. И тут же поморщился. Нет, он не хотел называть Конью «кисой».

Будь здесь Имоджен, она бы заставила принцессу быть шёлковой. Имоджен умела говорить резко и с большой уверенностью. Мари, конечно, смогла бы уговорить Казимиру…

А вот Миро никогда не умел заставлять людей слушаться его.

Он не знал таких слов.

Он не знал даже, как собирается добираться до Безымянных гор. Никто не спорил с его замечательной задумкой разыскать свою семью, вот только как это сделать, очутившись среди болот без еды и без карты?

Мамина песенка снова проплыла у него в голове.

Миро горько жалел, что не помнил никаких других слов. Может быть, бабушка Ольга и бабуля Нела вспомнят? Они точно должны знать, какой была его мама. Возможно, у них сохранились какие-то воспоминания и о нём…

Миро должен был сделать первый шаг навстречу к ним. Широко раскинув руки, он перепрыгнул на ближайшую кочку. Он летел… нет, парил, парил… Плюх! Его сапоги погрузились в грязь.

Миро шлёпнулся на колени, но подавил вскрик. «Не хочу, чтобы Казимира считала меня трусом».

Он тут же одёрнул себя. Какая разница, что она подумает? Казимира идёт в другую сторону. Обратно, к королю Чтибору, к своему отцу – назад, в Водинслав, домой.

«Спорим, Конья тоже со мной не останется, – с явным оттенком жалости к себе подумал Миро. – При первой же возможности она побежит обратно к Перле, к своей хозяйке…»

Миро перепрыгнул на третий остров. Рядом вскрикнула какая-то болотная птица.

– Ты мне не нужна! – громко крикнул Миро. – Мне никто не нужен!

Но в его словах не было силы. И убедительности тоже не было. Потому что Миро больше в это не верил.

Он зашлёпал по болоту, пробираясь к следующему острову. Слева протянулся ряд довольно крупных бугорков – обманчиво лёгкая переправа. Миро подозревал, что она ведёт в тупик. Может, стоит положиться на низкую кочку справа?

Его мысли прервал громкий всплеск.

Миро удивлённо обернулся.

Казимира стояла на втором островке, её платье было забрызгано болотной водой. Она с вызовом посмотрела на Миро, давая понять, что не потерпит насмешек.

Но Миро совсем не хотелось смеяться. На самом деле он испытывал… нечто совершенно другое.

Принцесса сердито засопела, а затем полезла на островок.

– М-молодец! – сказал Миро.

Казимира насупилась, но выражение её лица сделалось чуть менее свирепым.

– Получилось! – выпалила она.

Уголок её рта слегка дрогнул.

Губы Миро задрожали в ответ.

– Да, – сказал он. – У тебя получилось.

И дети пошли дальше. Миро прокладывал дорогу через болото, а Казимира, как могла, шла следом.

Конья замыкала процессию, проверяя, чтобы никто из детей не отставал. Она с лёгкостью перепрыгивала с острова на остров. При этом её взгляд постоянно метался от Миро к Казимире, а от неё – к маленькой рыбке, проплывавшей внизу.

Миро с новой уверенностью пробирался через болото. Как только они встретят каких-нибудь взрослых, он тут же сложит с себя ответственность за принцессу. Пусть кто-нибудь отведёт её домой. Но до этого они будут путешествовать вместе. До этого они будут… как Марк называл это?

Вспомнил – командой!

Миро понятия не имел, сколько идти до Безымянных гор, но полагал, что раз он их видит, значит, они не могут быть слишком далеко.

Может быть, всё ещё будет хорошо.

Может быть, они доберутся до родины его мамы к ужину.

При этой мысли у него заурчало в животе.

Миро и Казимире не суждено было добраться до Безымянных гор к ужину. К тому моменту, когда бледное солнце вскарабкалось на высшую точку в небе, Миро не был уверен даже в том, что они хотя бы немного приблизились к цели.

Странное было это место – болота. Здесь пространство как будто утрачивало всякий смысл. Одна мшистая кочка была в точности похожа на другую, окружённую той же высокой травой и водой разной глубины.

Без примет, ориентиров и возможности оценить пройденный путь пейзаж казался бесконечным. И обманчивым. Несколько раз Миро запрыгивал на островок, уверенный, что сейчас его подошва коснётся твёрдого камня, но земля уходила у него из-под ног, а холодная болотная жижа заливалась в сапоги.

После нескольких часов блуждания в каждом его сапоге завелось по собственному болотному царству.

Казимира промокла с головы до ног. Длинные усы Коньи печально повисли.

– Папочка говорит, что ты никакой не король, – сказала Казимира, отводя камыши от своего лица. – Папочка говорит, что ты просто выскочка из долины размером с мельничный пруд!

Миро с удивлением обнаружил, что ему безразлично мнение папочки Казимиры о нём. Ещё недавно он готов был из кожи вон выпрыгнуть, чтобы произвести хорошее впечатление на Чтибора. Сейчас это стало совершенно неважным.

– Папочка говорит, что в Ярославе живут одни людоеды-коновалы.

Миро даже остановился.

– Кто? Ты хочешь сказать – каннибалы?

– Я так и сказала, – огрызнулась Казимира. – Ты меня не съешь?

Миро впервые пришло в голову, что подобно тому, как старая нянюшка рассказывала ему всякие небылицы о людях, живущих за горами, в детской Воднислава такая же нянюшка пичкала Казимиру страшными сказками о жителях Ярослава.

Миро с детства внушали, что мир за пределами Ярослава ужасен. Очутившись за горами, он смог убедиться, что какие-то из этих рассказов оказались правдой… зато другие – полным вздором.

Родина Миро была ничем не лучше соседних с ней стран. В чём-то она была даже хуже. «В каждом королевстве есть хорошее и плохое, – подумал Миро. – Везде есть свои кошмары, свои чудеса и радости».

– Нет, – ответил он принцессе. – Я не собираюсь тебя есть.

Хотя он был ужасно голоден. Восторг, поддерживавший его во время путешествия вниз по реке, давно иссяк, оставив после себя тоскливую пустоту.

К тому времени, когда солнце начало медленно скользить вниз, Миро смертельно устал, а Казимира хныкала на каждом шагу.

– Я хочу к папочке. Я хочу купаться! Я хочу рыбу и луковый суп! Я хочу, хочу, хочу!

Даже Конья повесила хвост. Снеголика промокла до самого брюха. Она была очень смелая кошка и не боялась почти ничего на свете, но терпеть не могла воду.

Миро увидел тёмные силуэты на горизонте. Это были буволы – дикие травоядные, которые паслись в затопленных лугах. Но вокруг по-прежнему не нашлось хотя бы одного человека, у которого можно было бы попросить помощи.

– Что люди едят в этой трясине? – воскликнул Миро, оборачиваясь к маленькой принцессе.

Казимира пожала плечами, мокрые банты на её платье закачались.

Миро снова посмотрел на буволов.

– Может быть, мы сможем съесть одну из этих коров?

В Ярославе Миро никогда не принимал участия в убийстве еды для ужина. Еда просто появлялась на его тарелках – томлёная, тушёная, со сметаной и под соусом.

Казимира рассмеялась пронзительным тонким смехом, больше похожим на визг.

– Буволов не едят! Они очень свирепые! Их даже подоить нельзя. Поэтому их и называют дикими коровами, понял? Ты такой глупый!

Миро насупился.

– Я это и без тебя знал, – буркнул он.

В отчаянии он сорвал лист с первого попавшегося растения и сунул его в рот.

Фу! Ничего более горького он в жизни не пробовал. Миро выплюнул лист. Его слюна оказалась зелёной и пенной. Он сплюнул ещё раз, пытаясь избавиться от мерзкого вкуса во рту.

– Я умру, да? – спросила Казимира. В её голосе больше не было и следа истерического смеха. – Здесь, посреди болота, где никто даже не увидит, как я умираю?

– Да какое мне дело?! – заорал Миро, вытирая зелёные брызги слюны с губ.

– Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! – пронзительно завизжала Казимира.

– Я тоже! – заорал в ответ Миро.

Его захлёстывала паника. Нет, он не хотел умереть здесь, не успев увидеть семью своей мамы…

– Я ЕСТЬ ХОЧУУУУУ! – выла Казимира.

Казалось, её голос заполнил всю эту плоскую мокрую местность, раскатился над мшистыми болотами. На миг Миро захотелось завыть вместе с ней.

Кстати, а почему бы и нет?

Здесь не было никого, кто мог бы его осудить… Миро запрокинул голову и во всю силу своих лёгких заорал в унисон с Казимирой.

– Я ЕСТЬ ХОЧУУУУУ! – взвыл он. – Я ХОЧУ КЛЁЦКИ С МЯСОМ!

Всю силу гнева он обратил на вечернее солнце с его равнодушным взглядом. Когда поток жалоб иссяк, Миро стал просто орать без слов.

Казимира последовала его примеру и тоже завопила во весь голос. При этом она прыгала по топкой земле, впечатывая свою ярость каблуками в трясину.

Это оказалось на удивление приятно – отбросить стыд, отказаться вести себя прилично. Миро выпустил свою панику на свободу, позволил ей выплеснуться. Возможно, они умрут именно так – визжа и воя, как дикие звери.

Крик был прерван влажным шлепком. Миро обернулся и увидел на мху коричневую рыбку – она била хвостиком и хватала воздух разинутым ртом.

Что это… подарок звёзд?

Нет. Вовсе нет.

Конья сидела рядом с рыбой, и вид у неё был чрезвычайно довольный. «Это вам», – ясно говорили её глаза.

– Спасибо, Конья, – сказал Миро и подумал было погладить мягкую шерсть за её ушами, как это всегда делала Перла, но не решился. Он ещё немного побаивался снеголику.

– Хорошая киса! – крикнула Казимира, а потом на глазах у оторопевшего Миро схватила обросший водорослями камень и стукнула рыбку по голове.

Рыбкин хвостик перестал дёргаться.

Казимира схватила обмякшее тельце и поднесла его к глазам.

– Болотничка! – восторженно прошептала она.

Потом, быстро и со знанием дела очистив рыбу от кожи, она впилась зубами в мясо.

Миро содрогнулся от отвращения.

– Т-ты не хочешь её приготовить?

Но Казимира уже жевала, рыбный сок стекал у неё по подбородку.

– На болотах нет плиты, – резонно возразила она.

Съев половину рыбы, она протянула остатки Миро.

– Пожалуй, я не так голоден, чтобы есть болотничку, – промямлил он, чувствуя, как его скрученные в узел внутренности подступают к самому горлу.

Казимира пожала плечами.

– Значит, ты умрёшь. Останемся только мы с кисой.

Теперь настала очередь Миро насупиться.

Он отвернулся и попытался вспомнить, зачем он здесь оказался. Он подумал о своих бабушках. Почему-то делать это стало труднее, но всё-таки получалось, если зажмуриться и очень постараться.

Миро снова открыл глаза. Откусил крошечный кусочек рыбы. Мясо было скользким, но запах оказался на удивление лёгким. Он заставил себя проглотить всё, что лежало во рту, и откусил ещё – совсем мало, вряд ли достаточно, чтобы закрыть дно его желудка. Потом он бросил остатки Конье и опустился на колени на краю островка. Миро погрузил руки в воду. Она была глубокая, сине-зелёная, в ней плавала какая-то взвесь. Миро набрал воду в ладони, а затем попил из них.

Казимира опустила лицо вниз и с хлюпаньем втянула в себя воду. Миро никогда не видел, чтобы принцессы так пили… Хотя, по правде сказать, за свою жизнь Миро видел не так уж много принцесс. По крайней мере, щёки Казимиры немного порозовели.

Миро покосился на остатки рыбы, но хвостик уже исчез. Конья с довольным видом вылизывала свои лапы.

Миро встал, чувствуя себя немного окрепшим, и посмотрел в сторону гор. Многие-многие мили отделяли его от конечной цели путешествия. «Ну и что, – с усилием подумал Миро. – Всё равно сейчас я ближе, чем был когда-нибудь в своей жизни».

– Что нам делать с Марком? – спросила Мари.

Сёстры были дома, сидели рядышком на диване. Вся школьная форма Мари была заляпана краской, но в этом не было ничего нового. Она нервно жевала кончики своих волос.

Мама и Марк были на работе, поэтому бабушка забрала девочек из школы, привезла их домой и, убедившись, что они внутри и в безопасности, укатила в свой бридж-клуб.

– Не знаю, – призналась Имоджен.

Она в самом деле слишком долго ничего не замечала. Она была слишком занята мыслями об Аннешке…

Мари поджала губы.

– Я говорила тебе, что у Марка стали другие глаза. Говорила, что он стал медленно двигаться. А ты сказала, что я всё выдумываю. Ты сказала…

– Я знаю, – оборвала её Имоджен. Она была зла на саму себя. Мари действительно говорила ей всё это ещё несколько месяцев назад, а Имоджен не стала её слушать. – Извини, – сказала она. – Ты была права.

Наверху великуры устроили тарарам. Им только что дали слизней, и Имоджен даже со своего места слышала, как они возбуждённо хлопают крыльями.

Мама сказала, что Фред и Фрида больше не могут оставаться у них в доме. Она сказала, что они становятся слишком большие. Но в голове у Имоджен уже не осталось свободного места, чтобы переживать ещё из-за этого.

– Давай рассуждать логически, – сказала она. – Когда Марк застрял в рудниках Валкахи, мы подумали, что его сожрали йедлики. Потом он вернулся, и мы подумали, что он спасся… Но что, если это не так?

– Что ты хочешь сказать? – еле слышно спросила Мари. Она потянулась к коту, который свернулся клубочком между сёстрами.

– Что, если… – Имоджен помолчала, боясь произнести свои мысли вслух, как будто от этого её самые страшные страхи могут обернуться правдой. – Что, если настоящего Марка съели, а этот – ненастоящий?

Повисла тишина. Даже великуры притихли.

– Ты думаешь, йедлик может прикинуться человеком? – прошептала Мари. – Думаешь, наш приёмный отец – замаскированное подземное чудовище?

Эти мысли надрывали сердце Имоджен. Но если человек, которого она называла Марком, на самом деле был йедликом, значит, настоящий Марк…

Нет!

Об этом было слишком страшно думать, слишком страшно додумывать до конца… Нет, Марк не мог умереть! Она же видела его вчера ночью, верно?

– Ненастоящий Марк не может знать, как разводить костры, – сказала Мари, теребя рукав своего школьного джемпера. – Ненастоящий Марк не может глупо шутить.

Имоджен уставилась на сестру. Мари была права! Ненастоящий Марк не мог бы болтать о своих бизнес-проектах за завтраком. Он не мог бы подсказывать Имоджен названия звёзд.

– Допустим, Марк – это Марк, – медленно произнесла Имоджен. – Но йедлики что-то сделали с ним, и теперь он меняется… превращается в одного из них!

В дверь позвонили, и обе девочки вздрогнули.

– Я открою! – крикнула Имоджен, вспомнив, что мама назначила её старшей на время, когда взрослых нет дома.

«Наверное, это бабушка, – подумала она. – Опять забыла свои очки».

Имоджен пронеслась по коридору, скользя на тапочках, как на коньках. Привстав на цыпочки, открыла дверь.

Зелёные брюки. Зелёный пиджак. Бритая голова.

Перед ней был шпион из театрального клуба.

Паника захлестнула тело Имоджен. Она попыталась захлопнуть дверь, но мужчина ловко всунул в щель свой сапог.

– Родители дома? – спросил он.

Имоджен упёрлась руками в дверь. Мужчина с силой толкнул её – и Имоджен отлетела в коридор, ударившись о стену.

– Я так понял, взрослых нет, – сказал мужчина, входя в дом.

Имоджен была слишком напугана, чтобы думать. Она знала только одно – всё было плохо. Она поднялась на ноги.

– Мари! – закричала Имоджен. – Мари, беги!

Она бросилась в гостиную. Мари по-прежнему сидела с котом на диване.

– Не дёргайся, – сказал мужчина, входя в комнату следом за Имоджен.

Лицо Мари вытянулось.

Имоджен бросила быстрый взгляд в окно, гадая, не смогут ли они сбежать через него, но это было слишком рискованно, а лысый мужчина слишком проворен.

– Встаньте к камину, – приказал он.

Сёстры отошли к газовому очагу. Имоджен всё ещё держалась рукой за ушибленное плечо. Теперь она смогла как следует разглядеть этого типа. Борода у него была густая и короткая. В своей твидовой одежде он выглядел нелепо. Как будто кто-то взял из музея восковую фигуру викинга и нарядил её в костюм принца Чарльза.

– Тебе тут нечего делать, – сказала Имоджен типу, который вломился в её дом. – Зачем ты здесь? Чего тебе надо?

Мужчина и бровью не повёл, как будто не услышал. Он обернулся и посмотрел в коридор.

– Имоджен, – всхлипнула Мари. – Что происходит?

– Это тот шпион из театрального клуба, – шёпотом ответила Имоджен. – Я же тебе говорила, что он замышляет недоброе!

Мужчина, не оборачиваясь, подал знак через плечо, как будто в доме находился кто-то ещё. В следующее мгновение Имоджен с ужасом поняла, что так оно и было. Она услышала тяжёлые шаги.

– Вы не можете… вам нельзя сюда входить! – закричала она, когда в гостиную ввалилась целая компания незнакомцев. – Моя мама скоро вернётся!

Никто не удостоил её ответом. Вид у незнакомцев был деловой и суровый. Имоджен заметила, что все они носили уже знакомую ей эмблему. Зелёная корона была вытиснена на их сапогах. Вышита на лацканах пиджаков. Некоторые щеголяли даже бейджами с короной. Это что… такая форма?

Двое мужчин в красных брюках встали около телевизора. Странная высокая женщина с висевшим за спиной оружием заняла позицию у двери. Женщина была с ног до головы одета в твид, а на голове носила огромную меховую шапку.

Мари не сводила глаз с оружия.

– Для чего это? – спросила она.

– Для охоты, – осклабилась женщина.

Когда незнакомцы заняли свои места, Имоджен начала дрожать…

Даже кот Котя выглядел испуганным.

– Имоджен, – пискнула Мари. – Кто они такие?

У Имоджен появилось жуткое подозрение, что на этот раз она знает ответ…

Но это был её дом. Её безопасное убежище. Она никак не могла поверить, что сюда вот так кто-то ворвётся, не говоря уже о том, что могло произойти дальше.

В коридоре послышались шаги – тяжёлая, скрипучая поступь. Женщина с винтовкой отошла в сторону – и в комнату вступила Аннешка.

Мари вся съёжилась. Она ещё крепче прижалась к Имоджен, как будто хотела забраться под её школьную форму, как будто они могли сделаться одной девочкой.

– Всё хорошо, – шёпотом сказала ей Имоджен. – Я не отдам ей тебя.

На самом деле она понятия не имела, как сможет сдержать это обещание. Каждый дюйм её тела хотел одного – бежать. Схватить Мари за руку и броситься к двери, вырваться на улицу… Но Имоджен понимала, что им ни за что не прорваться через такое количество людей.

Если бы они остались в ванной с великурами! По крайней мере, там на двери был замок.

Имоджен злобно уставилась на Аннешку, превращая свой страх в ярость. Она никак не могла поверить, что, несмотря на все свои многочасовые исследования, проведённые за школьным компьютером, несмотря на кропотливый сбор и сопоставление фактов, она так и не смогла уберечь Мари.

Аннешка выглядела в точности как раньше. Те же светлые волосы. Те же пронзительные фиалковые глаза. То же кукольно-прекрасное лицо.

Только одета она теперь совершенно по-другому. Сегодня на ней были длинное платье в цветочек и высокие резиновые сапоги. В одной руке Аннешка держала двух фазанов.

– Привет, Мари, – сказала Аннешка. – Что ты сделала со своими волосами? Хочешь, я заплету тебе косы?

Она протянула руку, и Мари инстинктивно отдёрнулась.

– Убирайся из нашего дома, – прошипела Имоджен.

Но Аннешка продолжала обращаться к Мари, как будто Имоджен здесь не было.

– Ты не захотела поговорить с Само, – сказала она, кивая на бритого типа с бородкой. – Поэтому мне пришлось нанести тебе визит лично.

Аннешка перевела взгляд на Котю, на старый уютный диван и перепачканный краской коврик. Она сморщила нос.

– Ты ведь знаешь, зачем я здесь, верно? – спросила она, снова посмотрев на Мари.

– Ты ищешь величайшее королевство, – голос Мари был хуже, чем наждачная бумага.

– Правильно, – кивнула Аннешка. – Очень хорошо.

Она неторопливо прошлась по гостиной. Не так-то просто неспешно прогуливаться в высоких резиновых сапогах, но Аннешке это удалось.

– Ты не была со мной до конца честна, не так ли? – продолжала она. – Я спросила тебя, богато ли твоё королевство, а ты ответила, что нет. Но здесь есть люди, которые владеют миллионами и миллиардами этих… как вы это называете? Ах да, фунтов! Даже у пяти королев Валкахи не было столько денег.

Она воздела к потолку обе руки, как священник. Мёртвые фазаны закачались из стороны в сторону.

– Но дело не только в деньгах, – пропела Аннешка. – Я своими глазами увидела все чудеса твоего мира: экипажи, которые ездят без лошадей, живые картины, которые могут разговаривать… – Она вздёрнула одну бровь и посмотрела на телевизор. – Твоё королевство богато удивительной магией. Разве это не делает его самым великим?

– Это не магия, – возразила Мари. – Это…

– Молчать, – рявкнула Аннешка. – Я скажу, когда захочу тебя выслушать… Полагаю, ты уже знаешь о моём новом деле? Я являюсь генеральным директором фирмы «Мило-Зелено», а это мои сотрудники, известные также как ездецы, самые свирепые воины всех миров и народов.

Взгляд Имоджен невольно метнулся к мужчинам в красных штанах и женщине с ружьём. Они стояли, слегка склонив головы, их глаза горели. Казалось, будто в гостиную ворвались не люди, а стая волков.

Но при этом ездецы явно чувствовали себя неуютно. Высокая женщина безостановочно чесала голову под шапкой. Мужчины слишком туго затянули свои галстуки. Даже громила Само выглядел неуклюже, как будто его ногам было тесно в высоких резиновых сапогах.

«Они носят непривычную для себя одежду, – поняла Имоджен. – Эти ездецы точно не из нашего мира…»

– Как известно, компания «Мило-Зелено» создана для защиты сельской местности, – продолжала Аннешка. – Мы бережём всяческую зелень, которую вы, селяне, так любите. Но наша истинная цель заключается совсем не в этом. – Аннешка заговорщически понизила голос: – Мы ищем источник вашей магии!

Имоджен решила, что Аннешка шутит, но лицо злодейки было серьёзным. Имоджен с трудом подавила смешок.

– Как это? – не сдержалась она.

– Я навела справки, – невозмутимо ответила Аннешка. – Кстати, герцог Сконфордширский оказался весьма полезен. Да, я встречалась с вашим премьер-министром. Просто невероятно, чего можно достичь, если вращаться в нужных кругах.

Она покачала головой, и её волосы заиграли роскошным золотом.

– Однако я до сих пор так и не нашла то, что ищу. Все эти мобильные телефоны, компьютеры, уборочные комбайны и ми-кро-вол-но-вые печи… – она выговаривала эти слова медленно, с заметным усилием. – Какой смысл в этом величии, если я не могу присвоить его?

До сих пор Имоджен слушала её с недоверием, но теперь внутри у неё стало рождаться новое чувство. Что это было? Жалость? Надежда? Возможно, Аннешке удалось завести друзей в самых высших кругах, но это всё же был не её мир… Здесь она была чужой и растерянной.

«Растерянные люди тоже могут быть опасны», – напомнила себе Имоджен.

– Вот так я очутилась здесь, – продолжала Аннешка. – Охочусь за величием на этом продуваемом всеми ветрами островке. Кстати, если не брать в расчёт огромное количество магии, а также изобилие дождей, воды и тумана, в остальном ваш мир ничем не отличается от остальных.

Сверху донеслось кудахтанье, и все взоры моментально взметнулись к потолку. «Великуры», – с нарастающей паникой подумала Имоджен.

– Гунилла, в чём дело? – резко спросила Аннешка у женщины с ружьём.

Имоджен не знала, что сделает Аннешка, если обнаружит в ванной двух гигантских птенцов, но решила, что совсем не хочет этого знать.

– Ах, – выпалила Имоджен первое, что пришло ей в голову, – это центральное отопление. Оно всегда булькает, когда включается.

Мысленно она взмолилась, чтобы Фред и Фрида не сделали ещё чего-нибудь. Если великуры начнут квохтать, Аннешка непременно узнает этот звук. Имоджен до боли сцепила руки.

Высокая женщина, которую звали Гунилла, как будто что-то заподозрила. Она нацелила своё ружьё в потолок, следуя дулом за звуком. Но после нескольких секунд полной тишины она опустила оружие, а Имоджен разжала руки.

– Итак, я хочу тебе кое-что напомнить, – сказала Аннешка, не сводя пронизывающего взгляда с Мари. – Ты – недостающая деталь головоломки, последняя часть моего пророчества.

– Я не пойду с вами! – крикнула Мари.

Аннешка красиво запрокинула голову и рассмеялась. Потом лицо её сделалось серьёзным.

– Где находится источник величия вашего королевства? Откуда происходит его магия? Скажи мне, и я оставлю тебя в покое! Возможно, я даже брошу тебе подарочек.

Она швырнула фазанов, и они, раскинув крылья, шлёпнулись к ногам Мари.

– Но если ты не скажешь, – продолжала Аннешка, – Само убьёт вас всех. – В ответ раздалось свирепое мяуканье – это Само схватил с дивана Котю. – Начиная с кота.

– Нет! – закричала Имоджен. – Не трогайте Котю!

Само держал Котю за шкирку, а Имоджен чувствовала себя совершенно беспомощной. Ей ни за что не справиться с Само. И уговаривать его тоже бессмысленно.

Котя извивался и молотил лапами в воздухе, но Само держал его крепко.

Имоджен бросила взгляд на настенные часы, умоляя время идти быстрее. Оставалось не меньше двадцати минут до того, как вернутся мама и Марк.

И тут в глаза ей бросилось нечто… Оно высовывалось из переднего кармана Само и поблёскивало на свету. Сначала Имоджен подумала, что это карманные часы, прикреплённые цепочкой к петлице.

Но это были не часы.

– Не надо испытывать наше терпение, – посоветовала Аннешка.

Имоджен должна была что-то сделать. Она не могла стоять и смотреть, как будут убивать Котю.

– Отпусти моего кота! – заорала Имоджен, бросаясь на Само.

Ей даже удалось ударить его кулаком в грудь.

Само был застигнут врасплох, Котя завизжал – настало мгновение общего замешательства.

Именно то, что нужно было Имоджен.

Она потянулась к переднему карману Само и схватила тонкую металлическую цепочку.

В тот же миг сильная рука перехватила её кисть и с силой вывернула. Имоджен вскрикнула от боли и упала на пол. Её лицо прижималось к ковру, рука была заломлена назад, и в таком положении ей не было видно, что происходит в комнате.

Сбоку от Имоджен были ноги Мари, чуть поодаль – чьи-то шикарные кожаные туфли. А ещё ближе, прямо перед её носом, блестели чистенькие резиновые сапоги Аннешки.

«Бабушка говорит, что обувь может много рассказать о человеке…»

– Мяяяяу! – надрывался бедный Котя.

– Глупые дети, – прошипела Аннешка. – Сопротивляться мне бессмысленно. Моя победа предначертана звёздами!

Имоджен хотела сказать, если пятеро взрослых побеждают двух детей, то грош цена такой победе, но Само продолжал выкручивать ей руку. Она с трудом сдерживала слёзы.

Как же ей хотелось, чтобы мама поскорее пришла! Имоджен больше не могла видеть настенные часы, но надеялась, что время не стоит на месте. Наверное, осталось уже минут пятнадцать, не больше.

Но это были очень долгие пятнадцать минут.

Сапоги Аннешки приблизились к ногам Мари. Больше ничего Имоджен не было видно.

– Исполни свою часть пророчества! – заорала Аннешка. – Делай, что тебе говорят, или вам несдобровать! Где источник магии вашего королевства?

Мари поджала пальцы на ногах. В голосе Аннешки звенела неподдельная ярость, и Имоджен поняла, что всё пропало. Им всем конец. Сейчас громилы убьют Котю. Потом прикончат девочек. А потом, наверное, убьют маму и Марка.

Имоджен почувствовала, как внутри у неё рождается истошный крик.

Но тут Мари заговорила, и в её голосе не было никакого страха.

– Хорошо, я скажу тебе, где находится источник нашего величия.

Сапоги застыли на ковре.

– Слушаю тебя…

– В Стоунхендже, – сказала Мари.

– Где?

Имоджен хотелось задать тот же вопрос. Что задумала Мари? Стоунхендж – это всего лишь груда старых камней. Аннешка ни за что не купится на такой вздор!

– Мари… – начала Имоджен, но Само ещё сильнее заломил ей руку, и она охнула от боли.

– Место, которое вы ищете, называется Стоунхендж, – повторила Мари. – Можете сами убедиться, если хотите. Это очень древнее место… и очень волшебное.

Ездецы молчали. Видимо, они ждали, что будет делать Аннешка.

– Очень хорошо, – сказал Аннешка. – Я разыщу сто этих… хенджей. Но если ты мне соврала…

Имоджен издала звук, похожий на нечто среднее между рыданием и смехом. Само отпустил её руку, а Котя приземлился на все четыре лапы в дюйме от лица Имоджен. Кот взвизгнул и пронёсся через гостиную с такой скоростью, будто ему подожгли хвост.

Имоджен подползла по ковру поближе к сестре. Она в остолбенении смотрела, как громилы покидают её дом.

Аннешка вышла последней. В дверях она остановилась и уставилась на девочек.

– Думаю, не нужно напоминать вам, что мои люди не спускают с вас глаз. Если вы посмеете пикнуть хотя бы слово о том, что здесь произошло, или, чего доброго, надумаете сбежать, я первая узнаю об этом. У меня есть друзья в самых высоких кругах – в парламенте, в Букингемском дворце, в полиции. Если вас не держат на цепи, это ещё не означает, что вы свободны – всё понятно?

Аннешка повернулась к выходу.

– Ах да, чуть не забыла! Если я выясню, что в этих ваших ста хенджах-менджах нет никакой магии – если вы меня обманули, – я выслежу вас, как этих глупых фазанов. И в этот раз я уже не буду такой любезной!

Первой мошкару заметила Казимира.

– Кусачки, – пожаловалась она с кочки за спиной Миро. – Прогони их!

Кажется, она продолжала считать, будто он управляет окружающим миром.

Миро подождал, когда принцесса поравняется с ним, потом разогнал руками облачко насекомых, собравшееся над головой Казимиры.

На несколько секунд мошки рассеялись. Но вскоре они вернулись обратно – причём в ещё большем количестве, как будто привели с собой родню и знакомых.

Теперь они роились над головой Миро, высматривая удобное место для посадки. Миро ещё энергичнее замахал руками, но одна мошка каким-то чудом прорвалась и укусила его. Миро вскрикнул и хлопнул себя ладонью по шее.

Мошки оказались не единственными обитателями болот. Были здесь и пауки. Миро не видел их самих, но несколько раз встречал паутину. Строго говоря, её невозможно было не заметить.

Гигантские сети, натянутые между островками, сверкали переливающимся шёлком. Они колыхались на ветру как тончайшее полотно.

Миро пытался не думать о хозяевах этой красоты… о том, насколько огромными должны быть ткачи, создавшие такие сети.

Он сосредоточился на том, чтобы прокладывать дорогу между блестящими нитями. Иногда это означало, что Миро, Казимире и Конье приходилось шлёпать по воде, вытаскивая друг друга из трясины, если становилось слишком глубоко.

– Мне не нравится всё это, – скулила Казимира.

Миро был склонен с ней согласиться. В его воображении всё чаще возникала картина королевской спальни в особняке Подхализля – уютной кровати, тёплого очага, сосисок на гриле и дымящейся чашки мятного чая.

Возможно, он свалял дурака, бросив всё это. Особенно если окажется, что он придёт в Недобыт и убедится, что его там никто не ждёт.

На мгновение Миро нестерпимо захотелось вернуться в Ярослав. Останься он дома, ему бы не грозило оказаться отвергнутым…

Но разве в Ярославе он чувствовал себя дома? Слова Подхализля вновь зазвучали в его голове. «Я сделаю из тебя короля… Короли не хранят дурацкие плюшевые игрушки…»

Игрушечного льва, от которого Подхализль хотел избавиться, Миро подарила мама. Это была единственная вещь, оставшаяся у него на память о ней.

Нет, Миро не вернётся в Ярослав.

Он сделал глубокий вдох и побрёл дальше.

Конья тоже страдала от мошки. Это был враг, с которым она не умела сражаться. Огромная волкокошка отмахивалась от насекомых передними лапами, но это спасало совсем ненадолго. Мошки перегруппировывались и с ещё большей силой бросались в атаку.

К вечеру тучи мошкары сделались гуще, и вскоре Миро, Конья и Казимира уже брели не только через болота, но и через тучи насекомых.

– Они залезают мне в ноздри! – кричала Казимира.

– Они лезут мне в волосы! – вопил Миро.

Будь он невежественным мальчиком, то сказал бы, что тучи мошкары гасят солнце. Но Миро знал, что солнце садится само по себе, оно скатывалось за горизонт, как будто ему надоело смотреть на эту унылую местность.

Сощурившись, Миро стал вглядываться сквозь марево насекомых, пытаясь отыскать какое-нибудь укрытие. Ему не нужен ни дворец, ни особняк – он обошёлся бы жалкой комнатушкой, лишь бы у неё были стены и крыша. Его вполне устроили бы пастушья хижина или даже свинарник. Но ничего похожего им пока не попадалось.

Мошкара была у него в глазах, мошкара была у него в ушах, мошки ползали по его шее сзади. Он чувствовал, как они кусают его даже за зад. Как они ухитрились забраться под его одежду?

Миро хотелось кричать, как он это делал недавно – запрокинуть голову и заорать в голос. Но это означало бы открыть рот, что, в свою очередь, означало наесться мошек.

Не выдержав, Миро погрузился в болотную воду. Теперь на поверхности оставалась только часть его лица, так что дышать приходилось носом. Идти было трудно, зато под водой не было мошкары.

Вот теперь Миро горько жалел о том, что решил идти через болота. Теперь он чувствовал себя полным дураком. Неужели не понятно, что если бы бабушки хотели его видеть, они давным-давно написали бы ему письмо!

Они не приехали на его коронацию. Не прислали ему ни словечка после смерти дяди Дракомора. Наверное, они не хотят знать Миро. И вот он будет заживо сожран мошкарой ради счастья увидеть двух старушенций, которым нет до него никакого дела!

Казимира увидела Миро и зашлёпала к нему. Туча мошкары расступилась, когда она плюхнулась в трясину.

Вода сомкнулась над её головой. Туча мошки опустилась ниже – теперь она зависла в нескольких дюймах над поверхностью болота.

Казимира вынырнула, задыхаясь.

– Бр-р-р-р! – закричала она. – Я всё здесь ненавижу!

Миро никак не ожидал, что настанет день, когда он будет так часто соглашаться с Казимирой.

Когда солнце село, дети начали дрожать в холодной воде. Конья тоже погрузилась в болото, и на её большом усатом лице было написано невыразимое страдание.

Последний лучик солнца вспыхнул на серебряной паутине. И в этот миг Миро заметил…

Воздух над паутиной, как и повсюду, был густ от мошкары.

Но под сетью не было видно ни одной мошки.

Паутина накрывала сразу несколько островков. Она была растянута над высокой травой как палатка. «Может быть, я смогу там спрятаться?» – подумал Миро.

Он бросился к ближайшему островку, вцепился пальцами в мшистую землю. Чтобы не повредить паучий шёлк, на остров пришлось вползать на животе.

Но дело того стоило – честное слово! – потому что под паутиной не было ни одной мошки.

Миро дополз до середины острова и перевернулся на спину. Он с наслаждением вдыхал чистый, свободный от насекомых воздух. Над ним блестела паутина, и даже в сумерках Миро видел, что она вся усеяна мошками. Здесь их были сотни, если не тысячи.

Миро сладко выдохнул. Никогда в жизни он не испытывал такого восторга при виде паутины.

– Эй, Казимира! – крикнул он. – Здесь совсем нет мошкары!

Казимира не раздумывала ни секунды. Миро услышал, как она шлёпает в его сторону, затем стало тихо – это принцесса нырнула под воду – и, наконец, близкое чавканье грязи возвестило о том, что Казимира лезет на берег.

Конья последовала за принцессой. Для такой огромной кошки она на удивление ловко проползла под паутиной.

Сеть была натянута достаточно высоко, чтобы дети могли сидеть, но Казимира улеглась рядом с Миро и свернулась мокрым клубочком. Конья взялась за исполинский труд вылизывания мошек из своей шерсти.

Очень долго дети молча лежали рядышком под огромной паутиной. Принцесса негромко и сердито пыхтела – наполовину злилась, наполовину плакала.

Миро не сдержался. Он тоже заплакал. Почему нет? Казимира же плачет. Миро плакал о своих умерших родителях. И о своём умершем дяде. Он плакал о бабушках, которых никогда не видел.

Но больше всего он плакал из-за своей собственной глупости, из-за дурацкой своей самонадеянности, из-за того, что поверил, будто сможет перебраться через это гигантское болото и сделать это в одиночку.

Укушенное ухо чесалось так свирепо, что Миро хотелось оторвать его.

Болота вокруг почернели, погасли, остались только звуком. Шуршали камыши, мыши скреблись в грязи, рыба с плеском выныривала из болотной жижи.

Когда Миро жил в замке, он зажигал свечи, чтобы оставить тьму снаружи. Но сейчас он был слишком измучен, чтобы бояться. Измучен и голоден.

Сквозь крошечные просветы в паутине заглядывал холодный свет звёзд. «Ну что? – как будто шептали они. – Ты ведь не думал, что это будет просто… правда?»

– Ты права, Казимира, – процедил Миро. – Это самое гадкое место во всём мире. Завтра же мы вернёмся в Нижеземье.

Казимира в ответ только всхлипнула.

Как они смогут вернуться домой – это был вопрос завтрашнего дня. В этом болоте всё было очень непросто.

Миро задумался, что сейчас делают его друзья. Удалось ли Перле найти своего брата? Вернулась ли Имоджен домой вместе с… кстати, как её звали?

Имоджен и…

Хм-м-м, это было странно. Миро не мог вспомнить имя второй девочки.

Сестру Имоджен зовут…

Ничего.

Его память стала похожа на крючок, который раз за разом падал в воду и выныривал без рыбы. Наверное, сейчас было не лучшее время для умственной разминки. Нужно сосредоточиться на выживании.

Миро поудобнее улёгся на островке, Казимира сделала то же самое. Конья влезла между ними, и никто из детей не был против.

Пока над их головами мерцала россыпь звёзд, все они уснули, окружённые высокой травой и пологом паутины.

На следующее утро Миро проснулся от того, что на лицо ему шлёпнулось что-то мокрое и холодное.

Он открыл глаза и увидел рыбу.

Над рыбой была Конья. Она лежала, опустив подбородок на свои огромные пушистые лапы. Её взгляд был устремлён на Миро – Конья знала, что принесла ему самый роскошный подарок, и теперь ожидала похвалы.

Миро сел, и на него разом нахлынули события вчерашнего дня. Прыжки по островкам. Мошкара. Голод.

Голод никуда не делся, он гигантским кулаком стискивал желудок Миро, напоминая о том, что он уже несколько дней почти ничего не ел.

– Спасибо, – сказал Миро Конье, не вполне понимая, как правильно поступить.

Рыба билась и трепетала на мху.

Когда Миро жил в замке Ярослав, у королевской кухарки был кот. Этот кот всегда приносил своей хозяйке подарки – мышей, крыс, а время от времени и лягушек. Кухарка сокрушалась и выбрасывала «подарки» в окно. Она уж точно их не ела.

Но Казимира не разделяла сомнений Миро. Она уже оглушила рыбу камнем. Теперь она ловко сдирала с неё кожу, обнажая розовую плоть. От этого зрелища у Миро скрутило живот. Как бы он хотел съесть что-нибудь другое!

Он хотел жареного поросёнка в медовой корочке с гарниром из печёных овощей с маслом, он хотел апельсинового пирога с корицей. От голода Миро чудилось, как над головой Казимиры танцуют восхитительные пирожные с лимонным кремом.

Миро встряхнулся.

– Ешь, – сказала Казимира, протягивая ему наполовину съеденную рыбу.

– Не командуй! – буркнул Миро, но всё-таки откусил кусочек.

– Ешь нормально, всю целиком, – прошипела принцесса. – Я хочу, чтобы ты выжил. Я не хочу остаться здесь одна!

Миро ошеломлённо вскинул на неё глаза. Это были самые приятные слова, которые он когда-либо слышал от маленькой принцессы. Он заставил себя откусить кусок побольше и несколько раз пережевал его, прежде чем проглотить.

По крайней мере, мошки исчезли. Если бы не зуд от укусов по всему телу, Миро решил бы, что нашествие насекомых было миражом – не более реальным, чем его недавние фантазии о лимонных пирожных.

Паутина по-прежнему висела над головами детей. Она была на удивление тонкая, почти прозрачная. Трупики мошек, которые накануне вечером испещряли сеть, теперь исчезли. Видимо, ночью кто-то собрал их.

«Не думай о пауках», – приказал себе Миро. Он протянул Казимире остатки рыбы.

Когда принцесса принялась за еду, Миро обратил внимание на лиловый самоцвет, висевший над её головой. Приглядевшись, он понял, что это был не самоцвет, а… паук. Так вот, значит, какой он – ткач этой огромной паутины! Он оказался гораздо меньше, чем представлял себе Миро.

Блестящее тельце размером с черничину. Длинные тонкие ножки.

Паук опускался прямо на Казимиру.

– П-паук, – пролепетал Миро, поднимая руку.

Казимира застыла. Потом очень медленно посмотрела вверх. Несколько секунд принцесса и паук смотрели друг на друга, а потом первая испустила пронзительный визг.

Прежде чем Миро успел опомниться, Казимира сбросила паука на землю и замахнулась на него обглоданной рыбой как дубинкой.

– Я думаю, всё в порядке, – сказал Миро. – Он, наверное, не опасный.

Но Казимира его не слушала. Она принялась молотить рыбой по земле.

Миро не знал, что ему делать. Конья, похоже, тоже. Снеголика опустила хвост и попятилась прочь от девочки.

Наконец Казимира остановилась.

– Вот тебе, – пробурчала она, кивая на фиолетовое месиво.

Миро не посмел приблизиться.

– Ты его убила, – прошептал он.

Наверное, он должен был испытать облегчение. На вид паук казался ядовитым.

– Ты его убила, – повторил Миро.

Конья попятилась ещё дальше, сползла вниз по склону острова, как тигр, выслеживающий дичь задом наперёд.

– Плохой паук, – сказала Казимира и сбросила фиолетовую лепёшку в воду.

Земля под детьми вдруг слегка накренилась, и Миро помотал головой, пытаясь справиться с головокружением. Пожалуй, ему всё-таки следовало съесть побольше рыбы.

Остров накренился в другую сторону, и Миро вцепился руками в мох. «Землетрясение», – подумал он.

Но другие островки оставались на своих местах.

Земля содрогнулась и накренилась сильнее. Казимира поскользнулась и с визгом скатилась по траве и паутине прямо в воду.

Миро продержался на секунду дольше. Горизонт завалился вбок, болотные птицы с криками взлетели в перевёрнутое небо. Потом мох выскользнул из пальцев Миро, и он упал.

Он с плеском шлёпнулся в болото. Вода и тина хлынули ему в нос. К счастью, в этом месте болото было неглубоким. Миро нащупал ногами дно и встал, взмахнув руками.

Визг Казимиры несмолкаемым воем разносился над болотами.

Конья тихо зашипела.

Миро убрал с лица мокрые волосы, хотя в этом не было никакого смысла… Остров, на котором они спали, вздымался. Вода ручьями стекала по его склонам, лилась в осоку и камыши. А потом, когда остров поднялся ещё выше, Миро понял, что это был никакой не остров – это была огромная спина.

Мари осела на ковёр рядом с Имоджен. Сёстры снова были одни в гостиной.

– Ты нас спасла, – прошептала Имоджен.

– Это было… было ужасно! – закричала Мари. – Я думала, что этот Само убьёт Котю!

– Но никто никого не убил, – сказала Имоджен, сжимая руку Мари. – Ты была просто великолепна! Как ты до этого додумалась? Стоунхендж, источник великой магии! Вот это круто!

Мари по-прежнему выглядела испуганной, но на её лице проступила слабая улыбка.

– Это ты подала мне идею, – призналась она. – Ты сказала, что кудахтанье великур – это центральное отопление, и Аннешка в это поверила. После этого я поняла, что её можно будет провести.

Мари не уставала поражать Имоджен. Всё-таки её сестра была невероятно сообразительна.

– Имоджен, прости, что я не поверила тебе тогда, после театрального клуба. Ты сказала, что этот человек работает на Аннешку… А я… я просто не хотела, чтобы это было правдой.

Имоджен небрежно пожала плечами, делая вид, будто это пустяки, но на самом деле слова Мари очень много значили для неё.

– Да всё нормально, – пробормотала она. – Я тоже должна была прислушаться к тебе, когда ты говорила про Марка.

– Давай больше никогда не сомневаться друг в друге, ладно? – предложила Мари, глядя на сестру с какой-то незнакомой настойчивостью в глазах. – Отныне и навсегда мы во всём будем заодно.

– Больше никаких сомнений, – согласилась Имоджен.

Она переместилась на ковре, чтобы видеть лицо сестры. Её рука болела в том месте, где её выкрутил Само. В другой руке было зажато что-то прохладное. Имоджен разжала ладонь и увидела бабочку.

Мари поднесла руки ко рту.

– Она ненастоящая, – быстро сказала Имоджен. – Смотри. – Она поднесла бабочку к глазам. Её крылышки были искусно отчеканены из тончайших серебряных лепестков. На месте глазок сверкали крохотные бриллианты. – Я забрала её у Само.

– Но… зачем? – прошептала Мари.

– Я подумала, что это моя сумеречная бабочка и что он её поймал.

В отличие от настоящей Мезимуры, ненастоящая бабочка сидела неподвижно, как часы с севшей батарейкой.

Мари натянула школьный джемпер на колени.

– Ты же понимаешь, что Аннешка захочет её вернуть.

– Конечно, – сказала Имоджен, кладя бабочку в карман. – А ещё она скоро выяснит, что ты всё наврала ей про Стоунхендж.

Мари вытаращила глаза.

– Имоджен… Что она тогда сделает?

«Придёт и убьёт всех нас», – подумала Имоджен, но ей хватило ума прикусить язык, чтобы не ляпнуть это вслух.

– Не знаю, – осторожно ответила она. – Но ты хотя бы выиграла для нас время. Аннешке понадобится несколько дней, чтобы докопаться до правды. До этого мы должны придумать какой-то план.

«Точнее, несколько планов, – мысленно поправила себя Имоджен. – План для великур, план для Аннешки, план для Марка…»

Девочки заперлись в ванной. Теперь, когда великуры подросли, там стало очень тесно. Фред клевал школьную форму Имоджен, пытаясь заставить её поиграть с ним. Но ей было не до игр.

Через несколько минут она услышала, как щёлкнул дверной замок.

– Девочки, привет! – донёсся весёлый голос мамы.

Мари выскочила из ванной и вихрем сбежала вниз по лестнице.

– Мама! – кричала она на бегу. – Мам, мам, ма-а-а-ама!

Имоджен пошла следом, но медленнее. Она пыталась упорядочить в уме случившиеся события, выстроить их так, чтобы они обрели смысл.

«Аннешка вломилась в наш дом. Нет, не одна Аннешка – Аннешка и шайка людей в странной одежде… Но всё в порядке, мы с этим разберёмся».

Спускаясь по лестнице, она несколько раз произнесла про себя эту речь.

Но как только Имоджен увидела маму, все заготовленные слова куда-то подевались.

– Мама! – закричала она, и слёзы брызнули у неё из глаз, застилая взор.

– Милая? Что случилось?

Одной рукой мама прижимала к себе Мари, в другой продолжала сжимать ключи.

– Квох-квоох-квоооох-квох! – раздалось в ответ.

Имоджен забыла закрыть дверь в ванную! Великуры выбежали следом за ней, радостно хлопая крыльями. Фрида взлетела, но не смогла развернуться в лестничном пролёте, и обе птицы врезались в стену.

Имоджен даже не посмотрела на них. Она должна была сообщить маме новости.

– Здесь была Аннешка! – выпалила она, вцепляясь в перила. – Аннешка вломилась в наш дом!

На какую-то долю секунды мама растерялась.

– Она пришла с толпой людей, – вставила Мари. – Она хотела, чтобы мы помогли ей найти величие!

– Но как она узнала, где мы живём? – вскрикнула мама.

– Куд-куда-кудах, – сообщили великуры, ковыляя по коридору.

Имоджен взяла себя в руки.

– Мы не знаем. Она дала нам дохлых фазанов, а мы послали её в Стоунхендж.

Теперь вид у мамы сделался совершенно растерянный и более чем напуганный.

– Вы целы? – спросила она и крепко схватила Мари, явно собираясь немедленно осмотреть её, чтобы оценить тяжесть ран.

Имоджен и Мари закивали головами.

– Я звоню Марку, – прошептала мама.

Имоджен опустилась на нижнюю ступеньку и прижала колени к груди. Она смотрела на быстро растущих великур, на знакомые куртки и ботинки около двери. После того как здесь побывала Аннешка, ничто больше не выглядело прежним. Так же, как сады Хабердэш, этот дом теперь стал казаться осквернённым… небезопасным.

– Х-м-м, – сказала мама. – Он не отвечает.

Она позвонила Марку в офис, но администратор сказал, что Марк рано ушёл с работы. Это было для него довольно необычно.

– Ах, вот как, – сказала мама в трубку. – В таком случае, я уверена, что он скоро будет дома.

Имоджен смотрела, как мама нажимает отбой, и заметила, что у неё дрожат руки – совсем чуть-чуть.

Но Марк не пришёл домой вскоре. Мама выбросила фазанов в мусорный бак за дверьми и приготовила печёную фасоль. Имоджен вяло давила фасоль вилкой. Сегодня у неё совсем не было аппетита.

С каждой минутой мама выглядела всё более и более взволнованной. Она стремительно переходила от раздражения: «Нет, но неужели трудно ответить на звонок?» – к гневу: «И это после всех наших разговоров!» – а затем к тревоге: «Надеюсь, с ним всё в порядке». Наконец она совсем притихла.

Имоджен смотрела на Мари через кухонный стол. Она гадала, думает ли сестра о том же, что и она… Наверное, Марк уже закончил своё превращение в йедлика с глиняным телом и пылающей головой…

Возможно, он ушёл жить под землю, как йедлики в Валкахе. Вот только как они смогут объяснить это маме?

Имоджен уставилась на свою тарелку с фасолью.

– Прости, мам, – вздохнула она. – Я не хочу есть.

– Я тоже, – процедила мама. Она то и дело поглядывала в сторону окна. – Мы больше не можем здесь оставаться. Только не после того, как Аннешка узнала, где мы живём.

Фред и Фрида ждали около кухонного стола. Они были уже достаточно высокими, чтобы воровать еду с тарелок, но знали, что это запрещено. Поэтому они ограничивались молящими взглядами.

– Отвести великур в ванную? – спросила Мари.

– Ох… нет, – сказала мама. – Ладно, сдаюсь.

Имоджен дала Фриде кусочек тоста, и птица мгновенно проглотила его целиком. Потом она перепорхнула на пол рядом с Имоджен и положила голову на её колени.

– Мы с Марком… немного поссорились, – призналась мама. – Я была ужасно зла из-за того, что он оставил вас в театральном клубе. Я надеюсь, что он… что он не…

«…не бросит нас», – закончила про себя Имоджен. Эта мысль неожиданно причинила ей боль.

«Он бросил вашу маму и вас тоже бросил», – прошипела тревожка. Она сидела на подоконнике.

Имоджен погладила пальцем нежные пёрышки между глазами Фриды, пытаясь не прислушиваться к голосу своего страха.

Ей понадобилось сделать несколько глубоких вдохов, дабы понять, что тревожка мелет чепуху. Марк их бросил? Марк, который ради них пересёк несколько королевств и не побоялся встретиться лицом к лицу с йедликами! Он рисковал всем, чтобы спасти их!

Марк ни за что не бросил бы их из-за какой-то дурацкой ссоры!

– Ладно, – сказала мама, вставая. – Я отвезу вас к бабушке. Соберите свои пижамы, девочки.

Фрида подняла голову.

– А куда ты поедешь? – пискнула Мари.

– В Крикли-Чейз, где Марк обычно тренируется. Уверена, что он там.

– В Крикли-Чейз есть шахты? – как можно небрежнее спросила Имоджен.

– Нет, – покачала головой мама. – Кажется, нет. Почему ты спрашиваешь?

Имоджен с облегчением перевела дух. Конечно же, Марк никакой не йедлик. Просто история с Аннешкой так перепугала её, что у неё уже мозги вскипели. Скорее всего, Марк просто катается на своём горном велосипеде, как и сказала мама.

– Да так, нипочему. Просто интересно.

– Я завезу вас к бабушке, – повторила мама. – Там вы будете в большей безопасности, чем здесь. – Она сложила посуду в стопку, даже не потрудившись соскоблить фасолевое пюре с тарелки Имоджен. – Потом я разыщу Марка, и мы сообщим об Аннешке в полицию. – Мама с грохотом поставила посуду в раковину. – Не сомневаюсь, что её арестуют за то, что она посмела вломиться в мой дом!

Имоджен не слишком нравилась идея остаться у бабушки. Меньше всего на свете ей хотелось снова разлучиться с мамой. Этим вечером привычный мир стал казаться гораздо менее надёжным и безопасным, чем когда бы то ни было.

– Можно мы останемся с тобой? – спросила Имоджен. – Хотя бы до тех пор, пока ты не найдёшь Марка?

Она погладила длинную пернатую шею Фриды, пытаясь набраться спокойствия от задремавшей птицы.

– Мам, пожалуйста, – сказала Мари. – Пожа-а-а-алуйста.

Глаза мамы заметались между сёстрами. Она никогда не отказывала, если Мари просила таким голосом.

– Что ж, думаю, ничего плохого не случится… – вздохнула она. Фред вскочил на стул Марка и громко запищал. – Но, ради всего святого, что мне делать с этой парочкой?

Мари задумчиво посмотрела на гигантских птенцов.

– Наверное, придётся взять их с собой в Крикли-Чейз.

Маленький островок, на котором Миро и Казимира провели ночь, рос и укрупнялся у них на глазах. Водоросли и сухие камыши, ил и болотная гниль – всё это смешивалось в огромную колышущуюся массу, которая была… была…

Миро не знал, чем она была.

Конья испустила оглушительное шипение.

Казимира и Миро хором завизжали.

Остров поднялся ещё выше, волоча за собой болотную траву. Одна его сторона была покрыта паутиной, и Миро наконец-то понял, что остров, на котором он спал, и земля, которая казалась ему твёрдой почвой, на самом деле были живым существом.

Как раз в этот момент ему пришлось перестать кричать, чтобы отдышаться, и тогда в нос ему ударил запах.

От острова исходило едкое гнилостное зловоние. Желудок Миро сжался, грозя выбросить наружу рыбу, которую он с таким трудом затолкал внутрь.

А существо продолжало подниматься.

Теперь его конечности обрели форму. Ил и мох заняли свои места, образовав две руки и две ноги. Чудовище выпрямилось, расправляя своё исполинское тело.

И испустило хлюпающий гортанный рёв.

Даже Казимира прекратила визжать.

Рёв чудища разнёсся над болотами, пуская рябь по воде, сотрясая острова и островки. Миро почувствовал, как его тело содрогается в такт со всем миром. Его кости загудели от звука.

– Убей его! – завизжала Казимира, тыча пальцем в монстра. – УБЕЙ СЕЙЧАС ЖЕ!

Миро даже отвечать не стал. За кого Казимира его принимает? Даже если бы он хотел убить чудовище, выросшее перед ними, то всё равно не смог бы это сделать. Это была не рыба и не паук. Это было существо, похожее на тролля, ростом больше десяти футов в высоту.

Тролль несколько раз покрутил плечами, как будто слишком долго просидел скрючившись. Потом он повернулся к детям лицом… но что это было за лицо!

Вода ручьями хлестала из глазниц чудовища. Провал его огромного рта был окаймлён стеблями болотной осоки, которые безостановочно передвигались и переплетались, пытаясь вспомнить, как действует рот.

Миро забила дрожь. Сейчас было совершенно неважно, что он сошёлся один на один с предводителем крутомужей. И неважно даже, что он был королём.

Его парализовал ужас.

Конья так глубоко погрузилась в воду, что на поверхности осталось только её лицо. Потом она заплыла за ближайший островок.

– ПОООГУУУБ… – пророкотал болотный тролль. Миро решил, что это угроза. Чудовище хотело погубить их. Но нет, тролль ещё не закончил слово. – …ИИИИТЕЛИИИИ…

Вода каскадами сбегала по плечам тролля.

– ПОООГУУУБИИИТЕЛИИИ! – снова проревел он.

И тогда Миро понял, что была не угроза, а обвинение. Обвинение, предъявленное Казимире и, как ни печально, ему заодно.

Казимира повернулась и бросилась наутёк. Она топала и шлёпала по болоту так быстро, как только позволяла топкая трясина.

Миро выбрал другую тактику. Может быть, если он будет стоять совершенно неподвижно…

Болотный тролль уставился вслед удирающей принцессе. Дыхание клубами тумана вырывалось из его пасти.

Потом он принял решение. Тролль согнулся пополам и пустился в неуклюжий галоп на четвереньках – с той лишь разницей, что он больше напоминал чудовищную лошадку-качалку, чем настоящую лошадь.

Но что это? Привиделось Миро или ноги тролля в самом деле стали стремительно удлиняться на бегу? Его конечности превратились в ходули, поднявшие огромное тело над трясиной.

Миро смотрел, цепенея от ужаса. Что же это за существо?

Тролль нагнал принцессу. «Вот и всё, – подумал Миро. – Теперь ей конец».

Чудовище обогнало Казимиру, развернулось и остановилось, преградив ей путь. Вода капала с его гигантского, поросшего мхом тела, моллюски бренчали на груди.

– ПООООГУУУУБИИИИТЕЛЬНИИИИЦААА! – прогремело из печального рыбьего рта.

Тролль снова преобразовал свои передние конечности – теперь из ходуль они превратились в огромные руки. Стебли и водоросли вновь пришли в движение, занимая новые места.

Конья высунула голову из камышей и посмотрела прямо в глаза Миро. В этот миг мальчик и огромная кошка стали заодно. Они оба считали Казимиру сущим наказанием, но знали, что ей всё-таки нужно помочь.

Миро с усилием привёл свои ноги в движение и полубегом, полуползком бросился через трясину. Конья последовала за ним, перепрыгивая через островки.

Казалось, Казимира съёживалась по мере того, как её враг рос. Тролль притягивал к себе водоросли и тину. Вода бурлила вокруг него, болотная трава вырывалась с корнем, камыши льнули к телу тролля, принимали нужную форму.

Миро спешил изо всех сил, но бежать по болоту было очень трудно. Он чувствовал, как ил засасывает его ступни, тянет вниз, как подводные руки.

Наконец Миро вцепился руками в болотную траву и вылез на островок. Острая осока резала в кровь его ладони, но Миро этого даже не заметил.

Он был уже недалеко от Казимиры.

Тролль наклонился и схватил принцессу.

– Мой папочка – король Низинного царства! – завизжала принцесса. Но сейчас её голос был не громче жужжания мухи.

– ТЫЫЫЫЫ, – прогудело чудовище. Голос у него был глубокий, многослойный и бархатистый, как чёрный болотный ил. – ТЫЫЫЫ УБИИИИЛАААА ПААААУУУУКАААААА.

«Так вот из-за чего он так разозлился, – подумал Миро, – из-за маленького лилового паучка?!»

Тролль затряс Казимиру, как перечницу. Теперь он преобразовал себя в чудовищного кальмара размером с боевой корабль, оснащённый десятью длинными развевающимися конечностями.

– Аррх-хх-хх, – выдавила Казимира.

– ПАААААУУУУУКАААААА! – ревел тролль.

Конья подбежала к боку чудища и полезла вверх по его щупальцу. Даже великолепная снеголика выглядела совсем маленькой на фоне блестящего бока болотного тролля.

Она успела добраться до спины тролля. Но исполинское чудовище одним небрежным взмахом щупальца стряхнуло с себя гигантскую кошку.

Конья с плеском упала в воду, и сердце Миро пропустило удар от страха.

– Конья! – закричал он.

Снеголика вынырнула и вылезла на остров. Здесь она осталась лежать, мокрая, едва дышащая.

Болотное чудовище не выпускало Казимиру из лап. Оно держало её вверх ногами, так что платье накрыло её голову. Казимира больше не кричала.

– Отпусти её! – как можно громче крикнул Миро.

Жуткий взгляд тролля упал на него. Струи воды хлестали из глазниц монстра.

– Он-на… она нечаянно… Она не х-хотела, – пролепетал Миро, чувствуя, как ложь застревает у него в горле.

На самом деле Казимира всё сделала нарочно – и с удовольствием.

Чудовище наклонило свою огромную зелёную голову. Тролль был ужасен, и в то же время Миро с оторопью понял, что он напоминает ему дядю.

«Дядя Дракомор…»

Вспоминать об этом было нелегко, но Миро заставил себя это сделать.

«Дядя Дракомор кричит, отсылает меня в башню…»

Дракомор очень часто сердился.

Но теперь, когда Миро знал правду, он часто спрашивал себя, не был ли дядин гнев лишь маской чего-то иного… чего-то, больше похожего на вину… или печаль.

Миро отогнал от себя воспоминания и вернулся в реальность. Ещё больше воды лилось из глаз тролля, целые реки сбегали по его чудовищному лицу. Его живот был весь облеплен ракушками и разнообразными моллюсками. Все они открывались и закрывались, открывались и закрывались, как будто пели в трагическом хоре…

«А что, если…» – подумал Миро.

– Ты прав! – крикнул Миро. Какой смысл лгать? В этом месте правду всё равно не спрячешь. – Казимира убила паука нарочно.

– НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! – взревел болотный тролль, размахивая своими щупальцами.

Миро пришлось пригнуться, когда одно из них просвистело на уровне его шеи.

Но он всё равно продолжал смотреть в глаза троллю и теперь убедился окончательно. В глазах тролля была боль. Это сразило Миро, как удар в живот.

– Мне очень жаль, – тихо сказал он.

– ПОООЧЕЕЕЕМУУУУ? – простонал тролль, вертя Казимиру над своей головой. Сейчас он был похож на гигантского младенца, оплакивающего смерть своего питомца.

Как Миро мог объяснить ему, почему Казимира это сделала? Как сказать этому болотному чудовищу, что люди иногда убивают других существ из страха… или просто потому, что могут?

Как объяснить троллю, который любит маленьких лиловых пауков, что люди любят только себе подобных?

Миро всем своим существом ощущал невыносимую волну скорби, исходившую от тролля. Она была так сильна, что грозила сбить его с ног.

– Потому что она глупая, – сказал Миро. – Потому что она избалованная маленькая принцесса, которая не умеет думать ни о ком, кроме себя.

Миро имел право на такие слова, потому что когда-то их можно было сказать и про него самого.

Тролль снова заревел, но перестал крутить Казимиру. Его грудь вздымалась и опускалась при каждом вздохе, заставляя раковины дребезжать.

– Но, пожалуйста, – продолжал Миро, и на секунду его голос сделался тоньше, – прости её на этот раз. Она сможет стать лучше. Я знаю, что сможет… Ведь она ещё очень маленькая.

– ПАААААУУУУК ТОЖЕ БЫЫЫЫЫЛ МААААЛЕЕЕЕЕНЬКИЙ, – ответил тролль, однако уже тише: его гнев поостыл, зато печаль стала гораздо заметнее.

Миро почувствовал, что его тоже затопляет грусть, хотя он не понимал, откуда она исходит. Как будто внутри у него находился глубокий колодец печали и кто-то вдруг снял с него крышку. Печаль разливалась по телу Миро, омывала его сердце и мысли.

Тролль прав. Паук был живым существом, имевшим полное право на существование. Не говоря уже о том, что его паутина спасла Миро и Казимиру от мошек.

Нижняя губа Миро задрожала. Внезапно убийство маленького лилового паучка стало казаться величайшей мировой трагедией. Возможно, Казимира в самом деле заслуживала смерти.

Миро одёрнул себя. Нет, это было не так.

– Пожалуйста, – попросил он. – Мы сделаем что-нибудь… понесём любое наказание. Только не убивай нас… потому что мы сожалеем о том, что сделали… и потому что это был красивый паук.

Болотный тролль наклонился, так что его лицо оказалось всего в нескольких футах от лица Миро.

– КТООООО ТЫЫЫЫ ТААААКООООЙ? – спросил тролль, выдыхая на Миро клубы тумана. Его дыхание пахло гнилью и рыбьими потрохами.

– Я был принцем, – начал Миро.

Странно, но на какое-то мгновение он забыл всё остальное. Только лицо дяди оставалось ясным в его памяти. Лица родителей расплывались, а его собственное имя вдруг стало казаться чужим.

Чудовище обнюхало Миро, как будто могло опознать его только по запаху, как будто хотело всосать его в себя. Миро почувствовал, как его мокрые волосы поднимаются дыбом и притягиваются к гигантским ноздрям тролля.

– Потом я стал королём, – продолжал Миро. – А теперь… теперь я просто Миро.

Он замолчал, чуть не поперхнувшись своим именем. Миро – так называла его мама. Теперь ему мучительно хотелось вспомнить её целиком. Как он хотел увидеть её лицо, пусть даже на статуе или портрете. Почему воспоминания так быстро тают…

– ХММММММ, – пробурчал тролль.

– К-кто ты такой? – спросил Миро, пытаясь подражать речи тролля.

– ЯЯЯЯЯ? – Тролль попятился назад. Принцессу он по-прежнему держал в своём щупальце. – Я СТРРРРААААЖЖ МШШШШАААРРРРИИИ.

Он указал на лежавшую вокруг трясину.

Миро сглотнул.

– Как тебя зовут?

Казалось, вопрос поставил тролля в тупик. Белёсый краб выполз из его ноздри и бочком шмыгнул ему за спину.

– ПААААНООООООВНИИИК, – наконец ответил тролль.

– Понятно, – кивнул Миро. – Так вот, Пановник, придумай любое наказание. Я сделаю всё, что ты прикажешь. Только, пожалуйста, не убивай Казимиру.

Ракушки в подмышках Пановника задребезжали.

– ЛЮЮЮЮБОООЕЕЕ НАААКААААЗААА-НИЕЕЕ? – переспросил он.

– Любое, – кивнул Миро.

Тролль опустил принцессу чуть ниже, и на одну жуткую долю секунды Миро подумал, что он хочет её утопить, окунув с головой в болото. Но тролль просто отшвырнул её прочь – выбросил на остров, как дохлую рыбу.

После этого тролль начал уменьшаться. Щупальца одно за другим втягивались в его тело, мох пополз обратно в болото. Теперь Пановник стал больше похож на тролля. Две руки. Две ноги. Голова.

Он всё равно был огромен – в пять раз выше любого мужчины, которого Миро встречал в своей жизни. Но теперь название «болотный тролль» подходило ему гораздо больше, чем «гигантский кальмар-убийца».

– ЛААААААДНООО, – медленно пророкотал Пановник. – Я СОООООХРАНЮЮЮ ВААААМ ЖИИИИЗНЬ.

Миро с облегчением перевёл дух.

– Спасибо! – закричал он. – Спасибо!

Груда оборок и бантов, скрывавшая Казимиру, пошевелилась. Конья перепрыгнула на её островок и ткнулась носом в лицо принцессы.

Из глаз болотного тролля продолжала хлестать вода. Его рот был по-прежнему по-рыбьи опущен вниз.

– ВААААШЕЕЕ НААААКААААЗАААНИЕЕЕ, – проревел он. Миро выпрямился, приготовившись мужественно принять свою судьбу.

– СНИМИИИИТЕЕЕЕ С МЕНЯЯЯЯ ПРИСОООООСКИИИИ, – сказал Пановник.

Миро подумал, что он ослышался. Но тролль показал на раковины, которые покрывали всё его тело, свисая вниз, как гроздья отвратительных плодов.

«Это же паразиты!» – понял Миро.

Присоски по форме напоминали груши в твёрдых глянцевых раковинах. Миро даже представить себе не мог, как они крепятся к телу тролля, и содрогнулся от отвращения.

– ИИИИИЛИИИИ ХОТИИИИТЕЕЕЕ УМЕЕЕЕЕРЕЕЕЕТЬ?

Миро засучил рукава.

– Это справедливое наказание, – сказал он.

Запихнуть великур в мамину машину оказалось гораздо сложнее, чем в тот раз, когда они забирали их из чайной.

Тогда птенцы умещались на коленях у девочек. Теперь они стали такими высокими, что могли высунуть головы из люка в крыше. Разумеется, мама не разрешила им это сделать.

Наконец Фреда поместили в багажник, а Фрида заняла всё заднее сиденье. Имоджен и Мари втиснулись вдвоём на переднее пассажирское место, причём Мари уселась на корточки в пространстве для ног.

– Как в ночь после школьного выпускного, – пробормотала мама. – Вы не поверите… Так, все пристёгнуты? Готовы?

Фрида просунула голову между сиденьями и громко закудахтала.

– Полагаю, это значит «да», – буркнула мама и нажала на газ.

Ехала мама быстрее, чем обычно, так быстро, что Имоджен укачало. Она была несказанно счастлива, когда они въехали на парковку у входа в Крикли-Чейз.

Солнце уже садилось, на опустевшей парковке стояла всего одна машина. Рука Имоджен сама собой взметнулась ко рту, когда она увидела этот красный спортивный автомобиль. Это была машина Марка, с велокреплением на багажнике, только припарковал он её под очень странным углом.

И велосипеда в велобагажнике не было.

– Попался! – закричала мама. – И даже не удосужился послать сообщение! Сейчас он должен быть дома, он должен защищать… Ну нет, теперь ему придётся очень многое объяснить!

Мама, Имоджен и Мари выбрались из машины на свежий вечерний воздух.

Недавно прошёл дождь, поэтому всё вокруг – от папоротников до мусорных баков на парковке – сверкало в свете заката.

– Что мы будем делать с Фредом и Фридой? – спросила Мари. – По-моему, они тоже хотят выйти.

Так оно и было. Фрида выглядывала в окно и смотрела на них своим самым умильным взглядом. Фред перегнулся через спинки пассажирских кресел, вывернув шею под неудобным углом.

– Что ж, можно рискнуть, – сказала мама, по-прежнему не сводя глаз с машины Марка. – В такое время в парке вряд ли есть люди. – Она провела руками по лицу. – Кроме Марка, конечно.

Мама надела на великур ошейники с поводками. Она купила их для того, чтобы выгуливать птенцов на заднем дворе, но до сих пор ими ещё ни разу не пользовались. Ошейники предназначались для собак, и хотя великуры уже переросли любого лохматого пса, шеи у них были очень тонкими и длинными.

Фред и Фрида с кудахтаньем выбрались наружу и завертели глазами во все стороны. Мама взяла поводок Фреда, Имоджен досталась Фрида. Мари вручили фонарик. Ещё не совсем стемнело, но к тому времени, когда они вернутся, будет уже темно.

Вот так они покинули парковку и направились по размеченной дорожке вглубь парка. Если бы кто-нибудь из припозднившихся посетителей мог увидеть их, шагающих через парк, его ждало бы потрясающее зрелище. Издалека могло показаться, что семья выгуливает ручных страусов.

Крикли-Чейз представлял собой холмистую пустошь, поросшую вереском, папоротником-орляком и редкими деревьями. Теперь Имоджен поняла, почему Марк приезжает сюда кататься. Здесь чувствовались размах и свобода.

– Марк! – позвала мама. – Марк, ты где?

Её голос разнёсся над притихшими холмами. Бабочки кружили в вечернем солнце. Кузнечики дружно стрекотали после дождя.

– Марк, ты мне нужен прямо сейчас! – ещё громче закричала мама. – Я должна… мы должны обратиться в полицию!

Имоджен недоумевала, как они смогут разыскать Марка на этой огромной территории. Скорее всего, он сам вернётся, когда накатается… Но она не могла не думать о странном пламени, горевшем в его глазах…

– Эй! – вдруг вскрикнула Мари. – Что это?

Она наклонилась и подняла с земли свитер.

Сердце Имоджен пустилось вскачь.

Свитер был брошен небрежно, как ненужный хлам, вроде конфетного фантика или апельсиновой корки. Но это был любимый свитер Марка, тот самый, который он постоянно носил дома. Тот, что пропах шерстью, кофе и дымом…

Мама перекинула свитер через локоть. Не говоря ни слова, она ускорила шаг.

Когда тропинка свернула вглубь Крикли-Чейз, Фрида подняла клюв и зафыркала. Потом вдруг остановилась как вкопанная.

– Идём, – пробурчала Имоджен, потянув за поводок. – Мы должны найти Марка.

Фрида, не трогаясь с места, раскинула крылья и захлопала ими. Поднятый ветер чуть не сбил Имоджен с ног.

– Фрида! – охнула она. – Не надо так.

Но Фрида уже почувствовала запах свободы. Она выкатила вперёд грудь и снова захлопала крыльями.

– Фрида, прекрати! – рявкнула мама.

Фрида задиристо кудахтнула и взлетела.

Обе руки Имоджен мгновенно оказались у неё над головой. Она судорожно вцепилась в поводок, тянувший её вверх.

Мари обеими руками схватила Имоджен за пояс. Девочки вдвоём начали тянуть птицу вниз, и в какой-то момент стало казаться, что они выигрывают, но Фрида не сдавалась.

Подошвы Имоджен оторвались от земли.

– Отпусти её! – закричала мама.

Видимо, она бросила поводок Фреда, потому что тоже вцепилась в Имоджен, возвращая её на землю.

Руки Имоджен болели от напряжения, она понимала, что мама права.

Имоджен разжала пальцы.

Девочки и мама беспорядочной кучей рук и ног рухнули на дорожку.

Фред попытался последовать за сестрой. Его животик смешно подпрыгивал над папоротниками, когда птенец неуклюже нагребал воздух под крылья. Фрида ободряюще закудахтала сверху – и Фред взлетел.

Имоджен на миг показалось, что она снова перенеслась в рудники и смотрит, как йедлик приближается к Марку. Она смотрела вниз, и лицо Марка становилось всё меньше и меньше…

Великуры улетали все выше и выше.

– Нет! – закричала Имоджен, протягивая руки.

Что-то рвалось в её груди.

– Всё хорошо, – сказала мама. – Они сами вернутся, когда налетаются.

Но Имоджен не была в этом уверена – ни в этом, ни в Марке, ни в чём вообще. Почему Марк бросил свой свитер? Почему не сказал, куда идёт? Сколько у них осталось времени до того, как Аннешка вернётся?

Мама обняла Имоджен и Мари. Они сели прямо на дорожку, наблюдая за полётом великур.

– Вы точно не хотите, чтобы я отвезла вас к бабушке?

– Нет, – не раздумывая, ответила Мари. – Мы хотим помочь тебе найти Марка.

– Тогда идём, – сказала мама, вставая и протягивая девочкам обе руки. – Нужно поторопиться, пока не стемнело.

Ботинок Марка они нашли у подножия холма. Рядом с его часами.

Это было похоже на игру в охоту за сокровищами, только вместо ключей были предметы одежды. А призом было не сокровище… а Марк.

Мама окинула взглядом склон холма.

– Девочки, думаю, вам лучше подождать здесь.

Холм вздымался над группой деревьев, а около самой вершины в нём чернело отверстие, как будто гигантский червяк прорыл ход в толщу горы. Имоджен почувствовала укол страха. Это был вход в пещеру.

– Мам, пожалуйста, – сказала она. – Возьми нас с собой.

Мама уже давно притихла. Она больше не говорила, что всё будет хорошо. Она даже перестала сердиться на Марка.

Закат застал их на склоне холма. Мари включила фонарик, а воображение Имоджен мгновенно начало дорисовывать то, чего не было. Она видела высокую фигуру за деревом, движение в темноте…

Но это было всего лишь воображение.

У входа в пещеру они нашли велосипед Марка. Он лежал на боку, как будто его уронили.

На какой-то кошмарный миг Имоджен приняла велосипед за скелет. Всему виной была тьма и остроугольная велосипедная рама. Имоджен шумно сглотнула, пытаясь успокоить взбесившиеся нервы.

– Это просто мои тревожки, – прошептала она.

– Что, чёрт возьми, происходит? – прошипела мама.

Она бросила на вершине холма вещи Марка – всё, что они собрали по пути. Потом все трое заглянули в пещеру.

Дорога через грот была хорошо размечена, вдоль стены шли перила. Рядом висела табличка, информирующая туристов о том, как образовалась эта пещера.

Мари посветила фонарём внутрь, но Имоджен всё равно не смогла разглядеть заднюю стену пещеры, поэтому догадалась, что она очень глубокая и больше похожа на тоннель, чем на чашу.

– Марк? – позвала мама в темноту, но ей никто не ответил.

– Зачем он туда пошёл? – прошептала мама. – Он же не любит закрытые пространства…

Сёстры переглянулись, на их лицах отразился ужас. Должно быть, им обеим пришла в голову одна и та же мысль. «Марк, возможно, не любит закрытые пространства, зато йедлики обожают…»

– Девочки, я хочу, чтобы вы ждали меня здесь, – сказала мама.

– Но…

– Никаких но! – оборвала мама. – Я говорю серьёзно. Происходит что-то странное… Я уже жалею, что не оставила вас у бабушки. Простите, что притащила вас сюда.

– Но там может быть опасно! – закричала Имоджен.

– Совершенно верно, – кивнула мама. – Именно поэтому вы останетесь здесь.

Небо над парком было тёмно-синим и звёздным. Горели огни соседнего городка. В пещере никакого освещения не было.

Мама взяла фонарик и обвела лучом заросшие травой края пещеры. В нескольких метрах от входа на стенах проступали узоры – окаменелости в форме пуль, давным-давно умершие существа, навечно вмурованные в толщу камня. Дальше свет фонарика не доставал.

Имоджен до боли всматривалась внутрь, пытаясь заметить руки, тянущиеся из стены. Но в пещере не было никаких следов йедликов. Ничего, кроме граффити, окаменелостей, перил и клякс птичьего помёта.

– Не волнуйтесь, я не пойду далеко, – сказала мама. – Теперь ваша очередь довериться мне. Хорошо?

Имоджен нехотя кивнула. Они с Мари остались у входа в пещеру, а мама пошла вглубь.

Имоджен стояла и думала о брошенной одежде Марка и о том, как он швырнул свой велосипед. Это было совсем на него не похоже… Она вспомнила стишок, который слышала в другом мире – в мире, где живут йедлики.

– Что, если Марк уже закончил превращаться в йедлика? – прошептала Имоджен, цепенея от страха и предчувствий. Страх свернулся у неё внутри, как удав боа-констриктор, не позволяя думать и мешая дышать. – Что, если он попробует съесть маму?

– Мама попросила довериться ей, – ответила Мари.

Но Имоджен почувствовала, что она тоже боится.

Девочки долго стояли, глядя, как их мама уходит всё дальше и дальше, как сжимается круг света от её фонарика.

– Я ненавижу подземелья, – прошептала Мари, и Имоджен прекрасно поняла почему.

Мари провела несколько недель в рудниках, запертая в подземельях Валкахи. Имоджен вспомнила дымный мрак, вкус каменной пыли на зубах. Страх у неё внутри скрутился ещё сильнее.

– Тут что-то есть! – прокричала из темноты мама.

Её голос звучал неприятно фальшиво.

Имоджен прищурилась, пытаясь заглянуть подальше.

– Что там? – закричала Мари.

Тишина.

– Мам?

Ответа не было.

– Как ты думаешь, мы…

И тут мама закричала.

– ООООНИИИИ СЛИИИШКООМ МАААААЛЕНЬКИЕ, – рокотал болотный тролль Пановник. Он показал на ракушки, усеивавшие его тело. – СААААМ ЯЯЯЯЯ НЕЕЕ МООООГУУУ ИИИХ СНЯЯЯТЬ.

Тролль сел, подняв своим задом большую волну. Прибой захлестнул островок, на котором стоял Миро, и залил его сапоги.

Казимира сидела на соседнем островке, вид у неё был самый несчастный. Даже когда Конья лизнула её в лицо, принцесса не шелохнулась, будто не заметила.

«Вот и хорошо, – подумал Миро. – Думаю, эту работу мне лучше сделать одному».

Он побрёл по воде к троллю. Вблизи от тролля действительно сильно… пахло. Сначала Миро пытался задерживать дыхание, но это спасало ненадолго. Тогда он сорвал два камыша, росшие поблизости, и воткнул их пушистые головки-сосиски себе в ноздри. Это сработало. Только дышать нужно было ртом.

Болотный тролль сидел, вытянув перед собой ноги и выставив на обозрение свои изъеденные грибком ногти. Даже когда он сидел, его голова была где-то очень высоко. Спина у него была высоченная, как дерево, и, как на всяком дереве, на её вершине Миро заприметил птичье гнездо.

Миро поставил ногу на бедро тролля. Бедро оказалось скользким, покрытым блестящей слизью, кроме того, с него капала вода. Миро подтянулся, забрался на ногу чудовища и побрёл в сторону его живота, для равновесия раскинув руки в стороны.

Добравшись до пуза тролля, Миро увидел первую присоску. Она пряталась в двух блестящих раковинах.

Миро вцепился в раковину и потянул. Но что-то крепко удерживало моллюска на месте – бледный мускул, тянущийся из-под раковины прямо в питательное тело тролля.

Когда Миро потянул за раковину, мускул растянулся. Тролль негромко заворчал.

Миро потянул сильнее. Раковина стала отделяться от тела тролля, её мускул становился всё тоньше и тоньше, готовый порваться.

Только он никак не хотел рваться. В конце концов Миро пришлось уступить.

Раковина резко вернулась на своё место, щёлкнув по телу тролля. Миро чуть не упал, потеряв равновесие.

– ООООООУУУУ, – проворчал Пановник.

– Я не могу! – закричал Миро. – Эти присоски слишком сильные!

– ПОООООКРУУУУТИИИИ ИИИИИХ! – прогудел тролль.

Миро в третий раз взялся за раковину. Обеими руками он оттянул её от тела тролля и стал изо всех сил выкручивать. Наконец толстый мускул, соединявший моллюска с телом тролля, с влажным шлепком оторвался. Моллюск, сидевший в раковине, возмущённо запищал, и Миро чуть не выронил его от неожиданности.

Он посмотрел на присоску. Моллюск стремительно втягивался в раковину, пряча своё беззащитное тело. Потом створки захлопнулись.

– Я… это сделал?! – закричал Миро, но его слова прозвучали как вопрос.

Тролль закрыл глаза и довольно вздохнул.

Миро не знал, что делать с присоской. История с пауком подсказывала, что убивать её не стоило. Но если просто бросить раковину в воду, разве она не приползёт обратно и не присосётся вновь к телу тролля?

– Бросай её сюда, – раздался голос.

Миро не сразу понял, что голос принадлежал Казимире. Она уже стояла на краю островка, держа в обеих руках подол своего платья. Миро видел, как крестьянки делают так, когда собирают фрукты.

Он бросил присоску, и Казимира ловко поймала её в свой подол.

– Есть! – крикнула она, и Миро невольно улыбнулся.

– ПРОООООДООООЛЖААААЙ, – простонал Пановник.

Миро посмотрел на грудь тролля. Она была усеяна целыми гроздьями моллюсков – работы было по горло. Миро вздохнул и засунул головки камыша поглубже в свои ноздри. Потом полез наверх.

Это оказалось сложнее, чем он думал. Тело у тролля было мягкое, как болото, и несколько раз рука Миро по плечо погружалась в его плоть, прежде чем он успевал найти участок потвёрже, чтобы за него уцепиться.

Он спрашивал себя, что скрывается под зарослями водорослей, покрывавших тело тролля. Может быть, Пановник был весь таким – сплошь трясина, мох, ил и ряска?

Нет, в основании тролля должно быть что-то потвёрже… что-нибудь из плоти и костей.

Или нет? В этом краю никакие нормальные правила не действовали.

Разум Миро мутился от голода. Он стоял на животе тролля и тянулся вверх. Паразиты, словно нарочно, располагались в самых нежных местечках, густой бахромой свисали из подмышек тролля.

При приближении Миро они начинали размахивать своими щупальцами, словно хотели отогнать его прочь. Но Миро не знал пощады. Выбор был прост: присоски – или они с Казимирой. Кто-то должен был уйти.

Он хватал, держал, тянул и вертел, действуя всё более уверенно с каждым следующим паразитом, которого ему удавалось оторвать.

Хлюп, чавк, хлоооп!

Миро швырял присоски Казимире, а она бегала по островку, ловила и собирала их. Конья носом сгребала раковины в кучку, следя за тем, чтобы ни одна не сбежала.

Честно говоря, это не Миро, а Казимира должна была сейчас ползать по болотному троллю. Это она навлекла на них все эти неприятности. Значит, и наказание тоже должна нести она… Но она, по крайней мере, пыталась помочь.

Наконец тролль был очищен от ракушек. Целая пирамида паразитов высилась на островке Казимиры. Куча получилась такая большая, что на островке едва хватало места для принцессы и снеголики.

Миро сидел на плече Пановника, свесив ноги. Земля отсюда казалась очень далёкой. Камышины, засунутые в ноздри, мешали глубоко дышать.

– Теперь лучше? – спросил он.

Кричать больше не было необходимости. Он сидел возле самого уха Пановника, поросшего густыми водорослями.

Тролль прошёлся руками по своему торсу, выискивая ракушки, которые мог пропустить Миро. Потом погладил свой живот, наслаждаясь гладкостью бархатисто-мшистой кожи.

– ХММММ, – протянул он. – ГОРРРАААААЗДООО ЛУУУЧШЕЕЕ.

Миро соскользнул со спины тролля и с плеском шлёпнулся в воду. Если бы не смертельная усталость, наверное, это было бы даже весело.

Он вытащил из носа камыши и пошёл к Казимире. Все раковины были закрыты – горделиво замкнуты перед лицом неминуемого поражения.

Болотный тролль встал на ноги. Его глазницы продолжали струить воду, но выражение чудовищного лица сделалось как будто не таким несчастным.

– Что нам делать с присосками? – спросил Миро, указывая на блестящую груду.

Конья играла ракушкой, гоняя её передними лапами.

– ОТПУУУУСТИИИТЕ ИИИХ, КОГДАААА Я УЙДУУУУУ, – ответил болотный тролль. – ИИИИИЛИИИИ СЪЕЕЕЕШЬТЕЕЕ… ЕЕЕЕСЛИ ХОТИИИИТЕЕЕ.

Съесть? Этого Миро совершенно не ожидал.

Присоски выглядели ещё более отвратительно, чем рыба, которую поймала Конья. И потом, чем это отличается от убийства лилового паучка?

Но Миро был так голоден… Встреча с болотным троллем пробудила в нём ещё больший голод – теперь ему отчаянно хотелось не только есть, но и жить! Он был полон решимости выбраться из этих проклятых болот. Но чтобы выжить, нужна еда.

Казимира уже схватила ракушку и поднесла её к уху, словно ожидала, что моллюск расскажет ей, как его открыть.

– Как можно… есть паразитов? – спросил Миро.

Огромное брюхо тролля загудело и заколыхалось. Миро не сразу понял, что это был смех.

– ХААААХААААА… СПООСОБОВ СЪЕЕЕЕСТЬ ПРИСОООСОК БОООЛЬШЕЕЕ, ЧЕЕЕЕМ ЗВЁЁЁЁЗД НААА НЕЕЕЕБЕЕЕЕ!

Казимира положила присоску на обломок скалы и ударила по ней камнем. Раковина разлетелась на кусочки. Потом Казимира выковыряла из осколков моллюска что-то напоминающее сопли и слизь.

И отправила это в рот.

Миро следил за ней с неприкрытым отвращением. Даже Конья заметно смутилась и склонила голову набок, наблюдая за тем, как Казимира жуёт и глотает.

Тролль одобрительно кивнул своей огромной головой.

– ЭЭЭЭЭТОООО ПЕЕЕЕЕРВЫЫЫЙ СПОООСОООБ.

Настроение у Пановника заметно улучшилось. Теперь он был более дружелюбен. И менее грозен.

Оценив это, Миро осмелился задать вопрос:

– А есть способ получше? Я очень хочу есть… но не люблю сырую рыбу.

– ЛААААДНООО, – проворчал Пановник. – ТАААК И БЫЫЫТЬ.

Тролль сжал руку в кулак – и в воздухе слабо запахло газом. Когда Пановник разжал ладонь, на ней заплясали зелёные языки пламени.

– БООООЛОООТНЫЫЫЙ ГААААЗ СЖИИИГАААЕЕЕТ ВСЁЁЁЁ, – пояснил тролль, сорвав охапку камышей. – ДААААЖЕЕЕ СЫЫЫРОООЕЕЕ.

Он бросил на середину островка охапку камышей и поджёг их. Миро и Конья сели поближе.

Когда зелёное пламя разгорелось, болотный тролль стал подкармливать его чёрной влажной землёй.

От огня исходил уютный жар – настоящее сухое тепло, которого Миро не испытывал уже целую вечность. Он придвинулся ещё ближе к костру, протянул ладони над пламенем. Он так долго пробыл в воде, что кожа на его пальцах сморщилась.

Казимира подошла к ним, неся полный подол присосок. Присев на корточки, она стала бросать моллюсков в костёр. Миро непременно пожалел бы их, не будь он так голоден.

Огонь зашипел, повалил пар и дым.

– Как мы узнаем, что они готовы? – спросил Миро.

В ответ раздался громкий щелчок.

– ВОООТ ТАААК, – прогремел Пановник.

Миро подполз ещё ближе, так что жар костра сделался почти невыносимым. Сквозь танцующее зелёное пламя он увидел, что одна из раковин раскрылась, обнажив свои аппетитно поджаренные внутренности.

Казимира при помощи длинной палки выгребла раковину из огня. Потом она подула на неё и вытащила мясо, которое прожарилось добела, как курятина.

– Как? – спросил Миро, сглатывая слюну.

Он вынужден был признать, что приготовленные присоски пахли на удивление аппетитно.

– Ммм, – ответила Казимира. Она задумчиво пожевала. – Сочная и сладкая.

«Хлоп, хлоп, хлоп!» – подтвердили присоски в костре.

Конья с жадным интересом следила за происходящим.

Казимира выгребла раскрывшиеся раковины из огня и разложила их на траве остывать. Выждав немного, она принялась методично вытаскивать поджаренное мясо.

Миро дрожащими руками открыл ближайшую раковину. Он в самом деле был очень голоден. Он был готов съесть свои собственные пальцы, если бы это помогло ему выжить.

– О, звёзды, – прошептал он, вдыхая ароматный пар, заструившийся из раковины.

Миро сунул мясо в рот. Как и сказала Казимира, оно оказалось сладкое, как у креветки, и на удивление сочное.

Это было…

Миро просто не мог в это поверить.

Это было восхитительно.

В костре продолжало щёлкать. Присоски взрывались, подпрыгивая от жара.

Дети сидели рядышком на краю островка и жадно поедали моллюсков. Они сосредоточенно жевали, даже не трудясь закрывать рты.

Сок присосок струился по подбородку Миро, но ему было всё равно. Никогда в жизни он не был так голоден. И никогда в жизни он не ел более сочного мяса.

Он бросил несколько жареных моллюсков Конье, и снеголика мигом слопала их. Казимира наблюдала, сощурив глаза. Потом она тоже начала бросать кусочки, каждый раз всё ближе и ближе, так что снеголике приходилось подходить за едой. Вскоре огромная кошка уже сидела рядом с принцессой и чуть ли не ела из её рук.

Тем временем Пановник стал ещё меньше. Теперь он был всего в два раза крупнее обычного человека.

– Ну вот, – сказал Миро, отряхиваясь. – Думаю, нам пора идти дальше.

Казимира запрокинула голову.

– Куда дальше? – спросила она.

Миро открыл было рот, но неожиданно для себя понял, что не знает ответа.

– Через болота, – ответил он, выпятив подбородок, чтобы скрыть своё смущение. – Нам нужно перейти их. Чтобы добраться… добраться… до места… нашего назначения.

Казимира вытянула шею.

– И что это за место?

Миро больше не мог скрывать свою растерянность.

– Странно, – сказал он. – Я не помню.

Тихий голос зазвучал в его голове. «Мы идём… мы идём… идём…»

Но он никак не мог закончить эту мысль.

Миро посмотрел на Конью. Довольная и повеселевшая после сытной трапезы, она умывалась и вылизывала свои лапы.

– Мы делали что-то! – закричал Миро. – Что-то очень важное!

Казимира плюхнулась на землю и придвинулась ближе к огню.

– Не кричи, – простонала она. – Между прочим, некоторые пытаются уснуть.

Тогда Миро посмотрел на болотного тролля. Тот сгорбился над пламенем костра и внимательно наблюдал за детьми.

– А ты? – спросил Миро. – Ты не помнишь, куда мы шли?

Болотный тролль пожал своими огромными плечами, так что вода каскадами потекла по его груди. Грудь у тролля была блестящая, грязно-коричневая, пестревшая болотными цветочками.

– ООООТКУУУУУДАААА МНЕЕЕ ЗНААААААТЬ? – прогудел Пановник.

Ноги Миро отяжелели. Как-никак, он прошёл много-много миль…

Может быть, он проснулся только потому, что проголодался? Теперь его желудок отяжелел от моллюсков, восхитительное тепло разливалось по всему его телу – по рукам и ногам до самых кончиков пальцев…

Наверное, если он немного передохнёт, то вспомнит… вспомнит, куда должен идти.

Миро лёг неподалёку от Казимиры, Конья устроилась рядом с ним.

Пушистые облака… Тихое солнце. Убаюканный своим довольным, отяжелевшим животом, Миро закрыл глаза.

Пожалуй, место, куда они идут… может немного подождать…

Имоджен бросилась в пещеру. Мамин крик эхом метался внутри.

«Йедлик, йедлик… Марк стал йедликом».

Имоджен помчалась к маме. Мари бежала позади неё.

«Пожалуйста, пусть Марк не тронет маму, – молилась Имоджен на бегу. – Пожалуйста, пусть я ошиблась».

Впереди она увидела фигуру, освещённую сзади светом фонарика.

Это была мама. Она стояла на коленях, склонившись над другой фигурой, распростёртой на земле.

– Мама? – Имоджен перешла на шаг, и Мари чудом не врезалась в неё сзади.

Лицо мамы застыло.

– Мам, что это? – спросила Имоджен.

Она чувствовала, как кровь мчится по её телу, слышала грохот своего пульса в голове. «Тик-так, тик-так, тик-так…»

Тот, кто лежал на полу, не был чудовищем. Он не пришёл из другого мира. Это был Марк, их приёмный отец, который жил у них дома. Марк, который танцевал под радио и смешил их маму.

Он лежал на боку, одетый в одни трусы-боксёры. Его кожа выглядела пугающе бледной.

– Марк! – закричала Имоджен, но его глаза не открылись.

– Что это? – спросила Мари. – Что случилось?

Дыхание мамы сделалось прерывистым. Потом она вдруг осела на пол и издала хриплый звук, как раненое животное.

Теперь Имоджен захотелось убежать.

Мама пыталась сдержать рыдания, но они всё равно рвались наружу.

– Возвращайтесь к входу в пещеру, – выдавила она. – Возвращайтесь… возвращайтесь… возвращайтесь…

Имоджен могла думать только об одном. «Марк перешёл через все королевства, чтобы спасти нас. Он рисковал всем, чтобы вытащить нас из рудников…»

Она опустилась на корточки рядом с телом Марка и протянула руку.

– Имоджен, не надо, – сказала мама. – Я уже… Он холодный.

Имоджен дотронулась до шеи Марка.

«Марк столько вынес, чтобы найти нас. А мы нашли его слишком поздно».

Его кожа была холодная и липкая, как и говорила мама. Имоджен передвинула руку ближе к его челюсти.

Ту-тук…

Есть!

Под её пальцами пульсировала надежда.

– Пульс есть, – сказала Имоджен.

Мама подняла глаза на неё, и Имоджен повторила:

– Честно, вот он – потрогай!

Она отодвинулась, чтобы мама смогла тоже дотронуться до горла Марка.

Лицо мамы мгновенно переменилось. Она вытащила свой телефон.

– Нет сети.

Мама вскочила и бросилась к выходу из пещеры, забыв на полу фонарик.

Имоджен и Мари остались с Марком. Они разговаривали с ним, на случай, если он слышит.

– Скорая, – заговорила мама, её голос эхом разносился по тоннелю. – Кэтрин Кларк. Да, да, правильно – какой-то несчастный случай. Мы в пещере в Крикли-Чейз.

Они оставались с Марком до прибытия медиков, которые вынесли его из пещеры.

– Он очень холодный, – говорила мама, торопясь следом за санитарами. – Его кожа как каменная.

Мама накрыла отчима всей его одеждой, но свитер упал на выходе из пещеры. Медики завернули Марка в серебристое одеяло и стали быстро спускаться по склону.

Потом они погрузили его в машину, которую припарковали у самого подножия холма. Мама отвечала на какие-то вопросы. Имоджен и Мари наблюдали, стоя в сторонке.

Имоджен подняла свитер Марка и надела его через голову, находя странное утешение в том, что хотя бы часть её приёмного отца находится рядом. Мари прижалась к ней.

Кажется, медики спросили маму, не хочет ли она поехать с ними. Прежде чем ответить, мама повернулась и указала на девочек.

Скорая тронулась, озаряя парк синим светом маячка.

Имоджен, Мари и мама смотрели ей вслед.

– Они знают, что с ним? – спросила Мари.

– П-по-моему, нет, – ответила мама. – В больнице его обследуют. Они сказали, что он в стабильном состоянии… Сказали, что… – её голос оборвался.

Потом мама переключилась в режим действия. Никаких больше слёз. Никакой слабости. Она быстрым шагом направилась обратно к парковке, а Имоджен и Мари бросились за ней.

– Я отвезу вас к бабушке, – бросила мама, не останавливаясь. – Потом поеду в больницу. Я хочу быть с Марком, когда он придёт в себя.

Имоджен вспомнила белую холодную кожу Марка. Почему мама так уверена, что он вообще придёт в себя?

Мама ни разу не остановилась и не замедлила шаг, пока не дошла до машины Марка.

– Я должна была понять, что с ним что-то не в порядке, – сказала она с дрожью в голосе. – В последние недели он был сам не свой.

Она открыла машину, и девочки забрались внутрь.

Имоджен была измученной и уставшей. Она смотрела на дорогу, что бежала им навстречу, пока мама мчалась через тёмные просёлки. Живые изгороди проносились мимо них с обеих сторон. Сейчас совсем не чувствовалось, что машина едет. Казалось, это весь мир мчится прямо на них.

Имоджен подняла воротник свитера Марка до самой переносицы, а затем, вдохнув застарелый запах кофе, закрыла усталые глаза.

Вечером следующего дня Имоджен и Мари поехали навестить Марка в больнице. Он так и не пришёл в себя. Он находился в коме – мама объяснила, что это означает долгий глубокий сон.

Доктора проводили их в белую комнату, где было множество разных приборов, окно и кровать. Первое, что подумала Имоджен при виде тела под белой простынёй, было: «Это не Марк! Это не он!»

Потом она подумала: «Марку не нужны все эти трубки, которые доктора подключили к его телу. Ему не нужны эти пикающие приборы. Марк не может спать как неживой, с руками, аккуратно вытянутыми вдоль тела! Марк спит как морская звезда, раскинув руки и ноги в разные стороны. Он водит спортивную машину – правда, очень медленно, – а ещё рассказывает неприличные анекдоты. И вообще – это не он!»

– Имоджен и Мари пришли вас проведать, – сказала врач.

Она говорила так, будто Марк был в сознании. Но Марк ничего не отвечал.

Имоджен вспомнила разговор, который состоялся у неё с Марком несколько месяцев назад…

– Космос бесконечен? – спросила она тогда.

– Конечно… то есть… нет… Извини, я точно не знаю.

Имоджен ещё сильнее полюбила Марка за это признание. Ей понравилось, что он не притворяется всезнайкой.

– Давай выясним вместе? – предложил он.

После этого Имоджен и Марк стали собирать информацию. Марк показал Имоджен лучшие сайты про космос и помог выбрать книги в библиотеке.

– «Мнения учёных разнятся, – читала вслух Имоджен. – Некоторые считают, что Вселенная ограничена теми пределами, которые мы можем наблюдать. Другие считают, что она вечна и бесконечна…»

– Интересно, – сказал Марк. – Бесконечная, значит, у неё нет границ. Если эта теория верна, значит, должно существовать бесконечное множество миров. Ты только представь, – сказал он с улыбкой, – бесконечность миров, населённых бесконечными Имоджен. Звучит заманчиво, согласись?

Имоджен отогнала это воспоминание.

Сегодня мир совсем не казался бесконечным. Совсем наоборот, он казался очень маленьким. Тесным. Он сжался до размеров этой белой комнаты. В нём были только Имоджен, Мари, мама, ужасная больничная кровать, ужасные аппараты, которые помогали Марку дышать, и ужасная словоохотливая женщина-врач.

– Можете подойти ближе, если хотите, – сказала мама.

Мари подошла к кровати. Врач говорила маме что-то вроде «поддерживаем его комфорт» и «продолжаем следить за его состоянием».

Слёзы текли по лицу Мари. Она вложила свою ладошку в руку Марка, но его неподвижные пальцы не ответили на её пожатие.

Имоджен не хотела подходить ближе. Если смотреть на Марка с места, где она стояла, можно было представить, что это сказка – волшебная сказка, где принцесса спит сотни лет, потому что её заколдовали.

Но когда принцесса заснула, всё королевство уснуло вместе с ней! Что должны делать мама, Имоджен и Мари, пока Марк лежит в коме?

– Когда он проснётся? – спросила Мари, шмыгнув носом.

– Мы пока не можем точно сказать, – ответила врач. – Проблема в том, что мы наблюдаем некоторую странную активность в его жизненно важных органах.

Мама кашлянула, и врач мгновенно умолкла.

– В каких органах? – спросила Имоджен.

Врач замешкалась, и тогда мама пришла ей на помощь.

– Марк не страдает, девочки, – сказала она своим самым ласковым голосом. – Но его тело… ему не становится лучше.

Мари отпустила руку Марка и попятилась от кровати.

– Но он ведь поправится… правда?

Мама открыла рот, но не произнесла ни звука.

«Нет, – поняла Имоджен. – Он не поправится. Он никогда не поправится».

Мари развернулась и выбежала из палаты.

– Мари! – закричала мама, бросаясь за ней.

Врач последовала за ними – взметнулись полы белого халата, громко хлопнула дверь.

Теперь в палате остались только Имоджен и её отчим.

В комнате было жарко, пахло школьными обедами. Имоджен хотела открыть окно, но ручка рамы была заперта на ключ.

В этот момент ей не хотелось ничего на свете, кроме глотка свежего воздуха. Она хотела, чтобы Марк тоже вдохнул его. Может быть, это помогло бы ему очнуться, может быть…

Имоджен обеими руками надавила на стекло. Она готова была его разбить, если нужно, но потом… потом… между её растопыренными пальцами сверкнула звезда.

Имоджен убрала руку от окна. Чем дольше она смотрела, тем больше видела звёзд… Бледные искорки, почти невидимые, мерцающие среди туч.

Имоджен поморгала, чтобы не заплакать.

Может быть, где-то там, в ещё одной Вселенной, другой Марк сейчас лежал в такой же постели – другой Марк, который никогда не очнётся? Или – этот Марк? Может быть, это и есть тот мир, в котором он умрёт?

– Я думала, что ты не веришь в другие миры, – сказала Имоджен Марку, когда они вместе читали книгу о космосе.

Марк почесал нос, задумавшись над ответом.

– Что ж… я изменил своё мнение… Это очень важно, понимаешь? Учёные тоже так делают. Они изучают какую-то проблему, а когда находят новые факты, то меняют своё первоначальное представление.

Имоджен снова повернулась к больничной койке. Грудь Марка вздымалась и опускалась, он дышал в такт с приборами, как будто был их частью.

Имоджен подошла ближе. Ей стало почти страшно…

Что было в сказке? Как они разбудили свою спящую принцессу?

Имоджен заставила себя подойти к Марку и склониться над его бледным восковым лицом.

Потом она сделала вдох и сразу почувствовала это.

Из-под запаха школьных обедов, застарелого пота и больничного мыла пробивался совершенно нездешний аромат. Аромат только что зажжённой спички.

Имоджен втянула его в себя.

Факт!

От Марка пахло йедликом.

– Марк, – сказала Имоджен, чувствуя себя немного глупо. – Марк, я изменила своё мнение.

Разумеется, он не ответил.

– Ты не йедлик… Но йедлики что-то с тобой сделали, да? И я выясню, что именно. Я проведу исследование, как учёные… Я вытащу тебя из этого кошмара!

Имоджен наклонилась ещё ниже и поцеловала Марка в щёку.

Никаких карт Мшарии не существовало. Те, кому нужно было идти в ту сторону, отправлялись в объезд по западной Долгой дороге, делая крюк в десятки миль, чтобы не угодить в трясину.

Местность здесь была слишком топкой, чтобы идти пешком, но слишком сухой и сильно заболоченной, чтобы плыть на лодке. Редкие смельчаки, отважившиеся пересечь Мшарию, никогда не возвращались обратно…

И всё-таки один мальчик…

Миро потерял свои сапоги. Какой смысл в обуви, когда вокруг такая топь? Иногда Миро поднимал ногу из воды и удивлялся, что у него до сих пор не выросли перепонки между пальцами.

Свои кольца он тоже потерял. Теперь на нём остались только штаны, закатанные выше колен, и рубашка, обмотанная вокруг головы, чтобы защищать лицо от солнца.

Он шёл много дней, но болота всё тянулись, но болота всё не кончались.

Миро расстался не только с одеждой. Дорогу он тоже потерял. Он больше не помнил, куда хотел прийти… и как туда добраться.

Время от времени его охватывало острое желание выбраться из болот. Тогда он смотрел направо и налево, крутил головой, так что жилы напрягались на шее. Но в какую сторону ни посмотри, везде было одно и то же – трясина да паутина.

Иногда Миро смутно вспоминал о своих бабушках… о том, что ему зачем-то нужно на другую сторону болот…

А потом он нашёл кустик шерстяники.

Миро зашлёпал к нему по болоту и жадно сломал стебель – полый и толстый, как флейта. Он поднёс стебель к губам и высосал сок. Тот оказался таким сладким, что челюсть свело. Высосав всё до последней капли, Миро отбросил стебель.

Потом он подумал… подумал ещё о чём-то…

Он подумал о ком-то!

О девочке, стоявшей неподалёку.

– Ой, – сказал Миро и сорвал ещё один стебель. – Хочешь?

Девочка подошла к нему, расщепила стебель шерстяники пополам, выскребла сочную мякоть и отправила её в рот. Девочка была одета в промокшее платье, состоявшее из одних бантиков, её мокрые волосы прилипли к голове. Миро улыбнулся, глядя, как сладкий сироп стекает по её подбородку. Интересно, что это за девочка?

Может быть, это его сестра…

Или они старые друзья…

Может быть, это странствующая королева, которая прибыла к нему с визитом, и он должен показать ей окрестности…

Вот так Миро и девочка брели от островка к островку, изредка останавливаясь, если замечали что-нибудь новое.

Они шли много недель, но болота всё тянулись, но болота всё не кончались.

Огромная кошка шла следом за детьми. Её шерсть была скользкой от ряски, её когти отросли от бесконечной ходьбы по топкой земле. Она шла и всё время высматривала рыбу.

Время от времени кошка как будто что-то припоминала. Тогда её уши вставали торчком, и она нюхала воздух, как будто хотела отправиться куда-то в другое место…

Но этот порыв никогда не длился долго. Кошка замечала движение на мелководье и начинала прыгать. Миро и девочка смеялись, а потом бежали смотреть, что поймала огромная кошка.

Последним шёл болотный тролль.

Он следовал за детьми и кошкой, передвигаясь огромными мокрыми шагами. Иногда он выглядел как человек десяти футов роста, целиком сделанный из шерстяники; иногда казался огромным косматым зверем, бредущим на четвереньках, а порой, когда Миро смотрел на него боковым зрением, у тролля как будто отрастали длинные ноги-ходули, как у болотных птиц, которые вили себе гнёзда в камышах.

Болотный тролль знал названия всех трав и безошибочно выбирал те, которые можно есть. Это он научил Миро узнавать шерстянику. Это тролль помог ему найти мохнатые фиалки со съедобными лепестками и спиралевидную слизняковую мяту с едким послевкусием.

Помимо этого, под рукой всегда были присоски. Миро и девочка залезали на болотного тролля и откручивали ракушки. Сколько бы они ни сняли, на следующий день появлялось ещё больше.

Миро как-то спросил, хорошо ли есть присоски и рыбу, на что тролль ответил, что в этом нет ничего плохого. Он сказал, что смерть – это благо, если она поддерживает чью-то жизнь. А жизнь… жизнь тоже дело хорошее… до тех пор, пока не придёт время умирать.

– НОООО НЕЕЕЕЕ НААААПРААААСНООО, – прогудел болотный тролль. – НЕЕЕЛЬЗЯЯЯ УБИВАААААТЬ ПАААУКОООВ ПРОООООСТООО ТАААК. КААААЖДОЕЕЕ ЖИИИИВОООЕЕЕ СУУУЩЕЕЕСТВОО – ЧААААСТЬ ЭТОООГООО БОООООЛОООТААА.

– Какого паука? – спросила девочка. – Кто убивает пауков просто так?

Тролль пристально посмотрел на неё, потом пожал своими огромными покатыми плечами и побрёл дальше.

Вечером, когда появлялись мошки, тролль разводил костёр, зажигая зелёный болотный газ на своей ладони. Огонь отпугивал насекомых, и дети придвигались к нему поближе.

Миро набивал присоски болотными лютиками, клал в огонь и ждал, когда они начнут взрываться. Мясо всегда получалось нежным и сочным.

Поев, дети крепко прижимались к огромной кошке. «Мы все так тесно связаны друг с другом, – сонно думал Миро. – С шерстью, мхом и кожей… Мы все – части огромного болотного супа…»

Когда-нибудь Миро умрёт, и тогда присоски заберут его себе. Почему-то эта мысль действовала на него успокаивающе. Они каждый день питались болотом, поэтому будет справедливо, если когда-нибудь болото съест их.

Кошка зевала и вытягивала передние лапы. Болотный тролль довольно хрюкал. Миро и девочка теснее прижимались друг к другу.

Они шли так много месяцев, но болота всё тянулись, болота всё не кончались.

На болотах дни пролетали быстро – каждый следующий быстрее предыдущего.

Солнце вставало и садилось, вставало и садилось, пока не стало казаться, что оно просто мигает – включается и выключается…

Имоджен и Мари провели у бабушки несколько дней.

Мари сообщила в полицию о приходе Аннешки, и теперь перед домом бабушки каждый день дежурила женщина-полицейский в машине. По идее, она должна была следить за домом, но когда бы Имоджен ни выглянула в окно, женщина всегда спала за рулём.

Охрана спала, а девочек не выпускали даже в парк, который лежал через дорогу от дома! Им не разрешали съездить домой, чтобы забрать свои вещи. Им пришлось просить соседку кормить Котю.

Без сомнения, это были худшие летние каникулы в их жизни.

Мама металась между домом бабушки и больницей. Бабушка безуспешно пыталась отвлечь девочек карточными играми и телевизором.

Но Имоджен не могла забыть того, что сказала мама: «Марку не становится лучше…»

Каждый раз, возвращаясь из больницы, мама выглядела всё более подавленной. Она изо всех сил старалась скрыть это, но было ясно, что положение очень серьёзное.

– Даже специалисты в недоумении, – сказала мама бабушке однажды вечером, думая, что Имоджен её не слышит. – Они говорят, что его состояние быстро ухудшается. Долго он так не…

– Ох, милая, – прошептала бабушка, обнимая маму.

Но у Имоджен было доказательство. Она почувствовала запах йедлика, исходивший от кожи Марка. Она должна была выяснить, что чудовища сделали с ним. Она должна была положить этому конец.

Но она даже не представляла, с чего начать. В её мире не было ни книг о йедликах, ни статей в Интернете, ни блогов, посвящённых этим чудовищам.

Всё складывалось плохо, отчего Имоджен в любой момент ожидала услышать, что Фреда и Фриду нашли запутавшимися в электропроводах. Но случилось так, что в заголовки новостей попали совсем не великуры…

Имоджен, Мари и бабушка завтракали с включённым радио, как было заведено в доме у бабушки. Она никому не разрешала разговаривать с ней до десяти часов утра. Говорила, что это мешает её пищеварению.

Мама уехала в больницу.

– «Сообщение о происшествии поступило в полицию ранним утром, – сказала диктор по радио. – Случившееся уже названо чрезвычайной ситуацией в масштабах всей страны…»

– Имоджен, передай мне, пожалуйста, джем, – попросила Мари.

Бабушка пила свой чай с закрытыми глазами.

– «Майкл Шмидт, старший смотритель, категорически отрицает предположение о том, что это был рекламный ход. “Знаменитые камни и так привлекают огромное число посетителей. Зачем нам пытаться увеличить их число при помощи скандала?”»

Мари тихонько мурлыкала себе под нос, размешивая кашу. Она пребывала где-то в своём мире. Но сообщение диктора привлекло внимание Имоджен. Что за скандал с камнями?

Диктор поспешила удовлетворить её любопытство.

– «Вчера вечером они были здесь – там же, где находились на протяжении тысячелетий…»

Имоджен пихнула Мари и кивнула на радио. Дальше они уже слушали вместе.

– «И вот, когда утром мы открылись, – говорил мужчина, – я просто глазам своим не поверил. Камни исчезли! Все камни Стоунхенджа исчезли без следа!»

Мари выронила ложку.

– Бабушка! – закричала она. – Бабушка, ба!

– Тише, – сказала бабушка, не открывая глаз. – Ещё слишком рано.

Снова заговорила женщина-диктор.

– «Полиция опровергла распространившиеся слухи об инопланетном вмешательстве. Следы автомобильных шин на траве красноречиво свидетельствуют о том, что виновников случившегося следует искать в нашем мире…»

– Бабушка, она украла Стоунхендж!

– Да хоть самого Тутанхамона, – отозвалась бабушка. – Я наслаждаюсь моим… – Она приоткрыла один глаз. – Кто украл?

– Аннешка! – хором ответили девочки.

Бабушка открыла второй глаз и поставила локти на стол.

– Но для чего этой женщине понадобилась груда старых камней? Мне казалось, она злодейка, а не геолог!

Мари пожевала нижнюю губу.

– Мы сказали ей, что в Стоунхендже находится источник всей магии.

– Что вы сделали?

– Нам пришлось это сделать, чтобы заставить её уйти, – объяснила Мари. – Она хотела знать, в чём величие нашего королевства.

Бабушка хохотнула, чуть не подавившись своей кашей.

– И вы сказали ей, что оно спрятано в груде старых камней? – Она откинулась на спинку стула и хлопнула себя по бедру.

Имоджен не поняла, что здесь смешного.

– «Полиция опрашивает свидетелей», – рявкнуло радио.

Звон ключей возвестил о возвращении мамы.

– Извините, – сказала она. – У меня была встреча с лечащим врачом Марка и…

– Кэтрин! – перебила её бабушка. – Сядь. Ты должна это услышать!

Бабушка рассказала маме об исчезновении Стоунхенджа, но мама тоже не увидела в этом ничего смешного.

– Это плохие новости, – сказала она. – Если Аннешка заполучила камни, то очень скоро она убедится в том, что они не волшебные.

– И придёт за мной, – прошептала Мари.

Бабушка перегнулась через стол.

– Ты в безопасности, Мари. Мы со всем разберёмся.

– Нет, нет! – закричала Мари. – Ни с чем вы не разберётесь! Аннешка не остановится, пока не получит то, что хочет, – пока я не помогу ей найти величие! Я никогда не буду в безопасности! И никто из нас тоже!

Имоджен впервые видела Мари в таком отчаянии… Некоторое время все молчали. Мари угрюмо смотрела на свою кашу. Мама и бабушка встревоженно переглядывались.

По радио заиграла весёлая песня, и это настолько не соответствовало общему настроению, что бабушка встала и выключила его.

– Как Марк? – спросила она, опускаясь на своё место.

Мама устало покачала головой.

– Ничего хорошего. – Она выглядела очень усталой, под глазами появились синяки. – Доктора постоянно спрашивают меня, не был ли он за границей, – продолжала мама, – не мог ли заразиться тропической лихорадкой… Мне кажется, они уже теряют надежду.

Бабушка всплеснула руками.

– Боже милосердный, а что, если так оно и есть? – вскричала она. Мама, Имоджен и Мари уставились на неё. – Что, если Марк подцепил что-то в том проклятом месте? В другом мире? Может быть, там есть и лекарство от этого?

Это была очень хорошая мысль…

Если йедлики что-то сделали с Марком, то разгадка должна лежать не в этом мире. Она находится там, где обитают эти чудовища.

Имоджен отодвинула тарелку с кашей и многозначительно посмотрела на Мари.

«Нужно рассказать маме про йедликов».

Но поверит ли она?

До сих пор мама им верила. Она выслушала их рассказ о двери в дереве. Она даже согласилась приютить великур…

Мари набрала в лёгкие побольше воздуха.

– Мам, – начала она. – Мы должны тебе кое-что рассказать. Мы думаем, что йедлики что-то сделали с Марком в Валкахе, когда он спускался за нами в рудники.

– Йедлики? – переспросила мама. – Кто это такие?

Мари рассказала маме о подземных чудовищах, об их ненасытной любви к человеческой плоти.

– Они живут в тёмных местах, – объяснила она. – Чем глубже, тем лучше.

Мама заметно встревожилась.

– Вы подходили близко к этим тварям?

– Ой, я сто раз их видела, – с плохо скрытой гордостью сказала Мари.

– Они не едят детей, – добавила Имоджен.

Мама надолго закрыла глаза. Когда она снова их открыла, то положила обе руки на скатерть, как будто хотела удержаться.

– Полагаю, я могла бы спросить совета у докторов в – как называется это место? – в Ярославе…

Имоджен не поверила своим ушам. Совсем недавно мама отказывалась верить в существование Ярослава. А теперь она собирается сама отправиться туда?

Мама откашлялась.

– Но я ни за что не расстанусь с вами, девочки. Только не теперь, когда здесь рыщет Аннешка. Значит, нам остаётся только полагаться на врачей из нашего мира. Я уверена, они что-нибудь придумают.

Но в её голосе не было особой уверенности.

«Долго он так не протянет…» Разве не это хотела сказать мама? Марк медленно, но неумолимо уходил…

– Подумай хорошенько, Кэтрин! – воскликнула бабушка с такой горячностью, что чуть не расплескала свой чай. – Между прочим, это решило бы проблему Аннешки! Возьми девочек с собой!

Имоджен слушала в полном остолбенении. Она просто не успевала за скоростью, с которой разворачивались события. Что вдруг нашло на бабушку?

– Это небезопасно, – сердито вскинулась мама.

– Можно подумать, здесь безопасно! – парировала бабушка, энергично всплеснув руками. – Сейчас летние каникулы, так что девочек никто не хватится, к тому же Аннешка меньше всего на свете этого ожидает! Ей и в голову не придёт искать Мари в Ярославе! Таким образом, одним камнем ты убьёшь сразу двух птиц.

Имоджен подумала о Фреде и Фриде и пожалела, что бабушка не использовала какую-нибудь другую поговорку.

Но бабушку было уже не остановить.

– К тому времени, когда вы вернётесь, эту Аннешку уже арестуют в нашем мире за кражу Стоунхенджа! Ну же, Кэтрин, признай, что это блестящий план.

Имоджен не смела открыть рот. План бабушки объединял всё, о чём она мечтала, – найти лекарство для Марка, показать маме другой мир, спасти Мари от Аннешки и, возможно – если им очень-очень повезёт, – снова увидеть Миро. Ей не терпелось услышать о его приключениях и поблагодарить его за спасение Мари.

Бабушка ждала, сверкая глазами, и на какое-то мгновение Имоджен забыла о том, что она была самой старшей в их семье. Сейчас бабушка была похожа на восторженную девочку. Ребёнок занял место матери, мать превратилась в ребёнка. Всё, что Имоджен до сих пор считала истиной, перевернулось вверх тормашками.

– Знаешь, мам, – прошептала Мари. – Это неплохой план.

– Неплохой? – взвилась бабушка. – Да он просто гениальный!

Мама посмотрела в окно на полицейскую машину.

– Но как же Марк? – спросила она. – Мы просто бросим его… совсем одного?

– Ты же сама говоришь, что он без сознания, – парировала бабушка. – Он понятия не имеет, что тут творится. А я буду навещать его, пока вас не будет.

Теперь мама посмотрела на девочек.

– Вы упускаете из виду одну вещь, – сказала она. – Дверь может открыть только особая бабочка, а у нас её нет. Так что, даже если я соглашусь, мы всё равно никуда не попадём.

И тогда в животе у Имоджен запорхали мотыльки. Она встала из-за стола, бросилась к своей куртке, висевшей возле входной двери, а затем расстегнула молнию и сунула руку в карман.

– Имоджен? – позвала бабушка. – Что ты там делаешь?

Имоджен бегом вернулась к своей семье. Она разжала руки – там, прямо на её ладони, сидела маленькая механическая бабочка.

Механическая бабочка неподвижно сидела на ладони Имоджен. Совершенно безжизненная. Похожая на дорогую брошку.

– Где ты её взяла? – ахнула мама.

– Одолжила у Само, Аннешкиного прихвостня. Я увидела, что она торчит у него из кармана, когда Аннешка угрожала Мари.

– Одолжила? – бабушка вздёрнула бровь.

– На вид просто вылитая сумеречная бабочка, – сказала Мари.

Крошечные серебряные нити покрывали тело бабочки, имитируя настоящие волоски. Её крылышки были сделаны из тончайшего металла. Усики-антенны были сплетены из проволоки, а вместо глаз сверкали драгоценные камешки.

Имоджен ждала, готовая услышать возражения.

– Можно мне взять её? – попросила мама. Имоджен наклонила ладонь, и бабочка легко соскользнула в подставленную руку мамы. – Ах, – прошептала она. – Она такая лёгкая!

Бабушка и Мари склонились над бабочкой.

К её спинке крепилась цепочка, как у старомодных карманных часов. Когда Имоджен выхватила бабочку из кармана Само, цепочка порвалась. Теперь её обрывок свисал, как маленький хвостик.

– Вы думаете, Аннешка попала сюда с её помощью? – спросила мама. – Это и есть её ключ в другой мир?

Имоджен покачала головой:

– Не знаю… Может быть.

Мама перевернула искусственное насекомое, и на её брюшке все увидели заводной ключик.

– Я сама не верю, что говорю такое, но бабушка права. Думаю, мы с вами должны войти в дверь в дереве.

– Ну спасибо тебе! – фыркнула бабушка. – Дождалась!

– Мы попробуем узнать у докторов в Ярославе, известно ли им что-нибудь о йедликовой болезни. Кроме того, мне будет спокойнее, если вы, девочки, побудете в разных мирах с Аннешкой… по крайней мере, до тех пор пока её не арестуют.

Имоджен не знала, смеяться ей или плакать. Она просто робко улыбнулась Мари. Она была так счастлива, что скоро увидит Миро… И так боялась, что Марк может умереть…

Вскоре после этого мама, Имоджен и Мари покинули бабушкин дом.

Бабушка по очереди крепко обняла их на пороге.

– Удачи, – прошептала она. – Берегите друг друга. И не ломайте голову над тем, что привезти мне в подарок! Открытки будет вполне достаточно.

– Мы едем не отдыхать, – оборвала её мама. – Всё очень серьёзно!

Бабушка мгновенно придала своему лицу скорбное выражение.

– Конечно, как скажешь, милая.

Женщина-полицейский сладко спала, прижавшись щекой к окну машины. Она даже не пошевелилась, когда Имоджен, Мари и мама прошмыгнули мимо.

Они забрались в мамину машину, где девочки тут же легли на заднее сиденье – на случай, если шпионы Аннешки были где-то поблизости.

– Всё будет хорошо, – прошептала Имоджен сестре. – Мы не отдадим тебя Аннешке.

Мари закрыла глаза и пожала руку Имоджен.

Стоунхендж снова был в новостях, гремел в автомобильном радио.

– «Посетители шокированы кражей древних камней…»

Мама выключила радио.

Когда они остановились на своей улице, Имоджен приподняла голову и выглянула в окно. Соседние дома выглядели как обычно, но в их доме все шторы были задёрнуты.

– Думаешь, это безопасно? – пискнула Мари.

– Сейчас войду и проверю, – ответила мама, вылезая из машины. Через несколько минут она вернулась обратно. – Внутри никого нет, – сказала она. – Давайте возьмём вещи, которые могут нам понадобиться, только побыстрее.

Восторг Имоджен мгновенно погас, когда она увидела в коридоре ботинки Марка. Они сразу напомнили ей о том, зачем они затеяли всё это, и о том, как важна их миссия.

Она бросилась наверх и окинула взглядом свою комнату, пытаясь сообразить, что нужно взять с собой, но её мысли путались.

Что мама будет делать в мире, лежащем за дверью в дереве? Есть ли у докторов Ярослава лекарство для Марка? Будут ли они в безопасности от Аннешки? Сколько пройдёт времени, прежде чем она снова вернётся в свой дом?

Имоджен наспех похватала первую попавшуюся одежду, выгребла из копилки карманные деньги, опустошила свой тайный запас шоколадок. У неё не было ни меча, ни кинжала. У неё даже мобильного телефона не было!

Имоджен сунула пальцы в карман куртки, чтобы проверить, на месте ли бабочка.

Потом она отнесла свои пожитки в мамину спальню, и они упаковали их в рюкзак вместе с вещами мамы и Мари. Ещё через несколько лихорадочных минут мама закинула рюкзак за спину.

Все вместе они выскользнули из своего дома.

Снаружи их встретил какой-то странный шум. Очень похожий на кудахтанье.

Имоджен остановилась и подняла голову.

– Имоджен, поторопись, у нас нет времени, – сказала мама, подталкивая её к машине. Она уже положила рюкзак в багажник.

Но Имоджен увидела две знакомые фигуры, кружащие над домом.

– Мам, смотри! – закричала она. – Это же Фред и Фрида! Они вернулись домой!

Но не успели мама и Мари поднять головы к небу, как раздался новый звук. Рёв автомобильного мотора. Нет, не одного мотора, а сразу нескольких. На их улицу въезжала длинная вереница джипов.

– Девочки, в машину, – скомандовала мама негромким и напряжённым голосом.

Имоджен не нужно было просить дважды.

Мама включила двигатель и покатила по улице в другую сторону. Имоджен обернулась и выглянула в заднее окно. Джипы парковались напротив её дома.

Из первой машины вышла Аннешка. Она что-то приказала высокой женщине в меховой шапке. Само тоже был здесь – со своими головорезами в красных штанах.

На этот раз людей было гораздо больше. Они выпрыгивали из блестящих чёрных машин на тротуар и строились в шеренги, как солдаты.

«Они и есть солдаты, – подумала Имоджен, вспомнив, что говорила Аннешка. – Это ездецы – самые свирепые воины всех миров и народов».

Само обернулся и посмотрел в сторону Имоджен. Она мгновенно втянула голову, но было уже поздно. Само указал на их машину.

– Мама, они нас увидели, – прошептала Имоджен.

Мама нажала на газ. Позади них захлопали двери джипов.

Мари оцепенела с широко распахнутыми глазами, как кролик.

Сердце Имоджен понеслось вскачь.

Мама мчалась к шоссе, не обращая внимания на перекрёстки. Имоджен никогда не видела, чтобы её мама так водила машину. Она трижды проехала на красный свет.

Глаза мамы метнулись к зеркалу заднего вида.

– Имоджен, это они? – коротко спросила она.

Имоджен обернулась и увидела кавалькаду джипов. На капоте ближайшего к ним внедорожника была нарисована корона. Имоджен сглотнула.

– Да, мам, – сказала она. – Это они.

Фред и Фрида, похоже, тоже летели за ними. Имоджен их не видела, но слышала заполошное кудахтанье, доносившееся откуда-то сверху.

На скоростной трассе у маминой машины не было шансов. Она была маленькая и старенькая, её двигатель отчаянно крутился, но не разгонялся. Чёрные машины приближались.

Имоджен и Мари обернулись, чтобы посмотреть на своих преследователей.

Теперь они уже могли видеть людей в машине. Аннешка была там, на переднем пассажирском сиденье. Заметив девочек, глядевших в заднее окно, она улыбнулась и помахала им – по очереди пошевелила пальцами.

Имоджен стащила Мари вниз, и они легли на сиденье.

– Мама! – закричала Мари. – Они нас сейчас догонят!

И тут снаружи раздался пронзительный крик – Фрида спикировала на крышу ближайшей чёрной машины. Пытаясь избежать столкновения с великурой, водитель резко выкрутил руль и чуть не вылетел с дороги. Фред ринулся на следующую машину, заставив водителя одновременно нажать на сигнал и на тормоза.

Великуры были большие – размером с пони. Столкновение с ними не сулило ничего хорошего. Даже для джипов.

Имоджен опустила стекло и закричала:

– Молодец, Фрида! Молодец, Фред!

Но мама даже бровью не повела. Сейчас она была демоническим водителем, сосредоточенным только на дороге.

Сзади неслась какофония сигналов, всё больше ничего не понимающих автомобилистов втягивались в образовавшийся хаос. Водители провожали негодующими взглядами маму, которая лихо перестраивалась в потоке машин. Некоторые заметили снижающихся великур и тянулись за своими мобильными телефонами.

Когда Имоджен снова обернулась назад, то увидела, что один из джипов врезался в фонарный столб. Остальные продолжали погоню, но разрыв заметно увеличился. Высокая женщина, которую звали Гунилла, орала на своего водителя. Она стащила с головы свою меховую шапку и бешено жестикулировала, приказывая бедняге ехать быстрее.

Мама свернула к чайной на такой скорости, что машину занесло. Имоджен и Мари завизжали, когда их отбросило к двери.

– Лучше пристегнитесь, девочки! – рявкнула мама.

Фред и Фрида теперь сопровождали их машину, держась над самыми верхушками деревьев. Они громко кудахтали от восторга. Мама остановилась на парковке перед чайной.

– Выходите! – крикнула она, выхватывая сумку из багажника.

Имоджен надеялась, что миссис Хабердэш останется внутри.

Девочки и мама помчались к садам. Они как раз вбегали в калитку, когда позади них раздался визг шин.

Имоджен не оглядывалась. Листья хлестали её по груди и плечам. Сунув руку в карман, она вытащила механическую бабочку.

– Пожалуйста, помоги нам, – горячо зашептала Имоджен. – Пожалуйста, покажи нам дверь в дереве!

Тяжёлые шаги захрустели по гравию парковки.

– Быстрее! – закричала мама. – Они нас догоняют!

Дрожащими пальцами Имоджен повернула ключик в животе бабочки и на миг испугалась, что ничего не случится. Но механизм с тихим звоном ожил, крылья бабочки затрепетали так быстро, что расплылись перед глазами.

Потом бабочка вспорхнула с ладони Имоджен и полетела вглубь сада.

Имоджен, Мари и мама неслись через сады Хабердэш.

Деревья вырастали прямо перед ними. Тропинка сворачивала в другую сторону. Весь сад слегка изменился, и Имоджен знала почему – ведь теперь у них была бабочка, волшебный ключик к другому миру.

Механическая бабочка летела вперёд, сверкая своими серебряными крылышками. Великуры квохтали сверху.

Имоджен бежала.

Они промчались мимо маминой палатки и места, где Марк разводил костры.

При воспоминании о Марке у Имоджен защипало глаза.

Но сейчас было не время предаваться чувствам. Имоджен уже слышала голоса за спиной, а мама и Мари бежали впереди, исчезая за поворотом тропки, вьющейся среди деревьев. Имоджен припустила вдогонку.

Вот и река, разделявшая сад. Вот и поваленное дерево. Бабочка запорхала над рекой.

– Быстрее, девочки, быстрее, – прошипела мама. – Вы первые.

Имоджен и Мари торопливо зашагали по поваленному дереву.

– Осторожнее! – крикнула мама, когда они были уже на середине.

Как только Имоджен ступила на противоположный берег реки, механическая бабочка полетела дальше. Но она не стала кружить над её головой, как это делала настоящая сумеречная бабочка.

Мама всё ещё была над водой. Мелкими шажками она шла по дереву, рюкзак качался за её спиной, между бровей залегла морщинка.

А позади, в гуще кустарников, мелькало множество рук, размахивавших ножами и боевыми топорами. Имоджен уже слышала хруст ломающихся веток, сопровождавший продвижение ездецов через сад.

– Быстрее, мама, быстрее! – закричала Мари.

Запыхавшись, мама спрыгнула со ствола.

– В какую сторону? – выдохнула она.

Имоджен показала на бабочку, и они снова побежали.

На этот раз деревья вели себя гораздо более покладисто. Они охотно расступались в стороны, пропуская Имоджен, маму и Мари. Имоджен надеялась, что деревья успеют встать на свои места до того, как здесь появятся ездецы.

Она чуть не завопила в голос, когда увидела впереди огромное дерево с дверцей в стволе. Всё получилось! Они добрались. Теперь осталось только пройти внутрь.

Громкое кудахтанье напомнило Имоджен о великурах. Они поднырнули под кроны деревьев и с неожиданной грацией опустились на траву.

– Фрида! – ахнула Мари, бросаясь обнимать огромную птицу.

Но Имоджен уже слышала крики и проклятия их преследователей.

– Где они? – прогремел мужской голос.

– Сюда! – отозвалась женщина. – Я вижу какое-то движение слева от тебя.

– Мы должны немедленно войти в дверь, – прошептала мама.

Тяжело дыша, Имоджен смотрела, как механическая бабочка садится на дверь. Вот она сложила свои крылышки, в точности как это делала настоящая, потом полезла в замочную скважину.

Дверь распахнулась, открыв взглядам мир, залитый осенним светом. Казалось, он парил прямо в толще дерева – вход в волшебный золотой мир.

– Вперёд, – прошипела мама, подталкивая Мари. Потом она махнула рукой Имоджен: – Теперь ты.

Но у Фриды были другие соображения. Великура с квохтанием ринулась в дверь.

К сожалению, птица не приняла в расчёт того, насколько она выросла за последнее время, поэтому позорно застряла головой в одном мире, а задом – в другом.

– Фрида, нет! – охнула мама, пытаясь вытащить несчастную великуру обратно.

Но Фрида застряла намертво. Отчаявшись, мама стала изо всех сил пихать её в пушистый зад.

Имоджен бросилась ей на помощь и навалилась изо всех сил. Фрида заскребла когтями по порогу, поднатужилась – и, как пробка из бутылки, с квохтанием вылетела наружу.

Им невероятно повезло. Страшно подумать, чем обернулось бы это происшествие, успей великуры вырасти хотя бы на несколько дюймов больше!

Имоджен хотела пройти в дверь, но тут послышался предостерегающий крик Фреда. Опустив голову, он мчался к двери. Имоджен и мама едва успели отпрыгнуть в сторону.

На полусогнутых ногах, с опущенным клювом, в бешеном вихре перьев Фред перелетел через порог и скрылся за дверью.

– Сюда, – прогремел грубый голос, и, обернувшись, Имоджен увидела Само.

Он шагнул к ней – бесшумный, как звёздный свет.

С ним были другие ездецы, злобно скалившиеся из-под своих кепок.

– Стоять! – крикнул конопатый ездец. – Мы хотим только поговорить.

Он взмахнул своим топором.

Мама схватила Имоджен и толкнула её в дверь. Не удержавшись на ногах, Имоджен кубарем выкатилась в другой мир.

Она упала на лесную землю, проехалась по ней коленями, руками, щекой. На миг свет ослепил её, а когда Имоджен повернулась назад, мама уже переступала через порог.

Маме пришлось нагнуться, чтобы войти в дверь, но в тот момент, когда она хотела выпрямиться, её грубо дёрнули назад. Видимо, Само схватил её за рюкзак.

Мама вцепилась в дверной косяк, отчаянно пытаясь удержаться.

– Мама! – закричала Мари.

Сёстры бросились к матери, схватили её за одежду. Фред и Фрида как будто тоже поняли, что происходит нечто плохое, потому что нервно закудахтали.

Но Само был сильнее, и маму неумолимо затягивало обратно в дверь.

Вот и всё. Теперь их поймают. После всего, что они сделали, всего, что задумали…

Но мама не спешила сдаваться. Быстро, как молния, она отпустила дверной косяк и просунула руки под лямки своего рюкзака. Он соскользнул с её плеч и шлёпнулся назад.

А мама упала вперёд, в лес.

Само, мёртвой хваткой вцепившийся в рюкзак, опрокинулся в сад. А Имоджен бросилась захлопывать дверь…

Но у неё ничего не получилось.

В проёме уже появилась нога Само. Он лежал на спине, с рюкзаком на лице, но всё-таки ухитрился просунуть свой сапог через порог.

– Бежим, Имоджен! – закричала мама. – Оставь его!

Имоджен послушалась. Она повернулась спиной к двери и следом за мамой и Мари помчалась через пёстрый осенний лес.

Имоджен слышала, как люди Аннешки бежали за ними. Она мчалась со всех ног, а мама и Мари неслись впереди, перепрыгивая через упавшие ветки.

Имоджен не знала, куда они бегут. В Ярослав? В горы? Это не имело значения. Какая разница, если в любую секунду их могли поймать?

Топор просвистел над плечом Имоджен и вонзился в ближайшее дерево. «Он предназначался для меня», – подумала Имоджен, когда мимо пронёсся второй топор.

Она была так поглощена бегом, что почти не обращала внимания на великур, скакавших рядом.

Обернувшись, Имоджен увидела Само. Он приближался, ловко перепрыгивая через поваленные стволы и уворачиваясь от веток. Его взгляд был прикован к Имоджен.

Оборачиваться было ошибкой. Имоджен споткнулась о камень и упала, кубарем покатившись по земле.

– Попалась, – рявкнул Само, и его тень накрыла Имоджен.

Она лежала лицом вниз и не шевелилась. Впрочем, сил бежать дальше у неё всё равно больше не было.

– Назад, – прозвучал голос, который не принадлежал её матери.

Имоджен перевернулась на спину.

Голос был знакомый. Она слышала его раньше, но не могла вспомнить где.

Имоджен не решалась посмотреть вверх. Высоко над её головой деревья размахивали ветками, как будто тоже хотели, чтобы ездецы убрались прочь.

Само запрокинул голову и посмотрел туда, откуда донёсся голос.

– Ты кто? – спросил он.

В одной руке Само держал кинжал. В другой сжимал что-то маленькое, с крылышками.

«Тысяча соплей! – выругалась про себя Имоджен. – Он забрал бабочку!»

– Тебе ясно сказано – назад, – повторил голос.

Само попятился, его лицо исказилось от злобы. Отставшие ездецы только сейчас выходили из-за деревьев, сжимая в руках топоры, мечи и кинжалы.

Имоджен на заднице попыталась отползти в сторонку. Преследователи не смотрели на неё. Их взгляды были прикованы к кому-то, стоявшему за её спиной, к кому-то, кто приказывал им отойти.

– Тебя это не касается, – прорычал Само. – Это мои пленники.

Имоджен всё-таки не вытерпела. Она обернулась и задрала голову.

Там были мама и Мари. Там были Фред и Фрида. А выше, прямо над ними, на ветке кряжистого дуба виднелась фигура, которую Имоджен мгновенно узнала.

Фигура держала в руках лук и стрелу – лук с натянутой тетивой и нацеленной стрелой. Имоджен узнала эти тёмные глаза, зелёные одежды и тёмные волосы, закрученные в два узла.

Это была Лофкинья.

– Вы не имеете права охотиться в этих лесах, – сказала Лофкинья.

На бледном лице Само отразилась растерянность.

– Но мы не охотимся.

– Они наши пленники! – закричала Аннешка, выбегая из чащи.

– А по-моему, вы охотитесь, – отрезала Лофкинья. Ей достаточно было лишь разжать пальцы, чтобы стрела вонзилась прямо в грудь Само. – Я даю вам пять секунд на то, чтобы убраться прочь.

– Так легко ты от нас не отделаешься! – взвизгнула Аннешка. – Мы вернёмся и…

– Четыре секунды.

Но Само нашёл глазами Имоджен. Он поднял бабочку выше, чтобы она могла как следует её разглядеть.

– Кажется, ты что-то обронила, – процедил он.

– Простите, – сказала мама. – Можно я возьму это?

– Три секунды! – крикнула Лофкинья.

Само развернулся. Он бросил на маму косой взгляд через плечо и ухмыльнулся.

– Без меня, – прошипел он, – вам отсюда не выбраться.

– Одна секунда, и я стреляю! – предупредила Лофкинья. Тетива её лука была натянута до предела.

И Само, сжимая в пальцах механическую бабочку, скрылся за деревьями. Аннешка последовала за ним, хмурясь и пиная ногами сухие листья. Оставшиеся ездецы удалились следом.

Имоджен лежала до тех пор, пока звуки их шагов не стихли в глубине леса. Фред и Фрида копошились в кустах. Убедившись, что преследователи ушли, Имоджен встала на ноги.

Ей было немного стыдно за то, что Лофкинья застала её в таком жалком положении. Имоджен всегда хотелось произвести на неё впечатление.

Мама посмотрела на Лофкинью, которая уже села на ветку. Ноги охотницы болтались над их головами.

– Спасибо, что прогнали их, – сказала мама. – Это было… вы были великолепны!

Лофкинья пожала плечами.

– Не за что. – Она смотрела на сестёр, и улыбка всё шире расплывалась по её лицу. – Вот уж не ожидала увидеть вас в этом лесу!

– Лофкинья, ты нас спасла! – воскликнула Мари.

Мама перевела глаза с Мари на их спасительницу:

– Вы… знакомы?

Лофкинья слезла с дерева и с кошачьей ловкостью приземлилась на землю.

– Это долгая история, – сказала она, выпрямляясь. – Должно быть, вы их мать?

Мама улыбнулась, но Мари вдруг встревоженно начала озираться по сторонам.

– Как же мы вернёмся домой без бабочки? – спросила она.

– Не знаю, милая, – осторожно ответила мама. – Но у нас и без этого полно проблем. Одной больше, одной меньше – разница небольшая. Тем более что это может подождать.

Имоджен была слишком взволнованна, чтобы говорить складно. Слова полились из неё сплошным потоком:

– Аннешка проникла в наш мир, а Миро стал королём, и он сразился с крутомужем, а потом с Марком что-то случилось и…

Лофкинья рассмеялась.

– Я вижу, нам нужно о многом рассказать друг другу. Не хотите подняться?

– Да, конечно! – завопила Мари, приплясывая от восторга.

– Подняться? – ошеломлённо переспросила мама.

– В мой дом на дереве.

Лофкинья широко улыбнулась, а Имоджен испытала острый прилив гордости от того, что эта женщина была её другом. Лофкинья была такая храбрая, умная и добрая. Лофкинья непременно придумает, что делать с Аннешкой. Она посоветует, как вылечить Марка.

– В дом на дереве? – ахнула мама. – Спасибо, спасибо… это просто… ах, спасибо!

Теперь Имоджен тоже засмеялась. В горячке побега от Аннешки она почти забыла о самом главном. Мама не только впервые увидела Лофкинью – мама вообще впервые очутилась в этом мире!

Нет, тяжкий груз болезни Марка и страх перед Аннешкой никуда не делись, но сейчас Имоджен просто не могла сдержаться. Её охватила ликующая радость.

Неожиданное появление трёх гостей не прошло незамеченным в Колсанейском лесу. Имоджен, Мари и мама шли за Лофкиньей, а деревья провожали их зоркими взглядами.

Деревья шевелились и смыкались за спинами детей. Некоторые из них были густо усыпаны ягодами, алыми и блестящими, как рождественские шары. Они склоняли свои тяжёлые ветки, скрывая детей из виду.

Когда ездецы вернулись в эту часть леса в поисках Имоджен и Мари, деревья засыпали следы девочек палой листвой. Поэтому даже такие опытные следопыты, как ездецы, не смогли выследить их.

– Аннешка придёт в ярость, когда узнает, что мы их упустили, – пробурчал Ульф, один из типов в красных штанах.

К ночи деревья одержали окончательную победу. Ездецы прошагали много миль по лесу и обнаружили, что вернулись на то же место, с которого начали поиски.

Гнев сочился из Само, как ядовитый болотный газ. Он понимал, что их одурачили, и вскоре деревья испили вкус его ярости.

Само схватил молоденький каштан, росший около материнского дерева. Не говоря ни слова, он вырвал деревце из земли.

Дом Лофкиньи раскинулся на четырёх деревьях, а пятое, самое большое, росло посередине. Пол был настлан поверх широких веток. Другие ветки поддерживали крышу.

Имоджен вошла внутрь и позволила себе расслабиться… хотя бы немного. Кажется, они убежали от ездецов. Кажется, они были в безопасном месте. И, самое главное, они были в мире, где могло существовать лекарство для Марка.

Дом на дереве заметно изменился с тех пор, как Имоджен была здесь в последний раз. Лестница была починена. В доме пахло свежей смолой. Древесный сок сочился из стен.

Всё выглядело немного ярче, немного лучше, немного богаче.

Наверное, Имоджен должна была привыкнуть к этому ощущению – как-никак, она попадала сюда уже в третий раз. Но путешествие между мирами пробуждало какую-то упоительную щекотку в её животе – необъяснимый восторг, который не относился ни к чему в отдельности, но ко всему сразу.

Мама и Мари забрались следом, и видели бы вы мамино лицо! Её взгляд заметался от сухих трав, висевших на кухне, к банкам с сочными ягодами, стоявшим возле раковины.

– Это… это… это… – мама тщетно подыскивала слова, но Имоджен никак не удавалось прочитать выражение её лица. Несколько секунд мама остолбенело оглядывалась, потом её лицо расплылось в улыбке. Имоджен невольно тоже заулыбалась. – Здесь… очень мило, – выдавила мама.

– Спасибо, – сказала Лофкинья, входя в дом. Она сняла свой длинный зелёный камзол и повесила его вместе с луком и колчаном на ветку около входной двери. – После того как сердце вернулось в гору, жить в лесу стало просто замечательно.

– Лофкинья, – шёпотом спросила Мари. – Что, если те люди вернутся? Что, если они нападут на твой дом?

– Я почти уверена, что мы от них оторвались, – ответила Лофкинья. – Не думаю, что они ориентируются в этом лесу.

Имоджен выглянула в ближайшее окно, окинула взглядом лес. Нигде не было видно никаких следов Аннешки, Само или ездецов.

Тогда она перевела взгляд на верхушки деревьев. Ярослав отсюда нельзя было разглядеть, зато в просветах между пламенеющими осенними листьями проступали очертания синих гор.

– Как дела в Ярославе? – спросила Имоджен. – Там тоже всё хорошо? Как поживает Миро?

Лофкинья бросила на неё быстрый взгляд.

– Так ты ничего не знаешь? Миро пропал, о нём уже несколько месяцев нет никаких известий.

Радость Имоджен мгновенно испарилась.

– Что?

– После поединка с крутомужем его никто не видел.

Имоджен ошеломлённо покачала головой. Как это могло быть?

Ей сказали, что Миро видели плывущим вниз по реке на листе кувшинки в компании Коньи и Казимиры. Но ей и в голову не могло прийти, что он пропал…

– Советник Миро очень огорчён, – продолжала Лофкинья. – Если Миро не вернётся, Ярославу придётся искать нового короля… который, скорее всего, найдёт себе нового советника.

Имоджен помнила этого советника. Он щеголял разноцветной одеждой и широченной неискренней улыбкой, как будто его угощали какой-то гадостью, а он из вежливости делал вид, что всё очень вкусно.

– Ты говоришь о Подхализле? – уточнила она.

– Да! – кивнула Лофкинья. – Точно, о нём самом.

– Но что же случилось с Миро? – спросила Мари.

Лофкинья помрачнела.

– Слухи ходят самые разные, но никто ничего не знает наверняка… Надеюсь, наш маленький принц жив.

Тут снаружи поднялся шум, похожий на лихорадочное хлопанье крыльев. В окне показалась физиономия Фриды. Она нелепо изогнула шею, пытаясь одним глазом заглянуть в окно. Фред маячил у неё за спиной. Великуры опустились на перила балкона и молча просили впустить их внутрь.

Лофкинья выскочила наружу и замахала руками:

– Шууу! Брысь отсюда!

Фред и Фрида с интересом уставились на неё. Они были ручными птицами, поэтому не испытывали страха перед людьми.

– Лофкинья, это наши друзья! – закричала Мари.

Лофкинья просунула голову в дверь.

– Ваши кто?

– Их зовут Фред и Фрида, – ответила Имоджен.

– Но великуры – дикие птицы!

И тут мама покатилась со смеху. Она смеялась так, что едва могла говорить.

– Они… спят… в нашей… ванне, – простонала она сквозь хохот.

Лофкинья вернулась в свой дом. Потом закрыла дверь на засов.

– Понятно, – сказала она, разглядывая гигантских птиц через окно. – Что ж, Фред и Фрида – или как там вас зовут, – вам придётся остаться снаружи.

Лофкинья, Имоджен, Мари и мама проговорили несколько часов подряд. За разговором они угощались лесными ягодами и ели мясное жаркое с хлебом.

Лофкинья рассказала им о том, что лесной народ избрал её своей старейшиной. Это было настоящей честью для такой юной девушки. Они говорили о приключениях, которые пережили вместе, об опасном путешествии к королю скретов. Мама слушала эти истории с открытым ртом и нарастающей тревогой. Она без устали благодарила Лофкинью за то, что та сберегла её девочек; она снова и снова рассыпалась в благодарностях, как будто её заело.

В то время как они разговаривали, в деревьях, на которых стоял дом Лофкиньи, открывались глаза. Глаза всех цветов и размеров, но все с корявыми веками и внимательными щёлочками зрачков.

– Ой, там глаз, – вдруг сказала мама.

Голос её прозвучал высоко и напряжённо, как будто она заметила неподалёку огромную собаку.

Лофкинья взглянула на ветку, служившую потолочной балкой. Глаза таращились на её дальнем конце, маленькие и собранные в гроздь, как виноградины.

– Ничего страшного, это всего лишь лесная ведьма, – сказала охотница. – Она высмотрит всё, что ей нужно, а потом уйдёт.

У Имоджен были большие счёты к лесной ведьме. Она не простила колдунье нападения на Зуби, её большого друга. Имоджен подавила желание ткнуть пальцем в ближайший глаз.

Наконец девочки и мама перешли к рассказу о важном деле, которое привело их сюда.

– Вообще-то мы кое-что ищем, – сказала Имоджен.

– И кое от кого прячемся, – добавила Мари.

Вдвоём они рассказали Лофкинье всю историю целиком – о появлении Аннешки и её угрозах, о болезни Марка и поиске лекарства для него.

Когда Лофкинья услышала о йедликах, вид у неё сделался озадаченный.

– Неужели вы никогда не слышали об этих чудовищах? – спросила мама.

У Имоджен упало сердце. Лофкинья была такая мудрая, такая опытная… она должна знать всё на свете!

– В наших лесах такие твари не водятся. Может быть, вам стоит расспросить в Ярославе? Наверняка кто-нибудь там знает, как вам помочь.

– Спасибо, – вздохнула мама. – Так мы и поступим. Надеюсь, мы найдём какого-нибудь местного доктора. – Она бросила взгляд на окно, за которым уже мерк дневной свет. – Простите, Лофкинья, – сказала мама. – Нельзя ли нам остаться здесь до утра?

– Для тех, кто помог вернуть Сердце горы, двери моего дома всегда открыты, – ответила Лофкинья и многозначительно посмотрела на Имоджен и Мари.

Подкрепившись жарким и ягодами, они устроились возле очага. Лофкинья развела огонь, девочки придвинулись ближе. Имоджен наслаждалась сытостью, теплом и близостью любимых людей.

Мама и Лофкинья устроились в глубоких креслах. Снаружи сгущалась тьма. Имоджен надеялась, что Фред и Фрида безопасно переночуют на балконе. Великуры молчали – наверное, уже спали.

– Как вы думаете, сейчас подходящее время для хорошей истории? – спросила Мари своим самым ангельским голоском.

Мама начала было отрицательно качать головой, но Лофкинья легко согласилась:

– Конечно!

Имоджен завертелась от восторга, а Мари придвинулась поближе к ней.

– Эта история не передавалась из поколения в поколение, – начала Лофкинья. – Дети не получали её в наследство от взрослых, она доходила к своим слушателям окольными путями. Эту историю приносили с собой торговцы, бродяги и пилигримы. Истории путешествуют гораздо дальше, чем люди… Никогда не забывайте об этом.

Мама выпрямилась в своём кресле. Имоджен видела, что ей очень хочется уложить своих девочек пораньше, но она не смела перебивать Лофкинью.

– Много тысяч лет тому назад, – продолжала охотница, – в дальних-предальних землях жил король, которого звали Радко. Это был ужасный человек, не любивший ничего на свете, кроме войны. Вся его жизнь проходила в походах и завоеваниях. Но сколько бы ни было у него земли, сколько бы ни было власти – он всегда хотел ещё больше.

Радко построил великую империю. Словно грозная туча, двигался он от царства к царству, покоряя каждый клочок земли, встречавшийся на его пути, убивая всех, кто осмеливался сопротивляться. Так ужасна была его слава, что люди разбегались кто куда, едва заслышав о его приближении…

В стволе дерева около очага открылся глаз. Взгляд у глаза был грустный, как у огромной охотничьей собаки. Имоджен задумалась, чем могла заинтересовать его история, которую рассказывала Лофкинья.

– Казалось, Радко подчинил себе весь мир, – продолжала Лофкинья. – Непокорённым оставалось всего одно царство. Славный Недобыт, прекрасный город в Безымянных горах. Со всех точек зрения это было необыкновенное место.

Радко страстно мечтал завоевать его. Он хотел завладеть домами Недобыта, вырубленными в неприступных скалах. Хотел присвоить его знаменитые зачарованные источники. Он хотел покорить его диких снеголик, живущих высоко-высоко на заснеженных вершинах.

Лофкинья устроилась поудобнее в своём кресле, отсветы пламени очага заплясали на её смуглом лице.

– Но, в отличие от других земель, через которые грозным смерчем прошёл Радко, жители Недобыта не побежали. Их город был защищён горами. Очень высокими горами – гораздо выше здешних – и почти непроходимыми. Единственный путь через них лежал через теснину.

Маленький очаг потрескивал и звенел, по мере того как его металлические стенки раскалялись от жара. Обвисший глаз в дереве моргнул. Имоджен и Мари с нетерпением ждали продолжения.

– И вот Радко остановился перед входом в теснину. Одетый в свои лучшие доспехи, он стоял во главе своей наводящей ужас армии. «Я Радко Завоеватель! – зычно прокричал он, и его голос грозным эхом прогремел по всему ущелью. – Мне покорились земли на севере и западе. Теперь я пришёл подчинить вас».

Но Радко недооценил Недобыт. Тысячи его солдат навсегда остались в ущелье. Одни говорят, что скалы рушились на воинов Радко. Другие рассказывают, будто Недобыт призвал самого дьявола на свою защиту. Я даже слышала, будто бы победу городу принесли оборотни-перевёртыши.

– Кто такие перевёртыши? – шёпотом спросила Мари.

– Ты никогда не слышала о перевёртышах? О, ты многое упустила! – Улыбка Лофкиньи сверкнула в свете очага. – Перевёртыши были могущественными волшебниками. Они в совершенстве владели тайным искусством превращаться в любых животных.

– Ого, – прошептала Мари.

Имоджен задумалась, в кого бы она превратилась, если бы была перевёртышем, – в снеголику, великуру или в очень быструю лошадь.

– Говорят, когда-то давно на свете было много волшебников-перевёртышей, – продолжала Лофкинья, прервав её мечты, – а Недобыт был центром их таинственного искусства. Но я уже давно ничего не слышала ни о перевёртышах, ни о магии оборотничества. Наверное, это просто сказка… Но вернёмся к Радко. Как-никак, это история про него. Радко настолько привык побеждать, что не научился признавать своё поражение. Он не умел вовремя останавливаться. Радко думал, что если будет бросать в бой всё новых и новых солдат, то рано или поздно они возьмут город.

Бесконечный поток воинов вливался в теснину. Сначала они гибли сотнями, потом тысячами. Но Радко не сдавался. «Больше, посылайте ещё больше!» – приказывал он.

Имоджен подумала об Аннешке. Она тоже не дорожила людьми – даже теми, кто был на её стороне.

– Радко бросил в ущелье всех своих солдат. Он погубил свою великую армию, после чего, если верить легенде, впал в великую печаль. Только увидев груды мёртвых тел, загромоздивших ущелье, он понял, что натворил…

Лофкинья скептически вздёрнула бровь.

– Впрочем, я думаю, он убивался только из-за того, что проиграл. Говорят, после этой страшной битвы Радко ушёл в великие болота Мшарии. Его мировая империя распалась. А самого Радко больше никто никогда не видел.

Имоджен и Мари примолкли. Мама уснула. Домик на дереве скрипел вокруг них.

– Это произошло очень давно, – закончила Лофкинья. – Но правда остаётся правдой. Нет такого могущества, которое не может быть сокрушено.

Стук в дверь разбудил маму, которая задремала на середине рассказа Лофкиньи.

– Что такое? – ахнула она, мгновенно проснувшись и испугавшись.

Лофкинья вытащила маленький нож и на цыпочках двинулась к двери.

Имоджен и Мари подползли поближе к маме.

«Пожалуйста, только не ездецы! – думала Имоджен. – Пожалуйста, только бы они нас не нашли!»

Лофкинья прижалась ухом к двери, а мама, Мари и Имоджен замерли в ожидании. Вся обратившись в слух, Имоджен слушала, как великуры возятся на балконе и ветер свистит в ветвях деревьев.

– Дитя леса, – раздался голос снаружи. – Позволь мне войти.

Кровь застыла в жилах Имоджен.

Это были не ездецы.

Но и не друзья.

Лофкинья отодвинула засов и открыла дверь.

– Очи? – ахнула она. – Это ты?

Она распахнула дверь шире, и внутрь шагнула сгорбленная фигура, закутанная в длинный плащ.

Лицо лесной ведьмы было белым и сморщенным, как использованная бумажная салфетка. Под мышкой она держала курицу.

Тяжело опираясь на руку Лофкиньи, Очи прошаркала к очагу. Мама уступила ведьме кресло, а когда та тяжело опустилась в него, в коленях у неё громко хрустнуло.

– Что случилось? – спросила Лофкинья. – Я никогда не видела тебя такой… такой…

– Такой старой? – Ведьма откинула голову на спинку кресла, как будто у неё не было сил говорить. – Я бы не отказалась от чашечки хорошего ягодного чая, если это тебя не затруднит.

Имоджен молча смотрела, как мама, Мари и Лофкинья суетятся вокруг старой ведьмы. Её не оставляло ощущение, что Очи разыгрывает какой-то спектакль. Ведьма могла выглядеть старой и дряхлой, но внутри она была той же самой. Старость ещё не делает человека хорошим.

Лофкинья протянула Очи дымящуюся чашку.

– В чём дело? – снова спросила она. – Почему ты так выглядишь?

Очи отхлебнула чай.

– Аннешка Мазанар, – ответила она.

Мама инстинктивно протянула руку к Мари.

Глазное яблоко в стволе дерева над очагом повернулось и уставилось на Имоджен.

– А вот и ты, – проскрипела старуха, тоже переводя взгляд на Имоджен. – Так я и знала, что ты где-то здесь.

– Что тебе надо? – спокойно спросила Имоджен.

– Имоджен! – ахнула мама.

– Ничего страшного, – прошамкала старуха. – Мы с этой девочкой хорошо знаем друг друга… не так ли, Имоджен?

Ведьма посадила курицу себе на колени и с наслаждением отпила чай. Когда курица устроилась поудобнее, Очи начала свой рассказ:

– Аннешка явилась ко мне домой… Я думала, она пришла за помощью – может, ей понадобилось новое пророчество или зелье… Но она перебила чуть ли не половину моих горшочков и выпустила на волю все души, заточённые в них!

Мама, Мари и Лофкинья непонимающе смотрели на ведьму, Имоджен тоже слегка смешалась. Ей было известно, что лесная ведьма торгует пророчествами… Но до сих пор она не знала, какую плату Очи требует взамен.

Недоумение слушательниц не укрылось от старых глаз Очи.

– Не надо делать такие глаза… – проскрипела она. – Все покупатели отдают мне свои души добровольно, ведь я забираю их только после смерти.

Имоджен не была уверена в том, что забирать чужие души – дело хорошее, даже если вежливо попросить. Тем более что если души существуют, они имеют право жить своей жизнью, а не сидеть взаперти в тесных горшках.

– Души, которые я забираю, удлиняют мою жизнь, – продолжала Очи. – Но заклинание было уничтожено, и восстановить его уже нельзя. Я больше не могу сбросить это проклятое тело, – она указала на свои сморщенные руки. – Теперь я остаюсь такой, даже когда выхожу из своего дома. Если бы Аннешка выпустила ещё несколько душ, я могла бы умереть!

Лофкинья притихла, наблюдая за старухой.

Мама, стоявшая у стены, взялась рукой за сердце.

Мари схватила маму за другую руку.

– Теперь вы понимаете? – спросила Очи. – Отныне Аннешка – мой смертельный враг.

– Но ты же дала ей пророчество! – закричала Имоджен, не в силах сдерживать свой гнев. – Ты заварила всю эту кашу! Неужели ты не могла предсказать Аннешке какое-нибудь мирное будущее – например, пастушки или… даже не знаю – глазного врача?

Лофкинья фыркнула.

– Девочка права.

Но колдунья только улыбнулась беззубой улыбкой.

– Я всего лишь посланница. Скромная служанка судьбы.

Но Имоджен было уже не остановить.

– Ты ничего не сделала, чтобы спасти Мари от Аннешки! Ты пыталась убить Зуби в Кольце ясеней! Ты думаешь только о себе, о своих дурацких горшках, деревьях и своей… своей курице!

Имоджен вскочила, задыхаясь, сама потрясённая пылом своего гнева.

Обвисшее глазное яблоко жалобно моргнуло.

– Я хочу отомстить, – прошамкала ведьма. – Отомстить за души, которые выпустила Аннешка.

– Кто-то может сказать, что это твои заботы, – холодно ответила Лофкинья.

Судя по всему, она разделяла мнение Имоджен.

– Ты права, – проскрипела ведьма. – Я бы с радостью всё сделала сама, да только теперь, как видите, я слишком стара.

– Послушайте, миссис Очи, – взяла слово мама. – Поверьте, мне очень жаль, что с вашими горшочками приключилась такая беда, но мой любимый мужчина сейчас лежит в больнице, а мои дочери и так достаточно натерпелись. Если вы ищете помощи, боюсь, вам придётся обратиться к кому-нибудь ещё.

Очи вытянула свою черепашью шею и посмотрела снизу вверх на маму.

– Твоя младшая дочь – часть пророчества Аннешки, – прокаркала она. – Их судьбы крепко-накрепко связаны, поэтому не надейся, что всё закончилось… Нет, милая, совсем нет…

– Я не хочу помогать Аннешке! – закричала Мари.

– Всё хорошо, милая, – бросилась к ней мама.

– Пожалуй, скажу по-другому, – проскрипела Очи. Её голос наполнился силой, словно она решила перестать притворяться несчастной доброй старушкой. – Аннешка не перестанет вредить тебе и твоим детям до тех пор, пока не получит то, чего хочет. А она – открою вам тайну – никогда этого не получит. Сколько бы она ни загребла, ей всегда будет мало. Она никогда не насытится. Никогда не остановится. Если вы хотите жить в покое, вам придётся её остановить. Убейте Аннешку.

Мама нервно покосилась на старуху.

– Не думаю, что мы желаем кому-то смерти.

Имоджен очень хотелось, чтобы Лофкинья вышвырнула Очи из своего дома – спустила по верёвочной лестнице или даже без лестницы.

– По правде сказать, я пришла сюда не для того, чтобы требовать, – вздохнула Очи, и её голос вновь зазвучал вкрадчиво. – Звёзды уже начертали ваш путь, и вы не в силах его изменить. Я пришла предложить свою помощь. Отныне любой враг Аннешки – мой друг.

Имоджен сощурила глаза. Она ни на йоту не доверяла этой ведьме.

– Ведь это я помогла вам скрыться от глаз ездецов. Я попросила деревья спрятать эту часть леса. Пока вы в доме, Аннешка и её люди вас не найдут. – Очи перевела глаза с Имоджен на Мари и обратно. – Я слышала, вы ищете лекарство для своего отца?

Имоджен окаменела.

– Для Марка? – воскликнула Мари. – Ты знаешь, из-за чего он заболел?

– Никакая это не болезнь, – сказала Очи. – Боюсь, всё гораздо сложнее… и намного хуже. Ваш отец носит в себе яйца йедликов.

Имоджен почувствовала, как пол домика вдруг накренился, ушёл из-под её ног, и она стала падать – падать прямо в лежавший внизу лес.

– Он – что? – ледяным тоном переспросила мама.

– Это случается очень редко, – бесстрастно продолжала Очи, – примерно один раз в тысячу лет. В этом случае йедлики решают не съедать свою жертву, а использовать её. Они откладывают свои яйца в желудок человека, и там они остаются на долгие месяцы. Это дело небыстрое и очень мало изученное, известно лишь, что рано или поздно жертва впадает в подобие глубокого беспробудного сна.

Имоджен опустилась на табурет. Ноги больше её не держали. Она думала о Марке, который сейчас лежал на больничной кровати, присоединённый ко всем этим пикающим приборам…

– Когда детёныши наконец вылупятся из яиц, – продолжала Очи, – наступает не самый приятный момент. Они начинают пожирать свою жертву. После этого они перемещаются под землю… готовые образовать свой новый рой.

Мама смотрела на ведьму как на безумную.

– Вы полагаете, что у Марка в организме завелись опасные паразиты?

Очи кивнула, поглаживая курицу, сидевшую на её коленях.

– Я уверена, что даже от этой напасти есть своё лекарство. Должен существовать способ избавиться от яиц йедликов, не повреждая их носителя. Но в моих книгах ответа нет. Я лесная ведьма, а это магия гор… Если такой рецепт существует, то храниться он может только в Великой библиотеке Недобыта.

– В Великой библиотеке? – повторила мама. Она была как оглушённая. – Но я… мне нужно срочно поговорить с доктором.

– Ха! С лекарем? – Старуха махнула рукой: – От этих невежд не будет никакого проку. Вам нужно идти в Недобыт, где хранится величайшее собрание книг во всём мире.

Имоджен быстро взглянула на Лофкинью, гадая, слышала ли она об этом.

– Очи права, – сказала Лофкинья. – Библиотека – это хранилище ответов на тысячи вопросов. Если вы ищете совета, вам не найти места лучше, чем Великая библиотека.

– Где находится этот Недобыт? – прошептала Мари.

– Очень далеко отсюда, – ответила Лофкинья. – За горами, за Низинным царством, за Мшарией. Это город из легенды, которую я вам рассказывала, и попасть в него можно только через узкую теснину.

– Нам туда никогда не добраться! – воскликнула мама.

– Я смогу вам помочь, но только из своего дома, – сказала Очи.

Имоджен злобно покосилась на старуху:

– Как же, так мы тебе и поверили!

– Ты удивишься, когда узнаешь, сколько всего я могу делать из своего дома. – Очи потрясла своим тощим скрюченным пальцем. – Видите ли, у меня есть деревья…

– Ты можешь заставить деревья ходить? – перебила Мари.

Очи рассмеялась сиплым посвистывающим смешком, как будто в горле у неё была дырка.

– Что ты, дитя! Неужто в твоём мире такое возможно? Нет, я хотела сказать совсем не это… Все здешние деревья связаны друг с другом под землёй, связаны своими корнями, подземными побегами и грибницами. Это огромная подземная сеть, через которую проходят все новости. А иначе как бы я могла приглядывать за всем, что творится в мире?

Имоджен покосилась на глаз, блестевший в ветке над головой старухи.

– Деревья могут быть очень полезны, – продолжала Очи. – Если вы хотите перейти болота Мшарии, добраться до Великой библиотеки Недобыта и найти лекарство до того, как вашего отца заживо сожрут йедлики, вам понадобится помощь.

– Разве болота не опасны? – спросила Лофкинья.

Ведьма кивнула.

– Мшария растворяет и поглощает всё – земли, камни, воспоминания. Если задержитесь там надолго, она растворит и вас… Нет, нет… Вам лучше пойти долгим кружным путём.

– Но у нас нет времени! – воскликнула Имоджен. Мамины слова вновь загремели в её голове: «Доктора говорят, что его состояние быстро ухудшается. Долго он так не протянет…»

– Тогда вам лучше поторопиться, – сказала лесная ведьма. Она встала со своего кресла, сунула курицу под мышку. Потом взялась за ручку двери. – Если я вам понадоблюсь, обратитесь к деревьям.

Этой ночью Имоджен приснился сон. Пока она спала в домике на дереве в чаще Колсанейского леса, её сознание перенеслось в больничную палату.

Там были кровать и медицинские приборы. Там было тело, лежащее на кровати.

Когда Имоджен подошла ближе, она увидела, что это Марк. Рука йедлика торчала из его груди.

Марк сопротивлялся изо всех сил, но глиняные пальцы раздирали его плоть.

Имоджен хотела пошевелиться, хотела прийти на помощь Марку, но больничные приборы не пускали её. Провода оплелись вокруг её лодыжек, трубки не давали пошевелиться.

Тем временем из тела Марка уже показалась голова йедлика. Глаза у него были белые от нестерпимого жара. На месте рта зияла чудовищная яма.

Имоджен не знала, что делать. Она потянулась к кнопке, над которой было написано «Для вызова персонала», но больничные приборы оттащили её в сторону.

Вот на поверхности уже появились каменные плечи йедлика, затем его руки и ноги. Чем больше высвобождалось тело йедлика, тем меньше оставалось Марка.

Наконец чудовище выросло над ним целиком. Марк сделался неподвижен. Его руки бессильно свесились с матраса, его тело выглядело пустым и плоским… как будто чудовище просто сбросило его, как старое пальто.

Потом медленно, очень медленно, йедлик повернулся к Имоджен. Испепеляющий рёв ударил в её уши. Удушливый запах дыма опалил её ноздри.

Огонь вырвался из макушки йедлика.

И тогда Имоджен принялась кричать.

Она проснулась, запутавшаяся в покрывалах.

Мари стояла над ней.

– Имоджен, – прошептала она. – Ты в порядке?

Имоджен стала молча распутывать покрывала.

– Ты издавала всякие звуки.

– Извини. Я… Мне приснился сон.

– Ничего. Мне тоже снятся кошмары.

Имоджен огляделась по сторонам. Деревянная комната, лоскутные одеяла и толстый ковёр на полу. Ветка вплеталась в потолок.

Она была в домике на дереве, у Лофкиньи. Она находилась в безопасности.

И у них ещё было время спасти Марка от йедликов. Было время найти библиотеку и разузнать про лекарство. Но нужно торопиться.

– Давай выйдем наружу и посидим с великурами? – предложила Мари. – Пока мама и Лофкинья спят?

Сёстры на цыпочках вышли из домика на балкон. Фред и Фрида приветствовали их восторженным кудахтаньем и хлопаньем крыльев. Имоджен тоже была очень рада их видеть.

Девочки немного посидели, наблюдая за тем, как великуры чистят пёрышки. Вид у них был такой довольный, что Имоджен задумалась, уж не понимают ли они, что вернулись в свой настоящий дом.

Даже не верилось, что когда-то она считала эти леса опасным местом. Теперь, стоя на балконе дома Лофкиньи, Имоджен была благодарна деревьям за укрытие.

– Как мы доберёмся до библиотеки Недобыта? – спросила Мари. – Даже если мы разузнаем про лекарство, нам нужно будет сначала найти его, а потом как-то перенести в наш мир.

Имоджен долго смотрела на осенние листья, пронизанные золотым утренним светом.

– На пони? – предположила она.

– Думаешь, они достаточно быстрые? – спросила Мари.

Имоджен не знала, что ответить. Несмотря на безмятежность, царящую вокруг, её продолжала преследовать жуткая картина приснившегося кошмара: йедлик, вырывающийся из груди Марка.

Но тревожиться нужно было не только за Марка. Если Очи сказала правду и йедлики вылупляются на свет, чтобы образовать новый рой, рано или поздно они начнут пожирать других людей…

– Вот если бы у нас была машина, – сказала Мари. – Или очень быстрая лошадь.

Имоджен улыбнулась.

– Или если бы мы были перевёртышами. Тогда мы смогли бы превратиться в кого-нибудь очень быстрого – во льва, например, или в гепарда.

– Вот если бы вы могли летать, – произнёс голос у них за спиной.

Это была Лофкинья, вышедшая из дома. Из одежды на ней – простая зелёная ночная рубашка и жилет, сшитый из разных клочков меха.

– Летать? – переспросила Имоджен, гадая, шутит Лофкинья или говорит серьёзно.

Но Лофкинья не смеялась.

– Я всё утро думаю об этом, – сказала она. – Пожалуй, вам следует отправиться в Недобыт на великурах.

Имоджен посмотрела на Фриду и Фреда. Птицы ссорились из-за фруктов.

– Вообще-то я не большая поклонница этих птиц, – продолжала Лофкинья, – но ваши великуры особенные. Они ручные. Думаю, если снабдить их сёдлами и поводьями, вы сможете лететь на них верхом.

Имоджен немного воспрянула духом. Однажды она уже летала на великурах, и это было не только страшно, но и весело.

– Честно скажу, я не вижу более быстрого и безопасного способа добраться до Недобыта. Верхом на великурах вы перелетите через топи, не приземляясь. И по Долгой дороге идти не понадобится.

В окне показалось лицо мамы.

– О чём вы говорите? – спросила она.

Имоджен, Мари и маме пришлось задержаться в лесу, дожидаясь, пока великуры ещё немного подрастут и научатся как следует летать. Много часов ушло на то, чтобы птицы нарастили силу крыльев и научились носить седоков.

Имоджен изнывала от нетерпения – ведь время Марка неумолимо подходило к концу. Но Лофкинья твёрдо стояла на том, что чем лучше подготовятся великуры, тем быстрее пройдёт путешествие.

Тем более что Лофкинья оказалась непревзойдённым тренером. Как всякий хороший охотник, она прекрасно понимала животных. Она своими руками переделала для великур старые конские сёдла и поводья.

Все вместе они учили птиц пользоваться новой сбруей. Поразительно, но великуры всё схватывали на лету. Наверное, сказались тренировки в ванной под руководством Имоджен. По сравнению с цирковыми трюками, которым она их обучала, освоить повороты налево и направо оказалось детской забавой..

– Никогда в жизни я не видела таких великур! – сказала как-то Лофкинья в конце длинного дня. – Что вы с ними сделали?

– Кормили слизняками, – ответила Имоджен.

Лофкинья недоверчиво покачала головой.

– Мне кажется, они считают вас своими родителями.

– Может быть, так и есть! – сказала Мари, самодовольно приосанившись.

Мама не сразу смирилась с тем, что полёт на великурах – это их единственный шанс. Ради всеобщего спокойствия Лофкинья даже снабдила сёдла ремнями, которые крепились на поясах ездоков, так что в случае падения им предстояло болтаться под животами великур, а не падать навстречу верной смерти.

– И всё-таки я не уверена, – говорила мама. – Как ни крути, эти птицы – дикие животные.

Лофкинья долго смотрела на маму, а затем ответила:

– Знаете, дети ведь тоже дикие животные.

Она собрала им одежду для путешествия, одолжив нужные вещи у своих многочисленных друзей и родственников. Теперь у путников были сапоги из кроличьей кожи с мехом внутри и тёплые промасленные куртки для защиты от дождя.

Они набили дорожные мешки небольшим запасом еды для путешествия – ягодами, солёным мясом, квадратиками мёда в сотах и сухарями, которые Лофкинья называла дважды испечённым хлебом.

– Как я смогу отплатить вам за всё, что вы для нас сделали? – растроганно воскликнула мама, когда всё было готово.

– Останьтесь в живых, – улыбнулась в ответ Лофкинья.

В день перед отлётом Имоджен совсем потеряла покой. Ей было немного страшно отправляться в такой далёкий полёт. Конечно, она надеялась, что Фред и Фрида справятся. И ещё сильнее надеялась, что они успеют вовремя.

Но как бы она ни старалась, она не могла забыть свой страшный сон о Марке и йедлике. Он поселился у неё внутри, чтобы в любой момент напомнить о том, что случится, если они потерпят неудачу.

Миро странствовал через болота Мшарии очень долго. Он давно позабыл, куда идёт. Он давно забыл, кто он такой.

Однажды он набрёл на нечто такое, чего не видел раньше. Миро несколько раз обошёл вокруг, прежде чем понял, что это такое.

– Дерево, – сказал он, отступая.

– Нет, – возразила девочка. – Дерево – это птица.

– Птица – это тетерев, – сказал Миро, хотя совсем не был в этом уверен.

– ПЕЕЕЕНЬ, – сказал болотный тролль Пановник, дотрагиваясь до корявой древесины.

И тролль был абсолютно прав, потому что это дерево было обрублено примерно на высоте головы Миро. Наверное, оно было очень старое. Миро прикинул, что понадобилось бы не меньше пятидесяти человек, чтобы обхватить его целиком.

Ствол дерева порос мхом, лишайниками и грибами. Яркие и разноцветные, они как кораллы облепили весь ствол. Миро долго рассматривал ростки, гладил пальцами особенно мягкие пушистые листочки, изучал крошечные шляпки оранжевых грибов. Среди этих зарослей попадались даже лишайники, похожие на бороду, свисавшую с самого верха до земли.

Когда Миро прикасался к дереву, он чувствовал что-то странное. Медленный ритм, как будто исходивший откуда-то изнутри мёртвого дерева.

Потом он заметил ступени, вырезанные с краю пня, и хотел подняться по ним наверх. Он занёс было ногу, но вдруг услышал, как болотный тролль заворчал у него за спиной.

– Что? – спросил Миро, оборачиваясь.

В этот день тролль был ростом с Миро, пушистые фиалки росли у него из головы, а по спине водопадом стекала вода.

– НЕЕЕЕЕ ДЛЯЯЯЯЯЯ ТЕЕЕЕЕБЯЯЯЯ, – прогудел он.

– Да я только посмотреть, – ответил Миро и стал подниматься выше, цепляясь за ступеньки грязными пальцами рук и ног.

Несмотря на то что это был всего-навсего пень, он возвышался надо всем болотом. Наверное, с его вершины открывался отличный вид на окрестности.

Девочка последовала за Миро, громко крича на ходу:

– Я хочу посчитать кольца дерева!

Огромная кошка тоже пошла за ними, карабкаясь вверх по ступеням. Только болотный тролль остался стоять в воде.

С вершины Миро открылся вид на сотни миль во все стороны. Целый мир лежал перед ним – море осоки и камыша, островки, кочки и мерцающие заводи…

Девочка присела на корточки, считая кольца. Кошка обнюхивала жёлтый гриб.

– СПУУУУУСКААААЙТЕЕЕСЬ, – простонал тролль.

Его шея вытянулась, так что теперь он мог заглянуть на вершину пня.

– Ещё минуточку, – попросил Миро. – Я хочу полюбоваться видом.

На самом деле его внимание привлёк не только вид. Здесь, наверху, стало видно, что сердцевина пня выступала из древесины. Кто-то придал ей форму вычурного отполированного кресла.

Миро шагнул к сиденью.

На его спинке росли грибы, жуки гнездились в трещинах. Крылышки насекомых переливались, играя на свету, поэтому издалека казалось, будто подлокотники кресла усыпаны драгоценностями.

– Что это? – прошептал Миро.

– НЕЕЕЕ ДЛЯЯЯЯ ТЕЕЕЕЕБЯЯЯ, – повторил тролль и вытянул вперёд свои огромные ручищи, чтобы подтянуться на исполинский пень.

И тут что-то шевельнулось у Миро внутри.

Он вдруг ясно вспомнил сырую комнату со стенами, покрытыми чешуйками облезающей краски, и колоннами в виде речных духов. В дальнем конце комнаты на троне сидел король Чтибор.

– Ты совсем не похож на своего отца, – говорил Чтибор. – Кто ты вообще такой? Кто ты такой вообще?

Воспоминание вспыхнуло ярко, как болотный газ, и Миро вздрогнул, обожжённый увиденным. Но он по-прежнему не мог отвести глаз от кресла, вырезанного из сердцевины пня.

Следом накатило второе воспоминание.

Он увидел зал, полный зеркал. Там тоже был трон. Миро должен был сидеть на этом троне, а люди должны были называть его королём. Но Миро не чувствовал себя королём. Он вообще не чувствовал себя собой.

Когда воспоминание растаяло, Миро упал на колени.

После долгих месяцев забвения вспоминать оказалось очень трудно…

Болотный тролль стоял перед ним, с каждой секундой становясь всё выше и всё ужаснее.

– Сто восемьдесят! – крикнула девочка, продолжавшая считать годовые кольца.

Миро не обращал внимания ни на неё, ни на тролля, потому что третье воспоминание накрыло его с головой, будто волна. Он напрягся, ожидая…

Тронов было два. Миро хорошо это помнил. Знамёна свисали с потолка, гобелены украшали стены. Это был замок Ярослав, а на тронах сидели его родители.

Его мама…

Его папа…

Болотный тролль заревел, рябь побежала по болотам. Миро и девочка в страхе зажали уши. Стая болотных птиц вспорхнула в небо.

Потом тролль топнул ногой по пню, и пень затрясся так, что дети упали. Миро откатился к краю пня, девочка свалилась вниз. Огромная кошка впилась когтями в дерево.

Миро посмотрел вверх – тролль был чудовищно огромен.

– ЧТООООО ТЫЫЫЫЫ ДЕЛАААААЕЕЕЕШЬ? – проревел он.

Миро тоже хотел бы знать ответ на этот вопрос. Он хотел снова увидеть свои воспоминания. Он крепко зажмурился – вот! – и снова увидел своих родителей. Он вспомнил. Теперь он ясно видел их лица. У его мамы были добрые карие глаза, а свои тёмные волосы она заплетала в косы. Её уши слегка оттопыривались, совсем как у Миро. Теперь он ясно видел перед собой её круглое нежное лицо. Черты лица его отца были гораздо резче. Он мог показаться суровым, даже грозным, если бы не улыбка. Миро знал, что улыбается так же, как его отец.

«Миро, – позвала его мама из воспоминания. – Мой маленький Миро. Иди сюда…»

Это воспоминание открыло шлюз.

Миро вспоминал и вспоминал… Вот отец читает ему сказку на ночь, вот мама играет в шахматы. Теперь Миро смог вспомнить прикосновения её рук и то, как её палец легко пробегал вниз по его лбу, между глаз, к кончику его носа. Он вспомнил слова песенки, которую напевала мама: «Мой маленький Миро, лети быстро, как сокол…»

Воспоминания плыли и плыли, как река, выхлёстывающая из берегов. Они затопили каждый дюйм Миро, и он вспоминал, вспоминал… Прохладное питьё, которое папа приносил ему, когда он метался в жару. Особый чай, который он заваривал, когда Миро простужался. Печаль заполняла Миро.

– Они умерли, – выдавил он, не открывая глаз. – Они умерли… мои родители…

Но в то же время его переполняло осознание истины, никогда ещё он не чувствовал такой уверенности, как сейчас. Родители его любили. Пусть они умерли, но их любовь была жива.

Миро ощущал её прямо сейчас, она возвращала его к самому себе.

– Я не должен быть здесь, на этих болотах! – воскликнул он.

Его нижняя губа задрожала. Как он мог забыть?

Миро открыл глаза.

Прямо перед ним высилось сиденье, вырезанное из сердцевины дерева, но теперь Миро твёрдо знал, что никакое это не старое деревянное кресло.

Это был трон.

Болотный тролль неуклюже прошёл по пню. Он сделался невероятно высоким, его руки и ноги согнулись под немыслимыми углами, когда он полез на трон.

И вот тогда Миро наконец всё понял.

Перед ним возвышался трон Мшарии, а тролль был хранителем этих земель.

– НЕЕЕ ДЛЯЯЯ ТЕБЯЯЯ, – прогромыхал Пановник, устраиваясь на своём поросшем грибами троне.

Миро кивнул. Он совершенно не хотел быть королём – ни этого места, ни какого-то другого.

Он встал на ноги и медленно повернулся вокруг себя, вглядываясь в горизонт, пока не заметил неровную линию вдали.

– Безымянные горы, – прошептал Миро, чувствуя, как сжимается его сердце.

– Мне не нужен твой трон, – сказал Миро болотному троллю. – Я… теперь я всё вспомнил. Я потерял уйму времени, но я пришёл сюда, чтобы добраться до тех гор. Я хотел увидеть тех, кто вырастил мою маму. Хотел увидеть дом, в котором прошло её детство.

Девочка, сидевшая на ближайшем островке, сердито завизжала:

– Я считала кольца на дереве, а этот гадкий монстр всё испортил! Теперь мне надо всё начинать сначала!

– ДВЕЕЕЕЕНАААААДЦААААТЬ ТЫЫЫСЯЯЯЯЧ ЛЕЕЕЕТ, – прогудел король-тролль. – ВОООТ СКООООЛЬКООО ЛЕЕЕЕЕТ ЭЭТОООМУУУ ДЕЕЕЕРЕЕЕВУУУ.

Миро соскользнул с края пня и с плеском шлёпнулся в воду.

– У нас нет времени считать кольца, – сказал он. – Нас ждёт долгий путь.

Огромная кошка по имени Конья прыгнула к Миро. Девочка, которую звали Казимира, бросила последний сердитый взгляд на тролля, а потом поплелась за Миро по болотным кочкам сквозь заросли камыша – и так к далёким горам.

Миро обернулся всего один раз. Пановник неподвижно сидел на троне. Судя по его виду, он не собирался идти с ними. Тогда Миро молча отвесил ему глубокий поклон. Король-тролль ничего не сказал, только кивнул на прощание.

Рассвет занялся над Колсанейским лесом. Две великуры и четыре человека стояли на поляне в чаще леса.

На Фреде и Фриде красовались богато украшенные сёдла, поводья и уздечки. Имоджен, Мари и мама были одеты для похода – в туники, длинные плащи и отороченные мехом сапоги. За плечами у них были небольшие мешки с поклажей.

Четвёртой была Лофкинья.

– Ну вот, – сказала она. – Залезайте.

Имоджен обнаружила, что оседлать Фриду оказалось гораздо легче, чем дикую великуру. Лофкинья держала поводья, а Фрида за время тренировок привыкла к упряжи и седокам.

Когда Имоджен заняла своё место, Фрида вывернула шею назад и посмотрела на свою всадницу, словно хотела сказать: «Сколько можно возиться?»

Потом Имоджен наклонилась, чтобы помочь Мари. Она слегка нервничала под внимательным взглядом Фриды.

– Мы стараемся быть быстрее, – прошептала она.

Мама стояла рядом, держа ладони перед собой, чтобы поймать девочек, если кто-то из них упадёт.

«Она всё равно не сможет это сделать, когда мы полетим», – подумала Имоджен. От этой мысли у неё скрутило живот.

Затем последовала долгая возня и ёрзанье в седле, но вот наконец Мари уселась впереди Имоджен, убрав ноги за крылья Фриды.

Лофкинья обвязала страховочную верёвку вокруг пояса Имоджен, потом проделала ту же операцию с Мари.

– Нельзя ли связать птиц вместе? – спросила мама. – Чтобы они не потерялись?

– Думаю, лучше довериться им, – ответила Лофкинья. – Чем больше верёвок мы на них навяжем, тем труднее им будет двигаться.

– Но если мы потеряем друг друга на этих болотах…

«…тогда нам конец», – подумала Имоджен, чувствуя, как её руки и ноги превращаются в кисель.

– Вам придётся позволить им летать свободно, – ответила Лофкинья, и Имоджен не поняла, было это сказано о птицах или о детях.

Возможно, мама была права, и это слишком опасно. В конце концов, великуры были совсем юные. Охваченная нарастающей тревогой, Имоджен вдруг отчаянно захотела снова встать обеими ногами на твёрдую землю.

Но Лофкинья смотрела на маму спокойно и твёрдо, без тени смятения.

– Это самые смирные и ручные великуры, которых я только видела. Они вас не подведут, можете мне поверить. И помните, что лучшего способа быстро добраться до Недобыта не существует.

Мама с огромным усилием сглотнула.

– Хорошо, – только и смогла выдавить она.

Лофкинья взяла поводья, а мама вскарабкалась на Фреда. Он летал чуть лучше, чем его сестра, и в нетерпении перебирал ногами.

Когда Имоджен, Мари и мама уселись на своих великур, Лофкинья отдала им поводья.

– Да хранят вас звёзды в пути, – напутствовала она.

Имоджен перекинула поводья через голову Мари и дважды обмотала их вокруг своих запястий.

Она обливалась потом в своей походной одежде. Эти вещи были слишком тёплыми для осеннего леса. От страха делалось ещё хуже.

– В Недобыт! – закричала Лофкинья.

– Спасти Марка! – подхватила Мари.

Лофкинья подбежала к Фриде и с криком замахала руками. Фрида сорвалась с места так резко, что Имоджен завалилась на бок, но чудом удержалась, вспомнив, что нужно крепко держаться бёдрами.

Великуры со свистом мчались на открытое место.

– Держитесь! – закричала Имоджен, чувствуя, что Фрида стремительно набирает скорость.

Великура раскинула крылья, забила ими в воздухе – сначала медленно, словно пробуя их на прочность, потом быстрее, ещё быстрее, с каждым взмахом захватывая всё больше воздуха.

На мгновение Имоджен посетило ликующее ощущение невесомости, а потом они снова очутились на земле. «Хрум, хрум, хрум», – топали ноги Фриды по сухой листве.

Они были на самом краю поляны, когда в ближайшем к ним дереве открылся глаз. Казалось, чем ближе подбегала великура, тем шире распахивался любопытный глаз, а потом дерево отшатнулось в сторону, уступая дорогу птице.

Они неслись прямо на деревья.

Фрида ещё сильнее захлопала крыльями. Дерево зажмурилось, а Имоджен затаила дыхание.

– Давай, Фрида! – закричала Мари. – Ты сможешь!

И Фрида смогла.

Они взлетели, чуть-чуть не добежав до первой линии деревьев. На них обрушились ветки – много веток, – а затем листья и снова ветки. Имоджен всю исхлестало, но вот они вырвались из-под густой лиственной кроны.

– Эгей! – завопила Мари и вскинула обе руки вверх, как будто каталась на карусели.

Имоджен казалось, что её желудок остался на земле. Пусть она уже летала на великурах раньше, пусть Фрида была домашней птицей, которую они вырастили в своей ванной. Имоджен была парализована страхом.

Фред вылетел из кроны следом за ними. Мама сидела верхом на его спине, листья рассыпались вокруг неё, как оранжевые конфетти. Мама полулежала в седле, обеими руками обнимая Фреда за шею.

Когда деревья остались внизу, она выпрямилась и поискала глазами своих девочек.

– Имоджен, Мари! – позвала мама. – Вы в порядке?

– У нас всё отлично, – ответила Мари и даже помахала маме рукой, когда Фрида стала набирать высоту.

Имоджен смогла только кивнуть.

Ветер свистел в её ушах. Небо вокруг было огромное, тусклое, едва побелённое первыми лучами рассвета.

Поляна осталась далеко внизу, с высоты Лофкинья казалась совсем маленькой – крохотная одинокая фигурка на островке, окружённом океаном золотых деревьев.

Аннешка сидела в своей старой спальне, в Ярославе, на верхнем этаже родительского дома. Это было совершенно не то место, где ей хотелось быть. Она вообще не очень любила своих родителей.

– Англия – совсем не величайшее королевство, – сказала Аннешка, глядя в окно на бесконечные ряды ярких черепичных крыш. – К чёрту весь этот вздор о Стоунхендже и технологиях… Это была глупейшая ошибка.

Её мать, неподвижная, как статуя, стояла в изножье кровати. Она не утешала дочь. Она даже не сказала, что Аннешка молодец и очень старалась.

Звёздные часы лежали на подушке.

– Возможно, Очи права, – проронила Аннешка. – Возможно, мне стоит довольствоваться моим местом в Водниславе и стать принцессой этого жалкого болота.

Но стоило ей только произнести это вслух, как она сразу же почувствовала себя совсем маленькой и очень несчастной.

Наконец мать Аннешки заговорила:

– Когда ты родилась, звёзды сказали, что тебе суждено стать великой.

– Знаю! – огрызнулась Аннешка. – Думаешь, я не старалась? Да я из кожи вон лезла ради этого величия! Не моя вина, что ездецы упустили эту девчонку в лесу.

– Величие – истинное величие – не даётся даром, – изрекла её мать.

Аннешка почувствовала приступ бешенства. Может, приказать Само убить её мать? Он как раз ждал на крыльце…

Её мысли были прерваны мелодичным звоном, похожим на удар миниатюрного колокольчика. Аннешка обернулась и посмотрела на часы.

Самоцветные звёзды пришли в движение. Вот показалась нарисованная луна, потом приоткрылась маленькая дверца. Аннешка вскочила на кровать, чтобы лучше видеть.

Из дверцы, хлопая крыльями, вылетела деревянная птица. Она была ярко раскрашена, а на спине у неё сидели двое детей.

Дети были очень похожи на Мари и её сестру.

Аннешке захотелось схватить маленькие фигурки и растоптать их в щепки. Она с трудом подавила это желание. Вместе с матерью Аннешка молча смотрела, как птица описала круг и улетела обратно в часы.

– Ещё один дурацкий знак, – прошипела Аннешка. – Звёзды не на моей стороне!

Не отвечая, мать Аннешки зашаркала к окну. Что задумала эта старая карга?

– Вот, – произнесла старуха, указывая рукой.

– Что?

– Судьба, – ответила мать.

Аннешка нехотя встала и тоже подошла к окну. Там, высоко над лесом, с трудом различимые в утренних сумерках, летели две великуры. По всей видимости, они летели прочь от Ярослава, в сторону горного перевала. С такого расстояния трудно было разглядеть как следует, но казалось, будто птицы несли что-то на своих спинах.

У Аннешки перехватило дыхание.

– Дети… Ты думаешь, это они?

Мать цепко схватила Аннешку за плечи и как следует встряхнула.

– Звёзды сказали, что тебе суждено стать великой, – прошипела она. – От тебя требуется только одно – довериться им. Прекрати суетиться! Перестань ломать голову, строить планы и всюду совать свой нос. Эти часы сами укажут тебе путь, понятно?

Аннешка судорожно втянула в себя воздух.

Возможно, её мать права…

Возможно, всё с самого начала было совсем просто…

Она должна идти за Мари. Неважно, что на уме у этой девчонки, главное – она приведёт Аннешку к величию. Так сказали звёздные часы.

Аннешка распахнула окно и свесилась вниз, чтобы заглянуть под покатую черепичную крышу. Само стоял на мостовой внизу.

– Само! – закричала Аннешка. – Мы уходим за горы. Приготовь людей! Мне нужны все твои солдаты – все до единого!

Фрида летела широкими кругами, поднимая Имоджен и Мари всё выше и выше. Фред и мама парили чуть ниже.

Фрида окликнула брата, Фред ответил ей. Снизу, из чащи Колсанейского леса, тоже неслось кудахтанье. Это был буйный нестройный хор, которым сотни гигантских птиц визгливо приветствовали путников.

Широкая долина расстилалась под ногами Имоджен. Ярослав сиял в раннем свете утра. Пламенеющие осенние леса окаймляли подножия гор. А ещё дальше высились Братья-Близнецы – две огромные скалы, за которыми находился перевал. Их путь лежал туда.

Имоджен тихонько натянула поводья. К её облегчению, Фрида мгновенно повиновалась и слегка изогнула крылья в сторону перевала. Мама, должно быть, сделала то же самое, потому что вскоре Фред поравнялся с ними.

– Знаете что, – прокричала мама на лету. – Если забыть о скорости, высоте и том, что вам ещё рано кататься на скутерах – не говоря уже о скачках на диких животных! – это просто… потрясающе!

Имоджен рассмеялась. Она прекрасно понимала, что имела в виду мама. Как только она привыкла к свисту ветра в ушах и пустоте под ногами, её страх сменился ликующим восторгом. Она летела! И летела в нужную сторону – в Недобыт, на поиски лекарства для Марка.

Они пролетели между Братьями-Близнецами, подножия которых утопали в снегу. Чёрная тень отчётливо выделялась на белом снегу. Тень двигалась на четырёх лапах, широкими неуклюжими шагами, но на мгновение остановилась, провожая взглядом пролетающих великур.

– Медведь! – закричала Мари.

Имоджен невольно подумала, не тот ли это медведь, которого она однажды повстречала в этих горах.

Вскоре они уже летели над Нижеземьем, над лоскутным одеялом лугов и рек. Великуры опустились ниже, так что Имоджен смогла рассмотреть больше деталей. Она видела стога сена в полях и мельничные колёса в реках, видела огороды и россыпи домиков рядом.

– Это не деревня Перлы? – спросила Мари.

Сердце Имоджен встрепенулось при этой мысли, но внизу были одни рыбаки, которые смотрели только вниз – на реку и на свои круглые лодочки, поэтому не замечали гигантских птиц, пролетавших над самыми их головами.

Великуры спикировали ещё ниже, и у Имоджен ёкнуло в животе.

– Привееееет! – завопила она, не в силах сдержаться.

Несколько рыбаков подняли головы, запрокинув свои непромокаемые шляпы. Сначала они застыли, разинув рты. Потом какая-то женщина помахала рукой, а Имоджен и Мари стали махать в ответ.

– Привет! Привет! – кричали они.

Путешествовать верхом на великурах было намного быстрее, чем пешком или даже на пони. К полудню Нижеземье стало меняться. Река, вдоль которой они летели, сделалась широкой, её берега терялись вдали.

Казалось, будто они летят над затопленной равниной, где вода бесконечно смешивалась с землёй. «Наверное, это и есть те болота, о которых предупреждала Очи», – подумала Имоджен. Фред и Фрида поднялись выше – возможно, они тоже почувствовали силу этого места и боялись приближаться к нему.

Это был настоящий край света. Имоджен видела это своими глазами. Здесь не было ни домов, ни построек, ни ферм, ни людей, здесь даже деревья попадались очень редко. Эти болота были сплошной абстрактной картиной – пятна коричневого и щетинистые полосы камышей, а также огромные пространства синевы, испещрённые замысловатыми прожилками и участками грязноватой зелени.

Но чем выше они поднимались, тем величественнее выглядела земля Мшарии. Сотни потоков питали её, подобно сосудам живого организма. Некоторые участки казались мраморными, они переливались множеством слоёв и оттенков. Другие были так густо испещрены островками, что с высоты напоминали мозаику.

Имоджен посмотрела поверх плеча Мари, поверх качающейся головы Фриды, и там, на горизонте, она увидела горы – сотни гор. Даже издалека было понятно, что они намного выше гор, окружавших Ярослав. Братья-Близнецы по сравнению с ними казались болотными кочками.

– Безымянные горы, – прошептала Имоджен.

Она направила Фриду к окутанным дымкой вершинам, гадая, что думает обо всём этом мама. Должно быть, это настоящее потрясение – столько месяцев считать, что другого мира не существует, а потом своими глазами увидеть, как он разворачивается перед тобой, словно карта.

Несмотря на все неприятности, которые привели их сюда – Аннешку, ездецов, Марка и йедликов, – Имоджен надеялась, что мама в восторге от всего, что видит.

Много часов они летели над болотами. Они летели так долго, что лицо Имоджен онемело от ветра. Вот теперь она по достоинству оценила свою многослойную одежду, рукавички на беличьем меху и сапоги, подбитые кроличьей шерстью. Они летели так долго, что пальцы Имоджен, сжимавшие поводья, скрючились. Мари, сидевшая впереди, дрожала от холода в своей куртке.

– Почти прилетели, – крикнула Имоджен сестре, и та скованно кивнула в ответ.

«Должны же эти болота когда-нибудь закончиться?» – подумала Имоджен.

Как оказалось, она даже не представляла, что такое болота Мшарии. Трясина тянулась бесконечно, во все стороны. Очи предупреждала, что приземляться здесь опасно. Она сказала, что болота стирают память. Поэтому, несмотря на усталость, Имоджен гнала Фриду вперёд.

Мама и Фред летели над ними. Фред поджал лапы под живот, мамины сапоги болтались по сторонам его блестящей грудки.

Внизу виднелись маленькие точки, похожие на скот, медленно бредущий по бескрайней воде. Имоджен догадалась, что это буволы – дикие коровы, о которых она столько слышала.

Чуть в стороне от стада буволов Имоджен разглядела ещё четыре точки. Две из них очертаниями напоминали людей. «Странно, – подумала Имоджен. – Мне казалось, что на болотах не бывает людей…» Одна из точек была намного крупнее остальных. Имоджен долго разглядывала её, сощурив глаза, и ей показалось, что эта фигура похожа на великана или какого-то огромного тролля.

Но тут стая болотных птиц вдруг решила, что настало самое время взлететь. Тысячи крыльев замелькали под великурами, скрыв болота от глаз Имоджен. Она попыталась заставить Фриду облететь стаю сбоку, чтобы получше разглядеть тролля – или кого иного, – но не справилась с управлением и очутилась в самой гуще стаи.

Вокруг неё звучал лишь только тихий шелест крыльев. Это были небольшие длинноклювые птички, которые даже не повернули головы, чтобы взглянуть на великур, так неожиданно врезавшихся в их стаю. Птицы просто перестроились, освобождая место для широких крыльев Фриды, как будто они все были связаны друг с другом и точно знали, где находится каждая из них.

Кто бы мог подумать, что это окажется так приятно – быть принятыми в огромную стаю. Имоджен и Мари благоговейно впитывали происходящее.

Когда стая снова опустилась вниз, к своему болотному дому, четыре точки уже пропали из виду.

«Ну и ладно, – подумала Имоджен. – Я всё равно никого из них не знаю».

Солнце опустилось совсем низко, когда великуры подлетели к Безымянным горам. К этому времени Имоджен совсем окоченела от холода. Она дрожала даже в своей тёплой одежде. Мари тоже била дрожь.

За первым рядом гор вырастал второй, а за ним следующий. И так без конца, насколько Имоджен могла видеть.

Она спрашивала себя, как глубоко им придётся зайти в горы, чтобы добраться до города Недобыт. Она очень надеялась, что они успеют к ужину. В животе у неё громко урчало от голода.

– Нам нужно подняться выше, чтобы пролететь над вершинами, – крикнула мама, направляя Фреда к Фриде. – Я полечу первая, а вы за мной.

Фред и мама стали взлетать выше, но почему-то это давалось им с большим трудом. Имоджен подумала, что великуры, наверное, устали. Как-никак, это было их первое большое путешествие.

Фрида и девочки последовали за Фредом. Как только они начали подниматься, ветер усилился. Он запустил свои ледяные пальцы в волосы Имоджен, вцепился в полы её куртки. Она сощурилась, чтобы защитить глаза.

– Ты как? – крикнула она Мари.

– Устала! – прокричала сестра в ответ.

Когда они приблизились к первой горной гряде, на них обрушился внезапный шквал ветра. От неожиданности Фрида пошатнулась и завалилась на бок. Имоджен и Мари вскрикнули, но Фрида сумела выровняться, несколько раз судорожно взмахнув крыльями.

Если бы она не успела, они разбились бы в лепёшку о ближайшую скалу. Имоджен понукала Фриду взлететь ещё выше, но с каждым метром, на который они поднимались, ветер становился всё сильнее, налетая внезапными рваными порывами.

Имоджен ничего не понимала. Когда она смотрела на небо с земли, оно всегда казалось совершенно спокойным. Но теперь, когда она сама очутилась в вышине, воздух вокруг неё бешено бурлил. Он обрушивался на великур, мотал их в разные стороны, вырывал дыхание изо рта Имоджен.

Фрида отчаянно пыталась удержаться в небе, а сердце Имоджен подскакивало к самому горлу. Она понимала, что если Фрида упадёт, то никакая верёвка не спасёт их с Мари от верной смерти.

– Имоджееееен! – прокричала Мари. – Что происходит?

Фред, летевший впереди, тоже выбивался из сил. Он бешено хлопал крыльями, но ему не хватало ни сил, ни опыта, чтобы подстраиваться под постоянно меняющиеся потоки ветра. Мама судорожно цеплялась за его спину, то и дело оборачиваясь через плечо, чтобы посмотреть на девочек.

Первая горная гряда наплывала на них, как шеренга гранитных танкеров. И только тогда Имоджен наконец поняла – горы рассекают ветер, подобно тому, как корабли бороздят океанские волны. Должно быть, внезапное появление гранитной стены вызвало турбулентность. Так это называют в самолёте во время полёта.

– Мы не сможем пролететь через горы! – закричала Имоджен маме. – Нужно приземляться!

Но ветер унёс её слова.

Хуже всего, что ветер растрепал косички Мари, и теперь её волосы хлестали Имоджен по лицу.

Новый порыв ветра обрушился на Фриду, птица накренилась на бок. Мари вцепилась в седло. Имоджен ухватилась за Мари.

А потом великура упала.

– Мааааааааам! – закричала Мари.

Обе девочки кричали, кричали и кувыркались в вихре перьев и крыльев.

Руки Имоджен судорожно обнимали сестру, ноги сжимали бока великуры.

Фрида кудахтала и била крыльями.

Волосы Мари хлестали Имоджен по лицу, а земля… земля мчалась навстречу.

Имоджен продолжала кричать, когда Фрида расправила крылья. Девочек швырнуло вперёд, но седло не дало им упасть.

Имоджен не смела разжать руки и ноги.

Теперь они находились намного ниже, под гребнями гор. Имоджен уже не пыталась помешать Фриде опуститься на землю.

Фрида приземлилась у подножия Безымянных гор. Фред опустился рядом. Это была не самая элегантная посадка, но мама уже спрыгнула с седла и помчалась к девочкам.

– Вы целы? – кричала она на бегу. – Ранены?

Имоджен и Мари сползли с Фриды.

– Мы в порядке, – выдавила Имоджен. – Мы… мы целы.

Мама обняла их.

– Слава богу, – взмолилась она.

Несколько мгновений они просто обнимали друг друга, слишком оглушённые ветром, чтобы говорить.

– Фрида, – прошептала мама. – Она выживет?

Огромная птица тяжело дышала, вывалив язык из клюва. Имоджен и Мари осмотрели её крылья. К счастью, явных повреждений не было, если не считать нескольких проплешин, оставшихся на месте вырванных перьев.

– Бедняжка Фрида, – ворковала Мари.

Фред подошёл к сестре и ласково заквохтал. Фрида закудахтала в ответ. Они как будто осматривали друг друга, и Имоджен стало стыдно за то, что она гнала великур вперёд.

– Это было слишком тяжело для них, – виновато сказала она. – Слишком дальний перелёт, слишком много ветра.

– Они молодцы, что отнесли нас так далеко, – сказала мама. – Но ты права… Придётся идти в Недобыт пешком.

Она огляделась по сторонам, Имоджен сделала то же самое.

Они стояли на небольшой травянистой лужайке. Местность вокруг была открыта всем стихиям, поэтому здесь росло только несколько колючих кустов и скрюченных деревьев.

Справа от них лежали болота – бескрайнее пространство синевы и зелени. Длинноногие болотные птицы бродили по мелководью, прятались в чащах камыша. Имоджен побаивалась болот – особенно после всего, что о них узнала.

Слева от них стояли горы. Они тоже были страшные. Огромные, могучие, подпирающие вершинами облака. Рядом с этими громадами камня и льда Имоджен чувствовала себя крошечной, как малёк.

Первый ряд гор круто вздымался ввысь, образуя подобие утёса. Узкое ущелье рассекало сплошную массу камня. «Вход в Недобыт», – подумала Имоджен. Она вспомнила легенду о солдатах, которые погибли в этом ущелье. Имоджен не знала, что их убило, но надеялась, что оно не поджидает их впереди…

– Что будем делать? – спросила Мари, теребя рукав своей куртки.

Солнце садилось над болотами, окрашивая небо неоново-розовым цветом.

– Выбор у нас невелик, – ответила мама. – Пускаться в путь уже поздно. Лучше подыщем место для ночлега.

– Прямо здесь? – прошептала Мари. – В темноте?

– Всё хорошо, – заверила мама, стараясь выглядеть весёлой. – Это будет совсем как поход с ночёвкой.

«Угу, – подумала Имоджен. – Совсем как поход с ночёвкой, только без палатки и спальников, в совершенно чужом мире, где рыщут волки, медведи и невесть кто ещё!»

Они отошли поближе к горам, подальше от болот, над которыми начали собираться тучи мошкары. Светящихся насекомых было так много, что они подсвечивали всё вокруг. Последние лучи заходящего солнца дрожали и преломлялись среди миллионов прозрачных крылышек.

К счастью, насекомые как будто не выказывали никакого желания покидать своё болото. Они предпочитали держаться над заводями, на приличном расстоянии от мамы и девочек.

Мама остановилась под одиноким деревом с блестящей золотой листвой.

– Совсем неплохое местечко! – бодро воскликнула она, как будто выбирала местечко на пляже.

Мама сбросила свой заплечный мешок под дерево и стала разбивать лагерь. Имоджен и Мари тоже сняли свои рюкзаки. Лофкинья дала им в дорогу еду, одеяла и воду в накрепко запечатанных бурдюках.

Мама расстелила под деревом одеяло, и они втроём расселись на нём. Фред и Фрида паслись неподалёку, выискивая в траве вкусных червей.

Мама раздала сухари и мёд. Девочки жадно набросились на еду, а мама то и дело восклицала что-нибудь вроде:

– Ну разве это не чудесное приключение?!

Конечно, мама хотела подбодрить своих девочек, и, наверное, будь они дома, у неё бы это отлично получилось. Но здесь, в сгущающемся мраке ночи, под бесстрастным взором бескрайних болот, девочки остались глухи к её усилиям.

Странные звуки неслись с болот – гудение, писк, храп, мяуканье и шипение. Имоджен показалось, будто она слышит удары крыльев о воду и шорох мохнатого тела, пробирающегося сквозь сухой камыш.

– Интересно, кто там, – прошептала она.

– Неинтересно, – отрезала Мари.

По крайней мере, они были на другой стороне болот, и сотни миль отделяли их от ездецов.

– Брось, Мари, – сказала Имоджен. – Аннешка ни за что не придёт за нами сюда!

«А завтра мы доберёмся до Великой библиотеки, – подумала Имоджен. – Завтра мы найдём лекарство для Марка». Она решила держаться за эту мысль.

Когда с едой было покончено, они завернулись в одеяла и легли рядышком, тесно прижавшись друг к дружке. Ветки раскинулись над их головами.

Имоджен уже начала проваливаться в сон, когда вдруг почувствовала, как что-то ползёт по её ноге. Должно быть, мама тоже ощутила что-то подобное.

– Ой, – вскрикнула она. – Что это?

В темноте было трудно что-то разглядеть, но казалось, будто дерево приподнимает свои корни. Имоджен видела, как они змеятся в траве.

Первым побуждением Имоджен было вскочить и броситься наутёк. Она слишком хорошо помнила свою последнюю встречу с движущимися корнями, когда те превратились в опасное оружие.

Но на этот раз дерево совсем не выглядело агрессивным. Оно двигалось медленно и очень бережно. Отовсюду неслись поскрипывания и потрескивания, это корни выбирались из земли.

Мама и девочки сидели, не шевелясь, а корни расползались вокруг них. Они поднимались, переплетались, соединялись и перекручивались, пока не образовали подобие шаткого кокона, в центре которого, как в гнезде, устроились люди.

– Вы думаете, это Очи? – шёпотом спросила Мари.

– Я… я не знаю, – ответила мама.

Маленький глаз открылся в корне рядом с ней – совсем крохотный, не больше однопенсовой монетки. Лесная ведьма наблюдала… но на этот раз Имоджен была этому даже рада.

Они снова улеглись спать, а великуры кудахтали неподалёку.

Вот так Имоджен, Мари и мама провели ночь в объятиях старой рябины.

На следующий день они проснулись очень рано. Мама раздала завтрак – кулёк ягод, похожих на ежевику, но размером с хорошую сливу.

Когда ягоды были съедены, а пальцы девочек стали пунцовыми от сока, они свернули одеяла, привязали их к своим вещевым мешкам и попрощались с добрым деревом.

Фред и Фрида бродили у края болота. Увидев, что их люди уходят, они торопливо проглотили всё, что держали в клювах, и потрусили за ними.

На рассвете горы выглядели ничуть не менее величественно, чем накануне ночью. Их вершины терялись в облаках, их могучая необъятность нарушалась только чёрным провалом ущелья.

Имоджен, Мари и мама подошли к входу в теснину. Изнутри тянуло ледяным сквозняком, как будто горы дышали. Ветерок зашевелил волосы на голове Имоджен, потянул за полы её одежды.

– Наверное, здесь стоял Радко Завоеватель, – очень тихо сказала Мари. – Как вы думаете, что убило его солдат?

– Ах, милая, это просто сказка, – ответила мама.

«Никакая это не сказка», – подумала Имоджен.

Но другого пути в Недобыт всё равно не было.

Она подтянула лямки заплечного мешка и шагнула в ущелье. Холодный воздух всколыхнулся вокруг неё. Скалы сдвинулись с обеих сторон.

Имоджен была пылинкой в дыхании гор, семечком, песчинкой.

И всё-таки она не развернётся и не подчинится звёздам.

«Звёзды уже проложили ваш путь, – прозвучал в её ушах голос Очи. – И вы не в силах его изменить…»

– Это мы ещё посмотрим, – процедила Имоджен.

Она снова вспомнила, что говорил ей Марк про учёных, которые меняют свои взгляды, получив новые данные.

«Может быть, – подумала Имоджен, – звёзды тоже могут передумать?»

Вот так Имоджен, Мари и мама начали своё путешествие через горное ущелье. Великуры семенили следом за ними. Имоджен двигалась настороженно. Страх гнался за ней по пятам. Надежда вела вперёд.

В некоторых местах ущелье было широким – там легко мог бы проехать автобус. Зато в другом месте оно было настолько узким, что валун, сорвавшийся сверху, не смог долететь до земли, а застрял, зависнув над головами путников.

– Я пойду первая, – сказала мама, обгоняя Имоджен. – Я уверена, что всё в порядке, но… просто на всякий случай.

Мари тихонько запела себе под нос, как делала всегда, когда нервничала. Имоджен загудела хором с ней.

– Мне казалось, ты ненавидишь, когда так делают? – спросила мама.

Мари тоже выглядела удивлённой. Они с Имоджен не раз ссорились из-за этого пения.

– Я передумала, – с нажимом ответила Имоджен и продолжила пение.

– Понимаю, это звучит глупо, – сказала мама, когда ущелье сделало поворот влево, – но теперь, когда мы очутились здесь, я с трудом верю в существование нашего мира.

Имоджен прекрасно понимала, что имела в виду мама. Здесь, среди чёрных камней и тяжёлой горной мощи, их дом и бабушкин особнячок казались полузабытым сном.

Мысли Имоджен вернулись к Марку. Она надеялась, что он по-прежнему в больнице, в безопасности. Она очень надеялась, что они не опоздают.

Имоджен вспомнила один весенний вечер, когда они с Марком поехали в сады Хабердэш. Остальные не захотели просыпаться до рассвета, чтобы увидеть метеоритный дождь. Поэтому они были вдвоём.

Они сидели в углу маминой палатки, дрожали от рассветного холода и смотрели в небо. Марк в тот день казался каким-то притихшим. Тогда Имоджен не знала, что было тому причиной, не знала, что он уже начал превращаться в йедлика.

– Метеоры очень маленькие, – сказала Имоджен, чтобы вывести Марка из его оцепенения. – Это частицы размером с пылинку, которые вспыхивают пламенем. Ты об этом знал?

Марк кивнул.

Свет пролетел по небу, нарисовал белую черту в темноте. За первой вспышкой последовала вторая, с хвостом подлиннее. Потом вверху вспыхнул третий светлячок. Всё происходило так быстро – моргни, и всё пропустишь.

Метеоры…

Имоджен выскочила из палатки.

– Я видела! – закричала она. – Я видела метеоритный дождь! – Она испытывала такой восторг, такой невероятный прилив сил – как будто это она летела по небу. Она повернулась к Марку, который всё ещё сидел в палатке: – Ты видел?

– Видел, – тихо ответил он. Но смотрел он только на неё, а не на звёзды. – Как такая кроха может так ярко сиять? – спросил он и наконец улыбнулся.

Имоджен прогнала непрошеное воспоминание и заставила себя вернуться в реальность. Она надеялась, что у неё ещё будет возможность полюбоваться метеоритным дождём вместе со своим приёмным отцом.

Ущелье извивалось и постепенно расширялось. Впереди, высоко на гранитном выступе, виднелась какая-то фигура. Фигура была одета в золотые доспехи и крылатый шлем в виде хищной птицы. В одной руке она держала лук, колчан со стрелами висел за спиной.

– Девочки, стойте! – закричала мама, бросаясь назад.

Но лучница не сделала попытки напасть. Напротив, она взмахнула рукой, давая понять, что путь открыт.

Имоджен, Мари, мама и великуры продолжили путь.

– Должно быть, мы уже подходим к городу, – прошептала мама. – Держитесь ближе ко мне.

Лучников наверху стало больше, все они стояли на головокружительной высоте, на узких каменных карнизах. На головах у всех сверкали шлемы в виде птиц, раскинувших металлические крылья над ушами лучников.

Однако никто из одетых в золото лучников не обращал особого внимания на пришельцев. Если их взгляд случайно падал вниз, они просто делали рукой знак, предлагая путникам продолжать путь.

Имоджен невольно прибавила шаг. Для неё Недобыт означал только одно – знаменитую библиотеку, где, как она надеялась, хранится секрет лекарства для Марка.

Когда ущелье сделалось ещё шире, она впервые увидела впереди город.

Он лежал в долине, зажатый между могучими горами – маленькое зёрнышко среди величественного голого камня.

Казалось, дома Недобыта не были построены руками человека, а выросли из толщи горы. Ярус за ярусом они лепились к склонам гор, напоминая колонии древесных грибов.

– Ух ты, – сказала Мари. – Это Недобыт?

Теперь девочки почти бежали, торопясь поскорее добраться до цели.

– Не забегайте далеко! – кричала мама, но они её не слушали.

Миновав последний отряд лучников, они вошли в долину. Теперь, когда они были совсем близко, Имоджен разглядела фундаменты зданий, глубоко вросшие в скалы.

Она сглотнула и поджала пальцы ног, борясь с головокружением, накатывавшем при взгляде на такую высоту.

В скалах между домами были вырублены ступени, образовывавшие почти вертикальные проходы. Некоторые из них пролегали на такой вышине, что под ними летали птицы. Определённо, этот город был не для тех, кто боится высоты.

Мама нагнала девочек и тоже остановилась.

– Будь я азартной женщиной, – пробормотала она, – я побилась бы об заклад, что это и есть величайшее в мире королевство.

Имоджен была с ней согласна. Недобыт с его домами, похожими на ласточкины гнёзда, был намного эффектнее скромного Ярослава и поражал воображение сильнее, чем серебряная Валкаха.

Внизу, у подножия долины, зеленел парк. Здесь пышно росли цветы и деревья, надёжно защищённые от яростных горных ветров.

Здесь играли дети и беседовали взрослые.

Имоджен смотрела на них разинув рот. Судя по всему, здесь в моде были короткие накидки, узкие брюки и высокие сапоги на шнуровке.

Люди здесь были самые разные, но все улыбчивые и приветливые. Всё здесь чем-то напоминало Имоджен её собственный мир, только этот казался более великолепным.

Среди горожан встречались светлокожие, как Имоджен и Мари. Другие были чернокожими, а некоторые привлекали взгляд золотистой смуглостью и тёмными вьющимися волосами, совсем как у Миро…

Миро…

Имоджен невольно задумалась, где же сейчас её друг.

Но Мари и мама уже вошли в парк, поэтому Имоджен побежала за ними.

Фред и Фрида взволнованно заквохтали и припустили бегом между деревьями.

– Фрида! – закричала Мари. – Фред, вернитесь!

– Оставь их, – сказала мама. – Ничего с ними не случится. Не думаю, что мы сможем привести наших огромных птиц в библиотеку… к тому же где им ещё искать слизней, как не в парке? Так что идём, а великур заберём позже.

Провожая взглядом двух молодых великур, трусивших в глубину парка, Имоджен заметила вдалеке два здания со стеклянными крышами. Она даже разглядела сверкающие купола. Может быть, в одном из этих зданий и находится библиотека?

Парк был окружён кованой чугунной оградой, рассечённой множеством ворот. Над воротами висели таблички с названиями улиц, например: «Аллея стеклодувов» или «Переулок пуночек». За этими красивыми входами вились дорожки, уходившие высоко в горы.

«Прежде чем лезть наверх, – рассудила Имоджен, – неплохо выяснить, в какую сторону нужно идти».

Она двинулась вдоль забора, читая названия ворот. Здания вырастали из толщи горы над её головой. Добраться до них можно было только по крутым каменным лестницам – если, конечно, вы не птица и не горная коза.

«Одышливый бульвар» – предупреждала вывеска на следующих воротах. Имоджен совершенно не хотелось туда подниматься. На следующей вывеске было написано «Тропа музыкантов».

– Как же мы найдём библиотеку? – спросила Мари.

– Нужно кого-нибудь спросить, – решила мама.

Вокруг было очень много людей, но все они работали, развешивая фонари и расставляя столики под деревьями. Судя по всему, здесь готовились к какому-то празднику на природе.

Имоджен ускорила шаг. И вдруг, словно по волшебству, буквы над следующими воротами сложились в надпись: «Великая библиотека Недобыта».

– Мам, я нашла! – закричала Имоджен.

Искусно изогнутые железные буквы складывались в изящную надпись. Эти ворота были не только самыми большими, но и самыми величественными, с обеих сторон их охраняли лучники. Подобно тем, что стояли в ущелье, они были одеты в лёгкие золотые доспехи и крылатые шлемы.

За спинами лучников виднелась дорога, обсаженная густыми деревьями. Она круто взбегала в гору и исчезала в лесистом склоне.

Мама подошла к воротам, но лучники преградили ей путь.

– Ох, – пролепетала мама. – Можно нам пройти? Мы хотим взять книгу.

Лучники даже не взглянули на неё.

– Доступ в библиотеку закрыт.

– Я думала, библиотеки существуют для людей, – сказала Мари.

На этот раз лучник удостоил её взгляда.

– Людям не нужны книги.

– Кто это сказал? – взволнованно спросила мама.

– Маг Богош, – ответил лучник.

– Какой маг?

– Тот, кто устанавливает правила, мадам. Возможно, он не самый лучший правитель Недобыта, но он старается.

– Много знать опасно, – вмешался в разговор второй лучник, металлический клюв шлема блестел у него над глазами. – Это для вашего же блага, мадам. Советую вам пойти в парк и принять участие в подготовке к празднеству.

– Но если мы не разыщем нужную книгу, – закричала Мари, – мой приёмный отец умрёт! Прошу вас, пропустите нас!

Но Имоджен видела, что лучники не уступят. Спорить было бесполезно.

Мама и девочки пошли прочь. Они спрятались за оградой, подальше от взглядов лучников.

– Как нам пройти мимо них? – шёпотом спросила Имоджен.

– Никак, Имоджен, – устало ответила мама. – Ты слышала, что они сказали?

Три глаза открылись над маминой головой. Они смотрели из ствола дерева, росшего возле парковой ограды.

– Очи, – прошептала Мари.

– Мам, смотри, – сказала Имоджен. – Позади тебя.

Мама обернулась – и тут же ещё три глаза открылись в центре ствола.

– Если это Очи подглядывает за нами, то пусть катится куда подальше!

Все глаза как по команде устремились вверх, к небу. Имоджен тоже посмотрела туда, но не увидела ничего, кроме тонких веток, усыпанных жёлтыми осенними листьями. Рядом росло ещё несколько деревьев, а дальше, за оградой, желтела целая роща.

– Очи хочет нам что-то сказать, – догадалась Имоджен. – Только я не понимаю что.

– Ой! – вдруг взвизгнула Мари, и, обернувшись, Имоджен увидела, что её сестра болтается в воздухе.

На одну жуткую долю мгновения она подумала, что Очи их предала, однако деревья не причиняли вреда Мари. Крепко обвив ветвями лодыжки девочки, они поднимали её вверх.

Мама схватила Мари за руки и потянула вниз.

Но Имоджен уже всё поняла.

– Не надо, мама! – быстро сказала она. – Не надо. Мне кажется, они хотят нам помочь.

Ручки-веточки у здешних деревьев были тоненькие, поэтому, чтобы удержать Мари, их понадобилось очень много. Деревья напоминали какую-то разновидность берёзы с белыми стволами и розоватыми кончиками веток. Объединив свои ветки, берёзы перенесли Мари через ограду и подняли ещё выше, так что она очутилась в кронах дальних деревьев. Имоджен едва могла разглядеть её в гуще листвы.

Лучники сторожили ворота в библиотеку. Они находились слишком далеко, чтобы обратить внимание на странную возню в листве.

Люди в парке тоже ничего не замечали – они были слишком заняты, чтобы разглядеть девочку, прячущуюся в лесу. Только какой-то малыш поднял пальчик и показал в сторону Мари.

– Папа! – закричал он.

– Шшш, – ответил его отец. – Папа занят.

Он стоял на середине стремянки и привязывал фонарики к ветвям дерева, поэтому даже не обернулся.

Корни раздвинулись под ногами Имоджен, и она чуть не упала. В следующий миг её подхватила низкорастущая ветка. Другие ветки потянулись к ней, и вот уже Имоджен вознеслась над оградой и проплыла в каком-нибудь дюйме над острыми шипами, которыми заканчивалась решётка.

– Ой! – только и сказала мама, когда с ней произошло то же самое.

Если когда-нибудь вам доведётся путешествовать при помощи деревьев, приготовьтесь к тому, что это будет так себе удовольствие. Ветки у деревьев были твёрдые и сучковатые, к тому же они совершенно не церемонились с Имоджен, так что порой она болталась вверх тормашками, чудом не роняя рюкзак.

Её провожали всё новые и новые глаза с веками из коры. Наконец крона расступилась, пропуская Имоджен внутрь, и вот уже она повисла вниз головой на ветке, уставившись в землю.

Пересилив головокружение, Имоджен с трудом перевернулась и посмотрела вверх. Перед ней была высоченная гора, водопад струился вниз по её склону.

Вскоре к Имоджен и Мари присоединилась мама. Сначала из листвы выскочили её ноги. Потом появилось лицо – красное и очень встревоженное.

Но деревья ещё не закончили. Они продолжали передавать всю троицу, перемещая их всё ближе и ближе к лучникам и воротам в библиотеку. Несколько раз в просветах между листвой и ветками Имоджен успевала заметить охранников.

Оказалось, что когда вас передают из одной ветки в другую, приходится прилагать немало усилий, чтобы правильно держаться. Необходимо расслабиться, чтобы деревья могли вас взять. Но при этом ни в коем случае нельзя полностью размякнуть, чтобы не выскользнуть из веток на землю.

Одно дерево даже попыталось перенести Имоджен за волосы, но она успела вырваться.

– Что это? – крикнул снизу один из лучников.

Он отошёл от ворот, чтобы взглянуть на деревья.

Лучник стоял прямо под Имоджен. Малейший шорох – и он её увидит.

Ветки замерли. Имоджен затаила дыхание.

Лучник отвернулся.

– Там никого нет, – крикнул он своим товарищам. – Должно быть, белки.

Деревья снова задвигались – только теперь медленно, очень медленно. Имоджен, Мари и мама продолжили своё путешествие над дорогой.

Одна ветка впилась Имоджен в плечо, другая больно колола во внутреннюю часть её бедра.

Наконец они свернули за поворот и скрылись с глаз лучников. Здесь деревья опустили свою человеческую поклажу вниз, на каменную дорожку.

Имоджен положили на бок, а Мари чуть не поставили ей на голову. Мама долго сражалась с ветками, прежде чем убедила их опустить её ногами вперёд.

– Спасибо, – прошептала Мари деревьям.

Ветки выпрямились и помахали листьями.

Имоджен встала на ноги и отряхнула свою куртку. Наверх вела очень крутая лестница со ступенями, густо обросшими мхом, – явный признак того, что по ним уже очень давно никто не поднимался.

– Ну что ж, – прошептала мама, поправляя свой вещмешок. – Думаю, нам пора наверх.

«Мне совсем не нравится эта лестница, – подумала Имоджен. – Но если эта дорога ведёт к спасению Марка, то я постараюсь».

Лестница прорезала склон горы. Чем выше поднимались путники, тем ниже становились берёзы, и вот уже им стали попадаться деревья ростом с Имоджен.

Мама шла впереди, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух и посмотреть, как дела у девочек.

Во время этих остановок Имоджен каждый раз оглядывалась на пройденный участок пути, делая вид, будто изучает растения в трещинах ступеней. На самом деле при взгляде назад её посещало очень странное ощущение. Вот она поймала его снова – круто срезанный склон горы, рыжеватое море деревьев очень далеко внизу.

От этого зрелища у Имоджен слегка кружилась голова, как будто она опять летела на великуре. Только сейчас под ней не было надёжного тела великуры и широких крыльев, ловящих воздух, а были только её собственные подгибающиеся ноги и почти вертикальные ступени впереди.

При мысли о ступенях у неё пересохло во рту.

– Не надо спешить, – крикнула мама сверху. – Поднимайтесь шаг за шагом, ступенька за ступенькой.

Имоджен вытерла пот с лица и продолжила подъём.

Лестница стала сужаться, потом сделала поворот, нырнула за скалу, а там, впереди, – совершенно неожиданно! – открылась пологая площадка, чудесный зелёный выступ в каменном склоне горы.

Имоджен, Мари и мама поплелись туда, слишком измученные, чтобы разговаривать. Отдышавшись, Имоджен смогла получше осмотреться. Выступ оказался широким, размером с бабушкин дом, но при этом совершенно укромным, поскольку был полностью скрыт из виду.

С одной стороны площадки был старый колодец, обложенный поросшими мхом камнями. С другой высилось здание. Имоджен не сразу заметила его, потому что здание было не только одного цвета с горой, но, как и все дома в Недобыте, лепилось к её склону.

Внутрь вёл небольшой вход, зато само здание террасами вздымалось высоко вверх и там расходилось в стороны, как грибница со множеством шляпок. По сторонам входа висели светильники, сделанные в виде склонённых цветочных головок.

«Наверное, это и есть библиотека! Мы добрались!» – с огромным облегчением подумала Имоджен.

Она обернулась, чтобы спросить маму, можно ли войти внутрь, но та стояла около водоёма и умывала разгорячённое лицо.

– Ах, как же хорошо, – вздохнула она. Мама сложила ладони ковшиком и стала пить. – Умираю от жажды, – сказала она. – Никогда в жизни не пробовала такой сладкой воды!

Имоджен тоже хотела пить, поэтому опустилась на колени рядом с мамой и заглянула в водоём. Вода была кристально чистая, а на глубине, в зарослях водорослей, мелькали пугливые рыбки.

По примеру мамы Имоджен сложила руки и опустила их в водоём. Прозрачная вода, сверкая, заколыхалась в её ладонях. Имоджен поднесла руки к губам, но тут мама сделала нечто такое, что заставило её оцепенеть. Мама опустилась на корточки и ногой – да-да, ногой – почесала себя за ухом.

Имоджен моргнула. Наверное, ей почудилось от усталости.

– Мам?

– Что, милая?

Мари засмеялась.

– Это выглядит очень странно.

Как оказалось, странности только начинались.

Мама сморщила нос, как будто у неё что-то чесалось, и тут из её щеки вырос длинный волос. Нет-нет, это был даже не волос… это был ус! Имоджен оторопело развела руки, и вода пролилась у неё между пальцев.

– Мама! – в испуге вскрикнула она.

Усы продолжали расти на мамином лице. Видимо, это было очень щекотно, потому что мама принялась чесать щёки – но только не руками, а пальцами ног.

Мари бросилась к Имоджен. Она больше не смеялась. Мамино лицо сминалось и менялось на глазах, как будто что-то невидимое двигалось под её кожей.

– Что происходит? – пискнула Мари.

Мама тоже выглядела перепуганной. Она вытянула вперёд руки – шерсть пучками вылезала из-под её рукавов. Эта шерсть густела за секунды, превращаясь в пучки мягкого, золотисто-медового меха. Затем у мамы отвалились ногти, а на их месте стали расти когти.

– Мама! – завизжала Мари.

Мама попятилась прочь от водоёма – бочком, на четвереньках, порывистыми движениями, которые можно было описать только как прыжки. Имоджен поднесла руку ко рту и впилась зубами в пальцы, чтобы не закричать, потому что мама продолжала меняться на бегу.

Шерсть выросла у неё на шее, передние зубы сделались слишком длинными для её рта. Потом с пронзительным свистом, отдалённо напоминавшим свисток паровоза, мамины руки исчезли в рукавах, её голова провалилась в воротник, а ступни вылетели из сапог.

– Мааааамааа! – зарыдала Мари.

Но ей никто не ответил.

Потому что мама пропала.

От неё осталась только груда скомканной одежды. Имоджен тупо смотрела на неё, не в силах осознать, что видит.

Это был бугор… какой-то странный ком под тканью. Имоджен бросилась к маминым вещам и стала исступлённо рыться в них, расшвыривая в стороны одежду. Она отбросила прочь пустые сапоги, нащупала руками комок…

Комок вертелся и брыкался всё время, пока с него сбрасывали одежду. Наконец из всей груды вещей осталась только мамина рубашка. Имоджен приподняла воротник и со страхом заглянула внутрь.

Из-под ткани на неё смотрело существо, больше всего похожее на кролика с золотистой шёрсткой и чёрными кончиками ушей. Однако существо было намного крупнее обычного кролика, с крепким телом и очень длинными мускулистыми задними ногами. Имоджен догадалась, что это, наверное, какой-то заяц.

– Имоджен, ты ведь не думаешь, что… – прошептала Мари.

– Ох, нет, – охнула Имоджен. – Нет, нет, нет, нет!

Но сколько бы она ни твердила «нет», ответ был только один – «да».

– Мама? – позвала Мари, помогая зайчихе вылезти из маминой рубашки.

Зайчиха подёргала носом.

– Так не должно быть! – закричала Имоджен. – Мне нужна мама – человеческая мама!

Зайчиха запрыгала к водоёму, остановилась, заглянула внутрь. Должно быть, она увидела в воде своё отражение, потому что в ужасе отпрянула и понеслась прочь. Добежав до края площадки, зайчиха не остановилась, а понеслась обратно и принялась кругами носиться вокруг девочек, словно маленькая пушистая ракета.

Имоджен пыталась крутиться следом за ней, но разве за зайчихой угонишься? Зайчиха – также известная как мама – в панике металась по выступу, забросив уши на спину и стремительно перебирая лапами. Было очевидно, что она обезумела от испуга.

– Прекрати, мама! – заорала Имоджен. – Пожалуйста, остановись!

Но зайчихе потребовалось ещё несколько минут, чтобы перейти на рысь. Наконец она стала вертеться на одном месте, как собака, которая гоняется за собственным хвостом. Кстати, он теперь у неё тоже имелся.

Мари опустилась на четвереньки перед зайчихой и бережно приподняла длинное заячье ухо.

– Мам? – крикнула Мари прямо в ухо. – Ты в порядке?

Зайчиха отпрянула назад и закрыла свои уши передними лапами. Потом она бросила на Мари выразительный взгляд, живо напомнивший Имоджен мамино лицо, когда её дочки вели себя неподобающим образом.

– Мне кажется, эти длинные уши очень чувствительны, – сказала Имоджен. – Не надо в них орать.

Она сделала несколько глубоких вдохов и закрыла глаза, пытаясь справиться с подступающей паникой.

– Наша мама – перевёртыш? – спросила Мари.

Имоджен потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, кто такие перевёртыши. «Легендарные волшебники, оборотни…»

– Нет, не думаю, – ответила она. – Наша мама не волшебница… она… просто мама.

– Значит, это вода, – сказала Мари. – Может, если она выпьет ещё немного, то превратится обратно?

Мари опустила руки в водоём, набрала воды и предложила зайчихе. Та с готовностью вылакала воду, после чего сёстры стали ждать.

Но ничего не произошло.

– Что, если она никогда не превратится? – прошептала Мари. – Мы осиротели!

– Не говори так! – рявкнула Имоджен.

Казалось, золотистая зайчиха внимательно слушала их – по крайней мере, её уши с чёрными кончиками были повёрнуты в сторону девочек.

– Никакие мы не сироты, – сказала Имоджен. – Наша мама не умерла. Она просто… просто изменилась. Мы выясним, как её вылечить.

«А ещё выясним, как вылечить Марка», – мрачно подумала она. Имоджен не хотелось вслух перечислять все их проблемы. Она уже знала, что от этого будет только хуже. И всё-таки она не могла не думать о любимых людях, которые непременно бросились бы им на помощь, будь они сейчас рядом: о бабушке, о миссис Хабердэш, Лофкинье, Миро… Никого из них не было в Недобыте, а некоторые вообще остались в другом мире!

Зато рядом был кое-кто, кто не собирался сдаваться.

Мама-зайчиха решительно запрыгала в сторону библиотеки, её пушистый белый хвостик задорно мелькал при каждом прыжке.

Около входа зайчиха остановилась и обернулась к девочкам, совсем как это делала мама, когда они поднимались по лестнице. «Шаг за шагом, ступенька за ступенькой…»

Имоджен посмотрела на свою сестру.

– Думаю, раз уж мы здесь…

– …то должны действовать по плану! – закончила Мари.

– Мы идём, мама! – крикнула Имоджен и потянула на себя тяжёлую дверь.

Она могла поклясться, что зайчиха кивнула, прежде чем прошмыгнула в библиотеку впереди девочек.

Имоджен и Мари вслед за мамой вошли в распахнутые двери и очутились в комнате, обшитой деревянными панелями. Здесь ничего не было, за исключением письменного стола и множества настенных ламп с абажурами в виде цветов. Их листья и лепестки были сделаны из красивого стекла, изящность которых дополняли блестящие бусинки, свисающие мерцающими каплями. Внутри ламп что-то горело, озаряя комнату мягким розоватым светом.

Письменный стол мало чем отличался от стола, стоявшего в местной библиотеке, куда ходила Имоджен. По крайней мере, он был точно так же заставлен стопками книг и пустыми чайными чашками.

Стул тоже имелся, но на нём никто не сидел.

Зато на столе лежала записка, нацарапанная размашистыми каракулями, которые так сильно заваливались вправо, что слова как будто выпрыгивали со страницы. Имоджен прочитала вслух.

– Следовать за чем? – уточнила Мари.

– Не знаю, – ответила Имоджен.

Последние слова упёрлись в край листа, как будто у автора записки внезапно закончилось место.

Имоджен внимательно осмотрела стол, на котором лежала записка, и заметила обрывок нитки, обмотанный вокруг ножки. Мама осторожно дотронулась до нитки лапкой, а потом обнюхала.

Имоджен наклонилась и взяла нитку.

– Похоже на садовый шпагат, – сказала она и посмотрела, куда тянется нить.

Нить петляла по полу и скрывалась в тёмном коридоре. Имоджен вздохнула.

– Никогда нельзя, чтобы по-простому, да? – буркнула она.

Но делать было нечего. Судя по всему, книги и, если повезёт, библиотекаря следовало искать где-то там.

Имоджен, Мари и мама пошли вслед за нитью по коридору, который вскоре привёл их в узкую комнату с высоченным потолком. По всем стенам комнаты тянулись книжные полки – изогнутые, чтобы соответствовать круглой форме стен. Здесь тоже не было никакого естественного освещения – ни окон, ни световых люков, – только сотни тускло светящих ламп.

В комнате пахло бумагой и пергаментом, деревом и кожаными переплётами. Книги выглядели очень старыми, а к полкам были приставлены лесенки, чтобы люди могли добраться до томов, стоявших под самым потолком.

Имоджен и Мари застыли, разглядывая удивительную комнату.

– Ух ты, – сказала Мари. – Это похоже на библиотеку… Но как мы найдём здесь нужную книгу?

– Библиотекарь, – коротко бросила Имоджен и пошла дальше за нитью, которая змеилась по половицам, огибая книжные стеллажи, а иногда даже протягиваясь сквозь них. Она постоянно завязывалась узлами, пока не исчезла за дверью в дальнем конце комнаты.

Девочки и зайчиха последовали за верёвкой вверх по лестнице и вскоре очутились в новой комнате. Здесь тоже было полно книг, только расставлены они были не так аккуратно, целые стопки громоздились прямо на полу.

Зато разделы здесь были помечены табличками. Проходя мимо, Имоджен читала названия: «Изучение камней и отложений», «Эпические поэмы и древние сказания». Однако библиотекаря по-прежнему нигде не было видно.

Они пошли дальше за путеводной нитью.

Мама не отставала. Она перепрыгивала через валявшиеся на полу манускрипты, обнюхивала пыльные полки. «По крайней мере, она немного успокоилась», – подумала Имоджен.

Тем временем шпагат становился всё толще, и когда они добрались до четвёртой комнаты, он уже сделался похож на настоящую верёвку.

Наконец они пришли в комнату, которая выглядела так, будто на неё сошёл книжный оползень. Имоджен застыла в дверях. Миссис Нельсон, библиотекарь в её городке, пришла бы в ярость, если бы увидела такое обращение с книгами. Они валялись повсюду – раскрытые, с треснувшими корешками, со смятыми и вырванными страницами.

Книжная гора была так высока, что занимала всю комнату, от стены до стены, и почти касалась вершиной потолка. Верёвка уходила прямо в толщу этой горы и скрывалась среди книг.

Делать было нечего.

Имоджен и Мари начали восхождение. Мама-зайчиха запрыгала следом, насторожив золотистые уши.

Верёвка вновь появилась на свет только возле самого потолка. Она была перекинута через люстру, сделанную из десятков маленьких стеклянных цветов. Затем верёвка сбегала вниз по другому склону книжной горы и убегала в открытую дверь.

Противоположный склон книжной горы был слишком крут, чтобы попробовать спуститься по нему. Поэтому Имоджен и Мари просто скатились вниз, как с горки, обрушив за собой груду книг. С громкими воплями они понеслись к выходу, провожаемые клубами пыли и лавиной книг в твёрдых переплётах.

Все вместе они влетели в двери.

Мама летела за ними, стоя на большой книге. Её уши развевались, глаза выпучились.

– Это было потрясающе! – закричала Мари, отряхивая брюки от пыли.

Судя по виду мамы, она не разделяла восторга.

Верёвка повела их дальше – в комнату, где книги хранились в шкафах. Каждый шкаф был подписан: «Забытые люди», «Молитвенники», «Карты».

Теперь верёвка была уже толщиной с канат, сплетённый из какой-то спутанной шерсти.

– Это самая странная библиотека, в которой я когда-либо бывала, – сказала Имоджен, понизив голос на случай, если библиотекарь был уже где-то рядом.

Она всё сделала правильно, потому что в следующей комнате, в которую они вошли, посередине стоял книжный шкаф – очень высокий. Верёвка обвивала его снизу, как змея, а затем поднималась вверх, к самой верхушке, откуда, к великому удивлению Имоджен, свешивались две ноги.

На книжном шкафу кто-то сидел.

– Здравствуйте! – обратилась Имоджен к тому, кто сидел на шкафу.

Ноги раздвинулись, между ними свесилось лицо – и внимательно уставилось на девочек.

Лицо принадлежало старичку, и вид у него был очень-очень несчастный.

– Ну вот! – вскричал старичок. – Чего вам надо?

Он сидел на верхней полке в очень неудобной позе.

– Мы хотели бы… взять книгу, – сказала Мари.

Старичок стал спускаться со шкафа, и Имоджен остолбенела, когда поняла, что нить, которая привела их сюда… крепилась к его лицу. Потому что это была никакая не нить и тем более не верёвка, а очень-очень длинная борода.

Добравшись до пола, старик разогнулся. На нём была длинная синяя мантия и остроконечная синяя шляпа. Он больше походил на волшебника, чем на библиотекаря.

Имоджен засомневалась, уж не ошиблись ли они.

– Вы заведуете этими книгами? – спросила она.

– Я – Главнейший Библиотекарь Отакар, – ответил старичок, перекинув бороду через плечо и выпятив вперёд свою впалую грудь. – Равным образом я являюсь единственным помощником библиотекаря, заместителем книгохранителя, уборщиком, переплётчиком и так далее и тому подобнее, ибо перечень практически бесконечен… А вы, должно быть, по-се-ти-те-ли? – последнее слово он выговорил почти с отвращением.

– Да, – ответила Имоджен. – У вас есть что-нибудь про йедликов?

Главнейший Библиотекарь Отакар скосил глаза влево, словно просматривал какую-то невидимую энциклопедию.

– «Существа, проживающие глубоко под землёй, обладают гуманоидными телами и пылающими головами, способны быстро пробираться сквозь толщу камня, но чрезвычайно медленно двигаются на воздухе; высота восемь футов, не считая пламени, род Рокус, вид игнис…»

Он замолчал и поморгал, словно очнулся.

– Простите, в чём заключается ваш вопрос?

– Нам нужна книга, – ответила Имоджен, слегка растеряв уверенность. – У вас есть какая-нибудь книга про йедликов?

– Разумеется, – ответил Отакар. – Целый раздел.

– Отлично! – просияла Имоджен. – Где он находится?

– У меня нет времени показывать, – воскликнул Отакар, обводя руками книги, рассыпанные по полу. – Неужели вы не видите, что я здесь совсем один, а у меня столько дел! Библиотека, хочу вам заметить, сама о себе не позаботится!

– Но… но мы же не знаем, где искать.

Покрасневшие глаза библиотекаря скользнули от Имоджен и Мари к их матери, которая по-прежнему оставалась зайчихой.

– Прости, не понимаю, для чего ты мне это рассказываешь! Это выходит за границы моих обязанностей. Меня наняли присматривать за книгами и обслуживать членов библиотеки. – Глазки Отакара вновь остановились на Имоджен. – Скажу откровенно, на книгу ты не очень похожа.

– Можно нам стать членами библиотеки? – с надеждой спросила Мари.

– Категорически исключено, – отрезал Отакар. – Существует только один член библиотеки. И его зовут Маг Богош.

Имоджен вспомнила вереницу комнат, через которые они прошли. Должно быть, там были тысячи книг – или даже миллионы. И всё это только для одного человека?

– Какая жадность, – выпалила Имоджен, не успев прикусить язык.

– Я уверена, что Маг Богош не будет против, если мы возьмём почитать всего одну книгу, – сказала Мари, пытаясь действовать более дипломатично. – Мы будем очень хорошо с ней обращаться.

Библиотекарь поправил свою шляпу, которая, как заметила Имоджен, была подвязана шнурком у него под подбородком.

– Ни в коем случае, – заявил он. – Это нарушение правил. К тому же у меня всё равно нет времени. Я занят важным делом – сортировкой рукописей.

Мари искоса взглянула на него.

– А если мы вам поможем? Вообще-то мы отлично разбираемся в книгах. Ведь мы сами в каком-то смысле… будущие библиотекари.

Имоджен еле заметно помотала головой. Что несёт Мари? Они не имели никакого отношения к библиотечному делу, и у них не было времени возиться с книгами!

– Любопытно, – хмыкнул старичок.

– Но поскольку нас двое, – продолжала Мари, придав своему лицу самое ангельское выражение, – то будет справедливо, если вы позволите нам взять не одну, а две книги. Одну про йедликов, и ещё одну про то, как превращать животных в людей.

Мама почесала задней лапкой подбородок.

– Эта книга… Зачем она вам? – Библиотекарь огляделся по сторонам, словно опасался, что в комнату войдёт кто-то ещё. – Её вообще не следует читать, – добавил он, понизив голос.

– Но вы же сами сказали, что не можете всё делать один, – ответила Мари, глядя на библиотекаря кроткими круглыми глазами. – Прошу вас, позвольте нам помочь.

Имоджен показалось, будто она видит зыбкий нимб, просиявший над головой Мари.

– Ну что ж, – промямлил старичок, – конечно, я был бы рад помощи. К тому же нечасто случается встретить на своём пути коллег-библиотекарей.

Он несколько раз обошёл вокруг книжного шкафа, разматывая свою бесконечную бороду. Потом вышел из комнаты, жестом поманив девочек за собой.

– Что ты делаешь? – шёпотом спросила Имоджен у сестры.

– Я научилась этому фокусу у Аннешки, – ответила Мари. – Нужно выяснить, чего хотят люди, а потом убедить их в том, что ты можешь им это дать.

Имоджен так и не смогла решить, взбешена она или восхищена.

– Но мы никакие не библиотекари, – прошипела она. – И у нас нет времени! Мы должны вернуться к Марку до того, как йедлик вылупится и сожрёт его!

– Нет никакого смысла торопиться домой до тех пор, пока мы не раздобудем лекарство, – резонно заметила Мари.

Имоджен поняла, что её сестра права. У них не было выхода. Оставалось надеяться, что они успеют вовремя разыскать нужные сведения…

И сёстры последовали за Главнейшим Библиотекарем Отакаром обратно в ту сторону, откуда пришли, стараясь по пути не наступить старику на бороду. Стеклянные лампы сияли вокруг них. Половицы скрипели под их ногами, а мама-зайчиха скакала рядом.

Старик привёл девочек в комнату, где высилась книжная гора. Здесь он засучил свои широкие рукава и махнул рукой на гигантскую груду.

– Вот в этой комнате нужно навести порядок, – сказал он. – Разложить всё по алфавиту, по именам авторов.

– Но… – начала было Имоджен.

Она не сможет – нет, они не смогут – никогда не смогут, это просто невозможно…

Книжная гора высилась перед ними, и сердце Имоджен сжалось в комок. Это было намного хуже, чем обязанности, которые поручала ей мама, гораздо хуже, чем мыть посуду.

Но хуже всего было то, что к тому времени, когда они закончат, спасать Марка будет уже слишком поздно. Ночной кошмар о йедлике, вылезавшем из груди Марка, вновь ожил в памяти Имоджен.

Мари сглотнула и подняла глаза к вершине книжной горы.

– Разобрать… всё? – пискнула она.

– Не думаю, что это непосильная задача для двух библиотекарей, – отрезал Отакар, но в лице его не было и следа злорадства. – Полагаю, это совершенно справедливая цена за две книги.

Имоджен и Мари штурмовали книжную гору единственным доступным способом – книга за книгой. Они отвели отдельные места для каждой буквы алфавита, а затем сортировали книги по стопкам.

Библиотекарь приносил им перекусить, делясь своими порциями. Еду в библиотеку поднимали в корзине, которую наполняли в городе.

– Вы когда-нибудь выходите отсюда? – спросила как-то Имоджен, обратив внимание на тощие ноги и нездоровый оттенок бледной кожи библиотекаря.

Было очевидно, что старик очень давно не видел солнечного света. Он был похож на недоваренную креветку.

– Нет, конечно же! – с жаром воскликнул библиотекарь. – Я полностью отдаю себя работе!

Он передал девочкам поджаренные до хрустящей корочки фрикадельки, свежий хлеб и острый белый сыр, который, по его словам, готовили из молока местных горных коз. В корзинке нашлась даже баночка сладких маринованных овощей.

Люди, собиравшие корзинку, полагали, что библиотекарь будет есть всё это один, поэтому вкусностей было маловато. Тем не менее еда притупляла самый острый голод и давала девочкам силы продолжать сортировать книги. Когда мама чувствовала голод, она вспрыгивала на карниз и щипала травку.

Поскольку в библиотеке не было окон, девочки не знали, когда наступала ночь. Но раз в день Отакар отводил их в Читательский уголок – неглубокую нишу, где стояли удобные кресла. От остального пространства библиотеки это место отделялось тяжёлым плотным занавесом. Здесь девочки и зайчиха спали.

В первый день Мари мурлыкала себе под нос во время работы, и Имоджен невольно вторила ей. Мама помогала, распихивая книжки носом и передними лапками.

За работой они говорили о Марке и обо всём, что делали вместе с ним.

– Я любила, когда мы вместе сидели на диване и смотрели кино, – сказала Мари. – А в конце я иногда притворялась, будто уснула, чтобы Марк относил меня в спальню.

– Я так и знала, что ты притворялась! – воскликнула Имоджен. Она вытащила из горы очередную пыльную книгу. – А мне нравилось, когда он разводил костры, а ещё когда он катал нас на своей дурацкой сплющенной машине, хотя он всегда ездил ужасно медленно… Странно, правда? Даже то, что всегда бесило, вдруг кажется милым, если знаешь, что это больше никогда не повторится.

– Не говори так, Имоджен, – прошептала Мари.

– Прости, – сказала Имоджен. – Ты права. Я уверена, что мы очень скоро вернём Марка!

Но тоскливая пустота в её животе говорила об обратном.

На второй день Мари пела меньше. Глаза девочек устали от тусклого света, их спины разламывались от перетаскивания книг, а животы урчали от голода.

– Сколько нам осталось до того, как вылупятся йедлики? – спросила Мари.

Имоджен не знала ответа на этот вопрос. После того последнего визита в больницу она совершенно утратила счёт времени… Оставалось только надеяться, что время ещё есть.

Мама запрыгала кругами, что означало – поторапливайтесь!

На третий день они работали в полной тишине. Имоджен так устала от сортировки книг, что ей хотелось побросать их все обратно в кучу, скатиться по склону книжной горы, разыскать великур и улететь домой.

– Кому вообще нужно раскладывать эти дурацкие книги по алфавиту?! – закричала она, зашвырнув книгу, которую только что вытащила, через всю комнату. – По-моему, их вообще никто никогда не будет читать! Здесь же не бывает никого, кроме этого старого скрипучего библиотекаря и Мага Богоша – понятия не имею, кто он такой!

Но потом Имоджен вспомнила о Марке, который лежал в больнице. И о том, что в их мире его никто не сможет спасти.

Не говоря о том, что они должны были сделать эту работу, чтобы помочь маме. Не могла же она навсегда остаться зайчихой!

Поэтому Имоджен продолжила раскладывать книги.

– Очень хорошо, – сказал Отакар вечером этого дня. – Вы определённо неплохо подготовлены к работе библиотекарей.

– Пожалуйста, можно нам хотя бы взглянуть на книгу о йедликах? – попросила Мари. – Честное слово, мы не возьмём её до тех пор, пока не закончим работу, но нам очень хочется увидеть её!

Библиотекарь поморгал своими подслеповатыми розовыми глазками.

– Я понимаю, эта работа не из лёгких. Но, боюсь, я ничем не смогу вам помочь – по крайней мере, до тех пор пока вы не разберёте эту груду. Сами знаете, работа библиотекаря не для слабых духом!

В то время как Имоджен и Мари сражались с книжными горами, Миро шёл через болота Мшарии, ведомый воспоминаниями о матери.

Он шёл к отрогам Безымянных гор, не обращая внимания на сосущую боль в пустом животе и жажду, от которой трескались губы.

Горы возвышались перед ним. Их могучие плечи были окутаны белизной, сверкавшей на фоне светлого неба. При виде гор Миро почувствовал странный зов в сердце. Он не знал почему – ведь горы были всего лишь камнем и льдом, не более того. Разве может что-то столь бездушное вызывать в нём такие сильные чувства?

Миро вёл Казимиру и Конью через узкое ущелье. Воспоминания о матери стали настолько живыми, что она словно стояла за его спиной, шёпотом подбадривая своего сына. Он почти ощущал её дыхание на своей щеке.

«Иди вперёд, мой маленький Миро. Недобыт – безопасное место. Там тебе будут рады».

Миро снова и снова спрашивал себя, когда же он увидит своих бабушек – двух королев, правивших Недобытом. Может быть, он увидит даже маминого брата и её двоюродных сестёр? Мысль о возможной встрече хотя бы с одним родственником заставляла его идти быстрее.

Миро заметил лучников, стоявших на склонах ущелья. Это были первые люди, не считая Казимиры, которых он увидел за долгие месяцы скитаний. Заметив их, стоящих на головокружительной высоте, на немыслимо узких выступах скал, Миро невольно задумался, точно ли они люди, а не горные козы.

Наконец ущелье резко закончилось и Миро вышел в долину. Перед ним лежал город, и, подобно Ярославу, он был со всех сторон окружён горами. Но на этом сходство заканчивалось. Здешняя долина была настолько узкой, что город казался застрявшим в теснине, как будто какая-то неведомая сила сбросила его с вершины горы и теперь уже ничто не сможет вытащить его обратно.

Большая часть зданий вырастала прямо из горы. Их гладкие стены были покрашены в разные цвета. На самом дне долины, на узкой полоске плоской земли, росли цветы и деревья. Это было похоже на большой луг, по краям которого играли дети.

Миро остолбенело вбирал в себя всё, на что смотрел.

– Недобыт, – прошептал он наконец. – Дом моей мамы…

– Так это он и есть? – спросила Казимира делано небрежным тоном, но пылающее лицо выдавало её чувства. Её глаза сияли от изумления, перебегая от домов на уступах скал к сверкающим заснеженным горным вершинам и серебристым водопадам, искрившимся на фоне тёмных склонов.

– Я пойду спрошу, куда нам идти, – сказал Миро, направляясь к играющим детям.

Конья последовала за ним.

– А я останусь здесь и отдохну, – крикнула Казимира, садясь на краю ущелья.

Местные дети были в костюмах животных – один в маске волка, другой с рогами на голове, а у самого маленького к штанам был пришит бобровый хвост. Увидев подходивших Миро и Конью, они замерли. Сначала Миро подумал, что дети испугались, но потом понял, как странно они, должно быть, выглядят. Его одежда давно превратилась в лохмотья цвета болотной зелени. Шерсть Коньи свалялась и стояла дыбом. В её хвосте запутались клочки шерстяники.

Конечно, Миро хотел бы сказать детям, что его мама родом из этого города и что он совсем не такой странный, каким выглядит, но он смертельно устал, поэтому сразу перешёл к самому главному.

– Как пройти в Королевский дворец? – спросил Миро.

Мальчик в маске волка как будто не услышал.

– И кого ты изображаешь? – спросил он.

– Изображаю? – опешил Миро.

– Ты же нарядился на карнавал, как мы.

– Ах, это…

Миро посмотрел на свои грязные босые ноги. Потом снова перевёл глаза на детей. За мальчиком-волком стояла светловолосая девочка с ветвистыми рожками, прикреплёнными к ободку для волос. Миро догадался, что она изображает оленя.

Третий ребёнок казался намного младше остальных – это был мальчик в пушистом коричневом костюмчике и с бобровым хвостом, волочившимся по земле. Кудрявые чёрные волосы мальчика были коротко подстрижены.

Все трое ждали ответа Миро.

– Ээээммм… Я нарядился в болотного тролля, – ответил Миро, надеясь, что этого будет достаточно.

У него не было сил рассказывать правду. Ему просто нужно было поскорее добраться до дворца.

– Болотный тролль?! – воскликнула девочка-оленёнок.

Её глаза расширились от с трудом сдерживаемого смеха. Мальчики тоже рассмеялись, а у Миро запылали кончики ушей.

Конья склонила набок свою тяжёлую усатую голову, пытаясь понять, чем вызван весь этот переполох.

– Ну да, – процедил Миро.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Дворец там, – выдавил мальчик-волк сквозь хохот, махнув рукой на поле, в сторону нагромождения стеклянных куполов, похожих на гигантские капли.

Миро пошёл в ту сторону, уши у него горели. Нет, не так он представлял себе своё прибытие в Недобыт…

Казимира вприпрыжку догнала его, на ходу показав язык детям в карнавальных костюмах.

– Когда за мной приедет папочка, я прикажу их всех казнить, – утешила она Миро.

Он слабо улыбнулся. Иногда Казимира напоминала ему его самого, прежнего.

– Думаю, не стоит, – тихо сказал Миро. – Но всё равно спасибо.

Но местные дети не успокоились. Они побежали следом за Миро, Коньей и принцессой.

– Вам нельзя в Королевский дворец! – сказал самый маленький мальчик. – Сады вокруг дворца заколдованы. Маг Богош наложил на них заклятие.

Миро только головой покачал и пошёл дальше. Он не для того проделал этот кошмарный путь, чтобы вестись на дурацкие розыгрыши!

– Это сделал не Маг Богош, – поправила малыша девочка-оленёнок. – Маг никудышный волшебник, у него не хватит сил на такое заклятие.

– Моя мама говорит, что это сделал он, – упрямо повторил малыш. – Он сделал это для того, чтобы люди не приближались к дворцу. Мама говорит, это позволяет ему оставаться у власти.

Миро остановился. Разве здесь правят не его бабушки? Он так устал, что мысли у него расплывались, словно он смотрел на всё сквозь толстое стекло.

«Бабушка Ольга и бабуля Нела… Но не может же быть, чтобы они… умерли?»

– Ты превратишься в цветок, – сказала девочка-оленёнок, загораживая Миро путь. – Только члены королевской семьи и их слуги могут войти в зачарованные сады.

– Это случилось с моим дядей, – вставил мальчик в маске волка. – Заклятие поразило его на месте. Теперь он розовая орхидея. Моя тётя до сих пор в бешенстве.

– Это происходит со всеми нарушителями, – небрежным тоном добавила девочка-оленёнок.

«Но я не нарушитель», – подумал Миро. Он не нашёл в себе силы сказать это вслух. Ему просто хотелось, чтобы дети освободили ему дорогу и дали пройти во дворец.

– Вот и прекрасно, – отрезала Казимира, скрестив на груди свои грязные руки. – Потому что этот мальчик – член королевской семьи. Его матерью была София Сокол. А теперь – прочь с дороги!

Конья негромко зашипела.

Дети в карнавальных костюмах притихли, а Миро внутренне сжался.

– Ты правда принц? – спросил малыш.

– Нет, – ответила девочка-оленёнок. – Конечно же нет!

Миро окатило волной гнева: «Как они смеют сомневаться в моём происхождении!» А далее последовала ещё более могучая волна стыда: «Конечно, они мне не верят, с какой стати? Я ведь ничего не знаю об этой стране».

Но призрак матери звал его вперёд.

Он почти видел её, идущую через поле и оглядывающуюся на него на ходу. Миро откинул с глаз волосы, решительно обошёл девочку-оленёнка и зашагал вперёд.

– Эй, все! – заорал мальчик в маске волка. – Этот болотный мальчишка идёт в Королевский дворец! Бегите сюда, смотрите, как он превратится в цветок!

Когда Миро, Казимира и Конья приблизились к Королевскому дворцу, их уже сопровождала целая толпа. Там были дети, подбадривавшие Миро. И взрослые, делавшие вид, будто они пришли присмотреть за детьми.

Разум Миро разрывался от воспоминаний. Некоторые из них были его собственными – воспоминания о песнях, которые пела ему мама, о её руках, её объятиях.

Другие были рассказами мамы о её детстве. Бабушка Ольга и бабуля Нела были знаменитыми любителями пеших походов. Каждый раз, когда им предстояло принять непростое решение, они уходили в горный поход и пропадали на несколько дней. И каждый раз королевы возвращались домой с совершенно неожиданным выходом из положения, который раньше никому не приходил в голову.

Миро был внуком горных королев. Значит, это были и его горы тоже.

Как же он мог забыть об этом?

Наверное, люди так долго и так часто говорили ему, кто он такой и кем он должен стать, что они вытеснили все мамины рассказы из его памяти.

Одни люди говорили, что Миро не может быть королём, потому что он слишком похож на своего дядю.

Другие твердили, что было бы лучше, будь оба его родителя родом из Ярослава. Они хотели видеть Миро светлокожим и светлоглазым.

Подхализль говорил, что Миро предназначено стать королём, а значит, он не может быть никем другим.

Они ошибались.

Все они.

Мамины истории возвращались к Миро, словно подарки, которые она любовно упаковала и спрятала до того времени, когда он будет готов их получить.

– Я помню, – прошептал Миро.

Он стоял перед входом в королевские сады. За воротами был дворец. Он был целиком сделан из камня, за исключением хрустальной купольной крыши.

Миро никогда в жизни не видел таких зданий. Дворец был прекрасен. С такого расстояния трудно было разглядеть как следует, но Миро показалось, что купола были сделаны из тысяч сверкающих ромбовидных стёкол.

Позади дворца виднелось ещё одно здание, очень похожее на первое, но не такое грандиозное.

Тяжёлая каменная плита лежала перед входом в сад.

– Никто не может переступить через неё и остаться собой, – предупредила девочка с оленьими рогами на голове.

Сад зарос горными орхидеями. Они все цвели, несмотря на осень. Что-то подсказывало Миро, что эти орхидеи цветут здесь круглый год.

– Все эти цветы, они… люди? – спросил он.

– Ага, – ответил малыш с бобровым хвостом, вырастая около Миро. – Я ещё ни разу не видел, как это происходит! Вот здорово!

Миро хотелось бы, чтобы в голосе малыша звучало чуть меньше радости.

Сквозь заросли орхидей вела дорожка, упиравшаяся прямо в дворцовое крыльцо. И в саду, и во дворце было так тихо… как будто всё застыло, ожидая, что будет делать Миро.

– Ты уверен, что хочешь попробовать? – спросил мальчик-волк.

Он приподнял свою косматую маску, и Миро увидел его лицо – оно было круглее, чем у Миро, но такое же смуглое. Миро замер. Впервые в жизни он оказался в краю, где люди были похожи на него.

– Как только ты шагнёшь в сад, назад пути уже не будет, – продолжал мальчик. – На твоём месте я бы не рисковал…

Внезапно Миро охватил такой страх, что ему захотелось повернуться и убежать прочь.

– Не надо! – крикнул кто-то из толпы.

– Не делай этого, – поддержал другой голос.

«Люди говорят всякое, – прозвучал голос его мамы. – Пускай. Они не смогут изменить тебя».

Миро посмотрел на Казимиру. Лицо у неё было очень бледное.

– Я хочу домой, к папочке, – сказала она. – Я хочу… хочу…

– Я знаю, – со вздохом ответил Миро.

– Вдруг ты превратишься в орхидею? – спросила Казимира. В её голосе прозвучало что-то, похожее на беспокойство.

– Со мной всё будет хорошо, – прошептал Миро так тихо, чтобы только Казимира могла его услышать. – Не забывай, ведь это дом моей мамы.

«Но это не твой дом, не так ли?» – спросил негромкий голос в его голове.

Миро уставился на свои босые ноги, на ногти, едва различимые под слоями грязи и засохшего ила. Правда была в том, что он не знал ответа. Он носил фамилию Кришнов, унаследованную от отца. И он никогда раньше не был в Недобыте.

Значит, он всё-таки больше Кришнов, чем Сокол… верно? Нельзя же быть и тем и другим одновременно?

Но знаменитые бабушки Миро могли быть сейчас там, в этом дворце с резным каменным крыльцом и сверкающей крышей! Миро отчаянно захотелось увидеть их.

Он поднял одну ногу. Его пятка зависла в нескольких дюймах над садовой дорожкой. Его сердце колотилось так сильно, что Миро казалось, будто его слышат все люди.

Он опустил ногу.

Ничего не произошло.

Тогда Миро переставил вторую ногу рядом с первой.

И опять ничего не случилось.

Конья ткнулась в Миро своим бархатным носом, и он сделал ещё один шаг в глубину сада. Узел страха ещё туже затянулся в его груди.

– Он входит! – закричал кто-то из толпы. – Болотный мальчик входит во дворец!

Миро посмотрел на свои руки, проверяя, не превратились ли они в листья. Нет, его пальцы были на месте, как положено. И руки, и ноги тоже.

Тогда он нервно, пронзительно рассмеялся – больше от облегчения, чем от чего-то ещё.

И зашагал вперёд, раскинув руки в стороны, словно шёл по натянутому канату. Узел в его груди стал ослабевать, а толпа за его спиной скандировала: «Болотный мальчик! Болотный мальчик!»

Орхидеи по бокам от Миро качали своими головками, наполняя воздух нежным ароматом.

Призрак его матери плыл впереди. «Не останавливайся, мой маленький Миро. Ты такой молодец!»

Две мышки прошмыгнули по дорожке, и Миро чуть не упал, пытаясь не наступить на них. Его тело действовало не так, как обычно. Он слишком устал. Он слишком долго пробыл на болотах…

Но теперь всё было хорошо.

Он почти дошёл…

Ни один солдат не охранял вход в Королевский дворец. Не было здесь и лучников в золотых доспехах, которые несли стражу на склонах ущелья.

Вход вырос перед Миро – высокий, каменный, покрытый красивой резьбой. Он протянул руку к дверному молотку, но не успел даже дотронуться до него, как двери сами со скрипом приоткрылись.

Толпа дружно выдохнула.

– Он настоящий Сокол! – пронзительно закричал кто-то.

За дверьми не было ни слуг, ни других людей, которые могли бы пригласить Миро внутрь.

Он замялся на пороге, его сердце колотилось всё сильнее.

– Чего ты ждёшь?! – закричала Казимира от ворот сада. – Я хочу поесть и выпить чего-нибудь горячего! Иди скорее, поговори со своей семьёй!

Конья стояла рядом с принцессой, наблюдая за Миро своими умными, внимательными глазами.

– Я настоящий Сокол, – сказал Миро.

С этими словами он шагнул через дверь в дом своих бабушек.

Внутри дворца было очень светло. Потолок представлял собой купол, сверкающий тысячами хрустальных панелей, которые не только пропускали свет внутрь, но многократно усиливали его.

Миро стоял в пустом вестибюле – огромном круглом зале, окружённом арками.

– Здравствуйте! – позвал Миро.

Эхо повторило его голос.

– Кто это у нас тут? – спросил густой глубокий голос.

Миро показалось, что говоривший стоит за его спиной и шепчет ему прямо в ухо. Но когда он обернулся, то никого не увидел.

– Я… я Мирослав, – ответил он. – Сын Софии Сокол.

Двери за его спиной со скрипом захлопнулись, и Миро остался один в пустынном зале. Он обернулся, недоумевая, где же находится его собеседник.

– Ахххх, – отозвался голос – на этот раз он звучал где-то слева.

Миро показалось, будто невидимый собеседник ходит кругами, разглядывая его с разных сторон. Он впервые пожалел о том, что одет в лохмотья. Он пожалел о том, что не догадался вымыться в ручье или хотя бы соскрести грязь с лица. Миро не сомневался, что все его недостатки особенно хорошо видны в этом беспощадном ослепительном свете.

– Я перешёл болота Мшарии, – сказал Миро. – Я сражался с крутомужем. А теперь я пришёл увидеть своих бабушек. Вы не могли бы сказать им, что я здесь?

– Добро пожаловать, – голос начал отдаляться. – Разумеется, добро пожаловать… Моё имя Великий Маг Богош. Прошу тебя, следуй за мной.

Из-под арки выступил мужчина. Он был с головы до ног одет в серое, длинный плащ перекинут через его плечо, словно мужчина попал в бурю. В слепящем свете было трудно как следует разглядеть его лицо.

– Сюда, – сказал Богош, проходя под арку.

Миро замешкался. У него вдруг зазвенело в ушах – вероятно, от голода. После того как они покинули болота, находить еду стало намного тяжелее.

Следом за незнакомцем он вошёл в большую комнату под купольной крышей. По всей видимости, она служила оранжереей или солярием. Здесь росли цитрусовые деревья, усыпанные плодами, и растения с толстыми глянцевыми листьями.

Судя по всему, прошлой ночью здесь состоялось какое-то пиршество. Повсюду стояли бокалы для вина, валялись надкусанные тарталетки и огромные фаршированные смоквы. Миро с трудом удержался, чтобы не подобрать одну. Он уже забыл, когда в последний раз пробовал такую еду.

– Садись, прошу тебя, – предложил мужчина. Он придвинул гостю стул, но сделал это так быстро, что ударил Миро под колени. Миро неуклюже шлёпнулся на сиденье. Волшебник сел напротив него и жестом указал на царящий вокруг разгром: – Прошу прощения за беспорядок, Мирослав. Вчера ночью здесь была небольшая дружеская вечеринка. Конечно, прислуга давно должна была прибраться… – Он окинул Миро быстрым взглядом. – Значит, ты… сын принцессы Софии?

Сердце расцвело в груди Миро. Имя его матери, произнесённое вслух другим человеком, сделало её присутствие ещё более явным, ещё более живым.

– Д-да, – выдавил он пересохшим ртом.

Богош был весь серый – серая туника, серые мышиные волосы, серовато-бледная кожа. Единственным исключением были густые тёмные брови и яблочки его щёк, сиявшие здоровым румянцем.

Для Великого мага он выглядел несколько потрёпанным… впрочем, Миро никогда раньше не видел никаких магов.

Внешне Богош чем-то напоминал дядю Миро, который всегда был исполнен самых добрых намерений, но неизменно слишком много выпивал во время праздничных обедов, а потом до полуночи произносил длинные путаные речи.

Миро подумал про себя, что если этот Богош и обладает какими-то магическими способностями, то вряд ли их стоит преувеличивать.

Маг, видимо, заметил взгляд Миро, потому что весело улыбнулся ему.

– Как Великий маг Недобыта, я счастлив приветствовать в твоём лице первого человека, перешедшего через болота. А ты, видать, ловкий парень! Жители Недобыта приветствуют тебя и готовы продемонстрировать чудеса гостеприимства. Ты как раз успел к празднику. Весь Королевский дворец и, разумеется, мои скромные способности к твоим услугам.

– Где мои бабушки? – спросил Миро.

Лицо мага застыло.

– Разве ты не слышал? Твои бабушки пропали. Вот уже три года их никто не видел…

– Что? – ахнул Миро.

Внутри у него всё сжалось.

– Боюсь, это правда, – Богош сделал печальное лицо, но в его глазах плясали радостные искорки.

– А брат моей мамы? И её кузены? Хана и Дарко?

– Они все ушли, – ответил маг.

– Куда ушли?! – закричал Миро.

Он чувствовал, как вся надежда, поддерживавшая его на болотах, водой уходит в песок.

«Я опять один», – подумал он. Даже после того как он добрался до родины своей мамы, даже после того как он вошёл в её дворец… Ему захотелось, чтобы Конья была рядом. Ему захотелось даже, чтобы здесь была Казимира.

– Ах, если бы я знал, то непременно разыскал бы их, – ответил Богош. – Но, боюсь, династия Сокол угасла. Королевы исчезли… Ты – последний представитель этого славного рода. – Он понизил голос до шёпота, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на торжество. – Но давай смотреть правде в глаза, – ты не здешний. Ты не родился и не вырос в Недобыте.

У Миро закружилась голова.

– Думаю… думаю, мне нужно лечь.

Богош щёлкнул пальцами, и двое слуг, одетых в одежды тусклых цветов, бросились к Миро. Они подхватили его под руки и вывели из комнаты.

На следующее утро Миро разбудил луч света, упавший на его лицо. Это было солнце, сиявшее сквозь стеклянную крышу. Миро, завёрнутый в одеяло, лежал на матрасе – таком мягком, что он буквально утопал в нём.

Миро прикрыл глаза и посмотрел на сводчатый потолок. Небо было ослепительно-синим, сбоку виднелась заснеженная вершина горы.

И тогда Миро всё вспомнил.

Он вспомнил бесконечное путешествие через болота и трон из сердцевины дерева, вспомнил фиолетовых паучков и болотного тролля, который помог им выжить.

Он вспомнил, как принцесса Казимира жевала надоевшие присоски и как Конья с жадностью набрасывалась на рыбу.

Он вспомнил их приход в Недобыт, аромат диких орхидей, голос мага Богоша, а потом с душераздирающей болью вспомнил, что его семьи больше нет.

Она исчезла.

Миро был последний Кришнов.

Последний Сокол.

Самый последний.

Один на свете.

Миро охнул. Боль оказалась слишком сильна. Он больше не мог держаться, не мог взять себя в руки.

А потом пришло последнее воспоминание. Миро вспомнил, как слуги выкупали его, как потом отнесли и уложили в эту кровать. Он плакал, пока не уснул, думая о бабушках, которых ему уже никогда не суждено увидеть, и о любви, которой он никогда не узнает.

Солнце засияло ещё ярче, и Миро устало закрыл глаза.

– Мама, ты нужна мне, – просипел он, потянувшись к лучу.

Солнце было тёплое, как рука, которая протянулась к нему сверху и дотронулась до его щеки. И Миро, вопреки всему, почувствовал, что мама рядом.

Стук в дверь вывел его из оцепенения.

– Ваше высочество? – прозвучал голос снаружи. – Это Лида, распорядительница дворца. Вы позволите мне войти?

Миро откашлялся.

– Да.

Дверь открылась, и в спальню вошла женщина. Как и все слуги, она была в одежде серовато-зелёного оттенка, однако обилие кружев на её воротнике и рукавах указывало, что эта женщина занимает более высокое положение при дворе. Так оно, конечно, и было. Миро знал, кто такие распорядители. Это первые помощники короля или королевы – люди, которые заботились о том, чтобы всё было сделано как надо.

Он задумался, работала ли Лида при его бабушках до того, как стала служить Магу Богошу.

– Хорошо ли вам спалось, ваше высочество? – спросила Лида.

Миро кивнул.

– Мои друзья, – сказал он, подумав о Казимире и Конье. – Они… они здесь?

– Юная принцесса и её снеголика размещены в Гостевом дворце.

– Я думаю, что Казимира хочет вернуться к королю Чтибору, – сказал Миро, и пронзительная боль вернулась снова.

Когда-то – не так давно – Миро надеялся, что король Чтибор будет относиться к нему как к сыну. Но Чтибор не любил никого, кроме своей семьи… и Миро уже никогда не сможет этого забыть.

– Мы подготовим экипаж, чтобы доставить принцессу к её отцу, – ответила Лида. – На этот раз она поедет по Долгой дороге.

В горле у Миро сжалось при мысли о скором расставании с Казимирой.

Солнце уже полностью взошло, его лучи струились сквозь купол. Они озаряли каждый дюйм кровати, подсвечивали пылинки, танцующие в воздухе.

– Маг Богош полагает, что вы должны задержаться во дворце, – продолжала Лида.

Она отвернулась и стала поправлять безделушки, стоявшие на прикроватном столике, поэтому Миро не мог видеть её лица.

– Сегодня вечером у нас состоится праздник, – сказала Лида. – Это грандиозное зрелище. Все гости будут наряжены животными, в честь перевёртышей. Конечно, в наши дни перевёртышей не существует, но этот праздник до сих пор пользуется большой популярностью. Люди есть люди, ваше высочество…

Удостоверившись, что все мелочи расставлены как следует, она снова повернула лицо к Миро.

– Я распоряжусь о вашем костюме, Мирослав. Думаю, это будет львёнок или волк.

Миро затряс головой:

– Я не хочу костюм.

– Как насчёт гонца? – спросила Лида. – Нам следует послать весточку вам домой? Маг Богош полагает, что это будет благоразумно, и я полностью с ним согласна.

– Домой… – слово само собой сорвалось с губ Миро.

– Да-да, домой, в Ярослав, – повторила Лида таким тоном, словно разговаривала с неразумным ребёнком. – Ваш Главный Советник разыскивает вас.

Миро вспомнил Подхализля с его гуттаперчевой улыбкой, которая растягивалась так широко, что грозила лопнуть. Подхализль хотел, чтобы Миро вернулся, только потому, что собирался и дальше править вместо него.

– Маг Богош предлагает вам отправиться домой сразу после празднества. Я передам ему, что всё решено. Разумеется, мы соберём вам в дорогу припасы, дадим лошадей и вооружённую охрану.

Теперь Миро смотрел женщине прямо в лицо, ловя каждое её слово. Он слишком долго был марионеткой в чужих руках, чтобы понимать, когда решения принимают за него и вместо него.

– Ах да, я должна задать вам один вопрос, – продолжала распорядительница Лида, – иначе слуги не дадут мне покоя. Вы действительно провели несколько месяцев на болотах? Но как вы смогли выжить в этой гиблой дыре на краю света?

Солнце сияло сквозь купол, стеклянные панели расщепляли его лучи, разбрасывая маленькие радуги по кровати Миро. Он передвинул руку, и разноцветные пятна заиграли на его коже.

– Это не дыра, – сказал Миро.

– Что, простите? – переспросила Лида.

Радуга упала на лицо Миро.

– Болота. Они никакая не дыра. И не край света.

Лида прижалась спиной к стене, словно боялась света.

– Я останусь на праздник, – продолжал Миро. – Я устал… Но после этого я отправлюсь на поиски моих бабушек. Если для этого мне придётся остаться в Недобыте, значит, так тому и быть.

Лицо Лиды исказилось.

– Но ваши бабушки… Они исчезли!

– Люди не могут просто исчезнуть, – ответил Миро. – Так и передайте Магу Богошу.

Должно быть, было раннее утро, потому что Имоджен и Мари ещё спали. Они устроились в Читальной нише, в библиотеке Недобыта.

Кресла были сдвинуты, занавес задёрнут.

Мама лежала за спиной Мари, уткнувшись носом в её шею, как будто обнимая. На самом деле мама была слишком мала, чтобы кого-то обнять, не говоря уже о том, что она всё ещё оставалась зайчихой.

Имоджен разбудили мужские голоса, и сначала она подумала, что библиотекарь разговаривает сам с собой. Это было уже не в первый раз…

Но один из голосов звучал определённо незнакомо – и, судя по всему, говорившие не подозревали, что за занавеской кто-то есть.

– Понятия не имею, откуда он взялся, просто объявился на пороге, и всё тут, – говорил незнакомец. – Заявил, что перешёл болота, хотя мы прекрасно понимаем, что это невозможно!

– Хммм, – ответил голос библиотекаря. – Мшария – бескрайние заболоченные территории, непригодные для строительства и земледелия. Служат местом обитания…

– Простите великодушно, – раздражённо перебил незнакомец. – Не хочу вас перебивать, но я сыт по горло рассказами об этой глухомани…

– Позвольте, но Мшария – это не глухомань! – перебил Отакар. – Глухомань славится своими лесами, а на болотах деревья практически не растут.

Он говорил так, будто зачитывал текст энциклопедии, но Имоджен уже знала, что это не так. Главнейший Библиотекарь Отакар сам был ходячей энциклопедией и знал всё на свете.

– Вы превосходный книгохранитель, – сказал незнакомец. – Город очень благодарен вам за вашу работу. Вы воистину столп Недобыта… скала, так сказать. Твердыня. – Он говорил рассеянно, словно думал о чём-то другом. – Выдающаяся работа. Все эти свитки, пергаменты, чернила… и тому подобное. Но дело в том, старина, что я нахожусь в некотором затруднении. Скажем прямо – мне нужна книга.

Имоджен сбросила с себя одеяло, стараясь не разбудить маму и Мари. Потом она спустила ноги, коснулась пальцами пола.

– Разумеется, – пробормотал Отакар. – Я весь к вашим услугам. Вы ищете книгу для этого мальчика? Кстати, как его зовут?

– Мирослав Кришнов, – процедил незнакомец. – Нет, книга нужна не для него.

Имоджен чуть не подскочила от удивления. Миро? Значит, он здесь – в городе? Теперь она слушала более внимательно, стараясь не пропустить ни единого слова.

– Он заявил, что приходится сыном Софии Сокол, – продолжал незнакомец. – Вы помните, конечно, ту принцессу, что выскочила замуж и уехала за границу? В Ярослав… так, кажется, называлось это место… Одному только богу известно, зачем она это сделала, хотя я слышал, будто там совсем недурные колбаски и кнедлики. Но я отвлёкся… Короче, кем бы ни был этот мальчик, он не может здесь оставаться.

Наступила тишина, Имоджен затаила дыхание. Она не знала почему, но ей определённо не хотелось, чтобы незнакомый мужчина догадался, что его подслушивают. Зажмурившись, Имоджен молилась, чтобы он не заглянул за занавеску.

– Но, насколько я понимаю, этот мальчик имеет законное право находиться в городе, – возразил Главнейший Библиотекарь Отакар. – Возможно, он именно тот, кто нужен Недобыту. Ведь когда принцесса София была ребёнком…

– Вздор! – заорал незнакомец, вмиг забыв о своих очаровательных манерах. – Чепуха! Я – Великий Маг Богош! Я могу делать всё, что пожелаю! И не смей меня поучать, напыщенный ты учёный попугай!

Имоджен опустилась на пол. Она должна была взглянуть на этого человека. Осторожно подкравшись к занавеске, скрывавшей Читательскую нишу, она легла на пол и приподняла краешек ткани.

– Если Мирослав не уедет по своей воле, – продолжал бушевать маг, – я найду другой способ заставить его исчезнуть!

Прижавшись щекой к половицам, Имоджен заглянула под занавес. Незнакомец, одетый во всё серое, имел самую невзрачную внешность. Серые всклокоченные волосы, густые тёмные брови, длинное унылое лицо и маленький капризный ротик.

Он был совсем не похож на волшебника… Впрочем, кто знает, как должны выглядеть настоящие волшебники?

И всё-таки из этих двух мужчин библиотекарь был больше похож на колдуна – со своей длинной бородой, в просторной мантии и остроконечной шляпе.

Отакар завертелся на месте, так что его длинная белая борода запуталась узлами.

– Но как вы заставите его исчезнуть? – спросил он.

– Не твоё дело, – отрезал Богош. – Все будут веселиться на празднике… Им будет слишком весело, чтобы вспомнить о каком-то чужеземном царёнке… – Он взглянул на Отакара так, словно впервые заметил, что рассуждает вслух. – Ах, напрасно я тебе это рассказал, старина, – Богош окинул взглядом набитую книгами комнату, – но ведь ты никому не проболтаешься?

На лице Отакара отразился ужас. Он часто-часто заморгал, как будто не хотел больше видеть мага.

Богош с силой хлопнул его по спине.

– Не смеши меня, Отакар! Это всего лишь политика, такое дело… Тебе совершенно незачем переживать, старый ты книжный червяк! Мой тебе совет – занимайся своими книгами, целее будешь.

Имоджен не могла поверить своим ушам. Маг Богош подошёл к занавесу, и Имоджен увидела, что длинные носки его туфель закручиваются вверх, как у шута.

«Обувь много говорит о человеке», – прозвучал в её ушах наставительный голос бабушки.

– В любом случае я пришёл сюда за книгой о перевёртышах, – громко сказал Богош. – Её нужно уничтожить, причём как можно быстрее.

– Уничтожить? – шёпотом переспросил Отакар. – Но это редчайшая книга, она существует в единственном экземпляре! Вы же сами просили беречь её как зеницу ока.

С одной стороны, Имоджен была согласна с библиотекарем. Уничтожать книги – последнее дело. Но у Отакара было полно книг, а он говорил так, будто Богош приказал ему убить новорождённого младенца!

– Другого выхода нет! – рявкнул Богош, и закрученные носки его туфель очутились ещё ближе к лицу Имоджен. – В этой книге содержится информация, которая… скажем так, слишком важна для меня. Нельзя допустить, чтобы она попала на глаза кому-то ещё.

Библиотекарь долго молчал, обдумывая что-то.

– Боюсь, книга пропала, – сказал он наконец.

– Что? – взвизгнул Маг Богош. – Что значит – пропала? Как она могла пропасть? Никто, кроме меня, не имеет права входить сюда!

– Конечно, книга находится здесь, в библиотеке… – поправился Отакар. – Я положил её в надёжное место – такое надёжное, что никак не могу вспомнить, где же оно…

– Разыщи книгу о перевёртышах, – заорал Богош. – Найди её или мне придётся спалить дотла всю эту проклятую библиотеку! Если это единственный способ уничтожить книгу – значит, так тому и быть!

Имоджен не видела лица Отакара, но библиотекарь застыл, словно перестал дышать.

– Слушаюсь, Великий Маг Богош, – еле слышно прошелестел он спустя очень долгое время. – Как скажете, Великий Маг Богош.

Через минуту маг и его туфли с закрученными носами повернулись и вышли из комнаты.

Когда шаги стихли в отдалении, Имоджен отдёрнула занавес. Библиотекарь стоял посреди комнаты и был так неподвижен, что Имоджен испугалась, не случилось ли с ним чего-то.

Но, заметив Имоджен, Отакар мгновенно ожил.

– Ты не должна была это слышать, – прошептал он.

– Маг Богош хочет что-то сделать с Миро, да? – встревоженно спросила Имоджен.

На лице Отакара отразилась растерянность.

– С Мирославом Кришновом! – нетерпеливо поправилась Имоджен.

– Ах да, конечно… Наверное… не знаю, – пробормотал Отакар. – Должен признать, в прошлом Великий маг совершал не слишком красивые поступки, но в последнее время он чрезвычайно занят праздниками и вечеринками, чтобы отвлекаться… Но он сожжёт мою библиотеку, если я не найду эту книгу! Ума не приложу, как я мог забыть, куда её засунул? Здесь столько работы, столько работы! Слишком много книг, а я совершенно один!

Его лицо сморщилось от беспокойства. Он принялся рыться в книжной горе, просматривая каждую книгу, прежде чем отложить её в сторонку.

Имоджен разбудила Мари и маму-зайчиху и пересказала им подслушанный разговор.

– Миро в Недобыте? – воскликнула Мари, и её глаза просияли. – Можно нам пойти к нему?

– Думаю, нам придётся это сделать, – мрачно буркнула Имоджен. – Мы должны предупредить его о том, что задумал Богош, пока не начался праздник. Отакар, когда состоится праздник?

– Сегодня вечером, – рассеянно ответил библиотекарь.

– Тысяча соплей! – выругалась Имоджен. – Нужно бежать!

– Но как же книги? – спросила Мари. – Книги для мамы и Марка?

Сёстры повернулись к библиотекарю, который всё более лихорадочно рылся в груде книг.

– Главнейший Библиотекарь Отакар! – позвала Мари. – Пожалуйста, можно мы возьмём две книги?

Библиотекарь уставился на девочек так, словно совершенно забыл, кто они такие.

– Нет, нет и нет! – рявкнул он. – Это исключено! Книга, которую хочет уничтожить Маг Богош, – и есть та самая книга, которую вы ищете. В ней изложены основы магии перевёртышей, понятно? Я не могу выдать одну и ту же книгу двум читателям одновременно!

– Но это нечестно! – возмутилась Имоджен. – Мы первые спросили эту книгу.

Она не могла даже думать о том, что их мама навсегда останется зайчихой – тем более после того как они перетаскали столько книжек!

– Магии перевёртышей? – нахмурилась Мари. – Но наша мама не перевёртыш. Она просто выпила неправильную воду.

Отакар покосился на золотистую зайчиху.

– Видите ли, перевёртышами не рождаются. Это магия, ей можно научиться, с ней можно жить. Каждый, испивший воды из волшебного источника, меняет свой вид… Чтобы вернуть свой облик, нужно найти правильное заклинание. А правильное заклинание, как вы уже поняли, содержится в пропавшей книге.

Мама подбежала к библиотекарю, привстала на задние лапки и дотронулась до края его мантии. Было очевидно, что она умоляла о помощи. Но Отакар лишь покачал головой.

– Честное слово, я не знаю, где эта книга! Но даже если бы знал, я должен был бы принести её в жертву, чтобы спасти остальные.

– Значит, перевёртыш – это тот, кто знает нужное заклинание? – уточнила Мари. – Я тоже могу стать перевёртышем?

Имоджен не понимала, зачем Мари продолжает задавать вопросы. Какой теперь в этом смысл? У них заканчивалось время, чтобы спасти Марка от йедликов, а Миро от Богоша!

Библиотекарь громко фыркнул.

– Вздор! Всё намного сложнее. В наши дни те, кто называют себя «перевёртышами», суть не более чем шарлатаны! Истинный перевёртыш способен не просто менять своё обличье, но может сам выбирать, в кого ему превратиться. Более того, ему не нужны заклинания, чтобы вернуть себе прежний облик… Нет, нет и нет. Истинных перевёртышей в Недобыте давно нет и больше никогда не будет.

Имоджен подумала, не напасть ли на Отакара. Пожалуй, вдвоём с Мари они смогли бы его одолеть. Они свяжут его и не отпустят, пока он не даст им нужные книги…

Но тогда они будут не лучше, чем Маг Богош…

Тем временем Отакар продолжал говорить, отрешённо глядя перед собой:

– В былые времена юные маги заучивали страницы этой книги наизусть. К сожалению, это древнее искусство кануло в прошлое, современная молодёжь Недобыта не проявляет никакого интереса к наследию своих предков. Никто больше не учится искусству перевёртышей! Да что там, дети нынче вообще ничего не читают! Великое наследие никому не нужно, книги пропадают без толку…

Имоджен вспыхнула от гнева.

– Это неправда! – заорала она. – Как люди могут изучать своё наследие, если вы заперли книги и источник с волшебной водой и никого к ним не подпускаете? Неудивительно, что ваше древнее искусство давно позабыто!

Библиотекарь огладил свою длинную бороду.

– Хммм, – протянул он. – Интересный аргумент… Пожалуй, в твоих словах есть крупица истины, дитя. Однако, закрыв доступ в библиотеку, мы тем самым сохраняем наши прекрасные книги!

– Да неужели? – прошипела Имоджен, наступая на библиотекаря. – Маг Богош сказал, что спалит всю библиотеку дотла. И никто ему не помешает, правда? Да и с какой стати люди будут защищать библиотеку, если вы даже не разрешаете им брать книги?

– Пожалуйста, Отакар, помогите нам, – взмолилась Мари.

Библиотекарь прижал свою бороду к груди и принялся раскачиваться из стороны в сторону.

– Но вы ещё не закончили разбирать эту комнату…

– Поймите, мы не можем здесь больше оставаться! – закричала Имоджен. – Мы должны бежать и предупредить Миро! А если мы не найдём книгу о йедликах, наш приёмный отец умрёт! К чему заботиться о книгах, если вы не разрешаете людям их читать? Зачем трястись над рукописями, если вы не хотите, чтобы заключённая в них мудрость спасла нас?

Библиотекарь шумно сглотнул. Вид у него сделался виноватый, рот приоткрылся, приняв форму печальной буквы «о».

– Неужели я совершил чудовищную ошибку, – прошептал он, – позволив Богошу запереть библиотеку?

Имоджен, Мари и зайчиха переглянулись. Им казалось, что ответ очевиден.

– Возможно, библиотеки немного похожи на перевёртышей, – очень тихо и ласково сказала Мари. – Они живут, когда делятся своими сокровищами с людьми… и умирают, если прячут их.

Лицо библиотекаря страдальчески сморщилось.

– Г-где ты это прочитала?

Мари поджала губы.

– Пожалуйста, позвольте нам взять книги?

Отакар на мгновение закрыл глаза, потом шумно вздохнул.

– Что ж, раз уж вы будущие библиотекари… – Он зашаркал к двери, подметая бородой пол. – Минуточку! – прокричал он, выбегая из комнаты.

Когда Отакар вернулся, в руках у него был толстый фолиант, переплетённый в лоснящуюся чёрную кожу. Библиотекарь повернул книгу, чтобы Имоджен и Мари смогли прочесть название, вспыхнувшее в свете стеклянных ламп:

– Забирайте, – сказал Отакар. – Берите! Всё, что вы сказали, – это правда… Книги существуют для того, чтобы их читали, чтобы радовать и приносить пользу. Возможно, я сам, как и мои книги, слишком долго просидел взаперти…

Имоджен крепко прижала к себе книгу, прекрасно понимая, что это их общая награда. Это они с Мари сумели найти слова, чтобы достучаться до Отакара. Она опустила книгу ниже, чтобы мама тоже смогла её увидеть.

– Бегите, предупредите своего друга, – сказал библиотекарь. – А я разыщу книгу о перевёртышах и принесу вам. Можете на меня положиться.

Имоджен серьёзно посмотрела на него:

– Спасибо, Главнейший Библиотекарь Отакар.

Она понимала, что он очень рискует, помогая им. Когда Маг Богош не получит книгу, которая ему так нужна, вся библиотека окажется под угрозой.

По всей видимости, Отакар думал о том же.

– Если Мирослав Кришнов в самом деле тот, за кого он себя выдаёт, нам не долго осталось терпеть Мага Богоша.

– Что вы хотите сказать? – спросила Мари.

– Этот мальчик имеет законные права на престол, – ответил Отакар. – Вот почему Богош так хочет от него избавиться. Много лет нас уверяют в том, что королевская династия пресеклась, а значит, у нас всё равно нет никого лучше, чем Богош. – Отакар неодобрительно покачал головой, так что его белая борода закачалась из стороны в сторону. – Мы позволили Богошу поселиться в Королевском дворце, пить вино, устраивать пирушки для его дружков и богатеть за счёт народа. – Главнейший Библиотекарь заметно разволновался, слабый румянец заиграл на его бледной креветочной коже. – Богош закрыл не только библиотеку – он запретил людям входить во дворец и превращает в цветы всякого, кто осмеливается переступить порог! Он не имеет никакого права так поступать! Точно так же, как не имеет права угрожать этим книгам! – Библиотекарь умоляюще посмотрел на сестёр: – Вы должны защитить Мирослава!

Мари бросилась к Отакару и крепко обняла его. Старик застыл, как будто ему на голову насыпали льда. Но в следующее мгновение он смягчился и заулыбался.

– Ну, будет, будет, – он потрепал Мари по голове. – Ладно, я должен продолжить поиски. А вам пора бежать. Не знаю, что Богош задумал сделать с Мирославом, но что-то мне подсказывает, что это может случиться очень скоро.

Аннешка Мазанар ехала верхом по Долгой дороге, за ней следовала её великая армия. Впереди высились Безымянные горы. Слева простирались проклятые болота с их бесконечной водой, камышами и ряской.

Долгая дорога представляла собой узкий торговый путь, проложенный в обход трясины. Он не был предназначен для перемещения огромных военных сил, поэтому солдатам Аннешки приходилось идти колонной, которая извивалась на много миль позади неё.

Во главе армии были ездецы. Само послал гонца к себе на родину, на север, призвав на подмогу своих оставшихся сородичей, привыкших воевать верхом на гигантских боевых лосях.

Аннешке лоси не понравились. Они вечно фыркали, а их помёт вонял аж до звёзд. Однако она терпела ради ездецов, одетых в броню и шкуры. Многие из них были вооружены копьями и длинными мечами. Другие, как Гунилла, предпочитали топоры и щиты.

За ездецами следовал легион солдат в красных мундирах. Большинство из них ехали верхом, часть оставались пешими. Этих солдат Аннешке дал Подхализль.

Главный Советник был человеком скользким, Аннешка нисколько ему не доверяла, однако он выразил желание заключить с ней союз, а ей были позарез нужны воины – чем больше, тем лучше.

Подхализль явно нервничал из-за своего положения, сделавшегося весьма неустойчивым после исчезновения Мирослава. В обмен на солдат Аннешка пообещала ему важное место в своей новой империи. Разумеется, она станет и королевой Ярослава – небольшое, но приятное дополнение к её владениям.

Замыкали колонну солдаты Воднислава, которых дал Аннешке король Чтибор. Старый дурак всё ещё верил, что Аннешка его дочь. Он продолжал разыскивать Казимиру, поэтому позволил Аннешке взять всех солдат, какие у него остались.

В войске Чтибора были как люди, так и скреты, одетые в свои бряцающие кольчуги. Чтибор также дал Аннешке катапульты и стенобитные тараны, каждый из которых везли упряжки в тридцать лошадей.

Но самое могущественное орудие Аннешка привязала к своему седлу. Это были звёздные часы, завёрнутые в бархатный мешок. Эти часы показывали Аннешке, что делать.

Сначала они показали ей Мари, летевшую верхом на великуре, и Аннешка следом за девочкой отправилась в горы. Она пошла бы за этой девочкой на край света, раз того требовало её предназначение.

Само расспросил жителей Низинных земель, и те сказали, что видели двух огромных птиц, летевших в сторону Мшарии. Поэтому Аннешка и её армия направились на юг.

Потом часы показали Аннешке горного сокола – символ Недобыта.

«Ха! – подумала Аннешка. – Девчонка отправилась в Безымянные горы. Неужели она рассчитывает, что будет там в безопасности? Если так, то она меня недооценивает!»

Недобыт славился своей библиотекой, красотой, историей и магией. Может быть, он и был тем самым, обещанным величайшим королевством? Или Мари, сама того не понимая, вела Аннешку куда-то ещё?

В любом случае Аннешка решила прибрать город к рукам. Он станет прекрасной столицей её будущей империи.

– Ваше величество, – сказал один из ездецов, прерывая её размышления.

Это был гонец, посланный вперёд. Его боевой лось тяжело дышал от быстрого бега.

Аннешка посмотрела на тяжёлые рога лося, скривилась при виде его огромного рта, из которого капала пена. Отвратительно.

– Мы продвигаемся очень быстро, – продолжал разведчик. – Если будем идти всю ночь, то ещё до рассвета войдём в ущелье. Тогда мы сможем застать город врасплох.

Аннешка кивнула:

– Именно так мы и поступим.

Миро даже не догадывался о том, что огромная армия приближается к Недобыту. Не знал он и о том, что Имоджен и Мари тоже здесь и разыскивают его.

Стоял ранний вечер, до праздника оставалось всего несколько часов, а Маг Богош пригласил Миро на чай в Гостевой дворец.

Это здание было выстроено в том же стиле, что и Королевский дворец – каменные стены, стеклянная куполообразная крыша, – только находилось оно за пределами зачарованного сада, поэтому Конья и Казимира могли находиться там без страха превратиться в цветы.

Миро пришёл раньше назначенного времени и застал Казимиру за последними приготовлениями к карнавалу. Она выкупалась и больше ничем не напоминала сердитую болотную ведьму. Честно говоря, она снова стала похожа на саму себя… Точнее, почти похожа…

Принцесса потребовала изготовить для неё костюм снеголики, и теперь служанка старательно рисовала ей усы. Волосы Казимиры были зачёсаны наверх и накручены на проволочки, согнутые в форме двух треугольных ушек.

– Как я выгляжу? – спросила Казимира, когда Миро вошёл.

– Эээ… как огромная кошка? – ответил он, надеясь, что угадал.

Миро вынужден был признать, что выглядела Казимира просто чудесно. Настолько чудесно, что он даже слегка пожалел о том, что отказался от карнавального костюма.

Но Миро категорически не желал делать то, что советовали ему Лида или Маг Богош. Слишком долго самые разные люди указывали, как ему жить и что делать, потому сейчас – хотя бы несколько дней – Миро хотел просто побыть собой… что бы это ни значило.

Казимира просияла.

– Угадал!

И она слащаво замяукала.

Конья, настоящая снеголика, сидела около камина.

Казимира отпустила служанку. Она не испытывала никаких затруднений при переходе от роли гигантской кошки к роли принцессы.

– Я слышала про твою семью, – сказала Казимира. – Почему никто не рассказал тебе, что твои бабушки пропали? Весь этот ужасный путь через болота… и всё напрасно, ведь их здесь нет!

– Не знаю, – сказал Миро. – Я пригласил их на свою коронацию, но они не ответили, и я подумал, что они не хотят меня видеть… Но теперь я понимаю, что они, наверное, просто не получили моё письмо.

Казимира задумчиво надула губы.

– Я вот тоже пропала, – сказала она. – Папочка даже не знает, где я. Но я уверена, что он не сдаётся и ищет меня повсюду – точно так же, как он никогда не переставал искать Павлу. Когда он получит моё письмо, то сразу пошлёт за мной пятьдесят солдат! Так поступают семьи, понятно? Значит, ты тоже не имеешь права забыть своих бабушек. Ты должен выяснить, куда они делись.

Миро остолбенело уставился на девочку-кошку. Без сомнения, это были самые мудрые слова, которые она когда-либо произносила.

– Спасибо, Казимира, – искренне выдавил он. – Да, я буду искать свою семью. Я и сам так решил, просто…

Его перебил жуткий крик. Кричала, как ни странно, сама принцесса.

– Что? – ахнул Миро, мгновенно настораживаясь.

Девочка-кошка подняла дрожащий пальчик и указала в угол комнаты.

– Там крыса! – завизжала она.

Миро повернул голову и увидел крошечную мышку, которая чистила усики. Казимира вскочила на кровать.

– В моей комнате крыса!

Мышка застыла, сообразив, что её заметили.

– Это не крыса, – веско сказал Миро. – Это мышь. Я сейчас… сейчас позову служанку.

Но в этом не было необходимости, поскольку в следующий миг стала видна разница между снеголикой и принцессой в костюме кошки. За дело взялась Конья.

Мышка засеменила по полу, как заводная игрушка, а Конья ринулась за ней.

– КРЫЫЫЫСААААА! – голосила Казимира, прыгая на кровати. – ПОМОГИИИИ! ЗДЕСЬ КРЫЫЫЫСААААА!

Миро не знал, что делать. Честно говоря, он и сам немного боялся мышей.

Мышка бежала зигзагами, петляла и прыгала из стороны в сторону, пытаясь увернуться от лап снеголики. Добежав до стены, она скрылась в крохотной дырочке.

Конья, несмотря на всю свою прыть и грацию, не успела вовремя увидеть надвигающуюся стену. Она на всём бегу врезалась в неё носом, её задние ноги ударились о передние.

Тут в комнату влетела служанка с метлой наперевес.

– Где она? – закричала она.

– Это была мышка, – сказал Миро, указывая на щель и сложившуюся вдвое кошку.

Служанка громко вздохнула.

– Всё ясно. Я поставлю мышеловку! – Она убрала за ухо выбившуюся прядь волос. – Ах да, я пришла сказать, что Маг Богош вас ждёт. Он в приёмной.

Маг Богош сидел в самой большой комнате Гостевого дворца. Его розовые щёчки пылали, серые волосы стояли дыбом, как будто он собирался в великой спешке и не успел причесаться.

На столе стоял стеклянный чайный сервиз и блюдо с нежнейшим печеньем. Миро с удивлением разглядывал чайник. Он был сделан из особого стекла, которое не трескалось от кипятка, и сквозь прозрачные стенки можно было видеть налитый внутрь чай. Крошечные фиолетовые цветы плавали в воде, окрашивая её густой синевой.

Миро заметил также блюдо с сахарным инжиром в сиропе – знаменитое лакомство Недобыта, которое так любила его мама. Судя по виду блюда, Богош уже съел большую часть ягод.

– Ах, Мирослав, Казимира, приветствую! – закричал волшебник.

В этом человеке была какая-то обезоруживающая непосредственность, невольно вызывавшая расположение. Но Миро не спешил довериться ему. Что-то в этом волшебнике казалось ему неискренним…

Богош внимательно разглядывал Миро.

– Я слышал, ты решил остаться?

– Да, мои родственники могут быть живы, – ответил Миро. – Я хочу попробовать разыскать их.

– Вот это характер! – воскликнул маг, хотя его глаза едва заметно потускнели. – Для человека, настроенного на удачу, воистину нет ничего невозможного… за исключением воскрешения мёртвых, пожалуй…

– Я остаюсь с ним, – сказала Казимира, повертев своим карнавальным кошачьим хвостом.

– Правда? – ахнул Миро, во все глаза глядя на принцессу.

Это стало для него полной неожиданностью.

– Помогу найти твоих бабулечек, – сказала Казимира. – Что тут непонятного?

Сердце Миро растаяло – совсем чуть-чуть. Он посмотрел на Мага Богоша.

– Большое спасибо за ваше гостеприимство, – сказал он. – Мы очень вам благодарны.

– Не за что! – отмахнулся Богош. – Кстати, у меня для тебя подарок.

Он махнул рукой на груду перьев, лежавших на соседнем кресле. Миро не сразу понял, что это карнавальный костюм, а когда сообразил, то испытал обжигающий приступ раздражения. Разве он не ясно сказал Лиде, что не желает наряжаться?

– Кажется, этот костюм когда-то принадлежал твоей матери, – сказал волшебник.

Раздражение мгновенно испарилось.

– Моей… матери?

Маг закатал рукава и поднял пернатый костюм. Это оказался длинный плащ на шёлковой подкладке.

На рукава плаща были нашиты пёстрые перья, так что когда владелец костюма вставал и раскидывал руки, создавалось впечатление, будто он расправляет крылья.

– Когда твоя мать была девочкой, она обожала горных соколов. Теперь ты можешь взять её костюм, – сказал Богош, не выпуская плащ из рук, – если дашь слово вернуться во дворец вечером, чтобы попробовать нашу воду. Это очень важная часть праздника. Сюда привезут воду из всех источников, окружающих Недобыт, и я не прощу себе, если ты пропустишь это событие.

Миро был совершенно равнодушен к минеральным водам, ему очень не нравилось, что Лида и Богош пытаются командовать им… но он очень хотел взять материнский плащ.

– Да, Маг Богош, – сказал Миро. – Мы постараемся вернуться вовремя.

Маг протянул Миро костюм, но сделал это так поспешно, что плащ упал, и Миро пришлось поднять его с пола. Он накинул костюм на плечи. Тепло плаща напомнило ему материнские объятия.

– Но разве ты не прелесть? – спросил Богош у Казимиры.

– Я снеголика, мяу, – просюсюкала она.

– Где последний раз видели моих бабушек? – спросил Миро.

Маг закатил глаза к стеклянному своду и застыл, как будто погрузился в глубокую задумчивость… или пытался вспомнить, что он съел на завтрак.

– Они ушли в горы, – сказал он наконец. – Да, точно. Я совершенно в этом уверен. В последний раз их видели уходящими в горы. Ах, дружище, как бы я хотел тебе чем-нибудь помочь!

– Они собирались на прогулку? – уточнил Миро.

– Полагаю, так и было, – промямлил Богош, опустив глаза. – Милые старушки были одержимы пешими походами, они обожали уходить в горы на рассвете. Странная привычка, скажу тебе откровенно. Напоминает мне строки, которые я когда-то прочёл у одного поэта… что-то такое об опасностях, превратностях и невозвратностях… Вне всякого сомнения, старушки заблудились в горах, упали в пропасть и разбились насмерть.

От этих слов у Миро кровь застыла в жилах.

Но если его бабушки любили горные походы и знали горы как свой дом, с ними вряд ли могло это случиться… не правда ли?

Казимира принялась за печенье, Богош доел остатки инжира.

Миро смотрел, как Великий маг жуёт. Он больше не верил, что взрослые искренне заботятся о его интересах… тем более взрослые, которые так удобно устроились в доме его бабушек. Но ему нужно было заставить Богоша продолжать разговор – нужно было время, чтобы побольше разузнать о том, что здесь происходит.

– Ну-с, детки, – сказал Богош совсем другим тоном. – Спорим, вам не терпится увидеть настоящую магию!

– Да! – завопила Казимира, хлопая в ладоши.

Богош стал нараспев читать какое-то заклинание. Потом он пошевелил пальцами около стеклянного чайника – и тот на дюйм приподнялся над подносом.

– Ха! – воскликнул Богош. – Видели? Есть ещё жизнь в старичке-волшебничке!

Он продолжил бормотать – и чайник поднялся ещё выше. Маг Богош подвёл его к чашке, заставил накрениться… Но чайник покачнулся, и чай выплеснулся на стол.

– Ох, извините, – пробормотал Богош. – Я тренировался, но…

– Ничего страшного, – сказал Миро. – Я с удовольствием разолью чай.

– Ах, что за добрый мальчик… Неудивительно, что Подхализль так ждёт твоего возвращения!

– Я не вернусь в Ярослав, – твёрдо повторил Миро.

Маг Богош прищурился и отпил глоток чая.

Смеркалось. В Недобыте зажглись болотно-газовые фонари, освещавшие склоны высоких гор. Фонари горели у дверей стеклодувных мастерских, на высоте девятисот футов над долиной. Также они были расставлены вокруг древних источников и развешаны на крутых спиральных лестницах, вырубленных в вертикальных склонах гор.

Танцоры, акробаты и музыканты заполнили площадь. Группа мужчин в костюмах жар-птиц кружилась в танце, выдыхая пламя.

Между деревьями были расставлены столы, покрытые скатертями и осенними листьями, – всё было готово к грандиозному пиршеству, которое должно было начаться в полночь.

На площади собирались люди, одетые в костюмы самых разных животных – улиток, змей и буволов. Среди них был даже мужчина в фиолетовой тунике с пришитыми к ней многочисленными ножками – по всей видимости, он изображал болотного паука.

Но на площади собирались не только люди. Легкокрылые птицы опустились на деревья и чирикали в сгущающихся голубоватых сумерках. Бабочки кружили в ветвях. А высоко над всеми ними в небе вспыхивали первые звёзды. К празднику присоединились даже скреты, проделавшие долгий путь от своих пещер. Скреты – это горные существа, ростом пониже людей, зато с огромными зубами, когтями и выпученными глазами.

Многие из них были одеты как люди. Их лысые головы скрылись под шляпами. Однако скретов можно было безошибочно узнать по длинным когтям, поблёскивавшим из-под штанин и рукавов. Возможно, нам с вами их вид показался бы забавным, но сами скреты считали, что потешаются над людьми.

И сквозь эту весёлую пёструю толпу в панике мчались двое детей.

– Ваше высочество, вернитесь! – кричала Лида, но её голос тонул в праздничном шуме.

У Миро кружилась голова от восторга. Он решил хотя бы на одну ночь забыть обо всех своих неприятностях и как следует повеселиться на празднике. Одетый в плащ матери, он бежал, раскинув руки, словно те были крыльями.

Казалось, в эту ночь на город были наложены волшебные чары. Чары забвения – чары, позволявшие забыть обо всех тревогах и о том, кто ты такой и что должен делать.

Миро готов был вернуться к Богошу и Лиде. Он сдержит слово и перепробует все воды, как обещал. Но сначала он примет участие в празднике, так же, как это делала его мама, когда была маленькой.

Он прошмыгнул между мужчиной, одетым в костюм черепахи, и женщиной, наряженной медведицей.

Казимира бежала рядом с Миро, заливаясь хохотом. Конья галопом скакала за ними, лавируя между наряженными людьми и светлыми деревьями.

– Я снеголика! – вопила Казимира. – Слушайте, как я РРРРЫЫЫЧУУУ!

Она рычала так не похоже на снеголику, что Миро покатывался со смеху. Он так хохотал, что начал задыхаться, и ему пришлось остановиться, чтобы отдышаться.

Казимира остановилась рядом с ним.

– Что смешного? – спросила она.

Но она не стала дожидаться ответа. Она заметила в толпе мужчину в костюме мухомора. Он был одет в белые чулки и огромную красную шляпу и раздавал леденцы в форме грибов.

– Хочу сладостей! – закричала принцесса и потащила Миро к разносчику.

Миро знал, что за угощение нужно платить, а денег у них не было, но мужчина охотно протянул детям по блестящему леденцу.

– Папочка ни за что не разрешил бы мне ничего этого, – сказала Казимира, с наслаждением облизывая конфету. Сейчас она выглядела почти хорошенькой в своём смешном костюме. – Он никогда бы не позволил мне находиться в толпе незнакомых людей. Папочка говорит, что маленьких принцесс могут похитить.

Миро кивнул. Кажется, он понимал, о чём она говорит. Он и сам очень долго прожил в заточении, отрезанный от людей, которыми должен был управлять.

Казимира снова лизнула конфету и широко улыбнулась.

– Возможно, папочка не во всём прав!

Миро, Конья и принцесса бродили среди толпы, наслаждались праздником и веселились от души. Разинув рты, они любовались труппой жонглёров. Конья следила глазами за летающими булавами, её хвост раскачивался из стороны в сторону.

Потом дети от души полакомились сладкими жареными колобками. Миро не знал, что это за блюдо, но на вкус оно было просто восхитительным. Шарики были хрустящими снаружи, мягкими внутри и просто таяли во рту.

– Вот вы где! – раздался голос за спиной у детей.

Миро обернулся и увидел распорядительницу Лиду. Она была одета в пушистое белое платье и чёрные чулки. На голове у Лиды красовалась бархатная шапочка. Судя по всему, это был костюм овечки.

– Вам пора отведать наши воды. Маг Богош ждёт вас в Гостевом дворце.

Миро и Казимира дружно застонали.

В это самое время на другой стороне парка появились двое других детей. Они были без костюмов. Зато рядом с ними скакала золотистая зайчиха.

За спинами у детей висели мешки со всем необходимым – бурдюками с водой, запасной одеждой и одеялами. И ещё они несли с собой книгу.

Отакар завернул книгу про йедликов в ткань, после чего Имоджен накрепко привязала её к своему вещмешку. Они не успели даже заглянуть в эту книгу – ведь они очень спешили.

– Как мы найдём здесь Миро? – спросила Мари, рыская глазами по толпе. – Здесь так много народу, и все они в костюмах!

Веселящиеся горожане совершенно не ожидали встретить в парке золотистую зайчиху, поэтому после того, как несколько человек едва не наступили на неё, Мари взяла маму на руки и посадила в капюшон своей куртки.

– Не знаю, – ответила Имоджен. – Но лучше начать искать, да поскорее.

Чуть в стороне Имоджен заметила парочку гигантских птиц. Фред и Фрида бродили в толпе, щипали травку и обнюхивали карнавальные костюмы людей.

Женщина, стоявшая за прилавком, бросила великурам печенье. Фред и Фрида с жадностью проглотили угощение. Похоже, о них можно было не беспокоиться.

– Идём, – сказала Имоджен сестре. – Мы должны предупредить Миро до того, как Маг Богош попытается от него избавиться.

Маг Богош ждал Миро в Гостевом дворце. Он сидел между двумя пышными тропическими растениями, и вид у него был непривычно настороженный. В отличие от всего города Богош не стал переодеваться к празднику. Он остался в своей обычной серой одежде. На столе перед ним стояли три хрустальных стакана с водой.

Лида подтолкнула Миро и Казимиру в зал. Конья вошла сама. Никто не осмеливался подгонять снеголику.

В приёмной было тепло, поэтому Миро снял свой соколиный плащ. Казимира осталась в костюме снеголики, пришитый хвост волочился за ней по полу.

– Ах! – воскликнул Богош. – Как я рад вас видеть!

Он раскинул руки, словно для объятия, и задел рукавом один из стаканов. Сосуд пошатнулся, но Лида ловко подхватила его.

– Я хочу на площадь, хочу играть! – захныкала Казимира.

– Чуть попозже, радость моя, – пообещал Богош. – Сначала вы должны попробовать воду. Такова традиция.

Сквозь стеклянный купол Миро видел сотни болотных фонарей, мерцавших на склонах гор. Ему тоже хотелось поскорее вернуться на праздник, но он подумал, что чем быстрее они отделаются от Богоша, тем скорее попадут на площадь.

Распорядительница Лида протянула Миро первый стакан. Вода оказалась солоноватой, не слишком вкусной, но Миро не хотел обидеть хозяев, поэтому сделал глоток.

– Молодец! – воскликнул Богош, приподнимая свои кустистые брови. – Настоящий Сокол непременно должен пить целебные воды!

Миро протянул стакан Казимире.

– Что это? – спросила она.

– Особая вода, – ответила Лида, одарив принцессу поощрительной улыбкой. – Из одного священного горного источника.

Казимира сделала большой глоток.

– На вкус как форель, – сообщила она.

«Давай поскорее покончим с этим», – подумал Миро. Даже сквозь толстые стены дворца до него доносились звуки праздничной музыки, настойчиво напоминавшие о том, как много они теряют.

Когда Миро протянул руку ко второму стакану, Богош всем телом подался вперёд, его глаза заблестели. Миро выпил – на этот раз вода показалась ему просто отвратительной. У неё был вкус тухлых яиц. Слёзы навернулись на глаза Миро, но он заставил себя проглотить воду. Однако похвалить у него не хватило сил.

– Это очень полезно для пищеварения, – сказала Лида.

Миро передал стакан Казимире. Он подумал, что принцесса откажется пить, но она сделала большой глоток.

– А теперь попробуйте третью воду, – объявил Богош. – Даю слово, она вам понравится.

Миро понюхал стакан, но эта вода не имела никакого запаха. Он сделал глоток – вкус был великолепен. В животе у Миро заурчало, когда вода пролилась ему внутрь. «Ну вот, отделался», – подумал он, передавая стакан Казимире.

Принцесса выпила почти всю воду и отдала последние капли Конье.

– Ах, – всполошилась Лида. – Боюсь, этого не стоит делать…

– Киса хочет пить, – отрезала Казимира.

Конья обнюхала стакан. Потом высунула свой розовый язык и слизнула остатки воды.

– Хорошая киса, – расцвела Казимира.

Лицо Лиды под плюшевой шапочкой окаменело. Казимира прыснула, Миро тоже засмеялся. Было так смешно видеть багровое от гнева лицо Лиды под пушистой овечьей шапочкой.

Но никто из детей не засмеялся над тем, что случилось дальше.

Бульканье в желудке Миро сделалось громче, и на какое-то мгновение ему показалось, что его сейчас стошнит. Ой.

– Можно нам уйти? – спросил он немного слабым голосом.

– Действует, – прошептал Маг Богош. – Сработало, как и с остальными.

Взрослые попятились, но Миро по-прежнему ничего не понимал…

Внезапно он ощутил нестерпимое покалывание, быстро распространившееся по всей спине. Казалось, кто-то невидимый втыкал иголки ему в спину. Вода продолжала бурлить в его желудке.

– Я вся булькаю! – закричала Казимира, с ужасом глядя на свой живот. – Что со мной?

Определённо с третьим стаканом воды было что-то неладно…

На Конью вода тоже подействовала. Она медленно пятилась, пока не упёрлась хвостом в стену. Не оставляя попытки уйти, гигантская кошка встала на задние лапы и замолотила передними в воздухе, словно сражалась с невидимым врагом.

Миро перевёл глаза на Великого Мага Богоша и Лиду. Они спрятались за растениями в кадках, словно ожидая, что дети сейчас взорвутся.

– Богош нас предал, – заплетающимся языком проговорил Миро. Покалывание уже распространилось на его руки и заднюю часть шеи. – Они нас отравили! Мы умираем!

Нет, Миро не умер. Он пошатнулся и схватился за край стола, чтобы не упасть. Все три стакана упали и разбились вдребезги.

– Конья! – выдохнул он.

Тело гигантской кошки растягивалось и сжималось, как будто она была сделана из теста для пельменей. В некоторых местах у неё стала выпадать шерсть.

– Киса! – заплакала Казимира, но она и сама выглядела не лучше.

Глаза у неё сделались большими – слишком большими – при этом они двигались, перемещаясь по всему её лицу. Тело Казимиры стремительно съёживалось и зеленело. Принцесса с визгом вцепилась себе в горло.

Миро больше не мог на это смотреть. Его собственная боль сделалась невыносимой. Он чувствовал, будто его тело превратилось в мешок с пиявками. Но даже сквозь боль Миро понимал, что эти извивающиеся штуковины – не пиявки. Это были его мышцы – они растягивались, сжимались и перемещались в поисках нового места крепления. Его связки и кости перестраивались. А кожу продолжало колоть тысячами невидимых игл.

Потом Миро тоже начал кричать. Потому что там, прямо под его рубашкой, появлялись перья – сотни перьев, плотно набитых под ткань.

Миро хотелось бежать, но тут его тело в последней мучительной судороге провалилось внутрь себя. Его голова упала в воротник. Руки исчезли в рукавах.

Что происходило?

Несколько мгновений Миро лежал неподвижно, тяжело дыша. Потом он захотел встать и понял, что не может этого сделать. Его руки и ноги были крепко-накрепко перетянуты одеждой. Он как будто очутился в смирительной рубашке.

Да-да, Миро лежал, связанный своей собственной одеждой, уткнувшись лицом в шов.

Боль постепенно отступала. Его кости прекратили перестраиваться. Кожа больше не горела.

Но он не мог оставаться в таком положении, поэтому начал выцарапываться – в прямом смысле слова. Он порвал свою одежду. С последним усилием Миро вырвался на свободу и покатился по каменному полу.

Наверное, он должен был устыдиться, очутившись на полу без одежды, но его разум перестал тревожиться о таких пустяках.

Миро застыл. Прямо перед его глазами была лягушка. Она стояла на куче сброшенной одежды и, судя по её виду, пребывала в бешенстве. Лягушка была ярко-зелёная, размером с огурчик и с такой же пупырчатой кожей.

В следующий миг Миро поразило осознание. Это была Казимира. Она превратилась в лягушку.

Значит, в воде не было яда…

И в то же время это не обычная родниковая вода.

«По крайней мере, Конья осталась собой, – подумал Миро. – Снеголики и так звери, их нельзя ещё раз превратить в животных».

Но в углу зала, где Миро в последний раз видел гигантскую кошку, сейчас стояла голая женщина – совершенно неподвижная; лишь её глаза затравленно бегали из стороны в сторону.

– Нет, ты только взгляни на снеголику! – простонал Богош. – Что мы будем с ней делать?

Длинные волосы закрывали всё тело женщины, но всё равно было видно, как напряжены её мышцы. Она выглядела так, будто приготовилась к прыжку. «Конья!» – ахнул про себя Миро.

Если вода превратила Казимиру в лягушку, а Конью в человека, то… кем же стал сам Миро? Он посмотрел на свои ноги и понял, почему ему удалось так легко разорвать одежду.

Вместо ступней у него были когти.

Миро закричал – но из его горла вырвался пронзительный визг.

– ПРОГОНИТЕ ИХ! ПРОГОНИТЕ ИХ, ПРОГОНИТЕ, ПРОГОНИТЕ! – заорала распорядительница Лида.

Мысли Миро метались быстрее кометы. Некоторые из них были его собственные: «Этого не может быть! Я не могу быть птицей!»

Другие мысли определённо принадлежали кому-то другому: «Взлети, воспари, умчись, освободись!»

Он хотел бежать, но его ноги не тронулись с места. Зато его руки – которые теперь стали крыльями – сами собой развернулись над его головой. Кончики этих крыльев почти соединились, а затем один мощный взмах – и когти Миро оторвались от пола.

Это было так просто. Его тело само знало, что делать.

Ещё один взмах – и Миро полетел по комнате, чудом не задевая растения в кадках.

Птичий голос всё громче звучал у него внутри. «Взлети, воспари, умчись, освободись!»

Миро больше не думал о празднике. Он больше не думал о своих бабушках. Теперь Миро знал только одно – он больше не может здесь оставаться. Он не может находиться взаперти в этой тесной комнате.

Миро забил крыльями, собираясь с силами. «Взлети, воспари, умчись, освободись!» Один последний взмах – и он взмыл вверх, к центру прозрачной купольной крыши.

Стекло со звоном разбилось, и Миро вылетел из Гостевого дворца.

«Взлети, воспари, умчись, освободись!»

Богош истошно орал внизу, но Миро было всё равно. Он впитывал вкус ночи, он наслаждался ветром. Он был созданием света и воздуха.

«Взлети, пари, мчись, освободись!»

Никакие стены не запрут его, никакое стекло не удержит. Он был остроглазым кочевником, он был смертоносным крылатым оружием.

Он не был ничьей добычей.

Миро парил над дворцом и освещённой фонарями долиной.

Горы круто вздымались с каждой стороны от него.

«Взлети, воспари, умчись, освободись!»

Он был Миро, он был Кришнов. И ещё он был Сокол.

Но прежде всего он был горным соколом.

Миро парил между горами. Он закричал – и его крик эхом облетел скалы. Он взмахнул крыльями – и взлетел ещё выше. Луна поднималась ему навстречу, разворачивая ковёр серебристого света. Миро летел за луной, прочь от Недобыта.

Вот оно. Небо. Ветер. Свобода. То, для чего он был рождён.

Его зрение стало острее, чем когда бы то ни было. Он видел самые далёкие предметы так чётко, словно они были очерчены остро заточенным карандашом. Он видел далёкую гору с крутой вершиной. Это была гора Керруб, родной дом скретов.

Миро видел полёвку, шмыгавшую среди лунных теней. Голос сокола приказал: «Охоться, поймай, убей». Когти Миро нетерпеливо дёрнулись в ответ.

«Нет, – сказал его прежний голос. – Лети дальше».

Он следовал за плавным подъёмом горы, туда, где ветер собирал снег в сверкающие дюны, пока земля не оборвалась под ним, превратившись в отвесный утёс.

Но Миро не испугался. Совсем наоборот.

Он решил лететь ещё выше.

Крылья двигали его вперёд, как пловца, а главную работу выполняли плечи. Миро вошёл в ритм и поднимался всё выше и выше в холодном воздухе, а в последний момент свёл крылья вместе, повернулся животом к звёздам – и снова перевернулся.

Он кувыркался просто так, для веселья. Потому что мог. Он мог лететь куда угодно. Не только влево и вправо, но вверх или вниз. Он мог выписывать пируэты, мог парить или пикировать.

Голос сокола в его голове становился всё громче. «Взлети, воспари, охоться, убивай».

Но был и другой голос – теперь гораздо более тихий, почти неслышный. «Я здесь не просто так…»

Миро летел дальше.

Воздух над горами бурлил, и крыльям Миро приходилось постоянно приноравливаться, чтобы седлать крутые волны. Но Миро не нужно было даже задумываться об этом. Его тело было создано для штормов.

Может быть, он навсегда останется соколом, будет летать с попутными ветрами, давать имена встречным горам и забывать имена своей семьи и друзей…

Россыпь чёрных точек взбиралась по белому склону. Зоркие соколиные глаза Миро узнали в них снеголик. Вот одна из них запрокинула голову и завыла.

И тогда Миро вспомнил о Конье.

О Конье, которая больше не была гигантской кошкой.

И ещё он вспомнил о Казимире, которая больше не была маленькой девочкой.

Он вспомнил о том моменте, когда они все превратились. Богош тогда сказал Лиде: «Действует… Сработало так же, как и с остальными…»

Новая мысль пришла так внезапно, что Миро чуть не свалился с неба. О каких «остальных» говорил Богош?

Воздух вокруг Миро искрился снежинками, но он сразу понял, что эту мысль нельзя упускать.

«Маг Богош и распорядительница Лида уже проделывали такое раньше».

Что, если семья Миро не пропала и не умерла, а просто заперта в телах животных?

Миро не знал, через сколько он позабудет о своей человеческой сущности и станет настоящим соколом без малейшей надежды на возвращение, но подозревал, что срок этот недолог. Возможно, это происходило уже сейчас. Возможно, было уже поздно!

«Взлети, воспари, охоться, убивай, чувствуй ветер под крыльями, смотри в землю, ищи тени, ищи промельки, ищи движение на снегу».

Нет, так он никогда не найдёт свою семью. Он должен… он должен…

«Взлети, воспари, охоться, убивай…»

Имоджен и Мари обыскали весь парк в поисках Миро. Ночной праздник с музыкой и пиршеством под деревьями был в полном разгаре. Девочки искали за прилавками и под столами. Они всматривались в танцоров, кружившихся в своих разноцветных плащах.

Но всё тщетно. Даже если Миро был на празднике, они, наверное, не могли его узнать. Как это сделать, если он тоже был в костюме и в маске?

– Может быть, мы опоздали, – сказала Мари. – Может быть, Богош уже убрал Миро.

Мама-зайчиха сидела в капюшоне Мари, выглядывала поверх её плеча.

– Мяу, – произнёс человеческий голос.

Имоджен чуть не подскочила от страха. Звук доносился из-под куста. Она наклонилась и всмотрелась под ветки.

Там, в листве, пряталась женщина. Судя по всему, совсем голая, хотя бо́льшая часть её тела была скрыта под волосами длиной до щиколоток.

Это что, тоже часть праздника? Снять с себя одежду и прятаться в кустах?

– Мур-рослав, – сказала женщина.

Кажется, она была в шоке от звука собственного голоса.

– С в‐вами всё в порядке? – спросила Мари, присев на корточки рядом с Имоджен. – Вы, случайно, нигде не видели нашего друга Миро?

Женщина подняла свои янтарные глаза к небу.

«Она не понимает, о чём мы говорим», – подумала Имоджен. Но в то же время в лице этой женщины проскальзывало что-то знакомое. Эти резкие черты, эти пронзительные глаза…

Одну руку женщина прижимала к груди. Она растопырила пальцы – и девочки увидели на её ладони очень маленькую, очень зелёную и очень ядовитую на вид лягушку.

Имоджен просто не знала, что сказать.

Всё это было слишком странно.

– Мяу… Извимяусь, мяу, – сказала женщина, мучительно подбирая нужные слова. – Мяу-мяу… моё имяу – Конья!

Имоджен чуть не шлёпнулась на землю от изумления.

– Конья? – вскрикнула Мари.

– Конья, – сказала женщина, на этот раз чуть более твёрдо.

– Н-но… что с тобой случилось? – пролепетала Имоджен.

Женщина страдальчески сморщила лицо.

– Мяу-гическая вода, – прорычала она.

Имоджен опешила. Значит, Конья тоже изменилась, как и их мама? Неужели она тоже выпила воды из озера около библиотеки?

Мари всё поняла гораздо быстрее.

– Это сделал Маг Богош, да?

Конья покосилась на людей в карнавальных костюмах, проходивших мимо её укрытия.

– Мяу-г… Мы убе-мяу… Убежали от него.

Так вот, значит, что планировал Богош!

Конья протянула девочкам лягушку. Мама влезла на плечо Мари. Одно ухо у неё встало торчком, другое свесилось вниз. Она сосредоточенно размышляла.

– Мурр… Мурр-цесса, – сказала Конья.

Лягушка открыла рот и пискнула.

Имоджен вытаращила глаза:

– Что? Ты хочешь сказать… это принцесса Казимира?

Конья улыбнулась, и Имоджен увидела, что резцы у неё хоть и человеческие, но очень острые.

Казимира снова пискнула. «Пи-пи, пи-пи, пииии!» Звук был поистине жалобный. Робкий и несчастный.

Имоджен вспомнила, как вела себя Казимира, когда была человеком, и невольно подумала, что в образе лягушки она ей нравится гораздо больше.

– Но что случилось с Миро? – спросила Мари. – Где он?

Конья снова посмотрела вверх.

– Слишком поздно, – прошептала она. – Он уже не здесь.

Имоджен уронила голову. Они должны были быстрее сбежать из библиотеки! Они должны были поторопиться и предостеречь своего друга! Они не справились… И это после всего, что Миро для них сделал!

Конья тоже выглядела печальной. Она дрожала под кустом.

– Тебе, наверное, холодно без шерсти, – сказала Мари.

– Мяу, – грустно ответила Конья.

– Подожди! – воскликнула Имоджен. – Я кое-что придумала! – Она сбросила со спины мешок и стала рыться в нём, пока не нашла старую мамину одежду – ту, которую она носила до превращения в зайчиху. – Вот! Надень это.

Девочки загородили Конью и стали молча ждать, когда она оденется. Брюки оказались чуть коротковаты, но остальная одежда пришлась впору.

– В кого превратился Миро? – спросила Имоджен.

– В птицу, – ответила Конья. – Он вылетел через крышу Гостевого дворца.

По-видимому, она уже освоилась с речью и вскоре смогла рассказать девочкам обо всём, что случилось.

– В таком виде мы никогда его не найдём, – сказала Мари, грустно глядя в звёздное небо. – Он может быть за сотни миль отсюда. Он может быть где угодно.

Миро и сам не до конца понимал, что заставило его вернуться. Это оказалось нелегко – разворачивать хвост, исполняющий роль руля, наклонять заострённые ветром крылья, заставлять свою соколиную сущность повиноваться человеческой.

Но всё-таки – всё-таки! – клюв Миро снова и снова прорезал воздух, пока не развернулся в ту сторону, откуда он прилетел. Нет, он не мог улететь навсегда. Он должен был вернуться в Недобыт.

«Я прошёл через все болота не просто так. Я решил идти дорогой, по которой никто до меня не ходил.

Я не выбирал болотные топи. Я не выбирал голод или страх.

И всё-таки я решил продолжить путь. Я пережил тучи мошкары, пережил присосок и подружился с болотным троллем».

– Но ты король гор, – провыл ветер – по крайней мере, Миро показалось, что это сказал он.

«Нет, это не я», – возразил его внутренний голос.

Он не был ничьим королём и не хотел им быть. Он никому ничего не должен доказывать.

Соколиные глаза скользнули вдоль горизонта – Миро искал Недобыт. Горы предстали перед ним зубастой пастью льда и чёрного камня. Звёзды мерцали на краешках своих мест.

Миро хотел быть частью этого мира. Хотел быть в нём, внутри. Не на вершине.

Он снова подумал о том опыте, который дали ему болота, – о том, как крепко он связан с камышами и травами, с болотными птицами, с водой и рыбой.

Он не был одинок. И больше никогда не будет.

Он полетел быстрее, его крылья мощно рассекали ночь.

Далеко внизу он увидел свет, исходивший из расселины между горами. Свет был неестественный, созданный людьми… Это были праздничные фонари.

Неописуемая радость захлестнула Миро. Однажды он уже испытал это на болотах и вот теперь почувствовал вновь – ликующий восторг от осознания того, что и у него есть своё маленькое место в этом огромном и чудесном мире.

Миро парил над Недобытом, и, несмотря на то что город лежал в миле под ним, он видел каждого человека так чётко, словно тот был на другой стороне улицы. Его зрение обострилось до предела.

«Я пришёл сюда не просто так, – сказал внутренний голос Миро. Сейчас он уже не мог бы сказать наверняка, кому принадлежит этот голос – мальчику или соколу. – Я пришёл найти мою семью».

И он камнем упал вниз.

Миро пикировал к Недобыту, навстречу берёзам, гулякам и светящимся дворцам. Освещённые фонарями горы вокруг города казались опасно близкими, но Миро и не подумал свернуть.

Земля неслась ему навстречу, небо рвалось пополам. Миро крепко прижимал крылья к телу. Сейчас он был рассекателем неба, он был сокрушителем звёзд.

И, несмотря на все усилия ветра, цеплявшегося за его перья, несмотря на все свои страхи и сомнения, Миро продолжал падать, крепко держась за одну мысль.

«Я не один».

Странное чувство вскипало у него в животе.

Он думал о том, как много дали ему болота. Как они поддержали его. Ведь именно там он увидел, как ничтожны различия между водой и землёй, между мехом, мхом и кожей.

Мускул в плече Миро дёрнулся, и он понял, что пора опускаться на землю. Его телу осталось всего несколько мгновений на преобразование.

«Ты связан со всем миром», – напомнил внутренний голос.

Так оно и было. Пучок перьев упал с тела Миро и легко развеялся по ветру.

Все те случаи, когда Миро отделяли от людей, когда ему говорили, что он главнее и важнее – или пока недостаточно важен, – всё это была чепуха. Теперь он ясно это видел.

Различия между сущностями были в лучшем случае подвижны, а в худшем – они были иллюзиями, созданными людьми, которые преследовали какие-то свои цели. Такими людьми, как Богош и Подхализль, его дядя или король Чтибор.

Миро летел, как метеор, оставляя за собой шлейф перьев. Он чувствовал, как его кости и мышцы расслабляются, тянутся и перестраиваются заново.

Он не хотел рухнуть на дворец. Поэтому Миро лихорадочно поискал глазами место для приземления. Берёзы со свистом неслись ему навстречу, Миро хотелось кричать от боли, но он не мог – ведь он всё ещё оставался соколом.

«Так много связей…»

Он изо всех сил цеплялся за этот образ – за болота, за смешение всех форм жизни.

Тем временем его пикирование с каждым мгновением превращалось в опасное приземление. Миро приступил к снижению, из последних сил расправляя крылья и надеясь, что хвост поможет ему сохранить равновесие…

Но теперь у него были скорее пальцы, чем перья, скорее руки, чем крылья. Ой-ой. Он менялся слишком быстро.

Звёзды расплывались и смазывались.

Ветки приближались.

Человеческие лица запрокидывались к небу – маленькие, но стремительно увеличивающиеся, люди показывали руками и разбегались во все стороны от кометы-сокола, несущейся прямо на них.

Миро был на грани потери сознания. Боль трансформации была так сильна, что вспышки света взрывались у него за глазными яблоками – пыш, пыш – и так без конца.

Он был растворимым, он был текучим, он плавился, он падал.

Ветки хлестали его по плечам, по бокам, по ногам.

Миро упал на землю со стуком, от которого у него вышибло воздух из лёгких. Он всё ещё продолжал меняться – наполовину мальчик, наполовину пернатое существо. Он проморгался и понял, что его зрение затуманено – то есть нет, не затуманено. Обычное человеческое зрение.

Миро тяжело дышал, его грудь вздымалась и опадала. Он пополз, обдирая колени о траву. Всё его тело было избито и скрючено, как будто он рухнул со звёзд.

Рядом стояли люди.

– Это ребёнок, – сказал кто-то из них.

– Но он только что был птицей!

Миро опустил глаза и увидел руки – человеческие руки. Его перья опали и теперь лежали на земле. Его кожа – его настоящая кожа – заняла их место.

– Это перевёртыш! – закричал кто-то.

Миро приземлился на краю луга, около дворцов. Он совершил полную трансформацию… причём на глазах у половины города. Более того, на нём не было никакой одежды.

«Какой ужасный позор», – подумал мальчик.

«Подумаешь, – размышлял сокол. – Взлети, воспари, охоться, убивай…»

Миро посмотрел на изумлённые лица. Горожане были одеты в костюмы животных, наряжены в мех и перья, но с первого взгляда было ясно, что они люди. Костюмы. Наряды. Праздник продолжался.

– У кого-нибудь есть лишний плащ? – спросил Миро. – Мне нужно кое-кого найти.

Имоджен увидела, как с неба упала звезда – нет, не звезда, а огромная птица – нет-нет, никакая не птица, а ребёнок в костюме птицы, который падал, теряя перья.

Люди с криками разбегались во все стороны. Музыканты перестали играть. Всё больше и больше взоров устремлялось к небу.

Падающий ребёнок кувыркался и переворачивался в воздухе, его руки были широко раскинуты, словно он хотел взмахнуть крыльями. В свете фонарей было трудно рассмотреть как следует, но когда Имоджен мельком увидела его лицо, внутри у неё всё обмякло.

– Это Миро? – охнула она.

– Это он! – воскликнула Мари, бросаясь к сестре.

– Он погибнет! – закричала Конья.

Но ветки замедляли падение мальчика, и Имоджен всем сердцем взмолилась, чтобы этого оказалось достаточно. Когда мальчик упал, она уже со всех ног неслась к нему.

Мари и мама-зайчиха бежали следом. Конья-женщина мчалась за ними, неся в руке Казимиру-лягушку.

Мама оказалась быстрее всех. Она выпрыгнула из капюшона Мари и теперь лавировала между ногами людей, как чемпион по слалому между флажками.

Вокруг того места, где упал Миро, уже выросла целая толпа, поэтому Имоджен пришлось немало попыхтеть, чтобы пробиться сквозь неё. Она протискивалась между мохнатыми торсами, подныривала под пернатые локти.

– Простите… можно я… можно мне… – Имоджен пробралась мимо дамы, одетой слонихой, попутно отшвырнув в сторону её бутафорский хобот.

И вот перед ней был Миро. Он стоял на четвереньках и тяжело дышал. Кто-то набросил ему на спину плащ. Мама-зайчиха лихорадочно кружила перед ним, не вполне понимая, что делать.

– Миро! – закричала Имоджен. – Ты цел?

Она бросилась к нему. Люди продолжали держаться на расстоянии, как будто боялись, что Миро может быть опасен.

Миро не ответил, и Имоджен испугалась, что он тяжело ранен. Наверное, у него переломаны кости. Миро весь сжался под плащом и дрожал.

Потом он медленно поднял лицо.

– Имоджен?

Перед ней был Миро, в этом не оставалось никаких сомнений. Но он выглядел по-другому – худее и старше – больше похожий на старшего брата Миро, чем на мальчика, которого знала Имоджен.

– Ч-что ты з-десь делаешь? – пробормотал он. – Разве ты… я думал, ты вернулась домой.

– Миро! – пискнула Мари, вырываясь из толпы. – Мы вернулись домой, но потом нам пришлось снова вернуться сюда.

Улыбка расцвела на лице Миро. Он выглядел усталым, на щеках у него алели царапины, вероятно, оставленные ветками, затормозившими его падение.

– Я не понимаю, – сказал он. – Но я рад. Я рад вас видеть.

«Вряд ли бы ты так сказал, если бы знал, зачем мы здесь», – мрачно подумала Имоджен.

– Мы тоже ужасно рады тебя видеть, – воскликнула Мари.

– Мы слышали о дуэли с Суровецем, – добавила Имоджен. – Мы знаем, что ты был настоящим храбрецом. И ещё ты помог нам отвлечь крутомужей, и это дало нам время выбраться из рудников. Мы так жалели, что у нас не было возможности поблагодарить тебя!

Имоджен почти не сомневалась, что Миро сейчас приосанится и скажет: «Да, я был очень смелым». Но Миро смотрел на неё так отрешённо, словно не расслышал, что она сказала.

– Дуэль? – тихо переспросил он. – Это было так давно…

Имоджен не поняла, что он хочет этим сказать. Это случилось примерно полгода назад. Значит, недавно… по крайней мере, не так уж давно. Ведь она ещё даже не начала учиться в восьмом классе!

Миро туже запахнул на плечах свой плащ и попробовал встать. Он невольно застонал, разгибая спину, и пошатнулся, когда выпрямился. Девочки схватили его за руки, чтобы поддержать.

– Спасибо, – сказал Миро. – Мне просто нужно время.

– Он перевёртыш! – завопил кто-то из зевак.

Взгляд Миро метнулся в его сторону, однако он не произнёс ни слова.

– Ты был… птицей? – спросила Имоджен.

Миро посмотрел на неё своими широко расставленными глазами.

– Горным соколом, если быть точным.

– Ух ты! – воскликнула Мари. – Но как ты смог измениться обратно? Ведь у тебя даже нет книги о перевёртышах!

Миро поёжился под своим плащом.

– Не знаю. Всё произошло так быстро…

Золотистая зайчиха возбуждённо подпрыгивала возле детей, тёрлась о ногу Миро. Мари наклонилась и взяла её за подмышки, длинные задние заячьи лапы повисли до земли.

– Это наша мама, – сказала она. – Она рада с тобой познакомиться.

Зайчиха впилась глазами в Миро. Потом завертелась в руках Мари, высвободила одну переднюю лапу и протянула её мальчику.

Миро взял её лапу и поцеловал. Имоджен подавила смешок. Она прекрасно понимала, что мама хотела всего лишь пожать Миро руку, но уж как вышло, так вышло. В этом мире всё было по-другому.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, – сказал Миро. Он посмотрел на Имоджен и Мари: – Почему вы не рассказывали мне, что ваша мать – зайчиха?

– Потому что она вообще-то не такая, – ответила Имоджен.

– Значит, Маг Богош и её обманул?

– Нет, – процедила Имоджен. – Хотя это из-за него мы пришли сюда. Он сказал, что хочет от тебя избавиться. Мы прибежали тебя предупредить, но, похоже, опоздали… Богош, наверное, думает, что ты теперь навсегда останешься птицей.

Вперёд вышла Конья-женщина.

– Мур-рослав, – сказала она. – Это я.

Миро вытаращил глаза.

– Конья? Но как ты спаслась от Богоша?

Конья грациозно пожала плечами.

– Сбежала. И забрала с собой вот эту маленькую мурррцессу.

Она вытянула вперёд руку с длинными ногтями, и все увидели маленькую ядовито-зелёную лягушку, сидящую на её ладони.

Казимира квакнула, и на какую-то долю секунды Имоджен испугалась, что Конья сейчас её съест. Но Конья лишь откинула за спину волосы, позволив Казимире вспрыгнуть на её плечо.

– Хорррошая Квазимира, – промурлыкала она.

– Богош за это ответит, – процедил Миро.

С этими словами он захромал к краю парка, туда, где возвышалось здание со стеклянной купольной крышей. Толпа молча расступалась перед ним.

– Я должен побеседовать с Магом Богошем в Гостевом дворце! – крикнул Миро, обернувшись через плечо. – Думаю, он и раньше превращал людей в животных. Я подозреваю, что он сделал это с моей семьёй.

Миро шагал к Гостевому дворцу, Имоджен и Мари шли за ним. Мама скакала рядом с девочками. Конья замыкала шествие, лягушка-Казимира балансировала на её плече.

Имоджен думала, что им велят ждать снаружи, но стражники, очевидно, узнали Миро.

– Они со мной, – бросил он, и стражи послушно расступились.

Разношёрстная компания детей и животных затопала по сводчатому коридору. В конце галереи Миро остановился и распахнул дверь в круглый зал. Помещение чем-то напомнило Имоджен консерваторию – тёплое, светлое, с множеством комнатных растений с толстыми листьями.

Судя по всему, внутри тоже шумел праздник. Гости, как и все горожане, были наряжены животными. Однако они сняли самые неудобные части своих костюмов – когтистые лапы и колючие меховые плащи. Теперь они походили больше на людей, чем на зверей.

Только один человек был без наряда. Имоджен мгновенно узнала его по длинным туфлям с закрученными носами. Это был тот самый человек, который приходил в библиотеку – Маг Богош собственной персоной. Он развалился на скамье посреди комнаты, среди бесчисленных подушек и подушечек. Остальные гости толпились вокруг, передавали друг другу сыр, разливали вино.

– А я говорю, – кричал Богош, – что он похож на ламу!

Все так и покатились со смеху.

– Богош! – крикнул Миро, и вокруг всё стихло.

Великий маг поднял голову. Его рот открылся… и закрылся.

Наступила мёртвая тишина. Кто-то громко отхлебнул вино. Потом женщина, наряженная овцой, вскочила со своего места.

– Мирослав! – воскликнула она. – Ты… это ты!

Миро шагнул к магу.

– Что ты сделал с моей семьёй? – громко спросил он.

Богош съёжился на своей скамье, как будто хотел утонуть в подушках.

– Но я всего лишь покорный слуга трона…

Женщина в костюме овцы ткнула пальцем в маму:

– Зайцам вход во дворец воспрещён!

Но Миро и не думал отступать.

– Ты превратил моих бабушек в животных, да?

– Что за вздор! – воскликнул Богош. – Какая нелепая выдумка! Ты прекрасно знаешь, что маг из меня никудышный.

– Лжёшь, – рявкнул Миро. – Ты вполне неплохой маг – в тех случаях, когда тебе это нужно.

Конья-женщина нервно расхаживала взад-вперёд за спиной Миро. Будь у неё хвост, он бы сейчас непременно раскачивался из стороны в сторону.

Мари подняла маму с пола и обеими руками прижала к своей груди.

– Это наша мама, – сказала она Магу Богошу. – Вам известно заклинание, которое снова сделает её человеком?

– Уберите эту тварь! – закричал один из гостей, рот которого был набит вонючим сыром. – Они разносят инфекцию!

– И эту лягушечку тоже, – сказала Конья, показав на ядовито-зелёное земноводное, сидевшее на её плече. – Преврати её обратно в муррцессу.

– Вы можете это сделать? – спросила Имоджен, не сводя глаз с Богоша.

– Разумеется, нет! – отрезал он. – Я не перевёртыш. Я всего лишь скромный волшебник, который всецело посвятил себя благу этого города. Не правда ли, распорядительница Лида?

Женщина-овца чопорно кивнула.

Имоджен угрюмо уставилась на них обоих. Она знала, что они лгут. Богош превратил Миро в сокола. Он хотел уничтожить книгу о перевёртышах. Нет, не было в нём ничего ни простого, ни скромного.

Мари опустила маму на землю, и зайчиха принялась чесать себя задней лапой за ухом.

– Вам следует обратить свои просьбы к Мирославу, – продолжал Богош. – Я понятия не имею, каким образом он превратился в мальчика! – Он указал на Конью: – И вообще, я не понимаю, что вас не устраивает. Ваша, с позволения сказать, снеголика в таком виде гораздо менее опасна, чем раньше.

Конья бросилась к магу.

Богош молниеносно вскочил на ноги и выставил перед собой скамейку, чтобы защититься от разъярённой женщины.

– Опасна? – заорала Конья. – Я тебе сейчас покажу, как я опасна! Да я задеру тебя насмерть! Я сожру твоё лицо!

Имоджен едва успела поймать Казимиру, которая свалилась с плеча Коньи. На полу было слишком много больших ног. Если и есть на свете что-то хуже превращения в лягушку, так это только превращение в раздавленную лягушку.

– Я из него паштет сделаю! – надрывалась Конья. – Давай, старикашка, хочешь поиграть?

Понадобилось несколько человек, чтобы удержать её.

– Животное навсегда останется животным, – сказала Лида.

– Останется животным?! – воскликнул Миро. – Так вот что, по вашему расчёту, должно было произойти со мной! Вы думали, что я навсегда останусь заперт в теле сокола и не смогу вернуться обратно?

Маг Богош отхлебнул вина, не удостоив его ответом.

– Позовите стражу! – закричала Лида. – Мирославу и его друзьям здесь больше не рады. Детям пора уйти.

Однако попытки позвать стражу были заглушены трубным рёвом. Казалось, звук доносился из коридора, ведущего в зал с растениями.

Гости всполошились, не понимая, следует ли им опасаться. Богош остался стоять под прикрытием скамейки.

Имоджен посадила Казимиру себе на плечо. Мама придвинулась ближе к Мари. Что бы ни приближалось, оно издавало очень много шума.

Наконец дверь распахнулась, и на пороге предстал скрет. За его спиной неистово гремели фанфары. Грохот отражался от стен зала и бесконечно метался по кругу. Мама-зайчиха прижала лапы к своим длинным ушам.

Скрет был одет в человеческий костюм. Носки его ботинок в прошлом отрезали, чтобы освободить место для когтей. Шляпа с пером украшала его лысую макушку.

Имоджен догадалась, что скрет изображал человека. Но когда он шагнул в свет лампы, Имоджен испытала прилив узнавания.

Она узнала жёлтые глаза скрета.

Она узнала позу, в которой он стоял.

Но прежде всего она узнала его зубы.

Если у второго скрета, стоявшего чуть позади, были аккуратные треугольные зубы, то у этого нижние длинные клыки торчали наружу, как бивни.

– Зуби? – ахнула Имоджен.

Но трубы надрывались слишком громко, чтобы её голос мог быть услышан.

В комнату вошло ещё больше скретов. Все они были одеты как люди, все от души дудели в сверкающие медные инструменты, наподобие фанфар с дополнительными трубами. Несколько минут они оглушали всех присутствующих невыносимым грохотом и воем, но вот наконец Зуби поднял руку.

– Перед вами Главный смотритель бабочек нашей Кралевны, – крикнул один из музыкантов, указав на Зуби.

Имоджен однажды встречалась с Кралем горы Кленот. Он был королём скретов. Она догадалась, что Кралевна была кем-то вроде него – возможно, королевой местных скретов.

Имоджен живо припомнила слова, которые Зуби сказал им на прощание во время последней встречи. «…У меня есть своё маленькое дельце…» Неужели в этом и заключалась его задача? Значит, он уже тогда задумал примкнуть к скретам Безымянных гор?

Но если так, то он отлично устроился, став смотрителем сумеречных бабочек. Имоджен знала, что это не просто очень важная и ответственная работа, но один из высоких постов, который мог занять скрет.

Зуби церемонно поклонился Магу Богошу.

– Мой господин, – произнёс он своим шелестяще-скрипящим голосом. – Боюсь, я принёс плохие новости.

Богош даже не подумал поклониться в ответ.

– Плохие новости? Не думаю, что желаю их услышать.

Его гости одобрительно загудели.

Имоджен, Мари, Миро и Конья застыли.

– Несколько часов назад мне прислали бабочку, – продолжал Зуби. – Она проделала очень долгий путь, чтобы принести важные новости Кралевне Безымянных гор.

Волнение прокатилось по толпе гостей. Богош тоже заметно занервничал.

– Бабочка была послана Модри Кралем, правителем царства в окрестностях Ярослава. Он хотел предупредить Кралевну о великой беде, которая надвигается в её края.

– Что за беда? – истерично вскрикнула Лида, срывая с себя свою овечью шапочку.

– Огромный поток солдат движется в нашу сторону. Грозная, неисчислимая армия.

Перепачканные вином губы Богоша затряслись.

– Кто они такие? – взвизгнул он. – Что им нужно?

– Я послал бабочек на разведку, – продолжал Зуби. – Они вернулись и сообщили, что армия марширует по Долгой дороге, что идёт она под разными флагами, но на тех знамёнах, что несут впереди, вышита зелёная корона.

Имоджен пошатнулась.

– Аннешка! – закричала она. – Это её эмблема!

На этот раз Зуби посмотрел в её сторону. Его круглые глаза сделались ещё круглее. Они заметались между Имоджен, Миро и Мари.

– Маленькие человечки? – ахнул он. – И вы здесь?

– Но зачем кому-то идти на Недобыт? – выкрикнул кто-то из гостей. – Мы ни с кем не воюем!

Зуби пожал плечами.

– Разве людям нужны причины, чтобы нападать?

Имоджен покосилась на сестру, которая побелела как мел.

«В самом деле, зачем? – лихорадочно подумала она. – Не может быть, чтобы Аннешка проделала такой путь – собрала армию, преодолела сотни миль пути – только для того, чтобы найти Мари?»

– По нашим подсчётам, в этой армии не меньше десяти тысяч солдат, – продолжал Зуби. – Если они будут продвигаться с той же скоростью, то ещё до рассвета достигнут ущелья.

– Дело плохо, – прошептала Конья.

– Мы обречены! – взвыл Маг Богош. – Нам никогда не устоять перед такой силой. Их слишком много, слишком много!

Имоджен почувствовала, как страх зашевелился в её животе, словно зверёк, очнувшийся ото сна. Она никогда не видела настоящей армии, никогда не принимала участия в битве – и не желала ни того, ни другого.

– Кралевна покинула праздник, – сказал Зуби. – Она возвращается в свою пещеру на вершине горы. Но перед уходом она попросила меня передать вам это послание, а также дать вам добрый совет, Великий маг. Кралевна считает, что сейчас самое время закрыть ущелье.

Мёртвая тишина воцарилась в зале.

– Да! – воскликнула Имоджен, первая нарушая молчание. – Это отличная мысль! Разве не так Недобыт одержал победу над армией Радко Завоевателя? Тогда горожане тоже закрыли ущелье!

Богош одарил её улыбкой, больше похожей на гримасу.

– Бабушки Мирослава были последними, кто знал, как это делается. Когда они исчезли, великая тайна исчезла вместе с ними. Я пытался заставить их открыть мне этот секрет до того, как они… навсегда оставили нас. Но они оказались упрямыми старыми курицами. Никогда не хотели понимать по-хорошему.

Настала долгая тяжёлая пауза, во время которой взгляды всех присутствующих были обращены на мага.

Богош долго молчал. Потом очень тихо, словно обращаясь к самому себе, он произнёс:

– Пиршество окончено, старина Богош.

Великий маг сокрушённо покачал головой.

– Всё пропало, – прошептал он. – Недобыт пропал.

Он вытащил из-под своей мантии маленькую стеклянную бутылочку и поднёс её к свету.

– Богош, – сказал Миро. В его голосе отчётливо прозвучала угроза. – Что ты сделал с моими бабушками?

Гости молча смотрели на мальчика и мага. Некоторые из них выглядели заинтригованными, как будто смотрели скандальное шоу по телевизору. Другие явно были в ужасе. Несколько человек торопливо набивали карманы сыром и пятились к выходу.

Зуби и сопровождавшие его скреты-музыканты выглядели растерянными. Было очевидно, что они ожидали совсем другого ответа.

– Господа и дамы, – воскликнул Богош, поднося бутылочку к губам. – Я искренне наслаждался нашими празднествами… вашим обществом, не говоря уже о вине и сыре. Но, боюсь, теперь я вынужден вас покинуть. – Он одним глотком опустошил пузырёк. – Поскольку, полагаю, вы все уже поняли – очень скоро вам предстоит умереть.

Произнеся эти слова, Богош начал меняться. Гости с криками бросились вон из зала. Многие скреты тоже последовали за ними.

Имоджен задумалась, не следует ли им сделать то же самое. Мама-зайчиха, судя по всему, думала о том же. Она кусала Имоджен и Мари за ноги, пытаясь вытолкать их из комнаты.

Но Миро с громким криком бросился к Богошу:

– Отвечай, что ты сделал с моей семьёй!

Нет, Имоджен не могла бросить его в такой момент. Она побежала к Миро, Мари и Конья помчались за ней. Все вместе они попытались схватить мага.

Но это было бесполезно. Тело Богоша извивалось и дёргалось, стремительно разрастаясь в руках Имоджен. Чёрная шерсть вылезла на его шее. Его туфли с закрученными носками с треском лопнули, ступни превратились в копыта.

– Что ты сделал с моей семьёй? – кричал Миро.

В ответ Богош издал низкий рёв, от которого задрожал стеклянный купол. Это был не ответ, а, скорее, мычание. Имоджен и все остальные отпрянули. Не было никакого смысла пытаться удержать… это.

Потому что Богош превратился в быка.

При виде этого оставшиеся скреты-музыканты сочли за благо покинуть зал. Только Зуби остался стоять, в ужасе глядя на того, кто ещё недавно назывался Великим Магом, правителем Недобыта.

Богош наклонил лобастую голову, промчался через зал, выскочил в сводчатые двери и загрохотал копытами по коридору. Судя по доносящимся издалека крикам, он продолжал бежать – прочь из дворца, через парк, заполненный праздничной толпой.

– Маг Богош! – раздался чей-то истошный крик. – Не бросайте меня!

Имоджен обернулась и увидела Лиду, пытающуюся вырваться из крепких рук Коньи.

Она извивалась и визжала, но Конья повалила её и прижала к полу.

– Отпусти меня, грязная тварь!

Миро присел на корточки над Лидой.

– Хватит, Лида, – сказал он. – С меня довольно твоей лжи. Не хочешь сказать, что случилось с моими бабушками?

– Мыши! – провизжала Лида. – Они МЫШИ!

Миро вёл своих друзей через Гостевой дворец. Имоджен то и дело спрашивала, куда они идут, но Миро только молча прибавлял шаг.

Он вёл их через прохладный внутренний двор, над которым сверкали звёзды. Он вёл их вверх по каменным лестницам и через огромные залы, освещённые светом ламп.

Имоджен, Мари, мама и Конья едва поспевали за ним, Имоджен несла в руках Казимиру-лягушку.

Она старалась не думать о послании Зуби и о солдатах Аннешки, которые будут в городе на рассвете. Но каждый раз, когда она поднимала глаза к стеклянным купольным потолкам, ночное небо казалось ей всё менее и менее тёмным.

Кстати, где Зуби? Может быть, он остался в большом зале? Имоджен обернулась через плечо…

Столько всего случилось за последние часы, столько вопросов, страхов и опасностей, что было просто невозможно вместить их все: мыши, быки, горные соколы, приближающаяся армия Аннешки, приближающаяся смерть Марка.

Наконец Миро привёл их в комнату с большой кроватью и резной мебелью в завитушках.

– Здесь спала Казимира, – сказал он.

Лягушка спрыгнула с плеча Имоджен на огромную кровать. Мама-зайчиха вскочила рядом с ней. Конья зорко наблюдала за происходящим от двери.

Имоджен и Мари первым делом сняли свои заплечные мешки, радуясь возможности разогнуть усталые спины.

Тем временем Миро переворачивал вверх дном комнату. Он открыл сундук и выбросил на пол лоскутные одеяла. Он рылся в шкафах и комодах, набитых одеждой, – платья, оборки и ленты так и порхали по всей комнате.

Имоджен и Мари переглянулись. Что происходит с их другом? Неужели он не понял, что сказал Зуби? На них наступает целая армия!

Наконец Миро заполз под кровать, так что на виду остались только его ноги.

– Ага! – закричал он.

– Что там? – спросила Имоджен, опускаясь на корточки рядом с ним.

Миро выполз из-под кровати, держа в руках клетку размером не больше коробочки для драгоценностей. В одном углу клетки лежал кусок твёрдого сыра, в другом торчало какое-то металлическое приспособление.

– Мышеловка, – сказал Миро, опуская клетку на пол. – Служанка сказала, что собирается поставить её здесь.

В самом деле, в клетке сидели две мышки. Судя по всему, эта мышеловка была не такая, что убивает попавшихся пленников, по крайней мере, обе мыши выглядели целыми и невредимыми.

– Ой, какие миленькие! – воскликнула Мари, садясь рядом с Миро.

Имоджен была вынуждена с ней согласиться. Мышки были коричневые, с мягкими белыми животиками и блестящими глазками, похожими на пластиковые бусинки.

Конья подошла ближе – пожалуй, чересчур быстро.

– Нет! – крикнул Миро, закрывая мышей ладонями. – Это не еда! Не подходи!

Конья застыла, не сводя глаз с клетки.

– Я и не собиралась их есть… Хотела только так… за хвостики покусать.

– Может быть, тебе лучше подождать снаружи? – спросил Миро.

– Нет, я останусь, – решила Конья. – Тебе может понадобиться моя защита.

С этими словами она отошла к двери.

– Миро, – сказала Имоджен, очень тщательно подбирая слова. – Я знаю, эта женщина сказала, что твои бабушки превратились в мышей… Но почему ты думаешь, что это и есть те самые мыши?

Она полагала, что это вполне резонный вопрос. В таком огромном старом (и набитом сыром) здании, как этот дворец, должны обитать сотни грызунов!

– Они пришли повидать меня и Казимиру, – ответил Миро. – Как будто хотели что-то нам сказать…

Он дождался, когда Конья сядет, и только после этого поднёс клетку к своему лицу.

– Здравствуйте, – прошептал Миро. – Вы мои бабушки? Вы растили Софию Сокол?

Одна из мышек вышла вперёд. Носик у неё был розовый, а один глаз закрыт бельмом. Мышка взялась лапками за прутья клетки, посмотрела в глаза Миро и – в этом не могло быть никаких сомнений! – робко кивнула ему.

Имоджен разинула рот.

– Вы видели? – закричала Мари.

Миро хватал ртом воздух, как будто его ударили в живот. Его лицо побелело, глаза широко распахнулись.

– Миро? – шепнула Мари.

Он опустил клетку на пол и отполз от неё.

– Я думал… думал… они меня не любят, – всхлипнул Миро. – Я думал…

Имоджен с ужасом смотрела на него. Что происходит с её другом?

– Это тревожки, – прошептала Мари.

Имоджен вытаращила глаза. Значит, у Миро тоже есть свои тревожки? Она не могла в это поверить… Так вот, значит, как это выглядит со стороны…

Она решительно отбросила эти мысли. Сейчас её другу была нужна помощь.

Имоджен на четвереньках подползла к нему.

– Миро, – сказала она. – Попробуй дышать носом.

Она положила ладонь ему на спину – сначала робко, едва касаясь, потом твёрже, чтобы он почувствовал, что она рядом.

Миро со свистом втянул носом воздух.

– Вот так, – кивнула Имоджен. – Теперь медленно выдохни через рот. – Миро сделал, как она сказала. – Ещё медленнее, – повторила Имоджен. – Не спеши.

Мыши запищали, когда Имоджен стала гладить Миро по спине. Наконец краски вернулись на его лицо, а дыхание снова сделалось ровным.

– Отлично, – сказала Имоджен. – Ты просто молодец.

Миро снова подполз к мышеловке, его руки всё ещё дрожали. Он опять поднял клетку с пола, поднёс к глазам.

– Ольга… – прошептал он. – Бабуля Нела?

Мыши запищали в ответ.

– Я думал… когда вы не ответили на мои письма… я подумал, что сделал что-то не так… – пролепетал Миро. – Я думал, я вам не нравлюсь… думал, вы забыли обо мне.

Слёзы градом катились по его лицу – огромные круглые слёзы падали с его ресниц каждый раз, когда он моргал.

Мышиный писк сделался ещё громче. «Это неправда, неправда!» – казалось, кричали они.

– Они о тебе никогда не забывали, – тихо сказала Мари.

Имоджен закусила внутреннюю часть щеки. Миро заслужил иметь хорошую семью. Он заслужил это больше, чем все, кого она знала. Оставалось только надеяться, что они как-нибудь сумеют превратить мышей обратно в людей.

– Ты сможешь их превратить, Миро? – спросила Мари. – Так же, как ты сам превратился?

– Вряд ли, – ответил он. – Я сам не понимаю, как это случилось. Только что я летел – а потом просто упал.

– Это выглядело потрясающе! – с жаром заверила его Мари.

Имоджен закивала.

Миро снова посмотрел на мышей, сидевших в клетке.

– Это Богош с вами сделал, да? – процедил он и стал бережно тянуть маленькую дверцу вверх, пока она не поднялась. – Он превратил вас в мышей, чтобы веселиться и закатывать пирушки в вашем дворце?

Мыши выбрались из своей тюрьмы и, не переставая пищать, вскарабкались по руке Миро. Потом перебежали ему на плечи, забегали вокруг его шеи.

– Эй, щекотно! – воскликнул Миро, но не двинулся с места. Он боялся ненароком раздавить этих крошек.

– Существует заклинание, которое превращает заколдованных обратно в людей, – сказала Мари, с тревогой покосившись на маму. – Оно находится в книге. Библиотекарь обещал, что найдёт её для нас… Богош хотел уничтожить эту книжку!

– И теперь мы знаем почему, – мрачно добавила Имоджен. – Он не хотел, чтобы ты или твои бабушки превратились обратно и выставили его вон.

Миро вытянул руку, чтобы мышки могли перебежать на его ладонь.

– Какой библиотекарь? – спросил он. – Какая книга?

– Книга о магии перевёртышей, – ответила Мари. – В ней содержится заклинание, которое нам нужно… Только мы не знаем, сколько времени понадобится Отакару, чтобы её найти!

И тут в дверь спальни постучали.

– Кто там? – крикнула Имоджен.

Конья зашипела.

Дверь распахнулась, и Зуби просунул в щель свою лысую голову. Он обвёл глазами всех присутствующих – лягушку и зайчиху на кровати; детей, сидящих на корточках вокруг двух мышей, и свирепого вида женщину, охранявшую дверь.

– Не найдётся местечка и для меня тоже? – спросил скрет.

Между Зуби и детьми состоялся долгий разговор. Им нужно было так много рассказать друг другу, поэтому их истории то и дело переплетались и накладывались одна на другую.

– А потом Марка увезли в больницу.

– А остров оказался болотным троллем!

– Кралевне как раз был нужен смотритель бабочек, вот она и предложила мне остаться.

Несколько минут они возбуждённо кричали, перебивая друг друга, но постепенно начали остывать и успокаиваться.

Когда Имоджен узнала, как Миро выжил на болотах, она была потрясена до глубины души.

Зуби рассказал детям о своём «маленьком дельце». Он отправился по Долгой дороге в Недобыт, а оттуда добрался до горы Керруб, обиталища местных скретов. Имоджен была рада, что их старый друг наконец-то был счастлив.

Потом она и Мари рассказали о том, что случилось с Марком – о том, что йедлики со дня на день могут вылупиться и убить его.

Миро изменился в лице, услышав об этом.

– Но как же… Мне так нравится Марк, – прошептал он.

Девочки рассказали друзьям о том, как Аннешка пробралась в их мир и угрожала им.

– Она считает, что ты приведёшь её к величию? – уточнил Зуби, скребя когтями свою лысую голову.

– Даже если бы я знала, какое королевство самое великое, я бы ни за что ей не сказала! – твёрдо ответила Мари.

– Возможно, тебе и не нужно этого делать, – задумчиво протянул Зуби. – Сдаётся мне, именно поэтому она отправилась следом за тобой. Как-никак, ты всё-таки привела её в Недобыт. Уж не знаю, где найти большее величие!

В животе Имоджен всё сжалось от его слов. Неужели Недобыт и был тем самым величайшим царством, которое так упорно разыскивала Аннешка? Значит, Мари всё-таки исполнила пророчество – пусть и не зная об этом?

– Мы не всегда понимаем, что делаем, когда исполняем своё предназначение, – сказал Зуби, словно подслушав её мысли.

– Нет! – крикнула Мари дрожащим голосом. – Нет, этого не может быть!

Имоджен открыла рот, приготовившись сказать: «Конечно же, нет. Зуби говорит глупости!» Но чем больше она размышляла над его словами, тем сильнее боялась, что на этот раз скрет оказался прав.

– Мне кажется, в Недобыте очень много магии, – выдавила Имоджен, избегая смотреть в глаза Мари.

– Горы здесь потрясающие, – добавил Зуби.

– И снеголики, – вставила Конья.

– Моя мама была родом из Недобыта! – просиял Миро.

– Нет, нет, нет! – закричала Мари, её лицо пылало. – Я не должна была сюда приходить!

– Это не твоя вина, – ответил Зуби, кладя ладонь на вздрагивающие лопатки Мари. – Наши судьбы вершат звёзды. В нашей власти лишь выбирать из возможностей, которые нам оставлены. Только это имеет значение, маленькие человечки.

Казимира и мама по-прежнему сидели на кровати, вертя головами из стороны в сторону. Они не могли говорить, но внимательно прислушивались к разговору.

– Мы должны составить план, – сказал Миро, меряя шагами комнату. – Аннешка скоро будет здесь. Мои бабушки знают, как защитить Недобыт, и они бы с радостью сказали нам, что делать, если бы не были мышами. Может быть, пойдём все вместе в библиотеку и поможем Отакару найти книгу про перевёртышей?

– Даже не знаю, – покачала головой Имоджен.

Она чувствовала себя подавленной количеством и масштабом проблем, требующих решения. Она подняла глаза к стеклянному потолку. Снаружи было ещё темно, но предрассветная синева уже тронула края ночи.

– Вам надо уходить, – проскрипел Зуби. – Уходите глубоко в горы, в пещеры скретов на горе Керруб.

– Уйти и отдать Недобыт Аннешке? – взвился Миро.

– Боюсь, у вас не осталось другого выхода.

– Нет! – крикнула Конья со своего места у двери. – Мы должны собрать свои силы! Мы должны сражаться!

Пока они спорили, Мари тихонько вытащила из мешка Имоджен книгу про йедликов. Усевшись на край кровати, она положила её на колени и открыла на первой странице.

– Поговорите с Кралевной, – говорил Зуби. – Я уверен, что она даст вам приют в своих пещерах. Она добрая и справедливая правительница. Надо только её попросить.

– Я не правитель этого города! – возразил Миро. – Ведь я даже не родился здесь.

Мыши громко запищали, как будто хотели возразить. Тем временем небо всё светлело…

– Слушайте! – сказала Мари. – Кажется, я нашла лекарство для Марка.

Все повернулись к ней – три человека, один скрет, две мыши, золотистая зайчиха и маленькая зелёная лягушка.

Имоджен плюхнулась рядом с сестрой.

– Покажи!

Мари ткнула пальцем в слово на странице.

– Что такое лишайник? – спросила она.

Имоджен мгновенно вспомнила дурацкую шутку, которую когда-то рассказал ей Марк. «Лишаю лишайник лишнего, – сказал он, обрывая мягкие серо-зелёные листочки, растущие на стебле. – Поняла? Лишай-лишний-лишать…»

Имоджен тогда не засмеялась, поэтому Марк тоже посерьёзнел. Он объяснил ей, что лишайник – это наполовину растение, наполовину гриб – две сущности в одной.

«Некоторые лишайники могут выжить даже в космосе, – сказал тогда Марк. – Не так уж плохо для такой скромной цепкой мелочи».

С тех пор каждый раз, когда Имоджен видела лишайник, она думала о том, как он плывёт по бескрайнему космосу в гости к звёздам…

– Вот это лишайник, – сказала Имоджен, показывая на иллюстрацию в книге.

На рисунке была изображена жёлтая капля с волнистыми краями, по форме напоминающая раковину. Под картинкой стояла надпись: «Лишайник “Девичий поцелуй”».

«Единственный способ разбудить спящего принца», – подумала Имоджен.

Они с Миро сели поближе, а Мари стала читать вслух:

– «Чтобы изгнать яйца йедлика, искусный аптекарь должен изготовить настой из воды и лишайника «Девичий поцелуй». Заражённый должен выпить сие снадобье».

Имоджен с бьющимся сердцем подняла глаза от книги.

– Лишайник, – прошептала она. – Значит, это и есть лекарство?

– «Девичий поцелуй» встречается очень редко, – продолжила чтение Мари. – Найти его можно только в ясную погоду возле Сердца Багно, где растёт он на нагретой солнцем стороне камней».

– Что такое Сердце Багно? – спросил Миро.

Улыбка заиграла на лице Зуби.

– Насколько я слышал, это самое большое сердце этого мира. – Скрет прижал одну руку к груди, как будто собрался спеть гимн. Однако, к большому облегчению Имоджен, обошлось без песнопений. – Я никогда не имел чести видеть его своими глазами, – сказал Зуби с благоговением в голосе. – Это камень великой силы и могущества.

– Но где он находится, Зуби? – воскликнула Мари.

– Как где? На багнах – то есть на болотах, – ответил скрет. – Что же вы, маленькие человечки, совсем ничего не знаете?

А в это время на другом конце ущелья Аннешка и её армия разбили лагерь. Всего один короткий переход отделял их от Недобыта, поэтому солдатам нужно было отдохнуть перед битвой.

Были открыты бочонки с пивом. Котлы были подвешены над кострами, густая похлёбка полилась рекой.

Солдаты оказались суеверны, поэтому лагерь разбили как можно дальше от болот, на границе топи и подножия гор. Поговаривали, будто болота проглатывают любого, кто ступит на них, а ещё говорили, будто бы стережёт их гигантский тролль-людоед.

Часть воинов уже спала в своих невысоких палатках. Другие бодрствовали – пили, болтали, играли в кости. Они опасались спать вблизи Мшарии. Кто знает, что бродит там по ночам…

Командиры спали в просторных палатках, между которыми был разбит отдельный шатёр для Аннешки. Это было самое роскошное походное жилище, устланное внутри слоями мягчайших шкур. Там была даже постель с пуховой периной.

Аннешка смотрела на лагерь, на болота. «Когда я стану королевой этих мест, то первым делом прикажу осушить трясину, – думала она. – Отвратительное место».

Она сбросила с ног шёлковые туфли и забралась в постель. Было уже очень поздно, близился рассвет, и Аннешка хотела поспать хотя бы несколько часов. Звёздные часы лежали возле её подушки.

Аннешка закрыла глаза и стала думать о Недобыте, таинственном горном городе, славящемся своими чудесами и магией.

Если Недобыт и был тем самым величайшим королевством и если на этот раз Аннешка сумела выследить Мари, значит, её пророчество вот-вот должно было исполниться. После всего, что ей пришлось пройти, после всех поисков, неудач и испытаний, она наконец-то нашла своё истинное место…

Не успела Аннешка задремать, как часы ожили и начали бить. Она повернулась на бок, чтобы лучше видеть.

Маленькая дверца распахнулась.

– Что ещё вы можете мне сказать? – хмыкнула Аннешка.

Однако она внимательно смотрела, как из дверцы выходит деревянный человечек. На первый взгляд в нём не было ничего примечательного – длинное невзрачное лицо, спутанные волосы, дурацкие туфли с закрученными носами.

Но вот фигурка наклонилась – и на голове у неё выросли рога. Когда человечек закончил преображаться, то стал похож на быка.

Деревянный бык наклонил голову и с топотом убежал обратно в часы.

Аннешка поглубже зарылась в одеяла, размышляя о том, что бы это могло значить. Может быть, звёзды предрекают ей победу? Показывают силу её армии?

Ничего, она подумает об этом утром. Сейчас ей нужен отдых.

Незаметно для себя Аннешка заснула и в долгом сне видела огромного рогатого быка.

– Значит, на болотах спрятано огромное сердце? – воскликнул Миро.

Солнце уже встало. Его свет струился сквозь стеклянный купол, озаряя каждый дюйм Гостевого дворца.

– Конечно, – ответил Зуби. – Откуда же, по-твоему, там столько жизни? Сердце Багно бьётся для болотных рыб и водоплавающих птиц, для выдр, для летучих мышей и мошкары, для шерстяники и мохнатых фиалок – для всего великого смешения жизни.

Скрет стоял как пророк, воздев над головой свои когтистые руки. Он говорил с таким пылом, что Имоджен вдруг отчаянно захотелось своими глазами увидеть это сердце жизни. В её воображении оно было исполнено звёздного света и похоже на маленькое солнце, питающее жизненной силой великие топи.

– Будь я редким видом лишайника, – проскрежетал Зуби, – я бы тоже рос вблизи этого сердца.

– Но я провёл на болотах много месяцев, – закричал Миро. – И ни разу не видел никакого волшебного камня!

– Конечно, – сказал Зуби. – Ты и не мог его увидеть. Сердце болот сокрыто под водой. Легенды говорят, будто бы оно погребено под огромным древним пнём… но мне не очень в это верится. Откуда на болотах взяться деревьям, тем более огромным?

– Прости, что ты сказал? – переспросил Миро.

Он так резко вскочил, будто кто-то рывком поднял его на ноги.

– Я сказал, что сердце болот погребено под старым древесным пнём, – повторил Зуби.

– Но я там был! – воскликнул Миро.

В этот миг Имоджен посетило то самое головокружительное чувство, которое она уже испытывала раньше, – отчётливое ощущение, что все истории притягиваются друг к другу, все события встают на свои места. Как будто сёстрам и Миро было предназначено встретиться и стать друзьями, как будто все они были деталями одного великого механизма…

– Потрясающе! – пискнула Мари, чуть не выронив книгу от восторга. – Скажи нам, как найти этот пень, а мы сбегаем туда и найдём «Девичий поцелуй»!

Но Миро почему-то смешался.

– Эммм… Понимаете, на болотах не так много примет… Там всё смешивается друг с другом…

В это время в дверь постучали и в комнату вошёл слуга.

– Ваше высочество, – с поклоном сказал он. – В Королевский дворец только что доставили письмо. Его принёс солдат верхом на лосе. Лучники доложили, что заметили огромную армию, которая разбила лагерь на другом конце теснины.

Всё тело Имоджен внезапно заледенело – несмотря на то что во дворце было тепло, несмотря на то что вокруг неё были друзья.

– Я хотел доложить Магу Богошу, – продолжал слуга, – но не смог его нигде найти… Вот это письмо. Оно адресовано вам.

– Благодарю, – сказал Миро.

На письме была печать с оттиском короны. Миро сломал её и развернул свиток. Имоджен придвинулась ближе, ей не терпелось прочесть письмо своими глазами.

– Королева Ярослава? – ахнула Имоджен.

Но Миро встревожило совсем другое.

– Кто сказал Аннешке, что я правитель Недобыта?! – воскликнул он. – У меня и в мыслях этого не было! Зачем она явилась сюда, почему не может просто оставить меня в покое?

– Я тебя понимаю, – прошептала Мари, крепко поджимая губы. – Наверное, Аннешка решила, что Недобыт – это и есть её величайшее царство. Мне так жаль, Миро… Прости меня. Наверное, Зуби прав, и Аннешка пришла сюда за мной.

Имоджен плюхнулась на кровать рядом с зайчихой и лягушкой. «Я понятия не имею, что нам делать, – обречённо подумала она. – Всё это мне просто не по силам».

Казимира-лягушка спала, тоненько похрапывая во сне. Мама прижалась к боку Имоджен.

– Я должна сама прийти к ней, да? – прошептала Мари. – Я не допущу, чтобы из-за меня кто-то погиб или попал в рабство к Аннешке.

– Нет! – крикнула Имоджен, не вставая с кровати. – Ни за что!

– Нет, это я должен сдаться, – процедил Миро.

– Вы только представьте, что натворит Аннешка, если станет править Недобытом, – продолжала Мари. – Когда она завладеет волшебным озером, то будет превращать в слизняков всех, кто ей не понравится! Она станет всемогущей!

За стеклянным куполом разгоралось утро, но веки Имоджен сами собой закрывались. Она провела без сна целую ночь и теперь хотела только одного – уснуть, а проснувшись, убедиться, что всё это было лишь кошмарным сном.

– Не отчаивайтесь, – проскрежетал Зуби. – Аннешке всё ещё нужна Мари.

– Мы знаем, – мрачно кивнул Миро. – И это ужасно.

– Кто знает… Что, если использовать это в своих интересах? – продолжал Зуби.

Имоджен резко выпрямилась.

– Как?

– Почему бы нам не послать Мари не к Аннешке, а куда-нибудь ещё… – продолжал скрет. – Например, туда, куда вы и так собираетесь пойти…

Трое детей смотрели на него так, будто он говорил на незнакомом языке.

– Ага! – воскликнула Конья, отходя от двери. – Отличная мысль – просто великолепная! Скрет предлагает нам заманить эту гадкую женщину на болота!

Мозг Имоджен настолько устал, что она не сразу поняла, в чём заключается план Зуби. Увести Аннешку от Недобыта? Но разве она согласится? Ведь она и так почти получила всё что хотела. Недобыт у её ног, ей осталось только подобрать его…

И тут в памяти Имоджен всплыли слова Очи. «Аннешка не перестанет вредить вам до тех пор, пока не получит то, чего хочет. А она – открою вам тайну – никогда этого не получит. Сколько бы она ни загребла, ей всегда будет мало. Она никогда не насытится. Никогда не остановится…»

– Вы хотите использовать меня как наживку? – шёпотом спросила Мари.

Мама издала хриплый звук и брыкнула обеими задними ногами. Не нужно было обладать магическими способностями, чтобы понять, что она хотела сказать. Мягко говоря, этот план был ей решительно не по душе.

– Я мог бы пойти с вами, чтобы разыскать лишайник для Марка, – продолжал Зуби. – В книге сказано, что он растёт около Сердца Багно? Что ж, коли так, я могу помочь вам в поисках. Мы, скреты, гораздо более чуткие, чем человеки. Я узнаю «Девичий поцелуй», когда окажусь рядом…

– Это очень любезно с твоей стороны, Зуби, но…

– Это будет ловкий манёвр! – перебил Миро. – Вы отвлечёте Аннешку, а я пока постараюсь придумать, как закрыть ущелье.

Имоджен посмотрела на своего друга. Пожалуй, он был прав…

– Это хороший план, – сказала она, не обращая внимания на протесты мамы-зайчихи. – Но как мы пройдём мимо армии Аннешки?

Мари стала молча собирать свои волосы в пучок. Теперь она выглядела гораздо менее напуганной – и гораздо более собранной.

– У меня есть одна идея, – сказала она.

Имоджен, Мари и Зуби стояли у входа в ущелье, на границе вражеского лагеря. Кусты терновника и низкорослые деревца скрывали их из виду.

На этот раз с ними были Фред и Фрида, которые очень старались казаться как можно меньше – они подвернули под себя ноги и прижались животами к земле. Имоджен отметила про себя, что великуры выглядят на удивление толстыми и гладкими. По всей видимости, они неплохо поживились в парке Недобыта.

В капюшоне Мари сидела золотистая зайчиха. Её розовый нос высовывался из-за края капюшона, уши с чёрными кончиками стояли торчком.

Имоджен посмотрела в просвет между ветками.

– Что видно? – шёпотом спросила Мари.

– Не знаю, трудно разглядеть… – Дерево тут же услужливо раздвинуло ветки шире. – Спасибо, – еле слышно поблагодарила Имоджен.

Она была приятно удивлена тем, что Очи держит своё слово. Помощь деревьев была как нельзя кстати.

Сквозь ветки и шипы Имоджен видела армию Аннешки. Знамёна пестрели в утреннем свете. По краям лагеря стояли простые палатки, в глубине прятались более роскошные шатры.

Лагерь был разбит на узкой полосе земли между болотами и горами.

– Там солдаты, – прошептала Имоджен. – Очень много солдат…

В стволе дерева возле головы Имоджен открылся глаз. Очи тоже наблюдала за лагерем.

По всей территории лагеря мерцали костры, их дымы сшивали воедино небо и землю. Примерно в тридцати шагах от того места, где стояла Имоджен, вокруг костра сгрудилась большая компания солдат. Они переговаривались, грея еду над огнём.

В большинстве своём это были люди, но Имоджен заметила среди них нескольких скретов в кольчугах. Должно быть, король Чтибор послал их на помощь своей «доченьке». Были здесь и солдаты из Ярослава, их Имоджен узнала по красным мундирам. Другие мундиры были ей незнакомы.

– У них есть лошади, – сказала она, – и… ещё какие-то животные.

Имоджен не знала, как называются эти высокие могучие олени с тяжёлыми рогами и косматой шерстью. Судя по всему, Аннешка собрала свою армию с миру по нитке.

Имоджен отошла от деревьев.

– Думаю, нам пора идти, – сказала она.

Мари кивнула, закусив губу.

– Но как мы узнаем, что Аннешка идёт за нами следом?

– Никак, – ответила Имоджен. – У неё нет великур, поэтому она будет идти гораздо медленнее. Нам нужно только сделать так, чтобы она тебя увидела. Будем надеяться, что она заглотит наживку… и отложит штурм Недобыта.

Имоджен и Мари забрались на Фриду. Мари села впереди, мама-зайчиха по-прежнему пряталась в её капюшоне.

Когда Зуби вскарабкался на Фреда, тот с изумлением повернул голову.

– Привет, – проскрипел скрет.

Фред смотрел на него во все глаза. Он не привык носить таких когтистых седоков.

– Ох, не нравится мне это, – пробурчал Зуби себе под нос. – Скреты не созданы для полётов… Нам привычней твёрдо стоять когтями на земле.

Фред забил крыльями и выпятил грудь, так что Зуби едва не свалился с его спины.

– Охх, – выругался он про себя. – Это ещё хуже, чем лошадки!

Имоджен взяла в руки вожжи, и Фрида резво выбежала из укрытия.

Навстречу им уже нёсся небольшой отряд солдат. Должно быть, они услышали голоса девочек. Руки солдат угрожающе лежали на рукоятях мечей.

«Ну вот, – подумала Имоджен. – Кажется, у нас проблемы».

Фрида побежала, как бегают все великуры, – быстро и в неожиданном направлении. Она мчалась прямо на солдат, и обе девочки завизжали от страха. Солдаты тоже закричали и бросились врассыпную, чтобы не попасть под ноги гигантской птице.

Ноги Фриды тяжело стучали по твёрдой земле. Мамины уши развевались в воздухе, хлестали Имоджен по лицу.

– Давай, Фрида! – закричала Мари, когда великура на бегу расправила крылья.

Имоджен почувствовала, как напрягаются могучие мышцы великуры.

Фрида оторвалась от земли, не добежав нескольких метров до первого ряда палаток.

Желудок Имоджен привычно ухнул вниз, но она лишь крепче обмотала поводья вокруг своих запястий. Боковым зрением она видела, что Фред и Зуби тоже поднялись в воздух. Огромный боевой лагерь остался внизу.

Они летели над кострами, дым струился в лицо Имоджен.

Она зажмурилась, а когда снова открыла глаза, то увидела, что все солдаты смотрят в небо.

– Там две девочки и скрет! – крикнул кто-то.

– Смотрите, это же та самая девчонка, которую ищет Аннешка!

«Точно, так оно и есть, – с удовлетворением подумала Имоджен. – Теперь бегите и доложите своей хозяйке…»

Всё новые и новые солдаты выбегали из палаток. Некоторые на бегу выхватывали мечи, другие тянулись к лукам.

– Быстрее, Фрида! – крикнула Мари.

Если их подстрелят, они не смогут спасти Марка – не говоря уже о себе, – но Имоджен не могла даже думать о том, что великуры тоже могут пострадать.

Стрела просвистела мимо кончика крыла Фриды, прозвенела над её головой и упала с другой стороны. Фрида закудахтала и сильнее забила крыльями.

Теперь они летели над болотами – невысоко и очень быстро. Имоджен обернулась и впервые увидела лагерь целиком. Там были тысячи палаток, шатров и самодельных навесов, множество катапульт, таранов, полевых кухонь и повозок. Это было больше похоже на город, чем на временное пристанище.

Стрелы засвистели за спинами сестёр, но они были уже вне досягаемости. Стрелы дождём падали в трясину, простиравшуюся внизу.

– Получилось! – закричала Мари, потрясая кулаком в воздухе.

Имоджен подставила лицо ветру и пришпорила великуру.

– Её не видно? – спросила Мари, которая могла смотреть только вперёд.

Имоджен снова обернулась. Нет, на болотах было пусто. Впрочем, это неудивительно. Аннешке потребуется по меньшей мере несколько минут, чтобы собрать отряд, оседлать лошадей – или что там ещё ей нужно сделать. Не говоря уже о том, что верхом она будет продвигаться гораздо медленнее, чем они летят по воздуху.

– Аннешка придёт, – процедила Имоджен. – Я в этом уверена. Но мы должны убраться с болот до того, как она будет рядом.

Мама-зайчиха поставила передние лапы на плечи Мари и принюхалась, смешно подёргивая усами.

– Зуби! – крикнула Мари. – Ты чувствуешь близость сердца?

Зуби сидел верхом на Фреде, плащ развевался вокруг его шеи. Голова скрета глубоко ушла в плечи, глаза выпучились ещё сильнее, чем обычно.

– Да, – отозвался он. – Но пока очень слабо. Нам нужно лететь дальше.

– Хорошо, – отозвалась Имоджен. – Тогда веди.

И она направила Фриду в сторону, пропуская вперёд Фреда.

Имоджен пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить Фриду лететь низко. Великуре хотелось парить в облаках, где был настоящий простор для её широких сильных крыльев.

Но Зуби должен был почувствовать присутствие Сердца Багно, а Имоджен хотела видеть болота. Она надеялась, что старый пень в самом деле окажется таким огромным, каким его описал Миро. Ей ли не знать, что Миро любит преувеличить!

– Ты молодец, Фрида, – сказала Мари, потрепав великуру.

Они летели ещё какое-то время, а потом Имоджен заметила, что Мари притихла, привалившись к её груди. Подавшись вперёд, она посмотрела на сестру и поняла, что та уснула.

Имоджен не стала её будить. Она только крепче обняла её, чтобы Мари ненароком не соскользнула с великуры. Учитывая, что они не спали всю ночь, вздремнуть во время полёта было совсем неплохой идеей.

Мама-зайчиха уютно устроилась в капюшоне Мари, её глаза медленно закрывались, длинные уши прижались к спине…

Тепло великуры и мерные взмахи её крыльев действовали убаюкивающе. Имоджен с трудом боролась со сном.

В последний раз она так долго бодрствовала во время ночёвки у подруги. Но и тогда они не выдержали и уснули на рассвете.

Имоджен прикусила губу, чтобы не задремать, и стала смотреть на проносящиеся внизу болота.

Как и раньше, она видела под собой сотни поросших травой кочек, торчавших над поверхностью воды. Ещё она видела сети гигантской паутины, натянутые между невысокими деревцами.

– Сердце становится сильнее, – сказал Зуби. – Думаю, мы уже близко.

Имоджен невольно подумала о Марке… задумалась, не напрасны ли их усилия. Приснившийся кошмар про йедликов прочно поселился в её памяти. Но рядом с ним жили воспоминания о том, как Марк разводил костры, как они с мамой держались за руки и как Марк будил Имоджен на рассвете, чтобы она не проспала полёт метеоритов.

Имоджен должна была найти лишайник под названием «Девичий поцелуй». Она должна найти пень.

Зуби направил Фреда ниже, свернул влево.

Мари завозилась, когда Фрида последовала за братом.

– Где мы? – сонно пробормотала она.

– Я слышу биение сердца! – закричал Зуби.

– Туда! – воскликнула Имоджен, указывая на тёмное кольцо, показавшееся на глади болот.

Если бы она не знала, что они ищут, то приняла бы его за нору.

Имоджен направила Фриду ещё ниже, и вскоре великура опустила крылья и приземлилась на кочку. Имоджен и Мари слезли с неё, а мама-зайчиха выпрыгнула из капюшона.

Перед ними раскинулся древний пень. Он был выше и шире, чем дом. С одной стороны в его толще были вырублены ступени, а верхушка отдалённо напоминала сиденье.

Кора пня сплошь поросла лишайниками, грибами и мягким бархатистым мхом. Имоджен сразу поняла, что поиск нужного лишайника будет непростым делом.

Зуби зашлёпал по мелководью к пню, присел на корточки у его основания. Потом вдруг опустил голову в воду.

– Что он делает? – ахнула Мари.

Скрет вынырнул на поверхность, хватая ртом воздух.

– Сердце Багно! – просипел он. – Оно здесь, под пнём!

Имоджен побрела к Зуби, мгновенно набрав полные ботинки болотной воды. Она положила ладони на пень, прислушалась. И тогда, сквозь дуновение ветерка, сквозь шорох высокой травы и крики болотных птиц, почувствовала мерный стук.

Казалось, она слышит пульс пня, но Имоджен знала, что это не так. Это билось Сердце Багно, сердце великой Мшарии.

– Значит, дерево выросло над сердцем, – сказал Зуби. Он погладил ладонью ствол. – Наверное, потому-то этот пень и выжил здесь… Так или иначе, сердце бережёт этот край и делает его таким сильным, таким… – он помолчал, потом шумно втянул носом воздух, – таким полным жизни. Вы тоже чувствуете это?

Имоджен осторожно принюхалась. Она почувствовала запах гнили и птичьего помёта.

– Типа того, – промямлила она, гадая, это ли имел в виду Зуби.

Имоджен снова посмотрела на горизонт. Она боялась пропустить появление Аннешки. И на этот раз Имоджен что-то увидела.

Тёмная точка. С такого расстояния было трудно сказать, приближается она или стоит на месте…

«Это не может быть Аннешка, – сказала себе Имоджен. – Ещё рано…»

Мама-зайчиха запрыгала по ступенькам и забралась на вершину пня. Здесь она встала на задние лапы и застыла как сурикат.

– Что там, мам? – спросила Мари.

Зайчиха пошевелила усами, потом испустила пронзительный свист.

Имоджен никогда не слышала, чтобы мама издавала такой звук, но сразу поняла, что это было предостережение. Такие звуки издают зайцы, когда хотят дать понять, что к их укрытию приближается ястреб.

– Будем искать лишайник? – неуверенно спросила Имоджен.

– Верно, – ответил Зуби. – Совершенно верно.

Однако он даже не шевельнулся, чтобы прийти на помощь. Он продолжал стоять, не сводя глаз с древнего пня, впитывая силу камня, погребённого под ним.

Сёстры зашлёпали по воде вокруг пня, двигаясь в разных направлениях. Имоджен вызвала в памяти страницу из книги про йедликов. На картинке был изображён лишайник цвета яичного желтка, довольно плотный, волнистый по краям. Значит, его и нужно искать.

Имоджен обшарила взглядом кору пня. В некоторых местах она была покрыта слизью. В других растрескалась как чешуя. Бо́льшая её часть скрывалась под густыми зарослями растений.

Лишайники здесь были такие разноцветные – ядовито-оранжевые и мятно-зелёные. Грибы тоже выглядели необычно. Некоторые из них имели нежно-розовые, словно сахарная вата, шапочки, а также оборочки и белую юбочку внизу. Многие грибы росли слоями, и Имоджен подумала, что они похожи на миниатюрный Недобыт, цепляющийся за склоны пня.

Но нигде не было и следа «Девичьего поцелуя» – лишайника, который мог спасти Марка.

Имоджен посмотрела в сторону горизонта. Чёрная точка сделалась крупнее. Она сглотнула.

«Лучше продолжать искать…»

Она осмотрела кору над своей головой и свободные от зарослей участки внизу, выискивая малейшие пятнышки жёлтого цвета. Она приподнимала свесившиеся вниз грибы, чтобы проверить, нет ли под ними лишайников. Она была так поглощена поисками, что чуть не столкнулась с сестрой.

– Ой! – воскликнула Имоджен.

Оказывается, они описали полный круг.

– Его здесь нет, – сказала Мари. – Может быть, в книге ошибка?

Имоджен не ответила. Она услышала очень тревожный звук… нарастающий рокот, похожий на шум далёкого водопада. Опустив глаза, Имоджен заметила, что её колени показались над поверхностью. Болотная вода стремительно отступала, будто притянутая могучим отливом.

И не только вода. Маленькие островки тоже сдвигались со своих мест, перемещаясь навстречу надвигающейся фигуре.

– И-имоджен, – пролепетала Мари. – Что это?

– Думаю, нас ждёт встреча с болотным троллем, о котором говорил Миро, – ответила Имоджен. – Если, конечно, мы не успеем найти лишайник раньше.

Миро находился один в спальне. Точнее, почти один. Две мышки стояли на столике возле кровати. Лягушка спала на пышной подушке. Свирепая длинноволосая женщина несла стражу около двери.

– Ладно, – сказал Миро. – Что мне теперь делать?

Оставалось всего два часа до наступления полудня, когда Аннешка пообещала начать штурм города. Если, конечно, она не заглотит наживку и не отправится за девочками на болота.

«Недобыт опустеет. Выживших не будет…» – пообещала Аннешка в своём письме. Миро внутренне содрогнулся. Он не мог этого допустить.

Раздался робкий стук в дверь.

– Да? – отозвался Миро, поворачиваясь.

Конья приоткрыла дверь, и в спальню вошла служанка.

– Ваше высочество, – сказала она, кланяясь. – К вам посетитель. Мы пытались сказать ему, что вы никого не принимаете, но он проявил настойчивость. Пытался учинить скандал… Мне кажется, он говорит о какой-то книге.

– Эээм, хорошо, – выдавил Миро. – Пусть войдёт.

За дверью послышался шум борьбы, потом в комнату влетел незнакомый старик. Он был одет в мешковатую мантию, на голове у него сидел нелепый колпак, расшитый звёздами и полумесяцами. Борода старика спускалась до пола, поэтому он подоткнул её за пояс, чтобы не наступить на ходу.

– Король Мирослав! – с порога закричал странный старик. – Я так рад, что вы всё ещё с нами! Я принёс книгу для ваших друзей.

Миро был так потрясён внешностью посетителя, что не сразу понял, о чём он говорит.

– Книгу?

– КНИГУ! – торжественным шёпотом подтвердил старик. – Я Главнейший Библиотекарь Отакар… Полагаю, вы уже слышали обо мне?

– Ах да, конечно, – промямлил Миро. – Благодарю вам. Вы пришли как раз вовремя. Это книга про превращение мышей обратно в людей?

– И про это, и про многое-многое другое! – восторженно воскликнул Отакар. Он вытащил книгу из складок своей широкой мантии. – Имоджен и Мари очень просили разыскать эту книгу. Я рассчитывал застать их здесь. – Он обшарил взглядом комнату.

– Боюсь, им пришлось уйти, – ответил Миро. – Но если вы оставите мне книгу, я передам её им, когда они вернутся.

– Великолепно!

Отакар протянул книгу, и Миро взял её двумя руками. Буквы на переплёте были крупные, выпуклые и переливающиеся, словно вышитые шёлком:

– К слову о переворотах, – проворчал Отакар. – Я перевернул вверх дном всю библиотеку, чтобы найти эту книгу. Понадобится несколько месяцев, чтобы вернуть всё на место… Не говоря уже о том, что мне пришлось отрезать свою бороду! Я не мог выбраться из библиотеки, потому что она была привязана к полкам.

– Огромное вам спасибо, Главнейший Библиотекарь, – с чувством сказал Миро, которому не терпелось поскорее погрузиться в книгу. – Ваша помощь поистине бесценна.

– Я очень рад встретиться с вами, – ответил польщённый Отакар. – Вы будете нашим новым королём?

Вопрос застал Миро врасплох.

– Эээ, нет… Я здесь не для того чтобы править.

Его ответ явно огорчил библиотекаря.

– Вот как… Но я надеюсь, вы позволите мне снова открыть библиотеку для города?

– Несомненно, – пробормотал Миро, не особо понимая, о чём говорит Отакар. Разве библиотека была закрыта? – Не хочу показаться невежливым, Главнейший Библиотекарь, но не могли бы мы отложить наш разговор на более удобное время? Под Недобытом стоит вражеская армия, сейчас мне нужно разобраться с этим.

Отакар с готовностью закивал, но не сделал никакой попытки уйти. Было очевидно, что он не понял намёка.

– Эй, мистер библиотекарь, – брякнула Конья. – Вас попросили уйти.

– Ах! – воскликнул Отакар. – Конечно, конечно, уже удаляюсь. Было большой честью познакомиться с вами, король Мирослав.

С этими словами он вихрем вылетел из комнаты.

У Миро осталось неприятное ощущение, что люди уже связывают с ним определённые надежды и ждут от него чего-то. Он сбежал из Ярослава, чтобы избавиться от этого бремени, но оно, похоже, последовало за ним даже сюда.

Миро перевёл глаза на мышей. Он подумает об этом позже, сейчас у него были дела поважнее.

Он должен превратить своих бабушек обратно в людей. Присев на край кровати, Миро открыл книгу.

Первое, что бросилось в глаза Миро, – в книге не было абзацев. Только бесконечные страницы сплошного рукописного текста, как будто автор записал всё, что знал, на одном дыхании, ни разу не остановившись перевести дух.

Второе, что отметил Миро, – в книге также не было ни глав, ни частей. Значит, он не мог выбрать нужную тему или пролистнуть то, что его не интересовало.

Но хуже всего было то, что Миро не видел никакой логики в изложении материала. Заметки о повадках и поведении животных хаотично чередовались с заклинаниями и рецептами снадобий.

Информация о превращении животных в людей могла быть где угодно… Всё шло к тому, что Миро придётся прочитать всю книгу целиком. К сожалению, он никогда не умел быстро читать.

До полудня оставалось меньше двух часов. Миро глубоко вздохнул и погрузился в чтение.

Несколько раз он подумывал сдаться и отложить книгу. Но потом он переводил взгляд на мышей, глядевших на него со стола. Их блестящие чёрные глазки смотрели с такой надеждой, что Миро просто не мог отступить. Он не мог подвести своих бабушек. Не мог подвести своих друзей и жителей Недобыта. Он должен был найти способ закрыть ущелье, а для этого нужно превратить мышей в людей.

Миро вздыхал, тёр усталые глаза и возвращался к чтению.

Всё это было бесполезно.

Ничего не годилось.

Казимира запрыгнула на страницу.

– Нет, Казимира, – устало проворчал Миро, снимая лягушку с книги. – Я не смогу читать, если ты будешь тут сидеть.

– Мур-рослав, – позвала Конья и облизнулась, поводя плечами. – Я проголодалась. Схожу, пожалуй, поохотиться.

– Попроси еды на кухне, – рассеянно бросил Миро, но Конья уже выбежала из комнаты.

Миро вернулся к чтению, и следующие слова заставили его вздрогнуть.

Вот оно! Секрет, который он искал, затесался между советами по проведению зимней спячки и правильному срыгиванию.

Миро впился глазами в страницу и прочитал вслух:

Миро посмотрел на мышей. Они стояли неподвижно, вцепившись пальчиками в край стола. Его бабушки ловили каждое слово.

Казимира тоже слушала. Она поочерёдно моргала, устремив свой лягушачий взгляд на Миро. Он прижал палец к строчке и стал читать дальше:

Читая, Миро снова вспоминал то, что почувствовал на болотах, – великое взаиморастворение мира. В Мшарии он ощущал себя частью пейзажа, крупицей великого болотистого супа.

Это ощущение вернулось к нему, когда он был соколом, – за миг до того, как он начал меняться.

Может быть, именно поэтому он смог снова превратиться в человека, в то время как все остальные заколдованные люди становились пленниками своего нового облика? Неужели время, проведённое в Мшарии, изменило его навсегда?

Одна мышка закрыла глаза. Сначала Миро решил, что она засыпает, но мышка осталась стоять. Она думала. Вторая мышка тоже застыла на месте.

Может быть, он неправильно прочитал заклинание? Миро поднял книгу, приготовившись прочитать ещё раз.

И вдруг услышал шорох.

Он посмотрел на своих бабушек, и его сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле, словно пойманная птица, пытающаяся вырваться на свободу.

Заклинание начало действовать!

Первая мышка была уже размером с кошку. Вторая вытянулась, как хорёк.

Миро спрыгнул с кровати, охваченный ликующим восторгом.

– Всё время думайте о связах! – крикнул он, испугавшись, что бабушки могут застрять, не закончив превращения.

Выросшие мыши перепрыгнули на кровать – столик был уже слишком мал для их стремительно увеличивающихся тел. Их шерсть таяла на глазах, хвосты и усы укорачивались.

Сообразив, что бабушкам нужно уединение, Миро приподнял покрывало, и мыши шмыгнули под него. Он с трудом заставил себя терпеливо ждать, глядя, как скрытые тканью силуэты росли, изгибались и меняли форму.

Миро казалось, будто внутри у него всё дрожит и извивается вместе с ними. Заклинание сработало! Оно действительно подействовало!

– Охх! – раздался возглас из-под покрывала.

Возглас был очень похож… на человеческий.

– Бабушка? – еле слышно выдохнул Миро.

Краешек покрывала приподнялся, и из-под него высунулась голова. Миро увидел длинные седые волосы и глаза, утопающие в морщинках. Вне всякого сомнения, лицо принадлежало человеку.

– Милый, будь так добр, принеси мне какую-нибудь одежду, – произнесла голова.

Миро чуть не подпрыгнул до потолка от неожиданности. Он сам не понимал, почему так удивился. Разве это было не то, чего он так настойчиво добивался?

– Д-да, бабушка. Конечно, бабушка.

Миро лихорадочно обыскал ящики комода и нашёл несколько льняных простыней. Он вытащил их, приподнял край покрывала и, не глядя, просунул бельё внутрь.

Последовала новая возня, сопровождаемая криками: «Ой, это моя голова!», после чего перед мальчиком предстали две пожилые дамы. Даже завёрнутые в простыни, они выглядели настолько величественно, что внушали невольное уважение.

Первая дама была высокой, с горделивой посадкой головы и смугло-золотистой, как у Миро, кожей. Вторая была ниже ростом, полнее и выглядела очень хрупкой. У неё были пышные седые волосы, тёмно-коричневая кожа и очень добрые янтарные глаза.

Миро хотелось вечно всматриваться в их лица, чтобы навсегда запечатлеть в памяти каждую чёрточку. Ему хотелось рассказать им, как он прошёл все Низинные царства и болота Мшарии, как сильно он мечтал увидеть их и как давным-давно, когда он был маленьким, всегда пел песенку, когда в замок приходило письмо из Недобыта.

Но вместо этого с его губ сорвалось только:

– Бабушка Ольга! Бабуля Нела! Это… я.

– Мирослав, – рассмеялась высокая дама – это была бабуля Нела. – Иди же сюда!

Она прижала его лицо к своему костлявому плечу, и Миро закрыл глаза, вдыхая её запах. От неё едва уловимо пахло печеньем и лавандой, а совсем не мышами.

– Как же ты вырос, – прошептала бабуля Нела, отстраняя его от себя на расстояние вытянутой руки. – Ах, милый, ты только посмотри на себя! Сплошные ноги, углы и коленки – вылитая твоя мама в детстве!

Невысокая полная старушка, бабушка Ольга, протиснулась между ними.

– Теперь моя очередь, – сказала она и заключила Миро в неожиданно крепкие объятия. От неё пахло… так знакомо…

На какой-то миг Миро посетило воспоминание. Он был в Ярославе, в маминой туалетной комнате. «Белая сосна и можжевельник, – сказала мама, поднося флакон к носу маленького Миро. – Запах гор. Я привезла его сюда из Недобыта».

Вот чем пахла бабушка Ольга! Миро задумался, как она ухитрилась раздобыть духи в то время, когда была мышью.

– Не нужно представляться, – сказала бабушка Ольга. – Мы прекрасно знаем, кто ты такой. И всегда знали… Милый, нам нужно столько всего обсудить!

– Тьфу ты, Ольга! – воскликнула Нела. – Неужели ты не можешь дать ребёнку отдохнуть? Он не спал всю ночь!

– Об отдыхе не может быть и речи, – отрезала Ольга. – Враг у ворот!

– У нас нет ворот, – ворчливо поправила её Нела.

– Вот именно, – фыркнула Ольга. – Нельзя терять ни минуты.

Миро с тревожной улыбкой смотрел на своих бабушек. Они общались друг с другом с весёлой непринуждённостью, как люди, долго прожившие вместе. Но Миро почти не знал этих женщин. Он смутно помнил, что видел их всего однажды, до смерти своих родителей. Сейчас эта встреча казалась ему больше похожей на сон. Если не считать писем и маминых рассказов, эти женщины были ему совершенно незнакомы.

– Ты просто молодец, – сказала Нела, не сводя глаз с Миро. – Спасибо, что помог нам превратиться обратно. Без твоей помощи мы никогда не смогли бы это сделать.

Больше всего на свете Миро хотелось произвести хорошее впечатление на своих бабушек, поэтому он поступил так, как учил его Подхализль. Он изящно взмахнул рукой и поклонился.

– Боже правый, дитя, что ты такое делаешь? – ахнула Ольга.

Миро, не разгибаясь, повернул шею назад.

– Я… Эмм… кланяюсь.

– Довольно этих фокусов, – отрезала Ольга. – Мы должны отразить нападение – причём как можно скорее.

Миро выпрямился, пристыженный.

– Великолепный поклон, Миро, – сказала Нела.

Она сказала это таким тоном, каким взрослые хвалят отличившегося малыша, и от этого Миро почувствовал себя ещё более глупо.

– У нас совсем мало времени, – решительно воскликнула Ольга. – Мы должны закрыть ущелье! – Она посмотрела на Миро и приподняла брови. – Когда я говорю «мы», то имею в виду тебя.

Несмотря на всю её миниатюрность и кажущуюся хрупкость, не оставалось никаких сомнений в том, какая из бабушек была более решительной.

Миро сглотнул. После безудержного веселья праздника, после превращения в птицу и мучительной попытки вернуть себе свой прежний облик, после радости от встречи с Имоджен и Мари и тяжёлого разговора с Богошем… он смертельно устал. Он чувствовал себя выжатым как лимон.

– Меня? – переспросил он, пытаясь успокоиться. – Но я не знаю, как это сделать.

– Всё очень просто, – ответила Ольга. Когда она привлекала Миро к себе, он заметил, что один её глаз затянут мутной катарактой. Ему пришлось наклониться, чтобы она могла прошептать ему на ухо: – Ты должен разбудить горы.

– Это и есть болотный тролль? – спросил Зуби, щурясь в болотную даль.

Его глаза превосходно видели в темноте, но подводили на ярком свету.

– По-моему, да, – ответила Имоджен.

Тёмное пятно неумолимо приближалось, увеличиваясь в размерах.

Земля уходила из-под ног Имоджен, как песок, уносимый волнами.

Фред и Фрида заквохтали, явно напуганные видом непонятной фигуры, шагавшей в их сторону.

– Маленькие человечки, боюсь, нам нужно уносить ноги, – крикнул Зуби, хватая великур под уздцы.

– Но мы не можем уйти без лекарства для Марка! – воскликнула Мари.

– Как? – поразился Зуби. – Ты хочешь сказать, что вы до сих пор его не нашли? Что же вы делали всё это время?

Имоджен с трудом подавила вспышку гнева. Как скрет, Зуби слишком много себе позволял и, вместо того чтобы помочь им, всё это время стоял в сторонке, окунув голову в воду!

Болотные кочки затряслись – но на этот раз не в такт биению сердца, а под тяжестью шагов тролля.

«Миро предупреждал нас ни в коем случае не злить Пановника», – подумала Имоджен, вспомнив рассказ друга о болотах. Судя по скорости, с которой приближался тролль, они нарушили этот запрет.

– Мы ещё не посмотрели на верхушке пня, – сказала Мари, бросаясь вверх по ступенькам.

Имоджен полезла за ней. Мама-зайчиха была уже на вершине и рыскала в поисках «Девичьего поцелуя».

На этот раз Миро не преувеличивал. Трон действительно поражал воображение. Он рос из середины пня, как мачта затонувшего корабля, гордо возвышающаяся над волнами.

Сёстры бросились искать жёлтый лишайник, в спешке обрывая клочки мха.

Шум воды сделался ближе, и вскоре Имоджен увидела, что это было. Тонны воды всасывались из тростниковых заводей в приближающегося тролля. Это было похоже на водопад – с той только разницей, что вода падала внутрь, а не наружу. Ил, грязь и болотная трава двигались вслед за водой, превращаясь в строительный материал для разрастания Пановника.

Огромное множество животных оказались потревожены этим отливом. Гигантские стаи птиц взлетали из камышей. Имоджен никогда в жизни не видела столько птиц сразу. Они закрыли всё небо своими крыльями.

Когда завеса птиц на мгновение распалась, Имоджен показалось, будто она увидела рыбу, выпрыгнувшую из воды. Вокруг бегущих ног тролля колыхался туман – это были тучи мошкары, пробуждённой от дневного сна бешеной тряской почвы.

Болота кишели жизнью, причём бо́льшая её часть в панике разбегалась, страшась оказаться на пути тролля.

– Имоджен! – закричала Мари. – Кажется, я нашла!

Она показывала на золотистый лишайник, росший на спинке трона. Края лишайника были волнистые – точь-в-точь, как на иллюстрации в книге.

Имоджен не могла поверить своим глазам – не могла поверить, что этот мягкий росточек толщиной с её ухо и величиной не больше её ладони, наделён силой одолеть самого йедлика.

Он выглядел таким невзрачным, таким неприметным.

– Точно такой, как в книжке, – сказала Мари.

Ей пришлось кричать во весь голос, чтобы Имоджен услышала её сквозь грохот отступающей воды.

Пановник был уже совсем близко.

Мари запустила пальцы под лишайник, пытаясь оторвать его.

– Давай сюда, – крикнула Имоджен, расстёгивая кошель, висевший у неё на поясе.

Мари засунула лишайник внутрь.

– Великуры! – закричал Зуби.

Обернувшись, Имоджен увидела, что Фред и Фрида взлетают. Зуби ехал за ними на животе, обмотав поводья вокруг запястий.

– Нет! – ахнула Мари. – Фрида, вернись!

Но птицы взлетели в небо, унося за собой болтающегося внизу Зуби.

Имоджен смотрела им вслед, чувствуя подступающую тошноту. Сёстры и зайчиха остались одни.

Потом в ноздри Имоджен ударил запах гнилых водорослей. Рёв воды сделался оглушительным, когда огромная тень упала на пень.

Имоджен боялась посмотреть.

Но выхода всё равно не было.

Она оборачивалась очень медленно, оцепеневшее от страха тело отказывалось повиноваться.

Там был Пановник.

Болотный тролль возвышался над мёртвым пнём как гора, его голова закрывала солнце.

Мари истошно закричала от страха. Мама с бешеной скоростью заметалась вокруг девочек, как будто надеялась, что если будет бегать достаточно быстро, ей удастся создать защитный круг.

Но ничто не могло защитить их от чудовища.

– НЕЕЕЕ ДЛЯЯЯЯ ВААААААААС! – прогудел тролль глубоким и жутким голосом.

Его лицо было сделано из тростника, водорослей и листьев. Струи воды хлестали из его глазниц, жабья икра свисала с носа, пучки поганок торчали из ноздрей. Имоджен обдавало брызгами, разлетавшимися во все стороны от его наполненного водой тела. Впервые в жизни она видела болотную жизнь так близко. Ящерицы и насекомые, рыбки и птицы – все они расползались и разлетались во все стороны, подальше от ног Пановника.

– М-м-мы пришли сюд-да не за твоим троном, – прокричала Мари, но тролль как будто её не услышал.

Наверное, для него Мари была не больше мышки, пищавшей под его ногами.

Имоджен взяла Мари за руку, и девочки стали пятиться назад, пока не упёрлись пятками в пень.

– ПОООООСЯЯЯЯГААААТЕЕЕЛИИИ УУУУУМРУУУУУУТ!

Тролль взметнул вверх свой чудовищный кулак.

Сердце Имоджен отчаянно забилось. Вот и всё. Конец.

Она ещё крепче сжала руку Мари.

Мама пронзительно завизжала.

– Не смей убивать моё пророчество! – провизжал чей-то голос.

Мир вокруг Имоджен словно застыл.

Конечно, она узнала этот голос. Его хозяйка преследовала их во всех мирах, во время бодрствования и в самых страшных ночных кошмарах.

Теперь она нашла их на болотах.

Аннешка Мазанар.

Миро отстранился от бабушки.

– Разбудить горы? Ч-что? Но… как?

– Заберёшься на три горных пика, что высятся над ущельем, – сказала Ольга так, словно это было простейшим делом. – И постучишь каждый по макушке. Конечно, я бы сделала это сама – как-никак, в своё время я исходила все горы вдоль и поперёк, да только те времена давно в прошлом.

– Вы хотите, чтобы я… постучался в горы?

– Именно! – просияла Ольга. – Только, прошу тебя, никаких вежливых похлопываний! Хороший, полноценный удар, вот так! – с этими словами она что было силы хлопнула рукой по кровати.

Миро не хотел быть грубым, но до сих пор он надеялся, что его бабушкам известен какой-то секрет вроде потайных ворот или секретного прохода в горах. Но… стучаться в вершины гор казалось не более полезным, чем просить помощи у лягушки.

…Лягушки?

Как он мог забыть о Казимире! Она по-прежнему сидела на подушке – всё в том же своём земноводном облике.

– Квак, – сказала Казимира. Вид у неё был угрюмый. Впрочем, разве лягушки не всегда так выглядят?

«Почему заклинание не подействовало на Казимиру?» – поразился Миро.

Ольга и Нела ждали его ответа.

– Три вершины, – повторила Ольга. – Что скажешь? Справишься?

– Попробую, – честно ответил Миро. – Но что это даст?

Его бабушки многозначительно переглянулись. Прежде чем они успели ответить, дверь приоткрылась, и Конья просунула голову в щёлку. Она быстро окинула взглядом спальню, потом остановила взгляд на Неле и Ольге.

– Вы, стало быть, мыши? – спросила она.

– Они королевы этого царства, – поспешил ответить Миро. Ему хотелось бы, чтобы Конья проявила побольше уважения к его бабушкам.

Женщина, некогда бывшая снеголикой, шагнула в комнату. Следом за ней вошёл слегка напуганный повар, неся в руках большое блюдо сырой рыбы.

– Я пошла на кухню, – пояснила Конья. – Как ты мне посоветовал, Мур-рослав. – Она забросила в рот кусок рыбы. – М-ммм, восхитительно… Кстати, здешние люди в панике. Известие о вражеской армии уже облетело весь город.

– Откуда ты знаешь? – спросил Миро.

– Послушала, о чём говорят на кухне, – ответила Конья.

Все повернулись к повару. Он шумно сглотнул, не выпуская из трясущихся рук блюдо с рыбой.

– Выходит так, что без Мага Богоша в городе не осталось никакой власти… – пролепетал повар. – Как же мы сможем защититься от врага? Кто закроет ущелье?

– Нет никакой власти, говоришь? – громко переспросила Нела.

Взгляд повара метнулся к пожилым дамам, закутанным в простыни. В следующий миг его глаза выпучились так сильно, словно готовы были выпрыгнуть из головы.

– Ваши величества! – ахнул он. – В-в-вы в‐вернулись!

– Все жители должны немедленно покинуть город, – сказала Нела. – Просите убежища у скретов. Пещеры Кралевны безопасны, они укрыты глубоко в горах… Мы разберёмся с этой армией. Верно, Ольга?

Ольга кивнула и улыбнулась. Выглядела она намного спокойнее, чем чувствовал себя Миро.

– Будьте добры, расскажите стражам о нашем возвращении, – сказала Нела повару. – И позаботьтесь о том, чтобы новость распространилась по всему городу.

Повар кивнул и попятился. Конья едва успела отобрать у него блюдо, прежде чем он выскочил за дверь.

– Слышала я и ещё кое-что, – сказала Конья, зарываясь лицом в гору рыбы. Она долго и с аппетитом жевала, прежде чем продолжить. – Армия Аннешки выступила из лагеря. Время уже почти полдень… Боюсь, нам не хватит времени, чтобы вывести всех жителей из Недобыта.

Миро похолодел. Если солдаты Аннешки войдут в город до того, как его покинут люди, случится кровавая бойня. От этой мысли у Миро вспотели ладони.

– Значит, ничего не вышло? – пролепетал он. – План Имоджен и Мари… он не сработал?

– Насколько я поняла, никто не видел Аннешку, – задумчиво ответила Конья. Она с наслаждением выгнула спину. – Но её армия наступает. Разведчики доложили, что во главе её стоит какой-то бородач. Наверное, её за-мяу-ститель.

Миро потянулся было за своими кольцами, но вспомнил, что потерял их на болотах. Тогда он стал нервно заламывать свои пальцы. Новости были плохие. Очень плохие.

До сих пор Миро надеялся на то, что если девочкам удастся выманить Аннешку, её армия останется в лагере – по крайней мере, на какое-то время. Как выяснилось, он не принял в расчёт то, что у Аннешки был заместитель.

Но обе его бабушки оставались совершенно спокойны.

– Конья, я вижу, ты верный друг Мирослава, – сказала Ольга. – Знай, что мы всегда будем благодарны тебе за это. Хороших друзей трудно найти.

Конья продолжала потягиваться, вытягивая руки и выгибая спину. Она не перебивала королеву, но и не ответила на её слова.

– Я знаю, что мы не имеем права обращаться к тебе с просьбой, – продолжала Ольга, – но я вынуждена сделать это. У меня нет другого выхода.

Миро невольно поразился тому, с каким уважением Ольга обращалась к его подруге. Это было тем более странно, если учесть, что совсем недавно обе королевы были мышами, а Конья – огромной кошкой, которая хотела их съесть.

– Ты не могла бы поговорить со своей роднёй? – спросила старушка.

Конья прекратила потягиваться и устремила немигающий взгляд на королеву.

– С моей роднёй?

– С дикими снеголиками, которые бродят по Безымянным горам. – Ольга твёрдо выдержала взгляд Коньи. – Раньше мы всегда ладили с гигантскими кошками. Наши люди часто оставляли подношения… как-никак, мы живём на одной земле. Возможно, снеголики могли бы прийти нам на помощь?

Конья быстро взглянула на Миро.

– Я должна оставаться с ним.

Это была правда. Перла поручила Конье защищать Миро, и Конья преданно исполняла её просьбу. Она ловила для него рыбу и делилась своим теплом на болотах. Она не покинула его, несмотря на тучи мошек и зловонную трясину. «Конья – прекрасный друг, – подумал Миро. – Хотя порой она бывает устрашающей…»

– Если армия дойдёт до Недобыта, слишком многие окажутся под угрозой, – сказала Ольга. – В том числе Мирослав. И другие дети. Если же Аннешка, вопреки всем нашим стараниям, сделается королевой Недобыта, она будет совсем не той соседкой, к которой привыкли снеголики. Она может разрешить охоту на них, с неё станется.

Это был хороший аргумент. До сих пор Миро никогда не задумывался о том, как Аннешка поступит с животными на тех территориях, которые она захватит. Он знал, что она может быть очень жестокой… так почему её жестокость должна ограничиваться людьми?

Миро взглянул на Казимиру-лягушку. Она по-прежнему внимательно наблюдала, впитывая каждое слово.

Конья резко выпрямилась, её немигающие глаза широко распахнулись.

– Я исполню вашу просьбу, – сказала она. – Я поговорю с дикими снеголиками.

– Благодарю тебя, – сказала Ольга и вдруг сделала нечто невероятное.

Великая королева Недобыта поклонилась.

Нела сделала то же самое.

Но ещё более невероятно было то, что Конья поклонилась в ответ. Совсем чуть-чуть, почти незаметно, всего лишь слегка наклонила голову, но всё равно…

Миро никогда не видел, чтобы снеголика кланялась – ни в человеческом, ни в кошачьем обличье.

«Ого, – произнёс негромкий голос в его голове. – Значит, вот что это такое – править страной…»

Королева Ольга выпрямилась, схватившись рукой за столбик кровати, чтобы не пошатнуться. Потом посмотрела на Миро.

– Ты поможешь своей подруге вернуться в её истинный вид?

Миро умирал от усталости. Он отдал бы всё на свете за возможность просто закрыть глаза. Но мысль о наступающей армии Аннешки и угрозе резни на улицах города мгновенно согнала с него сонливость.

– Здесь есть заклинание, – сказал он Конье, беря со столика книгу. – Я прочитаю его тебе…

На этот раз превращение произошло гораздо быстрее. Конья закрыла глаза, обратив всё внимание внутрь себя – или, наоборот, открывшись миру. Сначала шерсть стала расти у неё на лбу, потом спустилась к носу, покрыла щеки. Уши вытянулись вверх. Зубы заострились, сделались клыками.

Через несколько секунд Конья с громким визгом разодрала на себе одежду. Вместо женщины перед ними была снеголика – пушистая, янтарноглазая, с роскошными усами. Её уши венчались аккуратными кисточками. Хвост был в яркую полоску.

– Конья! – воскликнул Миро. – Ты вернулась!

Снеголика бросилась к нему, и на какое-то мгновение Миро испугался. Всё-таки Конья была очень крупной кошкой. Но она только ткнулась лбом в его живот, а Миро крепко обнял её за шею.

Конья всегда оставалась Коньей, даже когда была женщиной. Она всегда была неукротимой, свирепой и преданной. Но почему-то в своём пушистом теле она была, если можно так выразиться, ещё больше Конья. Это тело идеально подходило её душе.

Миро посмотрел на Казимиру. Он очень хотел бы сказать о ней то же самое… Но Казимира по-прежнему оставалась лягушкой, и Миро не понимал почему.

– Пожалуйста, передай нашу просьбу диким снеголикам, – сказала Ольга огромной кошке. – Что бы они ни решили, мы всегда будем благодарны тебе за помощь.

Конья, не говоря ни слова, выбежала из комнаты.

Тогда Ольга переключила внимание на Миро:

– Мирослав, тебе тоже пора идти.

Каждая клеточка тела Миро молила о сне. Его мысли путались, мозг отупел от усталости. Веки отяжелели, как будто на каждом стояло по маленькой гирьке.

Нела укоризненно покачала своей седой головой.

– Слишком поздно, Ольга. Ты слышала, что сказала Конья? Армия уже марширует к городу. Ты требуешь от мальчика невозможного. Ему никогда не подняться в горы до прихода солдат.

– Значит, мы пошлём с ним других людей! – вскричала Ольга. – По одному человеку на каждую гору!

– Нет, Ольга, – тихо сказала Нела. – Самые быстроногие гонцы не смогут подняться в гору так быстро, даже если будут бежать всю дорогу.

Ольга помрачнела и опустилась на край кровати. Миро было больно смотреть на неё. Сидя бабушка Ольга казалась ещё более маленькой и хрупкой.

А наверху солнце щедро лило своё золото сквозь стеклянный купол крыши.

Миро потёр усталые глаза. Он пережил путешествие через болота. И был очень этому рад. Он всё-таки нашёл свою семью. И за это он тоже был благодарен.

Он не собирался лишиться всего этого из-за Аннешки Мазанар…

– Что, если я не побегу… – начал Миро.

Обе старушки повернулись к нему.

– Что, если я полечу?

В то время когда Миро и его бабушки проходили через огромную площадь, от атмосферы праздника не осталось и следа. Её сменила атмосфера подавленной паники.

Давно исчезли жонглёры и танцоры. Их место заняли горожане, тащившие ручные тележки, нагруженные пожитками и людьми, которые не могли идти сами.

Исчезли весёлые карнавальные костюмы. Большинство людей были одеты по-дорожному, замотаны в платки и шали, прятали руки в рукавицах. Многие несли за спиной детей.

Лишь немногие были вооружены. Видимо, они решили остаться в городе и принять бой.

– Добраться до пещер скретов будет непросто, – проронила Нела, и впервые за всё это время Миро увидел её испуганной. – Особенно с маленькими детьми. Надеюсь, они успеют.

– Может быть, вы пойдёте с ними? – шёпотом спросил Миро.

Он не хотел даже думать о том, что его бабушки могут пострадать.

– Нет, Мирослав, – ответила Нела. – Мы королевы Недобыта.

Миро невольно вспомнил других правителей, которых он знал. Своего дядю, короля Чтибора, пятерых королев Валкахи… Вряд ли они могли бы принять такое решение. В любой ситуации они прежде всего думали о себе.

Миро и его бабушки пошли дальше, торопясь поскорее дойти до конца долины. По обеим сторонам от них вздымались горы с домами и домиками, прилепившимися к их склонам.

Все светильники на болотном газу были потушены, и в беспощадном полуденном свете были видны тысячи людей, медленно спускавшихся вниз по отвесным тропинкам и лестницам. На таком расстоянии они казались тёмными точками.

Большая часть точек двигалась в сторону большого поля и тропы, ведущей глубже в горы.

Наконец Миро и его бабушки остановились около входа в ущелье со стороны города. Лучники в золотых доспехах, охранявшие горловину ущелья, отсалютовали королевам.

– Вот что я вам скажу, милые мои, – проронила Нела, поёжившись. – Когда я была покрыта шерстью, то никогда так не мёрзла.

– А я больше всего скучаю по хвосту, – отозвалась Ольга. – Он очень помогал мне при ходьбе. Гораздо больше, чем трость.

Миро не понимал, как они могут беспечно болтать о таких пустяках, в то время как огромная армия стремительно приближается к их городу, а они все стоят на пороге неизбежной войны, кровавой резни и гибели.

Сквозь разговор бабушек до Миро доносился едва заметный грохот барабанов, дрожь прошивала подошвы его ботинок. Миро не сразу понял, что это было дальнее эхо тысяч марширующих ног.

Внутри у него всё оборвалось.

Армия Аннешки надвигалась.

– Но вот о чём я никогда не буду жалеть, так это о том, какой я была маленькой, – продолжала Нела. – Помнишь, как я угодила в ночной горшок? Думала, всё, конец мой пришёл. Думала, что утону в…

«Неужели это и означает быть взрослым? – задумался Миро. – Ты просто перестаёшь бояться?»

Бабушка Ольга как будто подслушала его мысли.

– Нет смысла предаваться отчаянию, Мирослав, – прошептала она так тихо, чтобы лучники не могли её услышать. – Паника заразительна. Всегда помни об этом.

Миро кивнул, но его взгляд был прикован к ущелью. Со склонов с негромким шорохом сыпалась галька – мелкие камешки, сорванные со своих мест вибрацией земли.

Нела вытащила бутылочку, которую она взяла из комнаты Богоша в Королевском дворце.

– Лети быстрее, – сказала она, вкладывая флакон в руку Миро.

– Я… я сделаю всё, что смогу, – пообещал он внезапно севшим голосом. – Я хочу, чтобы вы мной гордились.

Нела наклонилась так, что её лицо оказалось на уровне лица Миро. Она была намного выше Ольги и выше Миро.

– Мы и так гордимся тобой, Мирослав. Мы гордимся тобой с того самого дня, когда ты появился на свет.

Миро показалось, будто бабушкины слова приподняли его – как будто он на целый дюйм воспарил над землёй. «С того самого дня, когда я появился на свет?»

Бабушка Ольга выглядела задумчивой. Наконец она пожала плечами.

– Да. Хотя, надо признаться, в первый год своей жизни ты был на редкость горластым мальчишкой. А теперь – до дна, Мирослав!

Миро выпил сладкую воду. Он почувствовал, как она пронеслась по его горлу, забулькала в животе. Он икнул, рыгнул и хотел извиниться, но тут его тело начало меняться.

На этот раз всё произошло быстрее, как будто магия уже знала дорогу. Тревожные мысли завертелись в голове Миро. «Что, если на этот раз я превращусь в дождевого червя? Или в слизняка?»

Миро прогнал эти мысли, и тут бабуля Нела запела:

– Мой маленький Миро, лети быстро, как сокол…

Это была мамина колыбельная!

Сотни перьев образовывались под кожей Миро, они кололи его, готовые вылезти наружу.

Позвоночник Миро складывался, как телескоп, втягивался сам в себя. Его ноги уменьшались. Его кости делались пустыми. Это было больно – очень больно, – но Миро пытался контролировать изменения.

Вместе с болью приходили страшные мысли. «Что, если я не смогу разбудить горы? Что, если не успею долететь вовремя? Что, если армия Аннешки начнёт штурм Недобыта?»

Но голос бабули Нелы прорвался сквозь нарастающий страх.

Колыбельная несла с собой воспоминания о маме, и Миро постарался ухватиться за них, попытался вспомнить её лицо. Мама предстала перед ним, окутанная тихим золотистым светом. Страшные мысли как будто отскакивали от неё, растворяясь в нестерпимом сиянии её света.

Бабуля Нела продолжала петь, но Миро уже не мог разобрать слов. Всё его тело содрогалось и корчилось, и, несмотря на все старания, он уже не мог управлять этим процессом.

Мой маленький Миро…

Одежда упала ему на лицо, он заработал когтями. Когда он вырвался из рубашки, то сразу почувствовал незнакомую силу своих плеч и грозную мощь когтей.

Его обращение было закончено.

– Я сокол! – закричал Миро, и его клич прозвучал как пронзительный визг.

Нела сияла. Ольга промокала глаза платком.

Миро поднял крылья и одним мощным взмахом оторвался от земли. Его перья легко поймали воздух.

– Лети быстро, мой сокол! – крикнула Нела.

Миро прижал когти к животу и взмыл ввысь.

Когда он посмотрел вниз, то готов был поклясться, что увидел три фигуры – трёх женщин, следивших за его полётом. Первая была бабушка Ольга, вторая – бабуля Нела, а третья…

Её лицо было таким знакомым, но всё-таки…

Миро несколько раз мигнул, его рассудок отказывался доверять глазам. Но соколиные глаза не лгали. Третья женщина была создана из звёздного света.

Миро полетел к первой горе. Она была хорошо защищена от ветра, поэтому на неё было легче всего подняться.

Стараясь держаться ближе к склону, он пронзал взором камни и растения, которым совсем скоро предстояло превратиться в снег и лёд. Миро невольно высматривал мелких животных внизу. Его человеческая сущность могла умирать от усталости, но соколиная требовала своего: «Взлети, воспари, охоться, убей».

Миро опустился на вершину, выставив вперёд когти. Скользнув быстрым взглядом вниз по склону, он впервые увидел наступающую армию – огромную тёмную массу в дальнем конце ущелья. Зоркие соколиные глаза видели всё до мельчайших деталей, несмотря на то что армия находилась по меньшей мере в полутора милях от горы.

Первые в тоннель входили пехотинцы. За ними следовали всадники на конях и лосях. Некоторые всадники были вооружены луками и арбалетами. Знаменосцы несли штандарты Аннешки.

Это шествие напомнило Миро игрушечных солдатиков, в которых он когда-то играл в своей башне в замке Ярослав. В ту пору у него было множество каменных солдатиков размером с его большой палец. Он любил выстраивать их в шеренги на полу своей спальни, добиваясь того, чтобы они стояли в правильном порядке.

Но эти солдаты не игрушечные. Они были вооружены настоящим оружием, они получили настоящий приказ убивать.

«Высокие звёзды, – подумал Миро. – Надеюсь, у нас всё получится».

Крики командира эхом разнеслись по ущелью. В центре этой нескончаемой вереницы ехали катапульты и стенобитные орудия. Миро мигнул. Для того чтобы поставить Недобыт на колени, Аннешке не нужны были эти страшные машины. Ей хватило бы одних пехотинцев…

Нет. Миро этого не допустит. Он стал скрести когтями лёд. Добравшись до голого камня, он замолотил по нему своим крепким клювом.

«Просыпайся, гора! Просыпайся, ты нужна нам!»

Потом Миро снова взмыл в воздух и полетел ко второй вершине. Она соединялась с первой узким гребнем. Миро то и дело подёргивал хвостом на лету, чтобы удержаться на крутых воздушных потоках.

И снова он царапал лёд до тех пор, пока не наткнулся на камень. И снова он несколько раз постучал по нему клювом и ещё разок для верности ударил когтями.

Миро не знал, что произойдёт, когда он закончит этот ритуал – и произойдёт ли что-то вообще, – но он скорее свалился бы камнем с небес, чем допустил бы, чтобы всё сорвалось из-за того, что он не выполнил в точности наказ своих бабушек.

А тем временем внизу армия уже хлынула в ущелье – неисчислимая, неудержимая и несокрушимая силища. На другом конце ущелья стоял Недобыт – его изящные здания цеплялись за выступы склона, стеклянные купола его дворцов сверкали, как хрустальные крылышки волшебных жуков.

Даже отсюда Миро видел поток горожан, бегущих из города вверх по крутой горной тропе. Казалось, ничто не стоит между ними и наступающими солдатами, но Миро знал, что лучники в золотых доспехах исполнят свой долг.

Взлетев выше, Миро полетел над ущельем. Армия серой рекой прорезала горы, шлемы солдат сверкали на солнце.

Миро надеялся, что бабушки уже вернулись в Королевский дворец. Он надеялся, что Имоджен и Мари целы и невредимы. И он снова думал о своей маме.

Подлететь к третьему пику оказалось гораздо сложнее, чем к двум предыдущим, потребовалось немалое мастерство, чтобы не сбиться с курса. Эта вершина была намного выше других, и воздух вокруг неё так и бурлил.

Острые кристаллы льда кружились в вихре ветра, и Миро зажмурился, попав в центр этого ослепительно сверкающего облака. Когда небо снова прояснилось, он опустился вниз и сел на краешек пика. Здесь он сложил крылья, сгорбился и принялся копать, пока не добрался до камня. Миро трижды топнул ногой. Тук-тук-тук.

Он собрался стукнуть по камню клювом, но тут земля под ним задрожала. Снег покатился со склонов горы.

Определённо на этот раз солдаты были ни при чём…

Миро захлопал крыльями и чудом удержался на месте. «Это землетрясение!» – подумал он и на мгновение испугался.

Но потом его осенила мысль. «Разбуди горы…» Может быть, бабушки как раз это и имели в виду?

Снег под ним дрожал, сползал и огромными лавинами скользил вниз. Миро больше не мог удерживаться на нём. Пришлось подняться в небо.

Поглядев вниз, он увидел огромный, покрытый льдом глаз, вмурованный в толщу горы.

Миро закричал и поднялся выше. Теперь он увидел второй глаз. А выступ, на котором он только что сидел, оказался никаким не выступом. Это был нос – огромный каменный нос с глубокими ноздрями-пещерами.

С высоты птичьего полёта всё виделось намного яснее, чем идущим внизу солдатам. Миро смотрел в лицо живому существу. И существо смотрело на него.

Страж Недобыта проснулся.

Лицо в горе моргнуло, зазвенели сосульки, окаймлявшие его веки.

Миро инстинктивно захлопал крыльями, поднимаясь выше. Кем бы ни было это существо, оно казалось поистине огромным – великаном, которого когда-то давно погребли в толще горы, а теперь он пытался выбраться на свободу.

Гора содрогнулась, огласив небо протяжными стонами. Толща льда растрескалась, камень заскрежетал по камню, и на поверхности показались гигантские, занесённые снегом плечи.

«Нет! – понял Миро. – Великан не погребён в горе! Он и есть гора».

Он испустил пронзительный вопль, в котором страх смешивался с торжеством. Две горные вершины на другой стороне ущелья тоже пришли в движение. Деревья и кустарники вырывались с корнем, скользили вниз по склонам.

Горы оживали.

Оползень сошёл в ущелье, накрыв группу солдат. Ветер ревел так громко, что Миро не услышал криков. Он тоже кричал – так, как умеют кричать только горные соколы – диким, пронзительным, оглушительным визгом.

Три великана зевнули и потянулись, стряхивая с себя снежные одеяния. Сосульки со звоном откалывались от их спин. Обломки камней падали к их ногам. Никто не тревожил их на протяжении тысячелетий, прошедших с тех пор, как предки Миро постучали по их вершинам, ища защиты от Радко Завоевателя.

Но для горных великанов тысячелетие – всего лишь краткий послеобеденный сон.

Они были порождены древними вулканами, они поднялись из расплавленного камня. Их кости состояли из кристаллизованной магмы и кварца. Их грубые лица покрывались ледниками.

Миро смотрел, как самая высокая гора выпрямляется во весь свой огромный рост. Пронзительные белые глаза смотрели из-под её густых бровей. Её ноги были одеты в мох и лишайники. Толстый слой льда покрывал её руки.

Выпрямившись, она коснулась макушкой туч. Снежные вихри кружили вокруг неё, окутывая сверкающей дымкой исполинское тело.

Она была чудовищна. Она внушала ужас… она была больше всего, что когда-либо видел Миро.

И в то же время она была прекрасна.

Великаны повернулись друг к другу, молча покивали в знак приветствия. Когда с церемониями было покончено, самая высокая великанша обратила свои ледяные глаза к Миро.

Миро застыл. Он оказался скован властью веков и мог только парить в воздухе, возвращая холодный взгляд горы. Находясь в облике горного сокола, он не мог ни говорить, ни попросить о помощи.

Но древней великанше не нужны были такие пустяки, как слова, вопросы и просьбы. Она представляла собой силу природы. Она знала, зачем её разбудили.

Горные великаны взревели – и всё вокруг задрожало. Каждый камень и каждое дерево, каждая снежинка и каждый горный ручей. Даже звёзды, спавшие в своих дневных постелях, были потревожены этим призывом.

Миро старался не думать о связях, пытался не думать о том, насколько крепко соединяет мир этот прерывистый, сотрясающий землю звук. Сейчас было совсем не время превращаться в мальчика.

Дикий рёв прокатился эхом по горным грядам, по городу и болотам, а когда он стал стихать, многие солдаты обратились в бегство. Лошади и лоси ударились в панику. Они сбросили с себя всадников и рванули обратно – в ту сторону, откуда пришли.

Но оставшиеся солдаты побежали в сторону Недобыта. Некоторые были уже там и набросились на людей, пытавшихся убежать. Лучники, хоть и находились в ничтожном меньшинстве, делали всё возможное, чтобы защитить горожан.

Арбалеты стреляли по горным великанам. Боевые тараны стучали по их каменным стопам. В ответ великаны топали ногами, вызывая лавины и камнепады, погребавшие тех, кто не успел или не хотел бежать.

Миро отвернулся. Он не хотел смерти солдатам, но их судьба была не в его власти и он не мог заставить их отступить.

Его мысли вновь вернулись к бабушкам и жителям Недобыта. Сумел он спасти их? Или опоздал? Миро повернулся в сторону города и снова начал пикировать вниз.

Аннешка Мазанар сидела верхом на огромной разноцветной птице. Имоджен не сразу поверила своим глазам. Как эта ужасная женщина смогла заполучить великуру, да ещё ручную?

– Эта девочка моя, – рявкнула Аннешка с высоты.

Мама-зайчиха подскочила и замолотила в воздухе передними лапами, вызывая Аннешку на бой.

– Не надо, мама, – прошипела Имоджен, хватая зайчиху обеими руками.

Болотный тролль опустил кулак. Было очевидно, что неожиданное появление новых чужаков поставило его в тупик.

– ЧТООООО ТЫЫЫЫЫ ТАААААКОООООЕЕЕ?

Платье Аннешки было расшито металлическими блёстками. Или это были такие доспехи? На её голове сверкала корона, усыпанная драгоценными камнями.

– Я твоя королева, – объявила она и слезла с великуры, с громким всплеском встав на топкую землю. – Повелительница всего, что лежит между землёй и небом, правительница всех городов, деревень, гор, лесов, полей и болот.

С этими словами Аннешка зашлёпала к пню, а её великура стала на глазах меняться. Её клюв со свистом втянулся в голову, крылья превратились в руки. Через несколько секунд перед пнём предстал… Богош – голый и дрожащий от холода.

Итак, беглый маг переметнулся на сторону Аннешки. Судя по всему, он был вполне искусным и опытным перевёртышем. Теперь Имоджен поняла, почему Богошу было так важно уничтожить книгу, – он не хотел ни с кем делить свою магию.

Болотный тролль запрокинул голову и заревел:

– БОООООЛОООООТОООО МОЁЁЁЁЁЁЁ!

Аннешка бросила Богошу бутылочку.

– Убей монстра, – приказала она. – А я займусь ребёнком.

Богош кивнул и снова начал преображаться.

Имоджен и Мари не стали ждать, чем это закончится. Они бросились к пню, надеясь спрятаться в единственном убежище – за троном из сердцевины дерева.

Аннешка стала подниматься по ступенькам. Её платье, даже намокшее в болотной воде, было великолепно. От неё невозможно отвести глаза. Металлические блёстки звенели, когда она двигалась.

– Привет, Мари, – промурлыкала Аннешка. – Неужели ты надеялась от меня сбежать?

Мари дышала быстро и часто, её глаза были крепко зажмурены, как будто она хотела спрятаться от Аннешки.

Имоджен посмотрела в небо, ища Фреда и Фриду, но великур и след простыл. Она прижала к груди маму-зайчиху.

Аннешка подошла к центру пня.

– Или ты ожидала, что я буду бродить по болотам? Заблужусь, засижусь в гостях у тролля и потеряю рассудок?

Имоджен бросила быстрый взгляд на край пня. Может быть, они смогут спрыгнуть вниз?

Мама принялась вырываться.

– Я тебя и пальцем не трону, – пообещала Аннешка, вынимая из-за пояса кинжал. – Мне нужно только величайшее королевство – не больше, но и не меньше. Ведь это Недобыт, да? Скажи мне ответ на эту загадку… Предупреждаю, на этот раз мне нужна правда.

«Сколько бы она ни получила, ей всегда будет мало, – вновь припомнились Имоджен слова Очи. – Она никогда не насытится. Никогда не остановится. Если вы хотите жить в покое, вам придётся её остановить. Убейте Аннешку».

Тем временем позади Аннешки Маг Богош уже закончил своё превращение. Он снова стал чудовищным буволом, с рогами шире тела. Его могучие бока и плечи внушали трепет.

Болотный тролль развернул своё огромное тело к Богошу. Бык топнул передним копытом, наклонил голову и бросился на него.

В тот же миг Аннешка прыгнула за спинку трона. Девочки побежали в другую сторону, к ступенькам. Но на бегу Имоджен поскользнулась на чём-то липком, а когда взмахнула руками, чтобы не упасть, то выронила маму-зайчиху.

Золотистая зайчиха скачками бросилась к Аннешке. Встав на задние лапы, она принялась молотить Аннешку по щиколоткам, так что блёстки от платья дождём брызнули во все стороны.

– Ой, кто это у нас такой? – рассмеялась Аннешка.

Она наклонилась и схватила маму за уши.

– Нет! – охнула Имоджен.

– Мама, – прошептала Мари.

– Отвечай, какое королевство самое великое! – крикнула Аннешка.

Она грубо встряхнула маму за уши.

– Говори, или я сейчас выпотрошу твою зайку!

Мир Имоджен сжался. В нём больше не было ни тролля, ни бувола, ни болота. Осталась только мама. И нож в правой руке Аннешки.

«Она этого не сделает, – подумала Имоджен. – Не сможет!»

Она сделала несколько шагов к пню. Аннешка мгновенно приставила нож к горлу зайчихи.

– Не приближайся!

Имоджен оцепенела, её сердце бешено колотилось. Мама отчаянно брыкалась и лягалась задними лапами. Где-то – казалось, на другом краю света – болотный тролль сражался с быком.

– Мари, детка, – пропела Аннешка. – Я жду…

Мари бессильно уронила голову. Только её губы беззвучно шевелились, как будто она шептала заклинание.

– Скажи что-нибудь, – взмолилась Имоджен.

Но её сестра, похоже, была где-то далеко отсюда.

Имоджен задумалась, не переживает ли она вновь тот ужасный момент, когда Аннешка убила старую королеву. Это произошло на глазах Мари, она слышала последние слова королевы, а теперь ей предстояло увидеть, как та же судьба постигнет её мать…

Мари подняла глаза.

– Вот оно, – сказала она.

Аннешка наморщила носик.

– Это королевство самое великое, – повторила Мари.

Имоджен замутило. Аннешка ни за что в это не поверит.

– Это просто глухая топь! – рявкнула Аннешка. – Ты меня за дуру принимаешь?

– Здесь лежит сердце, – сказала Мари. – Огромное сердце… оно спрятано под троном.

Взгляд Аннешки хищно метнулся к сиденью из древесной сердцевины. Надо сказать, оно и впрямь выглядело весьма величественно, со всеми своими лишайниками, мхами, гроздьями грибов и переливающимися крылышками жуков.

– Трон?

Мари повысила голос, чтобы её было лучше слышно:

– Это трон царства Мшарии. Тот, кто сидит на нём, повелевает Сердцем Багно и всеми его силами.

«Нет! – подумала Имоджен, вспомнив рассказ Миро. – Того, кто сядет на этот трон, убивает болотный тролль!»

Ага…

Неужели в этом и заключался план Мари?

Но у Имоджен была всего доля секунды на то, чтобы восхититься сообразительностью своей сестры. Потому что болотный тролль тоже услышал слова Мари. Пановник зашлёпал по воде к пню.

– Все его силы? – уточнила Аннешка. Довольная улыбка заиграла на её губах.

– НЕЕЕЕЕЕЕТ! – взревел болотный тролль.

Имоджен хотелось спрыгнуть с пня, убежать от тролля. Но Аннешка всё ещё держала их мать.

Аннешка с вызовом вздёрнула бровь, шагнула к трону – и уселась.

Сквозь завывание ветра, сквозь грохот обвалов и треск ломающегося камня Миро услышал крики людей.

Эти звуки разорвали его сердце, и он, как был, в облике сокола, полетел в долину.

Лучники Недобыта спустились с утёсов и выстроились цепью у входа в ущелье. Повинуясь команде, они одновременно натянули тетивы своих луков и осыпали наступающих градом стрел.

Миро вовремя увернулся, чтобы его не подстрелили.

Посреди долины отряды конницы и всадники на лосях атаковали безоружных горожан. Нападающих возглавлял лысый мужчина с остроконечной бородкой, сидевший верхом на гигантском боевом лосе. Миро сразу понял, что это и был военачальник.

Бабушки Миро находились среди горожан. Они что-то кричали воинам, пытаясь заставить их остановиться. Но всадники не обращали внимания на крики. Они скакали вперёд и рубили людей направо и налево.

«Лети быстро, как сокол… лети быстро…»

Миро летел быстрее ветра. Мечи кромсали живую плоть. Его бабушки пятились назад, крепко держась за руки. Бритый военачальник галопом скакал прямо на них.

Миро сложил крылья. Рассёк воздух, выпустил когти. Лети быстро, лети быстро… Военачальник занёс меч над головой Ольги. Клюв Миро превратился в стрелу, и когда меч опустился, Миро атаковал, разодрав когтями лицо всадника.

Военачальник свалился с седла, его лось бросился в сторону. Всадник остался лежать на земле. Миро рухнул рядом с ним, и на этот раз приземление было тяжёлым. Боль молнией пронзила крыло.

Всадник нашарил свой меч и вскочил на ноги. Он тяжело дышал, кровь хлестала из его ран, оставленных когтями Миро.

– Я Само Бойовник! – прокричал воин, устремив свирепый взгляд на Миро. – Узнай моё имя и умри.

Миро хотел взмахнуть крыльями, но это оказалось невозможно. Его левое крыло было вывернуто под неестественным углом. Оно бессильно волочилось по земле, когда он пытался взлететь.

Ему нужно было как можно быстрее превратиться в человека. Миро порылся в памяти, пытаясь вспомнить болота, пытаясь вновь почувствовать силу единения…

Но он так устал, ему было так больно, а Само уже стоял над ним.

– Мирослав! – закричала бабуля Нела, и Миро потянулся к ней своим здоровым крылом.

Нет, он не мог лететь. И идти тоже не мог.

Само снова поднял меч. Кровь струилась из глубоких порезов на его бледном лице. Его глаза расширились, он с рёвом замахнулся мечом.

В тот же миг что-то дикое обрушилось на Само. Торнадо с клыками и когтями. Рядом раздались истошные крики, но Миро не понял, кто кричит – горожане или солдаты.

Само упал, и только тогда Миро понял, что напавшее на него торнадо было снеголикой. И не просто снеголикой – это была Конья!

Миро повернул голову и увидел, как стая гигантских кошек врывается в долину. Снеголики с диким рычанием набрасывались на солдат. Некоторые из них были даже крупнее, чем Конья, – страшные, дикие, со вздыбленной шерстью и мордами, располосованными боевыми шрамами.

Миро едва не потерял сознание от облегчения.

Дикие снеголики всё-таки пришли.

При виде гигантских кошек некоторые всадники повернули вспять. Но многие остались. Миро увидел высокую женщину с боевыми топорами в руках. Дикие кошки окружили её. Женщина испустила боевой клич и ринулась в бой.

Бабушки Миро кричали горожанам, приказывали спасаться. Некоторые послушались. Другие вступили в бой, вооружившись тем, что захватили с собой в путь, – дорожными посохами, палками и тупыми кухонными ножами.

Было очень много криков, стонов и крови. Миро пронзительно завизжал, когда меч вонзился в тело снеголики. Но другая кошка схватила нападавшего зубами за горло и яростно трясла до тех пор, пока он не обмяк.

Среди всего этого хаоса Миро мельком заметил человека, одетого в доспехи из книг. Самые разные книги были примотаны к его телу, их обложки хлопали, когда он взмахивал мечом.

Человек обернулся – и Миро узнал Отакара, Главнейшего Библиотекаря Недобыта. В одной руке он держал меч. В другой сжимал тяжёлую книгу в жёстком переплёте, которой весьма успешно лупил нападающих.

Чья-то рука схватила Миро, и он уже приготовился защищаться, когда услышал знакомый голос:

– Это я, Мирослав.

Бабуля Нела! Она подняла его с земли.

Снеголики оказались свирепыми бойцами. Но даже они не были неуязвимы. Три огромных кошки неподвижно лежали на земле, среди тел солдат и жителей Недобыта.

Миро хотел только одного – чтобы всё это закончилось.

Позади сражающихся людей и снеголик высились горные великаны. Своими огромными телами они закрывали ущелье, вынуждая сотни солдат обращаться в бегство.

Потом Миро увидел Само, который, низко пригнувшись, вертел перед собой мечом. Он кружил перед Коньей. Она тоже кружила перед ним. Само двигался плавно, каждый его шаг был элементом завораживающего танца.

Миро забился в руках бабули Нелы, но это было бесполезно. Его крыло было сломано, и он слишком обессилел, чтобы вырваться. «Конья, Конья!» – кричал он про себя.

Само сделал выпад, едва не задев грудь снеголики. Сердце Миро бешено заколотилось.

Но снеголика не выказала и тени страха. Она отпрыгнула, взмахнув хвостом. Само сделал ещё один выпад – и схватил снеголику за заднюю лапу. Конья взвыла.

«Конья, нет!»

Миро снова забился, но тщетно. Боль была слишком сильна. Потом прямо перед ним пронеслось несколько лошадей без всадников, и бабуля Нела попятилась, чтобы не угодить под копыта.

Имоджен и Мари съёжились на пне, закрыв руками головы. Аннешка восседала на троне, а болотный тролль шёл прямо к ней.

Шаги Пановника дрожью отзывались в теле Имоджен, его оглушительный рёв вымел из её головы все мысли, кроме одной. «Аннешка отпустила мою маму?»

Имоджен ещё сильнее сжалась, приготовившись к удару тролля…

Но его не последовало.

Пановник упал, как будто ему перерезали подколенные сухожилия.

– Смотри! – завопила Имоджен, толкая локтем Мари.

Болотный тролль погружался в трясину, комья болотной грязи стекали по его спине.

– МОООООООЙ ТРООООООН, – ревел он.

– Сработало! – завизжала Аннешка. – Я чувствую силу сердца! Вот оно – моё предназначение! Моя судьба вершится!

Она по-прежнему держала в руках нож и зайчиху.

– Ох, – прошептала Имоджен.

Она знала – случилось что-то очень плохое. И это что-то было намного больше, чем она или Мари.

И только одна мысль продолжала биться в её голове: «Как заставить Аннешку отпустить маму?»

Зайчиха отчаянно брыкалась, пытаясь вырваться.

– Я подчиню весь мир своей воле! – кричала Аннешка, и её крик звучал многоголосым хором – это росла и умножалась её сила.

Потом из пня вырвался сноп ядовито-зелёного света. Он заиграл на лишайниках и блестящих крылышках жуков в подлокотниках трона. Он озарил грибы, окаймлявшие сиденье. Забил из трещин в коре.

И тогда Имоджен поняла – хотя, конечно, не совсем и не до конца, – что всему виной Сердце Багно, загадочный камень, погребённый глубоко под пнём. Сев на трон, Аннешка каким-то образом пробудила его ото сна.

Имоджен хотела броситься к Аннешке, но поняла, что не может шевельнуться. Казалось, сам воздух вокруг пня сделался густым и плотным. Но она должна была спасти свою маму!

Эта история не должна была закончиться вот так!

И поэтому она сделала то единственное, чего ещё не делала. Она упала на колени и прижала ладони к пню.

– Очи! – закричала Имоджен. – Я знаю, ты меня слышишь! Ты обещала помочь! Помоги нам, помоги!

– Есть лишь один правитель Мшаааариииии! – ревела Аннешка.

Теперь и она вся наполнилась светом. Её лицо излучало болезненное болотное сияние.

Тролль с трудом вползал вверх по ступенькам. Бо́льшая часть его тела утопала в болоте. И эта часть таяла на глазах, стремительно сжималась и извивалась, как будто ползла сквозь трясину, пытаясь добраться до трона.

Одной рукой Аннешка крепче схватила маму. В другой её руке сверкнул нож. Мама пищала и брыкалась.

– А теперь, – проревела Аннешка, – вы увидите, что будет с теми, кто смеет противостоять мне!

– Нет! – закричала Мари.

Но за криком сестры, за чавканьем болота Имоджен услышала негромкий смех. Он эхом пронёсся в тусклом небе. Сначала она подумала, будто это смеётся Аннешка. Потом в коре под её ладонью открылся глаз.

– Очи? – прошептала Имоджен.

Глаз подмигнул.

Всё новые и новые глаза появлялись на пне. Их были сотни, всех цветов и размеров. Они открывались и вертелись в своих древесных глазницах. Они собирались вместе, скапливались вокруг светящегося зелёного трона.

Аннешка пронзительно завизжала и вскочила на ноги. Она принялась с яростью топтать глаза ногами, а золотистая зайчиха беспомощно болталась в её руке.

Когда из болота выполз корень, Имоджен судорожно обняла сестру. Они крепко-крепко вцепились друг в друга.

– Ч-ч-что происходит?! – закричала Мари.

Имоджен не была уверена.

Что это был за корень? Разве он мог принадлежать пню? Неужели это кажущееся мёртвым дерево всё равно оставалось частью подземной сети Очи?

Корень прополз по пню и схватил Аннешку за горло. Она судорожно рубила его своим ножом, но корень был слишком старым, слишком сухим и толстым.

– Отпусти зайчиху! – заорала Имоджен.

Аннешка разжала руку, и мама выпрыгнула на свободу. Мари сгребла её в руки.

– Брось кинжал, – приказала Имоджен, и Аннешка повиновалась.

При этом она издала гневный булькающий звук, полузадушенный корнем, вцепившимся в её шею. Всё новые и новые корни обвивались вокруг ног, рук и всего тела Аннешки, они волокли её назад, заставляя сесть на трон.

– Спасибо, Очи! – прокричала Имоджен. – Всё, уже хватит!

Но бестелесный смех продолжал разноситься в небе. И корни не отступали. Как только Аннешка снова очутилась на троне, её тело опять налилось призрачным зеленоватым светом.

Болотный тролль неподвижно лежал в трясине рядом с троном. Теперь очертаниями и размером он напоминал человека – мужчину, одетого в водоросли. Стебли и листья опадали с его тела. Зелёная болотная змея выползла из зарослей на его спине.

Казалось, на глазах у потрясённых девочек происходил какой-то странный обмен, перемещение между Аннешкой и троллем. Аннешка всеми силами пыталась прекратить его, она царапалась, билась и рвалась прочь с трона, но корни держали крепко.

– Нееет! – визжала Аннешка. – Неееееет! МАРИ, ПОМОГИ МНЕЕЕЕ!

Лицо Мари было искажено ужасом, но она ничего не могла сделать для спасения своей бывшей мучительницы.

Ряска, ил и водоросли сползались к Аннешке. Вот они облепили её руки, а затем плечи и шею, скрывая живую плоть и заживо погребая всё человеческое.

Жалость кольнула сердце Имоджен, когда она поймала полный ужаса взгляд Аннешки.

– Что с ней происходит? – прорыдала Мари.

Белые цветочки выползли из головы Аннешки. Они росли кольцом, образуя подобие короны.

– МОЁЁЁЁЁ БОООООЛООООТООО, – ревела Аннешка.

Свет Сердца Багно погас. Всё было кончено.

Сердце болот избрало свою новую королеву.

Корни, обвивавшие бывшую Аннешку, разомкнулись, уползли обратно в воду и скрылись из виду.

И тогда Аннешка поднялась с трона. С головы до ног она вся была покрыта водорослями, свободными остались только её ослепительные фиалковые глаза.

Не говоря ни слова, Аннешка пошла прочь от пня.

Имоджен и Мари в страхе посторонились, крепче прижав к себе маму-зайчиху.

Но Аннешка не заметила сестёр. Она была словно погружена в глубокий транс. Медленно, с трудом переставляя негнущиеся, облепленные илом ноги, она сошла с трона и побрела прочь, даже не обернувшись.

Моллюски выползали из трясины, а затем заползали на Аннешкины ноги и присасывались к коже.

Поросшие травой кочки расступались перед ней…

Птицы оглушительно запели в камышах…

Болота приветствовали свою королеву.

– Да здравствует Аннешка Мазанар, – прошептала Имоджен. – Великая Повелительница Мшарии.

– Аннешка стала болотным троллем? – пролепетала Мари.

Аннешка превратилась в маленькую фигурку, удаляющуюся в сторону горизонта. Очень скоро она совсем растворится в бескрайности трясины.

– Наверное…

В горле Имоджен что-то задрожало, в ушах стоял звон.

После всего этого шума, рёва, переполоха и схватки, после криков и ужаса на болотах воцарилась безмятежная тишина. Как будто ничего не случилось.

Единственным напоминанием о том, что это не так, был Богош, навсегда оставшийся в теле быка. Огромной грудой он неподвижно лежал в трясине. Должно быть, его убил тролль.

Имоджен неловко шагнула в сторону, загородив Богоша от Мари. После всего случившегося её сестре не нужно было видеть мёртвое тело.

Но по мере того как приходило осознание реальности, Имоджен понимала, что она и сама близка к истерике. Она с большим трудом заставила себя дышать ровно. Нужно было взять себя в руки. Аннешки больше не было, а значит, не было и причин для паники.

Они добыли «Девичий поцелуй». Это хорошо. Мама и Мари были живы и в безопасности. Это тоже хорошо. Но они оказались посреди великих болот Мшарии и не знали, как отсюда выбраться. Вот это было плохо – очень плохо.

Зайчиха прижалась к Имоджен, и она погладила рукой её пушистую шёрстку. Как ей хотелось, чтобы это была не шерсть, а мамины волосы; как хотелось услышать её голос…

Человеческая мама всегда могла найти слова утешения…

Мари обняла Имоджен, и это неожиданно помогло. Несколько секунд они стояли, крепко обнявшись.

Потом слёзы брызнули из глаз Имоджен. Мари тоже плакала.

– Я думала, она убьёт маму, – рыдала Мари. – Я думала, всё будет как в Валкахе, когда Аннешка и Суровец перерезали горло старой королеве… Этот кошмар повторяется снова и снова, без конца… Я до сих пор вижу это как наяву. Старая королева умирает и умирает, Имоджен! Я не могу это остановить.

– Всё хорошо, – прошептала Имоджен. – Это… это в прошлом, Мари. Это не повторилось. И не повторится. Мама цела. Аннешка ушла, а ты – ты была просто великолепна! Как ты догадалась рассказать ей эту историю про сердце?

Мари отстранилась. Её глаза оставались мокрыми и красными, но на губах появилось слабое подобие улыбки.

– Это было моё предназначение, – просто ответила она. – У меня не было выбора… Мне было суждено привести Аннешку в величайшее королевство.

Имоджен обвела взглядом бескрайние болота. Да, это место обладало самым могущественным сердцем – и оно, безусловно, было богато жизнью. Правда, несметные стаи болотных птиц и рыб определённо были не теми подданными, которыми мечтала править Аннешка.

– Я воспользовалась главным трюком Аннешки, – сказала Мари, и улыбка дошла до её глаз. – Я уже рассказывала тебе раньше… помнишь? Надо понять, чего человек хочет, а потом заставить его поверить, что ты можешь ему это дать.

Золотистая зайчиха насторожила уши. Пусть мама больше не могла говорить по-человечески, но слушала она очень внимательно.

– Я знала, что больше всего Аннешка хочет власти, – продолжала Мари, – и ещё я знала, что тролль защищает свой трон. Вот я и подумала, что пусть они сразятся за этот трон… Я не знала, что Аннешка… – Мари посмотрела в сторону горизонта, её нижняя губа задрожала. – Я её немножко жалею… Это странно, да?

Имоджен покачала головой. Она больше не знала, что такое «странно».

Мари чихнула и вытерла нос.

– Но если Аннешка стала болотным троллем, – сказала она, – то это тогда кто такой?

Она показала на мужчину, лежавшего на спине по другую сторону от пня.

Имоджен вздрогнула, увидев его. Она совершенно забыла о Пановнике.

Девочки с опаской подошли ближе, мама скакала следом за ними.

Так вот, значит, какова была сущность болотного тролля? Когда ты избавишься от всего, чем обрастал долгие годы, когда счистишь с себя всю грязь и водоросли… вот что от тебя останется?

Мягкое, беззащитное существо без шерсти, панциря и когтей?

Это был человек. Белокожий и узколицый, с глубокой морщиной, залёгшей между бровей. Его тёмные волосы были тронуты сединой.

Мари осторожно дотронулась до него.

– Простите?

Глаза мужчины распахнулись.

Сёстры дружно завизжали, а мама подскочила в воздух.

– Я… помню, – прохрипел мужчина сквозь сухие, потрескавшиеся губы.

Имоджен наклонилась ниже.

– Что вы помните?

От мужчины неприятно пахло, но Имоджен очень хотелось услышать ответ, а говорил он так тихо…

– Я так надолго забыл… так надолго…

Мари и мама-зайчиха тоже наклонились над ним.

– Я не Пановник, болотный тролль. Я – Радко Завоеватель… Я вспомнил…

Имоджен переглянулась с Мари. Радко был тем самым злодеем из легенды, древним королём, империя которого занимала полмира. Это он послал на смерть всех своих солдат. А когда его великая армия была уничтожена, он сбежал.

Все думали, что он погиб.

Так гласила легенда.

Имоджен снова посмотрела на мужчину. Должно быть, всё это время болота и Сердце Багно поддерживали в нём жизнь, сохранив и заточив Радко в облике тролля, пока он не забыл, что когда-то был человеком.

Она смотрела в лицо, которому было много тысяч лет. Хотя выглядел Радко не старше Марка.

Марк… Жив ли он ещё? Хранят ли его эти сложные медицинские приборы?

Радко судорожно втянул в себя воздух.

– Я пришёл сюда после битвы… Я бродил и потерял дорогу… Я увидел трон на вершине пня…

Имоджен без труда догадалась, что произошло дальше.

– Вы сели на него, да? – спросила она.

– Да будет известно, – выдохнул Радко. Его голос был не громче шёпота – тихий шелест, пробегающий по сухим камышам. – Никому не дано покорить болота… не дано присвоить эти земли… ибо они живые. Это место само покорит каждого…

Мама дотронулась лапкой до его щеки, а взгляд мужчины устремился куда-то за облака.

Испустив тихий медленный вздох, Радко Завоеватель наконец обрёл свободу.

Собрав последние, чудом оставшиеся силы, Миро вырвался из рук бабушки.

– Мирослав! – закричала бабуля Нела. – Нет! Это опасно!

Но Миро-сокол уже запрыгал по траве к Конье.

Последние кони без седоков проскакали по полю битвы, и Миро понял, что опоздал. Битва Само и Коньи закончилась.

Само лежал на спине. Окровавленный… и мёртвый.

Конья стояла над ним, тяжело дыша.

Миро закричал, и Конья обернулась к нему. Её глаза пылали свирепым огнём, и Миро на миг испугался.

Конья?

Снеголика моргнула – и жажда крови исчезла из её взгляда. Прихрамывая, она подошла к Миро и облизала его пернатое лицо.

Миро едва не опрокинулся на спину под напором её приветствия, но он был счастлив – так счастлив, – что она жива.

Когда Конья закончила вылизывать его, Миро заметил какой-то серебристый блеск в траве. Что-то лежало рядом с телом Само, видимо, выпав из его кармана.

Превозмогая боль в раненом крыле, Миро заковылял в ту сторону, а Конья побежала за ним.

Вместе они уставились на серебряную безделушку. Это был смятый кусок металла на очень тонкой цепочке. Видимо, Само упал прямо на него.

Больше всего это напоминало раздавленное насекомое. Один его усик отвалился, крылышки скомкались…

Но это было не живое насекомое. Просто искусное украшение. Поделка.

Бабуля Нела и бабушка Ольга приблизились к внуку.

– Самое худшее уже позади, – сказала Ольга.

Миро огляделся по сторонам и убедился, что она права.

Подавляющее большинство горожан спаслись от солдат. Снеголики помогли им бежать. Многие дикие кошки получили ранения, но погибло всего несколько снеголик. Остальные отдыхали, зализывая раны.

Главнейший Библиотекарь Отакар тоже был среди них. Он получил ранение, но пребывал в превосходном настроении.

Чуть дальше находились одетые в золото лучники. Они сняли свои шлемы, но оставались настороже, поскольку охраняли вражеских солдат, которым хватило благоразумия сдаться.

Однако погибших было так много, что Миро не мог испытать облегчение. Он жалел о том, что не сумел остановить наступающих раньше. Потрясённый, раздавленный, он застыл, повесив голову.

– Нужно организовать похороны погибших, – сказала бабушка Ольга. – И снеголик. Недобыт понёс тяжкую утрату.

Бабуля Нела бережно взяла Миро на руки, стараясь не дотрагиваться до его повреждённого крыла.

– Если бы ты не разбудил горы, мы все были бы сейчас мертвы, – прошептала она. – Не забывай об этом, Мирослав.

– Что верно, то верно, – подтвердила бабушка Ольга. – Ты молодец. Большой молодец.

Миро поднял голову. Если бы он был человеком, он сказал бы что-нибудь – или хотя бы обнял бабушек в ответ.

А на другом краю ущелья горные великаны уже возвращались на свои привычные места. Они складывали свои огромные руки, подворачивали гигантские ноги, укрывали ступни деревьями. Долгое время Миро, его бабушки и все жители Недобыта молча стояли посреди поля и смотрели на горы.

Но вот последняя великанша удобно устроилась на своём ложе и испустила долгий вздох, превратившийся в дуновение лёгкого ветра. Певчие птицы свили гнёзда на её склонах, шумные водопады заструились по её спине. Под взглядами диких снеголик и жителей Недобыта горные великаны вновь погрузились в свой вековой сон.

Две девочки брели по болотам. Они прыгали по травянистым кочкам. Они шли, оставив за спиной мёртвого полководца, мёртвого мага и болотный трон.

У девочки, что повыше ростом, были тёмные волосы, бледные щёки и россыпь ярких веснушек, похожих на боевую раскраску. На её поясе висел кошель, в котором хранился очень редкий вид лишайника. Эту девочку звали Имоджен.

У девочки пониже была розовая кожа и копна вьющихся рыжих волос. Иногда она тихонько мурлыкала себе под нос на ходу. Иногда молчала. Её звали Мари.

Рядом с девочками скакала зайчиха. Зайчиха с золотистой шерстью, белым животом и чёрными кончиками ушей.

В первый день пути девочки не сводили глаз с гор. Имоджен знала, что если идти в ту сторону, то рано или поздно они доберутся до конца болот.

Они пили болотную воду, когда испытывали жажду. Но ловить рыбу они не умели.

Ночью, когда появлялись тучи мошкары, девочки забирались под паутины. Когда-то один мальчик сказал им, что паутина защищает от мошек, но Имоджен уже не помнила, что это был за мальчик.

На второй день Имоджен очень проголодалась. Она отдала бы всё на свете за плитку шоколада. Пожалуй, она не отказалась бы даже от пакетика орешков. Но ни того, ни другого на болотах не было.

Тогда она сорвала цветок и сунула его в рот. Вкус у цветка оказался скверный, и она выплюнула его. Жаль, что она не могла питаться травой, как зайчиха.

Через три дня обе девочки ослабели.

– Наверное, надо было остаться у пня, – сказала Мари.

– Теперь уже поздно, – процедила Имоджен, оглядываясь вокруг.

Во все стороны тянулись островки и кочки, а дальше ничего не было видно. Наверное, голод притупил её зрение.

– Куда мы вообще идём? – спросила Мари.

Разум показал Имоджен больничную палату. Там на кровати лежал мужчина. Его тело оплетали трубки, вокруг попискивали и мигали лампочками разные приборы. Этот мужчина был очень болен… только Имоджен уже не помнила, что с ним случилось. Она знала только, что должна прийти к нему.

– Кажется, мы идём в больницу, – пробормотала она, ползком взбираясь на кочку.

Она хотела полежать там хотя бы недолго… только чтобы набраться сил.

Мари залезла и легла рядом с ней. Золотистая зайчиха тоже. Она вскарабкалась на грудь Имоджен, делясь с ней своим мягким пушистым теплом. Имоджен слышала дыхание Мари – вдох-выдох, вдох-выдох…

– Мы должны помнить, – прошептала Мари.

– Что помнить?

– Кто мы такие.

Имоджен посмотрела в прозрачное облачное небо.

– И как это сделать?

– Рассказывать друг другу истории, – ответила Мари. – Давай попробуем? – Она не стала дожидаться ответа. – Ты помнишь, как мама всегда нам читала? Мы залезали к ней в кровать и слушали, пока не засыпали.

Имоджен смутно припомнила, как лежала в норке из одеял. Там были мерцающие гирлянды и груды книжек. И ещё, прямо между сёстрами, лежала огромная говорящая зайчиха.

– Теперь твоя очередь, – сказала Мари.

Имоджен втянула щёки. Её мучила грызущая боль в животе. Ещё никогда в жизни она не была так голодна. Даже когда однажды забыла дома коробку с обедом. Даже когда заболела и её всё время тошнило – ах да, вот и воспоминание.

– Однажды я заболела, и мама приехала забрать меня из школы, – сказала Имоджен. – Она готовила для меня какую-то специальную еду… Кажется, куриный бульон. Мама вообще очень хорошо готовила.

– Да, – согласилась Мари. – Что с ней случилось?

Золотистая зайчиха приподняла голову.

– Наверное, она на работе, – ответила Имоджен. – Не волнуйся, вечером она будет дома… А до этого я за старшую.

Имоджен улыбнулась, потому что мысли о маме приносили счастье. Усталая, она закрыла глаза. Солнце было неяркое, но слегка пригревало. А потом, всё ещё улыбаясь, Имоджен уснула.

Миро летел над болотами на спине ручной великуры. Он обшаривал взглядом травянистые кочки. Вот заросли шерстяники. Вот стада буволов.

Но нигде не было видно ни следа Мари или Имоджен.

Вскоре после битвы Зуби вернулся в Недобыт. Точнее, его притащили туда Фред и Фрида. Бедный скрет выглядел ужасно. Он рассказал Миро о том, что случилось на болотах. Но он ничего не знал о судьбе девочек.

Миро хотел немедленно броситься на поиски, но бабушки сказали, что об этом не может быть и речи. Они заставили его немного поесть, попить, поспать хотя бы несколько часов, сделать перевязку сломанной руки и только после этого отпустили.

И Миро отправился верхом на Фриде, а Фред летел рядом, на привязи.

Наверное, было бы проще искать девочек в облике сокола, ведь соколиное зрение намного острее человеческого. Но, к сожалению, соколы не могут летать с перевязанным крылом, не говоря уже о том, чтобы путешествовать верхом на великурах.

Каждый вечер Миро возвращался в Недобыт, измученный душой и телом. Он не решался ночевать на болотах из страха забыть, кто он такой и что здесь делает.

Каждое утро ещё до рассвета он пускался в путь.

На третий день поисков, когда солнце висело совсем низко над болотами, Миро увидел стаю птиц. Вихрем белых перьев они вылетели из зарослей камыша.

«Наверное, их что-то спугнуло», – подумал Миро и направил великур ниже.

Когда стая птиц рассеялась, он увидел на острове две фигурки, которые громко кричали и размахивали руками.

– Эээй! Мы здесь! – кричала Имоджен.

Мари была рядом с ней, она подпрыгивала на месте от нетерпения. Золотистая зайчиха изо всех сил барабанила лапами – это всё, чем она могла привлечь внимание в данной ситуации.

Сердце Миро запело от радости. Крепко сжимая вожжи, он помахал в ответ.

Великуры с плеском приземлились на болота, потом Имоджен увидела, что мальчик спешился. В одной руке он держал поводья. Вторая его рука была на перевязи.

У мальчика были широко расставленные глаза, тёмно-оливковая кожа и копна вьющихся каштановых волос. Он понравился Имоджен с первого взгляда. Ей очень хотелось, чтобы однажды они стали друзьями.

Но оказалось, что мальчик откуда-то знал, кто они такие.

– Имоджен, Мари! Наконец-то я вас нашёл! – закричал он.

Мальчик зашлёпал к ним по воде, великуры засеменили следом. Имоджен не понимала, что происходит – почти не понимала… или уже не понимала, – но она чувствовала, что они спасены, и она была очень-очень-очень этому рада.

Имоджен проснулась. Над её головой было ясное небо, и в первое мгновение она подумала, что находится на болотах. Во всём её теле чувствовалась скованность, как будто она прошла пешком много миль.

Где она? Как долго она спала?

Имоджен потёрла глаза и снова огляделась. Между ней и облаками было стекло. А сама она лежала на огромной мягкой постели.

Воспоминания нахлынули с неудержимой силой.

Долгие дни блуждания по болотам…

Аннешка, превратившаяся в тролля…

Поиски «Девичьего поцелуя», единственного на свете лекарства для Марка…

Имоджен потянулась к своему кошелю. Она положила лишайник туда. Но ни кошеля, ни пояса на ней не оказалось.

– Лишайник! – ахнула Имоджен, резко садясь.

– Всё хорошо, Имоджен. Он у меня, – прозвучал голос.

Голос был женский. Женщина сидела на стуле и была как будто погружена в чтение, однако она мгновенно подняла глаза, как только Имоджен заговорила.

Имоджен узнала эту женщину. Она узнала её волосы, глаза и губы. Но её мозг никак не мог собрать все эти черты воедино, не мог подсказать её имя.

Только когда женщина почесала ухо смешным заячьим жестом всё встало на свои места.

– М-мама?

Мама встала, даже не потрудившись удержать книгу, упавшую с её коленей на пол.

Они бросились друг к другу.

– Мама, это ты!

Мама пригладила волосы Имоджен и поцеловала её в макушку.

– Твой друг Миро прочитал мне заклинание, – шёпотом сказала она.

– Где мы? – раздался голос Мари, и Имоджен повернулась к своей сестре, сидевшей в кровати.

Волосы Мари торчали во все стороны, как будто наэлектризованные. Но в остальном она выглядела совершенно нормально.

Когда Мари увидела маму, она спрыгнула с кровати. Далее было очень много объятий, возгласов и смеха.

– Где Миро? – спросила наконец Имоджен.

– О, у него очень много дел, – ответила мама. – Он превратился в сокола, закрыл ущелье и спас жителей Недобыта. Потом он снова стал мальчиком, без всякого заклинания…

«Значит, Миро – истинный перевёртыш», – подумала Имоджен.

Кто бы мог подумать, что маленький принц, которого она когда-то встретила в Ярославе, тот одинокий мальчик, живший в башне замка и не умевший заводить друзей, окажется настоящим волшебником…

Рядом с постелью стоял поднос с чаем и фаршированным инжиром. Мама взяла стеклянный чайник и налила девочкам чай.

– Налетайте, – сказала она. – Наверное, вы умираете от голода.

Сестёр не пришлось уговаривать. Они уплетали инжир, фаршированный орехами в меду, а также нежным сыром с травами, они жадно глотали тёплый чай и оторвались от еды, только когда на столе не осталось ни крошки.

– Надо сказать остальным, что вы проснулись, – сказала мама и выпрыгнула за дверь.

Имоджен огляделась по сторонам – на этот раз внимательно. Над головой у неё был прозрачный стеклянный купол. Кругом были красивые стеклянные лампы, расставленные на изящной мебели. Должно быть, они находились в одном из дворцов.

– Как наша Конья? – спросила Мари, когда мама вернулась. – Миро её тоже расколдовал?

– Да, она снова стала снеголикой… Надо сказать, в этом виде она выглядит… довольно устрашающе.

– Она и в виде женщины выглядела устрашающе, – заметила Имоджен. – А Казимира?

Мамина улыбка погасла.

– Боюсь, чары на неё не подействовали.

Они помолчали, сидя на краешке кровати. Имоджен гадала, что же не так с принцессой. Она подозревала, что король Чтибор вряд ли обрадуется, если любимая дочка вернётся к нему в виде лягушки.

– Каково было быть зайчихой? – спросила Мари.

Мама наморщила лоб.

– В облике человека я гораздо больше чувствую себя собой, – ответила она. – Хотя, признаться, когда я была зайчихой, то порой ощущала, что у меня есть другая сущность, и эта сущность берёт верх. Единственное, что удержало меня от того, чтобы сдаться и уступить, – это вы, мои девочки. Я знала, что должна остаться рядом с вами, чтобы беречь вас и помогать, чем смогу.

– А как ты себя чувствуешь сейчас? – спросила Имоджен.

– Я чувствую себя прежней, – ответила мама. – Да, я просто снова чувствую себя человеком. Но если быть совсем честной, я не уверена, что когда-нибудь смогу полностью стать прежней. Бывает такой опыт, который… меняет тебя навсегда.

Имоджен было немного грустно слышать подобное.

Должно быть, мама заметила это.

– Но это совсем не обязательно перемены к худшему, – добавила она. – Эти события делают нас теми, кто мы есть. Точно так же, как – теперь я хорошо это понимаю – ваши приключения изменили и заново сформировали вас обеих.

Мари подобрала под себя ноги, сжалась в маленький комочек посреди кровати.

– А если человеку не нравится то, как он изменился? – прошептала она. – Что, если он хочет измениться обратно?

В первый момент Имоджен не поняла, о чём спрашивает её сестра. Потом она вспомнила, что сказала Мари на болотах: «…Этот кошмар повторяется снова и снова, без конца… Я до сих пор вижу это как наяву. Старая королева умирает и умирает, Имоджен! Я не могу это остановить».

Мама долго смотрела на Мари – смотрела серьёзно, как на взрослую.

– Тебе пришлось очень много пережить, милая. Но поверь мне, никакие переживания не длятся вечно… Всё пройдёт, я тебе обещаю. Что тебя тревожит?

– Старая королева Валкахи, – ответила Мари надтреснутым голосом. – Я всё время вижу её… вижу, как её убивают. Я не помешала Аннешке сделать это! Я просто стояла…

Мама помолчала, её губы беззвучно шевелились, подбирая слова. Наконец она остановилась на главных.

– Мари, – негромко сказала она. – Это не твоя вина. Порой ужасные вещи просто происходят, понимаешь? Они не имеют к нам никакого отношения. Мы не можем… не всегда можем предотвратить их. Откровенно говоря, даже пытаться сделать это может быть очень опасно.

Мари не поднимала глаз.

– Я хочу перестать думать об этом.

– Можно попробовать поговорить о тревогах, это часто помогает, – осторожно предложила мама. – Ты же знаешь, что всегда можешь поделиться со мной… Может быть – если ты, конечно, захочешь – мы могли бы поговорить об этом с психотерапевтом?

Мари еле заметно кивнула.

«Разговаривать с мамой стало гораздо проще, – отметила про себя Имоджен. – Теперь она слушает нас и верит тому, что мы говорим».

Их разговор был прерван громким кудахтаньем. Угадайте, кто вбежал в спальню? Конечно же, Фред и Фрида!

Великуры с разбега запрыгнули на кровать. Огромные, почти взрослые птицы, они были слишком велики даже для дворцовой постели, но мама и не подумала их прогонять.

Фрида потёрлась своей длинной шеей о руку Имоджен. Фред устроился между девочками и заквохтал от удовольствия.

– Привет? – раздался голос от двери.

Имоджен подняла голову и увидела Миро. Его волосы так отросли, что почти закрывали глаза.

– Миро! – завопила Мари.

Сёстры выпрыгнули из кровати и побежали навстречу своему лучшему другу.

Радость поселилась в Недобыте, тёплая и светлая, как солнце. Все, от лучников и монахов до музыкантов и стекольщиков, были счастливы, что остались живы.

Аннешка недооценила Безымянные горы и магию Недобыта. Как недооценила желание жителей города быть свободными.

После того как все узнали правду о Богоше, город уже не мог быть прежним. Стало известно, что Богош на протяжении долгих лет изгонял и убивал перевёртышей, а также скрывал все возможности для обучения новых оборотней.

Он закрыл от горожан Королевский дворец. Он заколдовал дворцовый сад. Он запер вход в библиотеку.

После смерти Богоша все орхидеи таинственным образом исчезли. На их месте очутились сотни людей – простых горожан, которые осмеливались требовать ответов у мага. Теперь они толпой потянулись прочь из сада, на ходу разминая вновь обретённые руки и ноги.

Многие жители Недобыта поражались тому, как Богошу так долго удавалось водить их за нос. Неужели он наложил чары на всю долину? Королева Ольга и королева Нела так не думали…

Богош так усердно проводил время в пирушках и праздниках, так ловко представал нелепым неумёхой, что многие люди поверили в его безобидность. «Да что вы, как он может замышлять что-то дурное! – думали они. – Ведь это недотёпа, каких свет не видывал! Он даже причесаться как следует не может».

Но на самом деле Богош был каким угодно, только не безобидным.

Миро помнил, как Богош притворялся, будто его магия настолько слаба, что он даже не может как следует разлить чай. А в это же самое время он держал пленниками сотни людей, которых превратил в горные цветы.

Ещё Миро помнил, как маг отрицал, что он перевёртыш. Но на самом деле он долгие годы собирал и копил магию для себя одного. Его беспомощность была лишь маской.

– Нет ничего опаснее, – сказала бабуля Нела, – нелепого правителя.

В этот вечер в Недобыте был праздник. Проходил он в библиотеке. Это был праздник не только победы над врагами, но и торжественного открытии библиотеки для горожан.

Граждан приветствовал Отакар, одетый в свою самую нарядную мантию. Двери библиотеки были широко распахнуты, лампы на болотном газу зажжены на полную мощность.

Всем гостям было позволено рыться в шкафах, брать и листать любые книги.

– Простите, не повредим ли мы пергамент, если будем трогать его руками? – спрашивал время от времени какой-нибудь робкий гость.

– Ах, какой вздор! – отмахивался Отакар. – Не хотите ли полистать книгу?

Вскоре кто-то заиграл весёлую музыку на старинной гитаре с множеством струн. Некоторые гости пустились в пляс. Другие сгрудились в другом конце зала, прислонились к книжным шкафам, болтали, смеялись и передавали друг другу напитки.

Миро отдал должное закускам, не забывая угощать зелёную лягушку, сидевшую на его плече. Его бабушки в это время беседовали с гостями, отвечая на бесчисленные вопросы.

Зуби тоже пришёл на праздник и присоединился к танцующим. Стайка бабочек кружилась над его головой, ни на шаг не отставая от своего главного смотрителя.

«Даже у насекомых сегодня праздник», – подумал Миро, впиваясь зубами в тарталетку с козьим сыром.

– Простите, – раздался робкий голос. – Это ты – Мирослав Сокол?

Миро опустил глаза и увидел маленького мальчика.

– Эээм, да. Это я.

Мальчик закусил нижнюю губу, набираясь храбрости, чтобы задать свой вопрос.

– Правда, что ты перевёртыш? – выпалил он. – Можно я тоже буду перевёртышем?

Миро вспомнил ветер в своих перьях, пустотелую лёгкость птичьих костей…

– Конечно, – уверенно ответил он. – Я тебя научу.

Имоджен, Мари и их мама стояли у входа в библиотеку. Они были одеты по-дорожному – в тёплые куртки на подкладке, шерстяные брюки, тёплые шапки и ботинки на меху.

Фред и Фрида ждали в парке, в сотнях метрах под горой. Они были уже осёдланы и готовы доставить девочек и их мать домой.

– Боюсь, мы не можем больше задерживаться, – сказала мама. – Настало время попрощаться.

Имоджен было очень грустно, но она понимала – они должны вернуться к Марку. Каждая секунда промедления могла обернуться непоправимым опозданием.

После путешествия через болота её воспоминания о Марке сделались необычайно яркими. Поэтому она ещё больше торопилась вернуться и поскорее дать ему лекарство, которое они с таким трудом нашли.

Имоджен вошла в библиотеку, мама и Мари последовали за ней. Вместе они отправились на звуки музыки, разносившиеся по пыльным залам.

Всюду были люди. Они болтали, смеялись, рассматривали книги. Одна маленькая девочка тащила стопку книжек высотой почти в свой рост.

Когда звуки музыки сделались громче, Имоджен услышала ритмичный топот и шарканье множество ног. Танцы. В библиотеке танцевали!

Переступив порог самого большого зала, она увидела целую толпу людей, подпрыгивавших и круживших в хороводе. Лампы на болотном газу пылали ярче звёзд, озаряя разгорячённые лица танцоров и ряды книг вдоль стен.

Королева Ольга и королева Нела стояли в дальнем конце зала, окружённые плотной толпой. Пожилые дамы были одеты в нарядные платья, подпоясаны золотыми лентами.

– Я пойду поблагодарю Миро и его бабушек, – сказала мама и поспешила к королевам.

Мари бросилась разыскивать Зуби, который отплясывал где-то в центре зала. Даже в самой плотной толпе скрета было легко найти по стае мотыльков, порхавших над его головой.

Имоджен не сразу нашла Миро, стоявшего в углу зала. Оказалось, что он был не один – совсем напротив! Его обступила плотная толпа ребятишек.

Имоджен с трудом пробилась к другу.

– Привет, – сказала она, вдруг отчего-то смутившись.

Миро просиял улыбкой.

– Имоджен! А я всё думал, когда же ты придёшь. – Он посмотрел на своё окружение. – Извините, мне нужно поговорить с моим другом.

Раздались дружные стоны и вздохи, но после недолгих напоминаний все разошлись.

– Казимира останется с тобой? – спросила Имоджен, только сейчас заметившая лягушку на плече Миро.

– Пи-пи, – ответила лягушка.

– Ненадолго, – сказал Миро. – Мы получили письмо от короля Чтибора. Он уже едет забрать её… Правда, в своём письме я не сказал, что она теперь лягушка. Просто не смог найти нужные слова.

Имоджен подозревала, что король Чтибор воспримет эту новость крайне болезненно.

– Почему заклинание не подействовало на Казимиру? – спросила она. – Ведь с остальными всё получилось?

– Я и сам не до конца понимаю, – ответил Миро. – Но я сейчас читаю книгу о перевёртышах, и у меня появилось одно соображение.

Он бережно снял Казимиру со своего плеча, пересадил на ладонь и отвёл руку в сторону, чтобы лягушка не могла услышать его слова. Потом он наклонился к уху Имоджен и зашептал:

– Чтобы принять свой прежний облик, нужно почувствовать связь между собой и всем остальным миром. Заклинание просто помогает это сделать. Но у Казимиры это не получилось. Я думаю, она просто не готова… пока.

Имоджен тоже понизила голос до шёпота:

– Она всё ещё считает себя важнее всех вокруг?

Миро со вздохом пожал плечами.

– Это только теория.

– Пиииип! – сказала лягушка.

– Бедная Казимира, – прошептала Имоджен. – Надеюсь, она скоро поймёт!

Танцы в библиотеке становились всё более и более буйными, всё новые и новые люди вступали в круг. Отакар скакал в самом центре, неистово крутя над головой своей белой бородой.

– Ты решил остаться в Недобыте? – спросила Имоджен.

Миро кивнул, его кудрявая чёлка запрыгала надо лбом.

– Мне здесь нравится. Кроме того, я хочу разыскать своего дядю и двоюродную родню мамы. Богош и их превратил в животных.

– И ты совсем не будешь скучать по Ярославу?

– Не знаю… не уверен. – Миро бросил взгляд на своих бабушек, которые беседовали с мамой Имоджен. – Но в Недобыте я чувствую себя дома.

Мимо них проплыла тарелка с инжиром в сиропе, Имоджен и Миро взяли по штучке. Сочный инжир лопнул сладостью во рту Имоджен.

– Я счастлива, что ты счастлив, – сказала она, и её слова были сладкими, как сироп. – Будешь помогать бабушкам править страной?

Миро облизал липкие пальцы.

– Нет. Я отказался от своих королевских титулов… Я хочу обучаться магии перевёртышей.

Имоджен не ожидала это услышать. Она никогда не представляла Миро кем-то иным, кроме как королём. Честно говоря, когда они только познакомились, она думала, что королём он будет неважным. Но Миро с тех пор сильно изменился.

Как, впрочем, и она сама.

– Я уверена, что твои родители гордились бы тобой.

Миро улыбнулся ей застенчивой улыбкой.

– А ты? – спросил он. – Вы не можете задержаться ещё немного? Хотя бы до конца праздника?

Имоджен очень хотелось бы ответить «да». Она с радостью провела бы побольше времени со своим лучшим другом. Но она не могла забыть о своём отчиме.

– Мы не можем, – ответила она. – Мы нужны Марку. Мы же раздобыли для него лишайник!

Стоило Имоджен сказать об этом вслух, как ей сразу же захотелось поскорее отправиться в путь.

Миро выглядел огорчённым, но воспринял эту новость мужественно.

– Вы всегда появляетесь тогда, когда я в вас нуждаюсь, – задумчиво сказал он. – А потом снова уходите.

– Наверное, мы твои счастливые талисманы, – пошутила Имоджен.

Миро посмотрел в её глаза.

– Нет. Вы гораздо важнее… Вы мои лучшие друзья.

Имоджен смущённо переступила с ноги на ногу. Она не любила, когда говорили так серьёзно.

– Ты тоже мой лучший друг, – выдавила она.

– Маленькие человечки! – закричал Зуби, пробираясь к ним сквозь толпу. – У меня кое-что для вас есть!

Мари шла рядом с ним, её лицо раскраснелось и сияло. Видимо, она тоже танцевала вместе со всеми.

Скрет засеменил прочь из шумного зала, сопровождаемый роем мотыльков. Имоджен, Мари и Миро побежали за ним, в поисках комнаты поспокойнее.

Когда они все остановились, Зуби обратил на сестёр свои круглые выпученные глаза.

– Я услышал, что сегодня вечером вы хотите вернуться домой через ту дверцу в дереве. Так вот, я кое с кем переговорил, и они, кажется, готовы вам помочь.

Из роя порхающих насекомых вылетела серебристо-серая бабочка. Она описала несколько кругов над головой Зуби и опустилась на его протянутую ладонь.

– Сумеречная бабочка! – воскликнула Мари.

Имоджен не могла поверить своим глазам. Поглощённая событиями последних дней, она ни разу не задумалась о том, как они найдут заветную дверь в дереве и как откроют её без механической бабочки.

Она была очень рада снова увидеть свою старую подругу, серебристо-серую Мезимуру.

– Спасибо, Зуби! – горячо воскликнула Имоджен. – Спасибо тебе, сумеречная бабочка!

Зуби поднял бабочку чуть выше.

– Лети быстро, отважно, по веленью светил. Наших друзей домой проводи.

Бабочка раскрыла и сложила крылышки, показывая, что думает. Её усики-антенны по форме напоминали пёрышки, а тельце у неё было мягкое и бархатное.

– Девочки? – позвала мама от двери. – Девочки, пора идти.

Имоджен и Мари летели над болотами на спине Фриды. Крылья великуры мерно рассекали воздух, ловили воздушные течения.

Имоджен повернула голову, посмотрела на маму и Фреда, которые летели рядом, чёрным силуэтом вырисовываясь на фоне жёлтой луны. Звёзды мерцали со всех сторон, чтобы они не чувствовали себя одиноко.

Сумеречная бабочка летела впереди великур, указывая дорогу к двери в дереве. Её стремительный полёт со стороны мог показаться легкомысленным и бесцельным, но бабочка прекрасно знала, куда спешит.

Всё время, пока они летели прочь от Безымянных гор, Имоджен думала о своём лучшем друге. Почему-то – Имоджен сама не до конца понимала почему – она чувствовала, что теперь у Миро всё будет хорошо.

– Посмотрите на болота! – крикнула мама.

Имоджен и Мари уставились вниз. Луна и звёзды отражались в неподвижной воде, удваивая свет. Бо́льшая часть животных уже затихла. Лёгкий ветерок гонял волны по зарослям камышей, и с высоты казалось, будто болото дышит и шепчет.

Оно было прекрасно. Воистину прекрасно.

Но Имоджен всё равно радовалась тому, что они путешествуют по воздуху.

Даже с такой высоты были видны тучи мошкары.

На западе виднелась Долгая дорога, протянувшаяся до горизонта, как длинная коричневая змея. И там, на дороге, Имоджен заметила знакомую фигуру. Она не удержалась. Она направила Фриду вниз.

– Это же Конья! – закричала Мари, показывая рукой. – Привет, Конья! Мы здесь, наверху!

Снеголика перестала бежать и посмотрела вверх. Потом она запрокинула голову и завыла. Это был жутковатый звук – нечто среднее между воем и мяуканьем.

Имоджен и Мари завопили в ответ, их крики эхом разнеслись в тишине ночи.

– Удачи, Конья! – крикнула Мари, а Фрида взмыла вверх, прочь от снеголики.

– Наверное, она идёт к Перле, – сказала Имоджен. – Обратно в Низинные земли.

К тому времени, когда они добрались до этого королевства, Имоджен устала и замёрзла. Сумеречная бабочка, наверное, тоже устала, но не подавала виду. Она упрямо вела их над извилистыми реками, пологими холмами, полями и спящими деревушками.

Имоджен с облегчением вздохнула, когда увидела впереди знакомые силуэты Братьев-Близнецов, черневшие на фоне тёмно-синего ночного неба. Она знала, что как только они минуют эти горы, их путешествие будет почти закончено.

Когда бабочка и великуры пролетели между горами, впереди показался Ярослав. Город спал, только несколько окон светилось в темноте.

Сердце Имоджен забилось чаще. Столько всего было пережито в Ярославе, столько приключений было связано с этим городом, что часть её всегда будет тосковать по нему и мечтать вернуться.

Вокруг города темнел Колсанейский лес. Листья почти облетели, напомнив Имоджен о том, как долго продлилось их путешествие.

Бабочка стремительно ринулась вниз сквозь кроны деревьев.

Фрида и Фред понеслись за ней, раскинув свои широкие пернатые крылья. Последние осенние листья осыпались, когда гигантские птицы просвистели сквозь ветви и опустились на землю.

Имоджен и Мари слезли с седла. Было странно снова почувствовать твёрдую почву под подошвами. Имоджен так привыкла покачиваться в такт взмахам крыльев великуры, что в первые секунды ей показалось, будто земля уплывает из-под её ног.

Она даже ухватилась за Фриду, чтобы не упасть.

И там, в дереве, была дверь! Её было трудно разглядеть при свете луны, но Имоджен узнала её очертания – лёгкую тень на фоне тёмной древесной коры. Порог был занесён опавшей листвой. Замочная скважина таинственно светилась.

Бабочка зигзагами полетела прямо к ней.

– Спасибо тебе, сумеречная бабочка, – прошептала Имоджен.

Она знала, что без помощи Мезимуры заветное дерево никогда не показалось бы им.

Мама деловито распрягала и рассёдлывала великур.

– Что мы будем делать с Фредом и Фридой? – спросила Имоджен. – Они стали такие большие, что в дверь не пролезут.

Словно в ответ на её вопрос великуры побрели прочь от дерева. Они весело квохтали, перекликаясь друг с другом, как будто были счастливы вернуться, как будто признали этот лес своим домом.

– Что ж, тогда до свидания! – крикнула им вслед мама.

Имоджен сощурилась, всматриваясь в чащу леса, и увидела других великур, мелькавших за деревьями. Фред и Фрида спешили к ним.

– Фрида! Фред! – закричала Мари и сделала несколько шагов следом за ними.

– Не надо, – сказала мама. – Пусть идут. Это их дом, их семья.

Имоджен знала, что мама права, но всё равно у неё щемило сердце, когда она провождала взглядом великур, беспечно удалявшихся в гущу леса.

– До свидания, Фред. До свидания, Фрида, – прошептала она.

Потом Имоджен перевела глаза на дерево. Бабочка уже сидела на гладкой поверхности двери. Помедлив немного, она поползла к светящейся замочной скважине.

– Наверное, на той стороне уже день, – сказала Имоджен.

Бабочка покрутила усиками-антеннами, что, наверное, означало «идите за мной». Потом она сложила крылышки за спиной и протиснулась в отверстие.

С тихим щелчком дверь открылась.

Мама в последний раз проверила кошель, висевший на её поясе, дабы убедиться, что драгоценный лишайник лежит на своём месте.

После этого Имоджен, Мари и их мама прошли в дверь между мирами.

В маминой спальне горели волшебные огоньки гирлянды, заливая комнату розоватым светом. Куча подушек была навалена у изголовья, стопка книг высилась сбоку от кровати.

Имоджен и Мари лежали под пуховым одеялом среди рассыпанных цветных карандашей. Мари увлечённо рисовала в своём альбоме, от усердия прикусив кончик языка.

– Время сказки, – сказала мама, роясь в стопках книг. – Какую выберем сегодня?

– Чтобы было побольше приключений, – сказала Имоджен.

– Где злодеи получают по заслугам! – выкрикнула Мари.

Бабушка сидела на краешке кровати, Котя свернулся у неё на коленях. Вообще-то Коте не разрешалось залезать на кровать. Но сегодня был особенный вечер.

– Я хочу историю с кровью и кишками, – высказалась бабушка. – Кстати, я не рассказывала вам, как вашему прапрадеду затянуло руку в прокатный стан?

Мама выразительно посмотрела на бабушку.

– Нет, такие истории мы слушать не будем.

– Ладно, как знаешь, – обиделась бабушка.

Пока мама выбирала книжку, Мари работала над своим рисунком. Она рисовала Аннешку на троне и теперь раскрашивала её так, чтобы она светилась зелёным.

Имоджен то и дело поглядывала на рисунок, любуясь тщательной растушёвкой.

– Как ты думаешь, у нас ещё будут приключения? – спросила она. – Или всё… уже закончилось навсегда?

– Не думаю, что мне нужны новые приключения, в которых Марк будет умирать, – шёпотом ответила Мари.

– Нет, конечно, – сказала Имоджен. – Я имела в виду хорошие случаи – например, когда мы спали в домике на дереве или летали на гигантских птицах и дружили с мальчиком, который оказался волшебником.

Мари перестала рисовать и посмотрела в глаза Имоджен.

– Конечно, я бы очень этого хотела!

– Открою вам один секрет, – заговорщически прошептала бабушка, которая, видимо, всё это время прислушивалась к их разговору. – Приключения могут ждать вас и в этом мире. Пусть не такие, как те, что у вас были… но всё равно приключения. Опасности, чудеса и радости есть и в повседневной жизни. Вы не поверите, но здесь, среди нас, тоже встречаются и герои, и чудовища.

Имоджен склонила голову набок. Она не была уверена, что понимает, куда клонит бабушка.

– Ты имеешь в виду по телевизору? – спросила Мари, протягивая руку за карандашом другого оттенка зелёного.

– Ах, не берите в голову, – вздохнула бабушка. – Если б молодость знала…

Мама забралась в постель с пустыми руками. Она так и не выбрала подходящую книгу. Девочки потеснились, давая ей место.

– Однажды, – начала мама, – в одной дальней-предальней стране жили-были две сестры. Они не были ни принцессами, ни волшебницами. У них не было никаких суперспособностей. Зато они были хорошими девочками и отлично умели действовать сообща. Вместе они могли свернуть горы и добиться чего угодно.

Имоджен поглубже зарылась под одеяло, чтобы тепло и мягкость окутали её со всех сторон.

– Девочки жили на краю огромного болота, где росло очень много всего… В этих болотах жила магия. Там…

Дверь в спальню приоткрылась, и Марк просунул голову в щель.

– Извините, что прерываю, – сказал он. – У вас случайно не найдётся местечка для ещё одного слушателя?

В руках он держал поднос с кружками горячего шоколада.

– Для мужчины с напитками всегда найдётся местечко, – хмыкнула бабушка.

Имоджен, Мари и мама потеснились. Марк поставил поднос на прикроватный столик. Потом забрался к ним и раздал кружки.

На Марке был джемпер, который так любила Имоджен, тот самый, с запахом кофе и шерсти. От него больше не пахло йедликом. И от Марка тоже.

Лишайник «Девичий поцелуй» сотворил своё волшебство и после множества анализов, проверок и перепроверок, врачи были вынуждены сдаться. Они не понимали, что произошло, но признали Марка полностью выздоровевшим.

Имоджен смотрела, как Марк пьёт. Капля взбитых сливок повисла у него на носу. «Хорошо, что он теперь с нами, – подумала она. – Хорошо, что у нас есть бабушка и Котя».

Имоджен больше не хотела, чтобы их было только трое – она, мама и Мари. Ни в настоящем, ни в будущем. То, как они сейчас все дружно устроились на кровати, казалось правильным. Так и должно всегда быть.

Это был дом.

– Я не пропустил сказку? – спросил Марк.

– Нет, – ответила Имоджен, обхватывая руками кружку с горячим шоколадом. – Она только начинается.

Звёздные часы перестали тикать. Все условия были соблюдены. Все пророчества исполнены.

Часы лежали на кочке среди болот. Они валялись здесь с тех пор, как армия Аннешки обратилась в бегство и в хаосе отступления кто-то сбросил часы на землю.

Через несколько дней зарядили дожди, и болота Мшарии разлились.

Вода поглотила низколежащие островки. Озёра затопили соседние участки земли… Всё, что ещё недавно находилось на твёрдой земле, оказалось во власти воды. Брошенные армейские палатки и кухонная утварь, ножи и обглоданные куриные кости – всё было подхвачено водой, всё было унесено в болота.

Звёздные часы не стали исключением. Медленно, очень медленно вода унесла их в камыши.

Даже здесь, на краю великой топи, ощущалось могущество Сердца Багно – мерное тук-тук-тук его пульса, неустанное движение порождённой им жизни.

Много месяцев спустя часы лежали в зарослях шерстяники. Была весна, всё вокруг росло, всё пыталось отвоевать себе побольше места.

Какая-то болотная птица нашла в траве часы и решила, что они станут подходящим местом для её гнезда. Насекомые ползали по звёздам из самоцветов. Мыши точили зубы о маленькую дверцу.

Вот так звёздные часы уснули – вдали от своего создателя, вдали от ведьмы, считавшей их своей собственностью. Они уснули и унесли с собой все тайны глубокого прошлого и неведомого будущего…

Джо, который поил, кормил и подбадривал меня всё время, пока я писала эту книгу, и которому когда-то, десять лет назад, я первому сказала: «Знаешь, думаю, мне бы хотелось снова писать сказочные истории». Без тебя я никогда бы их не написала.

Моим родителям, моим сёстрам, бабушкам и друзьям. Спасибо за мотивирующие разговоры, за пиар и вашу поддержку.

Люси Роджерс, за то, что вы вытянули из меня эту книгу. Вы сделали её намного лучше. И сделали это гораздо быстрее, чем я могла себе представить.

Нику Лейку и Клэр Уилсон за всё, что вы сделали за эти четыре года. Пусть это прозвучит мелодраматично, но это чистая правда, поэтому я обязана её написать – вы изменили мою жизнь.

Крису Ридделу за все прекрасные, потрясающие, пугающие и смешные иллюстрации.

Аише Бушби за содержательную обратную связь. Спасибо Лёле Барбридж за чтение и критику в рекордно короткие сроки. Огромное спасибо Хелен и Бекки за беседы о детях и посттравматическом стрессе.

Консервативному руководству Великобритании – неиссякаемому источнику вдохновения для образов злодеев.

Я хочу поблагодарить всю команду HarperCollins, включая Джулию Брюс, Лин Лейн, Джейн Хэммет, Тину Морис, Алекса Коуна, Сару Лоу, Сэнди Офисер, Джасмита Фэйфа, Эшлин Бэдди, Элорин Грант, Ханну Маршалл и Мэтта Кэлли. Особая благодарность Лоре Гиземанс, которая получила больше писем с вопросами о курсиве, чем кто бы то ни было. Спасибо также Сафае Эль-Кахаби.

И, наконец, спасибо всем моим читателям. Слушать вас и встречаться с вами было самым ярким впечатлением моего года.