Утренний луч скользил по моему лицу, раскачиваясь, словно небесная лодка на волнах. Я открыла глаза и тут же зажмурилась от разноцветных солнечных брызг, прорвавшихся в мою спальню сквозь витражное стекло стрельчатого окна. Вставать не хотелось, лучше еще немного полежать под согревающей лаской майского солнца.

В комнатах замка в любую погоду довольно прохладно. Вот и все тепло уже практически ушло, хотя вчера вечером служанка Марта усердно натопила спальню, а пожилая Грета подложила мне в постель несколько нагретых подушек с фирменной местной вышивкой.

Грета всю жизнь прожила в нашем лане Сноваргене, в родовом замке Грейден: еще ее мать прислуживала моим бабушке с дедом, одному из знатнейших аристократических семейств лана. Конечно, Грета знала историю края и замка лучше меня. Мне ведь сегодня исполнится только двадцать лет! Поэтому я и приехала на несколько дней домой из Лиссберга, где учусь на последнем курсе Академии магии.

Нехотя потянулась за плетеным шелковым шнурком и позвонила в колокольчик. На пороге тотчас же появилась быстрая рыжеволосая Марта, моя ровесница, с россыпью веселых конопушек на круглом личике. С нагретым около камина домашним платьем для меня.

За дверью послышались шаркающие шаги, и, как я и ожидала, грузноватая Грета в белом чепце и традиционном сером переднике, внесла медный кувшин с горячей водой и полотенце с вышивкой: какие-то непонятные зверушки окаймляли ткань с двух концов.

Умылась и причесалась с помощью моих милых служанок. Хотя с платьем слегка не заладилось. Оно почему-то упорно соскальзывало у меня с плеч. Марта хлопотала вокруг меня, ушивая тонкую ткань цвета мяты.

— Ох, эд-линна Элла, вы и так стройная, а во время учебы еще похудели, — вздыхая ворковала Марта, — В прошлые каникулы это платье сидело на вас, как влитое. А теперь слегка великовато стало. Придется подшить лиф. Да и у других платьев тоже, новые-то после смерти вашего папеньки, эд-лина Варгоса, теперь не купить, пожалуй.

— Не болтай, чего не знаешь, — грубовато оборвала свою юную товарку Грета и любовно протерла невидимые пылинки на зеркале, чтобы я могла в него посмотреться.

Из зеркала на меня смотрела худенькая черноволосая девушка с огромными зелеными глазами. Если бы не затаенная печаль в них, я бы с удовольствием признала в отражении себя. Но я действительно сильно исхудала за последние месяцы: предпоследний семестр в Академии магии и подготовка к выпускным экзаменам совпали с внезапной смертью моего отца, Варгоса эд-Грейдена. Я любила своего отца и было очень жалко маму, которая растерялась без его поддержки. Не могу сказать, что мы совсем разорились, но, думается, это событие не за горами…

Из задумчивости меня вывела Грета, которая наряду с обязанностями горничной еще работала у нас поварихой. Она любила блеснуть своими кулинарными талантами, поэтому пришлось спуститься в столовую, хотя есть совсем не хотелось. Там меня уже ждала мама, эд-линна Гвенда. Она всегда вставала с рассветом. Папа ласково называл ее грейденским жаворонком…

Она была уже причесана, в светло-бирюзовом шелковом платье, отчего ее лицо казалось бледнее, чем обычно. Мы позавтракали и поблагодарили просиявшую от удовольствия Грету.

— Доченька, с днем рождения тебя! — мама приобняла меня за плечи. — Сегодня чудесный солнечный день. Тебе обязательно нужно прогуляться по нашему парку, подышать свежим воздухом. Здесь он совсем не такой, как в столице. Только не забудь захватить зонт от солнца, хорошо? А я поговорю с Гретой насчет праздничного ужина.

Я пообещала, что обязательно прогуляюсь. Только в парк мне идти не хотелось. Слишком многое там напоминало об отце: здесь он учил меня конной выездке, и мы прогуливались, уставшие, взяв под уздцы гнедого Оргиля. Отца не стало, да и Оргиля пришлось продать, потому что содержать коня и конюха стало накладно.

И я решила исследовать окрестности нашего замка. Он очень удачно расположен в зеленой долине между трех озер. Два из них, похожих на неразлучных близнецов, местные называют Великими, хотя, в общем, они не отличаются каким-то особенным величием. Но надо признать, сидеть на берегу, на нагретых солнцем валунах в тени дубов и смотреть на игривую форель, сверкающую серебристыми спинками в прозрачной воде, всегда было очень приятно.

Третье озеро было гораздо больше и, очевидно, намного глубже, потому что вода в нем была темной и холодной. Может быть, из-за громадной тени от прибрежной высокой скалы. В детстве мне не разрешали туда ходить. Но я уже взрослая девушка, почти магистр магии! Почему бы мне и не сходить на прогулку в новое место.

— Марта, принеси мне зонт от солнца, будь добра, — прошу служанку.

— Я прогуляюсь к озеру Варгов, — говорю, принимая изящный зонт из белоснежных кружев работы лилльсольмских мастериц. Отец привез мне его из поездки в Даалберг. — Скажи Грете, что я наверняка нагуляю аппетит. Поэтому надеюсь, она меня чем-то удивит в обед.

— Слушаюсь, эд-линна Элла, — прощебетала Марта и помчалась к нашей поварихе-горничной.

Я раскрыла зонт и жмурясь от удовольствия, вдохнула свежий ветер.

Если бы я задержалась на пару минут, то услышала бы разговор служанок, который меня наверняка заинтересовал бы.

______

* В Сноваргене вежливое обращение к мужчине — лин, к женщине — линна. К знатным особам обращаются эд-лин и эд-линна.

— Куда-куда пошла гулять эд-линна Элла?! К озеру Варгов? — всплеснула руками Грета. — Ох, не надо бы ей туда ходить. Есть места для прогулок и получше.

— Это еще почему? — наморщила конопатый носик Марта. — Она работала в Грейден-холле всего три месяца, поэтому ей было любопытно буквально все.

— Да гиблое это место. А, может, и проклятое! — Грета свела «домиком» редкие брови. — Про это озеро столько россказней в народе ходит, что не знаю, чему и верить. Да только хороших среди них нет.

— А о чем сказывают-то? — округлила серо-зеленые глаза Марта, накручивая на палец рыжую прядь.

— Да о варгах и сказывают, о ком еще? — буркнула повариха, которой явно не хотелось касаться этой темы. — А, забыла, ты же приехала с Лилльсольма, у вас-то там таких чудищ отродясь не бывало поди.

— Чудищ?! — Марта приоткрыла от изумления маленький рот и стала похожа на испуганного ребенка.

— А как еще этих тварей назвать? Чудища и есть, — продолжала Грета. Сама-то я их близко не видела. Только раз шла как — то в потемках по берегу этого треклятого озера из соседней деревни, как раз напротив скалы. Тут из-за тучи луна взошла, все вокруг посеребрила. И вдруг слышу вой волчий, да такой тоскливый, что хоть вешайся. Глядь — а на вершине скалы чудище стоит ли, сидит ли, не пойму. И воет страшно, а глазами — сверк на меня! Я как припустила, только пятки сверкали. Думала, живой до замка не добегу. Чуть дух из меня не вышел! Страсть Божья!

— А кто же это был? — тихо спросила молодая служанка, сжав кулаки от страха так, что побелели костяшки пальцев.

— Оборотень, варг по-нашему, забери его подземный король! Озеро-то потому и называется Варг-озеро. Говорят, что варгами становятся грешники всякие. Был человек, согрешил, а потом раз — и оборотился, покрылся волчьей шерстью и стал варгом. Как луна полная наступит, так варг и лютует: то ягненка задерет, то теленка. Потом же сидит на скале у озера и воет. А как-то раз после полнолуния наутро под скалой в воде нашли мертвого пастуха Олдриха с разорванным горлом!

— Ой, линна Грета, может, вернуть молодую хозяйку-то? — Марта беспокойно заерзала на лавке. — Что-то мне не по себе стало…

— Да уж полгода не слыхать варгов-то. И обычные волки ушли, то ли в Дрокенсвёрд, то ли в Феррстад… Да и день сейчас, и до полнолуния далеко. Пойду-ка я займусь обедом, эд-линна Элла после прогулки проголодается.

А ты, Марта, начни-ка уборку, к вечеру все должно сиять чистотой: сегодня же день рождения нашей юной госпожи.

До Варг-озера всего минут десять ходьбы, особенно если идти не по посыпанным серой галькой аккуратным дорожкам, а срезать напрямик, через луг. Дорожки, конечно, хороши, но, согласитесь, глупо вести себя, как столичная благовоспитанная штучка за городом, посреди природы! «Еще успею в городе следовать всем строгим предписаниям для юных дев, — подумала я и решила предаться зову натуры.

А моя натура прямо-таки жаждала, чтобы я сбросила туфли и сбежала, пугая стрекоз, вниз к озеру по росистому склону. Я так и сделала. Никогда не думала, что травы полны стольких маленьких тайн, которые прячут от посторонних глаз стрекозы, бабочки, муравьи и прочая живность.

Подбежала к озеру и зашла в его холодные воды по колено, замочив подол платья. Темные волны нежно ласкали разгоряченные пробежкой ступни. Захотела подставить солнцу ненадолго лицо, чтобы хоть немного избавиться от его фарфоровой бледности. И вдруг заметила, что стою возле скалы, где она отбрасывает огромную тень на озерную гладь, будто соревнуясь со столетними дубами. «Надо бы выйти из тени на солнышко,» — я зябко повела плечами … и застыла на месте. Вдоль кромки воды, рассекая брызги, со звонким лаем мчался огромный палевый волкодав. Прямо на меня. Вид у него был решительный. И хотя эта порода собак слыла довольно дружелюбной, но его враждебно обнаженные клыки и сморщенный нос подсказывали, что мне попался какой-то псиный бунтарь.

Я быстро создала мыслеформу огненной стены и бросила энергетическую проекцию прямо перед собой. Пес встал, как вкопанный, в двух шагах от меня, на его морде и в янтарных глазах читались недоумение и даже обида. Ну, конечно, он так славно разыгрался, а я сломала ему всю забаву. Волкодав тихонько подполз к моим ногам, положил голову на передние лапы и затих.

«Однако! — неожиданно раздался сзади приятный мужской баритон. — Легко же вы приструнили моего пса». Я обернулась, хотя лучше бы я этого не делала. Именно таких мужчин в Академии нас призывала опасаться Паучиха — ректор учебного заведения линна Дрейтмос. Высокий, около тридцати лет сероглазый красавец с каштановой гривой длинных волос, одетый в дорогой костюм. В том, как он улыбался, как небрежно расстегнут ворот его рубахи, как он крепко и изящно держал под уздцы гнедого жеребца, почему-то нервно прядущего ушами, было что-то вызывающее, но и неотразимо-прекрасное. Я стояла молча, как соляной столб, чувствуя неизъяснимую тоску от подкатившего предчувствия беды.

— Простите моего шалуна. Наверное, Кинг вас напугал до полусмерти — незнакомец беззастенчиво и насмешливо меня рассматривал.

Я, наконец, несколько избавилась от ступора и могла что-то из себя выдавить. Тем более, что наглый взгляд нежданного визави показался мне возмутительным.

— Вовсе нет, — буркнула я, пытаясь смотреть мужчине прямо в глаза. Для этого мне пришлось вздернуть подбородок, поскольку незнакомец был выше меня на целую голову. — А почему вы собаку зовете Кингом? Не боитесь штрафа за использование королевского титула?

— Ну, это у вас здесь королей кингами называют. В нашем лане мы подчиняемся конунгам. Надеюсь, у вашего короля не слишком острый слух, чтобы он услышал кличку моего пса из своего королевского замка?

— Спокойно, Фергюс, — незнакомец потрепал по холке тут же притихшего жеребца.

Я представила, как Артур III, одряхлевший тугоухий старичок, выглядывает из окна замка, силясь расслышать, о чем говорят в окрестностях Грейден-холла, и невольно рассмеялась.

Мы шли по берегу озера и разговаривали. Притихшие Кинг и Фергюс покорно трусили за нами.

— Мое имя Ингвар. Могу ли я узнать ваше?

— Меня зовут Элла. А откуда вы прибыли в наши края?

— Из Дрокенсвёрда.

У меня сердце в пятки ушло: так он — дракон! А от этого открытия можно ожидать только беды…

И я ее тут же себе накаркала. Ведь нас же Паучиха сто раз предупреждала, что выпускницы-магички («А особенно круглые отличницы!» — и бросает на меня укоризненный взгляд поверх очков, словно я уже что-то натворила) — должны учиться овладевать своими мыслями.

Оглушенная известием, что мой собеседник- грозный дракон, я не заметила небольшой камень и зацепив его ногой, потеряла равновесие. Наверное, я кубарем полетела бы в воду, если бы меня не подхватили сильные руки. Ингвар ловко поднял меня, и я ощутила у своего лица его горячее дыхание. Его тонкие ноздри жадно хватали воздух. Казалось, он наслаждался моим запахом. Зрачки у него превратились в вертикальные, а в серой радужке вспыхивали оранжевые искры.

От смущения я забилась в его объятиях и выскользнула на свободу.

— А что вас привело в Сноварген, милостивый…э….?

— Драконы называют друг друга деями. Говорят, в ваших краях еще остались варги. Наш верховный жрец сказал, что перед свадьбой нужно принести в жертву зеленоглазую варгиню.

Про себя я понадеялась, что Ингвар шутит.

— Так вы скоро женитесь?

— Это отец хочет меня женить, просто вбил себе в голову, что умрет только, когда даст имя новорожденному внуку. А у меня и невесты — то еще нет!

— Разве у вас там нет красивых и воспитанных дракониц?

— Ну, как же, — усмехнулся Ингвар. — столько, что и не отмашешься. Только я ищу свою истинную деллию. А что, если это ты?

Дракон схватил меня за запястье и притянул к себе. Но вдруг резко отшатнулся и не говоря ни слова вскочил на гнедого, свистнул своему псу и исчез вдали, оставив меня в полной растерянности.

Я мчал, пришпоривая ошалевшего Фергюса, несколько километров до самой гостиницы «Острый коготь» в Лиссберге, столице этого проклятого края оборотней. И даже ни разу не обернулся, чтобы проверить, как там старина Кинг, который явно взбудоражен моим внезапным бегством. Волкодав не отставал, я это понимал по его редкому повизгиванию где-то рядом. Какой черт меня дернул прогуляться до этого треклятого Варг-озера? Ведь еще минута- и я бы оборотился и взлетел прямо на глазах у этой девчонки с русалочьими глазами.

При мысли о новой знакомой мой внутренний дракон перестал тоскливо выть и с интересом поднял голову, урча и прислушиваясь. Черта с два, не буду тебя кормить сладкими воспоминаниями! Зачем я схватил эту девчонку за руку? Меня как кипятком ошпарило, еле сдержался, чтобы не кинуться к озеру и опустить ладонь в холодные воды.

Только сейчас, когда спешился, передал Фергюса слуге и взлетел по лестнице на второй этаж в свой номер, я набрался смелости посмотреть на правую руку. И увидел то, в чем не сомневался уже в тот момент, когда дотронулся до этой Эллы (дракон снова открыл глаза, вот чешуйчатая сволочь!) На правом запястье красовалась алая метка истинности от моей деллии, величиной с золотой дукат Дрокенсвёрда.

В небольшой комнате было прохладно, но у меня стучало в висках словно от духоты. Расстегнул глубже ворот рубахи, едва ли не обнажив грудь и рванул слегка рассохшуюся оконную раму. В лицо ударил свежий ветер, дышать стало легче, в голове начало проясняться.

И я, наконец, попытался разобраться с тем, что произошло. Итак, мой отец, великий конунг Харальд Лидинг эр-Дрокенсвёрд уже наверняка в курсе, что со мной приключилось на берегу Варг-озера. Он всегда обо мне знал все. Помню, когда со мной случился первый оборот: я тогда был пятилетним малышом, сорвался, слишком сильно раскачавшись на качелях. Ну и неожиданно для себя мигом покрылся чешуей, обернулся драконом и взлетел. Радости моей не было предела. Хотел побежать к отцу и обо всем рассказать, но навстречу мне уже шел наш мажордом Престон: «Дей Ингвар, великий конунг поздравляет вас с первым оборотом и ждет вас в кабинете».

Потом отец всегда все знал обо мне: и о моей первой сигарете, о первой рюмке розового пойла от пронырливого контрабандиста, о первой шлюхе из борделя мадам Кики…. А уж про появление метки истинной он знает наверняка. Конечно, с годами, конунг стал уже не тот, магической силы осталось так мало, что он перестал летать. Но у него же на подхвате есть верховный жрец с напыщенным именем Сардоникс. Хотя маг он сильнейший, не стану спорить. А ведь это он заявил отцу, что высшие силы ждут, чтобы я до своего двадцатипятилетия съездил в Сноварген за интересующим драконов артефактом. Сардоникс явно уже доложил отцу о происшествии. Приятном для конунга, но отнюдь не для меня.

Да, мне понравилась черноволосая наяда с зелеными глазами. Не желая того, я вспомнил тепло ее гибкого тела, когда она трепыхалась в моих руках, как птичка, пойманная в силки… И почувствовал такой прилив желания, что облизнул спекшиеся губы, заставив внутреннего дракона протяжно завыть и бить хвостом от вожделения. Я больше не владел собой и почувствовал, как стремительно покрываюсь чешуей. Минута — вот уже я, проломив ветхую крышу гостиницы, парил высоко в небе над игрушечными кварталами Лиссберга, а местные мальчишки задирали голову, теряя смешные кепки, чтобы разглядеть в небе удаляющегося дракона.

«Девушка хороша, спору нет, — крутилось в голове, — но пара ли она мне, дею Ингвару Лидингу эр-Бриггену, эта чужестранка с неизвестной родословной? Да и вообще женитьба в мои планы пока не входит. Сейчас главное — найти артефакт, за которым меня послал отец».

Вскоре все мысли улеглись, и ничто не отвлекало молодого дракона от пьянящего обладания небом.

Харальд Лидинг эр-Дрокенсвёрд сидел в полном одиночестве на троне, в возбуждении опершись на подлокотники. В короне из белого золота, украшавшей красивую седовласую голову конунга, хищно поблескивали при свете магических ламп голубые сапфиры. Светильники медленно плавали под потолком, описывая круг и бросая причудливые тени на стены тронного зала. Харальд Великий нервно играл массивными перстнями на пальцах, пытаясь успокоиться. «Все началось как будто по плану, но своенравный мальчишка вечно поступает по-своему, — раздраженно думал конунг, — как бы он не испортил мне всю игру!»

— Сардоникс! — позвал он верховного жреца. Маг появился, словно из воздуха, не успел еще властитель договорить его имя до конца. Алый плащ жреца из диковинной струящейся ткани ловко скрывал его тщедушное тело, а капюшон, надвинутый до бровей — выражение его лица. Впрочем, и без капюшона запомнить его было бы почти невозможно. Казалось, сбрось он плащ — и под ним не окажется никого.

— К вашим услугам, Ваше Величество! — маг поклонился, но так незаметно, что казалось, он всего лишь слегка опустил голову.

— Скажи мне, Сардоникс, ты уверен, что у Варг-озера наследник встретил именно ту девушку? Из рода Грейденов? — конунг в ожидании ответа опустил глаза и крутил на мизинце перстень, скорее, перстенек, с небольшим феррстадским рубином, простоватый на фоне остальных украшений.

— Абсолютно уверен. Посмотрите сами.

Маг направил на стену бледно-лиловый кристалл неправильной формы, из которого вырвался яркий луч и осветил противоположную стену. На светлом экране конунг увидел своего сына, беседующего с юной особой на берегу озера.

— Узнаете? — осторожно поинтересовался Сардоникс.

— Да… — глухо выдавил Харальд Великий. Эти русалочьи глаза, шелковые черные волосы и фарфоровую кожу он так и не смог забыть, хотя с тех пор прошло уже около тридцати лет… Как она похожа на ту, которую он так и не сумел выбросить из сердца…

— Что там с сыном? Почему он сорвался, как ужаленный, черт его подери?! Покажи мне его.

Картинка на стене сменилась, и конунг увидел Ингвара, который с ужасом уставился на свою руку.

— Сардоникс, что там у него? — нетерпеливо воскликнул властитель Дрокенсвёрда.

Жрец повернул кристалл, и на стене явственно проступила алая метка истинной, пылающая на запястье наследника Харальда Великого.

Глаза конунга заволокло влажной пеленой, в сердце больно кольнула застарелая обида….

— Маг, у Грейденов точно есть артефакт? — сталью прозвенел голос Харальда Великого.

Лиловый луч показал на стене старинный серебряный медальон, который конунг узнал бы из тысячи.

— Слава Драконьему Богу! — прошептал конунг, — Наследник еще не знает, что впереди его ждут большие приключения.

Элле вся кровь бросилась в голову от возмущения. Она кинулась через луг, не разбирая дороги. Высокие травы, цветы и колючки цеплялись за подол платья, хлестали по ногам и особенно по рукам, которыми она на бегу раздвигала разнотравье, расчищая себе путь. Девушка злилась на незнакомца, и в уголках глаз предательски закипали слезы от обиды.

«Да как он посмел так вызывающе… нет, недостойно повести себя?! — мысли носились в голове, как рой рассерженных пчел. — Не сказав ни слова, бросился прочь, как от прокаженной! Что я ему игрушка какая? Чертов дракон!» Элла никогда не сталкивалась с таким отношением к себе, напротив, молодые люди относились к ней с почтенным восхищением и не скупились на комплименты.

Расстояние до дома Элла преодолела вдвое быстрее, чем когда шла на прогулку. Она была несказанно рада, что в замке ей никто из слуг не попался навстречу, потому что ее бледное лицо уже было залито слезами. Грета начала бы тут же ахать и выспрашивать подробности, а Марта — суетиться вокруг, как испуганный цыпленок. Не хотелось ни видеть кого-то, ни объясняться по поводу того, что произошло на берегу Варг-озера.

Девушка быстро пробежала по старым скрипучим ступеням вверх до своей комнаты, закрыла дверь и бросилась на кровать. Несколько минут жгучая обида заставила ее лить слезы, но потом ее внимание привлекла не менее жгучая боль на правой руке. Сквозь слезы она видела красное припухшее пятно на правом запястье. «Наверное, обожгла крапивой пока бежала по лугу,» — решила Элла и бросила на больное место магический пластырь из двух заклинаний.

Боль утихла, как и слезы, и взгляд девушки прояснился. На ее запястье вместо уродливой красной припухлости красовалась изящная алая метка истинности.

Элла вскочила с кровати на ноги, изумленно рассматривая нежданное «украшение». Она знала из преданий, что если встречаются люди из истинной пары, то у обоих на запястье появляется метка истинности, словно печать любви. Только в последние десятилетия уже мало кто обращал внимание на подобные метки. Люди женились себе безо всяких меток, и об идеальных парах, которые нашли друг друга по печати истинности, слышали крайне редко.

— Что?! Так этот высокомерный гад-дракон и есть моя истинная пара? О Боже, за что? Неужели на свете нет других молодых людей, воспитанных и добрых, пусть даже не таких красивых, как этот проходимец?!

Элла вспомнила, как Ингвар поднял ее на руки, в груди зажглось солнце, жар от которого стал распространяться по всему телу. От таких прикосновений потом не только метки могут появляться… Эти светло-серые глаза… Девушка с трудом стряхнула морок воспоминания, а внутри солнце свернулось колючим волчонком.

Девушка возбужденно ходила по комнате взад-вперед. Что делать? Сказать маме? Ну нет, Элла заранее знала, что скажет ее благочестивая мать: «Доченька, метка истинности сулит любовь и счастливую жизнь, как у нас с твоим отцом. Поэтому нужно ждать, когда твоя пара тебя отыщет. Встреча не может не произойти еще раз!»

Встречаться с этим гордецом еще раз девушке вовсе не хотелось, не говоря о том, чтоб связывать с ним свою жизнь. Но если о метке узнает мама, служанки, особенно Грета, которая несмотря на нарочитую грубоватость, была весьма романтичной старой девой, то потом ее уже не утаить ни от кого.

Элла смотрела на проклятую метку и силилась вспомнить хотя бы одно мало-мальски подходящее заклинание, чтобы избавиться от нее. Какие только уравнения не крутились в голове: от простуды, от прыщей, от проказы и даже от родильной горячки. Но заклинания от печати истинности не находилось в ее светлой голове, напичканной самыми сложными магическими знаниями.

Оставалось только одно: заклинание-ожог. Девушка внутренне сжалась в комок, зажмурилась и послала на запястье сгусток энергии. И тут же вскрикнула от нестерпимой боли. Теперь на запястье вместо красивой метки красовался круглый шрам, словно Эллу пытали раскаленной металлической печатью.

«Надо будет как-то объяснить домочадцам, откуда у меня этот ожог… — размышляла девушка. — О, Грета же на кухне готовит обед. Придется устроить там маленький спектакль.»

Все прошло, как нельзя лучше. Элла, как заправская актриса, изобразила, что интересуется содержимым стоящей на плите кастрюли, чем немало удивила служанку. Затем вскрикнула, словно обожгла руку горячей крышкой. Бедная Грета! Элле стало ее жалко: она так захлопотала, так засуетилась, опуская ее руку в холодную воду под свои причитания, чуть не упала со стула, пытаясь достать с верхней полки шкафа какую-то «чудодейственную» мазь. Но Элла ее остановила.

— Грета, милая, не беспокойся. Ты разве не помнишь, что я заканчиваю Академию магии? И у меня есть самые лучшие, самые невероятные невидимые мази. Надеюсь, это маленькое происшествие не помешает тебе в приготовлении праздничной еды. — девушка приобняла пожилую женщину за плечи.

— Да, все будет сделано в срок- всхлипнула повариха. — Ой, эд-линна, а почему вы босиком ходите по каменному полу?

Элла только сейчас сообразила, что оставила на озере свои туфли и зонт. Пришлось послать на ними старого мажордома Ольгерда. Нет, сама она больше ни за что не пойдет на это треклятое озеро!

Я не спеша добрался до озера. А куда спешить, почти вся жизнь уже прошла. Остатки ее надо прожить степенно, не торопясь. Хотя, помнится, в молодости, я был ух, лихо задирал юбки служанкам из соседней деревни. Своим — ни-ни! Покойный эд-линн Варгос-старший в два счета выставил бы за дверь, был строг и не любил баловства. Сынок-то его, Варгос-младший, отец эд-линны Эллы, особой строгостью не отличался. Да я уже был не в тех годах, чтобы девок на сеновал затаскивать.

А теперь вот шаркаю себе потихоньку, не то, что нонешняя молодежь: все носятся куда-то, сломя голову. Вот и молодая эд-линна: какой черт понес ее на озеро? Еще забыла там свои туфельки да дорогой зонтик. Босиком домой шла, по росе. Не дай Бог простудится!

Обошел все озеро, нет нигде ни туфель, ни зонта. Неужели успел кто спереть из местных сорванцов? Правда, около скалы оборотней я еще не смотрел. Неохота, а придется сходить. Народ все про каких-то оборотней талдычит, которые будто бы облюбовали эту скалу для своей лежки. А как по мне, никакие это не оборотни, а обычные волки. Не верю я в эти бабкины россказни. Дык ведь кто знает… Грета вон божилась, что своими глазами видела оборотня на скале в полнолуние и слышала его вой. Всяко там место нечистое, вода там темнее и холоднее, чем во всем озере.

Вдруг вижу, стоит у самой скалы оборотней какой-то парень. Одет богато, сам из себя видный. А в руках держит туфельки и зонтик нашей эд-линны! Вертит их в руках, разглядывает, как какую-то заморскую штуку. На вора не похож, зачем богачу воровать, да еще женские штучки-дрючки?

— Достопочтенный эд-линн! — обратился к нему. — Это моя молодая хозяйка забыла здесь утром.

Парень вышел из задумчивости и посмотрел на меня с интересом.

— Уважаемый, а вы в чьем замке служите? — спросил меня, протягивая хозяйкины вещи. От души отлегло, а то кто знает этих господ, мог и осерчать.

— В замке Грейден-холл, — отвечаю. А чего ж не ответить, господин приличный, опять же не вор какой.

— А Ваша хозяйка не красивая ли девушка с черными волосами и зелеными глазами? — парень улыбался по-доброму.

— Она самая, эд-линна Элла.

— Элла эд-Грейден…. — медленно сказал парень. — А тебя как зовут?

— Ольгерд Ниссом, я тамошний, этот, как его, мажордом.

Парень достал кошель из пурпурного бархата с серебряными вензелями и достал оттуда золотой дукат. И я глазам своим не поверил — протянул его мне.

— Возьми, Ольгерд Ниссом. И расскажи-ка мне про Грейден-холл и его обитателей. А особенно про Эллу. Будешь со мной дружить — этот дукат будет у тебя не последним.

А я взял, чего ж не взять? Скоро поеду на ярмарку, авось подарками Грету задобрю. Она вся сдобная такая, как булочка с изюмом, так и просится на зубок. Ну, а про Грейденов этому ухарю не обязательно все-то рассказывать: где утаю, где придумаю что.

Сардоникс спрятал лиловый кристалл куда-то в недра своего алого плаща и удовлетворенно хмыкнул. «Что же, малый-то, оказывается, сообразительный парень: обзавелся глазами и ушами в доме у Грейденов. Это нам очень на руку», — размышлял колдун.

Он хоть и обладал магическим кристаллом, пронзающим пространство, но был вынужден признать, что ему не все подвластно. Дом Грейденов, например. Артефакт надежно защищает его от лишних глаз и чтобы добраться до него, нужно иметь кого-то, вхожего в дом. А еще лучше, — в семью…

«Пожалуй, старый конунг рассчитал все верно: наследник хорош собой, ни одна девка не устоит. Думаю, дочка Варгоса не станет исключением. Ингвар зачарует девчонку, вотрется к ней в доверие и узнает, где хранится артефакт.»

Старинному серебряному медальону, за которым охотится конунг Харальд Великий, уже несколько столетий. Эта вещь еще помнит времена, когда все три лана — Сноварген, Лилльсольм и Феррстад — были под властью конунгов Дрокенсвёрда. Земледельцы и рыбаки северных земель, искусные ремесленники и мастера с востока, горняки и золотопромышленники юга, — все они платили высокие налоги владыкам драконов.

В самом Дрокенсвёрде нет пахотных земель или карьеров для добычи руды, — всю территорию лана занимают только сады, виноградники, парки да охотничьи угодья. Все, что нужно для роскошной жизни поколений драконов, привозили из дальних колоний: шелка и бархат, мед и устрицы с крабами, пшено и мясо, золотые украшения и драгоценные камни, — все это добывалось и обрабатывалось где-то там, куда не залетали драконы. Только вино было из своих виноградников. Вино, надо признать, восхитительное.

Но со временем эти земли стали процветать и выходить из-под власти конунгов. Они избрали своих королей, которым совсем не хотелось делиться богатством с драконами только потому, что они якобы защищали все ланы от нападения врагов. Каких? Все стороны континента охранялись Сторожевыми башнями Севера, Юга, Запада и Востока. Каждая из земель отделена от других природными барьерами — рекой Ольдрим, Глиссенским морем, болотной пустошью и пустыней Суварой. Воевать друг с другом владыки ланов не собирались, их все вполне устраивало, обмен товарами процветал.

Только вот драконам не хотелось упускать добычу из когтистых лап. Теперь товары, которые раньше им доставались даром, стоили немалых денег. А их в казне не прибавлялось. Дошло до того, что приходилось посылать слуг на берег Глиссенского моря ловить рыбу. Но разве можно сравнить их мелкий улов с тем, что добывали потомственные рыбаки Сноваргена, которые водили свои альдры далеко в море.

«Драконье племя с тех пор стало дряхлеть. И рано терять свою силу, — усмехнулся Сардоникс. — Еще прадеды летали до почтенного возраста в триста лет, а что сейчас? Держатся чаще всего лет до ста, и то прибегая к помощи магов да колдунов. Таких, как я. Да и нас-то осталось уже немного. А я — вообще один такой,» — на лице Сардоникса мелькнула самодовольная улыбка. — Вот если бы удалось добыть медальон Грейденов, то все земли континента вновь оказались бы под властью драконов, а к ним вернулась бы былая сила. Харальд не забудет, кому будет обязан вновь обретенным величием. Мне.»

Сильный порыв ветра из окна сдвинул капюшон мага, который всегда нависал над его лицом, словно ночной сумрак, и на мгновение из-под него сверкнул холодный взгляд аметистовых глаз. Сардоникс опустил его ниже и скрыл свое и без того неуловимое лицо.

«Добыть-то медальон можно, да и достать то, что в нем хранится — тоже, — Сардоникс вдруг вспомнил, что чуть не забыл самое главное, — Это возродит мощь драконов. Но только в случае, если медальон будет не отнят, не украден, а подарен его обладательницей».

А вот это уже работа молодого дракона Ингвара. Только ему это под силу.

«Ну, и совместит приятное с полезным», — криво усмехнулся Сардоникс.

После дня рождения мама уговорила меня провести еще несколько дней в Грейден-холле, хотя, если честно, мне хотелось поскорее вернуться в столицу к своим занятиям и подготовке к экзаменам. К тому же не переставало саднить, совсем немного, где-то в самой глубине сердца, после неприятного случая на озере. Мне самой было досадно, что я никак не могу выкинуть это происшествие из головы, и время от времени невольно вспоминала насмешливые серые глаза. И эти воспоминания сладкой болью отзывались в шраме на правом запястье.

Грета всем разболтала о моем ожоге. При других хозяевах она не посмела бы и заикнуться о таком, ведь ее могли бы обвинить в несчастном случае, мол, не доглядела. Но моя добрая матушка не способна устраивать выволочки слугам, тем более безо всякой их на то вины.

Кстати, мама и ее меланхолия меня очень беспокоили. Конечно, у нее была веская причина — смерть моего отца. Но в ее печали чувствовалось нечто затаенное, давнее, что только сейчас нашло выход. А, может, просто я раньше не присматривалась и ничего не замечала. Что-то в ее поведении меня настораживало и вызывало вопросы. Особенно то, что едва минуло полгода со дня смерти мужа, а она сменила траурные одеяния на обычные. Вот и сегодня она выбрала скромное дорожное платье бежевого цвета, на который накинула летний бордовый плащ с капюшоном.

Хотя, с другой стороны, я ведь тоже не хожу в черном, жизнь-то продолжается. Кто сказал, что вдовы должны наводить на всех тоску мрачным гардеробом, ежеминутно напоминая всем о смерти.

Поэтому я с радостью восприняла мамино желание доехать со мной до Лиссберга. Она собралась посетить ремесленного ярмарку, которую ежегодно устраивают в столице на излете лета. А мне уже пора возвращаться в Академию магии. В поездке нас сопровождал Ольгерд, принарядившийся по случаю в белую рубаху, синий шерстяной кафтан-безрукавку, подпоясанный коричневым кожаным ремнем с серебряной пряжкой в виде волчьей головы. В его обязанности входили закупки по хозяйству, а на столичной ярмарке разве что отца с матерью не купишь, остальное все есть.

Два часа неспешной поездки в почтовом дилижансе под бесконечную болтовню и хихиканье молоденьких девиц Криппен, которых вез на ярмарку отец с непроницаемым лицом, показались пыткой. Ольгерд недовольно ерзал на сиденье, но нехотя затихал под взглядом моей матери.

По прибытии в Лиссберг мы послали мажордома отнести багаж в мою комнату при Академии, а сами отправились на ярмарку. Она встретила нас веселым гамом, приветливыми улыбками торговцев и обилием товаров на любой вкус. Глаза радовались буйному разноцветью.

Под синим небом Лиссберга в ярмарочных рядах можно было найти золотистые сочные груши по соседству с нежной алой черешней, а крупные фиолетовые сливы — с краснобокими тугими яблоками. Ноздри щекотали ароматы на любой вкус. Можно было с закрытыми глазами пройтись мимо прилавков и безошибочно определить, где разложили дары Глиссенского моря рыбаки из Сноваргена — розовых креветок и серебристо-полосатых окуней. А пряничный запах булочек с изюмом из муки с мельницы Стогвера способен свести с ума не одну сладкоежку!

В рядах торговцев из края ремесленников Лилльсольма множество тканей и украшений. Тонкие шелка нежных расцветок приятно холодят ладонь. А как здорово было бы сшить себе платье из кружевной ткани, похожей на белый дым от цветущих весной садов!

— Сошьем тебе на свадьбу, моя милая, когда ты встретишь своего суженого, — улыбнулась мама, заметив мой интерес к кружевам. Ее саму заинтересовали ряды с отрезами шерсти.

Я смутилась и зашла в ювелирную лавку. Среди кулонов, медальонов, брошей и колец тончайшей работы из серебра и золота мой взгляд приковала к себе серебряная печатка с ажурной головой дракона. Я повертела ее в руках, примеряя поочередно на палец за пальцем. Но увы, она оказалась слишком большой.

— Ваши пальчики, эд-линна Элла, слишком изящны для этой штуки, — вдруг раздался рядом со мной насмешливый голос.

Я подняла голову и встретила знакомый взгляд чертовых серых глаз. Это был он, дракон Ингвар, мой несостоявшийся истинный.

Длинные ресницы дрогнули и распахнули на меня гибельные зеленые омуты. Гибельные? Ингвар, а ну-ка не раскисай! Но вижу, как на белой нежной шейке затрепетала тоненькая жилка, — и все, слабею… Или это внутри меня млеет дракон, который узрел свою истинную?

— А в драконьих школах вас не учили здороваться, дей Ингвар? — снова она вздернула свой упрямый подбородок. Наверное, у нее в Академии магии это любимый предмет — вздергивание подбородка перед понравившимся мужчиной. Конечно, я ей нравлюсь. Не может быть иначе, еще ни одна девица не могла передо мной устоять.

— А вам, эд-линна Элла, я вижу, понравилось колечко с ажурным дроком?

— Дроком? — смутилась девушка, быстро сняла печатку, болтавшуюся на пальчике и с видимым сожалением положила его на прилавок.

— У нас в Дрокенсвёрде так по-нашему называют драконов. Ничуть не удивлен, многие девушки носят такие украшения с нашими изображениями. Перстни с драгоценными камнями, печатки, медальоны… Да вы, наверное, тоже украшения любите, да только высечены на них не дроки, а варги? Не поверю, что у вас нет какого-нибудь перстенька или кулончика с изображенным на них волчонком!

Элла вскинула на меня удивленный взгляд, словно я вытащил из шляпы живого кролика. Несмело улыбнулась, и стала похожа на ребенка, которому протянули конфетку.

— Откуда вы знаете, дей Ингвар? Да, есть у меня такой медальон. Достался мне от моего покойного отца.

У меня екнуло в груди, и сердце забилось чаще. Вот оно, не обманул меня старый Ольгерд: действительно, существует такой медальон. Правда, старик понятия не имеет о его волшебных свойствах, думал, что я интересуюсь, какую бы безделушку подарить его хозяйке и не попасть впросак.

— Старинный, из чистого золота, наверняка? — пытаюсь разговорить мою красавицу. Драконий гад внутри меня довольно заурчал, с наслаждением оттопыривая каждую чешуйку. По-моему, у него там уже и слюни текут из пасти.

— Старинный, да. Но только из серебра, у нас в семье золото не любят, — откровенничала со мной девушка. — Отцу он достался от его деда, а тому — от его деда. У нас в роду он передается внукам.

— Значит, медальон, будь ваш отец жив, достался бы вашему сыну, милая Элла?

Зря я это сказал, дракон чуть не заставил меня обернуться прямо тут, на рыночной площади, и схватив девицу когтями, утащить ее в свою пещеру. Драконий бог, вот наделали бы мы с ним переполоха!

Девушка зарделась, но быстро взяла себя в руки. Кстати, странно, что в такой жаркий день, она кутается в длинные рукава. Неужели прячет ото всех метку истинной? Другая бы бегала по подружкам и хвалилась…. Да у нее, наверное, и подруг-то нет…

— А он и так достанется моему сыну! Ну, когда-нибудь… — Элла снова вздернула подбородок, пытаясь смело смотреть мне в глаза. Честно говоря, мало кому это удавалось. Удивительно, но когда я разговариваю с этой девушкой, у меня такое странное ощущение — будто она мне ровня, хотя она и не королевской крови … Впрочем, наверное, у истинной пары все так и бывает. Постой, Ингвар, ты что, начал влюбляться в маленькую эд-линну?

Вот драконий бог, прячь-не прячь эту метку, а все равно она о себе напомнит. Да еще мой чешуйчатый друг постоянно сбивает меня с мысли, голова начинает кружится от запаха ее волос, от ее русалочьего взгляда. Хочется взять ее маленькую ладошку и перебирать тонкие, почти прозрачные пальчики… И целовать этот упрямый подбородок, который она так смешно вздергивает….

— Дей Ингвар, мне пора, — звонкий голосок Эллы вернул меня в реальность вовремя. А то мой внутренний гад уже начал снова бить хвостом.

— К чему формальности? Зовите меня просто Ингвар, — я приложился губами к ее слегка подрагивающим пальчикам.

— Тогда и вы забудьте про «эд-линну». Я охотно отзываюсь и на просто Эллу, — задорно рассмеялась девушка, сверкнув очаровательными маленькими клыками.

«Моя ж ты хорошая, — улыбнулся я про себя, — посмотрим, сумеешь ли ты разгрызть ими конфетку, которую я тебе приготовил…»

Дракон поднял голову и осуждающе вздохнул, пытаясь вызвать во мне чувство вины. И, черт возьми, ему это почти удается! Еще немного, и мне будет совершенно наплевать и на магический медальон, и на увядающую силу драконьего племени, и на чаяния своего стареющего отца, Харальда Великого. И что ему неймется с этими полетами? На кой черт ему власть над всеми четырьмя ланами?

— Элла, я некоторое время еще побуду в Лиссберге по делам, поэтому очень надеюсь, что мы с вами еще увидимся. Я не знаю, где вы живете, зато знаю, где учитесь.

— А там же и живу, при Академии магии, — слегка смущенно ответила Элла, выискивая кого-то в толпе глазами. — Матушка заждалась меня. Передайте от меня привет Кингу и Фергюсу!

Дракон заныл от предчувствия разлуки, да и я признаюсь, долго смотрел вслед ее ладной фигурке, пробирающейся сквозь толпу ярмарочных зевак.

— Так вы говорите, что Элла эд-Грейден — лучшая из выпускниц вашей Академии, линна Дрейтмос? — высокий блондин вальяжно раскинулся в кресле и вперил в ректоршу пронзительный взгляд ледяных глаз.

— О да, дей Ангус! — суетливо, даже в некоторой мере подобострастно поддакнула Паучиха. — Она настолько хороша в магии, что можно было бы выдать ей сертификат даже без предстоящих экзаменов. Но правила есть правила, поэтому совсем скоро пройдут финальные испытания, и эд-линна Грейден, уверена, выдержит их и станет дипломированным магом.

Идун Дрейтмос слегка поежилась, заметив, как господин в кресле вскинул на нее свои глаза. «Словно холодной водой окатил, драконий гад, — подумала ректорша, — когда Творец раздавал качества, то этому Ангусу досталось все высокомерие мира.» Но изобразила на лице вежливую улыбку: не каждый день в Академию захаживают такие важные и, главное, богатые господа.

— Вот как? — дей Ангус вдруг вскочил на ноги и начал молча расхаживать по комнате взад-вперед. Полуденный свет из окна позволял ректорше внимательно рассмотреть породистую красоту дракона. Волнистые светлые волосы, глаза цвета весеннего льда с несколькими морщинками возле висков. Ему, очевидно, около сорока, если, конечно, можно судить о драконьем возрасте по человеческим меркам.

«Даже если ему уже лет четыреста, он неплохо сохранился, «- усмехнулась про себя Паучиха, сама еще женщина в довольно цветущем возрасте. Впрочем, тут не тот случай, чтобы рассчитывать на какие-то взаимоотношения. Она — простой ректор Академии, а он явно высокородный дракон. Идун Дрейтмос всеми фибрами своей души чувствовала сильный запах денег, исходящий от дракона.

Она пыталась вскрыть его сознание магическим заклинанием, как консервную банку, но вышло криво, словно она воспользовалась тупым ножом. Очевидно, у Ангуса была поставлена сильная защита, которая не позволяла посторонним проникнуть в его сознание. Сквозь нестерпимое лиловое сияние, которое словно затопило внутренний экран Идун, она смогла рассмотреть только тусклый, едва уловимый образ какого-то украшения, скорее всего, медальона.

«Интересно, при чем тут медальон и наша лучшая выпускница?» — недоумевала Паучиха.

Но тут дракон прекратил мерять шагами кабинет, словно нашел решение какой-то задачи, и развернулся всем телом в сторону Идун. Выражение его лица стало теплее, да что там, с красивых черт слетело напрочь все высокомерие. Он приблизился к Идун и властно взял ее ладонь в свои руки. Женщина смотрела на него во все глаза, не понимая, что вдруг нашло на красавца-дракона. Но руку не отдернула и завороженно ждала, что произойдет дальше.

— Дорогая линна Дрейтмос, — мягко, но уверенно заговорил Ангус, — мне понравилась ваша Академия. Но вижу, что ей просто срочно необходим щедрый попечитель, чтобы вы смогли вывести уровень вашего преподавания на новую высотык и сделать условия проживания ваших студенток еще более достойными. Словом, я стану попечителем вашей Академии магии.

Идун ощутила легкое разочарование, потому что на секунду ей показалось… Нет, глупости, взбредет же в голову всякая ерунда! А вот Паучиха обрадовалась: сегодня небеса преподнесли ее детищу, Академии магии, щедрый подарок и безо всякого колдовства. Да, честно говоря, заклинания на богатства в Академии все равно строго запрещены. А то бы никакие попечители не понадобились. Хотя против такого, как Ангус, она ничего не имела против….

— Дей Ангус, ваше предложение делает мне честь, — склонилась в глубоком книксене Идун, и ее ресницы слегка задрожали. — Я согласна.

— Ну вот и славно! — Ангус выпустил ладонь ректорши. — Жду от вас подробного списка потребностей вашей Академии и позже оценим стоимость вашего листа желаний. А пока вот….

Дракон протянул Идун бархатный мешочек цвета вишни, расшитый золотыми абрисами драконов. Она с трепетом ощутила его приятную тяжесть и услышала звон дукатов в нем.

«А ведь сегодня духи предсказывали мне удачу, — усмехнулась про себя Паучиха, кладя мешочек с деньгами в ящик стола. Ангус внимательно следил за ее движениями, как ящерица за насекомым, прежде чем его заглотить.

— Ну-с, когда же у нас выпускные экзамены? — хозяйским тоном спросил дей Ангус, поднимая брови. — Я буду на них присутствовать».

Идун оставалось только кивнуть и снова склониться в глубоком книксене.

Элла спала тревожно, разметав длинные волосы по подушке. Было ли тому виной беспокойство перед предстоящими экзаменами или свет луны, бесстыдно заливающий комнату, нестерпимо-яркий, слепящий глаза даже через опущенные веки. Девушка резко села на кровати, оставив бесполезные попытки уснуть. Сквозь окно на нее насмешливо уставилась полная луна, круглая, как блины поварихи Греты.

«Так сегодня же полнолуние, — вдруг вспомнила Элла. — Впрочем, что с того? Никогда раньше не замечала каких-то неудобств из-за этого обычного астрономического явления. Почему же именно сегодня так тревожно и беспокойно на душе?»

Тревога, словно осиновый кол, засела где-то глубоко в груди. Хотелось одновременно плакать и смеяться, сорваться в места и куда-то бежать или лететь… А, может, просто спеть какую-нибудь старинную грустную песню, чтобы непременно со слезой, где все умерли, то ли от тоски, то ли от счастья… Но Элла не знала таких песен. Иногда вечерами на кухне их пели Грета с Мартой, но девушка не помнила слов, осталось в памяти только ощущение чего-то фатального прекрасного, неизбывно-вековечного, от чего нет спасения, но и страха тоже нет.

«Точно так же я чувствую себя при встрече с Ингваром… — вдруг подумала девушка и смутилась от таких мыслей. — Перестань думать об этом драконе, — нашептывал внутренний голос. — У тебя завтра важный экзамен. Уже поздно, посмотри на луну и ложись спать!»

Элла перевела взгляд на полную луну и…. потеряла сознание. Сколько времени она провела в беспамятстве, девушка не помнила. Обвела комнату глазами, все то же самое: стол со старинной лампой с зеленым абажуром, стул с высокой спинкой, шкаф с деревянными резными ангелочками, зеркало…

У Эллы перехватило дыхание от внезапного открытия, в зеркале она стояла совершенно нагая! И волосы почему-то влажные. Только сейчас она заметила, что ее ночная рубашка, свернувшись колечком, как обиженный кот, лежала на полу. Девушка никак не могла припомнить момента, когда она разделась донага. Впрочем, одна вещь на ее теле все-таки была: это старинный отцовский медальон, который она примерила после того, как вернулась с ярмарки, да так и забыла снять.

«Боже, что это такое?! — мысли с трудом находили дорогу, пробираясь сквозь дым эмоций. — Зачем я сняла рубашку? В комнате вовсе не жарко.»

Следующее открытие ввело девушку в ступор: ее ступни были слегка испачканы в грязи, словно она бегала босиком по двору. При этом она чувствовала себя невероятно бодрой и сильной, словно у нее за спиной выросли крылья. Она даже пощупала свои лопатки, но ничего необычного там не обнаружило.

«Так… Без магии в этом во всем не разобраться, пожалуй». — Элла сосредоточилась и с помощью заклинания перенесла свое сознание на несколько часов назад. То, что она увидела на своем внутреннем экране, озадачило ее не на шутку.

Девушка увидела, что после того, как потеряла сознание, она разделась донага, подняла лицо к луне и издала тонкий, протяжный вой. А после этого выпрямилась, с натугой свела лопатки вместе. И оттолкнулась от подоконника. Два белоснежных крыла, тотчас появившиеся, пронесли ее над Академией магии, ее двором, домчали куда-то далеко за пределы Лиссберга. Там Элла опустилась на землю и подошла к озеру. Она сразу узнала это место. В это полнолуние она летала к озеру Варгов! И даже искупалась в нем, играя с волнами, серебристыми в лунном свете.

Видение исчезло, оставив юную магичку в полном недоумении. «Одно из двух, — решительно подумала Элла, — или я сошла с ума, или заклинание неправильно сработало». Но где-то в глубине души она понимала, что ни то, ни другое. Просто не хотелось верить в реальность того, что произошло.

«Ну, в самом деле, это какая-то ерунда, — рассуждала девушка, вытирая запачканные ноги и натягивая ночную рубашку. — Если во все это поверить, то я получаюсь неведомой зверушкой непознанной природы, какой-то нелепый гибрид варга и дракона! Нет, это чушь. Просто я перезанималась перед экзаменами, наверное, что-то напутала и напустила сама на себя морок. Спать, спать! Завтра все пройдет».

Элла задернула штору, чтобы свет из окна не мешал ей, и через некоторое время заснула глубоким, спокойным сном.

Я — Дракон. И я люблю полнолуния. В эти ночи я могу быть самим собой, наплевав на условности, которые диктует день. С каким удовольствием я сегодня обернулся и пролетел над сонными крышами Лиссберга, как очумевший от воздуха свободы осужденный, бежавший из тюрьмы. Какой восторг, когда вокруг тебя только ветер, облака и лунный свет над игрушечными домиками! Каждая чешуйка трепещет от наслаждения в такие мгновения! И никаких светских бесед в душных гостиных с откровенно скучными людьми, половина из которых предпринимает неуклюжие попытки женить меня на своих бесцветных дочерях!

Иногда я со злорадством думаю о том, что Ингвару, стоило бы надеть на упрямую шею брачный хомут. Но он, подлец, ловко уворачивается. Хотя, это к лучшему, а то встретили бы нашу истинную, но было бы уже поздно. Только уверен, что он не способен оценить дар, который преподнесла нам судьба, нашу истинную пару — Эллу. Нам? Что бы мы ни делали, вечно возникает этот вопрос: мы — это одно целое или каждый сам по себе.

Иногда я чувствую, что мы смотрим на мир одними глазами, хотя у него серые, а у меня оранжевые, что мы ощущаем одно и то же одним сердцем — пламенным, страстным. А иногда я не понимаю, какое отношение имеет ко мне этот напыщенный, самодовольный индюк? Признаюсь, если бы я мог, то послал бы его к черту. Останавливает меня одно: я не знаю, куда уходят драконы…

— Слушай, брат, ты меня сегодня меня обругал на чем свет стоит! — где-то внутри слабо запротестовал Ингвар.

— Что, не нравится? Это тебе за «чешуйчатого гада», щенок мокрохвостый, — каждое слово звучит, как удар хлыста.

Резко снижаюсь на какой-то пригорок, покрытый высокой травой и ярко освещенный луной. Ингвар кубарем катится вниз от неожиданности. Пришлось схватить его лапами и посадить перед собой. Мы с ним еще в детстве случайно узнали, что можем разделяться ненадолго и изредка практиковали это, чтобы выяснить отношения. Сегодня, пожалуй, как раз такой день.

— Я ведь мог разбиться вдребезги, — потирая бок пытался разжалобить меня парень.

— И поделом тебе! — я насмешливо наблюдал за ним, видя его уловки насквозь.

— Что-то ты сегодня не в духе, брат… Что случилось? — с лица Ингвара исчезло обычное высокомерное выражение. И правильно, со мной такое не пройдет. Я ему не дочка какого-нибудь нувориша, мечтающего породниться с королевским родом.

— Я несколько дней молчал, копил впечатления, так сказать. И теперь уж изволь, выскажусь….

— Ээ… — глаза у парня удивленно округлились.

— Не перебивай меня! — зашипел я так, что мне мог бы позавидовать Мировой Змей. Тень от раскрытых крыльев закрыла парня от лунного света.

Ингвар притих и виновато опустил голову.

— Слушай, мальчишка, мне триста лет, а тебе еще нет двадцати пяти. Какого черта ты позволяешь себе отпускать в мой адрес нелестные выражения, словно я не Дракон, а какая-нибудь лягушка из болотной пустоши?! Все, что ты знаешь и умеешь — это то, чему тебя научил я. Изволь всегда помнить об этом, без меня ты всего лишь смазливый парнишка, которому повезло родиться сыном конунга.

— Ты в самом деле считаешь меня таким уж ничтожеством, брат? — Ингвар вспыхнул, на его щеках заиграли желваки. — Я ведь просто не разделяю нас с тобой, ругаюсь на себя, а получается, что и на тебя. Не сердись, брат. Ты мой единственный друг, тебе я доверяю даже больше, чем себе.

И знаешь, — парень слегка запнулся и продолжил — это хорошо, что мы с тобой не знаем, куда уходят драконы… Потому что я не хочу, чтобы ты уходил….

Черт, научил я его на свою голову риторике, умеет сказать так, что и отступать некуда. Хотя сейчас от него, действительно, идет аромат честности, самый чистый и приятный аромат для меня. Я и правда не знаю, куда уходят драконы, да и не хочу это знать… Пока не готов расстаться с полетами под полной луной над лугами и сонными городками, с этим несносным мальчишкой, с Эллой….

— Все, полетели назад, — мы с Ингваром воссоединились и шумно взмахивая крыльями взлетели с пригорка ввысь.

Уже неделю Сардоникс дневал и ночевал в королевской библиотеке, изучая старинные фолианты. Конунг Харальд Великий приказал ему разобрать все древние рукописи, доставшиеся ему в наследство от предков и найти ключ к тайне происхождения драконов.

— Драконы, Сардоникс, — существа необычные, как ты, вероятно, уже успел заметить, — размышлял конунг, поливая в оранжерее желтые и белые розы, которые выращивал с большой любовью. Впрочем, другой любви у него не было: его жена, мать Ингвара, умерла пять лет тому назад, и конунг был одинок.

Маг почтительно склонил голову, сверкнув аметистовыми глазами под алым капюшоном. «Но мы, маги, пожалуй, можем с вами посостязаться в необычности», — с усмешкой подумал чародей, сохраняя на лице непроницаемое выражение.

«Так вот, — продолжал Харальд Великий, — никто никогда не рассказывал ни мне, ни моему деду или прадеду о том, почему мы такие. Что заставляет нас оборачиваться из человека в дракона и снова возвращаться в человеческое обличие. Меня мучают эти вопросы. Думаю, что ответы на них могут подсказать причину того, что драконий род начал дряхлеть: в нас все больше человеческого и все меньше драконьего. Я хочу знать, почему!»

Вот Сардоникс и отправился за ответами в старую библиотеку, которая находилась в дальнем крыле замка. Несмотря на летнее тепло, там было так прохладно от сквозняков, что магу пришлось разжечь камин, благо, что ему для этого требовалась только сила его кристалла: не пришлось звать слуг и ждать, когда в камине разгорится огонь и библиотека наполнится теплом.

Сардоникс пил чай с целебными травами и быстро согревался. Он сбросил плащ и сел за старинный дубовый стол с гнутыми ножками, обвитыми резными фигурами драконов. Маг осторожно сдувал пыль с древних книг и в неярком свете плавающих вокруг магических ламп внимательно изучал страницу за страницей.

Так он провел целую неделю и узнал в драконьих летописях немало любопытного о предках Харальда Великого: кто, когда и на ком женился, кто родился в этом браке, как судились драконы-близнецы, не поделившие наследство, как между потомством от братьев-близнецов не стало согласия, как драконы из замка Креймод ходили войной на замок своих кузенов Бригген, как брали власть то Креймоды, то Бриггены, борясь за вожделенный титул конунга всего Дрокенсвёрда. Нынешний конунг и его сын Ингвар — потомки ветви Бриггенов. Ветвь Креймодов сейчас возглавляет дей Ангус.

«Который спит и видит, как бы отобрать власть у Харальда,» — маг продолжал неторопливо погружаться в драконьи хроники. И вот, наконец, удача! В невзрачном и самом потертом фолианте с кожаной застежкой Сардоникс нашел то, что искал.

«Сказание о драконьем племени.

Давно это было, при тех наших предках, которые не видели прапрадеды наших прапрадедов. Жили тогда драконы рядом с людьми. Дружно жили: мы в своих пещерах, а люди в своих деревнях. Люди нас не боялись, да мы тогда и не были такими огромными и сильными, как сейчас, ростом чуть повыше обычного человека. Когда наши пути с людьми пересекались, мы занимались каждый своим делом и не мешали друг другу. Случалось порой драконам шугануть коров из лесу, чтобы не лезли к волчьему логову. А люди нет-нет да и приведут к пещере драконьего малыша, который после первого оборота приземлился прямо в деревне.

Однажды молодой дракон Гарод случайно встретился у реки с красавицей Неей из соседней деревни. Дракон тоже был хорош собой, с большими глазами, полными огня, с блестящей чешуей, отливающей на солнце чистым золотомом. Никому неведомо, как дракон и красавица между собой уговорились, да только начали они встречаться каждый день у реки. Любовь между девушкой и Гародом возникла великая.

Да вот беда, Нея была просватана за местного богача и со дня на день должна была состояться свадьба. Девушка не хотела выходить за нелюбимого. И однажды она не вернулась домой с реки, а ушла вместе с Гародом в его пещеру. Долго вдоль реки бродили крестьяне с факелами и выкрикивали ее имя, но так никого и не нашли. Решили, что девушка утонула и ее тело унесло течением.

Стали Гарод и Нея жить в любви и согласии, только красавица никогда не уходила днем далеко от пещеры, особенно в сторону деревни. Через положенный срок родила Нея младенца красоты необыкновенной и был он с виду похож на человеческого детеныша. Назвали его Деем. Рос Дей быстро, развивался не по годам. И когда ему было от роду всего три года, он в первый раз обернулся драконом, с такими же оранжевыми глазами с вертикальным зрачком золотистой чешуей, как у его отца.

Горе пришло нежданно-негаданно. Как-то раз маленький Дей захотел полетать днем, хотя ему строго-настрого запрещалось это делать. Обычно он летал в сумерки и ночью вместе с отцом. А тут, как бывает с малыми детьми, расшалился и решил полетать над рекой, хотя еще было засветло. Нея бросилась за ним. На беду возле реки пастух гнал коров в деревню. Увидел он Нею, узнал и побежал к ее семье рассказать, что видел их дочку живой, да еще с драконьим приплодом.

Отец Неи созвал соседей, взяли они вилы и колья и пошли к драконьему становищу «проучить гадов, которые девку уворовали и спортили». Нея, чуя беду, спрятала Дея в самом дальнем углу пещеры и строго наказала не выходить оттуда, пока она или папа сами к нему не придут. Испуганный малыш пообещал сидеть тихо. Сколько он так пробыл, неведомо, потому что он заснул и не знал, что творилось снаружи. Сквозь сон он слышал какие-то крики, но продолжал спать

Наконец, когда он проснулся, малыш захотел есть и пить. Родители к нему не пришли. Тогда он сам осторожно выбрался из пещеры. Было уже темно, приближалась ночь. Яркий лунный свет освещал страшную картину: мама, папа, соседи-драконы, обугленные крестьяне, — все лежали безмолвные в крови. Мальчик долго звал родителей и плакал. Так он сидел около них, пока не рассвело. Ему было страшно и одиноко. Чтобы не видеть это побоище, Дей пошел к лесу нарвать диких груш и напиться из ручья. Он совершенно не понимал, что произошло, кто убил его родителей и куда ему идти.

Драконий Бог не оставил малыша. Мимо проезжала богатая карета: это королева Ольда возвращалась со святых мест. Королева вдовствовала и успешно правила страной, но ей очень хотелось ребеночка, а родить сама она уже не могла. Она молилась о том, чтобы Бог помог ей в ее чаяниях.

Карета неспешно двигалась по дороге, как вдруг среди клубов пыли возница заметил в десятке шагов от себя плачущего малыша, размазывающего слезы по грязному личику. Кучер остановился.

«Что такое? — спросила королева и услышала — Да тут деревенский мальчонка стоит на дороге и плачет.» Сердце у женщины дрогнуло. Она приказала фрейлинам привести ребенка. Дей не сопротивлялся, у него не было сил даже на громкий плач. Королева была очарована красотой мальчугана и растрогана его несчастным видом. Расспросив малыша о том, что случилось, она ничего не поняла и послала кучера в деревню разузнать о том, что произошло. Когда слуга подробно поведал ей о трагедии, она решила, что боги посылают ей знак, и она должна забрать бедного малыша с собой.

Королева прожила долгие годы и воспитала Дея как королевского сына (собственно, он потом и продолжил королевскую династию). Мама Ольда стала для него земным ангелом. Она понимала, что Дей — необычное существо, которое родилось от любви дракона и земной женщины. Ее ничуть не смущало его желание время от времени обернуться драконом и полетать. Дей много раз звал ее с собой, но она отказывалась, потому что боялась высоты. Но королева строго наказывала ему с самого детства никому не рассказывать о том, что он умеет летать.

— А разве летать плохо? — удивленно спрашивал маленький Дей.

— Нет, малыш, это прекрасно! Но люди не умеют этого делать. А когда кто-то не умеет летать, он не прощает этого тому, кто умеет. Летай, малыш, но посекретней, ладно?

С тех пор драконы, ведущие свой род от Дея, сына Гарода и Неи, зовутся деями. Они стали большую часть времени проводить, как люди, а летали чаще всего ночью. Как драконы они стали гораздо больше, чтобы их никто не посмел обидеть, а дыхание их стало огненным, чтобы враг не посмел к ним приблизиться. Дракону всегда больше лет, чем человеку, он мудрее и добрее людей. И в каждом драконе есть кровь их предка Гарода, которая зовет их в небо.»

Сардоникс закрыл книгу и прошептал: «В каждом драконе есть кровь Гарода…» Маг задумчиво посмотрел сквозь решетчатое окно на стаю птиц, пролетающую сквозь дымчатые облака.

Несмотря на то, что ночь перед экзаменами выдалась изнурительной, утром я была полна сил и уверенности, что сдам экзамены наилучшим образом. Так и случилось. Вопросы и задания оказались на удивление легкими: магические заклинания на исцеление от боли с использованием всех четырех стихий, изготовление травяного настоя от хандры, заговоренного на лунной воде, и классификация мистических существ с описанием основных характеристик драконов и варгов.

Пока я отвечала, постоянно ловила на себе заинтересованный взгляд белокурого красавца лет сорока, занимавшего почетное место за столом экзаменационной комиссии. Паучиха, сидевшая рядом с ним, вся млела от удовольствия и даже казалась хорошенькой. Ее щеки порозовели, а в больших глазах плескалось счастье. Девочки успели мне насплетничать, что этот господин — наш новый попечитель, а Паучиха, кажется, от него в полном восторге. А вот моя кожа от его взгляда покрылась холодными мурашками, словно я заглянула в склеп, куда не проникает солнце.

— Эд-линна Грейден, — обратился ко мне попечитель Академии, вручая сертификат об ее окончании, — вы, безусловно, одаренная девушка, и найдете применение своим талантам.

Ледяной взгляд сверлил меня насквозь, и не поставь я защиту из нескольких добротных магических щитов, наверное, добрался бы до моих потаенных секретов.

— Особенно приятно, что вы так хорошо разбираетесь в характеристиках драконов, — красивые губы мужчины улыбались, но глаза отливали стальным блеском. Я, дей Ангус Лидинг эр-Креймод, мог бы предложить вам работу в одной из лучших школ Дрокенсвёрда. Поверьте, ваш труд будет щедро вознагражден.

Ну, конечно, он дракон, кто бы сомневался! Холодное высокомерие, изысканность манер, безупречная красота, — весь его облик говорил об этом. Но от его предложения почему-то захотелось поежиться, несмотря на теплое летнее утро. Что-то в нем настораживало, я силилась понять, что же именно. И вдруг меня, словно крапивой обожгло: он смотрел не совсем в глаза, а несколько ниже. Какая наглость!

— Красивый медальон, — не отрывая взгляда от украшения, медленно проговорил дей Ангус, — наверное, старинная вещица?

— Да, старинная, передается в нашем роду по наследству.

Мне очень хотелось закончить беседу поскорее. Мой собеседник, очевидно, почувствовал это.

— Не торопитесь с ответом, эд-линна Элла. Ведь скоро вы покинете комнату при Академии и начнете взрослую самостоятельную жизнь. Вряд ли вы возвратитесь в замок к своей матушке. А мое предложение о работе остается в силе еще неделю.

Дей Ангус окинул меня взглядом еще раз и, резко развернувшись пошел к выходу. Линна Дрейтмос мелкими шажками последовала за ним.

Я открыла окно и словно вышла из тени на ласковое солнышко. «Этот дракон совсем задавил меня своим величием», — подумала я и тут же почувствовала, как глаза ослепил солнечный зайчик. Прикрыла их рукой и посмотрела вниз.

Возле кустов белого шиповника стоял Ингвар и, смеясь, стрелял в меня солнечными зайчиками с помощью маленького зеркальца. «Наверное, смотрится в него и любуется собственной неотразимостью», — мне стало весело. Густые волосы собраны в хвост, камзол расстегнут на груди: парень был на самом деле хорош. То ли мальчишеская выходка Ингвара так подействовала, то ли просто мне было приятно, что он не забыл об экзаменах и пришел меня проведать. Спустилась вниз не без трепета.

— Прекрасная Элла, даже не сомневаюсь, что ты получила сертификат и теперь стала самой настоящей профессиональной колдуньей, — несмотря на легкую иронию, Ингвар улыбался искренне. Ну, насколько я умею разбираться в драконах и их характеристиках, конечно. Хорошо хоть не назвал ведьмой.

— Что ты здесь делаешь? — спросила с напускным безразличием.

— Как что? Пришел поздравить тебя с началом взрослой жизни и пригласить в уютную кофейню за углом, чтобы отметить твой грандиозный успех.

— Почему ты решил, что он грандиозный? — смеюсь. Все-таки он невозможный нахал и шалопай.

— По-другому и быть не может! Кстати, а что у вас делал дей Ангус Лидинг эр-Креймод? Я видел, как он вышел из Академии и уехал на своем экипаже. Счастье, что он меня не заметил!

— А вы с ним разве знакомы?

— Ну еще бы! Это мой кузен. Но, честно говоря, Бриггены и Креймоды не в ладах.

Бог мой, они родственники! Ну как же я сразу не догадалась, они же оба Лидинги. Что-то сегодня у меня слишком много драконов….

— Ладно, веди меня в свою кофейню. Заодно расскажешь, что у вас за вендетта с Креймодами.

Ингвар заметно обрадовался и предложил мне свою руку. А я подумала, что это хороший повод узнать побольше о своем возможном работодателе. Ну, и об Ингваре, конечно…

Грета с Мартой хлопотали по дому с самого утра: Грейден-холл ожидал приезда молодой хозяйки. Правда, всего на несколько дней. Элла решила устроить небольшую передышку в родном доме после экзаменов и перед началом самостоятельной жизни. Марта занималась уборкой по дому. Разрумянившаяся около плиты Грета пекла ванильные булочки с изюмом и пироги с черникой. И ворчала на Ольгерда, который крутился под ногами и норовил ущипнуть повариху за округлости.

— Уйди с дороги, старый охальник, — слабо отбивалась смущенная служанка, уворачиваюсь от ухаживаний мажордома, — а то ужо уроню горячий пирог на твое беспокойное хозяйство, будешь знать, как руки распускать.

— Как же не беспокоиться, моя булочка, когда такая сдоба прямо так и просится на зубок, — щерился в улыбке пожилой ловелас, наслаждаясь щекочущими ноздри ароматами кухни.

— Будет врать-то, старый греховодник, — отмахивалась Грета, доставая из печи поддон с дышащими жаром пирожками. — Поди ждешь кусочка-то? На-ка вот.

Она положила пирожок на тарелку и сунула ее под нос Ольгерду.

— Ну, благодарствуй, булочка, не откажусь от угощеньица, — Ольгерд закатил глаза от удовольствия, жуя кусок пирожка и вымазав рот сладким черничным соком. — Но не ради пирогов я сюда хожу, радость моя.

— Ох, не до тебя, Ольгерд, — суетилась Грета у плиты, стараясь не выдать своего смущения. — Эд-линна Элла скоро приезжает, у меня столько дел, а ты мне голову морочишь.

— Ну да, опять пойдет юная хозяйка по лугам и долам разгуливать, вещи свои терять, — заворчал мажордом, — а я потом ходи да подбирай их за ней, да отнимай у молодых господ.

Он деланно закряхтел, словно уже проделал нелегкий путь по окрестностям и вернулся в замок с отвоеванными у незнакомцев вещами.

— У каких это господ и что ты отнимал? — округлила глаза повариха.

— Да в прошлый раз еще. Забыла эд-линна Элла свои туфельки и зонтик у Варг-озера. Я пришел за ними и вижу, какой-то богатый ухарь уже было их хотел к рукам прибрать, — Ольгерд воодушевился возможностью живописать свою удаль. — Да я не сробел, сказал свое слово, не дал свершиться лиходейству.

— Да зачем богачу туфельки и зонт? — засмеялась Грета, не раз уличавшая Ольгерда в досужей болтовне. — Молодой хоть ухарь?

— А как же! Молодой, нарядный. Все выспрашивал про малышку эд-линну да Грейден-холл, — пробормотал мажордом, доедая пирог и стирая с подбородка липкий сок.

— А ты что? — насторожилась повариха.

— Да наговорил ему чепухи всякой, за что получил от господина золотой дукат.

Ольгерд вытер руки поленцем и полез в карман, откуда вытащил гранатовые бусы. «Вот, тебе подарок с ярмарки привез», — неловко сунул Грете в руку украшение и быстро ушел из кухни, оставив удивленную повариху одну.

Только Ольгерд скрылся с глаз, как в кухню вбежала запыхавшаяся Марта. Рыжие локоны выбились у нее из-под чепца, на лбу выступила испарина.

— Грета, Грета, эд-линна Гвенда тебя зовет! — истошно выкрикнула девчонка, словно с одного края деревни на другой.

— Что ты орешь? — нахмурилась Грета, любившая степенность и порядок. Так было заведено при прежнем хозяине, и ей были по душе такие нравы.

— Да что-то хозяйка бледнее, чем обычно, — Марта схватила булочку с изюмом и откусила краешек. — Не болеет ли часом, а, Грета?

Графиня Гвенда эд-Грейден сидела у окна и читала какие-то письма. Вид у нее был задумчивый и страдальческий. Под темно-зелеными глазами на бледном лице залегли тени, придавая его красоте печальную утонченность.

— А, Грета… — Гвенда слабо улыбнулась. — У меня есть небольшая просьба. Закройте, пожалуйста, на ключ самый большой книжный шкаф в библиотеке и принесите его мне. А если моя дочь вдруг спросит, почему шкаф заперт, скажите ей, что ключ потерян.

— Слушаюсь, эд-линна Гвенда, — недоумевая от услышанного, Грета поклонилась и пошла выполнять просьбу хозяйки.

Странно, что госпожа не попросила об этом Марту: ведь в библиотеке прибирается обычно она.

«Значит, графиня мне доверяет больше, — горделиво приосанилась повариха. — И то право, Марта молодая, говорливая, наболтает еще, чего не надо.»

Она вошла в библиотеку, освещаемую слабым светом, пробивающимся сквозь темно- бордовые портьеры. Осторожно открыла дверцы дубового шкафа, украшенные резными фигурками диковинных животных, и нащупала ключ на нижней полке, за толстым томом в кожаном переплете. Закрыла шкаф на ключ и с чувством выполненного долга пошла отдать его хозяйке. В замке витал аромат тайны, и Грета ощущала себя к ней причастной.

Уже пошел третий день, как я вернулся из Лиссберга в родовой замок Бригген. Путешествие меня порядком измотало. Я мог бы преодолеть расстояние и за день-полтора, но не мог не поберечь силы Фергюса и Кинга. Пришлось двигаться медленнее, с остановками в местных захудалых гостиницах при харчевнях. После нищих номеров с облезлой мебелью и стен в бурых подтеках с наслаждением помылся, пообедал и бросился на свои свежие белые простыни, хранящие аромат речной чистоты. Ко мне быстро возвращались силы, я чувствовал себя бодрым и готовым на подвиги. Только сильно чесалось правое запястье.

«Ах, да, метка, — вспоминаю со смешанным чувством — то ли сожаления, то ли удовольствия. — А эта Элла эд-Грейден, надо признать, премиленькая… И держит себя с вызовом, хоть заметно, что немного смущается. И ведь ни разу ничего не сказала о своей метке! Словно быть истинной для наследного принца Дрокенсвёрда — это так, пустячок, не стоящий даже того, чтобы поделиться им с подружками! Кстати, на том месте, где должна была быть метка, заметил слабый след от ожога. Неужели вывела?! Вот гордячка! Но все же меня тянет к ней, как магнитом: эти русалочьи глаза, губки бантиком, ладная фигурка….»

Чувствую, что дракон опять чем-то недоволен. В чем дело? Я же признаю, нравится она мне. Тут у нас с тобой вкус совпадает, брат: тоже люблю недотрог. Вижу, не так-то просто получится поладить с маленькой колдуньей. Между прочим, артефакт она носит прямо на своей нежной шейке, там, где бьется тоненькая голубая жилка…. Побери меня подземный король, что-то я не на шутку разволновался. Да и ты, мой огнедышащий брат, тоже… Давай подумаем о другом. О деле.

Друг, тебе не показалось, что отцу не просто нужен этот медальон, что он таит что-то против семейства Грейденов? Не слишком ли он драматизирует слабость драконьего племени? Какая слабость, когда я, его сын, вполне себе оборачиваюсь и летаю? Если ему самому не под силу, ну так годы берут свое, не мальчик уже. Интересно, как с этим обстоят дела у Ангуса? Он старше меня всего лет на десять, не думаю, что ему не хватает драконьей силы. Уверен: летает, как миленький. Тогда почему он вдруг так заинтересовался Академией магии? Крутится вокруг Эллы… Работу ей предложил… Уж не охотится ли тоже за медальоном?

Что говоришь, дружище? Может, ему Элла просто понравилась? Слушай, да ты неисправимый романтик. Ангус старше нее, да и вокруг него вьется столько красоток, что в его годы и при его статусе мчаться в соседний лан, чтобы обольстить провинциальную девочку?….Хотя я его знаю не настолько хорошо, все-таки наши семьи — две ветки одного дерева, враждующие из-за власти над Дрокенсвёрдом. Да и он вовсе не стар, к тому же весьма нравится женщинам. А Элла хоть умна и горда, но производит впечатление неопытной в амурных делах. Вдруг Ангус добьется ее расположения и обманом получит медальон?

— А что тебя беспокоит больше, дружище? — с усмешкой спрашивает меня дракон.

Терпеть не могу вот этот его тон, когда он вроде бы знает ответы на все вопросы, а я, глупый и жалкий, тщетно силюсь понять, каков правильный ответ.

— Да не кипятись, не смеюсь я над тобой, брат, — примирительно говорит дракон. — Просто на самом деле нужно понять, что для тебя важнее. Ведь вся наша жизнь — это череда мелких и больших выборов, которые мы делаем каждый день. Как по хлебным крошкам, которые мы оставляем своим выбором, жизнь приводит нас в какую-то гавань. А хороша ли она или плоха, каждый сам решит в конце этого путешествия.

— Думаешь, что-то зависит от того, выпью я на завтрак кофе, чая или вина? Хотя нет, спьяну действительно можно многое натворить. Но дилемма чай-кофе? Не все ли равно, какая жидкость попадет ко мне в желудок поутру. Я все равно сяду на Фергюса погонять по лугам, шугая сусликов и полевых мышей, а рядом так же будет заливаться лаем Кинг.

— Конечно, дилемма эта чересчур крошечная, не спорю, — чувствую, что дракон улыбается. Иногда он бывает покладистым и милым парнем.-

Но воздействие этих напитков на организм человека не одинаково. Или вот еще, представь себе, что ты поутру проснулся на левой стороне кровати. Какую ногу ты первой опускаешь на пол? Наверняка левую? Почему? Да потому что тебе так комфортнее. Но в общем-то никто не запретит тебе встать сначала на правую ногу, только придется сделать небольшой разворот тела. Это чуть менее удобно, но сделать можно. Ингвар, а ты уверен, что твой день пройдет в обоих случаях одинаково? Недаром же есть присловие «не с той ноги встал». Значит, люди заметили какую связь между этим мелким, казалось бы, утренним выбором и последующими событиями. Ну, конечно, это не настолько мощная дилемма, как выбор между девушкой и ее медальоном. И такими выборами полон каждый твой день.

— А твой? — спрашиваю, находясь под впечатлением от его рассуждений и растягиваясь в своем любимом кресле.

— И мой тоже, — чувствую, что дракон словоохотлив и миролюбив сегодня. — Приятель, ты — это я, а я — это ты.

— Значит, нам с тобой надо научиться пить одни и те же напитки по утрам? — пытаюсь шутить, но понимаю, что выходит глупо.

— Примерно, так, дей Ингвар. Чтобы стать по-настоящему единым существом. Полетаем сегодня ночью?

Я проснулся и повернул голову в сторону мерного дыхания, раздающегося в моей постели. Длинные локоны с медным отливом разметались по подушке, а смятая простыня облегала знакомые и порядком осточертевшие округлости.

Агнита, словно услышав мои мысли, открыла глаза и вопрошающе уставилась мне в зрачки. Приподнялась, опираясь на локоть, простыня дразняще слегка сползла с ее идеального тела. Хороша, чертовка!

— Что, мииииилый? — округляя полные губы, удивленно тянет моя давняя любовница. Притворяется невинной овечкой, хотя знает, что я вижу ее насквозь, эту изворотливую, хитрую самку варана!

Агнита — полукровка, ее мать работала в какой-то харчевне где-то то ли в Лилльсольме, то ли в Феррстаде, когда ее обрюхатил заезжий дракон. Что он только забыл в такой глухой провинции? Разве что выполнил свою миссию по размножению. Надо сказать, девица получилась хоть куда: точеная фигура с соблазнительными изгибами, высокая полная грудь, густые волосы с оттенком пламени, красивое лицо. Чувственная, с чертовщинкой… Такая вызовет желание даже у столетнего старика, не говоря уже о молодом мужчине, полном жизненного огня.

Не удостоив ее ответа, встал, накинул на себя шелковый халат, налил бокал вина и подошел к окну, чтобы скрыть волнение. Молодом? Да, это верная мысль… Ингвар напрасно думает, что я не заметил, как он стоял в тени липы около Академии магии. Наверняка узнал про медальон от своего отца и примчался в Лиссберг, чтобы достать его. Надеется соблазнить девчонку, чтобы она сама подарила ему артефакт. Бриггенам мало того, что они получили власть над Дрокенсвёрдом, так они замахиваются на все четыре лана! Ну уж нет, Креймодам пора положить конец правлению Бриггенов и воцарить на троне драконов новую династию.

Кстати, маленькая графиня Элла эд-Грейден — неплохая партия для неженатого дракона вроде меня. Молода, скромна, хорошо воспитана, неиспорченна высшим светом, весьма недурна собой. Думаю, из нее получилась бы отличная мать для наследников рода Креймодов. Ну, и медальон я получил бы в качестве свадебного подарка….

Со спины меня словно обдало жаром. Это Агнита обняла меня сзади и прильнула всем телом. До чего же горячая штучка, драконий Бог! Она горячее всех моих любовниц, которых перебывало в моей постели предостаточно, даже слишком много. Но никогда у меня и в мыслях не было, чтобы рассматривать одну из этих самок как будущую жену. Все до единой алчные, хищные искательницы секса и золота. Они годны лишь для того, чтобы доставлять мне удовольствие в постели.

— Ангус, дорогой, о чем ты думаешь? — игриво спрашивает Агнита, бесстыже гладя меня по груди.

Кошусь на нее. Сказать? Хотя бы половину плана. Почему бы и нет? Она сделает для меня все, что угодно, лишь бы я в конце концов на ней женился. У нее в глазах уже давно бриллиантовый блеск, а в ушах- звуки свадебного гимна. Ну, что ж, этим грех не воспользоваться. В таком деле без помощницы не обойтись, а Агнита подойдет на эту роль лучше всего.

— Я думаю о том, Агнита, что давно пора Креймодам занять трон Дрокенсвёрда.

— Да, дорогой, давно пора, кто если не ты, — залепетала рыжая интриганка, аж голос у нее чуть осип от волнения. — Но ведь у конунга есть наследник.

— Ингвар? — усмехаюсь и поворачиваюсь к ней лицом. Резко прижимаю женщину к себе так, что она охает от неожиданности. Бесстыжие глаза вперились в меня с немым вопросом.

— А вот этим займешься ты, дорогая.

— Я? И что я должна сделать?

— Соблазни его. Увлеки в свои сети. А потом в нужный момент мы свалим эту фигуру с шахматной доски.

Агнита уставилась на меня с недоумением.

— Дорогой, как сексуальная интрижка может навредить наследнику престола?

— Харальд, мой разлюбезный дядя, спит и видит, как женить его на одной юной особе. Уж не знаю, чем она ему приглянулась, но к двадцать пятому дню рождения Ингвар должен взять ее в жены. Надо сделать так, чтобы его шашни с тобой непременно стали известны свету. Если конунг и невеста узнают об интрижке на стороне, то никакой свадьбы не будет, и Харальд отречется от сына официально. А это значит, что до престола будет добраться легче, ведь других детей и родственников у него нет. Остаюсь один я. Как-никак я — кузен конунга.

— Ангус, милый, а ты что, совсем не ревнуешь меня к племяннику? — Агнита, капризно надув красиво очерченные полные губы, выжидательно уставилась на меня, оставаясь в кольце моих объятий.

— Нет, детка, я же знаю, что ты любишь только меня, — как можно более нежно выдавливаю из себя дежурную, ничего не значащую фразу, которой вполне хватит, чтобы успокоить любовницу. Для пущей убедительности прижимаю к себе ее гибкое тело.

— Да! Только тебя!

Агнита впилась в мои губы поцелуем и увлекла в постель.

Меня практически оставила моя привычная меланхолия, да и чувствую себя более бодрой и оживленной, чем обычно. На меня всегда так действует приезд дочери в родные пенаты. Элла уже несколько дней наслаждается общением со мной, уютом и теплом родового гнезда. Она весело щебечет с Мартой, обсуждает хозяйственные дела с Гретой и дает распоряжения Ольгерду, как заправская хозяйка. Меня радует, что такой бойкой выросла моя девочка, не в пример мне. Она очень напоминает своего отца, Варгоса: он всегда был такой же собранный, знал, что нужно делать в любой ситуации. Я так привыкла жить за его спиной, пряталась за ней, как за большой скалой на Варг-озере… За этой скалой было тепло и уютно, наш дом обходили тревоги и беды.

А теперь, когда его нет, словно подул холодный северный ветер, заметая замок сугробами проблем, с которыми тяжело разобраться одной. К тому же здоровье меня часто подводит. Удивительно, что мне удалось съездить с Эллой на ярмарку в Лиссберг, я в последний год вообще почти никуда не выезжаю. Наверняка не обошлось без дочкиной магии: решила укрепить меня своими мудреными заклинаниями и развлечь в столице.

— Мама, доброе утро! — слышу звонкий голосок дочери. — Как ты себя чувствуешь? Можем ли мы поговорить?

— Конечно, моя дорогая, для тебя у меня всегда есть и желание, и силы на беседу.

— Хочу с тобой посоветоваться, мамочка, — по лицу Эллы словно пробежала легкая тень, или мне просто показалось. — Я знаю, что наши финансовые дела не так уж хороши, чтобы далее закрывать на это глаза. Прибыли от хозяйства едва хватает, чтобы покрывать текущие расходы. Поэтому я думаю, что мне пора становиться самостоятельной, чтобы не висеть камнем на твоей шее и начать зарабатывать деньги.

Я попыталась слабо протестовать, но дочь была настроена решительно. Щеки ее разрумянились, прекрасные отцовские глаза сверкают знакомым мне неукротимым блеском. Который говорит о том, что она для себя уже все решила и разубеждать ее бесполезно.

— Мне предлагают работу в лучшей школе Дрокенсвёрда, — сквозь туман своих раздумий слышу ненавистное мне слово.

— В Дрокенсвёрде?! В лане, где живут драконы? — стараюсь унять дрожь в голосе. Боже мой, сколько лет прошло, а меня все еще не отпустила горечь обиды.

— Да, новый попечитель нашей Академии, дей Ангус Лидинг эр-Креймод собственной персоной предложил мне эту работу, представляешь?! — щебечет дочь. Не могу сказать, что он мне очень понравился, но я узнавала: там магичке положено такое огромное жалование, что в обычной школе мне пришлось бы за него проработать полгода! Было бы глупостью отказаться, тем более в нашем положении.

— Да, дочка, конечно, ты права: это большая удача, — рассеянно отвечаю свой любимой девочке, а в голове полный сумбур.

Лидинг… Сколько лет я не слышала эту проклятую фамилию! Боже, куда я толкаю своего ребенка, навстречу этой проклятой семейке?!

— Элла, милая, а что ты знаешь о дее Ангусе, о том, из какого он рода? — стараюсь замаскировать свой интерес, прикладывая к лицу платок дрожащей рукой.

Элла быстро вскочила с кресла, как лесная белка, и уже очутилась у моих ног.

— Знаешь, мама, мне он показался очень высокомерным, — оживленно рассказывает дочь. — Но, с другой стороны, он, кажется, был искренен, когда назвал меня одаренной. Зачем бы он стал предлагать мне работу, если считал бы иначе? А еще я знакома с его племянником, — Элла чуть запнулась и порозовела. — Он такой дерзкий, но в целом приятный молодой человек.

— И как зовут этого дерзкого молодого дракона? — улыбаюсь, слегка волнуясь: уж не влюбилась ли дочка?

— Ингвар Лидинг, мам. Он сын Харальда Великого.

Вот так обыденно, без грома и молний, при свете дня, встают темные тени прошлого… Сколько лет пытаюсь забыть те горькие дни и не могу…Самое печальное, что ничего уже назад не вернуть.

— Мам, я еще хочу тебе кое-что рассказать, — Элла произносит это с таким трудом, что у меня похолодели руки и ноги.

— Мама, может, это какая-то ерунда, или мне приснился очень реальный дурной сон… — Элла словно нехотя выдавливает из себя слова. — В общем, перед экзаменами я обернулась волчицей и летала, как дракон! — дочка выпалила свое признание и вопросительно подняла на меня глаза.

Боже, еще одна новость, не лучше первой! Что же это за день такой?!

— Элла, душа моя, — пытаюсь улыбнуться, словно услышала от пятилетнего ребенка страшилку про буку из леса. — Ну, конечно, это был просто ночной кошмар. Ты перезанималась, когда готовилась к экзаменам. У некоторых девушек даже обмороки случаются от перенапряжения. А ты у меня девица крепкая, только очень впечатлительная. Вот твои страхи и вылились в такой занимательный сон! И смотри-ка, сон-то в руку оказался, ты переживала из-за экзамена — и приснилось, что ты оборотень, а полет сулил тебе удачу!

Похоже, что дочь такой ответ удовлетворил. А что если нет?

— Наверное, ты права, мам. Но меня после этого сна очень заинтересовали эти наши сноваргенские оборотни. Захотелось узнать, почему наш лан Сноварген назвали так, «сно» — значит «снежный», «варген» — волк. Кто они такие, эти снежные волки, почему здесь обосновались… Схожу-ка я в отцовскую библиотеку, поищу, что там есть об оборотнях. Ведь в ней есть огромное количество самых невероятных книг!

Дочь быстро удалилась, а я для верности нащупала в кармане ключ о того самого шкафа, где хранились ответы на все ее вопросы.

Отцовская библиотека в нашем замке для меня всегда была святая святых. Нет, отец никогда не запрещал мне ходить туда или брать книги без его разрешения, не выговаривал строго за выбор чтения не по летам (к чему у меня была склонность). Просто я с благоговением переступала порог библиотеки, словно распахивала дверь в иной мир, с которым нужно обращаться с почтительностью. Тот мир книг был полон невероятных приключений, удивительных знаний, волнующих историй и чудесных сказок.

В том мире не было аромата Гретиных пирогов, ворчанья Ольгерда, фырканья Оргила, запрягаемого отцом для утренней выездки. Там не слышалось шуршания платья моей матери и ее разговоров со служанками или звонкого говора местных коробейников. Здесь я была наедине с собой и с персонажами, которых выплескивал на берег моего читательского интереса бесконечный океан писательского воображения. Вчера мое сердце принадлежало храброму рыцарю, спасающему принцессу из лап страшного чудища, сегодня я слежу за приключениями любознательного исследователя таинственных и опасных джунглей, а завтра буду с упоением читать о морских путешествиях знаменитого пирата. Сколько счастливых минут провела я в этой старинной отцовской библиотеке…

Сейчас же мне хотелось найти в книжном океане нечто, что прольет свет на природу сноваргенских оборотней. Знаю, что отец живо интересовался подобными темами, особенно местными хрониками. Но до сих пор я всегда была увлечена чем-то иным, до истории края руки так и не дошли. Что же, самое время ознакомиться с тем, что отец накопил по этой теме.

Вот он, тот самый большой шкаф из темного мореного дуба, где отец хранил свои книжные сокровища и вырезки из местных газет. Дергаю за ручку, но дверца не поддается. Может, рассохлась от старости. Но и во второй раз дверца не поддалась. Наверное, заперта на ключ. Пришлось дойти до кухни и узнать у Греты, где ключ от шкафа.

— Ой, эд-линна Элла, а ключа-то и нет! — сокрушается Грета, нервно вытирая руки о передник.

— Что значит «нет»? Потерялся?

— Сломался, эд-линна, — обычно уверенная в себе Грета стала похожа на девочку, не выучившую урок.

Не стала больше испытывать ее нервы: врать она не умеет все равно, только больше разволнуется и наговорит еще нелепостей. Итак, сломаться ключ не мог. Что за бессмыслица? И даже если бы он был сломан, то в замочной скважине торчал бы обломок. Но его там не было. Но если бы его каким-то образом вынули, то дверца осталась бы открытой. Но она закрыта. На ключ. Что же, остается один вариант: ключ не сломан, не потерян. Его просто спрятали от меня. И моя мама — единственный человек в замке, по чьему приказу это могло произойти. То есть спрашивать у нее о ключе бесполезно. А это значит, что я во что бы то ни стало должна открыть этот шкаф и посмотреть, что же такое там от меня прячут.

Наша декан, линна Дрейтмос, всегда говорила: «В любой ситуации поначалу пользуйтесь мирскими средствами и только если ничего не получается — прибегайте к магии».

Конечно, я не силач из заезжего цирка, чтобы разворотить эту заветную дверцу, да и жалко портить старинную мебель. Значит, мирских средств у меня не осталось. Придется сочинить комбинацию заклинаний.

В голове на внутреннем экране я ясно увидела, сочетание каких формул даст мне искомый вариант. Собрала необходимую энергию, отправила ее в правую ладонь. Приложила руку к замочной скважине. Ладонь сильно нагрелась, из нее показалось лиловое свечение и тут же пропало. Ура, дверца поддалась!

Я сразу почувствовала волнующий аромат кожаных переплетов, тронутых временем, старой газетной краски и запах особой пыли, которая водится только в запертых книжных шкафах. Сначала начинаю разбирать газетные вырезки, некоторым из которых несколько десятков лет, судя по датам. Пробегаю глазами по заголовкам. «Хроника Сноваргена» за июль, тридцатилетней давности: «Холодящая кровь история человека, одолевшего оборотня». В статье говорилось о том, что некто Бреджис, коммивояжер, заблудился в окрестностях Варг-озера, увидел на скале в свете луны оборотня, пустился прочь и вывихнул ногу.

М-да, уже тридцать лет назад научились привлекать читателя громким заголовком, чтобы он бросился читать и узнал, что в самой заметке не «холодящая кровь история», а очередной пшик про раззяву, испугавшего волка, который его, наверное, и не видел. И таких статей нашлось довольно много. Я даже почувствовала себя разочарованной: стоило ли ради этого заморачиваться с заклинаниями, если вся информация — это не то, чем кажется на первый взгляд?

Берусь за очередную вырезку, не ожидая ничего интересного. Но уже сам заголовок показался мне на удивление конкретным: «Местный пастух найден у Варг-озера с разорванным горлом». Оказывается, пастух Олдрих Виггсон должен был привести с закатом стадо коров с лугов около Варг-озера назад в деревню. Но коровы вернулись сами, без пастуха. Только две где-то заплутали. Крестьяне решили, что пастух уснул пьяным (покойный был любителем горячительного), и коровы разбрелись без присмотра. Хозяева потерявшихся коров пошли их искать и около скалы, в воде, нашли тело пастуха. Горло у него было разворочено, словно его рвал дикий зверь. Больше на теле ничего тронуто не было. Поэтому все пришли к выводу, что к убийству причастен оборотень.

Ну, не знаю, что и думать. Возможно, это все-таки правда, потому что в этом деле замешано слишком много свидетелей.

Перехожу к изучению фолиантов. Они в основном посвящены географии нашего лана, его природе, флоре и фауне. Некоторые из этих книг мне уже знакомы: в детстве мы читали их вместе с отцом и рассматривали красивые иллюстрации. Но в них не было ни слова про оборотней. А вот эту тоненькую книжицу с серой невзрачной обложкой я никогда не видела… Вот то, что мне нужно!

Жадно читаю небольшой текст, в котором написано, что так называемый сноваргенский оборотень — это вовсе не зверь, а человек, обладающей способностью принимать любые формы из животного мира. Такие люди встречаются крайне редко и не надо путать их с теми, кто только считает себя волком или, скажем, медведем. Известно об этих оборотнях совсем немного и то не слишком достоверно: они проявляют себя раз в месяц в полнолуние, а в остальное время живут обычной жизнью, ничем не отличаясь от остальных людей. Только животные в их присутствии проявляют некоторую тревожность. В лане Сноварген в последние годы, по всей видимости, действовал один-единственный сно-варг, снежный волк-оборотень.

Почти ничего не узнала! В раздражении захлопываю книжицу и хочу поставить ее обратно. Вдруг из нее выпало несколько пожелтевших листков, исписанных красивым почерком. Читаю: «Милая Гвенда! Нет сил ждать встречи, любимая, изнемогаю от желания увидеть тебя и прикоснуться хотя бы к краю твоей одежды, о моя истинная…». Еще одно: «Любовь моя, мне не нравится, что Варгос эд-Грейден стал слишком частым гостем в вашем доме. Я не потерплю соперника, ты моя и будешь принадлежать только мне!»

Лихорадочно перебираю листки с любовными излияниями, адресованными моей маме, и заливаюсь краской стыда. Но любопытство берет вверх, и я продолжаю читать: «Гвенда! Мне раскрыли глаза на Ваше недостойное поведение. Никогда не думал, что вы можете опуститься до такой низости, чтобы подделать метку истинности. Я хочу забыть Ваше имя! Прощайте навсегда!»

Боже, что такое я только что прочитала?! Некий господин называл мою маму своей любимой и истинной. И это не мой отец! А ведь я с детства знаю, что мои родители — истинная пара с одинаковыми метками на запястье. И затем этот господин обвинил маму в том, что она якобы носила фальшивую метку, чтобы убедить этого неизвестного, что она именно его истинная?!

В голове у меня полный сумбур, я совершенно запуталась в том, что такое я узнала сегодня в библиотеке. Попробую разложить все по полочкам. Итак, до замужества с папой мама с кем-то встречалась. И он ее любил и называл своей истинной. Видимо, у него на то было твердое основание — метка. Отец тогда тоже пытался за ней ухаживать, но мама предпочитала другого. Затем возлюбленный ее бросил, потому что узнал, что ее метка была, по его словам, фальшивой. Затем откуда-то появились метки у моих родителей. Что-то здесь не так… Во всем этом кроется большая ложь, мне кажется… Надо подумать, как быть дальше и осторожно выяснить правду.

Опять зачесалось правое запястье. Наверное, еще не прошло последствие магического воздействия на закрытый шкаф. Смотрю и не верю своим глазам: метка, которую я не так давно выжгла, красуется на прежнем месте, как новенькая!

Я так и не решилась спросить у мамы, что за сложные любовные перипетии случились с ней в юности. Мне почему-то казалось, что если она согласиться посвятить меня в свою тайну, то я узнаю что-то страшное, что перевернет всю мою жизнь. Я, конечно, теперь догадывалась, что вечная мамина меланхолия была связана с тем, что произошло в молодости. Но и успокоиться я не могла. Трудно представить, что моя мама могла любить еще кого-то, кроме папы, да еще так страдать от расставания с этим дурным человеком. Дурным? Ну, конечно! Кто еще мог так жестоко поступить с юной влюбленной девушкой? Только мерзавец!

Может, порасспросить Грету? Она, если не ошибаюсь, обо всех все знает со времен оных, кажется, даже служила в доме маминых родителей. Наверняка, что-то ей да известно о маминой жизни в юности.

Заглядываю на кухню: слава Господу, Грета там одна. Марта, наверное, где-то прибирается. Повариха тихонько мурлычет какую-то старинную песенку и колдует над плитой. Прислушиваюсь:

Вот невеста алою

Розой расцвела.

Со снегами талыми

И любовь пришла.

Алый, алый, алый цвет,

Ты мне любый али нет?

То не граф, не герцог

И не палладин.

Полюбился сердцу

Странный господин.

Алый, алый, алый цвет,

Ты мне любый али нет?

Ну, думаю, надо прервать ее пение: в этих народных песнях бывает по тридцать куплетов, ждешь-ждешь конца душещипательной истории Бог знает сколько времени, и все для того, чтобы узнать, что все умерли!

— Грета, милая, да как же ты поешь хорошо! — совершенно искренне хвалю служанку, поскольку у нее на самом деле мелодичный и приятный голос.

— Ой, эд-линна, спаси вас Боже, — порозовела от похвалы Грета.

— Я бы еще и дальше послушала, чтобы узнать, как они там в конце все погибли, да хочу тебя кое о чем спросить….

— Эд-линна, нет, не умерли они, все живы остались, — всплеснула руками Грета. — Да счастья себе так и не добыли.

— Да? Удивительно… В другой раз с удовольствием послушаю эту песню. — И тут же хмурюсь изо всех сил для пущей серьезности, — А сейчас хочу спросить тебя вот о чем: зачем ты мне солгала, сказав, что ключ от шкафа в библиотеке сломался?

Грета вскинула на меня глаза, как испуганная сова, и стала нервно искать, куда пристроить вдруг ставшими неудобными руки.

— Я, эд-линна… Мне… Не знаю, эд-линна Элла, — забормотала моя добрая Грета в смятении.

Мне стало ее жалко: она же действовала явно по приказу мамы.

Приобнимаю женщину за плечи и успокаиваю:

— Ладно, моя милая Грета, не переживай, я и так знаю: это моя мама тебе приказала спрятать ключ. Вы обе забыли, что я закончила Академию магии и уж открыть какой-то шкаф для меня трудности не представляет.

Кухарка робко посмотрела на меня, утирая кончиком передника набухшую было слезу в уголке глаза, и кивнула. Вот теперь можно ей и вопросы задавать.

— Грета, я знаю, что ты в замок пришла вместе с моей мамой, когда она вышла замуж за моего отца, — спрашиваю притихшую Грету. — А расскажи мне, как они познакомились, как влюбились.

— Ох, эд-линна, история-то долгая, непростая, да и будет ли ваша матушка довольна… — растревожилась снова женщина.

— А мы ей не скажем, — смеюсь. — Ты потихонечку, да и нет тут никого больше.

— Ну, ладно, эд-линна Элла, расскажу, что знаю, — Грета приосанилась, понимая, что наступил ее звездный час для моих жаждущих ушей.

— Эд-линна Гвенда Лейтон выросла уж такой красавицей да умницей, что кавалеры со все округи съезжались на балы в Лиссберге, чтобы на нее полюбоваться. Сватались к ней, а как же! Всю дорогу к дому Лейтонов в песок истолкли. Да только она им сказала, мол, нет среди этих достойных господ суженого. А узнает она его по метке, когда она появится на руке у нее и возлюбленного. Вот за него-то она и пойдет замуж.

Грета вздохнула и опять потянулась к фартуку, чтобы промокнуть повлажневшие глаза.

— А мой отец? — нетерпеливо прерываю мечтательность кухарки.

— А как же! Эд-линн Варгос был самый настойчивый. Ездил, почитай, раза два в неделю. И Лейтоны принимали его с радостью. Что же не принять? Граф, опять же зажиточный, в замке живет, из себя видный такой. Бывалочи как глянет случайно в мою сторону, аж сердце сжималось: казалось, не глаза у него, а два живых янтаря. Глянет — лес вянет. Но так-то добрый был господин, только с виду такой смурной был.

— И как любовь-то? Началась?

— Началась, — вздохнула Грета, — да не с отцом вашим. Глядим: эд-линна Гвенда стала весела и расцвела, как роза, после одного из балов. Возил ее эд-линн Лейтон в Лоргрин, столицу Дрокенсвёрда. Все-таки там знатной публики побольше. Да и молодой король вступал на престол и балы закатывал. Видно, там хозяйка и повстречала кого-то.

А как-то помогала я ей ванну принять, гляжу: а на запястье у нее алая метка красуется!

На всякий случай тяну длинный рукав пониже, чтобы Грета ничего не углядела на моем запястье.

— И на что была похожа эта метка?

— Да на розу алую.

У меня сердце упало куда-то в пятки, потом блуждало где-то без счета времени, пока не возвратилось на место. Как сквозь туман слышу голос служанки, понимая, что пропустила часть рассказа:

— …. И вот она вся в слезах, не пила-не ела неделю после того письма. Месяца три прямо таяла на глазах, — Грета тихо всхлипнула. — А батюшка-то ваш все ездил упорно, как часы, добивался руки-то. А она ни в какую. Мы уж думали: все, в монастырь уйдет наша ласточка… А она вдруг объявила родителям, что ее суженый — это граф Варгос! Мол, у нас с ним метки одинаковые, мол, мы созданы друг для друга. Я в этом мало понимаю, главное — эд-линна начала кушать да к свадьбе готовиться! Вот так они и обвенчались. А меня эд-линна Гвенда с собой забрала в замок. А граф Варгос, упокой Господь его душу, и не возражал- так рад был, что она стала его женой-то. Да говорю же, он добрый был, батюшка-то ваш.

Благодарю Грету за рассказ и, словно в полубреду, собираюсь пойти к себе. Как вдруг неожиданно меня осенило:

— Грета дорогая, а о чем там в самом конце песни говорится? Напой, пожалуйста!

Розовая от удовольствия Грета тихонько затягивает:

На пальчике колечко,

Да жених- не он.

Своровал сердечко

Бедное дракон.

Алый, алый, алый цвет,

Ты мне любый али нет?

А ведь мама как-то странно отреагировала на фамилию Лидинг. Не подала вида, но я заметила, как дрожали ее пальцы, когда она подносила к лицу платок. В те годы она ездила на балы, которые давал молодой король драконов… Неужели ее возлюбленным был сам конунг Харальд Великий?! Отец Ингвара?!

Полночи я ворочался в постели, словно неженка: все меня беспокоило и отвлекало. В конце концов сел и смотрел в окно на звезды под тихое уханье лесных сов. Беспокойные мысли свили себе муравейник в моем мозгу, не останавливаясь ни на минуту. Мучило смутное осознание того, что в моей жизни что-то происходит вопреки ее естественному течению.

Это как если реку Ольдрим повернуть в другое русло и преградить ей путь к родным берегам. Первое время река будет искать привычное русло, но потом побьется-побьется безуспешно в крепкую дамбу и забудет о том, что когда-то текла в другом месте. Но я — не река. По крайней мере, у меня еще остались какие-то лагуны памяти о прошлом.

Еще и метка на запястье не дает ни о чем забыть. Как хороша была Гвенда в расцвете своей юности и красоты! В те времена в королевском дворце Лоргрина давали роскошные балы, куда заботливые бароны, графы и герцоги свозили своих подросших дочек на смотрины, а их сыновья присматривали хорошеньких невест. Особенно запомнился бал в честь моего восшествия на престол.

Бог мой, на этих балах глаза просто разбегались от обилия разнообразной красоты со всех четырех ланов. Меня забавляло сравнивать красоток и выставлять им у себя в голове оценки. Хотя, увидев следующую богиню или двух, я тут же стирал с доски мысленный счет и выставлял новый. Утонченные белокурые дочери драконов смело стреляли в меня синими глазками. Розовощекие прелестницы из Сноваргена прельщали кожей, напоминающий белый атлас — так и хотелось потрогать! Рыжие веснушчатые бестии из Лилльсольма призывно сверкали белоснежными улыбками. А крепкие девицы из Феррстада прельщали своими нескромными округлостями.

И тут в зал вошла Она в сопровождении своего отца графа Лейтона. Граф был родом из почтенного драконьего, но обедневшего рода. Когда-то он покинул Дровенсвёрд ради женитьбы на дочери одного из магнатов Сноваргена. Но не только деньги привлекли Лейтона в край оборотней: его жена была невероятно хороша собой. Их дочь Гвенда унаследовала изысканную красоту матери и породистую стать драконов. Меня сразу поразил взгляд ее зеленых русалочьих глаз, словно читающий твою душу, отчего я, пожалуй, сразу потерял бы все свое красноречие и светскую куртуазность. Но робкий нежный румянец на ее фарфоровой коже, то и дело вспыхивавший от любопытных, а порой и нескромных взглядов окружающих, придал мне смелости. В конце концов, я конунг и это мой праздник!

Я пригласил ее на первый же вальс. И весь зал с гостями перестал для нас существовать… В тот же вечер после бала я заметил на своем правом запястье метку истинности в виде алой розы. Я прекрасно помнил, что запястье защипало сразу, как только Гвенда положила мне руку на плечо, а я свою — ей на талию. Но в вихре вальса я даже не подумал взглянуть на источник жжения. Так и не узнал, что почувствовала она. Хотя мне показалось, что она испытывала те же чувства, что и я. Позже, когда мы с ней стали встречаться, я увидел у Гвенды на запястье точно такую же метку истинности, как у меня — алую розу. Тогда я еще не знал, что все это- подлая ложь ради того, чтобы стать женой конунга.

Неизвестный доброжелатель, практикующий бытовую магию, в своем письме сообщил мне, что к нему обращалась некая барышня по имени Гвенда, чтобы он магическими чарами наложил ей на запястье метку истинности именно в виде алой розы. Она хорошо заплатила ему, и он выполнил эту работу. Но когда он случайно увидел на моей руке такую же метку, то пожалел о своем поступке и решил предупредить меня о намерениях корыстной девицы.

Надо ли говорить, какой черной обидой и злостью накрыло меня! Оглушенный этими чувствами, я написал Гвенде письмо, полное ненависти, и сообщил о нашем разрыве. Потом всячески пытался свести метку истинности- и бытовыми способами, и приглашал магов — все было бесполезно. Только Сардониксу удалось сделать ее не такой яркой, чему я был безмерно рад и даже сделал мага придворным.

Еле заметный абрис потускневшей алой розы до сих пор виден, если не скрывать его под одеждой. Покойная жена каждый раз дулась на меня, когда в минуты близости замечала эту слабую уже отметину. Илайда была ревнивой, как тысяча подземных королей, но я не сердился на нее, потому что злилась она не без повода. Какой женщине приятно видеть приметы былой любви своего мужа? Да еще эта метка все не исчезала, только бледнела. Но она до сих пор со мной и не дает забыть о том, что ответом на преданность и страсть может оказаться подлое коварство.

Как я был зол на себя, когда ночью в постели с женой, перебирая ее белокурые локоны, я все равно грезил о тех, что цвета ночи! «Харальд, ты что, кретин?! — раздраженно спрашивал самого себя. — У тебе красавица-жена, из чистопородной драконьей семьи, а ты все грезишь о предательнице-полукровке?! Очнись, приди в себя!»

Рождение долгожданного сына, казалось, навсегда отвлекли меня от пустых переживаний по прошлому. Но нет, тени былого стали возвращаться. Особенно после внезапной гибели Илайды. Да так, что эти тени порой закрывают мне собой солнце. Когда я узнал, что моя первая любовь недавно овдовела, тогда все и началось. Какое-то глупое ощущение, словно я теряю что-то, словно время, будто уходит у меня, как песок, сквозь пальцы. И чувствую я это с каждой минутой, с каждой секундой: одна песчинка, две, сто, тысяча… и каждая эта бесцельная секунда снегом оседает у меня на висках. А в них стучит одна мысль, «Надо что-то делать!»

Сардоникс считает, что есть только одно средство избавиться от этого: месть. Не скажу, что мне этот совет пришелся по вкусу, но если он поможет снова ощутить плавное течение жизни без нервного подсчета утекающих мгновений, то так тому и быть. Месть так месть! Сын Ингвар уже познакомился с дочерью Гвенды и, кажется, успел ее очаровать. Кузен Ангус, хоть своенравен и втихую, конечно, мечтает о том, чтобы скинуть меня с престола, все же мой подданый и находится в моей власти. Он устроит дочку моей подлой возлюбленной в лучшую школу Дрокенсвёрда, чтобы здесь, в Лоргрине, в сердце лана, закрутился этот спектакль. Чтобы Гвенда смогла сполна отпить отравы из моей чаши мести.

Я не слишком-то люблю бывать во дворце, хотя я там вырос и у меня осталось много приятных воспоминаний детства, связанных с замком отца в Лоргрине. Собственно, и сейчас я, по сути, живу там, время от времени перебираясь на юг, в свой родовой замок в Бриггене. На свободу из-под контроля своего отца! Вот уж где раздолье и где я могу побыть самим собой, повесив на гвоздь маску придворной улыбчивой любезности. И гнать по лугам, пришпоривая Фергюса в сопровождении верного Кинга, до полного изнеможения всей нашей компании.

Еще летать под облаками, не стесняясь взглядов вездесущих столичных зевак. Разве в Лоргрине спокойно полетаешь?! Нет, запретить летать, конечно, никто не сможет, но если в толпе наблюдающих за полетом дракона окажется хотя бы один писака — все, потом начитаешься в местной хронике разной чепухи.

— О да, — отозвался дракон, по-хозяйски усаживаясь напротив. Я невольно хмыкнул: наверняка со стороны мы с ним смотримся причудливо. Тем более за игрой в шахматы.

— Такой ерунды понапишут- хоть святых выноси, — бурчит дракон. — Например недавно редактор «Дрокен хроникл» разразился статьей, где пытался доказать, что драконы, дрокены по-нашему, вылупляются из яиц, а не рождаются, как все. Ага, представляю Харальда Великого, сидящего в гнезде и высиживающего Ингвара!

Я не выдержал и расхохотался от души. Дракон сделал хитрый ход, и мне пришлось пожертвовать фигурой.

— Особенно мне запомнился опус какого-то бумагомарателя с заголовком «Полеты драконов — пережиток нашего времени?» — продолжал мой крылатый приятель. — Еще гаденыш знак вопроса поставил, вроде как он не настаивает на своем мнении, а просто вопрошает! Модный приемчик для того, чтобы навязать обществу свое мнение. Сначала он вопрошает, потом потребует развернуть дискуссию по этому вопросу, а что потом? Долой полеты?!

— Да за такое его повесить мало! Сначала долой полеты, а потом — долой конунга?! — у меня внутри все закипело от возмущения. — И как отец позволяет подобное вольнодумство? Причем, проблема не в самом вольнодумстве, в нем нет ничего плохого, если оно нацелено на что-то полезное. А здесь какое-то тупое отрицание природы, возможно, замешанное на зависти. Кому какое дело, летают драконы или нет?!

— Если так дальше дело пойдет с вольностями, ведь найдутся кретины, которые запретят драконам летать! — хмурится мой друг. — Зацепятся, начнут травить их за эту уникальную способность, которая никоим образом не мешает править! А, может, и наоборот помогает: в полете хорошо думается!

— Точно! Когда мы летаем, у меня в голове намного яснее, чем на земле. Там всегда что-то отвлекает от главного. — соглашаюсь со своим драконом. — Те, кто не умеют летать, всегда стремятся запретить это тем, кто умеет.

— Брат, да ты философ, — улыбается дракон.

— Да какой там философ! Слышал где-то, кажется, от матери. Ну, и просто жизненный опыт.

— Мощный, однако, к двадцати пяти годам-то! — смеется мой огнедышащий друг.

— Хорошо, что ты мне напомнил о возрасте, — встрепенулся я. — Отец ведь велел мне жениться как раз к моему дню рождения. А то, говорит, лишу наследства и права на трон. С него станется: после смерти мамы он стал какой-то странный, нервный, словно заблудился в лесу, а вместо «Ау!» и «Помогите!» выкрикивает какие-то несуразности. Жалко мне его, все-таки, кроме него, у меня никого нет на свете.

— Так уж и никого? — смеется дракон. — А маленькая русалка Элла?

При этом имени у меня сердце начало отбивать барабанную дробь и заложило уши. Память мигом нарисовала ее глаза-омуты, шелковые локоны и дерзко вздернутый подбородок.

— Да, приятель, бьешь прямо в цель… Знаешь, я все время о ней думаю, вижу ее, как наяву, слышу ее насмешливый голосок. Она такая маленькая, ее можно двумя ладонями накрыть, пожалуй. Но смелая, дерзкая, при разговоре смотрит прямо в глаза и словно читает мою душу.

— Мой юный друг, да ты влюблен в нее, — дракон довольно забил хвостом.

— Эх, все равно от тебя ничего не скроешь… Да, я влюбился! В маленькую колдунью Эллу из Сноваргена! Сначала мне был интересен ее медальон. Но потом все мысли стали лишь о ней самой. Более того — я даже готов жениться на ней. Только вот не уверен, что Элла разделяет мои чувства. Поначалу я в этом не сомневался даже, я же видел ее смущение и как она на меня смотрит. Но когда заметил, что она вывела метку истинности, то, честно говоря, приуныл. Даже захотелось отомстить. Моя-то метка на месте!

Я смотрю на алую розу на своем запястье и во мне закипают и печаль, и гнев. Околдовала меня, зачаровала, а от метки отказалась!

— Ингвар, дружище, да не злись ты! — успокаивает меня дракон. — Чем придумывать что-то за нее, взял бы да и съездил в Грейден-холл, сам у нее все и спросил.

— А вот так и сделаю! Не стану тянуть кота за хвост, еду сегодня же. Дракон я или кто?! Долой неопределенность!

Дракон умиротворенно закрыл глаза, видимо, уже мечтая о моей встрече с возлюбленной. Партия осталась неоконченной, потому что мы с дрокеном воссоединились. «Тебе мат в два хода, — весело отозвался он. — И зови меня просто Дрок».

Поутру Элла срезала в саду розы, чтобы украсить стол к обеду и думала об Ингваре. Она пыталась понять, чем же так привлекает ее этот шалопай, избалованный богатством и благосклонностью дам. Красив ли он? Бесспорно. Но едва ли это главное, что заставляет сердце девушки биться, как пойманный в силки воробушек, при мысли об этом парне? И ее совсем не интересует его королевский статус, скорее, наоборот, отпугивает. «Подумаешь, — фыркнула Элла, — тоже мне — принц». Хотя из песни слов не выкинешь: да, принц, прекрасный принц. Элла уже было решила, что она просто влюбленная дурочка, как все те, кто по нему вздыхает, как вскрикнула от боли, уколов палец о шип. Посмотрела в свою корзинку и, словно очнулась: в ней лежали только алые розы, хотя в саду есть и белые, и желтые, и темно-пурпурные.

И в этот момент к ней прибежала запыхавшаяся Марта. Волосы у нее растрепались и вылезли из-под чепца, словно она бежала к хозяйке не из замка в сад, а, по крайней мере, из соседней деревни, и за ней гналась свора собак.

— Эд-линна Элла, к нам прискакал молодой всадник, ох, ни дать-ни взять- сказочный принц, красивый — спасу нет! — выпалила служанка, округлив глаза и смахивая со лба испарину, — Он вас спрашивает.

— Меня? И кто же он? — сердце у девушки заколотилось в предчувствии.

— Не сказался. Ольгерд проводил его в гостиный зал да позвал вашу матушку. А меня послали за вами.

Элла и Марта поспешили в замок. Когда Элла подошла к замку и увидела, как на конюшню увели Фергюса, сомнений в том, кто сидит сейчас в гостиной с ее матерью, у нее не осталось. Она появилась на пороге, как была, с корзиной, полной роз, забыв передать ее Марте.

Увидев ее, Ингвар вскочил с обитого золотистой парчой дивана и с сияющим лицом молча уставился на девушку. Наконец, опомнился: «Доброе утро, Элла! Я так рад видеть тебя в добром здравии. Ты словно утренняя богиня зари с этими розами».

Элла вздернула подбородок и передала корзину подбежавшей Марте.

— Доброе утро, принц, то есть Инвар! Ты тоже выглядишь здоровым и довольным жизнью, — было заметно, что девушка старается сохранять светскую благопристойность. — Что привело тебя в наши края?

Краем глаза Элла заметила, что матушка не столь напряжена, как того следовало ожидать, судя по ее прошлому, связанному с Лидингами. Элла ожидала увидеть ее суровой, но эд-линна Гвенда казалась вполне любезной по отношению к внезапному гостю.

— Знаешь, доченька, — поспешила разрядить обстановку Гвенда, — я пригласила дея Ингвара отобедать с нами, и он любезно согласился.

На этих словах Ингвар посмотрел на Эллу и с ослепительной улыбкой развел руками, мол, вот видишь, придется меня потерпеть.

«И маму очаровал! — Элла исподлобья взглянула на торжествующего дракона. — И как ему это удается?!» Но в душе была рада, что все складывается именно таким образом.

— Дорогая Элла, не стану скрывать причину своего приезда и выдумывать массу предлогов, чтобы ее замаскировать. — Ингвар тепло улыбался и казался очень искренним. Ну, если она действительно разбирается в драконологии.

— И какова же эта причина, заставившая тебя проделать путь в Грейден-холл? — с замиранием сердца спросила девушка, прикрываясь напускным равнодушием.

— Эта причина — ты, маленькая фея. Просто я очень соскучился по тебе…

Гвенда извинилась и ретировалась под предлогом того, что нужно дать распоряжения слугам насчет обеда (Элла с удивлением отметила, что куда-то исчезла привычная мамина меланхолия). Но девушка понимала, что мать захотела оставить их поговорить наедине.

— Вот как? — улыбнулась Элла, не зная, что сказать еще такого нейтрального, чтобы не выдать свои чувства.

— Прогуляемся по саду? — предложил Ингвар и, взяв ее за руку, не ожидая согласия, повел за собой.

В саду около куста алых роз Ингвар вдруг закатал рукав своей рубашки и протянул девушке правую руку. На ней красовалась метка, точно такая же, как у Эллы. Ингвар подошел близко к девушке, взял ее правую руку и поцеловал ее в запястье с цветущей розой. Элла не сопротивлялась. Она нежно провела рукой по его волосам, запутавшись в них пальцами.

— Я люблю тебя. С первой минуты, — горячо зашептал Ингвар, задыхаясь от переполнявших его чувств, — как увидел тебя у озера. Может, не сразу понял это, испугался метки. Обидел тебя… Ну дурак был, прости….

— Простила, уже давно, — голос девушки звучал с такой нежностью, что не было нужды спрашивать о том, что чувствует она. — Знаешь, сначала я так обиделась, что даже выжгла эту метку. Глупость, конечно, но так оно было.

— А я заметил шрам, моя прекрасная деллия, — бережно прижимая к себе девушку, улыбнулся парень. — Кстати, куда он делся и откуда снова появилась метка?

— Появилась вот, она неистребимая, — засмеялась Элла, чувствуя себя в объятиях Ингвара спокойно и радостно. Оторвала голову от его груди и взглянула в его серые глаза. — Я тоже люблю тебя, мой сказочный дракон….

Их подрагивающие губы соединились.

После долгого поцелуя, она продолжила:

— Знаешь, скоро мы с тобой будем видеться чаще.

— Серьезно? Я готов хоть каждый день гнать Фергюса по полям и лугам ради нашей встречи!

— Я приняла предложение о работе в школе от дея Ангуса Лидинга, твоего кузена. Я послала ему письмо с согласием и получила ответ, что за мной пришлют экипаж. Так что теперь мы с тобой оба будем жить в Лоргрине, и тебе не придется гонять Фергюса по лугам и полям для встречи со мной.

Ингвар исподлобья взглянул на девушку и слегка помедлил.

— Элла, скажи честно, ты только о работе думала, приняв предложение Ангуса?

— А о чем же еще, мой ревнивый принц? — засмеялась Элла. — Мне нет дела до дея Ангуса.

— Смотри, любимая, он у нас слывет известным ловеласом, — нахмурился Ингвар, — на его счету столько женских сердец …

— Ну, и что? — захохотала Элла. — Моего в его меню сердцееда не будет. Потому что оно принадлежит тебе. Кстати, а не пора ли нам пойти на обед, мой деллис?

Как и было обещано, дей Ангус Лидинг эр-Креймод прислал за мной свой изысканный экипаж, чьи дверцы были украшены, как и следовало ожидать, золоченными драконами, запряженный четверкой белогривых лошадей. Мне даже не удалось долго предаваться воспоминаниям о чудесном дне, когда мы с Ингваром открылись друг другу, — так быстро кучер, похожий скорее на лорда, чем на возницу, домчал меня до Лоргрина.

Столица, как всегда, встретила меня разноголосьем и разноцветьем симпатичных улочек, залитых солнечным светом. Безумно хотелось пешком прогуляться по серым булыжным мостовым, заглядывая в кондитерские лавки, из которых тонкий аромат ванильных пирожных доносился даже до моего экипажа. Или забежать в ателье готового платья, чтобы полюбоваться на модные наряды цвета небесной лазури, страстной фуксии или нежного ириса. Или задержаться на пару часов в лавке букиниста, пропахшей старой бумагой и пылью, перебирая всякие книжные диковинки.

Увы, кучер быстро доставил меня к месту назначения, и я мысленно отложила прогулки по городу на потом. Частная школа для детей драконьей знати находилась на одной из центральных улиц Лоргрина, но от самой улицы ее отделял довольно-таки большой старинных сад. Само же трехэтажное здание из красного кирпича стояло в глубине, спрятанное в буйных зарослях от глаз любопытных горожан. Я неспеша шла по аккуратным тропинкам, чуть впереди меня кучер нес мой чемодан.

Когда я подошла к зданию, мне показалось, что оно встрепенулось и уставилось на меня с интересом. Ах, да это дети стоя за тяжелыми шторами, пытались рассмотреть незнакомку, то есть меня. У входа меня встретила суховатая женщина в строгом темно-синем платье с белыми манжетами и поблескивающим на солнце старомодном пенсне. Кучер прошел в дом, а я осталась наедине с этой дамой.

— Добрый день, эд-линна Грейден! — произнесла она неожиданно приятным голосом. — Рада приветствовать вас в нашем учреждении «Дрокен сколан».

Я директор этой школы. Меня зовут кайя Римлиг. «Кайя» — это не имя, — улыбнулась директриса, сверкнув ровными зубами. — В Дрокенсвёрде так зовут тех, кто не относится к драконьему роду. А мое имя Ирма, Ирма Римлиг.

— Приятно познакомиться, кайя Римлиг!

Директриса повела меня внутрь здания. Мы прошли первый этаж, на котором, кроме учебных классов для старшеклассников, находились еще всевозможные хозяйственные помещения. Поднялись на второй этаж — и я поразилась резкому контрасту с довольно-таки спартанской обстановкой на первом этаже. Лестница и коридоры устланы мягкими коврами, на окнах — веселенькие шторы с дракончиками, зайчиками и звездочками. Классные комнаты похожи, скорее, на симпатичные детские в богатых домах. Детей не было: их увели на обед.

— Это классные комнаты для самых маленьких, — заметив мое удивление, пояснила кайя Римлиг. — Начиная с пяти лет дети драконов начинают учиться всевозможным интересным предметам вот в такой уютной, располагающей обстановке. Лет в 10 они иногда занимаются в кабинетах первого этажа, а потом мы их переводим туда насовсем.

— Каким предметам обучаются малыши, кайя Римлиг? — мне стало очень любопытно узнать это, ведь, наверняка, здесь в свое время учился и маленький Ингвар.

— Ну, кроме общеобразовательных предметов вроде чтения, письма и арифметики, они учатся, например, технике правильного оборота, танцам и азам бытовой магии, — улыбнулась директриса. — Собственно, последней вы и будете учить самых маленьких. У них еще не все хорошо получается: а полученные у вас знания помогут им стать расторопнее, ловчее и, как результат, больше успевать. Этот новый подход в обучении малышей предложил дей Ангус Лидинг эр-Креймод.

Я заметила, что Ирма слегка порозовела, упоминая имя всепопечителя учебных заведений столицы. Неужели и она, как Идун Дрейтмос, влюблена в этого чопорного блондина? И что они в нем только находят….

После знакомства с учебной частью мы поднялись на третий этаж, который был похож на коридор дорогой первоклассной гостиницы. Здесь жил персонал школы. Теплый свет от позолоченных канделябров освещал уютные пушистые ковры на полу и светло-бежевые стены. Диваны с бархатной обивкой темно-винного цвета в холле так и приглашали присесть с дороги.

— Ваша комната, эд-линна Грейден, — сказала директриса, распахивая дверь одной из комнат. — Располагайтесь. — И ушла.

Ну, что же, комната довольно большая, светлая и со вкусом обставленная. В ней есть все, что необходимо для жилища молодой особы: кровать, стол, стул, платяной шкаф с резными головами драконов на дверце с зеркалом во весь рост. Внутри я обнаружил свой чемодан. Прямо за шкафом стоял столик на гнутых ножках, а на нем — красивый медный кувшин и тазик для умывания. Надеюсь, тут есть служанки, который помогут умыться и расскажут, с какими еще тонкостями проживания в «Дрокен сколан» я должна познакомиться.

Тут я вспомнила своих милых Грету с Мартой и немного загрустила. Из состояния легкого сплина меня вывел скрип двери. Никого. Но опустив глаза ниже, я увидела кудрявого малыша лет четырех в белой рубашке с кружевным жабо и голубых штанишках. Он сосредоточенно сопел в кулачок и молчал, разглядывая меня. Я присела на корточки, чтобы он меня не испугался.

— Здравствуй, малыш! Как тебя зовут?

Мальчуган вдруг резво подбежал ко мне и заглянул в самое сердце огромными серыми глазами.

— Ингвар. Тетя, а можно я тебя обниму?

И мою шею обвили тонкие теплые ручонки. Господи, до чего мило начинается мое пребывание в этой школе! Так тепло стало на душе… Смотрю, а малыша и след простыл. Выглянула в коридор и спросила девушку в переднике прислуги, не видела ли она выбежавшего из моей комнаты малыша. Служанка удивленно округлила глаза и сказала, что она уже минут пятнадцать прибирает здесь, но никакого малыша не видела. Чудеса да и только! Чувствую, это только самое начало, и я еще насмотрюсь тут всякого…

Элла не могла нарадоваться: в какую замечательную школу она попала! Никакого сравнения с обычными учебными заведениями и даже с тем, как ее саму учили в замке приходящие учителя. Конечно, грех жаловаться, они делали свою работу очень хорошо, умели увлечь своим предметом и дали Элле весьма крепкие знания. Но по сравнению с драконьей школой учебная обстановка была слишком академической. Элле же всегда хотелось чего-то необычного, волшебного. Может, поэтому она и поступила в Академию магии.

Сначала она сомневалась в выборе будущей профессии — бытовой маг. Ну что может быть чудодейственного в том, чтобы благодаря заклинаниям делать быт более комфортным и, скажем так, покладистым? Но когда ей самой пришлось на практике применить несколько заклинаний от битья глиняных горшков на кухне и вывести в кладовке грызунов, она стала героиней в глазах Греты и особенно Марты, которая до ужаса боялась мышей. Тут Элла поняла, что бытовая магия очень важна для жизни, даже более важна, чем умение превращать одни предметы в другие (какой в этом прок?)

В драконьей школе поразило, что все малыши на редкость красивы: у всех поголовно волнистые светлые или каштановые волосы, а на кукольных личиках светились умные серые или синие глаза. Элле досталось кураторство на группой из семи самых маленьких драконов. Девушка сначала испугалась, что не сможет запомнить их по именам, настолько они были похожи друг на друга. Но кайя Римлиг ее успокоила: «А они все на самом деле родственники- родные братья-сестры и кузены. Так что нет ничего удивительного, что они похожи: драконья кровь очень сильна! Смотришь на какого-нибудь малыша — и можно безошибочно сказать, чей он сын или дочь.»

А вот малыша Ингвара среди них не было. Элла постеснялась спросить у директрисы о нем: может, он вовсе не ученик этой школы и был тут у кого-нибудь в гостях?

Уже на первом занятии Элла поняла, что чего-чего, а академической атмосферы здесь точно не будет. Сначала она попробовала усадить их всех полукругом на мягких коврах и рассказать о том, чему она будет их учить. Казалось, они слушали ее внимательно, глаза блестели от любопытства. Но не прошло и десяти минут, как один дракончик по имени Эльмар вдруг встал и подбежал к ней.

— Эд-линна Элла, я устал! Можно я похожу с вами за руку?

Девушка не ожидала такой реакции, но продолжила свой рассказ, прохаживалась перед малышами и держа на руку Эльмара. Тут не выдержала его сестренка Лили, подбежала к Элле и взяла ее за вторую руку. Через минуту на Элле уже гроздьями висели все семь дракончиков! Пришлось сесть рядом с ними на пушистый ковер, отказавшись от привычного учительского стола.

Сегодня Элла учила маленьких драконов двум заклинаниям, очень важным в их школьной да и обыденной жизни. Первое заклинание — для быстрой завязки шнурков на обуви, а второе- чтобы они не развязывались на прогулке. Малыши добросовестно повторяли за ней заклинания, у некоторых даже сразу стало хорошо получаться. После обеда Элла повела свою говорливую стайку на прогулку по саду и, надо же, у всех шнурки оказались завязаны крепко. «Способные малыши», — подумала Элла с удовольствием. Ей очень нравилась ее работа.

— Эд-линна Элла, а Эльмал мне бантик лазвязал, — подбежала к ней синеглазая Гита, двоюродная сестра Эльмара и Лили.

— А давай мы с тобой проверим, умеет ли наше заклинание и бантики завязывать? — улыбнулась юная магичка, любуясь девочкой, которая тут же зашептала только что выученную формулу. И оп- она сработала: бант красовался в волосах девчушки в целости и сохранности.

— Тепель мама меня не залугает, — обрадовалась Гита и побежала играть с подружками.

В часа два пополудни к драконьей школе стали подъезжать роскошные экипажи с боннами, которые забирали юных драконов домой. Вручив последнего малыша гувернантке, Элла уже было хотела пойти к себе, как услышала, что ее кто-то окликнул. Она обернулась и увидела дея Ангуса. Он легкой походкой шел ей навстречу по садовой дорожке. Элла слегка поежилась, потому что этот человек всегда вызывал у нее чувство неосознанной тревоги. Но она невольно отметила, что синий костюм ловко облегал его стройную фигуру, а золотистые кудри красиво блестели на ярком солнце.

— Добрый день, эд-линна Элла! — доброжелательно поздоровался Ангус, встряхнув светлой гривой волос. Элла призналась себе, что этот дракон все-таки чертовски привлекателен.

Она поздоровалась в ответ и выжидательно смотрела на него.

— Я заехал, чтобы узнать, как вы устроились, все ли вам по душе. Может, вам что-то не нравится, вы только скажите, — Ангус просто излучал галантность и благодушие. «С чего бы это?» — подумала Элла.

— Благодарю, дей Ангус, мне все очень понравилось. Меня прекрасно встретила кайя Римлиг, а малыши, которых дали под мое кураторство, — просто невероятно талантливые и милые существа.

— Они все — мои племянники разной степени родства, — сказал Ангус.

Они прогуливались по опустевшим коридорам школы. Элла рассказывала про забавные случаи, которые произошли сегодня с дракончиками. Ангус весело смеялся, откинув голову назад и обнажая ровные белые зубы. Он больше не казался угрюмым и опасным, наоборот, в нем обнаружилось обаяние и явная способность очаровывать.

— Я верил в вас, Элла (думаю, можно называть вас так, без всех этих «эд-линна»?) Вы не против? — Ангус взял девушку за руку и накрыл ее второй рукой. Ладони у дракона были сухими и горячими.

Элла смутилась, но потом взяла себя в руки и мягко освободила свою руку.

— Ничего не имею против, дей Ангус, — сказала девушка, стараясь не смотреть в пронзительные льдистые глаза дракона.

— И вы можете называть меня просто Ангус, — продолжал попечитель. — Когда такая красивая и милая девушка называет меня деем, я чувствую себя каким-то стариком. А ведь мне всего тридцать пять лет.

«На десять лет старше Ингвара,»- машинально посчитала Элла.

Когда дей Ангус уехал, она с облегчением выдохнула. Рядом с ним ей, казалось, не хватало воздуха. При всем своем великолепии он внушал ей страх. Хотя она отметила про себя, что улыбка у него приятная и должно быть очень нравится женщинам. Может, он и не такой уж неприятный, как показалось в начале?

Конунг с нетерпением ожидал появления сына во дворце. Сардоникс с помощью своего лилового кристалла поделился с правителем последними новостями из жизни наследного принца. Харальд прибывал в прекрасном настроении: все продвигалось именно так, как он задумал. Сын сумел обаять дочку Гвенды, и у них завязались романтические отношения. «А все-таки она хорошенькая, — думал Харальд Великий, поливая редкие голубые розы в саду. — Очень похожа на свою мать…» Но он отмахнулся от этой мысли, чувствуя, как от нее начинает таять его твердость в достижении цели. А цель эта — месть, а не ахи и охи над прелестями дочери предательницы и обманщицы.

Сегодня конунг вызвал сына к себе, чтобы напомнить ему о важном поручении и подвести к разговору о его предстоящем дне рождения и брачной церемонии. Харальд уже живо представлял себе тот красочный спектакль, который они устроят для посрамления семейки Грейденов. Его сердце начинало биться сильнее, а будущее виделось пусть смутным, но более-менее определенным.

Харальд ополоснул руки водой из кувшина, который принес слуга. Вытер их полотенцем с вышитыми по краям драконами и пошел в замок. После теплого, залитого солнцем сада внутри здания все казалось бы мрачноватым и унылым, если бы не волшебная игра красок и света на стеклах высоких стрельчатых окон. Особенно много света от мозаичного стекла было в библиотеке, где Харальд собирался поговорить с сыном. В ожидании Ингвара он углубился в чтение тех древних фолиантов, которые отыскал среди множества книг и рукописей Сардоникс. Он успел прочитать четверть сказания о Гароде и Нее, как в библиотеку, словно молодой ветер, ворвался Ингвар. Харальд невольно залюбовался сыном: каштановые волосы рассыпались по широким плечам, на щеках играет здоровый румянец. Парень явно взволнован предстоящим разговором.

— Отец, ты звал меня, чтобы о чем-то поговорить… — Ингвар с нетерпением вглядывался в лицо конунга.

— Да, сын мой. Присядем. — он широким жестом указал на два кресла из дорогого полосатого атласа. — До меня дошли слухи, что в Дрокенсвёрде не все спокойно: среди знати случаются нежелательные настроения. Из достоверных источников мне стало известно, что некоторые семейства, пользуясь всеми благами родственного к ним отношения, тем не менее ведут разговоры, которые мало соотносятся с честью дракона и способны подорвать власть конунга.

— Вот, отец, — на лице Ингвара отразилось живое участие и неподдельный интерес. — я тоже хотел бы поговорить об этом. Не кажется ли тебе, что в нашем лане чересчур пышным цветом расцвело вольнодумство, когда всякий говорит, что хочет, отступая от законов совести и чести? Нет, я не против того, чтобы люди выражали свое мнение свободно… Но вот в чем вопрос: что есть обоснованное мнение, а что — безответственный навет или бездумное говорение потока бессмысленных фраз?

Харальд смотрел на сына и видел в нем себя, такого, каким он был сам четверть века назад. «А сын-то у меня — дельный малый,» — с удовлетворением подумал конунг.

Ингвар вскочил на ноги и оживленно заговорил, изредка жестикулируя.

— Порой послушаешь какого-нибудь лавочника, прыща на ровном месте: напыжится, нахохлится, примет постный вид и изрыгает из себя невежественное суждение о предмете, о котором он имеет самое смутное представление. Я, говорит, имею собственное мнение о «Дракониаде» Лучиана Рохоса, мол, пишет плохо и он его не любит. Хочется взять его за воротник и устроить экзамен тут же, который он наверняка не сдаст! Чтобы заявлять такое о признанном классике, надо прежде прочитать все его произведения, чтобы приобрести хоть что-нибудь отдаленное напоминающее суждение. Зато он вольнодумец, куда там до него профессору литературы или, скажем мне, дракону с университетским образованием!

Но хуже всего газетные писаки! Они примерно такие же, как упомянутый самозванный критик, но гораздо более уверенные в собственной непогрешимости и святости своего пресловутого мнения! Вот взять журналистов из «Дрокенсвёрд хроникл». Пишут такую чепуху! И ведь уверены болваны в своей правоте! Знаешь, отец, хоть человеческая глупость велика, но даже океан имеет какие-то берега. Если потворствовать глупцам, не успеем оглянуться, как все драконье сообщество постепенно отупеет.

— К сожалению, сын мой, я вижу некоторые зачатки этого среди кое-каких известных семейств, — Харальд нахмурился. — С тех пор, как драконья сила стала таинственным образом покидать многих представителей знати, они начали сомневаться во власти конунга. Это недопустимо. Поэтому нужно ускориться и добыть магический артефакт, который вернет нам волшебные свойства, а нашему статусу — незыблемость. Ингвар, как у тебя обстоят дела с малышкой из семейства Грейденов? Надеюсь, в пылу флирта ты не забыл, как нам важен ее медальон?

Ингвар вздрогнул от неожиданности, на его красивое лицо набежала легкая тень. Он и думать забыл о серебряном медальоне, с которым Элла почти не расставалась. Он так красиво обвивает ее нежную белую шею с тоненькой жилкой…

— Ее зовут Элла, отец, — нехотя произнес молодой дракон, не ожидая ничего хорошего от продолжения разговора.

— Элла, Белла — какая разница? — подмигнул сыну конунг. — Главное, что она в тебя влюблена и подарит тебе медальон после свадьбы.

— Ты хочешь нас поженить, отец?! — воодушевился Ингвар. На его лице вспыхнул румянец удовольствия от услышанного. Свадьба с Эллой! Он сам только об этом и думает последнюю неделю!

— Да, считаю, что день твоего рождения- самое подходящее время для свадебного торжества, — усмехнулся конунг.

Харальд внимательно всмотрелся в лицо сына. Ингвар светился от счастья и витал в своих грезах и почти не слышал отца. «А сын-то, кажется, влюбился… Да, это может несколько осложнить финал нашего спектакля, но не более того. Все равно эту пьесу я разыграю по своим нотам: Грейдены будут опозорены, артефакт окажется у меня, моя власть укрепится! Ну, а Ингвар… Попереживает день-другой, да и утешится в объятиях какой-нибудь красотки».

Харальд еще раз взглянул на сына и вновь увидел себя в молодости. В душе что-то заскребло и заныло. Но он сбросил с себя наваждение и захлопнул фолиант, так и не дочитав сказание о вечной любви.

Ингвар сидел на высоком берегу реки Ольдрим и задумчиво гладил своего пса. Неподалеку пощипывал ароматные травы Фергюс, время от времени фыркая и встряхивая густой гривой, чтобы отогнать надоедливых насекомых. Но молодой дракон не наслаждался царящей вокруг красотой и идиллией. На душе было тревожно и муторно после разговора с отцом. Он пытался успокоить себя тем, что он любит Эллу и женится на ней по-настоящему… А медальон… Да и черт с ним, если отцу нужна эта безделица, пусть развлекается. Пусть они с Сардониксом занимаются своими странными чародейскими делами, в которые Ингвар ни капли не верил. Зато он будет мужем самой прелестной и удивительной девушки, какую только можно себе представить!

— Ага, у которой ты обманом заберешь фамильную реликвию, — отозвался Дрок, и его тон не предвещал ничего хорошего.

— Брат, но она же сама мне ее подарит, — попытался возразить Ингвар, понимая, что звучит неубедительно. Ему казалось, что если бы он сейчас видел дракона, то его оранжевые глаза с вертикальными зрачками просто испепелили бы принца с его нелепыми оправданиями. Но голос его звучал хоть и с укором, но спокойно.

— Ну, ты хоть самого себя не обманывай, дружище. Ложь всегда остается ложью, обман-обманом. Загляни в свое сердце.

Ингвар последовал совету Дрока и, заглянув в глубину своего сердца, увидел распахнутые, светящиеся любовью и нежностью глаза любимой. Ну не сможет он обмануть ее доверие ради того, чтобы отец и чертов маг развлекались своими играми. Кстати, а что им на самом деле нужно? Укрепление власти конунга? Она весьма крепка, и вольнодумство на нашей земле еще не пустило столь крепкие корни, чтобы стоило так беспокоиться. Ингвар в беседе с отцом больше ворчал, чем на самом деле тревожился по этому поводу. Власть над всеми четырьмя ланами? Да их жизнь и благополучие и так зависят от Дрокенсвёрда, а местные короли исполняют всего лишь декоративную роль. Что-то здесь таится другое…

— Верно мыслишь, дружище, — кивнул Дрок. — Ни на минуту не поверю ни в одну из версий, кроме той, что от нас пока еще скрыта. Тебе не показалось странным, что отец послал тебя искать девушку именно в Сноварген, да еще в окрестностях Грейден-холла? Из-за медальона? А ты уверен, что он вообще имеет магическую силу?

Ингвар и сам первое время удивлялся: как будто в столице не хватает красивых девиц из высокородных семейств, что надо мчаться за будущей невестой куда-то на север. Но когда встретил Эллу, его перестали занимать мотивы отца: главное — в его жизни появилась девушка, в которой было все, чего не хватало столичным штучкам: независимость, честность, естественная прелесть. Но сейчас он задумался, что на самом деле двигало отцом, когда он послал его на Варг-озеро.

— Знаешь, Дрок, я и сам стал сомневаться в особых свойствах этого артефакта, — Ингвар стремительно оседлал Фергюса и легко тронул стременем лоснящийся бок коня. Фергюс лениво зашагал по высокой траве.

— Ну, вот рассудим здраво. Если это амулет такой невероятной силы, то почему его прежний владелец не воспользовался ею сам? Не знал о его силе? Маловероятно. Владелец не знал, зато мой отец обо всем осведомлен? Откуда? От Сардоникса? Или за всем этим кроется какая-то тайна… В общем, вопросов больше, чем ответов.

Значит, придется их искать, верно, Дрок?

— Разберемся, брат, — оживился дракон. — Интерес конунга к семейству Грейденов явно неслучайный. Что-то он замышляет…И мы просто обязаны защитить нашу деллию!

И Ингвар решительно пустил своего коня галопом.

Вот прошел уже почти месяц, как я работаю в «Дрокен сколан» и считаю, что мне невероятно повезло: ведь это просто работа мечты, с какой стороны ни смотри! Начнем с того, что я обучаю нехитрым магическим трюкам самых милых детей на свете! У меня отличное жалование и светлая комната в прекрасном старинном здании школы. Вокруг красивый сад. Пройдешь через него — и вот ты уже на центральной городской улице со множеством магазинчиков и кофеен.

Позавчера как раз забежала после уроков в букинистическую лавку поискать книжные новинки по бытовой магии. Ее хозяин, кай Вольмар, высокий худой старичок с чуть всклоченной седой гривой волос, малознакомой с расческой, почему-то напомнил мне нашего мажордома Ольгерда. Такой же обладатель шаркающей походки и любитель шерстяных жилетов, только книготорговец еще питал слабость к ярким бабочкам, которые менял в зависимости от дня недели. Например, в понедельник он носит белую в честь дня Луны, во вторник — красную в честь дня Марса и так далее. В четверг (синяя бабочка в честь дня Юпитера!) прикупила у него две книги, которые мне посоветовал этот забавный старичок. Одна — по новым методам обучения маленьких детей магическим приемам. А другая — «Роль магических артефактов в быту». Сама я хотела приобрести старинное издание по драконологии, но кай Вольмар решительно настаивал, чтобы я взяла именно эту книгу: «Возьмите, барышня, это издание, уверен, оно вам очень пригодится». Не хотелось огорчать старика. Ничего, куплю книгу про драконов в следующий раз.

Полистав эту книгу, я поняла, что это практически пересказ всего того, что я учила по этой теме в Академии магии. Это был какой-то каталог с аннотациями. Если что в ней и было по-настоящему интересным, так это раздел с иллюстрациями! Каких только талисманов, амулетов и оберегов там не было! Рассматриваю страницу за страницей, любуюсь плодами рук замечательных ремесленников и магов. И вдруг взгляд остановился на картинке с изображением… моего медальона! С нетерпением читаю описание под картинкой:

«Магический артефакт № 319/3. Первое число — номер в каталоге артефактов, а цифра три указывает на то, что это уникальная вещь, которая сочетает в себе свойства талисмана, оберега и амулета. По некоторым данным, медальон изготовлен примерно триста лет назад в единственном экземпляре для неизвестного заказчика знаменитым магом Сардониксом. Мастер оценил эту вещь в тридцать золотых дукатов. Но не получил ни одного. Легенда гласит, что заказчик, придя за готовым медальоном, не захотел расплачиваться, убил известного чародея и унес с собой артефакт. Впрочем, сохранилась сомнительная запись в книге происшествий лана Лилльсольм, в которой некий Груммель, слуга кудесника, заявил, что трупа хозяина не видел, а он просто исчез.

Медальон круглой формы, полый внутри с крышкой, выполнен из серебра, используется в качестве подвески на серебряной же цепочке. Уникален он еще и тем, что внутри него может храниться любой мелкий заговоренный предмет, который начинает приносить удачу его обладателю, оберегать от неприятностей и чужих магических воздействий. Крышка замыкается заклинанием, которое знает только владелец медальона. Поэтому этот артефакт бесполезен, если его отнять или украсть, обменять или выманить обманом. Он проявляет свои волшебные свойства, только если хозяин подарит его кому-то по своей доброй воле. В настоящее время местонахождение этого артефакта неизвестно».

Сказать, что я была поражена прочитанным — это ничего не сказать. Носила столько месяцев на шее такую невероятную вещь и ничего о ней не знала! Стоп, а откуда она у моего отца взялась? Передать ее можно только по любви, а он всю жизнь любил только мою маму. Значит, этот кулон принадлежал когда-то ей? Только она мне об этом никогда ничего не рассказывала. Впрочем, и не только об этом… Надо будет как-то расспросить ее, когда поеду домой на каникулы. А еще лучше Герду, она намного словоохотливее моей мамы.

В последнее время что-то часто стал этот медальон привлекать к себе внимание людей. Помнится, Ингвар им интересовался, когда еще только начинал проявлять знаки внимания. Потом дей Ангус весьма нескромно его рассматривал. Даже кайя Римлиг расспрашивала меня об этой вещице, так она ей понравилась, а я и ничего толком не могла рассказать. Подарок отца и все.

А на днях, за малышами Эльмаром и Лили вместе с бонной зашла ослепительной красоты рыжеволосая молодая женщина. Нет, богиня! Очень красивая! Я думала, что это мама детишек, но оказалось, что это некая Агнита, дальняя родственница драконьего семейства. Ей было по пути с бонной, она ехала в модное ателье. И вот зашла в школу, чтобы посмотреть, где учатся ее племянники. Девушка оказалась не заносчивой, как можно было ожидать, а вполне доброжелательной и милой. Так вот ее внимание тоже привлек мой кулон. А ведь в нем нет какой-то особой красоты. В ювелирной лавке можно встретить куда более красивые вещи. Что же к нему тянет всех, как магнитом? Может быть, они догадываются о его магических свойствах? Нет, это вряд ли. Кай Вольмар сказал, что каталог привез в Лоргрин только вчера и он в единственном экземпляре. Не иначе все чувствуют, что медальон какой-то особенный, а знать не знают о его реальной силе. Да я и сама-то пока о нем мало знаю.

Завтра вечером встречаемся с Ингваром у реки на нашем месте. Расскажу ему, что узнала об этом артефакте. Может, ему придет в голову какая-нибудь умная мысль насчет него, он очень смышленый парень. И потом- я люблю его, а между влюбленными какие могут быть секреты?

Приближалось полнолуние, и Элла ждала его и с опаской, и с нетерпением. В прошлый раз ночное приключение ее поначалу изрядно напугало. Но любознательный характер девушки быстро направил ее мысли в исследовательское русло. Ей вовсе не хотелось снова бегать где-то в окрестностях Лоргрина голой или даже покрытой шерстью. Но как предотвратить это злосчастное превращение в оборотня она не знала. Элла перечитала массу литературы про варгов-оборотней, но нигде не сказано, как можно остановить этот процесс.

А вот обернуться снова драконом ей прямо-таки не терпелось. Так хотелось полетать! Одна беда, наутро она ничего не помнила, только тело было полной невероятной энергии и бодрости, хотя, говорят, варги устают от своих ночных приключений. И тут Эллу осенило: заклинание! Она же может сделать заклятие на удержание памяти и воочию увидит все, что с ней происходит в полнолуние ночью. После занятий с малышами ей пришлось несколько часов покорпеть над старинными книгами прошлого века и сочинить, как ей показалось, подходящую формулу. Ночью в полнолуние и проверит! Сейчас надо спешить на свидание с любимым.

Девушка стояла перед шкафом с зеркальной дверцей и расчесывала густые темные волосы. Поправила складки платья, брызнула на запястье с алой меткой капельку духов с ароматом ириса и уже хотела покинуть комнату, как ее остановил какой-то легкий шум за окном. Ее комната выходила окнами не на фасад здания, а на задний двор школы, где метрах в ста от ограды уже начинался высокий берег реки Ольдрим. Школьное здание с одной стороны находилось на центральной оживленной улице города, а, с другой стороны, с ее заднего двора начиналась почти дикая природа, которая позволяла забыть о столичной суете. И Элле это очень нравилось.

Но сейчас ей было не до географического преимущества школы, шорох за окном казался ей подозрительным. Такое ощущение, как если бы с той стороны окна шуршала огромная летучая мышь или даже целая стая. Элла — девушка не робкого десятка, поэтому, взяв свечу, подошла ближе к окну, за которым уже смеркалось. Осветила его и отпрянула от неожиданности. На нее смотрели два огромных оранжевых глаза с вертикальным зрачком. Дракон! Она застыла на месте, не зная, что делать.

Вдруг сквозь стекло услышала знакомый голос: «Любимая, это я!» Элле даже на мгновение показалось, что на лице дракона появилась знакомая улыбка. «Ингвар, это ты?! — воскликнула пораженная девушка, которая видела своего парня таким впервые.

— Я, я, — весело отозвался дракон, продолжая шуршать крыльями, как рой летучих мышей. На его спине в предзакатных лучах переливались блеском чешуйки. «Как же он хорош!» — промелькнуло в голове у девушки.

— Ингвар, любовь моя, что же ты не дождался меня на нашем месте? — Элла открыла окно, на нее повеял поток воздуха от взмахов крыльев. — Я уже собиралась идти на встречу с тобой, а тут ты…. за окном!

— Решил сделать тебе сюрприз! — оранжевые глаза улыбались. — Ты же меня таким еще не видела. Ну, полетели, а то я тут что-то надолго завис.

Элла ни капли не сомневаясь, встала на подоконник, подобрав подол платья, и осторожно перебралась на гибкую, но твердую спину дракона.

— Ну, любимая, обхвати меня за шею и прижмись теснее к своему чудовищу!

Девушка обняла его за чешуйчатую шею и прижалась плотнее к своему странному парню. «Ах, кто бы говорил, — возразила себе Элла, — Мы с ним можем посоревноваться в странности и, пожалуй, я выиграю».

Она почувствовала, как напряглось туловище дракона и отвердели его мышцы, чтобы затем расслабленно взмыть от окна вверх, унося девушку прочь от здания школы. Элла с упоением вдыхала свежий ветер, который несся ей навстречу. Или они с драконом летели в сторону ветра. Впрочем, это не имело значения. Элле было легко и радостно. Она нежно погладила шею дракона, наклонилась и прикоснулась к ней губами. Дракон слегка повернул голову в ее сторону так, что был виден полуприкрытый от удовольствия оранжевый глаз.

Внизу мелькали аккуратные зеленые и желтые прямоугольники земельных наделов между священными рощами вдоль Ольдрима. Когда они пролетали низко над самой рекой, Элла ощутила свежий запах речной воды и видела волны от потока воздуха, создаваемого драконьими крыльями. Она даже успевала заметить мелкие брызги от спешащих скрыться в речной глубине испуганных рыб с серебристыми спинками.

— Ты не замерзла, Элла, милая? — громко спросил Ингвар.

— Немного, — прокричала в ответ девушка и почувствовала, как дракон тут же пошел на снижение.

Он приземлился на их тайном месте на речном берегу, куда она бегала к нему на свидания. Элла осторожно сползла с сильной спины, подошла к дракону и обняла его снова. Она почувствовала, как бьется какая-то скрытая под чешуей жила. Он блаженно прикрыл веки.

— А теперь я совершу обратный оборот, — дракон вздохнул. — Закрой, пожалуйста, глаза.

Элла послушалась и простояла так некоторое время. Ничего не происходило. Вдруг почувствовала, как теплые ладони легли на ее веки. Она обернулась, Ингвар, ее прекрасный принц!

Он обнял девушку, прижал ее к себе и крепко поцеловал. Когда их губы разомкнулись, он, продолжая обнимать ее за талию, слегка откинул назад голову и тихо произнес:

— Ну, вот таким я бываю…. Чудище….

— Любовь моя, — улыбнулась Элла, — да ты не представляешь себе, как ты красив! В любом виде! Если бы среди драконов проводился конкурс красоты, ты занял бы первое место!

Ингвар захохотал и еще сильнее обнял Эллу.

— Значит, я тебе нужен такой?

— Нужен, еще как нужен!

— Ну, раз так…. — Ингвар встал на одно колено и сказал — Будь моей женой, прекрасная Элла!

Он протянул ей красивое кольцо с алым бриллиантом, огранкой, напоминающий розу. Девушка ахнула и прикрыла ладонью рот от изумления. Она смотрела на Ингвара в нерешительности, не зная, как ответить. Хотелось крикнуть, что есть сил «Да, я согласна!». Но ведь он не все о ней знает….

— Ингвар, любимый, конечно, я согласна…

Лицо парня просияло, но он почувствовал заминку в ее ответе.

— Но что?…

Элла решила, что в такой важный момент не может скрыть от любимого человека правду о себе. Нельзя начинать семейную жизнь с обмана.

— Я должна тебе кое в чем признаться….

И Элла честно рассказала ему о своем приключении в прошлое полнолуние.

К ее удивлению, Ингвар не расстроился, кажется, даже наоборот, рассказ невесты его обрадовал.

— А я-то боялся, как ты перенесешь первый полет, — улыбался дракон, — а ты у меня, выходит, уже не в первый раз летала! Да еще и сама! Слушай, а ведь это удивительно, потому что драконицы не оборачиваются, они только передают это способность сыновьям. А ты — чудо чудесное. Впрочем, я это и так знал! — Ингвар нежно привлек девушку и поцеловал.

— Но, Ингвар, я ведь еще вроде бы… оборотень, — Элла слегка запинаясь выговорила это слово, словно привыкая к нему. — Тебя это не смущает?

— Выходит, я тебя сам себе напророчил, моя зеленоглазая варгиня! — Очевидно, парня не смутила бы никакая новость о любимой, кроме ее отказа выйти за него замуж. — Ты только не кусайся в полнолуние, а то у тебя вон какие острые миленькие клычки. Это ведь бывает только раз в месяц?

— Да я сама еще толком не знаю. — Элла вздохнула с облегчением. — Скоро полнолуние, вот и проверим.

— Ну, а замуж-то за меня пойдешь? — спросил Ингвар, уже понимая, какой ждать ответ.

— Конечно, пойду, любовь моя.

И Ингвар надел на палец девушки помолвочное кольцо.

Кайю Римлиг хоть и называли некоторые за глаза старой девой, но в классические сухари записывать не торопились: ей было только 30 и она выглядела весьма привлекательно. И пенсне она носила только ради солидности. Конечно, ее должность директрисы учебного заведения предполагала строгость поведения и ответственное отношение к своим обязанностям, но разве это может заглушить романтическую пылкость сердца? Никто не знает, что вечерами Ирма любит лежать на животе в постели и читать любовные романы, заедая волнение в крови печеньками из кондитерской лавки. И, конечно, от такой мечтательной особы не укрылось красивое колечко на безымянном пальце молодой преподавательницы по бытовой магии. Она сама была бы не прочь вот так же небрежно отбрасывать с лица упавшую прядь волос рукой с помолвочным кольцом, да еще с таким редким и ослепительным алым бриллиантом. Счастливая магичка! И кто же надел его на палец Эллы?

Втайне Ирма боялась себе признаться, что меньше всего на свете ей хотелось бы, чтобы это был дей Ангус. Когда этот аристократ с ледяным взглядом появлялся у них в «Дрокен сколан», она едва могла связно говорить и почти впадала в ступор: настолько сильно стучало в висках. «Наверное, он думает, что я просто неумна, — расстроенно корила себя каждый раз директриса. — Эх, Ирма, он даже не смотрит на тебя, только слушает вполуха, развалясь в кресле, что ты бормочешь про учебные планы и расход средств».

А вот на юную магичку посматривает, еще как. В его глазах цвета льда прямо огненные искры загораются при взгляде на нее! Ревность беспокойной когтистой кошкой царапнула по сердцу. Но кайя Римлиг была женщиной добродушной и не могла долго переживать. Она взяла очередной роман, вазочку с печеньем и хотела было нырнуть в постель и безопасный мир литературных любовных бурь, но случайно бросила взгляд в окно. На заднем дворе школы под полной луной рыскал самый настоящий волк! Ирма застыла у окна, не в силах отвести взгляд от его серебристо-серой шерсти, блестевшей при лунном свете. «Какой красивый!» — невольно подумалось женщине. Хотя, наверное, это была самая нелепая мысль при данных обстоятельствах.

— Боже, что ему здесь надо? — забеспокоилась директриса. — Хорошо хоть, что он забрел сюда не днем, когда в школе есть дети. А вот проверить, все ли живущие при школе учителя и слуги вернулись, надо бы. Беда, если кто-то их них случайно заглянет на задний двор! Да это чудище разорвет его вмиг!

И хотя волк совсем не казался кайе Римлиг чудищем, она спешно накинула за тонкую ночную рубашку теплый халат, взяла канделябр с тремя горящими свечами и прошла по комнатам, в которых жил школьный персонал.

Почти все тихо-мирно спали, кроме сторожа Янсена, немолодого, но еще крепкого мужчины, мастера на все руки. Когда Ирма открыла дверь в его комнату, предварительно постучав, он приделывал новый черенок к старой лопате, у которой сломалась ручка.

— Что сталося, кайя Римлиг? — встревожился Янсен, у которого от волнения даже запотели очки.

— Янсен, вы знаете, там на заднем дворе бродит волк, — тихо выговорила Ирма, совсем превратившись в испуганную девчонку. От растерянности она не заметила, что в одной руке держала канделябр, а в другой- вазочку с печеньем, которую прихватила с собой от волнения.

— Ничего, кайя директриса, — молодцевато гаркнул Янсен, — сейчас я ужо этого волка прогоню! Ишь, слоняется, где его не просют, лиходей эдакий!

Янсен бросился прочь, схватив неведомым образом оказавшиеся у него под рукой вилы. «Похоже, он на ночь глядя решил заняться починкой хозяйственного инвентаря, — думала кайя Римлиг, освещая свечами путь к своей комнате. Вдруг она заметила, что одна из дверей приоткрыта и из нее на пол в коридоре ложится полоска лунного света. «Это комната Эллы, — вспомнила Ирма. — Хорошо если она спит. Но если еще нет, то предупрежу ее, чтобы не выходила во двор». Ирма осторожно вошла в полутемную комнату и осветила постель девушки. Эллы не было…

У кайи Римлиг екнуло сердце. Где магичка?! Если она еще не вернулась ночевать, то где она? И как бы не повстречала на своем пути волка, пока Ясен не прогнал его прочь! А что если Элла сейчас проводит время с Ангусом? Он не раз и не два приглашал ее на прогулку и даже в свой замок Креймод. У Ирмы снова заскреблась в душе было притихшая когтистая лапа ревности.

— Кайя, директриса, — звучный голос запыхавшегося Янсена вывел ее из задумчивости. — Зверь и впрямь бродил по двору. Только сдается мне, не волк это был.

— А кто? — удивилась директриса.

— Да волчица. Они, волчицы-то помельче волков будут. И не такие злые, как мужики-то ейные. А я этой гаркнул, мол, а ну иди отседа, да вилами потряс для пущего страху. А она посмотрела на меня, глазищи — как два болотных огня, зеленущие! Вот ей-Богу, как-то так вздохнула и со двора убежала. Чудной зверь… А вы шли бы спать, кайя директриса, поздно уже, а вам завтра вставать ни свет, ни заря.

— Спасибо, Янсен. Спокойной ночи!

Ирма еще раз обошла здание школы, проверив все этажи и вновь вернулась на третий. Пока она ходила туда-сюда, уже угомонился и Янсен. Ирма взглянула в сторону комнаты Эллы: она была закрыта. Ирма помнила, что оставила ее приоткрытой, как она и была. Она осторожно приоткрыла дверь и застыла, пораженная увиденным: Элла спала, разметав длинные волосы по подушке и до подбородка натянув одеяло.

«Чертовщина какая-то… Прости меня Боже! — кайя Римлиг в полном недоумении поспешила в свою комнату.

Когда директриса ушла, Элла тихо прыснула от смеха в кулак, сбросила с себя одеяло и вскочила на ноги. Под ним она была совершенно нагая. В этот раз девушка ничему не удивлялась и вполне осознанно вела себя во время оборота и после. Да, она призналась сама себе, что она полукровка, гибрид дракона и оборотня. И, честно говоря, ей это очень понравилось. И чудный полет над ночным Лоргрином, и упоительный бег по берегу Ольдрима. А что такого? Есть люди, а есть драконы, эльфы, гномы, оборотни. Никто не лучше и никто не хуже. Просто у каждого есть своя причудинка.

Элла засмеялась, вспомнив, как тряс на нее вилами старик Янсен, школьный сторож. Еще и закрыл двери школы на замок. Ну, уж что-что, а заклинания для открывания замков Эллу еще ни разу не подводили. Она вспомнила книжный шкаф с секретами в своем родовом замке и нахмурилась.

«Пора уже съездить проведать маму и узнать про эти скелеты в шкафу. И рассказать, что я теперь счастливая невеста самого прекрасного дракона на свете!»

Элла забралась в постель, блаженно растянулась и, накрывшись одеялом, начала засыпать от усталости. Мысли путались, а их обрывки летели навстречу золотым звездам грез и снов.

«Да, самый прекрасный… Ингвар… Мой любимый Дракон… А я оборотень… И немножечко дракон…»

С утра «Дрокен сколан» жила своей обычной жизнью: преподаватели учили, дети занимались, повара готовили еду для драконят. И только кайя Римлиг выглядела несколько встревоженной и с опаской спускалась во двор. Она неспешно прохаживалась по дорожкам сада и настороженно вглядывалась в тенистую зелень. Но несмотря на тревогу, что-то ей подсказывало, что волк сюда больше не придет. По крайней мере, не скоро.

Янсен подрезал сухие ветки у кустарников и деревьев, и когда директриса поравнялась с ним, обратился к ней:

— Доброе утро, кайя Римлиг! Как спали-почивали опосля вчерашнего-то?

— Доброе утро, Янсен! Не сразу заснула, все тот волк мерещился в окне, — женщина зябко передернула плечами, словно от стаи мурашек по коже.

— Волчица, кайя директриса, это была волчица, — Янсен ловко складывал сухие ветви в вязанку хвороста, который пойдет на прогрев камина, когда понадобится по осени. Он был очень доволен своим ночным бесстрашием и пребывал в благодушном настроении. — Сдается мне, кайя директриса, что непростая это была волчица, а варгиня.

— Варгиня? — Ирма впервые слышала это слово.

Янсен хитро улыбнулся,

— Волчица-оборотень, мы их так в Сноваргене зовем. Но я вот думаю, их уж и там-то не осталось, хотя раньше встречались. А здесь-то таких отродясь не видали! Откуда взялось это чудо-юдо?

Янсен продолжал рассуждать об оборотнях, но Ирма уже слушала старика вполуха: в школьном саду появился дей Ангус, который сразу подошел к Элле, играющей со своей группой на площадке. Издалека Ирме показалось, что дракон очень уж лучезарно улыбается магичке, чуть ли не флиртуя. Неужели признается ей в любви?! И женщина поспешила подойти к этой паре, чтобы разбить намечавшуюся, по ее разумению, идиллию.

— Да, Элла, можете себе представить, что и я, и мой кузен Ингвар когда-то учились в этой школе, — услышала директриса и вздохнула с облегчением. — Жаль только, что у нас не было такой прелестной преподавательницы, которая учила бы хитрым заклинаниям на шнурки! Доброе утро, кайя Римлиг! — Ангус направил на директрису свой льдистый взгляд и слегка кивнул.

— Эд-линна Элла, эд-линна Элла, — потянула девушку за рукав разрумянившаяся от бега малышка Гита. — А Эльмал опять делется.

— Иди, Гита, я сейчас приду. Извините, нам с малышами пора на урок, — Элла решила поскорее ретироваться. Эти двое замечательно пообщаются и без нее. Она заметила, как директриса растаяла при взгляде на Ангуса и подумала, что не стоит омрачать такое чудесное утро чужой ревностью, к тому же совершенно беспочвенной.

— Элла, постойте минутку, — директриса смотрела девушке прямо в глаза, словно гипнотизируя. — Сегодня ночью по школьному двору бродила волчица. Вы ее не заметили случайно?

— Волчица? — красивые брови Ангуса удивленно выгнулись. — Откуда в Дрокенсвёрде волки?

— Нет, кайя Римлиг, я ничего не видела, спала сном младенца, — Элла улыбалась так искренне, что Ирме стало неловко за свой вопрос.

— Вот именно, дей Ангус, откуда? — директриса взволнованно продолжила, когда девушка ушла. — Я прежде всего пекусь о безопасности наших детей. Вчера волк пришел ночью, а завтра что? Днем, когда дети на площадке?!

Ангуст стоял мрачнее тучи, скрестив руки на груди. Его глаза посерели, как потемневший наст в конце зимы. Ночное происшествие было, действительно, из ряда вон выходящим. Нужно что-то предпринять, чтобы его репутация благотворителя не пострадала. Он подошел очень близко и взял Ирму под руку. У нее перехватило дыхание от неожиданности.

— Дорогая Ирма, — вкрадчивый баритон ласкал слух и убаюкивал бдительность, — прежде всего успокойтесь. Мы не дадим в обиду нашу «Дрокен сколан», даже не сомневайтесь. Чтобы учителя и дети чувствовали себя в полной безопасности, мы изловим этого зверя, неведомо каким образом забредшего в наш лан. А потом его шкуру расстелем на полу в вашем кабинете. Хотите?

Ирма не верила своим ушам: дей Ангус так говорил с ней впервые. Она молча кивнула, зачарованно глядя в глаза дракону.

Ангус задумался: а ведь это хороший повод, чтобы громко заявить о себе и укрепить свою репутацию в лане. Что если раструбить повсюду о звере, угрожающем детям, и предложить от своего имени крупную награду за его поимку? Такой поступок не пройдет мимо сознания жителей и элиты Дрокенсверда.

«Все падки на сенсации, — усмехался, размышляя Ангус, когда шел к своему экипажу. — Особенно на всевозможные страшилки. Они дрожат за свои деньги, здоровье и жизнь. Ну и, конечно, за своих чад. Если умело дергать за эти струны, навести на общество страха, то люди потом на руках будут носить избавителя!»

— Снабб, — негромко крикнул он вознице, усаживаясь в экипаж. — В редакцию «Дрокенсверд хроникл», быстро!

— Ты только подумай, отец, что опять выдумали эти писаки!

Ингвар с раздражением швырнул вечерний выпуск «Дрокенсвёрд хроникл» на стол и возбужденно ходил по комнате. Ему совсем не нравилось, что история с оборотнем просочилась в прессу. Он чувствовал, что эта публикация не сулит ничего хорошего ни Элле, ни ему самому.

Харальд Великий, расслабленно откинулся в кресле и взял в руки газету.

«Пожелавший остаться неизвестным источник сообщил, что дикий волк бродил ночью вокруг престижной школы «Дрокен сколан», — читал вслух конунг. — Как великий конунг допускает, что наши дети подвергаются страшной опасности? Почему наши власти не могут изловить зверя и посадить его в клетку?»

Щеки Харальда побагровели, на скулах переливались желваки, как две потревоженные змеи.

— Вот мерзавцы! Так пишут, будто у нас месяц какой-то волк бегает, а мы ничего не делаем! — конунг почти задыхался от возмущения. — Да только вчера ночью появился этот треклятый волк! Я, как и все жители, впервые о нем узнал из этой паршивой газетенки!

— Да они пишут еще, что местный сторож утверждает, что это не просто волк, а оборотень, — деланно рассмеялся Ингвар, пытаясь придать обсуждению комический оттенок, чтобы отец не слишком фокусировался на этом вопросе. — Какой же это оборотень, если даже не задрал никого? Наверное, выпил старик крепкого на ночь глядя, вот ему и померещилось!

— В самом деле? — оживился конунг. — Ну тогда вообще беспокоиться не о чем. Может, и волка-то никакого не было, привиделось старику.

— Не совсем, отец. — Ингвар снова пододвинул газету конунгу. — Ты дальше-то прочитай статью, в самом конце.

«Если власти лана не обращают внимания на безопасность его жителей, — вслух читает конунг, — то нашелся неравнодушный к общему благу благородный человек. Дей Ангус Лидинг эр- Креймод обещает сто золотых дукатов любому, кто поймает оборотня живым». Конунг сжал кулаки.

— Понимаешь, отец, откуда ветер дует? — Ингвар был полон сдержанного негодования, казалось, все мускулы его тела напряглись. — Кузен просто копает под наше семейство и с помощью прессы готовит общественное мнение. Наведет на всех страху, а потом выступит в качестве избавителя и всенародного любимца! А есть волк, нет его — неважно. Он может предъявить и какую-нибудь столетнюю шкуру из пыльного сундука, и фальшивого охотника. Пойми, отец, с развитием прессы настали времена, когда не важно, как именно происходило событие (и было ли оно вообще). Имеет значение лишь то, что о нем напишут. Люди в своей массе довольно ленивы, им предъявят готовую «правду» на страницах этой газетенки — они и не станут докапываться до истины.

— Что ты предлагаешь, сын? — Харальд на самом деле не представлял, как можно справиться с такой ситуацией.

— Ну, во-первых, никогда не надо опровергать своего оппонента с помощью прямых оправданий. — Молодой дракон вдруг почувствовал себя матерым и искушенным интриганом. — Этим вы сразу же покажете вашу слабость, некие уязвимые места. Лучше размыть впечатление от этой статьи другой информацией, которая как бы не относится к первой непосредственно, а просто рассказывает о предрассудках и нелепых верованиях, чтобы читатель усомнился в достоверности той статьи. Было бы неплохо накопать что-нибудь на Ангуса и показать публике. Но он, черт, осторожен! И, самое главное, — надо перебить негативную новость какой-то очень положительной, которая понравится народу!

Конунг вскочил на ноги с такой прытью, словно скинул с плеч два десятка лет.

— Сын, да ты просто гений!

Ингвар почувствовал, как в нем довольно усмехнулся Дрок и добродушно забил хвостом.

— Ингвар, насчет всех этих статей и прочих новомодных штучек я полностью полагаюсь на тебя, — Харальд ощутил, как он наполняется силами, словно в нем по-прежнему силен дракон. — А вот последним делом займусь я сам!

Мы перебьем эти волчьи сказки другой! Сказкой о скорой свадьбе наследного принца Ингвара Лидинга эр-Бриггена с молодой графиней из Сноваргена Эллой эд-Грейден! Будет объявлено и о грандиозном бале в честь свадьбы и двадцатипятилетия принца! Каждый житель Дрокенсвёрда получит по десять дукатов по этому случаю!

Ингвар не верил ни своим глазам, ни ушам: его флегматичный отец снова превращался в энергичного и предприимчивого дракона.

— Отец, я только за твои предложения! Они должны сработать!

Конечно, отец удивил Ингвара своей феноменальной обучаемостью. Может, он и раньше был таким, просто никто уже не помнит.

«Так может он и летать может, — отозвался Дрок. — Он ведь наверняка не проверял. Думаю, что после смерти твоей мамы он просто затосковал, сложил крылья и больше даже не пробовал обернуться.»

— Все может быть, Дрок, — озабоченно сказал Ингвар. — Но меня сейчас заботит совсем другое. Ангус объявил охоту на Эллу! Чертов кузен, конечно, не знает, что она может оборачиваться волчицей, но в любом случае его посулы денег за ее поимку могут обернуться бедой! Очень хорошо, что отец собрался объявить о нашей свадьбе! Только став моей женой, Элла может чувствовать себя в полной безопасности.

— Увезешь ее после свадьбы в Бригген на медовый месяц. — мечтательно произнес Дрок. — Может, там, на природе, вдали от города, да на парном молоке она перестанет играть в свои волчьи игры? Потом родит тебе сероглазого шустрого дракончика, будем с ним по травке за бабочками бегать…

— Дрок, дружище, ты размечтался, прямо как старый дедушка, — рассмеялся Ингвар. — Конечно, все так и будет. Но попозже. Сейчас самое главное — уберечь Эллу от охочих до золота горожан. Нужно срочно начать действовать по нашему плану. У нас на это есть почти месяц до следующего полнолуния.

«Вот и Ингвар говорит, что у нас впереди еще целый месяц до полнолуния, — целый день крутилось у меня в голове. — А пока никому в голову не придет странная мысль о том, что обычная учительница из приличной школы для детей знати может оказаться оборотнем».

Хотя, честно говоря, я не совсем понимаю, что за оборотень из меня получается. Судя по впечатлениям кайи Римлиг и старика Янсена, волчица, которую они заметили ночью, была абсолютно безвредной: ни на кого не напала и никого, упаси Боже, не задрала. Говорят же, варги по-другому не могут. Если бы что-то такое со мной стряслось, то уж газетчики написали бы хотя бы два слова, да еще и приукрасили бы. Но нет, ничего, кроме опасений за безопасность детей. Волк ведь все же, хищник. А я какая-то иная…

А Ангус-то хорош, нечего сказать! Ручку целовал, комплиментами сыпал, а ради дешевой популярности открыл на меня охоту! Конечно, он, как и все, не догадывается, что это я… Но все же — на безобидную волчицу, которую сумел прогнать со двора дряхлый старик.

В самом деле, почему из меня получается такой робкий, смирный оборотень, который, как щенок, только бегает под луной по лугам и тихонько поскуливает на ночную хозяйку небес? Конечно, меня это только радует, нет греха на душе за чьи-то загубленные жизни. Но это противоречит всему, что я узнала о варгах из литературы. Все авторы обязательно указывают, что оборотни в полнолуние не владеют собой, их накрывает некая сила, такая мощная, что позволяет им легко преодолевать километры бега и заставляет нападать на несчастных, которые попадаются им на пути. Может, мне повезло, и все жители Лоргрина и окрестностей в полнолуние спят? Это вряд ли. Всегда кто-то страдает бессонницей, кто-то поздно возвращается домой, а влюбленные тайком встречаются у реки. Как мы с Ингваром…

При воспоминании о любимом, сердце радостно разволновалось, и кровь прихлынула к щекам. Сегодня было торжественно объявлено о нашей скорой свадьбе, об этом даже написали во всех газетах. Я с нежностью посмотрела на кольцо с алым бриллиантом, которое подарил мне мой прекрасный принц. Все дамы нашей школы хоть и поздравили меня, но на лбах у них большими буквами было написано слово «зависть». Кроме кайи Римлиг. Ах да, она же влюблена в Ангуса.

После занятий с малышами, я решила зайти в лавку букиниста кая Вольмара, чтобы узнать о новых книжных новинках. На старике была бабочка зеленого цвета в честь дня Венеры. Он, наверное, скучал бы в ожидании покупателей, которых почти не было, если бы не был страстным книгочеем. Перед ним лежал какой-то толстый фолиант, который он с упоением читал, опираясь локтями на прилавок, словно школьник.

— Добрый день, кай Вольмар! — дружелюбно поприветствовала я владельца лавки. Мне симпатичен этот увлеченный своим делом старичок.

— О, эд-линна Элла, доброго вам дня! — оживился букинист. — Я бы добавил солнечного, но вы сами, как солнце, освещаете мой скромный магазин!

Клянусь, в молодости кай Вольмар имел большой успех у дам, потому что многие явно ценили столь куртуазное обхождение.

— Смею надеяться, вам понравился тот редкий буклет, который вы приобрели у меня в прошлый раз?

— Да, конечно, это очень любопытное издание! — и после обмена любезностями решила сразу перейти к сути. — Кай Вольмар, сегодня меня интересует информация о малоизвестных фактах об оборотнях. Тех, что в Сноваргене зовут варгами.

Кай Вольмар слегка изменился в лице, с него сошла добродушная улыбка. Он нахмурился, хотя и продолжал общение вполне по-дружески:

— И вы тоже читали статью в «Дрокенсвёрд хроникл»?

— Читала, — я изо всех сил старалась сохранить невозмутимость.

— Это возмутительно, я вам скажу! — старичок нервно взлохматил рукой свою и без того растрепанную шевелюру. — Объявить охоту на это безобидное существо, как можно?!

— Безобидное? — старик меня обескуражил своей реакцией. — Но в газете пишут….

— Мало ли что они пишут! — кай Вольмар махнул рукой. — Но они не написали самого главного.

— Что именно?? — спросила с упавшим сердцем.

Кай Вольмар приблизил ко мне свое лицо, поднял указательный палец вверх и торжественно прошептал:

— Что оборотень кого-то убил!

— А должен был? — у меня отлегло от сердца.

— А как же?! — старичок возмутился моим невежеством. — Настоящий оборотень всегда убивает кого-нибудь: то крестьянину горло раздерет, то теленку, то ягненку. А этот — нет. А почему?

— Почему? — спросила, предоставляя старику возможность насладиться своим звездным часом в этот скучный пятничный полдень.

Кай Вольмар приосанился и буквально изрек, сияя от значения произнесенных им слов:

— Потому что этот оборотень не настоящий!

— Как это, «не настоящий»? — тут уж мне стало всерьез интересно.

— А так. Скорее всего, он не оборотень в полной мере, а полукровка. А если еще у него есть сдерживающий неразумные порывы волшебный артефакт, то все, перед нами не оборотень, а щенок в волчьей шкуре, резвящийся на весенней лужайке!

— То есть вы хотите сказать, что этот оборотень способен причинить вреда не больше, чем щенок? — спросила букиниста, находя забавным, что мы с ним нашли одинаковые слова, описывая ситуацию.

— Именно это я и хочу сказать, милая Элла! — кай Вольмар был явно доволен произведенным эффектом. — Поэтому я возмущен той травлей, которую задумали горожане, поведясь на золотые дукаты дея Ангуса! Может, случиться непоправимое, и пострадает, возможно добрый и хороший человек. Он же никому не причиняет зла.

Домой я пришла в задумчивости, держа в руках первую попавшуюся книгу, которую мне посоветовал кай Вольмар. А ведь в его рассуждениях есть смысл: и полукровка я, и амулет заговоренный всегда на мне. Получается, что мне с ним лучше никогда не расставаться… И да, надо бы до свадьбы, наконец, поговорить о нем с женихом!

Я чуть не охнула от неожиданности: около моей двери стоял малыш Ингвар, который так загадочно исчез в прошлый раз. Он взглянул мне прямо в глаза и серьезно сказал:

— Никому не отдавай его.

Заинтригованная, я присела перед ним на корточки, он доверчиво обнял меня за шею. Спрашиваю:

— Кого?

— Вот его, — и малыш дотронулся до кулона на моей шее.

Экипаж с герцогскими вензелями неспешно приближался к парку, разбитому у реки Ольдрим, тому, что находится как раз за «Дрокен сколан». В нем сидели двое: привлекательный блондин с ледяным взглядом и ослепительная рыжеволосая богиня.

— Так вот, Агнита, — тоном, не терпящим возражений, и взвешивая каждое слово, произнес блондин. — Настало время и тебе отработать вложенные в тебя дукаты.

— А я, что, плохо их отрабатываю, миииилый? — красотка томно потянулась в сторону мужчины, но он остановил ее, вытянув перед собой ладонь.

Герцога Ангуса Лидинга эр-Креймода всегда раздражала эта ее манера тянуть гласные, а еще больше — путать дело с утехами. Он всегда придерживался четкой линии поведения: есть время для серьезных дел, а есть — для развлечений. Сейчас ему было явно не до последних, и будь Агнита хоть чуточку поумнее, то заметила бы двойную складку между его бровей и не лезла к нему с ласками. Он сердито сверкнул глазами в сторону давней любовницы. Высокая грудь соблазнительно колыхалась в декольте от покачиваний кареты, все ее движения были грациозны, по-кошачьи изящны и ленивы. «Да уж, Бог дал ей ослепительное тело, а на разум поскупился», — ухмыльнулся про себя Ангус. Но нет худа без добра: она была именно тем, кто ему сейчас пригодится более всего.

— Прекрати, Агнита, сейчас не до этого, — в голосе Ангуса прозвучала легкая досада. — Сиди смирно и слушай.

Такой тон и обращение не предвещали ничего хорошего, поэтому женщина сникла, правда, не растеряв при этом своей привлекательности.

— Сейчас мы приедет в одно местечко на берегу Ольдрима, — его слова звучали, как приказ. — Там ты войдешь в реку….

— Но… — начала было Агнита, и сразу осеклась под гневным взглядом Ангуса.

— Итак, ты войдешь в реку, и будешь ждать. Как только на том берегу появится мой кузен, ты должна изобразить все так, будто ты случайно упала с обрыва в реку и тонешь. Кричи, стони, визжи, — в общем, что вы, бабы, обычно делаете в таких случаях. Но ты должна привлечь его внимание, чтобы он бросился тебя спасать.

— А если испугается и не бросится? — Агнита капризно надула красивые губки.

— Бросится, я его знаю. Он хоть и горделив, как всякий принц, но парень добрый. К тому же он отлично плавает и вообще не робкого десятка. Мне приходилось воевать с ним вместе, когда разгорелся конфликт с правителем Феррстада из-за золотоносных рудников. Так что не испугается.

— Ты так славно его расписал, — хихикнула Агнита, — что я подумала, не переключиться ли мне на этого юного красавчика на самом деле?

— Слушай и вникай, — рявкнул Ангус, — Сначала сделай то, что велено. Когда он тебя вытащит из воды, обнимай его за шею, прильни всем телом, — в общем, делай все, чтобы со стороны вас можно было принять за любовников.

— Да поняла я, поняла, не дура, — обиженно буркнула Агнита. Ангус насмешливо выгнул бровь, но ничего не сказал. Экипаж подъехал к нужному месту. Агнита вышла, а Ангус поехал в «Дрокен сколан».

Он знал, где и когда у Эллы с Ингваром состоится свидание (выудить это у директрисы было делом нехитрым), поэтому приехал чуть раньше, чтобы успеть перехватить девушку до того, как она уйдет. Во-первых, ему хотелось якобы случайно сопроводить ее почти до места свидания, чтобы потом понаблюдать тайком, все ли идет по намеченному плану. А, во-вторых, он хотел быть первым, кого Элла встретит в расстроенных чувствах, проявить по отношению к ней понимание, выслушать ее жалобы и успокоить. Поэтому убедившись, что трюк Агниты имел успех, и Элла увидела, как ее жених «развлекается» с другой, он должен как можно скорее снова попасть на территорию «Дрокен сколан». Ведь вернуться Элле больше некуда.

Нельзя сказать, что план был благородным, но уж точно не лишен дьявольского изящества.

Однако все произошло не совсем так, как Ангус предполагал. Он практически навязался сопровождать Эллу, как она ни отбивалась от услуг нежданного кавалера. Он соврал, что ему невтерпеж прогуляться по парковым дорожкам перед предстоящим разговором с директрисой, который состоится после ее урока. Пришлось девушке пойти с ним под ручку под печальным взглядом кайи Римлиг. Потом Ангус не доходя метров пятидесяти до места встречи влюбленных, извинился и свернул в тисовую аллею, оставив Эллу одну.

Из-за деревьев ему открывалась вся картина. Он видел, как мокрый Ингвар, нес на руках прильнувшую к нему Агниту, которая старательно изображала спасенную и норовила прильнуть губами к шее парня. Ингвар не замечал этих уловок и был поглощен тем, чтобы вынести свою непрошенную ношу из воды.

Элла молча смотрела на мокрую пару, барахтавшуюся в воде. Ее глаза потемнели, но на лице не было ни слезинки. Ангус бросился назад в «Дрокен сколан», ломая кустарник. Элла обернулась на шум, но никого не увидела.

Ангус возбужденно прогуливался по школьному саду, потирая ладони, и ждал, что с минуты на минуту появится расстроенная девушка. Уже заготовил пафосную речь во утешение. Но она ему не понадобилась. Элла быстрым шагом вошла через ворота в сад и, не обращая внимания на Ангуса, направилась к зданию школы.

— Элла, — окликнул Ангус. — Что-то случилось, что вы так быстро вернулись?

Девушка остановилась и повернула голову в сторону дракона. Лицо у нее было строгим и застывшим. Вся она была похожа на натянутую струну.

— С чего вы это взяли, дей Ангус? — холодно-отстраненно произнесла девушка. — Просто у меня нет времени на долгие прогулки. Завтра у нас с малышами будет новая тема, поэтому надо тщательно подготовиться. Работа прежде всего. Прощу прощения.

Элла гордо вздернула подбородок и ушла, оставив Ангуса в смешанных чувствах.

Он, конечно же, был обескуражен тем, что вторая часть плана, мягко говоря, пошла по совсем не запланированному руслу. Но, с другой стороны, поведение Эллы его восхитило.

«Какая девушка! — восторженно думал Ангус. — Ни слез, ни истерики, только гордая осанка и аристократическая отстраненность. — Настоящая графиня!» И где-то глубоко внутри снова шевельнулась мысль: «Вот кто достоин титула герцогини Лидинг эр-Креймод!».

Элла с трудом сдерживая себя дошла до своей комнаты. Там она дала волю слезам, отчего ее глаза приобрели цвет нежной майской листвы. В груди стоял твердый, колючий ком обиды, словно там поселился злобный еж. Она не ожидала от своего жениха такого предательства! Ее Ингвар, ее любимый, самый лучший в мире дракон, развлекался с какой-то рыжей красоткой. Элла узнала ее: она как-то заходила в школу вместе с бонной.

«Значит, все его слова о любви — вранье! А предложение руки и сердца- ничего не значащее для него развлечение!» Элла резким движением сняла с пальца помолвочное кольцо с алым бриллиантом и швырнула его в ящик стола.

«Всему конец! — думала девушка. — Завтра возьму отпуск, уверена кайя Римлиг мне не откажет. И уеду домой, в Сноварген!»

На ее плечо легла маленькая рука. Она обернулась. Перед ней стоял малыш Ингвар. Вчера он опять неожиданно исчез. И вот так же внезапно появился в ее комнате. Элла еще вчера поняла, что этот ребенок- призрак. Призраков она не боялась, насмотрелась их в родном замке.

Мальчик глядел на нее огромными серыми глазами и молчал.

— Что ты хочешь сказать мне, малыш? — спросила Элла, глотая слезы.

— Это еще не конец, не плачь, — серьезно, как взрослый, сказал ребенок, погладил ее по голове и…. растворился в воздухе.

Мало того, что Элла не пришла на свидание! Так еще какая-то рыжая бестия надумала тонуть прямо в то время, когда я поджидал любимую на нашем месте. Конечно, пришлось броситься в Ольдрим, чтобы вытащить эту сумасшедшую из воды. Вела она себя в высшей степени странно для утопающей: то визжала, то стонала. Я уже было подумал, что, может быть, водяной уж залез ей под юбку, или она ударилась головой при падении с берега. Но она начала шаловливо обвивать мою шею руками и тыкаться в нее губами. Я вынес ее на берег, едва не оглохнув от производимого ею шума и визга, поставил на ноги и, тяжело дыша, присел на перевернутую лодку.

— Я вижу, любезная кайя, у вас вполне достаточно сил, несмотря на постигшую вас неприятность, — съязвил я, разглядывая ту, что чуть не стала утопленницей.

Девица, глупо хихикая и лопоча благодарность, отжимала роскошные рыжеватые локоны и подол платья, довольно высоко его задрав. При этом стройная нога, голая выше колена, опиралась на днище лодки рядом со мной. Она нарочито нагибалась так, чтобы были лучше видны ее белоснежные груди, так и норовившие выскользнуть из декольте. На меня повеяло воспоминаниями о юношеских похождениях в борделе мадам Кики.

— Любезная кайя, — спрашиваю, с иронией наблюдая за ее жалкими манипуляциями. — Вы случайно не знакомы с мадам Кики?

Рыжая бестия перестала улыбаться и резко одернула подол влажного платья.

— Мне, пожалуй, пора, — заторопилась она, вдруг оставив все попытки очаровать меня своими, вынужден признать, недурственными прелестями. — Надеюсь, вы поможете мне нанять экипаж, разлюбезный дей? — девица злобно стрельнула на меня глазами.

— Вот профурсетка-то! — отозвался доселе молчавший Дрок, после того, как я усадил несостоявшуюся русалку в экипаж, дал денег вознице и, наконец, сбыл с рук навязчивую девицу. — Я ничего не хочу сказать: ты парень видный, да еще геройски не дал ей утонуть. Но все-таки не кажется ли тебе, что как-то уж очень быстро она перешла к соблазнению? Те, кто тонут по-настоящему, поначалу еще долго приходят в себя, понимая, что едва избежали смерти. А эта сразу давай сверкать телесами!..»

— Дрок, дружище, вот и мне это показалось странным, — делюсь сомнениями с драконом и все больше понимаю, что я когда-то эту девицу уже встречал. — Слушай, а я ее вспомнил! Несколько лет назад видел ее в салоне мадам Кики. Тогда она была еще новенькая, приехала откуда-то из другого лана. Хорошенькая, но мне не понравилась: ты же знаешь, я люблю брюнеток.

Больше часа заняло у меня это происшествие, а потом пришлось заехать во дворец, чтобы сменить влажную одежду на сухую и привести себя в порядок: не мог же я показаться любимой в таком виде. В «Дрокен сколан» меня ждал неприятный сюрприз. Директриса сообщила, что Элла попросила у нее отпуск на три дня, чтобы срочно уехать на родину, в Сноварген.

— А еще у нее глаза распухли от слез, — сокрушалась директриса, покачивая головой. — На расспросы мои и дея Ангуса ничего не ответила, только молча собралась и уехала.

— Дей Ангус? Он что, был здесь? — от упоминания имени кузена неприятно кольнуло в груди.

— Да, он приходил по делам попечительского совета, — кайя Римлиг словно спешила поделиться всеми известными ей деталями. — Провожал Эллу до парка, а потом через некоторое время вернулся в школу. А там и Элла пришла, сама не своя.

Слушать все это было невыносимо. Я слишком хорошо знал своего кузена, чтобы не заподозрить какой-нибудь скверной каверзы с его стороны.

— А не он ли подослал эту рыжую девку, чтобы рассорить вас с Эллой? — предположил Дрок.

В самом деле, все это выглядело очень странно: бездарная актрисулька из борделя, суетливая беготня Ангуса по парку и школьному двору, особенно если учесть, что он обычно нетороплив, его усиленное внимание к моей невесте… Что ему от нее вообще надо?! Он старше ее на целых пятнадцать лет!

— Дружище, кому это мешало? — возразил Дрок. — Тем более годы у него подошли, надоело по борделям шататься. Пора уже привести в дом молодую герцогиню. Вот он и углядел нашу Эллу, мерзавец! И он может пойти на все, чтобы разлучить вас!

— Ладно, с этим подонком я еще разберусь! Сейчас главное — увидеть Эллу, все объяснить ей, хотя это будет нелегко, если она видела, как ко мне приставала эта рыжая шлюшка. Скорее всего, видела, иначе с чего бы ей плакать и срываться в Сноварген? Ну что, дружище, как свечереет, летим в страну оборотней?

Элла ехала в почтовом дилижансе и всю дорогу крепилась, хотя слезы почти застилали глаза. Но чувство собственного достоинства не давало ей расплакаться перед почтенной пожилой четой, сидевшей напротив. Они сидели рядышком и так мило держались за руки, что только усиливали и без того мрачное настроение девушки.

«Вот, пожалуйста, — размышляла она, — прелестные старички, которые дожили до преклонных лет, наверняка у них уже есть внуки и, по-видимому, все еще любят друг друга. Иначе зачем бы пожилому господину поглаживать морщинистой ладонью руку своей супруги, поправлять ей прядки волос в прическе? А мы с Ингваром даже до свадьбы не смогли сохранить нашу любовь… Вернее, он. Связался с какой-то… Неужели она лучше меня? Или, может, доступнее? А я, дура, продолжаю его любить несмотря на отвратительную сцену, что довелось увидеть. Ведь до этого случая он был таким милым, таким влюбленным… Или казался? Неужели Дрок тоже принимал в этом участие? Не верю! Знать ничего не хочу про этого принца-развратника!»

Элла отвернулась к окну и до самого приезда в Грейден-холл рассматривала не слишком разнообразные пейзажи Сноваргена. Она сошла с дилижанса, подхватила нехитрый багаж и вскоре была окружена атмосферой потревоженного родного птичника. Сбежались все слуги, а потом к ним присоединилась и графиня. Марта утащила сумку наверх в комнату эд-линны. Грета радостно наохавшись, отправилась на кухню приготовить что-нибудь вкусненькое для барышни. За ней, как привязанный, поплелся Ольгерд. Элла сняла, наконец, дорожную шляпку, перчатки и осталась с матерью наедине.

— Доченька, родная, — Гвенда прижала Эллу к груди. Тут уж девушка не выдержала и расплакалась. Она и так долго держалась. Конечно же, пришлось все рассказать матери. Да и скрывать смысла не было. Ведь скоро предстояли свадебные приготовления, а теперь какая уж тут свадьба?!

— Мамочка, милая, да за что же он так со мной? — подняла заплаканные глаза на мать Элла. — Сначала я подумала: а, может, мужчины все такие ветренные, всем им нужны приключения, а не любовь. Но в дилижансе со мной ехала пожилая пара, и я видела своими глазами и чувствовала всей душой, как сильно пожилой господин любит свою жену. Старую, уже не такую красивую, но любит! Значит, такое возможно?! Ну, почему Ингвар оказался другим?

— Родная моя, даже не знаю, что можно сказать тебе на это, — Гвенда с тяжелым сердцем слушала рассказ дочери. Предчувствия ее не обманули, когда она вздрогнула, в первый раз услышав от Эллы фамилию Лидинг. Но молодой принц неожиданно понравился ей, показался таким влюбленным, чистым парнем. Неужели только казался, и яблочко недалеко укатилось от яблоньки? «А я-то хороша, поверила… И теперь моя Элла наступила на те же грабли, что и я… Нельзя было связываться с этими Лидингами….»

— Знаешь, люди часто слепы и порой либо не видят свою истинную пару, либо не ценят ее, — Гвенда осторожно подбирала слова. В ней не было той отчаянной решительности дочери, готовой рубить концы, словно сухие ветки на дереве. Она считала, что на второй шанс имеют право все. Даже Лидинги.

— Но бывает и так, что просто неудачно складываются обстоятельства или кто-то подстраивает их. Я бы не делала выводов прямо сегодня, когда рана слишком свежа.

Мутная от слез зелень глаз Эллы стала чище и ярче, туман в голове начал проясняться. А ведь на самом деле, есть ли у нее полная картина произошедшего? А что, если она сделает сгоряча непоправимую ошибку?

Надо во всем разобраться. Гнев — плохой советчик, поэтому отложим его в дальний ящик.

Итак, Ингвар нес из воды какую-то мокрую рыжую девицу (Элла брезгливо передернула плечами), причем, интуиция подсказывала, что отнюдь не благородного поведения. «Честно говоря, она вообще похожа на шлюху! — размышляла Элла, нервно крутя на пальце кончик своих длинных волос. Но Ингвар — парень умный, а только дурак будет развлекаться с проституткой прямо перед приходом на свидание своей невесты! Ведь это было наше место, и он ждал меня именно в это время! Зачем ему такие злоключения, когда уже объявлено о свадьбе всему Дрокенсвёрду? Во дворце королевские повара уже, наверное, составляют свадебное меню и договариваются о поставках продуктов с местными лендлордами. А тут такое… Нет, Ингвар — не дурак, чтобы так подставлять отца и весь двор.

Что там мама говорила про обстоятельства? Могут неудачно сложиться или кто-то подстроит?

Если рассуждать с этой точки зрения, то у меня вроде бы и врагов нет. Или я о них не знаю. Кайя Римлиг? Она, кажется, сохнет по дею Ангусу, а он ее не замечает, но упорно пытается добиться моего расположения. Но нет, кайя Римлиг — существо доброе, она не способна на такое. Дей Ангус? Зачем ему ссорить нас с Ингваром? Может быть, я просто чего-то о нем не знаю?

А ведь он навязался дойти со мной до самой тисовой аллеи. А когда я стояла и наблюдала неприятную картину, кто-то явно подглядывал за мной, потому что было слышно, как затрещал кустарник. Кто-то спешно покидал тайное укрытие. И во дворе школы он встретил меня первым, словно ждал, хотя я ведь пошла на свидание и могла вернуться только вечером.»

Элла вспоминала мельчайшие детали произошедшего днем, которые укрылись поначалу в волнах праведного гнева, и ей поведение дея Ангуса казалось все более подозрительным.

— Мама, — задумчиво сказала она Гвенде. — а ведь ты права. У меня появились сомнения, что я поняла все именно так, как оно было. И возникли подозрения, не было ли произошедшее коварной интригой дея Ангуса?

— Ангус? — подняла бровь Графиня. — Я его помню пятилетним малышом. Он тогда был горделивым, непослушным и просто вредным мальчуганом.

— Он и сейчас такой, — и тут Элла поняла, что мама проговорилась о своем давнем знакомстве с Лидингами. — Мам, так ты уже тогда была знакома с Лидингами? Наверное, и с конунгом Харальдом Великим? Он ведь примерно твой ровесник.

Элла уже приготовилась, что побледневшая Гвенда начнет увиливать от ответа, придумает что-нибудь, но, к ее изумлению, графиня глубоко вздохнув и чуть помедлив, поведала ей все что, что Элла сама прочитала в письмах из закрытого шкафа в отцовской библиотеке.

— Мама, так что же в итоге на самом деле было с той меткой? — Элла выжидательно смотрела на мать.

Гвенда засучила рукав своего платья: на правом запястье графини красовалась уже несколько побледневшее изображение алой розы. Такой же, как у Эллы. Но больше всего ее смутило другое. Насколько она помнила, у отца была совсем другая метка на запястье — голова волка!

— Мам, ничего не понимаю, — растерянно пробормотала девушка. — Я чувствую, что эта метка настоящая, тем более, алая роза связана с конунгами Дрокенсвёрда. Но как же наш папа? У него же была другая метка, но все вокруг считали, что вы с ним — истинная пара. Вы же сами так утверждали!

— Понимаешь, доченька, — Гвенде было нелегко раскрывать правду, но она понимала, что бесконечно таить ее от повзрослевшей дочери не получится.

— Твой отец долго добивался моей руки, но я не любила его. Мое сердце принадлежало Харальду. Но когда он так жестоко отверг мою любовь, назвав к тому же корыстной лгуньей, я согласилась выйти замуж за твоего отца. Понимаешь, я… ждала ребенка от Харальда, нужно было срочно выходить замуж. И Варгос, зная обо всем, предложил мне свою руку и сердце.

— А где ребенок? — ошеломленная услышанным, спросила Элла, которой свои проблемы начали казаться далекими и мелкими.

— Он… он не родился, доченька. Нервное потрясение было так велико, что я не смогла его выносить, — вздохнула Гвенда. Я всю жизнь горюю о нем, малыше от любимого человека. Я ведь даже имя ему придумала….

Элла застыла, словно пронзенная молнией.

— Ингвар….Ты хотела назвать его Ингваром…. — почти прошептала она.

— Да, Элла, милая, именно так. И когда я узнала, что Харальд так же назвал своего сына, когда женился и стал отцом, у меня в груди все перевернулось. Он помнил… А каким славным мальчиком вырос Ингвар…. Уверена, что сегодня днем произошло какое-то недоразумение.

Элла сидела в прострации, мысли смешались в голове в плотное туманное облако, сквозь которое пробивалось неожиданное открытие: маленький призрак из «Дрокен сколан» — ее неродившийся брат! Поэтому он любит и утешает ее. Элла украдкой взглянула на мать и видя, что она находится в плену горьких воспоминаний, не стала рассказывать про призрака малыша.

— Мама, но раз ты носишь-таки метку истинности, значит тебя кто-то просто оболгал! — возмутилась Элла. — Значит, буду разбираться, кому и зачем это понадобилось.

Тут Элла вспомнила, что надо умыться и переодеться с дороги. К тому же нестерпимо хотелось есть. Что же, молодой организм берет свое, а любовные неприятности — ну, это тоже часть жизни. Впрочем, как и выползающие иногда из своих шкафов скелеты.

Рассудив, что после случившегося Элла едва ли захочет меня видеть (характер у нее такой, что она могла бы выступать укротительницей диких зверей в цирке!), я решил, что надо действовать неожиданно и оригинально.

Поздним вечером обернулся и прилетел из Дрокенсвёрда в Грейден-холл, но не стал вновь принимать человеческий облик. Приземлился прямо посреди вечернего сада, наполненного ароматами ирисов и роз, и, стараясь не сломать кустарники, тихо пробрался к той части замка, на которую выходило окно комнаты Эллы. Немного подождал, когда погаснет свет и взлетел до второго этажа. В проеме большого окна в белой ночной сорочке стояла Элла, видимо, собираясь закрыть створки. Не дав ей опомнится, обвил ее хвостом и бережно перекинул на свою спину. Девушка охнула, но, я почувствовал, как она крепко обхватила драконью шею, чтобы не упасть на землю. Я начал нарезать круги над садом и замком. Вокруг было тихо, только слышно далекое ухание сов и шум от взмахов моих крыльев.

— Ты что творишь?! Похитил меня?! — тихо, но горячо прошептала Элла. — Совсем ополоумел? Зачем примчался сюда? Или водичка в Ольдриме похолодала к ночи?

Элла включила всю язвительность, на какую способна, но я подумал, что в такой момент ей лучше не перечить, пусть выговорится. Молча покружу еще над замком, пока ее монолог не иссякнет. Наконец, Элла устала меня отчитывать, и я подал голос, «Ну, идем на посадку?». «Да,» — буркнула моя деллия. И мы приземлились в саду, едва не сломав куст белого шиповника.

— Любимая, ты ведь у меня умница, — начал я издалека, — Уверен, что после охватившего тебя гнева к тебе вернулась рассудительность, которая подсказала, что едва ли наследный принц такой дурак и прожженный циник, чтобы пригласить на свидание со своей невестой еще и какую-то рыжую шлюшку.

— Так и думала, что она легкого поведения! — моя девочка еще хмурилась, но о, боги, какое счастье, что она отходчива и более всего на свете ценит логику.

— Почему вы оказались в воде? — Элла продолжила допрос.

— Так представь себе, эта дура надумала тонуть! — я обрадовался возможности реабилитировать себя и спешил представить свою версию событий. — Конечно, я бросился спасать даму! Любой сделал бы то же самое на моем месте. Сгоряча не сразу заметил, что она повела себя, как бездарная актриса, очень неестественно.

— Это я видела. А что было потом? — спросила Элла таким строгим голосом, что на мгновение я почувствовал себя учеником.

— Да ничего особенного: нанял ей экипаж, дал вознице денег и сказал, чтобы отвез ее, куда она скажет. Потом, переодевшись, пошел к тебе, а мне кайя Римлиг сообщила, что ты уехала в Сноварген. И вот я здесь.

Сначала Элла стояла, как насупившаяся белая статуя около кустов роз и молча слушала. По мере моего рассказа ее лицо становилось все более добродушным. У меня отлегло от сердца: поверила мне!

— И знаешь, любовь моя, что я надумал, размышляя об этом случае?

— Что? — Элла смотрела на меня так, словно сейчас получит ответ на мучающий ее вопрос.

— Что кто-то просто подстроил провокацию, чтобы рассорить нас!

Мы с Эллой посмотрели друг другу в глаза и не сговариваясь выкрикнули:

— Ангус!

И хотя веселого в этом открытии было мало, мы оба рассмеялись от того, что растаявшая было ниточка взаимопонимания между нами вновь вернулась и окрепла.

После того, как Элла рассказала о назойливом провожании Ангуса до тисовой аллеи, о том, как кто-то следил за ней и сломал ветви кустарника, скрываясь из укрытия, я не сомневался, что ко всему причастен мой кузен.

— Кажется, я знаю, почему он это делает, — сказала моя невеста. — Я просто не сомневаюсь, что ему нужен мой медальон.

— Любимая, я тоже хотел бы поговорить с тобой об этом медальоне. И я поведал Элле о том, что мой отец, конунг Харальд Великий, охотится за этим кулоном, считая, что в нем таится волшебная сила, которая поможет ему усилить свою власть над всеми четырьмя ланами и сделает его дракона еще сильнее.

В ответ Элла рассказала мне о том, что узнала про этот медальон в каталоге, купленном в лавке букиниста. Услышав одно имя из ее рассказа, я не удержался и воскликнул: «Сардоникс?! Придворный маг моего отца? Да быть такого не может! Неужели ему уже действительно не менее трехсот лет?!»

— Он же чародей, Ингвар, почему бы и нет? — Элла пожала плечами. — Меня удивляет другое: за этот кулон его убили. И каким-то образом он попал в семью моего отца!

— А ты не спрашивала у своей мамы?

— Ой, Ингвар, у нас с ней тоже сегодня был день раскрытия семейных секретов! — Элла махнула рукой. — Я была просто ошарашена многим, так что про кулон и не спрашивала. Я узнала, что твой отец и моя мать были в юности влюблены друг в друга, но чей-то злой навет разлучил их.

— Ого, теперь я кажется больше понимаю планы своего отца! — я был поражен, потому что никогда не слышал ничего подобного. Выходит, мой отец хочет еще и месть Гвенде попутно сотворить!

— Конечно, это грустная история, но зато мы с тобой родились в разных семействах и смогли полюбить друг друга.

— А ты знаешь, что у нас с тобой был старший брат, который даже не родился, потому что моя мать не смогла выносить его от твоего отца?

— Неееет… — Новости сыпались на меня, как град, одна за другой, только успевай беречь голову.

— Когда они ждали младенца, то хотели назвать его, как тебя, Ингвар, — печально сказала Элла. — Вернее, тебя конунг назвал так вслед за нерожденным сыном. А малыш теперь как призрак живет в «Дрокен сколан».

— Господи, я даже не знал о таких делах в нашем семействе! Почему-то отец все это скрывал от меня….

— Так пусть это и остается с ним, раз он не делится ни с кем этим, — моя рассудительная деллия ласково провела рукой по моей голове. — Давай, Ингвар, принимай человеческий вид, а то у меня шея затекла: все время задираю голову, чтобы смотреть в твои оранжевые глаза.

— Ах, ты моя самая прекрасная на свете задирательница подбородка! — рассмеялся я и принял обычный вид.

Мы разговаривали и целовались. Элла впервые разрешила моей руке почувствовать, как нежна ее кожа под ночной рубашкой. Расстались почти на заре, когда уханье сов сменили первые петухи. Элла помахала мне рукой и скрылась за дверью черного хода. Я полетел назад, пока совсем не рассвело, и всю дорогу думал о любимой. А еще о том, что нужно наказать моего кузена.

Герцог Ангус рвал и метал: его тщательно продуманный, изысканный план полетел к чертям из-за бездарных кривляний этой рыжей потаскушки.

— Если бы ты вела себя более естественно, не выставляя свои прелести, как на витрину, то был бы шанс продлить интригу — кричал он Агните, которая потупив взгляд, слушала разъяренного дракона. Она вообще не понимала, в чем собственно дело: она сделала все, как он велел, наверняка девчонка все видела, раз укатила домой. Агнита специально заходила в «Дрокен сколан» узнать, в каком состоянии малышка Элла, и выведала, что она взяла отпуск. Чем только Ангус так раздражен?

— Ангус, милый, ну чем ты недоволен? — озвучила она, наконец, свои мысли.

И тут же получила затрещину, от которой зазвенело в ушах.

— Никогда не смей меня критиковать, слышишь ты, потаскуха?! — зашипел Ангус с такой злостью, словно в Агните сосредоточились все его враги и приносимые ими беды. — И нечего реветь! Можно подумать, ты мало получала оплеух в борделе мадам Кики.

Герцог скривил красивые губы в такой гнусной усмешке, что даже Агните, страстно влюбленной в дракона, захотелось его ударить. Ее правая рука непроизвольно сжалась в кулак. Может быть, она глупа, может быть, ленива и привыкла жить за его счет, может быть, она бездарна. Но не она виновата в том, что его «гениальный» план не сработал. «А он не думал о том, что эти ребята просто любят друг друга по-настоящему и им плевать на его интриги?» — с грустью подумала Агнита.

Ее никто никогда не любил. Отца она не знала, мать всю жизнь относилась к ней, как к постыдной обузе от незаконной связи. После смерти матери девушка оказалась в Лоргрине одна-одинешенька и вскоре в кофейне, где Агнита работала, ее присмотрела мадам Кики. Так девушка оказалась в борделе. Там-то она и познакомилась с Ангусом, который взял ее на тайное содержание. Держал ее в своем имении, где она ни в чем не нуждалась, но и не показывал никому. Агните же казалось, что, наконец, ей улыбнулось счастье, что Ангус ее любит и женится. Но довольно быстро она поняла, что женится, когда-нибудь и не на ней. Но идти ей было некуда, да и любила она этого негодяя, один взгляд которого заставлял ее пылать, как свеча. Поэтому и терпела все его выходки.

Девушка смотрела на Ангуса, который мерил комнату шагами, словно разъяренный снежный барс в клетке. Его всегда раздражало, когда что-то шло не так, как он задумал. Еще позавчера Элла в расстроенных чувствах уехала домой, а сегодня уже снова бегает на свидания к этому молокососу, как ни в чем ни бывало. Он понимал, что Агнита тут совершенно ни при чем, просто хотелось выместить на ком-то свою досаду. Герцог считал себя победителем по жизни и часто смеясь говорил: «Фиаско? А что это такое?»

Хотя провалы переживал сильно и с большой долей драматизма.

Вот и в этот раз. Мало того, что не удалось рассорить Эллу с кузеном, так еще в нескольких газетах Дрокенсвёрда появились статьи, которые откровенно насмехались над «невежественными выдумками об оборотнях», отбивая желание у горожан и крестьян из округи начать охоту за волком-оборотнем. Особенно упражнялся в остроумии некий колумнист из «Дрокенсвёрд хроникл» под псевдонимом «Острый Клинок».

«Вот ведь подлец, так красноречив и убедителен, что после его статьи мало кто захочет выглядеть законченным идиотом, рыщущим в поисках оборотня!» — от гнева на скулах Ангуса заходили желваки. Охочих до поимки варга было немного: желание получить сто золотых дукатов изъявили только двое братьев Вилсен из пригорода столицы. Эти верзилы, Ийенс и Хеймс, с огромными ручищами и туповатыми одинаковыми лицами работали на местной скотобойне и были привычны ко всякому. Для них сто золотых дукатов, по пятьдесят каждому, открыли бы дорогу к собственному делу. Хеймс мечтал о своей скотобойне, а Ийенс — о кожедубильне.

Так что на них, пожалуй, положиться можно. «В следующее полнолуние выйдут на охоту!» — Ангус представил, как они заманят волка в ловушку, как схомутают его и закроют в железную клетку, чтобы потом показать его всем на городской площади. Ну, а после этого триумфа Ангус, как и обещал, подарит волчью шкуру директрисе «Дрокен сколан».

Но больше охоты на оборотня Ангуса беспокоила запланированная свадьба Эллы и Ингвара. Она не должна состояться, потому что тогда не будет ни малейшего шанса заполучить артефакт! «Элла должна стать моей!» — заскрежетал зубами Ангус, представляя свежие прелести недотроги-магички и ощущая прилив желания. «Недотроги? Для него, но не для Ингвара!» Ангус так сильно ударил кулаком по столу, что Агнита вздрогнула от неожиданности. Он и забыл о ее существовании. «Надо ее приласкать, еще пригодится!» — подумал герцог. Он властно привлек ее к себе и почти силой усадил на колени.

«А не слишком ли норовистой ты стала, моя кобылка?» — возбужденно проговорил Ангус и резко распахнул халат девушки.

Едва Ингвар, довольный примирением с невестой, успел прибыть во дворец, и предаться мечтам, как был срочно призван к конунгу. Такая спешка настораживала, и принц, не откладывая, пошел к отцу. Харальд Великий был мрачнее тучи, на его лбу, словно живые, собирались, разглаживались и снова собирались продольные морщины. Он крутил на пальцах перстни, что, как Ингвар знал еще с детства, было признаком серьезного волнения.

— Что случилось, отец?

— В Феррстаде началась война между фербитами и каридасами, — встревоженно ответил конунг. — Ты знаешь, насколько важен для нашего хозяйства этот лан. Нам только удалось договориться с королем Феррстада Кроувальдом Четвертым о том, как разделить между собой золотоносные рудники, чтобы покончить с конфликтами из-за них. И вот, каридасы восстали против фербитов, хотят захватить власть, а это может разрушить уже налаженную было торговлю.

Ингвар понимал, что беспокойство отца было обоснованным: фербиты и каридасы всегда были непримиримыми врагами. Вернее, так считали каридасы. Фербиты — народ сильный, трудолюбивый и выносливый, но слишком добрый и покладистый. Работа, домашнее хозяйство, наука, искусство и прочие нехитрые жизненные удовольствия заботят их более обогащения и ведения войн. Но лан населяет еще и раса каридасов. Когда-то их было мало и жили они в основном на острове в Сольменском море с дикими племенами, около берегов Феррстада.

Собственно говоря, их предки — это ссыльные фербиты, которые отличались буйным характером, жадностью и скудоумием, за что и были отправлены на остров. Через пару поколений они возомнили себя отдельной расой, потому что за это время их фербитский язык исказился и стал отличаться некоторым своеобразием. Племя каридасов разрослось и стало перебираться на материк. Промышлял этот народ в основном тем, что сбивался в банды и грабил проезжающих купцов.

От светловолосых фербитов каридасы, смешавшиеся с островными дикарями, отличались выбритой головой и стремлением разговаривать только на своей каридасской тарабарщине, которую фербиты считали вульгарной и просторечной.

Правитель Кроувальд не слишком доверял каридасам, но помнил о том, что они хоть и неприятная, но родня фербитам. И поэтому был к ним снисходителен. Фербиты стремились облагородить диких островитян, приучали их к наукам и искусству. Иногда удавалось цивилизовать отдельных представителей племени, но — удивительное дело — тогда они отказывались называть себя каридасами и становились благонадежными и полезными обществу фербитами. Остальные же продолжали жить по-прежнему, только грабя и убивая.

Сейчас каридасами управлял их атаман Яглан Добрый. При взгляде на этого мрачного бритого верзилу с грязной повязкой на правом глазу понимаешь, что тот, кто дал ему такое прозвище, отличался своеобразным остроумием. Этот «добряк» любил выкалывать глаза своим жертвам, словно мстя за того лучника, который когда-то лишил его зрения наполовину.

При этом, как все громилы, Яглан был сентиментален, и любил послушать соловьев летними ночами, порой заставляя всю банду заниматься этим до самого утра.

Теперь Яглану взбрело в голову занять трон Феррстада, лишив титула законного короля Кроувальда, и править самому. Король прислал Харальду Великому гонца с посланием, в котором просил помощи в борьбе с каридасами. Конунга не устраивал бардак в Феррстаде, который мешал поставкам руд в Дрокенсвёрд и Лилльсольм. В воздухе запахло войной.

— Сын, наши храбрые рыцари придут на помощь фербитам, — Харальд положил руку на плечо сыну. — Ты возглавишь королевскую дружину. К тебе присоединится пара отрядов наших лендлордов. Еще дружина лучников прибудет из Лилльсольма и расположится на мельнице Гномова балка вместе с воинами Феррстада.

Харальд развернул карту, Ингвар присоединился к нему, чтобы изучить местность.

— Сын мой, миновали времена, когда считалось, что рыцари должны сражаться лицом к лицу, не применяя военных хитростей. Оставим благородство для турниров. Да и каридасы — не рыцари, хотя и хорошо вооружены. Поэтому ударим по врагу и с тыла, и с фланга. Смотри, разбойникам, чтобы попасть в столицу Фербис, придется из деревни Койгала, где они засели, пройти вдоль горного хребта как раз мимо мельницы. Задача наших воинов — засесть в лесу напротив Койгалы. Когда каридасы выдвинутся в поход, наши дружины должны осторожно продвигаться по тропе вдоль лесной полосы параллельно маршруту бандитов. И затем уже ближе к Гномьей балке ударить в хвост войску каридасов, где спереди их встретят лучники Лилльсольма и фербитские воины. Если будет нужда в этом, драконы обеспечат и поддержку с воздуха. Выступайте немедленно!

— Все понятно, отец, — Ингвар почувствовал возбуждение от предчувствия битвы. Ему не впервой участвовать в сражении, и его руки словно наяву ощутили надежную тяжесть меча и доспехов, а кровь по венам побежала быстрее. — Тяжелое вооружение не годится, не нужно, чтобы в лесу наши дружины гремели, как ведра, или их шлемы блестели на солнце, привлекая врагов. Значит, выступим в основном легкой пехотой, которую поведут несколько конных рыцарей. От их доспехов и коней особого шума не будет. Иду готовиться. Благослови, отец!

После отцовского благословения Ингвар пошел собираться. Одна мысль не давала ему покоя: видимо, ему не придется попрощаться с невестой перед сражением. Он быстро схватил перо, бумагу и написал несколько строчек: «Элла, любимая! Дела заставляют меня на некоторое время удалиться из столицы. Скоро увидимся! Береги себя. Люблю. Ингвар». Запечатал листок, налил воска и запечатал конверт перстнем с фамильной розой. Надписал: «Элле эд-Грейден, «Дрокен сколан». Позвал слугу и наказал ему передать это письмо после того, как драконье войско двинется в путь.

«Все равно она не успеет прийти, — думал Ингвар, — но это к лучшему. Не хочу видеть ее плачущей. Было бы тяжелее уезжать на войну. А так я буду вспоминать нашу последнюю ночь в саду с ирисами и розами.» У Ингвара потеплело в груди, и тревога слегка отступила. Он приказал принести доспехи и пошел на конюшню к Фергюсу.

Элла вела урок, обучая малышей заклинаниям на поиск мелких вещей, как в дверь класса робко постучали. Служанка передала ей записку от Ингвара, прочитав которую она поняла, что не успеет с ним повидаться. А про эти «дела», заставившие его уехать, знает уже весь Дрокенсвёрд: война в Феррстаде. И все же она, наскоро закончив урок, передала детей воспитательнице и бросилась на центральную площадь Лоргрина, которая находилась не так уж и близко. Оттуда, от ратуши, должны отправляться в поход драконьи дружины.

Когда она, запыхавшись, прибежала на площадь, то застала там только редких прохожих, спешащих по делам, и дворников, метущих ставшие ненужными праздничные ленты, украшавшие здание ратуши в честь отправки на войну храбрецов. Она стояла остолбенев. Ветер принес Элле прямо в руки обрывок синей ленты. Она сжала ее в кулаке и заплакала.

— Как же так?! Она даже не смогла проводить своего жениха! Cлезы застилали девушке глаза. Она сосредоточилась, произнесла магические формулы. И вскоре на своем внутреннем экране Элла увидела любимого, наскоро писавшего записку для нее и наказавшего слуге не торопиться с ее доставкой адресату.

— Мой Ингвар, он не хотел, чтобы расставание было тяжелым, чтобы я плакала… — с нежностью думала девушка. — А я все равно плачу… Но, наверное, ему легче было уйти так.

В ней боролись два чувства, горечь от разлуки вкупе с переживанием за жизнь любимого и гордость за него. Она долго стояла на площади, перечитывая дорогие строчки. Не отрывалась от них и когда вернулась в школу.

Потом спохватилась: «Да что я, дурочка, сижу и слезы лью?! Надо же что-то делать, чтобы помочь ему там, в бою, моему храброму дракону».

Девушка обложилась магическими книгами, лихорадочно выискивая нужную информацию. Она знала несколько формул, которые могли оградить от мелких порезов, от ушибов и переломов. Но это все было не то, не хватало в них силы, чтобы они могли уберечь воина в сражении от ударов меча. «Да, это все бытовые случаи магии, — думала Элла, — но так ли уж они отличаются от ран, полученных в бою? Только меньшей силой. А что многократно усиливает воздействие заклинаний?» Девушка вспомнила, что в одной из книг она встретила отрывок об этом, но на стала его запоминать, поскольку для бытовой магии это не нужно. Сейчас она, листая книгу за книгой, ругала себя за это на чем свет стоит.

Стоп, вот оно! Элла жадно вгляделась в нужный абзац старой, замусоленной книги, в которой она почерпнула немало любопытной информации о варгах.

Она прочитала отрывок вслух, еще не веря в удачу:

«На оборотней всегда велась безудержная охота, особенно в Сноваргене. Их убивали местные жители ради волшебной крови, которую они выливали на землю вокруг своего жилища, окропляли ею предметы. По их верованиям, кровь варгов обладает магическими защитными свойствами. Если окропить ею предмет, то человек им владеющий, будет избавлен от любых угроз и неприятностей».

Элла задумалась. Оказывается, и варги могут быть полезны. Она, конечно, оборотень, но только наполовину. Крови ей не жалко, тем более для Ингвара. Но какой же предмет им окропить, чтобы он хоть немного защитил ее любимого?

— Он у тебя висит на шее, — услышала она детский голосок.

Девушка обернулась, уже зная, кого она там увидит. Так и есть: маленький призрак ее неродившегося брата сидел на стуле и болтал ногой, с которой съехал чулочек.

— Ингвар, детка, какой же ты умница! — Элла подбежала к малышу, подтянула его чулок и обняла. — Как я сама не догадалась! Заклинание на защиту, моя кровь варга и магический талисман — это хоть сколько-то да поможет твоему брату, моему жениху!

Призрак шмыгнул носом и с улыбкой смотрел на Эллу.

— Но миленький, сладкий детка, — огорчилась вдруг Элла. — А как же артефакт окажется у Ингвара? Его войско уже в пути!

Девушка с отчаянием смотрела на малыша, который, к удивлению, казался вполне довольным.

— Малыш, ну как? Может, ты знаешь?

— Завтра полнолуние, — невозмутимо сказал маленький призрак и исчез.

Дружина Ингвара выступила выступили ранним утром, когда повсюду расстилался густой туман: над сонными улочками Лоргрина, над тихими водами Ольдрима, над полями поспевающей ржи. Лесные перелески, окутанные белой пеленой, издали казались волшебными миражами, принимая очертания то ли замков, то ли кораблей. Шли хорошим шагом, пехотинцы уже взмокли даже под легкими кольчугами. Пока не начало припекать солнце, норовившее выглянуть сквозь рваные облака, надо бы добраться до феррстадского леса.

До него можно добраться двумя путями. Короткий путь предполагал пройти маршрутом от Лоргрина на юг, обогнуть болотную пустошь, затем преодолеть мелководье залива Драконьего моря около башни Страж Юга. А дальше- тупик: отряд упрется в горную гряду, возле, с одной стороны — пустыня Сувара, а, с другой, вся местность просматривается из Койгалы, гнездовья каридасов, как на ладони. А к тому времени и дружинники будут измотаны переходом под палящим солнцем, потому что укрыться от него там негде.

Ингвар решил выбрать путь подлиннее: двинуться на север, вдоль реки Ольдрим. Его берега покрыты густыми лесами, там есть, где укрыться от солнца, и дружина не будет измотана зноем. Затем пройти южнее Лиссберга, обогнув болота и потом напрямую преодолеть равнину до феррстадского леса. Там нужно будет укрыться и двигаться вслед за противником навстречу с двумя дружинами из Лилльсольма и Феррстада. Через некоторое время отряд Ингвара должен догнать кузен Ангус со своими воинами. Когда стало известно о походе, его не было в столице. Очевидно, он двинется прямо от своего имения Креймод, но у него дорога займет гораздо больше времени.

Хотя Ингвару очень не хотелось видеть своего кузена, он помнил, что пока не поквитался с ним за провокацию с участием девчонки из борделя.

Вечерело. На закате в лесу на берегу Ольдрима сделали привал. Ингвар собрал воинов, чтобы дать им указания, как себя вести в феррстадском лесу.

— Помните, лес в Сноваргене и лес в Феррстаде — не одно и то же. Это два разных леса. Здесь мы можем спокойно вести себя, вокруг дружественный народ. И пока мы на отдыхе, говорю вам, ибо после может не представиться такой возможности: в лесу Феррстада вести себя тихо, чтобы не быть обнаруженными разбойниками. Громко не разговаривать, не ржать, как застоявшиеся жеребцы, шлемами на солнце не сверкать, убрать их в мешки с провизией. Разбойники — тоже не дураки, все видят и замечают. Когда настанет пора идти в бой — достанете. А сейчас готовимся к ночлегу. Все понятно?

— Да, дей командир! — дружинники в основном были уже обстреляны в конфликтах за золотоносные рудники, и знали правила, так что сказанное было обращено прежде всего к новичкам, тем, кто шел в свое первое сражение.

На привале дружинники занялись кто чем: кто-то разминал уставшие ступни, у кого-то разыгрался аппетит, и он уминал упомянутую провизию из мешка, кто-то прилег на траву под редкими деревьями, чтобы добрать часы сна, прерванные ранним походом. Ингвар привязал Фергюса к дубу немного в стороне от дружины. Дал ему корма и сел на землю, прислонившись спиной к стволу дерева. Он привычно осматривал окрестности, хотя на берегах Ольдрима им ничто не угрожало. Тишина, только слышалось легкое пофыркивание Фергюса. Туман не рассеивался, а будто бы стал даже гуще утреннего. Как белый дым, он плыл между деревьев, словно облака заблудились в этом лесу и не найдут дорогу на небо. Ингвар поднял глаза и посмотрел вверх: круглая луна еле видна сквозь плотную пелену. «Сегодня же полнолуние! — вспомнил Ингвар. — Как там моя Элла?»

Вдруг он услышал тихий шелест сухой травы. Не успел он схватиться за меч, как из тумана, словно призрак, выступила вперед волчица. Она была так прекрасна, что не могло быть сомнений, что это именно волчица. Среди ее длинной шерсти, на груди, слабо серебрился какой-то предмет. Волчица взглянула на Ингвара добрыми зелеными глазами и несмело сделала к нему несколько шагов. И тут он рассмотрел этот предмет, на шее волчицы висел магический медальон Эллы! Ингвар все понял и протянул волчице руку.

«Элла, ты здесь?! — он был поражен, как она сумела преодолеть такое расстояние с той же скоростью, что и его дружина. — Как же ты смогла?! Элла, любовь моя…»

Волчица подошла совсем близко и лизнула руку Ингвара горячим шершавым языком. Она низко наклонила голову, так, что стала видна цепочка на ней, почти утонувшая в серебристой шерсти.

«Ты хочешь, чтобы я взял это?» — зачарованно глядя на варгиню, спросил Ингвар. Волчица еще раз лизнула его руку, лицо и снова склонила голову. Ингвар понял, что он верно догадался. Он снял медальон с шеи варгини, надел его на свою и спрятал под одеждой.

«Спасибо, любовь моя! — растроганно произнес Ингвар. — А теперь иди домой. И береги себя!».

Ему показалось, будто ее глаза вспыхнули зеленым пламенем. Она сделала несколько шагов назад и растворилась в тумане.

Я мчалась назад в Лоргрин, чтобы успеть на утренние занятия с малышами. Мои лапы варга подминали под себя высокие травы, влажные от ночной росы, распугивая шумных сверчков и уснувших бабочек. По груди били острые колосья, высохшие от дневного зноя. Бешено стучало сердце. Я бежала под полной луной и думала только о том, что у Ингвара теперь есть мой талисман, который убережет его от смертельной опасности. Даже если он будет ранен, то не так серьезно, но уж точно не погибнет! Я мчалась домой, радостная и потерявшая бдительность, вся в мыслях о своем любимом и о магическом амулете.

Если бы я знала, чего мне будет стоить такая беспечность, то лучше обернулась бы драконом и просто долетела до столицы. Но в радостной эйфории такая мысль даже не пришла ко мне в голову! И я за это горько поплатилась…

Тайком пробравшись через тисовую аллею к школе, я ждала, что вот сейчас случится оборот, и я снова приму человеческий вид. Но не успела я пройти через калитку на заднем дворе, как на меня сверху обрушились какие-то тяжелые, мокрые веревки, пропахшие соленым морем, смолой и водорослями. Очевидно, это была рыболовная сеть. Я отчаянно билась в ней, пытаясь выбраться, но запутывалась все больше и больше.

— О, Йенс, смотри, какой оборотень егозливый! Давай накидывай на него мешок скорее! — услышала я взволнованный мужской голос. И стало темно. На меня, вероятно, накинули мешок, от которого пахло картофельным полем и прелым зерном. В носу и глазах защипало, я пыталась прикрыть их лапами, но пыль уже успела набиться в них так, что я совсем ничего не видела.

— Хеймс, что встал? Помогай нести мешок, — произнес второй мужской голос, и я почувствовала, что меня подняли и куда-то понесли.

И тут я потеряла сознание…

Не знаю, сколько времени я находилась в обмороке, но очнулась я уже в человеческом виде. Хотя очень сомневаюсь, что при свете во мне, вывалянной в картофельной пыли, превратившейся в грязь, можно было бы признать человека. Вокруг тишина и ни души. Мешок завязан очень туго, дышать было почти нечем. Но через неплотную мешковину я рассмотрела прутья решетки и темное помещение, очень напоминающее подвал. Может быть, даже винный погреб, о чем говорили ряды бутылок с темно-красной жидкостью. «А вдруг это жилище вампира?! — промелькнула нелепая мысль. — Ну да, и ему понадобилась твоя кровь, вот именно ее и недоставало при таком обильном запасе».

В такой ситуации только и остается иронизировать над собой. «Нет, это, конечно, никакая не кровь, а обычное виноградное вино. По цвету похоже на сорт «Белла». А этот виноград растет только в Дрокенсвёрде. Ну что ж, по крайней мере, ясно, что меня не увезли в другой лан. Хотя, конечно, это слабое утешение. А что там говорили друг другу похитители? Один совершенно точно назвал меня оборотнем, не волком. Очевидно, это одни из тех ловцов, которые позарились на награду дея Ангуса. Так, значит, они и сдадут меня ему же!»

Несмотря на драматизм ситуации, мне стало смешно: я представила изумление Ангуса в момент, когда эти черти развяжут мешок и покажут заказчику вместо оборотня меня, грязную и голую. Ой нет, мешок я им не отдам, хотя бы прикроюсь им! Графиню Эллу эд-Грейден каких-то два идиота, по наущению герцога Лидинга, схватили, засунули в мешок и заключили в клетку! Позор! Мне даже стало интересно, как Ангус будет выкручиваться, что придумает.

Послышался скрип металлического засова, по каменным ступеням затопали тяжелые мужские шаги. Двое мужчин неторопливо разговаривали между собой. Я притихла, перестала возиться, хотя очень чесалось колено, и прислушалась.

— Слушай, Йенс, а крупная зверюга-то попалась, ты видал? —

— Знамо дело, видал. А ты, Хеймс, заметил клычищи-то какие у него огромные да острые?

— А то! А глаза так и полыхают огнем, зеленым. Страхолюдный волчара.

— Как думаешь, не надует ли нас герцог-то? Неужто и впрямь сто дукатов отвалит за этого зверя? И пошто он ему?

— А нам-то какое дело? Может, волчью шкуру хочет под ноги у камина бросить. Будет на ней бабу охаживать и кофий пить.

Похитители заржали, как стоялые жеребцы. Я решила, что это даже не столичные жители, а, судя по говору, выходцы из окрестных деревень.

По звукам их голосов, поняла, что они пристроились где-то недалеко от клетки.

— Йенс, а давай в картишки перекинемся? На кон ставим по золотому дукату.

— Дурень, откуда у тебя деньги-то?

— Сам ты дурень! Будут, из герцоговой награды.

— Ну, тогда давай.

Некоторое время я слушала, как похитители обвиняли друг друга в жульничестве. Дышать нечем и сидеть в пыльном мешке стало невыносимо. И когда тот, что назывался Хеймсом, поставил на кон последний мифический дукат, а карта ему все не шла, я уже не выдержала и громко сказала:

— С козырей ходи, дурак!

Секундная тишина, затем дикий мужской вопль в две глотки и удаляющийся топот ног, которым я успела крикнуть вдогонку: «И позовите герцога, придурки!»

Наш отряд к полудню достиг лесной полосы, что расположилась вдоль горной цепи. Я приказал своим воинам соблюдать крайнюю осторожность, напомнил припрятать пока шлемы и мечи, чтобы не бликовали на солнце. И никаких костров, чтобы дым не привлек внимание каридасов. Конечно, было бы спокойнее прийти к лесу ближе к вечеру, на закате, но терять время не хотелось, ведь у Гномовой балки нас будут ждать наши союзники. Нельзя оставлять их наедине с врагом. Мы решили пока остановиться в глубине леса, чтобы прежде разведать обстановку. Есть у нас в дружине молоденький шустрый парнишка по прозвищу Королек. Назвали его так за соломенные непослушные вихры, которые вечно торчат, как желтый хохолок у птицы. К тому же он виртуозно подражал птичьим трелям. Поэтому я решил отправить его на разведку к кромке леса, чтобы разведать обстановку, готовится ли выступить в поход наш враг.

— Слушай, Королек, не выдай себя, схоронись понадежнее, — приказываю парню. — Если каридасы сидят в своем логове спокойно, бегом сюда назад. А если увидишь, что они снялись с места, дай нам сигнал птичьей трелью, чтобы мы тоже двинулись вперед.

— Понял, дей командир, — Королек оживился и широко распахнул оливковые глаза. Хохолок на голове топорщится. Ну чистый королек и есть. — А какой сигнал подать-то?

— Просвисти-ка, паря, песенку «А у милой крошки распахнуты окошки», — мужики тихо заржали в мощные кулаки, помня о приказе не шуметь.

— Уймитесь, черти! — негромко прикрикнул на дружину, хотя и самому стало смешно от строчки из этой пошловатой трактирной песенки. — Да хоть соловьем, только не корольком: они в хвойных лесах водятся, а тут березы да дубы. Если каридасы пошли в поход, то ты не возвращайся сюда, следи за ними по краю леса и если что, — свисти.

— Ага, понял, дей командир. Ну, я пошел? — вопросительно взглянул на меня паренек.

— Иди уже — слегка хлопнул его по плечу.

Мы заняли позицию, стараясь находиться кучнее и не разбредаться друг от друга. Фергюс прял ушами и слегка перебирал ногами рядом со мной. Я гадал, как близко к нам находится отряд Ангуса и когда он нас нагонит. И вспоминал мою смелую и преданную варгиню, которая принесла волшебный талисман. И не знаю, что больше согревало мне сердце — магический артефакт или любовь моей Эллы…

Вдруг с дальней кромки леса донеслась соловьиная трель: это Королек подал условный сигнал, что каридасы снялись с места. Мы двинулись вдоль леса по направлению к Гномовой балке. Часа через три наша дружина подошла к самому краю леса, откуда была видна мельница. Здесь нас нагнал Королек, который рассказал, что бандитов насчитал в количестве, раза в три превышающем наш отряд.

— Ничего, храбрецы, — подбодрил я воинов. — К нам скоро подтянутся еще бойцы из Дрокенсвёрда, а в Гномовой балке каридасов уже ждут два отряда наших союзников. Ударим с тыла и фланга по бандитам, раздавим их, как болотных лягушек!

Мои дружинники воодушевились, повытаскивали шлемы, приготовили мечи. Воздух становился все более густым, казалось, что скоро его можно будет рассечь на куски. Через некоторое время нас догнал еще один небольшой отряд из драконьего королевства, но кузена среди них не оказалось. Послал народ на бойню, а сам остался в Креймоде! Хорош, нечего сказать! Впрочем, мне было не до него: я ждал условного сигнала. На вращающемся мельничном колесе должен появиться алый флаг. Это значит, что мы и отряды Лилльсольма и Феррстада выступаем одномоментно. И вот на а колесе мелькнуло алое полотнище. Ну, с Богом и вперед!

— Молодцы! — крикнул своим воинам, ощущая, как закипела кровь в жилах м пришпоривая Фергюса… — Вперед! Врага не жалеть!

Дружина зашла в тыл каридасам, первые ряды которых быстро выкосили лилльсольмские лучники. Каридасы, хоть и не воины, но растерявшись поначалу, сориентировались и встали в два полукруга, спиной друг к другу. Началась сечь. Мы хорошо теснили разбойников, то тут, то там летели их бритые головы на выжженную солнцем траву. Я увидел в том полукруге, что поближе, Яглана с повязкой на глазу. Первым делом убить предводителя бандитов!

Напираю на него, тесню, Фергюс высоко выбрасывает вверх ногу и норовит ударить бандита копытом. Каридасу трудно достать меня с земли, и он норовит ударить меня мечом по колену. Опережаю его и разношу вздребезги его деревянный щит, от которого полетели щепы, обнажая металлические прутья. В черных глазах Яглана плескалась ненависть. Вблизи я успел увидеть, что глаз у него не закрыт повязкой, а вымазан ритуальной черной краской. Яглан в злобе отбросил ставший бесполезным щит, ловко достал откуда-то из недр своих объемных шароваров кривой нож и молниеносно метнул в меня. Дальнейшее я видел так, словно время замедлилось. Нож летит прямо в меня и больно ударяет в грудь. Я размахиваюсь и сношу Яглану полчерепа. Он рухнул, как сноп. Последнее, что я помню, — это кроваво-розовое месиво, разлетевшееся на сражающихся рядом со мной, и ржание Фергюса, слышимое, как сквозь воду. Ноздри щекотал запах крепкого пота и смерти. Я упал, как подкошенный, и отключился.

Очнулся я от голоса Королька. Он тихонько тормошил меня, помогал приподняться и что-то говорил. Наконец, я разобрал: «Дей командир! Мы победили! Каридасы мертвы!» Он помог мне прислониться к дереву, хотя и сам был ранен: удар меча пришелся ему в левое колено. Да и шлем у него украшала заметная вмятина. Голова гудела. Я осмотрелся. Равнина усеяна трупами бритоголовых, хотя кое-где виднелись и тела наших ребят. Раненые, кряхтя и постанывая, пристраивались на привал у кромки леса. Я провел рукой по своей груди и нащупал под кирасой талисман моей деллии. Он был вымазан моей кровью, а его крышка помята и приоткрыта. Меня одолело любопытство, и я не удержался, терять уже было нечего. Поддел ножом крышку и открыл медальон. Внутри лежал… волчий клык.

После того, как Йенс и Хеймс (братья, наверное) с воплями убежали, в подвале наступила оглушающая тишина. Только где-то в дальнем углу попискивала мышь. Я была ей даже рада, хотя ужасно побаиваюсь этих хвостатых тварей. Она своим писком хотя бы создавала подобие жизни в этом сумраке. В мешке по-прежнему нечем дышать, время от времени я была близка к обмороку. Не знаю, сколько прошло времени, но сквозь неплотную ткань мешковины, я увидела, что в подвальном оконце света явно поубавилось и стало еще темнее. Да, изрядно я напугала этих детин, они сюда больше не сунутся со страху. А пока они найдут Ангуса и доложат ему о поимке «зверя диковинного», может пройти достаточно времени, чтобы я тут задохнулась насмерть…Хотела высвободить руки и провертеть дыру для воздуха в мешке, но я была так крепко спеленута сетями, что пришлось оставить всякие попытки. Вскоре я, измученная и полудышащая, просто уснула.

Проснулась я от лязга металлического засова на двери подвала. Топот ног на лестница стал громче, видимо, похитители привели кого-о с собой.

— Ну, показывайте, кого вы там поймали! — слышу недовольный голос Ангуса.

— Дей Ангус, дык как показать-то? — залепетал то ли Йенс, то ли Хеймс. — Это же мешок-то развязать надо!

— Так развяжите, недоумки! — в голосе Ангуса зазвенел металл.

— Да как развязать-то? Там же не пойми кто сидит, — дрожащим голосом оправдывался кто-то из похитителей. — То ли сын, то ли дочь поземного короля, не к ночи будь помянут! Человечьим голосом разговаривает! Нешто оборотни-то разговаривают, как люди?

— Хватит строить из себя идиотов! — Ангус уже кипел от злости. — Раз разговаривает, значит, оборотился уже в человека! Ничего вам двоим он не сделает. Быстро, развязывайте мешок, иначе не видать вам награды!

Угроза возымела действие, и я почувствовала, как похитители приблизились, открыли клетку и развязали узел на мешке. В нос ударил воздух подвального помещения — запах сырой земли и прокисшего вина, очевидно от перегара пьяных ловцов оборотней. Я не утерпела и высунула голову из мешка, чтобы вдохнуть хотя бы такого воздуха. Два здоровых детины ойкнули и выскочили из клетки так резво, словно увидели черта воочию.

Ангус напрягся, но подошел поближе. Он молча разглядывал меня. Конечно, узнать меня в этом грязном, измученном существе сразу было затруднительно. Пришлось подать голос.

— Дей, Ангус, это я, — тот вздрогнул и попятился назад. Я вылезла из мешка и встала во весь рост, благо я невысокая, но все пришлось почти упереться головой в потолок клетки. Я была довольно плотно укутана сетью, которая несколько прикрывала мою наготу.

— Элла?! — Ангус еле выдавил из себя мое имя. Он выглядел растерянным. — Что вы тут делаете?!

Поняв, что его вопрос звучит глупо, герцог смутился. Он поспешил к клетке и помог мне выйти на волю. По нему было видно. Что решительно ничего не понимал. Как, впрочем, и Йенс с Хеймсом, которые увидев меня во всей красе, дружно выдохнули: «Девка…!»

Ангус обернулся и закричал со всей злостью, на которую способен: «Вон отсюда!»

— А сто дукатов? — почесали в затылках незадачливые похитители.

— Мне повторить?! — злобно процедил Ангус, после чего братьев, как ветром сдуло.

— Элла, дорогая, что же произошло? — захлопотал герцог вокруг меня, — Впрочем, сначала вам нужно привести себя в порядок. Сейчас я отведу вас в комнату и распоряжусь, чтобы горничные приготовили вам горячую воду и какую-нибудь одежду. — Потом вам нужно подкрепиться, а все расспросы потом.

Я не стала возражать, помыться очень хотелось, да, честно говоря, поесть тоже.

Часа через два я была уже чистая и одетая в какое-то модное платье с фривольным декольте, видимо, оставшееся от очередной любовницы герцога, (но выбирать не приходилось). К счастью, в комнате нашелся тонкий шарфик, которым я постаралась хоть немного задрапировать чересчур открытую грудь. Я прилегла на чистую постель и придумывала, чтобы такое рассказать Ангусу, чтобы он мне поверил. Мне вовсе не хотелось, чтобы он знал о том, что оборотень — это я. Вскоре снова пришла горничная и пригласила меня пройти отужинать с герцогом Ангусом.

В столовом зале было накрыто на двоих. Ангус, во всей драконьей красоте, был неотразим — с сияющими золотом локонами и в синем камзоле, подчеркивающем ледяную бездну его красивых глаз. Его взгляд упал на мой лиф, задрапированный наспех шарфиком, и он слегка усмехнулся. Герцог сдержал слово, и ужин прошел в полном молчании. Наверняка ему не хотелось начинать разговор при слугах.

После ужина он отвел меня в уютную гостиную, где сразу набросился с расспросами. А я рассказала ему только что придуманную, но вполне правдоподобную легенду о том, как вышла из «Дрокен сколан» подышать вечерним воздухом, подошла к калитке заднего двора, чтобы полюбоваться видом на реку. И тут вдруг на меня набросились двое детин. Я сопротивлялась, при этом они порвали мой халат, а под ним ничего не было (при этом я изобразила смущение, причем, неподдельное, потому что никогда не думала, что буду вести такой разговор с посторонним мужчиной). Похитители опутали меня сетью и положили в мешок, в котором я чуть не задохнулась. Остальное он и сам знает.

— Вот идиоты! — Ангус сжал кулаки, его глаза сверкали сталью. — Они решили меня обмануть! Решили выдать кого-то за оборотня! Причем, позвали меня специально ближе к рассвету, когда оборотень уже принимает человеческий облик.

— Надеюсь, дей Ангус, вы не думаете, что оборотень — это я? — кокетливо улыбнулась ему, всем видом показывая абсурдность этой мысли.

— Что вы, Элла, дорогая! — Ангус приложился к моей руке горячими губами. — А эти два обормота заплатят еще за свой обман! Дорогая, вы еще слабы после такого возмутительного происшествия, вам следует отдохнуть здесь несколько дней. А потом я сам отвезу вас в Лоргрин.

— А как же моя работа? — забеспокоилась я. — Меня там, наверное, потеряли.

— Не беспокойтесь, милая Элла! Завтра я буду по делам в столице и предупрежу кайю Римлиг, что вам пришлось ухать на время к родственникам. А пока отдыхайте, ни в чем себе не отказывайте.

Довольная, что Ангус мне поверил, я пошла в отведенные покои. Когда я уже открывала дверь в комнату, боковым зрением мне привиделось, будто в конце коридора мелькнуло женское платье. Когда я повернула голову, уже никого не было. Я пожала плечами: должно быть, это горничная вошла в свою комнату. И я стала думать о том, как быть дальше.

Столица встречала победителей цветами, громкими приветственными возгласами и улыбками. Ингвар ехал на Фергюсе впереди двух дружин, покачиваясь в седле от саднящей боли в груди. Сбоку от него шел Королек и тревожно поглядывал на своего командира. Но все обошлось, Ингвар благополучно прибыл во дворец, где попал в объятия отца. Тот немедленно послал за лекарем — обработать рану. Ингвар не сопротивлялся, ему хотелось только одного — уснуть.

Но в голове роились впечатления и мысли, от которых не так просто отделаться. Прежде всего его интересовало, где Элла. Почему его невеста не пришла встречать его с победой? Он не мог даже на секунду представить, что она могла забыть об этом и уж тем более — не захотеть его видеть. Значит, у нее что-то произошло, раз она не смогла обнять Ингвара по возвращении его со сражения. Это очень беспокоило принца, и он с нетерпением дожидался момента, когда лекарь закончит заниматься его раной.

Кроме того, Ингвар хоть был и невысокого мнения о своем кузене, но трусом его никогда не считал. Поэтому отсутствие Ангуса на ратном поле удивило Ингвара. И он, конечно, собирался узнать у него о причине такого поступка, да и спросить с него за прошлое, когда Ангус пытался рассорить его с невестой.

И еще среди его беспокойных мыслей нашлось место загадочному артефакту, в котором обнаружился волчий клык. Почему он оказался внутри медальона, с какой целью? Обладает ли он на самом деле магической силой? Или вся его мощь в том, что с помощью любви Эллы он оказался на его груди, заставил скользнуть вражеский меч и так спас ему жизнь?

Но в первую очередь Ингвар намеревался разыскать свою невесту. Стоило лекарю закончить перевязку, как молодой дракон тут же вскочил на ноги.

— Дружище, осторожнее, ты все-таки был ранен, — услышал он голос Дрока.

— Привет, приятель! А ты заметил, что мы с тобой давно не разговаривали? — поинтересовался Ингвар.

— Конечно. А знаешь — почему?

— Ну, как-то не до этого было, особенно на войне. Но я весь внимание, брат.

— А все просто: ты повзрослел, возмужал, перестал прятаться от жизни за подростковыми желаниями и страхами, — улыбнулся дракон. — Тот мальчишка Ингвар, которому была нужна поддержка старшего друга, исчезает, а на его место приходит взрослый, уверенный в себе мужчина. И наступит момент, когда ты услышишь мой голос в последний раз…

— Ты что, покинешь меня?! — встревожился Ингвар.

— Нет, брат: просто мы станем с тобой одним целым. Помнишь: ты — это я, а я — это ты? В тот момент это станет непреложной истиной. Но пока мы все еще можем с тобой пообщаться — улыбнулся Дрок. — Идешь искать Эллу?

— Да, брат! И знаешь что? Хватит нам летать по ночам, пора быть самими собой, будь это утренний рассвет или знойный полдень. Они ничуть не хуже ночей. Да и поиски так пройдут гораздо быстрее.

Ингвар сделал оборот и полетел при свете дня к «Дрокен сколан». Ученики высыпали во двор, увидев днем летящего дракона: ведь обычно такое было возможно только после заката. Ингвар приземлился на заднем дворе школы и принял человеческий облик. Увидел кайю Римлиг, стоявшую в изумлении с открытым ртом и поспешил к ней.

— Добрый день, кайя Римлиг! Можно ли мне навестить Эллу? — нетерпеливо спросил Ингвар.

— А ее нет в школе. Дей Ангус передал от нее сообщение, что она поехала к родственникам, — Ирма едва пришла в себя от увиденного.

— Ангус? — Ингвар нахмурился. — А Элла сама накануне не спрашивала у вас разрешения отбыть в Грейден-холл?

— Нет, не спрашивала, — пожала плечами кайя Римлиг. — Я ее не видела целый день, а сегодня вот дей Ангус сообщил об этом. Я обрадовалась, что она хотя бы жива. А то в прошлое полнолуние у нас во дворе гуляла волчица!

Ингвар попрощался с директрисой. На заднем дворе школы снова обернулся и полетел в Сноварген, к матери Эллы. Ведь других родственников у нее нет. Он приземлился в том памятном саду с розами и ирисами, где впервые сблизился с любимой, и опять чуть не поломал кусты белого шиповника. Обернувшись, он вбежал в Грейден-холл и наткнулся на мажордома Ольгерда. Старик обрадовался ему, как родному.

— О, дей Ингвар, жених нашей эд-линны приехал! — старик радовался искренне, чем растрогал парня.

— Ольгерд, я тоже рад тебя приветствовать. А теперь доложи, пожалуйста, Элле, о моем приезде.

Лицо Ольгерда вытянулось в недоумении. Он хотел было что-то сказать, но его остановило появление графини Гвенды, матери Эллы.

— Ингвар, дорогой вы наш, как я рада вас видеть живым и здоровым! — лицо графини сияло от радости. — А где Элла? Она уже прошла в свою комнату с дороги?

У Ингвара душа ушла в пятки.

— Мне в школе сказали, что она поехала к родственникам, то есть в Грейден — холл. Вот я и поспешил к ней сюда, — упавшим голосом закончил он.

— Но моя дочь в последний раз была здесь в каникулы! — Гвенда не на шутку разволновалась. — Что же случилось, где она?!

— Я сам в недоумении, дорогая графиня… Но сейчас я срочно возвращаюсь в Дрокенсвёрд и буду искать Эллу там. У меня есть кое-какие мысли, кто мог направить меня по ложному следу.

— Возьмите меня с собой! Я не смогу сидеть тут и просто ждать новостей! — решительно сказала графиня.

— Но, Гвенда, я ведь прибыл сюда без экипажа, как говорится, своим драконьим ходом, — развел руками Ингвар.

— Все равно! Если вы позволите, я полечу с вами!

Мать Эллы с таким непреклонным видом надела дорожную шляпку, что Ингвар понял: спорить с будущей тещей бесполезно.

— Ну, тогда держитесь крепче и не смотрите вниз, чтобы не закружилась голова!

— Ингвар, вы забыли: я ведь происхожу из семьи драконов. Не знаю, могу ли я сейчас летать, не время проверять. Но уж голова у меня точно не закружится!

Через несколько минут они взмыли в безоблачное небо, оставив внизу пораженную челядь.

Герцог Ангус сидел в кресле в гостиной своего замка и пребывал в глубоком раздумье: «Черт, все начинания гибнут почти на корню! Агнита провалила вариант с соблазнением Ингвара. А эти придурки не смогли изловить оборотня! Ай, да и ладно: все равно в местных газетенках так разнесли тему про оборотней, что выступить с ней сейчас под маской избавителя населения от темного магического зла равнозначно тому, чтобы выставить себя на посмешище. Черт с этим оборотнем! Теперь мне остается только одно — увести Эллу у Ингвара вместе с ее волшебным талисманом. Да и воспоминание о том, как она стояла там, в подвале, лишь слегка прикрытая рыболовной сетью, вызывает у меня дикое желание. Мне эта девушка нужна во всех смыслах!

Прогоню надоевшую Агниту, пусть возвращается туда, откуда пришла. И женюсь на скромной и милой юной графине. Мне уже тридцать пять лет, самое время начать обзаводиться маленькими дракончиками. Конечно, Элла пока влюблена в моего кузена. Но кто, как не я, избавил ее из плена Йенса и Хеймса? Должна же она оценить это, в конце концов. Любая женщина была бы счастлива оказаться на ее месте, никто еще не мог устоять против моего очарования. Не устоит и она.

Надо подольше продержать ее в Креймоде! У нее будет время пообщаться со мной и оценить по достоинству. Ну, и долгое пребывание незамужней девицы в замке свободного мужчины положит конец ее репутации в глазах Ингвара! Элле останется только одно — выйти за меня замуж. А там и артефакт будет моим».

Тем временем Элла пыталась осторожно исследовать замок: чтобы понять, какие есть пути, чтобы выбраться из него. Она давно замечала за деем Ангусом неприкрытое внимание к своей персоне. Одно время она думала, что все дело в медальоне, о магической силе которого стало как-то известно дракону-герцогу. Но сегодня, когда она увидела, каким жадным взглядом Ангус пожирал ее полуобнаженную фигуру, как жарко припал к ее руке губами, страстно глядя ей в глаза, ей стало ясно, что дело еще и в другом. Герцог увлечен ею и, возможно, у него самые серьезные намерения.

«Вон даже новое платье велел принести, прямо по моим размерам. И опять с нескромным большим декольте, только тесновато мне в груди, видимо, у его любовницы грудь поменьше. Вот гад, пользуется тем, что мне больше нечего надеть!» — рассердилась Элла. Вот уж чего меньше всего ей хотелось бы — так это стать женой этого красавчика-нарцисса! И пока он не нагрянул к ней с предложением руки и сердца, надо найти путь для побега из замка!

Южное крыло здания, в котором ей отвели покои, стояло почти на крутом берегу Драконьего моря. Да и комната ее выходила окнами прямо во внутренний дворик, так что о поиске выхода здесь стоило забыть. Хотя… Тут Эллу осенила простая, но гениальная мысль: «А ведь я могу просто обернуться драконом и улететь! В самом замке, конечно, такое устроить не получится: все окна слишком узкие да и зарешеченные. А вот если пробраться хотя бы во внутренний дворик под предлогом погулять, то я могла бы легко взлететь оттуда!»

Мысль Элле понравилась, и она начала исследовать все доступные двери. Ни одной открытой! Сначала девушка пыталась открыть двери с помощью магии, но у нее ничего не получилось. То ли заклинания слабые, то ли она что-то перепутала, то ли у нее от потрясений последних дней формулы начисто стерлись из памяти. Может, попробовать подкупить одну из горничных, чтобы открыла дверь во дворик? Да только где они все? Такое впечатление, что дей Ангус нарочно запретил им посещение южного крыла. Приходят только, чтобы пригласить меня на обед или ужин. И то в прошлый раз пришел какой-то молчаливый и невозмутимый мажордом с бакенбардами и выправкой лорда, Кристоф, кажется. С таким подкуп не пройдет, пожалуй.

Видимо, не остается другого выхода, чтобы с помощью какой-нибудь хитрости выпросить разрешение погулять во дворе. Вряд ли дей Ангус ожидает от меня дерзкого бегства, ведь он наверняка считает, что я всего лишь беззащитная и тихая училка. Ну и пусть так считает: чем больше он будет в это верить, тем быстрее удастся выйти на свободу! А, может, еще быстрее Эллу найдет Ингвар!

Девушке не давали покоя и мысли о любимом: «Ингвар, как он там? С помощью магических формул я видела, что он жив. Но остальное мне неизвестно. Почему он меня не ищет? Ах да, ведь Ангус наплел кайе Римлиг, что якобы я уехала к родственникам. А Ингвар первым делом начнет мои поиски с «Дрокен сколан». Узнает, что я якобы в Грейден-холле и появится там. Бедная матушка, как она переволнуется, узнав, что я пропала!»

При мысли о матери, такой хрупкой и беззащитной, Элле впервые захотелось заплакать после последних событий.

Ингвар разместил меня в покоях на своей половине дворца, попросил не волноваться и ждать, когда он найдет Эллу. Но ему неожиданно стало хуже, рана на груди вновь дала о себе знать, и он впал в горячку. Мне нужно было послать кого-нибудь из слуг за врачом. Кое-как нашла прислугу и попросила привезти лекаря для дея Ингвара. После визита врача бедный мальчик забылся целительным сном. Я немного успокоилась, надеясь, что с ним все будет хорошо. Но на душе все еще было тревожно, да еще этот королевский дворец будил во мне воспоминания тридцатилетней давности. В одни хотелось окунаться, как в сладкие, ничем не омраченные грезы, а другие — немедленно прогнать, забыть навсегда. Но, увы, не получалось. Ведь это его, Харальда, дом. Он живет где-то здесь, совсем рядом. От этой мысли сердце в груди стало бешено стучать, а кровь прилила к вискам. Мне и хотелось его увидеть, и было страшновато от одной мысли о встречи с ним.

От нечего делать я прошла через галерею в великолепный зимний сад. Было видно, что за ним ухаживают с любовью и знанием дела. Я заметила, что в одном горшке с розами земля была уже основательно сухой. Увидела стоявшую недалеко маленькую лейку и собралась полить растение, как вдруг услышала звучный и такой знакомый голос: «Да, вы правы, барышня: уже настало время полива». Я повернула голову и увидела его. Он шел ко мне своей мужественной походкой, которая ничуть не изменилась. Да и сам Харальд был по-прежнему красив, разве что волосы и бороду прошедшие годы припорошили серебром. Я замерла, потому что он приблизился достаточно близко, чтобы узнать меня.

— Гвенда, ты?! — выдохнул Харальд. Он смотрел на меня так, словно на его глазах изображение сошло с портрета.

— Я… — сказала, не зная, что еще можно добавить.

— Откуда ты? — Харальд сдвинул брови, давая понять, что не слишком рад встрече. Но в его глазах плясали такие знакомые огоньки.

— Мы прилетели с Ингваром. Он привел меня сюда, потому что в столице у меня никого больше нет. А мы, раз уж наши дети женятся, не совсем чужие друг другу, Харальд, — попыталась как-то оправдать свое появление в его дворце.

— Да, совсем не чужие…. — Складки меж бровей конунга разгладились. Было видно, что он предался воспоминаниям. — Гвенда, сколько же лет мы с тобой не виделись! У нас уже такие взрослые дети! Эх, Гвенда, сколько раз я представлял себе эту встречу, как во мне кипела злость… А сейчас слушаю себя и не нахожу ее….

— Харальд, прошло много лет, ты прав… Но мне все эти годы не давало покоя то, что между нами произошло, — я подумала, что сейчас лучший момент выяснить все раз и навсегда. — Ты ведь понимаешь, что прошло тридцать лет, и мне ни к чему обманывать тебя, хоть ты и уверен, что я притворщица и лгунья….Я не буду тратить слова, просто покажу тебе кое-что.

Я закатала рукав платья и протянула правую руку, на которой красовалась метка в виде алой розы. Харальд изумленно смотрел на нее, словно потерял дар речи. Потом медленно завернул рукав и протянул мне свою руку точно с такой же меткой. Мы стояли с ним, как два изваяния, в одинаковой позе и молча смотрели друг другу в глаза.

— Гвенда, что же это такое?! — наконец, очнулся Харальд, — как такое может быть? Получается, что твоя метка была настоящей?!

— Да, Харальд, я — твоя истинная. Помнишь, как ты называл меня деллией? Это так и было, и так есть до сих пор.

— Но как же так? Ведь я получил письмо, где меня убедили, что якобы ты ходила к какому-то кудеснику, чтобы он навел тебе эту метку искусственно! И я поверил!!!! — Харальд сокрушенно крутил головой, силясь осознать то, что увидел.

— Письмо? А ты его сохранил? — спрашиваю с надеждой.

— Конечно! Сейчас принесу.

Через пять минут он вернулся, неся какой-то слегка пожелтевший листок бумаги.

— Вот, сама читай, — протянул его мне. — Как видишь, у меня были основания порвать нашу помолвку. Ну, я тогда думал, что были…

Я опускаю взгляд на письмо… и в ужасе отшатываюсь. Для меня все вокруг померкло.

— Что с тобой, Гвенда? — с тревогой спросил Харальд.

— Это почерк моего мужа, Варгоса эд-Грейдена!

Так вот кто был виновником нашего расставания! А я-то считала его благородным человеком, который спас меня от позора, женившись на мне.

У Харальда выгнулись брови от изумления. Он выглядел потерянным, как человек, который оказался на распутье и потерял главную дорогу.

— Так значит все было подстроено, чтобы разлучить нас?! Знаешь, Гвенда, а я ведь после расставания несколько лет смотреть не мог на женщин, всех сравнивал с тобой, как считал, обманщицей, и не мог никого полюбить, — в голосе Харальда я услышала давнюю, затаенную боль.

— А я вышла замуж за Варгоса почти сразу, как ты разорвал помолвку, — тихо сказала я.

— Ты так мало меня любила, Гвенда? — Харальд поднял на меня глаза. — Не поверю… Я же помню наши жаркие встречи…

— Я не могла ждать, Харальд, потому что была беременна…. Твоим сыном…

Харальд закрыл лицо руками, затем взъерошил волосы.

— Гвенда, у нас есть сын?!

— Увы, от потрясения я не смогла его выносить. Но я уже была женой Варгоса… И оставалась ею до самой его смерти, играя роль его истинной пары.

— За что судьба так обошлась с нами, милая? Я ведь никогда не переставал любить тебя, Гвенда. Моя покойная Илайда была хорошей женой и превосходной матерью, но ты же понимаешь, что сердце — это компас, который всегда показывает на север, и обмануть его нельзя.

— Понимаю, — вздохнула я…. — Наши дети оказались умнее нас. Твой сын привез меня сюда, а сам хотел поехать искать мою дочь. Но разбередилась рана, полученная в сражении.

— Как он? И где Элла??

— Он сейчас отдыхает после визита лекаря. А дочь моя пропала. Ее нет в «Дрокен сколан», а ее директриса сказала Ингвару, что Элла поехала в Сноварген. Но она не приезжала домой. Боюсь, с ней что-то случилось!

На меня снова обрушилось настоящее, решительно вытеснив переживания прошлого. Где же она, моя любимая девочка?!

Поплакав и немного успокоившись, я собралась еще исследовать множество комнат замка. Пока приходится довольствоваться только его южным крылом. Впрочем, от моего хождения от одной закрытой двери до другой нет никакого толка. Я остановилась у зарешеченного окна с видом на двор, с тоской глядя на заботливо постриженные кусты и газоны вокруг симпатичного фонтанчика. Он бил так задорно и свободно, словно манил меня к себе: давай, посиди на скамейке около меня, вдохни моей прохлады и свежести. А я могла только схватить пальцами прутья решетки, не понимая, как же мне все-таки выбраться на волю.

От отчаяния я сползла по стене, присела на корточки и заплакала. Не знаю, сколько прошло времени, но я почувствовала, как по голове меня гладит маленькая рука. Малыш-призрак, мой неродившийся брат! Он стоял рядом со мной, в солнечном свете, падающем из окна, словно маленький златокудрый ангел.

— Не плачь…

— Ингвар, детка, как ты тут оказался? — я искренне считала, что призрак живет только в здании «Дрокен сколан», поэтому увидеть его тут было для меня потрясением. Причем, одет он был не так торжественно, как в школе, гораздо проще, ни тебе жабо, ни кружев. Наверное, для школы он специально нарядно одевается. «Боже, о чем я говорю? Призракам все равно, во что они одеты. Хотя, этот малыш особенный…»

— А я теперь всегда буду с тобой, — малыш посмотрел серьезно мне в глаза, и вдруг на его лице расцвела улыбка.

— Хорошо, а то я уже отчаялась, здесь нет ни одной родной души.

— А что такое «родная душа»? — малыш оглянулся, словно искал есть ли в помещении еще кто-то, кроме нас с ним.

— Понимаешь, хороший мой, это человек, который тебя выслушает, поймет и простит, если ты виноват…

— А я в школе у тети директора в кабинете вазу разбил, — малыш потупился и стал ковырять пол носком туфельки. — А она сначала испугалась, а потом стала ругаться. Это ведь не «родная душа»?

— Ну, она же тебя не видела, может, и не стала бы ругаться, если бы видела, — треплю малыша за щечку. — Родной человек всегда за тебя, защищает тебя, любит тебя. Вот ты — моя родная душа. Мне сейчас плохо, а ты рядом со мной, поэтому я чувствую себя лучше.

— Я тоже тебя люблю, ты хорошая, — призрак прижался к моей руке щекой. — А почему тебе плохо? — поднял он на меня большие глаза.

— Я хочу уйти отсюда, но не знаю — как, все двери закрыты, — с досадой говорю мальчику.

— Ты скоро уйдешь отсюда, — чувствую пожатие маленькой руки, и призрак исчезает.

Жалею, что призрачный мальчик пропал, с ним было как-то веселее, не так одиноко. Но долго скучать не пришлось. В дверь постучал и не дожидаясь ответа вошел мой чересчур гостеприимный хозяин. Каждый раз, когда я вижу дея Ангуса, я поражаюсь резкому контрасту между его невероятной породистой внешностью и тем неприятным холодком в груди, который она у меня вызывает. Наверняка многие барышни лана только и мечтают оказаться в его объятиях, и лишь меня его ледяная красота отпугивает.

Быстрым шагом подойдя ко мне и взяв мою ладонь в свои, Ангус заговорил, горячо дыша мне почти в ухо.

— Элла, дорогая, я уже давно хочу сказать вам это, и рад, что такой случай, наконец, представился: я прошу вашей руки!

Я растерялась, но про себя отметила: хм, для приличия мог бы сначала в любви признаться, а то сразу руки просит. Умеет ли он вообще любить? Просто присмотрел себе в жены девушку из хорошей семьи, какие там чувства!

Я попыталась мягко отстраниться, но он крепко держал мою ладонь и начал осыпать ее поцелуями, обхватив меня за талию. Ангус осмелел и прикоснулся горячими губами к моей груди, предательски выглядывающей из глубокого декольте. Я охнула и начала сопротивляться.

Мне удалось вырваться из неожиданного плена, я почти отпрыгнула от Ангуса, как дикая кошка. Он стоял покраснев и тяжело дыша.

— Дей Ангус, я, кажется, не давала вам никакого повода для таких вольностей! — произнесла я возмущенно — Благородные господа должны выслушать ответ девушки, а не распускать руки!

— Простите, Элла, не смог совладать со своими чувствами, — герцог выглядел пристыженным, но от этого не менее опасным.

Было видно, что к нему начало постепенно возвращаться обычное самообладание. В глазах снова появился ледяной блеск. Ясное дело, он не привык ни отповедям, ни к отказам.

— Итак, Элла, я жду вашего ответа, — холодно произнес дракон.

— Дей Ангус, у меня, может быть только один ответ, принимая во внимание, что вы делаете предложение невесте собственного кузена — НЕТ!

— Вот как? — усмехнулся Ангус. — Вы настолько сильно влюблены в этого мальчишку, что отказываете мне?

— Дей Ангус, вы находите странной верность девушки своему слову? — начинаю постепенно раздражаться. — Я люблю Ингвара и обещала стать его женой.

— Поспешное решение, — Ангус направился к двери. — Но у вас, Элла, еще будет время передумать.

Дверь закрылась, и я услышала, как в замке повернули ключ. Вот подлец! Он меня еще и запер! Мое положение становилось все хуже. Уже ни о каких просьбах погулять во внутреннем дворике не могло быть и речи, я не могла передвигаться уже и там, где только что ходила!

В бессильной ярости я поколотила в дверь, отдавая себе отчет в том, что это совершенно бесполезное занятие. Проплакала до вечерней зари и незаметно для себя задремала, свернувшись на постели калачиком.

Проснулась я от какого-то непонятного шороха за дверью, в замке возились ключом. Неужели Ангус вернулся и затеял непристойность?! Я сжалась в комок, схватила тяжелую вазу вместе с цветами и была готова защищать свою честь. Дверь, тихо скрипнув, отворилась, и на пороге появилась ослепительная рыжеволосая богиня, которую я однажды видела в «Дрокен сколан». Она приложила палец к губам, намекая на требование тишины и прикрыла за собой дверь.

— О, как я вижу, вы не слишком расположены к дею Ангусу, — усмехнулась она и кивком указала на вазу, которую я, замахнувшись, уже подняла над головой.

Я с облегчением поставила вазу на стол и в изнеможении опустилась на постель. Потом обратилась к неожиданной гостье:

— Кто вы и что вам здесь нужно?

— Я — Агнита. И я помогу вам.

Я уже давно поняла, что надоела Ангусу. Он, конечно, с присущей ему надменностью, не счел нужным поинтересоваться, какая я, о чем думаю, чего хочу. Я для него — просто вещь, красивая кукла с пустыми глазами, с которой не о чем поговорить, но очень приятно заниматься постельными утехами. Что ж, я как могла, поддерживала в нем это заблуждение. С капризной дурочки какой спрос? При мне он позволял себе о многом говорить и вовлекал меня часто в разные авантюры, которые не делают ему чести. Да и мне тоже.

Взять хотя бы последнюю. Я не сразу поняла, зачем ему нужно рассорить эту парочку. Он что-то плел про магический артефакт, но что-то я сомневаюсь, что дело именно в нем. На кой черт он ему? Что, ему мало денег? Не хватает власти? Да перед герцогом Креймода и кузеном конунга и так расстелаются в почтении богатейшие и знатнейшие вельможи! Я, говорит, буду владыкой всех четырех ланов. Да на кой они ему сдались? Что он в этом понимает, если не высовывал свой нос дальше Дрокенсвёрда? Ладно, если такие планы есть у конунга Харальда Великого, этот дядька хитер и мудр, когда надо поспорит, когда надо, меч войны обнажит, а когда нужно, то может его спрятать и начать договариваться.

А Ангус же прет, как бык на арене, не видя ничего в ослеплении. Есть только одно мнение — его. И если оно ошибочное, тем хуже для всех остальных: Ангус сделает все, чтобы поступить по-своему, развалить все, чтобы убедиться, что план оказался ошибкой и гордо задрав голову удалиться, не признаваясь в этом. Напыщенный самовлюбленный индюк!

Но печаль в том, что такой, какой он есть, Ангус — моя слабость, неотвратимая беда с глазами цвета льда. Стоит ему только взглянуть на меня, как ноги сами подкашиваются, а голова идет кругом. Наверное, поэтому он считает меня круглой дурой. Но это не так! Просто его красота и мужская притягательность заставляют меня слабеть и хотеть только одного- оказаться в его объятиях. Сколько я себя корила за это, но каждый раз иду к нему в руки, как кролик — в пасть удава.

А он, вишь, на эту девчонку запал, хотя она совсем не поддается на его чары. Наверное, так влюблена в своего парня, что никакого Ангуса для нее не существует. Мне бы так! Я вижу, что ее отвращают ухаживания герцога. Но мне совсем не нужно, чтобы она мелькала тут у него перед глазами, чтобы он продолжал ее добиваться. Графиня, чистенькая, миленькая (хотя она не так хороша, как я!) Вот он и распустил слюни, гад… Жениться собирается на ней, своими ушами слышала. А меня, значит, побоку? Еще и выгонит из замка того и гляди! Нет, меня это не устраивает. Надо сделать так, чтобы девчонки во дворце не было.

Раздобыла у мажордома Кристофа второй ключ от комнаты, в которой заперта Элла (он давно имеет на меня виды, только и ждет, когда получу полную отставку от герцога). Обещала ему поцелуй за ключ, он, бедняга, так обрадовался, даже руки дрожали, когда он его мне протянул.

Когда к вечеру в доме все угомонились, я подошла к комнате и тихо повернула ключ в замке. Вошла и увидела, как девушка вскочила, схватила какую-то тяжелую штуковину и подняла ее над головой, готовясь запустить ее прямо в меня. Глаза у нее горели огнем, волосы разметались.

— О, как я вижу, вы не слишком расположены к дею Ангусу, — усмехнулась я. Девушка опустила вазу и присела на край постели. Затем устало спросила:

— Кто вы и что вам здесь нужно?

Я представилась и сказала, что могу ей помочь.

— Да, я вас вспомнила. Вы как-то приходили в «Дрокен сколан» — сказала Элла. — Такую, как вы, трудно забыть.

— Ох, детка, еще как можно! — вздохнула я. — Вы еще слишком молоды и не знаете мужчин. Они горазды предавать или использовать с выгодой для себя. Думаете, откуда у меня ключ? За него придется целовать мажордома, такую цену он назначил. Впрочем, я пришла не за тем, чтобы учить вас жизни. Элла — ваше пребывание в замке нежелательно для меня, оно вредит моему будущему, отношениям с Ангусом. Он ведь уже сделал вам предложение?

— Сделал… — обреченно вздохнула пленница.

— А вы отказали ему и наверняка отдали бы много за то, чтобы вырваться отсюда. И я вам в этом помогу.

Глаза у девчонки округлились и вспыхнули радостью. Она прижала руки к груди и смотрела на меня с надеждой.

— Итак, вам нужно выйти во внутренний дворик, а для этого надо открыть наружную дверь. Все ключи хранятся у Кристофа. Сделаем так. Завтра вечером я снова открою вашу комнату. Потом выманю Кристофа во дворик подышать вечерней прохладой.

— А он согласится? — спросила девушка недоверчиво.

— Еще как согласится, — усмехнулась я. — Он только и ждет, когда Ангусу я стану не нужна, замуж зовет. Но я погожу, надо же еще у герцога колечек и брошек побольше выманить в качестве приданого. Ничего, от индюка белокурого не убудет!

Мы тихонько прыскаем от смеха. И я продолжаю:

— Мы с Кристофом выйдем, а ты прошмыгнешь после нас и спрячешься в кустах. А потом…

— А больше мне ничего не надо, — перебивает девчонка. — Внешние ворота можно не открывать, я улечу прямо из садика, обернувшись драконом.

— Ух ты! Умеешь оборачиваться? Здорово! — искренне восхищаюсь. — А знаешь, говорят, мой отец-проходимец был драконом. Может, я тоже умею оборачиваться и летать?

— А ты как-нибудь попробуй! — смеется девушка, предвкушая свободу.

— А что, и попробую!

И мы распрощались до следующего вечера.

Ингвар очнулся и сразу же засобирался, несмотря на уговоры отца и Гвенды остаться, чтобы немного окрепнуть. Он мельком отметил, что эти двое, кажется, поладили и напоминают крепкую пару, прожившую в браке много лет. «Ну, хоть у отца с личной жизнью налаживается, — а мне надо искать мою невесту. И искать ее надо в замке у Ангуса, больше негде!»

Рана на груди немного саднила, но парень был настолько сосредоточен на своих планах, что не обращал внимание на такие мелочи. Да и в целом он чувствовал себя физически великолепно. Поэтому он решил не добираться до замка Креймод на Фергюсе, а лететь самому, обернувшись. Так просто гораздо быстрее, а ему не терпелось найти Эллу, прижать ее к себе и никуда не отпускать. У него перед глазами стояла варгиня с любящими зелеными глазами, которая так покорно опустила перед ним серебристую шею с медальоном. «Моя любимая девочка, — у Ингвара стоял ком в горле, — как она спешила мне на помощь, всю ночь бежала, думая обо мне… Как она добралась потом домой, успела ли до рассвета… Одно ясно: если Ангус говорил о ней неправду, значит, он как-то причастен к ее исчезновению!»

Ингвар обернулся и взмыл вверх. Ощутил пьянящую легкость полета, расправив крылья и вдыхая облачную росу, которая на небе есть всегда, хотя внизу, на земле, наступил вечер, и роса появится только ночью. Он летел и, казалось, не тратил силы, а только набирал их, словно предчувствуя, что ему нужен запас их перед важной схваткой.

Перед глазами Ингвара вставали волнующие картины воспоминаний в саду, наполненном благоуханием роз и ирисов, любимых цветов Эллы. Он тогда принял человеческий облик, и они сидели крепко обнявшись. Он согревал любимую, которая слегка мерзла в своей тоненькой ночной рубашке. Сквозь нее он чувствовал родное тепло ее соблазнительного тела, свежий аромат которого щекотал ноздри и сводил его с ума. Его рука осторожно спустилась с плеча девушки по спине к ее талии, не встречая никакого сопротивления. Более того, по ее прерывистому дыханию, Ингвар понял, что Элла получает удовольствие от его прикосновений. Он чувствовал, как она дрожит в унисон с ним, и возбуждение овладело им так сильно, что его рука коснулась ее обнаженного тела под ночной сорочкой в самом сокровенном месте. Элла застонала и потянулась к его губам. И случилось давно ожидаемое и желанное. Конечно, Ингвар не был новичком в плотских утехах и бывало, что ему попадались девственницы. Но то, что он испытал со своей деллией, оказалось не сравнимо ни с чем: наслаждение сладкое, до боли, смешанное с радостью, что теперь она его и только его.

Ингвар вспомнил, как летел потом домой после такого сладостного свидания, углубившись в эмоции и приятные ощущения. Он настолько растворился в этом, что пролетел королевский дворец и пришлось потом делать крюк, чтобы попасть домой. Он решил, что надо собраться, чтобы, задумавшись, не проскочить замок Ангуса. Вспомнил об этом Ингвар вовремя, потому что вдали уже стали видны башенки Креймода.

Едва приземлившись и приняв человеческий облик, Ингвар бросился к главному входу и начал колотить металлическим кольцом по двери.

Щелкнул засов, дверь открыл мажордом, мимо которого Ингвар ворвался в дом. Кристоф не смел возражать, только неуверенно произнес: «Его Высочество изволит отдыхать, он просил не беспокоить.» «А мне плевать, что там соизволит Его Высочество!» — дерзко крикнул Ингвар и побежал вверх по лестнице, туда, где находилась любимая гостиная кузена.

Ангус сидел в кресле и предавался мечтам после прекрасного ужина, во время которого Элла вела себя смирно и даже один раз несмело улыбнулась ему краешками губ. «Ничего, ничего, — самодовольно размышлял герцог, — скоро она поймет, что в ее положении у нее есть только один выход — стать моей женой!» От этих мыслей на его красивых губах появлялась чувственная улыбка, выдающая нескромные мысли ее обладателя.

И вот эту чудную эйфорию нарушил невесть откуда взявшийся кузен Ингвар. Вбежавший в гостиную с лицом, не предвещавшим ничего хорошего. Ангус поднялся и насколько возможно учтиво склонил голову, приветствуя нежданного родственника.

— Ангус, куда ты дел Эллу?! — Ингвар не собирался, судя по всему, играть в приличия и сразу перешел к главному вопросу. Герцог понял, что тоже можно не притворяться.

— Я? Эллу? Братец, тебя, наверное, крепко приложили мечом по голове в Феррстаде, если ты примчался искать ее у меня.

— Не к голове, но да, приложили, как и многих, кто не повел себя, как последний трус. и не отсиделся дома, избегая битвы! — глаза Ингвара горели ненавистью. — А все ради того, чтобы украсть чужую невесту!

В глазах Ангуса плескался лед с кровью. Умом он понимал, что каждое слово кузена бьет точно в цель, но не мог допустить проигрыша в словесном поединке. Да и ни в каком другом. Краем глаза он покосился на стену, тайная дверь в которой ведет в оружейницу. «Нет, не успею достать меч, черт! — выругался Ангус. — Кузен-то — малый не промах, я и не заметил, как он в мужика превратился…» Ангус окинул взглядом ладную фигуру Ингвара, широкие плечи, длинные каштановые волосы, разметавшиеся от порывистого движения вокруг его красивого лица. «Да, девчонка не зря потеряла от него голову, — зависть змеей ужалила герцога так сильно, что ему захотелось непременно сделать гадость.

— А зачем тебе, наследнику престола нужна развратная маленькая шлюшка? — Ангус выплевывал из себя слова, как кобра — яд. Его губы кривились в усмешке. — О, если бы ты знал, как она ласкала меня, пока ты отправлял на тот свет бритоголовых каридасов!

Ингвар побагровел, молнией подскочил к герцогу и схватил его за горло.

— Заткнись, гнилая мразь! Не смей так говорить о моей невесте! — Ингвар сжимал руки на шее кузена все сильнее. Тот пытался оторвать их от себя, но тщетно. Ярость придавала парню силы.

— Теперь я точно знаю, что именно ты, сволочь, пытался рассорить нас, подослав свою девицу!

Ноздри Ингвара дрожали от гнева и жадно втягивали воздух, чтобы не потерять контроль над собой. А он был уже близок к тому, чтобы прикончить кузена. Он посмотрел на налившееся кровью лицо хрипевшего Ангуса и ослабил хватку. Он убрал от него руки и брезгливо вытер их об одежду, словно только что сжимал болотную гадюку.

— Ангус, на мечах я с тобой сражаться не буду: со мной нет моего меча, а твоим я пользоваться не хочу. Но вызываю тебя на бой. Надеюсь, летать ты еще не разучился, сидя в замке и толстея от безделья? — насмешливо спросил Ингвар.

Ангус поднялся, потирая шею и зло сверкнул на него глазами. Он кивком головы позвал Ингвара идти за ним. Пока шли по коридорам к выходу во внутренний двор, Ингвар напряженно высматривал, нет ли где следов присутствия Эллы. Но их нигде не было видно. «Где же этот негодяй ее прячет? Сначала узнаю, а потом сверну ему шею!» — гневно стучала в висок мысль.

Они взмыли в воздух почти одновременно. Разлетелись в разные стороны, а затем начали стремительное сближение, которое закончилось мощным ударом о грудь противника. Ингвар увидел прямо перед собой пылающий ненавистью глаз врага, цвета серого льда с вертикальным зрачком. Ангус больно хлестнул его по шее толстым хвостом и попытался сбить с курса синевато-серым перепончатым крылом. Ингвар разозлился, ловко и сильно ударил хвостом точно в морду дракона-герцога. Тот взвыл и отлетел на безопасное расстояние. Ингвар погнался за ним: «Передышку? Ну уж нет!» Оранжевые глаза принца — дракона пламенели, а вертикальные зрачки непроизвольно расширялись от азарта. Ингвар подлетел к кузену, толкнул его головой в грудь и сильным ударом хвоста перебил ему правое крыло. Ангус зарычал в бессильной злобе и полетел вниз. Ингвар за ним.

Ангус ударился о цветущий газон и застонал, приняв человеческий облик. Ингвар смотрел на скрюченную фигуру у своих ног и жалел, что не может хладнокровно раскроить ему голову. Какой-никакой, а все же родственник. Да еще и надо узнать у него, где Элла.

— Отрезать бы тебе твой поганый язык за то, что порочишь имя девушки! — Ингвар нагнулся к Ангусу, лежащему без сил, с закрытыми глазами на газоне. — Вот так и дал бы тебе еще раз в твою самодовольную морду!

Ингвар замахнулся для острастки, не собираясь бить поверженного, и остановился услышав отчаянный женский вопль:

— Дей Ингвар, не бейте его! — кричала на бегу рыжеволосая девица, в которой Ингвар узнал несостоявшуюся «утопленницу». — Эллы здесь нет. Я помогла ей бежать!

Агнита помогла Ангусу подняться. Тот слабо отталкивал ее руку, когда девушка вытирала кружевным платком кровь, струйкой текущую из его носа. Но Агнита не обращала внимание на его упрямство, поэтому герцог смирился и притих, задрав голову вверх, чтобы остановить кровотечение. Он зло поглядывал на Ингвара, который рассматривал кузена так, словно видел его в первый раз. Ангус старше его на десять лет и, понятно, что младшему мальчику он всегда казался взрослым, умным, смелым, то есть таким, с которого надо брать пример. Ингвар и брал. Во всех детских играх он был на вторых ролях: если Ангус был капитаном пиратского корабля, то Ингвар — простым юнгой, даже без пиратской повязки на глазу! Это ему казалось особенно обидным. А когда он спросил у двоюродного брата, почему бы не надеть черную повязку, чтобы быть, как настоящий пират, Ангус высокомерно ответил: «Мелюзге не положено. Ты еще малявка». И с таким отношением к себе от Ангуса Ингвар сталкивался постоянно. Однажды восемнадцатилетний кузен в небе сделал подсечку ему, восьмилетнему, отчего Ингвар камнем полетел вниз и только чудом сумел сманеврировать у самой земли. Но тогда ему казалось, что так и надо, ведь кузен — старший.

Единственное, в чем Ангус не подкалывал и не подставлял младшего, так это в любых аморальных или богопротивных делах. Здесь он выступал в роли доброго наставника, желающего успеха своему ученику. Так, именно он впервые угостил его сигаретой с запрещенной травкой, за что они получили нагоняй от Харальда. Именно он притащил младшего с собой в бордель мадам Кики, где Ингвар впервые вкусил плод продажной «любви». Ангусу словно доставляло удовольствие видеть, как на румяном лике невинности выступают уродливые пятна порока. Но когда Ингвару исполнилось восемнадцать, он отдалился от кузена, находя более интересным общество Дрока. Впрочем, Ангуса тоже перестало увлекать черное наставничество над парнишкой, потому что тогда он пустился во все тяжкие, стараясь испытать как можно больше запретного.

Поэтому Ингвара удивило, что спустя годы Ангус вдруг перевоплотился в попечителя учебного заведения. Теперь-то понятно, зачем. Присмотреть себе молоденькую, неискушенную претендентку на роль своей жены.

Ингвар перевел взгляд на Агниту.

— Рассказывай!

— Ну, сразу скажу: Ангус положил глаз на вашу невесту. Помните, когда я якобы тонула в Ольдриме?

Ингвар нетерпеливо кивнул.

— Так это он мне приказал, — Агнита глазами показала на Ангуса, стоящего чуть поодаль с окровавленным платком около лица и время от времени сверкавшего на них злыми глазами.

— А ты и согласилась, дура…

— Дура и есть. Да люблю я его, гада хвостатого, — глаза Агниты увлажнились. — Словно морок какой-то.

— Ближе к делу. Рассказывай про Эллу. — перебил ее Ингвар, которого нимало не интересовали любовные страдания любовницы кузена.

— Вы слышали про то, что у нас в округе появился оборотень? Ангус же объявил награду за его поимку. В полнолуние два дурака, Йенс и Хеймс, караулили оборотня около «Дрокен сколан», потому что там его видели в прошлый раз. И приволокли сюда кого-то в мешке. А в нем оказалась Элла!

У Ингвара екнуло сердце. Значит, она попалась в ловушку, когда возвращалась от него, а уже в мешке снова приняла человеческий облик. Бедная девочка!

— Эти тупые обезьяны в темноте схватили Эллу, которая вышла во двор подышать воздухом. Говорят, темно было, не разберешь. Спутать девушку с волком! Тупицы хреновы! — Ангус не удержался и вставил свой комментарий к рассказу Агниты. Внутреннее чутье подсказывало ему, что лучше не обострять и без того напряженную ситуацию. Он присел на скамейку, потому что ему было все еще трудно стоять. Видимо, он крепко ударился о землю.

— Да уж, — продолжила Агнита, — умом этих придурков Бог явно обделил. — И вот наш прекрасный герцог («прекрасный герцог» шмыгнул носом) решил за девочкой приударить. Женюсь, говорит, только соглашайся. А она ни в какую. Люблю, говорит, Ингвара и все тут.

Ингвар сердито взглянул в сторону кузена. Тот отвернулся.

— Ну, а я смотрю, девочка мается, хочет упорхнуть из клетки, да никак. Жалко мне ее стало. И мы с ней придумали план.

Оба мужчины оживленно повернули головы в сторону рассказчицы.

— Она пробовала сначала двери магией открыть, но не получилось….

— Еще бы! Они у меня заговоренные, — самодовольно растянул в улыбке спекшиеся от крови губы Ангус.

— Помолчи, не перебивай! Давай, Агнита, не тяни! — Ингвар горел от нетерпения узнать, как сбежала его невеста.

— Элла мне сказала, что ей стоит только попасть во внутренний двор и все, она обернется драконом и улетит прочь. Я раздобыла ключи от двери во внутренний двор (не скажу — как) и выпустила ее.

— Не скажет она. — зло ухмыльнулся Ангус. — Я и так знаю: кроме Кристофа ни у кого нет ключей. Не иначе соблазнила его, рыжая чертовка! Уволю и выгоню вас к черту!

— Ох, напугал! — съязвила Агнита. — Ты еще найди, кто тебе служить-то станет с твоим скверным характером. Уволишь- уеду с Кристофом в Лоргрин. Он мне предложение сделал, между прочим.

Ангус мрачно взглянул на нее сквозь спутанные светлые локоны, но промолчал. Видимо, обдумывал услышанное.

— Дальше, Агнита, дальше! — торопил Ингвар, порядком уставший от прерывистого рассказа любовницы кузена.

— А дальше так все и произошло. Мы с Кристофом, который ничего не знал о побеге, вышли в сад погулять, а Элла тайком за нами. И пока мажордом признавался мне в любви и делал предложение (девушка выразительно посмотрела в сторону Ангуса, сидевшего с опущенной головой), она пряталась в кустах. А когда мы ушли в замок, видно, обернулась драконом и улетела. Все!

— Спасибо, Агнита, век не забуду! Если этот (Ингвар кивнул в сторону поникшего Ангуса) вас с Кристофом уволит, найдите меня, что-нибудь придумаем! Все, прощайте!

Ингвар обернулся драконом и взлетая в небо увидел, как Агнита подставила плечо Ангусу, и они медленно поковыляли в сторону замка.

Агнита свое слово сдержала. В назначенное время они с Кристофом открыли дверь во внутренний дворик, чтобы погулять. Элла осторожно выскользнула вслед за ними. Впрочем, Кристоф был так увлечен общением со своей дамой, что не услышал бы, даже если бы рядом с ним протопал слон. Девушка спряталась в густом кустарнике и волей-неволей слышала, как мажордом признавался Агните в любви и делал предложение руки и сердца. И. честно говоря, Элле очень хотелось, чтобы Агнита сказал ему «да» и не лелеяла надежду стать женой герцога, который ни во что ее не ставит. Она искренне желала, чтобы эта красивая и в общем хорошая женщина обрела свое счастье.

Наконец, мажордом повел свою даму назад в замок. Проходя мимо кустарника, где, по уговору, должна прятаться Элла, Агнита повернула голову, улыбнулась и подмигнула. Послышался звук поворачиваемого ключа. Уф, теперь Элла по-настоящему почувствовала, что она больше не взаперти. Осталось подождать немного, чтобы наступили сумерки, потому что нельзя, чтобы ее мог заметить из окна Ангус.

Примерно через час сердце сказало Элле «Пора!», и она, замирая, сделала оборот и взлетела в высь. Сколько радости и наслаждения было в этом полете! Небо само по себе всегда манило к себе девушку, ей нравилось быть драконом, летать над лугами и лесом, видя, как внизу поблескивает синяя излучина Ольдрима. Но сегодня к этим ощущениям присоединился дух свободы и торжества, ей удалось обвести врага вокруг пальца и стать вольной птицей, что сделало из встречи с небом настоящий праздник для души. Элла летела и строила планы: как она прилетит в Лоргрин, как встретится с любимым, как они расскажут друг другу последние новости о событиях, которые произошли в те несколько дней, пока они были в разлуке.

И вдруг что-то пошло не так. Перед глазами Эллы закружились в беспорядочном хороводе облака, предзакатные солнечные лучи больно слепили глаза, земля внизу из аккуратного лоскутного ковра стала превращаться в зыбкое марево. Элла сначала терять ориентацию и высоту. На счастье, она не забралась слишком высоко, поэтому, если смягчит падение с помощью ветвей деревьев, то, возможно, останется жива. Так думала девушка, почти теряя сознание. Из последних сил Элла подлетела к лесу, чтобы осуществить свой спасительный план, и рухнула вниз. Ветви молодой березы смягчили ее падение, но упав на землю Элла на какое-то время отключилась.

Когда девушка пришла в себя, то поняла, что она даже не успела принять человеческий облик. У нее болело крыло, возможно, оно было сломано или вывихнуто при падении. Приняв прежний вид, Элла почувствовала, что у нее довольно сильно распухла рука, да и нога была вывихнута. Вспомнив некоторые из целительных заклинаний, она смогла избавиться от боли. Но совершенно выбилась из сил, а до дома было еще далеко. Ей бы где-нибудь передохнуть, а там она хоть драконом, хоть варгом доберется до Лоргрина. Но где здесь, в лесу, можно найти приют для отдыха и ночлега? Вдруг перед ней возник малыш Ингвар, взял ее за руку и молча повел через чащу. Скоро он привел ее на поляну, где стоял старенький домик. Малыш помахал рукой и исчез. Через окно было видно, что в доме горели свечи, и Элла уже ожидала появление какого-нибудь сказочного эльфийского деда, который позволит ей переночевать в своих скромных владениях.

Тут внезапно дверь отворилась и на крыльцо вместо ушастого эльфа, вышел седенький самый что ни на есть обычный бородатый дед. Он даже чем-то был похож на Ольгерда, просто, как родной брат. Это приободрило девушку, она уже было открыла рот, чтобы попроситься на ночлег, как дед взглянул на нее пронзительными голубыми глазами и по-доброму произнес: «Заходи, девица». Элла вошла в дом следом за стариком. Он смахнул с дощатого стола невидимые крошки, кивком головы показал ей, куда сесть, и поставил перед ней на стол большую кружку молока и положил кусок хлеба. Девушка с жадностью набросилась на еду, изредка посматривая на деда. А тот молча разглядывал ее, улыбаясь добрыми глазами. Элла почувствовала себя так, словно приехала в гости к дедушке Лейтону. Конечно, у него был замок и самая изысканная еда, но этот лесной дед излучал такое же родное спокойствие и тепло. Элла расслабилась и ждала, когда дед начнет ее расспрашивать и мысленно готовила ответы. Но тот вроде и не собирался ни о чем ее спрашивать. Он молча нанизывал грибы на нити и подвешивал их к низкому потолку, где уже висели пучки каких-то трав.

— Да нечего мне у тебя спрашивать, красавица, — улыбнулся странный дед, — Я и так про тебя все знаю. И даже то, чего ты сама о себе не знаешь.

— Как это, дедушка? — удивлась Элла. — Мне кажется, я про себя все знаю.

— Кажется, да не покажется, — пробурчал дедушка, — это черти лесные кажутся, а я — знаю.

— Простите, дедушка, не хотела вас обидеть недоверием, — поспешила загладить свою вину девушка. — Прсто я не знаю, кто вы. Вы — лесничий?

— Я — Хранитель Леса, — просто сказал дед. — А еще читаю в душах людей и животных, вижу, что в них сокрыто.

— А во мне вы что видите, могу я спросить? — осторожно поинтересовалась девушка.

— Да, Элла, можешь, — улыбнулся Хранитель Леса, откуда-то зная ее имя. — Ты считаешь себя полукровкой, рожденной драконицей и варгом. Но это не так.

— Не так?! — удивилась Элла. — А как же….? — но дед остановил ее движением ладони.

— Твоя мать — дракон, а отец- обычный человек. А оборачиваться варгом ты умеешь, потому что до поры до времени на расставалась каждое полнолуние с магическим предметом. Заговоренный клык варга, спрятанный в медальоне, — вот что заставляло тебя оборачиваться волчицей.

— А как этот предмет попал к моему отцу? И главное- зачем он ему?

— Это долгая история…. — уклончиво сказал дед.

— Вы же меня оставите переночевать здесь? — с надеждой спросила Элла, — А я бы послушала ваш рассказ.

— Ну, слушай, красавица…., — Хранитель леса пододвинул к Элле кузовок с лесной земляникой. — Лет триста тому назад полюбилась одному человеку дочка большого вельможи. Да разве ж он отдаст свою дочь за простого мельника? Да и просватана она уже была за князя соседнего. Но так хотел мельник жениться на той девице, что пошел к кудеснику за волшебным снадобьем или еще чем, чтобы своего добиться с их помощью. Чародей ему сказал, что может сделать для его заговоренный талисман- медальон, в который положит клык оборотня. И если носить его постоянно на шее, то все его желания сбываться начнут. Одна только незадача: каждое полнолуние владелец талисмана будет варгом бегать по лесам и полям под Луной да мерзости творить. Мельник согласился. Сговорились о цене. Только денег-то таких у мельника не было, а мельницу свою продавать он не захотел. В назначенный день пришел за медальоном, да и убил кудесника, а вещь забрал. :Ч: и:т: а:й::на::К: н:и: г:о: е:д:.:н: е:т:

Элла слушала рассказ Хранителя Леса с широко распахнутыми глазами. Губы у нее были испачканы алым соком земляники,

— Прямо убил? И это был мой предок? — печально спросила она.

— Да, твой предок. Только кудесник-то выжил, и след его пропал. А у мельника с талисманом-то дела в гору пошли. Разбогател. Чего не пожелает, все сбывается. Просватал дочку вельможи- и женился на ней. С тех пор этот медальон передавался в вашей семье старшему сыну. И все они были богатыми и успешными. Только в полнолуние пожинали свою горькую участь и превращались в варгов. Больше никто в семье не знал про силу этого медальона, кроме старших сыновей.

— А у моих родителей не было сыновей, только одна я.

— И ты не должна была узнать по этот медальон, да только отец твой внезапно умер, вот ты и получила в наследство то, что не должна была. Носила по незнанию его на шее, и в полнолуние тебе волчий клык покоя не давал.

— Зато один раз он мне помог, когда я передала его любимому, он его сберег в бою! Ой, а он не станет варгом оборачиваться? — испугалась Элла.

— Если носить не станет и желания свои впереди себя ставить, то ничего с ним не случится плохого.

— Ох, прямо от сердца отлегло, дедушка, — успокоилась Элла.

— Что же ты не спросишь, красавица, почему твой полет сегодня не удался? — глаза Хранителя Леса хитро посмеивались.

— Ой, да, скажите, что со мной приключилось, почему голова так внезапно закружилась?

— А потому, моя хорошая, что ребеночек у тебя будет.

Вернувшись в Лоргрин, Ингвар обшарил всю столицу в поисках невесты. Харальд дал ему в помощь гарнизон. Но ее не было нигде, точно сквозь землю провалилась. Понимая, что Элла должна была вернуться домой, Ингвар пришел к выводу, что могло случиться что-то непредвиденное где-то по дороге от Креймода до столицы. Харальд и Гвенда тоже места себе не находили от беспокойства. После того, как они объяснились, многолетней неприязни, которая словно пепел припорошила все еще тлеющий костер любви, не стало. Они были готовы дать волю чувствам, но поиски Эллы сейчас стали для них главным.

Харальд неожиданно вспомнил о Сардониксе, к чьим услугам прибегал крайне редко и послал за ним. Для чего держать при дворе чародея и не пользоваться его волшебством? Пусть посмотрит в свой магический шар и подскажет, где может находиться дочка Гвенды и невеста его сына! Все с нетерпением ожидали появления мага. Наконец, он вошел в зал. Как всегда, закутанный в алый шелковый плащ, сверкая аметистовыми глазами из-под капюшона. Он достал свой хрустальный шар, тот словно встрепенулся, озарился лиловым светом и выпустил яркие лучи на стену зала. Всем не терпелось скорее увидеть, что происходит с Эллой и они напряженно всматривались в сиреневый световой блик на стене. Наконец, неясные очертания стали четче, и все увидели Эллу в небольшой избушке рядом с каким-то стариком. Девушка выглядела так, словно ей там ничто не угрожает.

— Сардоникс, с кем она? — воскликнул Ингвар, счастливый, что его невеста жива и здорова.

— Это Хранитель Леса, — отозвался Сардоникс. — Не волнуйтесь, он не представляет никакой опасности. Если его и стоит кому опасаться, так только тем, кто без счета бьет лесного зверья и птиц и рубит деревья. Тогда он сделает все, чтобы этих вредных для леса людей запутать, увести куда-нибудь подальше, чтобы не могли найти дорогу. Остальные же при встрече с ним ничем не рискуют. Элла сейчас в его доме. Найти его непросто, Хранитель Леса допускает в него не всякого, а все прочие его просто не видят.

— А как мне найти Хранителя Леса? Ты знаешь? — Ингвар подошел к чародея и смотрел на него с надеждой.

— Знаю. Но скажу не просто так, а за подарок.

— Какой еще тебе нужен подарок? — удивился конунг. — Разве мало ты получаешь от меня золота?

— Не золота мне надо. — Сардоникс обиженно поджал губы. — Я только хочу вернуть себе свою вещь, которая хранится у принца. Я имею в виду медальон, который отдала ему невеста.

Сардоникс вопросительно взглянул на Харальда, ожидая от него реакцию на свое требование. Конунг понимающе кивнул головой и взял Гвенду за руку.

— Ничего не имею против, Сардоникс. Нам эта вещь больше не нужна. Неси, сын, амулет. Думаю, что я уже обрел свое счастье. И оно не во власти над всеми ланами.

При этих словах Гвенда смутилась и накрыла своей ладонью руку Харальда.

Ингвар медальон Эллы снял с себя сразу по приезду с битвы и больше не надевал, но помнил, что положил его там же, где и доспехи. Он помчался в оружейницу и быстро вернулся с артефактом.

— Вот он. Дарим тебе его, Сардоникс, — Ингвар протянул амулет магу.

Сардоникс осторожно открыл помятую крышку и достал волчий клык. Что-то зашептал над ним. Все с интересом следили за его манипуляциями.

Сардоникс, наконец, перестал шептать и протянул волчий клык Ингвару.

— Возьми его с собой, Ингвар, и поезжай в сторону леса, что раскинулся недалеко от западного берега Глиссенского моря. Этот клык поможет тебе найти дорогу к дому Хранителя леса, а его хозяин разрешит тебе войти. Элла будет ждать тебя там.

Ингвар приказал седлать Фергюса. Искать любимую в лесу в человеческом облике сподручнее, нежели в драконьем. «А то вдруг задену и повалю дерево или помну какие-нибудь грибы. Хранитель Леса рассердится, пожалуй, и не увижу я его дома», — рассудил Ингвар, усаживаясь на коня. Верный волкодав Кинг бежал рядом с Фергюсом, сосредоточенный, словно понимая, что они не на прогулку выехали, а по серьезному делу.

У края леса Ингвар спешился и вошел под покров лесного братства, ведя коня за поводья. Он долго шел через редколесье. Под ногами хрустели сосновые иголки, где-то весело щебетали птицы, тихо фыркал, прядя ушами Фергюс. Кинг забегал вперед, словно что-то искал, а затем возвращался и заглядывал Ингвару с глаза.

— Что, брат, потеряли мы с тобой Эллу, да…, — расстроенно говорил псу парень. — И от клыка пока толку нет никакого. Кружим уже который час, и вроде как на одном месте.

Сверху белка метнула в него шишку. Ингвар рассмеялся, а Кинг подбежал к сосне и залаял на озорницу.

— Фу, Кинг, нельзя! — успокоил пса Ингвар. — Нельзя шуметь в гостях, а то хозяин на нас обидится и в дом не позовет.

Вскоре сосны да ели сменились лиственными деревьями. Когда Ингвар проходил мимо березки со сломанными ветвями, словно их снесло ураганом, у него почему-то йокнуло сердце. Он осмотрелся, но не увидел ничего примечательного: лес, как лес, никаких избушек. Вдруг Кинг бросился вперед и радостно залаял. Ингвар потянул за поводья Фергюса и поспешил за псом. На открывшейся взору поляне он увидел небольшой домик, на пороге которого стоял старик с синими глазами и седой бородой.

— Ну, здравствуй, Ингвар! — сказал старик и крикнул куда-то вглубь дома. — Элла, выходи встречать своего жениха. Из домика выбежала счастливая Элла и бросилась к нему в крепкие объятия.

Ингвар сжимал свою драгоценность все крепче и крепче, словно боялся, что Элла может раствориться в воздухе. «Любимая, счастье мое…», — полушепотом проговаривал дракон, обнимая талию невесты. Она ласково ворошила его волосы, искала его отзывчивые губы, и, наконец, они слились в жарком поцелуе. «Я без тебя забываю дышать, любовь моя», — ласково сказал Ингвар, глядя в родные зеленые глаза, которые сияли необыкновенным светоим. Вокруг них вертелся со счастливым лаем Кинг и норовил обнять лапами и того, и другую.

— Ой, Ингвар, любимый, не сжимай меня так крепко», — Элла опустила голову, а на ее исхудавших щеках вспыхнул румянец. — А то будет тесно нашему малышу…

— Какому малышу? — озадаченный Ингвар выгнул удивленно бровь.

— Хранитель Леса сказал, что я жду ребенка. Нашего с тобой ребенка. А Хранитель все на свете знает, — засмеялась Элла.

Ингвар на секунду застыл, потом схватил любимую, поднял ее на руки и зарылся лицом в ее длинные локоны, которые пахли травами и цветочной пыльцой.

— Я стану отцом?! Боже мой, столько ради в один день: мы снова вместе и скоро нас будет трое!

Хранитель смотрел на волнение будущего отца с улыбкой и вставил свое слово, не утерпев:

— Так уж и быть, скажу вам: родится у вас сын. Славный мальчик. Когда вырастет, из него получится славный воин и добрый правитель.

— Сын, мой, будущий конунг! — ликовал Ингвар. Ему казалось, что этого леса, да что там — всего мира мало для его радости. Он кричал от радости так, что птицы вспорхнули с соседних деревьев и перелетели подальше.

Элла улыбалась, с нежностью глядя на восторг своего жениха. Он подскочил к ней, положил руку на ее еще плоский живот и спросил:

— Как же мы его назовем, милая? — Ингвар прислушивался к тому, чего еще пока и не должно быть слышно.

— А вот любезная твоя его знает уже, у нее и спроси, — засмеялся Хранитель Леса.

Элла удивилась, задумалась и вдруг ее лицо просияло:

— Малыш Ингвар, наш нерожденный брат?!

— Да, его душа вселится в вашего будущего сына. Он должен был появиться на свет еще тридцать лет назад, когда, Ингвар, твой отец Харальд встретил твою мать Гвенду, Элла. Но так сложилось, что его появление на свет произойдет только в будущем году.

Ингвар поспешил рассказать Элле о последних событиях в доме, ведь она столько всего пропустила, пока находилась в плену в замке Ангуса.

— Ты знаешь, родная, что мой отец несправедливо поступил с Гвендой. Но его самого ввели в заблуждение анонимным письмом. Когда я прилетел в Грейден-холл и не застал тебя там, твоя матушка проявила невероятную смелость и полетела со мной в Лоргрин. Пока держась за мою шею. А вообще обещала попробовать взлететь самостоятельно, — засмеялся молодой дракон.

Элла расширила глаза от удивления:

— Боже, как моя меланхоличная мама изменилась в лучшую сторону за последнее время! Я, наверное, не узнаю ее, когда приеду.

— Более того, я поселил ее у нас во дворце, и она там встретилась с моим отцом. Они объяснились. Отец показал ей письмо. Гвенда узнала почерк автора навета.

— И кто же это был? — дрожащим голосом спросила Элла, уже догадываясь, каким будет ответ.

— К сожалению, твой отец. Он так хотел жениться на Гвенде, что обманул моего доверчивого родителя.

— Я так и думала, когда узнала, что за магический талисман попал к нему в руки.

— Талисман Сардоникса? Знаешь, я ему отдал его, чтобы он подсказал, где тебя искать. И волчий клык ему же отдам. Зачем он нам?

— Я предполагаю, что мой отец и был тем варгом, которого видела на скале у Варг-озера Грета и о котором писали в газетах. Только он не был настоящим оборотнем.

— Как так? — спросил Ингвар.

— Хранитель Леса сказал, что он был обычным человеком, но в полнолуние клык варга заставлял его становиться оборотнем. И меня тоже, ведь я почти не снимала этот медальон с клыком. А я никакой не оборотень! — счастливо рассмеялась Элла.

— Ты моя прекрасная драконица, нежная, смелая, любимая! — Ингвар поцеловал Эллу и обернулся к Хранителю Леса, который все еще стоял около своего домика:

— Не знаю, как вас благодарить, уважаемый Хранитель Леса! Вы сберегли для меня самое дорогое, что у меня есть — моих будущих жену и сына! Я обязательно приглашу вас на свадьбу. И просите у меня все, что хотите — отказа не будет..

Хранитель Леса улыбнулся и задумчиво сгреб седую бороду ладонью в горсть.

— Не смогу я прийти на вашу свадьбу, мои хорошие, Мое дело — быть в лесу, белок, оленей, ели да березки охранять. Но сделать кое-что для меня вы сможете.

— Все, все, что скажете, — Ингвар даже подался вперед, чтобы не пропустить ни слова из уст Хранителя Леса.

— Берегите вашего будущего сына. О нем люди не знают, но очень его ждут. Его а земле знают под разными именами. В этот раз его наречете Ингвар Второй, а люди за его дела добавят — Справедливый.

А теперь вам пора, дети мои! У вас впереди свадьба и прочие приятные хлопоты. Но прежде хочу, чтобы вы кое-с кем повидались на прощание.

В воздухе, словно сотканный из солнечного света появился силуэт мальчика лет пяти. Постепенно очертания становились все четче, и перед ними предстал миловидный златокудрый ребенок с лучистыми светло-серыми глазами. Он чуть приблизился, и Элла узнала малыша Ингвара, который всегда появлялся рядом и поддерживал ее.

— Ингвар, этот малыш- твой тезка, о котором я тебе рассказывала.

Ингвар смотрел на будущего сына широко раскрытыми повлажневшими глазами.

Мальчик помахал всем рукой, улыбнулся и сказал,

— Мама, папа, я скоро приду! — и малыш растворился в воздухе.

Вот и закончилась история про Эллу, Ингвара и остальных. Не знаю, как вам, дорогие читатели, а мне очень грустно расставаться с полюбившимися героями. Они за это время сумели стать мне родными, жили своей жизнью, показывали мне сцены из своей жизни на экране моего внутреннего кинотеатра, увлекая все больше и больше крутыми виражами сюжета и непростыми характерами… Кого-то я полюбила всей душой, кто-то был мне не совсем приятен, а кто-то так и остался нераскрытой тайной. Но они все мне дороги, каждый по-своему. Надеюсь, что и вам понравились герои этой романтической фантазии. Теперь они стали совсем самостоятельными и продолжат жить уже без моей помощи в созданном мною мире. Да, этот мир существует, и в нем продолжают происходить интересные события.

По приезду в Лоргрин наши влюбленные Ингвар и Элла сыграли свадьбу. Она была такой пышной, что о ней несколько месяцев говорил весь Дрокенсвёрд, да и в остальных ланах о ней было известно. А на следующий год у молодой пары родился Ингвар Второй, точь-в-точь, как малыш-призрак. Он же обещал вернуться, и вот показал, что держит свое слово. Значит, из него вырастет достойный правитель.

Харальд и Гвенда тоже сочетались браком, забыв прежние распри, тем более, что больше ничто и никто не препятствовал соединению их сердец. Что же, лучше поздно, чем никогда. И у них впереди еще не одно приятное десятилетие совместной жизни. А пока они с удовольствием нянчат внука. Харальд после женитьбы попробовал обернуться, и у него получилось. Он в полной мере ощутил себя драконом и стал мечтать, как он покажет внуку «правильный оборот». Ингвар только посмеивается, он-то знает, что первый оборот сын совершит вместе с ним. Элла с ними не спорит, это их, драконье дело. Самой ей сейчас летать некогда, но нет-нет да и тянет ее в небо. Так что посмотрим, кто будет учить Ингвара Второго летать!

Агнита устала терпеть пренебрежение рокового красавца-герцога и нашла в себе силы покончить с этим безрассудным влечением. Ей уже давно хотелось семью, а рассчитывать на герцога в этом смысле просто глупо. И, как Агнита и обещала Элле, она попробовала взлететь- и у нее получилось! Правда, пока полеты пришлось на время отложить. Мажордом Кристоф оказался очень настойчив и искренне влюблен в девушку. Они обручились, и счастливая Агнита ожидает ребенка. Романтичный Кристоф очень хочет дочку, потому что «такая красота должна повториться в этом мире». Они ушли от Ангуса и поселились в поместье Ингвара — Бриггене, чему рада была и Элла, которая не забыла, какую помощь оказала ей Агнита.

А что наш Ангус, опасный роковой обольститель? После того, как его бросили Агнита и мажордом, он некоторое время мучился от одиночества. А потом так вышло, что с головой ушел в дела «Дрокен сколан», в которой попечительствовал. Часто общаясь с кайей Римлиг, он сумел разглядеть в строгой директрисе очаровательную женщину, которой увлекся не на шутку. О любви Ирмы Римлиг к Ангусу и так всем известно. Ангус долго думал и прикидывал, доводя Ирму до отчаяния, но решил, что лучше взять незнатную, но честную женщину в жены, чем знатную драконицу из его окружения, среди которых по его милости не осталось девственниц. И вскоре на пальце Ирмы красовалось помолвочное кольцо. Неизвестно, будет ли он хранить ей верность, но пока у пары в отношениях гармония.

Грета и Ольгерд тоже соединили свои жизни. Впрочем, у них мало, что изменилось. Грета все так же следит за порядком и готовит, только теперь лишь для челяди, потому что дом опустел, туда Грейдены приезжают нечасто. А Ольгерд по-прежнему тайком таскает ее пирожки с черникой из кухни.

А Марта… У нее все еще впереди. Она часто просиживает в библиотеке замка, много читает и, кто знает, может быть, когда-нибудь напишет обо всем, что произошло, увлекательный роман.

Больше книг на сайте — Knigoed.net