Я родилась в Коза Ностре, поэтому всегда знала, что в будущем меня ждет брак по расчету.
Когда Capo dei Capi Коза Ностры приезжает на Сицилию, чтобы дать согласие на брак между мной и его кузеном Стефано, я понимаю, что моя судьба практически решена. Меньше всего мне хочется выйти замуж за Стефано, но, будучи женщиной, я не имею права голоса в этом вопросе.
Дамиано Фалько безжалостен и правит Коза Нострой железным кулаком. Все боятся его и не осмеливаются пойти против него.
Я все еще пытаюсь принять тот факт, что у меня нет другого выхода, кроме как выйти замуж за Стефано, но тут Дамиано произносит слово, которого никто не ожидал услышать:
— Нет.
Он не дает своего согласия и не объясняет причины такого решения.
Но, подумав, что его отказ освободит меня, я поняла, что меня ждет совсем другое. Вместо этого мои вещи упакованы, и уже через несколько часов я оказываюсь в частном самолете рядом с главой Коза Ностры.
Этот безжалостный человек ничего мне не говорит, и я понятия не имею, что ждет меня в будущем.
Сказать, что я в ужасе, это значит ничего не сказать.
Пожалуйста, читайте с осторожностью.
— Джон Лили
Габриэлла
— Это большая честь для нашей семьи, — говорит моя мать, медленно оглядывая каждый дюйм моего тела. — Не разочаруй нас.
Она говорит о моей предстоящей свадьбе со Стефано Ферраро. Это если Коза Ностра одобрит наш союз.
Вернее, Дамиано Фалько.
От историй, которые я слышала о Дамиано, у меня кровь стынет в жилах, и я не горю желанием встретиться с ним.
Но сначала мне нужно продержаться весь день, улыбаясь и притворяясь, что я хочу стать женой Стефано Ферраро.
Холодок пробегает у меня по спине, потому что меньше всего мне хочется выходить замуж за Стефано. Этому мужчине уже далеко за сорок, и я видела его всего несколько раз. Каждая встреча с ним не предвещала ничего хорошего для моего будущего.
Он ни разу не улыбнулся мне и не сказал ни единого доброго слова; вместо этого со мной обращались так, будто я всего лишь пешка в великой игре под названием "мафия". Его прикосновения всегда жестоки, а слова унизительны.
Взгляд матери останавливается на моих волосах, и она недовольно вздыхает.
— Лучше бы ты не стригла и не красила волосы. Они выглядят ужасно.
Уголок моего рта едва заметно приподнимается, но мне удается сохранить на лице выражение покорности.
Раньше мои волосы были черными и доходили до поясницы, но я покрасила их в светло-каштановый цвет со светлыми прядями и сделала стильное каре. Я сделала это, потому что Стефано начал называть меня своей черной красавицей, постоянно дергая меня за волосы, чтобы заставить посмотреть на него. Это был мой способ показать ему средний палец.
Мои родители предпочитают, чтобы я одевалась скромно, не красилась и не поднимала глаз, когда у нас гости, а Стефано, кажется, сделан из того же теста, что и они.
Но это не я. Я никогда такой не была.
Я люблю играть с макияжем и разными прическами.
Ее взгляд опускается на мое облегающее шелковое платье, доходящее до середины бедра, и черные туфли на пятидюймовых каблуках.
Я понимаю, что наряд рискованный и немного откровенный, но сегодня я не могу отказать себе в удовольствии проявить немного упрямства.
Качая головой, мама бормочет:
— Обязательно нужно было пролить кофе на платье, которое я выбрала для тебя? — Недовольно фыркает она. — Полагаю, придется обойтись этим. Мы не можем заставлять мужчин ждать.
Не замечая, выхожу ли я из комнаты, она продолжает говорить:
— Помни, Стефано — кузен мистера Фалько. Ты выходишь замуж за представителя величайшей семьи, поэтому будешь служить Стефано верой и правдой. Делай все, что он пожелает, чтобы пойти с ним под венец.
Когда я молчу, мама останавливается посреди коридора и свирепо смотрит на меня.
— Ты поняла, Габриэлла?
Когда я смотрю на маму слишком долго, она замахивается и бьет меня по лицу.
В моей груди вспыхивают разрушительные эмоции, а руки сжимаются в кулаки. Боль от пощечины быстро проходит, пока я с трудом сдерживаю желание послать свою мать к черту.
С каждой пощечиной, унизительным словом и строгим приказом я становлюсь все более непокорной. Я не могу остановиться и знаю, что это лишь вопрос времени, когда мое упрямство приведет меня к большим неприятностям.
Они хотят чопорную и правильную принцессу, но я покажу им непокорную королеву.
И однажды это, возможно, убьет меня.
Сквозь стиснутые зубы она шипит:
— Своему отцу и брату ты не испортишь эту сделку.
Я с трудом сдерживаю гордость и раздражение, когда выдавливаю из себя:
— Да, мама.
Роза ди Белла никогда не была для меня матерью. Сколько я себя помню, она контролировала мою жизнь, указывая, что мне есть, сколько весить, что носить и как себя вести.
Я — всего лишь разменная монета, а мой старший брат — коронованный принц, который сменит моего отца. Санто может делать все, что захочет, и ему даже сходит с рук убийство. В буквальном смысле.
Я появилась на свет случайно. Мои родители были довольны тем, что у них был только Санто, но потом появилась я, омрачив их идеальную жизнь своим нежеланным присутствием.
Им не терпится отдать меня Стефано Ферраро. Они получат зятя, который состоит в родстве с самым могущественным человеком в нашем мире. И при этом избавятся от меня.
Мать бросает на меня еще один свирепый взгляд, а затем спускается по лестнице. Неохотно последовав за ней, я слышу крик брата:
— Он здесь!
Когда в поле зрения появляется фойе, я замечаю, как Санто открывает входную дверь.
Мужчина поднимается по ступенькам, склонив голову и расстегивая пуговицы пиджака. Он снимает его и, не оглядываясь, передает мужчине, который, похоже, является его охранником.
Когда он поднимает голову, я судорожно делаю вдох, пока мой взгляд прикован к
Доминирование и власть, исходящие от него, приковывают мое внимание.
Я не могу оторвать от него взгляда. Даже если бы захотела.
Он высокий, темноволосый и невероятно красивый. Я бы сравнила этого мужчину с надвигающейся на мир грозой, которая погружает все во тьму.
Когда я думаю о его имени, его темные глаза встречаются с моими, и, клянусь, они черны как сама смерть. По моему телу пробегает сильная дрожь, и я не могу удержаться и делаю шаг назад.
Внезапно мама хватает меня за запястье, и дергает вперед. Мои туфли скользят по полу, который слуги отполировали до зеркального блеска. В нем даже можно увидеть свое отражение.
Не успев восстановить равновесие, я падаю на колени, а мамины пальцы сжимают мое запястье, отчего руку пронзает острая боль. Свободной рукой я ударяю по кафельному полу, чтобы не упасть лицом вниз на глазах у всех.
— Вставай, — рычит Стефано себе под нос.
Меня охватывает сильное смущение, и прежде чем я успеваю вскочить на ноги, мимо меня проходит Дамиано; его шаги полны уверенности и угрозы смерти.
Мать дергает меня за запястье, посылая в руку еще одну волну острой боли.
— Ты ставишь нас в неловкое положение, — шипит она сквозь стиснутые зубы.
Я с трудом поднимаюсь на ноги, успевая заметить, как все мужчины бросаются за Дамиано. Несмотря на то что он здесь впервые, он направляется прямо в гостиную.
Стефано бросает на меня мрачный взгляд, не сулящий мне ничего хорошего, и исчезает из поля зрения.
Меня снова дергают, и едва я успеваю поправить платье, как моя мать спешит догнать мужчин.
— Прекрати дергать меня, — огрызаюсь я на маму, умудряясь вырвать свое запястье из ее хватки.
Она бросает на меня гневный взгляд, за которым обычно следует пощечина, но мы входим в гостиную. И именно из-за присутствующих здесь мужчин она сдерживается.
Я замечаю, что Дамиано наливает себе стакан лучшего бурбона моего отца, а все мужчины смотрят на него с предвкушением на лицах.
Мой взгляд скользит по пистолету, заткнутому за пояс его брюк, а затем останавливается на его широких плечах. Он поворачивается и, делая глоток напитка, медленно окидывает взглядом всех присутствующих в комнате.
— Ты, должно быть, устал, кузен, — говорит Стефано. — Почему бы тебе не отдохнуть часок, прежде чем мы сядем за стол переговоров?
Дамиано даже не обращает внимания на слова своего кузена, и когда его взгляд останавливается на мне во второй раз, дрожь, пробегающая по моему телу, становится сильнее, чем раньше.
Его губы приоткрываются, и, клянусь, я чувствую, как все затаили дыхание в ожидании, что скажет
— Подойди, — приказывает он. Его низкий и убийственный голос звучит так холодно, что по мне пробегает озноб.
Когда я не двигаюсь, мама толкает меня в сторону Дамиано.
С каждым шагом, приближающим меня к нему, мне кажется, что мои ноги вот-вот превратятся в желе и подкосятся.
Остановившись в нескольких дюймах от него, я делаю вдох и заставляю себя выпрямить спину, чтобы не съежиться перед опасным человеком.
Подняв голову, я смотрю ему в глаза, и каждый мускул в моем теле напрягается от нахлынувшего на меня ужаса.
Он на голову выше меня, а я на высоких каблуках. Босиком я, наверное, доставала бы ему только до середины груди.
Не сомневаюсь, что он может убить меня одним ударом.
Дамиано допивает остатки янтарной жидкости из стакана, и когда он протягивает его Санто, тому приходится быстро подхватить стакан, когда Дамиано его отпускает.
Он даже не удосужился поставить этот чертов стакан на стол.
Безжалостный взгляд
Несмотря на то, что мое тело начинает дрожать от страха, мне каким-то образом удается держать голову высоко поднятой.
Дамиано смотрит мне в глаза, и когда мне кажется, что он проникает в самые потаенные уголки моей души, я не могу удержаться и делаю шаг назад.
Мои руки крепко сжимаются в кулаки, и, тяжело сглотнув, я заставляю себя стоять на месте.
Его глаза прищуриваются, когда он смотрит на меня и медленно наклоняет голову.
Из-за его пристального взгляда у меня во рту пересохло.
Внезапно чья-то рука бьет меня по затылку, поэтому я опускаю взгляд.
— Прошу прощения, мистер Фалько, — сердито бормочет отец. — Обычно она более послушна. Не знаю, что на нее нашло сегодня.
Пальцы отца обхватывают мою шею, затем меня дергают назад и толкают к матери.
Она хватает меня за руку и вытаскивает из гостиной.
Я слышу, как Дамиано вздыхает, словно ему наскучило все это зрелище, затем он приказывает:
— Проводите меня в комнату, где я смогу уединиться.
Мама заталкивает меня в спальню. Дверь с грохотом захлопывается, и когда я поворачиваюсь к ней лицом, она начинает яростно бить меня; ее ладони обжигают каждый дюйм моего лица и торса.
В момент абсолютного безумия я поднимаю руки и отталкиваю мать от себя с криком:
— Хватит!
Моя вспышка настолько шокирует ее, что она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Ты что, с ума сошла? — Ахает она.
Дверь моей спальни открывается, и Стефано, войдя в мое личное пространство, бормочет:
— Я разберусь со своей невестой.
Мать бросает на меня разъяренный взгляд, а затем одаривает Стефано дрожащей улыбкой.
— Спасибо.
Когда она выходит из комнаты, страх скручивает мой желудок, и я пытаюсь подготовиться к тому, что должно произойти.
Габриэлла
Когда Стефано бросает на меня взгляд, снимая пиджак, у меня по коже пробегает странное ощущение.
— Ты смутила меня, Габриэлла, — бормочет он, вешая свой пиджак на спинку стула у моего туалетного столика.
Его тон полон гнева, поэтому я бросаю взгляд на дверь.
Внезапно он ехидно усмехается.
— Ты даже не собираешься извиняться?
Гордость заставляет меня вздернуть подбородок, и я смотрю в глаза мужчине, за которого собираюсь замуж. Если сегодня я не отстою свою позицию, он превратит мою жизнь в сущий ад.
— Я не сделала ничего плохого, — говорю я, и мой голос звучит гораздо увереннее, чем я себя чувствую.
Когда Стефано начинает расстегивать ремень, меня охватывает волна ужаса, и по коже пробегают мурашки.
— Ты не можешь лишить меня девственности, пока мы не поженимся, — говорю я, словно эти слова его остановят.
Губы Стефано растягиваются в ухмылке.
— Ты уже принадлежишь мне.
— Нет. — Качаю я головой. — Мистер Фалько не давал своего разрешения.
— Сейчас я не планирую тебя трахать. Сначала я задам тебе хорошую взбучку, чтобы ты больше не смела меня смущать, — рычит он. — А вот после ужина лишу тебя девственности.
Он вынимает ремень из петель, и, недолго думая, я бегу к двери. Мне удается распахнуть ее, но тут же ремень бьет меня по плечу и шее. Жжение такое сильное, что я падаю в коридор.
Я вскакиваю на ноги, но не успеваю убежать, как Стефано хватает меня за волосы.
Он запрокидывает мою голову назад и, обдавая меня дыханием, говорит:
— Сегодня вечером тебе следует быть лучшим трахом в моей жизни за все те неприятности, которые ты доставляешь.
Я чувствую, как вырываются пряди из головы, пока он тащит меня назад, а затем воздух словно прорезает раскат грома, когда Дамиано рявкает:
— Хватит!
Стефано заталкивает меня в спальню, затем я слышу, как он говорит:
— Прошу прощения, что побеспокоил тебя, кузен. Я разбираюсь с проблемой.
—
Все мое тело дрожит, но каким-то образом мне удается поправить платье на бедрах и уложить волосы в аккуратную прическу. Кожу головы покалывает в том месте, где я потеряла прядь волос.
Приведя себя в порядок, я прохожу мимо Стефано и иду за Дамиано в гостиную. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на черную ткань рубашки Дамиано, которая плотно облегает его мускулистую спину.
Войдя в гостиную, я укрываюсь за креслом, и меньше чем через минуту моя семья и Стефано смотрят на Дамиано, затаив дыхание.
— Я принял свое решение, — бормочет
У меня перехватывает дыхание, а сердце замирает.
— Ты даешь свое благословение, кузен? — Спрашивает Стефано.
Глаза Дамиано встречаются с моими и снова сужаются, когда он пристально смотрит на меня.
Я поднимаю голову и сжимаю челюсти, выдерживая взгляд человека, который убивал людей ради простого удовольствия чувствовать, как их кровь сочится сквозь его пальцы, — человека, который собирается обречь меня на адскую жизнь.
Его губы приоткрываются, и через секунду напряженную тишину нарушает единственное слово.
— Нет.
— Что? — Ахает мама.
— Кузен? — в замешательстве спрашивает Стефано.
— Мистер Фалько? — Слышу я, как спрашивает мой отец.
Воздух вырывается из моих легких, а облегчение такое сильное, что мне приходится прижать руку к сердцу, чтобы оно не выскочило из груди.
Мои глаза закрываются от всепоглощающего счастья, разливающегося по моему телу, и я даже чувствую легкую слабость.
Когда я слышу движение, мои глаза открываются, и я вижу, как Дамиано наливает себе выпить.
Я почти благодарю его за то, что он не дал своего благословения, но что-то подсказывает мне промолчать.
Дамиано бросает взгляд на своего охранника.
— Прикажи людям упаковать вещи Габриэллы. Мы уезжаем.
— Будет сделано, — отвечает охранник и уходит, чтобы выполнить приказ.
Мать ахает, а отец беззвучно открывает и закрывает рот.
Стефано первым приходит в себя и, качая головой, осмеливается спросить:
— Что ты делаешь?
Дамиано допивает бурбон, а затем сует стакан в руку Стефано. Без какого-либо объяснения он выходит из гостиной.
На мгновение все замирают, но затем все же приходят в себя.
Мать бросается ко мне, на ее лице расплывается улыбка.
— Не могу поверить, что
Это единственный вопрос, который бесконечно крутится в моем измученном мозгу.
— Ни хрена себе, — выдыхает Санто, недоверчиво качая головой.
Мой отец с растерянным видом спрашивает:
— Мистер Фалько забирает Габриэллу?
— Дамиано! — Кричит Стефано, бросаясь за своим кузеном. — Что все это значит?
Мать снова хватает меня за запястье, и вытаскивает из гостиной. Когда мы проносимся через фойе и поднимаемся по лестнице, я слышу, как Дамиано отвечает убийственно-ледяным тоном:
— Я забираю женщину. Это не обсуждается. Найди себе в жены кого-нибудь другого.
Дамиано в миллион раз хуже Стефано. Неизвестно, что он со мной сделает.
Не успеваю я дослушать разговор между Дамиано и Стефано, как меня затаскивают в спальню, а через несколько секунд в мое личное пространство врываются пятеро мужчин и грубо начинают швырять мои вещи в сумки.
Я даже ничего толком обдумать не могу, как мама сует мне в руки одежду, а затем заталкивает в ванную.
— Переодевайся. Поторопись, — приказывает она и захлопывает дверь.
Я слышу, как мою спальню буквально разносят вдребезги, и смотрю на дверную ручку.
— Поторопись, Габриэлла, или я войду и сама тебя одену, — грозит мать.
В ошеломленном оцепенении я начинаю раздеваться и быстро надеваю светло-розовый брючный костюм. Брюки длиной три четверти хорошо смотрятся с черными туфлями на пятидюймовом каблуке.
Мама забыла захватить блузку, но я накидываю пиджак и застегиваю две пуговицы. Виден кусочек моего черного кружевного бюстгальтера.
Улучив момент, я мою руки и расчесываю волосы, а затем открываю шкафы и достаю пакеты с туалетными принадлежностями. Я быстро упаковываю свои духи, туалетные принадлежности, средства для ванны и ухода за кожей.
Не могу поверить, что уезжаю с Дамиано Фалько. Понятия не имею, как это отразится на моем будущем, и меня это очень пугает.
Но я тороплюсь, потому что не смею заставлять его ждать.
Если я задержусь, он может просто убить меня за то, что я трачу его время впустую.
Мой страх возрастает с каждой секундой, когда я понимаю, что окажусь во власти
Дверь ванной с грохотом распахивается, и мама, увидев, что я занята сборами, начинает помогать.
Когда я вхожу в свою спальню, она выглядит так, будто по ней пронесся торнадо: ящики и шкафы открыты.
Охранник, который был рядом с мистером Фалько с момента их приезда, протягивает мне сумку и приказывает:
— Брось сюда свои туалетные принадлежности.
Я делаю то, что мне говорят.
— Не забыли ли мы что-то важное? Что бы ты еще хотела взять с собой?
Я быстро проверяю все ящики, шкаф и ванную, потрясенная тем, как быстро изменилась моя жизнь.
Когда я качаю головой, мама протягивает мне черный пакет.
— Здесь твои личные документы. Не потеряй его.
— Я возьму его, — говорит охранник, выхватывая пакет из рук матери.
Когда она снова хватает меня за запястье, охранник говорит:
— Мисс ди Белла пойдет со мной.
Я вырываюсь из рук матери и, даже не удостоив ее взглядом, выхожу вслед за охранником из спальни, где проводила большую часть своего времени.
Я начинаю в полной мере осознавать, насколько ужасна моя ситуация, когда спускаюсь по лестнице в фойе и иду с охранником к выходу.
— Дай нам знать, когда приземлишься в Нью-Йорке, — кричит мама.
Я слишком беспокоюсь о своем собственном выживании, чтобы обращать на нее хоть какое-то внимание.
Когда я выхожу из дома, то вижу Санто и отца, стоящих возле внедорожника с затемненными стеклами.
Отец подходит ко мне поближе.
— Выясни, чего он от тебя хочет, и сообщи мне, — приказывает он.
Охранник берет меня за руку, и его прикосновение не вызывает у меня неприятных ощущений, к которым я привыкла. Затем мои глаза расширяются, когда он отталкивает отца с моего пути.
Охранник открывает заднюю дверь внедорожника и кивает в сторону заднего сиденья, чтобы я села внутрь.
— Мистер Фалько, — говорит отец, надеясь привлечь внимание
Дамиано что-то печатает на своем телефоне, и даже не удосуживается ответить на вопрос отца.
Охранник закрывает дверь, и я лишь отчаянно вздыхаю, оказавшись наедине с Дамиано.
К счастью, его внимание по-прежнему приковано к устройству в его руках.
Я осмеливаюсь медленно повернуть голову, чтобы взглянуть на импозантного мужчину рядом со мной. Дорогая ткань брюк облегает его мускулистые бедра, и на мгновение я замечаю слишком большую выпуклость под молнией, после чего быстро отворачиваюсь.
Я еще раз судорожно вздыхаю, когда мой взгляд останавливается на своей семье.
Я не чувствую никакой душевной боли, пока охранник садится за руль и заводит двигатель. Когда внедорожник трогается с места, мой взгляд окидывает дом.
Я не знала никакой любви и никогда не чувствовала себя в безопасности за этими стенами.
Я опускаю взгляд на свои руки и, увидев красные следы на них и вокруг запястья, легонько провожу по ним пальцами.
Дамиано
На полпути к аэродрому, где ждет частный самолет, я убираю телефон обратно в карман.
Стефано взбешен, что я не дал своего благословения и вместо этого забрал женщину, на которой он хотел жениться, но ему придется смириться с этим.
В доме ди Белла творится полный бардак, и я не хотел оставаться там ни секунды. Я привык к насилию. Это моя вторая натура, но видеть, как унижают Габриэллу и как с ней плохо обращаются, стало испытанием для моего терпения. Если бы я остался на ужин, все бы в итоге обернулось кровавой бойней.
Я бросаю взгляд на Габриэллу и замечаю, что она сменила наряд. В розовом костюме она выглядит очаровательно, и хотя она меня совершенно не интересует, я замечаю, что ее декольте выставлено напоказ.
Может, она и невысокого роста, но у нее есть изгибы во всех нужных местах. Она красива, но не поэтому сидит рядом со мной.
Когда она посмотрела мне в глаза, я был немного ошеломлен. Это показало, что у нее больше мужества, чем у большинства мужчин в нашем мире.
Как бы ее ни дергали, ни толкали, ни били, она продолжала высоко держать голову.
Думаю, она чертовски сильна и будет идеальной парой для Дарио, одного из других глав Коза Ностры.
Дарио мне как младший брат. Ужасно раздражает, но все же я люблю его и желаю ему самого лучшего. Ему нужна сильная жена, которая позаботится о нем.
И хотя мне плевать на женщину рядом со мной, я уверен, что она оценит брак с мужчиной, который не будет с ней плохо обращаться.
Она будет благодарна мне за то, что я выбрал для нее хорошего мужчину, а взамен сделает Дарио счастливым.
Я удивляюсь, когда она спрашивает:
— Мы едем в Нью-Йорк?
Обычно люди не осмеливаются заговаривать со мной без моего разрешения.
Я смотрю на ее лицо и замечаю красный след от ремня Стефано на ее шее. Вид синяков разжигает мой гнев.
Не утруждая себя разговорами, я киваю.
— Зачем ты берешь меня с собой?
Раздраженный вопросами, я бормочу:
— Молчи.
Расслабившись на сиденье, я опираюсь локтем на дверную раму и потираю пальцами щетину на подбородке, глядя в окно.
Ненавижу покидать свой дом. Вообще.
Ненавижу людей.
Ненавижу шум.
Ненавижу дневной свет.
Я ненавижу все.
Если бы не любовь, которую я испытываю к самым близким мне людям, я бы подумал, что и вовсе не способен ничего и никого любить.
Меня волнуют только шесть человек.
Моя мать.
Карло, который является моим самым доверенным человеком и почти не отходит от меня.
Анджело, Франко, Ренцо и Дарио — остальные четыре главы Коза Ностры.
Все остальное не имеет для меня значения. Даже женщины Анджело, Франко и Ренцо. Виттория, Саманта и Скайлар находятся под моей защитой только потому, что они важны для моих друзей.
Я никогда не стремился сблизиться ни с одной из этих женщин, и не планирую делать этого в будущем.
Мои мысли возвращаются к работе, и когда я думаю об ублюдке, который пытается продавать наркотики в моем городе, ярость вспыхивает в моей груди. Я хочу, чтобы Мигель умер как можно скорее, чтобы я мог сосредоточиться на новых строительных проектах, которые слишком долго откладывались.
Карло останавливает внедорожник возле частного самолета, и, не дожидаясь, пока он откроет мою дверь, я распахиваю ее и выхожу.
Я осматриваю местность в поисках каких-либо угроз, пока остальные мои люди вылезают из других внедорожников, чтобы обеспечить мне защиту, пока я иду к самолету.
Я поднимаюсь по ступенькам и иду к своему месту. Через секунду стюардесса ставит рядом со мной стакан с виски.
— Что-нибудь еще, сэр? — спрашивает она тоном, полным уважения и страха.
Я качаю головой, затем мой взгляд останавливается на Габриэлле, которая занимает место как можно дальше от меня. Она выглядит ужасно бледной, и хотя я чувствую, как от нее волнами исходят беспокойство и страх, она держит голову высоко поднятой.
Пока я наслаждаюсь виски, ее глаза встречаются с моими, и вместо того, чтобы быстро опустить взгляд, она снова, блять, пристально смотрит на меня.
Помимо моей матери, Габриэлла — первая женщина, которая смотрит мне в глаза дольше нескольких секунд. Обычно представительницы женского пола съеживаются передо мной, не в силах встретиться со мной взглядом.
Как ни странно, но мне любопытно посмотреть, как сильно она сможет сопротивляться, прежде чем опустится на колени у моих ног.
Оторвав от нее взгляд, я замечаю, что некоторые из моих мужчин слишком пристально смотрят на декольте Габриэллы.
Повернув голову налево, где сидит Карло, я бормочу:
— Пусть Габриэлла наденет блузку. Я не хочу, чтобы она отвлекала мужчин.
— Хорошо.
Когда Карло встает и подходит к Габриэлле, ее глаза слегка расширяются. Ничего не говоря, он берет ее за руку и поднимает с сиденья.
Он проверяет три сумки, прежде чем находит ту, которую ищет, затем ведет ее в спальню. Как только она оказывается внутри, он приказывает:
— Надень блузку под пиджак.
Когда он закрывает дверь, я приказываю:
— Никому не смотреть на эту женщину.
Я слышу хор голосов:
— Да, босс.
— Когда она выйдет, я хочу, чтобы она сидела рядом со мной, — сообщаю я Карло.
Я очень мало знаю об этой женщине, и мне понадобится кое-какая информация, чтобы сообщить ее Дарио. Это единственная причина, по которой я хочу с ней поговорить.
Габриэлла задерживается на пару минут, после чего выходит из спальни. Прежде чем она успевает вернуться на свое место, Карло жестом приглашает ее сесть рядом со мной.
Черты ее лица напрягаются, но без всякого спора она садится.
До меня доносится аромат ее духов. Он свежий, и, к моему удивлению, я ловлю себя на том, что делаю глубокий вдох, вместо того чтобы раздражаться из-за того, что женский аромат вторгается в мое личное пространство.
Она скрещивает ноги; ее движения чертовски элегантны.
Несмотря на то, что у нее короткие волосы, ей идут светло-каштановые и светлые оттенки. Мой взгляд прикован к ее стройной шее. Кожа выглядит нежной, как шелк.
Наши глаза на мгновение встречаются, и я замечаю зеленые крапинки, скрытые в ее светло-карих радужках.
Стюардесса подходит забрать мой стакан, затем говорит:
— Мы готовы к взлету, сэр.
Я киваю, и пока она проводит последние проверки, пристегиваю ремень безопасности.
Частный самолет начинает выруливать на взлетно-посадочную полосу и, набрав достаточную скорость, поднимается в воздух.
Габриэлла внезапно хватает меня за предплечье так сильно, что, если бы не рубашка, ее ногти оставили бы на моей коже кровавые следы.
Я поворачиваю голову в ее сторону и вижу, что она крепко зажмурила глаза, а ее лицо такое чертовски бледное, что я опасаюсь, не стошнит ли ее рядом со мной.
Я смотрю на то место, где ее тонкие пальцы сжимают мою руку. И, когда мой гнев не выходит из-под контроля из-за того, что она прикасается ко мне без разрешения, моя бровь приподнимается.
Надпись "Пристегните ремни" гаснет, и я бормочу:
— Моя рука.
Я слышу, как Габриэлла ахает, когда ее пальцы отдергиваются от меня.
— Я прошу прощения, — бормочет она, в ее голосе звучит страх. Она смотрит в мою сторону, и проходит мгновение, прежде чем ее глаза встречаются с моими. — Я впервые лечу.
Когда она не опускает взгляд, я замечаю зеленые искорки в ее мягких карих глазах, а затем, чтобы проверить ее, делаю мрачное выражение лица.
Я позволяю проявиться каждой частичке своей силы.
Она начинает дрожать и тяжело сглатывает, но ее глаза по-прежнему прикованы к моим. Ее невозможно смутить взглядом.
— Ты храбрая или глупая? — Спрашиваю я, и гнев постоянно закипает во мне, из-за чего мой тон звучит резко.
Проходит несколько секунд, прежде чем ее блестящие губы приоткрываются. Когда она отвечает, в ее честных словах сквозит страх, который я привык слышать от людей:
— Я упряма по натуре.
Ее ответ на самом деле забавляет меня, и я снова оказываюсь застигнутым врасплох, когда уголок моего рта приподнимается. Это происходит мимолетно, прежде чем я успеваю придать своему лицу бесстрастное выражение.
Я бросаю взгляд на своих людей, чтобы проверить, заметил ли кто-нибудь из них эту мимолетную улыбку, но половина из них дремлет, а некоторые смотрят телевизор.
Вернувшись к своему первоначальному плану получить информацию для Дарио, я спрашиваю:
— Сколько тебе лет?
— Двадцать три.
На восемь лет моложе Дарио.
Я игнорирую нежелательную мысль и задаю следующий вопрос:
— Девственница?
Я чувствую исходящий от нее прилив энергии и, снова взглянув на нее, замечаю, как ее лицо заливает румянец.
Она мягко отвечает:
— Да.
Я знаю все обо всех, кто имеет значение. До того как я увидел Габриэллу, мне было наплевать на ее существование, и именно поэтому я мало что о ней знаю.
Я отрываю взгляд от ее прекрасного лица.
— Ты училась?
— Нет.
— Работаешь?
— Мои родители не одобряют, когда женщины работают.
— Судя по тому, что я видел, полагаю, ты не близка с семьей?
— Нет.
Хорошо. Это избавит Дарио от необходимости беспокоиться о них.
— Есть друзья или знакомые?
Иногда друзья могут быть большей помехой, чем семья.
Она качает головой.
— Нет.
— Твои родители обеспечивали тебя?
Я удивлен, когда она отвечает не сразу, поэтому снова смотрю на нее.
Кажется, она о чем-то раздумывает, а затем отвечает:
— Они обеспечили мои основные потребности.
— Но?
— Вероятно, рано или поздно ты все равно узнаешь, — бормочет она немного разочарованно. — Я зарабатываю дополнительные деньги на уроках макияжа и ухода за кожей в социальных сетях.
Я считаю социальные сети пустой тратой времени, но меня впечатляет, что она пытается заработать сама, хотя ее родители не хотят, чтобы она работала.
Не комментируя ее слова, я спрашиваю:
— Как твое здоровье? Есть проблемы?
— Нет.
— Психические проблемы, о которых я должен знать?
— Нет.
— Принимала противозачаточные средства?
Ее щеки снова вспыхивают, и она делает глубокий вдох, а затем раздраженно выдыхает.
— В контрацепции не было необходимости, поскольку у меня не было отношений.
— Значит, у тебя раньше не было парней?
— Никаких парней, — вздыхает она, явно раздраженная всеми этими вопросами.
— Но ты была помолвлена со Стефано, — констатирую я.
— Не по своей воле, и вряд ли это можно назвать отношениями.
— Мой кузен не славится своим терпением, — говорю я, расстегивая манжеты рубашки. Пока я закатываю ткань до локтей, спрашиваю: — Он видел тебя обнаженной или прикасался неподобающим образом?
—
Я удивляюсь, когда чувство облегчения разливается по моей груди.
Не поднимая головы, она дрожащим голосом спрашивает:
— Ты ответишь на мой предыдущий вопрос?
Я качаю головой и указываю рукой в сторону места, где она раньше сидела.
Карло встает и быстро помогает Габриэлле пересесть в другое кресло, а затем занимает свое место рядом со мной.
Стюардесса приносит мне еще один стакан виски, и я делаю пару глотков, после чего откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза.
Ответы Габриэллы заполняют мой разум, пока я пытаюсь понять, кем она является она на самом деле. Она кажется сильной и невинной — такого сочетания я еще не встречал.
Габриэлла
Сердце бешено колотится в груди, по телу разливается ужас, а нервы на пределе после допроса, который я каким-то чудом пережила.
Последние сорок минут, проведенные рядом с Дамиано, были самыми нервирующими в моей жизни.
Мою руку все еще покалывает от того, что я сжимала его руку. Я была так напугана, когда самолет взлетел, что не заметила, как схватила его.
За долю секунды до того, как я отдернула руку, я почувствовала, как его сила пульсирует под моими кончиками пальцев.
Даже сидя в другом конце салона, я чувствую неистовую энергию, исходящую от Дамиано.
Я волнуюсь из-за того, что он отказался ответить на мой вопрос. Было бы глупо полагать, что он забрал меня себе. Возможно, он запланировал для меня что-то похуже.
Я глубоко вдыхаю, так как приступ паники грозит захлестнуть меня.
Можно подумать, что я привыкла к нервным ситуациям после всего, что пережила от рук своей семьи, но сидеть в частном самолете с Дамиано Фалько и его людьми пугает меня до смерти.
Минуты, наполненные напряжением, медленно пролетают мимо, и я еще никогда не испытывала такой пытки.
Я оглядываю салон и замечаю, что большинство мужчин крепко спят. В том числе и Дамиано.
Его охранник, сидящий рядом с ним, — единственный бодрствующий человек. Кроме экипажа, разумеется.
Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, пытаясь успокоить свои расшатанные нервы. Это бесполезно, потому что неопределенность будущего по-прежнему вызывает у меня страх.
Может, он забрал меня для кого-то другого?
Это если меня вообще заставят выйти замуж. Возможно, он забрал меня по совершенно другой причине.
Несмотря на то, что Коза Ностра известна тем, что не занимается сексуальным рабством, эта ужасающая мысль все равно приходит мне в голову.
Он заставил меня надеть блузку, и я слышала, как он сказал своим людям не смотреть на меня. Это значит, что моя добродетель для него чего-то стоит.
Я с трудом сглатываю от этой ужасающей мысли, когда мой взгляд останавливается на
Брови нахмурены, а рот сжался в мрачную линию.
Интересно, расслабляется ли он когда-нибудь?
Способен ли смеяться?
В памяти всплывает мимолетная ухмылка, которую я видела ранее. Это длилось всего секунду, но его лицо из смертоносного превратилось в прямо-таки горячее.
Глядя на Дамиано, я любуюсь его черными волосами, чертами лица, которые легко можно было бы высечь из камня, и темной щетиной на подбородке.
Мой взгляд опускается к его шее, а затем скользит по широким плечам и по мускулистым бицепсам.
Когда я вижу его предплечья и вены, извивающиеся под кожей, у меня возникает странное ощущение в животе. Такое чувство, будто у меня внутри что-то скручивается, и когда мой взгляд останавливается на его левой руке с обнаженным безымянным пальцем, то же ощущение распространяется и по моей груди.
Когда мои глаза возвращаются к лицу Дамиано и, увидев мрачные складки вокруг его рта, я качаю головой.
Затем я встречаюсь взглядом с его охранником, который наблюдает за мной, как ястреб.
Он медленно качает головой, а затем бормочет:
— Прекрати, о чем бы ты ни думала.
Я отвожу взгляд от охранника и обхватываю себя руками.
В какой-то момент во время долгого перелета стюардесса приносит всем еду. Несмотря на то что я не голодна, я съедаю немного бараньей голени и картофельного пюре, потому что понятия не имею, когда мне снова удастся поесть.
После того как мы закончили трапезу, я замечаю, что Дамиано и его охранник увлечены серьезным разговором.
Подняв руку, я потираю пальцами лоб, где зарождается головная боль.
Понятия не имею, сколько нам еще лететь, и, не в силах уснуть, просто сижу и смотрю в пустоту. Мои мысли переполнены всем, что произошло, и моим неопределенным будущим.
Мою семью, вероятно, волнует только то, что они выиграют от того, что Дамиано заберет меня к себе. Их точно не волнует моя безопасность, и они уж точно не будут по мне скучать.
От этой мысли в моей груди возникает чувство одиночества.
Подняв подбородок, я глубоко вдыхаю, с усилием подавляя мрачное чувство.
Я пережила побои, голод и годы пренебрежения. Я переживу все, что ждет меня в будущем.
Когда стюардесса объявляет, что мы приземляемся через десять минут, мой желудок превращается в тошнотворное месиво.
Мои руки крепко сжимают подлокотники, ногти впиваются в дорогую кожу, пока я пытаюсь взять себя в руки.
— Пойдем, — внезапно говорит охранник Дамиано, отстегивая мой ремень безопасности.
Взяв меня за локоть, он помогает мне встать на ноги, и затем снова усаживает на место рядом с Дамиано.
Пока я быстро пристегиваю ремень безопасности, Дамиано кладет мне на колени бумажный пакет.
— Если тебе станет плохо, воспользуйся пакетом, — бормочет он резким тоном.
— Спасибо, — отвечаю я.
Сидя рядом с Дамиано, я чувствую себя еще более напряженной и складываю руки на коленях.
Я не понимаю, почему он хочет, чтобы я сидела рядом с ним.
Внезапно самолет снижается, и мой живот скручивается от страха. Я зажмуриваю глаза и, не заботясь о том, рассердится ли Дамиано, хватаюсь за его руку.
На этот раз на нем нет ткани, и я чувствую жар его кожи.
Самолет снова снижается, и я издаю писк.
— Господи, — рычит Дамиано рядом со мной. — У тебя острые ногти.
Когда он берет меня за руку, мои глаза резко открываются, и я вижу, как он прижимает мою руку к своей.
На мгновение я забываю о самолете.
Я ошеломлена до глубины души, когда его пальцы крепко обхватывают мои, но затем самолет вздрагивает, приземляясь на взлетно-посадочную полосу. Если бы не ремень безопасности, я бы забралась к Дамиано на колени для надежности. Вместо этого я поворачиваю голову, прижимаюсь лицом к его бицепсу, и с моих губ срывается еще один писк.
Самолет резко тормозит, и мое тело сотрясается от удара. Другой рукой я хватаюсь за бицепс Дамиано и прижимаюсь к нему так близко, насколько позволяет ремень безопасности.
Самолет замедляется, и первое, что я ощущаю, — это аромат, наполняющий воздух вокруг меня. Он теплый и мужественный, с нотками специй и чего-то насыщенного.
Я чувствую запах силы еще до того, как ощущаю ее под своими руками.
Прежде чем Дамиано успевает что-либо сказать, я отстраняюсь, и мое лицо вспыхивает.
— Я про…
— Прекрати извиняться за то, что собираешься сделать снова, — ворчит он, отстегивая ремень безопасности и поднимаясь на ноги. — Идем.
Я быстро отстегиваю ремень безопасности и встаю. Охранник Дамиано снова хватает меня за руку и отводит в сторону, чтобы я не мешала его боссу.
Половина охранников покидает самолет, пока Дамиано поправляет рукава, а затем надевает пиджак.
Только когда один из охранников подает сигнал, что все безопасно, Дамиано спускается по трапу.
Я иду за ним вместе с его охранником и, держа его за руку, бормочу:
— Если ты планируешь таскать меня за собой, я должна хотя бы знать твое имя.
— Карло, — бормочет он. — Я начальник службы безопасности и заместитель Дамиано.
В Нью-Йорке гораздо холоднее, чем в Палермо, и я дрожу, когда выхожу из частного самолета.
Дойдя до внедорожника, я забираюсь на заднее сиденье рядом с Дамиано. Он достает телефон из кармана и продолжает отвечать на сообщения и электронные письма.
Когда Карло заводит двигатель, я бросаю взгляд на приборную панель и замечаю, что сейчас девять вечера. Я забыла о разнице во времени между двумя странами.
Пока мы отъезжаем от аэродрома, я смотрю на незнакомый пейзаж, или на ту его часть, которую могу разглядеть ночью.
Такое ощущение, что меня перевозят из одной тюрьмы в другую, и одному Богу известно, каким будет мой новый надзиратель.
Габриэлла
Мой взгляд перебегает с одного высокого здания на другое, и я теряю дар речи от шума, суеты машин и людей в столь поздний час.
После часа езды внедорожник въезжает на подземную парковку, и только когда мы выходим, я понимаю, что другие охранники не последовали за нами. Я понятия не имею, что случилось с моими вещами.
— Идем, — бормочет Карло.
Я вхожу в лифт за Дамиано и его охранником, мышцы моего тела напрягаются, когда я с опаской перевожу взгляд с одного мужчины на другого.
Оставаться с ними наедине очень нервирует.
Я ожидала, что лифт доставит нас на жилой этаж, но вместо этого двери открываются на крыше здания.
Когда я вижу вертолет, у меня внутри все переворачивается, а во рту пересыхает.
Ветер на крыше ледяной, и я пытаюсь согреть руки.
Вертолет выглядит не таким надежным, как частный самолет, и я начинаю дрожать, забираясь в него.
Дамиано садится рядом со мной, гораздо ближе из-за ограниченного пространства. Наши бока соприкасаются, и я пытаюсь впитать немного тепла его тела.
Когда пропеллеры начинают рассекать воздух и кабину наполняет шум, я плотно сжимаю губы, чтобы не издать писк.
Дамиано протягивает мне наушники.
— Надень их.
Я делаю, как мне говорят, и благодаря им шум вертолета заглушается.
Когда вертолет начинает подниматься в воздух, с моих губ все же срывается крик, и на этот раз я хватаюсь за бедро Дамиано.
Я опускаю голову и почти сворачиваюсь калачиком, в то время как мне кажется, что мой желудок делает кульбиты.
Как только мы оказываемся в воздухе, я отчетливо слышу голос Дамиано в наушниках, когда он приказывает:
— Отпусти.
Я отдергиваю руку и, обхватив себя руками за талию, решаюсь открыть глаза. Передо мной открывается великолепный вид на огни города внизу, и я с трудом сглатываю, надеясь, что меня не вырвет.
Тошнота проходит, и, глядя на здания, над которыми мы пролетаем, я задаюсь вопросом, куда мы летим.
Вскоре вид зданий исчезает, и я замечаю, что пейзаж меняется.
Мои губы приоткрываются, когда мы пролетаем над озером. В лунном свете вода в нем кажется темной и гладкой, а по берегам растут высокие деревья.
Мы приближаемся к особняку, из окон которого льется теплый свет, а территория освещена уличными фонарями.
Я ошеломлена прекрасным зрелищем, а затем замечаю вооруженных до зубов охранников, разбросанных по всей территории.
Мой взгляд останавливается на особняке, который выглядит так же внушительно, как и его владелец. Трехэтажный дом в пять раз больше дома моих родителей.
Когда вертолет начинает снижаться, я крепче сжимаю себя за талию, чтобы не схватить Дамиано.
Мы приземляемся на вертолетной площадке, и охранники выходят, чтобы открыть двери.
Облегченно вздохнув, я быстро снимаю наушники и кладу их на сиденье, а затем вылезаю из кабины.
На улице холодно, и я дрожу, оглядываясь по сторонам. У меня внутри все сжимается от нервов, и, не зная, чего от меня ждут, я смотрю на Карло.
Он кивает головой в сторону входа.
— Охранники позже принесут твои вещи.
Я киваю и, с трудом сглотнув из-за першения в горле, иду за Дамиано и Карло ко входу в особняк.
Я ожидала увидеть холодный пентхаус где-нибудь в городе, но вместо этого увидела этот прекрасный дом.
Подойдя к двойным французским дверям, Дамиано заходит первым, я следую за ним. Я оглядываюсь по сторонам, рассматривая белые стены, произведения искусства и дорогой декор.
Дамиано, не удостоив меня и взглядом, покидает от нас и уходит в противоположном направлении.
Поднимаясь по парадной лестнице за Карло, я чувствую облегчение, когда тепло в доме начинает согревать меня.
Когда мы поднимаемся на третий этаж, меня ведут по коридору, где он открывает дверь и еще раз наклоняет голову, говоря:
— Пока побудешь здесь.
Я вхожу в комнату, и мои губы приоткрываются, когда я окидываю взглядом всю эту роскошь.
Моя семья небедна, но у меня никогда не было столько личного пространства.
Массивная кровать стоит у стены, постельное белье белое и уютное. Из окон от пола до потолка открывается потрясающий вид на деревья и озеро. Днем, должно быть, вид еще прекраснее.
Не в силах игнорировать Карло, я смотрю на него и спрашиваю:
— Чего от меня ожидают?
— Не создавай проблем, и все будет хорошо. Поспи немного, а утром поговорим, — бормочет он, выходя из комнаты.
Когда за ним захлопывается дверь, я с облегчением вздыхаю и запираю ее.
Оставшись в одиночестве, меня тревожит текущая реальность, и я беспокоюсь о том, что будет дальше.
Усталость пробирает меня до костей, и, сделав глубокий вдох, я осматриваю спальню, небольшую зону отдыха, пустую гардеробную и потрясающую ванную комнату.
Усталость все сильнее овладевает мной. Не зная, когда привезут мои вещи, я решаю быстро принять душ, прежде чем попытаться немного поспать.
К счастью, в ванной я нахожу халат. Я не трачу время впустую, и быстро принимаю душ, используя предоставленные средства.
Оставив грязную одежду и нижнее белье в ванной, я накидываю халат. Кладу сумочку на туалетный столик и достаю мобильный телефон.
Проверив устройство, я понимаю, что у меня нет Wi-Fi. Надеюсь, Дамиано даст мне пароль от своего Wi-Fi.
Скорее всего, мне придется купить американскую SIM-карту.
Заметив, что мой телефон автоматически переключился на новый часовой пояс, я ставлю будильник на шесть утра, а затем забираюсь под мягкие одеяла.
На прикроватной тумбочке я замечаю пульт и, взяв его в руки, просматриваю все функции. Увидев кнопки для штор, я нажимаю одну из них.
Когда шторы начинают закрываться, мои брови приподнимаются.
Положив пульт обратно на прикроватную тумбочку, я устраиваюсь поудобнее на одной из подушек и закрываю глаза.
Уже за полночь, и обычно я крепко сплю. Дома мне приходилось вставать в шесть утра и ложиться спать в девять вечера. Было так много правил, и я уверена, что у Дамиано есть свои. Хотела бы я знать, какие именно.
Можно ли мне выходить из спальни?
А как насчет еды? Нужно ли мне спрашивать разрешения, как дома?
Что Дамиано планирует со мной сделать?
—
Мои мысли заняты тем, в каком затруднительном положении я оказалась, но в конце концов усталость побеждает, и я погружаюсь в беспокойный сон.
Габриэлла
Несмотря на то, что я легла поздно, я просыпаюсь раньше будильника. Нажимаю на кнопку, чтобы открыть шторы, и, встав с кровати, поправляю халат и иду к окнам.
—
Заметив балкон, я нахожу дверь и отпираю ее. Толкнув ее, меня обдувает холодный ветерок. Я выхожу на балкон и любуюсь восхитительным видом высоких деревьев по обе стороны огромного заднего двора.
Я сажусь на один из кованых железных стульев у маленького круглого столика и подтягиваю ноги, чтобы прикрыть их халатом.
Не думаю, что моя одежда достаточно теплая для снежных зим Нью-Йорка.
Глядя на живописную природу и охранников, разбросанных по территории, я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями.
Они переполнены всем, что произошло за последние двадцать четыре часа, и я снова начинаю беспокоиться о своем неопределенном будущем.
Я слышу, как кто-то стучит, но они не ждут, пока я отвечу, а вместо этого пытаются открыть дверь.
Я вскакиваю со стула и бегу открыть дверь. Открыв ее, меня встречают несколько охранников, которые заносят мои вещи внутрь, бросая все перед кроватью.
Не потрудившись поприветствовать меня, они тут же уходят.
Я закрываю за ними дверь, испытывая облегчение от того, что вещи снова со мной.
— Я оденусь, а потом распакую вещи, — шепчу я себе под нос.
Поскольку родителей здесь нет, чтобы контролировать, что мне надевать, я роюсь в сумках, пока не нахожу подходящий комплект кружевного белья и один из своих более теплых нарядов.
Я надеваю стильные брюки и кашемированый свитер, который облегает меня, как вторая кожа.
Одевшись, я надеваю кремовые туфли на каблуках и начинаю рыться в сумках в поисках косметики. Улыбка расплывается на моем лице, когда мне также удается найти средства по уходу за волосами и кожей.
Я облегченно вздыхаю, когда вижу, что ни одно из средств не пострадало, когда охранники упаковывали их.
Направляясь в ванную, я расчесываю волосы и чищу зубы, а затем приступаю к процедуре ухода за кожей.
Чувствуя себя гораздо лучше, я сажусь за туалетный столик и тщательно наношу макияж.
Удовлетворившись конечным результатом, я расправляю покрывало на кровати и ищу зарядное устройство для телефона. Как только я подключаю устройство, в дверь снова стучат.
Я быстро открываю и, увидев Карло, чувствую облегчение от того, что мне больше не нужно ждать.
Вежливо улыбаясь, я говорю:
— Доброе утро.
Он просто кивает мне, затем указывает в сторону коридора.
— Пора завтракать.
Я выхожу из спальни и закрываю дверь.
Мы начинаем идти, и я с опаской смотрю на него.
— Могу я задавать вопросы?
— Да.
— Как долго я пробуду здесь?
— Пока Дамиано не решит иначе, — бормочет он.
Набравшись смелости, я спрашиваю:
— Ты знаешь, что он планирует со мной сделать?
— Скоро узнаешь.
Мне не нравится ответ, и я хмуро смотрю на Карло.
— Могу ли я воспользоваться Wi-Fi?
— Я дам тебе пароль.
— Можно ли мне выходить из своей спальни?
— Да. — Мы останавливаемся на верхней площадке лестницы, и Карло смотрит мне в глаза. — Держись подальше от апартаментов и офиса Дамиано. Тебе запрещено покидать территорию без разрешения.
Я быстро киваю.
— Хорошо.
Мы спускаемся по лестнице, и тут Карло говорит:
— Здесь есть лифт, если тебе надоест ходить по лестнице.
Я киваю и, сделав глубокий вдох, спрашиваю:
— Мне разрешено брать с собой еду?
— Да. Я покажу тебе, где находится кухня.
Когда мы спускаемся на первый этаж, Карло говорит:
— Ты познакомишься с матерью Дамиано и моей. Миссис Фалько слепая. Ты не должна ничего говорить о ее инвалидности.
— Хорошо.
Мы заходим в кухню, оборудованную по последнему слову техники, и Карло тратит несколько минут на то, чтобы показать мне, где что находится. Рядом с ним я начинаю расслабляться.
Женщина, одетая в черно-белую униформу, заходит на кухню с пустым подносом в руках.
— Марта, — говорит Карло. — Это мисс ди Белла. Она погостит у нас некоторое время.
— Приятно познакомиться с вами, мэм, — вежливо говорит она.
— Мне тоже, — бормочу я. Когда мы выходим из кухни, я смотрю на Карло. — Спасибо, что ответил на мои вопросы.
— Ты не пленница. Просто не создавай никаких проблем, и все будет хорошо.
Его слова помогают немного развеять тревогу, сжимающую мой желудок.
Когда мы входим в элегантную столовую, мой взгляд перескакивает с двух женщин, которым на вид чуть за пятьдесят, на Дамиано. Они уже сидят за столом.
Мой взгляд возвращается к женщине, сидящей слева от Дамиано, и я не могу не заметить, насколько она красива.
Дамиано сидит во главе стола, занятый нарезанием полосок бекона на мелкие кусочки.
Ставя тарелку перед матерью, он говорит:
— По часовой стрелке бекон на три, а блинчики на девять.
Она протягивает руку ладонью вверх, и когда он кладет свою ладонь в ее, она целует его пальцы, а затем спрашивает:
— Как прошла поездка? Как поживают Четтина и Стефано?
Карло выдвигает для меня стул, и я сажусь напротив миссис Аккарди, а Карло садится справа от Дамиано.
Когда Дамиано высвобождает свою ладонь из руки матери, его взгляд устремляется на меня.
— У нас гостья.
— О? — Миссис Фалько вскидывает бровь, а миссис Аккарди бросает на меня любопытный взгляд.
— Я не дал Стефано разрешения на брак с Габриэллой. Вместо этого я привез ее в Нью-Йорк. Она поживет у нас некоторое время.
Мои губы растягиваются в улыбке, когда я перевожу взгляд с одной женщины на другую.
— Приятно познакомиться.
— Добро пожаловать, — говорит миссис Аккарди.
Такое чувство, что она изучает каждый дюйм моего тела.
Миссис Фалько только кивает в мою сторону, а затем возвращает свое внимание к сыну.
— Что Стефано сказал по этому поводу?
— Разумеется, он недоволен, — бормочет Дамиано, отрезая кусочек от своих блинчиков. — Я не видел Четтину, но уверен, что с ней все в порядке.
— О боже, — вздыхает миссис Фалько. — Мне придется позвонить невестке и все уладить.
— Ты не сделаешь этого, — приказывает Дамиано.
Марта приносит две тарелки с едой и ставит их передо мной и Карло.
Во время трапезы миссис Фалько спрашивает:
— Почему ты не дал своего благословения?
— У меня другие планы на Габриэллу, — бормочет он, явно раздраженный этим разговором.
Я сосредотачиваю свое внимание на тарелке передо мной и начинаю есть. Марта наклоняется ко мне и мягко спрашивает:
— Вам сок, кофе или чай?
Я тепло улыбаюсь экономке.
— Кофе, пожалуйста. — Когда она наливает мне чашку дымящегося кофеина, я бормочу: — Спасибо.
— Ты выглядишь очень молодо. Сколько тебе лет, Габриэлла? — спрашивает миссис Аккарди.
Я отвечаю уважительным тоном:
— Мне двадцать три.
Миссис Фалько поворачивает голову в мою сторону, ее глаза безучастно смотрят вперед.
— Мы узнаем друг друга получше после завтрака.
Мой взгляд мечется между Дамиано и его матерью, после чего я отвечаю:
— С удовольствием.
Пока я ем, миссис Фалько спрашивает Дамиано:
— Ты побудешь дома какое-то время?
— Следующие несколько недель я буду находиться между Манхэттеном и особняком, — отвечает он, вытирая уголки рта салфеткой. Поднимаясь на ноги, он говорит: — Хорошего дня, мама.
Наклонившись, он целует ее в макушку, после чего покидает столовую.
Когда Дамиано уходит, напряжение в комнате спадает, и мои плечи расслабляются.
В столовую заходит охранник и садится рядом с миссис Аккарди. Его взгляд перебегает с Карло на меня.
— Это Габриэлла ди Белла. Она поживет у нас некоторое время, — говорит ему Карло. Он указывает на охранника, затем поясняет: — Херардо следит за безопасностью особняка. Он охраняет миссис Фалько и мою мать.
— Добро пожаловать, — говорит он, после чего его внимание привлекает Марта, которая приносит ему завтрак.
— Приятно познакомиться, — бормочу я.
— Херардо, дай Габриэлле пароль от Wi-Fi, — приказывает Карло, поднимаясь на ноги.
Миссис Аккарди тоже встает со своего места и вслед за сыном выходит из столовой.
Закончив есть, я не уверена, стоит ли мне подождать, пока все закончат, или я могу уйти.
Я смотрю на Херардо и миссис Фалько, и когда она отодвигает свой стул, то говорит:
— Габриэлла, присоединяйся ко мне в моей гостиной.
Я вскакиваю на ноги, и, не зная, стоит ли мне помочь ей, чувствую, как сжимается мой желудок, когда иду за ней.
Я удивляюсь, когда она проходит по коридору в гостиную, в окна которой проникает солнечный свет.
Она садится в кресло и, высоко подняв голову, смотрит в мою сторону.
— Пожалуйста, садись.
Я выбираю кресло напротив нее и сажусь на край, сложив руки на коленях.
— Не нервничай, — говорит она.
Я почти киваю, но вместо этого бормочу:
— Хорошо.
— Ты раньше бывала в Штатах? — спрашивает она.
— Нет, я впервые покинула Сицилию.
— У тебя хороший английский, — хвалит она меня.
— Родители заставляли меня посещать дополнительные занятия, — сообщаю я ей.
— Ты звонила им, чтобы сообщить, что благополучно добралась?
Я качаю головой.
— Нет. Мне нужно купить SIM-карту.
— Ты можешь воспользоваться домашним телефоном.
Я колеблюсь мгновение, но, слишком напуганная, чтобы лгать матери Дамиано, говорю:
— Сомневаюсь, что они беспокоятся обо мне, и они будут задавать вопросы, на которые я не смогу ответить, поэтому я бы предпочла им не звонить.
Ее левая бровь приподнимается, а на лбу появляются морщинки.
— Ты не близка со своими родителями?
— Совсем нет.
— Очень жаль, — бормочет она.
Миссис Аккарди входит в гостиную и садится рядом с миссис Фалько. Обе женщины смотрят на меня, и я снова начинаю нервничать.
— О чем разговариваете? — спрашивает она миссис Фалько.
— Мы знакомимся с Габриэллой, — отвечает миссис Фалько. Снова поворачиваясь ко мне, она спрашивает: — Тебе все понравилось в твоей спальне?
— Да. Спасибо. Комната прекрасна.
— Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай знать Марте.
— Спасибо, — бормочу я.
Миссис Аккарди с любопытством смотрит на меня, затем наклоняется вперед и шепчет:
— Ты знаешь, зачем Дамиано привез тебя в особняк? Я спросила Карло, но он мне не сказал.
Я качаю головой.
— К сожалению, не знаю.
Выражение лица миссис Фалько также становится любопытным.
— Что произошло на встрече?
— Ничего особенного, — отвечаю я. — Мистер Фалько пробыл в доме моих родителей не более часа, когда приказал своим охранникам упаковать мои вещи. Все произошло очень быстро. Он не объяснил, почему не дал своего благословения.
— Ты сказала, тебе двадцать три? — спрашивает миссис Фалько.
— Да, мэм.
Она морщит нос, словно ей противно.
— Стефано почти пятьдесят. Он вдвое старше тебя!
Я с трудом сглатываю, после чего соглашаюсь:
— Да.
— Дамиано поступил правильно, — бормочет его мать, откидываясь на спинку кресла. — Что Стефано нужно от такой молодой невесты?
— Ты знаешь, что, — ворчит миссис Аккарди.
Миссис Фалько качает головой.
— Стефано должен жениться на ком-то своего возраста. — Она снова смотрит в мою сторону. — Что бы Дамиано ни запланировал для тебя, это будет намного лучше, чем брак с моим племянником.
От этих слов я чувствую облегчение и легкое потрясение. Я смотрю на женщин, и странное ощущение разливается в моей груди.
— Очень на это надеюсь, — шепчу я.
— Скажи нам, чем ты любишь заниматься в свободное время? — спрашивает миссис Аккарди.
— Я снимаю уроки по уходу за кожей и макияжу для социальных сетей.
— О, ты училась на косметолога? — спрашивает миссис Фалько.
Я полностью расслабляюсь и начинаю получать удовольствие от разговора.
— Нет. Я всему научилась, просматривая видео на YouTube.
Прежде чем они успевают задать мне еще один вопрос, в гостиную заходит Марта.
— Могу я распаковать ваши вещи, мисс ди Белла?
— О, позвольте мне помочь, — говорю я, поднимаясь с кресла. Глядя на миссис Фалько и миссис Аккарди, я спрашиваю: — Могу я идти?
— Конечно, — отвечает миссис Фалько. — Как только устроишься, присоединяйся к нам снова.
— Хорошо.
Я выхожу из гостиной вслед за Мартой, чувствуя себя намного лучше после приятного утра.
Когда мы доходим до моей спальни, приятные ощущения начинают исчезать, а вскоре возвращается и беспокойство, потому что я до сих пор не знаю, что Дамиано планирует со мной делать.
Дамиано
Стоя на веранде и осматривая задний двор и охранников, я не оглядываюсь, когда слышу какое-то движение.
Я узнаю мамины шаги и, приготовившись к миллиону вопросов, поворачиваюсь к ней лицом.
Она садится на один из шезлонгов, затем говорит:
— Грета говорит, что девочка красивая.
Я подхожу ближе и сажусь на один из стульев. Не сводя взгляда с матери, бормочу:
— Тетя Грета права.
— Ты забрал Габриэллу себе? — спрашивает она, сразу переходя к делу.
— Нет. — Я бросаю взгляд на открытые французские двери, а затем говорю: — Я планирую устроить брак между Дарио и Габриэллой.
— О. — Мамина бровь взлетает вверх. — Он такой милый мальчик. Он будет добр к ней.
— Лучше бы она была добра к нему, — бормочу я.
— Всегда такой заботливый, — хихикает мама.
— Не говори ей. Мне нужно поговорить с Дарио, прежде чем она узнает о браке по расчету.
— Хорошо. — Она делает глубокий вдох, затем медленно выдыхает, после чего спрашивает: — Стефано очень расстроен тем, что ты увел его невесту?
— Наверное.
Мой взгляд скользит по лицу матери, после чего останавливается на пустом взгляде ее глаз.
Она потеряла зрение в ту ночь, когда я убил своего отца. Прошло девятнадцать лет, а я до сих пор помню каждую секунду той ночи.
Крики моей матери, когда он бил ее.
Удар по голове, от которого она на три недели впала в кому.
Ее кровь, впитавшаяся в деревянные половицы.
Я потерял рассудок и забил отца до смерти голыми кулаками. К тому времени, как я закончил, его было не узнать.
Это изменило всю мою жизнь, и в девятнадцать лет я стал главой Коза Ностры.
В то время мать Карло была нашей экономкой, а поскольку я вырос с Карло, он был единственным человеком, которому я доверял. Мы перевезли наших матерей в этот особняк, где их круглосуточно охраняет небольшая армия.
Карло был рядом со мной, пока я строил свою империю. Единственный человек, которого я считаю близким другом, — это Анджело, один из глав Коза Ностры.
Мне небезразличны Франко, Ренцо и Дарио, но с Анджело у меня сложились лучшие отношения. Он меня понимает.
— О чем думаешь? — Спрашивает мама.
— Обо всем, — шепчу я.
Она встает и протягивает мне руку. Я беру ее и притягиваю к себе, а затем прижимаюсь головой к ее животу. Я закрываю глаза, когда она проводит рукой по моим волосам.
— На твоих плечах слишком много всего лежит, — бормочет она. — Я беспокоюсь о тебе.
— Я в порядке, — уверяю я ее. — Не беспокойся обо мне.
— Для других ты —
Уголок моего рта приподнимается, и, поднявшись на ноги, я наклоняюсь, чтобы крепко обнять ее и прижать к своей груди.
—
— Я люблю тебя еще больше,
Карло выходит на веранду и спрашивает:
— Готов?
Я киваю, отстраняясь от матери и говорю:
— Я уезжаю на Манхэттен. Постараюсь быть дома к выходным.
— Хорошо. — Она похлопывает меня по руке. — Будь осторожен там.
— Всегда.
Поцеловав ее в макушку, я иду с Карло в сторону вертолетной площадки.
_______________________________
Сидя в своей личной комнате отдыха с видом на весь клуб, я слушаю, как Эмилио и Вито сообщают мне последние новости о строительных проектах и клубах.
— Профсоюзы не создали никаких проблем, — говорит Эмилио.
Я киваю.
— Это хорошо.
— Какой-то ублюдок планирует построить небоскреб рядом с отелем. Он будет загораживать вид на реку Гудзон.
Вздохнув, я бормочу:
— Заставьте их передумать строить на этом участке, и пусть они продадут его нам.
Мои люди хорошо обучены и применят любую силу, чтобы выполнить работу.
Это была одна из самых трудных вещей, которым мне пришлось научиться — доверять своим людям выполнять их работу, а не просто делать все самому.
Когда они встают, а Вито идет, слегка прихрамывая, я вспоминаю, как Анджело прострелил ему ногу за то, что он обидел Витторию.
— Вито, как нога? — Спрашиваю я.
— Сейчас приму обезболивающее, босс. Не о чем беспокоиться.
Я киваю и беру в руки телефон. Открыв групповой чат с четырьмя другими главами Коза Ностры, я начинаю видеозвонок.
Когда все их лица появляются на экране, я говорю:
— Встречаемся завтра в моем клубе в девять утра. Не опаздывайте.
— Мог бы отправить смс, — бормочет Франко и зевает.
У него дома тройняшки, так что я не обращаю на это внимания.
— Малыши не дают тебе спать? — Спрашивает Анджело.
— Ага. Ты знаешь, как это бывает, — усмехается Франко.
Анджело и Виттория ждут второго ребенка.
Семья растет, и на мои плечи ложится все больше забот о всеобщей безопасности.
— Увидимся завтра, — говорю я, завершая разговор.
— Что случилось? — Спрашивает Карло.
— Ничего.
Он наливает мне стакан виски из моего личного ассортимента. Передав мне напиток, он вздергивает бровь.
— Они все влюбляются один за другим и создают семьи, — бормочу я.
— И почему это проблема?
— Просто нужно защищать больше людей.
— У них есть своя охрана, — говорит Карло, стоя перед односторонним стеклом, выходящим на внутреннюю часть клуба, и его пристальный взгляд медленно осматривает всех собравшихся.
— Только не у Дарио. Этот ублюдок упрям и беспечен. — Я делаю глоток, позволяя алкоголю обжечь горло. — Напомни мне поговорить с ним об этом.
— Конечно.
Пока я наслаждаюсь виски, мои мысли возвращаются к Габриэлле. Когда она вошла в столовую, было трудно не пялиться на нее. Я никогда не признаюсь в этом вслух, но мне нравится, как она одевается.
Не могу вспомнить, когда в последний раз я был с женщиной.
Нахмурившись, я смотрю на Карло.
— Когда я в последний раз трахался?
— Блять. — Качает он головой. — С блондинкой?
— С какой блондинкой?
Он усмехается.
— Скажем так, это было давно.
Стоит ли мне беспокоиться, что я уже несколько месяцев не нуждался в женском обществе?
Внезапно в моей памяти всплывает воспоминание о том, как Габриэлла прижалась ко мне, когда приземлился частный самолет, и я едва не издаю рык.
Встав, я выхожу из гостиной, чтобы избавиться от неприятных воспоминаний.
— Куда едем? — Спрашивает Карло, шагая рядом со мной.
— В пентхаус.
Мне нужно уединение, чтобы восстановить силы после двух последних дней, проведенных среди людей.
Когда мы забираемся во внедорожник, Карло спрашивает:
— Хочешь, я закажу что-нибудь на ужин?
— Конечно.
Я смотрю в окно, и в голове снова всплывает Габриэлла.
Прошлой ночью в вертолете, когда она схватила меня за бедро, во мне вспыхнуло нежелательное влечение.
На моем лбу появляется морщинка, и, проводя пальцами по губам, я с силой выбрасываю эту женщину из своих мыслей.
Как только Карло останавливает внедорожник на подземной парковке, я распахиваю дверь и вылезаю наружу. Окинув взглядом территорию и убедившись, что все мои охранники на своих постах, я иду к лифту.
Поднимаясь на верхний этаж, Карло говорит:
— Я закажу стейк.
— Хорошо.
Двери открываются, и я вхожу в пентхаус. Ослабив галстук на шее, я иду в спальню, говоря:
— Пойду приму душ. Дай мне знать, когда принесут еду.
— Конечно.
Зайдя в ванную, я открываю краны и раздеваюсь. Вскоре ванная наполняется паром, и когда я залезаю под душ, теплая вода омывает мое тело.
Мои мысли возвращаются к Габриэлле, и я вздыхаю. Как только я устрою брак между ней и Дарио, мне придется подумать о себе. Мне нужен наследник, и я не становлюсь моложе.
Но кто?
Черт, да какая разница. Пока женщина способна рожать детей, я в порядке.
Я вздыхаю и начинаю мыть свое тело.
Я не горю желанием вступать в брак. У меня мало свободного времени, и если я буду заботиться еще об одном человеке, это только усилит мою усталость.
Я просто должен сосредоточиться на том, чтобы Мигель и его люди покинули Нью-Йорк. После того, как проблема будет решена и Дарио обручится с Габриэллой, я вернусь к идее найти себе жену.
Габриэлла
Мне потребовался целый день, чтобы обустроиться в комнате, и когда я захожу в столовую, чтобы поужинать, миссис Фалько и миссис Аккарди уже сидят за столом.
— Где ты сегодня пряталась? — спрашивает миссис Аккарди.
— Я распаковывала все вещи. — Я сажусь за стол и неуверенно улыбаюсь Херардо, когда он тоже присоединяется к нам.
Марта приносит еду, и когда она ставит передо мной тарелку со спагетти и фрикадельками, я шепчу:
— Спасибо.
— Я искал тебя, поэтому оставил пароль от Wi-Fi на прикроватной тумбочке в твоей комнате, — сообщает мне Херардо.
— Спасибо.
Отлично, теперь я смогу проверить свои страницы в соцсетях.
Черт, мне понадобится адрес для любой рекламной продукции, которую мне пришлют.
Я бросаю взгляд на Херардо, затем наклоняюсь вперед и спрашиваю:
— Какой адрес я могу указать для получения посылок?
На его лбу появляется хмурая складка, и, протыкая фрикадельку, он спрашивает:
— Каких именно посылок?
— Иногда я получаю косметику и средства по уходу за кожей, чтобы рекламировать их на своих страницах в соцсетях.
Он на мгновение задумывается, затем говорит:
— Я распоряжусь о почтовом ящике, куда можно будет посылать эти вещи. Только никогда не сообщай адрес особняка.
— Хорошо. — Я быстро киваю, затем добавляю: — Спасибо.
Миссис Аккарди нарезает фрикадельки миссис Фалько на мелкие кусочки, а потом сосредоточивается на своей тарелке.
Я накручиваю на вилку немного спагетти и пробую. Жуя, я смотрю на всех людей, сидящих за столом и думаю, что здесь все выглядит намного спокойнее, чем в доме моих родителей.
Мы никогда не ужинали всей семьей.
Бывали дни, когда я вообще ничего не ела.
Моя рука замирает, когда мысли уносятся к тем временам, когда мать запирала меня в комнате за непослушание.
Однажды она забыла обо мне на четыре дня. К счастью, мне удалось набрать воды в ванной.
— Что-то не так с едой,
Я быстро качаю головой и заставляю себя улыбнуться.
— Вовсе нет. Все очень вкусно.
Я продолжаю есть, отгоняя гнетущие мысли.
Я постоянно повторяю эти слова, напоминая себе, что нужно оставаться сильной, что бы ни подкинула мне жизнь. Я не позволю ничему сломить меня.
— Ты умеешь готовить, Габриэлла? — спрашивает миссис Фалько.
— Да. Меня обучили всем навыкам, которые понадобятся, чтобы стать хорошей женой, — отвечаю я.
Она смотрит в мою сторону.
— И что же это за навыки?
— Готовка. Шитье. Уборка. Как вести себя в обществе. — Я мгновение колеблюсь, а затем продолжаю, ненавидя слова, слетающие с моих губ: — Как слушаться своего мужа.
Миссис Фалько хмурится, потом качает головой и откусывает кусочек еды.
— Что ты умеешь готовить? — спрашивает миссис Аккарди.
— В основном сицилийскую кухню.
— У тебя есть любимое блюдо? — спрашивает она, откусывая кусочек спагетти.
—
Однажды я добавила слишком много овощей, и меня били деревянной ложкой по костяшкам пальцев, пока кожа не посинела.
Тряхнув головой, я прогоняю это воспоминание. Подняв подбородок, я беру стакан с водой и делаю глоток.
— Когда-нибудь ты должна приготовить его для нас, — говорит миссис Фалько. — Я уже не помню, когда в последний раз ела
С вежливой улыбкой на лице я отвечаю:
— С удовольствием.
Закончив ужинать, Херардо уходит с миссис Аккарди и миссис Фалько, а я остаюсь, чтобы собрать все тарелки и столовые приборы.
— О, вы не обязаны этого делать, — говорит Марта, бросаясь ко мне.
— Вы и так из-за меня были заняты весь день. Это меньшее, что я могу сделать.
Она забирает у меня посуду и качает головой.
— Вы гостья, мэм. Мистер Фалько очень расстроится, если узнает об этом.
Не желая доставлять экономке неприятности, я киваю и выхожу из столовой.
Когда я иду по коридору в сторону гостиной миссис Фалько, то слышу вопрос Херардо:
— Вы снова будете читать один из этих романов?
— Да, так что тебе лучше сбежать, — предупреждает миссис Аккарди, и ее слова сопровождаются хихиканьем.
Херардо выходит из гостиной и кивает мне, прежде чем уйти.
— Посмотрим. На чем мы остановились? — говорит миссис Аккарди.
Миссис Фалько отвечает:
— Бо шел сказать Дейзи, что любит ее.
Я останавливаюсь прямо за дверью и слушаю, как миссис Аккарди читает:
— Я с визгом останавливаю свой грузовик у дома Дейзи и, выпрыгнув, бегу по дорожке к входной двери. Я стучу, с нетерпением ожидая, когда она откроет. — Миссис Аккарди делает паузу, затем бормочет: — О, мое сердце.
— Что? — спрашивает миссис Фалько. — Не прекращай читать!
Улыбка кривит мои губы, и я прислоняюсь плечом к стене.
— Когда Дейзи открывает входную дверь, я, не сдержавшись, хватаю ее за шею. Притягивая ее к себе, я встречаюсь с ее испуганным взглядом. ‘Я люблю тебя, Дейзи Адамс. Я всегда любил тебя. Останься со мной в Парадайс. Твое место здесь.’ Я задерживаю дыхание, ожидая, что она что-нибудь скажет.
— О-о-о, — воркует миссис Фалько. — Наконец-то.
— О нет, — бормочет миссис Аккарди.
Миссис Фалько ахает:
— Что нет?
— Дейзи отстраняется от меня, качая головой. ‘Нет. У тебя были годы, чтобы сказать мне о своих чувствах. Нечестно ждать, пока я уйду.’ Мое сердце разрывается на части, когда я вижу гнев в ее прекрасных глазах.
— Нет, Дейзи, — шепчет миссис Фалько, полностью захваченная историей.
— Сделав шаг назад, я качаю головой. ‘Не поступай так с нами, Дейзи.’
Миссис Аккарди делает паузу, а когда продолжает, ее голос переполняют эмоции.
— Ее подбородок начинает дрожать, затем она говорит: ‘Ты сделал это с нами.’ Когда она закрывает дверь, сильная душевная боль пронзает мою душу.
Я слышу тихое всхлипывание и, заглянув в гостиную, вижу как миссис Аккарди и миссис Фалько шмыгают носом из-за печальной сцены.
Миссис Аккарди замечает меня и улыбается сквозь слезы.
— Присоединяйся к нам, Габриэлла.
Я быстро качаю головой.
— Я не хочу мешать.
— О, пожалуйста. Проходи, присаживайся.
Войдя в гостиную, я подхожу к одному из кресел и сажусь.
— Мы любим читать в течение часа после ужина, — объясняет миссис Аккарди. — После этого мы смотрим какой-нибудь сериал. Ты можешь присоединиться к нам в любое время.
— Спасибо.
— Эта книга слишком грустная, и мы уже почти дочитали ее. Давай начнем новую, чтобы Габриэлла не запуталась, — говорит миссис Фалько.
Миссис Аккарди встает и подходит к книжной полке. Просматривая книги, она спрашивает:
— Что бы тебе хотелось почитать? — Она смотрит на меня. — У тебя есть любимый жанр?
Я качаю головой.
— В детстве мне не разрешали читать любовные романы. Меня устроит все, что вы выберите.
—
— Аааа… — Я колеблюсь, но, не желая лгать, отвечаю честно: — Мои родители были очень властными. Особенно моя мать. Она все решала за меня. — Я неловко хихикаю. — Когда я начала зарабатывать деньги на своих страницах в соцсетях, я купила себе одежду. Это разозлило ее.
— Почему? — ахает миссис Аккарди. — Я считаю, что твои наряды стильные.
— Они предпочитали, чтобы я носила скромную одежду.
Миссис Аккарди берет книгу, и когда садится, миссис Фалько говорит:
— Похоже, у тебя было несчастное детство. Я начинаю понимать, почему ты не захотела звонить родным, чтобы сообщить им, что благополучно добралась.
— Дома меня не любили, — признаюсь я.
Мой взгляд скользит по ее прекрасному лицу, и на мгновение я задаюсь вопросом, всегда ли она была слепа.
Прочистив горло, я добавляю:
— Я просто хочу, чтобы вы знали, что мне нравится здесь жить.
— Я счастлива слышать это, — бормочет миссис Фалько, после чего вздергивает бровь в сторону миссис Аккарди. — Какую книгу ты выбрала? Прочитай нам аннотацию.
Губы миссис Аккарди кривятся в улыбке, а потом она вдруг протягивает мне книгу.
— Я читаю уже много лет. Было бы здорово просто побыть слушателем.
— О. — Забрав у нее книгу, я начинаю нервничать, когда мой взгляд пробегает по словам на задней обложке.
Я прочищаю горло и, вздернув подбородок, начинаю читать:
— Читателям следует приготовиться к эпической истории о любви и обретении семьи. Внимание: Этот эротический бестселлер следует читать с включенным кондиционером.
Чувствуя нерешительность, я начинаю с первой главы, но вскоре теряюсь в сюжете.
Когда я дохожу до второй главы, меня пробирает смех.
— Эм, в этой книге есть ругательства. Мне их читать?
Миссис Аккарди усмехается, затем отвечает:
— Читай каждое слово,
Я высовываю язык, чтобы облизать губы, и продолжаю читать, а мои глаза становятся круглыми, как блюдца.
— Глядя на упругую… эм, — я бросаю взгляд на миссис Фалько и миссис Аккарди, которые ждут, затаив дыхание: — упругую попку Жозефины, я уже могу сказать, что она будет хорошей…
Мои глаза бегают по странице, и с каждым грязным словом они становятся все шире.
— Ого, — шепчу я, а потом читаю ту часть, где герой фантазирует о погружении в ее влажное лоно. — Святое дерьмо.
Миссис Фалько заливается смехом, затем говорит:
— Избавь бедную девочку от страданий, Грета. Выбери для нее что-нибудь поскромнее.
Миссис Аккарди хихикает, беря с полки другую книгу.
— Этой книге поставили всего три балла за перчинку.
— О какой перчинке идет речь? — Спрашиваю я, забирая у нее книгу.
— Имеется в виду, что здесь не больше четырех или пяти пикантных сцен, и они не слишком горячие.
Я начинаю читать, и когда дохожу до третьей главы, а в ней встречаются лишь ругательные слова, расслабляюсь. Сюжет становится все лучше и лучше, и я продолжаю читать.
Дойдя до сцены, где главную героиню предает ее лучшая подруга, я бормочу:
— Какая ужасная подруга.
— Думаю, нам стоит выпить чаю. Ты, наверное, хочешь пить после всего прочитанного, — говорит миссис Фалько.
— Я приготовлю чай, — предлагаю я, кладя книгу на приставной столик.
Когда я поднимаюсь с кресла, миссис Аккарди взмахивает рукой в воздухе.
— Мы присоединимся к тебе на кухне. Я хочу посмотреть, не осталось ли там шоколадного печенья, которое испекла Марта.
Я жду, пока миссис Фалько и миссис Аккарди уйдут, и иду за ними на кухню.
Налив воды в чайник, я роюсь в шкафах, пока не нахожу чайные чашки.
— Нашла, — восклицает миссис Аккарди, и, оглянувшись через плечо, я вижу, как она кладет печенье в руку миссис Фалько, а затем подходит и предлагает одно мне.
— Спасибо, — бормочу я, откусив кусочек.
Пока жую, я также завариваю ромашковый чай.
Я смотрю на миссис Фалько и миссис Аккарди, а затем думаю о том, как мало времени я здесь провела.
Пока что мне здесь очень нравится. Это в миллион раз лучше, чем быть дома с семьей.
Дамиано
Когда Карло останавливает внедорожник у одного из моих складов, я открываю дверь и вылезаю. Поправляя пиджак, я окидываю взглядом территорию, а затем иду к боковой двери.
Как только мои люди видят меня, они выпрямляются.
Томми бросается ко мне.
— Мы нашли ублюдка, пытавшегося торговать в Мотт-Хейвене. С ним было еще пятеро парней, но эти ублюдки устроили драку, и нам пришлось их убить.
Я киваю и подхожу к сидящему на полу наркоторговцу. Мои люди связали его стяжками и здорово избили.
Останавливаясь в паре футов от пленника, я говорю:
— Торговля в Бронксе и Бруклине — это амбициозное дело. Почему вы решили, что вам это позволено?
Мужчина поднимает голову, и когда его глаза останавливаются на мне, они расширяются от страха.
И тут же он начинает бессвязно болтать:
— Нам просто сказали продавать в этих районах. Они предложили нам хорошие деньги за работу. Пожалуйста, у меня семья. Там тяжело. Я просто хотел по-быстрому подзаработать.
Когда я продолжаю пялиться на него, он начинает всхлипывать.
— Пожалуйста. Я всего лишь подручный. Человек по имени Лерой дал мне работу. Это вся информация, которая у меня есть, босс.
Вздохнув, я перевожу взгляд на Томми.
— Найди Лероя.
— Да, босс.
— Так я могу уйти? — спрашивает дилер голосом, полным надежды.
Не удостоив его взглядом, я разворачиваюсь и иду к боковой двери.
— Нет! Подождите! Подождите! — кричит он как раз перед тем, как в воздухе раздается выстрел.
Подойдя к внедорожнику, я открываю пассажирскую дверь и останавливаюсь, чтобы сказать:
— Я хочу, чтобы как можно больше людей чистили улицы. Если мы сведем на нет прибыль, это негативно отразится на доходе Мигеля. Ударим этого ублюдка по самому больному месту.
— Сделаем, — бормочет Карло.
Забираясь во внедорожник, я чувствую, как в моей груди закипают гнев и разочарование.
Я достаю свой телефон и захожу в групповой чат с другими главами Коза Ностры. Я начинаю видеозвонок, и когда отвечают только Анджело, Франко и Ренцо, хмурюсь.
— Где Дарио?
— Наверное, он в балетной труппе, — отвечает Ренцо. — Он занят предстоящим шоу.
— Завтра в девять встречаемся у меня в клубе.
— Сегодня суббота, — бормочет Ренцо.
— К чему клонишь? — Спрашиваю я, вздернув бровь.
Он качает головой.
— Я буду там.
— Тебе лучше выпить побольше кофе, — говорит Франко.
Уголок рта Анджело приподнимается.
— Увидимся завтра.
Я завершаю разговор и смотрю в окно.
Карло отвозит нас в пентхаус, где ждет вертолет, и, когда мы поднимаемся на лифте на крышу, говорит:
— Будет здорово провести выходные дома.
Я просто киваю, а мои мысли переключаются на другую проблему.
Прошла неделя с тех пор, как я оставил Габриэллу в особняке.
Я не буду поднимать вопрос о браке по расчету с Дарио, пока не закончатся выступления балетной труппы.
Мы забираемся в вертолет, и когда он поднимается в воздух, я смотрю вниз на свой город.
Я вкалывал как проклятый, чтобы сделать себе имя. Кровь, которую я пролил, образует красную дорожку на улицах, где все знают мое имя.
Пока мы пролетаем над Лонг-Айлендом, где живет Анджело, я думаю о том, насколько насыщенной стала жизнь других мужчин. Анджело и Франко утопают в детском дерьме и подгузниках. Ренцо сосредоточен на своей женщине и ресторане, который он открыл для нее. А Дарио вкалывает в балетной труппе.
Как только я разберусь с Мигелем и устрою брак между Дарио и Габриэллой, я возьму небольшой отпуск.
Может быть, отвезу маму куда-нибудь. Она редко покидает особняк.
Вертолет приземляется на вертолетной площадке, и, выйдя из него, я оглядываю всех охранников, пока иду к французским дверям.
Переступив порог своего дома, я делаю глубокий вдох, чтобы насладиться знакомым воздухом, а затем медленно выдыхаю.
Я иду прямо в свои апартаменты и, закрыв за собой дверь, позволяю темноте окутать меня. Мои глаза закрываются, и я упиваюсь тишиной.
Я всегда был немного затворником, и общение с людьми выматывает меня до глубины души.
Сделав еще один глубокий вдох, я включаю свет и иду в ванную. Открываю краны и, пока вода нагревается, снимаю костюм.
Положив свой Glock на стойку, мой взгляд падает на свое отражение в зеркале. Глядя на себя, я замечаю тонкие морщинки вокруг глаз.
Я вижу безэмоциональное выражение лица и пытаюсь вспомнить, когда я в последний раз испытывал хоть какие-либо эмоции.
Я хмурюсь, когда в голове проносится воспоминание.
Габриэлла, смотревшая мне в глаза в гостиной дома своих родителей, застала меня врасплох. Когда она отступила от меня на шаг, но затем взяла себя в руки и осталась стоять на месте, что-то дрогнуло у меня в груди.
С ней обращались грубо, но она держала голову высоко поднятой.
Стефано даже ударил ее ремнем, а она не проронила ни слезинки.
Габриэлла либо чертовски сильна, либо сломлена до неузнаваемости.
По своему опыту я знаю, что сломленные люди не сопротивляются. А это значит, что она самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал.
Вздохнув, я захожу в душ и позволяю теплой воде омыть мое тело.
Я на автопилоте выполняю свои обычные действия, после чего выключаю краны и вытираюсь. Зайдя в гардеробную, у меня возникает соблазн надеть спортивные штаны, чтобы просто лечь спать.
Я беру пару хлопчатобумажных брюк и свитер. Одевшись, я захожу в ванную за своим Glock и, засунув его за пояс брюк, выхожу из спальни.
Когда я спускаюсь по лестнице на первый этаж, в особняке тихо, но, приближаясь к маминой гостиной, я слышу, как Габриэлла говорит:
— Платья такие красивые.
— Бриджертоны — мой любимый сериал, — бормочет тетя Грета.
Как раз когда я собираюсь войти в гостиную, мама говорит:
— Опиши мне платья, Габриэлла.
— У них очень завышенная талия. Они элегантные, и все цвета пастельные. На некоторых из них ткань украшена цветочным принтом. Они напоминают мне наряды, которые они носили в фильме "Гордость и предубеждение".
— Я смотрела этот фильм, — упоминает мама. — Отлично, теперь у меня есть представление о том, как все выглядит.
— Аида не всегда была слепой, — говорит тетя Грета, и это заставляет меня войти в гостиную.
Габриэлла вздрагивает, и тетя Грета переводит взгляд на меня. Я иду прямо к маме, на ее лице которой уже появляется улыбка.
Она всегда чувствует, когда я рядом.
— Ты дома, — бормочет она, протягивая руку в мою сторону.
Взяв маму за протянутую руку, я помогаю ей подняться на ноги и, не потрудившись поприветствовать двух других женщин, вывожу ее из гостиной.
Мама молчит, пока мы идем в другую часть особняка, где находится застекленная терраса. Я не включаю свет, пока веду ее к одному из плюшевых диванов.
Комната заполнена комнатными растениями, а стеклянный потолок позволяет лунному свету проникать в помещение.
Как только мы садимся, я откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза.
Мама прислоняется к моему боку и шепчет:
— Ты устал,
Вдохнув, я медленно выдыхаю.
— Да.
— Ты слишком много работаешь.
— Если я перестану, семья станет уязвимой, — бормочу я, поднимая руку и обнимая ее за плечи.
Наступает минутное молчание, затем она говорит:
— Я горжусь тобой, Дамиано.
— Спасибо, мама.
Она похлопывает меня по бедру, затем говорит:
— Габриэлла кажется милой.
— Ммм.
— Мы провели с ней много времени на прошлой неделе.
— Ммм.
— Сегодня вечером она приготовила ужин.
— Ммм.
Я вздыхаю, потому что знаю, к чему мама ведет этот разговор.
— Не вздыхай на меня, — бормочет она. — Дарио еще молод, а тебе пора остепениться, иначе я никогда не увижу своих внуков.
Я стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойнее, когда говорю:
— Не надо, мама. Я нашел женщину для Дарио. Конец истории.
— Какая жалость, — вздыхает она.
Я вздергиваю бровь и спрашиваю почти игривым тоном:
— Теперь ты вздыхаешь на меня?
— Око за око, — хихикает она.
Уголок моего рта приподнимается, и я обнимаю ее сбоку.
— Когда все уляжется, нам следует взять отпуск. Куда бы ты хотела поехать?
Она ненадолго задумывается, а потом отвечает:
— В дом на Манхэттене. Только мы вдвоем.
— Это не очень-то похоже на отпуск, — замечаю я.
— Неважно, куда ты меня отвезешь, Дамиано. Я просто хочу провести время с тобой, и чтобы работа нас не отвлекала.
С тех пор как она ослепла, она потеряла интерес к путешествиям по другим странам. У меня в груди что-то колет, и в миллионный раз я жалею, что не могу снова убить своего отца.
— Я пойду спать, — говорю я, помогая маме подняться на ноги.
— Постарайся выспаться.
— У меня встреча в девять.
Она качает головой, не выглядя довольной.
Я веду маму обратно в ее гостиную, где тетя Грета смотрит телевизор. Габриэлла, должно быть, вернулась в свои апартаменты.
Как только мама усаживается в свое любимое кресло, я целую ее в макушку. Кивнув тете Грете, я выхожу из комнаты.
Поднимаясь наверх, у меня звонит телефон, и, увидев имя Дарио, я отвечаю:
— Почему ты так долго не перезванивал мне?
— Я занимался сексом.
Качая головой, я бормочу:
— Завтра в девять утра встречаемся в моем клубе.
— Я буду там.
Повесив трубку, я убираю устройство обратно в карман, снова качая головой.
Сейчас мне уж точно не хотелось слышать, что у Дарио только что был секс.
Надеюсь, это был секс на одну ночь и ничего серьезного, иначе я, блять, застряну с Габриэллой.
Габриэлла
Пока Дамиано дома, я провела весь день в своей спальне, составляя руководство по уходу за кожей.
За завтраком все было напряженно, поэтому я пропустила обед. Когда Марта пришла проведать меня, я сказала ей, что работаю и чтобы она не беспокоилась обо мне.
Понимая, что не могу пропустить ужин, я проверяю свой внешний вид в зеркале. На мне короткое черное коктейльное платье с глубоким вырезом.
— Ты сможешь пережить ужин с Дамиано, — шепчу я, а затем выхожу из своей комнаты.
Я иду по коридору и, повернув за угол, мой взгляд останавливается на Дамиано, который идет из другого крыла. Я замедляю шаг, чтобы он спустился по лестнице раньше меня.
Его взгляд задерживается на мне лишь на долю секунды, и он ничего не говорит.
Я мало общалась с ним, но очевидно, что он немногословен.
Я спускаюсь за ним по лестнице; мой взгляд скользит по его широким плечам, а затем останавливается на его пистолете.
Даже дома, где нас окружает целая армия его людей, он вооружен.
Сделав последний шаг, моя левая нога подкашивается, и, не раздумывая, я вытягиваю руку, чтобы удержаться. Моя ладонь натыкается на пистолет за спиной Дамиано, и мгновенно кровь отливает от моего лица.
Дамиано резко разворачивается, и когда я пытаюсь восстановить равновесие, он грубо хватает меня за горло. Я пытаюсь вывернуться, но он швыряет меня на кафель.
Боль пронзает мои бедра и лопатки. Воздух вырывается из моих легких, и в следующую секунду дуло его пистолета прижимается к моему лбу.
Страх заполняет каждый дюйм моего тела, когда я с трудом выдавливаю слова:
— Это… был… несчастный случай.
Он склоняется надо мной, черты его лица словно высечены из гранита, а глаза — два опасных омута.
Мое сердце бешено колотится в груди, когда я смотрю на него, и я издаю сдавленный звук, пытаясь сделать вдох.
— Это… был… несчастный случай, — выдыхаю я. — Мой каблук… сломался, и я… споткнулась.
Он отодвигается на дюйм и, не ослабляя хватки на моем горле, бросает взгляд на мою сломанную туфлю. Похоже, удовлетворенный моим объяснением, он наконец отпускает меня и выпрямляется во весь рост.
Я отчаянно хватаю ртом воздух и быстро поднимаюсь на ноги. Только когда мой взгляд останавливается на Дамиано, который уже уходит от меня, засовывая пистолет обратно за пояс брюк, в моей груди закипает гнев.
Я срываю с ноги сломанную туфлю и чуть не швыряю ее ему в спину, но, к счастью, вовремя останавливаюсь.
Хмуро глядя на его удаляющуюся спину, я хлопаю рукой по кнопке на стене, вызывая лифт. Когда двери открываются, я вхожу в небольшое пространство и бросаю взгляд на дурацкую обувь, из-за которой чуть не погибла.
Плечи и бедра все еще болят, и я подношу дрожащую руку к горлу.
Ему не нужно было так остро реагировать.
Направляясь в свою спальню, я быстро переобуваюсь, а затем спешу в столовую.
Я даже не смотрю в сторону Дамиано и одариваю миссис Аккарди вымученной улыбкой, садясь рядом с Карло.
За годы насилия я стала мастерски скрывать свои истинные чувства. Не хочу, чтобы люди видели мою уязвимую сторону, потому что знаю, что они используют ее против меня.
Потянувшись за стаканом воды, я делаю глоток.
Поставив стакан на стол, взгляд миссис Аккарди останавливается на моей шее.
— Откуда взялись синяки?
— Синяки? — спрашивает миссис Фалько, и черты ее лица напрягаются.
Я чувствую, как напрягается воздух за столом, и понимаю, что если посмотрю на Дамиано, то он, скорее всего, бросит на меня предупреждающий взгляд, чтобы я держала язык за зубами.
Мое упрямство, которое на прошлой неделе немного успокоилось, вспыхивает с новой силой, отчего мой гнев усиливается.
Я никогда не скрывала своих синяков и отказываюсь лгать ради кого бы то ни было. Из-за этого у меня много раз возникали неприятности.
В памяти всплывает случай, когда Санто избил меня за то, что я посмела искупаться в жаркий день. Его друзья пришли и увидели меня в купальнике.
В тот день брат вывихнул мне челюсть, и когда наш священник пришел с визитом на дом, я не стала прятаться, как было велено.
Не то чтобы священник что-то предпринял, увидев мое покрытое синяками лицо. Мой маленький акт неповиновения стоил мне двух сломанных ребер и трех дней, проведенных взаперти в комнате без еды.
Даже несмотря на то, что из-за моего острого языка я, возможно, получу взбучку, я не могу сдержать слов, которые так и рвутся с моих губ.
— Я споткнулась и случайно задела пистолет мистера Фалько. Он схватил меня за шею и швырнул на пол.
Миссис Фалько ахает, ее лицо становится ужасно бледным. Она издает такой же сдавленный звук, как и я, когда ее сын чуть не задушил меня до смерти.
Дамиано вскакивает на ноги и, схватив мать за плечи, присаживается на корточки рядом с ее стулом.
Его тон удивительно мягок, когда он говорит:
— Дыши, мама.
Ее дыхание учащается, и становится ясно, что у нее приступ паники.
— Простите, — говорю я, чувствуя себя ужасно из-за того, что не смогла промолчать. Я не хотела, чтобы у миссис Фалько начался приступ паники.
— Убирайтесь! — кричит Дамиано. — Все!
Я вскакиваю со стула за долю секунды. Выбегая в коридор, я слышу, как Дамиано с любовью шепчет:
— Все в порядке, мама. Я здесь. Ты в безопасности. Он больше не сможет причинить тебе боль.
Миссис Аккарди кладет руку мне на плечо, бросая на меня обеспокоенный взгляд.
— Ты в порядке?
— Не сейчас, ма, — бормочет Карло. — Габриэлла, тебе лучше пойти в свою комнату.
Кивнув, я поспешно удаляюсь, потому что мысль о том, что я стала причиной панической атаки у матери Дамиано, тяжелым грузом ложится мне на сердце.
Закрыв за собой дверь спальни, я обхватываю себя руками и качаю головой.
Чувствуя себя зверем в клетке, которого вот-вот забьют, я начинаю расхаживать по комнате.
С каждой минутой мне кажется, что стены надвигаются на меня.
Растущее напряжение становится невыносимым, и одно за другим травмирующие воспоминания выползают из тени.
Все те разы, когда мать била меня.
Бесчисленные дни, когда я была заперта в своей комнате.
Бесконечный голод.
День, когда отец выбросил меня с балкона. Он пытался убить меня только один раз, потому что вскоре после этого привел Стефано домой и объявил о нашей помолвке.
Мои руки опускаются по бокам, и я смотрю в пустоту, пока одно воспоминание за другим проносится в моей голове.
К тому времени, как дверь моей спальни распахивается, дыхание срывается с моих губ, а тело сотрясает дрожь.
Я жду, что Дамиано вытащит пистолет и пристрелит меня, но вместо этого он шагает ко мне.
Несмотря на то что я до смерти напугана, я не шевелюсь.
Когда его пальцы в очередной раз обхватывают мое горло, и он отталкивает меня назад, прижимая к стене, у меня вырывается писк. Я хватаю его за запястье левой рукой, а правой упираюсь в его слишком твердую грудь.
На какое-то мгновение глаза Дамиано впиваются в мои.
Каким-то образом мне удается заметить, что его хватка на моем горле уже не такая крепкая, как раньше.
Гнев изливается из него сокрушительными волнами, и я с трудом сглатываю, когда становится почти невозможно выдержать его взгляд.
Его голос звучит как раскат грома, когда он рычит:
— Никогда больше не говори ничего подобного в присутствии моей матери.
И вот опять я рискую больше, чем следовало бы, когда говорю:
— Я не стану никому лгать, включая тебя.
Он так сильно сжимает челюсти, что на виске начинает дергаться мышца, и кажется, что сейчас его зубы заскрежещут друг о друга.
В течение многих лет мне приходилось бороться за себя, и это очень сильно бьет по моей гордости, когда я шепчу:
— Я сожалею, что расстроила твою мать.
Его хватка на моем горле ослабевает, и я удивляюсь, когда его взгляд опускается на синяки, оставленные им на моей коже.
Я чувствую, как его большой палец касается моей кожи, и это вызывает у меня изумление.
Еще ни один мужчина не прикасался ко мне так нежно.
Мой желудок начинает сжиматься от нервов; но не от страха, а от странного чувства предвкушения. Аромат его одеколона и мужественности наполняет воздух вокруг меня.
Я помню, с какой любовью Дамиано говорил со своей матерью, и он относится к ней так, словно она ему дорога.
Интересно, каково было бы оказаться под защитой такого могущественного человека?
Он переводит взгляд на мою руку, держащую его запястье, поэтому я быстро отпускаю его. Мои руки опускаются по бокам, и, радуясь, что позади меня стена, я наваливаюсь на нее всем весом.
Он отходит от меня на шаг, и я не могу оторвать взгляда от его мускулистого тела.
Когда я прочитала страстную сцену в одной из книг, я почувствовала, как у меня в животе все сжалось; и смотря на Дамиано, я чувствую то же самое. Только сейчас оно гораздо сильнее.
Он слегка наклоняет голову, его глаза прищуриваются, когда он смотрит на меня.
На мгновение я опускаю голову и, прогоняя охватившее меня влечение, делаю глубокий вдох. Убедившись, что мое лицо ничего не выражает, я поднимаю голову и снова встречаюсь с ним взглядом.
Не сводя с меня пристального взгляда, он требует:
— Скажи мне, о чем ты думала, прежде чем опустить голову.
Когда я отвечаю не сразу, выражение его лица начинает мрачнеть.
Не в силах лгать, мои щеки вспыхивают, когда я признаюсь:
— Я просто заметила, насколько ты привлекателен.
На его лице мелькает удивление, но оно исчезает так же быстро, как и появилось.
Отвернувшись от меня, он оглядывает комнату. Его взгляд останавливается на моем туалетном столике, поверхность которого завалена средствами для макияжа.
Ничего не говоря, он направляется к двери, но тут мой телефон вибрирует и показывает уведомления из моих аккаунтов в соцсетях.
Он останавливается, и мое сердце подскакивает к горлу, когда он берет устройство, лежащее у изножья моей кровати.
Он разблокирует экран, затем бормочет:
— Без пароля?
— Без.
Я набираюсь храбрости и подхожу ближе, чтобы видеть, что он делает с моим телефоном.
Дамиано проверяет список моих контактов и историю звонков, а затем входит в мой аккаунт на TikTok.
Я слишком взволнована, чтобы расстраиваться из-за того, что он вторгается в мою личную жизнь.
Когда на экране воспроизводится мое последнее видео, он говорит:
— Ты не звонила своей семье.
— Нет.
Он смотрит видео несколько секунд, после чего передает устройство мне.
Забрав телефон, я прижимаю его к груди.
Кажется, он колеблется, и когда я вопросительно смотрю на него, он уходит от меня. Дверь за ним тихо закрывается, и я опускаюсь на край своей кровати.
Приоткрыв рот, я смотрю на закрытую дверь, гадая, что же только что произошло.
Дамиано известен своей безжалостностью. Страшные истории, которые я слышала, готовили меня к смерти, но он даже не причинил мне вреда.
Я выдыхаю с облегчением, а затем в моей голове прокручиваются последние десять минут.
Меня раньше никогда не влекло к мужчине, и я виню любовные романы в своем временном помешательстве.
Рука поднимается к шее, и я провожу пальцами по тому месту, где задержался его большой палец.
Встав, я подхожу к зеркалу и, увидев красные синяки, качаю головой.
Дамиано
Чувствуя себя сбитым с толку, я подхожу к личным апартаментам мамы и, постучав, жду, пока она ответит, прежде чем войти.
Закрыв за собой дверь, я спрашиваю:
— Как ты себя чувствуешь, мама?
— Я в порядке. — Она похлопывает по месту рядом с собой, сидя на диване у окна. — Не о чем беспокоиться, так что не вымещай свой гнев на Габриэлле.
Когда я ворвался в комнату Габриэллы, у меня было полное намерение убить эту женщину. Однако прежде чем я успел достать пистолет, я увидел на ее лице то же выражение, которое бесчисленное количество раз видел на лице мамы.
Это пустой взгляд, скрывающий годы травмы, и это одна из немногих вещей в этом мире, которая заставляет меня чувствовать себя полным дерьмом.
Я воочию убедился, как плохо обращались с Габриэллой ее семья и Стефано. Могу только представить, какому насилию она подвергалась на протяжении всей своей жизни.
Я качаю головой, сажусь и, опираясь локтями на бедра, провожу ладонями по лицу.
Мама кладет свою руку мне на плечо, а затем переводит ее на спину.
Дрожащим голосом она спрашивает:
— Ты причинил боль Габриэлле?
Услышав вопрос от мамы, я чувствую себя еще хуже.
— Когда я почувствовал ее руку на своем пистолете, я просто отреагировал. Ты же знаешь, мне все равно, кто это — мужчина или женщина. Если они представляют угрозу, я убью их. — Я вздыхаю, а затем продолжаю: — Она практически ничего не весит, и я ударил ее сильнее, чем хотел. — Я снова качаю головой. — Как только я увидел, что из-за сломанной туфли она потеряла равновесие, я отпустил ее.
Мама придвигается ближе ко мне, мягким голосом она спрашивает:
— А синяки?
— В тот момент она представляла угрозу, мама.
— Ты должен извиниться перед ней, — требует она.
Я закрываю глаза, пока в моей голове прокручиваются воспоминания о том, что произошло после маминой панической атаки.
Как только я переступил порог той комнаты, на меня обрушился свежий аромат Габриэллы. То, как она скрывала свою травму, неожиданно поразило меня в самое сердце.
Почувствовав, как она дрожит, сохраняя зрительный контакт, я понял, что ничто не сможет ее сломить. Даже угроза смерти не помешала ей высоко поднять голову и посмотреть мне в лицо.
А потом женщина с интересом оглядела меня с ног до головы, и затем опустила голову, чтобы скрыть свое влечение ко мне.
Господи, сегодняшняя ночь нанесла мне эмоциональный удар.
— Ты в порядке? — Спрашивает мама.
— Да, — лгу я, потому что эмоции переполняют меня.
Раньше я никогда не колебался перед тем, чтобы убить кого-нибудь, но Габриэлле удалось избежать смерти дважды за одну ночь.
Она не умоляла сохранить ей жизнь.
Ее рост, вероятно, не превышает пяти футов пяти дюймов8, но смотрела она на меня с чрезмерной храбростью.
Прислонившись спиной к дивану, я смотрю на маму.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке?
— Конечно. Это была всего лишь маленькая оплошность.
Я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе. Целуя ее в волосы, я спрашиваю:
— Не хочешь сходить куда-нибудь поужинать завтра вечером? Девушка Ренцо открыла новый ресторан, и я думаю, было бы неплохо уехать из особняка на пару часов.
— Только мы вдвоем?
— Да. Кроме охранников, конечно.
— С удовольствием, — бормочет она.
Я обнимаю маму еще некоторое время, а затем отстраняюсь и поднимаюсь на ноги.
— Хочешь, я провожу тебя в гостиную?
Кивнув, она встает, и я беру ее под руку.
— Спасибо,
Оставив маму в гостиной, я выхожу на веранду и окидываю взглядом участок.
В воздухе витает прохлада, напоминающая о том, что Рождество не за горами.
Надеюсь, Мигель скоро умрет, и я смогу насладиться праздниками вместе с мамой.
Мои мысли возвращаются к утренней встрече с другими капо. Дарио ничего не говорил о том, что у него был секс прошлой ночью, так что я уверен, что это был секс на одну ночь.
Достав телефон из кармана, я звоню ему.
Через несколько секунд Дарио отвечает:
— У меня нет никаких серьезных зацепок по Мигелю.
— Я звоню не поэтому, — бормочу я.
— О, ты скучал по мне?
Клянусь, иногда он выводит меня из себя.
Игнорируя его вопрос, я спрашиваю:
— Вчерашний секс у тебя был на одну ночь?
— А? — ворчит он мне на ухо. — С каких это пор тебя интересует моя сексуальная жизнь?
— Она меня не интересует, — огрызаюсь я. — Просто ответь на гребаный вопрос.
— Нет, не на одну ночь.
— Ты встречаешься с кем-то? — Спрашиваю я.
— Да. Я нашел себе маленькую танцовщицу. Завтра у нас первое свидание.
Я вздыхаю.
— Ты серьезно относишься к этой женщине?
— Абсолютно серьезно. Кстати, она живет в Браунсвилле. Если планируешь напасть, предупреди меня заранее, чтобы я смог вытащить ее оттуда.
— К чему все эти вопросы? — Спрашивает Дарио, его тон становится все более подозрительным.
— Да так, — бормочу я. — Просто приглядываю за тобой. — Я уже собираюсь повесить трубку, но затем добавляю: — Найди себе охрану. Ты слишком беспечен.
— Оу… Я знал, что ты…
Прежде чем он успевает закончить фразу, я завершаю звонок и убираю устройство обратно в карман.
Я слышу движение за спиной, и через мгновение рядом со мной появляется Карло.
Устремив взгляд на озеро, он спрашивает:
— Ты в порядке?
Я тяжело вздыхаю.
— Да.
— А твоя мама?
— С ней все в порядке.
Он кивает, затем поворачивает голову и смотрит на меня.
— Что ты планируешь делать с Габриэллой?
— Я хотел устроить брак между ней и Дарио.
— Хотел? — спрашивает он. — Ты передумал?
— Дарио встречается с какой-то женщиной. Похоже, это серьезно.
— И что ты будешь делать?
Я чувствую на себе чей-то взгляд и, оглянувшись через плечо, вижу Габриэллу, стоящую в дверях с обеспокоенным выражением лица.
С опаской она подходит ближе.
— Я бы хотела услышать ответ на этот вопрос. — Ее язык высовывается, чтобы облизать губы. — Поскольку это касается меня.
Я поворачиваюсь к ней лицом, и когда наши взгляды встречаются, Карло говорит:
— Я оставлю вас. — Он спускается по лестнице на лужайку и направляется к группе охранников.
Габриэлла выходит на веранду и обхватывает себя руками.
Когда она пытается согреть свои обнаженные руки, я бормочу:
— Иди в дом, там тепло.
Она опускает руки и сжимает их в кулаки. Черты ее лица напрягаются, и она вздергивает бровь, глядя на меня.
— Что ты собираешься со мной делать? — спрашивает она.
Я подхожу ближе к ней, заставляя ее запрокинуть голову, чтобы она могла смотреть мне в глаза.
И отвечаю низким тоном:
— Судя по тому, с какой скоростью ты меня испытываешь, я могу просто решить убить тебя, вместо того чтобы отправлять обратно на Сицилию.
В ее глазах вспыхивает паника.
— К моим родителям?
Габриэлла подходит ближе ко мне, и впервые с тех пор, как я ее увидел, она бросает на меня умоляющий взгляд.
— Не отсылай меня обратно к родителям. — Это не вопрос, а требование. — У меня есть деньги. Я могу снять себе жилье. Я исчезну.
— Ты хочешь, чтобы я отпустил тебя, — бормочу я.
Она кивает, и я вижу огонек надежды в ее светло-карих глазах.
— Ты — принцесса мафии, — напоминаю я ей.
Она хмурится, а выражение ее лица — нечто среднее между грустью и злостью.
— Я так устала от того, что все относятся ко мне как к пешке, в какую бы игру они ни играли. — Грусть исчезает, и она становится похожа на могущественную королеву. — Я — не собственность.
Желая испытать ее на прочность, я сокращаю расстояние между нами, пока наши тела почти не соприкасаются.
— Все в этом городе принадлежит мне. — Наклоняясь, я впиваюсь в нее взглядом. — Даже ты,
Габриэлла не отступает. Вместо этого она очень удивляет меня, прижимаясь ко мне всем телом, и черты ее лица искажаются от ярости.
Ее голос звучит так же тихо, как и мой, когда она говорит с удвоенной силой:
— Я — не собственность.
Вместо того, чтобы выйти из себя, уголок моего рта приподнимается, и моя улыбка ошеломляет Габриэллу.
— Ты просто маленький огонек, — бормочу я.
Она хмурится и смотрит на меня с недоумением.
— Ты не злишься?
Я качаю головой, когда ее свежий аромат окутывает меня. Я чувствую легкую дрожь в ее теле и, прежде чем успеваю остановить себя, поднимаю руку к ее шее.
Мой большой палец проводит по исчезающим синякам.
Мой взгляд скользит по ней, и я наблюдаю, как расширяются ее зрачки.
Ослабив постоянный контроль, я позволяю себе чувствовать.
Мое сердцебиение слегка учащается, а в венах закипает желание прикоснуться не только к ее шее.
Между нами нарастает напряжение, и с каждой секундой дрожь в ее теле усиливается.
Как только эта мысль приходит мне в голову, я отпускаю ее и отступаю назад.
— Иди в дом, Габриэлла. Я не намерен продолжать этот разговор.
Упрямая женщина продолжает стоять передо мной и говорит:
— Ты не ответил на мой вопрос.
— Я еще не решил, что с тобой делать.
— Когда ты примешь решение? — спрашивает она.
Меня начинают раздражать все эти вопросы, и, наклонив голову, я бормочу:
— Иди в дом.
Она колеблется, потом вздыхает, отворачивается от меня и идет в дом.
Я качаю головой; мне ни капельки не нравится эта идея.
Не желая больше ни секунды думать о Габриэлле, я иду к Карло, который разговаривает с охранниками.
Габриэлла
Я шла в гостиную миссис Фалько, чтобы извиниться, когда случайно услышала разговор Дамиано и Карло.
Пока я бесстыдно подслушивала, меня снова осенило, что Дамиано мог убить меня дважды за сегодняшний вечер, но не сделал этого.
Это придало мне смелости, и я решилась поговорить с ним о своем будущем.
Решив извиниться перед миссис Фалько завтра утром, я возвращаюсь в свою спальню. Сейчас я слишком расстроена, чтобы с кем-то разговаривать. Прошла уже неделя с тех пор, как Дамиано привез меня в Нью-Йорк, а моя жизнь все еще находится под вопросом.
Он сказал, что хочет устроить брак между мной и Дарио Ла Роса. Я мало что знаю о Дарио, но благодарна, что он занят.
Меньше всего мне хочется выходить замуж за незнакомца.
Может, я смогу убедить Дамиано отпустить меня. Я не смогу жить в роскоши, но я достаточно зарабатываю на своих аккаунтах в соцсетях, чтобы обеспечить себя.
Зайдя в свою комнату, я иду к шкафу и беру пижаму. Я всегда сплю в атласной майке и шортах в тон.
Зайдя в ванную, я вздыхаю и, пока ванна наполняется водой, думаю обо всем, что произошло.
Когда я вышла из себя, Дамиано не рассердился. Наоборот, казалось, его это забавляло.
Когда на его лице появилась ухмылка, я была потрясена тем, насколько сексуально он выглядел.
Я поняла, что он проверял меня, когда провел большим пальцем по синякам на моем горле.
Я закрываю краны и, раздевшись, сажусь в ароматную воду.
Хотя это вряд ли случится, я не могу перестать размышлять об этом.
Не думаю, что он снова причинит мне боль, ведь это расстроит его мать.
Он почти не бывает дома.
Я хорошо лажу с миссис Фалько и миссис Аккарди.
Нежась в ванне, я думаю о другом.
Мои глаза закрываются, и я качаю головой.
Я не переживу замужества со Стефано.
Чувство безнадежности закрадывается в мою грудь, и, вздохнув еще раз, я начинаю умываться.
Закончив со своей рутиной, я вылезаю и вытираю тело. Перед тем как надеть пижаму, я смазываю кожу лосьоном.
Пока наношу увлажняющий крем на щеки и лоб, мои мысли полны беспокойства.
Я втираю остатки увлажняющего крема в руки и, выходя из ванной, слышу, как урчит в животе.
Игнорируя голод из-за пропущенного обеда и ужина, я хватаю свой атласный халат и накидываю его на плечи.
Когда я завязываю пояс, раздается стук в дверь.
Я замираю на мгновение, затем говорю:
— Входите.
Когда дверь открывается и передо мной появляется миссис Аккарди, я вздыхаю с облегчением.
— Я хотела проведать тебя перед сном, — говорит она, входя в комнату. Ее взгляд останавливается на моей шее. — Как ты себя чувствуешь?
Подняв руку, я кладу ладонь на ключицу.
— Я в порядке.
Ее брови сходятся на переносице, и она подходит ближе ко мне.
— Правда? — Она поднимает руку и проводит ладонью по моему бицепсу, чтобы немного утешить меня. — Из того, что я узнала и увидела за последнюю неделю, ясно, что у тебя было нелегкое детство. Сегодняшняя ночь, должно быть, также отразилась на тебе.
Посмотрев в добрые глаза миссис Аккарди, в груди у меня что-то сжимается, а к горлу подкатывает комок.
Я подавляю эмоции и заставляю себя улыбнуться.
— Вам не нужно беспокоиться обо мне. Я сильнее, чем кажусь.
Выражение сострадания смягчает ее черты.
— Я здесь, если тебе нужно поговорить или просто обняться.
Не помню, чтобы меня когда-нибудь обнимали.
Прежде чем я успеваю остановить себя, я шепчу:
— Я бы очень хотела, чтобы меня обняли.
Миссис Аккарди без колебаний заключает меня в объятия. Эмоции захлестывают меня, и я колеблюсь, но затем обнимаю ее в ответ.
Она начинает нежно поглаживать меня по спине, и от этого на глаза наворачиваются слезы.
— С тобой все будет хорошо,
Я крепко зажмуриваю глаза, и мне требуются все силы, чтобы не заплакать.
Когда я чувствую, что моя решимость рушится, я отстраняюсь от нее и говорю:
— Спасибо.
— Постарайся немного поспать, — бормочет она с мягкой улыбкой на лице.
— Постараюсь.
Мои мышцы напрягаются, чтобы не дать эмоциям захлестнуть меня.
Миссис Аккарди подходит к двери и открывает ее. Взглянув на меня, она одаривает меня еще одной заботливой улыбкой.
— Спокойной ночи,
— Спокойной ночи, — бормочу я напряженным голосом.
В тот момент, когда за ней закрывается дверь и я наконец остаюсь одна, с моих губ срывается вздох. Я закрываю лицо руками, и по щекам текут слезы.
За годы практики я научилась контролировать свои эмоции, поэтому пытаюсь взять себя в руки.
Мне требуется несколько минут, чтобы успокоиться, и только тогда я могу насладиться тем, насколько приятны были эти объятия.
Хотелось бы мне, чтобы миссис Аккарди была моей мамой.
Устало вздохнув, я беру телефон и проверяю уведомления. Я стараюсь не сидеть без дела, чтобы не жалеть себя из-за пережитого стресса.
Проходит несколько часов, и когда мой желудок урчит уже в десятый раз, я откладываю телефон и думаю, не рискнуть ли мне сходить на кухню.
Я смотрю на время и, заметив, что уже за полночь, чувствую, что это будет безопасно.
Я затягиваю пояс халата и осторожно открываю дверь своей спальни, чтобы она не издала ни звука. Выскакиваю в коридор и быстро пробираюсь по темному особняку.
Дойдя до кухни, я включаю свет и улыбаюсь.
Заглянув в кладовку, я нахожу баночку Нутеллы. Я делаю себе сэндвич и, пока наслаждаюсь им, готовлю чашку чая.
Закончив есть, я быстро убираю за собой, а затем покидаю кухню.
Почувствовав себя лучше после еды, я прохожу через фойе и иду к лестнице.
Крошечные волоски у меня на затылке встают дыбом, и, чувствуя, что за мной наблюдают, я оглядываюсь по сторонам.
Никого не увидев, я быстро поднимаюсь наверх и, закрыв за собой дверь спальни, вздыхаю с облегчением.
— Хватит стресса на один день, — бормочу я, выключая свет.
Я снимаю халат и забираюсь в постель.
Прижав подушку к груди, я закрываю глаза и начинаю считать до десяти, чтобы поскорее заснуть.
Однако подсчет чисел не помогает, и вскоре я ловлю себя на том, что прокручиваю в уме события прошедшего дня.
Дамиано
Во время полета на вертолете на Манхэттен мои мысли возвращаются к прошедшей ночи.
Я поймал Габриэллу, крадущуюся по дому после полуночи, но когда она просто перекусила, прежде чем вернуться в свою комнату, я вернулся на террасу.
Целый час я размышлял об атласном халате, который был на ней, и о том, как ткань струилась по ее телу, когда она двигалась. Я мельком увидел ее подтянутые ноги и чертовски сексуальные шорты.
И отправляясь спать, я чувствовал возбуждение.
Когда вертолет приземляется на вертолетной площадке, я вырываюсь из своих мыслей.
Я помогаю маме выйти из вертолета и веду ее к лифту, а Херардо следует за нами. Я дал Карло редкий выходной, чтобы он мог провести время со своей матерью.
Мы молчим, спускаясь в подвал, и когда двери открываются, я вижу Вито и Эмилио, ожидающих у внедорожника.
Они подают сигнал другой группе охранников, что мы уезжаем, и Херардо открывает заднюю дверь.
Как только мы усаживаемся, и мама оказывается между мной и Херардо, Эмилио заводит двигатель.
Вито, сидящий на пассажирском сиденье, оглядывается через плечо.
— Как у вас дела, миссис Фалько?
— Хорошо. Рада провести время с сыном, — отвечает она. — Как твоя нога? Ты пробовал делать компрессы с английской солью?
— Да, спасибо. Это помогло, и ноге стало намного лучше.
— Это хорошо. — Она наклоняет голову, затем спрашивает: — Как поживают твои родители, Эмилио?
— С ними все в порядке, миссис Фалько. Спасибо, что спросили.
Покончив с любезностями, мама расслабленно прижимается к моему боку.
Во время поездки в салоне царит тишина, и когда мы подъезжаем к
Ренцо уже ждет у входа, и когда мы подходим к нему, он говорит:
— Вау, что это за красивая женщина рядом с тобой?
— О, тише, Ренцо, — хихикает мама.
Он наклоняется и целует ее в обе щеки.
— Рад снова видеть вас, миссис Фалько.
Я пожимаю руку Ренцо, после чего мы заходим в ресторан.
— Дамиано сказал мне, что ты наконец-то нашел свою единственную, — упоминает она, пока Ренцо ведет нас в отдельную комнату.
— Да. Сегодня вы познакомитесь со Скайлар, — отвечает он. Его взгляд останавливается на мне, затем он говорит: — Ты только что разминулся с Дарио. Он был здесь с девушкой.
— О? — Мама вздергивает бровь. — Он с кем-то встречается?
— Да, мы все влюбляемся, один за другим.
Мы заходим в отдельную комнату, и я выдвигаю стул, помогая маме сесть.
Расстегнув пиджак, я смотрю на Ренцо.
— Ты нас обслуживаешь?
— Размечтался, — усмехается он. — Брианна скоро подойдет к вам.
Я киваю и сажусь.
— Наслаждайтесь ужином, — говорит мой друг, а затем оставляет нас наедине.
Зная, что мама захочет узнать обстановку, я говорю:
— Мы в отдельной комнате. Стены отделаны бамбуком, и на них висят фонари. Здесь чувствуется какая-то интимность.
— Ммм… — Улыбка изгибает ее губы, а руки осторожно исследуют накрытый стол, чтобы проверить, где что лежит. — Спасибо, что привел меня, — говорит она.
— Не за что, — бормочу я, и мой взгляд скользит по ее лицу.
Несмотря на то, что ей пятьдесят семь, она выглядит настолько молодо, что могла бы сойти за мою старшую сестру.
Мой взгляд останавливается на шраме у нее на виске, и в моей груди вспыхивает гнев.
Мои родители поженились, когда ей было восемнадцать. Это было против ее воли, и она страдала девятнадцать лет, прежде чем мне удалось положить конец насилию.
С тех пор любой вид насилия становится для нее настоящим триггером.
Я стараюсь, чтобы ее жизнь была как можно более спокойной, но суббота вышла из-под моего контроля, и я надеюсь, что это не сказалось на ней.
— Как ты, мама? — Спрашиваю я.
Она хмурится.
— Ты знаешь, что у меня все хорошо. Почему ты спрашиваешь?
— Просто проверяю. Моя работа — убедиться, что ты счастлива.
— Я счастлива, — уверяет она меня. Ее улыбка становится шире, затем она говорит: — Итак… Дарио с кем-то встречается.
— Я слышал, — бормочу я, прекрасно понимая, как будет развиваться разговор.
Она вздергивает бровь.
— Ты теперь единственный холостой капо.
— Я прекрасно знаю об этом, — бормочу я.
— Ты планируешь жениться на Габриэлле?
Я вздыхаю, но не успеваю ответить, как входит официантка.
Она рассказывает нам о фирменных блюдах и, приняв наши заказы на напитки, выходит из комнаты.
— Так что? — Мама явно ждет моего ответа.
— Я не думал об этом, — лгу я, потому что эта мысль не раз приходила мне в голову за эти выходные.
— А стоило бы. Ты не становишься моложе, а Габриэлла — прекрасная девушка.
— Тебе нравится проводить с ней время? — Спрашиваю я.
— Да. Мне кажется, что она вписывается в нашу жизнь. Да и мне не нужно ее развлекать.
— Это хорошо, — бормочу я, оглядывая комнату.
Когда официантка приносит наши напитки, я заказываю суши, зная, что мама любит это блюдо, но не часто им лакомится.
Когда мы снова остаемся вдвоем, она спрашивает:
— Как продвигается бизнес?
— Все идет хорошо. — Радуясь смене темы, я дополняю свой ответ: — Отель почти достроен, и я приобрел участок напротив него. Возможно, открою еще один ресторан.
— А другая сторона бизнеса? — спрашивает она.
— У меня все под контролем, — отвечаю я, не желая сообщать ей больше информации.
Мама кивает и делает глоток вина.
Какое-то время мы молчим, потом она спрашивает:
— Как дела у Анджело и Франко?
— Хорошо. Они по колено в подгузниках.
— Тебе стоит пригласить их к нам. Я бы с удовольствием провела время с Тори, Самантой и малышами.
Не желая давать никаких обещаний, я бормочу:
— Посмотрю, что можно сделать.
Между нами воцаряется уютная тишина, и мои мысли возвращаются к Габриэлле.
Мне придется принять решение относительно ее будущего.
Должен ли я жениться на ней?
Кажется, она ладит с моей матерью и тетей Гретой.
Она красивая. По крайней мере, трах с ней не превратится в рутину.
Мои мышцы напрягаются при этой мысли.
— Что случилось? — Спрашивает мама.
— Ничего, — бормочу я. Я делаю глубокий вдох, затем признаюсь: — Я пытаюсь решить, что делать с Габриэллой.
Мама тянется ко мне, и когда я беру ее за руку, она сжимает мою.
— Ты тоже заслуживаешь счастья.
— Думаешь, брак сделает меня счастливым?
Мама делает паузу, чтобы подумать, а затем говорит:
— Если ты научишься любить свою жену, а она будет любить тебя, брак может принести много счастья.
Анджело и Франко, кажется, на седьмом небе от счастья со своими женами.
Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.
— Я подумаю о том, чтобы устроить брак между мной и Габриэллой.
Улыбка расплывается на лице мамы.
— Хорошо.
Официантка приносит нам еду, и как только она уходит, я говорю:
— Тарелка прямоугольная, на ней суши в ряд.
— Поняла, — отвечает мама.
Мы наслаждаемся едой, а мои мысли все время возвращаются к возможному браку по расчету с Габриэллой.
Она не хочет возвращаться к родителям, поэтому я на девяносто процентов уверен, что она согласится с этим решением.
Влечение есть, и, возможно, мы сможем завязать дружбу или, по крайней мере, сможем комфортно общаться.
Мне понадобится неделя или около того, чтобы все обдумать, прежде чем я приму решение.
Габриэлла
Когда на экране появляются заключительные титры фильмы "
— Мне нравится этот фильм.
— Я подумала, что мы посмотрим его, пока Аида гуляет с Дамиано. Он не допускает, чтобы рядом с ней происходили какие-либо проявления насилия.
Любопытство берет надо мной верх.
— Могу я спросить почему?
— Отец Дамиано был ублюдком, — говорит она, но прежде чем успевает продолжить, в гостиную входит Карло.
— Ты закончила с фильмом, ма?
— Да. — Она смотрит на сына с любовью. — А что?
— Я хочу провести с тобой немного времени.
Она поднимается с кресла.
— От такого я никогда не откажусь. — Помахав мне рукой, она говорит: — Наслаждайся остатком ночи,
— И вы тоже.
Оставшись в гостиной, я подхожу к полке и беру эротическую книгу, которую миссис Аккарди заставила меня читать вслух на прошлой неделе.
Снова садясь в кресло, я поджимаю ноги под себя и открываю вторую главу.
Мои глаза пробегают по словам, и по мере того, как я читаю страницу за страницей, мое сердцебиение учащается. Когда я дохожу до сцены, где герой хватает главную героиню и крепко целует, я останавливаюсь, чтобы перечитать ее снова и снова.
Меня никогда не целовали, и мне интересно, каким будет мой первый раз.
Если меня заставят выйти замуж по расчету, попытается ли мой будущий муж хотя бы поцеловать меня?
Может, Дамиано решит отпустить меня.
Закрыв книгу, я со вздохом поднимаюсь на ноги. Поставив книгу обратно на полку и, чувствуя легкое беспокойство, я выхожу из гостиной.
Я мало исследовала особняк. Поскольку миссис Фалько и миссис Аккарди проводят время со своими сыновьями, я решаю, что сейчас самое подходящее время.
Пройдя через фойе, я сворачиваю направо и обнаруживаю еще одну гостиную, отделанную коричневой кожей и заставленную книгами по строительству и архитектуре.
Чувствуется, что это мужское место, и я быстро ухожу, чтобы продолжить осмотр.
В конце коридора я захожу в куполообразную комнату, и мои губы приоткрываются. Здесь повсюду растения, и лунный свет проникает сквозь стеклянный потолок.
Я не пытаюсь найти выключатель, потому что в комнате не слишком темно.
Между растениями в горшках стоят диваны, и, подойдя к ближайшему из них, я сажусь.
Откинувшись на спинку, я смотрю в потолок, и по моему лицу расплывается улыбка.
Меня окутывает умиротворение, и я удивляюсь, почему миссис Фалько и миссис Аккарди предпочитают читать в гостиной, когда могли бы делать это здесь.
Сбросив каблуки, я поджимаю ноги под себя и наслаждаюсь тишиной.
Тело расслабляется, но тут я слышу шаги, и мирное мгновение рушится.
Как только я вскакиваю с дивана, в комнату заходит Дамиано.
И когда его глаза встречаются со мной, он замирает на месте.
В его голосе звучит раздражение:
— Что ты здесь делаешь?
— Я не знала, что нельзя входить в эту комнату, — говорю я.
Он подходит ближе ко мне и, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, смотрит на мои босые ноги.
Я быстро засовываю ногу в туфлю, но когда пытаюсь обуть другую, то на мгновение теряю равновесие.
Моя рука автоматически вытягивается вперед, и ладонь касается пресса Дамиано. Я чувствую, какой он твердый, и из-за этого мой живот напрягается так сильно, что я ахаю.
Я засовываю ногу в чертову туфлю и отстраняюсь от него.
— Извини. Это был…
— Несчастный случай. — Слова вырываются из его уст. — Тебе следует подумать о том, чтобы носить другую обувь.
Но потом я понимаю, что он не потерял самообладания.
— Эм… — Я запрокидываю голову, посмотрев ему в глаза. — А… спокойной ночи.
Как только я делаю шаг, его рука обхватывает мой бицепс. Мгновенно по моей коже пробегают мурашки, а губы приоткрываются.
— Вход в эту комнату не запрещен, — говорит он. — Ты можешь остаться.
Он отпускает меня, и я смотрю, как он расстегивает пуговицы на пиджаке и садится на диван. Откинув голову назад, он смотрит на меня.
Я не могу разобрать выражение его лица, а атмосфера в комнате, залитой лунным светом, кажется гораздо более напряженной, чем обычно.
— Сядь, Габриэлла, — приказывает он и кивает на свободное место рядом с собой.
Странная смесь дурного предчувствия и предвкушения скручивается у меня в животе, когда я сажусь.
Моя спина прямая, а тело находится в состоянии повышенной готовности. Я бросаю взгляд на комнатные растения, затем поворачиваю голову и встречаюсь с напряженным взглядом Дамиано.
Его глаза блестят, словно темные озера, и я, чувствуя волнение, не могу долго смотреть ему в глаза.
Чтобы прервать молчание, я спрашиваю:
— Тебе понравился ужин с мамой?
Он расслабляется и, подняв руку, кладет ее на спинку дивана.
Затем отвечает обманчиво мягким голосом:
— Да.
Между нами повисает тяжелое молчание, и я изо всех сил стараюсь не ерзать.
— Расслабься, Габриэлла, — бормочет он.
Я откидываюсь на спинку дивана и заставляю свои мышцы расслабиться.
Взглянув на Дамиано, я вижу, что он наблюдает за мной, и мне интересно, может ли он понять выражение моего лица.
— Ты не хочешь возвращаться к родителям.
Это заявление застает меня врасплох.
Я облизываю губы, затем говорю:
— Нет, не хочу.
— Расскажи мне о своем детстве, — требует он.
Я пожимаю плечами и, не в силах выдержать его напряженный взгляд, бросаю взгляд на дверь.
— Рассказывать особо нечего.
— Сомневаюсь, — бормочет он. — Они всегда жестоко обращались с тобой?
Его вопрос заставляет меня снова взглянуть на него.
Я не знаю, почему он задает эти вопросы, и, не желая давать ему ничего, что он может использовать против меня, молчу.
Он смотрит на меня какое-то время, потом кивает.
— Должно быть, все было плохо, если ты не хочешь об этом говорить.
Я обхватываю себя руками, а затем говорю:
— Не было ничего такого, чего я не смогла бы пережить.
Он наклоняет голову, и мне кажется, что он пытается выведать у меня мои самые темные секреты.
— Ты не боишься смерти.
Я хмурюсь.
— Прошлой ночью ты больше беспокоилась о том, что тебя отправят обратно к родителям, чем о том, что я могу тебя убить.
Это потому, что от рук родителей я буду страдать хуже, чем от смерти.
Вспомнив о своих опасениях, что меня заставят выйти замуж за Стефано, я спрашиваю:
— Если ты отправишь меня обратно на Сицилию, дашь ли ты Стефано свое благословение жениться на мне?
— Нет. — Качает он головой. — Я никогда не меняю своего решения.
Меня охватывает огромное облегчение, и я шепчу:
—
— Ты должна благодарить меня, а не небеса.
Мой взгляд устремляется на Дамиано.
— Спасибо.
Он вздыхает.
— Ты не хочешь возвращаться на Сицилию, и я не позволю тебе покинуть мафию. — Его тон становится низким, а от его тембра у меня по коже пробегают мурашки. — Что же мне с тобой делать?
Вместо того чтобы опасаться за свое будущее, в голове всплывает пикантная книга, которую я читала.
Воздух становится еще более напряженным, и начинает казаться, что я в опасности.
Из-за чего, я не знаю.
Когда Дамиано убирает руку с дивана и его пальцы обхватывают меня сзади за шею, мои глаза расширяются.
Сердцебиение мгновенно учащается, и я сжимаю руки в кулаки на коленях.
Он притягивает меня ближе к себе, и мне приходится выставить руку между нами, чтобы не упасть на него.
Он наклоняет голову, его темный взгляд пристально осматривает мое лицо. Когда он говорит, от его голоса по моему телу пробегает очередная волна мурашек.
— Тебе нравится жить в моем особняке?
Я с трудом сглатываю, но выдерживаю его взгляд.
— Да.
— Тебе нравится общество моей матери?
— Очень.
Он наклоняется чуть ближе, и когда я чувствую, как его дыхание согревает губы, мое сердце бьется еще быстрее.
— Ты можешь иметь детей?
Я смотрю на Дамиано не как на
По крайней мере, не с моей стороны.
Я чувствую, как горят мои щеки, когда отвечаю:
— Мой отец попросил врача осмотреть меня. Он сказал, что со мной все в порядке и я смогу иметь детей.
— Хорошо, — бормочет он, и это слово почти звучит как рычание.
Мой живот сжимается так сильно, что я хлопаю по нему рукой.
Дамиано опускает взгляд, а затем снова смотрит мне в глаза.
Он наклоняется чуть ближе, затем замирает. Черты его лица напрягаются, и он становится похож на хищника, отчего я судорожно вдыхаю.
Прежде чем я успеваю выдохнуть, он сокращает расстояние между нами, и его рот прижимается к моему.
Я моргаю один раз, а затем мои глаза закрываются; в моей груди взрываются непреодолимо сильные эмоции.
Я не успеваю насладиться его губами на своих, как он отстраняется.
Я открываю глаза, и когда вижу мрачное выражение его лица, по моему телу пробегает дрожь.
Его пальцы сжимаются на моей шее, а затем он двигается быстрее. Когда его губы впиваются в мои, я инстинктивно прижимаю свободную руку к его груди. То ли для того, чтобы оттолкнуть его, то ли притянуть ближе, я не знаю.
Я слишком неопытна и не знаю, как вести себя в такой ситуации. Но когда его язык проникает в мой рот, весь здравый смысл улетучивается из моей головы.
Меньше всего я ожидала, что мой первый поцелуй будет с таким мужчиной, как Дамиано. Все это слишком ошеломляет, поэтому у меня не получается хоть что-то осмыслить.
Его язык массирует мой так, что мурашки охватывают все мое тело.
Его губы впиваются в мои, отчего у меня перехватывает дыхание.
Он отстраняется от меня так же быстро, как и начал поцелуй.
В голове у меня полный сумбур, а сердце колотится о ребра.
Когда я открываю глаза, то вижу, как Дамиано поднимается на ноги. Поправляя пиджак, он спрашивает:
— Ты умеешь обращаться с оружием?
Я качаю головой, совершенно сбитая с толку.
— С этой проблемой нужно будет разобраться.
Не понимая в чем дело, я хриплым голосом спрашиваю:
— Почему это проблема?
— Скоро узнаешь, — бормочет он и выходит из комнаты.
Все еще находясь в оцепенении от пережитого первого поцелуя, я моргаю, глядя на дверной проем.
Что только что произошло?
Я медленно поднимаю руку, и мои пальцы касаются покалывающих губ.
Что, если он ничего не почувствовал и решит отправить меня обратно к родителям?
Дамиано
Прошла неделя с тех пор, как я поцеловал Габриэллу на террасе. С тех пор я не возвращался домой, хотя и принял решение.
Работа не давала мне покоя, а потом похитили женщину Дарио. Одно дерьмо за другим.
Сегодня вечером я познакомился с девушкой Дарио на балетном шоу и увидел, как сильно он ее любит. Он сильно и быстро влюбился, и если мы не вернем ее, я не представляю, что это сделает с Дарио.
Наркоторговцы, которые увезли Иден прямо у нас из-под носа, либо чертовски глупы, либо храбры. Я совсем не знаю Иден, но нельзя навредить женщине капо и остаться в живых.
Анджело, Дарио и я сидим в вертолете, а Карло везет нас к яхте, где девушек будут продавать в качестве секс-рабынь.
Дарио получил информацию на черном рынке, и я могу сказать, что мой друг вот-вот сорвется. Единственное, что удерживает его в узде, — это моя власть над ним.
Когда Карло приземляется на вертолетной площадке огромной яхты, Анджело выходит первым, а Дарио следует за ним. Я последним ступаю на палубу и замечаю, что к нам приближается мужчина.
— Мы не ожидали четвертого вертолета, — говорит мужчина.
Карло встает рядом со мной, его оружие уже наготове, а руки он сложил перед собой.
— Мы сами себя пригласили, — бормочет Дарио, в его тоне слышится чертова тонна нетерпения.
По лестнице в сопровождении двух вооруженных охранников поднимается Кристиан Андерсон, и я мгновенно напрягаюсь.
Секс-торговец не удосуживается взглянуть на Анджело и Дарио. Его глаза встречаются с моими, затем он спрашивает:
— Что здесь делает Коза Ностра? Это не ваша территория.
Ни хрена подобного. Этот ублюдок торгует девушками недалеко от побережья Нью-Йорка и искушает свою гребаную судьбу.
Однажды мне придется разобраться с этим ублюдком.
Я чувствую на себе взгляд Дарио, когда он спрашивает:
— Ты его знаешь?
— Кристиан, — бормочу я. — Секс-торговец. Позволь мне разобраться с этим, — приказываю я. Чувствуя себя чертовски измотанным, я выхожу вперед и говорю: — Я здесь из-за конкретной девушки.
— У нас нет никого, кто принадлежал бы к Коза Ностре, — отвечает Кристиан.
Желая покончить с этим, я бормочу:
— Покажи нам девушек, и мы уйдем.
— Только тебе. Остальные подождут здесь, — соглашается он.
Карло держится рядом со мной, когда я делаю шаг вперед. Я чувствую исходящее от него напряжение и знаю, что он без колебаний бросится в бой, если что-то пойдет не так.
Охранник у лестницы качает головой в сторону Карло, и я бросаю на ублюдка мрачный взгляд.
— Куда я, туда и он.
— Пусть идет, — рявкает Кристиан у подножия лестницы.
Я спускаюсь вниз и иду за Кристианом в комнату. Он распахивает дверь, и я оглядываю пятерых молодых девушек, которых, похоже, накачали наркотиками.
Отвращение пробегает по моей коже, но, не показывая никаких эмоций на лице, я разворачиваюсь и иду обратно к вертолетной площадке.
Подойдя к Дарио, я вижу вопрос в его глазах, поэтому качаю головой.
— Уходим. Мы зря теряем здесь время.
Мы все забираемся обратно в вертолет, и когда он поднимается в небо, я потираю пальцами пульсирующую в висках головную боль.
У меня звонит телефон, и, думая, что это один из моих людей, я вытаскиваю устройство. Не узнав номер, я принимаю вызов и прижимаю телефон к уху.
Но очень удивляюсь, услышав голос Габриэллы:
— Дамиано? Ты здесь?
От одного звука ее голоса напряжение в моих плечах немного спадает, и это застает меня врасплох.
Когда я поцеловал ее, чтобы проверить, насколько сильно между нами влечение, я чуть не потерял голову от силы поцелуя. Я не целовался с женщиной с тех пор, как мне исполнилось двадцать с небольшим, и ощущение дрожащих губ Габриэллы на моих губах поглотило меня.
Мне пришлось заставить себя прервать поцелуй и уйти, чтобы не трахнуть ее прямо там, на террасе.
Господи. Мне все еще нужно организовать для нее уроки стрельбы. Если она станет моей женой, она должна уметь обращаться с оружием.
Не желая разговаривать с ней в присутствии Анджело и Дарио, я бормочу:
— Я занят.
Она спрашивает обеспокоенным голосом:
— Мы поговорим о том, что произошло между нами?
— Нет.
— Серьезно? — Теперь ее тон звучит более напряженно. — Ладно. Ты отправишь меня обратно к родителям?
Господи. Я чувствую, как Анджело и Дарио смотрят на меня.
Мне нужно закончить разговор, поэтому я ворчу:
— Нет.
— Тогда давай поговорим о поцелуе, — требует она.
Не желая, чтобы о нашем поцелуе узнали другие мужчины, я снова бормочу:
— Нет.
— Дамиано, — говорит она. — Ты не можешь оставить меня в неопределенности. Поговори со мной.
Я подавляю вздох.
— Нет.
— Это все сложно для меня. Я не могу продолжать жить, когда моя жизнь висит на волоске.
Блять. Я даже не подумал о ее чувствах.
Сожаление закрадывается в мою грудь; это чувство мне чуждо и неприятно.
— Я знаю, — выдавливаю я из себя.
— Пожалуйста, — умоляет она. — Просто скажи, что ты планируешь со мной сделать.
Габриэлла никогда не должна ни о чем умолять. Вместо этого она должна поднять голову и послать меня на хуй.
— Господи, у меня нет на это времени, — огрызаюсь я. — Не звони больше.
Я завершаю звонок и убираю устройство обратно в карман.
— Кто это был? — Спрашивает Анджело.
— Никто, — бормочу я. — Карло, верни нас на землю.
— Пока не получится, — бормочет Карло. — Нам нужно подзарядиться, если мы планируем продолжать поиски.
— Мне нужно добраться до системы у себя дома, — говорит Дарио. — Мы здесь теряем время.
Во время полета на материк я отодвигаю свои личные проблемы на второй план, чтобы сосредоточиться на поисках женщины Дарио.
Как только со всем этим дерьмом будет покончено, я сообщу Габриэлле, что решил жениться на ней. Только тогда я смогу спокойно сообщить остальным четырем главам Коза Ностры о ее существовании.
По крайней мере, мама будет рада услышать, что я женюсь.
Габриэлла — прекрасный маленький огонек. По крайней мере, она будет держать меня в напряжении.
Думая об этом, уголок моего рта приподнимается. Это мимолетное чувство, но оно дает мне передышку от всего напряжения, давящего на мои плечи.
Габриэлла
Я скоро сойду с ума.
Я то волнуюсь, то злюсь, потому что Дамиано не говорит мне, что он планирует со мной сделать.
Я нахожусь в особняке уже три недели, и хотя мне нравится проводить время с миссис Фалько и миссис Аккарди, неопределенность съедает меня заживо.
Не помогает и то, что Дамиано не было дома последние двенадцать дней.
Этот человек подарил мне поцелуй, изменивший мою жизнь, а потом исчез.
В начале этой недели я набралась смелости и позвонила ему, но он был так резок по телефону, что я не смогла добиться от него ответа.
Внезапно чья-то рука ложится мне на плечо, и я вздрагиваю.
— Прости,
Она помогает миссис Фалько занять место на моем балконе, где я сижу уже несколько часов, размышляя о своем неопределенном будущем.
Я выпрямляюсь в кресле, ослабляя хватку на одеяле.
Ранний зимний холодок мгновенно пронизывает мое тело, напоминая о том, что мне нужна более теплая одежда.
Миссис Фалько вздергивает бровь, затем говорит:
— Выкладывай.
— Что? — Спрашиваю я.
— Почему ты прячешься в своей спальне?
Пристальный взгляд миссис Аккарди изучает мое лицо, а ее черты лица напряжены от беспокойства.
— Вам не о чем беспокоиться, — говорю я, чтобы успокоить их.
Миссис Фалько протягивает ко мне руку, и я быстро наклоняюсь вперед, чтобы взять ее.
—
Я делаю глубокий вдох, а затем признаюсь:
— Дамиано не сказал, что он планирует со мной сделать.
— Почему это тебя так беспокоит? — спрашивает миссис Аккарди. — Разве тебе не нравится гостить у нас?
— О нет, — восклицаю я. — Мне нравится проводить с вами время. Просто мне хотелось бы знать, что меня ждет.
— Это понятно, — бормочет миссис Фалько. — Я поговорю с ним, когда он вернется домой.
Удивленная ее словами, я спрашиваю:
— Он возвращается домой?
— Рано или поздно, вернется. — Она сжимает мою руку, а затем отстраняется.
— Не говорите ему ничего. Я не хочу, чтобы он думал, что я жаловалась вам.
Мы слышим звук вертолета, и я поворачиваю голову в сторону озера.
— Это, должно быть, Дамиано, — говорит миссис Фалько, поднимаясь на ноги. — Грета, помоги мне подняться на веранду, чтобы я могла поприветствовать его.
— Спасибо, что проведали меня, — бормочу я, переводя взгляд с женщин на озеро.
— Конечно,
— Хорошо.
Я смотрю, как миссис Аккарди ведет ее через мою спальню и выводит за дверь, а затем поворачиваюсь лицом к живописному виду на озеро.
Звук вертолета становится все громче, и когда он появляется в поле зрения, ледяной ветер обрушивается на меня, отчего я обхватываю себя руками.
Вертолет приземляется, и через мгновение из него выходят Дамиано и Карло. Когда они идут по лужайке, Дамиано поднимает голову, и наши взгляды встречаются на несколько секунд, после чего он отводит взгляд.
Воспоминание о поцелуе бомбардирует мой разум, и румянец ползет по шее, в то время как мои глаза следят за ним, пока он не исчезает из поля моего зрения.
Взяв одеяло, я захожу в спальню и закрываю за собой дверь, чтобы в комнату не ворвался ветер.
Я сворачиваю одеяло и кладу его у изножья кровати. Оглядев спальню, я вздыхаю.
Все, чего я хочу, — это поговорить с Дамиано, но я также не хочу нападать на него, как только он войдет в особняк.
Теперь, когда он дома, мой желудок начинает скручиваться от волнения — из-за поцелуя и того, что он решил со мной сделать.
Я подхожу к двери своей спальни и, открыв ее, выхожу в коридор.
Я все еще пытаюсь решить, как поступить, когда из-за угла появляется Дамиано. Его глаза встречаются с моими, и у меня мгновенно пересыхает во рту.
Не говоря ни слова, он проходит мимо меня и входит в мою спальню. Я иду за ним и хмурюсь, когда он направляется к моему шкафу.
Он смотрит на мою одежду, и мои брови взлетают вверх, когда из него вырывается что-то похожее на рычание.
Он лезет в карман, а когда достает бумажник, я чувствую себя немного неловко.
Дамиано достает из бумажника черную карточку и протягивает ее мне.
— Купи теплые вещи на зиму и планируй свадьбу. Будет всего четырнадцать гостей. Не считая нас.
— Свадьбу? — Ахаю я.
Он подходит ближе и, схватив меня за руку, сует кредитку мне в ладонь.
Когда он отходит от меня, я спрашиваю:
— Какую свадьбу? С кем?
— Нашу, — бормочет он и исчезает в коридоре.
По моему телу пробегает сильная волна мурашек, и я ахаю.
Мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, после чего я бросаюсь за ним.
Догоняя Дамиано на лестничной площадке, ведущей в правое крыло особняка, я говорю:
— Ты не можешь просто сказать мне, что мы поженимся, и уйти.
Даже не глядя на меня, он говорит:
— Я устал, Габриэлла.
Когда он заходит в свою спальню, я останавливаюсь в дверях.
— Мы когда-нибудь поговорим?
Он смотрит мне в глаза, ослабляя галстук.
— Завтра.
Мой взгляд скользит по его прекрасному лицу, и я замечаю следы усталости, глубоко отпечатавшиеся в его чертах. Тогда я спрашиваю:
— Ты в порядке?
Удивленный моим вопросом, он некоторое время смотрит на меня, а затем отвечает:
— Я в порядке. Просто это были тяжелые две недели.
Кивнув, я делаю шаг назад. Какое-то время я колеблюсь, а потом спрашиваю:
— Могу я приготовить тебе ромашковый чай? Он поможет тебе расслабиться.
Он качает головой.
— Нет, я просто приму душ и посплю.
— Хорошо.
Я разворачиваюсь и начинаю идти, но останавливаюсь, когда он говорит:
— Габриэлла.
Я оглядываюсь через плечо.
— На кредитной карте нет лимита. Возьми с собой группу охранников, когда поедешь за одеждой. Зимы здесь намного суровее, чем на Сицилии, и тебе нужно одеваться теплее.
Мои пальцы касаются кредитной карты, а улыбка кривит губы, когда я говорю:
— Спасибо
Он кивает и закрывает между нами дверь.
Мгновенно эта мысль обрушивается на меня, как товарный поезд.
Я захожу обратно в спальню и смотрю на имя, напечатанное на кредитной карте.
Мистер Д. К. Фалько
С трудом переваривая новые события, я в оцепенении иду к своей кровати и опускаюсь на край матраса.
Перед тем как поцеловать меня, он сказал, что никогда не меняет своего решения. Так что ничто не помешает этой свадьбе состояться.
Я стану женой
Я сижу в полном шоке, пока в комнате не начинает темнеть. Только тогда до меня доходит, что мне не придется возвращаться на Сицилию. Я больше никогда не увижу своих родителей.
Сильное облегчение охватывает меня, и я закрываю глаза.
Жизнь здесь, в особняке, была очень хорошей, и, если повезет, она не сильно изменится, когда я выйду замуж за Дамиано.
Я смогу проводить больше времени с миссис Фалько и миссис Аккарди.
Особняк станет моим домом.
Открыв глаза, я улыбаюсь, пока не вспоминаю поцелуй, который подарил мне Дамиано.
Он хотел знать, могу ли я иметь детей, так что, вероятно, ожидает наследников.
Мои брови взлетают вверх, когда я понимаю, что это означает.
Я всегда знала, что мне придется делить постель с тем, за кого я выйду замуж, но осознание того, что Дамиано — мужчина, который лишит меня девственности, заставляет меня нервничать.
Глубоко вздохнув, я встаю и кладу кредитную карту рядом с телефоном, после чего выхожу из комнаты и иду ужинать.
Дамиано
Мне удается поспать всего три часа, прежде чем я, блять, просыпаюсь.
Пока я надеваю брюки и свитер, мои мысли возвращаются к прошедшей неделе.
К счастью, нам удалось найти Иден, и после того, как мы увидели, как Дарио сходит с ума, стало совершенно очевидно, что он ее любит.
Должен признать, что Иден сумела произвести на меня впечатление, а это редкое достижение. Она убила ублюдка каблуком.
Я хихикаю, и этот звук меня пугает.
Засунув свой Glock за пояс брюк, я выхожу из комнаты.
Спустившись вниз, я слышу, как тетя Грета говорит:
— Больше всего мне понравился сезон королевы Шарлотты.
— Мне тоже, — соглашается мама.
Когда я вхожу в комнату, взгляд Габриэллы устремляется на меня.
— Ты хоть немного поспал?
— Три часа, — бормочу я, а затем беру маму за руку и помогаю ей подняться на ноги. Взглянув на Габриэллу, я говорю: — Дай мне тридцать минут, и мы поговорим об этом.
— Хорошо. — Она переводит взгляд с мамы на меня. — Не торопись.
Когда я веду маму в коридор, она спрашивает:
— О чем будет разговор?
— Скоро узнаешь.
Вместо того, чтобы выйти на террасу, я нажимаю кнопку вызова лифта, и мы поднимаемся на второй этаж.
Входя в мамины апартаменты, я говорю:
— Я решил, что делать с Габриэллой.
— О?
Выражение ее лица говорит мне, что она умирает от желания услышать мой ответ.
— Я женюсь на ней.
Широкая улыбка расплывается на ее лице.
— Это такая хорошая новость!
Прочищая горло, я говорю:
— Мне нужно обручальное кольцо.
На лице мамы проступают эмоции, и я наблюдаю, как она подходит к туалетному столику. Она открывает шкатулку с украшениями, кончиками пальцев перебирает кольца, после чего достает нужное.
Обручальное кольцо досталось мне по наследству от бабушки.
Мама подходит ближе ко мне, затем протягивает кольцо.
— Думаю, ты принял правильное решение. Я всем сердцем надеюсь, что Габриэлла сделает тебя счастливым.
Я беру у нее кольцо и кладу его в карман, а затем обнимаю маму.
— Спасибо, мама.
— Постарайся быть хорошим мужем, — шепчет она, прижимаясь к моей груди.
— Постараюсь, — уверяю я ее. Отстраняясь, я смотрю на единственную женщину, которую когда-либо любил. — Я не разочарую тебя.
Она поднимает руку и гладит меня по щеке, словно я маленький мальчик.
— Знаю,
— Да. Просто устал.
— Когда ты возьмешь небольшой отпуск?
— Пока я разбираюсь с проблемой. Как только она разрешится, я возьму отпуск.
Мама опускает руку, затем спрашивает:
— Когда состоится свадьба?
— Мне нужно поговорить с Габриэллой, и это зависит от работы.
— Дай мне знать, как только определишься с датой.
Взяв мамину руку, я переплетаю ее со своей и вывожу ее из комнаты.
Когда мы спускаемся на первый этаж, я говорю:
— Я дал Габриэлле кредитную карту, чтобы она могла купить теплую одежду. Я был бы признателен, если бы ты сопровождала ее в походе по магазинам, чтобы научить ее, на что следует обращать внимание, когда она находится на людях. Став моей невестой, это сделает ее мишенью.
— Конечно. Я также смогу позаботиться о рождественских покупках.
Войдя в гостиную, я помогаю маме сесть в кресло, а затем смотрю на Габриэллу.
— Пойдем, — приказываю я и направляюсь на террасу.
Я слышу, как Габриэлла, цокая высокими каблуками по плитке, бежит за мной, стараясь не отставать. Поэтому замедляю шаг.
Войдя в комнату, я включаю свет. Здесь не слишком ярко, и комната наполняется мягким желтым сиянием.
— Здесь так красиво, — выдыхает Габриэлла, окидывая взглядом светильники и растения в горшках.
Я подхожу к дивану, частично скрытому растениями, и достаю кольцо из кармана, прежде чем сесть.
Габриэлла садится рядом со мной; ее спина выпрямлена, а черты лица напряжены от волнения.
Я смотрю на нее, и снова она не отводит взгляда. А вместо этого говорит:
— Ты не выспался.
Мои глаза слегка сужаются.
— Ты беспокоишься обо мне?
Она откидывается назад и расслабляется.
— Конечно.
— Почему?
— Ты несешь весь наш мир на своих плечах. Если ты падешь, падем мы все.
Я вздыхаю и, глядя на свой сжатый кулак, спрашиваю:
— Это единственная причина?
— Нет, — бормочет она. — Если я стану твоей женой, то мой долг — беспокоиться о тебе.
— Если?
— Когда, — поправляет она себя.
Я тянусь к ее левой руке и, положив ее на свое бедро, смотрю на ее тонкие пальцы, после чего разжимаю кулак.
— Это кольцо принадлежало моей бабушке и маме. Как только я его надену, ты никогда его не снимешь.
Я чувствую, как ее рука начинает дрожать, и, прижав бриллиант к ее безымянному пальцу, не отрываю взгляда от ее лица.
— Посмотри на меня, — требую я.
Она переводит взгляд на меня, и только тогда я надеваю кольцо ей на палец.
Напряжение в воздухе нарастает, затем я говорю:
— С этим кольцом ты становишься моей невестой. Свадебная церемония — всего лишь формальность. — Когда она кивает, я добавляю: — Ты принадлежишь мне, Габриэлла. Ни один мужчина не должен прикасаться к тебе.
— Хорошо, — выдыхает она.
Я вижу, что она хочет что-то спросить, но колеблется.
— Что? — Бормочу я.
— Будут ли у тебя… ааа…
Я хмурюсь.
— Выкладывай.
Она поднимает подбородок и смотрит мне в глаза.
— Будут ли у тебя романы?
Я неожиданно смеюсь, что пугает ее.
— Думаешь, у меня есть время трахаться со всеми подряд?
Ее глаза расширяются.
— Нет. Я не это имела в виду. — Она медленно выдыхает. — Забудь, что я задала вопрос.
— Нет, романов не будет, потому что я слишком занят, а ты удовлетворишь все мои потребности.
Ее глаза снова расширяются, а по шее ползет румянец.
Я смотрю на свое кольцо на ее пальце и, проведя большим пальцем по бриллианту, спрашиваю:
— У тебя есть какие-нибудь вопросы?
— Когда состоится свадьба?
Посмотрев на нее, я откидываюсь на спинку дивана.
— Как только разберусь с проблемой на работе. — Прежде чем она успевает спросить, когда это произойдет, я добавляю: — Надеюсь, это будет скоро.
Она кивает и опускает взгляд на наши сплетенные руки. На ее лице снова появляется нервозность.
— О чем ты беспокоишься? — Спрашиваю я.
Она качает головой, но встречается со мной взглядом, прежде чем ответить:
— Я никак не ожидала, что выйду за тебя замуж.
— Почему?
— Ты —
— Я не могу выбрать любую женщину, — бормочу я.
Ее брови сходятся на переносице.
— Почему?
— Потому что женщина, на которой я женюсь, должна быть чертовски сильной. — Мои взгляд впивается в нее. — Несмотря ни на что, она должна стоять на своем. Она никогда не отступит.
Отпуская ее руку, я поднимаю свою к ее шее и провожу большим пальцем по участку кожи, где раньше были синяки.
— Женщина, на которой я женюсь, должна быть способна выжить рядом со мной.
Ее губы приоткрываются, и она выглядит почти шокированной, когда понимает, что я говорю.
Ее тон полон удивления.
— Ты думаешь, я достаточно сильна?
Я качаю головой и, притянув ее лицо ближе к своему, говорю:
— Я знаю, ты достаточно сильная. — Тихим тоном я добавляю: — Ты не преклонишь колено ни перед кем, кроме меня.
Взгляд Габриэллы скользит по моему лицу, затем она кивает.
У меня нет привычки спрашивать людей, что они думают по тому или иному поводу, но все же я спрашиваю:
— Ты не против выйти за меня замуж?
Она без колебаний кивает.
— Это большая честь для меня. Я сделаю все возможное, чтобы быть хорошей женой. — Ее язык высовывается, чтобы облизать губы. — Можешь ли ты сказать мне, чего ожидаешь от меня?
Мне нужно подумать, прежде чем ответить:
— Я ожидаю абсолютной преданности и уважения.
— Хорошо. — Наступает минутное молчание, затем она спрашивает: — А как насчет интимной стороны вещей? — Она неловко хихикает. — Я тебя вообще привлекаю?
Вместо ответа я наклоняюсь ближе и чувствую ее дыхание на своем лице.
На ее лице мгновенно появляется волнение.
Медленно наклоняю голову и, когда ее зрачки расширяются от предвкушения, прижимаюсь к ее губам.
Как и в первый раз, когда я поцеловал ее, по ее телу пробегает дрожь, и она прижимает руку к моей груди.
Ее реакция странно действует на меня, и, не в силах, как обычно, держать себя в руках, я наклоняю голову, проникая языком в ее рот.
Это происходит мгновенно. Потребность поражает меня, как удар молнии, и я, блять, поглощаю ее. Я хватаю ее за бедра и сажаю к себе на колени.
Габриэлла издает писк, и на вкус он сладкий и невинный.
Я прерываю поцелуй и заставляю ее оседлать меня. В такой позе ее платье задирается высоко на бедрах, и это зрелище чертовски сексуально.
Подняв руки, я обхватываю ее лицо, чтобы удержать на месте, и рычу:
— Да, ты меня привлекаешь.
Она пытается перевести дыхание, ее щеки розовеют, а глаза наполняются желанием.
Я прижимаюсь к ее губам и позволяю себе потеряться в поцелуе.
Мой язык ласкает ее, и ее неопытность позволяет мне делать все, что я захочу. Мои губы полностью завладевают ее губами, и когда она издает тихий стон, я почти теряю свой гребаный рассудок.
Мой член ужасно тверд, и когда она прижимается ко мне, я просто реагирую и отталкиваю ее со своих колен в сторону.
Я вскакиваю с дивана и отхожу на несколько футов, прижав руки к бокам.
— Я сделала что-то не так? — спрашивает она, и в ее голосе слышится паника.
— Нет. — Судорожно вдыхаю я, а затем смотрю на нее.
Она выглядит невероятно сексуально: ее губы слегка припухли, а платье немного задралось. Это самое эротичное зрелище, которое мне доводилось видеть.
— Уходи, — рычу я.
— Что? — выдыхает она.
— Уходи, Габриэлла, или я оттрахаю тебя до потери сознания.
Она вскакивает на ноги и благоразумно убегает от меня.
Я провожу ладонью по лицу, делая глубокие вдохи, чтобы восстановить контроль над желанием взять то, что я хочу.
Я не могу просто трахнуть Габриэллу и боюсь, что не смогу быть с ней нежным, когда придет время лишить ее девственности.
Я целовал ее всего дважды, и каждый раз мне приходилось держать дистанцию между нами, чтобы не поддаться той потребности, которую она во мне вызывает.
Габриэлла
Я бегу прямо в свою комнату и, закрыв за собой дверь, отчаянно хватаю ртом воздух.
Я прижимаю руку к животу, где будто целый калейдоскоп бабочек вышел из-под контроля и порхает как сумасшедший.
Я все еще чувствую сильное покалывание, когда я непроизвольно потерлась о выпуклость Дамиано. Мое тело просто отреагировало на его близость, поэтому прижалась к нему.
В сердце закрадывается беспокойство.
Он хотел, чтобы я ушла, пока он не потерял контроль над собой.
Я подношу другую руку к лицу, проводя пальцами по распухшим губам.
Когда он заявлял на меня права, на вкус он был как виски: дикий и пылающий страстью.
Мои мысли возвращаются к нашему разговору перед тем, как он поцеловал меня, а глаза опускаются к кольцу на пальце.
Оно немного великовато, но великолепно; дизайн винтажный, а бриллиант крупный.
Я поднимаю голову, и мой взгляд падает на темный вид за пределами моего балкона. Я подхожу к двери и, открыв ее, выхожу из комнаты. Кладу руки на перила и смотрю на задний двор, освещенный садовыми фонарями.
Никто больше не сможет ко мне прикоснуться.
Порыв ледяного ветра обрушивается на меня, заставляя вернуться в спальню.
Подойдя к туалетному столику, я сажусь и, поправляя макияж, смотрю на свое отражение.
Довольная своим внешним видом, я выхожу из спальни и спускаюсь вниз. С высоко поднятой головой и улыбкой на губах я иду в гостиную.
Взгляд миссис Аккарди осматривает мое лицо, а затем опускается на левую руку.
— На ней кольцо! — восклицает она, вскакивая на ноги. — Поздравляю,
Когда миссис Фалько встает с кресла, я отстраняюсь от миссис Аккарди и подхожу ближе к своей будущей свекрови.
— Дамиано сказал, что кольцо принадлежит вам, — говорю я с уважением в голосе.
— Мама подарила его мне, когда я обручилась. Оно дорого мне как память. Она скончалась перед самой свадьбой.
— Спасибо, что передали его мне. Для меня это большая честь.
Ее губы кривятся в эмоциональной улыбке, и она протягивает мне руку.
Я подхожу еще ближе, и когда наши руки соприкасаются, она заключает меня в объятия.
— Будь добра к моему сыну, — шепчет она мне в щеку.
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы стать женой, достойной такого великого человека, миссис Фалько.
Она целует меня в щеку, затем говорит:
— Зови меня Аидой. В конце концов, теперь мы одна семья.
Всепоглощающее чувство благодарности переполняет мою грудь, и мне приходится бороться с желанием не расплакаться.
— Могу я называть вас тетей Аидой? — Спрашиваю я, а затем объясняю: — Просто называть вас по имени — это немного неуважительно.
— Тетя Аида — меня полностью устраивает, мое милое дитя.
— О, ты здесь. Я схожу за Карло, — говорит миссис Аккарди. — Нам нужно шампанское, чтобы отпраздновать это замечательное событие.
Отстранившись от тети Аиды, я оглядываюсь через плечо и вижу, что Дамиано наблюдает за нами.
Он подходит ближе, его взгляд мечется между мной и матерью.
— Я прервал эмоциональный момент?
Я быстро качаю головой.
— Я рада слышать о помолвке, — говорит тетя Аида. — Желаю вам обоим любви и счастья на всю жизнь.
— Спасибо, — бормочу я.
Дамиано подходит и целует мать в висок, говоря:
— Спасибо, мама.
Она хихикает.
— Ты же не выгонишь меня из особняка, когда станешь миссис Фалько?
— Нет, никогда! — Восклицаю я и, схватив ее за руку, говорю: — Никогда не думайте ни о чем подобном. Это ваш дом.
— Она шутит, — бормочет Дамиано, а затем очень удивляет меня, шутливо отчитывая тетю Аиду: — Не доводи мою невесту до сердечного приступа, пока у нас не появится наследник.
Тетя Аида улыбается Дамиано.
— О? Когда же я смогу увидеть своего первого внука?
— Дети не появляются из воздуха, мама, — говорит Дамиано, и игривость исчезает из его тона.
Из-за всех этих разговоров о детях у меня покраснели щеки, но, к счастью, в комнату снова вбегает миссис Аккарди.
За ней входит Марта, неся поднос с бокалами и бутылкой шампанского.
Когда Карло присоединяется к нам, он хватает бутылку и, открывая ее, говорит:
— Поздравляю с помолвкой.
— Спасибо, — бормочу я, все еще чувствуя себя потрясенной.
Пробка выскакивает, и он разливает шипучую жидкость. Когда мы берем по бокалу, Дамиано встает между мной и тетей Аидой.
Он поднимает бокал, затем бормочет:
— Ненавижу произносить тосты.
— Мы знаем, но сделай это ради меня, — говорит тетя Аида.
Повернув голову в мою сторону, он встречается со мной взглядом.
— Выпьем за то, чтобы найти женщину, которая достаточно упряма, чтобы смотреть мне в глаза, и достаточно храбра, чтобы не отступать.
Не сводя с меня глаз, он делает глоток шампанского, и я делаю то же самое.
Я не удивляюсь, когда он ставит стакан обратно на поднос и говорит:
— Мне нужно работать.
— Ни минуты покоя, — игриво бормочет тетя Аида, но я замечаю беспокойство на ее лице.
После того, как Дамиано и Карло покидают гостиную, тетя Аида снова садится.
Я больше не хочу пить так поздно вечером, поэтому ставлю шампанское на поднос.
Видя, что тетя Аида и миссис Аккарди все еще наслаждаются своими напитками, я сажусь, затем спрашиваю:
— Не могли бы вы рассказать мне, что любит Дамиано?
— Какого рода вещи? — Спрашивает тетя Аида.
— А… какое кофе он любит? Еду? Каков его распорядок дня, когда он дома?
— Он пьет черный и горький кофе. Сладкое он никогда не любил, — говорит она, и я делаю мысленные пометки. — Он ест абсолютно все, но больше всего ему нравится домашняя еда.
— Хорошо, — бормочу я, чтобы дать понять, что слушаю.
— У него нет определенного распорядка дня. Непредсказуемость — мера предосторожности. Всякий раз, когда мы покидаем особняк, мы делаем то же самое. Мы никогда не выходим в определенное время и всегда меняем маршруты.
— Хорошо.
— Дамиано сказал, что мы можем пройтись по магазинам, — говорит она, к моему большому удивлению.
— Да, он сказал мне купить одежду потеплее.
— Я договорюсь с охраной о прогулке в понедельник. Когда мы покинем особняк, делай все, что скажут охранники. Будь осторожна и всегда обращай внимание на то, что тебя окружает.
— Хорошо, — говорю я, впитывая информацию, как губка.
— Тебе придется быть моими глазами, когда мы будем на людях. Всегда будь начеку. Если на нас нападут, не отпускай меня и оставайся с Херардо. Если мы отделимся от охраны, нам нужно будет найти безопасное место, чтобы спрятаться.
— Хорошо.
Теперь я член семьи Фалько.
Дамиано
Мне удалось еще немного поспать и почувствовать себя немного более отдохнувшим. Рано утром я подхожу к апартаментам Габриэллы.
Постучав, я жду ее ответа, а затем открываю дверь ее спальни.
Она сидит за туалетным столиком, и я впервые вижу ее без макияжа.
— О, — выдыхает она, быстро поднимаясь на ноги.
— Нам нужно начать твое обучение, — говорю я, подходя к ней ближе; мои глаза упиваются ее естественной красотой.
— Обучение? — спрашивает она.
Мой взгляд скользит по брючному костюму, который на ней надет.
— Будем учиться стрелять. У тебя есть повседневная одежда?
Она кивает.
— У меня есть леггинсы.
— Переоденься в них. — Когда она продолжает стоять, я добавляю: — Сейчас же.
— О… ладно. — Она спешит в гардеробную.
Ожидая, пока она переоденется, я подхожу к окну и смотрю на озеро.
Проходит совсем немного времени, и Габриэлла возвращается в спальню. Когда я вижу невероятно обтягивающие леггинсы и рубашку с длинными рукавами, которые не оставляют места для фантазии, я возбуждаюсь за долю секунды.
От вида ложбинки между ее бедрами и чертовски соблазнительной груди я чуть не швыряю ее на кровать.
— Это точно, блять, не сработает, — рычу я.
В ее глазах появляется беспокойство, когда она шепчет:
— Это все, что у меня есть.
Схватив ее за руку, я вытаскиваю ее из спальни и иду в свою комнату. Я не останавливаюсь, пока мы не оказываемся в моей гардеробной.
Схватив с вешалки свитер, я натягиваю его ей на голову и рявкаю:
— Руки.
Она быстро надевает свитер, и когда он доходит до середины бедер, мне становится немного легче.
Схватив ее за бедра, я поднимаю ее и сажаю на витрину в центре гардеробной. Я упираюсь руками по обе стороны от нее и, наклонившись вперед, ловлю ее ошеломленный взгляд.
— Никогда не надевай леггинсы вне спальни, — приказываю я.
Она быстро кивает.
— Никакого декольте на публике.
На ее лбу появляется морщинка.
— Ты хочешь, чтобы я одевалась более консервативно?
— Нет. Мне нравится, как ты одеваешься. Только не показывай то, что принадлежит мне, другим мужчинам, иначе придется здорово поплатиться.
На ее лице появляется проблеск облегчения.
— Хорошо.
Я отстраняюсь, и когда вижу ее в своем свитере, адское чувство собственничества переполняет меня.
— Мне нравится, когда ты в моей одежде, — бормочу я.
— Мне тоже нравится. — Улыбается она мне, соскальзывая с витрины. — Он уютный и теплый.
На Габриэлле кроссовки, и без высоких каблуков она достает мне только до середины груди.
Всепоглощающее чувство защиты присоединяется к чувству собственничества в моей груди.
И тут я, блять, понимаю, что она находится всего в нескольких футах от моей кровати.
Кроме Марты, которая приходит убираться, ни одна женщина не ступала в мои апартаменты.
Мой взгляд перебегает с Габриэллы на кровать, затем снова на нее.
Прежде чем я решаю трахнуть свою невесту, я беру ее за руку и почти выволакиваю из комнаты, торопясь отойти на безопасное расстояние от кровати.
Только на лестнице я вспоминаю, что Габриэлла вдвое меньше меня, поэтому замедляю шаг.
Выйдя через парадную дверь, я иду к внешнему зданию рядом с деревьями, где находятся мой арсенал и тир.
Когда я набираю код, и дверь со щелчком открывается, я вхожу внутрь и включаю свет.
Я слышу, как Габриэлла ахает.
— Ого, сколько оружия.
Я оглядываю пистолеты и выбираю один для Габриэллы.
— Это SIG P365. В нем двенадцать патронов. — Я проверяю магазин, затем протягиваю ей оружие.
Она берет его, осторожно обхватывая пальцами рукоятку.
— Ну, каково оно? — Спрашиваю я.
— Он не такой тяжелый, как я ожидала, — признается она.
— Хорошо.
Я подхожу к задней части здания, где находится тир, и, достав из-за спины свой Glock, говорю:
— Смотри, что я делаю.
— Хорошо.
Глаза Габриэллы прикованы ко мне, пока я выпускаю пять патронов в мишень, попадая в голову и грудь.
Взглянув на нее, я замечаю, что ее щеки раскраснелись.
Наклонив голову, я спрашиваю:
— Тебе нравится смотреть, как я стреляю из пистолета?
— Ааа… — Она смотрит мне в глаза, говоря: — Да.
— Подойди ближе,
Когда она оказывается на расстоянии вытянутой руки, я притягиваю ее, чтобы она встала передо мной лицом к мишени.
Наклонившись, говорю:
— Расположи руки так же, как я.
Она поднимает их, направляя ствол пистолета на мишень.
— Нажми на курок.
Она делает выстрел, и пуля попадает в стену на расстоянии фута от мишени.
Она смотрит на меня через плечо.
— Извини.
Я качаю головой.
— Именно поэтому мы здесь. Чтобы ты научилась стрелять.
Я засовываю свой Glock обратно за пояс брюк и, обняв Габриэллу, подталкиваю ее руки вверх.
Я прицеливаюсь, затем приказываю:
— Нажми на курок.
Она стреляет, и пуля попадает в боковую часть мишени.
Я поправляю ее руки.
— Стреляй.
На этот раз она попадает в сердце, и уголок моего рта приподнимается.
— Еще раз.
— Еще раз.
— Еще раз.
Я опускаю руки и, даже не задумываясь, похлопываю ее по попке.
— Хорошо.
Я сжимаю руки в кулаки, чтобы не тянуться к ней, потому что хочу почувствовать каждый дюйм ее тела.
Затем хриплым голосом приказываю:
— Продолжай стрелять, пока не опустеет магазин.
Я вставляю в пистолет магазин за магазином и наблюдаю, как у Габриэллы с каждым выстрелом получается все лучше.
Когда она снова нажимает на курок, мой взгляд останавливается на обручальном кольце, и я замечаю, что оно немного великовато для нее.
Мне ни капельки не нравится идея снимать кольцо с ее пальца.
— Что случилось? — Спрашивает Габриэлла.
— Кольцо слишком большое, — бормочу я.
— Я набираю вес. Скоро оно будет сидеть лучше.
Мой взгляд скользит по ее телу, и мне нравится, что оно становится более округлым. Не то чтобы с ее телом было что-то не так, просто мне не придется быть очень осторожным, чтобы не причинить ей боль.
На ее лице появляется странное выражение.
— Если только ты не против того, чтобы я набирала вес.
— Почему ты так думаешь? — Почти рявкаю я на нее.
— Моя мать всегда следила за моим весом. Я подумала, может, ты захочешь делать то же самое.
Я делаю глубокий вдох, чтобы не потерять самообладание и бормочу:
— Я не против. Просто не худей больше. Ты и так легкая, как гребаное перышко.
На ее лице расплывается улыбка.
— Хорошо.
Скрестив руки на груди, я спрашиваю:
— Что еще делала твоя мать?
Как и раньше, она качает головой и отвечает:
— Ничего такого, с чем бы я не могла справиться.
— Скажи мне, — требую я.
Она опускает взгляд на оружие в своих руках.
— Моему появлению на свет они определенно не были рады, — отвечает она напряженным тоном. — Да и мое рождение не планировали. — Она пожимает плечами и пытается улыбнуться, но от эмоций ее лицо слегка морщится. — Впервые меня обняли две недели назад. Миссис Аккарди. Это было очень приятно.
Моя кровь застывает в жилах.
— Твои родители никогда не проявляли к тебе никакой привязанности?
— Нет. — Она поворачивается лицом к мишени и поднимает руки, чтобы выстрелить.
— Опусти пистолет, — приказываю я.
Вздохнув, она кладет оружие на стойку у стены, затем бормочет:
— Я правда не хочу говорить о своих родителях.
— Иди сюда.
Она смотрит на мое лицо, а затем подходит ближе.
Подняв руку, я обхватываю пальцами ее шею, а затем притягиваю ее к своей груди. Я наклоняюсь и обхватываю ее второй рукой, крепко прижимая к себе.
Я чувствую дрожь, сотрясающую ее тело, и, подняв ее с земли, бормочу:
— Обхвати меня ногами.
Габриэлла делает, как я говорю, обхватывая руками мою шею. Я иду к зоне отдыха и, усаживаясь, приказываю:
— Оседлай меня.
Она снова делает, как я говорю, и, устроившись поудобнее, я прижимаю ее к себе еще крепче, целуя в макушку.
— Ты просто обнимешь меня? — шепчет она напряженным от эмоций тоном.
— Да. — Я начинаю водить рукой по ее спине, затем говорю: — Расслабься,
Убрав руки с моей шеи, она прижимается к моей груди, и уголок моего рта приподнимается.
Я начинаю чувствовать жар ее тела, и ее аромат витает вокруг меня.
Закрыв глаза, я сосредотачиваюсь на том, каково это — обнимать ее.
Это удобно, и она прекрасно ощущается у меня на коленях и в моих объятиях.
Она кладет одну из своих рук мне на бок, и я чувствую, как напряжение покидает ее тело.
Через несколько минут она признается:
— Это очень приятно. Мне это нравится.
— Хорошо, — бормочу я.
Я обнимаю ее еще некоторое время, после чего она поднимает голову и выпрямляется у меня на коленях.
Я подношу руку к ее лицу и провожу пальцами по изгибу ее подбородка.
— Ты прекрасна, Габриэлла.
— Спасибо.
Когда я молчу, просто глядя на нее, она спрашивает:
— Мне слезть с твоих колен?
Я качаю головой.
Когда я вижу, что ей становится неловко из-за того, что я просто смотрю на нее, говорю:
— Я люблю тишину. Она помогает мне зарядиться энергией.
— Я запомню это, — шепчет она, а затем снова прижимается к моей груди.
Уголок моего рта приподнимается, и я закрываю глаза, привыкая к ощущению ее тела, прижатого к моему.
Габриэлла
Лежа в постели, я изо всех сил пытаюсь заснуть, пока в голове проносятся события последних двух дней.
Сегодня я увидела Дамиано с другой стороны. Когда он держал меня на коленях, я действительно чувствовала себя в безопасности.
Всякий раз, когда я нахожусь рядом с ним, у меня в животе постоянно что-то трепещет, а сердце колотится со скоростью мили в минуту.
Я все больше и больше понимаю, насколько он привлекателен. То, как он двигается. Его властная манера поведения. Оживленная манера разговора.
Даже молчание.
Такое чувство, что он говорит так много, хотя на самом деле не говорит ничего.
Он крепко обнимал меня, а это значит, что он и правда может заботиться. Он не причинил мне боли с того случая на лестнице.
Он покрывал поцелуями мои волосы, как делает это с тетей Аидой, и это было неописуемо приятно.
Впервые в жизни мужчина проявил ко мне доброту. Я и представить себе не могла, что это будет Дамиано Фалько.
Мои глаза начинают наполняться слезами, потому что теперь, почувствовав хоть какую-то привязанность, я отчетливо вспоминаю свое холодное и одинокое детство.
Я делаю медленный вдох, пытаясь заглушить негативные чувства.
Постепенно я начинаю успокаиваться, и мои мысли возвращаются к тому моменту, когда Дамиано поцеловал меня.
Я чувствовала, что он хотел меня, и от его поцелуя в моей груди вспыхнули эмоции, которых я никогда не испытывала.
Улыбка изгибает мои губы, и я устраиваюсь поудобнее на подушке.
Размышляя о предстоящем походе по магазинам, я, наконец-то, засыпаю.
Резко проснувшись, я вскакиваю с кровати и, подбежав к шкафу, забиваюсь в самый дальний угол.
Обхватив руками голени, я сижу в темноте. Затем замираю, пытаясь остановить прерывистое дыхание.
Я часто пряталась в шкафу, чтобы сбежать от родителей. С тех пор прошло много лет, но я до сих пор вспоминаю об этом, пока кошмар еще свеж в памяти.
Всхлип срывается с моих губ, и я быстро прижимаю руку ко рту.
Я все еще чувствую руки Стефано на своем теле, и от этого у меня сводит живот.
— Габриэлла! — Голос Карло звучит в комнате подобно грому.
— Господи, — слышу я, как он огрызается.
— Где она? — спрашивает Дамиано убийственным тоном.
— Понятия не имею, — бормочет Карло. — Я услышал ее крик, а когда вошел в спальню, ее уже не было.
Внезапно гардеробную заливает свет, и я в панике вскрикиваю. Я отчаянно пытаюсь плотнее вжаться в угол, прикрывая рот обеими руками, чтобы больше не издать ни звука.
— Блять, — слышу я рычание Дамиано. — Ты можешь идти. Я разберусь с этим.
Подняв голову, я вижу Дамиано, возвышающегося над шкафом с пистолетом в руке. На нем только спортивные штаны, но это не умаляет того, насколько опасным он сейчас выглядит, когда его взгляд прожигает меня насквозь.
Я начинаю качать головой и пытаюсь подавить рыдания, которые грозят задушить меня.
Я изо всех сил пытаюсь набрать воздуха в легкие, и когда он приседает рядом со мной, мое сердце почти останавливается.
Его голос звучит гораздо мягче, когда он шепчет:
— Дыши,
Когда он вытаскивает меня из шкафа, в моей груди вспыхивает паника.
— Нет! — Инстинкт берет верх, и, как уже случалось сотни раз, я начинаю отбиваться.
Мои кулаки соприкасаются с обнаженной кожей, и я пытаюсь освободиться, но сильные руки обвиваются вокруг меня. Меня прижимают к твердой груди, и из меня вырывается крик.
— Все в порядке, Габриэлла. Я здесь. Ты в безопасности. Никто больше не сможет причинить тебе боль, — повторяет Дамиано снова и снова, и в какой-то момент эти слова доходят до меня.
Борьба покидает мое тело, и я прижимаюсь к нему, отчаянно хватая ртом воздух.
Его рука перебирает мои волосы, и я чувствую, как он целует меня в макушку.
— Я здесь.
Когда мое дыхание начинает приходить в норму, он спрашивает:
— Чувствуешь себя лучше?
Кивнув, я отстраняюсь от него, и когда поднимаюсь на ноги, меня захлестывает волна сильного смущения.
— Я… я… — заикаюсь я, осматривая гардеробную, дверь в ванную и вообще все, что угодно, только не Дамиано.
— Что случилось? — спрашивает он обманчиво мягким тоном.
Не в силах отказать ему, я смотрю на его лицо. Черты его лица напряжены от гнева, и от этого у меня замирает сердце.
— Это был кошмар, — шепчу я. Разочарование растекается в моей груди. — Прости, что разбудила тебя.
— Я не спал.
Он подходит ближе и, взяв меня за руку, тянет в темную гостиную моего номера. Он кладет пистолет на приставной столик и садится на диван с цветочным принтом.
Он похлопывает себя по бедру.
— Садись.
Я опираюсь коленом о его бедро, забираюсь к нему на колени и кладу руку на плечо. Он хватает меня за бедра и прижимает меня к себе.
Когда жар его мускулистой груди проникает сквозь атласную ткань моей майки, до меня доходит, что на Дамиано нет рубашки.
Мои щеки пылают, но мне все же удается встретиться с ним взглядом.
— О чем был этот кошмар? — спрашивает он.
Я снова чувствую себя неловко, когда отвечаю:
— Ты дал свое благословение. — Меня пробирает дрожь, когда ужасные воспоминания о ночном кошмаре всплывают в памяти. — Ты разрешил Стефано жениться на мне. Мои родители держали меня, а он… он… — Я не могу закончить предложение и просто качаю головой.
Дамиано поднимает руку к моему лицу, и когда его ладонь касается моей щеки, это так успокаивает, что я закрываю глаза.
Его рука перемещается к моему затылку, и он подталкивает меня, чтобы я прижалась щекой к его груди.
Тишина окутывает нас, и это успокаивает меня.
Второй раз за день я чувствую себя в безопасности в его объятиях, и мне становится намного труднее не расплакаться.
Дамиано
Постепенно дрожь в теле Габриэллы ослабевает.
За эти годы у моей матери было столько приступов паники, что я сбился со счета. Поначалу они были ужасными, вплоть до того, что она теряла сознание. Но ни разу мама не дралась со мной во время приступа.
Мне пришлось сдерживать Габриэллу, прежде чем я смог ее успокоить.
Я запечатлеваю еще один поцелуй на ее макушке.
— Что Стефано с тобой сделал? — Спрашиваю я слишком грубым тоном из-за гнева, переполняющего мой разум. Не желая, чтобы она неправильно поняла и подумала, что я говорю о кошмаре, я добавляю: — До того, как я привез тебя в Нью-Йорк.
— Ничего такого, с чем бы я не могла справиться.
Гнев переполняет мою грудь, и я сжимаю челюсти, рявкнув:
— Скажи мне!
Габриэлла дергается в моих объятиях, и когда она слезает с моих колен, я не останавливаю ее.
— Он просто ударил меня несколько раз. — Она делает раздражающе долгую паузу и затем продолжает: — Раньше у меня были очень длинные волосы. И черные. Он хватал меня за волосы и называл своей черной красавицей, поэтому я отрезала их и перекрасилась.
Желая узнать все о ее прошлом, я спрашиваю:
— А твои родители?
Она подтягивает колени к груди и обхватывает руками голени, выглядя рядом со мной чертовски маленькой.
Я не могу просто смотреть на это, поэтому тянусь к ней, усаживая ее обратно к себе на колени.
Когда она снова садится на меня верхом, я беру ее за подбородок и смотрю ей в глаза.
— Расскажи мне все.
Языком она облизывает губы, а затем прерывисто вздыхает. Она снова пытается уйти от темы, говоря:
— Слишком много нужно рассказать. Из-за меня ты не будешь спать всю ночь.
— Не заставляй меня повторять, — предупреждаю я ее.
Черты ее лица напрягаются, затем она наконец бормочет:
— Они часто меня били, а затем оставляли без еды в запертой спальне на несколько дней.
Мой гнев усиливается с каждым ее словом, а от осознания того, что это не самое худшее из того, что ей пришлось пережить, у меня напрягаются мышцы.
— За месяц до свадьбы со Стефано мой отец пытался меня убить.
Мой тон наполняется яростью, когда я спрашиваю:
— Как?
— Он избил меня, после чего сбросил с балкона, — отвечает она. Затем она издает странный смешок. — Удивительно, но я не сломала ни одной кости.
— Что еще? — Рычу я.
Когда она скрещивает руки на груди, я беру ее за запястья и снова разжимаю их. Мои пальцы обхватывают ее тонкие, и мне приходится сосредоточиться, чтобы мои прикосновения были нежными.
— Они причиняли мне боль каждый день. Я не хочу перечислять весь список, — бормочет она напряженным тоном. Когда я просто смотрю на нее, она вздыхает, а затем говорит. — Однажды Санто избил меня так сильно, что вывихнул мне челюсть. Отец ломал мне ребра бесчисленное количество раз. Меня морили голодом, и в основном я оставалась в своей спальне. Единственное внимание, которое я получала от своей семьи, было жестоким. — Я чувствую исходящий от нее прилив энергии прямо перед тем, как она вырывает свои руки из моих и слезает с моих колен. — Я не хочу говорить об этом!
Когда она направляется к двери, я рявкаю:
— Стой!
Я встаю с дивана и сокращаю расстояние между нами. Взяв Габриэллу за руку, я разворачиваю ее лицом к себе.
Она смотрит на меня, и я вижу в ее взгляде абсолютную пустоту.
— Никогда не уходи, пока мы разговариваем, — бормочу я.
Габриэлла просто кивает.
В моей груди нарастает гнев.
— И не надевай эту гребаную маску передо мной.
На ее лице мелькает замешательство.
— Какую маску?
— Ту, где ничто не сможет тронуть тебя. — Я слегка наклоняюсь, прожигая ее взглядом. — Не прячь от меня свою уязвимую сторону.
Ее глаза сужаются, когда она говорит:
— Показать какую-либо уязвимость — значит проявить слабость.
Я качаю головой.
— Не тогда, когда мы вдвоем. В окружении других людей ты можешь быть немного вспыльчивой, но со мной ты будешь откровенной и честной. Мне нужно знать, какую травму ты пережила, чтобы знать, как с ней справиться.
Ее глаза темнеют от беспокойства.
— Ты не будешь плохо думать обо мне?
— Нет. — Я поднимаю руку и обхватываю пальцами ее шею. — Ты моя невеста, и мне нужно узнать каждую частичку тебя, Габриэлла.
Непокорность в ее глазах немного ослабевает.
Благодаря свету, льющемуся из гардеробной и спальни, я могу разглядеть каждый дюйм Габриэллы; ее пижама едва прикрывает тело. Ее соски натягивают атласную ткань, а шорты…
Желание струится по моим венам, и поэтому я хватаю ее за бедра. Я поднимаю ее, и когда мой рот захватывает ее в плен, подхожу к ее кровати и бросаю на смятые покрывала.
Из нее вырывается шокированный вздох, и я пью его как сладкий нектар.
Когда мое тело накрывает ее, руки Габриэллы ложатся мне на плечи. Я хватаю ее за запястья и прижимаю их по обе стороны от головы, и ей ничего не остается, как раздвинуть ноги, чтобы вместить мои бедра.
Я, блять, наслаждаюсь ее ртом; мой разум быстро затуманивается от голода, которого я никогда раньше не испытывал. Это чертовски ненасытно и опасно.
Опасно, потому что эта женщина уже имеет надо мной власть, от которой я не могу избавиться. Она забралась мне под кожу и теперь движется туда, где должно быть мое сердце.
Мой язык соприкасается с ее языком, запоминая ее рот и ее чертовски сладкий вкус.
Мои руки скользят вниз по ее рукам и бокам. Когда мои ладони находят ее задницу, я трусь своим ноющим членом о палящий жар, исходящий от ее киски.
Мы оба стонем, и я почти теряю свой гребаный рассудок.
Поцелуй становится диким, и, не контролируя себя, я начинаю вонзаться в ее киску, мой стояк трется о ее клитор через ткань.
—
Мои бедра продолжают двигаться, и я вбиваюсь в ее киску. Мой член отчаянно нуждается в каждом возможном прикосновении.
Когда Габриэлла поднимает бедра и начинает встречать мои толчки, с ее губ срываются вздохи.
—
Ее тело прижимается к моему, и я прерываю поцелуй, чтобы посмотреть на ее лицо, когда она распадается подо мной на части.
Она выглядит как гребаный ангел: ее припухшие губы приоткрыты, а глаза затуманены удовольствием.
Ничто не может остановить меня, когда я спускаюсь по ее телу. Схватив шорты, я срываю их с ее ног.
— Сними майку, — приказываю я слишком резким тоном от нетерпения.
Мой взгляд прожигает каждый дюйм ее кожи, пока она выполняет заказ, и когда моя невеста лежит обнаженная на белом покрывале, что-то сжимается у меня в груди.
Я стягиваю с себя спортивные штаны, и глаза Габриэллы расширяются, когда осматривают мой член.
Слова всплывают где-то на задворках моего сознания, когда я снова скольжу по ее сладкому маленькому телу, дрожащему от только что испытанного удовольствия.
Эта мысль мимолетна, когда я целую ложбинку между ее грудями, прежде чем мой рот находит ее сосок. Я втягиваю его в рот, в то время как мои руки наслаждаются ее чертовски нежной кожей.
Мои прикосновения становятся все грубее, а ладони прочерчивают дорожку от ее боков к груди.
Я прокладываю дорожку поцелуев вверх по ее шее, а затем снова завладеваю ее ртом.
Габриэлла обвивает руками мою шею, и когда я чувствую, как ее пальцы перебирают мои волосы, мое тело вздрагивает от удовольствия.
Мои руки опускаются ниже, и я располагаю свой сверхчувствительный член у ее влажного входа.
Я прерываю поцелуй и смотрю ей в глаза.
Пока я смотрю на Габриэллу, ее руки скользят по моим плечам и вниз по груди, а затем снова поднимаются и ложатся на шею.
Мне многое следовало бы сделать, но я не могу сдержаться.
Мои бедра двигаются, и я наталкиваюсь на абсолютное сопротивление ее девственной киски.
Я кладу предплечье рядом с ее головой, а свободной рукой крепко сжимаю ее бедро. Я толкаюсь снова, умудряясь на пару дюймов войти в ее влажный жар.
Спина Габриэллы выгибается дугой, мышцы напрягаются и боль отражается на ее прекрасном лице.
Я чувствую, как ее грудь прижимается к моей, когда вхожу глубже, и на этот раз она сжимает челюсти, чтобы не издать ни звука.
Не желая мучить ее, я прижимаю ее ногу к своей заднице, чтобы раздвинуть ее пошире. Когда я врезаюсь в нее, она отдергивает руки от меня, чтобы прикрыть рот, и из нее вырывается крик.
Оказаться полностью во власти ее слишком тугой киски — это просто охренительно.
Отпуская ее бедро, я поднимаю руку и отвожу ее руки от лица.
— Дыши, — выдавливаю я из себя это слово.
Она задыхается, и когда слезы катятся из ее глаз, она пытается вытереть их, но я беру ее за запястья и прижимаю их по обе стороны от ее головы.
Я смахиваю поцелуем слезинку с ее виска и, не в силах более сдерживать себя, просовываю руку ей под спину и прижимаю ее к себе.
— Моя, — рычу я прямо перед тем, как начать двигаться.
Удовольствие от того, что я нахожусь внутри нее, превращается в ад, охватывающий все мое существо. Я чувствую себя одержимым, когда вбиваюсь в нее, и совершенно не могу контролировать темп.
Я слышу звуки соприкосновения наших тел, когда мое прижимается к ее.
Я слышу ее вздохи и полные боли всхлипы, поэтому прижимаюсь к ее губам, потому что каждый из них принадлежит мне.
Габриэлла
Я не могу сдержать слез, чувствуя боль, которой никогда раньше не испытывала.
Я знала, что терять девственность будет больно, но не настолько. С каждым толчком кажется, что Дамиано пытается разорвать меня на части, и каждый раз, когда он выходит из меня, мне адски больно.
Его рука вокруг меня сжимается сильнее, и я цепляюсь за него изо всех сил, пока он толкается все сильнее и сильнее.
Прервав поцелуй, он не сводит с меня глаз, когда заявляет на меня права, и, хотя мне больно, я не отвожу взгляда.
Я наблюдаю, как напрягаются черты его лица, затем он дергается один раз, после чего всем весом наваливается на меня. Его лицо из жестокого превращается в самое сексуальное зрелище, которое я когда-либо видела.
Когда Дамиано испытывает оргазм, и я чувствую, как силы покидают его тело, я понимаю, что в этот момент он уязвим как никогда.
Я крепко обвиваю руками его шею, и он практически поглощает меня, прежде чем погрузиться в меня еще дважды.
Когда его тело замирает, он не вырывается.
Боль начинает понемногу стихать, и пока мы просто обнимаем друг друга, серьезность ситуации становится очевидной.
Дамиано только что лишил меня девственности.
Мы заключили наш союз, и ничто не сможет его разрушить.
Мои глаза расширяются, когда я смотрю в потолок.
Я ношу его кольцо.
Я рожу ему детей.
Я буду рядом с ним до конца наших дней.
Дамиано поднимает голову, и его глаза снова встречаются с моими.
Я подношу руки к его подбородку и, подняв голову, целую его в губы, а затем шепчу:
— Я заплатила за тебя кровью. Теперь ты принадлежишь мне.
Когда я снова опускаю голову, его пристальный взгляд прожигает мой с такой силой, что я чувствую его в своей душе.
_______________________________
Дамиано
Слова Габриэллы переполняют меня, и, когда мой член погружается глубоко в ее тело, она овладевает мной.
Я смотрю в ее светло-карие глаза, зеленые искорки в которых становятся ярче от выплаканных ею слез.
И. Я. Влюбляюсь.
Чертовски сильно.
Чем дольше я смотрю на Габриэллу, тем больше эмоций переполняет мою грудь, пока мое сердце не начинает биться быстрее, как у лошади, попавшей в лесной пожар.
Собственничество, которое я испытывал раньше, выходит из-под контроля. И желание защитить становится живой силой.
Я настолько одержим ею, что не могу перестать смотреть, не желая упустить ни единого вздоха с ее губ.
И она выдерживает мой взгляд.
Хриплым голосом я бормочу:
— Моя королева. — Я прижимаюсь к ее губам и шепчу: —
—
Я испытываю глубокое удовлетворение, услышав, как она называет меня своим королем.
Я прижимаюсь к ее губам еще одним поцелуем, затем говорю:
— Твоя девственная киска так хорошо приняла меня.
Ее щеки розовеют, и мне нравится видеть, как она краснеет.
Когда я выхожу из нее, краска сходит с ее лица, пока она не бледнеет от боли.
— Ты в порядке? — Спрашиваю я.
Она кивает и садится.
Мой взгляд останавливается на крови, покрывающей ее киску и внутреннюю поверхность бедер.
Обеспокоенный, я спрашиваю:
— У тебя должно быть так много крови?
Я смотрю на себя и вижу, что мой таз и член покрыты ее кровью.
— Прости. Я быстро все уберу, — говорит Габриэлла, поднимаясь с кровати.
Она делает всего два шага, а затем опускается на пол.
За долю секунды я вскакиваю с кровати и заключаю ее в объятия.
Она тихо хихикает.
— У меня затекли ноги.
Когда я вижу всю эту кровь, боль на ее лице и то, что она, черт возьми, даже не в состоянии ходить, меня охватывает глубокое сожаление.
Я был с ней чертовски груб.
Поднявшись на ноги, я несу ее в ванную, а затем сажаю на тумбу.
Я открываю краны в душе, и как только вода становится достаточно теплой, веду ее под душ.
— Обопрись на меня, — приказываю я.
Ее руки обхватывают мои бока, а грудь прижимается к моему животу.
Руками я смываю ее кровь с наших тел, и когда мои пальцы нежно проводят по ее киске, она испускает вздох.
— Почти готово, мой маленький огонек, — бормочу я.
Закончив, я выключаю краны и беру полотенец. Я вытираю ее тело и, обернув вокруг нее полотенец, поднимаю ее, снова усадив на тумбу. Затем вытираюсь сам.
Обернув полотенец вокруг талии, я поднимаю свою женщину на руки.
Выйдя из ванной и пройдя через гардеробную, я останавливаюсь в гостиной и наклоняюсь, чтобы она могла дотянуться до приставного столика.
— Возьми мой пистолет.
Габриэлла берет оружие, а я прохожу через ее спальню и направляюсь в свои апартаменты.
Даже не потрудившись включить свет, я отношу Габриэллу к себе в кровать и осторожно укладываю ее.
Забрав у нее пистолет, я кладу его на прикроватную тумбочку, а затем иду в ванную, где у меня хранится аптечка и обезболивающие на случай травм.
Я беру Тайленол и бутылку воды из мини-холодильника в моей личной гостиной, а затем возвращаюсь к кровати.
— Прими две, — приказываю я, протягивая Габриэлле воду и обезболивающее.
Я беру с прикроватной тумбочки пульт и нажимаю на кнопку, чтобы включить свет, а затем смотрю, как она принимает лекарство.
Когда она заканчивает, я спрашиваю:
— Как ты себя чувствуешь?
— Я в порядке.
Когда я тянусь к полотенцу, обернутому вокруг ее тела, и распахиваю его, ее брови взлетают до линии роста волос.
В тот момент, когда я раздвигаю ее ноги, чтобы посмотреть, остановилось ли кровотечение, она ахает:
— Мы снова будем заниматься сексом?
Я усмехаюсь.
— Нет. Просто проверяю, стоит ли мне вызывать врача.
— Не вызывай врача и не смотри туда, — огрызается она, сжимая ноги и пытаясь отпихнуть мою руку.
Я перевожу взгляд на нее, и, положив руки по обе стороны от ее задницы, бормочу:
— Твоя киска принадлежит мне, и я буду смотреть на нее, сколько захочу.
— Это неловко, — возражает она.
Я пару раз моргаю, глядя на нее, затем заставляю ее раздвинуть ноги и вижу, что кровотечение остановилось. Убедившись в этом, я беру ее за подбородок и наклоняюсь к ее лицу.
— Между нами не должно быть никакого смущения. Чем скорее ты привыкнешь быть обнаженной рядом со мной, тем лучше.
В ее глазах появляется упрямство.
— Это не произойдет в одночасье.
Я сажусь рядом с ней и, не сводя с нее взгляда, полностью стягиваю с нее полотенце и бросаю его на пол.
Медленно опускаю взгляд на ее потрясающую грудь и живот, а затем смотрю на ее киску, которая едва видна из-за плотно сжатых ног.
— Откройся, — требую я.
—
— Еще.
— Дамиано, — выкрикивает она мое имя.
Когда я просто смотрю на нее, она вздыхает и, нахмурившись, раздвигает для меня ноги.
Мой член твердеет от этого эротического зрелища, но я стараюсь игнорировать желание, горящее в моих венах, потому что ей нужно время, чтобы прийти в себя.
— Ты такая чертовски красивая, — бормочу я хриплым от желания голосом. — Я снова смотрю ей в лицо. — Мне больше всего нравится, когда на тебе только мое кольцо.
Она опускается на колени, и когда тянется к полотенцу на моей талии, я приподнимаю задницу, чтобы она могла стянуть его с моего тела.
Она подносит руку к моей груди, и когда ее ладонь скользит вниз по моему прессу, она с трепетом втягивает воздух.
— Ты первый обнаженный мужчина, которого я вижу, — признается она.
— Твой первый поцелуй был со мной? — Спрашиваю я.
Она кивает, когда ее рука опускается ниже.
— А первый оргазм? — Спрашиваю я.
— Да.
Ее пальцы касаются моего члена, и моя душа почти воспаряет и покидает содрогающееся тело. Мой член дергается, требуя от нее большего внимания.
По сравнению с другими мужчинами моей профессии, у меня была спокойная сексуальная жизнь. Я смог вытерпеть только шестерых женщин, и секс был далеко не так хорош, как сегодня вечером.
Я целовал только первую женщину, с которой был. Я подумал, что мне это не нравится, и больше не делал этого до Габриэллы.
Оказывается, я люблю целоваться.
— Обхвати пальцами мой член, — приказываю я.
Габриэлла придвигается ближе, пока ее колени не прижимаются к моей ноге. Когда ее рука обхватывает меня, я резко выдыхаю.
Впервые ощущая женскую руку на своем члене, мне кажется, что я попал в другой мир.
— Погладь меня,
Она начинает массировать мой член, и когда моя задница отрывается от кровати, чтобы толкнуться в ее кулак, она крепче сжимает меня, и я опускаюсь обратно на матрас.
Ее свободная рука поглаживает мой пресс и грудь, пока она продолжает жадно накачивать мой член.
— Вот так, — хвалю я ее; мое дыхание учащается. — Заставь меня кончить.
Ее глаза изучают мое тело, пока она ускоряется, и когда ее чертов язычок высовывается, чтобы облизать губы, удовольствие пронзает меня насквозь.
Габриэлла наблюдает, как я кончаю на нее: моя разрядка разливается по ее руке и моему животу.
Моя невеста слишком нетерпелива, и мне приходится обхватить ее руку, чтобы не дать ей снова погладить мой чувствительный член.
Когда она смотрит на меня, я объясняю:
— Я очень чувствителен после оргазма.
Она слезает с кровати, и я хмурюсь, наблюдая, как она идет в ванную. Она возвращается с мочалкой и начинает вытирать сперму с моего живота, но затем делает паузу, и только когда я киваю, аккуратно вытирает мой член.
Взяв у нее мочалку, я бросаю ее рядом с полотенцем и говорю:
— Ложись в постель.
— Я буду спать здесь? — спрашивает она.
— Да. — Я встаю и откидываю одеяло. — Твоя кровать выглядит так, будто я расправился с твоей киской.
— Именно так все и было, — нахально заявляет она, когда ее сексуальная попка заползает под одеяло.
Я ложусь рядом с ней и, потянувшись к ней, крепко прижимаю к себе.
— Сильно больно?
— Терпимо.
— Как тебе твой первый секс?
Она прижимается к моей груди, и из-за этого я не вижу ее лица.
— Посмотри на меня, — приказываю я.
Она откидывает голову назад, и когда ее глаза встречаются с моими, отвечает:
— Несмотря на то, что это было больно, это было в миллион раз лучше, чем я ожидала.
— Господи. — Я хмуро смотрю на нее. — Насколько сильной боли ты ожидала?
— Я говорю не о боли. — Эмоция, которую я не могу определить, появляется на ее лице. — Это было в миллион раз лучше, потому что это был ты. Когда я продолжаю хмуро смотреть на нее, она добавляет: — Это был не Стефано.
Наконец-то поняв, в чем дело, я провожу рукой по ее спине, а затем прижимаю к себе.
— Спасибо, что сказал "нет", — шепчет она.
Мы лежим в тишине, пока я думаю обо всем, что произошло с того момента, как я увидел Габриэллу.
Я забрал ее для Дарио. По крайней мере, так я говорил себе.
Честно говоря, я забрал Габриэллу, потому что, впервые увидев ее, я понял, что она — самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел.
Я пытался бороться с влечением, но каким-то образом она преодолела все мои защитные механизмы и потребовала посмотреть правде в глаза.
Я влюбился в Габриэллу с первого взгляда.
Я целую ее в волосы, затем шепчу:
— Сказать "нет" было лучшим решением в моей жизни.
Она поднимает голову, посмотрев на меня, и я подношу свободную руку к ее лицу. Проводя пальцами по ее щеке и подбородку, я признаю:
— Ты была моей в тот момент, когда отказалась разорвать зрительный контакт со мной.
Она приподнимается и целует меня в губы.
— Хорошо, что я упрямая.
Габриэлла снова расслабляется рядом со мной, и я беру пульт, выключая свет.
Глядя в темноту, я наслаждаюсь ощущением ее тела, прижатого к моему.
Умиротворенность моего личного пространства окутывает нас, и впервые за все время я не чувствую дискомфорта от присутствия другого человека.
Габриэлла
Когда я просыпаюсь, мне требуется мгновение, чтобы понять, что меня окружает.
Я осознаю, что руки Дамиано крепко обнимают меня, а моя спина прижата к его груди. Он обнимает меня так же, как я обнимаю подушку, когда сплю.
Его лицо прижато к моему затылку, а дыхание согревает мою кожу. Одна его нога перекинута через мою, и его твердое мужское достоинство упирается в мою задницу.
После первого воспоминания, все остальные тут же заполняют мой разум.
Уроки стрельбы.
Дамиано, обнимающий меня.
Ночной кошмар, после которого он успокаивает меня.
Я испытываю свой первый оргазм.
Мои мысли останавливаются на этом воспоминании, а губы изгибаются.
Когда Дамиано продолжал тереться об меня своим членом, я испытывала такое удовольствие, что оно было просто ошеломляющим.
Я помню все, когда он лишил меня девственности. Выражение его лица. То, как двигалось его тело. Боль, когда он продолжал вонзаться, пока в итоге не кончил в меня.
Несмотря на то, что мне было очень больно, я бы сделала это миллион раз, чтобы увидеть это страстное выражение на его лице в момент оргазма. Почувствовать, как его вес давит на меня.
Руки Дамиано крепче обхватывают меня, и от этого в моем животе все трепещет.
Внезапно он отстраняется от меня. Через пару секунд его рука обхватывает мою шею, я оказываюсь на спине, и к моему лбу снова прижимается пистолет.
Когда я ахаю, его глаза фокусируются на моем лице, затем, отпустив мою шею, он откидывается назад и резко выдыхает.
— Блять, — бормочет он, ставя пистолет на предохранитель. — Прости.
Лежа неподвижно, я просто смотрю на него, гадая, почему он так отреагировал.
— Для меня это в новинку, — объясняет он.
— Что? — шепчу я.
— Просыпаться рядом с женщиной. — Он смотрит мне в глаза. — Я привык спать один.
Мои брови взлетают вверх.
— Ты никогда раньше не спал рядом с женщиной?
Он качает головой и, ложась обратно, испускает глубокий вздох.
От осознания того, что я первая женщина, которая спит в его постели, по моему лицу расплывается улыбка.
Я поворачиваю голову, и когда мой взгляд падает на часы на прикроватной тумбочке, замечаю, что уже больше десяти утра. Я вскакиваю с кровати и бегу в гардеробную Дамиано, чтобы взять первую попавшуюся рубашку.
— Что ты делаешь? — спрашивает он.
— Мне нужно избавиться от постельного белья и смыть кровь, — говорю я, натягивая рубашку.
— Я уже позаботился об этом, — бормочет он.
Удивленная до глубины души, я останавливаюсь и, моргая, смотрю на него.
— Ты убрался в моей комнате?
Он кивает и похлопывает по месту, где я спала.
— Возвращайся в постель.
Когда я заползаю на матрас, он обнимает меня и прижимает к себе.
— Я не хотел, чтобы кто-нибудь видел твою девственную кровь. Это только для моих глаз, — объясняет он.
И все же мое сердце тает.
Мое тело расслабляется, и я колеблюсь, прежде чем положить руку ему на грудь.
Мой взгляд скользит по его золотистой коже, мускулам, которые выглядят так, будто были вырезаны на нем, и его огромным размерам.
Все в нем пугает. И выглядит он весьма внушительно.
Он слишком агрессивен. Слишком властный. Слишком нетерпеливый. Слишком привлекательный. Слишком могущественный.
Перечислять можно бесконечно, но в итоге он мой.
— Сними рубашку, — приказывает он, вырывая меня из мыслей.
Я сажусь, и хотя чувствую себя немного неловко, делаю то, что мне говорят.
Он принимает более удобную позу, подкладывая под спину подушку.
Когда я бросаю рубашку на покрывало, его руки хватают меня за бедра, и он притягивает меня к себе. Я вынуждена сесть верхом на Дамиано, и в таком положении мы оказываемся лицом к лицу.
Я чувствую, как его твердый член приближается к чувствительной ложбинке между моих ног.
— Дай мне посмотреть на тебя, — бормочет он.
Его взгляд опускается к моей груди, и когда я чувствую, как его член еще больше твердеет подо мной, у меня внизу живота нарастает напряжение.
Руки Дамиано поднимаются выше, и когда его ладони накрывают мою грудь, по моему телу пробегает дрожь.
Его взгляд скользит по моему лицу, а затем он сосредотачивается на том, как его пальцы массируют мою грудь и соски.
От этого напряжение у меня внизу живота становится намного сильнее, и, желая прикоснуться к нему, я прижимаю руку к его прессу.
Мои губы приоткрываются, когда кончики пальцев касаются твердых бугорков, и когда он наклоняется вперед и втягивает в рот один из моих сосков, с моих губ срывается стон.
Я никогда не знала, что близость с мужчиной может быть такой приятной. Я всегда боялась этого или, по крайней мере, беспокоилась о том, что мне придется заниматься сексом с мужчиной, за которого меня заставят выйти замуж.
Пока Дамиано посасывает и покусывает мои соски, чередуя груди, я обхватываю одной рукой его шею, в то время как другой сжимаю его бицепс.
Прежде чем я понимаю, что делаю, мои бедра двигаются, и мне начинает не хватать его члена.
Дамиано отпускает мой сосок, и его глаза останавливаются на моем лице, после чего он спрашивает:
— Как ты себя чувствуешь?
Нежной, но отчаянно нуждающаяся в том удовольствии, которое он подарил мне прошлой ночью.
Не желая лгать, я уклоняюсь от ответа на его вопрос и говорю:
— Я хочу тебя.
Его глаза прищуриваются, когда он смотрит на меня.
— Как ты себя чувствуешь, Габриэлла?
— Немного нежной, — бормочу я недовольным тоном, потому что интимный момент исчезает со скоростью света.
Разочарование переполняет мою грудь.
Дамиано наклоняет голову, уголок его рта приподнимается, и я хмурюсь, увидев горячую ухмылку на его лице.
— Моей женщине нужен мой член, — говорит он, и в его голосе звучит удовлетворение.
Он наклоняется ближе, и его губы касаются моего подбородка. Приблизившись к моему уху, он рычит:
— Оседлай мой член,
Он обхватывает мои бедра, и когда показывает мне, как нужно тереться о его твердый член, мое тело содрогается от мощной волны мурашек.
— Господи, неужели моему маленькому огоньку так нужен оргазм?
Я киваю и, крепче обхватив его шею, прижимаюсь к его губам, когда мои бедра начинают извиваться. Я отчаянно трусь своей киской о его член, массируя свой клитор.
Я целую Дамиано так же, как он целовал меня, но я не могу долго контролировать себя. Он хватает меня за волосы и оттягивает голову назад. Когда мое горло открывается для него, а бедра двигаются все быстрее и быстрее, мои губы приоткрываются, когда из меня вырываются судорожные вздохи.
Его темный взгляд обжигает меня, пока я продолжаю скакать на нем, отчаянно желая испытать то же удовольствие, что и прошлой ночью.
Моя спина выгибается, и я хватаюсь за его предплечье. В следующую секунду экстаз охватывает мое тело.
Когда я чувствую, как Дамиано дергается подо мной, я убираю его руку со своих волос и смотрю вниз. Вид того, как он кончает себе на живот, усиливает мое наслаждение, и я издаю горловой стон.
Я замедляю движения, и когда оргазм затихает, Дамиано проводит пальцем по своей сперме.
Когда он подносит палец к моему рту, я смотрю ему в глаза.
Резким тоном он требует:
— Открой.
Мои губы приоткрываются, и его палец проникает в мой рот. Я высасываю его сперму, удивляясь ее солоноватому, мужественному и слегка горьковатому вкусу.
Выражение его лица становится все мрачнее, пока он не становится похож на безжалостного капо, который забрал меня у родителей.
Медленно он вынимает палец из моего рта.
Я поднимаю руки к его подбородку, и его темная щетина царапает мои ладони.
Наклонившись вперед, я нежно целую его в губы, а затем спрашиваю:
— Почему ты выглядишь сердитым?
— Ненавижу отсутствие контроля, — ворчит он.
— Ты чувствуешь, что сейчас не можешь себя контролировать? — Я снова целую его в губы, надеясь успокоить его пыл.
— Не сейчас, когда ты голая сидишь на моем члене.
Отстранившись, я встречаюсь с ним взглядом. Постепенно выражение его лица смягчается, и, склонив голову, он просто долго смотрит на меня.
— О чем думаешь? — Шепчу я.
— Мне нужно идти на работу, но все, что я хочу делать, — это смотреть на тебя.
От его слов мой губы кривятся в улыбке, а в животе урчит.
— Полагаю, мне придется отпустить тебя, чтобы ты могла поесть, — бормочет он, поднимая меня со своих колен. — А мне нужно вернуться к работе.
Он встает с кровати, и мой взгляд задерживается на его чертовски горячей заднице, когда он идет в ванную.
Я встаю и беру рубашку, которая была на мне раньше. Надев ее, я смотрю на закрытую дверь ванной.
Услышав шум воды в душе, я выхожу из апартаментов Дамиано и быстро иду к себе.
Дамиано
Одетый в черные брюки-карго, рубашку с длинными рукавами, пальто и ботинки, я прячу свой Glock за спину и выхожу из комнаты.
Когда я спускаюсь по лестнице на первый этаж, мой телефон начинает жужжать как сумасшедший.
Я достаю устройство из кармана и, нахмурившись, отвечаю:
— Что?
— Отель горит! — кричит Эмилио; на заднем плане слышен вой сирен.
Гнев взрывается в моей груди, а пальцы крепко сжимают телефон.
— Блять, — бормочу я. — Я уже еду. Карло! — Мой голос разносится по фойе.
Он выбегает из гостиной моей матери.
— Что?
— Отель горит, мать твою, — сообщаю я ему, направляясь к французским дверям. Выйдя на веранду, я бормочу: — Тебе придется взять на себя управление вертолетом.
— Понял. — Он бежит впереди меня, чтобы запустить вертолет.
Забравшись внутрь, я окидываю взглядом дом и вижу Габриэллу, стоящую на балконе. На ней только халат, а на улице холодно.
Я достаю телефон, но, не помня номера, с которого Габриэлла звонила мне на прошлой неделе, отправляю сообщение Херардо.
Уведи Габриэллу с балкона. Ей нельзя выходить на холод, пока она не оденется потеплее.
Мы поднимаемся в воздух, и я не свожу с нее глаз. Она оглядывается, и я вижу, как Херардо затаскивает ее в комнату и закрывает дверь.
Пока Карло разворачивает самолет в направлении Манхэттена, я засовываю телефон обратно в карман.
Во время полета по моим венам разливается лед, и мягкий отпечаток, который Габриэлла оставила на моем сердце, снова твердеет.
Через двадцать минут Карло сажает нас на вертолетную площадку, и я распахиваю дверь.
— Подожди меня, — говорит он, выключая все.
Мне не терпится поскорее добраться до отеля, поэтому я приказываю:
— Поторопись, мать твою.
— Это вертолет, а не гребаная машина, — бормочет он.
Я стискиваю зубы, и к тому моменту, как он присоединяется ко мне, я уже готов кого-нибудь убить.
Мы спускаемся на лифте в подвал и спешим к внедорожнику.
Я забираюсь на пассажирское сиденье, а Карло садится за руль. Заведя двигатель, он говорит:
— Надеюсь, отель не сильно пострадал.
— Хм, — ворчу я.
Дороги сильно загружены, и когда мы приближаемся к району, где находится отель, и я вижу столбы дыма, ярость охватывает меня.
Я убью того, кто виновен в пожаре.
Дорога перекрыта, и Карло приходится парковаться в двух кварталах от отеля. Я вылезаю из внедорожника и, засунув руку под пальто, сжимаю рукоятку своего Glock, когда мы идем к зданию.
Карло напряжен рядом со мной, и мы оба то и дело оглядываемся по сторонам. Он остается между мной и дорогой.
За углом нас встречают пожарные и полицейские машины.
— Вот ведь дерьмо, — рычу я, глядя на языки пламени, вырывающиеся из окон. — Господи.
— Босс! — Слышу я крик Эмилио.
Он бежит к нам, а Вито — прямо за ним.
Когда они подходят ближе, я спрашиваю:
— Как это началось?
— Пока не знаем, — отвечает Эмилио.
Вито пристраивается позади меня, прикрывая спину.
Я смотрю на горящий отель, и вижу, как месяцы работы и чертова куча денег превращаются в дым.
— Идите в клуб, босс. Я останусь и наведу порядок, — говорит Эмилио. — Вам небезопасно находиться на открытом пространстве.
Кивнув, я приказываю:
— Заплати всем, кому придется. Я хочу полностью контролировать ситуацию.
— Я все улажу, — заверяет он.
Я разворачиваюсь и иду обратно к внедорожнику. Вито идет с нами, чтобы обеспечить дополнительную защиту.
Когда мы снова оказываемся в бронированном внедорожнике, Карло спрашивает:
— Думаешь, это поджог?
— Мы не узнаем, пока не проведем проверку, — отвечаю я резким тоном.
Если это поджог, значит, кто-то напал на меня.
Возможно, Мигель, потому что я послал людей уничтожить его семью после того, как эти ублюдки захватили Иден.
Я достаю свой телефон и быстро набираю номер Херардо.
Он отвечает после первого гудка.
— Босс?
— Отмени поход по магазинам для женщин. Я не хочу, чтобы они вообще выходили из дома.
— Хорошо.
— Попроси тетю Грету связаться с ее личным стилистом, чтобы он привез теплую одежду для Габриэллы.
— Будет сделано.
— Береги моих женщин, — приказываю я.
— Ценой своей жизни, мистер Фалько.
Я завершаю звонок и некоторое время смотрю на устройство, после чего набираю последний номер, с которого мне звонил Мигель. Я нажимаю кнопку набора и не удивляюсь, когда он сообщает, что номер не обслуживается.
Когда мы добираемся до клуба, я захожу внутрь и направляюсь прямиком в свою личную комнату отдыха. Жестом прошу Карло налить мне виски.
Я набираю номер Томми, и когда он отвечает, бормочу:
— Я хочу, чтобы все свободные мужчины вышли на улицы. Убейте всех гребаных наркоторговцев, которых сможете найти.
— Всех? — переспрашивает он. — Не только людей Мигеля?
— Всех, блять, — выдавливаю я из себя.
Даже если Мигель не стоит за поджогом отеля, мне надоело ждать, пока Дарио найдет этого ублюдка. Начну с самого низа. В конце концов, мы найдем кого-нибудь, кто приведет нас прямо к Мигелю.
Карло протягивает мне стакан, и, взяв его, я опрокидываю виски себе в горло.
_______________________________
Последняя неделя была чертовски утомительной. Одна гребаная проблема следовала за другой, доводя гнев в моей груди до точки кипения.
На Томми и его людей напали, и я потерял шестерых хороших солдат; доставку алкоголя в клуб перехватили, а сенатора, который работал на меня, нашли плавающим в Гудзоне.
Когда у меня звонит телефон, я в отвратительном настроении рявкаю:
— Что?
— Они сказали, что пожар начался на четвертом этаже. Это был поджог, босс, — сообщает мне Эмилио новость, которую я так долго ждал.
Неконтролируемая ярость разливается по моему телу подобно раскаленной лаве, и я бормочу:
— На нас определенно напали. Приведи всех в состояние повышенной готовности.
— Хорошо. Я уже еду в клуб, — сообщает он мне.
Я завершаю разговор и сразу же звоню Дарио.
— Последний раз Мигеля видели в Южной Америке, — отвечает он.
— Я хочу, чтобы этого ублюдка нашли, Дарио, — приказываю я низким и убийственным тоном. — Прекрати валять дурака и сделай так, чтобы это произошло.
Он, должно быть, слышит, что мое терпение на исходе, потому что не пытается шутить.
— Подожди, — говорит он. — Только что пришло сообщение о местонахождении дяди Мигеля.
— Пришли его мне.
— Хорошо.
— Будь там особенно осторожен, — бормочу я. — Мигель перешел в атаку.
— Слава Богу Иден у меня в пентхаусе, — выдыхает он.
Я завершаю звонок и, когда приходят данные о дяде, пересылаю их Карло.
— Я только что отправил тебе сообщение, — говорю я. — Пусть люди приведут его ко мне.
— Сделаю, — отвечает он, принимаясь за работу.
Я начинаю групповой видеозвонок с другими главами Коза Ностры, и когда все они отвечают, говорю:
— Мигель перешел в атаку. Он сжег дотла новый отель и убил шестерых моих людей. Будьте особенно бдительны, пока я разбираюсь с проблемой.
— Господи, — бормочет Анджело. — Я могу чем-нибудь помочь?
— Будь наготове. Как только Дарио узнает, где прячется этот ублюдок, мы атакуем.
— Хорошо.
Закончив разговор, мне приходится подавлять желание швырнуть этот чертов телефон.
— Мы найдем Мигеля, — говорит Карло. — Он не может прятаться вечно.
— Лучше нам поскорее найти его, — огрызаюсь я.
Карло наливает мне еще выпить, и пока я делаю глоток виски, мои мысли возвращаются к Габриэлле.
Меня не было дома всю прошлую неделю, и я бы все отдал, чтобы немного снять напряжение, погрузившись глубоко в ее сладкую киску.
Внезапно в гостиную врывается Эмилио, и это возвращает мое внимание к работе.
Габриэлла
Приоткрыв рот, я наблюдаю, как сумку за сумкой с одеждой заносят в фойе.
— Неужели мы действительно заказали так много? — Спрашиваю я.
— Я добавила пару вещей, которые, как мне показалось, могут тебе понравиться, — говорит миссис Аккарди.
— Мне отнести одежду в ваши апартаменты, мисс ди Белла? — Спрашивает Марта. — Или вы хотите, чтобы я сначала все постирала?
— Одежда уже была в химчистке, — сообщает Саванна, личный стилист миссис Аккарди. — Моя команда может сложить одежду в вашей гардеробной. Просто покажите им дорогу.
Марта ведет команду вверх по лестнице, а я лишь качаю головой.
— Дамиано выйдет из себя, когда увидит, сколько у меня одежды, — шепчу я себе под нос.
— Нет, не выйдет, — говорит тетя Аида. — Как его невеста, ты всегда должна выглядеть наилучшим образом.
Мои мысли возвращаются к Дамиано, которого не было дома больше недели.
— Сейчас вернусь, — говорю я и поднимаюсь по лестнице.
Зайдя в спальню, я слышу, как в гардеробной работает персонал. Поэтому хватаю телефон и быстро ухожу, чтобы не мешать им.
Я иду в апартаменты Дамиано и, закрыв за собой дверь, набираю сообщение.
Спасибо за одежду. Надеюсь, ты немного отдохнешь.
Я колеблюсь, прежде чем нажать кнопку "Отправить".
Я вижу, что он читает сообщение. Понимая, что у него, возможно, нет моего номера, я быстро отправляю другое сообщение.
Это Габриэлла.
Он читает, но затем снова показывается, что его уже нет в сети.
Я прикусываю нижнюю губу, после чего решаю отправить последнее сообщение.
Береги себя.
Он выходит в сеть, и, увидев, что он печатает, уголки моего рта приподнимаются.
Когда на моем телефоне появляется сообщение, моя улыбка становится шире.
Одевайся теплее.
Мои пальцы порхают по клавиатуре.
Хорошо. Я скучаю по тебе.
Его ответ приходит быстро.
Я тоже по тебе скучаю.
Я некоторое время смотрю на сообщения, а затем вздыхаю. И осматриваю его спальню, желая, чтобы он был здесь.
Открыв дверь и спустившись вниз, я обнаруживаю в гостиной тетю Аиду, миссис Аккарди и Саванну.
— Вот ты где, — говорит миссис Аккарди, когда ее взгляд останавливается на мне. — Саванна принесла фотографии свадебных платьев.
— Свадебных платьев? — Спрашиваю я, присаживаясь.
— Ты забыла, что выходишь замуж? — игривым тоном спрашивает тетя Аида.
— Нет… ах… не забыла.
Саванна протягивает мне толстую книгу и пачку стикеров.
— Просто отметьте те, что вам понравятся, и я принесу их на следующей неделе, чтобы вы могли примерить.
Я открываю книгу и, когда вижу первое свадебное платье, представляющее собой облако белого шифона, меня захлестывает волна эмоций.
Я просматриваю все фотографии, после чего начинаю сначала, выбирая те, что понравились больше всего.
Когда я смотрю на фотографию атласного платья с открытыми плечами и длинными рукавами, я замираю на некоторое время. Очень высокий разрез и атласный шлейф придают модели царственный вид.
— На что смотришь? — спрашивает миссис Аккарди.
Саванна встает и заглядывает мне через плечо.
— О, это платье будет сногсшибательно смотреться на вас. Оно из нашей коллекции "Зимняя сказка".
Миссис Аккарди подходит к ней, и я поворачиваю книгу, чтобы она могла увидеть платье.
— Оно великолепно,
Я начинаю кивать еще до того, как принимаю решение, а потом усмехаюсь.
— Да. Мне нравится дизайн.
— Это атласное платье с открытыми плечами и высоким разрезом, тетя Аида, — говорю я, чтобы она знала, как оно выглядит.
— Ты оголишь ножки в свой знаменательный день? — поддразнивает она меня.
— Определенно, — смеюсь я, а затем снова смотрю на платье.
Я возвращаю книгу Саванне и говорю:
— Принесите только это платье. Вряд ли я передумаю.
— Хорошо. Давайте быстро снимем с вас мерки.
Я встаю, и пока Саванна кружится вокруг меня, миссис Аккарди говорит:
— Я договорилась с организатором свадьбы. Он будет здесь завтра в десять.
Я мягко улыбаюсь ей.
— Спасибо. Я не знаю, с чего начать планировать свадьбу. — Вспомнив слова Дамиано, я говорю: — Дамиано пригласил всего четырнадцать человек.
— Анджело и Тори. Франко и Саманта. Ренцо и Скайлар, — называет тетя Аида имена некоторых гостей. — Дарио и та, с кем он встречается. Итого восемь.
— Я и ты. Карло, — добавляет миссис Аккарди. — А кто остальные трое?
— Херардо, Эмилио и Вито, — отвечает тетя Аида. — Но если они не придут, пригласишь ли ты родителей и брата?
— Нет! — Вырывается из меня это слово. Я откашливаюсь и уверенно говорю: — Их не будет на моей свадьбе.
После моих слов наступает напряженная тишина, затем тетя Аида бормочет:
— Как пожелаешь,
— Меня устраивают четырнадцать гостей, о которых вы упомянули, — говорю я, и когда Саванна заканчивает снимать с меня мерки, благодарно улыбаюсь ей.
— Я подгоню платье по фигуре. — Она собирает свои вещи. — Спасибо, дамы. Я позвоню, чтобы договориться о встрече на следующей неделе. Надеюсь, у вас будет прекрасный день.
— Езжайте осторожно, — бормочу я.
— Спасибо, что пришли к нам. Позвольте мне проводить вас, — предлагает миссис Аккарди.
Я снова сажусь и смотрю на тетю Аиду. Чтобы снять напряжение, вызванное моей сильной реакцией, спрашиваю:
— Что вы наденете на свадьбу?
— Понятия не имею. У меня в шкафу полно платьев, которые я никогда не надевала. Уверена, мы сможем что-нибудь найти.
— О. — Мои брови приподнимаются. — Может, поищем сейчас?
— Почему бы и нет. — Хихикает она, протягивая мне руку.
Я встаю и беру ее под руку.
Идя к лифту, я говорю:
— Мне очень нравится здесь, в особняке.
— Я рада это слышать,
Я нажимаю кнопку, и когда двери открываются, мы заходим внутрь. Мой взгляд останавливается на миссис Аккарди, и я быстро останавливаю закрытие дверей.
— Зачем мы едем наверх? — спрашивает она, присоединяясь к нам.
— Чтобы решить, что тетя Аида наденет на свадьбу, — сообщаю я ей.
—
Лифт останавливается на втором этаже, и я иду за ними в апартаменты тети Аиды. Войдя в комнату, я с любопытством оглядываюсь вокруг, понимая, что впервые нахожусь здесь.
Интерьер оформлен в нежно-розовых и кремовых тонах, а стенах висят картины с изображением цветущей сакуры.
— Боже, — шепчу я. — У вас красивая комната.
— Я всегда любила цветущую сакуру. — Печальное выражение омрачает ее черты. — До потери зрения, я посетила Японию весной. Никогда не забуду, как красиво выглядели цветущие деревья сакуры.
Взяв ее за руку, я сжимаю ее, а затем веду к гардеробной.
— Давайте найдем вам великолепное платье.
— Вот платья, — говорит миссис Аккарди.
Она начинает просматривать их, и когда я вижу розовое платье А-силуэта13 с цветочным принтом, у меня перехватывает дыхание:
— Вот оно.
Двигаясь вперед, я хватаю вешалку и достаю ее из шкафа.
— Вау. Это платье просто потрясающее. — Повернувшись к тете Агате, я подхожу ближе и беру ее за руку. Я провожу ее пальцами по ткани и говорю: — Это бледно-розовый шелк с кружевом и цветочным принтом. — Когда ее пальцы скользят по рукавам, я говорю: — Они длиной три четверти.
— Габриэлла права, — соглашается миссис Аккарди. — Ты будешь очаровательно смотреться в этом платье.
Тетя Аида мягко улыбается.
— Тогда я надену его.
Повинуясь внезапному порыву, я обнимаю тетю Аиду, но, почувствовав неловкость, быстро отстраняюсь.
— Простите. Я переволновалась.
Она хихикает.
— Ты можешь обнимать меня в любое время. Я не возражаю.
— Ты наденешь платье, чтобы мы посмотрели, по фигуре ли оно? — спрашивает миссис Аккарди.
— Да.
Я жду в гардеробной, пока миссис Аккарди отводит тетю Аиду в ванную. Проходит несколько минут, прежде чем дверь открывается, и я с удивлением смотрю на свою будущую свекровь.
— Как я выгляжу? — Спрашивает тетя Аида.
— Идеально, — бормочу я с явным благоговением в голосе. — Вы потрясающе красивы.
— Спасибо,
Когда они возвращаются в ванную, я прижимаю руку к своему счастливому сердцу.
Несмотря на то что я скучаю по Дамиано, я наслаждаюсь каждой секундой, проведенной с тетей Аидой и миссис Аккарди.
Такое ощущение, что у меня появились две матери, которые действительно заботятся обо мне.
Дамиано
Мой телефон звонит, и, увидев имя Дарио на экране, я отвечаю:
— Лучше бы у тебя были для меня хорошие новости. Мои люди убили гребаного дядю.
— Мигель в Майами. — Я слышу облегчение в его голосе, и оно находит отклик в моей груди.
— Вылетаем через тридцать минут, — приказываю я. — Сообщи остальным, что мы встречаемся на аэродроме.
— Понял.
Закончив разговор, я смотрю на Карло.
— Дарио нашел Мигеля. Этот ублюдок в Майами.
Поднимаясь на ноги, он говорит:
— Пойдем.
Выходя из гостиной, я подаю знак Вито и Эмилио присоединиться к нам.
Когда они догоняют нас, я бормочу:
— Отправь группу людей встретить нас на аэродроме. Я хочу, чтобы они были хорошо вооружены. Мы атакуем Мигеля.
— Понял, босс, — говорит Эмилио и тут же достает свой телефон, чтобы позвонить.
Мы поспешно выходим из клуба, и оказавшись во внедорожнике, Карло заводит двигатель.
— Наконец-то, блять.
— Можешь повторить это еще раз, — бормочу я, более чем готовый покончить с Мигелем.
Я не был дома две недели и ужасно устал.
Поездка до аэродрома занимает сорок минут, и к тому времени, как Карло останавливает внедорожник, я уже начинаю испытывать нетерпение из-за предстоящего трехчасового перелета в Майами.
Надеюсь, этот ублюдок не исчезнет до того, как мы доберемся до него. Если это случится, я просто с ума сойду.
Я вылезаю из внедорожника и иду туда, где меня ждут Анджело, Дарио и Ренцо.
— Сегодня хороший день, — говорит Дарио. — Мы знаем, где Мигель. Почему ты не рад?
— Я рад, — рычу я.
— Вообще не похоже.
— Дарио, сегодня я не в настроении выслушивать твое дерьмо. Давай покончим с этим, чтобы я мог немного отдохнуть и разобраться с… — Я сдерживаю себя, чтобы не заговорить о Габриэлле и нашей предстоящей свадьбе. Я чувствую, как все смотрят на меня, и, потеряв самообладание, кричу: — Садитесь в гребаный самолет.
Войдя в салон, я занимаю свое место. Анджело садится рядом со мной и вопросительно смотрит на меня. Я качаю головой, чтобы он не начал задавать вопросы.
Я просто хочу сосредоточиться на убийстве Мигеля. Это моя главная задача на данный момент.
Как только все мужчины поднимаются на борт, Дарио говорит:
— Дети Франко больны. У них у всех понос.
— Господи, бедняга, — бормочет Анджело. — Я лучше пойду на войну, чем буду иметь дело с тремя младенцами, у которых понос.
— Мы можем не говорить о дерьме? — Рычу я.
— Серьезно, кто тебя разозлил? — Спрашивает меня Анджело.
— Просто сосредоточься на миссии, — огрызаюсь я.
Остальные мужчины знают, что на меня лучше не давить, и после того, как частный самолет взлетает и мы оказываемся в воздухе, Дарио осматривает оружие, которое мы всегда держим на борту.
Закончив, он снова садится в кресло и проверяет свой телефон.
Мои мысли возвращаются к прошедшим двум неделям. Сгоревший отель.
Нападение на моих людей не давало мне покоя. Томми сказал, что это были не наркоторговцы, а обученные люди.
Если это был не Мигель, то у кого бы хватило смелости застрелить моих людей?
Дарио вздыхает, затем Ренцо спрашивает:
— Что?
— Мигеля больше не видели.
Не сводя глаз с иллюминатора рядом со своим креслом, я спрашиваю:
— Где его видели в последний раз?
— На светофоре возле одного из его клубов.
— Вероятно, он пробудет там допоздна, — говорит Ренцо. — Значит, нам придется его подождать.
— Или мы зайдем внутрь. — Глядя на других глав Коза Ностры, я бормочу: — Я хочу, чтобы все было сделано как можно быстрее. Мы и так потратили достаточно времени на этого ублюдка.
— Как ты хочешь это сделать, Дамиано? — Спрашивает Анджело.
Я прокручиваю в голове пару сценариев, затем отвечаю:
— Мы все войдем. И наши люди тоже. Мы пойдем к этому ублюдку всей семьей, и я убью его у всех на глазах. Это послужит сигналом, чтобы с нами не связывались.
— А свидетели? — Спрашивает Ренцо.
Я небрежно машу рукой.
— Пусть говорят.
Я чувствую себя совершенно измотанным после перелета, когда мы наконец-то приземляемся в Майами.
Мы идем к внедорожникам, которые приготовил для нас Эмилио, и садимся в машины.
Во время поездки я нетерпеливо постукиваю пальцами по бедру, а когда мы подъезжаем к клубу, замечаю, что вокруг тихо, потому что еще рано для открытия.
Мы выбираемся из внедорожников, затем Ренцо спрашивает:
— Что ты хочешь сделать?
— Пойдем, постучим в дверь, — бормочу я.
— Думаешь, они просто так откроют нам? — снова спрашивает Ренцо.
Все эти гребаные вопросы начинают меня раздражать, и я рычу:
— Конечно, нет. Я не гребаный дурак.
Подняв руку, я подаю сигнал своим людям подойти ближе.
Я смотрю на Томми, у которого в руках гранатомет, и приказываю:
— Взорви дверь.
Я ощущаю на себе пристальные взгляды Анджело, Ренцо и Дарио, но не обращаю на них внимания.
Томми запускает гранату, и я с удовлетворением наблюдаю, как она проделывает дыру в передней части клуба.
Когда я иду к дыре, мои люди следуют за мной. Я достаю из-за спины Glock и снимаю с предохранителя.
Карло сует мне в руку запасной магазин, после чего берет инициативу в свои руки, приказывая:
— Держись позади меня.
Воздух наполнен дымом, и я оглядываюсь через плечо, видя Анджело прямо за собой.
Наши взгляды на мгновение встречаются, затем мы доходим до конца коридора. Когда Карло ступает на танцевальную площадку, вокруг нас раздается стрельба.
— Шевелись! — Кричит Карло, и, когда он уклоняется влево, я следую за ним, подняв руку, чтобы открыть ответный огонь по второму этажу, который, должно быть, является VIP-зоной.
Мы ныряем в коридор, ведущий к уборной, и, пользуясь скудным прикрытием, мы с Карло пытаемся уничтожить врага одного за другим.
Когда Анджело пытается подойти, чтобы помочь, я бормочу:
— Мы справимся.
За колонной прячется один ублюдок с автоматом в руках.
Не зная, где находятся остальные члены моей команды, я кричу:
— Где вы, блять?
— В кабинке диджея, — кричит Ренцо.
Черт, они не смогут точно определить местонахождение этого ублюдка.
Внезапно Карло выныривает из-за нашего укрытия, и мое сердце замирает, когда я вижу, как он скользит по полу, прежде чем прикончить ублюдка выстрелом в голову.
Когда он поднимается на ноги, я с гордостью киваю ему, затем кричу остальным:
— Тащите сюда свои задницы.
Карло догоняет меня, пока я иду к лестнице, и, когда мы уже поднимаемся по ней, бормочу:
— Хорошая работа.
— Спасибо, — выдыхает он, перезаряжая пистолет.
На полпути я оглядываюсь назад, где стоят Анджело и Большой Рики, затем вижу бегущего к нам Дарио, в то время как Ренцо высматривает отставших.
Как только в поле зрения появляется VIP-зона, мой взгляд останавливается на Мигеле. Он сидит за столом, а его люди расположились вокруг него полукругом.
— Неужели все эти заморочки были так необходимы? — Спрашивает Мигель, не сводя с меня глаз.
— Да, — бормочу я, выдвигая стул и усаживаясь за стол. Глядя на Карло, я киваю в сторону бара.
Переводя взгляд обратно на Мигеля и, посмотрев на этого ублюдка, я вздыхаю.
— Все, что тебе нужно было сделать, — это выслушать, но нет же; ты проявил упрямство и влез на нашу территорию.
— В Нью-Йорке можно заработать много денег, — говорит он. — Сделка все еще в силе.
Я замечаю бисеринки пота у него на лбу.
Карло ставит стакан с виски на стол, и, взяв его, я делаю глоток.
Поставив стакан, я бормочу:
— Как бы хорошо ни звучала тридцатипроцентная доля, я вынужден отказаться.
Мои глаза сужаются, глядя на ублюдка, и, не в силах больше сдерживаться, моя рука взлетает вверх, и я нажимаю на курок. Я смотрю, как пуля попадает ему прямо между глаз. Его голова откидывается назад, а рот приоткрывается.
С чувством глубокого удовлетворения я смотрю, как он замертво падает на пол.
Когда начинают лететь пули, Дарио врезается в меня. Этот ублюдок сбивает меня со стула, и, падая на пол, его колено врезается мне в бедро.
Перестрелка не длится и минуты, и когда последний из людей Мигеля падает замертво, Дарио отстраняется от меня и опускается на пол рядом со мной.
— Господи, — бормочет он.
Я поднимаю руку и держу большой и указательный пальцы на расстоянии дюйма друг от друга.
— Вот так ты был близок к тому, чтобы ударить меня коленом по яйцам, ублюдок.
Дарио заливается смехом, затем говорит:
— Я почти уверен, что получил пулю за тебя.
— Что? — Рявкаю я и, подскочив, осматриваю его на предмет огнестрельных ран.
Как только я замечаю кровь у него на боку, он говорит:
— Поверхностная рана на моей спине.
Я отталкиваю его, затем поднимаюсь на ноги:
— Она не от гребаной пули. — Я осматриваюсь вокруг, затем спрашиваю: — Все в порядке?
— Да, просто нужно посетить клинику, — бормочет Винченцо, один из людей Ренцо. — Я получил пулю в ногу.
Один из его друзей подходит ближе, чтобы помочь ему спуститься по лестнице.
Я бросаю взгляд на тело Мигеля.
Он не последний враг, с которым мне придется столкнуться, но сегодняшний день я воспринимаю как победу.
— Пойдем, — бормочу я.
— Никто не хочет мне помочь? — Спрашивает Дарио, все еще лежа у моих ног.
Я смотрю на него и, покачав головой, хватаю его за руку и поднимаю на ноги.
Пока мои друзья и мужчины спускаются по лестнице, я тянусь к стакану с виски, который Карло налил мне перед тем, как я убил Мигеля, и выпиваю янтарную жидкость.
— Один убит. Одному Богу известно, сколько еще осталось, — бормочет Карло.
Я похлопываю его по плечу.
— Пойдем домой.
Габриэлла
Я резко просыпаюсь, когда меня поднимают с кровати.
Схватившись за широкие плечи, я не сразу понимаю, что Дамиано выносит меня из комнаты.
— Ты дома, — говорю я хриплым от сна голосом.
— Хм… — ворчит он.
Он заходит в свои апартаменты и кладет меня на кровать, а затем закрывает дверь. В комнате темно, но я вижу, как он возвращается в постель.
Он ложится рядом со мной, затем приказывает:
— Повернись на бок. Спиной ко мне.
Я делаю, как мне сказано, и когда его руки обвиваются вокруг меня, а я чувствую, как его лицо прижимается к моей шее, широкая улыбка расплывается на моих губах.
Я слышу, как он делает глубокий вдох и медленно выдыхает, затем его тело вздрагивает. От него исходит мощная энергия, наполняющая воздух напряжением.
— Ты в порядке?
Ничего не говоря, он только кивает.
Мне хочется обнять его, поэтому я поворачиваюсь и, обхватив его руками за шею, притягиваю его голову к себе.
Проводя рукой по его волосам, я целую его в висок.
Его руки сжимаются вокруг меня, и он прижимается ко мне еще ближе.
Я перекидываю свою ногу через его и пытаюсь прижаться к нему всем своим телом.
Запустив одну руку в его волосы, другой я нежно провожу по его спине.
Он снова вздрагивает, и я чувствую, как напряжение в его теле немного ослабевает.
В темноте я становлюсь для него безопасным местом, и от этого моя грудь наполняется новыми эмоциями.
Это дикий инстинкт — защищать то, что принадлежит мне.
Я еще раз целую его в висок и обнимаю так, словно он — мое самое дорогое достояние.
Проходит почти час, прежде чем напряжение в воздухе исчезает. Дамиано целует меня в шею и, подняв голову, встречается со мной взглядом.
Я беру пульт на прикроватной тумбочке и включаю свет. Слегка приглушив его, убираю пульт.
Наши взгляды с Дамиано встречаются, и я говорю:
— Дай мне посмотреть на тебя.
— Я в порядке, — бормочет он.
— Хм… — Ворчу я на него.
Мой взгляд скользит по его груди, и, не увидев никаких ран, я смотрю на его лицо.
Подняв руку к его подбородку, я говорю:
— Ты, наверное, так устал.
Он поворачивает голову и целует мою ладонь; затем его тело толкает меня назад, когда он переползает через меня.
Мне приходится раздвинуть ноги, чтобы вместить его бедра, в то время как мои руки ложатся по обе стороны от его шеи.
На мгновение Дамиано просто ложится на меня; его взгляд скользит по моему лицу, а в глазах отражаются эмоции, которых я раньше не видела.
Его взгляд находит отклик в моей груди, и, не желая нарушать этот момент, я шепчу:
— О чем думаешь?
— О тебе.
Уголки моего рта слегка приподнимаются.
— А что насчет меня?
— Я ненавижу людей.
Я хмурюсь из-за внезапной смены темы, но затем он говорит:
— Обычно мне нужно побыть одному, чтобы восстановить силы, — качает он головой, — но не с тобой.
Моя улыбка снова становится шире, и, подняв голову, я нежно целую его в губы.
— Я рада это слышать.
Его взгляд скользит по моему лицу, и я понимаю, что он смотрит на меня с удивлением.
Лицо Дамиано обычно кажется бесстрастным или даже сердитым, но глядя на него, я вижу, как быстро сменяются его эмоции.
Мое сердце начинает биться быстрее, когда его темные глаза наполняются нежностью, от которой мне хочется плакать. Затем он шепчет:
— С первого, блять, взгляда.
— Что?
— Я влюбился в тебя с первого взгляда, — признается он. — Так сильно, блять. — Его лицо снова становится серьезным. — Не используй это против меня.
Я быстро качаю головой и, думая, что ему нужно услышать эти слова, говорю:
— Со мной ты в безопасности. — Я снова поднимаю голову, даря ему еще один нежный поцелуй. — Я никогда не предам тебя.
Потому что я знаю, что он убьет меня, если я это сделаю. Неважно, заботится он обо мне или нет. Это кодекс, по которому мы живем.
Наши взгляды встречаются, затем он говорит:
— Надеюсь, я первый.
— Первым в чем? — шепчу я.
— Кто сказал тебе эти слова.
— Какие именно?
Он кладет руку мне на затылок, а другой проводит по моей щеке.
Некоторое время он долго смотрит на меня. Мое сердце бьется все быстрее и быстрее.
— Я люблю тебя, Габриэлла.
Мои брови сходятся на переносице, потому что это последнее, что я ожидала от него услышать. Я думала, он просто скажет, что я ему дорога.
Должно быть, он видит вопросы у меня на лице, поэтому объясняет:
— Для меня все произошло мгновенно. Я пытался игнорировать это, но мы оба знаем, что это не сработало.
Я хихикаю.
И тут до меня доходит — Дамиано любит меня.
Дрожащим голосом я спрашиваю:
— Ты можешь повторить это?
Уголок его рта приподнимается.
— Я люблю тебя,
Эти слова проникают до мозга костей, наполняя меня теплом, которого я никогда раньше не испытывала. Я чувствую себя в безопасности и, кажется, наконец-то нашла свое место в жизни.
— Я первый? — спрашивает он.
Я киваю, не доверяя своему голосу.
— Хорошо, — вздыхает он, а затем наклоняет голову и завладевает моими губами.
Поцелуй начинается медленно, словно Дамиано не торопится показать мне, что он чувствует. Но проходят секунды, потребность между нами растет, и он становится нетерпеливым.
Его язык касается моего, а затем он слегка прикусывает мою нижнюю губу. В этот момент он убирает руку с моего лица и неожиданно прерывает поцелуй.
Он спускается вниз по моему телу, берется за мои шорты и стягивает их.
Я быстро снимаю свою майку, пока он стягивает спортивные штаны.
Он раздвигает мои ноги, когда мы оба остаемся без одежды. Я все еще чувствую себя неловко, но это чувство быстро сменяется удивлением, когда Дамаино целует внутреннюю сторону моего бедра.
— Пора попробовать тебя на вкус,
Мое тело дергается от непривычных ощущений, и я ахаю.
Затем он начинает сосать и лакать меня, словно я лучшее мороженое, которое он когда-либо пробовал.
От невероятного удовольствия, которое он доставляет мне, у меня почти закатываются глаза.
Каким-то образом мои руки сами собой находят его волосы, а бедра начинают двигаться в такт. Я продолжаю испытывать невероятные ощущения, мой живот скручивается все сильнее, и кажется, будто внутри меня взрывается фейерверк.
— Дамиано! — Кричу я, а мое тело сотрясается в конвульсиях, когда оргазм пронизывает меня с безжалостной мощью.
Он перестает ласкать мой клитор, и я чувствую, как его член приближается к моему входу.
Я даже не успеваю подготовиться, как он начинает входить в меня. Еще один сильный толчок — и он оказывается настолько глубоко во мне, что я чувствую себя невероятно наполненной.
Дамиано снова прижимает свое предплечье к моей голове и со стоном прижимается своим тазом к моему.
Я чувствую смесь боли и удовольствия, и это сильно возбуждает.
У меня перехватывает дыхание, и наши взгляды встречаются.
— Господи, — шепчет он. — Ты так хорошо ощущаешься.
Я обнимаю его и провожу ладонями по его широким плечам, наслаждаясь ощущением его мускулов.
К моему удивлению, Дамиано не двигает бедрами, когда его член погружается в меня. Он опускает голову, и осыпает поцелуями мой подбородок и горло.
Его рука обхватывает мою грудь, и прикосновения быстро становятся грубее, а затем он наклоняет голову и втягивает мой сосок в рот.
Моя спина выгибается дугой, а пальцы впиваются в его кожу, когда из меня вырывается стон.
Подняв голову, он смотрит мне в глаза.
— Ты в порядке?
Я быстро киваю.
— Да. — Когда его рука касается моего бока, я вздыхаю: — Более чем в порядке.
Его пальцы сжимают мое бедро, и когда он выходит, я чувствую легкое жжение от трения.
Дамиано снова врезается в меня, и мое тело дергается от силы. А воздух будто вырывается из легких.
Когда он снова резко входит в меня, я всхлипываю:
—
— Ты справишься со мной,
Я быстро киваю и, желая удержать его, обхватываю руками и ногами.
Каким-то образом он погружается в меня еще глубже и рявкает:
— Господи!
Он делает глубокий вдох и смотрит на меня. В его взгляде я вижу сильное желание.
— Я в порядке, — уверяю я его. — Тебе не нужно сдерживаться.
Его губы прижимаются к моим, и он медленно выходит, после чего снова врезается в меня.
Я чувствую момент, когда Дамиано теряет контроль над собой. Поцелуй становится очень диким, и он начинает двигаться быстро и жестко, заявляя на меня свои права с такой неистовой силой, что в этот момент он кажется самым властным человеком в нашем мире.
Он груб, а черты его лица словно высечены из камня. Когда он разрывает поцелуй, его взгляд задерживается на моем лице.
Боль смешивается с удовольствием, и мои бедра инстинктивно начинают двигаться, встречая его толчок за толчком.
В его глазах появляется дикое выражение, и на мгновение меня охватывает страх. Но затем я чувствую, как все внутри сжимается от удовольствия.
— Моя. — Это слово вырывается из его груди, и когда я киваю, он вбивается в меня до тех пор, пока его тело не обессиливает, и он не опускается на меня.
—
Дамиано выходит и входит в меня под другим углом, и я теряю всякий контроль над своим телом.
Когда из меня вырывается крик, он еще трижды ударяет по тому же месту, и я прижимаюсь к нему, чувствуя, как самое сильное удовольствие, которое я когда-либо испытывала, полностью переполняет меня.
Я всхлипываю, уткнувшись ему в шею, и на этот раз удовольствие длится дольше, чем в прошлый раз.
Когда ко мне возвращаются чувства, Дамиано обнимает меня так крепко, что это граничит с болью.
Только наше прерывистое дыхание нарушает тишину. Его член все еще глубоко во мне, а тело вдавливает мое в матрас.
Неожиданно я всхлипываю, когда эмоции переполняют меня.
Я снова понимаю, что Дамиано Фалько принадлежит мне, и никто больше не посмеет причинить мне боль.
Он осыпает мое лицо поцелуями, его губы ловят единственную слезинку, прежде чем я вновь обретаю контроль над своими эмоциями.
И я понимаю, что он мне небезразличен.
Габриэлла
Когда Дамиано выходит из меня, я вздрагиваю, и его глаза встречаются с моими.
— Ты в порядке?
Я быстро киваю.
— Да. Просто чувствительна.
Он ложится на спину, и когда я поднимаюсь с кровати, его пристальный взгляд провожает меня до ванной.
Я быстро привожу себя в порядок, а затем смачиваю мочалку. Когда я возвращаюсь в комнату и забираюсь на кровать, он забирает мочалку у меня из рук и бросает ее на пол.
Мои брови сходятся на переносице, затем он говорит:
— Я пока не хочу смывать тебя с себя.
От его собственнического тона у меня внутри все трепещет.
Дамиано притягивает меня ближе, и когда я ложусь рядом с ним, его руки обвиваются вокруг меня, после чего он зарывается лицом в изгиб моей шеи.
Как и раньше, я перекидываю свою ногу через его и крепко прижимаю его к себе.
Мои пальцы скользят по его спине, и я целую его в висок.
Он тяжело вздыхает и растворяется во мне.
Я продолжаю гладить его по спине, и не проходит и минуты, как он засыпает.
От него пахнет грубым сексом и опасностью, и я продолжаю глубоко вдыхать его аромат, пока в голове прокручиваются обрывки сегодняшней ночи.
Несмотря на то, что Дамиано полон резкости и гнева, бывают моменты, когда сквозь тьму проглядывает более мягкая сторона.
Я живу ради таких моментов.
Он суров, властен и не выносит дерьма, но я начинаю к этому привыкать.
Единственное, что меня беспокоит, — это то, как мало времени мы проводим вместе. Я хочу узнать его получше.
Медленно я погружаюсь в сон, а когда просыпаюсь, мои глаза фокусируются на темных глазах Дамиано.
— Как долго ты не спишь? — Спрашиваю я сонным голосом.
— Какое-то время.
— Тебе нужно идти на работу?
Он удивляет меня, качая головой.
— Я беру перерыв на несколько дней, чтобы мы могли провести немного времени вместе.
Мои глаза расширяются, и сонливость тут же исчезает.
— Правда?
Отстраняясь от меня, он потягивается и кивает.
Я сажусь, и на моем лице расплывается широкая улыбка.
Взгляд Дамиано скользит по моему телу, затем он делает быстрое движение, и я снова оказываюсь на матрасе, лицом вниз.
Его рука сжимает мою ягодицу, а затем он раздвигает мои ноги. Схватив меня за бедра, он поднимает мою задницу, и я быстро опираюсь на руки, чтобы не упасть лицом в одеяло.
— Блять, твоя задница идеальна, — бормочет он грубоватым тоном.
Он начинает массировать мои ягодицы, затем его рука проскальзывает между моих ног, и он вводит в меня палец.
Мои руки сжимают одеяло, и я оглядываюсь через плечо. Дамиано стоит на коленях позади меня, его взгляд сосредоточен на том месте, где находится его палец. Другой рукой он проводит по моему бедру, а затем снова сжимает мою ягодицу.
Его палец изгибается каждый раз, когда он вводит его в меня, и это так приятно, что тепло разливается по моему телу.
— Уже такая чертовски мокрая, — стонет он, и довольное выражение появляется на его лице.
Он вытаскивает из меня палец, хватает меня за бедра и дергает назад. Моя задница прижимается к его члену, и я чувствую, как от него исходит нетерпение, когда он приближается к моему входу.
Меня снова дергает назад, когда он входит в меня.
Но затем из меня вырывается крик, потому что он входит гораздо глубже, чем раньше.
— Вот так, мой маленький огонек. Позволь мне услышать твои крики, пока ты будешь принимать каждый дюйм меня, — приказывает он низким и жестоким тоном.
Дамиано обхватывает меня спереди, и я прижимаюсь спиной к его груди. Я хватаюсь за него, когда он снова грубо входит в меня.
Его темп не ускоряется. Он продолжает двигаться медленно и жестко, а моя грудь то и дело подпрыгивает при каждом толчке.
— Я что, недостаточно жестко тебя трахаю? — спрашивает он со злостью.
— Жестко, — выдыхаю я.
— Я не слышу твоих криков!
Он снова толкает меня вперед, и как только мои руки касаются одеяла, Дамиано с такой силой врезается в меня, что я с криком падаю лицом вниз.
Его член слишком толстый. Слишком большой.
И слишком грубый, когда наполняет меня жестокими толчками.
Я начинаю всхлипывать, уткнувшись лицом в одеяло. Мои эмоции становятся хаотичными от интенсивности ощущений, а затем меня накрывает мощный оргазм.
Я слышу свой крик.
— Чертовски хорошо, — хвалит меня Дамиано.
Он врезается в меня еще дважды, затем выходит, и я чувствую его теплую сперму на пояснице и ягодицах.
Мое тело опускается на кровать, пока я пытаюсь восстановить дыхание и дергаюсь, словно меня ударило током.
Когда я чувствую, как Дамиано втирает свою сперму в мою кожу, мои брови взлетают вверх.
— Чертовски сексуально видеть мою сперму на тебе, — бормочет он хриплым голосом.
Меня пробирает дрожь от его собственничества.
Он приближается ко мне, и я чувствую его дыхание у своего уха, когда он шепчет:
— Твоя киска чертовски притягательна, мой маленький огонек. Я оттрахаю тебя по полной.
Я очень удивляюсь, когда моя киска сжимается от желания.
Приподнявшись, я разворачиваюсь и толкаю Дамиано на спину.
— Нет, сначала я тебя оттрахаю.
Уголки его рта приподнимаются, и этот мужчина выглядит прямо-таки дьявольски, когда я сажусь на него верхом.
Я наклоняюсь и обхватываю пальцами его толстую длину. Начав поглаживать его, я с удивлением наблюдаю, как он твердеет для меня.
Я располагаюсь над ним и осторожно опускаюсь на его член.
— О, — выдыхаю я, потому что все еще чувствительна после жесткого траха.
— Нужна помощь? — спрашивает он.
Я качаю головой и, упираясь руками ему в грудь, говорю:
— Я хочу трахнуть тебя.
— Хм… — ворчит он и его глаза темнеют от желания, когда он наблюдает за мной.
Мне требуется минута, чтобы найти свой ритм, и когда я начинаю двигаться все быстрее и быстрее, Дамиано хватает меня за бедра. Его мышцы напрягаются от того, что он пытается не взять инициативу в свои руки.
Выглядя разгоряченным и запыхавшимся, он спрашивает:
— Тебе это нравится?
Я киваю, стон вырывается из меня, когда трусь клитором о его таз, а его член заполняет меня до отказа.
Мои ногти впиваются в его кожу, и тело напрягается. Губы приоткрываются, и когда я начинаю испытывать оргазм, Дамиано берет верх и с силой входит в меня.
Его тело напрягается подо мной, а мышцы пульсируют, когда он приближается к собственному оргазму.
Мне едва удается сохранить равновесие, когда он со стоном кончает. Он дергает меня на себя и обхватывает руками, после чего снова погружается в меня, пока его тело дергается с каждым толчком.
Когда он замирает подо мной, у нас обоих перехватывает дыхание, и я чувствую, как бешено колотится его сердце, когда моя щека прижимается к его груди.
— Господи, — выдыхает он. — С такими темпами ты убьешь меня.
Я хихикаю, и когда мои внутренние стенки сжимают его член, он резко выдыхает, а затем его тело снова вздрагивает.
Я прижимаюсь поцелуем к его колотящемуся сердцу, а затем счастливо вздыхаю.
Его рука похлопывает меня по заднице, затем он приказывает:
— Вставай, иначе я проведу весь день в постели, трахая тебя.
Когда я слезаю с него, его член выскальзывает из меня. Мое тело дергается, потому что я чувствую себя возбужденной и чувствительной после такого секса.
Я хихикаю.
— Мне понадобится время, чтобы прийти в себя.
Дамиано встает с кровати.
— Тащи свою сексуальную задницу в душ.
Я встаю с матраса и иду за ним в душ.
Как только мы оба оказываемся под теплыми струями воды, Дамиано начинает мыть мое тело.
Я снова чувствую легкое смущение, но оно быстро проходит. А когда он позволяет мне намылить его кожу, это ощущается более интимно, чем секс.
— Мне нравится чувствовать твои руки на себе, — признается он.
Я поднимаю голову и, пока мы оба обнажены, а наши руки переплетены, впервые в жизни начинаю испытывать чувство влюбленности.
Эмоции переполняют меня, но мне это нравится.
Умывшись, Дамиано закрывает краны, пока я вылезаю из душа. Я беру полотенец и, вытираясь, осматриваю его мускулистое тело.
— Будешь продолжать так на меня смотреть, и мы сегодня не выйдем из спальни, — предупреждает он меня.
Я быстро оборачиваю полотенец вокруг себя и выхожу из душа, чтобы надеть пижаму.
Вытеревшись и почистив зубы, Дамиано расчесывает волосы пальцами, направляясь к шкафу.
Зрелище невероятно возбуждающее, и мой взгляд опускается на мышцы, вырезанные на его бедрах.
Сев на кровать, я подтягиваю колени к груди и обхватываю руками голени, наблюдая, как он надевает коричневые брюки и свитер.
Надев ботинки, он берет пальто и натягивает его на плечи, а затем берет пистолет с прикроватной тумбочки.
Пока он засовывает оружие за пояс брюк, его взгляд скользит по мне.
— Давай-ка оденем тебя,
Услышав это ласкательное имя, я расплываюсь в улыбке.
Он наклоняется и поднимает меня. Я быстро обвиваю его руками и ногами, после чего он несет меня в мою комнату.
Дамиано выбирает для меня платье-карандаш в горошек и черные туфли на высоком каблуке.
После того как я надеваю одежду, он садится на мою кровать и наблюдает, как я выполняю процедуру по уходу за кожей.
Когда я наношу макияж, он шепчет:
— Мне нравится, как ты двигаешься. Приятно наблюдать, как ты готовишься к новому дню. Это расслабляет.
Счастье разливается по моей груди, и я влюбляюсь в него еще сильнее.
Закончив, Дамиано встает и берет меня за руку. Он переплетает наши пальцы, когда мы выходим из моей спальни, и впервые мы спускаемся вниз, держась за руки.
Дамиано
Несмотря на то что мне хочется провести весь день в постели с Габриэллой, я этого не делаю. Женщины сидят в особняке уже больше месяца, и с моей стороны было бы эгоистично не пригласить их куда-нибудь.
Особенно теперь, когда с Мигелем покончено.
Когда я вхожу в столовую вместе с Габриэллой, тетя Грета улыбается нам.
Карло сидит там, где раньше сидела Габриэлла, поэтому она может занять стул слева от меня.
Я выдвигаю стул и жду, пока она сядет, а затем целую ее в макушку. Обходя стол, я кладу руку маме на плечо, затем целую шрам на ее виске.
— Всем доброе утро, — бормочу я, занимая свое место. Поприветствовав друг друга, я объявляю: — После завтрака мы идем гулять.
Карло издает стон.
— Куда?
— Туда, куда захотят пойти женщины, — бормочу я.
— По магазинам? — Спрашивает мама с волнением в голосе. — До Рождества всего две недели.
Черт. Я и забыл о праздниках.
— Да, сходим по магазинам, — соглашаюсь я.
— Забудь о завтраке, — бормочет тетя Грета, поднимаясь на ноги. — Пойдем, Аида, подготовимся.
Габриэлла улыбается, наблюдая, как женщины спешат покинуть столовую, затем обращает внимание на меня.
— Твоя карта все еще у меня.
— Оставь ее себе. Она твоя.
Входит Марта с завтраком и ставит передо мной омлет с беконом.
— Спасибо, — бормочет Габриэлла, взяв свою тарелку. — Выглядит восхитительно.
— Что бы вы хотели выпить, мистер Фалько? — Спрашивает Марта.
— Кофе.
— Я тоже буду кофе, — говорит Габриэлла. Она похлопывает меня по бедру под столом, а затем добавляет. — Пожалуйста.
Я пристально смотрю на нее, и вдруг понимаю, что она ждет, что я поблагодарю Марту.
Я перевожу взгляд на экономку и бормочу:
— Спасибо, Марта.
От удивления ее глаза расширяются.
— О… ах… конечно, мистер Фалько. Не за что.
Я смотрю, как моя экономка выбегает из столовой, а потом беру приборы и нарезаю омлет.
Вокруг нас воцаряется тишина, пока мы наслаждаемся едой. И, закончив, я потягиваю свой горький кофе, наблюдая, как Габриэлла кладет в свой напиток две ложки сахара.
Карло поднимается на ноги.
— Я подготовлю охрану.
Я киваю, и когда Карло и Херардо покидают столовую, беру Габриэллу за свободную руку.
— Тебе нужно что-нибудь купить?
Она кивает и, сделав глоток, отвечает:
— Только туалетные принадлежности.
Чтобы не возникло недоразумений, я говорю:
— Ты будешь все свои покупки оплачивать той картой, что я дал тебе.
Она снова кивает.
— Твой банковский счет зарегистрирован на Сицилии? — Спрашиваю я.
Она качает головой.
— У меня счет в Payoneer.
— Нам придется открыть для тебя еще один счет в Нью-Йорке, чтобы я мог переводить тебе деньги.
Ее брови приподнимаются.
— Для чего?
— Для всего, что тебе понадобится.
— О… но у меня есть кредитная карта, — возражает она.
Я вздыхаю.
— Ты моя, Габриэлла, а это значит, что я буду тебя обеспечивать. Тебе нужны средства на случай непредвиденных обстоятельств.
— Что… — она не заканчивает вопрос, и черты ее лица напрягаются, когда она шепчет: — На случай твоей смерти.
Я киваю, потому что, вопреки распространенному мнению, я не бессмертен.
Ее пальцы сжимаются вокруг моих, и она отводит взгляд.
— Меня нелегко убить, — говорю я, чтобы успокоить ее.
Она опускает голову и ставит чашку с кофе.
— Я очень надеюсь, что это так.
— Иди сюда, — приказываю я, отодвигая стул.
Она встает, и я сажаю ее к себе на колени. Взяв ее за подбородок, я приподнимаю ее голову, чтобы она посмотрела на меня.
— В ближайшее время я точно никуда не уйду.
— Хорошо, — шепчет она, обвивая руками мою шею.
Я крепко обнимаю ее, пока до меня доходит, что ее очень расстраивает мысль о моей смерти.
Моя любовь к ней становится еще сильнее, и я целую ее плечо и шею.
— Посмотри на меня. — Она отстраняется, и когда ее глаза встречаются с моими, я говорю: — За мной стоит вся Коза Ностра. Чтобы свергнуть меня, понадобится очень большая армия.
Она поглаживает мой подбородок и нежно целует в губы.
— Я просто не хочу тебя терять. С тобой я чувствую себя как дома.
Я сокращаю расстояние между нашими лицами и нежно целую ее, но тут нас прерывают, когда в столовую врываются мама и тетя Грета.
— Мы готовы… О боже… Мы можем подождать, — говорит тетя Грета и толкает маму обратно к двери.
На лице мамы мелькает растерянность, когда она спрашивает:
— Почему?
— Они целуются, — шепчет тетя Грета.
Я усмехаюсь, поднимая Габриэллу со своих колен. Мы встаем, и, взяв ее за руку, я иду к двери.
— Пойдем.
У входа нас ждут пять внедорожников, когда мы выходим из дома
— Мы поедем в третьем внедорожнике, — говорю я.
Тетя Грета забирается во второй, а когда Херардо ведет маму к четвертому, у меня щемит сердце.
Учитывая, что я помолвлен с Габриэллой, она для меня теперь на первом месте. Мне бы хотелось, чтобы они обе были со мной, но риск слишком велик.
Если мы будем находиться в разных машинах, некоторые из нас могут выжить во время нападения.
Я помогаю Габриэлле забраться на заднее сиденье, а затем сажусь рядом с ней.
— Почему твоя мать и миссис Аккарди едут на разных машинах? — спрашивает она.
— Это мера предосторожности, — объясняю я.
Карло садится за руль, а Данте, еще один мой охранник, занимает пассажирское сиденье.
В сопровождении четырнадцати охранников колонна внедорожников едет к воротам. Когда они открываются, мы едем по узкой дороге, засаженной деревьями.
— Где мы? — Спрашивает Габриэлла.
— На острове Шелтер. Чтобы попасть на Лонг-Айленд, нам нужно сесть на паром.
Она заливается смехом.
— Я все равно понятия не имею, где это.
Я достаю свой телефон и показываю ей карту местности.
— Мы здесь.
— Похоже, это далековато от Манхэттена, — замечает она.
— Вот почему я пользуюсь вертолетом.
Прижимаясь ко мне, она смотрит в окно.
— Здесь тихо.
— Так и было задумано, — бормочу я.
Она смотрит на меня.
— Ты когда-нибудь устраиваешь вечеринки в особняке?
— Остальные четыре главы Коза Ностры иногда приезжают поиграть в покер. В основном мы встречаемся на Манхэттене. У меня там есть еще один дом и пентхаус.
— И там ты останавливаешься, когда не с нами? — спрашивает она.
Я киваю, мои глаза осматривают деревья, пока мы едем к парому.
— Лишь несколько человек знают, где находится особняк, — говорю я.
— Кто?
— Другие капо. Охранники. Моя тетя по отцовской линии и Стефано.
Она хмурится.
— Стефано будет на свадьбе?
Я качаю головой.
— Нет. Я не хочу, чтобы мои родственники присутствовали на свадьбе.
— Я тоже, — соглашается она.
— После свадьбы я хочу, чтобы все гости ушли как можно скорее, — бормочу я.
Чтобы я мог остаться наедине со своей женой.
Я обнимаю ее за плечи и крепко прижимаю к себе.
— Мы поженимся перед Рождеством, — объявляю я.
— До этого осталось меньше двух недель, — выдыхает она.
— Две недели — это слишком долгий срок, — бормочу я.
Придется пригласить других капо, чтобы познакомить их с Габриэллой.
_______________________________
— О чем, черт возьми, я только думал, — рычу я Карло.
— Это ты мне скажи, — бормочет он и вздыхает. — Это ты решил сводить их по магазинам.
Мы, словно два потерявшихся щенка, следуем за женщинами из одного магазина в другой. Охранники по очереди несут пакеты к внедорожникам, и я начинаю беспокоиться, что там не хватит места.
—
Я подхожу ближе, разглядывая облегающий костюм, который надет на манекене. Грудь и область таза прикрыты тонкими полосками ткани.
Мой взгляд возвращается к лицу Габриэллы, и я начинаю качать головой.
— Только через мой труп.
Она берет меня за руку и умоляюще смотрит на меня.
— Я надену его с пиджаком. Все важные части будут прикрыты.
Вздохнув, я сдаюсь и киваю.
— Спасибо! — Она обхватывает меня рукой за шею и, встав на цыпочки, тянет вниз, чтобы поцеловать, а затем бежит в магазин.
Карло усмехается, а когда я бросаю на него свирепый взгляд, откашливается и делает вид, что осматривает окрестности на предмет угроз.
Когда мы выходим из торгового центра, уже стемнело и я чувствую себя чертовски уставшим.
Но мои женщины счастливы.
Сев во внедорожник рядом с Габриэллой, я спрашиваю:
— Тебе понравилась поездка?
— Очень! — Она проводит рукой по моему бедру, и я наслаждаюсь тем, как это приятно. — Спасибо.
— Не за что, мой маленький огонек, — бормочу я, расслабляясь на сиденье и закрывая глаза.
Габриэлла соединяет наши руки, а другой рукой обнимает меня за талию и наклоняется ко мне.
По дороге домой она не пытается завязать разговор, а просто обнимает меня, и, как и прошлой ночью, я ощущаю спокойствие, когда она рядом со мной.
Каким-то образом она способна помочь мне восстановить силы после изнурительного дня.
Габриэлла
Поскольку свадьба назначена на следующую субботу, мы были очень заняты.
Миссис Аккарди оказала огромную помощь. Честно говоря, она выполнила большую часть работы.
Мне удалось провести некоторое время с Дамиано, но сегодня вечером приедут другие главы Коза Ностры и их пары, поэтому я очень нервничаю.
Я только что надела облегающий костюм и туфли на высоком каблуке, когда в мою гардеробную заходит Дамиано. Его взгляд останавливается на мне, и он замирает на месте.
— Нет, — рычит он, медленно покачивая головой, и выражение его лица мрачнеет с каждой секундой. — Ты ни за что не покажешься в таком виде перед другими мужчинами.
— Успокойся, а то ты сейчас взорвешься, — бормочу я.
Я достаю из шкафа кремовый пиджак и надеваю его. Когда я затягиваю пояс, и ткань расправляется словно короткая юбка, я говорю:
— Видишь. Все прикрыто.
Он некоторое время смотрит на меня, затем говорит:
— Хорошо. Но этот чертов пиджак останется на тебе.
Я подхожу к нему ближе и, обхватив пальцами его шею, немного притягиваю его к себе. Целуя его в губы, я шепчу:
— Пиджак будет на мне до тех пор, пока ты не снимешь его.
Его руки ложатся на мои бедра, и наши взгляды встречаются.
— Продолжай искушать меня, и я отменю игру в покер.
Меня охватывает сильное волнение.
— Думаешь, они меня одобрят?
Он поднимает руку к моему лицу и поглаживает щеку.
— Только мое одобрение имеет значение,
Когда он отстраняется, я говорю:
— Мне нужно накраситься. Скоро спущусь.
— Не торопись, — бормочет он, выходя из комнаты.
Я снимаю пиджак, чтобы не испачкать его пудрой, и, сев за туалетный столик, принимаюсь за работу.
Я уделяю особое внимание теням для век и подчеркиваю скулы.
Закончив, я снова надеваю пиджак. А на шее застегиваю черное колье с единственным бриллиантом.
Глядя на свое отражение, я вздергиваю подбородок.
Выйдя из спальни, я иду лестнице. Спустившись на первый этаж, я вижу, как Дамиано приветствует группу мужчин; их женщины стоят рядом с ними, но не прикасаются к моему мужчине.
Один из мужчин бросает взгляд в мою сторону, и на его лице появляется шок, когда он говорит:
— Теперь все понятно.
— Что? — Спрашивает другой мужчина, а затем смотрит на меня. — Твою мать.
Взгляд Дамиано останавливается на мне, и он подходит к подножию лестницы. Мягким тоном он приказывает:
— Подойди,
Мое сердце начинает биться немного быстрее, когда я спускаюсь к нему по лестнице. А когда кладу свою руку в его, поднимаю голову выше и смотрю на других мужчин.
— Представь меня, — говорю я требовательным тоном.
Дамиано указывает на каждого из мужчин.
— Анджело Риццо и его жена Виттория. Франко Витале и его жена Саманта. Ренцо Торризи и Скайлар. И, наконец, Дарио Ла Роса и Иден.
Я не протягиваю им руку и не киваю.
— Приятно познакомиться.
Ошеломленный Анджело качает головой, затем переводит взгляд на Дамиано, который говорит:
— Это Габриэлла ди Белла. Моя невеста.
— Твою мать, — снова бормочет Ренцо. — Ты обручился? Когда?
— Неважно, — отвечает Дамиано.
— Просто кивни, если тебе нужно сбежать, — говорит Дарио игривым тоном.
Дамиано отпускает мою руку и обнимает меня за поясницу.
Его голос становится мрачным, когда он рычит:
— Не начинай, Дарио.
Отстранившись от него, я смотрю на женщин. Улыбка растягивает мои губы, когда я говорю:
— Не хотите ли присоединиться ко мне в гостиной?
— Да, пожалуйста, — говорит Саманта.
Пока мы идем в гостиную, где нас ждут тетя Аида и миссис Аккарди, Виттория шепчет:
— Мне нравится твой наряд.
— Спасибо. — Благодарно улыбаюсь я ей. Когда мы входим в комнату, я говорю: — Наши гости здесь, тетя Аида.
Пока женщины приветствуют тетю Аиду и миссис Аккарди, я улучаю минутку, чтобы рассмотреть женщин.
Все они прекрасны, но от моего внимания не ускользает то, что я самая маленькая.
Я еще выше поднимаю голову и сажусь в кресло.
Как только все устраиваются поудобнее, Саманта смотрит на меня.
— Так… ты помолвлена с Дамиано? Мы не знали, что он встречается с кем-то.
— Мы не встречались, — честно отвечаю я.
— Это брак по расчету? — Спрашивает Виттория. Когда я киваю, она говорит: — Так было и у нас с Анджело. — Мой взгляд опускается на ее беременный живот, затем она добавляет: — Мы очень счастливы.
— Когда ты должна родить?
— Скоро. — Хихикает она. — Но время еще есть.
Я перевожу взгляд на Скайлар и Иден и, заметив, что Иден выглядит немного смущенной, говорю:
— Иден, ты, наверное, чувствуешь себя не в своей тарелке, ведь ты тоже только что со всеми познакомилась?
— Ты даже не представляешь, — смеется она. — Это немного ошеломляет.
— Мы привыкнем ко всему вместе, — уверяю я ее.
— А вот и чай с тортом, — говорит миссис Аккарди, когда Марта вкатывает тележку в гостиную.
А для тех, кто предпочитает что-нибудь солененькое, здесь также есть вино с сыром и крекерами.
Я бросаю взгляд на тетю Аиду и, потянувшись, кладу свою руку на ее.
— Хочешь торт?
Она кивает.
— Только маленький кусочек,
Все ждут, когда я подам тете Аиде чай и торт, и только после этого начинают есть.
Я ставлю чай на приставной столик и направляю руку тети Аиды к тарелке.
— Это морковный торт. Я знаю, что тебе не нравится глазурь, поэтому я ее убрала.
— Спасибо,
Я наливаю себе чаю и сажусь, не сводя глаз с будущей свекрови — вдруг ей понадобится помощь.
— Поскольку все в сборе, — говорит миссис Аккарди. — Свадьба состоится двадцать первого числа.
— Какого месяца? — Спрашивает Скайлар.
— Этого месяца, — отвечаю я. — Это в следующую субботу, и вы все приглашены. Приглашения будут доставлены в понедельник.
— Вау, Дамиано не теряет времени даром, — бормочет Саманта.
Я хихикаю.
— Нет, не теряет.
— Тебе нужна помощь с приготовлениями? — Спрашивает Виттория.
— У миссис Аккарди все под контролем, — отвечаю я. — Но спасибо за предложение.
— Зови меня тетей Гретой,
—
— Так-то намного лучше, — бормочет она.
— А кейтеринг14 тоже? — Спрашивает Скайлар.
Тетя Грета с гордым выражением лица отвечает:
— Спасибо, но обо всем уже позаботились. Все, что вам нужно сделать, — это прийти и насладиться праздником вместе с нами.
Разговор вращается вокруг темы предстоящей свадьбы, и вскоре все женщины расслабляются, и мы разговариваем так, будто знаем друг друга много лет.
_______________________________
Дамиано
— Ты помолвлен, — бормочет Дарио уже в десятый раз с тех пор, как мы начали игру.
— Я убью тебя на хрен, если ты еще раз заикнешься об этом, — рычу я, бросая дерьмовую раздачу, которая мне выпала.
Карло ставит рядом со мной стакан с виски, а сам садится на одно из кресел в моей личной гостиной.
— Когда ты с ней познакомился? — Спрашивает Анджело.
— Во время поездки на Сицилию, — отвечаю я.
— Это когда ты уехал, чтобы дать Стефано свое благословение? — спрашивает он, затем его глаза расширяются. — Ты забрал ее у своего кузена?
Я киваю, затем приказываю:
— Хватит с меня разговоров о Габриэлле.
— Шутки в сторону, — говорит Дарио. — Она согласна выйти за тебя замуж?
— Что, блять, это значит? — Рычу я на него.
Он выдерживает мой взгляд.
— С тобой не так-то просто поладить.
Я понимаю, что он на самом деле беспокоится о ней, и, вздохнув, я бормочу:
— Габриэлла гораздо сильнее, чем кажется. Она знает, как справиться со мной, так что отъебись.
Дарио кивает, понимая, что не стоит давить на меня еще больше.
— Ты выяснил, кто устроил пожар в отеле? — Спрашивает Анджело, меняя тему.
Я качаю головой.
— Думаю, это был Мигель. С тех пор как я его убил, никаких проблем не было.
— Это хорошие новости, — бормочет он, кладя карту на стол. — Лучше сдай мне хорошую карту, — говорит он Ренцо.
— Не угрожай тому, кто раздает тебе карты, — усмехается Ренцо, кладя карту перед Анджело.
— Мне нужны две — говорит Франко.
— Я в порядке. — Ухмыляется Дарио.
— Ублюдок, — бормочет Франко и, даже не взглянув на две новые карты, выходит из игры.
— Покажи мне свои карты, — требует Ренцо.
— Ты первый, — дразнит его Дарио.
Все они раскрывают карты, и Дарио ухмыляется, глядя на свой флеш-рояль.
— Плати.
— Клянусь, если я когда-нибудь поймаю тебя на жульничестве, ты покойник, — ворчит Франко, подталкивая к Дарио свою пачку денег.
— Что поделать, если я хорош, — хвастается Дарио.
— Как у вас дела? — Спрашиваю я.
— Хорошо, — отвечает Анджело. — Планирую открыть еще один клуб.
— Я только что заключил крупную сделку по продаже оружия, — упоминает Ренцо.
— Где и с кем? — Спрашиваю я.
— С Филиппо Веро. Он живет в Италии.
Не узнав имени, я спрашиваю:
— Чем он занимается?
— Просто покупает и продает оружие, — отвечает Ренцо.
Я бросаю взгляд на Франко.
— А что насчет тебя?
— Дела идут хорошо, как обычно.
— Как дела у тройняшек? — Спрашивает Дарио у Франко.
Разговор заходит о детях, и, вздохнув, я делаю глоток виски.
Когда я представляю ее беременной моим ребенком, уголки моих губ приподнимаются.
— Он улыбается, — выдыхает Дарио.
Выражение моего лицо быстро меняется и я бросаю взгляд на этого ублюдка.
— Ты должен рассказать нам, о чем думал, — говорит Ренцо с широкой улыбкой на лице.
— Вас это не касается, — бормочу я. — Сдавай следующую раздачу.
Габриэлла
Я занимаюсь свадебным макияжем тети Аиды, когда в комнату вбегает тетя Грета с измученным видом.
— Вам нужно сделать перерыв, — говорю я ей, нанося немного туши на ресницы тети Аиды.
— Я отдохну после свадьбы, — говорит тетя Грета, присаживаясь на край моей кровати. Она оглядывает комнату. — Ты останешься здесь или переедешь в апартаменты Дамиано?
Я и так провожу каждую ночь в постели Дамиано, да и половина моих вещей находится в его ванной, но я им об этом не говорю.
— Я перевезу все завтра, — отвечаю я.
— Он уже сказал тебе, куда повезет тебя на медовый месяц? — Спрашивает тетя Аида.
— Нет. Он только сказал, что мы уедем после Нового года, — отвечаю я, затем сажусь и проверяю ее макияж. — Ну вот. Вы готовы.
Она бросает взгляд в сторону тети Греты.
— Как я выгляжу?
— Очень красиво и выглядишь на десять лет моложе. — Тетя Грета пристально смотрит на меня. — Тебе лучше поколдовать над моим лицом. Эти морщины меня уже достали.
Тетя Аида и тетя Грета меняются местами, и я начинаю с очищения кожи тети Греты перед нанесением увлажняющего крема.
— Ты взволнована? — Спрашивает тетя Грета, скользя взглядом по моему лицу.
— Да. — На моих губах появляется улыбка. — Для меня большая честь стать членом семьи Фалько.
— Это единственная причина? — Спрашивает тетя Аида.
— Нет. — Мои щеки немного краснеют, прежде чем я признаюсь: — Я взволнована, потому что мне не терпится разделить свою жизнь с Дамиано.
— Ты любишь его? — Спрашивает тетя Грета.
Я хихикаю.
— Хватит вопросов. Скоро все сами узнаете.
Закончив с макияжем тети Греты, она смотрит в зеркало, и счастливая улыбка расплывается на ее лице.
— Ты сотворила чудо,
Надеясь побыть несколько минут наедине с собой, я говорю:
— Идите одевайтесь, пока я накрашусь.
Я провожаю их взглядом, а затем смотрю на кольцо на своем пальце.
Сегодня я выхожу замуж за Дамиано.
— Господи, — говорит он, появляясь в дверях, словно мое воображение нарисовало его, — я думал, они никогда не уйдут.
— Ты видел макияж мамы? — Спрашиваю я.
Он кивает, закрывая дверь.
— Она выглядит красивой и счастливой. Спасибо, что ты так много внимания уделяешь ей.
Я встаю, однако, заметив серьезное выражение его лица, застываю на месте.
— Что-то не так? — Спрашиваю я.
Он качает головой и, взяв меня за руку, опускается передо мной на колено.
Глядя на меня, он говорит:
— Я не оставил тебе выбора, когда забрал тебя, и не жалею об этом. — Его большой палец касается обручального кольца на моем пальце. — Ты обладаешь властью надо мной, от которой я не в силах освободиться, Габриэлла. Ты забралась в мое сердце, и я стал чертовски одержим тобой.
В горле образуется комок, и я радуюсь, что еще не успела накраситься.
— Я люблю тебя. — Его тон становится мягче. — Надеюсь, ты научишься любить меня.
Зная, что он никогда не причинит мне боль и рядом с ним я могу быть уязвимой, я признаюсь:
— Да.
Его глаза темнеют, когда он смотрит на меня.
— Я люблю тебя, Дамиано, — впервые в жизни произношу я эти слова вслух.
Он вскакивает на ноги, его руки обхватывают мои щеки, а губы накрывают мои в лихорадочном поцелуе.
Когда его тело пытается оттолкнуть меня к кровати, я кладу руки ему на грудь и прерываю поцелуй.
— Никакого секса. Мне нужно подготовиться, и тебе тоже, — строго говорю я.
Он издает нечленораздельный звук, а затем вздыхает. Проводя ладонями по моим бокам, он бормочет:
— Не могу дождаться, когда этот день закончится.
Я поднимаю руку к его подбородку, и он целует мою ладонь.
— Иди готовься и жди меня у алтаря.
— Не заставляй меня долго ждать, — приказывает он, направляясь к двери. Он смотрит на меня в последний раз и уходит.
_______________________________
Чувствуя себя королевой, я смотрю на свое отражение в зеркале.
Тетя Аида и тетя Грета ушли занимать свои места, и все ждут меня.
Раздается стук в дверь, и, оглянувшись через плечо, я вижу Карло.
— Готова? — Спрашивает он.
Я киваю и, повернувшись, иду к нему.
— Дамиано послал тебя убедиться, что я не сбегу? — Спрашиваю я.
Он усмехается.
— Что-то вроде этого.
Пока мы ждем лифт, он откашливается.
— Ты прекрасно выглядишь, Габриэлла.
— Спасибо.
Двери открываются, и мы заходим внутрь. Карло приходится помочь мне с платьем, чтобы оно не застряло в дверях.
Когда мы выходим на первый этаж, Карло говорит:
— Удачи.
Я делаю глубокий вдох и иду по коридору в сторону застекленной террасы.
Дамиано отказался проводить свадьбу на улице. Он не хотел, чтобы я выходила на холод в одном лишь платье.
Я останавливаюсь в паре футов от двери, и Карло заходит внутрь, чтобы дать сигнал, что я готова.
В воздухе начинают звучать ноты Канона Пахельбеля15.
Я закрываю глаза и судорожно вдыхаю.
Медленно я начинаю идти, и когда вхожу в комнату, мои глаза ищут Дамиано. Найдя его, я не отрываю взгляда от своего жениха и с высоко поднятой головой иду навстречу мужчине, с которым проведу остаток своей жизни.
Увидев меня, его выражение лица такое, словно он получил удар в живот. Он даже отступает на шаг назад, а я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.
Его челюсти сжимаются, но затем он качает головой, а на лице проступают эмоции.
— Господи, ты выглядишь потрясающе,
Мои брови сходятся на переносице, и я едва не всхлипываю, но все же сдерживаюсь. Мое тело сотрясается от напряжения, которое я испытываю, чтобы не расплакаться.
Я останавливаюсь перед Дамиано и, видя, каким взволнованным он выглядит, не могу сдержать слез.
Он тянется к моему лицу и вытирает слезу, затем смотрит на священника.
— Дамиано и Габриэлла, пришли ли вы сюда, чтобы вступить в брак без принуждения, свободно и искренне? — Спрашивает священник.
— Да, — отвечает Дамиано.
Хриплым голосом я говорю:
— Да.
— Поскольку вы намерены заключить священный брачный союз, соедините свои правые руки и заявите о своем согласии перед Богом и Его церковью.
Дамиано хватает меня за правую руку еще до того, как я успеваю ее поднять, и я начинаю хихикать.
— Я, Дамиано Кастанти Фалько, беру тебя, Габриэллу ди Белла, в свои законные жены, чтобы быть тебе опорой с этого дня, в лучшие времена, и в худшие, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас. Я буду любить и почитать тебя все дни своей жизни.
Услышав слова Дамиано, я не могу сдержать слез. Мой голос дрожит, и я произношу слова клятвы сквозь слезы:
— Я, Габриэлла ди Белла, беру тебя, Дамиано Кастанти Фалько, в свои законные мужья, чтобы быть тебе опорой с этого дня, в лучшие времена, и в худшие, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас. Я буду любить и почитать тебя все дни своей жизни.
Дамиано делает глубокий вдох, словно пытается осмыслить мои слова, затем священник говорит:
— То, что Бог сочетал, того человек да не разлучает. — Он смотрит на нас. — Обменяйтесь обручальными кольцами.
Карло делает шаг вперед, протягивая атласную подушечку, на которой лежат два обручальных кольца.
Я беру то, что побольше, а Дамиано берет то, что поменьше.
Он берет меня за левую руку, затем приказывает:
— Посмотри на меня.
Улыбка расплывается по моему лицу, когда я встречаю его взгляд.
— Габриэлла, прими это кольцо в знак моей любви и верности, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
Я чувствую, как он надевает обручальное кольцо мне на палец, затем добавляет:
— Теперь мы с тобой вместе навсегда,
Я киваю, опускаю взгляд, чтобы надеть обручальное кольцо на его безымянный палец, затем снова поднимаю глаза и говорю:
— Дамиано, прими это кольцо в знак моей любви и верности, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. — Я надеваю кольцо ему на палец. — Ты и я, до самого конца,
— Перед лицом Бога и этих свидетелей я объявляю вас мужем и женой. Вы можете поцеловать невесту.
Дамиано поднимает руки и, обхватив мое лицо, запечатлевает нежный поцелуй на моих губах. Он отстраняется на дюйм, и когда наши глаза встречаются, говорит:
— Я люблю тебя, моя жена.
Я обвиваю руками его шею и шепчу:
— Я люблю тебя, мой муж. — Затем, притянув его к себе, я прижимаюсь к его губам.
Дамиано
С каждой секундой, пока гости пьют шампанское и наслаждаются торжеством, мне все больше и больше хочется, чтобы они ушли.
— Перестань хмуриться на всех, — шепчет Габриэлла, сидя рядом со мной.
— Сколько еще? — Бормочу я.
— В жизни бывает лишь одна свадьба, — говорит она, — постарайся насладиться ею.
— Да, но я также хочу побыть с тобой наедине.
Она похлопывает меня по груди и улыбается Саманте, проходящей мимо стола.
— Ты выглядишь сногсшибательно, Габриэлла, — говорит Саманта, даже не осмеливаясь посмотреть в мою сторону.
— Спасибо, — моя невеста принимает комплимент как истинная королева.
Тетя Грета подбегает к нам и говорит:
— Пора открывать танцпол.
— Танцпол? — Бормочу я. — Никто ничего не говорил о танцах.
— Сделай это ради меня, — шепчет Габриэлла, прежде чем встать.
Не в силах отказать ей, я поднимаюсь на ноги и иду за ней на середину зала.
Начинает играть песня, и, обнимая Габриэллу, я спрашиваю:
— Какую песню ты выбрала?
—
Не обращая внимания на то, что думают остальные, я стою на одном месте и раскачиваюсь из стороны в сторону, слушая слова.
Текст песни вызывает бурю эмоций в моей груди, и я крепче обнимаю ее.
Мои глаза встречаются с глазами жены, и, видя, как она счастлива, я убираю ее руки со своей шеи. Обхватив ее за спину, я прижимаю ее к себе, держа ее правую руку в своей.
Когда я начинаю вести ее, ее губы приоткрываются.
— Ты ведь говорил, что не умеешь танцевать, — отчитывает она меня.
— Нет. Я говорил, что мне не нравится танцевать, — поправляю я ее. — Но ради тебя я это сделаю.
Когда песня ускоряется, я отстраняю Габриэллу от себя, а затем снова крепко обнимаю.
Она заливается смехом, и от этого уголки моего рта приподнимаются.
Я делаю это снова, чтобы услышать ее смех, и когда она смотрит на меня с зелеными искорками, ярко сияющими в ее светло-карих глазах, я понимаю, что никогда никого не полюблю так сильно, как люблю ее.
Я замечаю, как Эмилио выводит маму на танцпол, и когда он начинает танцевать с ней, благодарно киваю ему.
Карло хватает тетю Грету, которая ни на секунду не прекращала бегать вокруг, и тащит ее протестующую задницу на танцпол.
Я смотрю на всех, кто веселится, и, желая остаться наедине с женой, беру Габриэллу за руку и приказываю:
— Идем.
Я вытаскиваю ее из комнаты и направляюсь к лифту.
— А как же гости? — Спрашивает она.
— Пусть наслаждаются ночью, — бормочу я.
Я затаскиваю ее в лифт и рычу из-за гребаной ткани ее платья, когда мы изо всех сил пытаемся втиснуть ее в маленькое пространство.
— Ты такой нетерпеливый, — хихикает она.
— Ты, блять, даже не представляешь.
Я обхватываю ладонями ее лицо и, не давая ей отстраниться, завладеваю ее ртом.
Я, блять, пожираю свою жену, пока мы поднимаемся на третий этаж, а когда двери открываются, я не останавливаюсь, и мы, спотыкаясь, выходим в коридор.
Мы каким-то образом преодолеваем лестничную площадку, прежде чем я прерываю поцелуй и расстегиваю ремень.
— На колени, мой маленький огонек.
Она опускается и помогает мне расстегнуть брюки. Когда она тягет молнию вниз, я высвобождаю свой член и приказываю:
— Открой рот.
Когда ее губы приоткрываются, я делаю шаг вперед. Почувствовав, как ее рот обхватывает мой член, я хватаю ее за волосы.
— Возьми меня глубже.
Она втягивает щеки, заглатывая меня, и, чувствуя, как ее язык касается моего члена, мои ноги немного немеют от того, насколько это приятно.
— Это впервые, когда женщина прикасается ртом к моему члену, — говорю я ей.
Габриэлла хватает меня за задницу и начинает сосать так, будто от этого зависит ее гребаная жизнь, а в ее глазах загорается собственнический огонек.
— Господи, — выдавливаю я из себя сквозь стиснутые зубы, наблюдая, как жена сотрясает мой гребаный мир.
Когда я вхожу слишком глубоко, она давится, и на ее глаза наворачиваются слезы. Это зрелище очень эротично, и через несколько секунд я кончаю.
Удовольствие проносится по моему телу подобно электрическому току, и Габриэлла проглатывает каждую каплю моей спермы.
Я отрываюсь от ее губ и, схватив ее, перекидываю через плечо. Я убираю ткань ее платья от своего лица и несу в свою спальню, задержавшись лишь на секунду, чтобы пинком захлопнуть за нами дверь.
Бросив Габриэллу на кровать, я бормочу:
— Как мне, блять, вытащить тебя из этого платья?
Она заливается смехом и, сев, поворачивается ко мне спиной.
— Помоги мне с молнией.
Я тяну ее вниз, а затем Габриэлла с удивительной легкостью стягивает платье с себя, обнажая белое кружевное белье, которое делает ее похожей на порнозвезду.
— Господи Иисусе, ты такая чертовски сексуальная, — говорю я, стягивая с шеи галстук-бабочку. Пока я раздеваюсь, мои глаза упиваются видом жены, лежащей на кровати.
Она наблюдает за мной, чуть опустив веки, и, когда я раздеваюсь, шепчет:
— Ты такой красивый. Я никогда не устану смотреть на тебя.
Схватив ее за ноги, я подтягиваю ее к краю кровати и, склонившись над ней, кусаю ее сосок через кружево.
— Тебе нравится это нижнее белье?
— Нет, я купила его для тебя.
— Хорошо, — бормочу я, берясь за кружево, и без особых усилий разрываю его, чтобы добраться до ее кожи. Я осыпаю поцелуями ее грудь, и от этого мое желание к ней разгорается еще сильнее.
Я срываю с нее кружево и, выровняв свой член с ее мокрой киской, вхожу в нее одним сильным толчком.
— Господи, твоя киска начинает привыкать принимать в себя весь мой член, — стону я, схватив ее за бедра, а затем трахаю свою жену до тех пор, пока она не выкрикивает мое имя, кончая для меня.
Мое сердце бешено колотится в груди, пока я пытаюсь восстановить дыхание, навалившись на нее.
Удовольствие прокатывается по моему телу, пока я смотрю в ее глаза, в которых вижу все свое будущее.
Габриэлла
Пока Марта переносит одежду из моей комнаты в апартаменты Дамиано, тетя Грета помогает мне сложить все в мою часть шкафа.
Тетя Аида решила составить нам компанию, поэтому мы усадили ее в кресло, которое принесли в комнату специально для нее.
— Тебе понравилась свадьба до того, как Дамиано утащил тебя? — Спрашивает тетя Аида.
— Да. — Хихикаю я. — Спасибо за все, что вы сделали, чтобы свадьба была идеальной, тетя Грета.
— Не за что,
— О, я только что вспомнила, — говорит тетя Аида. — Ты можешь называть меня мамой или мамочкой. В зависимости от того, что тебе больше нравится.
Я застываю на месте, отчего вешалка падает на пол.
— Правда?
Когда она кивает, я бросаюсь к ней и, наклонившись, заключаю в объятия.
— Спасибо.
— Не нужно меня благодарить, — смеется она, похлопывая меня по спине. — Теперь мы семья.
Отпустив ее, я возвращаюсь к работе.
Дамиано подходит к шкафу и окидывает взглядом одежду.
— Все ли поместится?
— Да. — Улыбаюсь я ему. — Я сделаю так, чтобы все поместилось.
— Ты всегда можешь оставить летнюю одежду в другой спальне и просто менять ее каждый сезон, — говорит тетя Грета.
— От этого только хлопот будет больше, — отвечаю я.
У Дамиано звонит телефон, и я смотрю, как он отвечает на звонок.
— Что? — Пока он слушает, что говорит другой человек, его брови сходятся на переносице. — Я уже еду.
Мои плечи опускаются, и, закончив разговор, он говорит:
— Мне нужно ехать на Манхэттен. Постараюсь не задерживаться.
Я подхожу к нему и, обхватив рукой его шею, приподнимаюсь на цыпочки. Затем нежно целую его в губы.
— Будь осторожен.
— Буду. — Он целует меня еще раз, а затем отстраняется, чтобы поцеловать маму в висок. — Развлекайтесь, пока меня не будет.
— Развлекайтесь? — Фыркает тетя Грета. — Мы усердно работаем, а он называет это развлечением.
Смеясь, мы продолжаем работу. И когда я слышу, как взлетает вертолет, надеюсь, что звонок не был связан с чем-то серьезным.
— Мне нужен перерыв, — говорит тетя Грета тридцать минут спустя. — Давайте выпьем чаю перед вторым раундом.
— Почти все готово. Мы с Мартой можем закончить. Идите отдохните.
— Ты уверена? — спрашивает она, помогая маме подняться на ноги.
— Да. Я закончу через несколько минут.
Входит Марта и, увидев, что мама и тетя Грета уходят, говорит:
— Идите с ними, миссис Фалько. Вы сделали более чем достаточно.
Уставшая, я не сопротивляюсь и благодарно улыбаюсь ей.
— Спасибо, Марта.
Я выхожу из гардеробной и покидаю апартаменты. Я спускаюсь по лестнице на первый этаж, и, когда ступаю в фойе, раздается громкий взрыв, и весь особняк содрогается.
—
Раздается еще один громкий взрыв, за которым следует стрельба снаружи.
Мой разум все еще пытается понять, что происходит, пока я бегу в гостиную. Вокруг меня начинают падать обломки, словно ракеты, нацеленные на то, чтобы убить меня.
— Мама! — Кричу я, а мое сердце грозит выскочить из груди.
— Габриэлла! — Выкрикивает Херардо из кухни. — Мы здесь.
Я меняю направление и бегу на кухню, и когда врываюсь внутрь, особняк стонет, а затем раздается громкий треск. Кажется, что он рушится прямо на нас.
—
Херардо хватает меня за руку и тянет вниз, к островку.
— Лежи, — приказывает он, тяжело дыша.
Увидев маму и тетю Грету, я подползаю к ним поближе и обнимаю маму.
— Мы должны позвонить Дамиано, — снова кричит она.
У меня перехватывает дыхание, когда я говорю:
— У меня нет с собой телефона. Он наверху, в спальне.
— Мой телефон заряжается, — выплевывает Херардо.
Стрельба становится громче, и, в ужасе от того, что может произойти, я поднимаю маму на ноги.
— Пойдем.
— Куда ты идешь? — огрызается Херардо, стоя на страже у дверного проема.
— Поищу укрытие! — Шиплю я на него.
Я открываю дверь кладовой и заталкиваю маму внутрь.
— Сядь и постарайся согнуться как можно сильнее, — приказываю я, ставя перед ней коробки с кофе и сахаром.
К счастью, мы купили достаточно припасов, чтобы хватило на пару месяцев, и мне удается частично ее закрыть.
— Оставайся здесь, пока кто-нибудь из нас не придет за тобой, — приказываю я, захлопнув дверь.
Как только я отхожу от нее, Херардо начинает выпускать одну пулю за другой.
— Через заднюю дверь! — Кричит наш охранник, и в его словах слышится паника. — Идите в оружейную и запритесь тем.
—
Как только она подбегает ко мне, Херардо отшатывается, когда в него попадают пули, а через секунду на кухню вваливаются мужчины.
Не медля ни секунды, я бросаюсь за пистолетом Херардо, который скользит по полу. И когда я поднимаю руки, чтобы выстрелить, с ужасом замечаю, что пуля попала тете Грете в грудь.
— Неееет! — Громко кричу я, нажимая на курок, пока пистолет не щелкает в моей руке. Мне удается поразить двоих нападавших, но их слишком много.
В моих ушах гудит шокирующая тишина, пока я пытаюсь понять, что происходит. Все это слишком неожиданно, и я изо всех сил пытаюсь осмыслить происходящее.
— Это что, та самая мать? — Спрашивает один из мужчин.
— Мать слепая, — отвечает другой.
Я вскакиваю на ноги и бегу к тете Грете. Притягивая ее в свои объятия, я прижимаю руку к ране.
Как будто это поможет.
Чувство принятия охватывает меня, когда я смотрю в глаза тете Греты.
Она поднимает руку к моей щеке.
— Скажи Карло, что я люблю его. Для меня было честью быть его матерью.
— Скажу, — лгу я, ожидая, когда в меня полетят пули.
— Такая хорошая девочка, — выдыхает она. — Люблю тебя.
В моем голосе звучит печаль, когда я говорю:
— Я тоже вас люблю.
Меня хватают, оттаскивают от тети Греты, и я вижу, как она пытается дотянуться до меня, судорожно глотая воздух.
— Нет! — Кричу я, и мне удается вырваться.
Вместо того, чтобы пули изрешетили мое тело, меня снова хватают. Когда меня вытаскивают из кухни, я начинаю сопротивляться изо всех сил, нанося удары, царапаясь и пиная, пока меня не швыряют на пол в фойе.
— Гребаная сука, — рычит мужчина, приставляя пистолет к моей голове. — Где миссис Фалько? — требует он агрессивным тоном.
Мое сердце колотится о ребра, и не зная, откуда берутся силы, я пристально смотрю на мужчину, выдавливая из себя слова:
— Ты смотришь прямо на нее. — Подняв левую руку, я говорю: — Я миссис Фалько.
Я знаю, что они либо заберут меня, либо убьют прямо здесь, но, надеюсь, они не будут искать маму.
Один из мужчин говорит в рацию:
— У нас здесь молодая женщина, которая утверждает, что она миссис Фалько.
Его взгляд блуждает по мне.
— Светло-каштановые волосы. Симпатичная.
Меня поднимают на ноги, но пистолет по-прежнему нацелен мне в голову.
— А что с матерью? — спрашивает главный.
Если я позволю им забрать себя, они могут сотворить со мной гораздо худшие вещи.
Охваченная паникой и страхом, я разворачиваюсь, и бью кулаком ублюдка позади себя. Я бросаюсь бежать в сторону террасы, но путь мне преграждают обломки, поэтому бегу в личную гостиную Дамиано.
Дико озираясь по сторонам, но не имея возможности сбежать, я поворачиваюсь лицом к мужчинам, которые следуют за мной в комнату.
Тот, что говорил по рации, идет прямо на меня, и когда я пытаюсь сопротивляться, он бьет меня чем-то твердым по голове, и все вокруг темнеет.
Дамиано
Карло сажает вертолет на крышу здания, и я жду, пока он все выключит.
— Кто мог напасть на склад? — Спрашивает Карло, присоединяясь ко мне.
— Понятия не имею, — бормочу я, отправляя Эмилио сообщение с требованием сообщить последние новости.
Гнев клокочет в моей груди, пока мы идем к лифту.
Когда мой телефон вибрирует, я читаю сообщение от Эмилио.
Трое мужчин мертвы. Ничего не украли. Это странно. Мне кажется, вам небезопасно приходить сюда. Езжайте в клуб. Я встречу вас там.
Вздохнув, я бормочу:
— Едем в клуб. Эмилио встретит нас там.
Известие о нападении было неожиданным. Конечно, враг может выползти из своей чертовой норы в любой момент, но обычно в праздничные дни все спокойно.
Мы спускаемся на лифте в подвал и идем к внедорожнику. Вскоре Карло направляет машину в сторону клуба.
В паре кварталов от места нашего назначения у меня звонит телефон и приходят сообщения одно за другим.
— Господи, мать твою, — рычу я, вытаскивая устройство из кармана.
Слова "
— Что?
— На нас напали! — Кричит Данте, а на заднем плане раздаются звуки выстрелов. — Чертовы ракеты попали в особняк! Четыре вертолета, — передает он мне как можно больше информации, пока я слышу, как он стреляет из своего оружия.
— Особняк! — Кричу я Карло. — На него напали.
Карло совершает незаконный разворот посреди дороги, отчего шины визжат. После чего он нажимает на газ, везя нас обратно к вертолету.
Сердце замирает в груди, когда до меня доходят ужасающие новости, и на пару секунд я чувствую себя совершенно потерянным.
Я слышу тяжелое дыхание Данте.
— Я никого не узнаю. Их слишком много. Это целая армия.
Меня охватывает неконтролируемая ярость, а тело дрожит от нахлынувших эмоций.
— Данте, — рявкаю я. — Где мои женщины?
— Не…
Я слышу, как телефон обо что-то ударяется, и слушаю, как на заднем плане продолжает раздаваться стрельба. Это все похоже на гребаную зону боевых действий.
— Что происходит? — Рычит Карло, привлекая мое внимание к себе, когда он резко останавливает внедорожник на парковке.
— На особняк напали, — бормочу я мрачным тоном, качая головой. — Это все, что я знаю.
Лифт открывается, и мы врываемся внутрь. Карло нажимает кнопку, ведущую на крышу.
Я все еще прижимаю телефон к уху и слушаю, как стихает стрельба.
— Уходим, — слышу я властный мужской крик.
— Это что, та самая мать? — спрашивает кто-то.
Я сжимаю ткань у себя на груди, когда меня охватывает сильное беспокойство.
— Нет… — Я не слышу продолжения, так как на линии раздается шум вертолетов.
Лед разливается по моим венам, потому что есть только один человек, которого они могли бы забрать, чтобы ударить меня по самому больному месту.
Я резко вдыхаю, чувствуя, как беспокойство и гнев заполняют каждый дюйм моего тела.
— Дамиано! — Огрызается Карло, и на его лице написано то же беспокойство, что и у меня. — Что ты слышишь?
— Думаю, они только что забрали Габриэллу, — рычу я, прислушиваясь к звукам удаляющихся вертолетов.
Я ошеломлен тем, что кто-то вообще осмелился напасть за меня.
Только самые близкие мне люди знают, где находится особняк.
Я заканчиваю разговор с Данте и набираю номер Эмилио.
— Я почти в клубе, босс, — отвечает он.
— Отправь всех мужчин, которые у нас есть, в особняк. Они напали на мой дом. — Слова вырываются из меня, когда на меня обрушивается лавина эмоций.
— Господи, босс. Мы уже едем.
Я завершаю разговор и, выйдя на крышу, создаю видеозвонок со всеми главами Коза Ностры.
Как только появляется лицо Анджело, я, не дожидаясь ответа остальных, говорю:
— Они напали на мой дом, блять.
— Что? — Выдыхает он, а на его лице отражается шок.
Франко, Ренцо и Дарио присоединяются к звонку.
— Кто-то напал на особняк у озера, — произношу я слова, в которые до сих пор трудно поверить. — Вы мне нужны. Встретимся в особняке.
— Мы едем, — отвечает Анджело, и в его голосе слышится гнев.
Забираясь в вертолет, я набираю номер Габриэллы и, хотя знаю, что она не ответит, нажимаю кнопку набора.
Звонок тут же попадает на голосовую почту, и я набираю номер Херардо.
Когда вертолет поднимается в воздух, а Херардо не отвечает, в моей груди вспыхивает отчаяние.
Я начинаю набирать один номер за другим, но все они либо сразу попадают на голосовую почту, либо остаются без ответа.
— Я ни до кого не могу дозвониться, — рычу я.
— Мы скоро прибудем, — говорит Карло, но в его голосе я слышу ужас.
Кто-то, блять, напал на меня. Напал на мой дом. На моих женщин.
Как только я начинаю оправляться от первоначального шока, в поле зрения появляется особняк, и мое сердце вырывается из груди от этого ужасающего зрелища.
— Господи, — шепчу я.
Из правого крыла валит дым, а в том месте, где должна быть моя комната, зияет огромная дыра.
Тела всех моих охранников и вражеских людей разбросаны по двору.
Карло сажает вертолет, и я открываю дверь. Выпрыгнув из самолета, я бегу к дому, вытаскивая пистолет из-за спины.
Чтобы добраться до веранды, мне приходится перепрыгивать через обломки и тела.
Вбежав в особняк, я вижу, что на полу валяется еще больше тел. Я узнаю некоторых из своих людей.
Карло догоняет меня.
— Херардо должен был отвести женщин в оружейную.
Мы бросаемся к входной двери, но когда я бросаю взгляд на кухню, то вижу тело Херардо.
— Блять!
Я меняю направление, и когда мы врываемся на кухню, Карло издает испускает истошный вопль:
— Ма!
Мой взгляд падает на тетю Грету, лежащую в луже крови.
— Ма, — снова кричит Карло, опускаясь на колени рядом с ней. Он проверяет ее жизненные показатели, и когда начинает качать головой, у меня сжимается сердце.
— Ма, — шепчет он, заключая ее в объятия.
— Карло? — Слышу я испуганный голос мамы.
Я слышу, как со стороны кладовой падают коробки, и быстро открываю дверь.
Видя, как мама пытается встать, откинув коробки с кофе и сахаром, облегчение охватывает меня с такой силой, что я едва могу дышать.
— Мама! — Хватаю я ее и, вытащив из кладовой, крепко обнимаю, прижимая к себе. — Слава Богу.
— Мне очень жаль. Я ничего не могла поделать, — начинает плакать она, и ее тело сильно дрожит от пережитого шока.
Я смотрю на Карло и вижу, как он укладывает тетю Грету обратно, а затем проводит рукой по ее щеке.
— Мы найдем виновных и отомстим, — шепчет он ей, а затем выдыхает сквозь боль: — Господи, ма.
Я веду маму к Карло, и ненавижу, что мне приходится говорить эти слова:
— Тетя Грета погибла. Побудь с Карло, пока я проверю остальную часть особняка.
Мама всхлипывает, осторожно опускаясь на пол. Ее рука натыкается на руку Карло, затем она обнимает его.
— Мне так жаль, — плачет она. —
В воздухе витает горе, когда я подхожу к двери. Но прежде чем я успеваю уйти, слышу голос мамы:
— Габриэлла! Кажется, они забрали ее. Я не могла расслышать всего, но когда они спросили, где я, она сказала им, что она миссис Фалько. После этого все стихло.
Ужас пронзает меня, когда мама подтверждает то, о чем я уже и так догадался.
Пока я стою между кухней и фойе, мой взгляд скользит по всем разрушениям и телам.
Достав телефон из кармана, я набираю номер Дарио.
— Я в тридцати минутах езды, — отвечает он.
Я слышу рев его R8, когда он разгоняет спортивный автомобиль до предела.
— Кто-то напал и похитил Габриэллу. Включи систему распознавания лиц и ищи их по всему гребаному земному шару.
— Сделаю.
Я завершаю разговор и смотрю на маму и Карло, которые оплакивают потерю тети Греты.
Я отодвигаю все потрясения и горе на задний план, и в моей душе разгорается смертельная жажда мести.
— Вставай, — приказываю я. — У нас есть работа.
Габриэлла
Мое тело дергается, когда я прихожу в сознание. Плечи напрягаются, а веревка впивается в запястья, когда я снова дергаюсь от того, что меня поднимают.
Головная боль начинает пульсировать в висках, и когда я приоткрываю глаза, то вижу под собой бетонный пол.
Воспоминания о нападении проносятся в моей голове.
Я помню, как особняк содрогался от громких взрывов.
Гибель Херардо.
Как тетя Грета хватала ртом воздух.
Я поднимаю голову и, увидев двух мужчин в одной комнате со мной, меня охватывает ужас.
Один из них закрепляет веревку так, чтобы она удерживала меня в воздухе.
Туфли исчезли, а платье-карандаш, высоко задралось на бедрах.
— Она очнулась, — бормочет один из мужчин. — Позовите босса.
Мой разум начинает лихорадочно соображать, но в голове все еще мелькают воспоминания о нападении. Я также беспокоюсь о том, что будет дальше.
Может, Дамиано узнал о нападении и успел вовремя добраться до нее.
Внезапно в комнату входит Стефано, и мое сердце почти перестает биться.
Он останавливается в паре футов и просто оглядывает меня с головы до ног. Затем его лицо медленно расплывается в улыбке.
— Миссис Фалько, — усмехается он. — Когда ты вышла замуж?
Я вздергиваю подбородок и смотрю ему в глаза.
— Вчера.
Одна из его бровей приподнимается.
— Должно быть, мое приглашение затерялось по почте.
— Тебя не приглашали, — выдавливаю я слова сквозь стиснутые зубы.
— Почему? — Спрашиваю я.
— А почему бы и нет, — усмехается он. — Дамиано не единственный, в чьих жилах течет кровь Фалько. — Черты его лица напрягаются от гнева. — Я старше. Я слишком долго наблюдал, как он управляет Коза Нострой. Сидеть во главе стола — мое право по рождению.
Я качаю головой.
— Дамиано —
— Ненадолго, — шипит Стефано. — Как только он умрет, я займу его место.
— Четверо других капо этого не допустят, — возражаю я.
Стефано подходит ближе ко мне, и я чувствую его дыхание на своем лице.
— У них не останется другого выхода, кроме как присоединиться ко мне, когда я убью Дамиано.
Сейчас уже не восьмидесятые, когда можно было убить
Я видела, как близки пять капо.
— Удачи, — бормочу я. — Она тебе понадобится.
Он усмехается.
— Нет, Габриэлла, она понадобится тебе.
Он подает сигнал своим людям, и я вижу, как они подносят камеру ближе. Они кладут ее на металлический стол, и загорается красная лампочка.
Я начинаю натягивать веревки, но от этого они только глубже врезаются в мои запястья.
Стефано поворачивается к своим людям и приказывает:
— Филиппо, сними с нее платье.
Когда я снова начинаю сопротивляться, мое тело раскачивается, и один из мужчин хватает меня.
Мужчина, которого Стефано назвал Филиппо, подходит ближе и, используя ножницы, начинает разрезать мое платье от подола вверх.
Услышав, как Стефано заливается смехом, я прекращаю борьбу. Глубоко вздохнув, я смотрю в одну точку на стене.
Ткань срывается с моего тела, и, оставшись в одном нижнем белье, я продолжаю повторять эти слова про себя.
Стефано берет лист бумаги формата А4, и я успеваю мельком разглядеть написанные на нем слова, прежде чем он подходит ближе ко мне.
Отступи, или она умрет.
Когда Филиппо берет в руки какой-то пистолет, меня охватывает ужас, и я крепче сжимаю челюсти.
Дыхание учащается, когда Стефано прижимает лист бумаги к моему животу.
Филиппо прижимает пистолет к бумаге, и я готовлюсь к сильной боли, но чувствую лишь щипок, словно мне делают укол.
Я медленно выдыхаю с облегчением.
— Пришли запись мне, — приказывает Стефано и выходит из комнаты.
Мой взгляд останавливается на Филиппо, и я смотрю, как он работает на ноутбуке. Камера по-прежнему направлена на меня и ведет запись.
После ухода Стефано я начинаю чувствовать боль в плечах и запястьях от долгого пребывания в висячем положении.
Филиппо кивает другому мужчине, о котором я забыла, посылая ему молчаливый сигнал.
Мужчины не насмехаются надо мной и не проявляют никаких эмоций, и почему-то это беспокоит меня еще больше.
Я слышу, как мужчина заходит мне за спину, и вдруг чувствую острую боль, отчего мое тело бьется в жестоких конвульсиях. Каждый мускул сводит ужасной судорогой.
Боль проходит так же быстро, как и началась, и я плотно сжимаю губы, снова уставившись в стену и пытаясь дышать, несмотря на шок от удара током.
— Еще раз, — приказывает Филиппо.
Что бы они ни использовали, это касается моей спины, и мышцы мгновенно напрягаются, а боль пронизывает все тело.
Мне тяжело дышать, и на четвертом ударе я издаю мучительный звук, о котором тут же жалею. Я не хочу показывать какие-либо эмоции перед этими людьми.
— Еще раз, — бормочет Филиппо.
Мое тело сильно вздрагивает от электрических разрядов. Когда они прекращаются, я не могу поднять голову и отчаянно пытаюсь набрать воздуха в легкие.
Мой разум измотан, и я изо всех сил пытаюсь осмыслить то, что только что произошло.
— Поверни ее так, чтобы она стояла спиной к камере, — инструктирует Филиппо.
Когда этот ублюдок хватает меня за бедра и поворачивает лицом к себе, мне удается бросить на него свирепый взгляд.
— Отступи, Фалько, — требует Филиппо. — Или мы разорвем ее на части.
— Я заснял ожоги, — говорит Филиппо. — Можешь отпустить ее.
Парень отпускает руки, и мое тело возвращается в исходное положение.
Филиппо работает за ноутбуком, его лицо не выражает никаких эмоций.
Быструю смерть мне не предоставят.
Мои глаза снова останавливаются Филиппо, и, собрав все силы, я говорю:
— Дамиано никогда не подчинится.
Он пожимает плечами, продолжая работать.
— Ради твоего же блага, надеюсь, он это сделает.
Дамиано
Я стою в оружейной вместе с Анджело, Франко, Ренцо и Дарио.
Дарио устроил себе здесь рабочее место, где ищет все, что может помочь нам выяснить, кто стоит за нападением.
Мой телефон звонит, и, издав рычание, я вытаскиваю устройство из кармана.
— Что? — Огрызаюсь я.
— Клуб, — говорит Пиппа, менеджер моего клуба. В ее словах сквозит паника. — Там была заминированная машина, мистер Фалько. Она разнесла боковую стену. Мы не сможем открыться.
— Господи, мать твою, — кричу я. — Разберись с этим дерьмом. Я занят.
— Да, сэр.
Я завершаю звонок, и прежде чем успеваю швырнуть телефон об стену, Карло выхватывает его у меня.
— Нам нужен телефон, — напоминает он мне. — На случай, если этот ублюдок позвонит.
Я позволяю ему забрать телефон, отходя на несколько шагов, а затем поворачиваюсь лицом к мужчинам.
— Кто стоит за нападениями? — Рявкаю я.
— Мы уничтожили всю семью Мигеля, но, возможно, это один из его людей, — говорит Анджело.
— Нет. Этот человек знал, где находится особняк. Кто еще?
— Кроме нас, кто знает местонахождение особняка? — Спрашивает Франко.
— Мои люди. — Мой взгляд скользит по четырем капо. — Ваши мужчины и женщины.
— Это был не один из нас, — бормочет Ренцо, настороженно наблюдая за мной.
— Моя тетя по отцовской линии и мой кузен. — Мои глаза сужаются, когда я смотрю на Карло. — Хватит ли у Стефано смелости напасть на меня?
Он качает головой.
— У него нет ни людей, ни оружия, чтобы устроить такое крупное нападение на нас.
— У меня есть видеозапись нападения, — говорит Дарио. — Ну, точнее, ее часть. Они уничтожили несколько камер наблюдения, когда вошли.
Я подхожу к Дарио, и останавливаюсь позади него. Мой взгляд прикован к экранам, и я наблюдаю, как приближаются четыре вертолета.
— Это черные ястребы, — бормочет Ренцо рядом со мной.
— От этого не легче, блять, — ворчу я.
Я смотрю, как начинается атака, и от этого моя ярость разгорается в миллион раз сильнее.
— Останови! — Рявкаю я, когда на веранду выходит мужчина с Габриэллой, перекинутой через плечо.
Мое чертово сердце разрывается, когда я вижу ее в лапах врага, но я подавляю эмоции и сосредотачиваюсь на его лице.
— Узнай, кто этот ублюдок. Мне нужно имя!
— Сделаю, — говорит Дарио, тут же приступая к работе.
Через несколько секунд у него уже появляется информация для меня.
— Филиппо Веро. Он наемник, — бормочет Дарио. — Блять, Дамиано. У него лучшая команда на свете. Какого черта ему нападать на тебя?
— Господи, мать твою, — шипит Ренцо. Когда мы переводим взгляд на него, он качает головой, делая шаг назад. — Крупная сделка, по продаже оружия, которую я заключил на прошлой неделе. Он — тот покупатель, о котором я вам говорил.
— Помнится, ты упоминал о нем во время игры в покер, — говорит Франко.
Ренцо смотрит мне в глаза.
— Я не знал, что оно будет использовано против тебя.
— Кто-то нанял его, — говорит Анджело. — Кто-то, кто знал, куда ударить, чтобы тебе было больнее всего.
Блять. Это может быть только Стефано.
Я смотрю на Карло.
— У Стефано достаточно денег, чтобы нанять наемников?
Черты лица Карло искажены горем, и я вижу, что он с трудом соображает, после чего отвечает:
— Понятия не имею.
— Назови мне полное имя Стефано, и я узнаю, — говорит Дарио.
— Стефано Фалько Ферраро, — бормочу я.
— Серьезно? — Спрашивает Дарио. — Фалько — его второе имя?
— Да. Так хотела его мать, — отвечаю я.
Как только Дарио начинает печатать, Карло говорит:
— На твоем телефоне сообщение от Стефано.
Подойдя к Карло, я говорю Дарио:
— Отследи следующий номер. — Я сообщаю ему номер, после чего забираю свой телефон у Карло.
Открываю сообщение, а там видео. Я нажимаю кнопку воспроизведения.
Острая боль пронзает меня, когда я вижу Габриэллу, подвешенную к потолку. Она натягивает веревки на запястьях, затем я слышу, как Стефано говорит:
— Филиппо, сними с нее платье.
Габриэлла тщетно пытается освободиться, и от этого у меня сердце кровью обливается.
Мужчина хватает ее, чтобы удержать на месте, и Филиппо начинает срезать платье с ее тела.
Стефано заливается смехом, но я не вижу его.
Я вижу, как на лице Габриэллы появляется бесстрастная маска, и она перестает сопротивляться. Она просто смотрит вперед, на что-то, чего я не вижу.
Они срывают с нее платье, и в ее глазах загорается упрямая непокорность, из-за которой я в нее влюбился.
Она еще выше вздергивает подбородок, не показывая им настоящих эмоций.
— Дамиано? — Спрашивает Карло, подходя ближе.
— Не подходи, — рявкаю я, отходя от него, чтобы он не видел экран.
Я смотрю, как Стефано что-то прижимает к ее животу, а затем Филиппо, мать его, прикрепляет это к ней скобами.
Отступи, или она умрет.
Запись прекращается, и я блокирую экран своего телефона, а затем швыряю устройство Карло.
Ярость, разливающаяся по моим венам, пылает жарче солнца.
Кадры, на которых Габриэлла беспомощно висит в гребаной холодной комнате, где мужчины будут пытать ее, доводят меня до предела.
Я выхожу из оружейной и продолжаю идти, пока не натыкаюсь на ряд деревьев.
Только убедившись, что я один и никто меня не видит, я прерывисто вздыхаю, а затем издаю душераздирающий стон.
Я закрываю глаза, когда меня захлестывает волна боли, и мне кажется, что кто-то пытается вырвать мое сердце из груди.
Меня бьет дрожь, и мне требуются все силы, чтобы справиться со всей этой болью.
Я судорожно вздыхаю и, запрокинув голову, смотрю на верхушки деревьев.
Я делаю еще один глубокий вдох.
Я качаю головой, потому что впервые в жизни сталкиваюсь с безвыходной ситуацией.
— Дамиано, — окликает Анджело.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, как четверо капо направляются ко мне.
Расправив плечи, я поворачиваюсь лицом к ним.
Они останавливаются передо мной, и Анджело говорит:
— Нападение на тебя — это нападение на всех нас. Мы — одна семья. Скажи нам, что ты хочешь, чтобы мы сделали, чтобы мы могли вернуть Габриэллу домой.
Я смотрю на них и, вздернув подбородок, сосредотачиваюсь на Дарио.
— Узнай, где прячется Стефано. — Затем смотрю на Анджело и Франко. — Подготовьте всех доступных мужчин к войне. Возьмите мою мать, своих женщин и детей и поместите их в безопасное место. Нам не нужно, чтобы кого-то еще похитили. — И наконец, я обращаюсь к Ренцо. — Мне нужно все оружие, которое сможешь достать.
Все они кивают и, развернувшись, уходят выполнять приказ.
Я возвращаюсь в оружейную, и, войдя внутрь, слышу, как жужжит мой телефон.
Наши взгляды с Карло встречаются, прежде чем я забираю у него устройство.
Делая глубокий вдох, я готовлюсь к худшему, открывая сообщение.
Там еще одно видео, и я нажимаю кнопку воспроизведения.
Я смотрю, как мужчина заходит за спину Габриэллы. Я запоминаю каждую чертову деталь в нем.
Он ниже среднего роста. Каштановые волосы коротко подстрижены. Обычная боевая форма. Перчатки.
Когда я мельком вижу электрошокер, мой кулак сжимается вокруг телефона.
Когда он прижимает его к ее спине, мне приходится наблюдать, как напрягается каждый мускул в теле Габриэллы, пока она бьется в ужасных конвульсиях.
Когда это прекращается, из нее вырывается вздох, после чего она плотно сжимает губы и вздергивает подбородок.
— Еще раз, — слышу я чей-то приказ.
Ее бьют током еще три раза, и когда из нее вырывается мучительный звук, мое сердце разрывается на части.
— Еще раз, — снова раздается приказ.
Никогда в жизни я не испытывал такой боли, как сейчас, видя, как Габриэлла бьется в конвульсиях, а черты ее лица искажаются от боли. Когда все прекращается, ее голова падает вперед, и я слышу, как она хватает ртом воздух.
— Поверни ее так, чтобы она стояла спиной к камере, — говорит другой ублюдок.
Он поворачивает Габриэллу, и я вижу ее спину, на которой остались пять следов от ожогов.
— Отступи, Фалько, — требует неизвестный мужчина, который, как я предполагаю, Филиппо. — Или мы разорвем ее на части.
— Никогда, — рычу я.
— Что это? — Спрашивает Карло.
— Видео, на котором эти ублюдки пытают Габриэллу, — бормочу я убийственным тоном. — Они хотят, чтобы я отошел от дел, или она умрет.
Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает.
— Что будем делать?
Смотря в глаза своему заместителю, я рычу:
— Мы пойдем на войну.
Габриэлла
Когда я резко просыпаюсь, все мое тело болит так сильно, что я судорожно вздыхаю, а потом стону.
Они оставили меня висеть здесь всю ночь, и в комнате холодно. От сильного озноба боль в теле становится еще сильнее.
В полной тишине я оглядываю комнату.
Вчера я была слишком потрясена нападением и пытками, чтобы что-либо воспринимать.
Я вижу металлический стол с различными инструментами и ножами. Там также есть электрошокер, который вчера использовали на мне. Ноутбук все еще стоит на столе, а камера направлена на меня. Похоже, я нахожусь в подвале.
Зная, что меня записывают, я поднимаю голову и придаю своему лицу бесстрастное выражение.
Поскольку мне нечего делать, я размышляю о нападении.
Горе разливается в моей груди.
Когда в горле образуется комок, я пытаюсь его проглотить.
Прежде чем я успеваю переварить свою печаль, до меня доходит, что меня взяли в плен. Меня раздели до нижнего белья, а листок бумаги все еще прикреплен к моему животу.
Меня охватывает ужас от осознания того, что живой мне отсюда не выбраться.
Я даже думаю не о том, куда попаду после смерти, а обо всем, чего лишусь.
Мне так много хотелось сделать.
Я никогда не стану матерью.
Я не смогу поехать в медовый месяц с Дамиано.
Я больше не увижу его.
Душевная боль, разрывающая меня, слишком сильна, и мой разум пытается засунуть все эмоции в самый темный уголок моей души.
Когда родители издевались надо мной, было намного легче, потому что я не знала другой жизни.
Теперь, когда я почувствовала себя любимой и мне есть что терять, это просто невыносимо.
Я слышу, как поворачивается замок, и вздергиваю подбородок еще выше. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и фокусирую взгляд на точке на стене.
— Доброе утро, — приветствует меня Филиппо, входя в комнату. — Тебе удалось немного поспать?
Я не утруждаю себя ответом этому ублюдку.
Он что-то печатает на ноутбуке, и когда в комнату входит вчерашний мужчина, Филиппо говорит:
— Доброе утро, Мэнни. Отведи ее в уборную, прежде чем мы начнем.
Мэнни отвязывает веревку от крюка, и меня спускают на пол. Напряжение в руках ослабевает, когда я наконец-то могу опустить их, но затем плечи пронзает острая боль.
Я не могу сдержать вздоха, сорвавшегося с губ.
Веревка остается на моих запястьях, и Мэнни использует ее как поводок, подталкивая меня вперед, чтобы я начала идти. Мои ноги затекли, но мне удается переставлять одну ногу за другой.
Несмотря на то, что мои руки покрываются мурашками, я хватаю листок бумаги и отрываю его от живота. Скомкав его, я бросаю на пол.
Высоко вздернув подбородок, я выхожу из комнаты.
— Иди направо, — приказывает Мэнни, толкая меня сзади, отчего ожоги на моей спине саднят.
Я стискиваю челюсти и иду по тускло освещенному коридору.
— Вверх по лестнице, — рычит он.
Здесь так холодно, что мое тело неконтролируемо дрожит, но я не хочу показывать им, что замерзаю, и борюсь с желанием обхватить себя руками.
Как только я поднимаюсь по лестнице, он снова приказывает:
— Дверь слева от тебя.
Я захожу в маленькую уборную, которая воняет так, будто в ней никогда не убирались.
Повернувшись, чтобы закрыть дверь, я бормочу:
— Веревка.
Мэнни качает головой.
Я упрямо толкаю дверь до тех пор, пока веревка не останавливает ее, но, по крайней мере, это дает мне хоть какое-то укрытие.
Я с трудом снимаю нижнее белье и, держась за спинку сиденья так, чтобы моя задница не касалась его, быстро опорожняю мочевой пузырь.
Туалетной бумаги нет, поэтому я стараюсь как можно быстрее натянуть нижнее белье.
Опустив взгляд, я замечаю свой комплект черного кружевного белья, и меня охватывает паника. Впервые в жизни я жалею, что не надела белье поскромнее.
Если они действительно захотят причинить вред Дамиано, они изнасилуют меня.
Это неизбежно.
Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза. Страх быть изнасилованной сковывает меня, и я чувствую, как в груди образовывается тяжелый узел.
— Поторопись! — Рявкает Мэнни.
Он с силой дергает за веревку, и дверь с громким треском открывается.
Я быстро спускаю воду в унитазе. Затем поднимаю голову, стараясь не показывать своего страха и выхожу из туалета.
Возвращаясь в подвал, я стараюсь приготовиться к тому, что они сделают со мной сегодня.
Как долго они будут пытаться заставить Дамиано отойти от дел?
Несколько дней?
Часов?
Сколько у меня времени, прежде чем они убьют меня?
Когда я вхожу в комнату, где меня будут пытать, а затем и убьют, в моей груди вспыхивает паника.
Просто реагируя, я разворачиваюсь и хватаю Мэнни за шею связанными руками, прежде чем попытаться убежать. Он дергает веревку назад, и она сбивает меня с ног. Я ударяюсь боком о холодный, твердый пол, и воздух вырывается из моих легких.
Мэнни тянет за веревку и начинает тащить меня по полу, а затем снова поднимает мое тело в воздух.
Он закрепляет веревку на крюке на стене, а затем свирепо смотрит на меня.
— Давай начнем с электрошокера, — приказывает Филиппо, похоже, ничуть не обеспокоенный моей жалкой попыткой побега.
Я делаю глубокие вдохи и, найдя точку на стене, изо всех сил стараюсь сосредоточиться на ней, готовясь к боли.
Дамиано
Поскольку мама, остальные женщины и дети в безопасности, мы все сосредоточились на подготовке к нападению.
Нетерпеливо я бросаю взгляд на Дарио, который не прекращал работать с тех пор, как я отдал приказ.
— Ты выяснил, где Стефано?
— Сигнал его телефона отражается от трех вышек. Я знаю район, но не точное местоположение.
— Где он? — Рявкаю я.
— Где-то недалеко от Манорвилля. Чуть больше часа езды на машине.
Мой телефон жужжит, и я вытаскиваю устройство из кармана. Открываю экран, и вижу еще несколько сообщений от Стефано.
Я не пытался связаться с ним, потому что тогда бы сыграл ему на руку.
Габриэлла у них уже двадцать четыре часа, и, открывая сообщение, я пытаюсь приготовиться к худшему.
Ты молчишь, кузен. Надеюсь, ты не думаешь, что у тебя есть другой выбор, кроме как отойти от дел.
Я делаю глубокий вдох, затем нажимаю кнопку воспроизведения на прикрепленном видео.
На нем изображена Габриэлла, все еще подвешенная к потолку.
— Начинаем, — приказывает тот же мужчина с других записей.
Они снова используют электрошокер. И когда заканчивают издеваться над ней, Габриэлла тяжело дышит от боли.
Ее взгляд устремляется в камеру, и мне хочется протянуть руку через этот чертов телефон и притянуть ее к себе, но вместо этого я вынужден чувствовать, как мое сердце превращается в пыль.
На мгновение она смотрит прямо в объектив камеры, и я понимаю, что она обращается ко мне, когда шепчет:
— Не подчиняйся.
Ублюдок позади нее снова прижимает электрошокер к ее спине и держит его там до тех пор, пока она не теряет сознание.
— Выдвигаемся, — рычу я. — Сейчас же, блять!
У меня звонит телефон, и, увидев имя Стефано, я принимаю вызов и жду, пока он заговорит первым.
— Кузен, — рычит он, — у тебя есть для меня хорошие новости?
— Насколько же ты, блять, тупой? — Говорю я убийственным тоном.
— Осторожно. У меня есть преимущество.
Я почти смеюсь.
— Правда? Допустим, случится чудо, и ты избавишься от меня. Неужели ты думаешь, что остальные четыре главы назовут тебя своим капо?
— У них не будет выбора. Когда я свергну тебя, они должны будут признать меня своим новым капо.
— Сейчас не восьмидесятые. Ты не можешь просто убить меня и захватить власть.
Дарио взволнованно жестикулирует, показывая, что ему известно местонахождение Стефано.
— Отступи, или Габриэлла умрет, — шипит он.
Мне просто нужно время, чтобы добраться до нее.
Я резко вдыхаю, а затем лгу сквозь зубы:
— Я отойду от дел.
Никогда не думал, что эти слова вылетят из моих уст, но я готов сказать что угодно, лишь бы защитить Габриэллу и семью.
Я не готов потерять ни одного из них.
Стефано заливается смехом.
— Ты сделал правильный выбор.
— И что теперь? — Спрашиваю я.
— У тебя есть час, чтобы прислать мне видео, на котором остальные четверо убивают тебя, и я отпущу Габриэллу.
Я качаю головой, потому что сложно поверить, что Стефано настолько глуп и самонадеян, раз думает, будто его план сработает.
Я завершаю разговор и, отбросив телефон, хватаю ближайший шкаф и срываю его со стены. Стекло разбивается, падая на пол, и это ничуть не успокаивает бушующую ярость в моей душе.
Когда я останавливаюсь и делаю глубокий вдох, то замечаю, что Анджело, Ренцо, Франко и Дарио смотрят на меня.
— Это была гребаная ложь, — рычу я на них, когда все мое тело вибрирует от ярости. — Я никогда не отступлю.
Увидев жажду мести на моем лице, они, кажется, расслабляются.
— Дарио, разошли всем фотографии Стефано и Филиппо. Я хочу, чтобы их взяли живыми. — Я иду к двери. — Давайте закончим эту гребаную войну.
Когда я выхожу из оружейной и вижу Эмилио, Вито, Томми и остальных членов моей армии, ожидающих приказа, я кричу:
— Вы получите фотографии двух мужчин. Можете ранить, но не убивать. Выдвигайтесь!
Карло идет рядом со мной, когда мы подходим к одному из внедорожников, стоящих в первых рядах, и я забираюсь на пассажирское сиденье.
Карло сует мне бронежилет.
— Надень его сейчас.
Разочарованно рыкнув, потому что каждая секунда дорога, я вылезаю из внедорожника и надеваю этот чертов жилет, после чего сажусь обратно и захлопываю дверь.
— Вперед! — Приказываю я.
Дарио садится на заднее сиденье вместе с Анджело, который бросает тяжелую сумку с оружием на пол между сиденьями.
— Я разослал всем GPS-координаты, — сообщает мне Дарио.
Я смотрю, как Карло выводит карту на экран GPS и, заведя двигатель, направляет внедорожник прочь от особняка.
— Как ты хочешь разобраться с этим? — Спрашивает Анджело.
— Мы нападем и вытащим Габриэллу живой.
— Дом расположен между деревьями, — начинает Дарио рассказывать нам о том, чего ожидать. — Мы поедем по Норт-роуд, пока не доберемся до мельницы. Домов там немного, а вот дорога ужасно длинная.
Мой взгляд скользит по карте, и мне не нравится, что потребуется еще час и пять минут, чтобы добраться до Габриэллы.
— Быстрее, Карло, — рычу я. — Нам нужно добраться до Габриэллы за пятьдесят минут. — Оглядываясь через плечо, я смотрю на Дарио и спрашиваю: — Ты можешь достать планы участка?
— Могу попробовать, — бормочет Дарио, приступая к работе.
Между нами воцаряется тишина, и через двадцать минут у меня пикает телефон.
Я открываю экран и вижу еще одно видео от Стефано, отчего кровь у меня стынет в жилах.
Мой большой палец зависает над видео, потому что я не смогу смотреть, как умирает Габриэлла.
— Дамиано, — говорит Карло, привлекая мое внимание. Я перевожу взгляд на него. — Пусть Анджело посмотрит видео.
Я сильно качаю головой.
— Нет.
Я снова перевожу взгляд на экран и нажимаю кнопку воспроизведения.
Вижу, как Стефано приближается к Габриэлле.
— Дамиано сдался, — усмехается он. — Он провел с тобой лишь два месяца, но стал таким мягким, что готов даже умереть за тебя.
Она начинает качать головой.
— Нет! Дамиано никогда не сдастся.
— Ну, я узнаю о его смерти в течение часа, — говорит Стефано. — Или ты умрешь.
Она стискивает челюсти; ее глаза, горящие яростью, устремлены на ублюдка.
Он придвигается ближе и, протянув руку, проводит пальцем от ложбинки между ее грудей к пупку.
Низким тоном он говорит:
— Скоро ты станешь вдовой.
Габриэлла вздергивает подбородок и смотрит прямо перед собой; на ее лице снова появляется бесстрастная маска, которую я сильно ненавижу.
Но на этот раз я благодарен ей за это.
— Быстрее! — Рычу я, будто могу изменить то, что вот-вот произойдет, если доберусь туда раньше.
Стефано исчезает из виду, а когда снова появляется, в его руках оказывается нож.
— Но мне не нужны объедки Дамиано, — говорит Стефано, проводя лезвием по ее животу.
Мое дыхание учащается, а глаза прикованы к экрану.
Каждый мускул в моем теле напрягается до такой степени, что кажется, я вот-вот сломаюсь.
Медленно он вонзает нож в ее правый бок, и я вижу, как каждый дюйм лезвия погружается в нее.
— Ублюдок! — Рычу я, ударяя кулаком по приборной панели.
Габриэлла вздрагивает от боли, и на мгновение ее брови сходятся на переносице. Но затем на ее лице снова появляется бесстрастная маска, когда она медленно выдыхает.
— Посмотрим, кто умрет первым. Ты или Дамиано. — Стефано поворачивается лицом к камере: — У тебя мало времени, кузен. Чем быстрее ты умрешь, тем быстрее ей окажут медицинскую помощь. Если в течении часа ничего не произойдет, я перережу ей горло.
Я смотрю на GPS и вижу, что мы в десяти минутах езды.
— Во сколько мы выехали? — Спрашиваю я.
— У нас есть девятнадцать минут, — отвечает Карло. — Мы успеем.
— Лучше уж нам успеть, — рычу я. Оглянувшись через плечо, я приказываю: — Дай мне автомат и нож.
Анджело открывает сумку и начинает раздавать оружие, пока наша колонна мчится по грунтовой дороге, которая, похоже, ведет в лес.
Дамиано
Грязь взлетает в воздух, когда мы с визгом останавливаемся на площадке перед домом. Дом средних размеров и выглядит так, будто его не красили последнее десятилетие.
Дюжина вооруженных людей разбросана по территории, и они открывают огонь по внедорожникам, пытаясь укрыться за стенами дома.
Я распахиваю дверь и приказываю:
— Запускайте гребаные гранаты!
Томми запускает гранату в стену дома, где прячется группа мужчин, после чего тела взлетают в воздух.
Используя дверь как щит, я открываю огонь по ублюдкам, которые стреляют из дома, и мне приходится перезарядить магазин, после чего я отхожу от внедорожника. Держа автомат наготове, я бегу к дому, стреляя в каждого, кто попадется мне на глаза.
Мой взгляд сосредотачивается на входной двери, и я осыпаю ее пулями, а затем мое тело врезается в дерево. Она легко поддается, и я продолжаю бежать, уничтожая цель за целью, пока у меня не заканчиваются патроны.
Когда я опускаю автомат, чтобы достать Glock, в меня врезается чье-то тело. Я выхватываю из-за пояса нож и, прежде чем успеваю упасть на пол, наношу несколько ударов ему в шею.
Кровь брызжет на меня, и я с грохотом падаю на пол. Отпихнув от себя мертвого ублюдка, я быстро вскакиваю на ноги. Затем перекладываю нож в левую руку и достаю Glock из-за спины.
Карло и Анджело присоединяются ко мне, и пока они расправляются с остальными мужчинами, я слышу, как Ренцо кричит снаружи:
— Стефано у меня!
— Оставь ублюдка в живых, — разносится мой голос по дому, пока я оббегаю все комнаты в поисках Габриэллы.
Когда я открываю дверь, ведущую в подвал, и вижу лестницу, пуля попадает в мой бронежилет, отчего я отступаю на пару шагов.
Моя рука взмывает в воздух, и я нажимаю на курок, двигаясь вперед.
Еще одна пуля пролетает мимо моей головы, и в этот момент Карло хватает меня за жилет и заставляет присесть на ступеньки.
— Будь здесь, мать твою, пока я разберусь с этим мудаком, — бормочет Карло, тяжело дыша.
Нехотя я остаюсь на корточках, пока Карло спускается по лестнице. Когда он достигает подножия, начинается короткая перестрелка, после чего он убивает того, кто находится внизу.
— Чисто, — кричит он. — Габриэллы здесь нет.
— Блять! — Рычу я и, развернувшись, бегу обратно в коридор.
— Дамиано! — Окликает Карло, чтобы я подождал его, но мне нужно найти Габриэллу, пока не стало слишком поздно.
Заходя на кухню, я вижу заднюю дверь и выхожу на улицу. Интуиция подсказывает мне идти к деревьям, и я начинаю бежать.
Когда я бегу в лес, мое дыхание сбивается, и я останавливаюсь каждые несколько шагов, чтобы прислушаться к звукам и попытаться понять, здесь ли Филиппо с Габриэллой.
— Шевелись! — Слышу я мужское шипение, и в груди у меня бурлят облегчение и гнев, превращаясь в мощную смесь.
Карло догоняет меня, когда я бегу в сторону, откуда донесся голос. Наконец я замечаю Филиппо, который заставляет Габриэллу бежать босиком по гребаному лесу.
— Остановись, — выдыхает она, хватаясь за бок, откуда идет кровь.
Издав рык, я поднимаю руки и, направив ствол на плечо ублюдка, нажимаю на курок.
Пуля попадает в цель, и он поворачивается, открывая огонь по мне.
— Нет! — Кричит Габриэлла и, забыв о собственной безопасности, бросается на Филиппо всем телом, пытаясь выхватить у него пистолет.
— Габриэлла! — Кричу я, подбегая к ним.
Еще один выстрел эхом разносится по лесу, и кровь в моих венах леденеет от страха.
Филиппо сбрасывает с себя Габриэллу и наводит на нее пистолет. Мы с Карло открываем огонь, бросаясь к ним, и одна пуля за другой попадают в этого ублюдка. Его тело дергается при каждом выстреле, после чего он падает навзничь, задыхаясь от шока и боли.
Останавливаясь рядом с Филиппо, я направляю ствол ему в голову и смотрю ему в глаза, а затем нажимаю на курок.
Когда Габриэлла поднимается на ноги, я смотрю на нее.
Облегчение переполняет меня, и на мгновение я застываю, не в силах сдвинуться с места. Я смотрю на нее, жадно глотая воздух.
Затем мой взгляд скользит по ее дрожащему телу, и, не увидев никаких огнестрельных ран, я бросаюсь вперед. Мои руки обвиваются вокруг нее, и я прижимаю ее к себе.
Я снова выпрямляюсь и не могу найти слов, чтобы описать свои чувства, когда вижу, как она дышит. Борьба и жизнь, сияющие в ее глазах, ослабляют напряжение в моей груди.
Осознание этого снова пронзает меня, и я благодарю все высшие силы за то, что вовремя добрался до нее.
— У тебя идет кровь, — говорит она, протягивая окровавленную руку к моему лицу.
— Она не моя, — бормочу я, сжимая ее руку. В моей груди вспыхивает новая волна гнева, когда я чувствую, какая она холодная.
— Дамиано! — Слышу я крик Дарио.
Отступив от Габриэллы, я бросаю взгляд на ее кружевное белье и быстро снимаю бронежилет, а затем стягиваю рубашку с длинными рукавами.
Надевав рубашку на свою жену, Карло протягивает мне свое пальто, и я быстро накидываю его на нее.
Мне неприятно, что Карло увидел ее полуголой, но сейчас я испытываю слишком большое облегчение, чтобы злиться.
Когда я наклоняюсь, чтобы поднять ее, она качает головой.
— Нет. Я могу идти.
— Нихрена подобного, — рычу я.
— Дамиано, — огрызается она на меня.
Наши взгляды встречаются, и она вздергивает подбородок.
— Я могу идти. Мне нужно, чтобы твои люди увидели, что я не сломлена.
Как бы мне ни была ненавистна мысль о том, что ей придется идти босиком, я соглашаюсь, потому что это важно для нее.
Она хочет показать им, что является их королевой. И что бы ни выпало на ее долю, она выживет. Ничто не сможет сломить ее.
В ледяной зимний день, стоя посреди чертова леса, где земля пропитана кровью, я вновь влюбляюсь в Габриэллу.
Мне нужно прикоснуться к ней, поэтому я обнимаю ее за плечи, пока мы идем обратно.
Когда в поле зрения появляются Дарио и Анджело, я беру ее за левую руку, на которой засохла кровь, и переплетаю наши пальцы.
— Все в порядке? — Спрашивает Дарио, когда мы подходим к нему.
— Да, — отвечаю я.
Когда мы продираемся сквозь деревья, все люди Коза Ностры, один за другим, смотрят в нашу сторону.
Габриэлла крепче сжимает мою руку, и я слышу ее тяжелые вздохи, прежде чем она, превозмогая боль, идет к ближайшему внедорожнику.
Как только она оказывается в машине, я обхватываю пальцами ее шею и прижимаюсь своим лбом к ее.
— Я так чертовски горжусь тобой,
Она кивает, но ее кожа выглядит ужасно бледной.
Отпустив ее, я поворачиваюсь лицом к своим людям.
— Уберите все это дерьмо и отправляйтесь домой к своим семьям, — приказываю я.
— Да, босс, — раздается хор голосов.
Взглянув на четырех капо, я киваю им в знак благодарности, а затем смотрю на Анджело.
— Пусть моя мать побудет у тебя, пока я не приеду за ней.
— Не торопись, — отвечает он. — Виторрия будет только рада компании.
Только после этого я встречаюсь взглядом со Стефано, которого удерживают Эмилио и Вито.
— Отвезите ублюдка на склад. Я разберусь с ним позже.
Они кивают, а затем запихивают его во внедорожник.
Глядя на Томми, я приказываю:
— Возьми команду людей и отправляйся на Сицилию. Доставь мне Четтину Ферраро и семью ди Белла живыми. Убеди их, что они едут на свадьбу.
Я хочу лично сообщить им новость о том, что они умрут. Хочу насладиться их страхом перед тем, как их убьют.
Покончив со всеми приказами, я забираюсь на заднее сиденье и заключаю Габриэллу в объятия.
Она дрожит как лист во время бури, и я стараюсь не прижимать ее к себе слишком крепко.
Карло садится за руль, а Ренцо занимает пассажирское сиденье.
— Я сообщил в клинику, что мы едем, — говорит он, бросая мне сумку для оказания первой помощи.
Я быстро открываю сумку и, достав антисептические салфетки, убираю одежду в сторону, чтобы добраться до колотой раны на боку Габриэллы.
Как только мне удается очистить рану настолько, насколько это возможно на заднем сиденье гребаного внедорожника, я беру марлю и, плотно прижав ее к ране, приказываю:
— Придержи ее рукой.
Она делает, как я говорю, пока я достаю пластырь и заклеиваю ее рану. После мне требуется несколько секунд, чтобы стереть следы от скоб на ее животе, где была прикреплена та гребаная бумага.
— Я в порядке, — бормочет она. — Я могу продержаться, пока мы не доберемся до клиники.
Я только киваю, взяв Габриэллу за подбородок и приподнимаю ее лицо, чтобы она посмотрела на меня.
Наши взгляды встречаются, и я с большой гордостью смотрю на свою женщину.
В этот момент, прикасаясь к ней, я осознаю, что Габриэлла — самый опасный человек, с которым я когда-либо сталкивался. Она обладает властью контролировать меня.
—
—
Я вижу, что она с трудом держит себя в руках, и от этого у меня замирает сердце.
— Все в порядке, — бормочу я. — Тебе больше не нужно быть сильной. Я здесь.
Она качает головой и смотрит на Ренцо и Карло. И в этот момент она словно забывает о своей травме, расправляет плечи и гордо поднимает голову, не желая показать свою слабость перед ними.
Габриэлла
Мне разрешили быстро принять душ, прежде чем медсестра обработала мои раны.
Я сижу на краю больничной койки и стискиваю челюсти, наблюдая, как Дамиано разговаривает с врачом.
Каким-то образом мне удается сохранять нейтральное выражение лица, пока я изо всех сил стараюсь не дать своим эмоциям выйти из-под контроля.
Наконец медсестра уходит, и я соскальзываю с кровати. Несмотря на то, что мои ноги ободраны и болят от бега босиком по проклятому лесу, я подхожу к окну и опускаю жалюзи.
— Завтра утром я сразу же отвезу ее домой, — слышу я, как Дамиано говорит доктору, пока я осторожно возвращаюсь к кровати.
Я кладу правую руку на белые простыни и судорожно вздыхаю.
Я слышу, как закрывается дверь, и бросаю взгляд на Дамиано, чтобы убедиться, что мы одни.
Я еще раз вздыхаю, а затем травма, которую мне пришлось пережить, сотрясает мое тело.
Дамиано придвигается ближе ко мне, и когда его пальцы обвивают мою шею, я уже не могу сдерживать рыдания.
Каждое пережитое унижение, боль, холод и страх превращаются в беспорядочный вихрь эмоций в моей груди. И тогда с моих губ срывается прерывистый крик.
Дамиано осторожно притягивает меня к себе и, прижимая к груди, старается не задеть ожоги на моей спине.
Я чувствую его знакомый запах.
Чувствую тепло его тела.
И, наконец, перестав быть сильной, я ломаюсь в его объятиях.
— Я держу тебя,
Я поднимаю руку и сжимаю его рубашку в кулак, пытаясь дышать сквозь рыдания.
Он просто обнимает меня, предоставляя мне безопасное место, где я могу выплакаться из-за того, что со мной сделали.
Дамиано целует меня в висок, затем шепчет:
— Я здесь, мой маленький огонек. Ты в безопасности.
Когда мне удается успокоиться, я шепчу:
— Я так боялась, что больше никогда тебя не увижу.
Он немного отстраняется и наклоняет голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Большими пальцами смахнув слезы с моих щек, он говорит:
— Я всегда приду за тобой.
Видя брызги крови на его лице и шее, я беру его за руку и тяну в сторону ванной. Я нахожу мочалку и смачиваю ее под струей воды.
Когда я подношу ее к его шее и начинаю стирать с него кровь, он бормочет:
— Не беспокойся об этом. Я приму душ, пока ты будешь отдыхать.
— Позволь мне сделать это, — шепчу я хриплым от слез голосом.
Оттерев его кожу от всей этой крови, я бросаю мочалку в раковину.
Склонив голову, я спрашиваю:
— Тетя Грета выжила?
Дамиано медленно выдыхает.
— Нет.
Я закрываю лицо руками, когда мое сердце сжимается от сильной боли.
Дамиано снова прижимает меня к своей груди, когда меня охватывает печаль.
Не в силах смириться с тем, что ее больше нет, я выдавливаю из себя слова:
— Нет.
Она была так полна жизни и любви.
Как мне пережить, что первого человека, который обнимал меня, проявлял ко мне хоть какую-то любовь, больше нет?
Мы никогда больше не почувствуем ее тепла. Никогда не услышим ее смех.
— Мы также потеряли Херардо и Марту, — говорит Дамиано.
Я снова начинаю плакать, подавленная теми потерями, которые мы понесли.
Дамиано осторожно поднимает меня и, неся обратно в комнату, садится в кресло.
Его рука касается ожогов на моей спине, отчего я вздрагиваю.
— Оседлай меня, — приказывает он.
Я делаю то, что мне велено, и, прижавшись лицом к его груди, оплакиваю потерю людей, которых успела полюбить за такое короткое время.
— Ш-ш-ш,
Меня бросает в жар, когда я перестаю плакать и просто лежу неподвижно на его груди.
Таков мир, в котором мы живем. Мы любим и теряем.
Каким-то образом мне удается закрыть глаза и отключиться от всего на некоторое время.
Через какое-то время дверь открывается, и я слышу голос Карло:
— Я принес тебе кое-что из одежды из дома на Манхэттене.
— Спасибо, — бормочет Дамиано. — Пусть Эмилио приедет в клинику, чтобы ты мог немного отдохнуть.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, как Карло качает головой.
— Я не уйду. Буду прямо у палаты.
— Карло, — говорю я, когда он начинает разворачиваться. Когда он смотрит на меня, я продолжаю: — Я очень сожалею о твоей потере.
Он кивает и закрывает за собой дверь, уходя.
— Хочешь перебраться на кровать, чтобы поспать, пока я приму душ? — Спрашивает Дамиано.
Я киваю и слезаю с его колен. Он берет сумку, которую принес Карло, и, когда я иду за ним в ванную, вопросительно смотрит на меня.
— Я просто хочу почистить зубы.
Дамиано ставит сумку на закрытую крышку унитаза и достает зубную щетку и пасту для меня.
Я беру их у него, и пока чищу зубы, он включает краны в душе.
Я смотрю, как он раздевается, а затем полощу рот. Заглянув в сумку, я с удивлением вижу, что Карло положил для меня атласный халат. Я быстро снимаю больничный халат, а затем надеваю свой. Нижнего белья здесь нет, но я не стану надевать больничное белье.
Почувствовав себя немного лучше в своем халате, я окидываю взглядом тело Дамиано и, убедившись, что он никоим образом не пострадал, возвращаюсь к кровати и сажусь на край матраса.
Я слушаю, как Дамиано двигается в ванной, пока смотрю на красные ссадины вокруг своих запястий.
Я многое пережила в своей жизни, и именно поэтому ничего не принимаю как должное.
Но я была так близка к смерти.
Они могли бы поступить со мной гораздо хуже.
Я мысленно благодарю всех и вся за то, что меня не изнасиловали.
Как только Дамиано заканчивает мыться в ванной, он возвращается в комнату, и его взгляд мгновенно останавливается на мне.
— Ты не собираешься спать?
— Я не могу лежать на спине или правом боку, — говорю я. — Можно мне поспать у тебя на коленях?
— Конечно,
Я жду, пока он сядет в кресло, и снова забираюсь на него. Оседлав его, я просовываю руки между нами и прижимаюсь щекой к его груди.
Немного полежав, я поднимаю голову и спрашиваю:
— Ты можешь снять рубашку?
Дамиано стягивает ткань через голову, и когда я распахиваю халат, он бормочет:
— Ты не в том состоянии, чтобы заниматься сексом.
— Я просто хочу быть как можно ближе к тебе. — Я снова прижимаюсь к нему, и когда тепло его кожи проникает в мою грудь, вздыхаю.
Я целую его в грудь и глубоко вдыхаю его чистый, древесный аромат.
Я чувствую, как член Дамиано твердеет подо мной, затем его руки опускаются на мои бедра, и он вздыхает.
— Ты в порядке? — Спрашиваю я.
— Я чувствую жар твоей киски через спортивные штаны, — ворчит он.
Я немного отодвигаюсь назад и, потянувшись вниз, оттягиваю ткань его штанов, чтобы освободить его член.
— Что ты делаешь? — спрашивает он.
Я располагаю его у своего входа и медленно опускаюсь на его член. Когда он погружается в меня до упора, я говорю:
— Я просто хочу чувствовать тебя везде.
— Ты согреваешь мой член,
— Хм… — Расслабляюсь я, прижимаясь к его груди. — Согреваю свою киску. Мне было так холодно без тебя.
Дамиано кладет руку мне на затылок и целует мои волосы.
Он не пытается трахнуть меня, но вместо этого издает удовлетворенный стон, расслабляясь подо мной.
— Я могу привыкнуть спать так.
Уголок моего рта слегка приподнимается.
— Я тоже.
Тепло, исходящее от тела Дамиано, прогоняет холод из моего, и, закрыв глаза, мне удается задремать.
Дамиано
Я почти не спал, когда мой член был глубоко внутри Габриэллы. Не трахать ее невероятно тяжело, но ей нужен отдых, поэтому я сдерживаюсь.
Я заслуживаю гребаную золотую медаль за сладкую пытку, которую вынужден терпеть.
Затем она, блять, шевелится у меня на груди, и ее твердые соски касаются моей кожи.
Когда ее внутренние мышцы сжимаются вокруг моего члена, я резко выдыхаю, и на затылке у меня выступают капельки пота.
Прежде чем я успеваю спросить, проснулась ли она, Габриэлла начинает медленно вращать бедрами.
Я издаю стон, мои пальцы впиваются в ее ягодицы.
— Ты убиваешь меня.
— Хм…
Она трется об меня своим клитором, и эти движения быстро приближают меня к оргазму.
—
— Таков план, — стонет она, а затем начинает покрывать поцелуями мою грудь. — Ты такой приятный. — Ее зубы покусывают мой сосок. — А на вкус еще лучше.
У меня нет ни единого шанса против жены, и я толкаюсь один раз, кончая в ее влажное тепло.
Мое тело содрогается от невероятного удовольствия после многочасовой пытки.
— Господи, — выдыхаю я, мой член дергается внутри нее, а тело теряет все силы.
Габриэлла прижимается к моей груди, ее мышцы напрягаются, и затем я чувствую, что ее настигает оргазм. Ее прерывистое дыхание обдает мою кожу, и я зарываюсь руками в ее волосы, запрокидывая голову, чтобы завладеть ее губами.
Когда я целую ее, сердце наполняется умиротворением.
Мои губы боготворят ее в течение долгих минут, прежде чем я, наконец, прекращаю поцелуй и смотрю в ее прекрасные глаза.
— Ты в порядке?
— Да. — Кивает она, затем ее киска освобождает мой член, и она слезает с моих колен.
Встав, я иду за ней в ванную, где мы приводим себя в порядок.
Я достаю из сумки брюки, свитер и туфли и, одеваясь, бросаю взгляд на атласный халат — единственное, что прикрывает тело моей жены.
Я снова роюсь в сумке и, найдя леггинсы и теплую рубашку, бормочу:
— Просто охренительно здорово.
— Что? — Спрашивает Габриэлла, придвигаясь ближе ко мне.
— Карло положил для тебя леггинсы.
— О. Правда? Дай мне их.
Я недовольно отдаю ей одежду. Она натягивает чертовски обтягивающие леггинсы, и когда она пытается справиться с рубашкой, я помогаю ей аккуратно натянуть ткань на ожоги на спине.
— Надень и халат, — приказываю я. — Я хочу, чтобы ты была максимально прикрыта.
— Мой собственник, — хихикает она, и этот звук снимает напряжение с моего тела.
Когда она заканчивает, я беру ее за подбородок и приподнимаю ее лицо, чтобы она посмотрела на меня.
— Как ты себя чувствуешь?
— В основном, болит там, где меня били током. Колотая рана на удивление почти не беспокоит. — Она опускает взгляд. — Не думаю, что смогу надеть обувь. В сумке есть носки?
Я быстро проверяю и выдыхаю с облегчением, благодарный за то, что Карло догадался захватить носки для Габриэллы.
Присев на корточки у ее ног, я говорю:
— Держись за стойку.
Габриэлла поднимает левую ногу, и я осторожно натягиваю носок на ее ступню. Мы повторяем тот же процесс с ее правой ногой, и, закончив, я смотрю на нее.
Наши взгляды встречаются, и когда моя жена смотрит вниз, пока я стою на коленях у ее ног, признаюсь:
— Без тебя был сущий ад.
Она кладет руку мне на подбородок, и я целую ее ладонь.
— Спасибо, что не сдался и пришел за мной.
— Всегда,
— Навсегда, — шепчет она, когда я поднимаюсь на ноги. Я наклоняюсь и целую ее в губы.
Подняв голову, я говорю:
— Ты готова идти?
Она кивает, затем спрашивает:
— А где мама?
— Она у Анджело. Мы заберем ее по дороге домой, — отвечаю я, бросая все в сумку.
— С ней все в порядке? Она не пострадала?
— С ней все в порядке. Я нашел ее в кладовке, где ты ее спрятала. — Посмотрев на жену, я добавляю: — Спасибо, что защитила ее.
Габриэлла облегченно вздыхает.
— Я рада слышать, что с ней все в порядке… ну, насколько это возможно после потери тети Греты и пережитого страха от нападения.
Я беру сумку и, взяв жену за руку, выхожу из ванной.
Открыв дверь больничной палаты, я вижу Карло, сидящего на стуле с забытой чашкой кофе в руке.
— Пойдем, — говорю я.
Он встает и ставит чашку на стойку.
— Вы уходите, мистер Фалько? — спрашивает медсестра.
Я замечаю, что на ее бейджике написано "Бьянка", и киваю.
— Чтобы не привозить миссис Фалько в больницу на повторный осмотр, я могу приехать к вам домой, — предлагает она.
Зная, что Бьянка — часть нашей семьи, я киваю.
— Спасибо, — бормочет Габриэлла.
Карло забирает у меня сумку, и ждет, пока я подниму Габриэллу на руки. После этого мы покидаем клинику, созданную для Коза Ностры.
_______________________________
Когда Карло подъезжает к особняку Анджело на Лонг-Айленде, я бросаю взгляд на Габриэллу.
— Подожди во внедорожнике. Я ненадолго.
Она кивает, а затем смотрит на дом Анджело.
Я вылезаю из машины и киваю Эмилио и Вито, которые припарковались позади нас.
Когда Карло вылезает из внедорожника, я качаю головой.
— Оставайся с Габриэллой.
Я иду к входной двери и вижу, что Анджело уже ждет меня.
Пожимая ему руку, я говорю:
— Спасибо за все.
— В любое время, — отвечает он.
Войдя в дом, я вижу маму, стоящую рядом с Витторией, и когда сокращаю расстояние между нами, она протягивает руку в мою сторону.
Прикоснувшись к ней, ее лицо морщится, и я быстро прижимаю ее к своей груди.
— Я так волновалась, — всхлипывает она.
— Я в порядке, — говорю я, чтобы успокоить ее.
— Габриэлла?
— С ней все будет в порядке. — Я обнимаю маму за плечи и веду ее к входной двери. — Пойдем домой.
— Домой? — спрашивает она.
— Домой на Манхэттене.
Остановившись рядом с Анджело, я благодарно киваю ему, а затем возвращаюсь к внедорожникам.
Я сажаю маму во внедорожник к Эмилио и Вито, затем приказываю:
— Езжайте к дому на Манхэттене.
— Да, босс.
Я целую маму в висок.
— Я поеду с Габриэллой.
— Конечно,
Закрыв дверь, я подхожу к другому внедорожнику и сажусь рядом с женой.
— Мы снова едем на разных машинах? — спрашивает она.
Я киваю.
— Мы всегда будем ездить в разных машинах.
— Хорошо.
Поездка до Манхэттена кажется вечностью, и когда Карло наконец паркует машину за особняком, я вздыхаю с облегчением.
Габриэлла окидывает взглядом поместье, когда мы вылезаем из машины, и я говорю:
— Мы поживем здесь до тех пор, пока не закончится ремонт в поместье на острове Шелтер.
— Здесь есть одежда для нас с мамой? — спрашивает она.
— Да.
Я смотрю, как Габриэлла идет к маме.
—
Прежде чем мама успевает обнять меня в ответ, я говорю:
— Осторожнее со спиной и боком Габриэллы. Она ранена.
—
— Все в порядке, — успокаивает моя жена маму. — Я в порядке. Я быстро поправлюсь.
— Пойдемте в дом, — говорю я, жестом показывая Эмилио, чтобы он открыл дверь, пока подхожу к Габриэлле.
— Я могу ходить, — протестует она. — Уже не так больно.
— Ты не встанешь на ноги, пока я не разрешу, — бормочу я.
— Такой властный, — вздыхает она, кладя голову мне на плечо.
Я иду в гостиную и сажаю Габриэллу на ближайший диван. Особняк не такой большой, как на острове Шелтер, и в нем нет лифта.
Мамина спальня находится на первом этаже, а моя — на втором.
— Вам всем нужно постараться поспать, — говорю я.
Карло берет маму за руку.
— Я провожу тебя в твою спальню, тетя Аида.
— Спасибо. — В ее голосе слышится печаль, когда она берет Карло под руку.
Я переключаю внимание на Эмилио и Вито.
— Проследите, чтобы все семьи павших мужчин получили выплаты за их жертву.
— Да, босс, — отвечает Эмилио. — Томми сообщил мне, что они возвращаются с Сицилии.
— Хорошо, — бормочу я.
— Мы побудем здесь, пока вы немного отдохнете, — говорит Вито и идет ко входу в дом.
Когда Карло возвращается в гостиную, я вижу, что он тяжело переживает потерю матери.
Я сокращаю расстояние между нами и, положив руку ему на плечо, смотрю ему в глаза.
— Ты скоро отомстишь.
Его челюсти сжимаются, когда он кивает.
— Постараешься поспать? — Спрашиваю я.
Вздохнув, он отвечает:
— Да. Завтра будет адский день.
— Я здесь, — бормочу я.
Наши взгляды снова встречаются, после чего он кивает.
Когда я оборачиваюсь, позади меня стоит Габриэлла. Ее взгляд перебегает с Карло на меня, затем она спрашивает:
— Могу я обнять Карло?
— Все в порядке, — отвечает Карло. — Тем не менее, спасибо.
Я поднимаю жену на руки и, выйдя из гостиной, направляюсь к лестнице.
— Я просто хотела немного утешить его, — объясняет она.
— Если ему захочется объятий, мама обнимет его, — бормочу я.
Я захожу в спальню и пинком захлопываю дверь. Уложив Габриэллу на кровать, я задергиваю шторы, чтобы свет не проникал в комнату.
Вместо того, чтобы оставаться на кровати, она иду за мной в гардеробную, а затем спрашивает:
— Откуда здесь взялась моя одежда?
— Я попросил личного стилиста тети Греты купить дополнительный комплект всего и привезти его сюда. В пентхаусе также есть одежда. Я люблю путешествовать налегке.
—
— Да. На ремонт уйдет пара месяцев. Я попрошу Эмилио найти кандидатов на должность экономки, а затем ты сможешь выбрать одного или двух.
Габриэлла, одетая в пижаму, печально смотрит на меня, нахмурив брови.
— Как умерла Марта?
— Ее завалило обломками, — бормочу я.
Она качает головой, с трудом переводя дыхание.
— Что ты будешь делать со Стефано?
Наши взгляды встречаются, и я честно отвечаю:
— Я буду бить его током, пока он не начнет молить о смерти, а потом скормлю его крысам.
Габриэлла кивает и, подойдя ближе, обнимает меня за талию.
— Спасибо, что вовремя нашел меня.
— Всегда,
Дамиано
Оставив Габриэллу на попечение мамы и Вито, Эмилио отвозит нас с Карло на склад.
Вчера у нас был спокойный день. Как только мы все немного поспали, Эмилио заказал еду для всех. Разговаривали мы мало, потому что все переваривали ту бурю дерьма, через которую только что прошли.
Но пока мы едем на склад, мои мысли сосредоточены на том, что ждет меня впереди.
Месть горит в моей груди. Это непрекращающееся инферно, которое можно погасить только кровью.
Сегодня все, кто причинил боль мне и моим близким, умрут. Все, кроме Стефано. Он будет страдать в миллион раз больше, чем Габриэлла, прежде чем встретит свой ужасный конец.
Когда внедорожник подъезжает к складу, я распахиваю дверь и вылезаю наружу.
Одетый в костюм, я поправляю пиджак и иду к боковому входу, доставая телефон, чтобы позвонить Томми.
— Да, босс? — Отвечает он после второго гудка.
— Приведи их.
— Буду там через десять минут.
Войдя в здание, я иду в комнату, где держат Стефано. Как только я захожу внутрь, один из моих людей дает Стефано пощечину.
— Проснись.
Ублюдок поднимает голову.
— Я же говорил, что ты тупой, — бормочу я. — Как долго ты планировал свергнуть меня?
— С тех пор, как ты занял это место, — ворчит он. — Я девятнадцать лет копил деньги, чтобы позволить себе армию.
— И посмотри, что все эти сбережения принесли тебе, — насмехаюсь я над ним. — Прежде чем я начну, у Карло есть подарок, которым он бы хотел поделиться с тобой. — Я проверяю время. — Осталось плюс-минус пять минут. — Затем бросаю взгляд на Эмилио. — Разденьте этого ублюдка и наденьте пояс.
Пока мужчины приступают к работе, избавляя Стефано от одежды и обматывая пояс с электрошокером вокруг его талии, я наблюдаю за ними.
Эмилио сует пульт в руку Стефано, а я говорю:
— Каждый раз, когда захочешь попить воды, перекусить или даже отлить, нажимай на кнопку.
— И что произойдет, если я нажму на нее? — Спрашивает Стефано.
Я киваю Эмилио, который нажимает на кнопку. В следующую секунду Стефано, привязанный к стулу, подскакивает на месте, когда через него проходит электрический ток.
Он откидывается на спинку стула, ахнув от шока.
— Ты будешь мучить себя, чтобы получить все самое необходимое, или умрешь от жажды, — бормочу я.
— Я, блять, лучше сдохну, — выплевывает он в мою сторону.
Я пожимаю плечами и, услышав шаги, поворачиваюсь лицом к двери.
— А вот они.
— Кто? — Спрашивает Стефано.
Томми и его команда затаскивают семью ди Белла и Четтину в комнату. Когда мои гости видят Стефано, на их лицах отражается шок.
— Стефано! — Кричит Четтина, и когда она пытается броситься к своему сыну, Карло хватает ее за руку. Ее глаза дико мечутся между мной и Карло, когда она спрашивает: — Зачем вы это делаете?
— Что здесь происходит? — спрашивает мистер ди Белла. — Нам сказали, что мы приедем на свадьбу.
Не обращая внимания на мужчину, я киваю Карло.
Он подтаскивает Четтину ближе к Стефано и ставит ее на колени.
— Подождите? Что происходит? — спрашивает она, а в ее голосе слышатся паника и страх.
— Она не имеет к этому никакого отношения! — Кричит Стефано. — Убери свои руки от моей матери, чертов ублюдок.
Карло приставляет ствол пистолета к ее голове и, глядя Стефано прямо в глаза, рычит:
— Мать за мать.
Он нажимает на курок, и ее кровь брызжет на ноги Стефано, после чего она падает замертво у его ног.
— Ты ублюдок! — Кричит Стефано. — Ты гребаный ублюдок.
Карло с удовлетворением наблюдает, как Стефано начинает рыдать, в то время как я переключаю свое внимание на семью ди Белла.
— Поставьте их на колени, — приказываю я Томми и его команде.
— Нет! — кричит мистер ди Белла, в то время как его жена издает панический вопль.
— Подожди. Расскажи нам, в чем дело, — рявкает сын.
Как только они опускаются на колени, я достаю из-за спины свой Glock. Мои пальцы крепко сжимают рукоятку, когда я смотрю на них.
— Вы издевались над моей женой, — говорю я тихим голосом, в котором слышится обещание смерти.
— Неправда, — плачет миссис ди Белла. — Я не знаю, о чем она солг… — ее фраза обрывается криком, когда я направляю пистолет на ее сына и нажимаю на курок.
— Нет!!! Нет, нет, нет! — вопит она, когда он замертво падает рядом с ней.
— Пожалуйста! Остановитесь, — умоляет мистер ди Белла.
Я перевожу ствол пистолета на отца Габриэллы и, встретившись взглядом с миссис ди Белла, говорю:
— Вы кричите недостаточно громко.
Когда я нажимаю на курок, в ее глазах отражается ужас и душевная боль, когда она смотрит, как умирает ее муж.
Я хочу, чтобы эта женщина страдала от невыносимой боли из-за потери мужа и сына, потому что именно она должна была защищать и любить Габриэллу, но не сделала этого.
После убийства мужчин, я присаживаюсь на корточки перед миссис ди Беллой и спрашиваю:
— Насколько сильно вам сейчас больно?
Она рыдает, ее тело дрожит, пока она хватает ртом воздух. Затем из ее гребаной души вырывается жалобный стон, и она издает душераздирающий вопль.
— Хорошо, — шиплю я, вставая во весь рост, а затем приказываю: — Отведи ее в другую комнату, где она сможет оплакать свою потерю.
Я смотрю, как ее уводят, и даю знак другим мужчинам убрать тела.
Повернувшись и посмотрев на Стефано, я бормочу:
— Устраивайся поудобнее, кузен. Я навещу тебя завтра.
Карло протягивает руку и нажимает кнопку на пульте управления ремнем. Стефано сильно бьет током, после чего мы выходим из комнаты.
— Чувствуешь себя лучше? — Спрашиваю я.
— Нет. Завтра мне еще нужно похоронить маму.
Завтра всем будет тяжело.
_______________________________
После отпевания мы все занимаем свои места в соборе, и отец Паризи произносит несколько прощальных слов для тети Греты.
Габриэлла сидит слева от меня, рядом с ней — мама, а справа от меня — Карло.
— Карло хотел бы кое-что сказать, прежде чем мы отправимся на кладбище, — объявляет отец Паризи.
Наклонив голову ближе к Карло, я бормочу:
— Ты справишься.
Он кивает, поднимаясь на ноги, и я смотрю, как мой заместитель, мой лучший друг и мой брат выходит вперед.
Он прочищает горло, а затем окидывает взглядом скамьи, заполненные членами Коза Ностры.
— Моя мать была слишком хороша для этого мира, — доносится до нас его голос, наполненный печалью.
Мама всхлипывает, и Габриэлла быстро обнимает ее.
Мои женщины прижимаются друг к другу, а Карло продолжает:
— Господи, ма, ты должна была состариться и отчитать меня за то, что я не подарил тебе внуков.
Я делаю глубокий вдох; сердце кровью обливается за моих близких, и я наконец осознаю потерю тети Греты.
Обычно я никогда не проявлял к ней никаких чувств, но я и правда любил ее. В конце концов, я знал ее всю свою жизнь. Она была маминой лучшей подругой и была мне второй мамой.
Я ерзаю на своем стуле, мои мышцы напрягаются, когда я подавляю печаль, чтобы она не захлестнула меня.
Сегодня я должен быть сильным ради всех, кто оплакивает свою потерю.
Сегодня я должен охранять Карло так, как он охранял меня девятнадцать лет.
— Ма, ты единственная женщина, которую я люблю всем сердцем. Никто и никогда не сможет занять твое место. Я буду скучать по тому, как ты дразнила нас, читая… — его голос срывается, и он снова прочищает горло.
Зная, что он вот-вот сломается, я встаю и подхожу к нему.
Положив руку ему на спину, я наклоняюсь к микрофону и говорю:
— Это величайшая честь — быть любимыми такой женщиной, как тетя Грета. И нам будет ее не хватать. — Я поднимаю взгляд и целую пальцы. — Покойся с миром, тетя Грета.
Когда я тяну Карло обратно к скамьям, он шепчет:
— Спасибо.
— В любое время.
Я жестом приглашаю Габриэллу подойти, и она помогает маме подняться на ноги.
— Карло? — Спрашивает мама.
— Я здесь, — бормочет он, подходя к ней.
Она берет его под руку и похлопывает по ладони.
— Это было прекрасно. У тебя все еще есть я,
Я крепко сжимаю руку Габриэллы, пока мы идем по проходу, и, сев во внедорожник, вздыхаю.
Эмилио и Вито садятся в наш автомобиль, а Томми и один из его лучших людей едут с Карло и мамой.
— Ты в порядке? — Шепчет Габриэлла.
Я наклоняю голову ближе к ней.
— Да. Ты?
— Я в порядке, насколько это возможно в данных обстоятельствах.
Поездка на кладбище не такая медленная, как обычно. Мы не хотим быть легкой добычей, поэтому вскоре проезжаем через железные ворота кладбища, после чего все машины останавливаются в ряд.
Анджело останавливается за нашим внедорожником, и когда он, Виттория, Кроха и Большой Рики выходят из машины, я киваю ему.
Тетя Грета была королевой мафии, поэтому все капо идут за мной к задней части катафалка, где мы помогаем Карло вытащить гроб.
Я смотрю на Габриэллу, и вижу, что они с мамой направляются к могиле, пока мои люди окружают их. Поэтому сосредотачиваюсь на том, чтобы отнести тетю Грету к месту ее последнего упокоения.
Мы опускаем гроб, и я занимаю место между Карло и Габриэллой, после чего отец Паризи произносит несколько слов.
Когда приходит время опускать гроб, Карло делает шаг вперед и, положив руку на полированное дерево, шепчет:
— Ты была лучшей матерью, о которой только может мечтать сын.
Мы смотрим, как опускают гроб, но Карло разворачивается и уходит.
— Оставайся с Эмилио и Вито, — приказываю я Габриэлле, после чего иду за ним.
Когда я догоняю Карло, то слышу, как он тяжело дышит.
Кладя руку ему на спину, я говорю:
— Я здесь.
Он кивает и останавливается только тогда, когда мы подходим к внедорожнику.
— Господи, Дамиано, — стонет он.
— Знаю. — Я подхожу ближе и кладу руку ему на затылок. Затем он прижимается лбом к моему плечу. — Я знаю, брат.
Я слежу за нашим окружением и за всеми присутствующими на похоронах, пока Карло переводит дух.
Когда люди начинают идти в нашу сторону, я бормочу:
— Подними голову.
Он делает глубокий вдох, а когда поднимает голову, я вижу, как он сдерживает свое горе.
— Ты в порядке? — Спрашиваю я.
Он кивает.
— Да.
— Поехали на склад, — приказываю я.
Мы ждем женщин, а потом я говорю:
— Вито, вы с Томми отвезите женщин домой. — Я смотрю на Томми. — С этого момента ты будешь охранять Габриэллу и мою мать.
— Да, босс, — говорит он, помогая маме сесть во внедорожник.
— Эмилио, ты с нами.
Габриэлла протягивает руку Вито и подходит ко мне. Обхватив пальцами мою шею, она встает на цыпочки, притягивает меня к себе и целует в губы.
— Не опаздывай,
Я киваю, а затем смотрю, как она поворачивается лицом к Карло.
— Мне удалось побыть несколько минут с тетей Гретой, прежде чем меня забрали. — Моя жена тяжело сглатывает, борясь со слезами. — Она попросила меня передать тебе, что любит тебя. Это была ее последняя просьба.
Карло кивает, и черты его лица напрягаются.
— В последние минуты она думала о тебе, — шепчет Габриэлла.
Он снова кивает, а я смотрю, как она уходит и садится во внедорожник вместе с Вито.
Я трачу еще минуту, чтобы выразить благодарность другим капо за присутствие. Затем сажусь во внедорожник, и Эмилио увозит нас с кладбища.
Дамиано
Прибыв на склад, я выхожу из внедорожника и иду ко входу.
— Карло, иди пытай Стефано, — говорю я. — Только пока не убивай его.
Он кивает, и я останавливаюсь у комнаты, где держат миссис ди Беллу.
— Вы хотите войти? — Спрашивает Эмилио.
— Да. Присмотри за Карло.
Оставшись в одиночестве, я думаю обо всем, что рассказала мне Габриэлла.
По моим венам пробегает холодок, когда я открываю дверь и вхожу внутрь. Я смотрю на Бобби, охранявшего ее, и киваю в сторону двери.
После его ухода мой взгляд останавливается на привязанной к стулу миссис ди Белла.
— Удобно? — Спрашиваю я.
Она прерывисто дышит, а ее кожа сильно побледнела от пережитого горя. Страх застилает ее глаза, когда она смотрит на меня.
— Габриэлла рассказала мне, что вы с ней сделали, — бормочу я мрачным тоном. — Что вы позволили сделать с ней.
— Это все ложь, — кричит она.
Я бросаюсь вперед и, схватив ее за шею, толкаю ее вместе со стулом назад, пока она не врезается в бетонный пол.
Я вытаскиваю пистолет из-за спины и прижимаю дуло к ее дрожащим губам.
— Открой, — приказываю я.
Она пытается покачать головой.
— Открой свой гребаный рот, — кричу я.
Ее губы приоткрываются, и я засовываю ствол так глубоко, что она давится.
— Моя жена… моя гребаная королева не лжет. Это одна из черт, которые я в ней люблю, — шиплю я. — Я видел, как ты с ней обращалась.
Она снова пытается покачать головой, бормоча что-то нечленораздельное.
Я смотрю миссис ди Белла прямо в глаза и вкладываю в свои слова всю силу, которая только есть во мне:
— Ты, блять, причиняла ей боль в течение двадцати трех лет. Однако я благодарен, что именно мне выпала честь первым сказать ей "Я люблю тебя".
Все тело миссис ди Беллы дрожит, когда она бросает на меня умоляющий взгляд.
Я выдерживаю ее испуганный взгляд и нажимаю на курок. Обхватив рукой ее горло, я чувствую, как жизнь мгновенно покидает ее тело, и наслаждаюсь этим моментом.
Отпустив ее, я поднимаюсь на ноги. Подхожу к двери и распахиваю ее, а затем иду в туалет, чтобы смыть с себя ее кровь.
Почистив ствол пистолета, я засовываю его обратно за пояс брюк.
Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, после чего выхожу из туалета, чтобы посмотреть, чем занят Карло.
Когда я приближаюсь к комнате, где находится Стефано, я слышу его душераздирающие крики. Я распахиваю дверь и вижу, как Карло прижимает раскаленную кочергу к подошве Стефано.
— Хороший выбор, — говорю я.
— Я думал, тебе понравится, — бормочет он, отрывая остывающую кочергу и вместе с ней часть кожи.
— Пожалуйста, — плачет Стефано. — Пожалуйста. Хватит.
Я качаю головой.
— Я даже еще не начинал.
— Нет, — всхлипывает он. — Умоляю тебя. Прости меня. Пожалуйста.
Подойдя ближе, я хватаю его за шею и наклоняюсь, глядя ему прямо в глаза.
— Габриэлла ни разу не умоляла. Ты ужасно слаб. — Я отталкиваю его назад, а затем вытягиваю руку. — Электрошокер.
— Прости. Я понял свою ошибку, — плачет он, его глаза с тревогой смотрят на электрошокер, когда я беру его в руки.
Я прижимаю зубцы к его коже и с удовольствием наблюдаю, как его тело бьется в конвульсиях от удара электрического тока.
Я не останавливаюсь, пока он не отключается, затем смотрю на Эмилио.
— Налей мне выпить.
— Да, босс.
Я кладу электрошокер на стол и смотрю на Карло.
— Я решил, что, как только мы со всем этим разберемся, отправимся в отпуск.
— Куда? — спрашивает он, скрещивая руки на груди.
— Позволю Габриэлле выбрать место.
Он кивает.
— Нам всем будет полезно уехать из Нью-Йорка на недельку-другую.
— Держите, босс, — говорит Эмилио, протягивая стакан виски.
Я беру напиток и делаю глоток.
— Завтра Рождество, — бормочет Карло.
— Господи. Я и забыл. — Я бросаю на него взгляд. — Я ничего не купил женщинам.
— Мы были заняты.
По крайней мере, я могу сказать Габриэлле, что уничтожил ее семью. Да и отпуск тоже будет приятной новостью.
Когда я смотрю на Эмилио, он качает головой.
— Что угодно, только не шопинг, босс.
Я едва сдерживаю смех.
— Я позвоню Саванне и попрошу ее купить что-нибудь, — предлагает Карло. — Украшения?
Я качаю головой.
— Новый телефон и ноутбук для Габриэллы, чтобы ей удобнее было снимать уроки.
— А для твоей матери? — Мы какое-то время размышляем над этим, а затем он говорит: — У меня есть идеальный подарок.
— Какой?
— Аудиокниги.
Я поднимаю руку и сжимаю плечо Карло.
— Ей это понравится. Спасибо.
Пока Карло выходит из комнаты, чтобы позвонить, я выплескиваю остатки виски Стефано в лицо.
— Проснись!
Эмилио подходит ближе и отвешивает ублюдку пару пощечин.
Стефано издает стон, и когда он поднимает голову, я спрашиваю:
— Готов?
Из его рта капает слюна, и он качает головой.
— Нет.
Я передаю пустой стакан Эмилио и говорю:
— Дай мне нож.
— Нет. Пожалуйста, — начинает умолять Стефано.
— И ты хотел быть
Медленно я вонзаю лезвие в его плоть и упиваюсь звуком его криков.
Я оставляю нож в его теле, чтобы не было сильного кровотечения, и приказываю:
— Принеси ведро.
Когда Эмилио выходит из комнаты, возвращается Карло.
— Все готово.
— Хорошо.
Я смотрю на Стефано. Его дыхание учащенное и поверхностное, а кожа призрачно-бледная.
— Думаю, он долго не протянет, — бормочет Карло.
К сожалению, я согласен. Этот ублюдок гораздо слабее, чем я думал.
Стефано чуть не обделался, когда Эмилио вернулся в комнату с металлическим ведром, паяльной лампой и клеткой с крысами
—
— Снимите ремень и привяжите к нему крыс, — приказываю я.
Эмилио снимает ремень, а Бобби помогает переместить крыс в ведро, после чего они прикрепляют его к нему.
— Нет! Нет! — Истерически кричит Стефано. — Неееет!
Я беру паяльную лампу, включаю ее и, поднося пламя к задней стенке ведра, наблюдаю за тем, как Стефано сходит с ума.
Когда крысы пытаются спастись от жары, они начинают царапать и вгрызаться в живот Стефано, и я наслаждаюсь каждым мучительным криком, пока его тело не сотрясается от того, что крысы прокладывают себе путь через его кишки.
Когда его голова наклоняется вперед, Эмилио проверяет пульс. И только после того, как он кивает, я выключаю паяльную лампу.
— Бобби, прикажи своим людям навести порядок, — приказываю я.
— Сделаю, босс.
Когда я выхожу из комнаты в сопровождении Карло и Эмилио, уголок моего рта приподнимается.
Габриэлла
Хотя у меня не было особого аппетита, я приготовила
Я только об этом и думаю с тех пор, как мы вернулись домой после похорон.
Не могу поверить, что тети Греты больше нет.
Я бросаю взгляд на маму, которая сидит в кресле с закрытыми глазами.
— Как ты, мам? — Бормочу я.
Она медленно открывает глаза и тяжело вздыхает.
— Я продолжаю прислушиваться к Грете. Без нее здесь так тихо.
— Может, мне включить телевизор? — Спрашиваю я.
Она качает головой.
— Вообще-то я устала,
— Давай я провожу тебя до комнаты.
Я встаю со стула и помогаю маме подняться на ноги.
Пока мы идем к ее спальне, я обхватываю ее за плечи и обнимаю сбоку, затем говорю:
— Пожалуйста, дай мне знать, если я могу что-то сделать, чтобы тебе стало лучше.
Мы останавливаемся возле ее двери, и она нежно гладит меня по щеке.
— Ты уже помогаешь,
Услышав, как она называет меня своей дочерью, я крепко обнимаю ее. Затем хриплым голосом шепчу:
—
—
Я отстраняюсь и с трудом сдерживаю слезы.
— Надеюсь, тебе удастся хорошо поспать.
Мама ободряюще похлопывает меня по плечу, а затем я наблюдаю, как она заходит в свою комнату и закрывает за собой дверь, чтобы побыть одной.
Плотнее закутавшись в кардиган, я иду к лестнице, чтобы подняться в свою спальню. Завернув за угол, я натыкаюсь на сплошную стену мышц.
Руки Дамиано ложатся мне на плечи, не дав мне упасть, и в следующую секунду я оказываюсь прижатой к его груди.
— Ты в порядке? — спрашивает он.
— Да. Извини, я глубоко задумалась. — Я поднимаю голову и улыбаюсь ему. — Ты дома.
— Я дома, — бормочет он.
Взяв меня за руку, он ведет меня в нашу комнату, и, закрыв за нами дверь, я снова оказываюсь в его объятиях. Он кладет руку мне за голову и практически обвивает мое тело своим.
— Я скучала по тебе, — вздыхаю я, прижимаясь к его рубашке, пахнущей кровью и потом. — Но тебе нужно принять душ. От тебя пахнет смертью.
Дамиано хихикает, но слышать это до сих пор непривычно, потому что смеется он нечасто.
Отстранившись от меня, он идет в ванную, и пока мой мужчина принимает душ, я осторожно снимаю с себя одежду.
Ожоги на моей спине начинают заживать, но медсестра сказала, что может пройти неделя или две, прежде чем они исчезнут.
Я удивлена, что колотая рана практически не болит. Она в основном причиняет легкий дискомфорт, когда я двигаюсь слишком быстро, но большую часть времени я даже и не помню о ней.
Раздевшись догола, я откидываю одеяло и заползаю на кровать.
Ложусь на левый бок и устраиваюсь поудобнее на подушке, слушая, как льется вода в душе.
Сейчас все немного неопределенно, потому что я все еще привыкаю к жизни в доме на Манхэттене. Я скучаю по особняку у озера, по тете Грете, Марте и Херардо.
Тяжелый вздох вырывается из моей груди.
Я слышу, как Дамиано выключает воду, а затем, закончив свои дела, выходит из ванной и гасит свет.
Забравшись под одеяло, я вижу, что он тоже обнажен. Повернувшись на бок, он мгновение смотрит на меня, а затем я обнимаю его.
Он прижимается лицом к изгибу моей шеи, а когда мои пальцы начинают водить по его спине, его тело вздрагивает.
Я целую его волосы и обнимаю своего мужчину, пока он расслабляется.
Упиваясь ощущением его теплой кожи и твердых мышц под кончиками пальцев, я в очередной раз думаю о том, как благодарна ему за то, что он вовремя добрался до меня.
Подняв голову, он смотрит мне в глаза.
— Стефано мертв.
Я подношу руку к его подбородку, и, когда он целует мою ладонь, шепчу:
— Спасибо.
— Я также приказал своим людям перевезти твою семью в Нью-Йорк.
Эта новость застала меня врасплох, и я хмурюсь.
— Зачем? Я не хочу, чтобы они были здесь.
Он качает головой, затем говорит:
— Я убил их.
Какое-то время я, моргая, смотрю на мужа, затем до меня доходят его слова.
— Они мертвы? — Спрашиваю я, чтобы удостовериться.
— Да.
Дамиано убил всех, кто когда-либо причинял мне боль.
Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь к его губам.
— Спасибо, — шепчу я ему в губы.
Он нежно целует меня, а затем немного отстраняется.
— Это мой рождественский подарок тебе.
Я тихонько хихикаю.
— Только ты можешь считать, что убийство людей считается рождественским подарком. — Глядя на Дамиано со всей любовью, которую я к нему испытываю, добавляю: — Хотя мне это нравится. Я чувствую себя лучше — они ушли и больше никогда не смогут причинить мне боль.
Дамиано переворачивается на спину и притягивает меня к себе.
— Мне понравилось, как мы спали в больнице.
— Да? — Я сажусь на него верхом и, чувствуя, насколько тверд его член, протягиваю руку и располагаю его у своего входа. Затем издаю стон, полностью опустившись на его член: — Ты хочешь спать, находясь глубоко внутри меня,
— Да.
Я прижимаюсь грудью к его животу и прижимаюсь щекой к его сердцу. Чувствуя, как его член растягивает меня до предела, и понимая, насколько мы близки друг другу, я шепчу:
— Мне это тоже нравится.
Дамиано проводит пальцами по моим прядям.
—
Я целую его в грудь.
—
_______________________________
Когда я просыпаюсь, лежа на Дамиано, с его членом, все еще погруженным в меня, уголок моего рта приподнимается.
Он все еще крепко спит, и я не могу удержаться, чтобы не поцеловать его.
Приняв в сидячее положение, его утренний стояк проникает глубже в меня, и я издаю стон.
Мои взгляд скользит по каждому рельефному мускулу на его груди и животе, а пальцы обводят изгибы линий, вырезанных на его боках.
Мое нутро сжимается от желания, и пока мой взгляд перебегает с его лица на его тело, я медленно начинаю двигаться.
Вид того, что Дамиано спит подо мной, когда я начинаю его трахать, ужасно возбуждает.
У меня сжимается низ живота, и, поглаживая ладонями и пальцами его грудь и пресс, я двигаюсь все быстрее и быстрее.
Дамиано издает стон, и его мышцы напрягаются так сильно, что я почти схожу с ума от того, что поглаживаю его руками.
—
Дыхание перехватывает, и когда всепоглощающий оргазм вырывает из меня крик, Дамиано хватает меня за ягодицы и начинает врезаться в меня.
— Тебе это нравится,
— Да, — всхлипываю я от экстаза, который захватывает мое тело в плен.
— Хочешь удержать меня, чтобы иметь полный контроль? — Рычит он.
Представляя себе это, я снова кончаю и киваю, всхлипывая от удовольствия.
Дамиано продолжает безжалостно вонзаться в меня.
— Ты хочешь, чтобы я был бессилен перед тобой?
— Д-да, — выдыхаю я, и мой клитор становится сверхчувствительным от такого трения.
Когда Дамиано дергается и погружает свой член до упора, я упиваюсь зрелищем того, как оргазм вырывает воздух из его легких и делает его беспомощным.
Чувство силы разливается по моим венам, когда я смотрю на своего мужа, испытывающего оргазм, и говорю:
— Вот так,
Его глаза прикованы к моему лицу, когда он еще дважды входит в меня, оскалив зубы и напрягая мышцы от достижения кульминации.
Меня полностью захватывает жаркое зрелище, когда Дамиано испытывает оргазм. И когда начинает расслабляться подо мной, я наклоняюсь к нему и запечатлеваю поцелуй на его губах, хваля его:
— Ты так хорошо меня трахнул.
Он хихикает, пока его пальцы массируют мои ягодицы.
— Сейчас ранее утро, а ты уже доминируешь, мой маленький огонек. Это очень сексуально.
Прижимаясь к его груди, я удовлетворенно вздыхаю.
— Это было потрясающе.
— Отличный способ проснуться, — стонет он, выходя из меня. — Двигайся,
Я слезаю с него и, заливаясь смехом, бегу в ванную, чтобы успеть туда первой.
Я быстро опорожняю мочевой пузырь и умываюсь, а затем поспешно выхожу, чтобы Дамиано мог воспользоваться ванной.
За свою маленькую выходку я получаю шлепок по заднице, после чего он заходит внутрь.
Я поправляю одеяла на кровати и, услышав шум воды в душе, присоединяюсь к Дамиано.
Встав под теплые струи, я тянусь за гелем для душа.
Он целует меня в плечо, затем говорит:
— Счастливого Рождества,
Мои глаза расширяются, когда я поворачиваюсь к нему лицом.
— Счастливого Рождества. — Мы обмениваемся нежным поцелуем, а затем я признаюсь: — Я забыла.
Он качает головой, а в его глазах светится любовь ко мне.
— Следующий год будет лучше. Я не хотел, чтобы наше первое Рождество было таким, но, по крайней мере, мы вместе.
Я киваю, начиная мыть его тело и улыбаясь ему.
— По крайней мере, мы вместе.
Он наклоняет голову, затем говорит:
— Куда бы ты хотела поехать в отпуск?
— Ты имеешь в виду наш медовый месяц?
Он качает головой.
— Все поедут с нами. Думаю, мы все заслужили провести пару недель вдали от Нью-Йорка.
Моя улыбка расширяется, и волнение разливается по моим венам, когда я говорю:
— Кейптаун. Я слышала, там очень красиво, и если у нас будет время, мы сможем посетить национальные парки и увидеть всех животных.
— Кейптаун, хорошо. Я попрошу Эмилио все подготовить.
Приподнимаясь на цыпочки, я целую его в губы.
— Спасибо.
— Для тебя все, что угодно,
Дамиано
Для отдыха в Кейптауне Эмилио заказал фургон Mercedes и автомобиль Porsche Cayenne. Пока мы едем в отель, мой взгляд прикован к Габриэлле, которая улыбается, любуясь пейзажем.
— Здесь столько зелени, а горы просто потрясающие, — говорит она маме.
Она удивилась, когда я разрешил нам всем ехать в одном автомобиле, и мне пришлось объяснить, что риск нападения в отпуске не так высок, как в Нью-Йорке.
— Дороги не такие оживленные, как на Манхэттене, — отмечает Габриэлла. — Это радует.
Я сжимаю ее руку и наклоняюсь к ней.
— Ты счастлива,
Она улыбается мне, и от волнения зеленые искорки в ее глазах становятся ярче.
— Да. Спасибо, что организовал все это для нас.
— Эмилио сделал всю работу, — бормочу я.
— Не за что, босс, — говорит ублюдок, сидя за рулем.
— Не заставляй меня выкидывать тебя из машины, — ворчу я.
Когда мы подъезжаем к отелю The One & Only, расположенному недалеко от набережной, я открываю дверцу и вылезаю наружу.
Мои мышцы затекли от долгого путешествия, и я подавляю желание потянуться, пока мой взгляд осматривает окрестности.
— Добро пожаловать в The One & Only, — приветствует нас африканец с дружелюбной улыбкой.
— Спасибо, — отвечает Габриэлла, обнимая маму за поясницу.
— Я займусь нашей регистрацией, — говорит Эмилио.
Когда Габриэлла ведет маму в сад рядом с отелем, мы с Карло следуем за ними, а Вито и Томми держимся поближе к нам.
— Здесь есть дорожка из темно-серых камней, зеленый тростник и другие растения. Здесь так красиво, мама, — говорит она моей матери. — Попробуй представить себе рай. Вот на что это похоже.
Габриэлла указывает направо от отеля.
— Когда я просматривала информацию об окрестностях на Tripadvisor22, то узнала, что там есть аквариум. Мы можем его посетить?
— Конечно, — бормочу я.
— А еще там есть рынок, который работает по субботам, — упоминает она. — Я бы хотела купить кое-какие сувениры.
— Хорошо,
— А еще там есть Scratch Patch, где можно приобрести всевозможные кристаллы и камни. Это всего в часе езды отсюда.
Я киваю.
— Все, что захочешь.
Габриэлла отпускает маму и подходит ко мне. Вито быстро берет маму под руку и ведет ее в вестибюль отеля.
Жена обвивает руками мою шею и притягивает к себе для поцелуя.
— Не волнуйся. Я позабочусь о том, чтобы ты как следует отдохнул, — уверяет она меня, а затем снова целует.
— У нас все готово, — говорит Эмилио. — Осталось только отвезти машины на стоянку.
Четыре охранника, которых я взял с собой в поездку, идут с Эмилио, чтобы доставить багаж в наши номера.
Другой африканец указывает на гольф-кар.
— Я отвезу вас в ваши номера.
Я пропускаю Габриэллу и маму вперед, а затем занимаю место рядом с женой.
Вито садится рядом с мамой, а Томми занимает место рядом с водителем.
Пока мы объезжаем отель, я должен признать, что Эмилио превзошел самого себя. Проезжая по деревянному мосту, мы оказываемся на острове, где номера скрыты среди зелени, а над головой кричат чайки.
Гольф-кар останавливается, и справа от нас находится ресторан и бассейн, где царит атмосфера спокойствия и умиротворения.
— Ваша мама будет жить на первом этаже, а мистеру и миссис Фалько мы выделили комнату над ней, чтобы вы были рядом друг с другом, — объясняет консьерж.
— Спасибо, — бормочет Габриэлла, оглядывая окрестности. — Здесь так красиво и спокойно.
Консьерж открывает дверь в мамин номер, и когда мы заходим внутрь, он объясняет, где что находится.
Я бросаю взгляд на Вито, и он быстро выходит, чтобы поговорить с консьержем, а я выхожу на небольшую веранду, с которой открывается потрясающий вид на водный путь, опоясывающий остров.
Как только консьерж уходит, я наблюдаю, как Габриэлла ведет маму по номеру, подробно объясняя, где что находится.
Я выдвигаю стул у небольшого круглого столика и сажусь, не желая торопить женщин.
Провожая их взглядом, я в очередной раз поражаюсь тому, как потрясающе Габриэлла ладит с мамой.
Она была создана для меня.
Она — моя лучшая половина во всех отношениях.
Когда Эмилио и другие охранники вносят багаж, я поднимаюсь на ноги и возвращаюсь в комнату.
— Вито, дай мою карту.
Он протягивает ее мне, и я говорю:
— Оставайся с мамой, пока ей не станет комфортно.
— Да, босс.
Взяв Габриэллу за руку, я вытаскиваю ее из комнаты и поднимаюсь по лестнице в наш номер.
Я провожу ключ-картой по замку и открываю дверь.
Как только мы оказываемся внутри, я обхватываю ладонями ее лицо и осматриваю каждый прекрасный дюйм.
— Нет слов, чтобы описать, как сильно я люблю тебя, — бормочу я.
Она мягко улыбается.
— Я тоже тебя люблю.
— Мы с тобой вместе навсегда,
Она приподнимается на цыпочки и, прижимаясь к моим губам, произносит:
— Навсегда.
Когда я целую ее, испытывая голод, который способна вызвать во мне только она, я еще раз благодарю все святое за то, что оставил ее себе.
_______________________________
Габриэлла
Дамиано потребовалась целая неделя, чтобы наконец расслабиться, и я с гордостью могу сказать, что он даже надел джинсы и футболку.
Но он по-прежнему разгуливает с убийственным выражением лица, которое сильно пугает персонал отеля.
— Перестань хмуриться на всех, — шепчу я, пока мы идем по тропинке, ведущей к рынку.
В небольшом заливе стоят парусники, и летнее солнце ярко освещает нас.
— Я не хмурюсь, — бормочет он, как раз когда мимо нас проходят мама с малышом.
Бедный малыш смотрит на Дамиано, и его нижняя губа начинает дрожать. Затем он кричит маме, чтобы та взяла его на руки.
— Ты заставляешь детей плакать, — говорю я, хлопая его по руке, затем замечаю плавучую палубу, на которой загорают морские котики. — О боже! Смотри. Морские котики.
Я спешу к маме и быстро объясняю:
— Там морские котики нежатся на солнце. Они такие толстые, но милые.
— Они воняют, — бормочет Дамиано себе под нос.
Детеныш морского котика забирается на палубу и издает лающие звуки, карабкаясь по остальным, чтобы добраться до мамы.
— О, они громкие, — замечает мама. — И Дамиано прав. Они довольно плохо пахнут.
Я снова бросаю взгляд на морских котиков, а затем тяну маму в сторону аквариума, чтобы мы могли укрыться от солнца.
Я провожу время у каждой витрины, объясняя, как выглядят разные рыбы, прежде чем подходит Вито, и забирает ее.
В следующей комнате темно, и там есть цилиндрические трубки с крошечными медузами, движущимися по воде.
Дамиано ловит мой взгляд по ту сторону витрины, и я вижу, как он медленно идет ко мне с выражением благоговения на лице.
— Что? — Хихикаю я, когда он останавливается и просто смотрит на меня.
— Я уже говорил тебе, насколько ты, блять, умопомрачительно красива?
— Следите за языком, — шипит женщина, бросая на Дамиано свирепый взгляд.
На его лице быстро появляется безжалостное выражение, когда он бросает на нее мрачный взгляд. Она быстро хватает детей за руки и уводит их в соседнюю комнату.
Я приближаюсь к Дамиано и качаю головой.
— Мой страшный мафиози. — Затем серьезно смотрю на него. — Ты счастлив?
— Конечно. — Черты его лица смягчаются, когда он проводит костяшками пальцев по моей щеке. — Почему ты спрашиваешь?
Я тыкаю пальцем ему в грудь.
— Тогда улыбнись, пока они нас не вышвырнули отсюда.
Уголки его рта приподнимаются, и он бормочет:
— Что я только не делаю ради тебя.
— Это потому, что ты любишь меня, — хихикаю я.
Я беру его руку и переплетаю наши пальцы, после чего мы продолжаем переходить из одной комнаты в другую.
Выйдя из аквариума, мы отправляемся на рынок, где бродим от прилавка к прилавку, пока не наступает время обеда.
Когда мы возвращаемся в отель и садимся за столик, я читаю маме меню, чтобы она могла решить, что ей хочется съесть.
— Я буду суши с лососем, — говорит мама. — И бокал белого вина.
Я снова просматриваю меню.
— Я буду тако из говядины вагю и темпуру из цуккини.
— Что будете пить? — спрашивает официант.
— Только колу с лимоном и льдом, пожалуйста.
Пока все остальные делают заказы, я любуюсь видом из окна на природу и водный путь вокруг острова, где расположены наши номера.
Дамиано берет мою руку и кладет себе на бедро, проводя большим пальцем по обручальному и помолвочному кольцам.
Когда я смотрю на него, он мягко улыбается, и мое сердце замирает, когда я вижу любовь на его лице.
Он так старается быть менее жестоким во время нашего отпуска.
Я наклоняюсь ближе к нему и целую его в губы.
— Спасибо.
— Для тебя все, что угодно,
Отстранившись, я смотрю в его темные глаза, думая о том, как мне повезло быть его женой.
Наклонив голову, он спрашивает:
— О чем думаешь?
— О том, что я самая счастливая женщина на свете.
Уголок его рта приподнимается.
— Поверь, мне повезло гораздо больше.
Я нежно целую его, затем шепчу:
—
Дамиано
Выходя на веранду, я бросаю взгляд на озеро, а затем осматриваю гостей.
Все собрались в особняке на пикник, чтобы отпраздновать восьмидесятилетие мамы.
Она не хотела ничего грандиозного, поэтому я пригласил только других капо и их семьи провести день с нами.
Я иду туда, где сидят мужчины, и сажусь.
Дарио указывает на детей, стоящих группами, и усмехается.
— Рози ходит за Энцо по пятам. Он не может от нее отделаться.
Я смотрю, как шестнадцатилетняя дочь Дарио липнет к моему второму по старшинству сыну. Когда Энцо останавливается и обнимает ее за плечи, бедная девочка почти растворяется в его объятиях.
Мне лучше поговорить с Энцо, которому только что исполнилось двадцать. Не хочу, чтобы у него появились какие-либо идеи, пока Рози не исполнится восемнадцать.
К счастью, он по-братски обнимает ее, а затем отпускает.
Я провожаю Энцо взглядом, пока он идет к своему брату Кристиано, разговаривающему с сыновьями Анджело.
Когда мой первенец смотрит на Сиенну, одну из дочерей Франко, я вздыхаю.
— Твой сын пялится на мою дочь, — бормочет Франко.
— Они все, блять, пялятся друг на друга, — ворчу я.
Дарио хихикает.
— Я чувствую, как любовь витает в воздухе.
— Нахрен это, — ворчу я, поднимаясь на ноги и направляясь к сыновьям.
Кристиано замечает меня первым и подходит, закинув руку мне на плечи.
— Веселишься?
— Я не могу веселиться, когда ты раздеваешь Сиенну глазами.
Он заливается смехом, затем качает головой.
— Не правда. — Затем он серьезно смотрит на меня: — Но если бы и раздевал, разве бы это было проблемой?
— Господи, — вздыхаю я. — Нет, но спроси разрешения Франко, прежде чем решишь встречаться с его дочерью.
— Конечно.
Я прищуриваюсь, глядя на него.
— Значит, тебя интересует Сиенна. Она старше тебя.
Он лишь пожимает плечами.
— Всего на три года.
Он одаривает меня игривой ухмылкой, а затем идет к Джорджи, который разговаривает с Валентиной. Я наблюдаю, как он встает между своей сестрой и сыном Ренцо, изображая из себя чрезмерно заботливого старшего брата.
Блять, по крайней мере, в семье Козы Ностры с воспитанием никогда не было проблем.
— Почему ты хмуришься? — Спрашивает Габриэлла, вставая рядом со мной.
— Дети растут слишком быстро, — бормочу я.
— Что значит "слишком быстро"? Они уже взрослые, — возражает она.
— Только не Джианна. — Я смотрю на свою пятнадцатилетнюю дочь, которая сидит рядом с бабушкой. — Она всегда будет нашей малышкой. — Я обнимаю Габриэллу за поясницу и притягиваю к себе. — Все выглядят счастливыми.
Она кивает.
— Это была хорошая идея — устроить сегодня пикник.
Мы подходим к кромке воды, и я бросаю взгляд на озеро, а затем смотрю на жену.
— Ты счастлива?
Она кивает, прижимаясь ко мне.
— Мне нравится, что вся семья здесь, и у мамы сегодня будет прекрасный день.
Я поворачиваюсь, посмотрев на маму, которая смеется над чем-то, что говорит Джианна.
Довольно вздохнув, я оглядываю всех, пока не нахожу Карло, который сидит с Эмилио и наслаждается пивом.
Он так и не женился и по-прежнему следует за мной, как тень, но скоро Кристиано сменит меня, и мы оба уйдем на пенсию.
— О чем думаешь? — Спрашивает Габриэлла.
— Пришло время Кристиано стать следующим
— Когда ты объявишь об этом? — спрашивает она.
— Сейчас самое подходящее время. — Выйдя на середину лужайки, я кричу: — Мне нужно кое-что сказать. — Мои глаза находят Кристиано. — Подойди. — Затем я смотрю на Энцо. — И ты тоже.
Когда я киваю Карло, он отставляет свое пиво и, встав, идет ко мне.
Как только они подходят ко мне, я кладу руку на плечо Кристиано.
— Тебе двадцать два, и пришло время занять должность
Мой старший выглядит точь-в-точь как я, и я знаю, что он будет править Коза Нострой железным кулаком. Так же, как и я.
Мой взгляд переключается на Энцо, и я говорю:
— Ты займешь пост младшего босса. И будешь защищать брата любой ценой.
— Да, папа, — отвечает Энцо, становясь рядом с Кристиано.
— Вы оба сделаете все необходимое, чтобы обезопасить семью.
Мои сыновья кивают, затем Карло похлопывает Энцо по спине.
— Наконец-то я смогу выспаться. Удачи, сынок.
Я хмуро смотрю на Карло.
— Что значит "выспаться"? Ты все равно будешь защищать мою задницу.
— А твоя задница может вставать в восемь, а не ни свет ни заря? — спрашивает он.
Качая головой, я смотрю, как все мужчины подходят пожать руки моим сыновьям.
Пришло время следующему поколению взять власть в свои руки, и от этого мне становится даже немного грустно.
Габриэлла обнимает меня за спину и целует в щеку.
— Означает ли это, что мы будем больше путешествовать?
— Возможно. Я присмотрю за мальчиками год или два. Просто чтобы убедиться, что они не облажаются.
Она прислоняется головой к моей груди.
— Мы вырастили сильных мужчин.
— Да. — Целую я ее в волосы.
Глядя на семью, на защиту которой я потратил большую часть своей жизни, я понимаю, что никогда не смогу полностью отойти от дел.
Я буду защищать их до тех пор, пока не испущу свой последний вздох.
Конец.
1 Господи, Боже (итал.)
2 Боже (итал.)
3 Слава Богу (итал.)
4 Я люблю тебя, мама. (итал)
5 Мой сын (итал.)
6 Дорогая (итал.)
7 Блюдо из тушёных бычьих хвостов наподобие жаркого или стью в римской кухне. Включает различные овощи, особенно сельдерей.
8 165 см
9 Принцесса (итал.)
10 Спасибо (итал.)
11 Моя королева (итал.)
12 Мой король (итал.)
13 Это платье, которое имеет облегающий лиф и расширяется от талии до подола, образуя треугольную форму или заглавную букву "A". Такие платья могут иметь талию или нет и обычно имеют обычные плечи. Они подчёркивают фигуру женщины, делая талию более узкой, а бёдра — более широкими.
14 Услуга по организации питания для различных мероприятий, от деловых встреч до грандиозных свадеб.
15 Самое знаменитое произведение немецкого композитора эпохи барокко Иогана Пахельбеля. Первоначально оно было написано для трёх скрипок и генерал-баса.
16 Я люблю тебя (итал.)
17 Любовь моя (итал.)
18 Я люблю тебя, Ма. Прощай. (итал.)
19 Пощади, пожалуйста (итал.)
20 Дочь моя (итал.)
21 Я люблю тебя, муж мой. (итал.)
22 Американский сайт путешествий.