Бедность — слишком мягкое определение моего положения. Моя мать, от которой я не могу избавиться — бесполезна. И я надрываю задницу, пытаясь удержаться на плаву.
Чтобы снять стресс, давящий на мои плечи, мне помогают танцы. Работая уборщицей в балетной труппе, я с легкостью выкраиваю полчаса по вечерам, когда помещение пустует.
По крайней мере, я так думала. Мне, как всегда, везет, ведь опасно красивый владелец поймал меня с поличным. Он считает меня трудолюбивой балериной, а я не спешу его переубеждать… потому что, знаете ли, дорожу своей работой.
По Дарио Ла Роса сходят с ума абсолютно все девушки в труппе. И каждая из них надеется, что именно она положит конец его холостяцкому статусу. А я? Я просто хочу сохранить свой секрет и стараюсь избегать этого человека любой ценой.
Но тут в мою жизнь врываются грехи моей матери, и все меняется к худшему.
Оказывается, Дарио — не тот, за кого я его принимала. Он обладает силой, способной не только изменить мою жизнь, но и помочь мне ее сохранить.
Несмотря на то, что меня притягивает тьма, исходящая от него волнами, я не уверена, стоит ли мне бежать или же остаться.
А что бы вы сделали?
Любительский перевод выполнен каналом 𝐌𝐈𝐋𝐋𝐒' 𝐃𝐈𝐀𝐑𝐈𝐄𝐒 💛
С вычиткой помогал канал 𝐒𝐓𝐀𝐑𝐒 𝐌𝐎𝐎𝐃
Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях.
— Вольтер
Иден
Открыв глаза, я прислушиваюсь к вою сирен по соседству. К этому привыкаешь, когда живешь в Браунсвилле. Это один из самых бедных и опасных районов Бронкса, но я научилась ориентироваться на улицах.
К сожалению, это мой дом.
Воздух невероятно душный от ранней осенней жары, поэтому я сбрасываю одеяло.
Мне нужно будет обсудить с управляющим домом проблемы с отоплением и кондиционером. Это не самый приятный разговор, и я всегда стараюсь его избежать.
Мне нужно включить в список покупок еще одно одеяло, ведь до зимы осталось всего пара месяцев, а в этой квартире никогда не бывает тепло.
А еще мне нужно поговорить с Сильвией о дополнительных сменах, чтобы я могла оплатить просроченный счет за газ.
Измученно вздохнув, заставляю себя вылезти из постели.
Достав одежду из ящиков комода, я иду в ванную и открываю краны в душе. Чистя зубы, я молюсь, чтобы вода нагрелась, но когда подставляю руку под струю, ничего не происходит.
Сняв нижнее белье и любимую сорочку, я встаю под холодные струи и, дрожа, спешу вымыть волосы и тело. Я продолжаю переминаться с ноги на ногу в попытке согреться, а когда заканчиваю, быстро выскакиваю из-под ледяного душа.
Я хватаю отбеленное полотенце и вытираюсь со скоростью света, после чего натягиваю джинсы и футболку.
— Господи. — Дрожа от холода и, поспешив обратно в свою спальню, я надеваю носки и ботинки.
Полностью одевшись, бегу на кухню проверить, не осталось ли у меня кофе. Не найдя его, я открываю холодильник и допиваю остатки апельсинового сока.
Чтобы не столкнуться с управляющим домом, Уинстоном, пока у меня нет денег для оплаты аренды, я открываю окно в небольшой гостиной и выхожу на стальную решетку, чтобы спуститься по пожарной лестнице.
Как только я спускаюсь по лестнице, мой сосед, Тайрон, открывает окно и высовывает голову наружу.
— Не убегай. Твоя мать потеряла сознание в коридоре.
Я качаю головой и продолжаю спускаться по лестнице, отвечая:
— Не моя проблема, Тайрон.
— Она твоя мать, — кричит он. — От нее воняет, как от покойника.
— То, что эта женщина родила меня, ни хрена не значит. Пусть спит в коридоре, пока Уинстон ее не вышвырнет.
Добравшись до переулка, я поднимаю взгляд и вижу, как Тайрон качает головой, закрывая окно.
Мэнди, женщина, которая произвела меня на свет, никогда не была мне матерью. Когда я была младше, Тайрон всегда заботился о том, чтобы у меня была еда, пока Мэнди напивалась или обкуривалась.
В этой женщине нет ни капли материнства, и она для меня всего лишь заноза в заднице. Мне пришлось поставить дополнительные замки на входную дверь, чтобы не впускать ее. Она продолжает вламываться ко мне и воровать мое барахло, чтобы заплатить за свой следующий наркотик или счет в баре.
Скрестив руки на груди, я качаю головой, пока иду к Ben's Burgers, закусочной, которая приносит мне второй доход. Я всегда работаю в смену с двенадцати до семи, а затем отправляюсь в балетную труппу, где работаю уборщицей в ночную смену.
Если повезет, Сильвия разрешит мне поработать и в утреннюю смену.
Когда я захожу в закусочную, то вижу, что там гораздо больше народу, чем обычно.
В тот момент, когда Сильвия смотрит на меня, прикрепляя заказы так, чтобы Джейден, наш повар, мог их видеть, она приказывает:
— Помимо своей секции, возьми на себя секцию Дестини. Сегодня ее не будет.
— Хорошо, — отвечаю я, быстро заходя в подсобку, чтобы спрятать сумочку в шкафчик. Схватив фартук, я завязываю его вокруг талии, а затем достаю блокнот и карандаш.
Я приступаю к работе, и следующие пару часов здесь царит суматоха. Звяканье посуды, шипение котлет для бургеров, шум от приема и выдачи заказов — все это наполняет воздух вместе с запахом старого растительного масла.
Не понимаю, зачем я принимаю душ перед работой. Ведь после смены я все равно становлюсь липкой от пота.
Когда поток клиентов ослабевает, я с легкой опаской подхожу к прилавку и нервно улыбаюсь.
Сильвия бросает на меня быстрый взгляд и, нахмурившись, говорит:
— Чего ты хочешь, Иден? Если это отгул, то можешь забыть о нем. У нас и так не хватает персонала.
— Тогда ты будешь рада услышать, что мне нужно поработать в дополнительную смену утром.
Все ее внимание сосредоточено на наличных, которые она вынимает из кассы, а затем кладет в сейф.
— Надолго?
— Если возможно, то навсегда.
Она смотрит на меня, и я замечаю редкую вспышку беспокойства.
— Ты работаешь по ночам в том танцевальном заведении, а днем здесь. Когда ты планируешь спать?
Я улыбаюсь шире и поднимаю подбородок.
— Сон для мертвых.
Она смотрит на меня, кажется, целую минуту, после чего говорит:
— Я позволю тебе поработать половину утренней смены.
— Но…
Она решительно качает головой.
— Только с девяти до двенадцати. Мне не нужно, чтобы ты упала замертво в моей закусочной.
Заходит группа строителей, и, зная, что мне нужно возвращаться к работе, я проглатываю свою гордость и спрашиваю:
— Могу я получить аванс за следующие две недели?
Глаза Сильвии прищуриваются, и я добавляю:
— Пожалуйста. Ты же знаешь, за мной не заржавеет.
— Я не банк, — бормочет она, достав нужную мне сумму из пачки банкнот, которую держит в руке.
Я чувствую мимолетное облегчение, но оно быстро проходит, потому что это лишь временное решение. В конце концов, я все еще на мели, и как бы усердно ни работала, мне не удастся вырваться из нищеты, в которой я родилась.
Когда Сильвия протягивает мне наличные, я благодарно улыбаюсь ей.
— Спасибо.
Она кивком головы указывает на кабинки и столики.
— Возвращайся к работе.
Я прячу деньги в карман своего фартука и, пока принимаю заказы, подсчитываю и надеюсь, что, оплатив половину счета за газ, они снова включат его.
По крайней мере, я могу заплатить Уинстону за просроченную арендную плату.
Незадолго до окончания моей смены я нахожу за одним из своих столиков чаевые в пятьдесят долларов. Я танцую маленький счастливый танец, потому что это значит, что теперь я смогу купить кофе и дополнительное одеяло, которое мне очень понадобится зимой, а остаток суммы потрачу на оплату газа.
Я пытаюсь вспомнить, кто сидел за столиком, но сегодня я обслужила так много людей, что сдаюсь и решаю просто поблагодарить клиента за его доброту.
_______________________________
Когда я толкаю тележку для уборки в уборные рядом со студиями, пара танцовщиц задерживается перед зеркалом.
Нанеся свежий слой помады, та, что ближе к двери, говорит:
— Я видела, как ранее мадам Стаффорд и мистер Ла Роса шли в ее кабинет. — Она поднимает брови, глядя на свою подругу. — Он ужасно Г.О.Р.Я.Ч.
Направляясь к первой кабинке, я принимаюсь за работу и чищу унитаз, не обращая особого внимания на разговор.
— Можешь повторить это еще раз, — вздыхает другая девушка.
— Я не видела обручального кольца у него на пальце, так что он все еще в игре, — говорит девушка с губной помадой.
Ее подруга качает головой, усмехаясь:
— Этот человек неприлично богат. С чего ты взяла, что он обратит внимание на кого-то из нас? Он может выбрать любую женщину в стране. Кроме того, если этого не произошло до сих пор, то и не случится уже никогда.
Девушка с помадой проводит рукой по своему подтянутому телу.
— Еще ни один мужчина не сказал "нет" всему этому. Мне просто нужна возможность привлечь его внимание.
Ее подруга снова качает головой, а когда я спускаю воду в туалете после мытья, она бросает в мою сторону незаинтересованный взгляд, говоря:
— Пойдем.
Танцовщицы покидают уборную, а я продолжаю работать, размышляя о новом владельце балетной труппы. Некоторое время назад название было изменено на La Rosa Opera Ballet, и каждая балерина, с которой я сталкивалась, буквально пускает слюни по новому владельцу, которого я еще не видела.
Закончив с кабинками, я быстро вытираю раковины, а затем мою пол. Выкатывая тележку из уборной, я иду по коридору, заглядывая во все студии. Убедившись, что все ушли, я иду к своему шкафчику и переодеваюсь в облегающие шорты и укороченную футболку.
Каждый вечер, когда зал пустеет, я выкраиваю тридцать минут, чтобы потанцевать. Это помогает мне снять стресс.
С самого детства я всегда любила танцевать. Я устраивала глупые шоу для Тайрона, и он хлопал в ладоши, как будто стал свидетелем самого грандиозного представления.
Улыбка растягивает мои губы, когда я иду в ближайшую студию.
Тайрон — святой. Не знаю, что бы я делала, если бы он не был моим соседом.
В студии я подключаю свой мобильный телефон к колонкам, чтобы слушать свой личный плейлист во время танца.
Когда в воздухе начинает звучать песня
Кивнув себе, я делаю глубокий вдох, а затем начинаю двигаться. Весь стресс и тревожные мысли отходят на второй план, и мое тело берет верх.
Мое сердце бьется все быстрее, а дыхание учащается по мере нарастания темпа песни. Я кружусь и порхаю по полу, и временами мне кажется, что я лечу.
На какое-то чудесное мгновение я чувствую себя свободной от оков своей жизни.
Когда голос
Я делаю глубокий вдох и медленно открываю глаза.
Мой плейлист переключается на следующую песню, и когда начинает играть
Я в напряжении, моя грудь вздымается, а руки сжимаются в кулаки. Встреча с самым привлекательным мужчиной моей жизни стала для меня настоящим потрясением.
Он прислонился плечом к дверному косяку. Хотя я не очень хорошо разбираюсь в одежде люксовых брендов, готова поспорить на пятьдесят долларов чаевых, полученных сегодня, что костюм на нем стоит больше, чем я зарабатываю за год.
Его светло-каштановые волосы взъерошены, что полностью контрастирует с его дорогой одеждой, а в его карих глазах есть блеск, который я не могу определить. Он выше среднего роста и выглядит хорошо сложенным.
Когда мои глаза снова останавливаются на его лице, я ловлю себя на том, что снова пялюсь на него. Просто в нем есть что-то такое, что притягивает меня.
Уголок его рта приподнимается, когда он слегка наклоняет голову.
Зная, что меня не должно быть в студии, я быстро прихожу в себя и иду к своему телефону. Я останавливаю плейлист и отключаю телефон, а затем иду к двери, где мужчина все еще стоит, прислонившись к дверному косяку.
Остановившись в нескольких шагах от него, я спрашиваю:
— Не могли бы вы подвинуться, чтобы я могла пройти?
Вместо того, чтобы выполнить мою просьбу, он говорит:
— У меня сложилось впечатление, что заведение закрывается в девять.
— А… да. — Мой язык высовывается, чтобы облизать губы. — Я как раз заканчивала.
Я удивленно смотрю на него, когда он протягивает мне руку.
— Я Дарио.
Не желая быть грубой, я протягиваю ему руку. И в тот момент, когда наши руки соприкасаются, меня словно пронзает электрический разряд.
Когда мы пожимаем друг другу руки, он говорит:
— Дарио Ла Роса.
Шок поражает меня прямо в грудь, и мои глаза расширяются, когда я быстро вырываю свою руку из его хватки.
Я нервно хихикаю, что всегда делаю, когда оказываюсь по уши в дерьме.
Я начинаю протискиваться мимо него, чтобы поскорее сбежать, говоря при этом:
— Мне нужно бежать. Мне нужно кое-где быть.
Меня окутывает запах его опьяняющего одеколона, и я бы не отказалась еще раз вдохнуть его, но, слишком напуганная тем, что меня поймают за халтурой на работе, быстро иду по коридору.
— Ты не сказала мне своего имени, — выкрикивает он, посмеиваясь.
— Знаю, — отвечаю я, исчезая за углом.
Испугавшись, что он пойдет за мной, я бегу и не останавливаюсь, пока не добегаю до шкафчиков. Я быстро переодеваюсь обратно в джинсы и футболку, затем натягиваю темно-синий фартук уборщицы. Завязав волосы в конский хвост, я надеваю фирменную кепку.
Подождав еще десять минут и надеясь, что мистер Ла Роса ушел, я выкатываю свою тележку в коридор и возвращаюсь к работе.
Это было слишком близко. Мне придется быть осторожнее, потому что, если мистер Ла Роса застукает меня танцующей на работе, он наверняка уволит меня, а я не могу позволить себе потерять доход.
Дарио
Последние несколько месяцев жизнь была настолько чертовски насыщенной, что я потерял счет времени.
Я помогал Ренцо с кое-каким дерьмом и пренебрегал собственными делами.
Ренцо — один из пяти глав Коза Ностры, и за последние несколько месяцев мы сблизились. Мой друг похитил лучшего шеф-повара в Северном полушарии, и каким-то образом Скайлар влюбилась в него.
Не буду лукавить. Когда он впервые привел ее к себе, у меня были чувства к этой женщине. Но когда я увидел, насколько они влюблены друг в друга, я отбросил это дерьмо и теперь отношусь к ней так же, как и к другим женам.
Господи. Из нас пятерых только Дамиано и я не подписались на это. Анджело и Франко — отцы и счастливы в браке, и я готов поспорить на все свое состояние, что до конца этого года Скайлар будет носить кольцо Ренцо на пальце.
Дамиано, вероятно, никогда не женится. А если и женится, то мне жаль женщину, которую он выберет. Он
В отличие от остальных четырех капо, солдат у меня нет. Я предпочитаю работать в одиночку. С другой стороны, мне не нужна армия охранников, потому что мой основной источник дохода — взлом и получение информации, недоступной никому другому.
Титул капо я унаследовал от своего отца. Я предложил остальным капо выбрать кого-нибудь другого на мое место, но они и слышать об этом не хотели.
Помимо балетной труппы, я также владею оперным театром. Вот в чем заключается моя истинная страсть.
Честно говоря, если бы я не родился с такой властью, то не стал бы мафиози. Если Анджело, Франко и Ренцо торгуют незаконным оружием и контрафактными товарами, Дамиано зарабатывает свое состояние на вымогательстве, контроле над собственностью и строительстве.
Конечно, я умею драться и являюсь одним из лучших снайперов, но я бы предпочел заниматься любовью, а не войной. Меня нелегко вывести из себя, и среди нас пятерых я, пожалуй, самый терпеливый и понимающий.
Когда ситуация немного успокоилась, я наконец-то смог посетить балетную труппу. Я надеялся приехать раньше, но меня задержали в оперном театре.
Когда я подхожу к первой студии, мои взгляд сканирует всех танцоров. Я всегда любил изобразительное искусство, спектакли и оперные представления. Когда я узнал, что балетная труппа выставлена на продажу, то не стал тратить время на покупку.
В этом мире есть что-то волшебное.
Я наблюдаю за тренировкой женщин: их грациозные движения идеально синхронизированы. Одна из балерин замечает меня и спотыкается, за что получает строгий выговор от преподавателя.
Я перехожу в следующую студию, где три женщины только что закончили занятие. На этот раз меня замечают мгновенно, и прежде чем я успеваю сбежать, они бросаются ко мне.
Одна из танцовщиц выходит вперед, протягивая мне руку.
— Мистер Ла Роса! Я Фиби. Для меня такая честь познакомиться с вами лично.
— Приятно познакомиться, — бормочу я.
Я пожимаю ей руку, и когда отстраняюсь, она проводит ладонью по моему бицепсу, глядя на меня с явным интересом.
На мгновение я подумываю о том, чтобы пригласить ее поужинать со мной, но затем в памяти всплывает одна женщина. Я видел эту танцовщицу всего один раз, и она совсем не походила на идеальную балерину, стоящую передо мной. Совсем наоборот.
У женщины, которую я видел некоторое время назад, были растрепанные черные волосы, и она танцевала с такой страстью, что это мгновенно привлекло мое внимание. Ее движения не были идеальными, что только подчеркивало ее дикий образ.
— Не могли бы вы… — Начинает что-то говорить Фиби.
Я прерываю ее коротким, пренебрежительным кивком, пробормотав:
— Дамы.
Уходя, я заглядываю в другие студии, и когда не нахожу таинственную танцовщицу, чувствую разочарование. Будет жаль, если она больше не будет танцевать в моей труппе.
Я направляюсь в кабинет миссис Стаффорд. Танцоры называют ее мадам Стаффорд, и она отвечает за управление труппой.
Когда я вхожу в ее кабинет, приветливая улыбка изгибает ее губы, когда она говорит:
— Давненько вы не удостаивали нас своим присутствием.
Я сажусь напротив ее стола.
— Я был занят.
Она нажимает кнопку на своем настольном телефоне. Когда отвечает секретарша, она приказывает:
— Пожалуйста, принеси две чашки чая.
Она откидывается на спинку кресла, и ее взгляд скользит по моему лицу.
— Вы просто в гостях или я могу вам чем-то помочь?
— Просто в гостях. Как продвигается подготовка к зимнему шоу?
— Очень хорошо, — отвечает она. — У нас есть три леди, которые блистают на фоне остальных.
Вероятно, это танцовщицы, с которыми я только что познакомился.
Дверь кабинета открывается, и Астрид вносит поднос с чаем. Поставив его на стол, она уходит, а я жду, пока миссис Стаффорд передаст мне чашку, после чего спрашиваю:
— Вы знаете всех танцовщиц?
Она кивает, делая глоток своего напитка.
— Как вы знаете, каждый претендент должен пройти прослушивание, прежде чем ему разрешат присоединиться к труппе.
— Некоторое время назад я столкнулся с танцовщицей. Она на полторы головы ниже меня, и у нее вьющиеся черные волосы, доходящие до плеч. Серые глаза, — говорю я, ненавидя, что у меня нет лучшего описания этой женщины.
Миссис Стаффорд сдержанно смеется.
— У половины наших танцовщиц черные волосы. — Она бросает взгляд на инкрустированные бриллиантами наручные часы, а затем говорит: — Репетиция вот-вот начнется. Вы присоединитесь ко мне?
Допивая чай, я ставлю чашку и поднимаюсь на ноги.
— Конечно.
Выйдя из кабинета, мы направляемся в актовый зал, где только что началась репетиция. Я занимаю место в середине всех рядов и вскоре становлюсь полностью поглощен грациозными движениями балерин.
Когда репетиция заканчивается два часа спустя, я остаюсь сидеть, пока актовый зал пустеет. Тишина окутывает меня, пока я погружаюсь в атмосферу, оставленную танцорами.
Мой телефон вибрирует в кармане, и, вытащив его, я вижу уведомление от программы распознавания лиц, которая запущена у меня дома. Я искал Сервандо Монтеса, ходячего мертвеца, возглавляющего список врагов Ренцо.
Совпадение лишь частичное, и, сверившись с фотографией мужчины на заправке, я удаляю уведомление и снова убираю телефон в карман.
Я получаю массу частичных совпадений, и несколько недель назад почти выследил Монтеса в Европе. Я устал от игры в кошки-мышки и хочу, чтобы этот ублюдок вылез из той норы, в которой он прячется, чтобы мы могли покончить с этим дерьмом.
Свет гаснет, наполняя зал темнотой, и от этого я снова достаю телефон из кармана. Проверяя время, я вижу, что уже больше девяти.
Полагаю, мне лучше пойти домой и вернуться к работе.
Вздохнув, я встаю со своего кресла, и, используя фонарик на телефоне, направляюсь к одному из выходов.
Когда я подхожу к секции, где расположены студии, там никого нет. Однако, свернув в коридор, я слышу музыку.
Уголок моего рта приподнимается, и когда я подхожу к открытой двери студии, слова песни
Мое сердцебиение учащается, когда я смотрю, как передо мной разворачивается танец, полный ошибок. А чувство спокойствия, за которое я бы заплатил миллионы, разливается по моему телу.
Эта женщина, должно быть, новичок, потому что ее движениям не хватает грации и многолетних тренировок, но я все равно не могу оторвать от нее глаз.
В отличие от большинства балерин, у нее загорелая кожа, а черные волосы не собраны сзади в тугой пучок. На ней несочетаемый наряд, а ноги босые.
Она — полная противоположность балеринам, которые работают до изнеможения, чтобы достичь совершенства.
Мои глаза блуждают по ее загорелой коже, блестящей от пота, и от этого зрелища в моей груди разгорается вожделение.
Впервые увидев ее, у нас состоялся короткий разговор, благодаря чему я почувствовал притяжение между нами. Если при нашей встрече я хотел защитить Скайлар, то сейчас мне хочется повалить эту женщину на пол, чтобы сорвать с нее обтягивающие шорты и тонкую футболку.
Мне хочется проверить, достаточно ли она сильна, чтобы выдержать грубый трах.
Мой телефон начинает вибрировать, и, нахмурив лоб, я вытаскиваю устройство.
Увидев имя Ренцо на экране, я отвечаю:
— Что случилось?
Глаза черноволосой красавицы останавливаются на мне, и, хотя на ее лице мелькает удивление, она продолжает танцевать.
— Ничего, — отвечает он. — Просто хотел поговорить с тобой.
Мой взгляд остается прикованным к женщине, когда она бежит ко мне. Но в паре шагов от меня она внезапно останавливается, а затем начинает отступать назад, при этом ее руки, кажется, тянутся ко мне.
Мне приходится подавлять желание схватить ее и моргать, как похотливый идиот, пока я бормочу:
— Пока никаких новостей. Как только этот ублюдок появится, ты узнаешь об этом первым.
— Я чему-то помешал? — спрашивает он.
— Нет. Я наблюдаю за одной из балерин.
Я слышу смех в его тоне, когда он спрашивает:
— Наблюдаешь или преследуешь?
Мои глаза сужаются, когда красавица подпрыгивает в воздух.
— И то, и другое.
Ренцо усмехается, а потом дразнит меня, говоря:
— Ты будешь ее таинственным мужчиной?
— Нет, это титул Франко. — Мы бесконечно поносим Франко по поводу прозвища, которое дала ему Саманта, его жена.
Одна песня перетекает в другую, и когда моя танцовщица не останавливается, меня охватывает удовлетворение.
— Она знает, что я наблюдаю, и, думаю, ей это нравится, — говорю я своему другу.
— Хм… Звучит так, будто ты запал на нее, — продолжает дразнить меня Ренцо.
Если "запал" — приравнивается к похоти и желанию, чтобы ее ноги обвились вокруг меня, тогда да.
— Наблюдение за ее танцем успокаивает меня, — признаюсь я тихим голосом.
— Тебе уж точно не помешает немного спокойствия в жизни. Созвонимся позже. Наслаждайся шоу.
— Обязательно, — усмехаюсь я, после чего заканчиваю разговор и сосредоточиваю все свое внимание на танцовщице.
Иден
Я играю с огнем, хотя инстинкт самосохранения кричит мне убираться из студии и возвращаться к работе. Но я не могу остановиться, потому что от взгляда мистера Ла Роса мне становится жарко и неспокойно.
Между нами продолжает нарастать сильное сексуальное напряжение, пока мне не приходит в голову отбросить осторожность и пофлиртовать с этим мужчиной.
Выйдя из транса, в который меня погрузил этот мужчина, я прекращаю танцевать и направляюсь к столу, где лежит мой телефон. Я отключаю его от колонок, и вокруг меня воцаряется тяжелая тишина.
Я чувствую, как взгляд мистера Ла Роса прожигает мне спину, и от этого жар в моем животе усиливается.
Я делаю пару глубоких вдохов, после чего разворачиваюсь и иду к двери. Он выпрямляется, прислонившись к дверному косяку, и в уголках его рта появляется озорная улыбка.
— Ты скажешь мне свое имя сегодня вечером? — спрашивает он глубоким и грубым голосом.
Поскольку анонимность на моей стороне, это придает мне некоторую смелость.
Останавливаясь в нескольких дюймах от него, я медленно откидываю голову назад, в то время как соблазнительная улыбка появляется на моих губах.
— Нет. — Это единственное слово прозвучало страстно и взволнованно.
Взгляд мистера Ла Роса прикован к моему лицу.
— Я люблю вызов.
Я иду вперед и, проходя мимо него, задеваю плечом его руку, говоря:
— Рада за вас.
Идя по коридору, я слышу, как он говорит:
— Завтра вечером, в то же время, в той же студии.
— Посмотрим, — отвечаю я.
Как только я исчезаю за углом, прижимаю руку к груди и делаю глубокий вдох.
И все же… Мне так приятно пристальное внимание мистера Ла Роса, что сложно устоять.
Только я не одна из его танцовщиц. Я его уборщица.
Дойдя до своего шкафчика, я снимаю шорты и футболку, а затем надеваю свою обычную одежду и фартук. Когда я завязываю волосы и надеваю кепку с логотипом компании, проверяю свою тележку для уборки, дав мистеру Ла Роса время уйти.
Чувствуя, что мне нужно подождать еще десять минут, я достаю из шкафчика бумажный пакет с едой, которую принесла из закусочной. Мне так надоела еда из закусочной, но у меня нет времени на готовку и нет денег, чтобы купить что-то более полезное.
Я открываю контейнер и, достав пластиковую вилку из пакета, отправляю в рот немного спагетти с фрикадельками.
Пока я ем, мои мысли крутятся вокруг мистера Ла Роса, словно я зациклилась только на этом.
Мне нравится его имя.
От его взъерошенных волос у меня чешутся пальцы проверить, действительно ли пряди такие густые, как кажутся.
А его глаза. Боже, неужели эти глаза обладают магнетическим притяжением, перед которым трудно устоять?
Интересно, какова будет его реакция, если он узнает, что я уборщица, а не профессиональная балерина?
Этот человек настолько мне не подходит, что с таким же успехом мы могли бы оказаться жителями разных солнечных систем.
Одного этого факта должно быть достаточно, чтобы я больше никогда с ним не пересекалась. Неважно, что он мой босс и находится так высоко в пищевой цепочке; у меня даже нет такой привилегии, чтобы питаться его объедками.
Я разламываю фрикадельку вилкой пополам и запихиваю кусочек в рот.
Джейден снова положил в соус слишком много томатной пасты. Это последний раз, когда я беру спагетти с фрикадельками. Мужчина, который является единственным поваром в закусочной, готовит отвратительный бургер с сыром и беконом, но я не могу есть его каждый день.
Убрав остатки еды, я пью воду прямо из крана у раковины, а затем толкаю тележку для уборки в коридор. Я протираю везде шваброй, а затем беру из кладовки полировщик для пола.
Я надеваю наушники и нажимаю кнопку воспроизведения в своем плейлисте, после чего запускаю машину. Ручка вибрирует в моей руке, а мысли продолжают блуждать, и я ловлю себя на том, что слишком много думаю о Дарио Ла Роса.
Я почти уверена, что его тоже влечет ко мне. По крайней мере, к той моей версии, которую он видел танцующей в студии.
От мысли о том, как быстро он потеряет интерес, если ему пришлось бы увидеть меня сейчас, я фыркаю.
Однако эта мысль не расстраивает меня, ведь я не трачу время на то, чего не могу получить. Я фокусируюсь на своей жизни и понимаю, что возможность оплачивать счета — это все, что действительно важно.
Может, я и бедна, но все всегда может быть хуже.
Говоря о худшем. Я давно не видела Мэнди, мою родительницу.
Моя бровь на мгновение изгибается, но мне действительно наплевать на эту женщину.
Движение привлекает мое внимание, и, увидев мистера Ла Роса, выходящего из одного из кабинетов, я судорожно оглядываюсь по сторонам в поисках места, где можно спрятаться.
Не желая привлекать его внимание, я низко опускаю голову и молюсь всем святым, что он не обратит на меня внимания.
Он идет ко мне, но звезды на моей стороне, когда он направляется по коридору ко входу в здание.
Проталкивая вперед полировальную машину, я заглядываю в другой коридор и упиваюсь видом широких плеч мистера Ла Роса.
_______________________________
После своей смены в закусочной я открываю входную дверь и вхожу в свою квартиру. Мой взгляд мгновенно останавливается на разбитом оконном стекле, которое было взломано. На полу валяется лом, и гнев выплескивается из меня, как раскаленная лава.
После изнурительного рабочего дня это последнее, на что у меня остались силы, и я знаю, кто виновник.
— Мэнди, — кричу я и, не замечая эту головную боль ни в гостиной, ни на кухне, мчусь в сторону своей спальни. — Мэнди! — Не найдя ее и там, я иду в ванную, где нахожу эту ужасную женщину без сознания на полу с пустой бутылкой дешевого рома, лежащей рядом с ней.
— Просыпайся, — требую я, подталкивая ее вонючую задницу носком кроссовка. — Мэнди. Просыпайся и убирайся из моего дома.
Она не шевелится, и, не выдержав больше ни секунды, я хватаю ее за лодыжки и начинаю тащить к входной двери.
— Только через мой труп я позволю тебе спать здесь. Я хочу, чтобы ты ушла. Навсегда, — сердито бормочу я.
Когда я вытаскиваю ее бессознательную задницу в коридор, Тайрон открывает дверь. Увидев мою мать, пьяную в стельку, он просто качает головой, затем говорит:
— Я приготовил тушеное мясо. Не хочешь немного, прежде чем отправишься на свою вторую работу?
Я отпускаю ее лодыжки, и они с глухим стуком падают на пол. Мое настроение мгновенно улучшается, когда я в шутку спрашиваю:
— А ты как думаешь?
Он усмехается, затем жестом указывает на свою квартиру.
Я качаю головой.
— Она разбила мое окно. Я просто хочу починить его, а потом приду.
— Я посмотрю, — говорит Тайрон. — Дай-ка я возьму свой ящик с инструментами.
Я широко улыбаюсь ему.
— Ты так добр ко мне.
Перешагнув через Мэнди, я возвращаюсь внутрь и беру лом. Покачивая головой, я осматриваю повреждения на оконном стекле и думаю, как нам лучше исправить их, чтобы Мэнди не смогла пробраться внутрь.
— Я могу заколотить все гвоздями, — внезапно говорит Тайрон у меня за спиной. — Но ты не сможешь воспользоваться пожарной лестницей, чтобы избежать встречи с Уинстоном, когда придется платить за квартиру.
— Либо это, либо мне придется попросить Уинстона установить новое окно с замком, что будет стоить денег, которых у меня нет. А он, черт возьми, точно за это не заплатит.
Я вздыхаю, глядя, как Тайрон приступает к работе. За все время нашего знакомства я ни разу не видела его с женщиной. Когда я спрашиваю, почему так, он отвечает, что у него нет времени на романтические отношения. Мы с ним вроде как всегда были вместе.
Он прикрепляет деревянную оконную раму к подоконнику тремя длинными гвоздями, затем бормочет:
— Пойдем поедим, малышка.
Когда мы выходим из моей квартиры, я обнимаю его за поясницу и прижимаюсь к его боку. Быстро заперев за собой дверь, и, обходя Мэнди стороной, мы направляемся на кухню к Тайрону, чтобы быстро перекусить перед тем, как мне нужно будет уходить на ночную смену.
Когда Тайрон достает полную тарелку еды из духовки, которую он разогревал для меня, в моем сердце вспыхивают эмоции.
Я беру тарелку с благодарной улыбкой и, подойдя к маленькому круглому столику, сажусь.
Тайрон достает из холодильника два пива и присоединяется ко мне.
— Ты все еще работаешь в две смены в закусочной? — спрашивает он, хотя уже знает ответ.
Я с наслаждением пробую тушенок мясо, кивая.
— Ты загоняешь себя в угол, — бормочет он. — Я получил дополнительный доход от своей последней работы на стройке. Позволь мне помочь тебе.
— Нет. — Резко качаю я головой. — Я не возьму твоих денег, Тайрон. У тебя дела идут ничуть не лучше, чем у меня.
Он бросает на меня умоляющий взгляд.
— Мы должны заботиться друг о друге. Что я буду делать, если ты упадешь замертво от истощения?
— Ты сможешь взять Мэнди под свое крыло, — шучу я. — Ей всегда трудно найти место для ночлега.
— Даже не шути о ней, — бормочет он, сделав глоток пива. — Это гребаное чудо, что она все еще жива.
— Она как сорняк. Это дерьмо ничто не убивает.
Он ждет, пока я откушу еще кусочек здоровой и вкусной еды, затем говорит:
— Возьми деньги. Это поможет мне спать по ночам, потому что сейчас я совсем не сплю, беспокоясь о твоей заднице.
Одарив его благодарной улыбкой, я снова качаю головой.
— Ты знаешь, я не могу взять твои деньги. Кроме того, мне придется работать в две смены всего три месяца, а потом у меня будут кое-какие сбережения, на которые можно будет опереться.
— Ты такая ужасно упрямая, — жалуется он.
— Да, знаю. — Рассмеявшись, я добавляю: — Это ты научил меня быть упрямой. — Некоторое время я ем, потом говорю: — В этом году я хочу приготовить ужин на День благодарения.
— Я пробовал твою стряпню, и без обид, но ты ни хрена не умеешь готовить.
Я бросаю игривый взгляд на Тайрона.
— Тогда научи меня, вместо того чтобы жаловаться.
Его лицо расплывается в улыбке.
— Означает ли это, что ты возьмешь выходной на День благодарения? На приготовление индейки уходит несколько часов.
— Черт, — бормочу я. — Об этом я не подумала.
Посмеиваясь, он подмигивает мне.
— Тогда решено. Я приготовлю ужин на День благодарения, как всегда.
— Отлично. Ты победил, — ворчу я, доедая оставшуюся еду.
Я запиваю вкусный ужин пивом, а затем встаю, чтобы вымыть тарелку и столовые приборы.
— Что ты планируешь делать с Мэнди? — Спрашивает Тайрон, все еще сидя за столом.
— Ничего. Она может лежать в коридоре, пока Уинстон не вышвырнет ее.
— Я не об этом говорю. Она продолжает возвращаться и вламываться к тебе в дом. Ты до сих пор не вернула и половины того дерьма, что она украла в прошлый раз.
Я пожимаю плечами, потому что единственный выход — это переехать, а этого я делать не собираюсь.
— Мы видим ее впервые за несколько месяцев. Если немного повезет, она снова исчезнет.
— Ты видела следы у нее на руках. Что, если она задолжала деньги другому дилеру, и они снова придут? В прошлый раз они причинили тебе боль.
Да, я не забыла. У меня неделю был синяк под глазом.
— Все здешние дилеры знают, что у меня нет денег, чтобы заплатить долги Мэнди, — говорю я, хотя знаю, что это не остановит их от того, чтобы выломать мою входную дверь.
Черт, как же я хочу, чтобы эта женщина навсегда исчезла из моей жизни. Она никогда ничего для меня не делала, и приносила только боль и беспокойство.
Закончив с посудой, я вытираю руки и смотрю на Тайрона.
— Не волнуйся. В один прекрасный день она перестанет приходить.
Тайрон вздыхает, и когда я направляюсь к входной двери, он говорит:
— Будь осторожна там.
— Конечно.
Возвращаясь в свою квартиру, чтобы переодеться в чистую одежду для ночной смены в балетной труппе, я снова переступаю через Мэнди. Мне приходится подавлять желание не пнуть ее за все неприятности, которые она мне доставляет.
Дарио
На прошлой неделе я наконец нашел Сервандо Монтеса. Я отправился в Мексику с Ренцо, где он убил этого ублюдка. Это была пустая трата моего времени, потому что Ренцо мог справиться со всем и без меня. С тех пор все стало очень тихо, и я ловлю себя на том, что все больше и больше времени провожу в балетной труппе.
Я надеюсь увидеть свою неуловимую танцовщицу, но она не дает о себе знать. Мне пришлось проверить все файлы балерин, но ее среди них нет.
Думаю, она дружит с одной из балерин, которая впускает ее, чтобы она могла танцевать, не заплатив взнос. Я спросил охранника на стойке регистрации, но он понятия не имеет, о ком я говорю.
Это расстраивает.
Сидя в пустом зале, я проверяю свою электронную почту и нахожу два запроса от клиентов. Один — взломать компанию для кражи информации, а другой — выследить ассасина. Я соглашаюсь на работу и, услышав движение у одной из боковых дверей, смотрю в ту сторону и вижу уборщицу, вкатывающую тележку в зал. Когда в помещение ввозят еще и пылесос, решаю уйти, пока не начался шум.
Я иду к студии, надеясь увидеть свою неуловимую танцовщицу. Клянусь, в следующий раз, когда я поймаю ее, то не уйду, не узнав ее имени.
Свернув в коридор, я не слышу никакой музыки, и вскоре становится ясно, что ее здесь нет.
Я разочарованно вздыхаю, когда захожу в студию, в которой она раньше танцевала. Хватаю один из стульев у стены и сажусь.
Я являюсь одним из лучших, когда дело доходит до поиска кого-то, и планирую использовать свой талант, чтобы найти эту женщину. Мне просто нужно проверить окрестности на наличие камер видеонаблюдения, подключиться к их сети и найти одну из них. После этого быстрое распознавание лица приведет меня прямо к ней.
Я решаю подождать десять минут, надеясь, что мне не придется выслеживать ее, и, сидя в студии, ловлю себя на том, что прислушиваюсь к шагам.
Когда становится ясно, что сегодня она не придет, я уже собираюсь встать, но тут мое внимание привлекает внезапное движение.
Увидев свою неуловимую танцовщицу, я расплываюсь в улыбке, но продолжаю сидеть неподвижно.
Она меня не замечает, и я смотрю, как она подключает свой телефон к колонкам. Когда начинается песня, девушка подходит к зеркалам, расположенным от пола до потолка и занимающим всю стену.
Она некоторое время смотрит на свое отражение, а затем начинает двигаться.
Я узнаю эту песню, потому что являюсь большим поклонником
Женщина, которой удалось завладеть моим вниманием, движется так, словно она — легкий ветерок в открытом поле.
Мой телефон начинает вибрировать, и я быстро отклоняю вызов, после чего выключаю устройство. Не хочу, чтобы меня отвлекали. Я ждал этого выступления больше недели.
Когда темп песни ускоряется, она словно хватается за воздух. Ее лицо отражает такое количество эмоций, что у меня дух захватывает.
Сильное чувство закрадывается в мою грудь, и я с абсолютной уверенностью понимаю, что хочу узнать все об этой женщине.
Хочу проводить бесконечные часы, разговаривая с ней.
Хочу изучить ее тело своим языком и руками.
Хочу трахать ее до тех пор, пока у нее не перехватит дыхание и она не начнет умолять о глотке воздуха.
Она кружится в танце, когда замечает меня, и чуть не теряет равновесие, внезапно останавливаясь.
В предыдущие разы она продолжала танцевать для меня, но сегодня вечером лишь смотрит на меня, в то время как ее грудь вздымается от учащенного дыхания.
Я медленно встаю и с каждым шагом к центру зала, где стоит она, чувствую, как напряжение между нами усиливается.
Подойдя к ней, она запрокидывает голову и, приоткрыв губы, смотрит на меня.
Я поднимаю руку, и когда провожу кончиками пальцев по изгибу ее подбородка, во мне вспыхивает сильный поток влечения.
Я вижу, как то же самое желание, которое течет по моим венам, отражается в ее серых глазах, поэтому опускаю голову, пока не чувствую ее горячее дыхание на своих губах.
— Где ты была? — Спрашиваю я низким и требовательным тоном.
— Я была занята, — бормочет она, словно застряла в трансе.
— Хм… — Наклоняюсь я ближе и глубоко вдыхаю ее естественный аромат. — Так вот как ты будешь пахнуть после того, как я тебя трахну?
Вырвавшийся смех у этой женщины — последняя реакция, которую я ожидал услышать на свой вопрос. Она отстраняется и, качая головой, говорит:
— Вау. Аааа… хорошо.
Подойдя к своему телефону, она отключает его и направляется к двери.
Я бросаюсь за ней и, схватив за бицепс, не даю снова сбежать от меня.
На ее лице появляется удивление, когда она снова смотрит на меня.
— Мне нужно идти.
Не да ей желаемого, я привлекаю ее ближе и спрашиваю.:
— Как тебя зовут?
Она снова качает головой.
— Я не назову тебе своего имени.
От ее отказа по моим венам разливается жар, и прежде чем я успеваю все переосмыслить, поднимаю вторую руку к ее шее и прижимаюсь своими губами к ее.
Я ожидал, что она будет сопротивляться, но сильно ошибся. Моя черноволосая красавица вызывает во мне такую страсть, которой я не испытывал ни с одной другой женщиной. Поцелуй, который начался как незапланированный, превратился в грязный и жадный за долю секунды.
Она целуется так же, как танцует. Это не идеально, и я не могу предугадать ее следующий ход, потому что это чертовски дико.
Ее руки оказываются между нами, и пока одна ласкает мою грудь, другая через ткань брюк обхватывает мой твердый член. Она, блять, сжимает его до тех пор, пока из меня не вырывается стон, отчего у меня не особо получается устоять перед желанием толкнуться в ее руку.
Обычно я, по крайней мере, знаю имя женщины, прежде чем трахну ее, но сейчас мне на это наплевать.
Как только я хватаюсь за пояс ее облегающих шорт, чтобы сорвать их с ее тела, она отстраняется. И, не успеваю я сделать столь необходимый вдох, как она вылетает из студии, словно испуганный кролик.
Проходит еще одна драгоценная секунда, после чего я срываюсь с места и бросаюсь за ней в погоню, и, выскочив в коридор, успеваю увидеть, как она исчезает за углом.
Я мчусь за женщиной, которая играет в игру, которую планирую выиграть, но когда добегаю до угла, коридор, в который она выбежала, пуст.
Не сдаваясь так просто, я начинаю искать ее, заглядывая в подсобные помещения, раздевалки и уборные.
Дойдя до актового зала, я с замиранием сердца понимаю, что ей удалось сбежать от меня.
Клянусь, в следующий раз, когда увижу ее, я затащу ее задницу в один из кабинетов, и запру дверь, чтобы она не смогла сбежать.
Я слышу звук пылесоса, доносящийся из актового зала, и, развернувшись, направляюсь к выходу, чтобы вернуть свою задницу домой. Я проверю все камеры видеонаблюдения в округе. Одна из них наверняка засекла ее, и теперь выследить ее будет так же просто, как отобрать конфету у ребенка.
Иден
Как и в другие разы, когда я видела Дарио, я была практически загипнотизирована этим мужчиной. Исходящее от него притяжение невозможно игнорировать.
Как только он прикоснулся ко мне, я осознала, что мне будет сложно отказать ему в чем-либо. А когда он поцеловал меня, меня охватило жгучее желание.
Если я не буду осторожна, то быстро влюблюсь в своего босса, а это будет катастрофой. Такие люди, как он, не общаются с такими, как я. Его вид использует мой, чтобы взобраться на вершину, а потом, когда мы им больше не нужны, от нас просто избавляются, как от какого-то мусора.
Боже, когда он поцеловал меня. Когда я почувствовала его твердый член через роскошную ткань брюк. У мужчины явно огромный член, и я знаю, что будет больно, когда он впервые окажется внутри меня. Когда я вдыхала глоток за глотком его притягательный аромат.
Это было так опьяняюще, что я не знала, кончить мне или уйти.
Когда я зашла в студию, то думала, что он уже ушел. Я даже подождала пятнадцать минут, чтобы убедиться, что там безопасно.
Я старалась избегать его, но такими темпами мне придется отказаться от украденных тридцати минут в студии.
Пока я продолжаю пылесосить зал, мои мысли переключаются с мыслей о том, как избежать встречи с Дарио, на размышления о том, каково это — целовать его.
Жесткие поглаживания его языка.
Ощущение его дыхания на своих губах.
Его сильные пальцы, обхватившие мою шею сзади.
Его крепкое тело, прижатое к моему.
Его твердый член…
Сделав глубокий вдох, я отбрасываю воспоминания, чтобы сосредоточиться на работе, но с привкусом Дарио, оставшимся у меня во рту, это невозможно.
Стоило позволить ему трахнуть меня. По крайней мере, тогда бы я не чувствовала себя сейчас такой нуждающейся.
Я фыркаю и качаю головой, осуждая себя.
_______________________________
Вытирая стол, я смотрю в окно на льющий снаружи дождь.
В закусочной тихо, и, закончив, я подхожу к стойке и беру себе чашку кофе.
— Сильвия сказала, что мы можем съесть вчерашний пирог, — говорит Шерри. — Налей мне кофе, пока я отрежу нам два кусочка.
— Хорошо. — Сажусь я за стойку, и когда Шерри ставит передо мной яблочный пирог, откусываю кусочек.
— Итак, что нового в твоей жизни? — спрашивает она, садясь рядом со мной.
Мы с Шерри дольше всех работаем в Ben's Burgers. Она одна из самых сильных и красивых людей, которых я знаю. Всякий раз, когда жизнь наносит ей удар, она бьет в ответ с удвоенной силой.
— Да практически ничего нового. — Слизываю я крошки с губ, затем признаюсь: — Ты знаешь, что я работаю в ночную смену в La Rosa Opera Ballet, верно?
— Да.
— Владелец… — Мечтательно я вздыхаю: — Чертовски сексуален.
Ее брови приподнимаются, когда она с любопытством смотрит на меня.
— Оооо.
Я не могу удержаться от идиотской улыбки, когда признаюсь:
— Мы целовались.
Шерри хватает меня за предплечье и наклоняется ближе, чтобы узнать пикантные новости.
— И? Как это было? Вы встречаетесь?
Усмехнувшись, я отвечаю:
— Поцелуй был потрясающим, но нет, мы не встречаемся. И никогда не будем. Вообще-то я его избегаю.
— Почему? — Качает она головой. — Ты должна согласиться на это.
Я недоверчиво смотрю на нее.
— Он неприлично богат, а я неприлично бедна.
— И что?
Я вздыхаю, накалывая вилкой яблочный пирог.
— Он мой босс, и я не могу рисковать потерей дохода.
Ее плечи опускаются, и, потянувшись за своей кружкой, она бормочет:
— Это отстой.
— Да. — Съедаю я еще немного пирога, после чего спрашиваю: — А как у тебя дела?
— Намного лучше. Таннер наконец-то вытащил голову из задницы и нашел работу.
— Это потрясающе. — Одариваю я ее счастливой улыбкой. — Я рада, что у тебя все налаживается.
Кто-то входит в закусочную, привлекая наше внимание, и когда я вижу, что это Мэнди, резко вскакиваю со своего стула.
— Убирайся, Мэнди, — приказываю я, подходя к ней.
— Так вот как ты обращаешься со своей матерью? — бормочет она, не такая пьяная или обкуренная, как обычно.
Ее черные волосы растрепаны, и она грязная. Одному Богу известно, когда она в последний раз принимала ванну.
Она проскальзывает в кабинку, затем говорит:
— И это после всего, что я для тебя сделала.
— Ты ни хрена для меня не сделала, — говорю я, горько усмехнувшись. — Убирайся. Это мое рабочее место.
Она поднимает подбородок и достает из кармана рассыпавшиеся банкноты и монеты.
— Я клиент с деньгами.
— Я приму ее заказ, — говорит Шерри.
Я бросаю испепеляющий взгляд на Мэнди, а затем благодарно смотрю на Шерри.
— Спасибо. Я у тебя в долгу.
Когда я ухожу, Мэнди говорит:
— Перестань запирать от меня квартиру. Я тоже там живу.
Мой гнев вспыхивает, когда я разворачиваюсь на пятках.
— Черта с два! Именно я плачу по счетам.
— Мы семья, — возражает она. — Если бы не я, тебя бы даже не было в живых.
— Господи, — фыркаю я, широко разводя руки в стороны. — Я тебе ничего не должна за то, что ты меня родила, и это кровное родство, ни хрена не значит. — Указывая на нее пальцем, мои слова звучат отрывисто, когда я говорю: — Держись подальше от моей квартиры, и в следующий раз, когда украдешь мои вещи, я вызову полицию.
Мэнди вскакивает на ноги и тычет пальцем мне в грудь.
— Ты не посмеешь.
Наклоняясь ближе, пока не чувствую запах перегара в ее дыхании, я говорю:
— Я так и сделаю. Убирайся нахуй из моей жизни.
— Хватит, — внезапно обрушивается на нас голос Сильвии. — Джейден, вышвырни Мэнди, — приказывает она повару, который легко мог бы выполнять роль вышибалы.
— У меня есть деньги, — возражает Мэнди, и когда она снова пытается занять место за столиком, Джейден хватает ее за руку и вытаскивает из закусочной.
Сильвия бросает на меня строгий взгляд.
— Не приноси свое личное дерьмо в мою закусочную.
Хотя я чувствую, что это была не моя вина, все же киваю и начинаю вытирать кабинку, где сидела грязная задница Мэнди.
Я продолжаю поглядывать в окно, где видно Мэнди, прислонившуюся к стене под навесом. Ей следует подольше погулять под дождем. По крайней мере, это смоет с нее грязь.
Дарио
Заходя в недавно открытый ресторан Скайлар, я улыбаюсь от уха до уха, оглядывая заведение. Бамбук вдоль стен и фонари, свисающие с потолка, придают заведению умиротворяющую атмосферу.
Меня провожают к свободному столику, и, усевшись, я достаю из кармана мобильный телефон и отправляю Ренцо текстовое сообщение, чтобы он знал, что я на месте.
Через минуту ко мне подходит мой друг и присоединяется ко мне за столом.
Я смотрю на счастье, искрящееся в его глазах, и говорю:
— Ты выглядишь намного лучше теперь, когда все дерьмо с Монтесом закончилось.
— И чувствую себя лучше.
Организация Монтеса была причастна к убийству близкого человека Ренцо. Это происшествие высвободило самые темные стороны моего друга. Я очень рад, что он смог преодолеть эту боль и теперь может жить дальше.
Я снова оглядываю зал, затем говорю:
— Место выглядит неплохо. Где Скайлар?
Он кивает головой в дальний конец комнаты.
— Она на кухне.
Я вздыхаю, затем хихикаю.
— Теперь не знаю, что делать со всем свободным временем, которое у меня появилось, раз уж мы разобрались с твоим дерьмом.
— Если тебе скучно, я могу дать тебе работу, — шутит он. — У меня есть партия автоматов, которые нужно проверить.
— Нет, блять. Мне не настолько скучно.
К столику подходит официант, и Ренцо заказывает два стакана бурбона. Взглянув на меня, он спрашивает:
— Ты голоден?
— Не отказался бы поесть. — Официант предлагает мне меню, но я качаю головой. — Я буду фирменное блюдо Скайлар.
— Мне только бурбон, — говорит Ренцо официанту, после чего снова переключает свое внимание на меня. — Как дела с оперным театром и балетной труппой?
— Учитывая, что близится зимнее шоу, становится все оживленнее. — Моя бровь изгибается, когда я смотрю на своего друга. — Ты придешь на шоу?
Я предполагаю, что он откажется, потому что никто из парней не понимает моей одержимости искусством.
— Конечно. Мы со Скайлар приедем на премьеру. — Я бросаю на Ренцо удивленный взгляд, от чего он говорит: — Это меньшее, что я могу сделать, чтобы отблагодарить тебя за все, что ты сделал для меня за последние несколько месяцев. — Его взгляд встречается с моим. — Если бы не ты, я не уверен, что смог бы пережить все навалившееся дерьмо.
Его искренние слова трогают меня до глубины души, и я прочищаю горло, ерзая на стуле.
Чтобы нарушить этот трогательный момент между нами, я бормочу:
— Я знал, что ты меня любишь.
Ренцо фыркает как раз в тот момент, когда официант приносит наши напитки.
Мы оба делаем по паре глотков янтарной жидкости, после чего он спрашивает:
— Ты все еще следишь за этой балериной, как какой-то сумасшедший преследователь?
Я бросаю на него игривый взгляд, затем признаюсь:
— Она не одна из моих балерин, и я не видел ее уже пару недель. Я пытался найти ее, но эта женщина словно призрак.
Ренцо недоверчиво смотрит на меня.
— Ты не можешь найти ее? Серьезно?
— Я проверил камеры видеонаблюдения в этом районе, и на паре снимков, которые мне удалось найти, ее лица не видно.
Уголок рта Ренцо слегка приподнимается, когда он говорит:
— Тот факт, что ты пытался выследить ее, говорит мне о том, что из-за этой женщины у тебя серьезный стояк.
Я заливаюсь смехом, делая глоток своего напитка. Проглатывая крепкий алкоголь, я пожимаю плечами.
— Концом света это не будет, если я ее не найду. Я просто заинтригован узнать о ней побольше.
Ренцо пристально смотрит на меня.
— Как скажешь.
Наше внимание привлекает Скайлар, выходящая из кухни с подносом еды.
— Привет, Дарио, — приветствует она меня с улыбкой.
Улыбка кривит мои губы, когда я поднимаюсь на ноги, и после того, как она ставит поднос на стол, наклоняюсь, чтобы быстро обнять ее.
— Привет. Как дела,
— Прекрати называть ее так, — рычит он, схватив свою женщину за руку, дабы притянуть ее ближе к себе.
Посмеиваясь над другом, я снова сажусь и беру свою тарелку острой корейской грудинкой.
— Черт, пахнет аппетитно, — хвалю я Скайлар.
— Подожди, пока не попробуешь это, — говорит Ренцо с гордостью на лице.
— Мне нужно вернуться на кухню, — говорит Скайлар. Перед уходом она целует Ренцо в губы.
Я жадно набрасываюсь на еду, но не успев проглотить второй кусок, вижу, как Ренцо достает из кармана маленькую коробочку. Открыв ее, он спрашивает:
— Что думаешь о кольце?
Я чуть не давлюсь едой, но откашливаюсь, и, не в силах удержаться, восклицаю:
— О Боже мой. Я думал, ты никогда не спросишь.
Когда я тянусь за коробочкой, Ренцо шлепает меня по руке и бормочет:
— Это для Скайлар, придурок.
Смеясь, я присматриваюсь повнимательнее.
— Думаю, ей понравится. Когда ты сделаешь предложение?
— Это не для предложения. Я хочу попросить ее стать моей девушкой. К тому же, в кольце есть маячок, так что я смогу отслеживать ее в любое время.
— Так романтично, — растягиваю я слова. Притворяясь Ренцо, я передразниваю его: — Вот маячок,
Он хмуро смотрит на меня, убирая маленькую коробочку обратно в карман.
— Я не стану говорить это таким тоном. Я даже заказал цветы.
— Я просто издеваюсь над тобой, — говорю я. — Кольцо красивое, и, думаю, это мило, что ты просишь ее стать твоей девушкой, когда вы встречаетесь уже несколько месяцев.
— Мило, черт возьми, — ворчит он. Снова свирепо глядя на меня, он добавляет: — Не все такие романтики, как ты.
Я вздергиваю брови.
— Знаю. Именно это делает меня таким замечательным.
— И все же твоя задница все еще одинока, — насмехается он надо мной.
— По собственной воле. — Чтобы снова разозлить его, я добавляю: — Я ведь позволил тебе забрать Скайлар.
Мрачная гримаса появляется на лице моего друга.
— Какого хрена ты только что сказал?
Когда я начинаю смеяться, Ренцо тянется через стол в попытке влепить мне подзатыльник, но я вовремя уворачиваюсь в сторону, чтобы избежать его руки.
Он откидывается на спинку стула и бормочет:
— Можешь радоваться, что ты один из моих любимых людей, иначе был бы уже мертв.
Телефон Ренцо начинает звонить, и, вытащив аппарат из кармана, он встает и говорит:
— Приятного аппетита.
Я киваю, и пока он идет в конец коридора, где находятся кабинеты, чтобы принять звонок, продолжаю есть.
Я удивлен, что Ренцо не просит Скайлар выйти за него замуж, но, с другой стороны, они знают друг друга всего несколько месяцев, и у них было чертовски трудное начало.
В этом отношении я больше похож на Анджело. Когда я найду женщину, с которой захочу провести свою жизнь, то привяжу ее к себе так быстро, как только возможно.
Моя неуловимая танцовщица всплывает в моем воображении, и, постукивая пальцами по поверхности стола, я задаюсь вопросом, увижу ли ее снова или я навсегда отпугнул ее поцелуем.
Иден
Идя по улице в сторону балетной труппы, я плотнее запахиваю пальто в попытке защититься от холодного ветра, который обрушился на Нью-Йорк рано утром.
В это время года холоднее, чем обычно, а значит, что этой зимой мы будем походить на ледяные глыбы.
Внезапно в паре футов передо мной с визгом останавливается дорогая спортивная машина с тонированными стеклами, и когда открывается водительская дверь и из нее выходит мужчина, я замираю на месте.
Я разворачиваюсь и ухожу от него так быстро, как только могу, но успеваю сделать всего несколько шагов, как он бросается мне наперерез. Он хватает меня за руку, и на мой взгляд, хватка слишком крепкая.
— Наконец-то, — выдыхает он. — Я думал, что больше тебя не увижу.
Я смотрю вниз на его пальцы, обхватывающие мою руку, затем говорю:
— Ты можешь меня отпустить?
— Нет.
Его ответ шокирует меня и от этого я хмурюсь.
Дарио оглядывается вокруг, а в следующую секунду тащит меня через дорогу к Starbucks.
— Эй, — огрызаюсь я.
— Просто выпей со мной кофе, а потом я тебя отпущу.
Я смотрю на его машину, которая припаркована в запрещенной зоне.
— Твою машину ведь отбуксируют, — говорю я в надежде, что смогу отказаться от кофе с ним, потому что мне нужно бежать на работу.
— Мне все равно, — бормочет он.
Оказавшись в теплой кофейне, меня тянут к столу и практически усаживают в кресло.
Я свирепо смотрю на Дарио, когда он садится напротив меня.
— Если ты еще раз будешь обращаться со мной грубо, я ударю тебя коленом по яйцам.
К моему большому удивлению, он хихикает. Его глаза озорно блестят, отчего мне кажется, что он не воспринимает меня всерьез.
— Ты будешь не первым парнем, которого я поставлю на колени, — бормочу я, скрещивая руки на груди.
—
У меня отвисает челюсть, и я могу только пялиться на этого человека и его грязный рот.
Торжествующая улыбка кривит его губы.
— Хорошо. Теперь, когда я привлек твое внимание, у меня есть несколько вопросов, на которые мне нужны ответы.
Мои брови приподнимаются, и я, наконец, снова обретаю дар речи.
— С чего ты взял, что я буду отвечать на вопросы?
Его взгляд сужается настолько, что я понимаю, что он говорит серьезно:
— Если понадобится, я привяжу тебя к стулу, но ты не уйдешь отсюда, пока я не получу ответы.
— Боже, ты слишком требователен, да? — Мое тело расслабляется в кресле, и я бросаю взгляд на меню на стене. — Я хочу горячий шоколад. — Мой взгляд останавливается на витрине, уставленной всевозможными вкуснейшими десертами. — И я хочу шоколадное печенье и кусочек чизкейка. Десерт оставим на потом.
Я хочу отдать торт Тайрону в знак благодарности за то, что он всегда был рядом со мной, и я в то же время могу заставить Дарио заплатить за него.
— Если ты попытаешься сбежать, клянусь, тебе не поздоровится, — предупреждает он меня.
Я указываю рукой на прилавок.
— Просто принеси мне горячий шоколад.
Когда он встает, на его лице появляется усталое выражение, и как только он подходит к стойке, я достаю свой мобильный телефон и отправляю быстрое сообщение Куинси, который работает охранником в компании.
Я опоздаю на тридцать минут. Огромное шоколадное печенье из Starbucks — твое, если подстрахуешь меня.
Я бросаю взгляд на Дарио, делающего заказ, после чего мое внимание возвращается к телефону, когда приходит сообщение.
Куинси: Я тебя прикрою.
Я убираю телефон и снова смотрю на Дарио. Только сейчас я улучаю момент, чтобы насладиться видом этого человека. Несмотря на то, что я избегала его, я не переставала думать о нем.
И о нашем поцелуе.
Должна признать, что часть меня чувствует себя очень польщенной тем, что он уделяет мне внимание.
Когда он возвращается к столу с двумя напитками и моими десертами в бумажном пакете, я беру стакан и делаю глоток сладкого и теплого напитка.
Дарио добавляет сахар в свой черный эспрессо и говорит:
— Первый вопрос. Как тебя зовут?
Я раздумываю над тем, чтобы назвать ему вымышленное имя, но в итоге бормочу:
— Иден.
Его губы растягиваются в чертовски сексуальной улыбке.
— Никогда раньше не встречал никого с таким именем. Оно тебе подходит.
— Лучше бы оно мне подходило. Я ведь застряла с ним на всю жизнь. — Я начинаю чувствовать себя неловко из-за того, что веду себя как стерва, но беспокойство о том, как добраться до работы и не выдать себя, доводит мой уровень стресса до предела.
Дарио расслабляется в своем кресле и, не сводя глаз с моего лица, бормочет глубоким и грубым голосом:
— Иден.
У меня так сильно сжимается живот, что я ерзаю в кресле и смотрю куда угодно, только не на него.
— Ты направлялась в студию, когда я остановил тебя? — спрашивает он.
Я быстро качаю головой.
— Нет, я туда больше не хожу.
— Почему?
— А… у меня нет времени. — Ненавижу лгать, но оплата счетов важнее моей моральной этики.
— Почему ты избегаешь смотреть на меня? — спрашивает он.
Мои глаза останавливаются на его слишком красивом лице.
— Я не избегаю.
Он наклоняет голову и задает еще один вопрос.
— Почему ты убежала после поцелуя?
Я выпаливаю первое, что приходит на ум.
— Ну, мне пришлось выбирать: либо бежать, либо трахнуть тебя прямо там, на полу.
— Меня бы устроило последнее. — Глаза Дарио прищуриваются, глядя на мое лицо, словно он пытается заглянуть мне в душу. — Очевидно, что влечение взаимно, но ты избегаешь меня. Почему?
От давления с моих губ срывается смешок, пока я пытаюсь придумать, что ему ответить.
— Что тут смешного? — Спрашивает Дарио.
Я пытаюсь сдержать смех, качая головой.
— Когда я оказываюсь в затруднительном положении или чувствую себя неловко, я начинаю хихикать.
— Сейчас ты не в затруднительном положении, и ты не похожа на человека, который испытывает неловкость, — заявляет он. — Может, есть другая причина?
Я делаю глоток горячего шоколада, затем бормочу:
— Мы можем сменить тему?
— Ты все еще должна мне ответить, — напоминает он мне.
Теперь, когда у меня было время подумать, я понимаю, что мне не нужно лгать, поэтому говорю ему правду.
— Я избегаю тебя, потому что не ищу интрижки.
— А кто говорил об интрижке? — Спрашивает Дарио.
Устав от всех этих вопросов и желая наконец оказаться на работе, я беру бумажный пакет. Но прежде чем я успеваю встать, Дарио хватает меня за запястье.
— Мне нужно идти, — говорю я взволнованным тоном из-за этой маленькой встречи.
— Я отпущу тебя, если ты дашь мне свой номер телефона, — пытается он заключить сделку.
Я на мгновение задумываюсь, а потом вздыхаю.
— Ладно.
Я жду, пока он достанет из кармана свой мобильный телефон, и только после этого говорю ему свой номер.
Бросив взгляд на его руку, обхватившую мое запястье, я бормочу:
— Сделка есть сделка.
Когда он отпускает меня, наши взгляды на мгновение встречаются, и это становится ошибкой, потому что меня мгновенно охватывает сильное притяжение к нему.
— Я тебе скоро позвоню, — говорит он, взяв свою чашку кофе.
Я смотрю на Дарио еще несколько секунд, после чего разворачиваюсь и выбегаю из Starbucks.
Как только я выхожу на тротуар, начинает звонить мой телефон. Я достаю телефон из кармана и, думая, что это звонок от Куинси с просьбой поторопиться, не смотрю на экран и отвечаю на звонок:
— Привет.
— Просто убеждаюсь, что ты дала мне правильный номер, пока не исчезла из моего поля зрения, — грохочет голос Дарио у меня в ухе.
Оглянувшись через плечо, я вижу, что он наблюдает за мной через окно.
— Ладно. Пока. — Завершаю я звонок и, положив устройство обратно в карман, так быстро, как только могу, иду в сторону балетной труппы.
Зная, что Дарио, вероятно, направляется в ту же сторону, я обхожу дом сзади, где бросаю умоляющий взгляд на камеру наблюдения.
Когда я здесь, то обычно делаю все возможное, чтобы мое лицо всегда было скрыто от камер, расположенных вокруг здания.
Проходит пять минут, и я начинаю беспокоиться, что у меня не останется другого выбора, кроме как воспользоваться главным входом. Как только я начинаю уходить, дверь со щелчком открывается, и Куинси спрашивает:
— Почему ты пользуешься этой дверью?
— Я кое-кого избегаю. — Я вхожу в здание и достаю шоколадное печенье из бумажного пакета. — Держи.
— Как раз вовремя для моего кофе-брейка.
Я спешу в раздевалку для персонала и быстро надеваю фартук и кепку. Взяв свою тележку для уборки, я проверяю, есть ли у меня все необходимые принадлежности, и только когда толкаю тележку к аудитории, мне удается выдохнуть с облегчением.
В голове проносятся мысли о моем общении с Дарио.
Чувствуя себя неловко, я достаю свой мобильный телефон и быстро набираю ему сообщение.
Иден: Прости за грубость. Просто ты застал меня в неподходящий момент.
Я наблюдаю, как он мгновенно читает сообщение, затем видно, что он набирает текст.
Дарио: По крайней мере, я поймал тебя.
Улыбка растягивает мои губы.
Дарио: Поужинай со мной в пятницу.
Улыбка исчезает, и я некоторое время смотрю на сообщение, после чего печатаю ответ.
Иден: Я занята в пятницу вечером, но могу встретиться с тобой в воскресенье.
Дарио: Воскресенье мне подходит. Пришли мне свой адрес, чтобы я мог заехать за тобой.
Мои брови взлетают вверх, и я качаю головой, пока мои пальцы порхают по клавиатуре телефона.
Иден: Я не скажу совершенно незнакомому человеку, где живу. Давай встретимся где-нибудь.
Дарио: В шесть вечера в
Никогда не слышала об этом месте.
Я быстро набираю в Google название и вижу, что это ресторан. Вернувшись в свой мессенджер, я отправляю Дарио еще одно сообщение.
Иден: Я буду там.
Дарио: Чтобы не было недоразумений, это свидание.
Я смотрю на слова, разрываясь между возбуждением и беспокойством.
Дарио
Когда я выхожу из Starbucks, то бросаю взгляд на улицу и замечаю Иден, идущую прямо мимо здания балетной труппы.
Некоторое время я смотрю на нее, пока меня не привлекает скулящий звук, раздающийся справа от меня. Заметив собаку с поводком, привязанным к пожарному гидранту, я подхожу ближе.
Я присаживаюсь на корточки перед ней и осторожно глажу ее по голове.
— Предположу, что ты девочка, — шепчу я, проводя ладонью по ее мягкой шерсти. — Что ты здесь делаешь на холоде?
Она прыгает на меня двумя передними лапами, вызывая у меня хихиканье.
Я поднимаюсь на ноги и оглядываюсь. Но когда делаю шаг в сторону своей машины, внутри у меня что-то сжимается, и я снова смотрю на собаку.
Она смотрит на меня самыми большими карими глазами, которые я когда-либо видел, отчего мое сердце тут же тает.
— Если продолжишь так на меня смотреть, я тебя похищу, — предупреждаю я собаку, словно она может меня понять.
Я смотрю в окно Starbucks и гадаю, кому из посетителей принадлежит собака.
Решив погладить ее, пока не появится хозяин, я снова приседаю и даю собаке обнюхать мою руку, а затем чешу у нее за ухом.
— Мне нужно завести собаку, — говорю я ей. Я смотрю на ее пушистые, длинные уши и бело-коричневую шерсть. — Какой ты породы?
Мне становится неудобно от долгого пребывания в этой позе, и я выпрямляюсь.
Когда проходит пятнадцать минут, а владельца все еще нет, я начинаю чувствовать сильное раздражение.
Кто так долго оставляет свою собаку на холоде?
И без воды.
Я хмурюсь, снова глядя на собаку.
— Я всерьез подумываю о твоем похищении.
По сравнению с тем дерьмом, которое натворили другие главы Коза Ностры, похищение собаки явно не будет стоять на первом месте среди дерьмовых поступков.
Я осматриваю окрестности и захожу в Starbucks. Когда становится ясно, что никто не спешит вернуться за своим пушистым другом, я выхожу, отвязываю поводок и беру животное на руки.
— Вот и все. Теперь ты принадлежишь мне, — бормочу я, пока иду к своей припаркованной машине.
Тот факт, что никто не пытается меня остановить, бесит еще больше.
Я нажимаю кнопку на брелке, чтобы снять блокировку, и открываю водительскую дверь своего R8. Я сажаю собаку на пассажирское сиденье, после чего закрываю дверь и завожу двигатель.
Я продолжаю поглядывать на свою жертву похищения, но она выглядит счастливой, глядя в окно и виляя хвостом.
Анджело заставил Витторию выйти за него замуж, а Ренцо похитил Скайлар.
А я? Я украл собаку.
Я качаю головой, когда из меня вырывается хихиканье.
Мои мысли возвращаются к Иден, отчего моя улыбка становится шире.
У меня свидание с моей неуловимой танцовщицей.
Черт, я думал, что у меня галлюцинации, когда увидел эту женщину, идущую по обочине дороги. Я ударил по тормозам так быстро, что чуть не разбил себе голову.
Я не стал задерживаться у балетной труппы, хоть и планировал это сделать, а сразу отправился к себе домой.
— Наверное, мне стоит заехать за кормом, после чего мы поедем домой, — бормочу я.
Вытащив из кармана телефон, я проверяю, нет ли поблизости зоомагазинов.
— Нашел один на Мэддисон-авеню, — говорю я, бросая взгляд на собаку, которая пялится на меня с широко открытой пастью, тяжело дыша.
Кажется, она улыбается мне, и мое сердце снова начинает таять.
Остановившись у магазина, я беру собаку на руки и, выбравшись из машины, быстро проверяю, самец мой новый питомец или самка.
— Я был прав. — Улыбаюсь я ей. — Ты девочка.
Она облизывает мою щеку, и я чувствую, как меня переполняет нежность к этому милому созданию. Я едва сдерживаюсь, чтобы не прижать ее к себе.
Зайдя в магазин, я направляюсь к прилавку и улыбаюсь продавцу.
— Я только что завел собаку, и мне нужно все самое лучшее.
Продавец приступает к работе, и через десять минут я уже беспокоюсь, как мне все довезти домой. У R8 небольшой объем багажника, и он рассчитан всего на двух человек.
Я достаю свой мобильный телефон и набираю номер Ренцо.
— Привет, — отвечает он на звонок.
— Мне нужно, чтобы ты приехал в зоомагазин на внедорожнике, — говорю я ему.
— В зоомагазин? Зачем?
— Я похитил собаку, и мне нужна помощь, чтобы перевезти все ее вещи в мою квартиру.
— Ты похитил собаку, — невозмутимо заявляет он. — Ты шутишь или говоришь серьезно?
— Я серьезно.
— О… ладно.
Звонок заканчивается, и я быстро отправляю адрес, после чего ухмыляюсь своему пушистому шарику.
Как мне ее назвать?
Я смотрю ей в глаза.
— Как насчет того, чтобы я называл тебя
Она трется головой о мое плечо, пока ее тело извивается в моих объятиях.
— Тебе это нравится, да? — Снова извивается она, и я прижимаю ее к своей груди. — Черт, я раздавлю тебя, если ты и дальше будешь такой милой.
— Вам нужна одежда для вашей собаки? — спрашивает продавец.
— Да. — Следую я за ней туда, где лежат всевозможные виды одежды и очаровательные вещицы. — Я хочу розовые бантики, чтобы вплести их в ее шерсть.
Пока продавец набирает разные бантики, я возвращаюсь к прилавку и беру одну из новых мисок.
— Где я могу набрать немного воды?
— Я наполню миску, — говорит она.
Пока она наливает воду, я открываю коробку с печеньем в форме косточек и угощаю
Я вижу, как Ренцо паркуется рядом с моей R8, и когда он заходит в магазин, то выглядит потрясенным.
— Я не думал, что ты это серьезно, — бормочет он, глядя на мою собаку.
Продавец приносит миску, и я опускаю
Не отпуская поводок, я достаю бумажник и протягиваю продавцу свою черную кредитную карту.
Ренцо подает сигнал Винченцо, чтобы тот помог нам. Фабрицио остается во внедорожнике: он никогда не выезжает без этих двоих мужчин.
Остальные четыре главы Коза Ностры говорили, что мне нужно нанять охрану, но у меня так и не нашлось времени на это.
Честно говоря, я не самая большая угроза из нас пятерых, и кто-то должен быть чертовски глуп, чтобы преследовать меня, зная, что Коза Ностра примет ответные меры.
Когда оплата проходит, продавец вручает мне мою карточку. Я наклоняюсь, чтобы поднять
— Я возьму с тебя плату за доставку, — кричит Ренцо, возвращаясь к внедорожнику.
— Ты возьмешь с меня деньги за то, что я помог доставить вещи твоей крестницы в квартиру?
— Теперь я крестный отец собаки? Ты сегодня слишком много выпил?
Я сажусь в R8 и сажаю
Как только в пробке образуется просвет, я выжимаю газ, и R8 объезжает внедорожник, оставляя его позади.
— Прости, папочка не хотел, чтобы ты соскользнула с сиденья, — извиняюсь я перед ней.
Пятнадцать минут спустя я останавливаю машину на своей парковке, и когда забираю
Я киваю Фабрицио и беру сумку с одеждой
Я подставляю Фабрицио подбородок и хватаю сумку с одеждой
Когда мы заходим в мою квартиру, я говорю:
— Просто оставьте все в гостиной.
Я сажаю
— Это твой новый дом.
Эсмеральда, моя домработница, выходит из кухни, и когда видит собаку на кожаном диване, начинает хмуриться.
— Животным не место на диванах, — жалуется она. — Она поцарапает кожу.
— Тогда я куплю новый диван.
Я ухмыляюсь своему пушистому комочку, затем наклоняюсь к ней и глажу до умопомрачения. Она переворачивается на спину, и я вижу, как сильно ей нравится, когда чешут ее живот.
—
Я вижу, что она не в восторге от того, что придется готовить для собаки, но спорить со мной по этому поводу она не осмеливается.
Ренцо переводит взгляд с меня на
— Зачем ты похитил собаку?
— Кто-то оставил ее привязанной к пожарному гидранту на холоде.
— О нет, — выдыхает Эсмеральда. — Люди могут быть такими жестокими. Я приготовлю для нее курицу.
Моя домработница исчезает обратно на кухне, и я понимаю, что это лишь вопрос времени, когда она влюбится в
— Значит, вот так просто у меня появилась крестница? — спрашивает он.
— Ага.
— Как ты планируешь ее назвать?
Я знаю, что это ласковое обращение чертовски раздражает его, поэтому моя ухмылка становится еще шире, когда я отвечаю:
—
Он бросает на меня недовольный взгляд.
— Тебе уж слишком нравится это слово. — Он подходит ближе к моей собаке и чешет ее за левым ухом. — И это длинное имя для такой маленькой собачки. Ей больше подойдет Белла.
На моем лице появляется ухмылка, когда я начинаю кивать.
— Мне это нравится. Белла.
Ренцо берет мою собаку, поэтому я говорю:
— Даже не думай об этом. Она моя.
— Я просто держу ее на руках, — бормочет он. — Черт возьми, если ты такой собственник из-за собаки, которую только что завел, я не хочу видеть как ты будешь себя вести, когда влюбишься в женщину.
Иден
Пока я хожу по кофейне, подливая кофе в каждую пустую чашку, продолжаю думать, что это безумие — согласиться на свидание с Дарио.
Многое может пойти не так.
Он может узнать, что я уборщица в его компании, и уволить меня.
Он может узнать, что я беднее церковной мыши, и это не лучшим образом скажется на его имидже.
Он может узнать, что у меня мать-пиявка-наркоманка. Это точно заставит его бросить меня, если наши отношения зайдут дальше первого свидания.
Я думала о том, чтобы отменить встречу, но так и не смогла заставить себя сделать это.
Когда я ставлю кофейник обратно на стойку, в кармане у меня начинает звонить телефон. Я достаю его и, увидев имя Дарио, удивляюсь.
Идя к Шерри, я говорю:
— Сделаю небольшой перерыв. Пять минут.
— Хорошо.
Я отвечаю на звонок, пробегая через кухню и выходя через задний двор в переулок.
— Привет.
— Ты ответила, — удивленно произносит Дарио.
— Ааа… разве мне не следовало отвечать?
Он смеется, и его смех отдается у меня в ухе, вызывая покалывание во всем теле.
— Как дела? — спрашивает он.
— Хорошо. — Я оглядываю переулок, после чего ступаю на маленькую ступеньку у черного хода. — А у тебя?
— У меня все отлично
Я слышу его дыхание, и от этого в моем животе возникает странное трепетание.
— Где ты? — спрашивает Дарио.
— На работе.
— А где твоя работа?
Я засовываю свободную руку в задний карман джинсов.
— Не скажу.
— Хорошо. Чем ты зарабатываешь на жизнь?
Я усмехаюсь.
— Не скажу.
На этот раз его голос становится глубоким и сочащимся сексом, когда он спрашивает:
— Что ты готова мне рассказать?
Мой разум лихорадочно работает, пока я пытаюсь найти, чем поделиться. Мои плечи немного опускаются, когда я начинаю говорить:
— Я не из богатой семьи.
— Хорошо.
Он, кажется, озадачен, поэтому я объясняю:
— Я слышала, у тебя есть деньги, а люди с деньгами обычно вращаются в определенных кругах. Просто хочу, чтобы ты знал, что я не вписываюсь в эту группу.
— Я тоже не вписываюсь в эту группу, — говорит он, что вызывает у меня недоверчивый смешок. — Ты мне не веришь, — констатирует он очевидное.
— Не имеет значения, во что я верю.
— Иден! — Слышу я, как меня зовет Сильвия.
— Мне нужно идти.
Не дожидаясь ответа Дарио, я заканчиваю разговор и спешу обратно на кухню.
Заметив меня, Сильвия бросает на меня взгляд, полный предупреждения.
— Тащи свою задницу обратно. Шерри и Дестини не справятся с твоим участком так же хорошо, как со своими.
— Извини, — бормочу я, пробегая мимо нее, и когда вижу, как много народу, мне становится стыдно за то, что я ответила на звонок.
Следующие два часа мы работаем не покладая рук, и к тому времени, как я снимаю фартук, еле держусь на ногах.
Уф, все, чего я хочу, — это лечь спать, но мне нужно спешить в центр города, если я не хочу опоздать на ночную смену в балетной труппе.
Я беру мясной рулет и овощи, которые попросила приготовить Джейдена, когда начиналась моя смена, и, направляясь к двери, говорю:
— Увидимся завтра.
— Не приходи на утреннюю смену, — говорит Сильвия, когда я прохожу мимо кассы, где она обналичивает деньги.
Я останавливаюсь как вкопанная.
— Почему?
— Потому что мне нужно дать некоторым другим девушкам дополнительные смены. Всем нужны деньги во время праздников.
Мы все в одной лодке, боремся за то, чтобы прожить еще один день.
Кивнув, я выхожу из закусочной, в то время как мой разум производит подсчет за подсчетом.
Садясь в метро до центра города, я продолжаю беспокоиться о финансах, что уже для меня привычно. Придется найти где-нибудь третью работу.
Выйдя из метро, я не обращаю внимания на то, что меня окружает, пока иду на работу.
Внезапно кто-то выхватывает мою сумку, и прежде чем я успеваю почувствовать боль в плече, мужчина уносится прочь.
— Эй! — Кричу я, рванув за мудаком. — Верни мою сумку!
Когда я понимаю, что он быстрее меня, останавливаюсь, стаскиваю кроссовку и бросаю в него. Кроссовок бьет мужчину по спине, но это не мешает ему скрыться за углом.
— Гребаный мудак! — Кричу я во всю силу своих легких. — Надеюсь, ты сдохнешь, свинья, пожирающая дерьмо.
Я так зла, что мое тело дрожит, пока иду к своему брошенному кроссовку.
Подняв его и надев обратно на ногу, я понимаю, что люди пялятся на меня, поэтому рявкаю:
— Какого черта вы все смотрите? Шоу окончено.
Вытащив из кармана мобильный телефон, я набираю номер своего банка и звоню им, чтобы они заблокировали мой счет на случай, если этот придурок попытается воспользоваться моей картой, чтобы украсть те скудные средства, которые у меня есть.
По дороге на работу я размышляю о том, что мне нужно заменить. И это еще больше расстраивает меня.
Когда я приближаюсь к зданию, где располагается балетная труппа, то сначала осматриваюсь по сторонам, чтобы убедиться, что там нет машины Дарио. Убедившись, что ее на парковке нет, я захожу в здание.
— Привет, Куинси, — говорю я, останавливаясь у его стола. — Какой-то мудак только что украл мою сумку.
— Это отстой, — бормочет он. — Стаффорд на тропе войны, так что тебе лучше приступить к работе.
— Спасибо, что предупредил, — бормочу я и направляюсь в заднюю комнату, где находятся шкафчики для персонала.
Когда я натягиваю фартук, у меня звонит телефон, и я быстро достаю его из кармана.
Увидев имя Тайрона, я отвечаю:
— Привет, как дела?
— Двое мужчин обнюхивали твою квартиру и спрашивали о Мэнди.
Опускаясь на корточки, я потираю ладонью лоб.
— Сука. Я убью ее в следующий раз, когда увижу.
— Не убьешь, если они доберутся до нее первыми. Эти люди не шутили, малышка. Будь осторожна, когда приходишь и уходишь.
— Обязательно.
Мы заканчиваем разговор, и я сажусь на холодный кафель, чувствуя, как безнадежность заполняет мою грудь. Я многое могу вынести, но сегодняшний день начинает брать надо мной верх.
Мне как всегда везет, когда открывается дверь, и мадам Стаффорд застает меня сидящей на полу.
Я быстро поднимаюсь на ноги, но слишком поздно.
Она смеряет меня сердитым взглядом.
— Я плачу тебе не за то, чтобы ты сидела и ничего не делала.
— Да, мэм.
— Принеси швабру. Одну из девушек вырвало.
Дарио
В связи с быстрым приближением зимнего шоу, в балетной труппе царит напряженная обстановка. Мы уже потеряли двух балерин, потому что они не смогли справиться с давлением.
И миссис Стаффорд превратилась в визжащую банши. Господи, этой женщине следовало стать сержантом в армии. У нее точно хватит силы легких, чтобы целый день выкрикивать приказы.
Сидя в актовом зале во время репетиции, я не чувствую привычного покоя.
— Нет! Нет! Нет! — кричит миссис Стаффорд, топая ногой. — Чему вы все учились в классе? В моем мизинце больше грации, чем вы показываете. Начинайте сначала.
С меня хватит, я встаю и иду к первому ряду, где сидит миссис Стаффорд.
Когда она поднимает на меня взгляд, я говорю:
— Думаю, вам стоит сделать перерыв. Идите домой.
— Что? — Ахает она, поднимаясь на ноги. — Шоу через три недели!
Я бросаю на нее предупреждающий взгляд, затем шепчу:
— Никогда не повышайте на меня голос.
Она быстро берет себя в руки и натягивает на лицо дрожащую улыбку.
— Приношу свои извинения, мистер Ла Роса.
Когда она уходит, я поворачиваюсь к сцене и кричу:
— Всем сделать пятнадцатиминутный перерыв.
Мне нужно взять всех под контроль, чтобы шоу не обернулось грандиозным провалом; я выхожу из зала и иду за миссис Стаффорд.
Завернув за угол, я вижу, как она врезается в одну из уборщиц.
— Ты не можешь мыть пол, когда мы все еще здесь. Что, если одна из балерин поскользнется и сломает ногу?
Я не слышу, что бормочет уборщица, а когда подхожу к ним, смотрю на бедную женщину, но не вижу ее лица, потому что мешает надетая на ней кепка.
Встречаясь взглядом с миссис Стаффорд, я говорю:
— Ваш кабинет. Сейчас же.
Когда я ухожу, то слышу, как что-то падает с тележки для уборки.
— Ты чуть не пролила отбеливатель на мои туфли!
Теряя самообладание, мой голос становится резким, когда я рявкаю:
— Миссис Стаффорд, перестаньте визжать на всех и идите в кабинет.
Не дожидаясь, я иду к кабинету и распахиваю дверь. Вышагивая по полу, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, потому что не могу позволить себе уволить миссис Стаффорд, когда до шоу осталось совсем немного.
Она заходит в кабинет и закрывает дверь, чтобы мы могли уединиться.
Я делаю еще один глубокий вдох, после чего говорю:
— Я не потерплю, чтобы вы кричали на моих балерин и персонал. Все и так в стрессе, а вы делаете только хуже.
— Я прошу прощения, мистер Ла Роса, — бормочет она. — На мне сказалось давление.
— Возьмите завтра выходной и немного отдохните. Я займусь репетициями до вашего возвращения. — Когда кажется, что она хочет поспорить, я качаю головой. — Это приказ.
Она подходит к своему столу, чтобы взять сумочку, и, прежде чем покинуть офис, просит:
— Я отдохну сегодня вечером, чтобы прийти в себя, но, пожалуйста, позвольте мне вернуться завтра. Я целый год работала над этим шоу.
— Хорошо, но если я еще раз услышу, как вы кричите на кого-то, это будет стоить вам работы, — предупреждаю я ее.
Я вижу, что моя угроза сильно задела ее, и она выходит из офиса с дрожащим подбородком.
Когда вокруг меня воцаряется тишина, я чувствую себя чертовски взволнованным.
Я не часто теряю самообладание, но если что и выводит меня из себя, так это жестокое обращение людей с другими.
Я бы не отказался посмотреть, как танцует Иден, вместо того чтобы возвращаться на репетицию.
Когда мне в голову приходит идея, я достаю телефон из кармана и набираю номер Иден. Надеюсь, мне удастся уговорить ее станцевать для меня сегодня вечером. Клянусь, если она согласится, я отправлю всех по домам.
— Привет, — отвечает она.
— Пожалуйста, приходи в балетную труппу и потанцуй.
— Что?
— Приходи потанцевать для меня, Иден.
— Ааа… Я немного занята сейчас.
— Я подожду.
Она молчит так долго, что я смотрю на экран телефона, чтобы убедиться, что она не повесила трубку.
— Разве ты не занят подготовкой к какому-то шоу?
— Да, но я могу отправить всех по домам.
Она снова замолкает, поэтому я говорю:
— Я заплачу тебе. Назови свою цену.
— За танец? У тебя в труппе лучшие балерины. Почему бы не попросить одну из них?
— Ни одна из них — не ты.
Я слышу ее дыхание, затем она говорит:
— Хорошо. Я буду там через час.
Я облегченно вздыхаю, когда она соглашается, а по моему лицу расплывается улыбка.
Иден вешает трубку, и я убираю устройство в карман, выходя из офиса.
Я возвращаюсь в актовый зал, чтобы сказать всем разойтись по домам. Я хочу, чтобы это место опустело как можно быстрее.
_______________________________
Сидя в студии, я постоянно проверяю время, которое, черт возьми, ползет со скоростью улитки.
Как только Иден входит в комнату, одетая в обтягивающие шорты и укороченную футболку, облегчение снова захлестывает мое тело.
Я выключаю свой телефон и убираю его, в то время как мои глаза следят за каждым ее движением, пока она идет к столу, где кладет свой телефон, подключив его к колонкам.
На мгновение она замирает, а когда начинает играть музыка, поворачивается и смотрит на меня.
Уже по вступительным нотам я узнаю
Иден подходит ко мне, и когда она оказывается достаточно близко, поднимает руку и кладет ладонь мне на подбородок. Кажется, что в ее глазах бушуют бури.
От этой мысли в груди появляется чувство защиты по отношению к ней.
Мы напряженно смотрим друг на друга, и вот она внезапно отворачивается. Ее движения в танце становятся все более энергичными, а музыка — в миллион раз более интенсивной.
Мое сердце мгновенно начинает громыхать в груди, а стресс от предстоящего шоу рассеивается, как туман перед восходом солнца, пока не остается только Иден.
Она танцует с такой агрессией и страстью, что это вводит меня в транс.
Посреди комнаты она подпрыгивает в воздух, а затем падает на пол как мертвый груз, словно что-то дернуло ее вниз. Я вскакиваю со стула, думая, что она поранилась, но она впивается когтями в пол, словно он держит ее в заточении, а затем вскакивает на ноги одним плавным движением, которого я никогда раньше не видел.
С приоткрытыми губами я наблюдаю, как Иден выражает столько эмоций, что я ошеломленно теряю дар речи.
Начинает играть Pompeii, а она продолжает танцевать.
Я снова сажусь, не сводя с нее глаз ни на секунду, пока одна песня перетекает в другую.
Я видел захватывающие шоу и лучших из лучших на сцене, но никто из них не сравнится с ней.
Я понятия не имею, сколько времени прошло, когда она останавливается посреди зала, совершенно выдохшись.
Она поднимает голову, и ее глаза встречаются с моими.
Постоянное напряжение между нами вспыхивает с новой силой, пока я не ощущаю, как оно вибрирует в воздухе.
Иден подходит ко мне, и я уже собираюсь встать, но она кладет руку мне на плечо, отчего остаюсь сидеть на месте.
Ее взгляд опускается к моему рту, и напряжение между нами опасно возрастает.
Когда я хватаю ее за бедра, она садится на меня верхом и прижимается своим ртом к моему.
Накал эмоций, которые она вызывает во мне, становится почти невыносимым.
Мои руки блуждают по ее потному телу, когда я беру контроль над поцелуем. Мой язык массирует ее в такт музыке, а когда она тянется к молнии моих брюк, я толкаю ее вверх и стаскиваю шорты и трусики с ее ног.
Я едва успеваю взглянуть на ее киску, как она снова садится на меня верхом и спешит освободить мой член.
Наши рты сливаются воедино, и я совершенно не контролирую свое тело, когда чувствую, как жар ее киски прижимается к головке моего члена. Я крепко сжимаю ее бедра и с силой вонзаюсь в ее влажный вход.
— О Боже, — всхлипывает она мне в рот, когда я только наполовину в ней.
Бедра Иден двигаются и вращаются, а она испытывает сильное желание, которое накатывает на нее волнами. Я понимаю, что ей нужен этот момент так же сильно, как и мне.
Я немного отстраняюсь, а затем сильнее вонзаюсь в нее, пока не погружаюсь так глубоко, как только позволяет ее тело.
В какой-то момент мы прерываем поцелуй, и наше дыхание согревает воздух между нами.
Ее прекрасные серые глаза фокусируются на моих, затем она начинает двигаться у меня на коленях в такт песне
Я чертовски очарован этой женщиной, когда она трахает меня, и по мере того, как ее бедра вращаются все быстрее и быстрее, близость между нами достигает кульминации.
Когда черты ее лица напрягаются, а пальцы впиваются в мои плечи, самое странное чувство, которое я когда-либо испытывал, закрадывается в мое сердце.
Я смотрю, как кончает Иден, полностью загипнотизированный тихим стоном, срывающимся с ее губ.
Ее тело прижимается к моему, когда я ускоряю темп в погоне за собственным освобождением.
Удовольствие пронзает мой живот, и стон вырывается из моей груди, когда я испытываю оргазм глубоко внутри нее.
Мы продолжаем смотреть друг на друга, пока экстаз наполняет воздух вокруг нас, но как только я начинаю приходить в себя, Иден высвобождается из моих объятий.
Она хватает свои трусики и шорты, и когда натягивает их на ноги, я говорю:
— Не убегай.
— Мне нужно идти.
Я засовываю член обратно в штаны и, вскочив на ноги, хватаю ее за руку, прежде чем она успевает выскочить из студии.
Взгляд Иден останавливается на моем лице.
— Я не убегаю. Мне правда нужно идти.
— Куда ты все время убегаешь?
Она вздыхает, затем признается:
— На работу.
Я хмурюсь, когда я спрашиваю:
— И что это за работа?
В моем мире ночью не происходит ничего хорошего.
Не отвечая мне, она высвобождает свою руку из моей хватки и идет в другой конец комнаты, чтобы взять свой телефон. Музыка прекращается, и когда она направляется к двери, то спрашивает:
— Наше свидание в воскресенье еще в силе? — спрашиваю я, сокращая расстояние между нами.
— Определенно.
Иден не убегает, но вместо этого ее губы растягиваются в улыбке.
— Спасибо, что пригласил меня потанцевать сегодня. Мне это было нужно.
Ухмылка расплывается по моему лицу, когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в губы, а затем шепчу ей на ухо:
— Это мне было очень приятно.
Когда я отстраняюсь, она выходит из студии.
Я не спеша заправляю рубашку обратно в брюки, а затем застегиваю молнию. Достав из кармана телефон, я включаю его, выходя из комнаты.
Видя, что у меня пропущенный звонок от Дамиано, я быстро набираю его номер.
Когда он отвечает, то спрашивает:
— Почему ты так долго не перезванивал мне?
— Я занимался сексом, — отвечаю я с широкой улыбкой на лице.
Мужчина даже не реагирует на то, что я только что сказал, а просто приказывает:
— Завтра в девять утра встречаемся в моем клубе.
— Я буду там.
Как только я заканчиваю разговор, мои мысли начинают крутиться вокруг Иден и того, что произошло между нами сегодня вечером.
Мой первый инстинкт — пойти домой, чтобы поискать любую крупицу информации, которую смогу найти о ней, но что-то удерживает меня от этого.
Я не хочу вторгаться в ее личную жизнь.
Впервые я хочу потратить время на то, чтобы узнать женщину получше. Я хочу, чтобы она рассказала и показала мне, кто она такая.
Выйдя из здания, я направляюсь к своей припаркованной машине, и когда открываю дверь, мне в голову приходит то, о чем я раньше не задумывался.
Если между мной и Иден все станет серьезно, как, черт возьми, я скажу ей, что являюсь частью Коза Ностры?
Иден
Ручка полировальной машины вибрирует в моей руке, пока я смотрю в пустоту.
Последние двадцать четыре часа выбили меня из колеи. Сначала я потеряла утреннюю смену в закусочной, затем у меня украли сумку. Мне пришлось убирать блевотину, и меня то и дело ругала миссис Стаффорд.
Я согласилась потанцевать для Дарио, потому что мне нужно было снять стресс, давящий на мои плечи, но я не планировала заниматься с ним сексом. Так уж получилось.
Я была настолько поглощена моментом, что не задумывалась о том, что делаю.
Я бы не стала называть это сексом на одну ночь. И даже если бы это было так, для меня это не был бы первый опыт. Но я была безрассудна. Мы не предохранялись, и хотя я принимаю противозачаточные, мне следует быть более осторожной, чтобы не подхватить ЗППП.
Я уверена, что Дарио чист, и из всего, что меня беспокоит, ЗППП не находятся в списке моих главных проблем. Чтобы немного снять стресс, я достаю телефон и отправляю ему сообщение.
Иден: Ты чист, или мне следует провериться?
Не прошло и минуты, как мой телефон вибрирует.
Дарио: Я чист. Ты принимаешь противозачаточные?
Иден: Да.
Дарио: В следующий раз я обязательно возьму с собой презервативы.
Я хихикаю.
Иден: Ты предполагаешь, что будет следующий раз.
Дарио: Ты снесла мне крышу. Определенно будет второй… третий… четвертый… пятый… и т. д.
Иден: Все зависит от того, как пройдет свидание.
Дарио: Тогда мне просто придется произвести на тебя впечатление.
После разговора с Дарио я чувствую себя немного лучше, и пока занимаюсь своей работой, продолжаю прокручивать в голове эту ночь снова и снова.
Секс был горячим и эмоциональным, чего я раньше не испытывала. Я привыкла к быстрому траху с мужчинами, которым все равно, получу ли я оргазм.
Я все еще чувствую, как его руки блуждают по моему телу. Все еще чувствую его вкус. Все еще чувствую его запах на себе.
С улыбкой на губах я продолжаю думать о Дарио, пока не заканчиваю работу. Убрав тележку для уборки и оборудование, я иду в раздевалку, где снимаю фартук и кепку.
Я проверяю свой шкафчик в поисках сумки, но вспоминаю, что ее украли.
Ключи от моей квартиры были в сумке.
Я захлопываю шкафчик и, идя к выходу, понимаю, что у меня нет денег на метро.
Чувствуя себя несчастной, я подхожу к столу Куинси и говорю:
— Ненавижу просить, но могу я занять десять долларов? Я верну тебе сегодня вечером.
— Конечно. — Он достает из бумажника банкноту, и я беру ее с благодарной улыбкой.
— Будь осторожна по дороге домой. — Говорит он одно и то же каждое утро, потому что в два часа ночи улицы не самые безопасные.
— Конечно, — отвечаю я, одаривая его улыбкой. — Спасибо за деньги. — Я подхожу к боковой двери и жду, пока Куинси выпустит меня.
Порыв холодного воздуха бьет мне прямо в лицо, и я кутаюсь в пальто, направляясь в сторону метро.
Теперь, уйдя с работы, я понимаю, насколько опрометчивым было мое решение заняться сексом с Дарио. Не уверена, что пойти с ним на свидание будет хорошей идеей.
Что, если он захочет большего, и между нами возникнут серьезные отношения? Что, если он узнает, что я всего лишь бедная девушка из неблагополучного района города?
Я очень сомневаюсь, что он захочет продолжать встречаться со мной. Такие вещи случаются только в кино.
Я качаю головой и, оглядев улицу вдоль и поперек, быстро перехожу на другую сторону, после чего спускаюсь по ступенькам в метро.
Несмотря на то, что сейчас половина третьего ночи, вокруг все еще полно людей. Все выглядят усталыми, и от этого атмосфера становится мрачной.
Проходит еще сорок пять минут, прежде чем я добираюсь до своей квартиры, и, зная, что окно у пожарной лестницы забито гвоздями, у меня не остается другого выбора, кроме как разбудить Тайрона.
Я захожу в здание и, поднимаясь по лестнице, набираю номер Тайрона.
Его голос звучит сонно, когда он отвечает:
— Что случилось? Ты в порядке?
— Я в порядке. У меня украли сумку, и я не могу попасть в свою квартиру. Можно мне переночевать у тебя на диване?
— Конечно.
Как только я поднимаюсь на третий этаж, входная дверь Тайрона открывается, и я захожу внутрь. Подождав, пока он закроет за нами дверь, я подхожу ближе и прижимаюсь головой к его груди, обхватывая его руками.
— Мне нужно, чтобы ты меня обнял, — бормочу я, чувствуя, как слезы грозят захлестнуть меня.
Я так устала.
Тайрон некоторое время успокаивающе поглаживает меня по спине, после чего говорит:
— Поспи немного, малышка. Когда откроется хозяйственный магазин, я куплю новый замок для твоей двери и поменяю его.
Отстранившись, я заставляю себя улыбнуться.
— Спасибо, Тайрон. Не знаю, что бы я без тебя делала.
Отеческая улыбка кривит его губы.
— К счастью для тебя, тебе никогда не придется это узнать. Я планирую остаться здесь надолго.
— Тебе лучше так и поступить.
Я подхожу к дивану и скидываю кроссовки, а затем ложусь. Несколько секунд спустя Тайрон накрывает меня двумя одеялами.
Он целует меня в макушку, затем шепчет:
— Поспи немного.
Когда он возвращается в свою спальню, я говорю:
— Тайрон.
— Да?
— Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, малышка.
_______________________________
Увидев
Я оглядываю улицу в поисках R8, за рулем которого видела его, но подобной машины поблизости нигде нет.
Я достаю телефон и смотрю на время. Почти шесть часов, но я ни за что не войду в ресторан, только чтобы меня оттуда выгнали.
Я жду несколько минут, и, когда наступает шесть, а машины Дарио не видно, странное чувство скручивает мой желудок.
Я подхожу ближе к ресторану и, чтобы убедиться, что его здесь нет, заглядываю в окно.
Не увидев Дарио, я понимаю, с каким нетерпением ждала этого свидания.
Уф. Ради него я даже надела юбку и чулки. Каблуки на ногах неудобны, и меня злит, что я потратила столько сил, чтобы хорошо выглядеть на свидании.
Развернувшись, я иду обратно в сторону метро, одновременно отправляя ему сообщение.
Иден: Ты мог бы избавить меня от хлопот и просто отменить встречу, вместо того чтобы так обмануть меня.
Я удивляюсь, когда вижу, что он сразу же прочитал сообщение, и останавливаюсь.
Не прошло и секунды, как мой телефон начинает звонить.
— Привет, — бормочу я.
— Не потрудишься объяснить, что за сообщение ты отправила?
От звука его глубокого голоса по моему телу пробегают мурашки.
— Уже двадцать минут седьмого, а тебя здесь нет.
— Я здесь. Где ты?
Потрясенная, я разворачиваюсь и иду обратно к ресторану, говоря при этом:
— Я не видела твоей машины, и тебя не было ни за одним из столиков.
— Где ты? — снова спрашивает он.
— В квартале от ресторана.
Дарио вешает трубку, и, засовывая устройство обратно в карман, я не могу удержаться от улыбки, потому что он меня не обманул.
Через пару секунд Дарио выходит из ресторана и оглядывает улицу вдоль и поперек. Когда его взгляд останавливается на мне, он не ждет, а идет ко мне.
Каждый его шаг наполнен решимостью, и от этого в моем животе вспыхивает калейдоскоп бабочек.
В отличие от своего обычного костюма, сегодня он надел выцветшие черные джинсы и темно-серый свитер, который выглядит дорого, но при этом уютно.
Как только он оказывается достаточно близко, чтобы услышать меня, я говорю:
— Извини, я думала, ты меня бросил.
Не говоря ни слова, его рука скользит по моей пояснице. Затем притягивает меня вплотную к своей груди, и его рот обрушивается на мой.
Все, что я могу сделать, — это схватить его за бицепс, пока он целует меня со всей страстью.
Это настолько захватывающе, что я забываю о людях вокруг нас и не слышу звуков города.
Когда он прерывает поцелуй, то не сразу отстраняется, а ждет, пока я не посмотрю ему в глаза. Он подносит руку к моему лицу, и его большой палец касается моей нижней губы.
Наконец, придя в себя, я спрашиваю:
— И к чему это было?
— Просто хочу убедиться, что между нами нет недопонимания. Я хочу узнать тебя получше, и одного траха мне недостаточно.
Мне нравится исходящая от него взволнованность, и я не могу сдержать улыбку, появляющуюся на моих губах.
— Хорошо.
Дарио берет меня за руку и ведет в ресторан. Когда мы заходим внутрь, я оглядываю заведение, думая, что оно выглядит дорого.
С другой стороны, для меня все выглядит дорого.
Когда он отводит меня в отдельную комнату, я понимаю, почему не видела его ни за одним из столиков. Такое ощущение, что я попала в бамбуковый лес, освещенный мягким, теплым светом фонарей.
— Здесь красиво.
— Я рад, что тебе нравится, — бормочет Дарио, выдвигая для меня стул.
Входит официант и улыбается мне.
— Могу я взять ваше пальто, мэм?
Я снимаю пальто, протягивая его ему.
Когда я сажусь, Дарио окидывает меня взглядом, который говорит о том, что он оценил увиденное.
— Ты прекрасно выглядишь.
Я бросаю взгляд на свою юбку и колготки, радуясь, что не надела джинсы, и говорю:
— Спасибо.
Официант наполняет два бокала чем-то что, как я предполагаю, является шампанским, после чего выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.
Я переключаю внимание на Дарио и замечаю, что он смотрит на меня.
Внезапно почувствовав неловкость, я бормочу:
— Нууууу… вот мы и тут.
Сексуальная усмешка изгибает уголок его рта.
— Вот мы и тут.
— Ты ел здесь раньше? — спрашиваю я, чтобы поддержать разговор.
Он кивает и отвечает:
— Моя подруга — владелица. Она также один из лучших шеф-поваров, так что подготовь себя к особенному блюду. — Он делает небольшую паузу, после чего говорит: — Надеюсь, ты не возражаешь, но я уже заказал нам фирменное блюдо.
— О… я не возражаю.
Боже, надеюсь, это не креветки или какие-нибудь моллюски. От этого дерьма у меня мурашки по коже.
— Что ты делала вчера? — спрашивает он.
— Работала. — Я вижу, что он хочет спросить, чем зарабатываю себе на жизнь, поэтому добавляю: — Я официантка в закусочной.
— В одной из тех, что открыты круглосуточно? — спрашивает он.
Черт. В пятницу вечером я сказала ему, что мне нужно вернуться на работу, и, вероятно, поэтому он и задал этот вопрос.
Ненавидя то, что мне приходится лгать, я киваю.
В разговоре наступает пауза, затем Дарио говорит:
— Расскажи мне о себе.
И вот тут-то я замираю. Я не могу придумать ничего интересного, поэтому спрашиваю:
— Что ты хочешь знать?
— У тебя есть братья и сестры? Какие у тебя отношения с семьей?
Усмехнувшись, я поднимаю бокал и делаю глоток пузырящейся жидкости — лучшего алкоголя, который я когда-либо пробовала.
— Вау. Это вкусно.
— По усмешке я могу предположить, что тебе неловко говорить о своей семье.
— Да. Это не самая моя любимая тема. — Делаю я еще глоток, затем говорю: — Я понятия не имею, кто мой отец, а моя мать… скажем так, мы с ней не ладим.
Мой язык высовывается, чтобы собрать капельки шампанского на губах, затем я спрашиваю:
— А как насчет тебя?
Дарио глубоко вдыхает, затем говорит:
— Я потерял своих родителей в юном возрасте.
— Мне жаль, — бормочу я. — У тебя есть еще родственники?
Он кивает, но, не рассказывая мне о них, меняет тему, спрашивая:
— Ты всегда любила танцевать?
Я пожимаю плечами, обдумывая, как ему ответить.
— Это приятное хобби, которое помогает мне справляться со стрессом.
— Просто хобби? Почему ты не сделала карьеру танцовщицы?
— Боже, я бы никогда не смогла этого сделать. Я видела, под каким давлением находятся балерины. Это дерьмо не для меня. Я танцевала только перед двумя людьми. Перед моим соседом… и тобой.
Он мгновенно хмурится.
— Твоим соседом?
На моем лице появляется мягкая улыбка.
— Тайрон. Он мне как отец.
Воспоминания о прошлом всплывают в моей голове, вызывая счастливое хихиканье.
— Когда я была младше, то устраивала для него небольшие представления, а он подбадривал и хлопал так, словно это было лучшее представление, которое он когда-либо видел.
Дверь открывается, и разговор замолкает, пока официант приносит нам еду.
Пока свидание проходит лучше, чем я ожидала. Надеюсь, я все не испорчу, потому что мне это нравится.
Дарио
Когда официант снова выходит из комнаты, я говорю:
— Это острая корейская грудинка. — На лице Иден появляется выражение облегчения, поэтому я спрашиваю: — Ты беспокоилась, что это будет что-то другое?
— Да, я не ем моллюсков. Они похожи на морских тараканов.
Я общался с сотнями женщин, и ни одна из них не была такой прямолинейной, как Иден. Кажется, ей безразлично, что она говорит и кто ее слышит. Это освежает.
Когда я беру палочки и ложку для еды, Иден смотрит, как я откусываю, а потом берет вилку и говорит:
— Я никогда не ела с этими предметами и не собираюсь начинать.
Желая, чтобы она чувствовала себя комфортно, я меняю палочки для еды на вилку, чем вызываю у нее улыбку.
Возобновляя разговор, я говорю:
— Расскажи мне еще о Тайроне.
— О, я знаю его целую вечность. Мы заботимся друг о друге.
— Я рад, что у тебя есть кто-то, кто заботится о тебе, — отмечаю я. Желая узнать о ней больше, я спрашиваю: — Ты живешь недалеко от балетной труппы?
Черты ее лица напрягаются, когда она качает головой, затем она вздыхает и говорит:
— Я живу на другом конце города.
Чувствуя, что она что-то скрывает от меня, я бормочу:
— У нас был секс,
Между ее глазами появляется морщинка.
— Это итальянское слово? — Когда я киваю, она спрашивает: — Что оно значит?
— В основном — сокровище, но это слово также можно использовать для обозначения возлюбленной.
— О.
Она берет свой бокал и вертит его на белой скатерти, отчего у меня создается впечатление, что она снова чувствует себя неловко.
Ее взгляд скользит по моему, а затем фокусируются на пузырьках в шампанском.
— А какое из этих обозначений ты имеешь в виду, когда говоришь это?
Я жду, пока ее глаза снова встретятся с моими, затем отвечаю:
— Оба.
Я наблюдаю, как она делает два глотка дорогого напитка. Она прочищает горло и, взяв вилку, уделяет слишком много внимания своей еде.
Внезапно она бросает на меня серьезный взгляд.
— Почему ты пригласил меня на свидание?
— А почему я не должен был приглашать тебя на свидание?
Она опускает вилку в тарелку и, выпрямив спину, выглядит так, словно готовится к спору.
— Мы из разных миров, — констатирует она очевидное. — Честно говоря, я впервые нахожусь в таком милом месте, как это. Очевидно, что ты привык к дорогим вещам.
Я пожимаю плечами и наклоняю голову.
— К чему ты клонишь?
— Ты богат, а я нет.
Я долго смотрю на нее, понимая, что деньги для нее — большая проблема.
Мягким тоном я отвечаю:
— Для меня это не проблема.
Она бросает на меня насмешливый взгляд.
— Да, пока ты не узнаешь, где я живу. — Ее плечи слегка опускаются, затем она говорит: — Послушай, секс был отличным, и мне понравилось тусоваться с тобой, но я не думаю, что это к чему-нибудь приведет.
Чувствуя напряжение, я бормочу:
— Думаю, ты ошибаешься. Как ты и сказала, секс был отличным. Уже одно это — повод продолжать встречаться.
— Я не буду твоей подружкой по траху.
— Я не приглашаю своих подружек по траху на свидания.
Она потирает ладонью лоб, выглядя расстроенной, а потом вдруг признается:
— Я живу в Браунсвилле.
Я не могу скрыть шока, услышав, что она живет в одном из самых опасных районов Нью-Йорка. Браунсвилл — гребаная заноза в боку Коза Ностры, поскольку в этом районе свирепствуют все наркоторговцы и банды.
— Вот видишь. Я была права. — Неправильно истолковывает мою реакцию Иден. — Богатые люди вроде тебя всегда будут смотреть на бедных свысока.
Встав, она подходит к месту, где висит ее пальто.
Пальто, которое так чертовски поношено, что вряд ли сможет согреть ее.
— Я в шоке, потому что ты живешь в опасном районе, — объясняю я. — Сядь. — Она колеблется, и я добавляю: — Пожалуйста.
Иден выглядит явно расстроенной, когда снова садится, и я жду, когда она посмотрит мне в глаза, после чего говорю:
— Мне все равно, бедная ты или богатая, но то, что ты живешь в таком опасном месте, где наркоторговцы и банды творят, что хотят, ужасно беспокоит меня.
Ее плечи горбятся.
— Это мой дом, и не все так плохо.
Она живет в гребаной зоне боевых действий, но если я сделаю из этого проблему, она уйдет отсюда, и я больше никогда ее не увижу.
Она немного наклоняется вперед на своем стуле.
— Большинство моих соседей — трудолюбивые люди. Мы заботимся друг о друге. — Она пристально смотрит какое-то время, затем говорит: — Если тебя это беспокоит, то лучше покончить с этим сейчас.
Зная, что за ней присматривают люди, мне становится легче, но мне нужно донести до жителей Браунсвилля, что никто и пальцем ее не тронет.
— Меня это не беспокоит, — говорю я, чтобы успокоить ее.
Когда я возвращаюсь к еде, Иден прочищает горло.
— Я склонна защищаться в определенных обстоятельствах.
Я усмехаюсь.
— Я заметил.
— Я ничего от тебя не жду, — выпаливает она. Когда я смотрю на нее, она объясняет: — Типа… всякой всячины. Мне не нужно, чтобы ты покупал мне дерьмо, чтобы завоевать мое расположение. Я здесь, потому что ты мне нравишься. — Когда я киваю, она добавляет: — И потому что секс хорош.
Из меня вырывается смех, который снимает напряжение в воздухе.
— Ешь, чтобы я мог отвезти тебя домой, и мы могли проверить, был ли этот отличный секс одноразовым.
— Предупреждаю сразу: ты со своей спортивной машиной будешь бросаться в глаза.
— Я справлюсь с этим, — бормочу я.
Мы едим еще некоторое время, после чего Иден спрашивает:
— Тебе нравится то, что ты делаешь? — Ее язык высовывается, чтобы облизать губы, затем она добавляет: — Я имею в виду работу с балеринами.
— Мне это нравится. — Желая, чтобы она узнала обо мне немного больше, я говорю: — Еще у меня есть оперный театр.
Она на мгновение замолкает, затем спрашивает:
— Так ты итальянец?
— Сицилиец, — поправляю я ее.
Когда мы заканчиваем есть, Иден говорит:
— Спасибо за ужин. Это было восхитительно.
— Я скажу Скайлар, что тебе понравилось.
— Так зовут твою подругу-повара?
— Да.
Встав, я подхожу к висящему пальто Иден. Сняв его с крючка, я раскрываю его, чтобы Иден могла просунуть руки в рукава.
Я кладу руки ей на плечи и разворачиваю ее так, чтобы она оказалась ко мне лицом. Я смотрю в ее серые глаза и, медленно опустив голову, запечатлеваю нежный поцелуй на ее губах.
Я не могу точно определить, что в ней такого, но чем больше времени я провожу с ней, тем больше мне хочется быть рядом с ней.
Отстраняясь, я говорю:
— Ты мне тоже нравишься,
Взяв ее за руку, я переплетаю наши пальцы, после чего мы выходим из комнаты.
Когда мы проходим между столиками к выходу, входит Ренцо, и в тот момент, когда его взгляд останавливается на нас с Иден, его брови взлетают до линии роста волос.
Его внимание переключается на Иден, и только когда мы подходим к нему, он встречается со мной взглядом.
— Привет, — говорю я. — Ренцо, это Иден. — Притягивая ее ближе к себе, я объясняю: — Она танцовщица, о которой я тебе рассказывал.
На лице Иден появляется улыбка, и она протягивает ему свободную руку.
— Приятно познакомиться. Вы друг Дарио?
— Я его лучший друг, — посмеивается Ренцо.
Я смотрю, как он пожимает ей руку, и когда они заканчивают, говорю ему:
— Я позвоню тебе позже.
— Хорошо. — На его лице появляется улыбка, которая не предвещает мне ничего хорошего. — Развлекайся.
Я бесконечно дразнил Ренцо и Франко, когда они встретили своих женщин и влюбились. Они ни за что не упустят шанс отомстить мне.
Выходя из ресторана, Иден говорит:
— Я хорошо провела время. Спасибо.
Я смотрю на нее, пока веду к своему припаркованному внедорожнику, которым мне приходится пользоваться, потому что Белла помочилась на пассажирское сиденье моего R8, и я отправил его в чистку.
Когда я открываю пассажирскую дверь, Иден хихикает:
— На случай, если ты не заметил, я дала тебе шанс отказаться от того, чтобы отвезти меня домой.
— Я не отказываюсь. — Киваю я головой в сторону машины, приглашая ее сесть.
Как только она садится на пассажирское сиденье, я закрываю дверь и обхожу внедорожник.
Садясь за руль, я говорю:
— Пристегнись,
Она пристегивает ремень безопасности, затем спрашивает:
— Ты свободно говоришь по-итальянски?
— Да. — Заводя двигатель, я проверяю зеркала, после чего отъезжаю от обочины.
— Ооо. Скажи мне что-нибудь непристойное по-итальянски.
Я на мгновение задумываюсь и, понизив голос до соблазнительного тона, говорю:
—
Она кладет руку мне на бедро и перемещает ее опасно близко к тому месту, где мой член становится твердым.
— Что это значит?
— Мне нравится, как твоя киска ощущается вокруг моего члена.
Она неожиданно фыркает, за чем следует смех.
— Извини. Хотя я и знала, что ты скажешь что-то подобное, это все равно застало меня врасплох.
— Ты не привыкла, чтобы мужчины говорили с тобой грязно? — Спрашиваю я, в надежде услышать ответ.
— Нет. — Она сжимает мое бедро. — В твоих устах это звучит сексуально.
Я останавливаю внедорожник на красный свет, затем ловлю ее взгляд.
— Тебя это заводит? — Она кивает, и я спрашиваю: — Что еще тебя заводит?
Она пожимает плечами и на мгновение задумывается.
— Спонтанный горячий секс. Такой, когда с тебя срывают одежду и ломают мебель.
Уголок моего рта приподнимается в ухмылке, когда я бормочу:
— Мне нравится, как это звучит.
— Что тебя возбуждает? — спрашивает она.
— Все, что ты делала в пятницу вечером.
Широкая улыбка расплывается на ее лице.
— К сожалению для тебя, это было одноразовое представление.
— Тогда мне просто придется лелеять это.
Когда я въезжаю в Браунсвилл, Иден называет мне свой адрес.
Мое появление не остается незамеченным. Направляясь на внедорожнике к многоквартирному дому, где живет Иден, я вижу, как разведчики один за другим звонят своим членам банд, чтобы сообщить о моем прибытии.
Никто не будет рисковать, пока я нахожусь поблизости, потому что они не хотят вляпаться в дерьмо с Коза Нострой.
— Можешь припарковаться там, где на тротуаре сидит группа людей, — говорит Иден.
Я останавливаю внедорожник, и когда мы выходим, афроамериканец лет пятидесяти с небольшим встает, переводя взгляд с Иден на меня. Этот человек напоминает мне актера из фильма "
— Это твой кавалер, малышка? — спрашивает он ее, от него исходит волна покровительства.
Иден подходит ближе и целует его в щеку.
— Да. Будь милым, Тайрон.
— Я буду милым до тех пор, пока он не даст мне причины поступить иначе, — говорит Тайрон.
Протягивая ему руку, я обращаюсь к Тайрону так же, как к любому отцу заинтересовавшей меня девушки.
— Приятно познакомиться с вами, сэр.
— Давай без этого дерьма с "сэром". Просто Тайрон.
Его взгляд устремляется влево от нас, и он смотрит на черный седан, который медленно движется вверх по улице.
Я смотрю в сторону машины и замечаю, что это Фрэнки, гангстер, основным источником дохода которого являются угоны автомобилей. Вместе с ним в машине находятся четверо его людей.
Они ведут войну за территорию с другой бандой, и я вообще-то болею за их победу.
— Проезжайте мимо, — кричит Тайрон. — Здесь не на что смотреть. — Затем он смотрит на Иден. — Отведи своего парня внутрь, пока кто-нибудь не попытался ограбить его из-за дорогой одежды.
Фрэнки кивает мне, после чего седан уезжает.
— Да, — кричит Тайрон вслед машине. — Вот так. Уезжайте, ублюдки.
— Хватит, Тайрон, — бормочет Иден. — Не зли их.
Мы заходим в здание и поднимаемся по лестнице на третий этаж. Когда Тайрон следует за нами в квартиру, Иден говорит:
— Ничего ему не говори.
— Я просто изложу ему правила, — бормочет он, после чего окидывает меня беглым взглядом. — Как тебя зовут?
Черт. Есть шанс, что Тайрон может знать о Коза Ностре.
— Его зовут Дарио. Он владелец балетной труппы. Не задавай больше вопросов, — бормочет Иден, выглядя взволнованной. — Я приду, когда он уйдет, и расскажу тебе о нем все.
— Оооо, — говорит Тайрон таким тоном, словно он только что кое-что понял. В следующую секунду он одаривает меня широкой зубастой улыбкой. — Было приятно познакомиться с вами, сэр. — Он идет к двери. — Я присмотрю за вашей машиной, чтобы никто не повредил вам колеса.
— Спасибо, — бормочу я. Когда он закрывает за собой дверь, я поворачиваюсь к Иден. — Я что-то пропустил?
— Нет. Просто Тайрон такой странный. — Она снимает пальто. — Хочешь чего-нибудь выпить? У меня есть сок и кофе.
Я оглядываю небольшое пространство.
— Нет, спасибо. Я в порядке.
Шок проникает в самое нутро, когда я осматриваю дерьмовую квартиру, которую Иден называет своим домом.
Здесь есть ужасно старый диван и журнальный столик, у которого не хватает ножки. Стопка кирпичей не дает ему опрокинуться.
Стены не покрывались свежей краской последние десять лет, а окна, похоже, заколочены гвоздями.
Я изо всех сил стараюсь понять обстоятельства Иден, которые кажутся мне ужасными и полностью противоположными моим.
Делая все возможное, чтобы скрыть свою реакцию, я снова обращаю внимание на нее и, видя, как она наблюдает за мной, улыбаюсь и говорю:
— Мы одни.
— Да. — Ее губы изгибаются. — Что ты хочешь сделать?
— Мы можем посидеть и поговорить.
Улыбка исчезает с ее лица.
— Поговорить? Я думала, ты хочешь заняться сексом?
Взяв ее за руку, я тяну ее к дивану и сажусь рядом с ней.
— Это может подождать. Давай узнаем друг друга получше.
— О… ладно.
Она поворачивается всем телом и, прислонившись плечом к спинке дивана, смотрит на меня.
— Ты сказал, что Ренцо — один из твоих лучших друзей. У тебя много друзей?
Я киваю.
— А у тебя?
— У меня их немного. Я близко общаюсь с другой официанткой.
Обняв ее за плечи, я притягиваю ее ближе, чтобы она прижалась ко мне, и в течение следующего часа мы говорим на безопасные темы.
Дарио
— Где здесь туалет? — спрашиваю я.
Иден отстраняется от меня и указывает на закрытую дверь.
— Вон там.
Я встаю и прохожу небольшое расстояние. Открыв дверь, я заглядываю в спальню, где вижу аккуратно застеленную кровать с розовыми покрывалами и подушками.
Зайдя в туалет, я закрываю дверь и справляю нужду. Пока мою руки, я замечаю корзину для белья, в которой лежат обтягивающие шорты и футболка, которые были на Иден в пятницу вечером.
Вспомнив о великолепном сексе, я начинаю возбуждаться, но поправляю член в более удобное положение, а затем игнорирую его, потому что не планирую трахать Иден сегодня вечером.
Оглядевшись, я замечаю, что здесь только душ, туалет и маленькая раковина. Единственный шкафчик над раковиной забит туалетными принадлежностями. Зубная паста выжата до дна. Не может быть, чтобы в тюбике что-то осталось.
Меня продолжает поражать, насколько бедна Иден, и все во мне кричит о том, чтобы помочь ей. Однако у меня такое чувство, что если я попытаюсь помочь, она выйдет из себя, и на этом наше общение закончится.
Мне просто придется набраться терпения, пока мы не станем настоящей парой.
Выйдя из туалета, я возвращаюсь к дивану и снова сажусь.
Мой взгляд скользит по лицу Иден, когда я обнимаю ее за плечи, желая забрать ее из этого места.
Она прижимается ко мне и, проводя ладонью по моему свитеру от
— Почему тебе нравится смотреть, как я танцую?
— Это меня успокаивает, — честно отвечаю я. — В твоих движениях есть что-то, что околдовывает меня.
Она запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня, и мы какое-то время смотрим друг на друга, после чего я говорю:
— Мне нравится смотреть на тебя.
— Аналогично.
Я опускаю голову и медленно прижимаюсь своими губами к ее. Когда она пытается углубить поцелуй, я поднимаю руку к ее лицу и хватаю за подбородок, дабы удержать ее на месте. Я не торопясь исследую ее рот и запоминаю ее вкус.
Иден теряет терпение и пытается перебраться ко мне на колени, но быстрым движением я прижимаю ее к дивану и, сомкнув пальцы на ее горле, заставляю не спешить, продолжая нежно целовать ее.
Ее дыхание становится прерывистым, а пальцы все сильнее впиваются в мои бицепсы, в то время как мой язык ласкает ее, словно она — мое величайшее сокровище.
Когда я наконец освобождаю ее рот и поднимаю голову, глаза Иден медленно распахиваются, и она смотрит на меня так, словно я совершил какое-то чудо.
Она смотрит на меня, как на бога, и от этого я сокращаю расстояние между нами, чтобы продолжить поклоняться ее губам.
Понятия не имею, как долго мы целуемся, но я наслаждаюсь каждой секундой.
С каждой минутой становится все холоднее и холоднее. Когда место становится похоже на чертов морозильник, я поднимаю голову и хмуро смотрю на Эдем.
— Здесь всегда так холодно?
— Нет. Кажется, опять отключили отопление. — Она бросает на меня извиняющийся взгляд. — Кофе?
Уголок моего рта приподнимается, и я запечатлеваю еще один нежный поцелуй на ее губах, после чего сажусь.
— Было бы неплохо.
Иден встает и идет на кухню, чтобы приготовить две чашки кофе. Она добавляет один кусочек сахара в мою и три в свою, после чего приносит чашки в гостиную.
— Спасибо, — бормочу я, взяв у нее напиток.
Она снова садится и поджимает под себя одну ногу. Устраиваясь поудобнее, она потягивает кофе, пристально глядя на меня.
— Отопление часто отключают? — Спрашиваю я, беспокоясь о том, что она спит на холоде.
— Да, но у меня есть запасные одеяла, так что не волнуйся. Я попрошу управляющего зданием починить это завтра.
Услышав это, мне становится легче
Мы на мгновение замолкаем, после чего она говорит:
— Это странно.
— Что?
— Несмотря на то, что ты увлекаешься балетом и оперой, мне кажется, что в тебе есть что-то такое, чего я не могу понять. — Она проводит ногой по моей голени, признаваясь: — Это оказывает на меня странное притягательное воздействие. Мне хочется узнать, что же ты скрываешь под дорогой одеждой. — Глядя на меня поверх края своей чашки, она шепчет: — У тебя есть темная сторона, Дарио?
Поднося руку к ее лицу, я провожу пальцами по сексуальному изгибу ее подбородка.
— У каждого есть темная сторона.
Она допивает остатки кофе и ставит чашку на шаткий журнальный столик, после чего снова прижимается ко мне.
После нескольких минут молчания она спрашивает:
— Ты действительно хочешь встречаться с кем-то вроде меня?
Я без колебаний отвечаю:
— Да.
Она запрокидывает голову, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Думаешь, у нас может что-то получиться?
Я киваю.
— Определенно.
Ее взгляд ищет что-то в моих глазах.
— Ты разобьешь мне сердце?
Я ставлю чашку с кофе на стол, кладу руку ей на щеку и, глядя ей в глаза, обещаю:
— Я никогда намеренно не причиню тебе боль.
Она прижимается ко мне еще ближе, и я чувствую, как ее дыхание согревает мои губы.
— Что нам делать дальше?
— Мы станем встречаемся, — бормочу я, после чего прижимаюсь своими губами к ее. — Никаких свиданий с другими людьми. Я не делюсь.
— Я тоже не делюсь, — шепчет она, перебираясь ко мне на колени. — Если ты мне изменишь, я заберу ключи от твоей спортивной машины.
Я заливаюсь смехом.
— Я — мужчина, предпочитающий лишь одну женщину.
— Хорошо. — Покрывая поцелуями мою челюсть и горло, она шепчет мне на ухо: — Ты так хорошо пахнешь.
Я обнимаю ее и прижимаю к своей груди, когда мой рот находит ее. И снова мне приходится сдерживать ее, чтобы я мог крепко целовать ее.
Подняв голову, я спрашиваю:
— Ты никогда просто не целовалась с парнем?
Она хихикает.
— Это так старомодно. Никто так больше не делает.
— Я делаю. — Мои глаза осматривают ее красивое лицо. — Я люблю просто целоваться.
— Говоря о старомодности. Сколько тебе лет? — спрашивает она.
— Тридцать один. А тебе?
— Я и близко не так стара, как ты, — поддразнивает она. — Мне двадцать четыре.
Мой телефон начинает звонить, и Иден сползает с моих колен. Я достаю телефон и, увидев имя Франко так поздно ночью, говорю:
— Мне нужно ответить на звонок.
— Хорошо.
Я встаю и отвечаю:
— В чем дело?
— Ренцо говорит, что ты с кем-то встречаешься. Почему я узнаю об этом последним? — бормочет он.
— Это все еще в новинку. Я планировал рассказать тебе об этом при следующей встрече.
— Как ее зовут?
— Иден… — Я замолкаю и смотрю на нее, понимая, что не знаю ее фамилии. — Как твоя фамилия?
Она хмуро смотрит на меня.
— Кто хочет знать?
— У меня свидание, — говорю я Франко. — Я позвоню тебе, когда закончу.
— Приходи выпить.
— Хорошо.
Я отключаюсь, затем сосредотачиваю свое внимание на Иден.
— Итак, как твоя фамилия?
— Тейлор. — Она указывает подбородком на мой телефон. — С кем ты разговаривал?
— С одним из моих друзей.
— О.
Подойдя ближе, я наклоняюсь к ней и целую в губы.
— Мне пора. Уже поздно, и тебе, наверное, нужно немного поспать.
— Да. — Она встает с дивана и провожает меня до двери. — Спасибо за этот вечер.
Я еще раз целую ее.
— Не за что.
Я выхожу из квартиры и спускаюсь по лестнице. Когда я выхожу из здания, то сразу замечаю одного из разведчиков местной банды, прежде чем он поспешно скрывается за углом.
Я нажимаю брелок, чтобы разблокировать двери внедорожника, и сажусь внутрь. Заводя двигатель, я отъезжаю от обочины, сканируя взглядом окрестности, пока медленно еду по дороге. Не проехав и мили, я вижу черный седан Фрэнки. Когда я подъезжаю к нему, он выходит из машины, а его друзья остаются в салоне.
Когда он подходит к моему внедорожнику, я опускаю стекло.
— Мистер Ла Роса, — говорит он с уважением в голосе. — Не каждый день мы видим вас в этих краях.
Мои глаза встречаются с его, и со всей силой Коза Ностры в моем голосе я говорю:
— Если что-нибудь случится с Иден Тейлор или ее соседом Тайроном, за это жестоко поплатятся.
— Она ваша девушка? — спрашивает он. Когда я киваю, он говорит: — Я всем передам.
— Хочешь подзаработать немного денег на стороне? — спрашиваю я.
— Я всегда ищу дополнительные деньги. — Он оглядывает нас. — Что нужно сделать?
— Оберегай ее так, чтобы она не узнала.
Он кивает, его глаза постоянно блуждают по округе в поисках каких-либо угроз.
— Конечно. Я могу это сделать.
Когда я начинаю поднимать окно, Фрэнки возвращается к своему седану и садится в него.
Фрэнки и его люди ждут, пока я проеду мимо, а затем следуют за мной до границы Браунсвилля. Мигнув фарами, они делают разворот, а затем возвращаются обратно тем же путем, что и приехали.
Почувствовав себя спокойнее благодаря наличию охраны для Иден, я отправляюсь к Франко.
Иден
Когда Дарио уходит, я закрываю дверь и прислоняюсь к ней.
Подняв руку к лицу, я провожу кончиками пальцев по губам.
Тепло разливается по моей груди, в то время как в животе все трепещет.
Думаю, можно с уверенностью сказать, что мне нравится этот мужчина, и если не буду осторожна, то не успею оглянуться, как окажусь по уши влюбленной в него.
Закрыв глаза, я теряюсь в воспоминаниях о том, как его тело прижимало меня к дивану, в то время как его рот вытворял с моим такие вещи, что я чуть не плакала от эмоций, которые это всколыхнуло в моем сердце.
Этот человек действительно умеет заставить меня почувствовать себя особенной… как будто я могу стать для него целым миром.
Мои глаза резко открываются, и, качая головой, я открываю дверь и направляюсь к Тайрону.
Я быстро стучу, и он открывает через несколько секунд с ухмылкой на лице.
— Итак, ты и твой босс?
— У меня чуть не случился приступ паники, когда ты начал задавать ему вопросы! — Захожу внутрь я, где гораздо теплее, чем у меня. — Дарио не знает, что я работаю уборщицей в его компании.
На лбу Тайрона появляется морщинка.
— Почему?
— Потому что я не готова к тому, чтобы он узнал. — Сев на его диван, я говорю: — В моей квартире отключили отопление.
— Хочешь переночевать здесь сегодня вечером?
— Нет, у меня есть запасное одеяло. Я скажу Уинстону завтра, чтобы он починил его.
Тайрон садится в кресло и пронзает меня серьезным взглядом.
— Так почему ты не готова к тому, что твой босс узнает, что ты работаешь на него?
— Ага. — Я всплескиваю руками. — Покажи мне богатого парня, который хочет встречаться с женщиной, которая моет туалеты и драит полы.
— Нет ничего плохого в том, чтобы быть уборщиком, — бормочет Тайрон. — Это честный заработок.
— Я знаю. — Вздыхаю я. — Но что, если он узнает и уволит меня?
— С чего бы ему тебя увольнять? Ты не сделала ничего плохого.
— Да, сделала. Я краду полчаса рабочего времени, чтобы потанцевать в одной из студий.
— Просто скажи, что ты делала это во время перерыва. Тебе ведь разрешены перерывы, верно?
— Верно. — Прикусывая нижнюю губу, я смотрю на Тайрона. — Он мне правда нравится.
Его лицо расплывается в улыбке.
— Да? Думаешь, ты ему тоже нравишься?
Улыбаясь как идиотка, я киваю.
— От того, как он целует меня, я чувствую себя особенной.
— Этот мужчина хорош. — Тайрон приподнимает бровь, глядя на меня. — Только убедись, что с ним все в порядке, прежде чем сама-знаешь-что случится.
На моем лице появляется отвратительная гримаса.
— Фу… не рассказывай мне о пестиках и тычинках.
Посмеиваясь, он говорит:
— Это ты завела разговор о поцелуях. Я просто хочу убедиться, что моя девочка не залетит.
Возвращаясь к более безопасной теме, я спрашиваю:
— Что ты думаешь о Дарио?
Тайрон качает головой.
— Мне не удалось провести с ним много времени, поэтому трудно сказать. — Пожимая плечами, он хихикает. — Либо у этого человека жесткий стояк из-за тебя, либо у него стальной хребет. Ну, знаешь, раз он пришел сюда и все такое. Не похоже, чтобы он беспокоился о своей безопасности.
— Верно, — бормочу я, вспоминая, как мы вернулись домой ранее.
Дарио выглядел расслабленным, словно бывал здесь уже миллион раз.
— Было что-то еще, — размышляет Тайрон.
Мои глаза останавливаются на его лице.
— Что?
— Этот ублюдок Фрэнки. Мне показалось, или он действительно кивнул, проезжая мимо?
— Не заметила. Я была слишком занята, пялясь на тебя за то, что ты наговорил им. Тебе нужно прекратить это делать, — отчитываю я его.
Тайрон ворчит что-то неразборчивое, а затем встает с кресла.
— Хочешь кофе или чая?
— Нет, я только выпила кофе. Все же спасибо. — Я тоже встаю. — Пойду-ка я спать. Увидимся завтра.
Тайрон начинает заваривать себе чашку чая и смотрит на меня.
— Сладких снов, малышка.
— Тебе тоже. — Я выхожу из его квартиры и возвращаюсь к себе.
Заперев за собой входную дверь, я выключаю свет в гостиной и иду в спальню, чтобы переодеться в теплую пижаму. Она состоит из моих самых старых спортивных штанов и теплого свитера.
Я иду в ванную и быстро умываю лицо, после чего сражаюсь с тюбиком зубной пасты до последнего. В итоге я разрезаю ее и ухмыляюсь, когда вижу, что ее хватит на завтрашнее утро.
Я чищу зубы, а потом достаю из кармана пальто мобильный телефон и подключаю его к розетке на прикроватной тумбочке, чтобы он заряжался всю ночь.
Я выключаю остальной свет и забираюсь под одеяла на своей кровати, уютно устраиваясь на подушке.
Мои мысли мгновенно поглощает Дарио.
Сегодняшнее свидание, возможно, и началось не очень удачно, но в итоге все прошло гораздо лучше, чем я ожидала.
Дарио очень хорошо воспринял новость о том, где я живу, и даже увидел мою квартиру. У меня сложилось впечатление, что он совсем меня не осуждает.
Мое сердце бьется быстрее при мысли о свидании с Дарио. В смысле, он чертовски привлекателен.
Но почему именно я привлекла его внимание? Среди всех женщин, с которыми он ежедневно общается, почему он выбрал именно меня?
Он мог выбрать любую из великолепных балерин. Или ту, что поет в оперном театре, которым он владеет. Или одну из богатых женщин из своего круга общения.
Но сегодня на свидании с ним была я.
Он поцеловал меня.
Если бы его интересовал только быстрый трах, сегодня я бы его не увидела.
Это значит, что он серьезно заинтересован во мне.
Счастливая улыбка растягивает мой рот, и я хихикаю, как чокнутая школьница.
Стук в мою входную дверь вырывает меня из размышлений, и, вздохнув, я откидываю одеяло и вылезаю из кровати.
Я включаю свет и, пока шум нарастает, боюсь, что он разбудит всех моих соседей. Поэтому быстро надеваю кроссовки.
Покидая свою спальню, я бросаюсь к входной двери и отпираю ее, а затем распахиваю настежь.
Мэнди пытается, пошатываясь, войти внутрь, но я отталкиваю ее назад.
— Нет! Убирайся отсюда, — рявкаю я.
— Да ладно, — невнятно произносит она. Она так пьяна, что просто чудо, что ей удается сохранять равновесие. — Впусти свою маму.
Дверь Тайрона открывается, и когда он видит Мэнди, его лицо искажается гневом.
— Хватит, Мэнди. Иди поищи себе другое место для сна.
— Заткнитесь! Некоторые из нас пытаются уснуть, — кричит миссис Уэндалл из конца коридора.
— Это ты заткнись, — кричит ей Мэнди в ответ, после чего одаряет меня ошеломленной улыбкой. — Я навещаю свою прелестную дочь.
Натерпевшись этого дерьма, я хватаю Мэнди за руку и тащу ее вниз по лестнице, чтобы вышвырнуть из здания.
— Эй, эй, эй, — невнятно бормочет она, изо всех сил стараясь не отставать от меня. — Будь хорошим ребенком и позволь своей маме переночевать на диване. На улице холодно.
Я вытаскиваю Мэнди на тротуар, и у меня чуть не случается сердечный приступ, когда я вижу Джуниора, одного из людей Фрэнки, находящегося перед входом.
Он здесь потому, что Тайрон нагрубил Фрэнки?
Джуниор вылезает из своей машины и хмуро смотрит на нас с Мэнди.
Мой желудок скручивается, а мышцы напрягаются от страха. Мэнди же, увидев гангстера, сразу вырывается из моих объятий и убегает, как и подобает трусихе.
Дрожа от холода, я обхватываю себя руками, не сводя глаз с Джуниора.
Зная, что словами его не остановить, я все равно говорю:
— Мы не ищем неприятностей.
— Я лишь охраняю квартиру, — бормочет он. — Здесь холодно, мэм. Возвращайтесь в дом.
С отвисшей челюстью я смотрю на опасного гангстера.
Ошеломленная, я запинаюсь на единственном слове.
— П-почему?
— Просто забочусь о наших людях. — Он кивает подбородком в сторону входа. — Идите.
С каких это пор банда Фрэнки заботится о ‘наших людях’?
Сбитая с толку, я продолжаю поглядывать на Джуниора, возвращаясь в здание. Когда я поднимаюсь на третий этаж, Тайрон все еще стоит у открытой двери.
— Ну, только что произошло кое-что странное, — говорю я. — Джуниор припарковался у входа и говорит, что обеспечивает безопасность этого места, потому что он, — я делаю кавычки в воздухе пальцами, — просто заботится о наших людях.
Тайрон хмурится.
— Что задумали эти ублюдки?
— Не знаю. — Я иду к своей входной двери. — Мэнди бросилась бежать, когда увидела Джуниора. Не думаю, что она рискнет вернуться сегодня.
— Спасибо тебе, Господи, за маленькие милости, — бормочет Тайрон. Он кивает мне. — Возвращайся в постель.
— Не спорь с Джуниором, — говорю я, серьезно глядя на него.
— Да-да.
Я жду, пока Тайрон закроет входную дверь, после чего возвращаюсь в свою квартиру. Заперев за собой дверь, я бросаюсь обратно в постель и быстро скидываю кроссовки. Я ныряю под одеяло и сворачиваюсь в клубок, чтобы снова согреться.
Через несколько секунд мои мысли снова поглощает Дарио, и с воспоминаниями о том, как он целовал меня, я засыпаю.
Дарио
Войдя в дом Франко, я слышу плач одного из тройняшек. Идя на звук, я нахожу Франко в гостиной, пытающегося успокоить Аугусто.
— Привет, — говорю я и, улыбнувшись малышу, забираю его у Франко. — Оу… ты скучал по дяде Дарио. — Я прижимаю его к своей груди и покрываю поцелуями его макушку.
Аугусто засовывает большой палец в рот и начинает успокаиваться.
— Как, блять, ты это делаешь? — Спрашивает Франко, садясь на один из диванов.
Я сажусь и, откинувшись назад, еще раз целую мягкие волосы Аугусто.
— У меня просто волшебные прикосновения, — усмехаюсь я.
Через несколько секунд малыш засыпает у меня на руках, отчего Франко смотрит на меня с благодарностью.
— Расскажи мне о женщине, с которой ты встречаешься.
— Это было всего одно свидание, — говорю я.
— Ты повел ее в ресторан Скайлар. Это значит, что ты настроен серьезно, — констатирует Франко факт, который я не могу отрицать.
Я уделяю минутку, чтобы разобраться в своих чувствах и собраться с мыслями, после чего признаюсь:
— Она мне очень нравится. Она отличается от других женщин.
Франко смотрит мне в глаза.
— Где вы встретились?
— Я видел, как она танцевала в балетной труппе, и одно привело к другому.
Он поднимает бровь, глядя на меня.
— О, так она балерина?
Я качаю головой.
— Нет, она официантка в закусочной. — Я хмурюсь. — На самом деле я не уверен, что она делала в балетной труппе.
— И тебе не пришло в голову проверить это? — Наклоняется он вперед и кладет руки на колени. — Взлом и отслеживание — твоя работа.
— Я знаю. — Пожимая плечами, я признаюсь: — Я не хочу вторгаться в ее личную жизнь. Я хочу узнать ее как нормальный человек.
— Полагаю, она не знает, что ты являешься частью Коза Ностры, — бормочет он.
Я киваю, поглаживая спину Аугусто.
— Я скажу ей, как только мы станем настоящей парой.
Франко вздыхает.
— Удачи с этим. Я чуть не потерял Саманту, когда она узнала.
Да. Понятия не имею, как отреагирует Иден, узнав, что я босс мафии, но с этим я разберусь позже.
Уголок рта Франко приподнимается.
— Ты спал с ней?
Я свирепо смотрю на своего друга.
— Я ни хрена не расскажу тебе о своей сексуальной жизни.
Он заливается смехом, от которого Аугусто шевелится в моих объятиях.
— Я расцениваю это как "да", что означает, что ты относишься к этой женщине серьезнее, чем хочешь признать.
— Я не говорил, что несерьезно отношусь к Иден.
Мы на мгновение замолкаем, пока я глубоко вдыхаю вызывающий привыкание детский аромат Аугусто, затем говорю:
— Я попросил Фрэнки присмотреть за Иден.
Франко хмурится и спрашивает:
— Фрэнки, гангстер?
— Да. Иден живет в Браунсвилле.
— Господи, — бормочет мой друг. — Дамиано, блять, только что объявил войну банде Мигеля. Ты что, не слышал, что он сказал на собрании?
— Я хорошо осведомлен о том, что происходит в Браунсвилле, поэтому и попросил Фрэнки присмотреть за Иден.
— Почему бы просто не вытащить ее оттуда? — спрашивает он.
— Иден — девушка с сильным характером и гордым нравом. Если я буду на нее давить, то потеряю ее.
— Похить ее.
— Моя квота на похищение была выполнена, когда я украл Беллу ранее на этой неделе.
— Кто, блять, такая Белла?
Улыбка расплывается на моем лице, когда я достаю телефон из кармана.
— Присядь сюда, чтобы я мог показать тебе фотографии.
Когда Франко садится рядом, я открываю галерею в телефоне и листаю фотографии Беллы.
— Собака, — бормочет Франко. — Ты украл собаку?
— Не просто собаку. Разве она не самое очаровательное создание, которое ты когда-либо видел?
— Это собака, Дарио.
Я пронзаю своего друга свирепым взглядом.
— Она не просто собака! Она моя малышка.
Всплывает фотография Беллы, спящей со мной в постели, и я снова ухмыляюсь.
— Посмотри, какая она милая. Я бы просто съел ее.
Франко хихикает и, качая головой, тянется к Аугусто.
— Давай я уложу его в кровать.
— Я тогда поеду, — говорю я, поднимаясь на ноги.
— Спасибо, что заглянул.
Я выхожу из дома, и как только сажусь за руль своего внедорожника, мои мысли возвращаются к Иден.
Сегодня я многое узнал о ней. Несмотря на то, что она боец, она также жаждет любви. То, как она посмотрела на меня, когда я поцеловал ее, сказало мне об этом.
Блять. Мне нравилось целовать ее.
Думая о ее ужасных обстоятельствах у меня стискивается челюсть, а руки сжимаются в кулаки на руле.
Я могу в одно мгновение изменить всю ее жизнь, но знаю, что она будет сопротивляться. Иден — не тот человек, который легко принимает подачки.
Анализируя свои чувства, думаю, можно с уверенностью сказать, что она мне небезразлична. Она держит меня в своих объятиях, от которых я не могу избавиться.
С такой скоростью, с какой развиваются отношения между нами, это только вопрос времени, когда я полностью влюблюсь в нее.
Припарковав внедорожник в подвале, я поднимаюсь на лифте в свою квартиру. Когда двери открываются, Белла издает лающий звук, и секундой позже бежит ко мне, виляя всем задом от возбуждения.
Я подхватываю ее на руки и позволяю облизать мою челюсть, спрашивая:
— Ты скучала по папочке?
Эсмеральда встает с дивана, где она смотрела телевизор, и я улыбаюсь ей.
— Спасибо, что посидела с малышкой.
Она подходит и гладит Беллу по голове.
— Она была такой хорошей. Она тыкалась в меня носом каждый раз, когда ей нужно было выйти.
— О-о-о…
— Думаю, до конца ночи она не попросится в туалет, — говорит Эсмеральда, нажимая кнопку вызова лифта.
— Увидимся завтра.
Эсмеральда спускается на лифте на пятый этаж, где находится ее квартира. На этом этаже у меня есть еще одна квартира, которую я купил в качестве инвестиции, но так и не нашел для нее жильца. Я займусь этим, когда у меня появится свободное время.
Я выключаю весь свет и направляюсь в свою спальню с Беллой на руках, думая при этом, что Эсмеральда была со мной, несмотря ни на что.
Она для меня как семья, особенно после того, как мои родители погибли при пожаре, который чуть не убил и меня. Эсмеральда вовремя проснулась и сумела вытащить нас, но моим родителям не повезло.
Я кладу Беллу на кровать, а затем беру спортивные штаны. Когда я направляюсь в ванную, она идет за мной.
Пока я принимаю душ, Белла ложится на груду одежды, которую я оставил на полу.
Мне нравится, как она повсюду следует за мной.
— Ты рада, что я украл тебя, верно? — спрашиваю я ее.
Она поднимает голову и некоторое время смотрит на меня, а потом снова засыпает.
Закончив с душем, я забираюсь в постель и поднимаю одеяло, чтобы Белла могла забраться под него. Она прижимается ко мне сбоку и кладет голову мне на грудь, после чего снова мгновенно засыпает.
— Хотел бы я засыпать так же быстро, как ты, — бормочу я, засовывая руку под голову.
Глядя в потолок, мои мысли возвращаются к Иден, и я думаю о том, как моя прекрасная танцовщица проникает в мое сердце.
Схватив свой телефон, я разблокирую экран и набираю сообщение.
Дарио: Я хочу снова увидеть тебя. Не заставляй меня ждать целую неделю.
Зная, что она, возможно, спит, я кладу устройство на тумбочку и закрываю глаза.
Если Иден скажет мне, что может встречаться со мной только по воскресеньям, я уж точно не буду счастлив.
В моей груди вспыхивает радостное возбуждение, когда я понимаю, что хочу видеть ее каждую секунду каждого дня.
Иден
Весь день я не переставала думать о Дарио. Я даже согласилась встретиться с ним за чашечкой кофе в паре кварталов от балетной труппы, а значит, у меня не было времени поужинать.
У меня в пакете из секонд-хенда лежит бургер, ранее купленный в закусочной. Я съем его во время своей рабочей смены.
Я иду в Half & Half, кафе, где встречаюсь с Дарио, и как только захожу в заведение, замечаю его, сидящего за угловым столиком спиной к стене.
Он мгновенно замечает меня и встает. Когда я подхожу ближе, он притягивает меня к себе и заключает в крепкие объятия, что мне очень нравится.
Некоторое время мы обнимаемся, и я впитываю тепло, исходящее от его тела, и ощущаю его крепкие руки вокруг меня.
Он отстраняется и целует меня в губы, а затем улыбается, когда его глаза блуждают по моему лицу.
— Я скучал по тебе.
— Ты видел меня вчера, — усмехаюсь я, когда мы отпускаем друг друга и занимаем свои места.
— Да, но это было несколько часов назад, — жалуется он. — Хотелось бы мне, чтобы ты не пошла на работу. Мне нужно больше твоего времени, чем десять минут.
Мой желудок громко урчит, из-за чего взгляд Дарио устремляется к моей талии.
— Ты голодна?
Я отмахиваюсь.
— Я поем, когда приду на работу.
В его тоне слышится резкость, когда он спрашивает:
— Что ты сегодня ела?
Что-то подсказывает мне, что я опоздаю на работу, если признаюсь, что у меня весь день не было времени поесть. Сегодня утром я была занята: Уинстон чинил отопление в моей квартире, а в закусочной был такой наплыв посетителей, что я даже не смогла сделать перерыв и выпить что-нибудь.
Солгав, я говорю:
— Я плотно пообедала. Перестань волноваться.
— Что тебе принести? — Спрашивает Дарио, снова вставая.
— Горячий шоколад, пожалуйста.
— Сейчас вернусь.
Я разглядываю светло-голубой костюм на нем, пока он идет к стойке. Цвет ему идет, и он выглядит слишком привлекательно.
Я бросаю взгляд на другие столики и замечаю, как женщины обращают на него внимание, и от этого ревность закипает в моей груди.
Когда Дарио заканчивает делать заказ, он смотрит на меня, и уголок его рта приподнимается в сексуальной ухмылке.
Он продолжает смотреть на меня до тех пор, пока бариста не сообщает ему, что заказ готов. Когда он приносит наши напитки, я начинаю понимать, что Дарио действительно заинтересован мной.
Он ставит дымящуюся кружку передо мной и, придвинув свой стул поближе ко мне, садится.
— Привет, — шепчу я.
Он поднимает руку и проводит тыльной стороной костяшек пальцев по моей щеке, а затем обхватывает рукой мою шею и наклоняется для очередного поцелуя.
Он шепчет мне в губы:
— Привет.
Когда он отстраняется, и наши взгляды встречаются, я влюбляюсь в него еще больше. Если бы мы не были на людях, я бы в мгновение ока оказалась у него на коленях.
Дарио наклоняет голову и с нежным выражением на лице спрашивает:
— Что означает этот взгляд?
— Я пытаюсь не влюбиться в тебя по уши, — признаюсь я.
На его лице появляется озорная ухмылка.
— Тогда мне придется играть в полную силу, дабы убедиться, что это произойдет.
— Если ты еще больше активизируешь свои навыки, я, возможно, сделаю тебе предложение, — шучу я.
— Да. — Наклоняясь, он крадет еще один поцелуй. — Как бы сильно я ни хотел умолять тебя отпроситься с работы, я знаю, что тебе пора, так что пей свой горячий шоколад. Я подброшу тебя до закусочной, и мы сможем провести пару минут вместе.
Мой мозг лихорадочно соображает, как бы сказать Дарио почему он не может отвезти меня на работу.
— А… это недалеко. Я пройдусь пешком.
— Тогда я пойду с тобой, — предлагает Дарио.
Единственная закусочная поблизости от нас находится в противоположном направлении от балетной труппы, и это было бы слишком рискованно. Что, если Дарио решит устроить мне сюрприз в закусочной и узнает, что я там не работаю?
Его глаза прищуриваются, когда он смотрит на мое лицо.
— Или нет? Ты против, чтобы я отвез тебя на работу?
У меня вертится на кончике языка сказать ему правду, но я слишком напугана. Что, если это то, с чем он не может смириться? Что, если у него есть правила, согласно которым он не встречается с сотрудниками?
Что, если он уволит меня за то, что я трахалась с ним, когда должна была работать?
Не стоит забывать и о тех часах, которые я украла, чтобы танцевать в студии.
В последнюю секунду я трушу и говорю:
— Тебе нужно идти в балетную труппу. Я знаю, что ты очень занят из-за предстоящего шоу. Кроме того, я планировала позвонить подруге и встретиться с ней по дороге на работу.
Я вижу, что Дарио не доволен таким жалким оправданием, но, к счастью, он не настаивает на своем.
Я делаю пару глотков своего напитка, а затем быстро целую его в уголок рта.
Встав, я говорю:
— Удачи на работе.
Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, Дарио хватает меня за руку и поднимается на ноги.
— Ты расстроилась из-за того, что я предложил отвезти тебя на работу?
Я быстро качаю головой.
— Конечно, нет.
— Тогда что не так?
Я придвигаюсь к нему ближе и, улыбаясь, целую его в губы, а затем говорю:
— Все в порядке. Позвонишь мне, когда закончишь репетиции?
Он кивает, и когда я высвобождаю руку, отпускает меня.
Выйдя из кафе, я бросаюсь к углу и оглядываюсь через плечо. Не увидев Дарио, я быстро бегу в сторону балетной труппы.
Мое сердце бешено колотится в груди, а легкие горят, когда я пробегаю мимо стола Куинси, едва успевая крикнуть:
— Привет.
— Куда спешишь? — кричит он мне вслед, но я не трачу время на то, чтобы остановиться и ответить ему.
Дарио может появиться здесь в любую секунду.
Только оказавшись в безопасности раздевалки, я сбрасываю сумку на пол и жадно вдыхаю воздух.
Тыльной стороной ладони я вытираю пот со лба, а затем пью воду прямо из-под крана. Я надеваю фартук, кепку и спешу туда, где хранится инвентарь.
Зная, что все будут в аудитории, я беру свою тележку для уборки и толкаю ее в сторону кабинетов.
Закончив с кабинетом миссис Стаффорд, я перехожу к следующему. Только тогда я понимаю, что это, должно быть, тот самый кабинет, которым пользуется Дарио.
Полируя деревянный стол, я осматриваюсь, но не замечаю ничего, что указывало бы на то, что это кабинет Дарио.
Я только что закончила мыть пол, и когда толкаю тележку к двери, она внезапно открывается.
Входит Дарио, прижимая телефон к уху.
— Дай мне неделю, и я узнаю все об этой группе.
Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди. Я низко опускаю голову и чертовски быстро толкаю тележку из кабинета, молясь, чтобы Дарио не узнал мою одежду под фартуком.
Прежде чем дверь закрывается, я слышу, как он говорит:
— Это будет стоить сто тысяч. Обычная цена.
Мои брови взлетают вверх, когда я иду по коридору в направлении студий.
Гадая, что же может стоить так много, я продолжаю работать, стараясь не пересекаться с Дарио до конца ночи.
Дарио
Мы с Иден встречаемся уже две недели, и я начинаю терять терпение, потому что вижу ее не так часто, как хотелось бы.
Я убедил ее переночевать у меня, и когда паркую R8 на отведенном мне месте, чувствую, что она немного нервничает.
Премьера шоу состоится в среду, и она продлится до следующих выходных, а это значит, что я не смогу часто видеться с Иден из-за наших несовпадающих графиков.
Я беру дорожную сумку, которая лежит у ее ног, и говорю:
— Пойдем.
Выйдя из машины, я жду Иден и, взяв ее за руку, веду к лифту.
— Ты живешь недалеко от балетной труппы, — говорит она.
Двери лифта открываются, и мы заходим внутрь. Я прикладываю свою ключ-карту, чтобы подняться на верхний этаж, а затем смотрю на нее.
— Спасибо, что согласились провести со мной ночь.
Она наклоняется ко мне и улыбается.
— Не за что.
Когда двери открываются, Белла лает и несется к нам.
— О Боже мой! — Восклицает Иден, вырывая свою руку из моей. Она приседает перед Беллой. — Я не знала, что у тебя есть собака.
— Ее зовут Белла, — говорю я, направляясь в гостиную.
Иден гладит Беллу по голове, затем она выпрямляется и оглядывает мою квартиру. Улыбка сползает с ее лица, а губы приоткрываются в шоке.
— Срань господня, — шепчет она, ее глаза расширены, как блюдца.
Она застывает на месте у лифта, черты ее лица напряжены, когда она рассматривает картины на стенах, дорогую мебель и широко открытое пространство.
В воздухе начинает нарастать напряжение, затем она внезапно заливается смехом.
— Господи, я даже боюсь пошевелиться. Не хочу испачкать пол своими ботинками.
Она проводит дрожащей рукой по волосам, и, зная, что она полностью ошеломлена моим богатством, я подхожу к ней и беру за руку. После чего веду ее в гостиную и сажаю на диван рядом с собой.
Она все еще чертовски нервничает, когда говорит:
— У тебя потрясающее место. Это… это…
— Ты дома, — внезапно говорит Эсмеральда, появляясь со стороны кухни.
Иден вскакивает на ноги.
— Здравствуйте.
Эсмеральда знает о том, что Иден переночует здесь, поэтому она не выглядит удивленной, когда говорит:
— Здравствуйте. Я домработница Дарио, Эсмеральда. Пожалуйста, дайте мне знать, если я могу вам что-нибудь принести.
— Приятно познакомиться с вами, мэм. Спасибо. Я в порядке. Спасибо.
Я снова хватаю ее за руку и тяну вниз, на диван.
— Можешь идти, Эсмеральда. Увидимся завтра.
Иден смотрит, как уходит моя домработница, затем оглядывает квартиру, после чего говорит:
— Я знала, что у тебя есть деньги, но это просто безумие. Теперь все встало на свои места.
Я стараюсь говорить мягким тоном, когда спрашиваю:
— Что ты имеешь в виду?
Иден указывает рукой в сторону телевизора, занимающего половину стены, и кожаных диванов.
Она снова встает и подходит к мраморной статуе балерины в натуральную величину. Это недавно приобретенный экземпляр, и я заказал еще две, чтобы поставить их по обе стороны от дверей лифта.
Она почти дотрагивается до статуи, но убирает руку за спину, словно боится случайно разбить ее.
Повернув голову, она лишь на секунду встречается взглядом с моими глазами, после чего снова отводит взгляд.
— Мы живем в совершенно разных мирах.
— Это не имеет значения, — уверяю я ее. — По крайней мере, для меня.
Иден направляется к тому месту, где на одном из диванов лежит Белла, и старается не обращать на меня внимания, сосредоточившись на моей собаке.
— Иден, — бормочу я.
— Да?
— Посмотри на меня.
Она продолжает гладить Беллу, пока смотрит на меня.
— Для меня это не имеет значения, — повторяю я снова.
Она какое-то время смотрит на меня, затем признается:
— Для меня это важно.
Издав нечто среднее между насмешкой и хихиканьем, она снова смотрит на Беллу.
— Ты — идеальный парень, у которого идеальная жизнь, а я… — Качает она головой, и от этого беспокойство закрадывается в мое сердце.
— Я далек от совершенства.
Я гребаный босс мафии, который убивал и который будет убивать снова. Если уж на то пошло, Иден слишком хороша для меня.
Она снова поднимает голову и, встретившись со мной взглядом, спрашивает:
— Почему я?
Я подхожу к ней, беру за руки и поднимаю с дивана. Затем я крепко обнимаю ее и жду, пока она не поднимет голову, чтобы посмотреть на меня.
Возможно, это слишком рано, но это не мешает мне сказать:
— Я начинаю влюбляться в тебя, потому что ты боец, который танцует как ангел. Может, у тебя не так много возможностей, но ты упорно трудилась, чтобы выкроить для себя немного места в этом мире. Ты могла смириться со своими обстоятельствами, но ты надрываешь задницу, чтобы преодолеть их. Это дерьмо требует такого огромного мужества и решимости, и я искренне восхищаюсь тобой за это.
Я вижу, как сильно на нее действуют мои слова, когда ее подбородок начинает дрожать.
Опустив голову, я запечатлеваю нежный поцелуй на ее дрожащих губах.
— Это я должен спрашивать, почему я, — бормочу я, глядя глубоко в ее глаза. — Что делает меня таким особенным, что такой удивительный человек, как ты, обратила на меня внимание?
Дыхание Иден учащается, пока она продолжает смотреть на меня, а в следующее мгновение ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и ее рот впивается в мой.
Схватив ее за задницу, я прижимаю ее тело к своему, после чего она обхватывает ногами мою талию.
Мы страстно целуемся, пока я пытаюсь добраться до лестницы. Сдавшись, я останавливаюсь у стены и, схватившись за ее свитер, стягиваю ткань через ее голову.
Она опускает ноги, и мы продолжаем целоваться, срывая друг с друга одежду.
Когда мы наконец остаемся голыми, я хватаю ее за бедро и прижимаю спиной к стене. Мой взгляд скользит по ее телу, останавливаясь на ее груди и киске.
— Господи, — шепчу я. — Ты чертовски идеальна.
Ее пальцы обхватывают мой чертовски твердый член, и она начинает поглаживать меня, осыпая поцелуями всю мою грудь.
Ее дыхание овевает мою кожу, когда она говорит:
— Ты так хорошо выглядишь, что я хочу съесть тебя.
Затаив дыхание, я наблюдаю, как Иден опускается на колени, и когда она засасывает мой член в рот, издаю стон, полный удовольствия.
Никогда еще ничто не выглядело так красиво и сексуально, как женщина передо мной, когда она глубоко засасывает меня в свой рот.
—
Ее взгляд полон соблазна, когда она сосет меня все сильнее и сильнее, и вскоре меня накрывает мощная волна удовольствия, когда я кончаю ей в рот.
Наблюдая за тем, как она глотает мою сперму, облизывая губы, словно это лучшее, что она когда-либо пробовала, я поднимаю ее с пола.
Перекинув ее через плечо, я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, торопясь отнести ее в свою спальню.
_______________________________
Иден хихикает, что переходит в икоту, когда я бросаю ее на кровать.
Схватив ее за колени, я широко раздвигаю ее ноги. Секунду спустя мой рот приникает к ее влажной киске с неконтролируемым голодом.
— Господи, — выдыхает она, когда ее рука касается моих волос. — Я так рада, что приняла душ перед тем, как ты меня забрал. О Боже. О. Мой. Боже. Дарио, — напевает она, пока я сосу ее клитор и ласкаю ее вход, как изголодавшийся мужчина.
Ее бедра поднимаются и вращаются от отчаяния, а я использую свой язык и губы, чтобы подтолкнуть ее к краю.
Тело Иден напрягается, и ее задница приподнимается над кроватью. Пребывая в экстазе, она не дышит несколько секунд, после чего начинает биться в конвульсиях, а с ее губ срывается тихое хныканье, от которого я твердею со скоростью света.
Я провожу языком по ее киске, затем покрываю поцелуями живот и груди, поднимаясь вверх по ее телу. Я втягиваю тугой сосок в рот и царапаю зубами ее кожу, а затем прижимаю ее тело к кровати всем своим весом.
Лежа на ней обнаженным, я смотрю в ее ошеломленные глаза и наблюдаю, как угасает ее удовольствие.
Я провожу рукой по ее боку, затем обхватываю ее бедро и закидываю ее ногу на себя, чтобы мой член оказался рядом с ее горячей киской.
Она обвивает руками мою шею и прижимается своим ртом к моему, а ее язык касается моего.
Я продолжаю целовать медленно и глубоко, наслаждаясь тем, как приятно ощущать ее обнаженное тело подо мной.
Проходят минуты, после чего я начинаю поглаживать ее киску своим членом. Наше дыхание учащается, а руки блуждают по телам друг друга.
Когда кажется, что я вот-вот взорвусь, я протягиваю руку вниз между нами и располагаю свой член у ее входа. Мои глаза приковываются к ее глазам, и одним сильным толчком я полностью погружаюсь в нее.
Иден ахает, и если бы я не смотрел на нее, то пропустил бы вспышку боли.
— Ты в порядке? — спрашиваю я.
Она кивает, а на ее припухших губах играет сексуальная улыбка.
— Да. Мне нравится, какой ты большой. Я чувствую каждый дюйм тебя внутри себя.
— Господи, — бормочу я, после чего мой рот прижимается к ее рту, когда я еще сильнее толкаюсь в нее.
— Боже, да. Да. Да. Да, — повторяет она, и от этого я опускаюсь на колени между ее бедер.
Я хватаю ее за задницу обеими руками и, зная, что она в состоянии справиться со мной, трахаю ее так грубо, как хочу.
Мышцы моего тела напрягаются, когда я продолжаю врезаться в нее. Иден не сводит глаз с меня, хватаясь за одеяло и выгибая спину.
— Черт, — кричит она, черты ее лица напрягаются. — Трахни меня сильнее, детка.
Точно зная, что ей нужно, я большим пальцем сильно тру ее клитор, и через несколько секунд она издает прерывистый крик, когда ее тело охватывает очередной оргазм.
Мне приходится выйти из нее, чтобы не кончить раньше времени, но я продолжаю ласкать ее клитор, пока она не вздрагивает от перевозбуждения.
Нависая над ней, я обхватываю ее голову обеими руками. И с гордостью смотрю на ее раскрасневшиеся щеки и довольное выражение лица.
Когда ее дыхание начинает замедляться, она спрашивает:
— Ты кончил?
Я качаю головой.
— Я еще не закончил заставлять тебя кончать.
Ее глаза расширяются.
— Что? У меня было два оргазма. Я ни за что не кончу снова.
Уголок моего рта приподнимается.
— Я принимаю это как вызов.
Отодвинувшись назад, чтобы освободить место, я переворачиваю ее на живот и прижимаю своим телом к матрасу.
Левой рукой я сжимаю ее запястья над головой. Одной рукой я раздвигаю ее ноги, а пальцем провожу по входу ее сексуальной попки.
Я слышу, как она делает глубокий вдох, а когда провожу кончиком пальца по ее киске, она дергается, потому что все еще слишком чувствительна.
Я возвращаю руку к ее попке и массирую мягкую кожу, целуя ее плечи и шею.
—
— Господи, Дарио, — стонет она, прижимаясь задницей к моей ладони. — Это так горячо.
Снова направляя свой член к ее входу, я вхожу в нее короткими толчками; мои бедра покачиваются, и звук ее возбуждения, покрывающего меня, громко разносится в воздухе.
— Твое тело идеально, — перевожу я ей слова. — Я хочу трахать тебя всю ночь напролет.
Прижимаясь грудью к ее спине, я просовываю правую руку под нее, чтобы крепко сжать ее грудь.
Иден практически задыхается, и когда я начинаю трахать ее мучительно медленно, кажется, что она всхлипывает, умоляя:
— Быстрее. Мне… нужно… больше.
— Я знаю, — рычу я ей на ухо, сохраняя такой чертовски медленный темп, что это доводит меня до предела.
Я освобождаю руку и выхожу, оставив внутри только головку моего члена. После чего шлепаю ее по заднице.
Я чувствую, как ее киска пытается засосать меня глубже, когда у моей женщины вырывается стон, за которым следует ее крик:
— Еще.
Так медленно, как только могу, я толкаюсь обратно в нее, ощущая каждый дюйм ее тела, когда она обхватывает мой член. Я снова шлепаю ее по ягодицам, а затем мне приходится приложить усилия, чтобы удержать ее неподвижно подо мной, потому что она пытается ускорить темп.
— Не двигайся, или я останавливаюсь, — предупреждаю я ее.
— Это подло, — хнычет она.
Я наклоняюсь и целую ее в подбородок, после чего говорю:
— В мире ты можешь быть крутой независимой женщиной, но здесь ты будешь подчиняться мне.
— Да, мистер Ла Роса.
Услышав чертовски соблазнительные слова, я теряю контроль и врезаюсь в нее несколько раз, после чего мне удается восстановить контроль настолько, чтобы замедлить темп.
— Хммм, — поддразнивает она. — Тебе это понравилось, не так ли?
В ответ на ее вопрос я снова шлепаю ее по заднице.
Я продолжаю медленно двигаться, и это мучительно для нас обоих. Иден подо мной задыхается, хныча бессвязные слова.
Когда я врезаюсь в нее все сильнее и сильнее, она мгновенно распадается на части, хриплые крики — единственное, что она может издавать.
Я трахаю ее до тех пор, пока мое собственное удовольствие не вышибает воздух из моих легких. Мое тело прижимается к ней, когда интенсивный экстаз ослепляет меня, делая совершенно беспомощным на несколько минут.
Когда мощный оргазм начинает угасать, мой член дергается внутри нее.
Когда мы оба спустились с тех высот, на которые нас вознесло наше удовольствие, я прихожу в себя и стараюсь восстановить дыхание.
Иден не шевелит ни единым мускулом, когда бормочет:
— У меня нет сил.
Я усмехаюсь и, обняв ее одной рукой, оставляю поцелуй на ее лопатке.
Некоторое время мы наслаждаемся блаженством после оргазма, после чего я встаю и иду в ванную. Я беру мочалку и смачиваю ее в теплой воде, а затем, вернувшись в комнату, вытираю киску своей женщины, одновременно осыпая поцелуями всю ее спину.
Закончив, я говорю:
— Давай спустимся вниз, чтобы я мог тебя покормить.
Она поднимает голову, ее волосы разметались во все стороны.
— Звучит неплохо.
Я жду, пока она сползет с кровати, и, взяв ее за плечи, говорю:
— Подожди секунду. Дай мне посмотреть на тебя.
Она смотрит, как я не спеша разглядываю ее красивое тело. Я провожу кончиками пальцев по ее твердому соску и изгибам бедра.
— Ты — произведение искусства.
— То же самое могу сказать и о тебе, — бормочет она голосом, наполненным счастьем.
Мои глаза встречаются с ее, и, увидев то же выражение, что и тогда, когда я целовал ее на диване — словно я совершил какое-то чудо, — заключаю ее в объятия и зарываюсь лицом в ее волосы.
Я не приму отказа. Она будет моей.
Я дам ей время, чтобы она свыклась с мыслью о нас, но после сегодняшней ночи я никогда не отпущу ее.
Иден
Стоя со шваброй в руке, я читаю сообщение, которое Дарио прислал мне минуту назад.
Ты можешь взять отгул на работе и пойти со мной на премьеру?
У меня нет подходящей одежды, что можно было бы надеть на балетное шоу, и люди узнают меня.
Это значит, что мне следует сказать Дарио, что я уборщица. После потрясающей воскресной ночи, которую мы провели вместе, не думаю, что он уволит меня или разорвет отношения.
И я могу выкроить несколько долларов, чтобы купить платье в комиссионном магазине.
Уголок моего рта приподнимается, когда я печатаю ответ.
С удовольствием. Мы можем встретиться завтра утром? Мне нужно тебе кое-что рассказать.
Я вижу, что он читает мое сообщение, затем видно, что он печатает.
Дарио: В 9 утра в Half & Half?
Иден: Хорошо.
Внезапно кто-то хватает меня за плечо и дергает, пока я не оборачиваюсь.
— Где оно? — рявкает мне в лицо одна из балерин.
— Где что?
— Не прикидывайся дурочкой. Где мое кольцо?
— Вивиан, что здесь происходит? — спрашивает миссис Стаффорд, спускаясь в коридор.
У меня сжимается живот, когда я понимаю, что Вивиан думает, будто я взяла ее кольцо.
— Уборщица украла мое обручальное кольцо, — говорит Вивиан дрожащим голосом, пытаясь сдержать слезы.
— Пойдемте в мой кабинет, — приказывает миссис Стаффорд. — Середина коридора — неподходящее место для этой дискуссии.
— Но… — начинаю возражать я, но миссис Стаффорд строгим взглядом заставляет меня замолчать.
Со вздохом я кладу швабру обратно в тележку, после чего следую за женщинами в кабинет. К тому времени, как миссис Стаффорд садится за свой стол, в моей груди клокочет гнев.
— Я ничего не брала, — говорю я напряженным голосом.
— Фиби сказала, что видела уборщицу в наших гримерках во время репетиции, — плачет Вивиан, с каждой секундой все больше расстраиваясь. — Я оставила свое обручальное кольцо на стойке в своей секции.
Миссис Стаффорд переключает свое внимание на меня, затем спрашивает:
— Ты взяла его случайно? Если вернешь кольцо, мы забудем обо всем этом неприятном инциденте.
Я вспыхиваю, но делаю глубокий вдох, чтобы не выйти из себя.
— Я не брала ее кольцо.
Миссис Стаффорд поднимается на ноги и встает передо мной. В следующий момент она засовывает руку в карман моего фартука и начинает меня обыскивать.
Я так оскорблена, что мои губы приоткрываются, и, прежде чем успеваю остановить себя, отталкиваю ее руку от себя.
— Не прикасайтесь ко мне!
— Вот видите! — Кричит Вивиан. — Она что-то скрывает, иначе она была бы не против, если бы ее обыскали.
— Я не брала твое чертово кольцо, — кричу я ей в ответ.
Вивиан касается моей щеки ладонью, и я теряю равновесие от неожиданности и шока, вызванного ее пощечиной.
Как раз в тот момент, когда я уже хочу наброситься на балерину, чтобы вырвать все до последней пряди из ее аккуратного пучка, в воздухе раздается голос Дарио.
— Что здесь происходит, блять?
— Она украла мое обручальное кольцо, — всхлипывает Вивиан, после чего захлебывается слезами.
Прикрыв ладонью пылающую щеку, я застываю на месте.
— Мне так жаль, что вам пришлось столкнуться с такой неприятной ситуацией, — извиняется миссис Стаффорд перед Дарио.
Я чувствую, как он подходит ближе ко мне, и зажмуриваю глаза.
— Ты в порядке? — слышу я его вопрос, и от этого мое горло сжимается от непролитых слез, потому что я все еще чертовски зла, а теперь еще и смущена. Мне хочется, чтобы земля разверзлась под моими ногами.
Развернувшись, я пытаюсь быстро выбежать из кабинета, из-за чего Вивиан визжит:
— Остановите ее. Она пытается убежать.
В дверях я сталкиваюсь с другой балериной и чуть не приземляюсь на задницу, ударившись о дверной косяк.
— Извините, — говорит балерина мягким, сладким голосом. — Я просто зашла сказать, что нашла кольцо. Оно было в туалете на стойке у раковины.
Я начинаю проскальзывать мимо нее, неуверенно улыбаясь, но Дарио хватает меня за руку.
— Отдай мне кольцо, Иззи, — приказывает он. Когда она кладет кольцо ему на ладонь, он говорит: — Возвращайся на репетицию.
Меня снова затаскивают в кабинет, и я чувствую, что могу разрыдаться, как Вивиан. Я сжимаю челюсти, чтобы не показать свою слабость, ведь я не какая-нибудь хрупкая балерина.
Дарио передает кольцо Вивиан, затем говорит:
— Ты должна перед ней извиниться.
Прежде чем я успеваю остановить себя, моя голова вскидывается, и я практически выплевываю слова.
— Мне не за что извиняться.
Глаза Дарио останавливаются на моем лице, и когда я вижу, как на его лице появляется узнавание, за которым вскоре следует абсолютный шок, весь мой мир переворачивается с ног на голову.
Я удивлена, когда его тон становится спокойным и уравновешенным, когда он говорит:
— Вивиан, извинись перед Иден.
— Прошу прощения, — бормочет Вивиан.
Его глаза прищуриваются, когда он смотрит на мое лицо, а затем черты его лица темнеют, словно надвигается буря, и я просто нутром чую, что он планирует меня уволить.
Мне требуются все силы, чтобы не расплакаться, когда в глубине моего сердца появляется трещина. Мой голос звучит хрипло, когда я бросаю на него умоляющий взгляд.
— Прости. Я планировала рассказать тебе завтра утром.
— Поговорим об этом позже, — огрызается он, после чего переводит взгляд на миссис Стаффорд. — Так вот как вы обращаетесь с персоналом?
Миссис Стаффорд мгновенно выглядит подавленной, когда говорит:
— Что мне оставалось делать? Здесь ведь было слово Вивиан против слова уборщицы.
Дарио отпускает мою руку и слегка встает передо мной, его бицепс задевает мою кепку.
— Вы бы по-другому отнеслись к проблеме, если бы знали, что Иден — моя девушка?
Я чуть не давлюсь слюной, в то время как миссис Стаффорд и Вивиан дружно ахают.
— Она кто? — спрашивает миссис Стаффорд.
— Иден — моя девушка, — повторяет он эти слова.
Я замечаю, как меняется поведение женщин. Еще минуту назад они были готовы разорвать меня на части, а теперь смотрят на меня с извинениями.
Из-за Дарио.
— Мне очень жаль, мисс Тейлор. Я не знала о ваших отношениях с мистером Ла Роса.
— Мисс? — Недоверчиво усмехаюсь я.
— Я не хотела бить тебя, — говорит Вивиан.
Вздернув подбородок, я спрашиваю:
— Могу я идти, миссис Стаффорд?
— Конечно. Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится, — говорит она, ее тон совершенно не похож на то, как она обычно со мной разговаривает.
Развернувшись, я выхожу из офиса. Я возвращаюсь к своей тележке и, решив продолжать работать, пока Дарио не скажет, что я уволена, беру швабру.
— Нам нужно поговорить, — говорит Дарио у меня за спиной.
— Я работаю, — бормочу я.
— Иден!
Я поворачиваюсь к нему.
— Я планировала рассказать тебе завтра.
— Что ты уборщица? — спрашивает он.
— Да.
— Почему ты не сказала мне раньше?
Я недоверчиво смотрю на него.
— Ты бы все равно трахнул меня, если бы знал, что я работаю на тебя?
Он медленно качает головой.
— Не своди наши отношения к простому траху.
Я прерывисто дышу и пытаюсь восстановить контроль над своими эмоциями, которые переполняют меня.
Дарио берет меня за руку и тянет в ближайшую студию. Он закрывает за нами дверь, затем поворачивается ко мне лицом.
Я смотрю на его лицо, и внезапно становится все труднее и труднее сдержать слезы.
Я делаю единственное, что могу, и говорю:
— Прости, что не сказала тебе раньше. Я не хотела, чтобы ты смотрел на меня и видел уборщицу. Я хотела, чтобы ты узнал меня такой, какая я есть, а не тем, что я делаю, и… и… — С трудом сглатываю я комок в горле. — Я боялась, что ты уволишь меня, как только узнаешь.
— Я бы тебя не уволил, — тихо бормочет он.
— Теперь я это знаю. Вот почему я планировала рассказать тебе завтра.
Я срываю дурацкую кепку и провожу ладонью по волосам.
Кажется, что прошедший час обрушился на меня как тонна кирпичей. Чувствуя себя ужасно маленькой, я опускаю голову и смотрю на свои ботинки, разглядывая потертости на них.
— Это несправедливо, — шепчу я.
— Что?
— Они обращались со мной как с дерьмом, пока не узнали о наших отношениях. Миссис Стаффорд никогда не была так добра ко мне.
Я качаю головой, во мне снова вспыхивает гнев. Снисходительный смешок вырывается из меня, когда я поднимаю голову, чтобы посмотреть в глаза Дарио.
— Я была никем в их глазах, а потом появляешься ты, и одной фразой их отношение ко мне меняется.
— Мне жаль,
Что все подумают о Дарио? Они будут смеяться у него за спиной. Грязный богач и нищая уборщица.
Мое сердце болит от мысли, что репутация Дарио пострадает из-за меня.
Защищая его единственным известным мне способом, я говорю:
— Неважно, что ты им скажешь или что сделаешь. Мы принадлежим разным мирам, и все это видят. Ты живешь во дворце, а я едва зарабатываю на аренду. Ты ешь в экстравагантных ресторанах, а я… — Мое дыхание становится прерывистым и мне приходится дышать сквозь хаос эмоций, прежде чем я могу продолжить, — между нами ничего не получится.
— Все получится, — утверждает Дарио.
Он подходит ближе ко мне и, приложив ладонь к щеке, по которой ударила Вивиан, наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы.
Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю его аромат.
Когда он поднимает голову, я держу глаза закрытыми, когда из меня вырываются слова:
— Это слишком тяжело. Я покончу с этим сейчас, пока никто из нас не пострадал.
— Черта с два ты это сделаешь, — рычит он.
Открыв глаза, я смотрю в его глаза. Мне требуется больше сил, чем у меня есть, чтобы спросить:
— Ты ведь не уволишь меня, правда?
Его брови сходятся на переносице, и он выглядит таким злым, что я почти делаю шаг назад, но изо всех сил стараюсь держать себя в руках.
— Я тебя не уволю.
— Спасибо.
Я подхожу к двери и рывком открываю ее.
Его тон полон решимости, когда он огрызается:
— Я не позволю тебе положить конец нашим отношениям.
Выходя в коридор, я слышу, как он идет за мной, и мгновение спустя его пальцы обхватывают мою руку, и я разворачиваюсь к нему лицом.
— Признай это. Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя. Не имеет значения, откуда мы родом и кто мы. Важно лишь то, что мы чувствуем друг к другу.
Я качаю головой и лгу сквозь зубы:
— Нет. Все, чего я хочу, — это чтобы все вернулось к тому, что было до нашей встречи.
Я вижу, что мои слова причиняют боль Дарио, и от этого не могу сдержать слез.
Когда они катятся по моим щекам, я шепчу:
— Ты удивительный мужчина, Дарио. Я всегда буду дорожить нашим временем, проведенным вместе.
— Прекрати! — рявкает он, затем прижимает меня к своей груди.
Прежде чем я успеваю оттолкнуть его, его руки обнимают меня, заключая в крепкие объятия.
Его радужки становятся черными, и с опасным выражением лица он говорит:
— Ты моя. Я никогда тебя не отпущу.
Я пытаюсь толкнуть его в грудь, но он лишь крепче прижимает меня к себе. Когда это граничит с болью, я шепчу:
— Ты делаешь мне больно.
Мгновенно Дарио отпускает меня, и, когда беспокойство смешивается с гневом на его лице, я говорю:
— Я в порядке. Ты просто держал меня слишком крепко.
Он запускает руку в волосы.
— Мне жаль,
Я бросаю на него умоляющий взгляд.
— Мне нужно вернуться к работе.
Он кивает, затем говорит:
— Когда я закончу репетиции, приду за тобой, и мы сможем поговорить, чтобы нас случайно не услышали другие люди.
Кивнув, я возвращаюсь к своей тележке и, схватив швабру, борюсь с желанием оглянуться через плечо.
Все, чего я хочу, — это броситься в объятия Дарио, но вместо этого я сосредотачиваюсь на мытье пола.
Дарио
Я не могу сосредоточиться на репетиции, и в середине поднимаю руку в воздух и говорю:
— Все отправляйтесь по домам. А завтра приходите на час раньше.
Миссис Стаффорд встает со своего места и направляется в мою сторону.
Когда она останавливается рядом со мной, я бормочу:
— Идите домой. Я поговорю с вами завтра.
— Я просто хочу еще раз извиниться. Мне следовало лучше справиться с ситуацией. Это больше не повторится.
Я достаю свой телефон, чтобы показать ей, что она свободна, и нажимаю на номер Иден.
Телефон звонит дольше обычного, после чего она отвечает:
— Привет.
— Приходи в актовый зал.
— Хорошо.
Пока я жду, думаю о том, сколько раз видел Иден во время уборки, и ни разу не узнал ее. Расстроенный собой, я смотрю на пустую сцену.
Когда она входит в зал через боковую дверь, я встаю и выхожу из прохода. Спускаясь по ступенькам, я сталкиваюсь с ней ее перед сценой.
Я тянусь за кепкой и снимаю ее с ее головы. Обхватывая пальцами ее шею сзади, я наклоняюсь и нежно целую ее в губы.
Отстранившись, я смотрю ей в глаза.
— Ничто из того дерьма, что мы-пришли-из-разных-миров, не имеет для меня значения. Я хочу тебя такой, какая ты есть, Иден.
Борьба покинула ее глаза, и когда слеза скатывается по ее щеке, я смахиваю ее большим пальцем.
— Я просто не хочу тебя смущать, — признается она.
— Ты никогда не сможешь этого сделать.
— Люди будут болтать, — шепчет она.
— Меня не волнует, что думают другие люди. Меня волнуем лишь мы, — уверяю я ее.
Она смотрит на меня какое-то время, а потом обхватывает меня за талию и прижимается лицом к моей груди.
— Я сожалею о сегодняшнем вечере, — говорит она хриплым от слез голосом. — Я не хотела, чтобы ты узнал вот так.
— Все в порядке. Я понимаю, почему ты не решалась сказать мне.
По той же причине я не рассказал ей о Коза Ностре. Я был бы лицемером, если бы злился на нее.
Остается надеяться, что она проявит ко мне такое же понимание, когда я скажу ей, что являюсь боссом мафии.
Я несколько раз провожу рукой по ее спине, после чего беру ее за подбородок и приподнимаю ее лицо, чтобы она посмотрела на меня.
— Я не хочу ничего слышать о том, что с нами все кончено. Хорошо?
— Хорошо.
Я целую ее, затем спрашиваю:
— Ты потанцуешь для меня?
Улыбка растягивает ее губы, когда она кивает.
— Позволь мне только переодеться.
— Пойдем со мной. — Взяв ее за руку, иду за кулисы, где рядами висят различные наряды для шоу; я просматриваю их, пока не нахожу идеальный для Иден.
— Надень это.
Ее взгляд мечется между моим лицом и костюмом, после чего она берет его в руки.
— Я подожду тебя в студии.
Уходя, я с облегчением вздыхаю.
Слава богу, что она не стала спорить со мной по поводу того, что ‘мы из разных миров’. Я понимаю, что ей потребуется время, чтобы приспособиться к моему образу жизни, и буду настолько терпелив, насколько ей это необходимо.
Дойдя до студии, я снимаю пиджак и бросаю его на один из стульев, а затем сажусь. Я расстегиваю манжеты своей рубашки с длинными рукавами и закатываю их до локтей, ожидая прихода Иден.
Завтра я сделаю миссис Стаффорд последнее предупреждение и разберусь с Вивиан. Она ни за что не будет танцевать в моей труппе после того, как дала пощечину моей женщине.
Когда Иден входит в студию, одетая в белый облегающий костюм, усыпанный бриллиантами, мои губы изгибаются. Шифон ниспадает вокруг нее, как накидка, скользя вокруг нее при каждом ее шаге.
Она подключает свой телефон к колонкам и, как и в прошлый раз, когда танцевала для меня, подходит ближе и кладет ладонь мне на подбородок.
В воздухе начинает звучать песня
Пока я смотрю, как моя женщина танцует для меня, стресс, вызванный дерьмовым шоу пару часов назад, спадает с моих плеч. Мои мышцы расслабляются, и я теряюсь в блеске бриллианта и страсти, которую она излучает, двигаясь по полу.
Когда песня подходит к концу, я встаю и иду туда, где лежит ее телефон. Я отключаю ее устройство, а затем подключаю свое. Найдя нужную песню, я нажимаю кнопку воспроизведения, а затем подхожу к Иден.
Я обнимаю ее, когда начинает играть песня
Ее глаза начинают блестеть от непролитых слез, и она обнимает меня за шею, прижимая к себе так крепко, как только может. Я продолжаю двигаться в такт музыке, наслаждаясь тем, как ее тело прижимается к моему.
Когда песня достигает кульминации, я склоняю голову и целую ее, вкладывая все эмоции, которые она пробудила в моем сердце.
В какой-то момент мы перестаем танцевать, просто наслаждаясь поцелуем.
Когда я наконец поднимаю голову, мягкая улыбка изгибает ее припухшие губы.
— Хорошо.
Я вопросительно смотрю на нее.
— Хорошо?
— Ты никогда не спрашивал, но хорошо, я буду твоей девушкой.
Из меня вырывается смех, и я прижимаю ее к своей груди.
Я целую ее в макушку, затем говорю:
— Как твой босс, я даю тебе выходной до конца ночи.
Она отстраняется и качает головой.
— Нет. Позволь мне делать мою работу. Это важно для меня.
— Тогда я помогу, чтобы провести с тобой больше времени.
Она начинает хихикать.
— Ты поможешь мне убраться?
— Да.
— Хорошо. — Вырываясь из моих объятий, она идет к двери. — Я только переоденусь.
Я следую за ней в гримерку в задней части сцены и наблюдаю, как она снова переодевается.
Надев фартук, она берет кепку и надевает ее мне на голову, говоря:
— Пойдем. У нас еще много дел.
Я иду за ней туда, где она оставила свою тележку, и бормочу:
— Заставь меня работать.
— О, ты пожалеешь, что сказал это, — дразнит она. Она толкает тележку к актовому залу, затем приказывает: — Можешь пропылесосить, пока я полирую сцену.
— Хорошо.
Иден показывает мне, как правильно пользоваться пылесосом. Убедившись, что я все делаю верно, она поднимается на сцену.
Мы продолжаем украдкой поглядывать друг на друга, а когда наконец заканчиваем, я получаю в награду поцелуй.
Иден
Когда Тайрон открывает входную дверь, я спрашиваю:
— Хочешь пойти со мной за платьем?
Он вздыхает, затем бормочет:
— Дай-ка я возьму свое пальто.
Я ухмыляюсь ему, и когда он закрывает за собой дверь, беру его под руку.
— Мне нужно вечернее платье для балетного шоу. Я пойду как девушка Дарио.
Глаза Тайрона расширяются, когда мы спускаемся по лестнице к выходу.
— Означает ли это, что он знает, что ты работаешь на него?
Я киваю.
— Прошлой ночью в балетной труппе произошло дерьмо. Одна из балерин обвинила меня в краже ее обручального кольца.
Мгновенно разозлившись, Тайрон огрызается:
— Сука.
— Да. Она дала мне пощечину как раз в тот момент, когда Дарио вошел в кабинет. — Качаю я головой. — Он был так зол, что я была уверена, что мне конец.
— Почему он был зол на тебя?! — восклицает он.
— Нет, не на меня. Он был зол на миссис Стаффорд и Вивиан — это она дала мне пощечину.
Когда мы выходим на тротуар, то одновременно замечаем Джуниора, стоящего на другой стороне дороги.
— Что ты здесь делаешь? — кричит Тайрон.
— Просто слежу за чистотой улицы, — отвечает Джуниор.
— Так странно, — бормочу я, когда мы идем к автобусной остановке.
— Да, — шепчет он. — Такое чувство, что они готовятся к тому, что начнется настоящее дерьмо.
Тайрон обнимает меня за плечи, и мы идем немного быстрее.
— Итак, что произошло после того, как Дарио застал сучку, когда она дала тебе пощечину?
Я продолжаю рассказывать Тайрону, как Дарио вступился за меня и заверил, что его не волнуют различия между нами.
— Похоже, он безумно влюблен в тебя, — посмеивается он. — Посмотрите, как моя девочка поймала себе крупную рыбу.
— Дарио не такая уж и крупная рыба, — бормочу я. На моем лице расплывается улыбка. — Клянусь, он идеален. Иногда мне хочется, чтобы он сделал что-нибудь не так, чтобы я не чувствовала себя такой несовершенной рядом с ним.
— Ты хороший человек, Иден. Этому человеку повезло, что у него есть ты.
— Да?
— Да, — бормочет он, одаривая меня любящей улыбкой.
Нам не приходится долго ждать на автобусной остановке, и вскоре мы направляемся в сторону комиссионного магазина.
— Такое чувство, что мы идем покупать платье для твоего выпускного, — бормочет Тайрон.
Я хихикаю.
— Помнишь то уродливое фиолетовое платье, которое было на мне? Я была похожа на сахарную вату.
— Ты выглядела симпатично, — утверждает он.
— Я всегда кажусь тебе симпатичной.
— Это потому, что ты моя девочка.
Я кладу голову ему на плечо, чувствуя себя такой счастливой, что ничто не может испортить мне настроение.
Когда автобус останавливается, мы выходим и идем пешком до места назначения.
Войдя в комиссионный магазин, я говорю:
— Привет, Лиза. Я ищу твое самое красивое, но самое дешевое платье.
— К черту это, — возражает Тайрон. — Я плачу. Покажите ей свои лучшие платья.
— Нет, Тайрон, — шепчу я.
Он похлопывает меня по спине, а затем подталкивает к Лизе.
— Позволь мне сделать это для моей дочери.
Мое сердце сжимается, и я часто моргаю, как сумасшедшая, когда любовь к этому человеку переполняет мою грудь.
Лиза роется во всех платьях, и мы находим довольно много симпатичных.
— Тебе, наверное, стоит присесть, — усмехаюсь я Тайрону, после чего исчезаю за занавеской в раздевалке.
— Принесите мне стул, — слышу я, как он говорит Лизе.
Я надеваю черное, облегающее платье, но мне уже не нравится, как ткань туго облегает мои бедра. Я пытаюсь разгладить ее руками, когда отдергиваю занавеску.
Тайрону требуется время, чтобы оценить меня, затем он бормочет:
— Слишком мало ткани. Сейчас зима.
— Я надену пальто, — возражаю я, снова задергивая занавеску.
Платье за платьем получает отказ от Тайрона, а я в это время тружусь до седьмого пота.
Последнее — платье фасона "русалка" в стиле Мортиши Адамс с бисером спереди. Поначалу мне показалось, что оно мне не подойдет, но, надев его, я смотрю на свое отражение в зеркале, приоткрыв рот.
Медленно на моем лице расплывается улыбка, и она становится только шире, когда я отдергиваю занавеску.
Тайрон снова не спеша рассматривает платье, затем его взгляд останавливается на моем лице, и он кивает.
— Это то самое.
— Точно? В нем я выгляжу как королева.
— Определенно. Переодевайся, чтобы мы могли расплатиться. Я хочу хот-дог из киоска на углу.
— Только если я угощаю хот-догом.
Тайрон что-то бормочет себе под нос, пока я задергиваю занавеску и быстро переодеваюсь обратно в джинсы и свитер. Я надеваю пальто и, перекинув платье через руку, иду к кассе.
Через минуту мы выходим из магазина, и, когда останавливаемся, чтобы купить два хот-дога, один из людей Фрэнки медленно проезжает мимо нас.
Неприятное чувство пробегает у меня по спине.
После того, как Тайрон съедает половину своего хот-дога, он говорит:
— Знаешь, что было бы неплохо?
— Что?
— Тот чизкейк, который ты принесла мне пару недель назад.
— Он был из Starbucks, что находится рядом с моей работой. Хочешь, я куплю тебе завтра?
— Да. Ты обрадуешь своего старика.
Мы наслаждаемся едой, пока ждем автобус. Когда он приходит, нам приходится стоять, потому что все места заняты.
Во время поездки я смотрю на пакет в своей руке, надеясь, что платье понравится Дарио.
Мне нужно только подкрасить черные туфли маркером, и я буду готова. Я планирую уложить волосы мягкими локонами. Дымчатый макияж глаз и красная помада отлично дополнят образ в сочетании с этим платьем.
Волнение клокочет у меня в груди, и я не могу дождаться завтрашнего дня.
_______________________________
Дарио
Когда Иден открывает входную дверь, мои губы приоткрываются, поскольку я поражен до глубины души тем, как прекрасно она выглядит.
Я стою как вкопанный, рассматривая каждый дюйм ее тела. Платье облегает ее как перчатка, подчеркивая изгибы.
Наконец мне удается пробормотать:
— Ты выглядишь потрясающе,
Самая счастливая улыбка, которую я когда-либо видел, озаряет ее лицо.
— Да?
Я киваю, делая шаг вперед, и, обхватив ее рукой за талию, притягиваю к своему телу.
— У меня даже слов нет, — признаюсь я, после чего нежно целую ее в уголок рта, стараясь не размазать помаду.
Тени для век, которые она использовала, делают серый цвет ее глаз более заметным.
— Я говорил, что у тебя красивые глаза? — Спрашиваю я.
Она качает головой, потирая ладонями мои бицепсы.
— Они потрясающие,
— Спасибо. — Она отстраняется и смотрит на смокинг, который на мне надет. — Вы выглядите слишком привлекательно, мистер Ла Роса.
— Спасибо. — Я киваю в сторону лестницы. — Пойдем.
Взяв Иден за руку, я переплетаю наши пальцы, и когда мы выходим из здания, замечаю одного из людей Фрэнки.
Когда он кивает мне, Иден бормочет:
— Не обращай на него внимания. Он утверждает, что следит за чистотой на улице. Но я думаю, что-то вот-вот произойдет. Вот почему они по всему району.
— Да? — Бормочу я, оглядываясь вокруг.
Она сжимает мою руку.
— Не волнуйся. Я защищу тебя.
Я заливаюсь смехом и, находя ее чертовски очаровательной, крепко обнимаю, после чего открываю пассажирскую дверь R8.
Когда двигатель с ревом оживает, человек Фрэнки одобрительно ухмыляется. Чтобы порадовать его, я нажимаю на газ, и мы мчимся по улице.
Смех Иден наполняет машину, ее ногти впиваются в мое бедро.
Я снижаю скорость до разрешенной и кладу свою руку поверх ее.
Единственное, что сделало бы все идеальным, — это если бы Иден переехала ко мне.
— Ты взволнован предстоящим вечером? — спрашивает она.
— Да. Помимо того, что все усердно трудятся, чтобы сегодняшний вечер прошел на ура, мне не терпится познакомить тебя со всеми своими друзьями.
Она разглаживает свободной рукой платье.
— Я рада, что выгляжу на все сто. Надеюсь, я им понравлюсь.
— Они полюбят тебя.
Иден, возможно, еще не знает этого, но как моя девушка, она одна из самых защищенных женщин в Нью-Йорке.
Я останавливаю R8 перед балетной труппой, где уже расстелена красная ковровая дорожка.
Двое мужчин, нанятых в качестве камердинеров, открывают наши двери, и когда мы выходим из машины, начинают мигать камеры.
Иден низко опускает голову и спешит ко мне. Я обнимаю ее за поясницу и прижимаю к себе, пока мы идем от репортера к репортеру.
— Это правда, что все билеты на шоу распроданы? — спрашивает кто-то, когда вспышки ослепляют нас.
— Да, — отвечаю я с профессиональной улыбкой на лице.
— Кто эта женщина рядом с вами? — перекрикивает толпу другой репортер.
Гордость наполняет мою грудь, когда я говорю:
— Моя девушка, Иден Тейлор.
Когда репортер выкрикивает:
— Балетная труппа — прикрытие для отмывания денег? — Я провожу Иден в здание, пока этот ублюдок не успел выдать, что являюсь частью Коза Ностры.
— Вау. Это было совсем не напряженно, — бормочет она рядом со мной, а нервное выражение лица искажает черты ее лица.
— К счастью, это случается не часто, — говорю я, ведя ее в зону ожидания за пределами актового зала.
Увидев Ренцо, Скайлар, Анджело и Витторию, я подхожу к ним.
Мне требуется время, чтобы представить Иден своим друзьям и их лучшим половинкам, а затем я говорю:
— Спасибо, что пришли.
Анджело кивает.
— Дамиано сказал, что, возможно, опоздает на пару минут.
— Всем добрый вечер, — говорит Франко позади нас.
Я оборачиваюсь и пожимаю ему руку, затем быстро представляю его и Саманту Иден, которая прикована ко мне; ее глаза мечутся между моими друзьями.
Встреча со всеми ними сразу может быть немного пугающей.
Официант предлагает нам бокал шампанского, от которого Саманта и Виттория отказываются, потому что они обе беременны.
— Мне нравится твое платье, — говорит Скайлар Иден.
— Спасибо, — отвечает моя женщина, и улыбка растягивает ее красные губы. — Вы все тоже выглядите прекрасно.
— Если бы я не заставил Скайлар переодеться, она бы пришла в своей поварской форме, — бормочет Ренцо.
— О, точно. Некоторое время назад мы были в твоем ресторане, — упоминает Иден. — Еда была великолепной.
— Я рада, что тебе понравилось.
Я люблю своих друзей еще больше, когда вижу, как они стараются сделать так, чтобы Иден чувствовала себя комфортно.
Люди расступаются, как море, и тогда я понимаю, почему. Дамиано идет к нам с грозным выражением лица.
Когда он подходит к нам, я бормочу:
— Не мог бы ты, пожалуйста, улыбнуться? Ты пугаешь моих гостей.
Он хмуро смотрит на меня, затем говорит:
— Мы встречаемся у меня после шоу. Нам нужно обсудить кое-какую хрень.
Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, после чего киваю на Иден.
— Работа может подождать. Это моя девушка, Иден Тейлор.
Дамиано просто кивает в ее сторону, не удостаивая взглядом.
Анджело обнимает Дамиано за плечи и ведет его к месту, где был установлен бар.
Наклоняясь, я шепчу Идену на ухо:
— Не обращай на него внимания. Он всегда в ярости.
— Хорошо.
— Да, — соглашается Саманта. — Он рычит, но не кусается.
В течение следующих тридцати минут я под руку с Иден приветствую некоторых важных гостей, и к тому времени, когда мы направляемся в зал, чтобы занять свои места, она вздыхает с облегчением.
— У меня все получилось? — спрашивает она, когда я жестом приглашаю ее сесть.
— Да. Ты была идеальна, — делаю я ей комплимент и, расстегнув пиджак, сажусь рядом с ней.
По другую сторону от меня Ренцо притворно зевает.
— Разбуди меня, когда шоу закончится.
Я толкаю его локтем в бок.
— Заснешь, и я тебе врежу.
Свет тускнеет, и прожектор фокусируется на сцене.
Когда начинается шоу, я беру руку Иден и кладу ее себе на бедро. Проводя большим пальцем по ее нежной коже, я наблюдаю за тем, как упорная работа последнего года приносит свои плоды.
Иден
Во время напряженной сцены, когда балерины кружатся и летают по воздуху, у меня начинает звонить телефон.
— Дерьмо, — шепчу я. Схватив сумочку, я достаю устройство, чтобы заставить его замолчать, но когда вижу имя Тайрона на экране, отвечаю и говорю: — Дай мне минутку.
Я бросаю извиняющийся взгляд на Дарио, затем встаю и быстро выхожу из зала.
Музыка все еще громко звучит, когда я иду по коридору и, прижимая телефон к уху, спрашиваю:
— Что случилось?
— Тебе… нужно…
— Подожди, связь плохая, — бормочу я, надеясь, что он меня слышит.
Звонок отключается, и, добравшись до вестибюля и убедившись, что все репортеры ушли, я набираю номер Тайрона, выходя на тротуар.
— Эй, ты меня слышишь? — его голос на линии звучит отчетливее.
— Да. Зачем ты звонишь?
Господи, как холодно. Надо было захватить пальто.
— Случилось дерьмо. Люди пришли искать тебя и Мэнди, а когда Джуниор столкнулся с ними, эти ублюдки пристрелили его.
— Что? — Ахаю я, когда шок проходит сквозь меня.
— Не приходи сегодня вечером домой. Поезжай к Дарио. Фрэнки сказал, что разберется с этим дерьмом здесь.
— С Джуниором все в порядке? — Спрашиваю я. Может, мне и не нравится этот гангстер, но слышать, что его подстрелили из-за Мэнди, — отстой.
— Его срочно отвезли в больницу. Я не знаю, как у него дела, — говорит Тайрон напряженным голосом. — Тебе нужно быть осторожной. Я планирую проверить обычные места обитания Мэнди.
— Нет! — Восклицаю я. — Держись от нее подальше. Я не…
Мои слова обрываются, когда на улице с визгом останавливается фургон. Когда мужчины выскакивают из машины, я разворачиваюсь и бросаюсь обратно в вестибюль.
— Они здесь.
— Беги, Иден! — Раздается на линии взволнованный голос Тайрона.
— Что случилось? — Спрашивает Куинси.
— Беги. Беги. Беги, — кричу я охраннику.
Меня хватают сзади, и телефон вылетает у меня из руки.
Когда Куинси тянется за своим пистолетом, и возле моего уха раздается выстрел, мгновенно лишающий меня слуха.
Все, что я слышу, — это резкий жужжащий звук, когда я смотрю, как Куинси падает на пол. Мое сердце мгновенно колотится в груди, а по коже распространяется жуткое ощущение.
— Нет! — кричу я, когда меня поднимают на ноги и вытаскивают из вестибюля.
Я начинаю метаться, пытаясь при помощи ударов ног найти выход из затруднительного положения, в котором оказалась.
Меня тащат к фургону и грубо швыряют внутрь машины. Не успеваю я опомниться, как чьи-то руки связывают мои запястья кабельными стяжками.
— Остановитесь. Остановитесь, — выдыхаю я, нуждаясь в секунде, чтобы собраться с мыслями.
Фургон мчится, визжа шинами, и я с трудом удерживаю равновесие, когда мы сворачиваем за угол.
Один из мужчин хватает меня за волосы, вырывая пряди, затем заставляет меня посмотреть на другого мужчину, который пристально смотрит на меня.
— Где твоя сука мать?
— Я не знаю, и она не моя мать, — выплевываю я.
— Она должна мне тридцать тысяч долларов.
Я пытаюсь вздернуть подбородок, чтобы казаться храбрее, чем есть на самом деле.
— Не моя проблема.
Уголок его рта слегка приподнимается, после чего он наотмашь бьет меня по щеке. Я чувствую, как рассекается губа, а за правым глазом вспыхивает боль.
— Если Мэнди не планирует расплачиваться по долгам, то это сделаешь ты, — рявкает он в мою сторону.
Я высовываю язык, ощущая вкус крови на губе, затем говорю:
— У меня нет денег.
Мужчина смотрит на меня несколько нервирующих секунд, а затем мрачно усмехается:
— Если ты не можешь заплатить наличными, тебе просто придется отработать долг.
Я начинаю качать головой, мое сердце сжимается от страха, когда я понимаю, какую работу мне предстоит выполнять.
Либо это, либо я буду вынуждена стать наркоторговцем.
Оба варианта — полный отстой.
— Отпустите меня, и я найду способ раздобыть деньги, — пытаюсь я поторговаться с наркодилером.
Он наклоняет голову, окидывая взглядом мое платье, а затем бормочет:
— Как ты планируешь заработать тридцать тысяч за двадцать четыре часа?
— Мне нужно больше времени. — Год или около того.
Он откидывается в кресле и скрещивает ноги.
— Видишь ли, вот в чем проблема. У меня нет времени. Мой босс хочет получить свои тридцать тысяч сейчас.
— Не понимаю, почему я должна платить долг Мэнди. Она мне не мать, — говорю я, хотя знаю, что для этих людей это не имеет значения.
Он пожимает плечами, не отвечая на мои слова. Достав пачку сигарет, он прикуривает, давая мне понять, что разговор окончен.
Я смотрю на пятерых мужчин, разминая руки, но когда пластик впивается в кожу, останавливаюсь. Я смотрю в окно, когда мы пересекаем мост, и задаюсь вопросом, куда они меня везут.
Я сглатываю, чтобы унять сухость в горле, затем спрашиваю:
— Куда мы идем?
Мужчина рядом со мной шипит:
— Заткнись.
— Я просто хочу…
Меня бьют по голове, и от силы удара я теряю ориентацию, но это не мешает мне топнуть пятидюймовым каблуком по ботинку этого засранца.
— Дай ей что-нибудь, чтобы расслабиться, — бормочет главный парень, стряхивая пепел на пол.
Мои глаза расширяются, и я дико мотаю головой.
— Я буду молчать.
Один из придурков достает из кармана инъекцию, и когда он снимает колпачок, я поднимаюсь с сиденья и, шатаясь, бреду по небольшому пространству в попытке убежать от него.
Меня сбивают с ног, и когда я падаю на пол, меня толкают на живот. Игла, вонзившаяся в кожу, вырывает у меня крик.
Я видела, как наркотики разрушали жизни.
Как они заживо съели Мэнди.
Странное ощущение начинает притуплять мой разум, и я задыхаюсь, прижимаясь к полу.
С каждой секундой мое тело становится все более вялым, а реальность искажается. Такое ощущение, что я застряла в мире, где все вращается слишком быстро и одновременно очень медленно.
Я остаюсь на полу на все время поездки, свет и тени расплываются у меня перед глазами.
_______________________________
Дарио
Когда мне кажется, что Иден уже давно нет, я встаю и выхожу из зала, чтобы проверить, все ли с ней в порядке.
У дверей я ее не обнаруживаю, а когда иду к вестибюлю, слышу, как коротко звонит телефон, но потом перестает.
Когда я подхожу к стойке регистрации, мой взгляд падает на Куинси, лежащего без сознания рядом со своим столом, и телефон снова начинает звонить.
— Черт, — выдыхаю я и, не обращая внимания на устройство, спешу к охраннику.
Вид крови, которая собирается под его боком, вызывает у меня шок. Я достаю свой мобильный телефон и звоню 911, чтобы они вызвали скорую помощь к балетной труппе.
Оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что мне ничто не угрожает, я переворачиваю Куинси на спину, отчего он стонет что-то, чего я не могу разобрать.
— Все в порядке. Скорая едет, — говорю я, надеясь, что он меня слышит. — Что случилось?
— И…ден, — выдыхает он.
Мое тело замирает, когда в моей груди зарождается крайне разрушительная эмоция.
— А что с Иден?
Чертов телефон продолжает звонить, и когда Куинси смотрит на него, я встаю и подхожу к вибрирующему устройству на кафельном полу.
Увидев имя Тайрона на экране, я оглядываю вестибюль в поисках Иден и отвечаю:
— Это Дарио.
— Черт. Гребаные ублюдки забрали ее. Вызывай полицию. Они, блять, схватили ее, пока я разговаривал с ней по телефону, — кричит он, его гнев и беспокойство выходят из-под контроля.
Холод пронизывает меня, и все вокруг становится пугающе тихим. Мой голос звучит бесстрастно, когда я задаю вопрос:
— Кто?
— Дилеры, которые ищут этот кусок дерьма, ее мать. Они пришли в квартиру и застрелили другого бандита, после чего снова скрылись. Я позвонил Иден, чтобы сказать ей, чтобы она не возвращалась домой.
— Я найду ее, — уверяю я его.
— Я вызываю полицию, — говорит он мне.
— Они не найдут ее вовремя, — огрызаюсь я, и, наплевав на все, говорю: — Коза Ностра разберется с этим.
— Какого хрена ты только что сказал? — выдыхает он.
— Я и мои люди разберемся с этой проблемой.
— Мафия. Ты из мафии? — спрашивает он тоном, полным недоверия.
— Да. Ничего не предпринимай, Тайрон. Я найду Иден, — приказываю я, после чего завершаю разговор и убираю ее телефон в карман.
Когда машина скорой помощи останавливается перед зданием, я жду, пока они займутся Куинси, а затем покидаю вестибюль.
Идя к своей машине, я отправляю сообщение в групповой чат.
Дарио: Люди Мигеля схватили Иден. Я еду за ними.
Пока я сажусь в машину, мой телефон вибрирует как сумасшедший от поступающих сообщений.
Ренцо: В пути.
Франко: Жди нас.
Анджело: Я подготовлю своих людей.
Дамиано: Мы встретимся у тебя дома и заберем вещи оттуда.
Не обращая внимания на ограничения скорости, я мчусь домой и даже не паркую R8 на своем обычном месте. Выскочив из машины, я бросаюсь к лифту и несколько раз нажимаю на кнопку.
Мое терпение иссякает по мере того, как я поднимаюсь на свой этаж, и когда двери открываются, вбегаю в свою квартиру.
— Что случилось? — кричит Эсмеральда, когда я уворачиваюсь от Беллы и поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, чтобы добраться до своего кабинета, где установлена моя система.
Я включаю все, и пока мониторы оживают, снимаю пиджак и бросаю его на пол. Когда я сажусь, мои пальцы начинают летать по клавиатуре, а на мониторах появляется информация.
Я просматриваю записи с камер видеонаблюдения вокруг балетной труппы и, загрузив фотографию Иден в систему, получаю видеозапись, сделанную возле Starbucks. Изображение зернистое и темное, но я могу разглядеть, как мужчины вытаскивают Иден из здания, а затем запихивают в фургон.
Зная, что они могут в любой момент сменить номерной знак фургона, я быстро ввожу номера в свою систему и начинаю отслеживать фургон от камеры видеонаблюдения к камере.
Внезапно Ренцо и Франко врываются в мой кабинет, и Ренцо спрашивает:
— Что ты нашел?
— Я отслеживаю фургон, который направляется в Бруклин, — бормочу я, мои пальцы не останавливаются ни на секунду.
— Элио и мои люди уже в пути, — говорит Ренцо.
— Марчелло и Майло также едут с некоторыми из моих людей. Я оставляю группу для защиты наших женщин, пока мы будем разбираться с этой проблемой, — говорит Франко.
Подключив систему к своему планшету, чтобы была возможность отслеживать их на ходу, я встаю и бросаюсь к шкафу, где храню свое оружие. Отперев дверь, я распахиваю ее и хватаю два Heckler & Koch с запасными магазинами.
— Дарио, — говорит Ренцо, чтобы привлечь мое внимание, но я слишком занят, хватая нож K-Bar и прикрепляя его к бедру.
— Дарио! — огрызается Франко, хватая меня за плечо.
Развернувшись, я отпихиваю его со своего пути и выбегаю из кабинета.
— Господи, — ругается Ренцо, и я слышу, как они идут за мной. — Давай подождем, пока все соберутся.
— Нет, — бормочу я и, спускаясь по лестнице, вижу, что в гостиной и фойе уже стоит половина армии.
Игнорируя всех, я направляюсь к лифту, но тут на моем пути возникает Дамиано и качает головой; выражение, которое я редко вижу на его лице, омрачает его черты.
— Остановись, — приказывает он, его тон наполнен властностью.
Когда
Он кладет руку мне на плечо и встречается со мной взглядом.
— Мы сделаем это как семья.
Когда он слегка сжимает мое плечо перед тем, как отстраниться, я чувствую себя немного ошеломленным, потому что Дамиано обычно не так легко проявляет доброту.
— Франко и Ренцо поедут вместе, — говорит он. — Дарио и Анджело со мной. Когда мы догоним людей Мигеля, мне нужен только один живой, чтобы его допросили, остальных я хочу видеть мертвыми.
Я проверяю свой планшет и говорю:
— Не похоже, что они останавливаются в Бруклине.
Дамиано бросает взгляд на Карло, своего заместителя.
— Убедись, что мой частный самолет заправлен и готов к вылету, на случай, если они попытаются улететь отсюда. Также подготовь вертолет и лодку. Я хочу, чтобы все пути отхода были перекрыты. — Он разворачивается и идет к лифту, бормоча: — Мы принесем им войну. Куда бы они, блять, ни отправились.
Когда я вхожу в лифт вместе с другими главами и несколькими нашими людьми, Дамиано говорит Карло:
— Выясни, где находится семья Мигеля, и отправь за ними людей.
Мои глаза прикованы к экрану планшета, и я наблюдаю, как всплывает уведомление за уведомлением, показывая, что они увозят Иден все дальше и дальше от меня.
Иден
Я чувствую себя полностью дезориентированной и беспомощной, когда меня перекидывают через плечо и куда-то несут.
Звуки то появляются, то исчезают, не особо улавливаясь.
Я теряю связь с реальностью, а когда прихожу в себя достаточно, чтобы понять, что меня окружает, слышу гул мотора и плеск воды.
Мое тело неудержимо дрожит от обдувающего меня ледяного воздуха, и мне удается издать стон.
— Как тебе быть под кайфом, детка? — Спрашивает мужчина.
Мне приходится бороться, чтобы открыть глаза, но зрение то и дело расплывается.
Кто-то легонько хлопает меня по щеке, затем мужчина смеется:
— Она все еще не в себе.
Я понимаю, что нахожусь на лодке, когда она начинает замедлять ход, а через минуту или около того меня снова перекидывают через плечо.
Мне удается разглядеть лодку побольше, и некоторый контроль над моим телом начинает возвращаться. В желудке бурлит желчь, и на мгновение мне кажется, что меня сейчас вырвет.
Меня с силой бросают на твердую поверхность, и от удара затылком я снова издаю стон.
Моя голова поворачивается в сторону, и я наблюдаю, как мужчины усаживаются на кожаные сиденья, после чего яхта трогается с места.
Наконец действие того, что они дали, ослабевает настолько, что я могу поднять голову. Чувствуя себя вялой, я принимаю сидячее положение, опираясь рукой о палубу.
— Я думал, ты сказал, что она все еще не пришла в себя, — бормочет один из мужчин.
— Может, мне снова вколоть ей наркотик?
— Не-а, это дерьмо слишком дорогое, чтобы тратить его на нее.
— Где… я? — Спрашиваю я невнятным голосом.
— В открытом море, детка.
По мере того как мой разум проясняется, я вспоминаю, как наркоторговцы схватили меня и сказали, что я должна выплатить долг Мэнди.
От этой мысли мои чувства возвращаются в полную силу, и я оглядываюсь по сторонам, поднимаясь на ноги.
На яхте со мной только трое мужчин. На какой-то безумный миг я подумываю прыгнуть за борт, но со связанными запястьями я утону.
— Хочешь искупаться нагишом? — спрашивает один из придурков, после чего заливается хохотом.
— Нет, спасибо. Немного холодновато для этого дерьма, — бормочу я, чувствуя себя спокойнее, чем следовало бы.
Если я потеряю хладнокровие, меня лишь убьют.
— Есть что-нибудь выпить? — Спрашиваю я, направляясь к свободному месту и усаживаясь.
— В этом круизе нет еды и напитков, детка, — с ухмылкой отвечает мне один из них.
Ветер чертовски холодный, и такое чувство, что я начинаю синеть, поэтому рявкаю:
— Есть ли одеяло или что-нибудь еще, чем я могу воспользоваться, чтобы согреться?
Тот, кто разговаривал со мной больше всех, кивает головой в мою сторону.
— Она начинает меня раздражать. Приструни ее.
— Нет! — Кричу я, когда из кармана достают инъекцию. — Я заткнусь.
Один из засранцев одаривает меня дьявольской ухмылкой, а потом говорит:
— Слишком поздно.
Когда я вскакиваю, меня сбивают с ног, и я снова оказываюсь лицом вниз, когда в мою руку вонзается игла.
— Остановись.
— Я заткнусь….
— Н-не надо.
Мир искажается, и внезапно мне уже не так холодно.
_______________________________
Дарио
Мы отстали от этих ублюдков на час, что дало им чертовски хорошую фору.
Фургон остановился возле пристани для яхт и сейчас направляется обратно в нашу сторону. Что может означать, что они либо высадили Иден, либо еще что похуже.
— Плюс-минус двадцать минут, пока мы с ними не пересечемся, — бормочу я.
Карло сидит за рулем, Дамиано — на пассажирском сиденье, а я с Анджело — на заднем. Дамиано оглядывается через плечо и бормочет:
— Ты знаешь, как это бывает, Дарио. Если мать Иден должна им денег, они, вероятно, передали ее другой команде, которая заставит ее работать, чтобы выплатить долг.
Эта мысль уже посещала меня, но я быстро от нее отмахнулся. От того, что Дамиано говорит это вслух, в моей груди начинает нарастать рычание.
Мой тон полон ярости, когда я говорю:
— Только через мой труп я позволю им использовать мою женщину в качестве проститутки.
— До этого не дойдет, — бормочет Анджело, его тон намного спокойнее, чем я чувствую. — Мы доберемся до нее вовремя.
Мои глаза по-прежнему прикованы к дороге впереди, и проходит слишком много времени, после чего мы видим фургон.
— Держитесь, — бормочет Карло.
В следующую секунду он нажимает на тормоза, делая резкий поворот.
Все внедорожники позади нас образуют баррикаду на случай, если фургон проедет мимо нас.
Я открываю дверь и, выбираясь наружу, вытаскиваю два пистолета из-за спины. Я поднимаю руки и направляю стволы на лобовое стекло.
— Где, блять, Иден? — кричу я.
Пару секунд наркоторговцы кажутся ошеломленными, а затем они выходят из фургона.
Я открываю огонь, и сразу же слышу выстрелы своих друзей.
Когда один из ублюдков падает от огнестрельного ранения в ногу, я приближаюсь к нему и наступаю на руку, чтобы он выпустил пистолет.
Стрельба прекращается так же внезапно, как и началась; Карло поднимает на ноги оставшегося в живых ублюдка. Он с трудом встает, пока Дамиано кивает мне, чтобы я делал свое дело.
— Что вы сделали с Иден?
Наркоторговец бросает на меня взгляд, полный неуважения, из-за чего я с размаху бью его кулаком по лицу.
— Что ты сделал с моей женщиной? — Спрашиваю я снова.
Он сплевывает кровь изо рта, затем бормочет:
— Сука ушла.
От его слов мое тело содрогается.
— Ушла, то есть умерла, или вы отправили ее работать проституткой? — Спрашивает Дамиано мрачным и нетерпеливым тоном.
Наркоторговец ухмыляется, его зубы покрыты кровью.
— Это имеет значение?
Потеряв терпение, Дамиано стреляет мужчине в ногу, отчего он падает на гравий.
— По обе стороны от нас начинает скапливаться пробка, — говорит Анджело. — Нам нужно ехать.
— Скажи нам, где она, и мы оставим тебя в живых, — бормочет Франко.
— Ее пересадили на яхту, — признается дилер. — Я не знаю, что происходит с девушками после того, как мы их передаем.
Дамиано кивает головой.
— Беги.
Ублюдок, спотыкаясь, поднимается на ноги и начинает скакать в сторону ближайшего поля, волоча за собой бесполезную ногу.
Подняв руку, я прицеливаюсь и одним выстрелом в голову заставляю его упасть на обочину дороги.
— Никто из них не выживет, — бормочу я, разворачиваясь и идя обратно к внедорожнику.
Забравшись внутрь, я беру свой планшет и открываю другое приложение, где начинаю взламывать программы правоохранительных органов, которые следят за судами в электронном виде.
Я осознаю, что все садятся обратно во внедорожник и что мы снова трогаемся в путь, но не поднимаю глаз, пытаясь понять, где может быть Иден.
— Мы едем на аэродром, — инструктирует Дамиано Карло. — Нам нужно подняться в воздух.
Иден
Открыв глаза, я понимаю, что снова нахожусь у кого-то на плече.
Мир качается, и мне удается увидеть короткий коридор со ступеньками, ведущими, как я полагаю, на палубу.
Я слышу, как открывается дверь, и секундой позже меня швыряют на пол, как мешок с картошкой. Из меня вырывается стон, и когда мои глаза фокусируются на человеке, который меня бросил, я его не узнаю. Он одет в костюм, а не в обычную одежду, как остальные.
— Снимите с нее платье и туфли, — бормочет он, после чего выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.
Меня хватают за руки и поднимают на ноги, и когда я слышу, как расстегивается молния моего платья, последствия наркотиков, которые мне вкололи, исчезают со скоростью света.
— Черт возьми, — огрызаюсь я, но это звучит скорее удивленно, чем сердито.
Я начинаю извиваться всем телом, отбиваясь от тянущихся ко мне рук. От сильного удара по голове я падаю на бедро.
Я преодолеваю боль, и когда поднимаю голову, вижу четырех женщин, стоящих в ряд у стены. Одна смотрит на меня пустым взглядом, в то время как у трех других по щекам катятся тихие слезы.
Меня поднимают на ноги, и, повернув голову, я вижу двух мужчин, которые снова пытаются снять с меня платье.
— Не прикасайтесь ко мне, черт возьми, — кричу я.
Проходит еще одна драгоценная секунда, после чего до меня доходит, что у меня чертовски много неприятностей.
Из меня вырывается паническое хихиканье, затем я разворачиваюсь и бросаюсь к двери.
Один из мужчин хватает меня за волосы и впечатывает лицом в дверь, через которую я надеялась сбежать, а затем меня дергают назад. До моих ушей доносится звук рвущейся ткани, когда платье с силой срывают с моего тела.
Я прерывисто дышу, мой взгляд дико перебегает с девушек на мужчин и остальную часть пустой комнаты.
Здесь есть два маленьких окна овальной формы, и через них я вижу темные, неспокойные воды.
Стоя в черном лифчике и трусиках, во мне срабатывает инстинкт самосохранения, который не давал мне покоя с самого рождения. Я хватаю туфлю с правой ноги и с криком бросаюсь на ближайшего мужчину, всаживая пятидюймовый каблук ему в глазницу.
Когда до меня доходит, что я только что сделала, я с ужасом наблюдаю, как он падает на пол. Я задыхаюсь от отвратительного зрелища, прикрывая рот рукой.
Мой взгляд падает на разорванное платье, которое Тайрон купил для меня.
Он усердно работал ради этих денег.
Я снова смотрю на мужчину, который, на мой взгляд, выглядит слишком мертвым.
Меня сбивают с ног, и когда я падаю, мой взгляд останавливается на мужчине, которому я всадила каблук в глаз.
Я падаю на пол, и этот болезненный стук выводит меня из состояния шока. Мои руки взлетают вверх, и я начинаю с сердитым ворчанием и криками бить по всем частям тела мужчины, до которых могу дотянуться.
Я поднимаю колено и бью его по яйцам, отчего он падает на бок, издавая смешной писк.
— Господи, — бормочу я, поднимаясь на ноги, и, сняв вторую туфлю, держу ее наготове в руках. — Давай. Я, блять, убью тебя, гребаный кусок дерьма. Мне нравилось это платье!
Я бросаюсь на него и начинаю бить каблуком ботинка, пока ему не удается выхватить пистолет.
Когда он целится в меня, я отпрыгиваю с него и кричу:
— О черт.
Глупое нервное хихиканье вырывается из меня, после чего я делаю прерывистый вдох.
Он держит пистолет направленным на меня, поднимаясь на ноги, а затем шипит:
—
_______________________________
Дарио
Нам пришлось разделиться. Ренцо и Франко остались, чтобы убедиться, что их женщины и Виттория благополучно добрались домой после балетного шоу.
Дамиано, Анджело и я — в вертолете, которым управляет Карло. Мы прочесываем гребаный океан в поисках любой подозрительной яхты, а это все равно что искать иголку в стоге сена. Особенно ночью.
— Это занимает слишком много времени, — бормочет Дамиано.
— Никакой гребаной зацепки, — рычу я, просматривая темную паутину в поисках любой информации, которая может помочь мне найти Иден.
— Я улавливаю активность в воздухе, — внезапно говорит Карло. — Три вертолета.
— И? — рявкает Дамиано.
— Они все летят в одном направлении, — отвечает Карло.
— Совсем не странно, — замечает Анджело.
— Следуй за ними, — приказываю я. — Это все равно, что ткнуть пальцем в небо, но это лучше, чем летать вокруг, пока у нас не закончится топливо.
Я продолжаю искать любые зацепки, которые мы можем использовать, и с течением времени мое беспокойство за Иден растет.
Трудно не думать о том, что эти ублюдки могли с ней сделать. Будучи сам преступником, я знаю, насколько уродлив мир на самом деле.
Мне приходит в голову мысль, и я ищу частные вечеринки с высокими ценами. Их сотни, и я добавляю слова, связанные с водой, поскольку Иден увезли на яхте.
То, что я нахожу, пробирает меня до костей.
$50000. Поездка на рыбалку. Безымянное партнерство. Использование / Утилизация.
— Блять, — шепчу я, и мое сердце бьется быстрее.
— Что?
— Есть частная вечеринка, где женщин можно использовать или убить. Тот, кто купит билет, может делать все, что захочет, — перевожу я найденную информацию.
— Иден на этой вечеринке нет, — говорит Анджело. — Все это слишком просто.
— Билеты продаются в качестве поездки на рыбалку, — огрызаюсь я. — Ставлю все, что у меня есть, на то, что вертолеты летят к яхте, где проходит вечеринка, и если есть шанс, что Иден может быть там, я поеду.
Дамиано одобрительно кивает.
— Это единственная зацепка, которая у нас есть.
— Будем надеяться, что они ждут и четвертый вертолет, — бормочет Карло.
Дарио
Карло приходится кружить вокруг яхты, пока вертолеты по очереди приземляются и высаживают своих пассажиров.
Мы ждем до последнего, после чего Карло усаживает нас на огромную яхту. Анджело распахивает дверь и выходит первым, за ним я, затем Дамиано.
Мужчина, одетый в смокинг, хмуро смотрит на нас.
— Мы не ожидали четвертого вертолета.
Вооруженный охранник бросает на нас настороженный взгляд, его пальцы сжимают оружие.
— Мы сами себя пригласили, — бормочу я, с нетерпением ожидая, когда можно будет обыскать яхту, чтобы найти Иден.
По трапу поднимается еще один мужчина в сопровождении двух охранников, и его взгляд мгновенно останавливается на Дамиано.
— Что здесь делает Коза Ностра? Это не ваша территория.
Я бросаю взгляд на Дамиано.
— Ты его знаешь?
— Кристиан, — бормочет мой босс. — Секс-торговец. Позволь мне разобраться с этим. — Делая шаг вперед, Дамиано вздыхает. — Я здесь из-за конкретной девушки.
— У нас нет никого, кто принадлежал бы к Коза Ностре, — спокойно отвечает мужчина, словно не боится, что мы его убьем.
— Покажи нам девушек, и мы уйдем, — бормочет Дамиано.
— Только тебе. Остальные подождут здесь, — соглашается мужчина.
Недовольный, я скрещиваю руки на груди и смотрю, как Дамиано и Карло следуют за мужчиной.
Когда охранник качает головой в сторону Карло, Дамиано говорит:
— Куда я, туда и он.
— Пусть идет, — огрызается мужчина, явно начиная терять терпение из-за сложившейся ситуации.
Мы недолго ждем возвращения Дамиано и Карло. Мой босс качает головой, затем приказывает:
— Уходим. Мы зря теряем здесь время.
На мгновение я думаю о девушках, которых будут пытать и убивать, но мне нужно сосредоточиться на поисках Иден, поэтому забираюсь обратно в вертолет.
Когда самолет поднимается в небо, я смотрю в иллюминатор на бескрайний океан, беспокоясь, что могу вовремя не успеть добраться до своей женщины.
Телефон Дамиано начинает звонить, привлекая мое внимание к нему. Я наблюдаю, как он достает устройство и как выражение его лица на долю секунды расслабляется.
— Я занят… Нет… Нет…
Мы с Анджело смотрим на Дамиано, наблюдая, как он отвечает на звонок, потому что для человека, который с легкостью убьет тебя, он слишком много раз говорит "нет".
— Нет… Нет… Я знаю… Господи, у меня нет на это времени, — наконец огрызается он. — Не звони больше.
Он кладет трубку, и хмурое выражение на его лице становится ещё более мрачным.
— Кто это был? — Спрашивает Анджело.
— Никто, — бормочет Дамиано. — Карло, верни нас на землю.
— Пока не получится, — бормочет Карло. — Нам нужно подзарядиться, если мы планируем продолжать поиски.
— Мне нужно добраться до системы у себя дома, — говорю я. — Мы здесь теряем время.
_______________________________
Иден
Я сижу на полу, прислонившись спиной к стене, где стоят остальные четыре женщины.
Та, что с пустым взглядом, прошептала что-то на языке, которого я никогда не слышала, но это было похоже на молитву.
Я поднимаю руку и легонько провожу пальцами по синякам на лице и огромной шишке на голове, которая кажется размером с яйцо.
Когда я пришла в себя, мужчины с пистолетом уже не было, как и тела. На полу кровь, и я продолжаю смотреть на нее.
Дверь открывается, и входят двое вооруженных мужчин. Они жестами огромных автоматов приглашают нас подойти.
— Отпустите меня, — начинает плакать одна из женщин. — Пожалуйста.
Мои глаза мечутся между ней и мужчинами, когда я поднимаюсь на ноги. У меня начинается головокружение, отчего в желудке бурлит желчь.
Один из мужчин направляет на нее свое оружие и рявкает:
— Заткнись на хрен и выходите, чтобы вы могли поссать и попить воды.
Мое тело начинает сильно дрожать, и, не желая умирать прямо здесь, я иду к двери, не сводя глаз с мужчин.
Когда я выхожу в коридор, там стоит еще один вооруженный мужчина, который кивает мне, чтобы я зашла в туалет.
— Пожалуйста, — слышу я, как умоляют другие женщины, и готовлюсь услышать выстрел. Мою кожу покалывает, и дрожь в теле усиливается.
— Оставь дверь открытой, — приказывает мужчина в коридоре. — Не делай глупостей.
Зайдя в небольшую уборную, я укрываюсь за стеной. Я быстро справляю нужду, затем пью столько воды, сколько могу осилить. Бог знает, когда нам снова дадут что-нибудь выпить.
Когда я выхожу в коридор, меня хватают за руку и заталкивают обратно в комнату. Спотыкаясь, я ухитряюсь сохранить равновесие, бросая на этого засранца свирепый взгляд.
Через несколько минут дверь снова запирается, а женщина, которая умоляла, начинает истерически плакать.
Подходя к окну, я выглядываю наружу, пытаясь понять, где мы находимся. Снова ночь, но мои глаза расширяются, когда я различаю причал и различные лодки.
Я продолжаю стоять у окна, пока не замечаю, что на улице начинает светать. Когда кажется, что проходят часы, а в комнату никто не заходит, я опускаюсь на пол и подтягиваю колени к груди.
Никто из женщин не разговаривает друг с другом, и когда тишина начинает меня раздражать, я говорю:
— Меня зовут Иден. А вас как?
Та, что истерически плакала, шепчет:
— Я Милания.
Остальные трое молчат, отчего я думаю, что они не в своем уме от полученных травм.
— Привет, Милания. — Пытаюсь я улыбнуться ей. — Как ты попала на яхту?
— Мне сказали, что в Нью-Йорке есть работа. Я заплатила двести пятьдесят долларов, и когда меня подобрали в Майами, меня привезли сюда. Это было много дней назад. Они продолжают накачивать нас наркотиками.
— Это для того, чтобы мы трахались за наркотики, — внезапно монотонно бормочет та, что с пустым взглядом.
Бросив взгляд на два синяка у себя на руке, я осторожно провожу по ним пальцами.
Я поднимаю голову и, поднявшись на ноги, снова смотрю в окно, но в той части дока, которую вижу, все тихо.
Я обхватываю себя руками, и, когда осознание ужасающей реальности ситуации становится совершенно ясным, разрушительные эмоции переполняют меня.
Я прерывисто дышу, когда мои глаза начинают затуманиваться от непролитых слез.
Не позволю им превратить меня в наркоманку, которая пойдет на все ради кайфа.
Нет.
Ни одна из моих слезинок не падает, пока я продолжаю смотреть в маленькое окно.
Через некоторое время я снова сажусь и прижимаю колени к груди. Холод окутывает меня. Такое чувство, что он проникает в самые мои кости.
Я изо всех сил пытаюсь справиться с безнадежными эмоциями и придумать план. Но что я могу сделать? Как и остальные четыре женщины, я застряла. У меня нет ничего, что я могла бы использовать в качестве оружия.
Проходит чертова уйма времени, в течение которого ничего не происходит, и это начинает сводить меня с ума.
Отморозив задницу, я поднимаюсь на ноги и начинаю бегать на месте, чтобы хоть немного согреться.
— Мне страшно, — шепчет Милания. Из нее вырывается всхлип, и она начинает плакать.
Бег ни хрена не помогает, и, остановившись, я подхожу к Милании и сажусь рядом с ней. Поднимая руку, я обнимаю ее.
Но я не произношу эти слова вслух. Вместо этого я просто обнимаю ее, пока она плачет, и смотрю на маленькое овальное окно.
Интересно, что делает Дарио. Волнуется ли он из-за того, что я пропала?
Тайрон, вероятно, устраивает сцену в полицейском участке, но они ни хрена не сделают. Когда такие люди, как мы, исчезают, это никого не волнует.
Мысль об этом сильно задевает, и мне требуются все силы, чтобы не разрыдаться.
Господи, наконец-то я обрела счастье. У меня все было хорошо с Дарио. Да, с деньгами было не очень, но я к этому привыкла. У меня были Дарио и Тайрон, два потрясающих человека, которые заботились обо мне.
Я трясу головой, пытаясь отогнать нездоровые мысли, и, отпустив Миланию, снова встаю. Выглянув в окно, я замечаю, что уже стемнело.
Эти придурки оставили нас здесь на весь день.
Я подхожу к двери и поворачиваю ручку, но она заперта.
Они могут хотя бы дать нам что-нибудь поесть и попить. Еще один перерыв в туалет сейчас был бы очень кстати.
Не заботясь о том, что у меня будут неприятности, я стучу кулаком в дверь.
— Эй. Откройте дверь. — Бах. Бах. Бах. — Там есть кто-нибудь? Откройте! Мне нужно в туалет.
— У тебя будут неприятности, — шепчет Милания.
Когда никто не приходит открыть дверь, я останавливаюсь и хмуро смотрю на кусок дерева, который держит меня в заточении в этой морозильной камере.
В моей голове рождается идея, и я перехожу на другую сторону комнаты. Затем я бегу и врезаюсь плечом и боком в дверь в надежде, что она откроется.
Дверь не поддается.
Я же, напротив, отскакиваю назад и приземляюсь на задницу; плечо и бедро горят от боли.
Прежде чем я успеваю подняться на ноги, я слышу, как поворачивается замок, затем дверь открывается.
Я вскакиваю, когда двое вооруженных мужчин, которых видела ранее, заходят в комнату и снова указывают на дверь.
— Двигайся.
Моя задница оказывается за дверью, и я иду к лестнице.
Мне казалось, что в комнате холодно, но, поднявшись наверх, меня ждет ледяной сюрприз: вечерний зимний ветер бьет мне прямо в лицо и грудь.
— Г-господи. — Начинают стучать мои зубы, и я обхватываю себя руками, когда мое тело неудержимо дрожит.
Меня хватают за руку, и поскольку я сильно замерзла, прикосновение этого человека причиняет мне сильную боль.
— Т-ты д-делаешь м-м-мне больно, — бормочу я, выдохи из меня вырываются белыми облачками.
— Заткнись, — ворчит он.
Он вытаскивает мою задницу, и мне приходится идти к другому фургону в одних трусиках и лифчике.
Они продолжают перевозить нас, что значительно усложняет поиски.
Это если кто-то вообще будет искать.
В чем я сомневаюсь.
Дарио
С момента похищения Иден прошло уже более тридцати шести часов, и я начинаю сходить с ума.
Я только что позвонил миссис Стаффорд и попросил ее проведать Куинси. Когда она спросила, что случилось, я сказал ей, что понятия не имею.
Я не могу сейчас заниматься балетной труппой, и ей придется руководить всем в мое отсутствие.
Все, о чем я могу думать — это Иден.
Я сижу в своем кабинете и просматриваю бесполезную информацию.
Звонок телефона привлекает мое внимание, и я бросаю взгляд на свой пиджак, который все еще валяется на полу, куда я его бросил.
Встав, я достаю телефон Иден и, увидев имя Тайрона, отвечаю:
— Привет.
— Я здесь схожу с ума, — хнычет он, из-за душевной боли и беспокойства его голос звучит намного глубже. — Мне нужно хоть что-то знать.
Я закрываю глаза.
— У меня пока ничего нет. Я все еще ищу.
— Но ты же мафиози. Ты можешь сделать всякое дерьмо. Верно?
Я бросаю взгляд на мониторы, где повсюду появляется информация, но ничего полезного для меня там нет.
— Я ищу ее, Тайрон, — говорю я, надеясь, что это немного облегчит его беспокойство. — Я не остановлюсь, пока не найду Иден. Обещаю.
Здоровяк задыхается, и мне приходится стиснуть зубы, потому что мои собственные эмоции переполняют меня. Я по уши в переживаниях, и мое чертово сердце разрывается в груди.
— Я найду ее, — повторяю я слова больше для себя, чем для Тайрона.
— Хорошо. Позвони мне, если что-нибудь услышишь. Пожалуйста.
— Конечно.
Когда он не вешает трубку, я завершаю разговор. Я кладу устройство рядом со своим и смотрю на оба телефона.
Мой совсем новый, а телефон Иден выглядит так, будто побывал в аду и вернулся обратно.
От этой мысли мне становится трудно дышать, ведь, возможно, у меня больше не будет такой возможности.
Тридцать шесть часов — чертовски долгий срок. Возможно, она уже мертва.
Я болезненно втягиваю воздух, затем мое дыхание ускоряется. Кажется, будто сейчас сердце вырвется сквозь ребра.
Я слышу движение позади себя и, обернувшись, ожидаю увидеть одного из парней, но это Эсмеральда. Женщина, которая меня вырастила, закрывает дверь, чтобы мы могли уединиться, а затем подходит и обнимает меня.
Она ничего не говорит, потому что раньше мы уже были в подобной ситуации, и оба знаем, что словами тут не поможешь.
Мне требуется мгновение, после чего я обнимаю ее в ответ. Как только мои руки обхватывают ее, эмоции, которые я изо всех сил старался контролировать, извергаются подобно вулкану.
Я крепче прижимаю Эсмеральду к себе, а мое тело содрогается от нахлынувших на меня переживаний и душевной боли.
Моя домработница начинает гладить меня по спине, как делала это, когда я был моложе, и я чуть не срываюсь и не плачу, как чертов ребенок.
Не в силах дать волю слезам, я отпускаю ее и сажусь за свои компьютеры.
Пока мой взгляд скользит по мониторам, я сдерживаю свои вышедшие из-под контроля эмоции и заставляю себя сосредоточиться.
— Могу я принести тебе что-нибудь поесть? — Мягко спрашивает Эсмеральда.
Я качаю головой.
— Просто позаботься о Белле и других мужчинах.
Я слышу, как открывается дверь, и, сделав глубокий вдох, начинаю обыскивать каждый уголок темной паутины.
Хотя я знаю, что Иден была на яхте, я продолжаю работать с системой распознавания лиц, надеясь, что она снова появится.
_______________________________
Иден
Я понятия не имею, где мы находимся, когда фургон останавливается.
Мне холодно, и я вот-вот описаюсь прямо на месте.
Двери открываются, и ледяной ветер окутывает наши тела.
Вооруженные люди вытаскивают нас из фургона, и я быстро оглядываюсь, замечая, что мы находимся в каком-то районе. Нас вводят в дом, который знавал лучшие дни.
Как только мы оказываемся в доме, я бормочу:
— Мне нужно в туалет. — Когда мужчины игнорируют меня, я огрызаюсь: — Клянусь, я помочусь прямо здесь.
Нас толкают по коридору и останавливают у двери.
— По одному, — рявкает один из придурков.
Меня заталкивают в туалет, но когда я поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь, этот засранец качает головой и рявкает:
— Ссы так или держи все в себе.
— Господи, — бормочу я, направляясь в туалет. На глазах у гребаной публики я снимаю трусики и сажусь. Пока я опорожняю свой мочевой пузырь, продолжаю свирепо смотреть на этого гребаного ублюдка за то, что он не дает мне уединиться.
Закончив, я бросаю на него дерзкий взгляд и, воспользовавшись моментом, открываю кран над раковиной. Подставляю руку под холодную воду и делаю глоток.
Выходя из туалета, я стряхиваю лишние капли с рук.
Когда все мы заканчиваем пользоваться туалетом, один из мужчин приказывает:
— В комнату. — Указывает он стволом пистолета на другой дверной проем.
В комнату я вхожу первой. Она обставленна двумя дерьмовыми кроватями с тонкими, испачканными матрасами.
Мой взгляд падает на кучу потрепанных одеял, и, наплевав на то, что в них могут быть блохи, я бросаюсь вперед и хватаю одно из них. Обернув колючую ткань вокруг своего замерзшего тела, я окидываю взглядом грязные кровати, усаживаясь на потертый ковер.
Другие женщины тоже хватают одеяла и устраиваются у стены.
Когда входят мужчины, я не свожу с них глаз, наблюдая за каждым их движением.
Я вздергиваю подбородок, и пытаясь показаться смелой, спрашиваю:
— Нам принесут еду?
Они игнорируют мой вопрос, и когда один из них хватает женщину с остекленевшими глазами за руку, а другой достает шприц, я кричу:
— Эй. Оставьте ее в покое!
Я встаю и, не зная, что предпринять, наблюдаю, как ей вводят наркотики. Меня охватывает ужас, и внутри все сжимается от страха.
Кутаясь в одеяло, я убегаю.
— Вернись сюда! — орет придурок.
Я добегаю до входной двери и распахиваю ее. Мои ноги ударяются о холодный цемент крыльца, и я лечу вниз по лестнице.
Одеяло развевается вокруг меня, как плащ, когда я несусь в нем по двору и дальше по улице.
Я слышу хлопок, но ничего не происходит. Однако заставляю себя бежать так быстро, как никогда раньше. Я отбрасываю одеяло и думаю только о том, как выжить.
Понятия не имею, преследуют ли меня эти люди или решили отпустить.
Мои глаза бешено мечутся вокруг в поисках места, где я могла бы укрыться. Заглядывать в дома бесполезно, потому что никто не откроет. В таких кварталах, как этот, каждый сам за себя.
Я добираюсь до перекрестка и, не обращая внимания на машины на дороге, перебегаю на другую сторону, добираясь до делового района.
Внезапно фургон сворачивает передо мной, останавливаясь, наполовину припарковавшись на тротуаре.
Я меняю направление, чтобы обежать машину, но один из мужчин выпрыгивает с водительской стороны и хватает меня за шею. Меня дергает в сторону и сильно впечатывает в фургон.
Боль ошеломляет меня, и прежде чем я успеваю прийти в себя, получаю удар по уху, полностью дезориентирующий меня.
Когда я начинаю оседать на пол, парень перекидывает меня через плечо. Я слышу, как открывается дверь, а затем меня бросают на стальной пол.
Я издаю стон, и мне кажется, что моя голова вот-вот расколется.
Зрение расплывается, звуки то появляются, то исчезают, после чего я теряю сознание.
Дарио
Я расправляю плечи, чтобы ослабить напряжение в них, в то время как мои пальцы продолжают летать по клавиатуре.
— Ты занимаешься этим уже несколько часов, — бормочет Ренцо у меня за спиной. — Сделай перерыв.
— Я в порядке.
Такое чувство, что все, что мы делали до этого момента, было пустой тратой времени.
Издав разочарованный рык, я бью кулаком по гребаной клавиатуре. Встав, я хватаю два сотовых телефона и выхожу из офиса, пока не разнес свою систему вдребезги.
— Эй, — говорит Ренцо, идя за мной. — Ты делаешь все, что можешь.
Я не отвечаю, спускаясь по лестнице туда, где остальные мужчины толпятся в моей квартире.
Дамиано сидит на одном из диванов, занятый разговором по телефону, и искоса поглядывая на Беллу, которая лежит рядом с ним.
— Мне плевать… никакой сделки, — рычит он в трубку.
Я поднимаю Беллу и вручаю ее Ренцо в руки, бормоча:
— Я не доверяю Дамиано свою малышку.
Мой комментарий вызывает смешок у некоторых мужчин, но затем Дамиано ворчит:
— Твоя семья уже у меня. Если поторопишься, сможешь посмотреть, как я их убью.
Он заканчивает разговор, затем поднимается во весь рост; его темные глаза встречаются с моими.
— Нашел что-нибудь?
Я качаю головой.
— Ничего, что мы могли бы использовать. А ты?
— Только что говорил с Мигелем. Он утверждает, что его люди не похищали твою женщину, и ответственность за это несет другая группа, действующая в Браунсвилле.
Его взгляд скользит к Белле, и я удивляюсь, когда он гладит ее по голове.
Вздохнув, он продолжает.
— Не имеет значения, какая группа похитила ее. К этому времени они могли продать ее, чтобы получить причитающиеся им деньги. Либо это, либо ей придется отрабатывать долг.
Мое разочарование и беспокойство усиливаются, и я огрызаюсь:
— Мы это уже знаем.
Внезапно на моем телефоне звучит оповещение, и я быстро смотрю на экран. Видя, что на камере есть совпадение с Иден, я разворачиваюсь и бегу обратно вверх по лестнице. Вбежав в свой кабинет, я сажусь в кресло и включаю оповещение. Это четкое изображение Иден, переходящей дорогу.
Все внутри меня замирает, когда я смотрю на ее испуганное лицо.
До меня доходит, что она в нижнем белье и босиком.
На гребаном холоде.
Я резко втягиваю воздух, продолжая смотреть на нее, и внезапно все разрушительные эмоции, которые я испытывал с тех пор, как ее похитили, возвращаются ко мне.
Рев вырывается из моей груди, когда я вскакиваю на ноги. Схватив кресло, я швыряю эту чертову штуковину в стену.
Остальные мужчины один за другим врываются в кабинет.
Ренцо хватает меня за плечо, когда я возвращаюсь к своим компьютерам, и когда мой взгляд снова падает на фотографию Иден, стоящей на гребаном морозе в одном нижнем белье, меня переполняет желание все уничтожить.
Франко бросается ко мне, прежде чем я успеваю добраться до системы.
— Разрушение вещей делу не поможет, — говорит он. — Сделай глубокий вдох.
— У тебя есть доказательства, что она жива, — добавляет Ренцо.
— Дарио, — голос Дамиано разносится по воздуху.
Когда мой гнев утихает настолько, что я могу рассуждать здраво, я начинаю дышать глубоко и ровно.
— Отследи это фото, — приказывает Дамиано.
Франко бросает на меня настороженный взгляд, уходя с дороги.
— Я в порядке, — удается мне выдохнуть, после чего подхожу ближе к столу и открываю карту района, где была сделана фотография.
На экране появляется Квинс, а затем — перекресток на Ямайке.
— Она всего в тридцати минутах езды, — недоверчиво бормочу я.
Все это время она была здесь, а не в гребаном море.
Остальные четверо подходят ближе к мониторам, и я вывожу карту на самый большой экран, чтобы мы могли ее хорошо рассмотреть.
— Сколько времени прошло с момента получения оповещения? — Спрашивает Дамиано.
Я проверяю и бормочу:
— Десять минут.
— Карло, — зовет он.
— Босс?
— Отправь мужчин в это место, — указывает он на карту и фотографию Иден, — и обыщите окрестности в поисках этой женщины.
— Сделаем, босс.
Я начинаю печатать на клавиатуре, чтобы узнать, видели ли ее где-нибудь еще. Но когда ничего не появляется, я хватаю свой телефон, кладу его в карман и быстро выхожу из кабинета.
— Пусть мужчины все осмотрят, Дарио, — кричит Дамиано.
— Нет. Мне нужно быть там, — бормочу я.
— Господи. — Слышу я, как он ругается.
Дойдя до лифта, я нажимаю кнопку и смотрю на своих друзей, идущих за мной.
— Вы можете остаться. Я справлюсь и сам, — говорю я, после чего снова нажимаю на кнопку.
— Мы идем, — отвечает Ренцо.
Наконец двери открываются, и мы заходим внутрь. По пути вниз трудно устоять на месте, и когда мы достигаем подвала, я резко выхожу и бегу к своему внедорожнику.
— Я поеду с ним, — выкрикивает Ренцо.
— Дай нам знать, если получишь какую-либо новую информацию, — приказывает Дамиано.
Ренцо забирается на пассажирское сиденье, в то время как я сажусь за руль. Когда мы выезжаем на внедорожнике с парковки, я уже начинаю чувствовать себя немного лучше, зная, что на пути к месту, где в последний раз видели Иден.
Велика вероятность, что она все еще где-то поблизости. Возможно, она уже в полицейском участке.
— Позвони кому-нибудь из своих знакомых в правоохранительных органах и попроси их проверить полицейские участки в Квинсе, — говорю я Ренцо.
— Хорошая идея. Она, вероятно, обратилась бы туда за помощью.
Посмотрев в зеркало заднего вида, я вижу другие внедорожники позади себя.
Меня даже удивило то, что Дамиано поехал с нами. Конечно, он всегда готов поддержать в перестрелке, но не тогда, когда речь заходит о поиске кого-либо.
Когда Ренцо заканчивает разговор, я спрашиваю:
— Как думаешь, что случилось с Дамиано?
— Что ты имеешь в виду?
— Обычно он считает подобные вещи пустой тратой своего времени, — объясняю я. — Но он был с нами с тех пор, как забрали Иден.
Ренцо бросает хмурый взгляд в мою сторону.
— Потому что он тебе нужен.
Когда я бросаю на своего друга растерянный взгляд, он объясняет:
— Мы все здесь, потому что каждый раз, когда в нашей жизни случалось какое-то дерьмо, ты был в самом эпицентре, чтобы помочь нам. Ты, блять, сердце Коза Ностры, брат.
Чувствуя себя ошеломленным тем, что только что сказал Ренцо, я не отрываю взгляда от дороги.
— Можешь поплакать, — дразнит он меня. — Я никому не скажу.
— Отвали, — бормочу я, а уголок моего рта слегка приподнимается.
Телефон Ренцо начинает звонить, и пока он отвечает, я делаю несколько глубоких вдохов и сосредотачиваюсь на миссии.
Он кладет трубку, затем бормочет:
— Мой контакт говорит, что поступило сообщение о женщине, которую силой затолкали в фургон. Похоже, это может быть Иден. Свидетель сказал, что фургон коричневый.
— Блять, — рычу я, хлопая рукой по рулю. — Если они снова ее схватили…
— Просто веди машину, Дарио. По крайней мере, мы знаем, что нужно проверять коричневый фургон.
Доехав до района в Квинсе, где была замечена Иден, мы начинаем ездить по улицам.
На каждой второй улице мы видим автомобиль с солдатами мафии. Учитывая их многочисленное присутствие в этом районе, я надеюсь, что кто-нибудь из нас заметит коричневый фургон.
Как только я сворачиваю на перекрестке, у Ренцо звонит телефон.
— Это Франко, — говорит он, переводя звонок на громкую связь. — Что случилось?
— Я только что проехал мимо дома с коричневым фургоном. Поэтому припарковался на другой стороне улицы. Мне подождать или зайти?
— Отправь адрес, — говорю я. — Жди, пока мы приедем.
— Хорошо.
Звонок заканчивается, и через несколько секунд приходит адрес. Сделав разворот, я нажимаю на газ.
Иден
Лежа на полу, я изо всех сил стараюсь держать глаза открытыми.
Сквозь затуманивающееся зрение я вижу плачущую Миланию. Остальные девушки, с безжизненными лицами, просто пялятся в разные стороны.
Я чувствую, как игла прокалывает мою кожу, и через несколько секунд боль начинает стихать.
Я моргаю и моргаю, пока наркотики проносятся по моему организму. Время искажается, и все кажется перевернутым с ног на голову. Мой разум затуманивается, пока не начинает казаться, что я парю.
Мне кажется странным, когда кровати будто бы перемещаются по полу, а потом возвращаются на место. Это вызывает у меня недоумение.
Что-то ползет по мне, и я пытаюсь смахнуть это, но двигаться трудно, как будто я связана.
Я борюсь, но не могу освободиться, и по мне ползает все больше насекомых.
Я кричу и борюсь с путами, но вдруг оковы исчезают, и я вижу Мэнди, сидящую передо мной; она проводит рукой по моим волосам.
— Становится легче, когда ты просто сдаешься, — говорит она.
Мэнди никогда не проявляла ко мне ни любви, ни заботы, поэтому, когда я вижу, как она с беспокойством смотрит на меня, у меня что-то сжимается в груди.
— Все в порядке, — воркует она. — Мы семья.
Она ложится рядом со мной, так что мы оказываемся лицом к лицу, и продолжает гладить мои волосы с неестественно мягкой улыбкой на губах.
Я смотрю на лицо Мэнди, рассматривая все морщины и шрамы.
Всю мою жизнь она выглядела именно так. Старой. Уставшей. Под кайфом.
Вокруг ее рта образуются пузырьки, некоторые поднимаются в воздух. Внезапно она начинает биться в конвульсиях, и ее глаза закатываются.
Смотреть на белки ее глазных яблок чертовски странно, и я зажмуриваюсь.
Когда я открываю их снова, Мэнди уже нет. Вместо нее рядом со мной лежит Милания. Ее глаза застыли, а из уголка рта течет рвота.
Борясь с действием наркотиков, мне удается приподнять голову, но она начинает пульсировать.
Я беру Миланию за плечо и трясу ее, невнятно произнося:
— Вставай. Тебе нужно сесть.
По мере того, как ко мне постепенно возвращаются чувства и действие наркотиков ослабевает, до меня доносится резкий запах рвоты.
— Милания, — шепчу я.
Присев, я наклоняюсь над ней и пытаюсь проверить пульс, но не уверена, что делаю это правильно. Я подношу палец к ее ноздрям, но не чувствую теплого воздуха.
— Черт, — хнычу я.
Охваченная одновременно сильным страхом и печалью, я быстро отодвигаюсь от нее.
Я поднимаю руку и прикрываю ею рот, а мое дыхание вырывается быстрыми, короткими вдохами.
Извращенные галлюцинации, которые были у меня под кайфом, начинают бомбардировать меня.
Милания умерла, пока я была под кайфом.
Я сажусь в угол и прижимаю колени к груди.
— Господи, — стону я, раскачиваясь всем телом. — Господи.
Мое лицо морщится, когда я смотрю на ее безжизненное тело, но слез нет.
Я прижимаюсь лицом к коленям, но это причиняет боль, и мне приходится снова поднять голову. Делаю глубокие вдохи, желчь в моем желудке бурлит и грозит вырваться наружу.
Мои глаза осматривают комнату, и я понимаю, что той, которая смотрела на все пустым взглядом, уже нет. Две других, свернувшись калачиком под одеялами, крепко спят.
Я качаю головой, пытаясь все осмыслить.
Мне нужно бежать, поэтому я поднимаюсь на ноги, опираясь на стену. У меня кружится голова, и меня чертовски подташнивает.
Дойдя до двери, я оглядываю коридор вдоль и поперек и, никого не увидев, выскальзываю из комнаты. Я слышу звуки, доносящиеся из телевизора, затем кто-то громко рыгает.
— Принеси мне еще пива, — приказывает мужчина.
— Я тебе не гребаная горничная, — ворчит другой парень.
Подойдя к гостиной, я прижимаюсь всем телом к стене, прерывисто дыша.
Я вижу часть телевизора и ботинки, лежащие на журнальном столике. На окне — пожелтевшие занавески.
Мой взгляд прикован к входной двери, а сердце бьется все быстрее, когда я подбадриваю себя побежать к ней.
Краем глаза я замечаю движение, и, снова выглянув в окно, вижу, что к дому приближаются вооруженные люди.
Их довольно много.
Последнее, что мне сейчас нужно, это увязнуть в войне банд.
В следующий момент входная дверь слетает с петель и влетает в дом. Потрясенная до глубины души, я наблюдаю, как входит Дарио, выглядящий как ангел мщения, который вот-вот потеряет рассудок.
— Вот дерьмо, — бормочу я, совершенно ошеломленная.
Одетый в ужасно сексуальные черные брюки-карго и свитер, плотно облегающий грудь, он выглядит чертовски горячо.
Его глаза, наполненные яростью, на секунду останавливаются на мне, когда он поднимает руки, в каждой из которой по пистолету.
Я в недоумении качаю головой, не понимая, не мерещится ли мне это. Я наблюдаю, как он стреляет в сторону людей, которые держат нас в плену.
Входит Ренцо, за ним идет Франко, оба выглядят так же круто, как и Дарио.
Сбитая с толку, я могу только стоять и смотреть, не понимая, что реально, а что нет.
Ренцо направляет на меня пистолет, и я начинаю качать головой. Когда он стреляет, из меня вырывается писк, и я сильнее прижимаюсь к стене.
Я смотрю вниз, ища пулевое ранение, но ничего не нахожу. Услышав стон позади себя, я оглядываюсь через плечо и вижу человека, лежащего посреди коридора.
Женщина с пустым взглядом стоит в дверях спальни, в которой нас держали.
У меня нет времени думать об этом, потому что меня хватают за плечи и прижимают к теплой, твердой груди.
— Блять, — шепчет Дарио. — Господи, Иден. — Он зарывается лицом в мои волосы, потираясь подбородком о шишку на моей голове.
Когда я вздрагиваю и отстраняюсь от боли, его руки возвращаются к моим плечам, и он наклоняется, чтобы видеть мое лицо.
Его взгляд скользит по моему лицу, а его глаза темнеют от гнева.
Его тон резок, когда он спрашивает:
— Ты в порядке?
— Они накачали меня наркотиками, — жалуюсь я, очень расстроенная этим. — Кажется, четыре раза.
— Уходим! — огрызается Франко.
Дарио просовывает руки под меня, и через мгновение я оказываюсь в воздухе и меня выносят из дома.
Если бы не трупы в гостиной и коридоре; не смерть Милании и не тонна дерьма, через которое мне пришлось пройти, это был бы самый романтичный момент в моей жизни.
Мой взгляд останавливается на женщине с пустым взглядом, поэтому я говорю:
— Там и другие женщины.
— Полиция позаботится о них, — отвечает Дарио, все еще выглядя как бог грома. — Нам нужно выбираться отсюда.
Меня сажают на заднее сиденье внедорожника, и Дарио садится рядом со мной.
Ренцо бросает нам пальто, бормоча:
— Надень это на нее. Она, должно быть, ужасно замерзла.
Как только Дарио закрывает дверь, он снова тянется ко мне и, усадив к себе на колени, накидывает на меня пальто.
Он обнимает меня, и я вдыхаю его аромат.
— Я везу ее в нашу клинику, — сообщает нам Ренцо.
Дарио лишь издает рычащие звуки в ответ на слова Ренцо.
Он отстраняется, чтобы взглянуть на меня, и его взгляд осматривает все синяки на моем лице и теле. От этого он злится еще больше.
Я и не подозревала о существовании такой стороны его характера.
Я все еще пытаюсь понять, как связать своего парня, который любит балет и оперу, с этим мужественным, умеющим обращаться с оружием и невероятно привлекательным мужчиной.
Подняв руку, я прижимаю ладонь к его груди.
— Ты действительно здесь, или у меня галлюцинации?
— Я здесь,
Его брови сходятся вместе, а выражение лица становится почти душераздирающим, когда он продолжает смотреть на меня.
Я поглаживаю его подбородок и шепчу:
— Я в порядке. Немного замерзла и поранилась, но в порядке.
Он запечатлевает поцелуй на моей ладони, после чего нежно заключает меня в свои объятия.
Любовь, исходящая от Дарио, прогоняет холод в моих костях и согревает мое сердце.
Дарио
Последние несколько часов я провел в нетерпении, ожидая, когда доктор сделает все виды анализов Иден. Больше всего его беспокоят удары, которые она получила по голове.
Он хочет оставить ее на ночь для наблюдения, потому что у нее сотрясение мозга. Ей разрешили принять теплый душ, и, одетая в больничный халат, она наконец-то лежит в постели, укрытая теплыми одеялами.
Сидя на краю кровати, я продолжаю разглядывать синяки у нее на лице. У нее разбита губа, на подбородке — фиолетовая тень, а над глазом — порез всех цветов радуги.
Она смотрит на меня со смущением в глазах, но не задает никаких вопросов.
— Ренцо поехал за Тайроном. Они скоро будут здесь, — говорю я.
— Спасибо, — шепчет она, не отрывая взгляда от моего лица. Она делает глубокий вдох, затем хихикает. — Итак, кто ты? Шпион или агент ЦРУ?
Я качаю головой.
— Наоборот.
Она начинает хмуриться, но вздрагивает от прореза на лбу.
— Наоборот? — Ее взгляд снова скользит по моему лицу. — Преступник?
Я готовлюсь к худшему, после чего киваю.
— Коза Ностра.
На этот раз она не обращает внимания на порез, когда ее брови взлетают до линии роста волос, и она ахает:
— Мафия?
— Он один из глав Коза Ностры, — внезапно произносит Дамиано у меня за спиной. — И благодаря этому он смог спасти тебе жизнь.
— Я справлюсь, — бормочу я. Не думаю, что сейчас Иден сможет справиться с Дамиано.
— Я его босс, — говорит ублюдок, присаживаясь на стул. — У меня есть вопросы.
— Это может подождать, — огрызаюсь я на него.
Он лишь бросает взгляд в мою сторону, после чего снова смотрит на Иден.
Когда она начинает садиться, я качаю головой, недовольный всей этой ситуацией.
— Тебе нужно отдохнуть.
— Я могу ответить на несколько вопросов, — возражает она. Поджав под себя ноги, она смотрит Дамиано прямо в глаза. — Что ты хочешь знать?
— Кого ты видела и какие имена слышала?
— Думаю, было четверо или пятеро мужчин, когда меня схватили в вестибюле.
— Они все мертвы, — бормочу я.
На ее лице мелькает удивление.
— О. — Сделав глубокий вдох, она продолжает: — Я была в отключке некоторое время, а когда пришла в себя, то оказалась на яхте с другими мужчинами. Раз уж ты сказал, что первая партия мертва.
Некоторое время она молчит, уставившись в точку у меня на груди, затем слегка качает головой, словно выходя из оцепенения.
— Меня пересадили на яхту побольше и держали в комнате. Там были вооруженные люди. Когда они сорвали с меня платье, я убила одного из них своей туфлей.
— Ты убила вооруженного человека туфлей? — спрашивает Дамиано, и в его голосе слышится неподдельное удивление.
— Это все, что у меня было. Я всадила каблук ему в глаз, — бормочет она, вцепившись пальцами в ткань покрывала.
— Она может быть твоим телохранителем, Дарио, — говорит ублюдок. — Продолжай, Иден.
— Я никогда не слышала никаких имен. Нас продержали на яхте день, после чего перевезли в дом.
— Ты видела татуировки? — задает ей еще один вопрос Дамиано.
Она какое-то время думает, затем отвечает:
— На них была теплая одежда, но у одного из мужчин на шее был лист с буквой "М".
Дамиано поднимается на ноги и ужасно удивляет меня, когда подходит и сжимает плечо Иден.
— Ты молодец, Иден. Отдохни немного. — Переключив свое внимание на меня, он говорит: — Я дам тебе день, чтобы побыть с ней, а потом ты должен приступить к работе. Я хочу, чтобы Мигеля нашли.
— Понял, — отвечаю я и смотрю, как он выходит из палаты.
— Мигель? — Спрашивает Иден мягким тоном.
— Наркодилеры, которые похитили тебя, работают на него, — объясняю я.
Она кивает, ее взгляд останавливается на моей груди. Черты ее лица напрягаются, отчего мне кажется, что она нервничает.
— Ты в порядке?
Она снова кивает.
— Итак… — Ее язык высовывается и касается пореза на губе. — Ты в мафии.
— Да. — Желая быть с ней откровенным, я объясняю: — Я занимаюсь взломом и отслеживанием. А также являюсь снайпером нашей семьи.
Мое тело напрягается в ожидании, что она скажет что-то еще.
Когда она замолкает, я шепчу:
— Скажи что-нибудь.
Она снова смотрит на мое лицо, и я вижу, как ее глаза сияют от удивления.
— Когда раньше я спрашивала, есть ли у тебя темная сторона, подобное уж точно не приходило мне в голову. — Неловко хихикает она. — Когда ты вошел в дом с оружием наперевес, я была в шоке.
Я удивляюсь, когда Иден забирается ко мне на колени, и, быстро обняв ее, радуюсь, что она не говорит мне убраться восвояси.
Она наклоняет голову и снова смотрит мне в глаза.
— Ты был таким крутым. Это было горячо.
Мои брови сходятся на переносице.
— Ты не сердишься, что я скрыл это от тебя?
Она пожимает плечами.
— У нас обоих были свои секреты. Кроме того, я только что прошла через ад. Если бы ты не пришел за мной, я бы все еще была там. — Погладив ладонями мой подбородок, она запечатлевает нежный поцелуй на моих губах. — И я всегда питала слабость к плохим парням.
На моем лице появляется ухмылка, и, подняв руку, я аккуратно заправляю несколько ее влажных прядей за ухо.
— Значит, у нас все хорошо? — спрашиваю я.
Она кивает, прижимаясь к моей груди, затем я слышу ее шепот:
— Я просто хочу, чтобы ты обнял меня. Последние два дня были ужасными.
Я перемещаю нас в более удобное положение и ложусь на кровать, а моя женщина кладет голову мне на грудь. Продолжая обнимать ее, я покрываю поцелуями ее волосы.
— Ты хочешь поговорить об этом? — спрашиваю я.
Она качает головой и крепче прижимается ко мне.
Как только часть напряжения начинает покидать мое тело, я слышу торопливые шаги. В следующую секунду в палату врывается Тайрон.
— С ней все в порядке?! — спрашивает он, не сводя глаз с Иден.
Мы снова садимся, и я отодвигаюсь в сторону, чтобы он мог подойти к ней.
Здоровяк заключает Иден в объятия, затем из него вырывается рыдание, и он стонет:
— Господи, малышка. Что они с тобой сделали? — Осматривает он на синяки на ее лице, затем рявкает: — Ублюдки. — Поглаживая ее по спине, он бормочет: — Тайрон здесь. Все будет хорошо.
— Я так боялась, что больше никогда тебя не увижу, — хнычет она.
— Я тоже, малышка. — Тяжело вздыхает он. — Я тоже.
Какое-то время они обнимают друг друга, а когда тяжелые эмоции начинают утихать, Тайрон смотрит на меня и шепчет:
— Спасибо.
Я киваю и, засунув руки в карманы, наблюдаю за тем, как они обнимают друг друга еще немного.
Иден отстраняется первой. Она пытается улыбнуться, но разбитая губа мешает ей.
— Я в порядке. Всего пара шишек и синяков, — говорит она, чтобы успокоить Тайрона.
— Доктор решил оставил ее на ночь, потому что у нее сотрясение мозга. Мы сможем забрать ее домой завтра утром, — говорю я, понимая, что мне нужно обсудить с ними кое-что важное.
— Тебе нужно будет принести мне какую-нибудь одежду, — говорит Иден Тайрону.
— Хорошо.
— Вообще-то, тебе нужно собрать столько одежды, чтобы хватило на пару недель, — бросаю я бомбу, переглянувшись с Тайроном. — Иден поедет домой со мной, и поскольку я знаю, что она будет беспокоиться о тебе, думаю, будет лучше, если ты останешься в одной из моих комнат для гостей.
— С чего бы мне беспокоиться? — Спрашивает Иден. — Думаешь, наркоторговцы снова придут за мной и попытаются навредить Тайрону?
Я качаю головой.
— Нет. Но мы планируем воевать с группировкой Мигеля, и я не могу допустить, чтобы вы оба были там.
— Кто такой Мигель? — Спрашивает Тайрон.
— Ублюдок, ответственный за наркотики, наводнившие Браунсвилл и остальной Нью-Йорк, — отвечаю я.
Иден кладет руку на предплечье Тайрона.
— Ты пойдешь со мной? Пожалуйста?
Он делает глубокий вдох, после чего медленно выдыхает.
— Да. Все, что угодно, для моей малышки.
Она кладет голову ему на плечо.
— Спасибо.
Довольный тем, что разговор прошел хорошо, я говорю:
— Иден следует немного поспать.
— Я пойду соберу наши вещи. Хочешь, встретимся здесь завтра? — Спрашивает Тайрон.
Вытащив из кармана ключи от своего внедорожника и протягиваю их ему.
— У входа припаркован внедорожник. Воспользуйся им. Я пришлю тебе свой адрес. Как только закончишь собирать вещи, поезжай ко мне. Я предупрежу свою домработницу о твоем приезде.
— Хорошо, — соглашается он. — Я давно не садился за руль.
— Все в порядке. — Улыбка изгибает уголки моего рта. — Внедорожник застрахован.
— Я буду осторожен, — уверяет он меня, а затем кивает в сторону двери. — Мы можем поговорить наедине?
— Конечно. — Я бросаю взгляд на Иден, которая снова забирается под одеяло. — Я буду прямо за дверью.
— Хорошо.
Я следую за Тайроном в коридор, и когда он поворачивается ко мне лицом, на его лице появляется озабоченное выражение.
— Учитывая, что ты в мафии, Иден будет в опасности?
Я качаю головой.
— Нет. Я позабочусь о ее безопасности. — Зная, что ему нужно услышать эти слова, я кладу руку ему на плечо и говорю: — Иден моя, и никто не посмеет и пальцем ее тронуть, раз уж об этом стало известно. Ее защищает вся сила Коза Ностры.
Он кивает, затем с облегчением улыбается мне.
— Спасибо, что нашел ее и вернул домой.
Зная о тесной связи между Иден и Тайроном, я бормочу:
— Я бы сделал то же самое, если бы они похитили тебя. Ты важен для Иден, а значит, важен и для меня.
Он усмехается.
— Никогда не думал, что босс мафии скажет мне подобное.
Улыбнувшись ему в ответ, я бормочу:
— Ага. — Киваю я в сторону выхода. — Поезжай, и не задерживайся слишком долго в квартире. Бери все, что тебе нужно, и убирайся оттуда.
Тайрон кивает, но прежде чем он успевает уйти, я добавляю:
— Запиши мой номер, чтобы ты мог позвонить мне, если что-то случится.
Мы быстро обмениваемся номерами, и я отправляю ему свой адрес.
Он на мгновение колеблется, затем говорит:
— Спасибо, что присматриваете за нами. Вы хорошие люди, Дарио.
Я киваю ему, затем смотрю, как мой будущий тесть идет по коридору.
Иден
Я слышу голос Дарио, когда он звонит Эсмеральде, чтобы сообщить ей о Тайроне и попросить приготовить для него комнату.
Я даже не стала спорить, когда Дарио сказал, что мы поживем у него.
Я все еще пытаюсь найти ответ, когда он возвращается в палату.
Уютно устроившись под одеялом, я наблюдаю, как он садится в кресло и снимает ботинки. Встав, он достает два пистолета из-за спины. Я и забыла, что они были спрятаны у него за поясом.
Он кладет их на прикроватную тумбочку и, склонившись надо мной, целует меня в висок, шепча:
— Подвинься,
Я отодвигаюсь и поднимаю одеяло, чтобы он мог забраться под него. Когда он ложится, то обнимает меня одной рукой и наполовину накрывает своим телом.
Тая от ощущения его тепла, я вздыхаю.
Вот почему я не стала спорить о том, чтобы пожить у него.
Он продолжает нежно обнимать меня и целовать волосы.
— Хочешь поговорить? — шепчет он.
— Да. — Я трусь здоровой щекой о его грудь. — Трудно поверить, что ты в мафии. Балетная труппа — это прикрытие для чего-то?
— Нет. — Чувствуя, как его теплое дыхание ласкает мои волосы, он добавляет: — Я все еще тот человек, который любит искусство, оперу и балет. — Делая паузу на некоторое время, он признается: — Но я также являюсь человеком, который убивал. И убьет снова.
В голове проносится воспоминание о том, как я всадила каблук в глаз одному человеку.
— Я тоже убивала, — шепчу я. — Понятия не имею, что на меня нашло. В одну секунду я боялась за свою жизнь, а в следующую напала на них.
— И тебе удалось сбежать, — бормочет он. — Ты круче меня.
— Ты знаешь о моей попытке побега?
— Да. Я получил запись с камеры видеонаблюдения в этом районе. Именно так мы смогли выяснить, где ты была.
Улыбка начинает кривить мои губы, но я останавливаюсь, когда порез горит от боли.
— По крайней мере, моя попытка побега увенчалась успехом.
Вспомнив, что произошло потом, я крепче прижимаю Дарио к себе и зарываюсь лицом в изгиб его шеи.
— Что случилось? — Спрашивает Дарио, в его словах слышится беспокойство.
Я глубоко вдыхаю его запах, затем говорю:
— Со мной была женщина. Милания. Она умерла.
Он снова целует мои волосы.
— Мне жаль,
— Она была так напугана. И все время плакала, — шепчу я. — После того, как они снова схватили меня, нам вкололи наркотики. У меня был сумасшедший кайф, и я увидела Мэнди, свою мать, лежащую передо мной. Мы были лицом к лицу. Когда она начала задыхаться, казалось, что пузырьки плывут.
Мое горло сжимается, когда все то мучительное дерьмо, которому я подверглась, переполняет меня. Я всхлипываю и взволнованным голосом признаюсь:
— Я ничего не сделала, пока Милания умирала прямо у меня на глазах, потому что я думал, что она — Мэнди.
— Ш-ш-ш,
Когда мои слезы начинают литься, их уже не остановить. Нуждаясь в разрядке после безумных двух дней, через которые только что прошла, я плачу навзрыд, уткнувшись в шею Дарио.
Спустя некоторое время я успокаиваюсь настолько, что перестаю плакать. Чувствуя себя измученной, я просто лежу неподвижно в его объятиях, надеясь поскорее уснуть.
Приходит медсестра, чтобы проверить меня, и когда она спрашивает, как я себя чувствую, я бормочу:
— Устала.
— У вас болит голова?
— Не так сильно, — честно отвечаю я.
Она измеряет мои жизненные показатели, затем говорит:
— Постарайтесь немного поспать.
Именно это я и планирую сделать.
Не желая думать обо всем, что произошло, я сосредотачиваюсь на том, как хорошо пахнет Дарио и как потрясающе чувствовать себя в его объятиях.
Я никогда не буду воспринимать это чувство как само собой разумеющееся.
Я поворачиваю голову, снова ложась щекой ему на грудь, и мой взгляд падает на два пистолета.
Затем я спрашиваю:
— Что это за больница, если медсестра ничего не сказала об оружии?
— Это клиника, принадлежащая Коза Ностре, — сообщает он мне.
— О. — Вспомнив кое-что, я снова спрашиваю: — Все, кого я встретила на шоу, состоят в мафии?
— Да. — Начинает он водить пальцами по моей руке, обнимающей его за талию. — Ренцо, Франко, Анджело и Дамиано — остальные четыре главы Коза Ностры.
— А женщины?
— Нет, они не вовлечены в организацию.
Когда он проводит пальцем по следам от уколов, мой взгляд невольно задерживается на них. Это зрелище вызывает тревогу, и я невольно напрягаюсь.
Дарио сразу же замечает это и спрашивает:
— Что случилось?
— Я ненавижу наркотики. — С трудом сглатываю я разрушительные чувства, которые меня поглощают. — Моя мать — наркоманка, и я видела, что наркотики сделали с ней. Я жила с этим каждый день.
Качая головой, я пытаюсь дышать сквозь слезы, которые вот-вот прольются.
Мой голос срывается, когда я шепчу:
— Теперь у меня на руке такие же метки.
Пальцы Дарио обхватывают поблекшие ссадины, оставленные кабельными стяжками на моем запястье, и, приподняв мою руку, он целует каждый след от укола.
— Они исчезнут,
— Да.
Между нами воцаряется тишина, и я стараюсь не думать о том дерьме, через которое мне пришлось пройти. Разберусь со всем завтра, но сейчас я просто хочу спать.
Я немного поворачиваю голову и прислушиваюсь к ровному сердцебиению Дарио. Закрыв глаза, я сосредотачиваюсь на этом звуке, пока не засыпаю.
_______________________________
После крепкого сна врач осмотрел меня и отпустил домой.
Интересно, как отреагировал Тайрон, когда увидел это место.
Наверное, так же, как и я — совершенно ошеломленно.
Ранее Дарио ушел за своей машиной и моей одеждой, пока я завтракала.
Казалось бы, мне следует бежать куда глаза глядят, но вот я здесь, сижу в пассажирском кресле его R8, пока он везет нас домой.
До того, как началось это дерьмо, Дарио был идеальным принцем, и, честно говоря, это меня немного беспокоило. Я чувствовала, что не совсем подхожу ему.
Но теперь…
Я увидела его темную сторону, и в тот момент, когда он убил людей, державших меня в плену, влюбилась в него заново.
У Дарио руки в крови. Он не так совершенен, как мне изначально показалось. Однако теперь я понимаю, как же идеально он мне подходит. Да, он богат, но меня это не смущает. Мы больше не разделены мирами, ведь мы оба принадлежим не самой лучшей стороне жизни.
— О чем думаешь? — Спрашивает Дарио, вырывая меня из мыслей.
Повернув голову, чтобы посмотреть на красивого мужчину рядом с собой, я признаюсь:
— О том, как я снова влюбилась в тебя.
На его лице мелькает удивление.
— Да?
— Да.
Он направляет спортивный автомобиль в подвал и останавливает его в специально отведенном месте.
Заглушив двигатель, он поворачивается ко мне и, осторожно обхватив мой подбородок большим и указательным пальцами, нежно целует меня в губы.
Когда он отстраняется, то смотрит на меня так, словно я — весь его мир, и от этого я чувствую себя самой счастливой женщиной на свете.
Если бы не Дарио, я была…
Я качаю головой, и он хмурится.
— Что? — спрашивает он.
— Просто воспоминания, — бормочу я, после чего открываю пассажирскую дверь.
Вылезая из R8, я жду Дарио. Он обнимает меня за плечи и прижимает к себе, пока мы идем к лифту.
Как только мы оказываемся внутри, Дарио спрашивает:
— О последних двух днях?
Я киваю, вздыхая.
— Не хочешь ли ты обратиться к психотерапевту?
Двери открываются, и когда мы входим в пентхаус, я говорю:
— Нет. Уверена, со временем все станет лучше.
Белла лает и несется к нам. Присев на корточки, я беру ее на руки и глажу по голове, пока мы идем через фойе.
Тайрон выходит из кухни. Видеть его в этом роскошном месте чертовски странно.
— Привет. — Слегка улыбаюсь я ему, стараясь не растянуть порез на губе.
Он заключает меня в крепкие объятия, затем спрашивает:
— Как ты себя сегодня чувствуешь?
— Лучше.
Эсмеральда тоже выходит из кухни и, видя, в каком я состоянии, спешит ко мне и берет за руку.
— Боже милостивый, нам нужно уложить тебя в постель. Пойдем, дитя.
Не споря, я позволяю ей тащить меня вверх по лестнице в спальню Дарио.
Когда она откидывает одеяло, мое сердце наполняется теплом, ведь раньше ни одна женщина не проявляла такую заботу обо мне.
— Давай. Залезай. Я приготовлю куриный суп. Это полезно для души, — бормочет она, подталкивая меня сесть на кровать.
Когда она снимает с моих ног кроссовки, я хмурюсь, и меня охватывает желание разрыдаться, словно я ребенок.
Она выпрямляется и, заметив эмоции на моем лице, садится рядом со мной и обнимает меня за плечи.
— Ну, ну, — воркует она. — Теперь ты в безопасности. Хороший отдых поможет тебе быстро вернуться в привычную форму.
Я шмыгаю носом, и, не в силах остановить слезы, они катятся по моим щекам.
— Я займусь этим, Эсмеральда, — говорит Дарио.
Она отпускает меня и выходит из комнаты. Дарио занимает место рядом со мной, и в следующую секунду я оказываюсь у него на коленях и прижимаюсь к его груди.
Только то, что он обнимает меня, дает мне силы восстановить контроль над своими эмоциями.
Положив голову ему на плечо, я закрываю глаза и через несколько секунд засыпаю в его объятиях.
Дарио
После того, как Иден уснула, я укладываю ее на кровать и накрываю одеялом.
Я быстро иду в свой кабинет и складываю оружие в шкаф. Взяв ноутбук, я возвращаюсь в спальню, чтобы присмотреть за Иден, пока работаю.
Осторожно, чтобы не разбудить ее, я устраиваюсь поудобнее на своей половине кровати и открываю устройство.
Я так же заинтересован в поисках Мигеля, как и Дамиано.
У меня есть несколько фотографий этого человека, и, загрузив их в приложение для распознавания лиц, я начинаю его поиски.
Открыв другую программу, я захожу в темную паутину, предлагая награду в миллион долларов тому, у кого есть информация о местонахождении Мигеля.
Покончив с этим, я захожу в чаты и ищу кодовые слова, которые любят использовать наркоторговцы. Следующие пару часов я провожу, роясь в дерьме, но не нахожу ничего, что мы могли бы использовать в своих интересах.
Зная, что Дамиано захочет узнать последние новости, я достаю из кармана мобильный телефон и отправляю ему сообщение.
Занят поисками Мигеля. Сообщу, когда появятся новости.
Я ставлю телефон на беззвучный режим и кладу его на прикроватную тумбочку.
Взглянув на Иден, я ощущаю в груди волну облегчения.
Я кладу ноутбук рядом с телефоном и, лежа на боку, смотрю на ее спящее лицо.
Мне нужно купить ей маячок.
И нанять охрану.
Подняв руку, я нежно провожу пальцами по ее волосам.
Когда ей угрожает опасность, я чувствую только мучительную боль, а когда она рядом и в безопасности — умиротворяющее спокойствие.
Мой взгляд скользит по ее лицу, замечая синяки, которые сегодня выглядят намного хуже.
Как бы мне хотелось стереть ей память.
Я продолжаю водить рукой по ее голове, но потом она начинает шевелиться и бормочет:
— Прекрати.
Убрав руку, я жду, что она снова успокоится, но вместо этого ее дыхание учащается, и она сжимает подушку под головой, а ее тело становится ужасно напряженным.
— Нет-нет-нет-нет-нет. — Ее голос сдавлен паникой.
—
— Прекрати!
Когда из нее вырывается крик, я успеваю подхватить ее, когда она вскакивает, широко раскрыв глаза. Ужас омрачает ее лицо, отчего она выглядит чертовски бледной.
— Это всего лишь сон, — говорю я, прижимая ее к себе.
Она качает головой, ее дыхание не успокаивается. Пальцы крепко сжимают свитер на мне, а тело сильно дрожит.
— Ты в безопасности. — Я начинаю укачивать ее, надеясь, что это поможет ей успокоиться. — Я здесь,
Она прижимается ко мне, и проходят минуты, после чего ее дыхание приходит в норму. Она не двигается, оставаясь неподвижной в моих объятиях, уткнувшись лицом мне в грудь.
Ее голос звучит призрачно, когда она шепчет:
— У меня были галлюцинации, когда Мэнди гладила меня по волосам, но, думаю, это была Милания.
— Прости меня. Я больше не буду этого делать.
— Что? — Поднимает она голову и бросает на меня растерянный взгляд.
— Пока ты спала, я гладил тебя по волосам, и это, должно быть, спровоцировало тебя, — объясняю я. — Прости,
— О. — Пытается она храбро улыбнуться мне, несмотря на разбитую губу. — Не волнуйся. Я в порядке.
Она замечает, что я смотрю на нее, и спрашивает:
— Почему ты так на меня смотришь?
— Я просто думаю, что ты самая сильная, самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал, и мне чертовски повезло, потому что ты моя.
— Да? — Улыбка растягивает ее губы, и, опустившись на колени, она обнимает меня за шею. — Я твоя?
— Да. — Заключив ее в объятия, я смотрю в ее серые глаза, пока не теряюсь в них. — Ты моя, Иден. Я никогда тебя не отпущу.
Она подносит руку к моему лицу и проводит пальцами по моей челюсти.
Охваченный этим моментом, мое сердце переполняется любовью к ней, и впервые в своей жизни я говорю эти слова женщине.
— Я люблю тебя.
Вместо того, чтобы выглядеть счастливой, лицо Иден начинает морщиться, и через секунду она заливается слезами.
Я уже готов снова прижать ее к груди, когда она смотрит на меня сквозь слезы.
— Ты не представляешь, как много эти слова значат для меня. — Прижимается она поцелуем к моим губам. — Это все, чего я когда-либо хотела. Просто чтобы меня любили такой, какая я есть.
Услышав, как сильно она нуждалась в любви, я пожалел, что не встретил ее намного раньше.
— Я люблю тебя, Иден, — повторяю я, мой голос немного охрип от эмоций. — Так чертовски сильно, что мне кажется, будто сердце вот-вот разорвется.
Она хихикает и, наконец, одаривая меня счастливой улыбкой, прижимается ко мне. Она шепчет мне на ухо:
— Я тоже тебя люблю, детка.
Ее заявление захлестывает меня, успокаивая тьму, которая разбушевалась во мне за последние два дня.
Возможно, мы немного поторопились, но нам обоим нужно было услышать слова, которые свяжут нас вместе на всю жизнь.
Лежа с Иден в своих объятиях, я нежно целую ее, стараясь не причинить ей боли.
Как только Иден издает жалобный стон, Эсмеральда кричит с порога:
— Обед готов.
— Пойдем, — говорю я, вытаскивая Иден из кровати.
Мы выходим из комнаты и, спускаясь по лестнице, встречаем взволнованную Беллу. Я беру на руки свой комочек шерсти и глажу ее по голове, пока иду на кухню.
Увидев Тайрона за кухонным столом, уже принимающегося за еду, мои губы растягиваются в улыбке.
— Ты хорошо устроился? — Спрашиваю я, открывая холодильник, чтобы взять два пива.
— Да. Эсмеральда милая.
Моя бровь приподнимается, когда я вижу интерес в его глазах в ту секунду, когда моя домработница входит на кухню.
Ставя перед ним пиво, я говорю:
— Знаю. Она мне как мать.
— А мне пива не дадут? — Спрашивает Иден, присаживаясь за стол.
— Нет. — Пристально смотрю я на нее. — Ты все еще восстанавливаешься.
Я сажусь рядом с ней, когда Тайрон спрашивает:
— Как ты себя чувствуешь, малышка?
— Пока не особо хорошо. — Всплескивает она рукой. — Завтра почувствую себя лучше.
Эсмеральда ставит перед нами две тарелки куриного супа, и от этого я хмурюсь.
— Я не болен.
— Мы все едим то, что ест Иден, — ворчит она на меня.
Как только я уже планирую с ней поспорить, она приносит стопку сэндвичей с жареным сыром.
— Так-то лучше, — бормочу я, взяв один из них.
Моя домработница садится рядом с Тайроном и кладет ему на тарелку еще сэндвичи.
Некоторое время мы едим в тишине, затем Тайрон говорит:
— У тебя хороший дом, Дарио. Немного великоват, но все равно уютный.
— Какова была твоя реакция, когда ты впервые вошел в пентхаус? — Спрашивает Иден.
Тайрон просто пожимает плечами.
— Он был немного ошеломлен, — перебивает его Эсмеральда. — Он также назвал меня мэм, как это сделала Иден, когда мы познакомились.
— Ощущение было, что я встречаюсь с членами королевской семьи или что-то в этом роде, — бормочет Тайрон.
Пока мы продолжаем есть, я то и дело поглядываю на Иден, чтобы убедиться, что она рядом.
Она ест не так много, как я ожидал.
Она отодвигает миску и улыбается Эсмеральде.
— Спасибо за обед. Могу я помочь прибраться?
— Нет, это моя работа, — отвечает Эсмеральда. — Ты можешь вернуться в постель и побольше отдохнуть. — Она бросает на меня серьезный взгляд. — Не мешай ей отдыхать.
— Да, мэм, — бормочу я, доедая последний кусок сэндвича.
Иден встает и сжимает руку Тайрона, после чего выходит из кухни, а Белла следует за ней.
Как только она уходит, Тайрон переключает свое внимание на меня.
— Как у нее дела на самом деле?
Я качаю головой.
— Не уверен. Она через многое прошла, так что ей потребуется время, чтобы исцелиться.
— Она рассказала тебе, что произошло?
Я киваю.
— Все дерьмово? — спрашивает он, выглядя обеспокоенным.
Поднимаясь со стула, я говорю:
— Я позволю ей рассказать тебе, когда она будет готова. Хорошо?
— Стоит ли мне беспокоиться?
Я качаю головой.
— Не думаю. Она очень сильная.
— Да. — Смотрит он в сторону лестницы. — Она сильная.
— Спасибо за еду, — говорю я Эсмеральде, после чего выхожу из кухни, чтобы проверить, как там Иден.
— Не за что, — кричит она мне вслед.
Поднимаясь по лестнице, я слышу, как Тайрон говорит:
— Давай я тебе помогу. Я с ума сойду, если буду сидеть и ничего не делать весь день.
— Хорошо. Это было бы здорово.
Улыбка касается уголков моих губ, и когда я вхожу в спальню, то не могу сдержать смешок при виде Беллы, свернувшуюся калачиком рядом с Иден.
Иден
Кажется, что с тех пор, как Дарио спас меня, я только и делаю, что сплю и ем.
Я лежу на кровати, уставившись в потолок, пока Дарио работает. Сначала я пыталась интересоваться тем, что он делает, но это дерьмо настолько выше моего понимания, что я быстро сдалась.
Внезапно меня словно поражает молнией, когда я вспоминаю, что не позвонила Сильвии. Я резко сажусь на кровати.
— Черт!
Ноутбук чуть не слетает с колен Дарио, когда он отодвигает его в сторону, а через секунду его рука обхватывает мое плечо.
— Что? Тебе больно?
— Я не позвонила своему боссу. Она уволит меня.
Дарио встает и выходит из комнаты, на что я кричу ему вслед:
— Могу я воспользоваться твоим телефоном?
Меньше чем через минуту он возвращается, и когда я вижу свой телефон в его руке, подползаю к краю кровати, спрашивая:
— Он заряжен?
— Да.
Он протягивает его мне, и я быстро набираю номер закусочной. Проходит некоторое время, после чего поднимают трубку.
— Ben’s Burgers, чем мы можем вам помочь? — раздается на линии голос Шерри.
— Привет, Шерри, это Иден.
— Боже мой! Где ты была? Сильвия сходит с ума.
Я пока не готова рассказывать правду, поэтому лгу:
— На меня снова напали. Парень избил меня, и я была без сознания. Сильвия там? Могу я с ней поговорить?
Я вижу, как Дарио хмурится.
— Снова? Был первый раз?
Я показываю ему подождать, когда Шерри говорит:
— Девочка, тебе не везет. Подожди, я ее позову.
Мгновение спустя голос Сильвии звучит у меня в ухе.
— Шерри сказала, что на тебя снова напали. Ты в порядке?
— Просто сильно избили. Извини, что не позвонила раньше.
— Я чуть не подала объявление о свежей вакансии. Тебе повезло, что ты позвонила сегодня. Когда ты вернешься? У нас сейчас много работы в связи с праздниками.
Господи.
— Я приду завт…
Дарио вырывает телефон у меня из рук и, продолжая разговор, говорит:
— Это Дарио, парень Иден. Ее не будет по крайней мере две недели. — Какое-то время он слушает, затем бормочет: — Делайте то, что должны.
Когда он вешает трубку, я смотрю на него широко раскрытыми глазами.
Он кладет телефон на кровать и, склонившись надо мной, сжимает мой подбородок большим и указательным пальцами.
Смерив меня взглядом, он ворчит:
— Все изменится. Ты больше не будешь работать в закусочной. Следующие две недели ты будешь отдыхать.
Мои губы приоткрываются, когда я хочу возразить ему, он качает головой и бросает на меня предостерегающий взгляд.
— Ты моя девушка, поэтому, я должен заботиться о тебе. Это не обсуждается. Я понимаю, что ты сильная, независимая женщина, но это не значит, что я буду стоять в стороне и смотреть, как ты изнуряешь себя до смерти.
Мои губы снова приоткрываются, но он снова останавливает меня еще одним серьезным взглядом, говоря:
— Я еще не закончил.
Дарио садится напротив меня и проводит рукой от моего подбородка к шее.
— Мы должны прийти к компромиссу,
Глядя на мужчину, который украл мое сердце, я подавляю желание поспорить. Знаю, я могу быть упрямой, но и больше не могу думать только о себе.
— Это будет сложно, — признаю я. — Я не привыкла получать вещи от людей.
— Я не ведь не просто человек. — Наклоняет он голову. — А твой парень.
— А что, если я смирюсь со всеми этими изменениями, и ты меня бросишь? — Задаю я вопрос, который беспокоит меня больше всего.
Дарио чертовски удивляет меня, когда говорит:
— Если тебе нужна гарантия, я женюсь на тебе завтра.
— А?
Я с удивлением смотрю на мужчину, словно он сошел с ума. Услышав его слова, я не могу сдержать смех и качаю головой.
— Еще слишком рано.
— Не для меня.
Понимая, что он говорит серьезно, я таращусь на него.
— Господи, Дарио. Мы встречаемся всего несколько недель. Брак — это серьезное обязательство.
— И что?
— Две недели! — Недоверчиво смотрю я на него.
С абсолютно серьезным выражением лица он бормочет:
— Неважно, встречаемся мы или женаты, потому что я никогда тебя не отпущу.
— Мы можем поговорить о браке позже, — говорю я. Вытирая рукой лоб, я бормочу: — Теперь я забыла, о чем мы вообще говорили.
— Ты сказала, что боишься перемен, и несла всякую чушь о нашем расставании, потом я заговорил о браке, и ты взбесилась, — напоминает он мне.
— Точно. — Вздыхаю я и, чувствуя усталость от напряженного разговора, ложусь.
Дарио нависает надо мной и, положив руки по обе стороны от моей головы, смотрит мне в глаза.
— Тебе нужна гарантия, и я хочу дать ее тебе. Позволь мне перевести деньги на твой счет. Если, не дай бог, мы расстанемся, эти деньги помогут тебе какое-то время, пока ты будешь решать, что делать дальше.
— Я не могу просто взять твои деньги, — бормочу я.
— Я заключу с тобой сделку, — говорит он. — Когда тебе станет лучше, ты будешь танцевать для меня каждый вечер. А деньги возьмешь в качестве оплаты.
Сдавшись, я киваю.
— Хорошо.
Уголки его рта приподнимаются, и он нежно целует меня в губы, затем бормочет:
— Боже, ты жесткий переговорщик.
Белла просыпается от дремоты, и пробирается между мной и Дарио, обнюхивая мое лицо.
Дарио слезает с меня и через секунду говорит:
— Дай мне свои банковские реквизиты.
Я сообщаю ему информацию, играя с Беллой.
Дарио усмехается, снова открыв свой ноутбук.
— Просто помни, что ты согласилась на сделку.
— Да-да. — Снова сажусь я. — Я уже достаточно поспала. Может, посмотрим телевизор?
— Дай мне секунду, я подожду, пока завершится перевод.
— Это могло бы подождать. — Поднимаясь с кровати, я беру свой мобильный телефон. Заметив, что у меня есть сообщения, быстро пролистываю их.
Есть два от Сильвии, угрожающей мне, чтобы я приехала на работу, но они были отправлены до того, как я ей позвонила.
Есть одно от Шерри, спрашивающей, все ли со мной в порядке.
Я открываю сообщение и отправляю ей ответ.
Спасибо, что проверила меня. Я заскочу в закусочную, когда мне станет лучше.
Открыв последнее сообщение, я ахаю.
Куинси: Не знаю, увидишь ли ты это когда-нибудь. Я в порядке. Надеюсь, ты тоже в порядке. Никто ни черта мне не говорит.
Когда я звоню ему, он отвечает сразу же.
— Иден! Ты в порядке? Где ты?
От беспокойства в его голосе в моей груди вспыхивают эмоции.
— Я в порядке. И дома. Ты все еще в больнице?
— Нет, меня выписали сегодня утром. Я дома, Анита суетится вокруг меня.
Я облегченно вздыхаю.
— Я так рада это слышать. — Проводя рукой по волосам, я бормочу: — Мне жаль, что в тебя стреляли из-за меня.
Он прочищает горло.
— Что случилось с тобой после того, как они выстрелили в меня?
— Ничего такого, о чем стоило бы рассказывать, — говорю я, чтобы не заставлять его волноваться. Мой подбородок начинает дрожать, и я с трудом сглатываю от нахлынувших эмоций. — Я рада, что ты дома.
Дарио встает рядом со мной и поглаживает мою спину.
— Мне нужно идти, но было приятно поговорить с тобой, — говорю я Куинси. — Наслаждайся вниманием, которое тебе оказывает Анита.
— Хорошо. Береги себя.
Мы заканчиваем разговор, и я снова вздыхаю с облегчением.
— Куинси? — Спрашивает Дарио.
— Да. — Поднимаю я на него взгляд. — Как ты узнал?
— Ты упомянула больницу и Аниту, так зовут его жену.
— Точно.
— Пойдем. Ты можешь посмотреть телевизор с Тайроном, пока меня не будет.
Я беру Беллу на руки и, выходя из спальни, спрашиваю:
— Куда ты идешь?
— Купить пару вещей. Я ненадолго.
Когда я прихожу в гостиную, то устраиваюсь поудобнее на диване и позволяю Белле примоститься у меня на коленях.
Когда Тайрон садится рядом со мной, он говорит:
— Мне сказали охранять тебя, пока твоего мужчины не будет.
Я усмехаюсь, потому что Тайрону уж точно не нужно говорить, чтобы он меня охранял. Он делал это всю мою жизнь.
Дарио целует меня на прощание, и когда он выходит из квартиры, я включаю телевизор и выбираю комедию для просмотра.
Иден
— Дарио, — выдыхает Иден, выглядя потрясенной до глубины души. — Ты называешь это компромиссом?
Я указываю на телефон и ноутбук.
— Они тебе нужны. Твой телефон словно из Средневековья.
Тайрон хихикает, за что получает хмурый взгляд Иден. Затем она обращает внимание на серьги и ожерелье, которые я не смог не купить для нее.
— Полагаю, ты собираешься сказать, что мне это тоже нужно? — спрашивает она.
Я подумал, что она не будет против, если не будет знать, что они стоят тридцать восемь тысяч долларов.
— Нет, я купил их, потому что они будут прекрасно смотреться на тебе, — объясняю я.
— Они действительно блестящие, — вставляет свои два цента Тайрон. — Должно быть, стоили недешево.
— Ты не помогаешь, — бормочу я ему.
— Эй, я на ее стороне. — Указывает он на Иден, которая качает головой, махнув рукой на сумочку
Я пожимаю плечами.
— Это всего лишь сумка.
Она энергично жестикулирует в сторону кошелька
— Я мог бы переделать весь твой гардероб, — говорю я в свое оправдание.
— Господи, тебе просто нравится копать себе могилу, в которой она тебя похоронит, — хихикает Тайрон, получая слишком большое удовольствие от того, в каком дерьме я оказался.
Эсмеральда подходит ближе и рассматривает все, что я купил.
— Это не так уж много. Я даже удивлена, что здесь нет ключей от машины.
Я обнимаю свою домработницу.
— Потому что на машину еще наносят пуленепробиваемое покрытие.
— Что? — ахает Иден.
Отпустив Эсмеральду, я подхожу к своей женщине и обнимаю ее.
Встречаясь с ней взглядом, я говорю:
— Это всего лишь несколько подарков,
Она вздыхает, и, к счастью для меня, черты ее лица начинают расслабляться, когда она шепчет:
— Это слишком много.
Я целую ее в левую щеку.
— Нет, не много. — Целую я ее в правую щеку. — Ты заслуживаешь весь мир, и я хочу подарить его тебе.
— Я иду к себе домой, — говорит Эсмеральда. — Тайрон, не хочешь выпить со мной чашечку кофе?
— Мы только что пили кофе, — отвечает он.
— Пойдем со мной, чтобы они могли побыть наедине, — рявкает она на него, отчего он вскакивает с дивана.
— Да, мэм.
Мы с Иден смотрим, как они покидают пентхаус, затем я снова переключаю внимание на свою женщину.
— Пожалуйста, прими подарки.
Она окидывает взглядом все, что лежит на журнальном столике, затем говорит:
— Хорошо, но ты не обязан покупать мне вещи.
— Обязан. Мне приятно знать, что я забочусь о тебе. Позволь мне баловать свою девушку, когда и как я захочу.
Обвивая руками мою шею, она, наконец, соглашается.
— Хорошо.
Взволнованный, я отпускаю ее и беру трубку.
— Хочешь, я тебе все настрою?
Иден хихикает, садясь на диван.
— Пожалуйста.
Я включаю устройство, и у меня уходит несколько минут на то, чтобы зарегистрировать Иден во всех ее приложениях. Закончив, я протягиваю ей устройство.
— Спасибо, — шепчет она, глядя на устройство в своей руке, а потом переводит взгляд на другие подарки.
Когда она молчит слишком долго, я спрашиваю:
— Ты в порядке?
Она кивает и, нежно проводя пальцами по экрану своего телефона, признается:
— У меня никогда раньше не было таких красивых вещей. — Оглядывает она пентхаус, после чего смотрит на меня. — Такое чувство, что меня забросили в какую-то альтернативную вселенную. Это похоже на сказку, и я боюсь, что если привыкну к этому, у меня это отнимут.
— Никогда,
Уголок ее рта приподнимается.
— Я все время забываю, что ты в мафии.
Наклонившись вперед, она берет серьги.
— Они выглядят такими дорогими. Я боюсь их носить.
— Надень их для меня, — бормочу я.
Ее улыбка становится еще шире, когда она вставляет серьги в крошечные отверстия в мочках ушей. Затем она позволяет мне помочь ей надеть ожерелье.
Встав, она идет в туалет, и, не желая пропустить ее реакцию, я иду за ней.
Когда она останавливается перед зеркалом, то глубоко вдыхает, глядя на свое отражение.
— Господи, синяк под глазом сегодня выглядит еще хуже.
— Синяки заживут. — Встаю я позади нее и кладу руки ей на бедра. — Бриллианты смотрятся на тебе идеально.
— Вчера я думала, что для меня все кончено, а сегодня на мне… — ее голос срывается, и, повернувшись, она утыкается лицом мне в грудь.
Я крепко обнимаю свою женщину, когда она переживает стресс от пребывания в плену, зная, что это не последний раз, когда ей будет тяжело.
Когда она вновь обретает контроль над своими эмоциями, то бормочет:
— Прости, я испортила вечер.
— Ты ничего не испортила. — Выведя ее из туалета, я веду ее обратно к одному из диванов. — Хочешь, я приготовлю тебе чай?
— Пожалуйста.
Сев, она снимает украшения и аккуратно укладывает их обратно в коробочки.
Я спешу на кухню и завариваю ей чашку ромашкового чая. Пока чай заваривается, я думаю о ее бурной реакции на подарки.
— Господи! — Слышу я крик Иден.
Оставив чай, я бегу обратно в гостиную, и замечаю, что она смотрит в свой телефон.
Стоя в дверях, я спрашиваю:
— Что?
Ее глаза широко раскрыты, и она кажется немного бледной.
Я подбегаю к ней, беру за руку и поворачиваю ее телефон так, чтобы мне было видно, на что она смотрит.
Ее банковский счет.
— У нас была сделка. Ты согласилась на это, — напоминаю я ей.
Также выяснилось, что у нее было всего двенадцать долларов, прежде чем я перевел деньги на ее банковский счет.
Она хватает телефон и снова смотрит на свой баланс, а затем бросает на меня недоуменный взгляд.
— Это всего лишь деньги, — бормочу я.
Наконец, она обретает голос.
— Это… Господи. — Снова показывает она мне экран. — Посмотри внимательно. Ты допустил ошибку и ввел слишком много нулей? Я могу завтра сходить в банк и перечислить тебе все обратно.
Я удивленно смотрю на нее, и, схватив ее за запястье, притягиваю к своей груди.
— Не смей, блять, возвращать ничего из этого. Это меня разозлит.
Она таращится на меня, словно я сошел с ума, затем бормочет:
— Это слишком много. Это… Это…
— Это твое. Мы уже говорили об этом. Тебе нужна была гарантия.
— Но… — Ее брови сходятся на переносице. — Это миллион долларов, Дарио. Миллион. Долларов. — Ее глаза снова расширяются. — О Боже мой. Миллион долларов. — Поднося руку ко лбу, она выглядит так, будто ее вот-вот стошнит.
Подхватив свою женщину на руки, я опускаюсь на диван и сажаю ее к себе на колени. Я обхватываю ее лицо руками и запечатлеваю поцелуй на ее приоткрытых губах.
— Это так много, — шепчет она.
— И близко нет. — Бросаю я на нее умоляющий взгляд. — Позволь мне подарить тебе весь мир,
— Но… — качает она головой. — Разве тебе не нужны деньги? Знаю, ты богат, но я думала, у тебя есть… около пары миллионов, и если ты дашь мне столько, то что останется тебе? И как мне…? Что мне…?
Я заставляю ее посмотреть на меня.
— Дыши,
Она глубоко вздыхает, в ее серых глазах бушуют противоречивые эмоции.
— У меня гораздо больше, чем пара миллионов, — говорю я, чтобы она не беспокоилась обо мне. — Для меня миллион — это как… — Вспомнив, какой у нее был баланс до того, как я отправил ей деньги, трудно подобрать подходящую сумму для сравнения, и в итоге я бормочу: — Для меня это ничего не значит. Я совсем не буду скучать по этим деньгам, так что, пожалуйста, прими их.
Она долго смотрит на меня, а затем снова смотрит на свой банковский счет.
Я терпеливо жду, после чего она бормочет:
— Что мне делать с такой кучей денег?
— Все, что захочешь. — Забрав телефон из ее рук, я кладу его на столик рядом с диваном, после чего снова смотрю на Иден. — Ты можешь инвестировать немного денег.
— Да. Мне нужно снять деньги со счета, пока их кто-нибудь не украл.
— Никто их не украдет.
— Ты уверен?
— Да. Кроме того, если кто-то окажется настолько глуп, чтобы украсть у тебя, я выслежу этого ублюдка и верну деньги, после чего убью его.
Ее язык высовывается, чтобы облизать губы, в то время как ее глаза пристально смотрят в мои, когда она спрашивает:
— Ты многих убил?
Подняв руку, я убираю пару прядей ей за ухо.
— Ты правда хочешь знать?
— Мафия — это совершенно другая сторона тебя, которую я не знаю.
— Как уже говорил ранее, я в основном занимаюсь взломом и отслеживанием. Я также прикрываю семью, поэтому, если у нас происходит встреча с другой группой, я нахожусь на крыше со своей снайперской винтовкой, чтобы уничтожить любую угрозу.
— Ты когда-нибудь убивал обычного человека? Ну, знаешь, кого-то, кто не является преступником.
Я качаю головой.
Кажется, она немного расслабляется, поэтому я спрашиваю:
— Чувствуешь себя лучше?
— Да. — Положив голову мне на плечо, она тяжело вздыхает. — Просто слишком много вещей сразу произошло. Мне нужно с этим свыкнуться.
— Знаю. Я пытаюсь не торопиться, но после того, как я чуть не потерял тебя, это сложно. Я просто хочу любить тебя всеми возможными способами.
Она поворачивается у меня на коленях, садясь лицом ко мне.
— Не стану лгать, ты стал ужасно напряженным с тех пор, как началось это дерьмо, но я понимаю почему. — Наклоняясь ближе, она нежно целует меня в губы, а затем одаривает прекрасной улыбкой. — Спасибо, Дарио.
— Не за что,
Иден
— Так ты, по сути, уволил меня, — говорю я, приподнимая бровь и глядя на Дарио, который стоит в дверях своего кабинета.
— Нет. Я нашел замену на должность уборщика в балетной труппе, потому что тебе нужно время, чтобы прийти в себя после того дерьма, через которое ты прошла.
— Меня не было неделю. И синяки сильно поблекли, — возражаю я. — Кроме того, я работаю в ночную смену, где меня никто не видит. Я могу вернуться к работе.
Он подходит ближе ко мне и, сделав глубокий вдох, говорит:
— Я не имею в виду синяки,
— Мне намного лучше. — Взяв его за руку, я сжимаю ее обеими своими. — Случилось дерьмо, и я двигаюсь дальше. Тебе тоже следует поступить так.
Его глаза прищуриваются, когда он смотрит на мое лицо.
— Мы говорим не обо мне. — Выражение его лица становится мягче. — Ты убила человека и видела, как умирает другая женщина. Тебя накачали наркотиками и избили. Тебе не нужно быть сильной рядом со мной. Я знаю, на это потребуется время.
На моих губах появляется улыбка.
— Я выросла в Браунсвилле и повидала много дерьма. Ты учишься принимать то, что произошло, и продолжаешь жить дальше. — Не желая, чтобы он считал меня бессердечной, я добавляю: — Часть меня всегда будет грустить по Милании, но все остальное, что произошло, — старая история.
Он какое-то время смотрит на меня.
— Хорошо. — Вздыхает он, затем выплевывает правду: — Я не хочу, чтобы ты работала уборщицей.
Отпустив его руку, я скрещиваю свои на груди. Я наклоняю голову, приподнимая правую бровь.
— Значит, ты меня увольняешь.
— Нет. Разве это нельзя рассматривать как повышение?
— Повышение до чего?
— До моего личного ассистента, чья единственная работа — дарить мне любовь двадцать четыре часа в сутки.
Я заливаюсь смехом, потому что, несмотря на то, что он такой чертовски милый, он сводит меня с ума.
— Я не могу быть женой-домоседкой. Мне нужно работать.
Он обнимает меня.
— Мне нравится, как звучит "жена-домоседка".
— Нет.
Его взгляд скользит по моему лицу.
— Я не хочу, чтобы ты работала по ночам. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной в постели, где тебе самое место.
Понимая, к чему он клонит, я говорю:
— Хорошо, но мне все равно нужно найти работу на дневное время.
— Хорошо.
— Ты даже не станешь спорить со мной по этому поводу?
Он качает головой.
— Пока ты работаешь в обычные часы, все в порядке.
Я подхожу к нему ближе.
— Ты немного властный. — Целую я его в подбородок и бросаю на него соблазнительный взгляд. — Мне это нравится.
— Хм…
Дарио поднимает меня, и я обхватываю его ногами за талию. Он несет меня в спальню и закрывает дверь ногой.
— Ты пытаешься отвлечь меня от поиска работы? — Спрашиваю я, мой голос наполнен похотью.
— Да. Я планирую выебать из тебя всю неугомонную энергию.
— Вы собираетесь оттрахать меня до полного подчинения, мистер Ла Роса? — Поддразниваю я, а затем прикусываю зубами мочку его уха.
Меня швыряют на кровать, и Дарио, как одержимый, практически срывает с меня джинсы и свитер.
Я даже не успеваю расстегнуть половину пуговиц на его рубашке, когда он раздвигает мои ноги и приставляет свой член к моему входу.
Дарио входит в меня так сильно, что мое тело выгибается вперед, а пальцы цепляются за его рубашку так, будто от этого зависит моя жизнь.
— Господи, — выдыхаю я.
Он выходит, и когда снова врезается в меня, рычание вырывается из его груди.
Не имея времени возиться с пуговицами, я распахиваю его рубашку, чтобы мои руки могли прикоснуться к его груди.
Пальцы Дарио обвиваются вокруг моего горла. Он откидывает мою голову назад, затем его рот захватывает мой в поцелуе, от которого у меня в животе все напрягается, а киска сжимается вокруг его члена.
Он продолжает погружаться в меня, и, нуждаясь в опоре, я хватаюсь за его задницу. Это позволяет мне ощутить, как напрягаются его мышцы с каждым толчком, и я чувствую невероятное возбуждение.
— Черт, Дарио, — хнычу я от интенсивности этих ощущений. — Детка, мне нужно…
Меня прижимают спиной к кровати; его хватка на моем горле усиливается, и мне кажется, что он в секунде от того, чтобы перекрыть мне доступ воздуха. Другой рукой он сжимает мое бедро, сильно врезаясь в меня.
— Ах, — единственный звук, который я могу издать, когда он воспламеняет мою киску своим членом.
Мое тело напрягается все сильнее и сильнее, удовольствие грозит захлестнуть меня в любой момент. Оно все нарастает, нарастает и, блять, нарастает, пока я не издаю отчаянный крик.
Большой палец Дарио слегка касается моего клитора, и этого достаточно, чтобы я взорвалась, как бомба.
Оргазм настолько сильный, что я не могу дышать и полностью теряю контроль над своим телом, когда оно бьется в конвульсиях.
— Правильно,
С моих губ срываются всхлипы, а глаза не могут оторваться от его лица, которое выглядит почти жестоким.
Его пальцы сжимают мою шею все сильнее, и я пытаюсь вдохнуть воздух, а моя рука взлетает вверх, чтобы схватить его запястье.
Секунду спустя он со стоном дергается внутри меня, и его хватка на моей шее ослабевает настолько, что я могу дышать.
Он продолжает трахать меня во время своего оргазма, и каждый толчок усиливает удовольствие, все еще охватывающее мое тело.
Губы Дарио снова находят мои, и когда его движения замедляются до неторопливого темпа, он целует меня так же, как на нашем первом свидании.
Он словно поклоняется мне, и мое сердце полностью отдается ему.
Я отпускаю старое и принимаю новую жизнь, которая мне дана.
Он обнимает меня одной рукой, а я отодвигаюсь чуть дальше по кровати. Затем он ложится на меня, не прерывая поцелуя.
Его член толкается обратно в меня, а затем он замирает, показывая языком и зубами, как сильно он меня любит.
Я так захвачена своим мужчиной, что не замечаю, как проходит время. В какой-то момент Дарио снова начинает двигаться, на этот раз медленно и глубоко, заполняя меня своим членом.
Наслаждение продолжает усиливаться, и мне кажется, что я просто испытываю оргазм за оргазмом.
Это рай, и я не хочу, чтобы этот момент между нами заканчивался.
Дарио освобождает мои распухшие губы и, встретившись со мной взглядом, шепчет:
— Я люблю тебя так чертовски сильно.
Я обхватываю его руками и ногами, прижимаясь к нему, когда он во второй раз находит освобождение глубоко внутри меня.
Пока он содрогается от оргазма, я говорю:
— Я люблю тебя так же сильно, детка.
Когда мы полностью удовлетворены и расслаблены, он не отстраняется от меня, а просто продолжает смотреть на меня.
Подняв руку к его волосам, я провожу пальцами по светло-каштановым прядям и спрашиваю:
— О чем думаешь?
— О том, что я могу оставаться в этой позе всю ночь.
— Нам не нужно вставать. — Изгибаются мои губы. — Мне нравится чувствовать тебя внутри себя.
— Хорошо, — бормочет он, после чего покрывает легкими поцелуями мою челюсть. —
Проводя руками по его широкой спине, я спрашиваю:
— Что это значит?
— Мне нравится, как твоя киска ощущается вокруг моего члена.
Вспомнив, что он уже говорил эти слова раньше, я ухмыляюсь ему.
Услышав, как Белла скребется в дверь, Дарио запечатлевает еще один поцелуй на моих губах, после чего слезает с меня.
Я встаю с кровати, и пока иду в ванную, он слегка приоткрывает дверь, чтобы Белла могла протиснуться в щель, а затем снова закрывает ее.
В предвкушении расслабляющей горячей ванны я открываю краны, чтобы наполнить ее водой, и быстро вытираю между ног.
— А как же твое предложение насчет того, что ты всегда будешь пользоваться презервативами? — кричу я, чтобы он услышал меня в спальне.
— Думаю, они просто лежат забытые в прикроватной тумбочке, — бормочет он, заходя голышом в ванную.
У меня не было времени детально рассмотреть его тело, поэтому я медленно скольжу взглядом по каждому дюйму его тела.
Белла устраивается поудобнее на коврике в ванной, радуясь тому, что мы рядом.
— Ты горяч, — отмечаю я, не отрывая взгляда от его тела.
— Рад, что тебе нравится то, что ты видишь,
Когда в ванне, которая, вероятно, по размеру соответствует всей ванной комнате в моей квартире, набирается достаточно воды, я залезаю в нее.
— Подвинься, — приказывает Дарио, забираясь следом за мной.
Он тянет меня назад, пока я не оказываюсь у него на груди.
Отмокая в теплой воде, я счастливо вздыхаю.
— Хочешь, я спрошу Скайлар, не нужна ли ей еще одна официантка? — спрашивает он.
Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него.
— Ты не будешь возражать?
— Вовсе нет. Я бы предпочел, чтобы ты работала в
— Держу пари, чаевые там потрясающие, — бормочу я.
— И часы работы приемлемые, — добавляет он.
Верно. Это не будет отнимать все мое время, так что я смогу посвятить себя идее, которая давно не дает мне покоя. Я хочу внести свой вклад в развитие общества, в котором выросла.
Мне просто нужно подумать о том, как я могу изменить их жизни к лучшему.
Дарио
Мне удалось выследить дядю Мигеля и передать информацию Дамиано, который послал своих людей схватить его.
Пока мы ждем их возвращения, я продолжаю разыскивать Мигеля, который находится где-то в Южной Америке.
— Ты хотел меня видеть? — Спрашивает Тайрон.
Я оглядываюсь через плечо и киваю.
— Проходи, присаживайся.
Я жду, пока он сядет; его взгляд скользит по моей системе, после чего останавливается на мне.
— У меня есть для тебя предложение о работе, — перехожу я сразу к делу.
Его бровь приподнимается.
— Да?
— Как ты смотришь на то, чтобы возить Иден по городу и быть ее телохранителем?
Он даже не задумывается над вопросом.
— Я бы хотел это сделать. Лучше, чем работать на стройке.
— Я отправлю тебя на курсы защитного вождения и на обучение владению оружием.
На этот раз его брови взлетают вверх.
— Хорошо.
— Ты когда-нибудь стрелял из пистолета? — Спрашиваю я, поднимаясь, чтобы взять Glock из шкафа, где хранится все мое оружие.
— Да. Подростком я стрелял по бутылкам и прочей дряни.
Усмехнувшись, я качаю головой и снова сажусь. Вытащив магазин, я перезаряжаю его и показываю ему основы, после чего отдаю ему пистолет.
— Просто наведи и стреляй, — бормочу я.
Он берет оружие и снова смотрит на меня.
— Что мы будем делать с наркоторговцами?
— Большинство из них были убиты, когда мы искали Иден, — говорю я ему.
Он, кажется, удивлен новостями, но затем говорит:
— Да, но до тех пор, пока ее сука-мать продолжает употреблять наркотики, к Иден будут приходить еще больше дилеров, чтобы потребовать плату.
Со всем тем дерьмом, которое произошло, и помощью Иден адаптироваться к ее новой жизни, я совсем не подумал о ее матери.
— Такое уже случалось раньше? — Спрашиваю я. — Дилеры приходили к Иден за деньгами?
— Да, и каждый раз Иден избивали. Это дерьмо должно прекратиться.
Он прав.
— Я позабочусь об этой проблеме, — говорю я, чтобы он не волновался.
Он ерзает на стуле.
— Я не могу жить здесь вечно. Когда я смогу вернуться к себе?
— Насчет этого… — Глубоко вдыхаю я, затем говорю: — Если ты вернешься в Браунсвилл, тебе придется постоянно ездить туда-сюда в любое время суток, чтобы возить Иден.
Его глаза слегка прищуриваются.
— К чему ты клонишь?
— У меня есть еще одна квартира в этом доме. Она на том же этаже, что и квартира Эсмеральды. Переезжай туда, чтобы быть поближе к Иден.
Шок застывает на его лице, и он просто смотрит на меня.
Я даю ему несколько секунд, чтобы прийти в себя, затем добавляю:
— Квартира полностью обставлена, но ты можешь привезти и свою мебель.
— Сколько будет стоить арендная плата? — спрашивает он.
— Ну, я буду платить тебе двадцать тысяч в месяц. Тебе не нужно платить за квартиру, но если ты настаиваешь, мы можем установить сумму оплаты в размере двух тысяч.
— Какого хрена, — бормочет он, глядя на меня так, словно у меня выросло две головы. — Ты будешь платить мне двадцать тысяч? Долларов? В месяц? Только за то, чтобы возить задницу Иден по городу?
— Да.
— Мужик, о, мужик.
Он вскакивает со стула и начинает расхаживать туда-сюда по моему кабинету, словно боксер, готовящийся к бою.
— Мужик, брат. — Останавливается он и смотрит на меня с таким чувством, что я чувствую удар в сердце. — Иди сюда, сынок.
Меня вытаскивают из кресла, и я чуть не получаю перелом ребер от его крепких объятий.
Я похлопываю его по спине.
— Тайрон… ребра.
— Прости. — Отпускает он меня, а затем хлопает по плечу. — Ты уверен, что хочешь сделать все это для меня?
— Да, но я бы предпочел, чтобы ты не платил за аренду. Все равно квартира пустует.
— Нет, я готов заплатить за это. Тогда мне будет казаться, будто я заслуживаю находиться в этом великолепном здании. — Снова качает головой он, а на его лице все еще написано недоверие.
— В таком случае арендная плата выплачивается в последний день месяца. Ты можешь оставлять наличные Эсмеральде, чтобы она оплачивала ими продукты.
Открыв один из ящиков стола, я достаю связку ключей и бросаю их Тайрону.
Он ловит их, и его улыбка становится такой широкой, что я вижу ряд его белых зубов.
Одарив меня самой искренней улыбкой, которую я когда-либо видел, он говорит:
— У тебя доброе сердце, Дарио. Спасибо за все.
— Не за что.
Он смотрит на меня с надеждой.
— Могу я пойти посмотреть квартиру?
— Конечно. — Встаю я, и когда мы выходим из кабинета, он кричит: — Малышка, где ты? У твоего старика хорошие новости.
— Внизу, — отвечает она.
Когда мы спускаемся по лестнице, он позвякивает ключами в воздухе.
— Дарио только что дал мне ключи от шикарной квартиры в этом здании.
— Что? — выдыхает она, прекращая что-то делать на ноутбуке. — Серьезно?
— Да. Я буду платить ему за аренду.
Ее глаза встречаются с моими, и она благодарно смотрит на меня, после чего встает с дивана и подходит к нам.
— Хочешь пойти со мной? Хочу проверить свои новые хоромы, — спрашивает Тайрон с волнением в голосе.
— Да, мы идем с тобой, — отвечает Иден за нас обоих.
Мы все заходим в лифт, и я нажимаю кнопку пятого этажа.
По дороге вниз Тайрон говорит:
— Я также получил новую работу.
— Правда? — Спрашивает Иден, поднимая на него взгляд. — Какую?
— Возить твою задницу повсюду. Я буду твоим водителем и телохранителем.
Она поднимает бровь, глядя на нас.
— Моим водителем? Для чего? У меня не так много мест, куда можно поехать.
— Это для моего душевного спокойствия, — бормочу я. — И Тайрона. Мы всего лишь хотим обеспечить твою безопасность.
— О-о-у…
— За это хорошо платят, — добавляет Тайрон. — Так что не создавай мне проблем с боссом.
— Боссом, черт возьми, — бормочу я, когда открываются двери.
Мы подходим к квартире, и когда Тайрон открывает входную дверь, я замечаю, что его рука немного дрожит. Он толкает дверь и, шагнув внутрь, издает протяжный свист.
— Вау. Прекрааааасно, — комментирует Иден.
Они оглядываются по сторонам, и я чувствую волнение, исходящее от Тайрона. Прежде чем я успеваю спрятаться, он подходит ко мне и заключает в медвежьи объятия.
— Спасибо, — сдавленно шепчет он. — Ты не представляешь, как много это значит для меня. Все, что ты сделал для меня и моей девочки… — Качает он головой, когда отпускает руку и вытирает глаза. — Черт возьми. Мы словно выиграли в лотерею.
Я похлопываю его по руке.
— Не за что.
Иден наблюдает за нами со стороны, и я вижу, как на ее лице отражаются самые различные эмоции.
Подумав, что они, возможно, захотят побыть наедине, я говорю:
— Я возвращаюсь к себе. Вы, ребята, оставайтесь и осмотритесь.
Я начинаю идти к двери, но Иден догоняет меня и целует в щеку.
— Спасибо, что сделал все это.
Я киваю и выхожу из квартиры, чтобы вернуться к работе.
Пока я поднимаюсь в лифте, мои мысли возвращаются к матери Иден. Она несколько раз подвергала жизнь моей женщины опасности из-за своей проблемы с зависимостью.
Когда двери открываются, я прохожу через фойе и направляюсь обратно в свой кабинет, на ходу доставая телефон.
Набирая номер, я слушаю гудки.
— Фрэнки слушает.
— Это Дарио.
— Что я могу для вас сделать?
— Мне нужен кокаин.
— Что вы сказали?
— Это не для меня, тупица, — огрызаюсь я.
— О… ах… это займет у меня пару часов. С тех пор, как ваш босс отправил своих людей в этот район, дилеры прячутся.
— Позвони мне, когда достанешь все.
— Мне нужны деньги, чтобы купить порошок, — напоминает мне Фрэнки.
— Сейчас сделаю перевод.
Я вешаю трубку и сажусь в кресло у своего стола.
Я планирую дать Мэнди оружие, чтобы она могла покончить с собой. Это единственный способ обезопасить Иден.
Сосредоточив внимание на своей системе, я возвращаюсь к работе, разыскивая Мигеля, чтобы мы могли покончить с этим ублюдком.
Иден
Заходя в
Я оглядываю столики и посетителей, думая, что это заведение — полная противоположность закусочной.
Я подхожу к стойке, где женщина что-то читает, и жду, пока она поднимет взгляд. После чего обращаюсь к ней:
— Я здесь, чтобы увидеть Скайлар.
На ее лбу появляется морщинка.
— Шеф-повара?
— Да. — Беспокоясь, что меня выгонят, я добавляю: — Она ждет меня.
— О.
Когда женщина оглядывается через плечо, я вижу Скайлар, выходящую из кухни.
Улыбка расплывается на ее лице, когда она замечает меня.
— Ты здесь. Иди сюда.
Я обегаю стойку и, когда подхожу к Скайлар, она быстро обнимает меня.
— Спасибо, что согласилась встретиться со мной, — говорю я, пока мы идем в кабинет.
Когда она закрывает за нами дверь, то снова улыбается мне.
— Давай покончим с делами, чтобы мы могли расслабиться.
— Да… хорошо.
Она указывает на стул, и, хотя я слишком нервничаю, сажусь.
— Дарио говорит, у тебя есть опыт работы официанткой?
— Да. Я работала в Ben's Burgers с шестнадцати лет.
— Он упомянул закусочную. Ты занималась чем-нибудь еще или просто работала официанткой?
— Я считала выручку после окончания смены, помогала с расписанием, размещала и принимала заказы. Ну, знаешь, обычные вещи, которые происходят в закусочной.
Она некоторое время пристально смотрит на меня, что ни хрена не успокаивает мои нервы, а потом говорит:
— У меня открыта вакансия помощника управляющего. Ты должна будешь помогать следить за запасами в холодильнике и планировать график работы обслуживающего персонала.
— Правда? — Ахаю я. — Это было бы потрясающе.
Скайлар хихикает.
— Но у меня есть одно правило.
— Какое?
— Если мы поссоримся на работе, это никак не повлияет на наши личные отношения.
— Личные отношения? — переспрашиваю я как попугай.
— Мы ведь станем подругами, Иден. Дарио и Ренцо близки, и мы будем проводить много времени вместе вне работы.
— А, точно. Извини, — смеюсь я. — Я забыла об этом.
Она протягивает мне руку, и когда я пожимаю ее, говорит:
— Добро пожаловать в команду.
— Большое спасибо. — Я чувствую, как часть напряжения покидает мое тело. — Когда ты хочешь, чтобы я начала работать?
— Со второй недели января.
— До этого еще месяц, — замечаю я. — Ты уверена?
— Один человек хочет провести с тобой праздники, прежде чем я украду все твое время.
Из меня вырывается смех.
— Дарио?
— Да.
Покончив с делами, она спрашивает:
— Как ты себя чувствуешь после..? — Делает она паузу, но я понимаю, что она имеет в виду.
— Намного лучше. Я снова стала прежней.
— Дарио упоминал, что мы все собираемся раз в месяц?
Я качаю головой.
— В этом месяце очередь Тори и Анджело. В прошлом месяце были Ренцо и я, а День благодарения мы отмечали здесь, в ресторане.
— Похоже, вы все очень близки, — отмечаю я.
— Так и есть. — Ее глаза встречаются с моими. — Ты привыкнешь к этому. — Она встает. — Напомни Дарио об ужине у Тори и Анджело в канун Рождества. О, пока не забыла, мы можем договориться, чтобы ты придешь за неделю до начала работы, чтобы познакомиться со всем персоналом и понять всю суть работы. Ты не против?
— Да, это было бы здорово, — бормочу я, встав и следуя за ней к выходу из кабинета.
— Извини, что не могу подольше пообщаться. Мне нужно вернуться на кухню.
— О, конечно. Я все понимаю.
Она еще раз быстро обнимает меня, а затем спешит на кухню.
Когда я выхожу из ресторана, то вижу Тайрона, прислонившегося к внедорожнику в солнцезащитных очках.
Я не могу удержаться от смеха, отчего его голова поворачивается в мою сторону.
— Я круто выгляжу, не так ли? — спрашивает он.
— Да, очень круто.
Он открывает для меня пассажирскую дверь.
— Пристегнись, малышка.
— Да, пап, — поддразниваю я его.
Тайрон замирает, а затем его черты лица напрягаются от эмоций.
— Мне нравится, как это звучит.
Он закрывает дверь и, обойдя внедорожник спереди, садится за руль.
Когда он заводит двигатель и едет по улице, я спрашиваю:
— Ты не будешь возражать, если я буду называть тебя папой?
Он прочищает горло.
— Мне бы хотелось, чтобы ты меня так называла.
Мы снова молчим, затем он спрашивает:
— Куда?
— В закусочную.
Поездка в Браунсвилл наполнена эмоциями, и Тайрон продолжает откашливаться, пока я моргаю, чтобы сдержать слезы.
Когда он подъезжает к Ben’s Burgers и ставит машину на стоянку, я наклоняюсь и целую его в щеку.
— Спасибо, что ты мой папа.
Я толкаю дверь и быстро выхожу наружу.
Когда Тайрон… папа присоединяется ко мне, он бормочет:
— Клянусь, ты хочешь увидеть, как твой старик плачет, как ребенок.
Как только мы заходим в закусочную, Шерри издает вопль и бросается обнимать меня.
— Я думала, ты забыла о нас.
— Никогда, — говорю я.
Она указывает на внедорожник.
— Чья это машина?
— Моя, — бормочет папа, после чего находит свободное место.
— Серьезно? — Спрашивает Шерри.
— Да, — отвечаю я. — Мне нужно многое тебе рассказать.
— Можно мне еще подлить? — спрашивает Йован, один из постоянных посетителей.
— Дайте мне минутку, — говорит она ему, а затем снова обращает свое внимание на меня.
— Налей ему еще. Я все расскажу, пока ты работаешь, — говорю я, чтобы у нее не было проблем с Сильвией.
Она хватает кофейник, и пока мы ходим от столика к столику, я рассказываю ей обо всем, что произошло за последние две-три недели.
К тому времени, как я заканчиваю, она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, забыв о кофейнике в руке.
— Черт возьми, девочка. Ты живешь сказочной жизнью, о которой все мы мечтаем. — Игриво хлопает она меня по плечу. — Рада за тебя.
— Правда? — Улыбаюсь я от уха до уха, затем делаю то, что всегда хотела сделать, и кричу: — Пирог за мой счет, народ!
Я еще не потратила ни цента из денег, которые дал мне Дарио, и решила, что это лучший способ начать.
Посетители аплодируют, и я принимаюсь за работу, помогая Шерри раздать всем по кусочку пирога.
Когда я сажусь рядом с папой, чтобы подождать, пока он съест свой кусочек, говорю:
— Я буду скучать по этому месту.
— Ты провела здесь много времени.
— Да.
— Дальше будет только больше и лучше, — бормочет он, запивая пирог глотком кофе.
— Говоря о большем и лучшем. Хочешь открыть со мной столовую для бездомных и всех нуждающихся?
— Здесь, в Браунсвилле?
Я киваю.
— Я подумала, мы могли бы переговорить с церковью и что-нибудь предпринять.
— Ты действительно так хочешь потратить деньги, которые дал тебе Дарио?
Я рассказала ему о деньгах по дороге в ресторан, но не сказала, сколько Дарио перечислил мне. Я до сих пор пытаюсь осознать эту сумму, и это, вероятно, вызовет у папы сердечный приступ, а я этого совсем не хочу.
Отвечая на его вопрос, я говорю:
— Да. Я хочу приносить пользу обществу.
— Мы можем заехать в церковь на Ривердейл-авеню, прежде чем отправимся домой.
— Спасибо.
Откинувшись на спинку стула, я оглядываю закусочную, думая о том, как сильно изменилась моя жизнь.
В один момент я работаю официанткой и уборщицей, а в следующий — встречаюсь с Дарио Ла Роса, боссом мафии и любителем искусства.
Дарио
Я только что забрал наркотики у Фрэнки и, проезжая по одной из улиц Браунсвилля, узнал внедорожник, припаркованный у закусочной.
Я сбавляю скорость и, припарковавшись позади машины, вижу Иден и Тайрона, сидящих в кабинке. Похоже, они едят пирог.
Я открываю дверцу R8, чтобы выйти, но сигнал тревоги на моем телефоне заставляет меня вытащить устройство.
Увидев оповещение о Мигеле, я быстро захожу в приложение. Его заметили в Майами.
Я снова закрываю дверь и, заводя двигатель, отъезжаю от тротуара, одновременно набирая номер Дамиано.
— Лучше бы у тебя были для меня хорошие новости. Мои люди убили гребаного дядю, — бормочет он.
— Мигель в Майами, — говорю я, радуясь, что наконец-то могу сообщить ему достоверную информацию.
— Вылетаем через тридцать минут, — ворчит он. — Сообщи остальным, что мы встречаемся на аэродроме.
— Понял.
Звонок заканчивается, и, остановившись на светофоре, я быстро отправляю сообщение в группу.
Мигель замечен в Майами. Встречаемся на аэродроме. Вылет через 30.
Загорается зеленый, когда я набираю номер Иден, и, выезжая из Браунсвилля, слушаю гудки.
— Привет, — отвечает она.
— Я уезжаю из города по делам. Не знаю, сколько времени это займет.
— Что это за дела? — спрашивает она.
— Дела Коза Ностры. Мы идем за Мигелем, — честно отвечаю я, не желая держать ее в неведении относительно этой стороны моей жизни.
Ее тон становится взволнованным от беспокойства, когда она спрашивает:
— Это будет опасно?
— Со мной все будет в порядке,
— Легче сказать, чем сделать, — бормочет она. — Ты сможешь позвонить мне во время работы?
— Да. Я буду оповещать тебя каждые пару часов. Не волнуйся и наслаждайся своим пирогом.
— Пирогом? — бормочет она, затем ее голос срывается, когда она восклицает: — Как ты узнал о пироге?!
— Я всегда наблюдаю за тобой, — смеюсь я.
— Хм… Мне нравится знать, что у меня есть горячий преследователь, — дразнит она меня.
Звучит еще один звонок, и я говорю:
— Мне пора. Люблю тебя,
— Я тоже люблю тебя, детка.
Услышав от нее эти слова, я широко улыбаюсь.
Я завершаю звонок и отвечаю на другой.
— Дарио.
— Где ты? — Спрашивает Франко.
— Еду на аэродром.
— Я не смогу присоединиться к вам в этой поездке, а Дамиано не отвечает на свой чертов телефон. У тройняшек понос. Мы с Сэм почти не спим.
— Я передам ему.
— Спасибо. Будь там осторожен.
— Хорошо. Удачи, и, надеюсь, малышам скоро станет лучше.
— Твои слова да Богу в уши, — бормочет он, после чего вешает трубку.
Я набираю номер Дамиано, но он занят.
На очередном светофоре я отправляю Эсмеральде сообщение.
Еду в Майами по работе. Позаботься об Иден и Белле за меня.
Светофор сменяется зеленым, и мне требуется еще двадцать минут, чтобы добраться до аэродрома.
— Тридцать минут, мать твою, — бормочу я, останавливая R8 возле частного самолета.
Я первый, и то только потому, что уже был за рулем.
Впрочем, долго ждать не приходится. Вторым приезжает Ренцо с Винченцо и Фабрицио, затем Анджело и Большой Рики.
Мы все стоим возле самолета, когда к нам подъезжают три внедорожника и останавливаются с визгом шин.
Дамиано вылезает, что-то бормоча себе под нос с таким видом, словно сейчас оторвет кому-то голову.
— Сегодня хороший день, — говорю я. — Мы знаем, где Мигель. Почему ты не рад?
— Я рад.
— Вообще не похоже.
— Дарио, я сегодня не в настроении выслушивать твое дерьмо. Давай покончим с этим, чтобы я мог немного отдохнуть и разобраться с…
Он замолкает, и все мы поднимаем брови, глядя на него.
— Садитесь в гребаный самолет, — кричит он.
Мне чертовски любопытно, но я прикусываю язык и сажусь в частный самолет.
Пока пилоты готовятся к взлету, я сажусь рядом с Ренцо, а Анджело — рядом с Дамиано. Остальные мужчины занимают свои места и благоразумно стараются не шуметь, видя, что Дамиано в отвратительном настроении.
— Дети Франко больны, — говорю я нашему боссу. — У них у всех понос.
— Господи, бедняга, — бормочет Анджело. — Я лучше пойду на войну, чем буду иметь дело с тремя младенцами, у которых понос.
— Мы можем не говорить о дерьме? — рычит Дамиано.
— Серьезно, кто тебя разозлил? — Спрашивает его Анджело.
— Просто сосредоточься на миссии, — огрызается он.
Как только мы взлетаем, я встаю и достаю из отсека сумку с оружием, которая находится на борту.
Я проверяю свою винтовку и оптический прицел, пока остальные делают то же самое со своим оружием. Убедившись, что винтовка готова, я кладу ее обратно в сумку.
Устроившись на своем сиденье, я достаю телефон и захожу в приложение, чтобы проверить, не был ли Мигель замечен где-нибудь еще.
Через час я вздыхаю, потому что больше его не видели.
— Что? — Спрашивает Ренцо.
— Мигеля больше не видели.
— Где его видели в последний раз? — Спрашивает Дамиано, не сводя глаз с овального окна рядом с ним.
— На светофоре возле одного из его клубов, — отвечаю я.
— Вероятно, он пробудет там допоздна, — бормочет Ренцо. — Значит, нам придется его подождать.
— Или мы зайдем внутрь. — Переводит взгляд на нас Дамиано. — Я хочу, чтобы все было сделано как можно быстрее. Мы и так потратили достаточно времени на этого ублюдка.
Согласен.
— Как ты хочешь это сделать, Дамиано? — Спрашивает Анджело.
Он какое-то время размышляет, затем говорит:
— Мы все войдем. И наши люди тоже. — Помолчав, он потирает пальцами щетину на подбородке. — Мы подойдем к этому ублюдку всей семьей, и я убью его у всех на глазах. Это послужит сигналом, чтобы с нами не связывались.
— А свидетели? — Спрашивает Ренцо.
— Пусть говорят.
Я вздыхаю, потому что это означает, что нам придется заручиться поддержкой и подкупить множество чиновников, чтобы уберечь задницу Дамиано от тюрьмы.
Но то, чего он хочет, он получает, так что никто из нас не спорит.
_______________________________
Когда колонна внедорожников подъезжает к клубу, я оглядываю окрестности.
Возле клуба тихо, потому что еще рано и заведение еще не открылось.
— Что ты хочешь сделать? — спрашивает Ренцо Дамиано.
— Пойдем постучим в дверь, — бормочет он, открывая дверь.
— Думаешь, они просто так откроют нам? — Спрашивает Ренцо, когда мы все вылезаем из внедорожника.
— Конечно, нет, — рычит Дамиано, бросая на Ренцо взгляд "какого хрена". — Я не гребаный дурак. — Подняв руку, он подает сигнал своим людям.
Увидев гранатомет, я качаю головой. Взрыв услышат все.
Мы с Анджело переглядываемся, и я вижу, что он беспокоится за Дамиано. Даже для нашего босса, который натворил немало безумного дерьма, это немного безрассудно.
— Взорвите дверь, — приказывает Дамиано.
Оставив винтовку в машине, поскольку в клубе она мне не понадобится, я достаю из пояса один из своих пистолетов Heckler & Koch.
Ренцо и Анджело тоже держат оружие наготове.
Граната пробивает дыру в фасаде клуба, и я делаю глубокий вдох, после чего следую за своими друзьями через обломки в темный коридор.
В воздухе повисает дым, и я низко опускаю голову, стараясь не вдыхать его.
Как только мы выходим на открытое пространство с танцполом и барами, эти ублюдки открывают по нам огонь.
Мы с Ренцо уклоняемся в сторону и бежим к бару, где решаем укрыться. Я понятия не имею, куда делись Анджело и Дамиано.
Ренцо качает головой и бормочет:
— Дамиано серьезно нужно потрахаться. Это сотворит чудеса с его характером. — Вскакивает он, бросает быстрый взгляд и снова приседает передо мной. — Прикрой меня. Я сбегаю к кабинке ди-джея.
Он выныривает из-за барной стойки, а я вскакиваю и открываю огонь по ублюдкам, которые находятся на втором этаже, бормоча при этом:
— А кто, блять, будет меня прикрывать?
Я вижу, как пуля попадает Ренцо в руку, как только он ныряет за кабинку и расправляюсь с ублюдком, который стрелял в моего друга. После этого мне удается убежать.
Дарио
Я чувствую жжение в боку, когда пуля едва не задевает меня, а я падаю и врезаюсь прямо в Ренцо.
— Господи, — ворчит он. — Ты в порядке?
— Да. — Проверив магазин в своем пистолете, я возвращаю его на место. — Надо было взять с собой автоматы, — бормочу я, приседая на корточки.
— У тебя идет кровь, — говорит Ренцо, оттягивая ткань моей рубашки от бока.
— У тебя тоже. Двое задели меня. Как твоя рука?
— Пуля вошла неглубоко. Буду жить.
— Уж лучше тебе так и поступить.
— Где вы, блять? — восклицает Дамиано, перекрывая стрельбу.
— В кабинке диджея, — кричит Ренцо.
Стрельба внезапно прекращается, и мы слышим, как наш босс рявкает:
— Тащите свои задницы сюда.
Мы бросаемся наверх и, покидая свое укрытие, видим, как Дамиано и Карло поднимаются по лестнице, а Анджело и Большой Рики следуют за ними.
— Ты прикрываешь нас, а я слежу за вторым этажом, — говорю я Ренцо, и мы бежим догонять остальных.
Пока мы поднимаемся по лестнице, вокруг царит пугающая тишина. Дойдя до VIP-зоны, мы видим, что Мигель сидит за столом, а его люди расположились вокруг него полукругом.
— Неужели все эти заморочки были так необходимы? — Спрашивает Мигель, глядя на Дамиано.
— Да.
Наплевав, Дамиано выдвигает стул и садится за стол. Он жестом просит Карло налить ему выпить.
Я придвигаюсь ближе, одновременно вытаскивая из-за спины второй Heckler & Koch. Насторожившись, я перевожу взгляд с одного ублюдка на другого.
Дамиано вздыхает.
— Все, что тебе нужно было сделать, — это выслушать, но нет же; ты проявил упрямство и влез на нашу территорию.
— В Нью-Йорке можно заработать много денег. Сделка все еще в силе, — говорит Мигель, выглядя немного беспокоенным.
Карло ставит стакан виски перед Дамиано, который берет напиток и делает глоток.
Когда он снова ставит стакан, то бормочет:
— Как бы хорошо ни звучала тридцатипроцентная доля, я вынужден отказаться.
Мое сердцебиение снова учащается, потому что я узнаю выражение его лица.
Секунду спустя его рука взлетает вверх, и он наносит смертельный выстрел, попадая Мигелю прямо между глаз.
Наступает настоящий ад, и все остальные открывают огонь.
Пуля свистит над моей головой, и мне приходится бросить свой пустой Heckler & Koch. После этого я сваливаю Дамиано со стула, когда один из ублюдков держит его на мушке.
И снова я чувствую, как спину словно пронзает жжение. Мы падаем на пол, но Дамиано смягчает мое падение.
Моя рука взмахивает в воздухе, когда я разворачиваюсь, готовый к действию, но последний человек падает от пули Большого Рики.
Опустившись на ковер, я смотрю в потолок и делаю отчаянные вдохи.
— Господи.
Дамиано, все еще лежащий рядом со мной, поднимает руку и держит большой и указательный пальцы на расстоянии дюйма друг от друга.
— Вот так ты был близок к тому, чтобы ударить меня коленом по яйцам, ублюдок.
Я заливаюсь смехом.
— Я почти уверен, что получил пулю за тебя.
— Что? — Садится он, начиная проверять меня на наличие ран.
— Поверхностная рана на моей спине.
Он толкает меня, после чего поднимается на ноги.
— Это не от гребаной пули. — Оглядывая окрестности, он спрашивает: — Все в порядке?
— Да, просто нужно посетить клинику, — бормочет Винченцо. — Я получил пулю в ногу.
Фабрицио подходит ближе к своему другу, чтобы помочь ему спуститься по лестнице.
— Пойдем, — приказывает Дамиано.
— Никто не хочет мне помочь? — Спрашиваю я.
Мой босс останавливается, затем хватает меня за руку и поднимает на ноги.
Я смотрю на тело Мигеля, но понимаю, что его смерть не остановит поступление наркотиков в Нью-Йорк. Это война, которую мы будем вести до конца своих дней.
_______________________________
Как только мы приземляемся, я еду домой, чтобы сменить R8 на свой внедорожник. После чего отправляюсь в Браунсвилл с пакетиком кокаина в кармане.
Я чертовски устал и просто хочу лечь в постель со своей женщиной, но сначала мне нужно позаботиться о ее матери.
Доехав до района, я набираю номер Фрэнки.
— Я начинаю чувствовать себя особенным, — отвечает он.
Я усмехаюсь, затем спрашиваю:
— Ты знаешь, где тусуется мать Иден?
— В баре вверх по дороге от дома, в котором живет Иден.
— Встретимся в баре.
Я заканчиваю разговор и еду к квартире. Проезжая мимо старого здания Иден, я вижу группу бездомных, собравшихся вокруг костра, разведенного ими в мусорном баке.
Подъехав к бару, я паркую внедорожник и выхожу из него, оглядываясь по сторонам в поисках седана Фрэнки.
Мне не приходится долго ждать появления Фрэнки, и как только машина останавливается, он вылезает с пассажирского сиденья.
— Что случилось?
— Найди Мэнди. Мне нужно с ней поговорить.
— Давайте я загляну внутрь.
Я смотрю, как он перебегает дорогу и заходит в бар. Не проходит и минуты, как он вытаскивает женщину на тротуар и, крепко схватив ее за руку, тащит туда, где стою я.
— Спасибо, Фрэнки. Ты можешь идти, — говорю я, окидывая ее взглядом.
Она выглядит лет на шестьдесят, чертовски худая и пьяная.
Улыбнувшись мне, она невнятно произносит:
— Десять баксов за минет.
Я делаю глубокий вдох, затем медленно выдыхаю, и, желая дать ей шанс спастись, говорю:
— Я здесь, чтобы дать тебе выбор. Пойдем со мной, и прямо сейчас я отвезу тебя в реабилитационный центр. Как только ты вылечишься, я помогу тебе найти работу, чтобы ты могла уйти с улиц.
Она горько усмехается.
— Не, чувак, похоже, это слишком хлопотно. Ты хочешь минет или нет?
Достав из кармана пакетик с кокаином, я протягиваю его ей.
— Или ты можешь взять это.
— В чем подвох? — спрашивает она, ее взгляд прикован к пакетику, будто это святой Грааль.
— Никакого подвоха. Я просто хочу подарить тебе что-нибудь на праздники.
— Спасибо. — Взяв пакетик, она даже не проверяет наличие транспорта, после чего переходит дорогу и скрывается в переулке.
Отморозив задницу, я забираюсь обратно во внедорожник. Нужно лишь подождать тридцать минут, чтобы я смог убедиться, что в будущем Мэнди не станет проблемой для Иден.
Мой телефон вибрирует, и я проверяю только что пришедшее сообщение.
Иден: Просто проверяю, все ли у тебя в порядке.
Я быстро снимаю перчатки и набираю ответ.
Дарио: Почти закончил. Буду дома через час.
Иден: Не могу дождаться. Мне нужно поделиться с тобой кое-чем интересным.
Я снова надеваю перчатки. У меня болят рука и спина, и я знаю, что Иден выйдет из себя, когда увидит, что меня задели пули.
Я слежу за временем, и когда тридцать минут истекают, выхожу из внедорожника и иду в переулок, где прохожу мимо пустых ящиков.
Когда я вижу пару ног, торчащих из-за мусорного контейнера, мои шаги замедляются. В поле зрения появляется Мэнди: в ее руке зажат открытый пакет с кокаином, в глазах застыла смерть, а кровь из носа уже начинает засыхать.
Все могло бы быть совсем по-другому, если бы она выбрала другой вариант.
Развернувшись, я иду обратно к внедорожнику, чтобы поехать домой к своей женщине. Я не планирую рассказывать ей о смерти Мэнди. Мне кажется, будет лучше, если Иден узнает об этом сама, а если она так и не узнает, то меня это тоже вполне устроит.
Я сажусь обратно в свою машину и, заводя двигатель, еду домой, размышляя о том, как изменилась моя жизнь с тех пор, как я встретил Иден.
Она в каждом ударе моего сердца и в каждом вдохе.
Иден
Когда Дарио, с ужасным видом заходит в спальню, я вскакиваю и бросаюсь к нему.
— Что, черт возьми, с тобой случилось? — Внимательно рассмотрев его и заметив кровь на рубашке, я ахаю: — Господи, Дарио! В тебя стреляли?
— Нет. — Он сжимает пальцами мой подбородок, и я чувствую запах пороха. Встретившись со мной взглядом, он говорит: — Я в порядке. Две пули лишь задели меня. Ничего серьезного.
— Дай мне осмотреть на тебя, — бормочу я, высвобождая подбородок и начиная расстегивать его рубашку.
Он позволяет мне стянуть ткань, и я вздыхаю с облегчением, когда вижу лишь ссадину на его боку.
— Тебе чертовски повезло, что пуля не попала в тебя, — огрызаюсь я, бросая на него свирепый взгляд. — Клянусь Богом, если ты когда-нибудь умрешь у меня на руках, я верну тебя обратно, и убью собственноручно.
— Одна пуля задела мне спину, — говорит он так, будто это повод для гордости.
— Что?! — Быстро обойдя его сзади и, увидев красный рубец у него на спине, я хлопаю его по плечу. — Тащи свою задницу в ванную, чтобы я могла промыть раны.
— Царапины, — поправляет он меня.
Я пристально смотрю на него и, заметив ухмылку на его лице, качаю головой.
— Какого черта ты ухмыляешься?
— Из-за тебя. — Берет он меня за бедро и притягивает ближе. — Мне нравится, как ты суетишься вокруг меня.
— Я не суечусь о тебе. А борюсь с тобой.
— Суетишься… — Целует он меня в левую щеку. — Борешься… — Еще один поцелуй в правую щеку. — Какая разница. — Когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы, я отстраняюсь и иду в ванную.
—
— Ты слышал о бронежилете? — Спрашиваю я, доставая аптечку первой помощи из шкафчика под раковиной.
— Мы забыли о них.
Я бросаю еще один свирепый взгляд в его сторону, открыв аптечку и достав антисептические салфетки.
— Иди сюда.
Он подходит ближе, и безо всякого предупреждения я прикладываю антисептическую салфетку к его боку.
Когда он отшатывается, я бормочу:
— А вот сейчас было бы не больно, если бы на тебе был бронежилет. Стой спокойно.
На этот раз я работаю гораздо мягче, очищая поцарапанную кожу на его боку и спине.
— Я люблю тебя, — шепчет он.
— Если скажешь, что любишь меня, это не избавит тебя от неприятностей, — бормочу я, промывая ссадины.
— Ты планируешь меня отшлепать? — спрашивает он дразнящим тоном.
— Не с извращенным умыслом.
Закончив, я выбрасываю салфетки и мою руки, после чего снова поворачиваюсь к нему лицом.
Обхватывая его подбородок ладонями, я встаю на цыпочки и запечатлеваю поцелуй на его губах.
— Обещай мне, что будешь осторожнее и всегда будешь носить бронежилет.
— Обещаю.
Когда я отстраняюсь, он открывает краны в душе и начинает раздеваться, говоря при этом:
— Ты сказала, у тебя интересные новости?
— О, точно! — Запрыгиваю я на стойку рядом с раковиной. — Я получила должность помощника управляющего в ресторане. Скайлар была такой милой. Не могу дождаться, когда начну там работать.
Он быстро целует меня, затем говорит:
— Поздравляю,
— Ааааа… — Волнение клокочет у меня в груди.
Он становится под струи воды и позволяет ей омывать свое тело, а затем спрашивает:
— Есть еще новости?
— Да. Я решила открыть столовую для бездомных и всех нуждающихся. — Хлопаю я в ладоши.
Дарио поворачивается ко мне лицом, приподнимая бровь и намыливая тело.
— Столовую для бездомных и всех нуждающихся?
— Тайрон, которого, кстати, я теперь называю папой, сказал, что поможет мне. Мы зашли в церковь, и пастор был очень счастлив и сказал, что может организовать добровольцев для помощи.
Я набираю в грудь воздуха, но прежде чем успеваю продолжить, он говорит:
— Черт, ты была занята, пока я был на работе.
Я раскачиваю ногами взад-вперед, а на моем лице счастливая улыбка.
— Я хочу использовать часть денег, которые ты мне дал, с пользой. Отдать их обществу.
— Дай мне знать, если тебе понадобятся дополнительные средства для запуска бизнеса. Уверен, что все ребята с радостью пожертвуют на благое дело.
— Ты так думаешь?
Он кивает, закрывает краны и хватает полотенце, чтобы вытереться.
— У меня есть список дел. Мне нужно найти поваров и поставщика продуктов, и мне, вероятно, придется купить тонну тарелок и столовых приборов.
Дарио снова нежно целует меня, чтобы я замолчала, а потом говорит:
— Мы можем нанять команду, которая поможет тебе со всей работой.
Я обнимаю его за шею и смотрю на него с любовью.
— Спасибо. — Обхватываю я ногами его талию и притягиваю ближе. — Ты не думаешь, что моя идея открыть столовую для бездомных глупа или что это слишком большой проект, чтобы за него браться?
— Нет. — Подхватив меня на руки, он несет меня к кровати и укладывает на мою сторону матраса, продолжая: — Думаю, это потрясающая идея. Я просто не хочу, чтобы ты изнуряла себя до смерти.
— Хорошо.
Обойдя кровать, он откидывает одеяло и ложится рядом со мной. Я забираюсь под одеяло и накрываю им его тело, после чего устраиваюсь поудобнее.
Он поворачивается так, что мы оказываемся лицом к лицу, а затем говорит:
— Ты чертовски удивительная женщина, Иден.
Я провожу пальцами по щетине на его подбородке.
— Ты еще более удивительный.
Мы молчим какое-то время, просто смотря друг на друга, а потом я говорю:
— Помнишь, я сказала, что беспокоюсь, что мы расстанемся и мне некуда будет идти? Теперь меня это не беспокоит. Я уверена, что у нас все будет хорошо.
— Да? Что заставило тебя передумать?
— Ты, — шепчу я. — Ты сделал все возможное для нас с Тайроном, и, видя, какой ты добрый и заботливый, я поняла, что могу доверять тебе, что ты не разобьешь мне сердце.
Он придвигается немного ближе, пока между нашими лицами не остается всего дюйм.
— Я люблю тебя всем своим сердцем,
— Я тоже люблю тебя, детка.
Мы продолжаем смотреть друг на друга, пока он не засыпает. Осторожно, чтобы не разбудить его, я выхожу из комнаты, выключаю весь свет и забираю спящую Беллу с дивана.
Вернувшись в спальню, я снова ложусь в постель и жду, когда Белла устроится у моих ног. После этого я осторожно приближаюсь к Дарио, стараясь не разбудить его.
Я глубоко вдыхаю его запах, и когда мое зрение привыкает к темноте, и я могу разглядеть его немного отчетливее, продолжаю смотреть на его красивое лицо, пока меня не начинает клонить в сон.
Я посылаю молитву во вселенную и с сердцем, наполненным любовью и счастьем, засыпаю.
Иден
Моя жизнь была вихрем волнений, счастья, любви и тяжелой работы.
Акцент на тяжелой работе.
В прошлом году столовая для бездомных отняла у меня так много времени, что я удивляюсь, как Дарио до сих пор не сошел с ума.
Этот человек просто святой.
Сегодня исполняется год с того дня, как я впервые открыла двери столовой для посетителей. И теперь в моей команде работает более двадцати человек.
Мне пришлось отказаться от должности помощника управляющего в ресторане Скайлар, но, к счастью, она все поняла. Думаю, это к лучшему, потому что мы стали ближе как друзья, и мне бы не хотелось, чтобы работа мешала нашей дружбе.
— Господи, — ахает Шерри, глядя на все контейнеры с едой, которые привозит кейтеринговая компания. — Похоже, мы кормим армию.
Я усмехаюсь.
— Так и есть. Возвращаемся к работе.
Шерри помогает, когда может, и я всегда отплачиваю ей тем же.
Мы продолжаем готовить кофе и пироги, и, закончив, я иду в другой конец зала, чтобы убедиться, что с едой все в порядке.
Кейтеринговая компания была идеей Дарио. Он также потратил чертовски много денег, чтобы оплатить расходы.
— Иден, прекрати делать всю работу и позволь персоналу разобраться с этим, — говорит Шерри. — Дарио попросил тебя встретиться с ним у входа.
— У меня нет времени! Двери могут открыться в любой момент.
— Тогда тебе лучше поторопиться.
Вздохнув, я спешу к выходу, и как только выхожу на улицу, от неожиданности внезапно останавливаюсь.
Огромная толпа людей заполнила парковку. Все собрались, чтобы отпраздновать наш успешный год. В центре толпы находилась небольшая сцена, украшенная мерцающими огнями и цветами.
Дарио поднимается по ступенькам на сцену, затем говорит в микрофон.
— Не могла бы прекрасная леди, стоящая сзади, выйти вперед, пожалуйста? Чтобы я не выглядел идиотом перед всеми этими людьми.
Когда я начинаю идти, толпа расступается передо мной, и куда бы я ни посмотрела, вижу знакомое лицо.
Эмоции бурлят в моей груди, и мне приходится бороться, чтобы не заплакать, но когда я вижу наших друзей и папу, стоящих у подножия лестницы, не могу остановить слезы, катящиеся по моим щекам.
Я поднимаюсь по ступенькам к Дарио, который одаривает меня любящей улыбкой.
— Привет, — шепчу я. — Что мы здесь делаем?
— Говорите погромче для тех, кто сзади, — кричит папа.
Дарио держит микрофон между нами, когда говорит:
— Когда я впервые увидел, как ты танцуешь, ты покорила меня своими чарами, и не проходило ни дня, чтобы я не влюблялся в тебя все больше и больше.
Мое дыхание учащается вместе с сердцебиением, и я вытираю ладони о ткань платья.
Дарио опускается на одно колено и, глядя на меня снизу вверх, продолжает:
— Я хочу провести всю свою жизнь под твоими чарами, Иден, и единственный способ сделать так, чтобы это произошло, — умолять тебя выйти за меня замуж.
Из меня вырывается рыдание, и я опускаюсь на колени, так что мы оказываемся лицом к лицу, когда он спрашивает:
— Окажешь ли ты мне честь стать моей женой?
— Да, — хриплю я, слишком взволнованная, чтобы говорить громче.
Я отодвигаю микрофон в сторону и обнимаю его за шею, шепча:
— Да, я выйду за тебя замуж, Дарио. Да, миллион раз да.
Он целует меня в губы, а затем отталкивает, чтобы надеть на мой безымянный палец бриллиант, размером с Техас.
— Спасибо,
Обняв его так крепко, как только могу, я говорю:
— Ты даже не представляешь, какой счастливой меня сделал.
— Давайте накормим всех, — кричит папа.
Когда люди направляются в зал, я смотрю на Дарио, который, едва взглянув на меня, решил, что я принадлежу ему; и теперь на мне его кольцо.
Боже, мне так повезло, что он застал меня танцующей.
Конец.
1 Сокровище (итал)
2 Мне нравится, как твоя киска ощущается вокруг моего члена (итал)
3 Твое тело идеально. Я хочу трахать тебя всю ночь напролет (итал)
4 Сука (исп)