Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Кейси Мишель «Иностранные агенты. Как американские лоббисты и законодатели угрожают демократии по всему миру»
Оглавление
Пролог: Плохой бизнес
19 мая 1934 года человек по имени Айви Ли сидел перед рядами чиновников американского конгресса, которые пытались выяснить, не работает ли Ли тайно на новый режим в Германии, известный как нацистский.
Ли не был неизвестной фигурой для этих чиновников. В накрахмаленном воротничке и костюме в полоску, с тяжелыми щеками, начинающими потеть в душном помещении, Ли имел знакомый вид. К началу 1930-х годов Ли уже был американской знаменитостью: человеком, близким к политикам, магнатам и культурным иконам, определявшим их карьеру, политику и направление развития страны в целом. Незадолго до этого Ли запустил совершенно новую индустрию, которая быстро распространилась по всей стране. Для его сторонников это новое предприятие было спасителем американского капитализма: сплав рекламы и советов, полезный как для владельцев бизнеса, так и для политических сил, пытающихся ориентироваться в напряжении начала двадцатого века. Для его недоброжелателей это было просто оправданием для наложения декораций на откровенный обман, вращая ложь на службе у клиентов с большими деньгами, которые пытались защитить свое богатство от масс.
Для большинства американцев, в том числе и для тех чиновников Конгресса, которые сейчас смотрели на Ли, все еще оставалось туманным. "В чем заключается ваше дело?" - спросил Джон Маккормак, демократ, возглавлявший комитет , перед которым сидел Ли, известный как Комитет по неамериканской деятельности Палаты представителей. 2
Ли оглянулся на него. "Это очень сложно описать, господин председатель", - ответил он. Некоторые называют это "агентом по связям с общественностью". Кто-то называет это "советник по связям с общественностью". Но это даст вам общее представление о ней". 3 Даже Ли, возможно, не знал, что он запустил.
Но другие заметили. Эта новая отрасль - "связи с общественностью", как ее стали называть, - привела к Ли клиентов со всей страны. Среди них были гиганты Позолоченного века, которые обращались к Ли за помощью, чтобы похоронить противоречия - такие, как Рокфеллеры, которые полагались на Ли, чтобы помочь скрыть некоторые из самых страшных массовых убийств в истории Америки. Медные, сталелитейные и банковские магнаты обращались к Ли, чтобы помешать любому регулятивному надзору. Плутократы железнодорожной отрасли, которые до сих пор удерживают контроль над американским транспортом, зависели от Ли, чтобы сохранить свои монополии. И были политики той эпохи, глубоко сидевшие в карманах этих американских олигархов и полагавшиеся на помощь Ли в блокировании прогрессивных сил, поднимавшихся по всей стране.
Но они были не единственными. По мере того как Ли добивался успеха в Америке, к нему стали обращаться международные клиенты, причем из самых разных политических кругов. Силы фашизма, набирающие силу в Италии, встретили Ли с распростертыми объятиями. Поднимающиеся тоталитаристы в Москве также с нетерпением ждали, какие возможности сможет открыть Ли.
И там, в Германии, был клиент, который нанял Ли в начале 1930-х годов: компания под названием I.G. Farben, которая, как сказал Ли американским чиновникам в тот день в 1934 году, была озабочена тем, как Германию воспринимают в Соединенных Штатах, и как Ли мог бы улучшить ситуацию.
Высшие чины в I.G. Farben знали о талантах Ли. Они читали о его связях и хитрости, о его готовности открывать двери и обелять тех клиентов, которые готовы были заплатить за его услуги больше. Как рассказал Ли следователям Конгресса, I.G. Farben с радостью оплачивала работу Ли, некоторые из этих услуг по "связям с общественностью", о которых они так много слышали, лишь бы он облегчил Германии улучшение ее имиджа в Соединенных Штатах - и расширил усилия и успех новой диктатуры, строящейся в Берлине. "Директора компании сказали мне, что их очень беспокоят отношения Германии с Соединенными Штатами и антагонизм по отношению к Германии в США", - признался Ли на слушаниях. "Они хотели получить совет, как можно улучшить эти отношения. Поэтому они договорились со мной, чтобы я дал им такой совет". 4 И это, по мнению Ли, было все: честное соглашение, основанное на честном совете. Он не нарушал законов. Он не совершил никаких преступлений. И он был рад принять плату - эквивалент более полумиллиона долларов с учетом инфляции - за такую помощь.
Ли утверждал, что его советы касались только I.G. Farben - в любом случае, такие советы не были особенно спорными. Он сказал своим немецким коллегам, что если они хотят, чтобы режим в Берлине, который Ли предпочитает называть "немецким правительством", а не нацистами, добился успеха, им следует избегать откровенно очевидной пропаганды. "Наши люди считают это вмешательством в американские дела, а это плохой бизнес", - утверждал Ли. (Когда Маккормак спросил, не думал ли Ли когда-нибудь выступить в роли рупора пропаганды, Ли замялся, сказав, что "давно занял позицию, что я не буду распространять ничего, никакой [пропаганды], какой бы безобидной она ни была"). 5 Вместо этого Ли посоветовал нацистам "установить более тесные отношения... с американскими корреспондентами, находящимися в Германии", и попытаться заставить этих журналистов распространять нацистские сообщения. Это, говорил Ли своим немецким партнерам, было ключевым моментом: найти надежных рупоров и посредников, которые могли бы распространять нацистские сообщения далеко и широко, и все это ради улучшения отношений между Соединенными Штатами и Германией.
Но в ходе расспросов Ли выяснил, что это были не только его советы. Он признался, что поручил одному из своих сотрудников отслеживать американские СМИ на предмет того, "что они говорят о Германии". Затем Ли передавал эти темы, а также свои мысли своим немецким контактам. Тем лучше немецким коллегам было составлять свои послания для американской аудитории - и чтобы американская аудитория понимала, что новый режим в Берлине стоит поддержать.
Слушания никогда не накалялись, не становились особенно шумными. (Как сказал Ли в один из моментов: "Мой дорогой сэр, я очень рад сотрудничать"). Однако его отточенная манера поведения скрывала напряжение, которого Ли никогда не знал: напряжение, внезапно вырвавшееся на поверхность, разорвавшееся вокруг Вашингтона и разлившееся по Европе. Потому что, как бы Ли ни пытался отрицать любую связь между нацистами и I.G. Farben, американские законодатели отказывались кусаться. "Другими словами, материалы, которые были отправлены сюда [I.G. Farben], распространялись - мы бы назвали это пропагандой - по поручению немецкого правительства", - заявил в свое время представитель Сэмюэл Дикштейн, указывая на предметы, которые I.G. Farben отправила Ли. "Но в своем заявлении вы делаете различие, которое, как я понимаю, заключается в том, что немецкое правительство не отправляло их вам напрямую; они были отправлены вам [I.G. Farben]". Как рассказал Дикштейн, заявления Ли о том, что он консультировал только I.G. Farben, были отклонением. На самом деле эта компания - конгломерат, впоследствии ответственный, помимо прочего, за производство отравляющего газа, который уничтожил миллионы еврейских жертв, - была просто вырезана, она была посредником между Ли и его конечными нацистскими клиентами. В ответ Ли пробормотал: "Верно". 6
По мере того как слушания продолжались, а связи между Ли и нацистами становились все более очевидными, защита Ли начала давать сбои. Он признался, что был завербован главой I.G. Farben Максом Илгнером, пособником нацистов, который впоследствии контролировал ключевые элементы экономики Германии во время Второй мировой войны. Он признался, что непосредственно встречался с шефом нацистской пропаганды Йозефом Геббельсом и имел с военным преступником "очень интересную беседу". Он даже лично встречался с Адольфом Гитлером, сказав тирану, что "хотел бы лучше понять его, если бы мог" - чтобы помочь составить послание нацистов для американской аудитории. И он признался, что советовал нацистам - через их вырезку из I.G. Farben - как лучше преподнести растущие запасы военного оружия Германии, "чтобы дать понять американскому народу", что это оружие на самом деле не представляет угрозы. 7
Когда Ли закончил давать показания, он поблагодарил чиновников, снова проявив те угодливые, маслянистые манеры, которые так долго служили ему. Его тело, особенно кожа головы, болело, и он уже начал строить планы поездки в Германию, надеясь насладиться успокаивающими спа-процедурами, которые, по его мнению, могли бы помочь. В свои пятьдесят семь лет он заслуживал передышки, отдыха от этого внезапного давления со стороны американцев, интересующихся, на кого он работает и какое влияние может оказать на американскую политику. Кроме того, ему хотелось проведать тех клиентов, о которых он только что рассказал: немцев, которые платили ему феноменальные суммы , чтобы он помогал открывать двери, составляя сообщения для ничего не подозревающей аудитории - сообщения, которые помогли бы нацистам подняться, воцариться и посеять хаос на всем европейском континенте.
Ли уехал после обеда, пот струился по воротнику, он готовился к предстоящим проектам и клиентам. Он и не подозревал, что последствия слушаний, в которых он только что участвовал, всего через несколько месяцев убьют его, подорвав репутацию, на создание которой он потратил десятилетия, или что почти век спустя связи, которые он установил с нацистами, вернутся и едва не уничтожат американскую демократию.
В начале 1986 года, спустя чуть более пятидесяти лет после слушания Ли, в Вашингтоне появился человек по имени Джонас Савимби. Даже среди персонажей и шарлатанов, снующих по американской столице, Савимби выглядел странно и неприметно. С кустистой черной бородой и раскосым красным беретом он предпочитал революционное одеяние, прославленное коммунистическими партизанами в других странах. И в этом был определенный смысл: Савимби стал известным среди левых антиколониальных движений, расцветавших на юге Африки, и выступал с прокоммунистической риторикой, которая не соответствовала геополитическим целям Америки.
Но с тех пор Савимби полностью изменился, превратившись из коммунистической куколки в предполагаемого "борца за свободу" в новом государстве Ангола, которое в то время выходило из многовековой португальской колонизации. Поддерживаемый ультраправым режимом апартеида в Южной Африке, Савимби выступил против своих бывших левых товарищей, захвативших власть в Анголе. И он добился большего успеха, чем многие ожидали: его повстанцы отвоевали территорию у ангольского правительства, что позволило Савимби стать "правым Че Геварой", как назвало его одно издание. 8
Этот успех был пропитан ужасами: Савимби стал автором ужасающих преступлений по всей стране. Его войска не только "совершали зверства в отношении детей", как позже вспоминал один журналист, но даже "призывали женщин в сексуальное рабство". 9 Даже в эпоху прокси-войн холодной войны Савимби стоял особняком. По словам одного аналитика, военачальник был уникальным в истории Африки "из-за степени страданий, которые он причинял, не проявляя никаких угрызений совести" 10 (Вот лишь один пример: Савимби "лично забил до смерти жену и детей соперника", как писала The New York Times. 11 ). Благодаря своим усилиям Савимби почти в одиночку продлил гражданскую войну в Анголе после колониального периода - войну, которая унесла жизни сотен тысяч людей, разрушив в процессе новую нацию, - на новое поколение.
Однако к середине 1980-х годов у сил Савимби закончились оружие и боеприпасы. Американцы отрезали его от мира несколькими годами ранее, не желая работать с человеком, который, помимо всего прочего, бомбил и мирных жителей, и учреждения Красного Креста. Он уже несколько раз ездил в Вашингтон, пытаясь снять запрет на американскую поддержку своих сил, но безуспешно. Двери не открывались. Помощь не приходила.
Но он попытается еще раз, с беретом в руке, в поисках любой помощи, которую сможет найти: В поисках тяжелого вооружения, которое Соединенные Штаты поставляли другим антикоммунистическим лидерам по всему миру. Он пытался убедить американских политиков в том, что его дело достойно внимания, а опасения по поводу зверств над детьми и женщинами - всего лишь слухи, а если они и имели место, то все же были во имя высшего блага, не так ли?
Приземлившись в Вашингтоне, Савимби запрыгнул в ожидавший его лимузин и начал свое турне по американской столице. И ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что на этот раз все будет по-другому - в отличие от предыдущих поездок в Соединенные Штаты, теперь двери открывались везде, куда бы он ни приехал, с похвалами и обещаниями, наводнявшими этого предполагаемого "борца за свободу". 12
Савимби посетил множество аналитических центров, включая Американский институт предпринимательства, где видный консерватор Жанна Киркпатрик назвала его "лингвистом, философом, поэтом, политиком, воином" и "одним из немногих подлинных героев нашего времени". 13 Были интервью с ведущими американскими телеканалами, включая "Ночную линию" ABC и "60 минут" CBS, и даже разговоры о том, что он может попасть на обложку журнала Time. 14 А в отеле Washington Hilton Савимби выступил с основной речью на пышном банкете Американского консервативного союза, где разделил трибуну с тогдашним вице-президентом Джорджем Бушем-старшим. Оба мужчины встретили бурными аплодисментами толпу, а Савимби пошутил, что он "давно следит за карьерой Буша, издалека, из кустов!" 15
В целом это был рекламный переворот для Савимби. Как писала газета The Washington Post, это был "прием... не похожий на тот, который Вашингтон когда-либо видел для африканского партизанского лидера". 16
Поездка не только привела Савимби в залы власти, которые долгое время были закрыты для военачальника, но и дала толчок к поставке оружия, которого Савимби давно требовал, - все для того, чтобы дать отпор своим коммунистическим противникам, невзирая на женщин и детей, попавших под перекрестный огонь. В завершение поездки Савимби получил "бутафорскую копию" предстоящего обращения президента Рональда Рейгана "О положении дел в стране", в котором американский президент особо упомянет Анголу и пообещает, что в дальнейшем Америка будет "поддерживать моральной и материальной помощью право [ангольцев] не просто бороться и умирать за свободу, но бороться и завоевывать свободу". 17.
Поездка увенчалась безусловным успехом и ничем не отличалась от предыдущих тщетных попыток Савимби заручиться поддержкой американцев. Для наблюдателей перемена показалась резкой, почти шокирующей. Всего одна поездка, и десятилетняя региональная политика, которая фактически блокировала любую помощь Савимби, перевернулась, причем без какой-либо очевидной, внешней причины. Этого было достаточно, чтобы у наблюдателей начался шок.
Однако Савимби совершил это превращение не в одиночку. Ему помогла новая фигура и новая сила: человек, который брал у партизанского лидера огромные суммы и стал для Савимби "Свенгали", направляя военачальника через Вашингтон. Человек, который, как и Ли до него, предпочитал тень и подсобки, шепча советы и лавируя по невидимым укромным уголкам. Человек, который налаживал связи с могущественными фигурами в Америке, а затем выводил свои таланты на мировой уровень, работая на самых авторитарных и фашистских клиентов, которых только мог найти. И человек, который впоследствии будет наблюдать, как все, ради чего он работал, рушится в бесчестье - но не раньше, чем разрушит, возможно, фатально, американскую внешнюю политику в процессе.
Это был человек, который возродил наследие Ли, открыв новую эру нераскаявшихся американцев, готовых продавать свои услуги диктаторам и автократам за рубежом. Наемники, одетые в костюмы-тройки и сверкающие мокасины, обходящие и нарушающие правила на службе у безумцев и тиранов, придающие лоск респектабельности тем, кто стоит за величайшими мировыми ужасами последних полувеков. Люди, которых в другую эпоху могли бы счесть предателями, но которые по-прежнему приветствуются вежливым обществом, вертят своими клиентами и в процессе меняют направление американской внешней политики и американской демократии.
Мужчины, которые считаются, если использовать технический термин, "иностранными агентами". И все они пошли по стопам иностранного агента, который помогал Савимби и продолжал наследие Ли: Пола Манафорта.
Рассказы Ли и Манафорта - краеугольные камни гораздо более широкой истории: создания и расширения мира иностранного лоббизма в Соединенных Штатах и превращения американских отраслей в платформы для иностранных правительств, пытающихся изменить и перенаправить американскую политику. Именно рассказы этих людей подчеркивают контуры этой трансформации - и показывают, как они шли по удивительно похожим путям, от отличия до катастрофы.
Ли, которого до сих пор считают "отцом связей с общественностью", 18 превратился в один из самых влиятельных голосов Америки после Первой мировой войны. Затем он отправился за границу и наблюдал, как его репутация рушится на волнах поднимающегося фашизма.
Точно так же Манафорт, человек, впервые объединивший мир лоббирования и политического консалтинга, создал себе безупречную репутацию в Америке после холодной войны. Затем он вывез свои услуги за границу и наблюдал, как его репутация разбивается о берега растущего фашизма.
Однако эта книга не только об этих двух людях, каждый из которых выступает в роли темного зеркала другого. Она также о том, как каждый из них вызвал беспрецедентный интерес к тому, как иностранные правительства пытаются изменить американскую политику и как американцы, работающие на эти иностранные режимы, на самом деле действуют и добиваются успеха в Соединенных Штатах. И обо всех тех американцах, которые предпочли отдать свои таланты деспотам и диктаторам, готовым оплачивать счета, и в процессе разрушить американскую демократию.
Эта книга также рассказывает о десятилетиях усилий, направленных на то, чтобы пролить свет на эти операции. Потому что третий центральный персонаж этой книги - не человек, а законодательный акт. Закон о регистрации иностранных агентов (FARA) был принят как прямой ответ на антифашистские действия Ли и стал частью более широкого спектра прогрессивных реформ 1930-х годов, направленных на обеспечение прозрачности растущего мира иностранного лоббизма. Эта книга рассказывает историю о том, как FARA затем, на протяжении трех четвертей века, был полностью забыт и проигнорирован, и как это отсутствие правоприменения привело к взрыву иностранных агентов, которые заполонили Вашингтон, находясь на секретной службе у иностранных благотворителей по всему миру. Речь идет о том, как Америка усвоила, а затем быстро забыла уроки фиаско Ли и как Манафорт стал напоминать американцам обо всех угрозах, которые действительно представляют собой эти иностранные лоббисты.
Если вы слышали о FARA или о более широких угрозах бесконтрольного иностранного лоббирования в Вашингтоне, то, скорее всего, не благодаря Ли или Манафорту, а благодаря Дональду Трампу и избранию Трампа в 2016 году. Как и многие другие темы - клептократия, честность выборов, безопасность и будущее американской демократии в целом и многое другое - успех Трампа придал неожиданную остроту угрозам иностранного лоббирования в Соединенных Штатах. И это вполне объяснимо. Ни один президент не видел столько членов своего окружения - бывших руководителей избирательной кампании и сотрудников службы национальной безопасности, бывших фандрайзеров и политических советников - обвиненных или осужденных за тайную работу в интересах иностранных диктаторских режимов, которые подталкивали Трампа к выполнению поручений своих иностранных клиентов. Не то чтобы эта реальность была особенно удивительной: в конце концов, Трамп стал первым американским президентом, открыто принявшим помощь иностранных правительств для того, чтобы избраться.
Но Трамп вряд ли был исключением. К середине 2010-х годов американские политики всех мастей - консерваторы, либералы и даже откровенные прогрессисты - приветствовали помощь иностранных лоббистов или иностранных правительств, стремящихся наладить подобные непрозрачные, подземные связи. Это были не просто мелкие игроки. Среди них были Билл и Хиллари Клинтон, чей Фонд Клинтонов впитал миллионы в иностранное финансирование, но после проигрыша Хиллари на выборах 2016 года увидел, как это финансирование рухнуло, высмеяв утверждения о том, что финансирование было каким-то образом аполитичным. Среди них были и такие деятели, как Боб Доул, доин республиканской политики и предполагаемый патриот, который покинул свой пост в 1996 году и сразу же начал оказывать помощь иностранным диктатурам, став в процессе придворным автократов. Среди них были и такие, как Берни Сандерс, чей главный стратег во время президентской кампании 2016 года только что завершил проект по оказанию помощи в избрании пророссийского бандита в Украине - проект, который курировал, как никто другой, Манафорт. (Естественно, Манафорт к тому времени работал руководителем кампании Трампа в 2016 году).
Однако, как будет показано в этой книге, эти политики были едва ли не единственными, кто извлекал выгоду из цунами иностранного финансирования, направленного на американцев, и все они были нацелены на манипулирование американской политикой в интересах иностранных правительств. Были американские университеты и ученые, которые пировали на иностранном финансировании и игнорировали основные требования по раскрытию информации, превращаясь при этом в рупоры автократических сил. По всем Соединенным Штатам расцвели американские аналитические центры, номинально занимающиеся независимыми исследованиями, но при этом извергающие сообщения в пользу своих иностранных благотворителей. Были американские юридические фирмы, которые отказались от всякого интереса к американской клиентуре, вместо этого слюнявясь от возможности работать на диктаторов и автократов, ищущих помощи.
Индустрия за индустрией, все они указывали на дополнительную реальность: Несмотря на то, что эта книга номинально посвящена лоббизму, люди и институты, о которых пойдет речь в следующих главах, не являются лоббистами как таковыми. Действительно, даже среди экспертов "лоббирование" - это довольно скользкий термин. "Ни одно окончательное определение [лоббирования] никогда не было согласовано", - написал в 2011 году Лайонел Зеттер, автор одного из немногих учебников по лоббированию. По мнению Зеттера, лоббирование - это просто "процесс стремления сформировать повестку дня государственной политики с целью повлиять на правительство (и его институты) и законодательную программу". Иными словами, это "искусство политического убеждения". 19 Или, как однажды сказал Манафорт: "Вы можете назвать это "влиянием" (influence-peddling). Я называю это лоббированием". 20
И это влияние может попробовать каждый, не входя ни в одну фирму, ни в одну консалтинговую компанию, ни в один орган аккредитованных коллег. Это влияние - лоббирование - доступно всем и каждому. Кроме того, в Соединенных Штатах это гарантированное Конституцией право. Как гласит Первая поправка к Конституции США, всем американцам гарантировано право "обращаться к правительству с петициями о разрешении жалоб". 21 Наряду со свободой слова и религии, свобода лоббирования является основной, неотъемлемой частью американской истории.
И на протяжении веков этой свободой пользовались почти исключительно американцы, от имени американских клиентов, для американских целей. Однако в последние десятилетия этой свободой стали злоупотреблять иностранные силы, стремящиеся обойти такие вещи, как дипломатия и прозрачность, чтобы манипулировать американской политикой и американской национальной безопасностью в своих собственных целях. Эта практика во многих отношениях стала шокирующе нормальной - как будто деспоты, убивающие политических оппонентов, тираны, ведущие кампании массовых убийств и массовых изнасилований, и диктаторы, ответственные за геноцид, ничем не отличаются от американских клиентов.
Процесс нормализации этой практики - одна из тем, которые будут рассмотрены в этой книге. Но мы также рассмотрим, как весь этот процесс привел к изменению того, что мы традиционно понимаем под лоббизмом или лоббистами. Потому что в Америке XXI века мир лоббирования теперь включает в себя упомянутые выше юридические фирмы и аналитические центры. В нем участвуют политические лидеры и сотрудники, которые могут перемещаться по залам Конгресса и направлять клиентов прямо в Белый дом. Некоммерческие организации и университеты - те, которые номинально посвящены стремлению к знаниям или более демократичному американскому обществу, - обнаружили, сколько иностранного финансирования их ждет, стоит им только открыть свои двери. И это касается некоторых из самых номинально проамериканских деятелей последнего десятилетия, которые решили, что вместо этого они предпочтут тайно работать на иностранных покровителей.
Итак, это иностранные агенты этой книги: Американцы, продающие свои услуги за границу по самым высоким ценам, чтобы укрепить и расширить самые жестокие правительства на планете, - американцы, которые, как написал один ученый, помогают "сделать мир безопасным для диктатуры". Безопасным для режимов, ответственных за этнические чистки и геноцид. Безопасным для самых ужасных в мире экологических преступлений и нарушений прав ЛГБТК. В общем, безопасным для самого успешного расширения диктатуры, которое мир видел почти за столетие.
Прежде чем всерьез приступить к этой книге, необходимо ознакомиться с несколькими указателями. Хотя эта книга рассказывает об иностранных агентах, работающих и действующих в Америке, это не книга о шпионаже. Существует бесчисленное множество книг об иностранных шпионах, работающих в Америке, и их влиянии на все - от американской национальной безопасности до глобальной стабильности. Однако эти фигуры намеренно скрытны, намеренно действуют в потайных щелях общества, проникая в учреждения и выкачивая информацию. Это не те фигуры, которые когда-либо регистрировали бы свою работу в федеральных органах власти или раскрывали бы информацию о своих встречах и усилиях в соответствии с чем-то вроде FARA. Эти шпионы могут работать на те же правительства, но они представляют собой отдельную группу от иностранных агентов - последние не привлекают к себе столь пристального внимания, но наносят, возможно, не меньший ущерб.
И хотя эта книга в значительной степени хронологическая, она не обязательно всеобъемлющая. Сотни организаций, тысячи документов, миллионы точек данных и миллиарды потраченных долларов - извержение того, что мы называем иностранным лоббизмом в последние годы, слишком велико для одной книги. Но это не значит, что подобная энциклопедическая работа не ведется в других местах. Такие организации гражданского общества, как Project on Governmental Oversight, OpenSecrets и ряд других, выполняют работу, необходимую для установления некоторых связей, о которых я подробно рассказываю в этой книге, создавая базы данных и организуя подачу документов, что позволяет журналистам и исследователям собирать эти истории воедино. Именно они предоставляют и собирают материал, чтобы будущие авторы могли строить свои собственные истории, создавать свои собственные повествования и еще больше подчеркивать, как эти иностранные лоббисты нанесли неисчислимый ущерб не только американской политике, но и демократии, какой мы ее знаем.
Поскольку эта книга посвящена столь обширному (и малоизученному) явлению, в ней будут упомянуты далеко не все страны, проводящие иностранные лоббистские кампании. Некоторые страны, которые попадают в заголовки газет - Израиль, Япония, Великобритания и другие - не обязательно будут широко представлены, в то время как другие - такие как Азербайджан, Объединенные Арабские Эмираты и Руанда - будут представлены в большей степени, чем ожидалось, по причинам, которые станут понятны.
Между тем, одна страна, в частности, станет нитью всей хронологии этой книги: Россия. Хотя многие американцы узнали о подземных лоббистских усилиях России только в середине 2010-х годов, приложив к хакерским и дезинформационным кампаниям, усилия Кремля по тайному влиянию на американских чиновников тянутся с середины XIX века и вылились в крупнейший иностранный лоббистский скандал всего столетия - и, возможно, самый крупный иностранный лоббистский скандал, который видели Соединенные Штаты до кампании вмешательства Москвы в середине 2010-х годов. И именно с этой кампании начинается следующая глава, которая создает основу для всего последующего.
Во многом именно последние усилия России по подрыву американской демократии и использование иностранных агентов для достижения целей Кремля послужили толчком для написания этой книги. Будучи аспирантом Института Гарримана Колумбийского университета в середине 2010-х годов, который изучал, как постсоветские диктатуры манипулируют западной (и особенно американской) аудиторией, я в первых рядах наблюдал за тем, как в режиме реального времени осуществляются попытки вмешательства Кремля. Я не только был одним из первых, кто составил каталог и сообщил о таких вещах, как российская кампания по вмешательству в социальные сети, но и сам оказался на стороне этих иностранных агентов, некоторые из которых представлены в этой книге. А мои исследования в аспирантуре были посвящены всем темам, которые стали неожиданно и потрясающе актуальными после избрания Трампа, погружаясь в такие темы, как FARA, и даже пересекаясь с такими фигурами, как Манафорт, задолго до того, как Трамп нанял иностранного агента в качестве руководителя своей президентской кампании.
Но это было тогда. За прошедшие годы эти темы - иностранные лоббисты, иностранное финансирование и превращение одной отрасли в лакеев диктаторских и мафиозных государств по всему миру - стали только актуальнее и заметнее. И во многом именно об этом - "Иностранные агенты". Речь идет о широкой истории иностранных правительств, специально и тайно лоббирующих интересы американских чиновников, чтобы те выполняли их просьбы. О том, как такой человек, как Ли, которого в определенных кругах до сих пор почитают за рождение индустрии связей с общественностью, закончил свою карьеру, работая над укреплением фашизма, и получил в итоге такое наследие, которого не ожидал. И о том, как с окончанием холодной войны новая фигура расширила это наследие для нового поколения, распространив его по всему миру и зажегши фитиль, который взорвется на выборах Дональда Трампа, разрушит американскую внешнюю политику и угрожает уничтожить американскую демократию.
Часть
I
Глава 1. Страшные последствия
Если я заводил речь о покаянии, в ответ слышалось: "А за что мне каяться?" Каждый считал себя жертвой, а не добровольным соучастником.
-Светлана Алексиевич 1
Хотя рост иностранного лоббирования и иностранных агентов - явление относительно современное, оба они уходят корнями в самые ранние дни существования Соединенных Штатов и людей, которые стремились воспользоваться новыми правами, которые обещала предоставить новая страна.
В конце 1792 года, в конце первого срока Джорджа Вашингтона на посту первого президента Соединенных Штатов, человек по имени Уильям Халл отправился из Вирджинии в зарождающуюся столицу страны Филадельфию. У него был план: проверить пределы зарождающейся Конституции США, принятой всего за три года до этого, и выяснить, насколько далеко простираются права, изложенные в Первой поправке. В частности, Халл хотел проверить положение о том, что американцы имеют право - "свободу", как это описано в Конституции, - лоббировать, или "петиционировать", всех и всяких государственных чиновников. Оказывать на них давление, будучи простым гражданином, с тем чтобы они принимали те политические решения, которые им нужны.
Тщеславный человек - "горделивый тип с пышными волосами", как описал его один писатель, - Халл прибыл в Филадельфию с впечатляющей родословной. Бывший офицер времен революционной войны, он, по слухам, "разговаривал с президентом Вашингтоном так часто, как ему хотелось". 2 И именно на эти отношения Халл рассчитывал. Ведь он отправился в Филадельфию не только ради себя. Вместо этого он приехал по просьбе группы военных ветеранов из Вирджинии, которые сражались под командованием Вашингтона во время недавней войны за независимость Америки . Спустя годы после победы над британцами они все еще ждали компенсации за свои услуги. Но финансы ранней американской республики были в полном беспорядке и держались на одних лишь мечтах и обещаниях, и американские ветераны часто оставались без зарплаты, пока страна находила финансовую опору.
Халл обратился с письмом к другим группам ветеранов, призывая "агентов" помочь ему продвинуть законопроект о компенсации за военное время, чтобы помочь этим бывшим солдатам. 3 Прибыв в Филадельфию, он общался с федеральными законодателями, доказывая свою правоту и знакомясь с работой нового национального правительства. И он подчеркнул тот факт, что без этих ветеранов законодатели не имели бы работы и вполне могли бы быть вздернуты британскими властями, стремящимися обезглавить эту непокорную американскую нацию.
Халл, однако, не мог возразить против состояния федеральных финансов. Страна оставалась фактически на мели, и его законопроект о компенсациях умер. Ветераны Революционной войны лишились выплаты, которую они требовали.
Но в неудаче Халла проявилось нечто иное. Новая модель того, как американцы - независимо от профессии и политических убеждений - могут пытаться достучаться до своих законодателей. Это было нечто, еще не испытанное в новой республике. Это было то, что в последующие годы мы будем называть "лоббированием". И, как и те клиенты Халла, это было во многом революционно.
Халл, конечно, был едва ли не первым человеком, пытавшимся влиять на политику. "До тех пор, пока наделенные полномочиями лица и группы людей отвечали за управление обществом, другие пытались повлиять на них и на принятие ими решений", - пишет ученый Тарун Кришнакумар в своей книге "2021 история лоббизма в Америке". 4 Но в отличие от европейских монархий, новое американское правительство вряд ли было каким-то форпостом далекой элиты, где далекие политики претендовали на власть по какому-то божественному праву. Доступ к чиновникам в Филадельфии или в столицах штатов, усеявших расширяющуюся страну, был гораздо проще, чем что-либо, что западный мир видел до этого момента. (Если уж на то пошло, американская модель влияния на политиков, позволяющая склонять местных лидеров к желаемой политике, была гораздо ближе к структурам управления коренных народов, которые американцы вскоре уничтожили).
И даже несмотря на неудачи Халла, американцы не сразу осознали это различие и начали использовать его в своих интересах. Вскоре те, кто хотел надавить на законодателей и спровоцировать их, начали рыскать по американской столице. В 1795 году в одной из филадельфийских газет описывалось, как лоббисты поджидали у здания Конгресса, чтобы "намекнуть члену, угостить или посоветовать, как лучше"". 5 И по мере того как финансы страны начали стабилизироваться, а сама страна в начале XIX века устремилась на запад, толпы людей, стремящихся повлиять на законодателей, начали находить успех. От тарифов до фискальной политики, от строительства железных дорог до развития промышленности - экспансия Америки, в свою очередь, расширяла возможности этих американцев влиять на политиков.
Поначалу лоббирование в основном касалось внутренних дел. Но вскоре эти самозваные лоббисты стали заглядывать и во внешнюю политику. В 1798 году, во время напряженного противостояния с Францией, один сенатор пригласил "большой комитет граждан Филадельфии" в залы Конгресса, чтобы "представить петицию", поддерживающую позицию его коллег в отношении потенциальной войны с Парижем. Однако другой сенатор возражал против того, чтобы насыщать зал Сената американцами, отстаивающими определенные внешнеполитические позиции, и "добился принятия резолюции, запрещающей отдельным лицам или делегациям представлять подобные петиции таким образом в будущем". 6
В самом деле, даже с учетом послаблений в Конституции, противодействие свободному лоббированию было заложено в этот американский эксперимент с самого начала. Даже в самые первые дни существования Соединенных Штатов существовала обеспокоенность тем, что эти свободы подачи петиций и лоббирования слишком широки. Что они слишком широко доступны или что они слишком открыты для потенциальных злоупотреблений. "Одна из слабых сторон республик, среди их многочисленных преимуществ, заключается в том, что они дают слишком легкий доступ иностранной коррупции", - писал Александр Гамильтон в "Федералистских бумагах", которые считаются одним из основополагающих документов об основании Америки. Гамильтон опасался, что открытость Америки даст иностранным державам возможность вмешиваться, внедряться и направлять политику так, чтобы американцы об этом даже не подозревали. История, добавлял Гамильтон, "предоставляет нам множество ужасающих примеров преобладания иностранной коррупции в республиканских правительствах" 7.
И Гамильтон был вправе беспокоиться - не в последнюю очередь потому, что человек, который впоследствии убил его, вице-президент Аарон Берр, в конечном итоге работал вместе с иностранными агентами, пытаясь расколоть Соединенные Штаты. (Одним из союзников Берра по сепаратизму был Джеймс Уилкинсон, командующий армией США, который тайно служил агентом испанской монархии). Однако, как ни странно, в первые десятилетия существования Американской республики эти "вливания в иностранную коррупцию" происходили не через иностранное лоббирование. Хотя в 1796 и 1812 годах были случаи попытки иностранного вмешательства в американские выборы, в первой половине XIX века угроз бесконтрольного иностранного лоббирования в Соединенных Штатах было на удивление мало. Американцы свободно лоббировали, пользуясь своими новыми правами, но почти всегда по внутренним делам, а не по международным.
Но потом началась Гражданская война, и все изменилось.
Во время Гражданской войны, пока американское правительство отбивалось от группы предателей-белогвардейцев, стремившихся расколоть страну и расширить порабощение миллионов людей, иностранные правительства наблюдали и ждали. В Париже французские чиновники обсуждали возможность признания Конфедерации, что нанесло бы смертельный удар по американцам. В Лондоне британские чиновники подумывали о том, чтобы вооружить конфедератов, чтобы лучше потрошить своих американских соперников. Однако в итоге победа Соединенных Штатов над сепаратистами положила конец любым разговорам о европейском вмешательстве. И это мгновенно открыло новую эру иностранного лоббирования в Соединенных Штатах - и скандал, который 160 лет спустя выглядит странно и тревожно знакомым.
Сразу после американской победы официальные лица США искали возможности для того, чтобы скрепить страну. Один из потенциальных выходов - экспансия. Как считали некоторые американские чиновники, если Соединенные Штаты смогут завоевать или захватить новые земли, то, возможно, они смогут хотя бы на время уладить свои внутренние разногласия. И, как считал государственный секретарь Уильям Сьюард, один регион предоставлял идеальную возможность не только улучшить мировое (и экономическое) положение Америки, но и еще больше сплотить раздробленную страну: Аляска.
В то время огромная территория, которую мы сейчас знаем как Аляску, была колонией царской России. Коренные жители Аляски на протяжении многих поколений страдали от рук русских поселенцев, и резня за резней была направлена на то, чтобы закрепить российское господство в провинции. Однако к середине 1860-х годов провинция стала не более чем мертвым грузом для российского режима. Она находилась слишком далеко и имела слишком слабую инфраструктуру, чтобы Россия могла продолжать накачивать ее деньгами и людьми. А поскольку собственные финансы России постепенно приходили в упадок, царские чиновники начали искать того, кто мог бы прибрать к рукам Аляску.
Вариантов было очень много. Продажа британцам, которые все еще контролировали прилегающие канадские провинции, была невозможна; Британия была главным колониальным соперником России, и всего, что могло бы укрепить руку Лондона, следовало избегать. А вот американцы представляли собой привлекательную альтернативу. Продажа Аляски Соединенным Штатам позволила бы Вашингтону выступить в качестве противовеса британскому влиянию в регионе. Кроме того, в глазах России Америка, похоже, собиралась в конечном итоге завоевать всю Северную Америку - почему бы не продать ее раньше времени и хотя бы немного заработать на этом?
Была только одна проблема. Мало кто из американцев, кроме Сьюарда, видел причины для покупки Аляски у русских. "Интерес американцев к Аляске колебался между интересом и незаинтересованностью", - так охарактеризовал его один ученый. 8 Для многих американцев русская Аляска в 1860-х годах - за годы до открытия золота и нефти, которые со временем сделают Аляску одним из самых богатых американских штатов, - была не более чем пустой тундрой. Это была "ледяная коробка", "сад белого медведя", который не был нужен Соединенным Штатам. 9 К тому же у Вашингтона были более насущные проблемы - от военной оккупации бывших штатов Конфедерации до принятия основных мер по защите гражданских прав чернокожих американцев. Аляска должна была подождать.
Но русские не могли. Продажа провинции - и убеждение американцев потратить огромную сумму на то, что почти никому из американцев не нужно, в то время как страна пыталась встать на ноги - была одним из самых простых способов помочь стабилизировать российские финансы, если только Вашингтон можно было убедить. Нужно было что-то делать.
К счастью для российского правительства, у его посла в Вашингтоне, человека по имени Эдуард де Стоекль, была идея, как обойти американскую оппозицию, причем так, чтобы ни американское население, ни даже большая часть американского правительства не поняли, что происходит.
В 1867 году Стоукл, который каким-то образом получил прозвище "Барон", несмотря на отсутствие какого-либо реального титула, приступил к работе. Вдвоем со Сьюардом они заключили предварительную сделку. За 7,2 миллиона долларов золотом Соединенные Штаты заберут Аляску из рук России. Но Сьюарду нужно было преодолеть сопротивление конгресса, поскольку только конгресс мог выделить средства. На этом проблемы не закончились. Главный союзник Сьюарда, президент Эндрю Джонсон, начал сталкиваться со шквалом критики за свою расистскую политику и внезапно оказался объектом первого в стране кризиса импичмента, который отнял у Вашингтона всю энергию и все внимание. 10
К началу 1868 года сделка Сьюарда казалась практически мертвой. Именно тогда в дело вмешался Стоукл, который заложил основу для игры, которая вновь стала актуальной в середине 2010-х годов, когда Россия снова попыталась направлять американскую политику, оставаясь при этом совершенно вне поля зрения общественности.
Сначала Стоукл разыскал американца, который мог бы помочь собрать голоса в конгрессе для финансирования покупки. Он выбрал Роберта Дж. Уокера, бывшего сенатора и министра финансов штата Миссисипи, как человека, который мог бы помочь. Для Стоукла Уокер был тем, кто мог выступить в качестве независимого голоса и оказать давление на американских законодателей, чтобы те поддержали финансирование, при этом никто не догадывался, что Уокер стал тайным рупором России. Финансируя Уокера в современном эквиваленте полумиллиона долларов, российский чиновник "заплатил Уокеру, чтобы тот использовал свое влияние везде и всюду, где только можно". 11
И Уокер с радостью согласился. Бывший сенатор и чиновник Белого дома начал подбрасывать ничего не подозревающим газетам анонимные статьи, в том числе колонки на первых полосах, обличающие противников предполагаемой продажи. (Уокер, никогда не отличавшийся креативностью, подписывал свои анонимные статьи как "Аляска"). Он также публично защищал и Стоукла, и покупку Аляски, предсказывая "ужасные последствия", если покупка сорвется. Он отстаивал покупку в Вашингтоне везде и всюду, где только мог, и когда его спрашивали, Уокер отрицал, что любые его усилия когда-либо квалифицировались как "лоббирование". 12
Благодаря тому, что Стоукл финансировал его за кулисами, усилия Уокера , похоже, увенчались успехом. К середине июня 1868 года достаточное количество чиновников Конгресса изменили свое мнение и поддержали ассигнования. Внезапно и неожиданно меры по финансированию были приняты, и внезапно и неожиданно Соединенные Штаты получили второе по величине расширение за всю историю страны.
На самом деле, этот шаг был настолько внезапным и неожиданным, что казалось, что-то не так. И вскоре стали просачиваться подробности, подтверждающие подозрения противников. Один из журналистов, Урия Пейнтер, сообщил, что воры в Нью-Йорке якобы украли у Уокера тысячи долларов, но когда власти поймали воров, Уокер отказался выдвигать обвинения. (Удобный ход, отметил Пейнтер, чтобы перевести деньги так, чтобы никто не смог отследить их конечный пункт назначения). Пейнтер также сообщил, что "крупные суммы" из средств, выделенных на покупку, исчезли за несколько месяцев до официальной покупки. 13
В общем, деньги пропадали повсюду. В сочетании с новыми слухами о взяточничестве в Конгрессе все это указывало на "крупнейшую лоббистскую аферу, когда-либо затеянную в Вашингтоне", как сказал Пейнтер. 14
Обвинения в финансовых злоупотреблениях стали настолько явными, что вскоре Конгресс начал первое официальное расследование иностранного лоббирования. И не прошло много времени, как следователи конгресса подтвердили, что вся эта история была аферой и скандалом. Как они обнаружили, миллионы долларов (с поправкой на инфляцию) каким-то образом оказались неучтенными, исчезли в финансовом эфире. И все признаки указывали на один неизбежный вывод: взяточничество в сочетании с тайным иностранным лоббированием, и все это от имени России.
Естественно, был один человек, который мог помочь узнать, что случилось с пропавшими деньгами: Стоукль. Однако к тому времени, когда следователи Конгресса обнаружили пропажу, исчез и сам барон, отправившись обратно в Россию. Как написал Рональд Дженсен, автор самого подробного анализа скандала, "русский министр был, вероятно, единственным человеком, который знал, куда ушли все пропавшие средства из ассигнований на Аляску, и этот секрет, очевидно, ушел вместе с ним". 15
По сей день остаются вопросы о том, что случилось с пропавшими миллионами. Но, как подробно рассказал Дженсен, есть один очевидный ответ. Среди бумаг президента Джонсона был запрятан меморандум, в котором на сайте излагался разговор президента со Сьюардом - человеком, который в свое время дал толчок к покупке Аляски. Сидя в "тенистой роще", Сьюард рассказал президенту, что Стоукл "купил поддержку" одной крупной американской газеты и что Стоукл напрямую подкупил чиновников Конгресса, чтобы те проголосовали за него. 16 Это не были анонимные чиновники. Среди тех, кого подкупили, чтобы поддержать покупку Аляски, был "неподкупный" Таддеус Стивенс, наиболее известный как один из крупнейших сторонников защиты гражданских прав чернокожих американцев в ту эпоху. 17
К несчастью для следователей, несмотря на то, что подкуп стал открытым секретом в Вашингтоне, никаких веских доказательств так и не появилось. Сьюард отрицал свою осведомленность, а Джонсон отказывался давать публичные комментарии. Расследование Конгресса завершилось разочарованием. Как говорится в отчете комитета, расследование закончилось "без положительных или удовлетворительно отрицательных результатов". 18
Тем не менее, даже несмотря на отсутствие обвинительных приговоров и на то, что Аляска стала частью Америки, следователи хотели заявить о себе. Члены следственного комитета укоряли Уокера "за представление интересов иностранной державы без ведома общественности", называя бывшего сенатора и члена кабинета министров агентом иностранного правительства. А некоторые из следователей даже предложили потенциальное решение: запретить бывшим американским чиновникам когда-либо работать в качестве лоббистов иностранных правительств. Как писали следователи Конгресса: "Разумеется, ни один человек, чье прежнее высокое общественное положение обеспечило ему исключительное влияние в обществе, не имеет права продавать это влияние, доверие своих сограждан иностранному правительству или в любом случае, когда в этом заинтересовано его собственное." 19
По мнению этих чиновников, ни один американский чиновник, покинув свой пост, не должен работать в качестве иностранного лоббиста или иностранного агента на любое другое правительство. Во многих отношениях это было заявление, опередившее свое время, прямо указывающее на те виды практики иностранного лоббирования, которые появятся в последующие десятилетия. Но это было также заявление, которое не получило должного внимания и ни к чему не привело.
И на этом все закончилось. В этом первом в американской истории скандале с иностранным лоббизмом, когда российский чиновник подкупал американских чиновников и журналистов и нанял бывшего высокопоставленного американского чиновника в качестве своего рупора в Вашингтоне, чтобы тайно направлять американскую политику, никто не был признан виновным. Никто не потерял работу и не попал в тюрьму. Никто, кроме российского чиновника, даже не получил полного представления о механизмах финансирования и о том, куда делись все пропавшие миллионы.
На современный взгляд, это вполне объяснимо. В конце концов, покупка Аляски сегодня признана одним из величайших успехов американской внешней политики: покупка территории за копейки, которая укрепила американскую мощь, американские финансы и американское влияние так, что они до сих пор окупаются. Но это было и нечто другое: история, уроки которой, не в последнюю очередь касающиеся иностранного лоббирования (и подкупа) американских чиновников, были быстро забыты. И это была формула, которая в последующие годы будет становиться все более и более знакомой - и которая в ближайшие десятилетия проникнет из иностранных правительств непосредственно в сам Белый дом.
Несмотря на всю грандиозность скандала, американцы в большинстве своем пожали плечами в ответ на обвинения и разоблачения, связанные с покупкой Аляски. И не без оснований. Потому что к началу 1870-х годов русский агент, тайно направляющий американскую внешнюю политику и осыпающий Вашингтон секретными платежами, был всего лишь одним из гораздо более широкого спектра лоббистских скандалов, пропитавших Вашингтон.
На самом деле, именно сразу после скандала на Аляске появилось слово "лоббирование". Поскольку президент Улисс С. Грант теперь находился в Белом доме, растущие американские промышленные интересы уловили возможность. Эти бизнесмены знали, что Грант имел привычку в перерывах между президентскими визитами заходить через дорогу от Белого дома в новое, просторное здание под названием Willard Hotel. Там Грант проходил через просторный вестибюль с колоннами и садился за круглый бар отеля, чтобы насладиться напитком. Неизвестно, сколько напитков выпил Грант - в его мемуарах, к сожалению, не рассказывается о президентских годах, - но, выпив, Грант возвращался в Овальный кабинет, чтобы продолжить восстанавливать расколотую страну.
Но во время этих прогулок Грант был не один. Как пишет Зеттер, автор самого известного учебника по лоббированию, "те, кто хотел повлиять на Гранта, собирались в холле отеля Willard и пытались привлечь внимание великого человека". Тем лучше, думали они, "поднимать конкретные вопросы, вызывающие беспокойство". 20 Приставая к президенту и приклоняя его слух, эти люди могли бы отстаивать интересы своих клиентов. Может быть, это были железнодорожные концерны, которым требовалось утвердить новый маршрут. Или промышленники, которым требовалось ввести новый тариф. Или банковские конгломераты, которым требовалось ослабить или ограничить федеральную политику в отношении золота, или что там требовал день.
Всегда что-то находилось. И всегда находилось что-то, с чем Грант мог бы помочь. А если президент немного выпил, тем лучше.
Грант ненавидел эти минуты, которые он проводил в вестибюле "Уилларда", пытаясь просто найти дорогу к выпивке или от нее. Все эти люди были стервятниками, пытавшимися вырвать у него желаемую политику, все канюки, стремившиеся выторговать очередную услугу, и все это от имени своих клиентов.
По словам Гранта, они представляли собой группу "лоббистов", готовых наброситься на президента, когда бы тот ни зашел в Уиллард. "Ползая по коридорам, протаскивая свою склизкую длину от галереи к залу заседаний комитета, наконец, он лежит, вытянувшись во весь рост, на полу Конгресса", - так описывала его одна из современных газет, "эта ослепительная рептилия, эта огромная, чешуйчатая змея лобби". 21
Опять же, подобные попытки давления на политиков не были чем-то новым. "Лоббизм существует с незапамятных времен, и, безусловно, есть основания утверждать, что лоббирование - одна из старейших профессий в мире", - пишет Зеттер. 22 Но к моменту президентства Гранта лоббизм превратился в нечто гораздо более организованное, чем его предыдущие разновидности, и в нечто, гораздо более близкое к его современному эквиваленту. Подобно корпоративным структурам, возникавшим в других странах, - холдинговым компаниям, подставным корпорациям, инструментам перевода бизнеса на периферию, - лоббирование в Америке после Гражданской войны становилось чем-то узнаваемым. При Гранте лоббизм окончательно вошел в свою колею.
Не то чтобы все были их поклонниками. Как писала газета The Nation, эти новые лоббисты были людьми, "которых все подозревают... и к услугам которых те, кто рассматривает законопроекты в законодательном органе, прибегают только как к неприятной необходимости". 23 Другими словами, они становились необходимым злом - средством достижения цели, даже если мало кому нравилось их присутствие.
Но прошло совсем немного времени, прежде чем эта "неприятная необходимость" проявилась гораздо более катастрофично. Вскоре после скандала на Аляске разразился новый, более мрачный скандал, который привел непосредственно к первому геноциду, авторами которого стали иностранные лоббисты, и который до сих пор остается практически незамеченным американцами.
В начале 1880-х годов, когда европейские империи отрезали от Африки одну страну за другой, заявляя о своих правах на колонизацию, невзирая на человеческие жертвы, одна небольшая европейская страна присмотрела себе участок континента, чтобы назвать его своим. Для Леопольда II, изможденного, с топорным лицом короля Бельгии, бассейн Конго стал бы идеальной колонией для его страны. Он простирался почти на миллион квадратных миль и таил в себе бездонные богатства, а поскольку более воинственные соседи Леопольда уже претендовали на право управлять соседними регионами Африки, бельгийский король хотел получить свой кусок.
Но Леопольду понадобится помощь. Он не мог рассчитывать на то, что его мизерная бельгийская армия сможет отбить у более могущественных соперников. Да и жители бассейна Конго вряд ли согласились бы на присутствие далекого суверена, нацеленного исключительно на разграбление региона. Чтобы претендовать на Конго, Леопольду придется проявить изобретательность.
Поэтому бельгийский король разработал план. Вместо того чтобы полагаться на собственные вооруженные силы, Леопольд обратится к маловероятному союзнику: Америке. В частности, Леопольд решил, что если он добьется американского признания права Бельгии на управление Конго, то другие европейские державы не станут оспаривать его претензии. Америка могла бы эффективно выступать в качестве посредника, поддерживая Бельгию против всех желающих. Но как Леопольд мог убедить Вашингтон в том, что именно он должен распоряжаться жизнями десятков миллионов жителей Конго?
На ум пришел один человек. За несколько лет до этого Леопольд подружился с американцем Генри Шелтоном Сэнфордом, который в 1860-х годах служил послом США в Бельгии. Неброский бизнесмен, заинтересованный в основном в спекуляции землей и строительстве жилья, Сэнфорд также представлял себе именно такую колонию, которую Леопольд хотел построить в Конго. И он хотел помочь. По его мнению, он мог стать человеком короля в Вашингтоне, убеждая американских законодателей поддержать конголезскую стратегию Леопольда и убедить Америку фактически подарить Конго Бельгии.
Король согласился. Сэнфорд мог быть рупором Леопольда в Вашингтоне. Никто не должен был знать об их договоренности или о том, что король действительно планировал для народа Конго.
В начале 1884 года Сэнфорд вернулся в американскую столицу с новой миссией. Он начал гастролировать по Вашингтону, утверждая, что "целые территории" в Конго уже были "уступлены суверенными вождями" бельгийским властям. Естественно, эти предполагаемые договоры также обещали, что граждане США смогут приобрести захваченные конголезские земли - приятная выгода для американцев, размышляющих о потенциальном признании Бельгии. 24
Но дело было не только в бизнесе. По словам Сэнфорда, бельгийский суверенитет над регионом позволил бы Леопольду привнести в него "цивилизующее влияние". Немного христианства, доза цивилизации, и бельгийцы превратят местное население, как утверждал Сэнфорд, в "Соединенные Штаты Конго". При этом он не стеснялся потворствовать белому превосходству законодателей. Бельгийское Конго, утверждал Сэнфорд, могло бы стать отдушиной для недавно освобожденных чернокожих американцев - "почвой для получения электричества из черной тучи, распространяющейся над южными штатами". 25
Законодатели Конгресса, пировавшие в доме Сэнфорда, кивали, потягивая его вина и проглатывая его аргументы. Для американских чиновников все это звучало фантастически, даже если детали были несколько туманны (как пишет историк Адам Хохшильд, "все остались в приятном замешательстве"). 26 Вскоре начали циркулировать резолюции и отчеты Конгресса, поддерживающие утверждения Леопольда. В одном из них говорилось, что "ни один варварский народ никогда не принимал с такой готовностью заботу благожелательного предприятия, как племена Конго [при Леопольде], и никогда не предпринималось более честных и практических усилий, чтобы... обеспечить их благосостояние" 27 Основной автор текста: Сэнфорд.
Сэнфорд обращался не только к чиновникам конгресса. Он также обратился к американским СМИ, которые начали освещать "филантропическую деятельность" Леопольда в интересах жителей Конго. Вместо мрачного, отстраненного монарха американские СМИ стали изображать Леопольда как сочувствующего императора, который просто заботится об интересах конголезских народов. (Читатели не знали, что позитивное освещение событий тайно финансировалось "тихими платежами от Сэнфорда"). 28
Но ключевые отношения Сэнфорд поддерживал с американским президентом Честером Артуром. Всего за несколько месяцев до этого Сэнфорд, который был близок с Республиканской партией Артура, принимал президента в своем отеле во Флориде. Вскоре, когда Сэнфорд шептал ему на ухо, Артур начал повторять тезисы бельгийского короля. Находясь в Белом доме, Артур начал свою собственную кампанию в поддержку притязаний Леопольда на Конго.
Леопольд вряд ли мог желать большего. Американский президент, благодаря работе одного иностранного лоббиста, залез прямо в карман бельгийского короля. В какой-то момент Артур даже вставил текст, написанный Сэнфордом, с небольшими изменениями, в свое обращение "О положении дел в стране". Как провозгласил американский президент, обращаясь к Конгрессу:
Богатая и густонаселенная долина реки Конго открывается обществом под названием Международная африканская ассоциация, президентом которой является король Бельгии. Большие участки территории были уступлены ассоциации туземными вождями, открыты дороги, по реке пущены пароходы и созданы ядра государств... под единым флагом, который обеспечивает свободу торговли и запрещает работорговлю. Цели общества - филантропические. Оно не стремится к постоянному политическому контролю, а добивается нейтралитета долины. 29
Для бельгийского короля это был переворот. Иностранный лоббист превратил американского президента в эффективную марионетку, и все это с целью расширения колониальной империи. Иностранное правительство, используя американского лоббиста, манипулировало всем американским президентством, заставляя его выполнять свои приказы. "Леопольд был в восторге от того, что его собственная пропаганда с такой готовностью прозвучала из уст президента", - отмечает Хохшильд. Как писал король в телеграмме Сэнфорду, Леопольд был "в восторге" от всего этого дела. 30
Нет нужды говорить, что все, что утверждал Сэнфорд - о "филантропических" целях Леопольда , о том, что бельгийцы никогда не стремились к "постоянному политическому контролю" над Конго, - было отвратительной ложью. Но это не имело значения. Когда в 1884 году Соединенные Штаты объявили об официальном признании притязаний Леопольда, Вашингтон фактически скрепил бельгийское правление в Конго. В целом это был "вероятно, самый изощренный лоббизм Вашингтона от имени иностранного правителя в XIX веке". 31
Как мы теперь знаем, это была еще и прелюдия к холокосту. Благодаря американскому признанию Леопольд укрепил свою власть над миллионами жителей бассейна Конго. И в течение следующей четверти века бельгийский король руководил одной из самых разрушительных геноцидных кампаний за всю эпоху, а возможно, и за всю историю африканского континента.
В результате жестокости бельгийцев - не в последнюю очередь из-за их привычки брать женщин в заложники и принуждать детей к эффективному рабскому труду - во времена правления Леопольда погибли миллионы жителей Конго. По самым приблизительным оценкам, общее число погибших составляет около десяти миллионов человек, или примерно половину всего населения региона до прихода бельгийцев. И это еще не считая тысяч, а возможно, и миллионов людей, которые в результате бельгийского правления стали калеками - потеряли руки, кисти, ноги и многое другое.
Благодаря лоббистским успехам Леопольда и Сэнфорда - благодаря самой изощренной иностранной лоббистской кампании XIX века - суверенитет Бельгии над Конго был подтвержден. И бельгийцы, и американцы стали астрономически богаче. А каждый второй житель Конго умер.
Многие в Соединенных Штатах, конечно, проигнорировали эти события. (По сей день бельгийский геноцид в Центральной Африке остается практически незамеченным). Но вскоре тактика, которую впервые применили Леопольд и Сэнфорд, начала проникать в Соединенные Штаты - и в Америке появилась новая сила, которая привела к не меньшим бедствиям. И движущей силой всего этого был человек по имени Айви Ли.
Глава 2. Что такое факт?
Журналистика - это печатание того, что кто-то другой не хочет печатать; все остальное - пиар.
-Аноним 1
Ли никогда не участвовал ни в одной из конголезских схем. Вместо этого, в то время как жители Конго стали умирать миллионами, Ли находился в полумире, оттачивая мастерство, которое помогло бы американским корпорациям скрыть смерть американцев, и создавая учебник, который будущие режимы будут использовать для раскрытия своих собственных преступлений.
В начале апреля 1914 года около тысячи шахтеров и членов их семей начали свой день в импровизированном палаточном городке возле городка Ладлоу на юге Колорадо. Они жили здесь уже несколько месяцев, развивая горнодобывающую промышленность. В основном иммигранты, они переехали в Колорадо, чтобы способствовать промышленному подъему Америки и осуществить свои собственные американские мечты.
Однако последние месяцы выдались напряженными. Столкнувшись с опасной работой, за которую почти ничего не платят, шахтеры объявили забастовку. Требуя "улучшения условий труда, повышения зарплаты и признания профсоюза", представители шахтеров были уверены в себе и заявляли, что "обязательно победят" в противостоянии с руководством. 2 И для оптимизма были основания. Хотя руководство компании и правительство штата Колорадо пытались блокировать усилия забастовщиков - даже нанимали "техасских отчаянных головорезов" для создания отрядов и нападения на бастующих - требования шахтеров вряд ли были радикальными. 3 Они просто хотели восьмичасовой рабочий день, номинальное повышение зарплаты и право двигаться по своему усмотрению. То есть они просто хотели того, что, как сказал один журналист, уже "требовалось по закону". 4
Однако в тот яркий и пасмурный день в начале 1914 года что-то сломалось. Пока женщины разжигали костры, чтобы приготовить завтрак для своих детей, а мужчины начинали планировать события дня, недалеко от лагеря начали сосредотачиваться военнослужащие Национальной гвардии Колорадо. Внезапно по палаткам загремел пулеметный огонь. По лагерю разнеслись крики и грохот - звуки пуль, бьющих по конечностям, по туловищам, по головам. Падали тела. Ополченцы начали поджигать палатки, и огонь охватил лагерь. Дым смешался с криками, и сотни шахтеров и их семей бросились бежать, спасаясь от обстрела своих домов.
Когда орудия наконец затихли, а дым унесся в близлежащие горы, палаточный городок лежал в руинах. Тела лежали на обугленной земле. Бастующие шахтеры были не единственными жертвами. Жены и дети забирались в ямы, пытаясь спастись от обстрела, и нечаянно попадали в ловушку, когда огонь добирался до них. Только в одной яме были обнаружены останки двух женщин и одиннадцати детей, которые погибли, согласно одному описанию, "как крысы в ловушке, когда пламя охватило их". 5
Общее число жертв остается неясным: по разным оценкам, во время штурма погибло несколько десятков человек. Независимо от окончательного числа, резня в Ладлоу, как писала газета The New York Times, стала "историей ужаса, не имеющей аналогов в истории промышленных войн". 6
Национальная реакция была быстрой. Начались слушания по делу об убийствах, на которых официальные лица требовали ответов на "один из самых мрачных и черных эпизодов в истории американского труда". Но вместо того чтобы раскаяться, чиновники из корпорации Colorado Fuel and Iron Corporation, которая контролировала горные работы в регионе и которую в конечном итоге курировал американский магнат Джон Д. Рокфеллер-младший, отрицали, что вообще имела место какая-либо бойня. Рокфеллер даже заявил законодателям, что антипрофсоюзная позиция компании - это "великий принцип", даже если она "стоит всей вашей собственности и убивает всех ваших работников". 7
Нация была потрясена, сначала резней, а затем и ее отрицанием. Легендарный журналист Эптон Синклер начал публичную кампанию против Рокфеллера и его коллег, объявив, что он "намерен предъявить вам обвинение в убийстве перед народом этой страны". 8 Вскоре бойня и ее последствия переросли в нечто, угрожающее не только компании Рокфеллера и его богатству, но и всему балансу индустриальной Америки в целом.
К счастью для Рокфеллера, у магната был последний инструмент в рукаве: человек, который уже спасал состояния плутократов в других странах и помогал обелить и скрыть противоречия, которые в противном случае могли бы повредить репутации и состояниям других олигархов. Человек, который, по мнению Рокфеллера, мог бы смягчить последствия резни в Ладлоу и, возможно, даже повернуть ситуацию в пользу промышленника. Человек, который изобрел так называемые "связи с общественностью", которыми промышленная Америка просто не могла насытиться.
Это был человек по имени Айви Ли. Именно к Ли обратился Рокфеллер, чтобы помочь развернуть самую ужасную промышленную бойню, которую когда-либо видела Америка, и вскоре он передал свои таланты самым ужасным правительствам на планете.
Ли никогда не собирался строить карьеру, пособничая худшим промышленникам и режимам той эпохи. Ли родился в 1877 году в небольшом городке Седартаун, штат Джорджия, и всегда отличался пытливым умом. Он всегда хотел стать журналистом или хотя бы писателем. По словам одного из ученых, он "хотел написать великий американский роман". 9
И действительно, в первые годы жизни Ли, похоже, шел именно по этому пути. Учась в колледже Эмори в Атланте, Ли был признан "лучшим писателем" и "лучшим читателем" в школе, и в итоге стал редактором главной газеты Атланты. Попутно он даже успел отметиться на национальном уровне. Переведясь в Принстонский университет на последние годы обучения, Ли завязал близкие отношения с бывшим президентом США Гровером Кливлендом, который в то время жил неподалеку от кампуса. В начале испано-американской войны, начавшейся всего через год после ухода Кливленда с поста президента, Ли получил первые комментарии от бывшего президента. (Не то чтобы это была большая цитата; как сказал Кливленд Ли, "Это ужасно!" 10 )
Даже после окончания университета, работая репортером в Нью-Йорке на сайте в первые несколько лет после окончания колледжа, Ли выделялся среди других. Он "делал то, чего не делают большинство газетчиков", - сказал один из его коллег-журналистов в Нью-Йорке, отметив, что Ли не только создал собственную систему картотеки, но и регулярно проводил часы в библиотеке или юридической конторе для изучения истории. Обладая жесткой трудовой этикой и часто видясь с несколькими книгами под мышкой, Ли рано добился успеха в написании статей для различных изданий, включая The New York Times.
Но если присмотреться, были и другие элементы, которые указывали на то, что Ли окажется в карманах олигархов и деспотов, а не станет великим американским романистом. Будучи белым ребенком Глубокого Юга, родившимся в семье пастора и тринадцатилетней матери, Ли рано увлекся апологетикой одних из самых расистских и ретроградных политических сил Америки. Кумиром его детства был человек по имени Генри Грейди, один из самых известных защитников Юга Джима Кроу - "пророк", который "рисовал радужную картину расовых отношений на Юге", продавая превосходство белой расы американцам по всей стране. Пропитанный риторикой белых супремасистов той эпохи, Ли обожал Грейди, который был для юного Ли "не только героем, но и кумиром". 11
Действительно, в Ли явно прослеживался патриархальный уклон, заметный даже в молодые годы. В колледже Ли не разделял ни одной из прогрессивных социальных позиций той эпохи. Он был "пуританином", особенно когда дело касалось таких вещей, как женское избирательное право. (Однажды Ли заявил, что был "в ужасе", когда узнал, что студентки читают газеты в библиотеке). Женоненавистничество сочеталось в нем с гневливостью, он регулярно впадал в "ужасающую ярость", заявляя при этом, что "тупость - главная черта человечества".
Но то, чего ему не хватало в общении, Ли с лихвой компенсировал самолюбием, которое его одноклассники с удовольствием высмеивали. В какой-то момент его сверстники написали "пророчество класса", в котором подчеркивали, как хорошо Ли думает о себе, своем интеллекте и "преклонении перед важными людьми". "Наш Ли! Наш Великий Ли! Слава! Слава! Слава!" - гласил текст его одноклассников. "Великий Ли одарил благосклонной улыбкой [своих одноклассников]. Под мышкой он нес книгу, которая сделала его знаменитым, под названием "Великие люди, которые меня встречали". Когда он с большой снисходительностью направился к своим одноклассникам, он напевал себе под нос песенку собственного сочинения под названием "Только я, Айви Ли"" 12.
Необузданное эго, шовинистические взгляды, привязанность к любым и всем влиятельным людям: Юность Ли была котлом факторов, которые со временем помогли ему подняться по карьерной лестнице корпоративной Америки. А еще они помогли ему вживаться в режим за режимом за рубежом - особенно когда он сталкивался с лидерами, разделявшими многие из этих черт.
Однако сначала ему нужно было начать свою карьеру. И после четырех лет работы журналистом в ряде нью-йоркских газет Ли сделал шаг, который определил курс всей его карьеры и перевернул представление о корпоративной Америке.
В 1903 году мэру Нью-Йорка требовалась помощь. Стремясь к переизбранию, мэр Сет Лоу - бывший президент Колумбийского университета, успешно баллотировавшийся от неортодоксальной партии "Фьюжн", - столкнулся с укоренившейся машиной Таммани-холла. И, как это часто бывает, Таммани-Холл, похоже, победил.
Однако у Лоу появилась идея. Если бы ему удалось найти кого-то, кто помог бы донести его идею до новой аудитории, возможно, он смог бы обойти деньги и средства, которыми располагал Таммани-Холл, одна из самых коррумпированных политических группировок в Америке. Если бы только он смог найти, как он это называл, "менеджера по рекламе", возможно, у него появился бы шанс. 13
Вошел Ли. Как показала дальнейшая карьера Ли, ему не было дела до политики Лоу как таковой. Скорее, он просто искал более высокую зарплату, чем могла обеспечить его журналистская работа. Великий американский роман подождет. Пока же Ли получал деньги.
Приняв участие в кампании Лоу, Ли с головой ушел в работу. Готовя предвыборные материалы, Ли написал 160-страничную книгу, в которой утверждал, что Лоу руководил "лучшей администрацией Нью-Йорка, которая когда-либо была". 14
Однако, как позже рассказывали Ли и другие, книга и кампания Лоу отличались не столько содержанием, сколько тем, как Ли ее преподнес. Современному читателю брошюра о кампании может показаться однообразной и даже скучной. Но для тех, кто жил в Америке начала века, книга Ли была поразительной и содержала "многие из тех черт, которые должны были стать обычными" в будущем как для Ли, так и для политических кампаний. Используя свой опыт работы в СМИ, Ли обратился к эффектной типографике - шрифтам с изюминкой. Многочисленные заголовки и выделенные разделы, жирный шрифт и простые предложения: Ли просто перенес свои журналистские навыки, призванные привлечь внимание читателей, на предвыборную литературу.
Но этого оказалось недостаточно. Таммани-холл сместил Лоу. А карьера Ли в качестве "менеджера по рекламе" - человека, который уже зарекомендовал себя как новатор в области управления сообщениями и понимания того, чего хочет толпа, - закончилась, не успев начаться.
Однако эта новинка привлекла внимание. Вскоре после этого с Ли связался человек по имени Джордж Паркер, работавший в то время так называемым "пресс-агентом" Демократического национального комитета. 15 Не хотел бы он привлечь свои таланты к участию в национальной кампании? И не согласится ли он помочь сместить президента Тедди Рузвельта на выборах 1904 года?
Ли согласился. Вскоре американцы начали распространять антирузвельтовскую литературу. Рассылаемые по почте открытки подчеркивали предполагаемую "мечту Рузвельта о войне". Пресс-релизы "печатались точно так же, как обычные газетные колонки... что облегчало редакторам их использование". 16 Внезапно, спустя несколько лет после начала президентства, антирузвельтовские трактаты попали в основные средства массовой информации, как никогда раньше.
Рузвельт, конечно же, принял участие в голосовании и выиграл перевыборы. А Ли в очередной раз проиграл кампанию. Но Паркеру показалось, что у него что-то есть, и он сделал предложение: Что, если они вдвоем возьмут свои таланты в частный сектор?
Ли ухватился за эту идею. В 1905 году они переехали на Манхэттен и открыли новую фирму "Паркер и Ли". Девиз фирмы: "Точность, подлинность и интерес". 17 Этот девиз Ли пронес с собой на десятилетия - и он положил начало карьере, которая приведет его в анналы политической власти, на самые высокие ступени корпоративной Америки и, в конце концов, на слушания в Конгрессе, которые разоблачат его работу на новый режим в Германии.
На этом этапе стоит остановиться на карьере Ли, чтобы прояснить ситуацию. Как уже говорилось выше, в середине 1900-х годов Ли уже был признан новатором, человеком, применившим журналистский взгляд и журналистские навыки в мире рекламы. Но это не значит, что он был единственным, кто работал в этой области, или что он был единственным "менеджером по рекламе". 18
На самом деле в кампаниях и организациях по всему США были люди, которых они нанимали для создания "паблисити" и привлечения всего, что им было нужно. Возможно, это были избиратели. Может быть, клиентов. Может быть, это была просто позитивная пресса, надеющаяся улучшить репутацию фирмы. Что бы это ни было, тех, кто помогал этим усилиям, называли по-разному: "менеджеры по рекламе", "советники по рекламе", "пресс-агенты" и другие.
К тому времени, когда Ли вступил в бой, все эти усилия были разрозненными, едва организованными и редко слаженными. Часто их проводили, не уделяя особого внимания тому, что действительно сработает. Отчасти это объяснялось отсутствием таких вещей, как научные опросы, позволяющие выяснить, на что на самом деле отреагирует толпа. Но отчасти дело было и в том, что, по крайней мере в корпоративной Америке, сохранялась идея, что публика просто не имеет значения. Что думает, что чувствует, как реагирует публика - все это было несущественно.
В конце концов, когда американские плутократы доминируют в американской политике, почему такие вещи, как корпоративная ответственность, корпоративная прозрачность или корпоративное управление, должны быть важны? "К черту общественность", - сказал однажды Корнелиус Вандербильт, один из первых олигархов Америки. "Я не верю в эту глупую чепуху о работе на благо кого бы то ни было, кроме нас самих, потому что мы не работаем". 19 Толпы могут потреблять, толпы могут голосовать - но мнения и восприятие толпы вряд ли имеют значение.
Однако к началу двадцатого века ситуация начала меняться. Толпа начала жить своей собственной жизнью. И единственным, кто это осознавал, был, судя по всему, Ли. "Ли заметил, что рост национальных газетных сетей и синдицированной журналистики в Америке с 1880-х годов в сочетании с расширением избирательного права глубоко изменил общество", - писал однажды The Economist. "Теперь впервые появилось нечто, что можно с точностью назвать "общественным мнением", общим сознанием и разговорами по всей стране". 20 И это явление - "общественное мнение", представляющее собой некий согласованный консенсус, некое массовое сознание - было тем, на что можно было ориентироваться. Можно использовать. Можно перенаправить в интересах корпоративной Америки - если только они позволят это сделать.
Ли начал набрасывать путь и философию. Он не будет простым пресс-агентом, этаким шарлатаном-карнавальщиком, пытающимся обмануть клиентов. Он будет использовать, как он это называл, новую схему "связей с общественностью", чтобы воспользоваться этим новым "общественным мнением". Общественность - "основа всей власти", - напишет позже Ли. "Мы заменили божественное право королей божественным правом толпы. Толпа возведена на престол". 21 И, как видел Ли, именно он мог соединить общественность с этими корпорациями. Он должен был стать - как гласил заголовок его единственной биографии, написанной в 1966 году, - придворным толпы.
В 1906 году Ли сформулировал ряд принципов, которые определили его самого, его фирму и его карьеру. "Это не рекламное агентство", - писал Ли. "Наш план - честно и открыто, от имени деловых кругов и государственных учреждений, предоставлять прессе и общественности Соединенных Штатов оперативную и точную информацию о предметах, о которых важно и интересно знать". 22 Для Ли ключ к управлению этими новыми отношениями с общественностью заключался в прозрачности. В искренней, откровенной честности, независимо от темы. И Ли мог помочь направить эту прозрачность, мог помочь сформировать ее для отдельной, отличной от других публики. "[Ли] часто думал о себе как о новом виде адвоката, представляющего своего клиента в суде общественного мнения, который в демократическом обществе выносит решения с такой же определенностью и окончательностью, как и любой суд", - резюмировал один из авторов.
И именно это отличие отличало его новую роль. Его работа должна была стать "искусством воздействия на умы людей", писал он, "суммой всех искусств, используемых для влияния на общественное мнение и продвижения его в желаемом направлении". 23
Все это было прекрасно в теории. Однако у Ли были и планы, как воплотить эту новую философию на практике. Спустя почти столетие его идеи кажутся "ослепительно очевидными", как охарактеризовал их журнал The Economist. 24 Но в то время его тактика - как и его более широкая формулировка "связей с общественностью" в целом - была революционной.
Вместо того чтобы просто отмахнуться от обвинений и скандалов, Ли советовал корпоративным клиентам встречать споры во всеоружии. Вместо того чтобы держать общественность на расстоянии вытянутой руки, Ли учил своих клиентов составлять такие вещи, как "пресс-релизы", приглашая репортеров освещать проблемы или споры, о которых идет речь. Вместо того чтобы убегать, закрывать двери и сторониться публики , корпорации должны приветствовать своих потребителей - или, по крайней мере, предлагать им ознакомиться с фактами, деталями и историями, как они их видят.
Если раньше общественность была проклята, как утверждал Вандербильт, то теперь ее нужно было обхаживать. И Ли будет тем человеком, который поможет промышленникам и корпорациям сделать это.
Не сразу новые клиенты поняли, что Ли что-то задумал. Магнаты горнодобывающей промышленности стали звонить и просить его совета, как обратить в свою пользу забастовки и перебои в работе. Банкиры интересовались его мыслями о том, как справиться с финансовыми скандалами. Железнодорожники обратились к нему за помощью, когда законодатели заговорили о возможном разрушении их монополий.
Именно эта отрасль принесла Ли первый проблеск славы - или дурной славы, в зависимости от аудитории. В начале 1900-х годов в Соединенных Штатах наступила эпоха Прогресса. Конгресс, поддерживаемый дальновидными политиками и новым поколением журналистов-расследователей (известных как "наглецы"), принимал один законопроект за другим, защищая потребителей. После десятилетий хищного, нерегулируемого капитализма американцы наконец осознали, что в экономике есть место государственному контролю. Продукты питания, медицина, тресты: индустрии за индустрией вдруг пришлось задуматься о таких вещах, как права потребителей и финансовая прозрачность.
Железнодорожная отрасль не была исключением. В 1906 году был принят так называемый закон Хепберна, который увеличил размер федеральной комиссии по надзору за железнодорожной системой Америки, предоставив регулирующим органам гораздо больше ресурсов. Внезапно федеральное правительство смогло пресечь кустарный капитализм и изнурительные монополии, которые определяли американские железные дороги (и которые сделали железнодорожников одной из самых смертоносных профессий в Соединенных Штатах). Руководство железных дорог ныло по поводу вмешательства правительства, утверждая, что новые правила "удушающие". Но они мало что могли сделать. 25
И тут Александр Кассатт, глава Пенсильванской железной дороги, вспомнил о Ли. Он знал, что этот новый специалист по связям с общественностью ранее работал в железнодорожной отрасли. Не собирается ли Ли снова применить свои навыки в этой отрасли?
Ли согласился. Вначале он дал дельный совет. Он посоветовал руководителям железных дорог обеспечить большую прозрачность, в том числе за счет приглашения репортеров на места аварий. По мнению Ли, не было смысла пытаться скрыть несчастный случай, который все равно мог увидеть каждый журналист.
Затем он начал распространять информацию в пользу железных дорог, размещая статьи в газетах и оставляя листовки в вагонах. Промышленные тезисы, эти материалы представляли железнодорожные компании и их руководителей в самом выгодном свете, подчеркивая, насколько велика экономическая выгода страны в отсутствие каких-либо железнодорожных правил. Как читала аудитория, новые ограничения только навредят отрасли, а значит, и потребителю.
Современному человеку все эти строки кажутся совершенно неудивительными, почти очевидными. Но в то время литературная кампания Ли не была похожа ни на что, что Америка видела раньше. По словам одного из сенаторов, это была "самая всеобъемлющая, энергичная и настойчивая кампания... из всех, что когда-либо наблюдались". 26
Но дело было не только в листовках и пресс-релизах. Ведь даже если Ли публично распространял евангелие прозрачности - даже если он утверждал, что его интересует только принципиальная, достоверная информация, - он направлял свои таланты в другое русло. Подчеркивая якобы благотворное влияние железнодорожной отрасли, он также публиковал язвительную критику в адрес сторонников усиления регулирования, утверждая, что они не понимают основ экономики.
Ли специально ополчился против таких чиновников, как знаменитый реформатор Роберт Ла Фоллетт, сенатор от штата Висконсин, ответственный за некоторые из величайших прогрессивных достижений той эпохи. Но большую часть своего гнева Ли приберег для другой группы: журналистов-расследователей. По мнению Ли, эти журналисты-расследователи не были деятелями, раскрывающими корпоративные злоупотребления или выявляющими виновных в гибели людей из-за грубой халатности железнодорожных компаний. Вместо этого они были людьми, которые "подавляли информацию о достойных достижениях железных дорог", раздувая из мухи слона беспокойство по поводу безопасности на железной дороге. (В то время количество смертельных случаев на американских железных дорогах было сопоставимо с количеством жертв в военное время). У этих журналистов были "предрассудки", которые "опережали факты", утверждал Ли. Они были, как он говорил, "демагогами". 27
Наглецы ответили добром на добро. Один журналист назвал Ли "отравителем общественного мнения". Другой, в приступе творческого сарказма, описал его как человека, который "посвятил свои силы тому, чтобы доказать с помощью коварных листовок и нежных посланий, что нынешняя капиталистическая система на самом деле является филиалом квакерской церкви, продолжающей дело, начатое святым Франциском Ассизским". Наиболее памятно, что Эптон Синклер - до сих пор считающийся одним из величайших американских журналистов-расследователей, даже столетие спустя, - дал прозвище, которое сохранилось дольше всего. Для Синклера Ли была просто "Ядовитым плющом". 28
Однако даже несмотря на все эти колкости, Ли продолжал действовать. И несколько лет спустя он и железные дороги добились успеха. Федеральная комиссия, которой было поручено следить за новыми железнодорожными правилами, изменила курс, отменив все правила, которые должны были обеспечить безопасность и доступность американских железных дорог. Это был полный, почти шокирующий разворот.
И не потребовалось много времени, чтобы отследить большую часть этого успеха до Ли. Ла Фоллетт назвал усилия Ли "памятником позора", осудив его на заседании Конгресса. И Ла Фоллетт не ошибся: вместо того чтобы превратить американские железные дороги в яркую историю успеха, работа Ли сохранила железные дороги как одну из самых опасных сфер жизни американцев - настолько, что так называемые "железнодорожные хирурги" той эпохи считаются первыми в мире травматологами. 29
Ли, разумеется, не возражал. Он сделал свою работу, и плутократы того времени это заметили. С его успехом внезапно открылись новые двери, которые привели его в новые отрасли и новые возможности, предоставив новые шансы проверить его новые теории "связей с общественностью". Список его клиентов снова расширился.
И вот в 1914 году Ли получил звонок, который закрепил его репутацию. Вблизи городка под названием Ладлоу произошла резня - беспрецедентное кровопролитие, в результате которого погибли десятки иммигрантов и членов их семей. Может ли Ли помочь?
К тому времени, когда Джон Д. Рокфеллер-младший, сын Джона Рокфеллера-старшего, архитикона и дико богатого основателя Standard Oil Company, обратился к Ли с просьбой помочь в расправе над Ладлоу, он уже приобрел репутацию, схожую с репутацией своего отца. Замкнутый и отстраненный, Рокфеллер-младший оставался закрытой, замкнутой фигурой, недоступной для широкой публики. Не то чтобы он хотел, чтобы было иначе. Он всегда предпочитал залы заседаний совета директоров широкому поклонению, частные конференции - публичным беседам. Всякий раз, когда Рокфеллер или его отец подвергались критике, они "поднимали лицо и подставляли другую щеку", как описал это один агиограф. 30
Но это было до резни в Колорадо, где Рокфеллеры курировали горнодобывающие предприятия. Эта бойня не была похожа ни на что, что Рокфеллеры видели или за что отвечали раньше. Десятки погибших, сотни раненых, вина за все лежит на местных ополченцах и чиновниках, обслуживающих семью Рокфеллеров: все это было беспрецедентно как для Рокфеллеров, так и для Америки. Рокфеллеры могли лишь подставлять щеки. Общественность и законодатели требовали ответов. Они хотели, чтобы чья-то голова покатилась вниз. И любой из Рокфеллеров был готов.
Входит Ли. Сразу же после обращения к нему Рокфеллера Ли порекомендовал изменить ситуацию. Он начал готовить пророкфеллеровские формулировки и литературу - пресс-релизы, статьи с мнениями и тому подобное, - но Рокфеллеры должны были также открыться и выйти в центр общественного внимания. Они должны были, как сказал Ли, обеспечить "абсолютную откровенность". Магнаты были ошеломлены. "Это был первый совет, который я получил и который не был связан с тем или иным извращением", - сказал позже Рокфеллер-младший. 31.
Некоторые тактические приемы граничили с надувательством и даже пошлостью. По совету Ли Рокфеллер-младший полетел в Колорадо, где встретился с некоторыми шахтерами, выжившими после резни. В какой-то момент он даже присоединился к вечерним танцам, кружась с женами шахтеров. (Неизвестно, как его партнерши по танцам отнеслись к тому, что они танцевали два степ с человеком, во многом ответственным за недавнюю бойню). Ли посоветовал Standard Oil нанять "штатных журналистов", чтобы "выставить себя в выгодном свете, используя язык и инструменты объективной журналистики". 32 Кроме того, Ли начал подчеркивать филантропию Рокфеллеров, их пожертвования университетам и некоммерческим организациям, их любовь к церкви и обществу. Не все было успешно: в какой-то момент Ли заказал книгу-биографию Рокфеллера-старшего, которая настолько обелила бизнесмена, что проект пришлось полностью отменить.
Но остальная часть кампании сработала. Заголовки, которые когда-то очерняли семью (ROCKEFELLER, MAN OR MONSTER?), превратились в не более чем прославленные пресс-релизы (HOW THE ROCKEFELLERS GIVE MILLIONS). 33 Рокфеллер-старший - в лучшие времена раздражительный, язвительный человек - внезапно стал благодушным, дедушкиным покровителем. "Фигура шагающего, безжалостного монополиста в шляпе и длинном пальто, держащего трость и входящего в здание суда, сменилась изображениями дряхлого старика, играющего в гольф с соседями, раздающего детям десятицентовики, распространяющего вдохновляющие стихи и спокойно прогуливающегося среди своих цветов", - напевал один писатель. 34
Перемена была шокирующей. Старший Рокфеллер, как писал Time, "превратился из корпоративного монстра в доброжелательного старого филантропа". 35 И это почти полностью исходило от Ли. Откровенность, честность, прозрачность - все столпы философии Ли, насколько можно было судить, творили чудеса.
Но была и отдельная, подземная кампания, параллельная публичным усилиям Ли и оказавшаяся еще более эффективной. Она не имела ничего общего ни с честностью, ни с откровенностью, ни даже с самими Рокфеллерами. Вместо этого она сосредоточилась на жертвах и на действиях Ли по распространению "вопиющей лжи о забастовщиках и причинах их гибели". 36
Как писал Ли в бюллетене за бюллетенем, на самом деле не Рокфеллеры были ответственны за резню в Ладлоу. Напротив, это были забастовщики. Именно забастовщики первыми открыли огонь. Именно забастовщики спровоцировали насилие. Кроме того, в гибели женщин и детей не было вины разбушевавшихся ополченцев. Вместо этого они стали жертвами несчастных случаев на кухне, опрокинутых печей, которые сожгли лагерь.
Другими словами, это была едва ли не резня. Но Ли на этом не остановился. В другом бюллетене утверждалось, что редакторы газет Колорадо оправдывают Рокфеллеров, но при этом упускался тот факт, что эти редакторы напрямую финансировались горнодобывающими компаниями. А в другом утверждалось, что известные забастовщики на самом деле миллионеры, при этом легендарный профсоюзный организатор Мать Джонс - не более чем "проститутка и содержательница публичного дома". 37
Ли следил за тем, чтобы эти бюллетени никогда не были связаны с Рокфеллерами. Действительно, трудно определить все, за что отвечал Ли. Несмотря на то, что в архиве Ли имеются коробки и папки с подробным описанием его работы в других местах, раздел, посвященный работе Ли по сокрытию резни в Ладлоу, по-прежнему отсутствует.
Тем не менее, нетрудно было догадаться, кто стоит за клеветнической кампанией, направленной против забастовщиков и жертв. Одна из газет назвала Ли "платным лжецом", "человеком-змеей" с "ядом, разбрасываемым его тонким языком". Работа Ли на империю Рокфеллера была "проделана хитрым, подлым мозгом хитрого, подлого шарлатана... Чувство добра и зла [Ли] - худшая сила в организованном обществе, чем у убийц, которые расстреливали женщин и сжигали младенцев в Ладлоу". 38
Комбинация, которую Ли отточил после Ладлоу: подрыв репутации руководителей, клеветнические кампании против оппонентов, и все это для того, чтобы скрыть отвратительные преступления, - была практически полностью созданным им учебником. И эта стратегия остается с нами на протяжении целого столетия. Как недавно сказал один аналитик, в современных кампаниях используется "та же тактика, которую Ли применял для реабилитации имиджа Рокфеллера в те времена: фальшивые новости, кризисные актеры, корпоративная благотворительность в качестве PR-хода - все для того, чтобы сместить фокус общественного внимания с плохого поведения компании". 39
Еще одно наследие Ли также кажется знакомым современной аудитории, особенно после того, как в 2010-х годах поднялась риторика вокруг так называемых "фальшивых новостей". 40 На слушаниях в Конгрессе после бойни в Ладлоу законодатели пытались уличить Ли в нечестной тактике. Может, Ли хотя бы признает, например, что некоторые утверждения его авторов - например, что женщины и дети действительно погибли в результате несчастных случаев на кухне - не соответствуют действительности?
"Что такое факт?" Ли ответил. "Попытка констатировать абсолютный факт - это просто попытка... дать вам свою интерпретацию фактов". 41 По мнению Ли, факты - это просто взгляд созерцателя. Не существует реальности - есть только точка зрения. И точка зрения Рокфеллеров - факты Рокфеллеров - стоили столько же, сколько и то, что могло произойти в Ладлоу на самом деле.
И этого Ли было достаточно. Когда ошеломленные законодатели спросили Ли, какие усилия он предпринял, чтобы выяснить, что на самом деле произошло в Ладлоу, он ответил: "Никаких". 42
Реакция и кампания в целом были ужасающими как для активистов, так и для законодателей. Но в поступках Ли не было ничего противозаконного. Он не нарушил никаких законов, не совершил никаких преступлений. И, что самое важное для него и его клиентов, он добился успеха. Рокфеллеры избежали обвинений и вышли из скандала с еще более блестящей репутацией, чем прежде.
С этого момента список клиентов Ли начал расти. Не стоит перечислять всех новых корпоративных клиентов, которые устремились в офис Ли и предлагали миллионы (в современных долларах) за его помощь. Это были стальные и медные бароны, державшие свои монополии на американском Западе. Были зарождающиеся автомобильные компании, искавшие способы направить толпы людей к своим "железным коням". Коммунальные службы и сахарные картели, судоходные компании и инвестиционные дома, пищевые и резиновые конгломераты - все они боролись за слух Ли. Каждая отрасль, от производства хлопьев для завтрака до Голливуда, хотела услышать его мнение. Его помощь требовалась всем - от Генри Люса и Вудро Вильсона до Джорджа Вестингауза и Чарльза Шваба. Глава Американской табачной компании однажды признался, что заплатил сотни тысяч долларов только за то, "чтобы иметь возможность поговорить с Айви Ли". 43
К началу 1920-х годов собственный офис Ли на Манхэттене расширился, и десятки помощников теперь подчинялись непосредственно ему. Он стал "человеком, обладающим влиянием, превосходящим немногих людей в Америке", как сказал один писатель. И Ли, похоже, был счастлив позволить новому влиянию вскружить ему голову; как он писал своему отцу: "Ты поймешь, что я полностью занят работой величайшей важности для некоторых крупнейших интересов в мире". 44
И в какой-то момент Ли понял, что в Соединенных Штатах есть только так много клиентов и только так много возможностей. Было только столько корпоративных преступников, которых он мог обелить, только столько массовых убийств, которые он мог раскрутить. Было только столько американских компаний, чью репутацию он мог отмыть. Было только столько лестниц, по которым он мог подняться внутри страны.
Но что, если бы ему не пришлось оставаться в Америке? Что, если бы он мог взять свой учебник за границей? А что, если есть режимы, стремящиеся улучшить свой имидж, чтобы принизить критиков, оправдать свои преступления и изменить американскую политику в процессе, которые тоже хотели бы получить немного этой магии "связей с общественностью"?
Глава 3. Мастер рекламы
При виде американца мне хочется есть маленьких детей.
-Хуан Кортина 1
В 1923 году, все еще пресыщенный американскими клиентами, Ли объявил, что собирается покинуть страну. Ему нужен был перерыв, передышка от корпоративных кампаний, поддерживающих его бизнес. Он собирался отправиться в европейский отпуск, пересечь весь континент, проехаться по стране за страной, все еще пытающейся восстановиться после Первой мировой войны.
Это была едва ли не первая поездка Ли за границу. В начале века Ли много путешествовал, добираясь до царской России. Он даже посетил Европу во время Первой мировой войны в рамках рекламного тура для Красного Креста. Однако теперь, среди обломков и руин, открывался новый потенциал - новые районы, где можно было воспользоваться книгой Ли, чтобы получить больше американской помощи и больше американской поддержки, и это могло стать для Ли новым вызовом.
После Первой мировой войны в Европе появилось множество враждующих, борющихся друг с другом правительств, которые искали этой помощи. В Германии было новое Веймарское правительство, измученное безудержной инфляцией и реваншистскими националистами, сгорающими от разочарования из-за окончания войны. В новых независимых странах, таких как Польша и Чехословакия, были зарождающиеся демократии, возникшие после десятилетий оккупации. По всему континенту находилось правительство за правительством, которые могли воспользоваться услугами Ли и использовать его как трамплин для доступа к американской аудитории и даже к американскому финансированию.
Но именно в Италии, по мнению Ли, зарождалось нечто поистине уникальное. Нечто неиспытанное. Что-то, что, по мнению таких наблюдателей, как Ли, обеспечивало порядок, в котором, возможно, нуждались европейцы. Нечто, что новый режим, восходящий в Риме, описывается одним словом: "фашизм".
Человеком, возглавившим это новое движение - агломерацию насилия, поддерживаемого правительством, экономики, ориентированной на государство, и гипермужественности, собранных под началом одного сильного человека, - был молодой, суровый итальянец по имени Бенито Муссолини. На Западе, и особенно в Америке, мало что знали о Муссолини и о так называемом "фашизме", который Муссолини претендовал на воплощение. Это было невежество, которое Ли стремился изменить - и в процессе убедить американцев в том, что в движении Муссолини, несмотря на то, что могут сказать критики, есть перспективы.
Прибыв в Рим в 1923 году, Ли договорился о "частной конференции" с новым итальянским лидером. Он доехал до офиса Муссолини, где помощник пригласил его войти. 2 "Меня провели в огромную комнату площадью около 30 футов, где сидел Муссолини со своим секретарем и переводчиком за плечом", - позже писал Ли. "Я сказал ему, что мы в Америке наблюдали за его руководством [фашистским] движением с живейшим интересом и восторгом и считаем, что он разрабатывает здесь ситуацию, которая послужит уроком для всего мира." 3
Но Ли был там не просто для того, чтобы поболтать с диктатором. Как сказал ему Ли, он хотел донести мысли Муссолини до народа Америки. Диктатор был в восторге. Пробежавшись по деталям своей фашистской книги, Муссолини заявил, что его правительство, в отличие от загнивающих демократий в других странах, было "стабильным" и "ответственным", и что Италия стала "страной, где народу была позволена большая свобода". Как сказал Муссолини Ли, "я за рабочего человека, но я не за разрушение". 4
Ли, судя по всему, был сражен наповал. "Когда он высказывал различные мысли, выражение его лица было постоянно подвижным, и я был поражен здравым смыслом, который выражался не только в его словах, но и в его манере", - говорил Ли в обмороке. "Мое общее впечатление от Муссолини было самым удовлетворительным. Он думает очень быстро, выражает свои мысли кратко и очень четко владеет ситуацией". 5
И Ли захотел помочь. Он сразу же начал консультировать Муссолини по поводу того, как составить свое послание и как передать его наиболее эффективно - иными словами, как собрать наибольшую поддержку в Америке. Один из ключевых советов Ли касался новой технологии - кино. Кинофильмы уже распространялись по Америке, собирая новую аудиторию, жаждущую узнать об иностранных делах. Для Муссолини это была прекрасная возможность привлечь внимание зрителей. По мнению Ли, Муссолини должен был создать целый ряд фильмов, рассказывающих о различных аспектах его фашистской программы. А чтобы добиться наибольшего эффекта, в каждом из этих пропагандистских роликов должен присутствовать лично Муссолини, говоря зрителям, что эти фильмы представляют "собственную интерпретацию Италии". Как советовал Ли, "такая откровенность была бы освежающей". 6
Но Ли не стал держать свои мысли об улучшении имиджа Муссолини при себе. Он сразу же связался с представителями прессы в таких изданиях, как Time и The New York Times, чтобы передать свое положительное впечатление о восходящем фашисте. Муссолини, утверждал Ли, был "народным лидером", который "гордится тем, что доступен для простых людей своего королевства". 7 (Спустя годы, после того как поражение Италии во Второй мировой войне стало очевидным, итальянские партизаны застрелили диктатора, оставив его тело висеть вниз головой на металлической балке).
Но и это еще не все. Ли преувеличивал, что Муссолини, как и он, был "мастером публичности". Возможно, это было ближе к истине, поскольку Муссолини изобрел многие атрибуты фашизма, которым подражатели будут следовать в последующие десятилетия, от выпяченных подбородков и накладных грудей до постоянных припевов о возвращении национального величия. 8 Ли далее утверждал, что Муссолини "предлагал образ эффективного авторитариста", который "привлекал итальянцев как человек, воплощающий их чаяния". Ли даже зашел так далеко, что заявил, что почти каждый американец, посетивший Италию Муссолини, был "полон энтузиазма по поводу диктатуры Муссолини". 9 (Идея эффективности Муссолини - включая представление о том, что все поезда Муссолини ходили вовремя - была, как сказал один писатель, "мифом, распространяемым пропагандистами"). 10
В целом это было первое впечатление многих американцев об итальянском деспоте, о котором писали крупнейшие американские издания той эпохи. И это было все, на что фашист мог надеяться. Для Ли Муссолини был образцом эффективности - может быть, немного грубоватым, может быть, немного неординарным, но человеком, достойным подражания. Человек, которого Америка должна узнать. И со временем Америка должна его поддержать.
Все это не означает, что сам Ли обязательно был фашистом или что он по природе своей тяготел к диктатуре, а не к демократии. Ни в трудах Ли, ни в его обширных архивах нет ничего, что бы подробно объясняло, почему фашизм должен быть воспроизведен в Америке (или где-либо еще). Ли никогда не был потенциальным тоталитаристом или человеком, обязательно выступающим против демократического проекта Америки.
Для Ли причина, по которой он посетил Рим и встретился с диктатором, была проста: понимание. Понимание того, кем был Муссолини и что им двигало. Понять, чего хотел Муссолини - как в целом, так и от Америки в частности. Понять, что Муссолини - этот человек, который якобы "воплощал" чаяния итальянцев, - мог бы предложить Соединенным Штатам, если бы только американцы его выслушали. 11
И дело не в том, что Ли был неправ: понимание диктаторов, деспотов и тиранов такими, какие они есть, - необходимый шаг в борьбе с их коварными, бесчеловечными усилиями. Но для Ли, когда речь шла о внешней политике, понимание было не средством достижения цели - оно было целью. Когда речь шла об отношениях между странами и режимами, не было места ни для чего, кроме разговоров, ни для посредничества, ни для взаимопонимания. По мнению Ли, "полное знание истины заставит людей понять друг друга". 12 И это распространялось на все страны мира, независимо от типа их правительства. По мнению Ли, каждое правительство - диктаторы и демократы, фашисты и фундаменталисты - отражало широкую волю населения. И Ли рассматривал мир как мир "взаимных отношений, в которых каждая нация действительно хотела понять [другие]" и где "каждое правительство было готово предоставить другому привилегию свободно выражать свои взгляды". 13 С таким пониманием войны могут уйти в прошлое. Теперь "необходимо говорить громко и ясно, - говорил Ли, - не имея за спиной никаких палок" 14.
С одной стороны, взгляды Ли на международные отношения были причудливо наивными, граничащими почти с утопией. В архиве Ли есть серия документов , в которых подробно описаны его беседы без протокола с различными экспертами по внешней политике, чьи недоуменные и растерянные ответы до сих пор звучат правдиво. Один из них "усомнился в том, что вера мистера Ли в то, что мировые правительства опираются на поддержку масс, была обоснованной". Другой "усомнился в том, что речь идет лишь о том, чтобы заставить людей понять друг друга", задавшись вопросом: "Можно ли было бы избежать русско-японской войны, если бы каждый из них понимал цели и стремления другого?" 15 Как будто Ли никогда не слышал об империализме, не задумывался о колонизации или не замечал взаимных противоположностей, вызвавших Первую мировую войну. Ли, похоже, считал, что только разговор, и ничто другое, может решить все мировые проблемы.
Но есть и другая точка зрения, которая может объяснить мысли Ли: чистый, ничем не прикрытый цинизм и широкие возможности для бизнеса по всему миру. В конце концов, если самое главное, что нужно, - это кто-то, кто будет налаживать контакты и наводить мосты, разве не придется нанимать кого-то в помощь? Разве кто-то не должен быть тем самым посредником, который собирает вместе правительства, переводит их желания и потребности, собирает за столом переговоров самых влиятельных людей в мире?
И разве такой человек, как Ли, не идеально подходит именно для этой роли?
Муссолини, безусловно, думал так же, как и другие правительства. В Венгрию постучались официальные лица, и Ли предложил свои соображения о том, как создать образ режима, который был бы "полностью стабильным и высокоцивилизованным". 16 Новое правительство Аргентины обратилось к Ли, и американец, среди прочего, рекомендовал аргентинцам отправить свою команду по поло в Соединенные Штаты. ("В поло не играют только там, где очень высокая степень цивилизации и стабильное общество", - объяснил Ли. 17 ). Иностранные правительства снова и снова обращались к Ли, ища его мысли, советы, перспективы. Просили его помочь открыть двери и открыть доступ к американской аудитории.
Но был один режим, который искал не просто совета, а, возможно, самого большого внешнеполитического успеха: официального признания со стороны американского правительства. И когда этот новый режим, сориентировавшись в Москве, связался с Ли, они поняли, что нашли именно того человека, который может помочь.
В то время как Ли сражался с Муссолини в Риме, новое правительство в сотнях миль к востоку, пошатываясь, пыталось закрепить свое новое правление. К середине 1920-х годов, после нескольких лет ужасающей гражданской войны, Советский Союз наконец начал обретать форму и, наконец, начал транслировать свое революционное послание всему миру. Постепенно Советский Союз восстанавливал связи с западными партнерами.
Но хотя Москва наладила отношения со многими западными правительствами, оставалось еще одно домино, которое должно было упасть. Спустя годы после того, как советская власть впервые укрепилась, Америка все еще не предложила официального признания СССР, блокируя торговлю, помощь и все, что могло бы обеспечить Советам финансовый спасательный круг.
Со стороны советское правительство вряд ли было подходящим клиентом для Ли. СССР, основанный на кровопролитии и антикапиталистической риторике и уже прибегавший к тираническим преступлениям, которые будут определять его режим на протяжении десятилетий, во многих отношениях был антитезой всей философии Ли. Заставляя критиков молчать, казня оппонентов, захватывая все ресурсы, которые только можно было найти, коммунисты бесчинствовали, переформатируя Российскую империю в своих целях.
Но там, где другие видели злодеяния в области прав человека, Ли видел перспективу. Там, где другие видели контуры надвигающейся холодной войны, Ли видел шанс на партнерство. Все, что ему нужно было сделать, - это убедить американское правительство прекратить политику непризнания СССР - и открыть для себя новые потенциальные потоки бизнеса.
И Ли принялся за работу. В середине 1920-х годов он начал просматривать список своих контактов, пытаясь убедить их поддержать американское признание советского режима. Ли был "настолько сильно заинтересован, что разослал ряд "конфиденциальных писем" видным деятелям по поводу [признания СССР]", - писала The New York Times. Причины Ли были ясны, хотя и банальны. "Когда-нибудь Россия должна вернуться в семью народов, - писал Ли, - и мы должны попытаться помочь ей вернуться, а не заставлять такую великую нацию, как Россия, возвращаться на коленях, в сакле и пепле". 18
По мнению Ли, даже после установления нового коммунистического режима Советский Союз все еще представлял собой потенциально триллионы долларов богатства. Тип правительства в Кремле не имел значения. Все, что было важно, - это ресурсы, все еще зарытые, все еще неиспользованные, все еще ожидающие добычи по всему СССР. "Торговля России имеет огромное значение для нашей страны", - писал Ли. 19 (Ли решил не упоминать о том, что у компании Standard Oil, все еще контролируемой Рокфеллерами, были "крупные пакеты акций", которые Советы конфисковали и надеялись вернуть. 20 ).
По мнению Ли, это была простая схема действий. Коммунисты могут быть задиристой, буйной компанией, а их риторика может быть не идеальной. Но держать Советы на расстоянии - проводить политику изоляции или сдерживания - было обречено на провал. "Политика простого стояния на месте и ничего не делания оказалась бесполезной", - писал Ли. Нужно было строить мосты. Нужно было расширять торговлю. Соединенные Штаты должны признать советский режим, и Ли мог стать тем человеком, который поможет это сделать". "Проблема, возникшая в связи с появлением Советского Союза, может быть решена, другими словами, под влиянием капитализма... с помощью мудрых советов по связям с общественностью", - считал Ли. 21.
Но Ли столкнулся с препятствиями. Некоторые из тех, с кем он связался, - бизнесмены, инвесторы, бывшие чиновники и другие - публично осудили его усилия, подчеркнув тот факт, что советский режим открыто стремился свергнуть американское правительство. "Для Соединенных Штатов признать Россию означало бы публично признать, что открыто заявленная цель нынешнего российского правительства свергнуть силой нашу систему правления соответствует международной дружбе", - заявил бывший государственный секретарь Элиху Рут. "Конечно, это было бы ложью.... Если американский народ потеряет искреннюю веру в свои собственные институты и впадет в слабое безразличие к принципам, на которых основано наше правительство, нас ждут очень серьезные неприятности." 22
Американские чиновники отказывались идти на уступки. Несмотря на все усилия Ли - несмотря на то, что он был "самым дорогим и самым высокопоставленным... "советником по связям с общественностью" в активной практике", как охарактеризовала его одна газета, - ему не удалось сдвинуть Вашингтон. 23 Даже несмотря на усилия Ли, Соединенные Штаты все равно отказались признать Советский Союз.
Но Ли еще не закончил. И пока его колеса крутились, ему пришла в голову идея. Возможно, вместо того чтобы опираться на свои связи в Соединенных Штатах, ему следует посетить саму Москву и посмотреть, какие услуги и какие советы он может предоставить Советам.
После многодневного путешествия на самолетах, поездах и лодках, включавшего как минимум одну аварийную посадку в небольшом советском городе, когда в самолете закончилось топливо, Ли наконец прибыл в Москву в 1927 году. Причина его приезда была проста. "Моей единственной целью, - заявил я, - было "объективное" рассмотрение ситуации... и что я хотел прежде всего увидеть людей, а не вещи", - писал Ли позднее. "И прежде всего я хотел увидеть ответственных представителей правительства или коммунистической партии, которые могли бы откровенно дать мне свою личную интерпретацию философии, лежащей в основе их режима". 24 Если бы только он мог поговорить с коммунистами, управляющими страной, возможно, он нашел бы способ убедить американское правительство, что из этого противостояния есть выход. Если бы только он смог передать послания коммунистов, возможно, он нашел бы способ обойти эту предтечу последующей холодной войны.
Он немедленно приступил к осмотру новой советской столицы. Бродя по Москве, он обнаружил смесь запоминающегося и странного, вдохновляющего и неэффективного. Здесь были икра и водка, "роллс-ройсы" на дорогах, которые даже не были заасфальтированы, "мягкие воротнички" и "шелковые чулки" и, неожиданно, джаз, который "вторгся в большевистскую столицу". Москва, естественно, была усеяна мемориалами и воспеваниями недавней революции, повсюду стояли статуи и плакаты, воспевающие коммунистов. Но, как он обнаружил, здесь царила удивительная упорядоченность, по крайней мере в некоторых районах. "Посетитель современной России одновременно удивлен и восхищен признаками почти полного отсутствия вандализма в отношении всех предметов искусства", - вспоминал позднее Ли. "Меня поразило большое количество групп детей, посещающих эти музеи, и то, с какой тщательностью им объясняли значение всех этих вещей". 25
Но это были не просто бесцельные прогулки. В какой-то момент советские власти пригласили Ли в секретное, забаррикадированное хранилище, где новое правительство хранило коллекцию царских драгоценностей. Там, на столе перед ним , лежала одна из самых потрясающих ювелирных коллекций на планете, теперь находящаяся под коммунистическим замком. Ли был не один: его окружали несколько советских охранников, "одетых в комбинезоны". Наблюдая за охранниками, Ли брал в руки и разглядывал царскую корону, царский скипетр, знаменитую сферу Екатерины Великой и многое другое. Коллекция была "такой многочисленной и такой великолепной, что можно было потерять всякое представление о том, что драгоценности - это редкость", - вспоминал он. 26
Было очевидно, что Советы не позволяли никому обращаться с коллекцией свергнутого царя стоимостью в сотни миллионов долларов, если не больше. По словам Ли, "эти драгоценности так редко выставляются напоказ, что тот факт, что моей партии разрешили их увидеть, очевидно, распространился по окрестностям здания, где хранятся драгоценности, и когда мы вышли, там уже собралась небольшая толпа". Ли был, по сути, одним из немногих иностранцев, которым удалось увидеть драгоценности за все время советского правления. 27
Но, учитывая роль, которую Ли уже сыграл в США и других странах, возможно, приглашение его в самые укромные советские места не должно было вызывать удивления. Потому что советские люди поняли, кто такой Ли и что он может дать. И они позаботились о том, чтобы в Москве для него были открыты все двери. В отличие от других американцев, посещавших Советский Союз, Ли не столкнулся ни с трудностями, ни с препятствиями, ни с неприятностями во время пребывания в советской столице. Москва могла стать его игровой площадкой, как это было почти ни для одного другого американца той эпохи.
И это выходило далеко за рамки хранилища царских драгоценностей. Находясь в Москве, Ли побывал на оперных и балетных спектаклях (на последнем из них он сидел рядом с вдовой знаменитого русского писателя Антона Чехова). Он побывал в офисе одной из главных советских пропагандистских программ, слушая "новости, передаваемые со станции в Лондоне". Он встречался непосредственно с советскими финансовыми консультантами, "само существование которых, - провозгласил Ли, - дает надежду на будущее". 28
А еще были политические лидеры. За десять дней пребывания в Москве Ли встретился почти со всеми крупными большевистскими деятелями, все еще остававшимися в стране (и еще не убитыми). Он встретился с Алексеем Рыковым, номинальным главой Советского Союза, который, как вспоминал Ли, "заявил о своем крайнем желании развивать взаимопонимание с правительством Соединенных Штатов". Он встретился с главой советских профсоюзов Михаилом Томским, который заявил, что Советский Союз "вполне готов к переговорам с любым, кто хочет вести бизнес в России". 29
Каким-то образом Ли заслужил беседы со всеми основными советскими деятелями и силами, пытавшимися создать коммунистическую сверхдержаву. Единственным, кого Ли упустил, был, по некоторой иронии судьбы, Иосиф Сталин, который не явился на встречу с Ли по причинам, которые остаются неясными. Несмотря на то, что им не удалось наладить контакт, Ли, тем не менее, считал восходящего советского лидера человеком "необычайно умным", фигурой, которая "работает тихо и вдали от посторонних глаз". В глазах Ли Сталин "представляет умеренную или компромиссную политику" - ту, чьи "суждения о политике считаются здравыми". 30 (Вскоре после отъезда Ли из Москвы Сталин непосредственно руководил голодом, унесшим миллионы жизней украинцев и казахов, за которым последовала серия громких показательных судебных процессов, завершившихся подписанием военного пакта с нацистской Германией).
Причина, по которой советские чиновники встретили Ли с таким апломбом, была проста. Советский Союз, по сути, был разорен и нуждался в любой помощи и торговле, которую мог найти, даже если это означало обращение к подлому Западу. И Ли представлялся фигурой, которая могла помочь открыть эти двери. В глазах советской стороны он был человеком, способным разрешить загадку американского признания и помочь спасти списывающийся советский режим.
И они не ошиблись. Когда Ли вернулся в Штаты, он сразу же опубликовал 206-страничный трактат, в котором объяснял, почему советский эксперимент не стоит бояться, а стоит поддержать и даже принять. В худшем случае это было правительство, которое просто неправильно поняли. Как писал Ли, "истинным духом [Владимира] Ленина был здравый смысл, и здравый смысл овладевает русским народом". 31 (Книга Ли была не единственным средством помощи Советам; он также посоветовал своим знакомым в Москве начать рекламную кампанию в американской прессе с объявлениями, "подписанными самим Сталиным"). 32
Книга Ли, которую он сразу же разослал своим знакомым, содержала один четкий тезис: единственное, что может исправить разрыв с Советским Союзом, - это окончательное признание Америкой этого режима. Изоляция никогда не сработает. Не сработает и сдерживание. Открытие наших дверей и наших карманов для Советов стало бы самым эффективным средством выхода из тупика. К тому же, если западные компании смогут получить небольшую прибыль, кто мы такие, чтобы жаловаться?
Это было одно длинное, сухое упражнение в повторении советской пропаганды, в обелении режима, которому предстояло десятилетиями творить ужасы как в Европе, так и в Азии. Некоторые из лживых утверждений Ли были достаточно очевидны, как, например, утверждение, что Сталин "делал все возможное... чтобы поощрять капиталистическое предпринимательство". Но некоторые из них граничили с откровенной одиозностью. Например, Ли писал, что "ни один невинный человек больше не должен бояться" советской тайной полиции, и добавлял, что "право голоса [в СССР] очень широкое". По мнению Ли, Советский Союз не был растущей тоталитарной системой. Скорее, он просто нуждался в помощи - в американском капитале, а Ли выступал в роли посредника между двумя странами. Кроме того, если американцам не удастся привлечь Советы, это может "подтолкнуть Россию к Азии". 33 А этого никто не хотел бы, не так ли?
Страница за страницей, глава за главой Ли воспевает Советский Союз. Конечно, Москва не была идеальной - но ведь и Соединенные Штаты тоже. Как объяснял Ли Леону Троцкому, он написал эту книгу "в надежде улучшить... отношения не только между Соединенными Штатами и Россией, но и между остальным миром и русским народом". 34
Изначальная реакция американской стороны была однозначной, сочетая в себе ярость и возмущение тем, что Ли даже попытался представить Советы американской аудитории. И не только из-за всех преступлений, за которые режим уже нес ответственность, но и из-за того, кем был Ли. "По инстинкту, доктрине, карьере [Ли] - высший, абсолютный капиталист из всех", - писал один из редакторов Business Week. "Искушенные управляющие редакторы откровенно не верят ни единому слову из [его книги]. Невозможно, чтобы Айви Ли, помощник миллионеров и миллионерок, серьезно относился ко всей этой чепухе о Советской России". 35
Книга не получила положительных отзывов и по другим причинам. Один из рецензентов Чикагского университета назвал ее "поверхностным" чтением, отметив, что "как рассказ о путешествии книга не имеет достоинств. Как вклад в современное знание о России она не представляет ценности для социолога и во многом вводит в заблуждение обывателя" 36.
И тут возникли вопросы: Кто оплатил путешествия Ли? Кто оплатил эту книгу? Кто на самом деле финансировал просоветскую деятельность Ли? "Многим казалось, что Россия просто наняла Айви Ли в качестве своего пропагандиста", - писал в 1966 году биограф Ли Рэй Хиберт. 37 Когда главный редактор Wall Street Journal напрямую спросил Ли, кто финансирует его просоветские труды, Ли ответил с характерным для него хладнокровием. "Я делаю это по той же причине, по которой вы разводите коров породы Гернси", - сказал Ли. "Это ваше хобби. Кто-то собирает первые издания, кто-то почтовые марки, а я собираю информацию о России. Вот и все мое отношение к проблеме". 38
Ли долгое время отрицал, как публично, так и в частном порядке, что когда-либо получал хоть цент от советского режима. И, честно говоря, нет никаких доказательств того, что Советский Союз действительно платил Ли за его услуги. Но, опять же, если Ли был готов делать это бесплатно, если он делал это для того, чтобы создать для себя будущие возможности для бизнеса, открывая американским клиентам двери к потенциальному советскому богатству - зачем им это?
Однако слухи не утихали. И они стали просачиваться в Вашингтон. Вскоре представитель Гамильтон Фиш публично заявил, что Ли - "отъявленный пропагандист Советской России". 39 Другой чиновник, представитель Джордж Тинкхэм, обрушился на Ли за то, что тот рассылал членам Конгресса соответствующие прокремлевские материалы. Теперь Ли был "открытым [пропагандистом] против интересов Соединенных Штатов". Он был человеком, у которого "нет страны, нет флага и нет верности, кроме власти денег и того, что деньги могут заставить или купить". 40 Появились документы, в которых утверждалось, что Ли обрисовал схему расчетов с Советами (хотя в итоге выяснилось, что они были сфабрикованы).
Но Ли не замедлил начать кампанию за признание СССР. Эмбарго в отношении Советского Союза было "бесполезным и неразумным", заявил Ли в одной из лекций, утверждая, что "промышленная экспансия в России не представляет никакой угрозы". 41 Снова и снова Ли приводил свои аргументы новым аудиториям, новым чиновникам и новым политикам. "Россию никогда нельзя победить с помощью борьбы", - добавил он в начале 1932 года. "Единственное, что должен сделать Запад, - это признать советское правительство и впустить солнечный свет". 42
Постепенно Ли начал менять взгляды. И к 1933 году, когда в Вашингтоне воцарилась новая администрация, Ли наконец добился успеха. Спустя шестнадцать лет после того, как большевики впервые захватили власть, Соединенные Штаты, наконец, признали их правление и нормализовали отношения с режимом, который в то время переживал геноцидный голод и беспрецедентные чистки.
Американское признание было обусловлено целым рядом факторов - от внутренних до геополитических. Но одна фигура стояла в центре: Ли. Благодаря своей многолетней кампании Ли помог переломить ход событий в США в пользу советского признания, сыграв в этом процессе "ключевую роль". 43
И Советы понимали эту роль. Сразу же после того, как Соединенные Штаты объявили об официальном признании, советский министр иностранных дел Максим Литвинов продиктовал телеграмму непосредственно Ли. Как гласила телеграмма, Литвинов хотел "выразить ... признательность за ту роль, которую [Ли] сыграл в прокладывании пути к более тесным российско-американским отношениям". 44
Ли был в восторге. Он преуспел там, где до него не преуспел ни один американец. Он впервые преодолел разрыв между Москвой и Вашингтоном - и создал учебник, которому будут следовать будущие иностранные лоббисты, пытаясь убедить Америку признать некоторые из самых отвратительных режимов на планете.
Но все это будет происходить десятилетиями позже. Потому что к 1933 году Советский Союз уже не был единственным диктаторским правительством, которое Ли хотел помочь ввести в Вашингтон. Он встречался с Муссолини и знакомил с ним американцев. Он открывал двери для Москвы, распевая американской публике дифирамбы Советскому Союзу везде, где только мог. Теперь оставался только один режим, которому он хотел помочь, - последняя часть этого тоталитарного триумвирата, только что захватившая власть в Берлине, и которой нужна была помощь Ли.
Глава 4. Сломанный
Что такое фашизм, как не колониализм в самом сердце традиционно колониальных стран?
-Франц Фанон 1
В то время как Ли открывал новые двери для советских властей, он также расширял поиск новых международных клиентов в других странах. Он уже помогал Венгрии и налаживал связи с чиновниками в таких странах, как Аргентина. Он начал работать с правительствами таких стран, как Польша и Румыния. Круг его иностранных клиентов все расширялся и расширялся.
А затем, вскоре после завершения своего турне по Советскому Союзу, Ли связался с корпоративным конгломератом в месте, где он никогда раньше не работал, и в месте, которое всего через несколько лет станет его гибелью: Германия.
Созданная в 1925 году немецкая компания I.G. Farben доминировала на рынках страны, занимаясь всем - от банков и электричества до угля и железа. Во многих отношениях это была не столько компания, сколько самостоятельная коммерческая империя. Для сторонних наблюдателей она оказалась одной из немногих историй успеха в стране, все еще не оправившейся от преобразований после Первой мировой войны.
Но, как выяснят будущие историки и чиновники, I.G. Farben также была, возможно, ключевым коммерческим винтиком в становлении и правлении нацистского режима. "Квалифицированные наблюдатели утверждают, что Германия не смогла бы [начать Вторую мировую войну] без I.G. Farben", - пишет историк Энтони Саттон. "Без огромных производственных мощностей , интенсивных исследований и обширных международных связей компании ведение войны Германией было бы немыслимо и невозможно". 2 Хотя номинально I.G. Farben была самостоятельной организацией, в действительности она, как и все якобы независимые компании при диктатуре, как тогда, так и сейчас, была лакеем режима, выполнявшим приказы нацистов, когда бы их ни попросили.
Не то чтобы руководство I.G. Farben когда-либо беспокоилось о том, что может делать нацистский режим. Компания "не только направляла свои силы на вооружение Германии, но и концентрировалась на ослаблении ее предполагаемых жертв", - продолжает Саттон. "Доказательства того, что должностные лица I.G. Farben были полностью осведомлены о плане Германии по завоеванию мира и о каждом конкретном агрессивном действии, предпринятом впоследствии, просто неопровержимы". А это включало в себя не только укрепление гитлеровской диктатуры, но и расширение всех инструментов, доступных гитлеровским войскам в их геноцидных кампаниях. Обладая "абсолютным контролем над немецкой военной экономикой", I.G. Farben производила весь отравляющий газ, который нацисты использовали в своих лагерях смерти. Как позже выяснила одна комиссия, директора компании "были точно осведомлены о нацистских концентрационных лагерях и использовании химикатов I.G.". Возможно, нацисты и были авторами Холокоста, но I.G. Farben была компанией, которая охотно предоставляла инструменты для геноцида нацистов. 3
Но все это было в будущем. В конце 1920-х годов I.G. Farben просто хотела получить доступ к большим американским рынкам, большим американским потребителям, большим американским ресурсам. Поэтому они обратились к Ли за его опытом - за его способностью ориентироваться как на американских рынках, так и в американской политике.
Поначалу работа Ли для I.G. Farben казалась простой: организация встреч, мониторинг СМИ, разъяснение преимуществ потенциального партнерства с компанией. Ли, как сказал один историк, был "выбран для работы по продаже комбината I.G. Farben в Америку". 4 Это было то, чем Ли занимался для других компаний на протяжении десятилетий. И, как и большинство кампаний, начатых Ли, она увенчалась успехом. I.G. Farben удерживала Ли из года в год, даже когда демократия в Германии начала рушиться, а фашисты в Берлине начали пробовать власть.
А затем, в 1934 году, кое-что изменилось. Руководители I.G. Farben пришли к Ли с новой просьбой. Они сообщили Ли, что "очень обеспокоены ... антагонизмом по отношению к Германии в Соединенных Штатах". 5 Они "хотели получить совет, как можно улучшить эти отношения". 6 Речь больше не шла о коммерческих контрактах или создании американской потребительской базы. Теперь речь шла о том, как Берлин может улучшить свой имидж в Соединенных Штатах - и как Гитлер, пришедший к власти в Берлине всего за год до этого, может завоевать новую аудиторию в Америке.
I.G. Farben уже давно платила тысячи за услуги Ли. Но теперь, с новыми просьбами, они повысили ставку. Предлагая современный эквивалент полумиллиона долларов, I.G. Farben практически умоляли Ли дать совет, как помочь Гитлеру обрести новых поклонников в Америке. Финансирование должно было быть организовано главой I.G. Farben Максом Илгнером, человеком, который позже будет курировать военную экономику нацистов.
Компании не пришлось просить дважды. Ли с радостью принял новые условия. Он мог стать тем человеком, который поможет фюреру обрести новых аколитов и распространить евангелие фашизма среди новой аудитории в Америке.
Ли быстро принялся за работу. Отправившись в Берлин в начале 1934 года, он проинструктировал своих немецких партнеров о том, как готовить нацистскую пропаганду для американской аудитории. Важно, советовал Ли, не делать акцент на антисемитской риторике. Не то чтобы нацисты действительно должны были воздерживаться от фанатичной политики, уточнил Ли, просто американцев не должны были убедить антисемитские заявления нацистов. Как позже говорил Ли, он "сказал им, что они никогда в мире не смогут заставить американский народ примириться с их отношением к евреям - это просто чуждо американскому менталитету и никогда не может быть оправдано в американском общественном мнении, и пытаться бесполезно". 7 Нацистам, советовал он, не стоит тратить дыхание.
Вместо этого Ли предложил нечто иное. Он порекомендовал нацистам завести американских корреспондентов и использовать их в качестве плацдарма для распространения пронацистских идей в США. "Они должны позаботиться о том, чтобы авторитетные высказывания ответственных немцев, интерпретирующих германскую политику, получили максимально широкую огласку... среди американских корреспондентов", - сказал Ли. 8 Другой вариант: нацисты должны направить свои сообщения на американские СМИ, и пусть эти журналисты - якобы нейтральные, якобы авторитетные - продвигают нацистские сообщения среди американской аудитории.
Одной из областей, на которой Ли сосредоточился, было перевооружение Германии. После окончания Первой мировой войны Германия была фактически лишена военной техники. Однако к началу 1930-х годов Берлин начал восстанавливать свои вооруженные силы, во многом благодаря секретным сделкам с Советским Союзом. И некоторые детали этого перевооружения начали просачиваться в открытый доступ, приподнимая завесу над растущей военной мощью Германии.
По мнению Ли, отрицать перевооружение Германии было бесполезно. Вместо этого нацистский режим должен просто заявить, что такое перевооружение было необходимо и направлено не на завоевание, а на оттеснение коммунизма. Ли сказал своим немецким собеседникам, что нацисты должны выступить с "откровенным заявлением" о "гитлеровских штурмовиках", заявив, что они "физически хорошо обучены и дисциплинированы, но не вооружены, не подготовлены к войне и организованы только для того, чтобы навсегда предотвратить возвращение коммунистической угрозы". Как писал Ли в одном из меморандумов, нацисты "неоднократно заявляли о своем искреннем стремлении к международному миру". 9
Но Ли работал не только в Берлине. Вернувшись в Нью-Йорк, Ли поручил одному из своих сотрудников, человеку по имени Бернхэм Картер, отслеживать все американские СМИ на предмет упоминания нацистского режима. "Работа мистера Картера заключается в изучении американских газет, журналов и того, что в них говорится о Германии", - рассказывал позже Ли. Затем Картер должен был "делать из них выписки, указывать на их значение, готовить меморандумы, излагающие их суть, для передачи в Германию". 10 Картер, другими словами, должен был анализировать, что американские газеты говорят о нацистах и какие части нацистской пропаганды требуют улучшения - все это должно было помочь Ли "подготовить подходящие пронацистские ответы". 11
Все это - темы, на которых следует сосредоточиться, уклоны и хитрости, которые следует использовать, - было именно тем, чего хотели I.G. Farben и их нацистские покровители. Вскоре представители I.G. Farben спросили Ли, не мог бы он "повторить этот совет" непосредственно нацистским офицерам. И Ли, в очередной раз, с радостью согласился. 12
Вскоре Ли имел прямые встречи с высшими чинами нацистского режима. Он сидел с шефом нацистской пропаганды Йозефом Геббельсом и объяснял ему, как отладить фашистскую пропаганду. Ли сказал Геббельсу - будущему военному преступнику, который возглавил усилия по созданию видимости убийства нацистами миллионов людей, - что Гитлеру следует наладить отношения с иностранными репортерами "и научиться ладить с ними". Ли также сказал, что нацисты должны избегать изгнания иностранных корреспондентов, поскольку "такой поступок разрушит нацистское движение". И далее он советовал Геббельсу, как привлечь сторонников в Австрии, которую нацисты "вскоре завоюют... в орбиту германского нацизма", что фактически положит начало нацистскому завоеванию Европы.
Ли также начал встречаться с другими нацистскими высшими чинами: с министром иностранных дел, с министром экономики, с вице-канцлером. Снова и снова Ли общался с самыми высокопоставленными нацистскими чиновниками, подробно рассказывая о том, как они могут и должны завоевывать иностранную аудиторию, особенно в Америке.
А затем, в начале 1934 года, у Ли состоялась личная встреча с самим главой режима. Как позже рассказывал Ли, он был "представлен" Гитлеру в Берлине для личной встречи с восходящим диктатором. (По словам Ли, его знакомые в I.G. Farben "очень хотели, чтобы я встретился" с Гитлером, чтобы "оценить его"). 13 И Ли быстро получил представление. Он "задал [Гитлеру] несколько вопросов о его политике, сказал ему, что хотел бы лучше понять его, если бы мог". Тиран, в свою очередь, "произнес неплохую речь". 14 Как позже вспоминал Ли, Гитлер разглагольствовал в течение тридцати минут, и американец не мог вставить ни слова. "С такими людьми не берут интервью", - позже говорил Ли. "Муссолини был таким же. Они произносят речи, а посетитель должен слушать". 15
И все же, как и в случае с Муссолини, Ли говорил о деспоте с двух сторон, в зависимости от аудитории. В архиве Ли в Нью-Джерси хранится неподписанная служебная записка от июля 1934 года, в которой Гитлер описывается как "трудолюбивый, честный и искренний работяга". 16 В другой записке, написанной днем позже, утверждается, что Гитлер "лично искренен" и "безоговорочно предан своим друзьям". 17 Гитлер может показаться публично отвратительным, а его политика - анафемой для большей части американской демократии. Но для Ли он представлялся многообещающим партнером, особенно в частной жизни. Как Ли позже сказал Рокфеллеру, "Гитлер сделает многое, чтобы восстановить доверие Германии, а ... уверенная и успешная Германия была необходимым условием для здоровой западной экономики". 18 И именно этому "уверенному и успешному" нацистскому режиму Ли мог помочь.
Вера Ли в нацистский проект проявлялась в его разговорах с другими людьми, в том числе с американскими чиновниками. Например, примерно в то же время, когда он встречался с Гитлером, Ли сел за обед с Уильямом Доддом, американским послом в Германии. Это была первая встреча этих двух людей. По словам Додда, Ли не сразу произвел впечатление - особенно в том, что касалось чрезмерного восприятия Ли своих достижений и талантов. Ли "рассказывал истории о своей борьбе за признание [Советского Союза]", - писал позднее посол в своем дневнике, - и был "склонен ставить себе в заслугу" решение Соединенных Штатов. 19
Однако Ли обедал с Доддом не только для того, чтобы обсудить свои достижения в Москве. Он хотел поговорить о другом: о политике Германии. Точнее, Ли хотел поговорить о нацистах, с которыми он начал поддерживать связь. Как Додд позже написал в своем дневнике, Ли увидел много перспектив в новой политической программе нацистов. И так же, как в Риме с Муссолини, Ли хотел посмотреть, сможет ли он помочь запустить еще одно фашистское движение, на этот раз в Берлине - и при этом получить кругленькую сумму. Ли "показал себя... капиталистом", - писал Додд, - а также "сторонником фашизма". 20
Неизвестно, излагал ли Ли американскому послу какие-либо конкретные проекты, связанные с нацизмом, - в дневнике Додда подробности неясны. Но неделю спустя Ли снова встретился с Доддом (и снова "почти все говорил"), весело рассказывая о всех своих недавних встречах с нацистскими высшими чинами. 21
По мнению Додда, Ли выглядел возбужденным, почти радостным, когда описывал свои недавние беседы с нацистскими чиновниками, а американского посла тошнило. По мнению Додда, Ли был не более чем "пропагандистом большого бизнеса, который пытался... продать нацистский режим американской общественности". И Ли явно добился своего. Несколько недель спустя, после собственной встречи с шефом нацистской пропаганды, Додд написал, что "было очевидно, что [Геббельс] пытается применить советы, к которым призывал Айви Ли".
В конце встречи с американским послом Ли сообщил, что возвращается в Америку, по крайней мере на время. Он "возвращается домой, - заключил посол, - чтобы продолжить свою странную работу". 22
Для Ли это был заслуженный перерыв. К середине 1934 года он был во многих отношениях неприкасаемым: эффективный дипломатический корпус из одного человека, путешествующий по миру, помогающий деспотам и диктаторам открыть доступ к американской аудитории, помогающий им ориентироваться в контурах американской власти и политики. И все это в то время, как Ли строил свое личное состояние в процессе.
Но Ли не знал, что эти последние месяцы в Берлине станут апогеем - или надиром, в зависимости от вашей точки зрения - его карьеры. Потому что, пока Ли превращался в прислужника нацистских чиновников, в Вашингтоне сформировался новый комитет, который за впечатляюще короткое время раскроет усилия Ли и эффектно разрушит все его наследие.
В ПОСЛЕДНИЕ ДЕСЯТИЛЕТИЯ Комитет по антиамериканской деятельности Палаты представителей (HUAC) стал одним из самых печально известных комитетов Конгресса в истории США, положив начало карьере таких американских злодеев, как Ричард Никсон, и нарушив в процессе работы множество гражданских свобод.
Но когда комитет только начинал свою работу, у него была гораздо более четкая цель. Созданный в 1934 году, HUAC получил задание расследовать деятельность организаций и сетей, которые могли бы повлиять на "внутреннюю и внешнюю" политику федерального правительства. В частности, комитет должен был начать расследование того, как новые фашистские и коммунистические режимы - в первую очередь режимы в Риме, Берлине и Москве - нацеливаются на американцев и пытаются распространить свои идеи на аудиторию в США.
Как показали первые слушания, поле для исследования было благодатным. Возглавляемый парой демократов, Джоном Маккормаком из Массачусетса и Сэмюэлем Дикштейном из Нью-Йорка, комитет быстро выявил многочисленные кампании восходящих тоталитаристов, стремившихся склонить на свою сторону американскую аудиторию. И это были не просто разовые пропагандистские акции. Напротив, это были программы, в которых участвовали американцы всех мастей, и модели, которые в начале XXI века вернутся с новой силой.
Например, комитет изучил обширные усилия Рима по обелению своей фашистской диктатуры. Из докладов стало известно, что Муссолини тайно финансировал Casa Italiana Колумбийского университета - на тот момент крупнейшую итальянскую организацию, размещенную в любом американском университете, - чтобы "вести фашистскую пропаганду среди американского итальянского населения Нью-Йорка". 23 А из Москвы комитет услышал показания о причастности Кремля к американскому отделению Коммунистической партии, причем один из партийных чиновников заявил HUAC, что они напрямую следуют диктату Коммунистического интернационала, поддерживаемого Советским Союзом.
Снова и снова комитет слышал истории о том, как тоталитарные режимы все больше нацеливаются на аудиторию в Соединенных Штатах, все чаще придумывая новые тактики, чтобы склонить на свою сторону ничего не подозревающих американцев. Американские законодатели знали, что фашистские и коммунистические движения продолжают завоевывать сторонников по всей стране и по всему миру, и теперь они узнавали, как именно эти режимы расширяют свои зарубежные и особенно американские базы поддержки.
Но именно в отношении нацистской Германии слушания имели наибольший успех и, во многом, оставили самое долгое наследие. Как свидетельствуют материалы слушаний в HUAC, члены комитета слышали одну за другой истории о профашистских движениях по всей территории Соединенных Штатов, занимавшихся распространением прогитлеровской пропаганды, проберлинской агитации и пронацистских сообщений. Нацисты были у власти всего год, когда HUAC только сформировался, но уже успешно завоевывали поддержку по всей территории США.
Кампании нацистов были разнообразны. По одной из версий, член немецкого нацизма проник в Соединенные Штаты, выдавая себя за священнослужителя, и возглавил американскую группу, получившую название "Друзья новой Германии". Позднее, по одной из оценок, общая численность этой группы составляла около пятнадцати тысяч человек, которые составляли ведущую часть "американской секции нацистского движения" - и все это под тайным руководством члена реальной нацистской партии. 24
Другая группа, Немецко-американский бунд, которая исповедовала "глубочайшее уважение к Гитлеру", организовывала пронацистские "летние лагеря" по всей Америке. ("По какой-то причине Бунд, похоже, считает, что Нью-Джерси предлагает необычайно благоприятный климат для его деятельности", - говорится в заключении комитета ). И, как выяснил комитет, большая часть финансирования этих лагерей поступала непосредственно через нацистских чиновников. Эти нацисты, выдававшие себя за простых дипломатов, "нарушали обещания и приличия дипломатического статуса и занимались порочной и неамериканской пропагандистской деятельностью, оплачивая ее наличными в надежде, что ее не удастся отследить", - подробно рассказал комитет. 25
Картина, которую нарисовал HUAC, была мрачной. Как они выяснили, режим за режимом успешно создавал американскую аудиторию, скрывая при этом свое финансирование. Вскоре после создания HUAC чиновники Конгресса уже допросили множество американцев, которые "представляли иностранные правительства или иностранные политические группы" - все с целью "повлиять на внешнюю и внутреннюю политику" Соединенных Штатов, и все без ведома других американцев. Доказательства, по словам американских чиновников, были "неопровержимыми". 26
Но была одна фигура, которую комитет не мог понять. Фигура, которая, как выяснилось, могла служить по приказу нацистской диктатуры в Берлине, но которая под присягой отрицала, что когда-либо подталкивала к чему-либо антиамериканскому - или даже признавалась, что вообще работает на иностранные режимы.
Когда 19 мая 1934 года Ли вызвали в HUAC, он выглядел невозмутимым. Не то чтобы это отличалось от других его публичных выступлений: на протяжении многих лет подобные слушания и комитеты были для Ли обычным делом. Он и раньше подвергался слушаниям по поводу своих клиентов, по поводу их противоречий. Это будет, как считал Ли, просто очередная формальная встреча, чем-то, что поможет ему занять себя в перерывах между поездками в Берлин.
Именно так и начались слушания. Сидя перед целым рядом американских законодателей, которым было поручено "провести расследование масштабов, характера и объектов нацистской пропагандистской деятельности в США", беседа поначалу была сердечной. 27 Ли был во многом известной величиной, его карьера и известность предшествовали пребыванию в должности многих членов комитета. Тем не менее его зарубежная работа оставалась для многих загадкой. А комитет хотел обсудить именно эту зарубежную работу - особенно для нацистского режима, явно заинтересованного в том, чтобы поколебать американскую аудиторию.
Итак, комитет приступил к работе. Маккормак начал допрос, попросив Ли подробно описать структуру его бизнеса и предоставляемые услуги. (Как мы видели в прологе, Ли считал, что его работу "очень трудно описать"). Но затем Маккормак перешел к немецкой работе Ли. И не прошло много времени, как Ли начал пытаться ускользнуть от вопросов - запутывать и создавать дымовые завесы относительно того, чем именно он занимался в Берлине.
Когда Маккормак спросил, работал ли Ли непосредственно на нацистов, Ли отмахнулся, сказав: "У меня нет контракта с немецким правительством". 28 Формально он был прав: как и многие другие будущие иностранные лоббисты, Ли никогда не подписывал контракт напрямую с режимом, а лишь с компанией, которая была эффективным доверенным лицом режима. Но Маккормак и его коллеги на этом не остановились. Вскоре законодатели начали выпытывать информацию об I.G. Farben, о конкретной роли Ли в этом конгломерате и о связях компании с нацистскими чиновниками. Вопрос за вопросом чиновники пытались получить от Ли четкий ответ: что он делал для I.G. Farben? Какие связи были у I.G. Farben с нацистами? И почему, если у Ли не было никакого официального контракта с немецким правительством, он продолжал снова и снова обращаться за советом и помощью к высшим эшелонам нацистского режима?
Ли уклонялся и уклонялся. Он утверждал, что ездил в Германию исключительно для обсуждения "мировых отношений" I.G. Farben - как будто I.G. Farben была компанией, просто интересующейся мировыми делами, а не каким-то скрепом между Ли и нацистами. Он утверждал, что не может представить письменный контракт, поскольку все его договоренности были "устными". Он утверждал, что его связи с I.G. Farben ничем не отличались от его "консультативных отношений со многими американскими корпорациями", представляя компанию просто как немецкий эквивалент Ford или General Electric. 29.
Но законодатели продолжали кружить вокруг него. Ли старался держаться как можно лучше, особенно когда его допрашивающие все ближе и ближе подбирались к тому, чтобы наконец раскрыть подробности его пронацистской деятельности. "Мне очень хочется сотрудничать с вами, потому что я понимаю всю деликатность этой ситуации и осознавал ее все время", - промурлыкал Ли в один из моментов. Он отрицал, что когда-либо участвовал в каких-либо нацистских пропагандистских схемах, заявив, что говорил своим немецким партнерам, что это "очень плохой бизнес". (В какой-то момент он заявил комитету, что единственным документом, который он когда-либо создавал для кого-либо в Германии, была помощь с брошюрой о вождении по немецким дорогам.) 30
Вскоре, однако, комитет заметил бреши в защите Ли. Дикштейн заставил Ли признать, что его фирма составляла записки с описанием освещения нацистов в американских СМИ, отслеживая, какие виды фашистских сообщений работают лучше всего. Он также заставил Ли признать, что его немецкие партнеры присылали ему широкий спектр антисемитской литературы - хотя Ли преуменьшил ее значение. "Было бы очень неточно, мистер Дикштейн, сказать, что ее очень много", - заявил Ли. 31.
Но когда Дикштейн вернулся к вопросу о том, на кого именно работал Ли и кто оплачивал его услуги, Ли снова уклонился от ответа. "Я не имею никакого отношения к немецкому правительству", - снова и снова заявлял Ли, причем каждое отрицание становилось все менее правдоподобным, чем предыдущее. 32
В какой-то момент в вопросы комитета стало прокрадываться разочарование. Дикштейн попробовал пойти другим путем. Ли признался, что работал с I.G. Farben в течение многих лет; изменилось ли что-нибудь после прихода Гитлера? "Давали ли вам [I.G. Farben] деньги до прихода Гитлера к власти на какую-либо работу такого рода, которой вы занимаетесь сейчас?" спросил Дикштейн. 33
Внезапно Ли запнулся. "Не за консультационные услуги в связи с политическими отношениями", - пробормотал Ли. "Нет, сэр". 34
Это был тот самый дюйм, который был нужен комитету. Если Ли не даст ответов на их вопросы, возможно, деньги скажут сами за себя. Другой член комитета, сенатор от штата Джорджия Томас Хардвик, попросил Ли описать его схемы расчетов с I.G. Farben - и особенно то, сколько Ли стал зарабатывать после прихода к власти Гитлера. Когда Ли признался, что его доходы резко возросли после прихода Гитлера к власти, Хардвик ответил: "А вам не приходило в голову, что такое огромное увеличение компенсации... довольно необычно, [или] что корпорация не могла позволить себе платить такие деньги за подобные услуги, если она имела лишь косвенный интерес?" 35
Ли покраснел. "Ну, сенатор, это не самый крупный контракт консультативного характера, который у меня был", - промямлил он. Хардвик продолжил. I.G. Farben "предоставила вам компенсацию, более чем на 800 процентов превышающую обоснованную ранее; не приходило ли вам в голову, что они действовали, по крайней мере косвенно, от имени нацистов? "Нет, сэр", - промямлил в ответ Ли. 36
Внезапно схема оказалась в фокусе. Формально Ли по-прежнему работал на I.G. Farben, но с момента прихода Гитлера к власти доходы Ли совершили астрономический скачок, и все это было основано исключительно на улучшении имиджа Германии за рубежом. И, как ясно дали понять представители конгресса, всякая независимость, которую сохраняла компания I.G. Farben, давно исчезла. "С тех пор как Гитлер пришел к власти, немецкое правительство установило довольно жесткий контроль над частным бизнесом в Германии, не так ли?" спросил Хардвик. Когда Ли согласился, Хардвик ответил: "А вам не приходило в голову, что по этой причине они могут действовать от имени правительства?" Ли снова заявил о своей неосведомленности, сказав, что он просто не имел представления о том, что I.G. Farben может быть простым продолжением гитлеровского режима. 37
Однако мало кто в комитете верил Ли. Мысль о том, что человек, консультировавший магнатов и политиков, годами занимавший видное место в американском промышленном истеблишменте и международных кругах, мог просто не знать, что происходит в Берлине, была абсурдной, почти оскорбительной. Представление о том, что Ли был каким-то политическим наивом - кем-то, кто случайно оказался советником нацистов, причем не по своей вине, - не верилось. Как позже сказал один историк, Ли выдвигал утверждения о "наивности, доведенной до абсурда". 38
И комитет продолжал давить. Они заставили Ли признать, что он встречался непосредственно с Геббельсом, а затем и с Гитлером, и что он консультировал своих немецких партнеров по поводу того, как следует преподносить программу перевооружения нацистов. Вывод был очевиден: I.G. Farben была не более чем прикрытием для нацистов, и Ли брал огромные суммы денег, чтобы усовершенствовать нацистские сообщения, пропаганду и политику.
Проходили часы, а ответы все сыпались, и защита Ли рушилась. Когда комитет наконец почувствовал, что у него есть полная картина того, что сделал Ли, сколько ему заплатили и на кого он в действительности работал, они отпустили его и перешли к следующему свидетелю на слушаниях.
Это был последний раз, когда Ли был в Вашингтоне, и последний раз, когда законодатели видели его живым.
Когда Ли уезжал из Вашингтона в мае того года, он знал, что слушания прошли не лучшим образом. Но его это не слишком беспокоило, поскольку он был уверен, что его показания останутся в тайне. Комитет просто искал понимания, информации о том, что делали нацисты. Как сказали ему американские чиновники, они не видели причин раскрывать комментарии Ли - по крайней мере, пока.
И это, по мнению Ли, было к лучшему - и не только с точки зрения его карьеры. В течение некоторого времени Ли чувствовал, что работа его догоняет. Новые болячки, новые боли, износ от работы без передышки на протяжении десятилетий: все это накапливалось без перерывов. Через несколько недель после слушания Ли сообщил друзьям, что едет на немецкий курорт Баден ради его целебных курортов. Поездка, как хотел Ли, могла также стать возможностью проверить немецких партнеров, о которых он рассказывал на слушаниях.
Но прежде чем Ли успел добраться до курортов, Гитлер развязал ту волну насилия, которой многие давно опасались. Известный как "Ночь длинных ножей", Гитлер натравил своих головорезов на оставшихся политических противников. Сотни людей погибли, еще сотни получили ранения. Немцы по всей стране и противники режима по всему миру поняли, что опасения по поводу нацистов, возникшие еще в 1934 году, были абсолютно обоснованными. С этого момента уже ничто не могло остановить поход Гитлера, куда бы он ни вел.
Неизвестно, как Ли отреагировал на эти новости. Его склочный биограф Рэй Хиберт написал, что Ли был "полностью осведомлен о катастрофическом повороте событий в Германии". 39 Но нет никаких признаков того, что массовые убийства заставили Ли задуматься о сотрудничестве с режимом, или что какие-либо действия Гитлера заставили Ли отказаться от договоренностей с I.G. Farben.
Однако ситуация в Вашингтоне изменилась. Вскоре после резни в Германии HUAC решил обнародовать показания со слушаний о пронацистской деятельности в Соединенных Штатах. Среди сотен опубликованных документов была страница за страницей показаний Ли, посвященных тому, что он стал эффективным доверенным лицом режима, который только начинал свою кровавую бойню.
Американским СМИ не потребовалось много времени, чтобы понять, что содержали показания . Ли встречался с Гитлером, консультировал Геббельса, получал умопомрачительные суммы от пронацистского конгломерата. Это был Ли - Пуазон Айви, каким его до сих пор помнят американские СМИ, - передавший свои таланты чудовищному режиму, а затем пытавшийся утверждать, что он не знал, что нацисты будут использовать его тактику и советы.
И американские СМИ немедленно отреагировали. Заголовки по всей стране были едины: LEE GIVES ADVICE TO THE NAZIS, LEE'S FIRM REVEALED AS REICH'S PRESS ADVISOR, LEE EXPOSED AS HITLER PRESS AGENT. 40 Показания Ли расползлись по первой полосе The New York Times, рассказывая о том, как он "составлял заявления для руководства [гитлеровского] рейха", работая непосредственно в качестве "советника нацистов". 41
Вывод был неизбежен для всех, кто читал эти показания. Как подытожил Time, у комиссии "сложилось впечатление, что мистера Ли с таким же успехом мог нанять сам [Гитлер]". 42 Воздействие было немедленным и разрушительным. "Какая ирония в том, что [Ли] сумел честно, искренне и убедительно выступить от имени своих клиентов и провалился сам", - сказал о показаниях президент Chase Bank. "Может быть, это старая сентенция о том, что адвокат не должен вести собственную защиту". 43 Или, как позже написал об этих откровениях один ученый, "Ли служил скрытым пропагандистом в согласии с Рейхом; он был неизвестным источником, тем корнем пропагандистского зла, против которого он предостерегал". 44
Находясь в Германии, Ли продолжал защищать себя. С его точки зрения, он "не сделал ничего плохого". Клиент позвонил, и он дал лучший совет и оказал лучшие услуги, какие только мог. И он не собирался останавливаться. В августе того года Time сообщила, что Ли продолжал работать на I.G. Farben - и, по косвенным признакам, на нацистов. Как он сказал во время своего визита в Германию, он "обнаружил, что все было тихо и мирно". 45 Он никогда не комментировал стремительное движение Гитлера к диктатуре или тот факт, что его работа помогла облегчить приход к власти немецких фашистов.
Но в тот момент у Ли были и другие заботы. Гуру по связям с общественностью, чьи головные боли, казалось, никогда не утихнут, недавно узнал, что у него неоперабельная опухоль мозга. Остановка в Бадене успокоит его боли, но не спасет жизнь. Даже если он продолжал работать, физические нагрузки продолжали накапливаться. И по мере того, как рушилась его репутация, рушилось и его тело.
И мало кто видел этот крах яснее, чем Додд, американский посол. На фоне разоблачений его нацистской деятельности Ли вернулся в Берлин и снова вызвал посла. Когда они встретились, Додд был потрясен преображением Ли. Вместо уверенного, уверенно шагающего изобретателя связей с общественностью, Ли теперь ссутулился, выглядел изможденным и потрепанным. Додд столкнулся со "стариком", писал он, который "выглядел разбитым". 46
Но если Додд и был удивлен разгромленным видом Ли, то причина его удивления не вызывала. Как хорошо знал Додд, профашистские усилия Ли теперь были открытой книгой, которую читала вся Америка. "Последние двадцать лет он зарабатывал свои миллионы, - писал Додд, - и теперь весь мир знает, как это делается". 47
Беседа между ними длилась недолго: у Ли было достаточно выдержки, а у Додда - еще меньше интереса. Когда они расставались, Ли спросил Додда, не напишет ли он от его имени что-нибудь благоприятное американскому госсекретарю.
Додд на мгновение задумался и покачал головой. Он не стал бы помогать этому "стороннику фашизма", особенно теперь, когда его мотивы стали достоянием гласности. История Ли была "лишь еще одним из тысяч случаев, когда любовь к деньгам губит человеческие жизни", - заметил Додд в своем дневнике. "Я не могу сказать о нем ни одного похвального слова в адрес Государственного департамента". 48
Так что Ли откланялся: его репутация, его тело и любые перспективы теперь были в клочья. Мир будет вращаться дальше, а друзья и клиенты Ли в Риме, Москве и Берлине будут вращать этот мир в сторону войны, в которой погибнут десятки миллионов. Но Ли не будет рядом, чтобы увидеть это. В ноябре того же года, измученный болью, Ли умер. Ему было всего пятьдесят семь лет.
Наследие Ли продолжало жить, но не так, как он ожидал. Чуть более десяти лет спустя, когда Европа и Восточная Азия лежали в руинах, на Нюрнбергском процессе была предпринята попытка определить стороны, ответственные за ужасы Второй мировой войны. Ли никогда не занимал видного места в судебных процессах, но он получил особое упоминание за то, что советовал своим немецким партнерам "линию", которой следует придерживаться, чтобы повлиять на общественное мнение в Соединенных Штатах". 49 Там, рядом с такими именами, как Гитлер, Геббельс и многие другие нацистские монстры, снова стоял Ли.
Вернувшись в Соединенные Штаты, чиновники Конгресса пытались разобраться с выводами о том, как нацисты выбирали в качестве мишени американское население, пытались повлиять на американскую политику и переломить ее в связи с маршем Германии к геноциду. Они провели мозговой штурм и начали разрабатывать новые законы. Они остановились на одном конкретном решении. Это будет нечто под названием "Закон о регистрации иностранных агентов". Американские чиновники надеялись, что он предотвратит появление еще одной фигуры, подобной Ли, и, возможно, даже поможет предотвратить появление еще одного режима, подобного тем, что были в Москве, Риме и Берлине.
Это была хорошая мысль и элегантное решение проблемы, которую, как им казалось, они уже решили.
Но они ошибаются.
Часть
II
. Монстры
Глава 5. Секретное рукопожатие
Что за вред от разногласий по поводу Конституции между друзьями!
-Фредерик Мерк 1
К тому времени, когда информация о работе Ли в интересах нацистов выплыла наружу, Вашингтон уже начал двигаться к невиданным ранее мерам - регулированию деятельности лоббистов.
После десятилетий, когда американцы пользовались своим правом подавать петиции по своему усмотрению и от имени любых клиентов, американские политики поняли, что настало время усилить надзор. В 1928 году Сенат принял законопроект, согласно которому все лоббисты должны были регистрироваться в Конгрессе (хотя это предложение позже было отклонено в Палате представителей). 2 Несколько лет спустя, после того как следователи обнаружили, что лоббисты коммунальных компаний тайно руководили пропагандистской кампанией в поддержку промышленности, в обеих палатах Конгресса наконец-то начали принимать законы. Постепенно, отрасль за отраслью, Конгресс начал предъявлять новые требования к прозрачности лоббистов, раскрывая, чем они на самом деле занимаются. Ни одной "подлой или могущественной группе", заявил один сенатор, больше не будет позволено прятаться "за маской, скрывающей личность этой группы". 3
Именно в этой атмосфере все более жесткого регулирования Ли сел на слушания и рассказал обо всем, что он сделал в интересах Германии. Когда фурор утих, а американцы полностью осознали, что Ли делал для нацистов, реакция законодателей была неудивительной. Уже началось ужесточение правил лоббирования внутри страны отраслей. Теперь американские чиновники будут применять то же самое решение к тем, кто имеет иностранных клиентов, надеясь предотвратить появление еще одной фигуры, подобной Ли, действующей в тени.
Следуя рекомендациям HUAC, законодатели представили новый законопроект, направленный именно на это. Законопроект, получивший название "Закон о регистрации иностранных агентов" (Foreign Agents Registration Act, FARA), должен был заставить раскрыть всех, кто "привлекается в этой стране иностранными агентствами для распространения доктрин, чуждых нашей демократической форме правления, или пропаганды с целью повлиять на американское общественное мнение по какому-либо политическому вопросу". 4 Все, кто занимался лоббированием, кто занимался пропагандой - все американцы, тайно работавшие на иностранные правительства, чтобы продвигать политику, которую эти режимы хотели видеть введенной в действие, - наконец-то должны были раскрыть себя. Они должны будут раскрыть свою деятельность. Им пришлось бы раскрыть своих иностранных покровителей. Им пришлось бы раскрыть и законодателям, и общественности - сколько им платят за это. После этого их стали бы называть, как гласит законопроект, иностранными агентами.
Законопроект проходил через Конгресс, подкрепляемый все новыми доказательствами того, как нацисты нацеливались на американских политиков. После долгих попыток доработать окончательный текст законопроекта, в 1938 году Конгресс передал его в Белый дом, где президент Франклин Д. Рузвельт подписал его. FARA стал законом.
Во многих отношениях это был самый прогрессивный документ, регулирующий лоббистскую деятельность, который когда-либо видела страна - и который будет видеть еще несколько десятилетий. Но в итоге он также стал самым разочаровывающим, самым досадным и самым заброшенным элементом ограничений на лоббирование, который когда-либо знала страна.
Изначально FARA была направлена только на одно: пропаганду. FARA "была задумана как закон о пропаганде", - сказал мне Тарун Кришнакумар, ученый, изучающий иностранное лоббирование. 5 И это ясно видно из риторики той эпохи. "Мы считаем, что прожектор безжалостной гласности послужит сдерживающим фактором для распространения пагубной пропаганды", - заявил представитель Эмануэль Селлер, один из самых первых сторонников FARA. 6
Чтобы бороться с такой пропагандой, законодатели нагрузили FARA всевозможными требованиями по раскрытию информации. Любой американец, получающий средства из иностранных источников на пропаганду среди американцев, независимо от режима, должен был раскрывать свою деятельность Государственному департаменту, который следил за соблюдением FARA. Сюда входили все усилия, платежи и публикации, связанные с любой зарубежной лоббистской деятельностью. Каждая "существенная деталь", как заявили в Госдепартаменте, должна была быть включена в эти раскрытия, от подписанных контрактов до проведенных встреч и кампаний, как предыдущих, так и предполагаемых. 7 После этого Госдепартамент должен был организовать и раскрыть эту информацию для Конгресса и американского народа.
Решение было, при прочих равных условиях, ловко креативным. 8 Вместо того чтобы полностью запретить такую иностранную пропаганду, FARA позволил американцам продолжать работать по заказу иностранных покровителей, если они того пожелают. Единственное, чего требовал законопроект, - это подробного описания того, в чем, собственно, заключалась эта работа и кто оплачивал счета. Основная стратегия FARA заключалась не в ограничении или сдерживании высказываний, а в предоставлении дополнительной информации, "чтобы слушатели и читатели не обманывались, полагая, что информация исходит из незаинтересованного источника", - говорится в одной из более поздних экспертиз. "[FARA] лишит подрывников тайны, их самого мощного оружия". 9 Как посчитали законодатели, если американцы будут знать, кто на самом деле стоит за этими кампаниями - если они будут знать, какие режимы являются тайными плательщиками, - они смогут сами выносить обоснованные суждения. А поскольку работа все равно была разрешена, не было никаких опасений по поводу ущемления этих священных прав Первой поправки.
В теории все это было фантастично. Какие американцы не хотели бы знать больше об источниках иностранной пропаганды? Какие американцы не хотели бы знать, кто из их соотечественников тайно получает деньги от нацистов, Советов или других тоталитаристов, восстающих по всему миру?
Поначалу казалось, что FARA, предусматривающая пятилетний срок давности, выполняет свои обещания - не в последнюю очередь потому, что тем, кто игнорировал закон, грозили годы тюрьмы. Почти сразу после его принятия Соединенные Штаты возбудили первое дело, связанное с FARA, против трио жителей Нью-Йорка, которые выдавали себя за независимых книготорговцев, но при этом подрабатывали на Москву. Обвиненные в том, что им платили за распространение просоветской пропаганды, суд признал всех троих виновными в том, что они не зарегистрировали свою работу в FARA. 10 ("После прослушивания судебного процесса я пришел к выводу, что все обвиняемые так хотели заработать денег, что забыли о своих обязательствах перед своей страной", - сказал председательствующий судья. 11 ) Другая просоветская организация, выдававшая себя за туристическое агентство, также была признана виновной в отсутствии регистрации. Так же поступил и бывший профессор немецкой литературы Колумбийского университета, чья произоляционистская группа была поймана на получении нацистских средств. 12
Но вскоре после принятия FARA стало ясно, что с законодательством возникли проблемы. Если закон принят, это еще не значит, что он будет эффективным или что проблема будет решена. И как бы многообещающе ни выглядел FARA вначале - а страна все ближе и ближе приближалась ко Второй мировой войне, - реальность быстро рухнула вокруг него. Несмотря на несколько первых судебных преследований, становилось все более очевидным, что законопроект не имел "никакого практического значения для разоблачения пропагандистской деятельности, для которой он был разработан". К началу 1940-х годов, спустя всего несколько лет после принятия, FARA уже фактически превратился в "мертвую букву". 13
Причины провала законопроекта не были загадочными. Во-первых, даже после принятия FARA проаксисовская пропаганда продолжала наводнять американскую аудиторию. А поскольку большая ее часть просто рассылалась по почте, распространяясь через почтовую систему США, у американских властей было мало возможностей отследить ее источник или выяснить, кто из американцев может быть причастен к ее распространению по почте.
В более широком смысле чиновники Государственного департамента, которым было поручено следить за исполнением FARA, были, согласно одному анализу, "поразительно неумелыми". 14 Справедливости ради следует отметить, что департамент не очень-то лоббировал право управлять FARA; Конгресс просто решил, что, поскольку Государственный департамент курирует внешние отношения, наиболее разумно, чтобы он также отвечал за FARA. Но быстро стало очевидно, что департамент, и без того перегруженный и недоукомплектованный, не в состоянии руководить новыми правилами. Не помогало и то, что почти все сотрудники Госдепартамента находились за границей. (Как американцы, работающие в США, должны были сообщать о своей работе чиновникам в таких местах, как Токио или Буэнос-Айрес?)
Вот лишь один пример: у Госдепартамента не было ресурсов даже для того, чтобы расставить по алфавиту поступающие декларации, не говоря уже о том, чтобы отследить недостающую или подозрительную информацию. "Если агент иностранного принципала достаточно любезен, чтобы подойти к стойке и зарегистрироваться, он это сделает", - свидетельствовал позже помощник госсекретаря. "Если же он этого не сделает, то мы мало что можем с этим поделать". Другими словами, чиновники Госдепартамента оказались в затруднительном положении. 15
Поэтому в 1942 году - вскоре после Перл-Харбора, когда проамериканская пропаганда продолжала наводнять Америку, - федеральное правительство сделало шаг вперед. Соединенные Штаты переложили ответственность за управление FARA на Министерство юстиции, которое, сосредоточившись на преследовании преступлений в Соединенных Штатах, имело гораздо больше смысла, чем Государственный департамент. 16 Правила были расширены еще больше, американские чиновники требовали копии "почти всего, что распространяет [зарегистрированный иностранный агент]", и требовали, чтобы все, что иностранный агент публикует или производит, было публично обозначено как "иностранная пропаганда". 17
Реформированное законодательство также приобрело еще более четкий оттенок национальной безопасности, поскольку оно появилось в самый разгар вступления Америки во Вторую мировую войну. Целью FARA, как гласила измененная формулировка, является "защита национальной обороны, внутренней безопасности и внешних отношений Соединенных Штатов". А для этого "требуется публичное раскрытие информации лицами, занимающимися пропагандистской и иной деятельностью в интересах или от имени иностранных правительств, иностранных политических партий и других иностранных лиц". Другими словами, FARA теперь будет играть новую роль в американской обороне. 18
Новые реформы, похоже, сработали. Имея в своем распоряжении гораздо больше людей из Министерства юстиции, американские чиновники взяли под прицел иностранную пропаганду, все еще циркулировавшую в американской почтовой системе, и получили больше ресурсов для изъятия и отслеживания источников проамериканской пропаганды. Даже после войны американские чиновники продолжали напрямую вмешиваться в американскую почту, используя FARA для борьбы с пропагандой в начале холодной войны. "В 1950-х и 1960-х годах правительство в полной мере использовало широкое определение политической пропаганды, данное в FARA", - говорится в одном из аналитических материалов. Американские чиновники "участвовали в широкомасштабной программе изъятия и уничтожения публикаций, присланных по почте из иностранных государств, в частности из стран советского блока"." 19 (Не то чтобы все было совсем уж эффективно; в одном из случаев не говорящему по-русски чиновнику "вручили русско-английский словарь и велели обыскать склад, полный задержанных материалов, на предмет "коммунистической пропаганды". 20 ) Даже после того, как президент Джон Кеннеди попытался прекратить программу изъятия почты в 1961 году, Конгресс немедленно восстановил ее. По их мнению, таков был мандат FARA: защищать почту и защищать страну.
И все же вскоре стало ясно, что FARA не оправдывает возложенных на нее надежд. Несмотря на целый ряд обвинительных приговоров (плюс один обвиняемый иностранный агент, который бежал из страны после предъявления обвинений), к середине 1960-х годов законодатели поняли, что сфера действия FARA все еще слишком узка. Мир сверхдержав и распространяющихся революций, прокси-войн и пропаганды менялся. И круг американцев, тайно работающих на эти иностранные режимы, становился все шире, выходя далеко за рамки того, что предлагала почтовая служба.
В Вашингтоне об этом знали. Американским чиновникам "стало известно о настойчивых попытках многочисленных агентов иностранных государств повлиять на проведение внешней и внутренней политики США, используя методы, выходящие за рамки обычных дипломатических каналов", - заявил в 1965 году сенатор Уильям Фулбрайт. Но это были не просто пропагандистские кампании прошлых лет. К середине 1960-х годов методы, описанные Фулбрайтом и его коллегами, были в значительной степени новинкой, даже если для современных глаз они кажутся странно знакомыми. По словам Фулбрайта, "эта тенденция сопровождалась ростом найма в нашей стране специалистов по связям с общественностью, экономических советников, юристов и консультантов для иностранных интересов". 21.
Юристы. Консультанты. Советники. Внезапно появилась новая плеяда американских "белых воротничков", помогающих своим иностранным покровителям. Но поскольку эта работа номинально выходила за рамки пропаганды, эти американцы избежали регистрации в FARA, а американские избиратели и законодатели не имели ни малейшего представления о том, что на самом деле представляют собой эти кампании, основанные на работе юристов, консультантов и советников. Как отмечалось в докладе Сената 1965 года, "место старого иностранного агента занял адвокат-лоббист и советник по связям с общественностью, чья задача состоит в том, чтобы ... повлиять на политику страны в угоду своему клиенту". 22.
Мир иностранных агентов открывался. Но одно становилось все более очевидным. Даже если американцы все еще пользовались защитой Первой поправки - включая право на свободу слова и право на подачу петиций, - этими правами все чаще злоупотребляли неамериканцы. И самое главное: эти права, учитывая их конституционную основу, очевидно, не распространялись на иностранные режимы. "Конституция, защищающая право граждан США обращаться с петициями к своему правительству, не предоставляет такой же защиты гражданину, который осуществляет это право по указанию или в интересах иностранного принципала", - говорилось в докладе Сената. "Мало того, что он больше не имеет такой же защиты Конституции, но он также поставил себя в самое щекотливое положение между своими собственными правительственными учреждениями и иностранным принципалом". 23
Конституционные права были прочны и оставались священными. Но они заканчивались на границах Америки. Американцы не могли просто продать эти конституционные права тому, кто больше заплатит, за границей, а затем стать глашатаями иностранных режимов и иностранных автократов, которые хотели использовать и злоупотреблять этими конституционными свободами в процессе.
Было несложно понять, почему иностранные правительства обратились к этой новой группе американских "белых воротничков". Соединенные Штаты к этому времени стали сверхдержавой, и доступ к запутанной сети комитетов и правительственных ветвей был необходимым компонентом для влияния на американскую политику. Для многих иностранных правительств огромная территория Соединенных Штатов была в диковинку. "Немногие иностранцы понимают тонкости наших основных государственных институтов, особенно взаимодействие между исполнительной и законодательной ветвями власти при выработке национальной политики", - говорилось в вышеупомянутом докладе Сената. И это еще до учета частного сектора, особенно когда речь идет о таких вещах, как американские СМИ: "Также большинству трудно понять множественность и независимый статус наших средств массовой информации, которые предоставляют информацию общественности". 24
Вместо этого иностранные правительства нуждались в помощи. И эти "юристы-лоббисты и советники по связям с общественностью" могли стать их проводниками. Эти американцы могли ориентироваться в контурах все более сложных коридоров власти и влияния в Соединенных Штатах. И если за несколько десятилетий до этого только один Айви Ли был готов работать с иностранными клиентами, то к середине холодной войны появилось гораздо больше американцев, готовых подписать контракт.
По крайней мере, так думали политики. Но поскольку в FARA внимание уделялось исключительно пропаганде, а не растущему объему услуг, доступных иностранным режимам, в первую очередь из американского сектора "белых воротничков", законодатели не имели ни малейшего представления. Казалось, что иностранное лоббирование снова на подъеме, но не было никакого способа отследить, верна ли эта тенденция или кто за ней стоит.
Поэтому американские политики еще раз скорректировали FARA. На этот раз они надеялись, что изменения приживутся, и FARA наконец-то оправдает свои надежды.
Наиболее заметное изменение, произошедшее в 1966 году, внесло поправки в FARA "в надежде переключить внимание с пропагандистов на лоббистов", как говорилось в одной из более поздних экспертиз. 25 Структура FARA фактически осталась прежней. Те, кто работает от имени иностранных режимов, должны были предоставлять документы в Министерство юстиции, описывая свою работу, полученные платежи и целевую аудиторию, все от имени своих иностранных покровителей (теперь называемых "иностранными принципалами"). 26 Копии контрактов и коммюнике по-прежнему должны были раскрываться и предоставляться американской общественности для ознакомления. 27
Но вместо того, чтобы заниматься пропагандой, FARA теперь будет заниматься так называемой "политической деятельностью". 28 Согласно новой формулировке, "политическая деятельность" - это все, "что, по мнению лица, занимающегося ею, окажет или намеревается оказать какое-либо влияние на любое агентство или должностное лицо правительства Соединенных Штатов или на любую часть населения в Соединенных Штатах". Все, что связано с изменением американской политики или с продвижением интересов "иностранного принципала" - все, что в широком смысле связано с лоббированием, - теперь будет подпадать под действие FARA. 29.
Для тех, кто разбирался в этом сухом бюрократическом языке, последствия были очевидны. Любой человек, занимающийся лоббированием или влиянием от имени иностранных режимов, компаний и политиков, теперь должен будет регистрировать свою работу. Сюда вошли советники по связям с общественностью, рекламные агенты и политические консультанты, а также "юристы-лоббисты", внезапно зашумевшие в Вашингтоне. (Еще одно, менее значительное изменение в этих поправках запрещало политические пожертвования от иностранных граждан - к этой теме мы еще вернемся в последующих главах).
Во многих отношениях этот сдвиг был революционным - и Ли бы его признал . Американские политики больше не были заинтересованы в пропаганде ради пропаганды. Теперь, когда в середине XX века лоббирование стало входить в свои права, законодатели осознали, что иностранные интересы могут использовать его в своих интересах. Эти изменения, произошедшие в 1966 году, заложили основу для регулирования иностранного лоббирования, которое во многом остается с нами до сих пор. Внезапно юристы, консультанты и другие лица, которых обычно не причисляли к лоббистам, были поставлены в известность.
Но, оглядываясь на десятилетия назад, можно заметить, что поправки породили пару проблем, которые в последующие годы станут еще более очевидными. Первая связана с исключениями, включенными в новую формулировку. Хотя изменения нацелили FARA в первую очередь на тайные лоббистские усилия, чиновники решили освободить от ответственности некоторых лиц и организации, которые номинально не подпадали под действие FARA - и которые, как были уверены чиновники, не нуждались в дальнейшей прозрачности.
Например, новостные организации, принадлежащие иностранцам, не должны будут регистрироваться в качестве иностранных агентов, если они занимаются "добросовестной новостной или журналистской деятельностью". Дипломатам также не придется регистрироваться, как и тем, кто занимается "частной и неполитической деятельностью", включая академиков и ученых. 30
Самое примечательное - и, возможно, ироничное, учитывая новый интерес к "адвокатам-лоббистам", - законодатели предусмотрели исключение для адвокатов, "действующих в ходе юридического представительства". 31 Пока американские адвокаты ограничивали свою работу от имени иностранных клиентов рамками зала суда, им не нужно было регистрировать свою деятельность в федеральном правительстве. "Адвокаты представляют клиентов, которые могут быть или не быть виновными, и когда улики против них очевидны, клиенты почти всегда попадают в тюрьму", - гласило одно из сравнений. "Лоббисты диктаторов работают на людей, чьи преступления, как правило, документально подтверждены, и когда им это удается, они укрепляют хватку своих клиентов за власть и возможность продолжать угнетать своих граждан и грабить национальную казну". Единственные, кто рискует попасть в тюрьму, - это политические диссиденты, выступающие против клиентов диктатора." 32
В то время все эти исключения имели определенный смысл. Журналисты, выполняющие свою работу, ученые и исследователи, заинтересованные в стремлении к знаниям, адвокаты, предлагающие своим клиентам наилучшее представительство, на которое они только способны: все это были однообразные, аполитичные вопросы. Все они могут, и должны быть освобождены от регистрации в FARA. Потому что, конечно, ни один иностранный режим никогда не попытается использовать эти исключения и лазейки в своих интересах, верно?
ВТОРАЯ ПРОБЛЕМА, связанная с новыми поправками, была уже знакомой: обеспечение ресурсами. Хотя новые поправки расширили перечень наказаний, которые прокуроры могут применять к нарушителям FARA - теперь они включают как гражданские, так и уголовные штрафы, а также потенциальные годы тюремного заключения, - они ничего не сделали для реального усиления надзора за регистрацией в соответствии с FARA. Иными словами, законодатели велели Министерству юстиции расширить сферу своей деятельности, связанной с FARA, но при этом не выделили никаких дополнительных средств или персонала для выполнения этой задачи.
Эта проблема возникла не сразу. Как и в случае с другими изменениями, связанными с FARA, поправки поначалу работали. Вскоре после принятия новых правил число регистрирующихся в FARA достигло пика, и к началу 1966 года в Министерстве юстиции было зарегистрировано 511 иностранных агентов. 33 Сотни американцев и фирм раскрывали информацию о своей работе по лоббированию за рубежом, и казалось, что FARA наконец оправдывает свой потенциал.
Но некоторые американские чиновники хотели убедиться в этом. В конце концов, в прошлые годы обещания FARA не оправдались. История может повториться.
Поэтому в 1974 году Управление правительственной отчетности США (GAO) - федеральный орган, которому поручено следить за тем, чтобы законодательство действительно работало так, как планировалось, - санкционировало исследование последствий изменения FARA. 34 И то, что обнаружили исследователи, ошеломило их.
На бумаге поправки выглядели успешными, собирая постоянный поток регистрирующихся и раскрывающих информацию. Но, как и в первые несколько десятилетий после принятия FARA, между риторикой и реальностью существовала разительная разница. И одно было совершенно ясно: у Министерства юстиции по-прежнему не было ни ресурсов, ни финансирования, ни персонала для выполнения своей работы, по крайней мере, когда речь шла об обеспечении соблюдения FARA. "С момента принятия поправок 1966 года Министерство не осуществляло адекватного контроля за деятельностью иностранных агентов и не обеспечивало надлежащего соблюдения закона и связанных с ним правил", - резюмировалось в отчете GAO. 35
Причины такого отсутствия правоприменения были очевидны. Новые поправки к FARA увеличили рабочую нагрузку на сотрудников Минюста, но не потрудились обеспечить соразмерное увеличение персонала или финансирования. Более того, штат сотрудников Минюста, которым поручено следить за соблюдением FARA, фактически сократился. "За последние 10 лет штат... сократился, несмотря на значительное увеличение объема административной работы, - говорится в отчете GAO. Если раньше в министерстве юстиции было более дюжины сотрудников, которые могли регулярно следить за соблюдением требований FARA, включая восемь юристов, то с тех пор штат сократился почти наполовину. И все это при том, что общее количество поданных документов выросло примерно на 20 % всего за десять лет. 36
Благодаря этой кадровой катастрофе Минюст "практически не использовал" свои новые полномочия по наказанию тех, кто не раскрыл информацию о своей зарубежной лоббистской деятельности. Вывод GAO был прямолинеен: "Кадровые проблемы являются основной причиной неспособности Министерства контролировать и обеспечивать соблюдение положений закона". 37 Больше бумажной работы, меньше людей и еще меньше финансирования - это был очевидный рецепт провала. GAO призвало к простому решению: увеличить финансирование, чтобы нанять больше сотрудников Минюста для мониторинга растущего потока иностранных агентов. Если Соединенные Штаты хотят бороться с иностранным лоббизмом, им нужны люди, которые будут этим заниматься.
Выводы были просты и вряд ли вызывали споры. Но остальные члены федерального правительства, по-видимому, не обратили на это внимания. В то время как Соединенные Штаты были отвлечены ядерными кризисами, государствами-изгоями и растущим терроризмом, направленным против Америки и ее союзников по всему миру, незарегистрированные иностранные лоббисты, похоже, не были приоритетом ни для кого в Вашингтоне.
И снова FARA становилась все более и более забытой. Несколько лет спустя, в 1980 году, GAO опубликовало еще одно исследование по применению FARA и пришло почти к тем же выводам, что и несколькими годами ранее. Едва ли половина регистраций по FARA содержала все необходимые документы, а "группа юристов-лоббистов... [имела] один из самых низких уровней адекватной отчетности". Если не сказать больше, ситуация стала еще хуже. Всего за несколько лет количество расследований, связанных с FARA, резко сократилось, и к концу десятилетия не было проведено почти ни одной проверки. (Как говорилось в отчете за 1980 год, "поскольку все юристы [Минюста] были заняты судебными делами, проверки прекратились"). Даже те немногие расследования почти не принесли плодов; за два десятилетия после принятия поправок 1966 года было возбуждено всего два уголовных дела по иностранному лоббизму - ни одно из них не увенчалось успехом. 38
И снова GAO дало те же рекомендации. Больше денег. Больше рабочей силы. Больше правоприменения и больше расследований. В противном случае FARA вряд ли будет стоить той бумаги, на которой она была написана.
И снова федеральное правительство практически проигнорировало эти рекомендации. В условиях холодной войны, когда геополитические лагеря были четко разграничены, иностранные лоббисты, тайно работающие по заказу иностранных режимов, не вызывали особого беспокойства, не говоря уже о том, какие угрозы они могут представлять. Все знали, куда попадают остальные. И цикл - рекомендации ни к чему не привели, FARA медленно канул в Лету - продолжился снова.
К 1990 году выводы очередного отчета GAO, подготовленного как раз в тот момент, когда холодная война подошла к концу, были вполне предсказуемы. Опять же, только половина зарегистрированных иностранных агентов полностью раскрывала всю свою деятельность. Более половины не уложились даже в основные сроки подачи документов, а значительная часть даже не удосужилась приложить все необходимые документы. Детали встреч, описание лоббистских кампаний, общие выплаты от иностранных режимов: раз за разом эти важнейшие детали даже не раскрывались. И американцы оставались в полном неведении относительно того, какие кампании могут быть на подходе.
Не то чтобы GAO - или кто-либо еще - был удивлен. Как говорится в отчете 1990 года, "Министерство юстиции не выполнило рекомендации, которые мы дали в нашем [предыдущем] отчете". Еще хуже то, что команда, которой было поручено следить за выполнением FARA, продолжала сокращаться. К началу 1990-х годов число юристов, помогающих следить за исполнением FARA, было вдвое меньше, чем за несколько десятилетий до этого. 39
К концу холодной войны - спустя полвека после того, как FARA пообещало наконец пролить свет на иностранное лоббирование и кампании иностранного влияния, направленные против американцев, - FARA стало лишь похожим на себя прежнего. Это была посторонняя мысль. Задворками. Минюст редко рассматривал его, не говоря уже о его применении. Лишь немногие были знакомы с FARA и понимали, почему его успешная реализация и применение будут иметь значение.
И, возможно, это вполне объяснимо. В конце концов, к началу 1990-х годов стало ясно, что Соединенные Штаты выиграли холодную войну - и сделали это, не потрудившись обеспечить соблюдение чего-то вроде FARA. Не было никакой явной и реальной угрозы от игнорирования этих правил лоббирования; в отличие от 1930-х годов, не было похоже, что на горизонте замаячила еще одна мировая война. Если прищуриться, то можно понять, как эта логика может работать.
Но не исключено, что отсутствие интереса к базовому поддержанию FARA или мониторингу иностранных лоббистских кампаний в целом объясняется и другой причиной. Потому что по мере того, как Советский Союз шел к распаду, а Соединенные Штаты - к статусу гипердержавы, и американцы, и иностранные режимы понимали, что впереди открываются новые возможности. Новые контракты для подписания. Новые партнерские отношения. Новые правительства, новые режимы, новые деспоты, которых нужно обелить, и новые лоббистские кампании, которые нужно начать, независимо от того, знают ли об этом американцы.
Потому что, даже если американцы в целом не осознавали этого, лоббисты все больше становились ключевыми винтиками в новой, зарождающейся после холодной войны эпохе - "важнейшим каналом, через который режимы-изгои продвигают свои интересы в Вашингтоне", - написал однажды журналист Кен Сильверстайн. Как сказал один лоббист той эпохи, "это как тайное рукопожатие, благодаря которому вас принимают в ложе". 40
И был один человек, который хотел, чтобы как можно больше деспотов и диктаторов знали об этом секретном рукопожатии: Пол Манафорт.
Глава 6. Мудрые люди
Страх перед внутренним расколом породил страх перед иностранными манипуляциями.
-Алан Тейлор 1
О Поле Манафорте и о том, какое влияние он оказал на направление американской внешней политики и американской политики в целом, нужно знать очень много. Но одно из первых, что стоит отметить, - то, как он стал человеком, к которому обращаются тираны и деспоты в Америке и других странах, - это то, что он не первый Манафорт, который обходит закон по своему усмотрению и в результате оказывается под прицелом прокуроров.
Манафорт вырос в середине двадцатого века в небольшом городке Нью-Британия, штат Коннектикут, где жили "синие воротнички". Как и в наши дни, Нью-Британия была неким форпостом, маленьким, замкнутым городком, чьи лучшие времена, казалось, никогда не наступят. Его демографические показатели напрямую указывали на волны иммиграции в конце XIX и начале XX века: Ирландцы соседствовали с украинцами, итальянцы - с поляками, и все они стремились занять свое место в поднимающейся Америке.
Пол Манафорт позже напишет, что его дед приехал в США из Неаполя в возрасте десяти лет, не говоря ни слова по-английски. Но вскоре семья добилась своего. Как выяснил журналист Франклин Фоер - автор единственной в истории статьи о Манафорте, опубликованной в The Atlantic в 2018 году, - строительная компания братьев Манафорт уже стала "силой" в местном сообществе к моменту рождения Манафорта в 1949 году. У них было много работы; поскольку город прозвали "Городом оборудования", Нью-Британии требовались все фабричные площади и жилье, которые она могла получить. Вскоре экономическая мощь переросла в политическую. В 1965 году избиратели Нью-Британии выбрали нового мэра: отец Манафорта, Пол Манафорт-старший. 2
Манафорт-старший, как пишет Фоер, "обладал геном сплетничества, а также безошибочной свирепостью". "Это было все равно что пойти в бар с дедушкой", - вспоминал один бывший член городского совета Нью-Британии. "Он знал почти всех в городе". 3 Поскольку население города достигало почти ста тысяч жителей, навыки Манафорта-старшего в политике были очевидны для всех. По мнению его сторонников, он был человеком, который "глубоко верил в равенство, справедливое отношение и в то, что жизнь в Нью-Британии станет лучше для всех". 4
Но не только "рука об руку" привела Манафорта-старшего к политической власти и позволила ему стать одним из самых долгоживущих мэров в истории Нью-Британии. В 1981 году, после появления слухов о проникновении в город организованной преступности, прокуроры предъявили Манафорту-старшему обвинение в даче ложных показаний. В центре этого дела были незаконные азартные игры и коррупция в полиции, причем Манафорт-старший, по словам прокуроров, специально вводил в заблуждение следователей, пытавшихся раскрыть местные игорные сети. Но и это еще не все. Разоблачитель также показал, что, помимо лжи следователям, Манафорт-старший подбрасывал ответы курсантам, сдававшим полицейские экзамены, позволяя им списывать (Манафорт-старший утверждал, что ответы были просто "костным материалом"). 5
Обвинения по этому делу в конечном итоге не были предъявлены, отчасти из-за ограничений по срокам давности, и Манафорт-старший так и не был осужден ни за лжесвидетельство, ни за помощь офицерам в списывании на полицейских экзаменах. Однако эти обвинения дали повод для критики Манафорта-старшего. Как пишет Фоер, местная газета Hartford Courant составила список обвинений и злоупотреблений служебным положением во время пребывания Манафорта-старшего на посту. В них фигурировали самые разные детали - от самопродаж ("передавал контракты компании Manafort Brothers, чьими акциями он владел, будучи мэром") до откатов и манипуляций с процессами получения разрешений. Фоер добавил: "Еще до того, как разразился этот скандал, бывший мэр Нью-Британии обвинил Манафорта в поведении, которое "нарушает саму суть морали"". 6.
К концу его пребывания в должности сомнений в виновности Манафорта-старшего не осталось. Но для Манафорта-младшего, который "боготворил" своего отца, все виды сделок и связей, которые были связаны с политической властью его отца , казались достойными подражания. 7 А для Манафорта-младшего это было наследие, которое стоило перенести далеко за пределы Новой Британии - и на которое он мог опираться, чтобы в процессе изменить судьбы целых народов и эпох.
В то время как младший Манафорт наблюдал и учился у своего отца в Новой Британии, пара событий в Вашингтоне указывала на лазейки, тенденции и траектории, которые он позже использует, чтобы добиться известности и в конечном итоге попасть в тюрьму.
Как видно из предыдущей главы, интерес к таким вещам, как мониторинг иностранных лоббистских сетей, снижался. Появилось FARA, затем потускнело, затем отскочило, а затем снова отступило. И все это в то время, когда лоббизм в середине XX века постепенно вступал в свои права как практика и как самостоятельная отрасль.
Оглядываясь назад, в XXI век, лоббисты Америки середины века кажутся причудливыми, почти заурядными. Они вряд ли были современными, причесанными и одетыми в шелковые костюмы фигурами, которые доминировали в последние десятилетия. Но их образ - в коричневых костюмах, предпочитающих закулисные беседы всему пышному, - вполне соответствовал их этике. Действительно, этот образ указывает на первоначальное различие между лоббистами, которые в то время были заняты тем, что загоняли политиков в угол в коридорах Конгресса, и индустрией связей с общественностью, чьи специалисты были гораздо более публичными. (Это было различие, которое, как мы увидим в последующих главах, в конечном счете потускнело до полного исчезновения).
В то время Вашингтон все еще оставался закрытым и уютным городом. Телевидение едва пробивало себе дорогу, а популизм (по крайней мере, на национальном уровне) был далеким явлением. Лоббизм в середине двадцатого века был гораздо более тихим делом, лоббисты шептались, предлагали, подталкивали и подталкивали, и понимали пределы своих усилий. Лоббисты этой эпохи, как позже писал Фоер, были мужчинами (а все они были мужчинами), которые не были "грязными наемниками", а "выходили за рамки транзакционной природы своей профессии". 8
Это была во многом элитарная профессия: конклав "мудрецов", которые были "элегантными аватарами постоянного истеблишмента". 9 Здесь не было наемников или наемных убийц, не было шоуменов, которые красовались перед камерами . Не было и консультантов в полосатых костюмах, которые перекидывались от одного клиента к другому, стремясь заработать все больше и больше денег. Чаще всего лоббисты той эпохи даже не считали лоббирование своей основной профессией. "В то время лоббирование было в основном делом юристов, которые работали через свои связи", - написал однажды сам Манафорт-младший. "Не было никаких фирм политического консалтинга, и никто не занимался лоббированием в стратегическом смысле. Они занимались им в подпольном смысле, но под прикрытием престижа юридической фирмы". 10
И все это было - опять же, на взгляд современного американца - крайне неэффективно. "В той мере, в какой бизнес занимался лоббированием в 1950-1960-х годах (как правило, через ассоциации), оно было неуклюжим и неэффективным", - отмечает политолог Ли Друтман. 11.
Друтман привел пару "знаковых" исследований той эпохи, которые подтвердили его точку зрения. Одно из них показало, что "лоббисты имеют мало прямого влияния" в Конгрессе и зачастую не способны оказать даже номинальное воздействие на решение того или иного вопроса. В другом заключалось, что лоббирование в Вашингтоне было "спорадическим, жестяным и в значительной степени реактивным занятием". Лоббисты "в целом плохо финансируются, плохо управляются... и в лучшем случае лишь незначительно эффективны", - считают авторы исследования. "Когда мы смотрим на типичное лобби, мы видим, что его возможности для маневра резко ограничены, его персонал посредственен, а его типичной проблемой является не влияние на голоса в Конгрессе, а поиск клиентов и спонсоров, которые позволят ему вообще выжить". 12
В Америке середины века не было ни утонченности, ни известности, которые появятся в последующие годы. Лоббирование не было грязным словом и еще не стало стратегической профессией, обслуживающей клиентов в Америке и за рубежом. Во многих отношениях это было чем-то вроде послесловия.
Но вскоре все изменилось. Отчасти, как мы увидим, это произошло благодаря таким фигурам, как Манафорт. Но отчасти это произошло и потому, что иностранные державы осознали, насколько открыты американские выборы для потенциального вмешательства.
Для большинства американцев разоблачения усилий Кремля по политическому вмешательству в выборы 2016 года (о которых мы подробно расскажем во второй половине этой книги) стали шоком. В глазах многих американцев Соединенные Штаты представлялись чем-то вроде неприкасаемой цитадели : нацией, чьи выборы остаются священными и не зависят от более широких геополитических реалий. Там может быть слишком много денег, там могут быть спорные результаты, там может быть гораздо больше грязи, чем кому-то было бы удобно, но американские выборы в целом рассматривались как чисто внутреннее дело, изолированное от любых видов иностранных сил.
А потом случился 2016 год. И этот образ, этот мираж быстро померк. Внезапно американские выборы стали такими же, как и любые другие: подверженными иностранным манипуляциям, с иностранными игроками, которые могут склонить ситуацию по своему усмотрению. Разоблачения о вмешательстве России в выборы 2016 года - как и исход выборов, в результате которых Дональд Трамп стал президентом, - ошеломили многих.
Но 2016 год был едва ли не первым, когда иностранная держава вмешивалась в американскую политику. И вряд ли это был первый раз, когда это сделал Кремль.
С самых первых дней существования американской республики иностранные правительства пытались влиять на американскую политику и выборы. И, как мы увидели в 2016 году, американцы долгое время с удовольствием помогали им в этих усилиях.
Самые ранние свидетельства иностранного манипулирования американскими выборами относятся к 1796 году, когда Джордж Вашингтон заканчивал свой второй президентский срок. В то время американские отношения с Францией продолжали оставаться напряженными: Париж был раздражен тем, что Соединенные Штаты не поддерживают своих соратников-революционеров. Поскольку к власти в США должна была прийти новая администрация, французское правительство "решило, что должно сыграть активную роль в выборе преемника Вашингтона" 13 Всего за несколько недель до выборов французские чиновники публично заявили, что избрание Томаса Джефферсона вместо предполагаемого наследника Вашингтона Джона Адамса поможет избежать войны между двумя странами. Поэтому, провозгласил Париж, американцы должны избрать франкофила Джефферсона.
Сторонники Джефферсона отреагировали на это с ликованием и ответили добром на добро. Вернувшись в Соединенные Штаты, группа сторонников Джефферсона обратилась к французским коллегам с просьбой вмешаться в ситуацию более решительно и помочь предотвратить приход к власти преемника, которого предпочитал президент.
Ни одна из попыток не увенчалась успехом. Адамс с трудом выиграл выборы и быстро выплеснул свою враждебность на Францию. В своей инаугурационной речи Адамс прямо выступил против иностранного вмешательства в выборы. Если результаты американских выборов "могут быть получены иностранными государствами с помощью лести или угроз, мошенничества или насилия, террора, интриг или продажности, то правительство может быть выбрано не американским народом, а иностранными государствами", - заявил Адамс. "Возможно, иностранные государства будут управлять нами, а не мы, народ, будем управлять собой". 14
Предупреждения Адамса возымели действие. В последующие несколько туров выборов иностранные державы, поглощенные наполеоновскими войнами, на удивление редко пытались вмешиваться в американские выборы. Однако в 1812 году ситуация вновь накалилась до предела. Оживленная войной 1812 года, американская партийная рознь выплеснулась наружу. В преддверии президентских выборов того года высокопоставленные федералисты - противники действующего президента Джеймса Мэдисона - вновь обратились за помощью за границу. На этот раз, однако, они обратились к Лондону. Высокопоставленные федералисты "похоже, тайно пытались убедить британское правительство вмешаться в их пользу в преддверии выборов 1812 года", - пишет историк Дов Левин. По словам британского посла в Соединенных Штатах, федералисты "отчаялись свергнуть администрацию [Мэдисона] каким-либо другим способом". 15
Однако и в этом случае зарубежные заигрывания не увенчались успехом. Мэдисон остался у власти (и еще два года продолжал войну США против Великобритании). А когда Америка начала свой поход к Тихому океану, европейские державы воздержались от дальнейшего вмешательства. Действительно, в течение более чем столетия после выборов 1812 года практически нет сведений о прямом вмешательстве иностранных держав в американские выборы. 16 Были лоббистские скандалы, упомянутые ранее - с Аляской, с Конго, с нацистами 17 - но ничего, что было бы непосредственно связано с американскими политическими результатами.
А затем, сразу после Второй мировой войны, на сцену вышел новый геополитический соперник. А за несколько десятилетий до голосования 2016 года Кремль начал вмешиваться в американские выборы.
ГЕНРИ УОЛЛЭЙС почувствовал вкус президентства. Работая вице-президентом при больном Франклине Рузвельте, худощавый Уоллес наблюдал , как человек, руководивший Америкой во время Второй мировой войны, медленно угасал по мере ее окончания. Но к тому времени, когда Рузвельт, находившийся на четвертом президентском сроке, наконец умер, Уоллес не взошел на президентский пост. Вместо него вице-президентом стал человек, который сменил Уоллеса на этом посту всего за несколько месяцев до этого: Гарри Трумэн.
То, что Уоллес так близко подошел к президентству, а вместо него в Белый дом въехал (по его мнению) некомпетентный галантерейщик, оставило у него горький привкус во рту. Поэтому, когда Уоллес, которого Трумэн оставил на посту министра торговли, решил баллотироваться против Трумэна на пост президента в 1948 году, он открыл дверь для иностранных держав, которые могли бы оказать некоторую помощь в проведении выборов. И нетрудно было понять, почему одно из правительств, в частности Кремль, захочет помочь Уоллесу.
Широко симпатизируя советским проектам, промосковские взгляды Уоллеса были открытым секретом. На самом деле они возникли задолго до выборов 1948 года. Несколькими годами ранее, еще будучи в кабинете Трумэна, Уоллес связался с главой советской разведки в США. Уоллес "в основном говорил ему, что люди, которые поддерживают его, борются за душу Трумэна, а другие люди в администрации Трумэна настроены более антисоветски", - сказал мне Левин, единственный ученый, исследовавший иностранное политическое вмешательство в Соединенных Штатах. Он, по сути, просил: "Приходите и помогите мне - я буду агентом влияния, чтобы убедиться, что политика будет лучше". Он, по сути, верил, что у [советского диктатора Иосифа] Сталина и Советов были благожелательные намерения". 18
Уоллес перенес эти убеждения в предвыборную кампанию 1948 года. Будучи главой сторонней Прогрессивной партии, он сделал сближение с Советским Союзом своим ключевым пунктом. Перед выборами Уоллес громогласно заявил в нью-йоркском Мэдисон-сквер-гардене о необходимости снизить напряженность в отношениях между Москвой и Вашингтоном. И он сразу же получил публичную демонстрацию поддержки от тоталитарного президента Советского Союза: Сталина.
Сталин написал письмо, опубликованное в газетах США, в котором утверждал, что призыв Уоллеса к ослаблению напряженности был "самой важной" политической платформой всей предвыборной кампании. "Что касается правительства СССР, то мы считаем, что программа Уоллеса может стать хорошей и плодотворной основой для такого понимания и для развития международного сотрудничества". 19
Похвала советскому тирану тут же разнеслась по округе. "Это был большой переполох", - говорит Левин. Письмо Сталина "доминировало в новостях целый месяц, и некоторые люди надеялись, что оно положит конец холодной войне еще до ее начала". 20 Это была демонстрация риторической поддержки со стороны Кремля, всего за несколько месяцев до решающих выборов. Что еще более важно, - и это намек на виды вмешательства Кремля в последующие выборы, - Уоллес не был удивлен поддержкой Сталина. Благодаря каналам связи между сторонниками Уоллеса, членами Коммунистической партии США и советскими партнерами Сталин заранее предупредил Уоллеса о готовящемся письме.
Эта депеша не сильно повлияла на шансы Уоллеса: его кампания не прошла ни в одном штате, и вскоре он исчез с американской политической сцены. Но для Москвы это не имело значения. Семена вмешательства в американские выборы были посеяны - стратегия, которую будут пытаться использовать снова и снова в последующие десятилетия.
В 1960 году, когда холодная война была в самом разгаре, Москва повторила попытку. Советский посол Михаил Меньшиков организовал встречу с многолетним кандидатом от демократов Адлаем Стивенсоном. Стивенсон вряд ли был мирным жителем или тайным коммунистом. Но у Кремля было предложение, и он хотел услышать Стивенсона.
По воспоминаниям Стивенсона, Меньшиков начал с чтения записки, продиктованной советским премьером Никитой Хрущевым. Советы, по словам Хрущева, "были озабочены будущим и тем, чтобы у Америки был правильный президент", а "поскольку мы знаем идеи мистера Стивенсона, мы в душе благосклонны к нему". В записке Меньшикову поручалось напрямую спросить Стивенсона, чем Кремль может быть "полезен". 21
Пока советский посол продолжал читать, Стивенсон, осознав, что он слушает, погрузился в раздумья. Но Меньшиков продолжал, выдвигая идеи о том, как Кремль мог бы помочь Стивенсону: "Может ли советская пресса способствовать личному успеху г-на Стивенсона? Каким образом? Должна ли пресса хвалить его, и если да, то за что? Должна ли она критиковать его, и если да, то за что? (Мы всегда найдем, за что критиковать г-на Стивенсона, потому что он говорил много резких и критических вещей о Советском Союзе и коммунизме!) Мистер Стивенсон лучше знает, что ему поможет". Хрущеву нужно было только согласие Стивенсона, и Кремль мог начать свою помощь. 22
Стивенсон, согласно его записям, покраснел. Он ответил вежливо, поблагодарив за "это выражение доверия Хрущева". Но то, что Меньшиков перешел красную черту, было неоспоримо. "[Я подробно рассказал о своих] серьезных сомнениях относительно уместности или мудрости любого вмешательства, прямого или косвенного, в американские выборы", - вспоминал Стивенсон. "Я сказал ему, что даже если бы я был кандидатом, я не мог бы принять предложенную помощь". 23
Отвергнув Стивенсона, Москва обратилась к другому. Как подробно описал Кристофер Эндрю в "Мече и щите", своей основополагающей работе с документами, тайно полученными от бывшего архивариуса КГБ Василия Митрохина, Кремль особенно опасался избрания республиканского кандидата и ястреба холодной войны Ричарда Никсона. И они были готовы пойти на все, чтобы помешать избранию Никсона - особенно когда стало ясно, что Никсон столкнется с кандидатом от демократов Джоном Ф. Кеннеди. 24
По мере приближения выборов 1960 года глава КГБ в Вашингтоне Александр Феклисов получил из Кремля приказ "предлагать дипломатические или пропагандистские инициативы, а также любые другие меры, способствующие победе Кеннеди". Как добавил Феклисов в своей автобиографии, его миссия заключалась в том, чтобы предоставить Москве идеи, "которые могли бы помочь обеспечить победу Кеннеди". 25
Подробности об идеях Феклисова и Москвы остаются скудными и по-прежнему погребены в закрытых архивах КГБ. Мы знаем, что в рамках своей миссии Феклисов обратился напрямую к тем, кто окружал Роберта Кеннеди, главного помощника Кеннеди в предвыборной кампании. Но Кремль снова ничего не добился; как пишет Эндрю, предложения Феклисова и его команды о помощи были "вежливо отвергнуты". 26 И для Стивенсона, и для Кеннеди принятие помощи от Москвы было слишком далеким мостом, независимо от выгоды.
Никсон, конечно же, проиграл те выборы 1960 года. Но когда восемь лет спустя он снова выставил свою кандидатуру, и теперь Кремль возглавил Леонид Брежнев, Москва увидела еще одну возможность. Как подробно описал в своих мемуарах 2001 года Анатолий Добрынин, посол Москвы в Вашингтоне, на сайте Кремль придумал, как склонить выборы в пользу демократов еще раз.
"Наше руководство [в Москве] всерьез обеспокоилось тем, что Никсон может победить на выборах", - писал Добрынин. "В результате высшее советское руководство пошло на беспрецедентный в истории советско-американских отношений шаг: тайно предложило [кандидату от демократов Хьюберту] Хамфри любую мыслимую помощь в его избирательной кампании - включая финансовую". 27 Даже после неудач в 1948 и 1960 годах Москва снова попытается склонить на свою сторону американское электоральное поле.
Добрынин возглавил эту работу, встретившись за завтраком непосредственно с самим Хамфри. Когда разговор зашел о финансах кампании Хамфри, кандидат сразу же понял смысл встречи и немедленно пресек ее. "Он сразу понял, что происходит", - вспоминал Добрынин. "Он сказал мне, что для него более чем достаточно добрых пожеланий Москвы, которые он очень ценит. Таким образом, вопрос был решен к нашему обоюдному облегчению и больше никогда не обсуждался". 28 Как и другие кандидаты до него, Хамфри быстро отмахнулся от предложения Кремля о финансовой помощи.
Удивительно, но даже после всех этих отречений Советы еще не закончили попытки повлиять на американские выборы. Незадолго до американских выборов 1984 года, с новым премьером Юрием Андроповым, Москва начала пытаться вытеснить Рональда Рейгана из Белого дома. Как пишет историк КГБ Эндрю, Андропов дал указание тем, кто курировал американские операции, "начать планирование активных мер по обеспечению поражения Рейгана". Агентам КГБ было приказано "обзавестись контактами в штабах всех возможных кандидатов в президенты и в штабах обеих партий". И это касалось не только Соединенных Штатов; резидентурам КГБ "за пределами США было приказано сообщать о возможности направления агентов для участия в этой операции". [Руководство КГБ] дало понять, что любой кандидат, от любой партии, будет предпочтительнее Рейгана". 29
Как и в случае с обращениями к кампании Кеннеди, детали этих операций 1984 года остаются туманными. (Одна из немногих известных нам подробностей, по словам Эндрю, заключается в том, что агентам КГБ по всему миру "было приказано популяризировать лозунг "Рейган - значит война!"). Однако на сайте нет никаких доказательств того, что какие-либо кампании, выступавшие против Рейгана, когда-либо клюнули на советскую наживку. Более того, - добавил Эндрю, - победа Рейгана на выборах 1984 года стала ярким доказательством ограниченности советских активных мер в Соединенных Штатах". 30
Советский Союз, обремененный разваливающейся экономикой и раздробленный антиколониальными сепаратистскими движениями, просуществовал недолго. Но присутствие Москвы на американских выборах даже в 1990-е годы не исчезло полностью. В преддверии американских выборов 1992 года трио представителей республиканцев обратилось к президенту Джорджу Бушу с идеей. Почему бы не обратиться напрямую к России за компроматом на соперника Буша, Билла Клинтона, который ранее посещал Москву? Почему бы не посмотреть, что может предложить Кремль?
Но, как и Стивенсон, Кеннеди и Хамфри до него, Буш и его окружение отказались. "Они хотели, чтобы мы связались с русскими... чтобы получить информацию о поездке Билла Клинтона в Москву", - написал в служебной записке Джеймс Бейкер III, глава администрации Буша в Белом доме. "Я сказал, что мы абсолютно не можем этого сделать". 31 Бейкер прекратил разговор, а вместе с ним и любые попытки обратиться к России за помощью в подтасовке результатов американских выборов. Это было бы последнее участие Москвы в американских президентских выборах.
До 2016 года, то есть до тех пор, пока Манафорт не стал руководить собственными президентскими выборами.
Еще в Великобритании, пока Москва хлопотала и не смогла повлиять ни на одни американские выборы, Манафорт ждал удобного случая. Он знал, что не хочет идти в семейный бизнес по строительству и утилизации отходов; в детстве его наказывали вытаскиванием гвоздей из отбросов, в результате чего он был "чертовски зол" на бессмысленность всего этого. 32
Вместо этого Манафорт обнаружил, что его тянет в сторону отца. "С самого начала меня тянуло в политику", - позже вспоминал Манафорт. 33 Это был путь, по которому его уговорил пойти отец. Одной из инициатив Манафорта-старшего было открыть местную политику для молодых новобританцев. Программа была проста: каждая из четырех главных средних школ города должна была выбрать четырех учеников для создания городского совета. Затем эти ученики будут голосовать за мэра - одного ученика, который на один день может стать лидером Нью-Британии, заменяя Манафорта-старшего на двадцать четыре часа.
Манафорт-младший, тогда еще школьник, знал, что хочет получить этот титул. Он уговаривал и уламывал, флиртовал и хитрил, пытаясь получить большинство голосов, чтобы стать мэром (хотя бы на день). "Когда девять из шестнадцати голосов были отданы мне, я поверил, что могу выиграть выборы мэра", - вспоминал он. Он уже чувствовал вкус победы. А потом пришли результаты, и мэром стал другой студент. "Мой дальний родственник заключил сделку за моей спиной", - сказал Манафорт. "Я проиграл". Голоса были - пока их не стало. 34
Это был момент и урок, о котором Манафорт может вспоминать и спустя почти шесть десятилетий. "Иметь голоса недостаточно, пока люди не проголосовали", - объяснял он позже. И все это очень верно, хотя и несколько очевидно. Но был и другой, более глубокий урок, заложенный в исход одних выборов в маленькой школе в маленьком городке в маленьком штате. Каким-то образом другие ученики перехитрили Манафорта. И это заставило его "задуматься об организационных и управленческих аспектах политики, а не только о службе". 35 Это заставило его меньше думать о том, зачем нужна политика, а больше о том, как. Как можно выиграть кампанию. Как голоса могут переходить из рук в руки.
И как могут быть украдены выборы.
Глава 7. Избыток – это лучше
добродетельны, и вы никогда не будете счастливы.
-Джордж Армстронг Кастер 1
В конце 1960-х годов Манафорта мало что отличало от остальных белых, полублагополучных бэби-бумеров, которые в то время посещали американские университеты. Он не был хиппи, как таковым; нет ни одной фотографии, на которой Манафорт в рубашке с галстуком мигает знаком мира. Но, переехав в Вашингтон, чтобы учиться в Джорджтаунском университете, он подхватил веяния эпохи.
Например, он был на легендарном музыкальном фестивале "Вудсток" в 1969 году, наблюдая за тем, как Джими Хендрикс исполняет легендарный "флаг уродов" под "Знамя со звездой". Годом позже он участвовал в первом Дне Земли в США, пытаясь повысить осведомленность об экологических преступлениях, постигших страну и планету. И там же, в столице страны, будучи студентом, он наблюдал за тем, как кипящая администрация Никсона клонится к откровенному авторитаризму, расстреливая участников антивоенных протестов и обсуждая способы убийства журналистов-расследователей, в то время как сам Никсон склонялся к импичменту. 2
На первый взгляд, Манафорт с лохматыми волосами, в очках с толстой оправой, ориентирующийся в изменчивой нации, выглядит типичным представителем своего поколения. Но существовала и другая реальность, подземное течение, которое также протекало через эпоху, особенно среди людей схожего возраста, и которое привлекло внимание только в последние годы, в немалой степени благодаря таким фигурам, как Манафорт. Это была противодействующая реакция, возникшая в ответ на вспыхнувший прогрессивизм. Хиппи, возможно, и попали в заголовки газет, но они были не одиноки. Даже будучи совершеннолетним, "когда движение за гражданские права и оппозиция войне во Вьетнаме одушевляли многих молодых людей страны", писала впоследствии газета The Washington Post, Манафорт "пошел в другом направлении". 3
По воспоминаниям Манафорта, одна книга особенно помогла ему в годы учебы в Джорджтауне. В то время как его сверстники читали такие трактаты, как "Безмолвная весна" или "Кислотный тест электрического кул-эйд", Манафорт открыл для себя "Совесть консерватора" Барри Голдуотера. Опубликованная в 1960 году, эта книга послужила стартовой площадкой для неудачной президентской кампании Голдуотера в 1964 году, которую в то время многие считали самой экстремистской в истории США. Отчасти фундаменталистская ("Законы Божьи" "не имеют даты", предупреждал Голдуотер), а отчасти антигосударственная ("Правительство - главный инструмент, препятствующий свободе человека"), книга раз за разом выступала против политики, обеспечивающей расовое равенство, справедливое голосование и защиту основных гражданских прав. Во многих отношениях она заложила основу для крена вправо, который Республиканская партия будет переживать в последующие десятилетия, и для такого этического образа победы любой ценой, который расцвел в эпоху Трампа. 4
Но это было много лет назад. В то время, когда Манафорт учился в колледже, книгу читали только определенные группы студентов конца 1960-х - начала 1970-х годов, особенно те, кто, как пишет Post, был родом из "северных, римско-католических пригородов" и чьи "колледжи не были Лигой плюща". 5 Особенно те, у кого, возможно, есть небольшой скол на плече, или кто не получил почти такой прессы, или не увидел почти такого успеха, каким пользовались хиппи.
Особенно такие, как Манафорт.
Чтобы проследить, как Манафорт превратился из студента колледжа в консильери деспотов, стоит вспомнить не только о том, что он читал, но и о том, с кем он работал с первых дней после окончания школы в Вашингтоне.
Когда в 1971 году Манафорт окончил Джорджтаун по специальности "бизнес", а в 1974 году - юридический факультет Джорджтаунского университета, перед ним не было ближайших возможностей. У него все еще был политический зуд, интерес, подогретый правлением его отца в Новой Британии. Он смутно различал контуры некоего консервативного подъема, бушевавшего по всей стране, даже если болтуны, сосредоточенные на падении Никсона, сами этого не замечали. Прошел год, потом другой, а Манафорт все еще пытался найти точку опоры в Вашингтоне.
А потом, в 1976 году, ему позвонили. Старый знакомый по имени Питер Макферсон стал специальным помощником президента Джеральда Форда и искал помощи в привлечении делегатов, чтобы обеспечить Форду победу в республиканской номинации 1976 года. Несмотря на то что Форд занимал свой пост, в этом нельзя было быть уверенным: в Калифорнии политик по имени Рональд Рейган открыто заигрывал с попыткой сместить действующего президента-республиканца.
Макферсон, однако, слышал об интересе Манафорта к политическому менеджменту, к политической организации. И он знал, что Манафорт ищет работу. Хотел ли Манафорт помочь? Хотел ли он сделать так, чтобы Форд сохранил номинацию и, возможно, Белый дом?
Манафорт быстро согласился. Но работа, которую он выполнял во время съезда 1976 года, где он "активно преследовал делегатов и следил за их положением", вспоминал позже Макферсон, была, пожалуй, менее важна, чем то, с кем он это делал: Джеймс Бейкер III, который вел кампанию Форда. 6 В более поздние годы Бейкер станет душой республиканского внешнеполитического истеблишмента, занимая пост государственного секретаря при Джордже Буше-старшем и руководя становлением Америки как победителя в холодной войне. (И, как мы видели в предыдущей главе, отмахивался от предложений использовать российскую помощь на выборах). Бейкер не был идеологом; он был почти отголоском прошлого, менеджером и посредником в своем собственном праве, предпочитая решения, принимаемые за кулисами, камерам и огням современной американской политики. 7
Но Бейкер также был, прежде всего, политиком. Он мог изображать скромный, несколько отстраненный фасад, но за кулисами он был рад отбросить притворство и уничтожать соперников где угодно и как угодно. "Несмотря на патрицианские манеры, он мог ругаться, как техасский грубиян", - писал The Economist, добавляя, что во времена Бейкера "ratfuck" стал "любимым термином для обозначения вашингтонских подлостей". 8
Бейкер был еще и другим: "заядлым коллекционером молодых талантов", как отмечается в статье в Slate. И Бейкер разглядел талант, бурлящий в Манафорте. Они оба разделяли "прагматичный консерватизм и [жажду] политики". Они оба рассматривали политику - и особенно тот вид мошенничества, который прославился в годы правления Никсона, - как средство достижения цели, а не саму цель. Они оба видели, сколько дверей может открыться при наличии нужных связей, организаторского таланта и смеси внешней скромности и закулисного озорства. Как позже напишет Манафорт, между ними установились "прочные личные связи", построенные на спине кампании 1976 года. 9
И Форд не мог себе подобрать лучшей пары. Сдерживая натиск Рейгана, Форд добился выдвижения кандидатом в президенты от республиканцев в 1976 году. Конечно, он проиграл Джимми Картеру, новичку из Джорджии; даже Бейкер и Манафорт не смогли устранить зловоние Никсоновских лет из перевыборной кампании Форда. Но Манафорт вошел во вкус. Он получил возможность, в которой нуждался, - точку опоры, которую он искал в вашингтонском, и особенно республиканском, истеблишменте.
Перед тем как покинуть президентский пост, Форд принял Манафорта в Белом доме в знак благодарности за его усилия. На бесцветной фотографии видно, как Манафорт, с лохматыми волосами и в очках с толстой оправой, протягивает Форду руку для рукопожатия. Это был первый случай, когда действующий президент США приветствовал его в Белом доме, воспользовавшись советами Манафорта и его усилиями в попытке выиграть президентские выборы.
И не в последний раз.
Вскоре после победы Картера Манафорт начал планировать свои дальнейшие действия. Ему не пришлось долго ждать. Через год после выборов Манафорт, используя свои новые связи в рядах GOP, направил свои организаторские таланты в организацию "Молодые республиканцы". Эта группа, состоящая из правых двадцатилетних, не только была полигоном для будущих республиканских деятелей и сил, но и уже имела огромную репутацию, поскольку помогла Голдуотеру добиться номинации в 1964 году.
И у Манафорта была помощь. Вместе с ним в "Молодых республиканцах" был Роджер Стоун, причудливая, почти гротескная фигура, олицетворявшая культуру "крысятничества", бурлившую тогда среди молодых республиканцев (и таких , как Бейкер). Будучи на несколько лет моложе Манафорта, Стоун стал печально известен в последующие десятилетия, отчасти за свои усилия по назначению Дональда Трампа на пост президента, а отчасти за татуировку Никсона на спине размером с мяч. В то время Стоун был чем-то вроде эго для ида Манафорта; он был таким же ярким, как и Манафорт, таким же сдержанным, таким же откровенным, как и Манафорт. Стоун играл роль политического шута для политического советника Манафорта. И эти двое сразу же нашли общий язык. "У них был общий родной штат, любовь к прекрасно сшитым костюмам и более глубокая любовь к власти как таковой", - писал в 2018 году Фоер, лучший летописец ранних лет жизни Манафорта. "Вместе они вели кампании с ликующей безжалостностью". 10
После поражения Форда Стоун, которому еще не исполнилось и двадцати, почувствовал, в какую сторону должны дуть республиканские ветры. Как он позже скажет: "Традиционно молодые республиканцы были ведущим индикатором направления движения партии". 11 И к 1977 году Стоун хотел направить эту траекторию. Он хотел, чтобы молодые республиканцы и партия в целом последовали его примеру. Он хотел захватить лидерство в "Молодых республиканцах" - и ему нужна была помощь Манафорта в этом.
Поэтому они с Манафортом разработали план. Манафорт собирал голоса - сотни делегатов от Молодых республиканцев, необходимые для избрания Стоуна на пост президента группы, - а Стоун вытеснял соперников из гонки. Схема сработала. Хотя один из соперников жаловался, что исход "был записан в задней комнате", Стоун с помощью Манафорта одержал победу. Неожиданно Молодые республиканцы оказались в руках Стоуна и Манафорта. 12
Но на этом они не остановились. Два года спустя, внедрив в группу политику Голдуотера, эта парочка задумалась о преемнике Стоуна. Они остановились на Ниле Акере, адвокате из Алабамы, которого они готовили к тому, чтобы он занял этот пост. Но Акер допустил одну ошибку: он не смог "поклясться в верности" Рональду Рейгану, который был явным фаворитом в борьбе за республиканскую номинацию 1980 года. "Когда Акер в конце концов отказался - он хотел остаться нейтральным, - Манафорт в ярости набросился на него", - сообщает The Atlantic. В результате "Манафорт и Стоун задались целью уничтожить кандидатуру Акера". 13 Кампания Акера быстро развалилась, а Манафорт разделался с остатками.
Это было еще одним доказательством безжалостности Манафорта, которое все могли видеть. Эта должность принадлежала Акеру, пока Манафорт не решил, что это не так. Руководство "Молодых республиканцев" двигалось в одном направлении, пока Манафорт не решил, что это не так. Шаг Манафорта против Аккера был, как сказал Фоеру один из свидетелей, "одним из величайших провалов". 14 Он также был знаком грядущих событий - кампаний, выборов, целых стран.
И команда Рейгана это заметила. Во время республиканских праймериз кампания поручила Манафорту курировать операции на Юге, а Стоуну - на Северо-Востоке. Результат не вызывал сомнений. Рейган продолжал доминировать на съезде республиканцев (где Манафорт стал директором съезда), а затем и на выборах. Команда Рейгана еще не покончила с Манафортом. Во время переходного периода Манафорт занял должность координатора по персоналу в Управлении по делам исполнительной власти, помогая подбирать людей, которые должны были наполнить правую революцию Рейгана.
Всего за несколько лет Манафорт превратился из своенравного двадцатилетнего паренька в человека, помогающего запустить одно из самых влиятельных президентств двадцатого века. Это было больше, чем он мог себе представить. И все это - свидетельство его организаторских способностей: он звонил и уговаривал, подталкивал и преследовал, помогал создавать коалиции и вести пропаганду, чтобы продвинуть Рейгана к президентскому креслу.
После победы Рейгана перед Манафортом и страной внезапно открылось новое будущее. Но когда выборы закончились, Манафорт увидел другое направление. Это было направление, которое со временем изменит и природу лоббирования, и природу политики, какой ее знали американцы и другие.
Когда Рейган был в Белом доме и возглавлял консервативный откат, впервые описанный Голдуотером за много лет до этого, Манафорт уклонился от участия в кампании. Он не стал оставаться с остальной рейгановской бюрократией; вместо этого он присоединился к консервативному всплеску на параллельном пути. И делать это он будет с парой друзей: своим старым сообщником Стоуном и новым связным по имени Чарли Блэк.
Блэк и Манафорт были знакомы еще со времен "войн" Молодых республиканцев за несколько лет до этого. 15 Как и Манафорт, Блэк оказался на гребне консервативной контрреволюции, присоединившись к кампании Рейгана 1980 года в качестве руководителя избирательного штаба. Как и Манафорт, Блэк нашел применение своим талантам в Вашингтоне, собирая клиентов, желающих ориентироваться в новых правых водах.
Во многом прыжок Манафорта в лоббистскую сферу после кампании 1980 года можно напрямую приписать Блэку. В тот год, когда Рейган доминировал на выборах, Блэк открыл консалтинговую фирму, чтобы помочь клиентам повторить успехи нового президента. Чтобы создать новую фирму, Блэк привлек к сотрудничеству два имени: Манафорта и Стоуна. Они были "молодыми турками рейгановской революции", как охарактеризовала их одна газета. 16 В конце концов, победа Рейгана говорила сама за себя, и любой, кто ассоциировался с этим успехом, стал неожиданно востребован.
Клиенты не сразу стали обращаться в новую фирму Блэка. Бизнес был "стабильным, если не сказать впечатляющим", заметил репортер Кеннет Вогель. 17 Помогло то, что фирма не придерживалась какой-либо жесткой идеологии; клиентами были и сегрегационисты вроде сенатора Джесси Хелмса, и умеренные, вроде губернатора Нью-Джерси Тома Кина, и оба остались довольны советами фирмы по выборам.
В последующие несколько лет эта идеологическая скользкость только усилилась. У Манафорта могли быть свои политические предпочтения, и Рейган, безусловно, был воплощением такого политического кредо, но к середине 1980-х годов троица поняла, что можно получить больше прибыли, если продолжать расширять свои политические горизонты.
Для этого они, как пишет Фоер, "протянули руку через проход". 18 Их первый рекрут: Питер Келли, бывший финансовый председатель Демократического национального комитета. Мысль была проста. Если кандидаты-республиканцы платят за советы чиновникам из предвыборного штаба Рейгана, то разве кандидаты-демократы не будут платить за советы о том, как противостоять тактике Рейгана? Иными словами, если Манафорт, Стоун и Келли знали секреты победы - если они понимали стратегию успеха в Вашингтоне начала 1980-х годов, - то не заплатит ли за эти ответы одна из сторон?
Ответ, по-видимому, был положительным. ("Зачем проводить праймериз на выдвижение?" - полушутя спросил один из помощников в Конгрессе. "Почему бы кандидатам не пойти в Black, Manafort & Stone и не поспорить?") 19 С приходом Келли в консалтинговую фирму пришли "молодые жесткие, смекалистые политические оперативники", писала в то время The Washington Post, которые могли "продвинуться на политическом рынке и заработать большие деньги". 20
Команда Рейгана, похоже, не возражала против найма Келли, как и против того, что Манафорт, Стоун и Блэк подняли шум о привлечении других демократов на борт. Когда выборы 1984 года приближались, Белый дом снова привлек Манафорта и его коллег. Конкретной задачей Манафорта была организация республиканского национального съезда 1984 года, Блэк был старшим стратегом по выборам, а Стоун - восточным региональным директором кампании. Эти трое, как и вся кампания в целом, преуспели больше, чем кто-либо ожидал: Рейган победил почти во всех штатах на одних из самых бескомпромиссных выборов в американской истории.
Эта победа не только добавила еще одну строчку в послужной список фирмы, но и привела на борт последний голос, который превратил работу Манафорта из региональной в глобальную. Ли Этуотер, еще один тридцатилетний выходец из рядов консерваторов, во время выборов служил заместителем руководителя избирательной кампании Рейгана. Со временем Этуотер стал печально известен тем, что рассказывал, как он и его коллеги заручились поддержкой белых супремасистов, но в то время его считали своего рода знатоком кампаний кандидатов-республиканцев. 21 Он представлял собой, как сообщало одно издание, "сливки республиканских внутренних оперативников", 22 фигуру, которая, как добавляет Politico, уже была "легендарной" в своем собственном праве. 23 И к 1985 году, работая вместе с ними во время переизбрания Рейгана, Этуотер был связан по бедрам с Манафортом, Стоуном и Блэком.
Если до этого поток клиентов был постоянным, то теперь он превратился в ливень. И это были не только политические надежды, желающие воспользоваться магией эпохи Рейгана. Неожиданно стали звонить и корпорации, желающие наладить связи в Вашингтоне. Это была Bethlehem Steel, металлургический конгломерат, который несколькими поколениями ранее нанимал Айви Ли для подобных целей. Был Salomon Brothers, скандально известный финансовый гигант, чьи высшие чины называли себя "Большими качающимися членами" (и впоследствии вдохновили Тома Вулфа на роман "Костер тщеславия"). 24 Были имена, ставшие привычными, как Johnson & Johnson, и были изгои общества, как Институт табака. И все это в то время, когда политические кандидаты по всей стране обращались к Манафорту и его команде за советами по выборам и консультациями по ведению кампании.
К 1986 году фирма не просто обслуживала игроков в Вашингтоне и его окрестностях - она была самостоятельным игроком. И репортеры начали обращать на это внимание. В 1986 году журнал Time назвал команду Манафорта "самым ловким магазином в городе". "Лоббист не может оказать законодателю большей услуги, чем помочь ему избраться", - писал журнал. "Это самый лучший политический долг, который можно обналичивать снова и снова". А поскольку команда Манафорта одерживает победы на всех этапах американской политической лестницы, "ни одна другая фирма не обладает большим количеством этой драгоценной валюты, чем вашингтонский магазин, известный как Black, Manafort". 25
Но дело было не только в связях фирмы или ее успехах в американской политике. Дело было даже не в том, что, имея Келли в качестве официального партнера, фирма также обслуживала кандидатов-демократов и даже занималась сбором средств для демократических кампаний. Дело в том, что фирма явно заполнила нишу, предлагая политические советы, консультации и стратегию, с которыми мало кто мог сравниться, и затем внедрила инновации, которых мало кто ожидал. Подобно тому, как Айви Ли за несколько десятилетий до этого фактически изобрел индустрию связей с общественностью, Манафорт и его команда использовали свою фирму в качестве своего рода чашки Петри для введения лоббизма в современную эпоху. Как Ли ввела в обиход инструменты и тактику - публичные заявления, создание имиджа, подтасовки, опровержения и прикрытия, - которые стали воплощением связей с общественностью, так и Манафорт создал свои собственные инновационные инструменты и тактику, расколов устоявшуюся схему действий и разработав нечто совершенно новое.
То, что Манафорт и его команда начали совершенствовать, не поддавалось простому описанию. "Технический термин для того, что мы делаем... это "лоббирование", - скажет позже Манафорт. "Я признаю, что в узком смысле некоторые люди могут назвать это "торговлей влиянием"". 26 Но, как и в случае с Ли, термины были менее важны, чем сама тактика. Для тех, кто находился в Вашингтоне в середине 1980-х годов, было очевидно, что зарождается нечто новое и меняет американскую политику так, как они еще не могли расшифровать.
Основная инновация Манафорта была относительно проста. Его фирма в действительности представляла собой две фирмы. Хотя эти организации были фактически неотличимы друг от друга по персоналу и даже по структуре, они служили двум разным целям. Первая была официально известна как Black, Manafort, Stone & Atwater и работала как "политическая консалтинговая фирма". Это была группа, которая помогала республиканским (и некоторым демократическим) кандидатам прийти к власти, сея их по всему американскому политическому ландшафту. Именно эта фирма использовала особые организаторские таланты, которые Манафорт проявил во время выборов Рейгана.
Вторая называлась Black, Manafort, Stone & Kelly и выполняла в основном функции "лоббирования". Эта фирма работала с клиентами (особенно корпоративными), разрабатывая конкретные нормативные акты, продвигая конкретную промышленную политику и открывая двери для конкретных политиков. Именно с этой фирмой сотрудничали такие организации, как Bethlehem Steel и Tobacco Institute, и именно она напоминает современный лоббизм в чистом виде.
Со стороны эти две фирмы выглядели практически идентично. Но их функции различались не только номинально. Вместо того чтобы просто продвигать кандидатов к власти или помогать клиентам отстаивать свои интересы в Вашингтоне, Манафорт и его команда делали и то, и другое. Другими словами: первая команда помогала политическим клиентам приходить к власти, а вторая - корпоративным клиентам получать доступ к этим первоначальным политическим клиентам и оказывать на них влияние. Таким образом, лоббистская петля фактически замыкалась, позволяя команде Манафорта работать на всех этапах - от начала кампаний до принятия законов, наводя мосты и заключая союзы - и получая за это деньги на протяжении всего пути. Это была модель, которая, по словам одного издания, "окажет преобразующее воздействие на столицу, подтолкнув Вашингтон к эволюции длиной в поколение". 27
Отрывок из журнала Time стоит процитировать полностью:
[Манафорт и его команда говорят, что функции лоббирования и политического консультирования разделены. "Это как продуктовый и хозяйственный магазин", - настаивает Блэк. "Вы не можете купить яйца в хозяйственном магазине и не можете купить шины в продуктовом". И все же это лишь тонкие различия в Вашингтоне, где фирма считается одной из самых амбидекстров в бизнесе, а также супермаркетом по продаже влияния. "Вы являетесь чьим-то политическим советником, а затем продаете себя корпорации, говоря, что у вас особые отношения с Конгрессом", - говорит консультант демократических СМИ Роберт Сквайер, который сам не занимается лоббированием. Правильно ли добиваться избрания политика, а потом разворачиваться и лоббировать его интересы? "Это серая зона", - уклоняется Сквайер. Фред Вертхаймер, президент лоббистской группы "Общее дело", защищающей общественные интересы, утверждает: "Это институционализированный конфликт: "Это институционализированный конфликт интересов". 28
Именно в этом браке - сочетании кандидатов и корпораций, клиентов из государственного и частного секторов - Манафорт и его коллеги помогли создать лоббистскую индустрию в том виде, в котором мы ее знаем сейчас. "Я не думаю, что они изобрели болото", - сказал один из бывших коллег в интервью The Washington Post. "Они изобрели инновационный способ ориентироваться в болоте". Именно это новаторство и отличало Манафорта и его команду: соединение множества частей в одно шарообразное, слизистое целое. Как сказал другой бывший коллега, Манафорт создал "воплощение всего того, что все хотят очистить [в Вашингтоне]". 29
Современному взгляду инновация Манафорта кажется почти очевидной, своего рода вертикальная интеграция, имеющая логический смысл. Но в то время, когда "никто не занимался лоббизмом в стратегическом смысле", как позже скажет Манафорт, это было открытие, которое только и ждало подходящих умов. И, как и в случае с Ли десятилетиями ранее, Манафорт оказался нужным человеком, в нужное время, с нужной идеей. 30
Во время второго срока правления Рейгана бизнес процветал. С приходом Этуотера не только расширилась политическая биография фирмы, но и клиент за клиентом уходил довольным: такие группы, как Chrysler-Mitsubishi и Johnson & Johnson, сэкономили десятки миллионов долларов благодаря законодательству, которое Манафорт лоббировал от их имени. "Всего за пять лет Блэк, Манафорт и Стоун - а теперь и Этуотер - стали новым крупным присутствием в столице, специализирующимся на связях, влиянии и жесткой политике", - сообщила одна из газет.
По мере роста бизнеса росло и вознаграждение. Подсчитав цифры, репортеры обнаружили, что Манафорт и его партнеры "нацелились на доход в 450 000 долларов каждый" в год - или более 1,2 миллиона долларов в год в современных долларах. Это были большие деньги, чем Манафорт когда-либо видел, и они были очень велики для мальчика, чьей предыдущей альтернативой была работа в компании, занимающейся утилизацией отходов. 31
И это возымело действие. Личные водители, начищенные костюмы, новый "лоббистский дворец" в Вашингтоне - Манафорт быстро начал наслаждаться плодами своей работы. Он и его команда были, как говорится в одном из отчетов, "развязными, яркими и при деньгах". 32 Они, конечно, не стеснялись этого. Как сообщает The Atlantic, Манафорт придумал темы для ежегодных собраний фирмы. Первой была "Избыток". Затем: "Превышение". И наконец: "Превышать лучше всего". 33 В эпоху скандалов на Уолл-стрит и жадности мало какая тема могла бы быть более подходящей.
Тем временем политические связи продолжали поступать. Когда Рейган готовил Джорджа Буша-старшего в качестве своего преемника, Этуотер выступил в роли стратега предвыборной кампании 1988 года и помог одержать еще одну победу, сохранив Белый дом открытым для клиентов Манафорта еще на четыре года. (Набирая как можно больше союзников, Стоун даже консультировал кампанию одного из соперников Буша-республиканца).
В это время Манафорт завязал политическую связь, которая окупится спустя десятилетия. Один застройщик нанял его фирму не для того, чтобы получить президентский пост, а для чего-то более локального: помочь предотвратить расширение казино для коренных американцев. Хотя застройщик утверждал, что "никто не любит индейцев так, как он", он также заявлял, что расширение казино для коренных американцев станет, по непонятным причинам, "самым большим скандалом в истории, самым большим со времен Аль Капоне". 34 Застройщик был настолько обеспокоен потенциальным расширением, что тайно финансировал поддельную антиазартную группу, утверждая, что представители коренных народов являются предвестниками "роста преступности, разрушенных семей, банкротств и ... насилия". 35
Все это было доведено до абсурда, а тот факт, что у этого застройщика были значительные доли в близлежащих казино Атлантик-Сити, остался неупомянутым. Но этот проект заинтересовал Манафорта. Застройщик быстро нанял его фирму, чтобы остановить расширение казино. Манафорт сам предлагал идеи и советы о том, как противостоять расширению казино коренного населения, предлагая все - от ужесточения регулирования до отмены налоговых льгот. И, как и во многих других кампаниях, они в конечном итоге увенчались успехом. "В конце концов, - писала одна из газет, - предложенный план создания казино для коренного населения "развалился"". 36
Надо сказать, что во многом это было связано с неорганизованностью и междоусобицей среди сторонников казино из числа коренного населения. Но для Манафорта победа была победой. Что еще более важно, у Манафорта появился новый клиент в лице застройщика , который положительно к нему относился - и который, по его словам, будет "очень лоялен" к Манафорту в будущем. 37
Застройщиком был, конечно же, Дональд Трамп. И это был не последний раз, когда Трамп приходил к Манафорту с проблемой, которую, как ему казалось, мог решить только Манафорт.
К концу десятилетия Манафорт занимал положение, которое, несомненно, признал бы Айви Ли. Как и Ли, Манафорт общался с президентами и политиками, делая политическую карьеру и при необходимости переступая через проход. Как и Ли, корпоративные титаны устремлялись в фирму Манафорта, желая получить доступ к политикам, которые были у него в долгу. Как и Ли, Манафорт реформировал американское лоббирование, ввел его в новую эру, создав новые системы и найдя новые услуги.
Как и в случае с Ли, существовала отдельная эпоха до прихода Манафорта и отдельная эпоха после начала его работы. Об этом свидетельствуют одни только цифры. После прихода Манафорта вся индустрия лоббирования взорвалась, и тысячи американцев устремились в Вашингтон. После прихода Манафорта "двузначный список зарегистрированных лоббистов [до этого] разросся до более чем 10 000", сообщает The Atlantic. 38 Во многом благодаря работе Манафорта и его коллег лоббизм вступил в современную эпоху.
Как и Ли, Манафорт, похоже, наслаждался статусом, который могла принести такая работа и такие инновации. Избыток, как любил говорить Манафорт, был лучшим, и это касалось не только его клиентов. Мы с нежностью называли его "Граф" - "Граф Монте-Кристо", - рассказал Politico один из коллег, указывая на атмосферу, которая, казалось, витала вокруг Манафорта, куда бы он ни пошел. (Другой коллега утверждает, что это прозвище "произошло от склонности Манафорта к резким взмахам пальто вокруг плеч"). 39
Но сходство между Ли и Манафортом не ограничилось близостью к президентам или четким отпечатком, который они оставили на американском лоббистском комплексе. Ведь на рубеже десятилетий Манафорт столкнулся с реальностью, с которой когда-то столкнулся Ли. Он во многом покорил отечественный рынок. Он стал титаном американских лоббистов, королем американского влияния.
Но Америка была всего лишь одной страной. А целый мир, выходящий далеко за пределы Соединенных Штатов, манил к себе. Мир клиентов, желающих воспользоваться талантами Манафорта. Мир контактов, ожидающих услуг Манафорта.
Мир автократов и диктаторов, жаждущих получить от Манафорта помощь в доступе к Америке, в укреплении собственной власти и в подрыве американской демократии в процессе.
Глава 8. Стыд – для слабоков
Нам, американцам, еще предстоит по-настоящему узнать своих предшественников.
-Уолт Уитмен 1
В начале 1992 года в газетных киосках появился свежий номер журнала Spy. На обложке были изображены персонажи из фильма "Мир Уэйна", в номере рассказывалось о спорах вокруг последнего клипа Майкла Джексона, о подготовке Джорджа Буша к постпрезидентской жизни и даже о неспособности тогдашнего сенатора Джо Байдена составлять короткие и связные предложения. 2
В то время Spy был известен именно этим: язвительные культурные комментарии, перемежающиеся с язвительной политической критикой, и все это не забывая при этом об остроте. По своей сути Spy не был похож на традиционный новостной журнал, вместо этого он был ближе к тому типу персонажей и комедий, который позже воплотился в таких вещах, как "Ежедневное шоу" Джона Стюарта. И это сравнение не так уж далеко от истины, поскольку ныне несуществующий Spy в то время имел такое же влияние, как позднее Стюарт на Comedy Central. Когда Spy говорил, люди слушали.
Именно поэтому в начале 1992 года, когда Билл Клинтон готовился к избранию в Белый дом, Кларенс Томас - в Верховный суд, а Уэйн Ньютон стал королем Лас-Вегаса, "Шпион" решил посвятить значительную часть своего последнего номера теме, внезапно ставшей все более заметной: иностранному лоббизму.
Время для этого было самое подходящее. В то время как холодная война едва осталась в зеркале заднего вида Америки, а поток новых государств и новых режимов пытался разобраться в меняющейся геополитике и убедиться, что она остается в пользу Америки, иностранные лоббисты в Вашингтоне наблюдали за ростом числа своих клиентов.
Но эта тенденция и ее последствия станут очевидны лишь в ближайшие годы и десятилетия. Пока же Spy просто хотел разобраться в этой иностранной лоббистской индустрии, наконец-то обретшей свои позиции. Он хотел изучить, на что способна эта отрасль, кого она обслуживает и кто ведет эту новую отрасль в будущее.
Мы еще вернемся к этой статье Spy позже в этой главе, а пока стоит обратить внимание лишь на один момент. В середине своего десятистраничного разворота Spy составил специальный рейтинг новых фирм, налаживающих связи с нарождающимися деспотами и диктаторами, захватившими бразды правления в своих странах. Рейтинг и вопрос были просты: Какие из этих иностранных лоббистских фирм в Вашингтоне демонстрируют наибольшую "моральную неприкосновенность" и могут похвастаться самым широким кругом нарушителей прав и преступников против человечности среди своих клиентов? Как спрашивает Spy, "кто из них самый подлый?" 3
Конкуренции было предостаточно. Некоторые фирмы, на которые указывал Шпион, представляли диктаторские режимы, как в Сальвадоре или Судане, или хунты, как в Мьянме или Пакистане, или даже клептократических маньяков, как на Гаити Жан-Клод Дювалье. Один даже изобразил иракца Саддама Хусейна, только что потерпевшего поражение в войне в Персидском заливе.
Но была одна фирма, которая возглавляла этот список, представляя тиранов, обеляя военачальников и обслуживая тех, кто специализировался на издевательствах над женщинами и детьми, а также над целыми народами. Одна фирма возглавляла "Индекс крови на руках" Spy, и именно она влекла иностранный лоббистский комплекс в светлое, кровавое будущее. 4
У руля? Пол Манафорт.
В начале 1990-х годов команда Манафорта уже несколько лет занималась привлечением иностранных клиентов. Трудно определить первых иностранных клиентов Манафорта; как мы видели в главе 5, FARA к этому времени превратилась в призрак самой себя, в скелетные останки некогда многообещающей системы регулирования и прозрачности лоббистской деятельности. Его разрозненные, небрежные записи той эпохи трудно, если не сказать невозможно, отсортировать, они полны недостающих документов и бросающихся в глаза пробелов. Но даже среди этого мусора есть несколько документов, которые могут дать нам представление о том, когда Манафорт начал бросать свои взгляды за границу, и о том, какие режимы привлекли его внимание.
Например, в 1985 году - сразу после того, как фирма Манафорта поднялась на вершину американской индустрии лоббирования и консалтинга, - Манафорт заключил контракт с правительством Нигерии. Хотя неясно, что именно он сделал для нигерийского режима, известно, что его фирма заработала 1 миллион долларов на этой сделке, в рамках которой Манафорт согласился "лоббировать, представлять, консультировать и помогать" в продвижении "политических и экономических целей" нигерийского правительства.
На первый взгляд, контракт с подписью Манафорта выглядит совершенно простым. Но это только если не принимать во внимание тот факт, что за несколько месяцев до этого нигерийские военные совершили успешный переворот против действующего режима, положив начало одной из самых длительных военных диктатур в истории страны. "Цели" этого нового нигерийского режима, который Манафорт свободно представлял, включали запрет политических партий, которые не поддерживались правительством, а также аннулирование единственных мирных президентских выборов той эпохи. 5
Эти детали, разумеется, не упоминаются в документах Манафорта. Но они имеют отношение к тем режимам, к которым тяготел Манафорт и его команда, когда они начали искать международных клиентов, налаживать связи с иностранными режимами и открывать для них двери в Вашингтоне - и зарабатывать миллионы в процессе.
В прологе мы видели, какие услуги Манафорт оказывал такому грубияну, как Жонас Савимби из Анголы. Но Савимби был едва ли не единственным африканским автократом, которому Манафорт хотел помочь. Например, режим Мобуту Сесе Секо в Демократической Республике Конго, известной в то время как Заир. Преступлений, связанных с Мобуту - человеком, который властвовал в качестве конголезского деспота более трех десятилетий, - достаточно, чтобы заставить других диктаторов вздрогнуть: от пыток политических противников до массовых убийств студентов университетов. Правление Мобуту на территории бывшего Бельгийского Конго, по мнению The Atlantic, было "африканской историей ужасов" (которую, вероятно, одобрил бы бельгийский король Леопольд). 6
Когда холодная война подошла к концу, номинально проамериканский Мобуту искал союзников в Вашингтоне, чтобы убедиться, что он сохранит власть в период геополитических перемен и что все разговоры Соединенных Штатов о расширении демократии не распространятся на его страну. В дело вступил Манафорт. Заключив очередной контракт на 1 миллион долларов, Манафорт лично встретился с Мобуту, набросав план встреч и политики, которую первый будет продвигать в Вашингтоне. Даже после того, как консалтинговая фирма Манафорта разразилась отдельным скандалом внутри страны - скандалом, который заставил Манафорта признать, что он занимался "подстрекательством к влиянию", - Мобуту не сбавил оборотов, заявив, что эти разногласия "только показывают, насколько они важны!" 7.
Одновременно в Юго-Восточной Азии другой многолетний диктатор искал помощи, чтобы сориентироваться в новом геополитическом ландшафте. Индонезийский деспот Сухарто уже руководил расправой над антиправительственными силами, в том числе над миллионом противников во время массовых убийств в 1960-х годах. И теперь он хотел быть уверенным, что останется в добром расположении Америки. Поэтому, по примеру Мобуту, он обратился к человеку, который мог помочь: Манафорту. Остается неясным, что именно Манафорт делал для Сухарто - сообщения СМИ являются единственными документами, связывающими Манафорта с индонезийским тираном, - но нет причин думать, что это отличалось от его услуг в других странах.
Не все международные клиенты Манафорта находились у власти десятилетиями. В разрушенном государстве Сомали долговязый Сиад Барре недавно поднялся на вершину клана конкурирующих военачальников во многом благодаря своему отряду смерти "Красные береты". Барре знал, что американская поддержка станет ключом к устранению любой оппозиции со стороны его соперников. Появился Манафорт, который сразу же привлек внимание начинающего тирана. Когда один из помощников Манафорта выразил неуверенность по поводу контракта на миллион долларов, заключенного между фирмой и Барре, Манафорт ответил: "Мы все знаем, что Барре - плохой парень.... Мы просто должны убедиться, что он - наш плохой парень". 8
Некоторые страны были даже прокляты за то, что дважды испытали на себе помощь Манафорта. Через несколько лет после найма Манафорта нигерийская хунта рухнула, разорванная на части конкурирующими генералами. Один из этих военных деспотов, Сани Абача, в конце концов поднялся на вершину пост-режимной борьбы, основав собственную хунту в Лагосе. Как и его предшественники, Абача со шрамом на лице применял обычную жестокость, а его личная служба безопасности прошла подготовку в Северной Корее. Как и его предшественники, Абача хотел убедить американцев поддержать его. Для этого он "обратился к команде Манафорта, чтобы тот помог очистить его публичный имидж ", причем Манафорт "лично занимался" 9 Вскоре Абача с помощью Манафорта "начал агрессивную кампанию по связям с общественностью и лоббированию, чтобы убедить американцев, что он является лидером прогрессивной развивающейся демократии", сообщает The New York Times. 10 (Неясно, считал ли лично Абача тюрьмы и повешения противников режима "прогрессивными").
Снова и снова, где бы правящий деспот ни подавлял оппозицию и ни душил демократию, Манафорт, казалось, стоял посередине. В кровопролитии был свой бизнес. Для этих деспотов открывались двери, чего бы это ни стоило противникам режима, будь то борцы за гендерные права, защитники окружающей среды или просто семьи, пытающиеся спастись от преследований. Несмотря на все победные реляции Америки о демократии и свободе, все клиенты Манафорта оставались близки к Вашингтону в течение многих лет и столько же оставались у власти.
Не то чтобы Манафорт видел что-то плохое в том, что он делал. "Диктаторы, - как позже скажет коллега Манафорта Стоун, - находятся в поле зрения". 11 Или, как добавит один из сотрудников конгресса, Манафорт считал: "К черту факты, к черту мир". 12
Мы уже видели подробности того, как проходили некоторые кампании этой эпохи, например, когда Манафорт превратил Савимби из монстра, жаждущего крови, в якобы демократическую силу. (Кто сказал, что призыв детей-солдат - это антидемократично?) И если бы мы попытались подробно описать все аспекты каждой кампании, над которой работал Манафорт во время этой первой вылазки к иностранным клиентам, мы бы никогда не попали в XXI век, не говоря уже о том, чтобы изучить, как расширился масштаб иностранного лоббирования за последние два десятилетия.
Но стоит остановиться хотя бы на одной кампании, подробно остановиться на деталях хотя бы одного клиента, чтобы понять, какие услуги оказывали Манафорт и его коллеги - и как это начало изменять политику США в более широком смысле, перевернуло международные отношения и истощило американскую казну так, что мало кто это осознавал.
Подобно Заиру Мобуту или Индонезии Сухарто, Филиппины конца холодной войны находились под властью одного диктатора - и были уничтожены им. Фердинанд Маркос, возможно, больше всего запомнился одержимостью своей жены обувью (тысячи ее пар теперь хранятся в новом музее), но он был, пожалуй, одним из самых важных американских союзников во время холодной войны как в Азии, так и в Тихоокеанском регионе. А еще он был, что неудивительно, одним из самых прибыльных клиентов Манафорта.
Манафорт прибыл в Манилу, чтобы обслуживать Маркоса, сравнительно поздно после начала правления тирана. Если предыдущие администрации не обращали внимания на безжалостность Маркоса - не в последнюю очередь на тысячи внесудебных казней, непосредственно приписываемых его правлению, - то с окончанием холодной войны ситуация начала меняться. После того как убийцы расправились с Бениньо Акино-младшим, главным политическим соперником Маркоса, официальные лица в Вашингтоне начали поднимать шум о возможном сокращении помощи режиму Маркоса. Поговаривали даже о том, что деспота, во многом зависевшего от американской помощи, просто отпустят на свободу.
Но у американца по имени Пол Лаксалт были другие идеи. Лаксалт помогал контролировать многочисленные выборы Рейгана и знал, насколько положительно консервативный истеблишмент относится к Маркосу. Он также понимал, что успешная кампания по лоббированию интересов иностранцев может заглушить бурлящую критику - и насколько такой человек, как Манафорт, может помочь удержать Маркоса у власти. "Всем нужен представитель в Вашингтоне, чтобы защищать свои задние бока, даже иностранным правительствам", - сказал однажды Лаксалт. "Так что электорат этих [иностранных лоббистов] - вся экономика свободного мира". 13 (Несмотря на явное отсутствие даже элементарных свобод, Филиппины Маркоса все еще считались частью этой "экономики свободного мира").
Когда Лаксалт связал Маркоса и Манафорта, и все они получили добро от администрации Рейгана, которая продолжала рассматривать Маркоса как ключевого союзника, лоббист приступил к работе. Формально фирма Манафорта согласилась работать на отдельного, номинально отличного филиппинского корпоративного клиента: Палату филиппинских производителей, экспортеров и туризма. (Как хорошо знала Айви Ли и как мы еще не раз увидим во второй половине этой книги, корпорации, работающие в условиях диктаторских режимов, всегда являются эффективными посредниками для этих режимов). Сумма контракта составила около 1 миллиона долларов, причем первый транш фирме Манафорта доставила лично жена Маркоса. 14
Цель Манафорта была ясна: любой ценой удержать Маркоса, который сейчас баллотируется против вдовы Акино, у власти. Он сразу же "включил высокую передачу ", сообщает Politico. Что касается управления имиджем, Манафорт связал чиновников Маркоса с рядом консервативных и сочувствующих американских журналистов. Манафорт "работал над тем, чтобы посеять в консервативных кругах Вашингтона идею", что политическая оппозиция Маркоса "не будет надежным союзником США". В политическом плане Манафорт и его коллеги также нацеливались на конкретных американских чиновников, встречаясь со всеми - от конгрессменов и сотрудников аппарата до чиновников Госдепартамента, контролировавших американскую помощь Маниле. 15
Тем временем на Филиппинах Манафорт и его коллеги рассматривали предстоящие президентские выборы как ключевую точку перелома в правлении Маркоса. Они прекрасно знали, что в современных диктатурах тиранам необходимо "побеждать" даже на фиктивных выборах, чтобы сохранить власть. И они также знали, какой избирательной стратегии стоит придерживаться. Как сказал Манафорт в интервью Time, "мы пытались сделать так, чтобы это были выборы в стиле Чикаго, а не Мексики" - имея в виду репутацию Чикаго в плане избирательных махинаций, которая выглядела мягкой по сравнению с открытым однопартийным правлением в Мексике. 16
Все это - создание нового публичного имиджа, организация встреч на высшем уровне в Вашингтоне, руководство выборами - на бумаге выглядело как выигрышная стратегия. И вполне возможно, что так оно и было, позволив Манафорту успешно прикарманить еще одного диктатора. Но в планах Манафорта не был учтен один фактор: самого Маркоса. В день выборов Маркос развязал волну запугивания избирателей в "грандиозных масштабах", начиная с удаления тысяч имен из списков избирателей и заканчивая избиением работников избирательных участков. Газета Los Angeles Times даже сообщила, что "люди в масках стреляли из винтовок М-16 по калекам и монахиням, пытавшимся охранять избирательные участки". 17.
Несмотря на дождь критики после голосования и на то, что вдова Акино явно пользовалась поддержкой большинства, Маркос заявил о своей победе. Это было "массовое мошенничество", как сказал один из местных жителей. 18 Но Маркос заявил о своей победе не один. Пока филиппинский диктатор "забаррикадировался в президентском дворце", команда Манафорта "неоднократно лоббировала" союзников в Вашингтоне, обнаружил журналист Кеннет Фогель, работая "над увековечиванием идеи, что... Маркос одержал победу". 19 Поскольку Маркос заперся в своем поместье, Манафорт мог стать его человеком - и его рупором в Вашингтоне.
Поначалу Белый дом, казалось, поддержал заявления Манафорта и Маркоса , объявив о предварительной поддержке своего ослабевшего союзника. Но поскольку ежедневно появлялись подробности жестокости Маркоса на выборах, а также новые сообщения о том, что доверенные лица режима расправляются как со священниками, так и с "параплегиками в инвалидных колясках", игнорировать мошенничество стало невозможно. 20 В конце концов администрация Рейгана изменила свою позицию. Маркос понял намек и быстро бежал из страны.
Формально Манафорт подвел своего клиента. Маркос был лишен власти и находился в бегах, его диктатура, длившаяся десятилетиями, рушилась за его спиной. Но во многом в этом не было вины Манафорта. И союзники Маркоса, похоже, это признавали. Вскоре после бегства жена Маркоса, наконец-то оторвавшись от своей разросшейся коллекции обуви, напрямую поговорила с Манафортом по телефону. Она "горячо поблагодарила Манафорта за его услуги", как сообщает Politico. 21 Она знала, что он сделал все возможное, чтобы удержать ее мужа у власти, все возможное, чтобы Маркос продолжал грабить филиппинцев еще долгие годы.
Со стороны Манафорта тоже не было никаких обид. В конце концов, он и его команда заработали миллионы на обслуживании таких клиентов, как Маркос, помогая им вступить в светлую и многообещающую эпоху после окончания холодной войны. Действительно, самые клептократические лидеры мира раз за разом нанимали Манафорта. Сухарто, например, обвиняли в том, что он награбил у индонезийцев до 35 миллиардов долларов. Маркос якобы присвоил себе до 10 миллиардов долларов филиппинцев. Мобуту якобы украл у граждан Конго 5 миллиардов долларов, аналогичная сумма была приписана Абаче. По данным Transparency International, эти деятели были четырьмя самыми коррумпированными политиками конца XX века, расхищавшими бюджеты на здравоохранение, инфраструктуру и образование. И все они использовали часть этой корысти для финансирования одного общего для них человека - Манафорта. 22
В 1990-х годах Манафорт и его коллеги сидели на широкую ногу. В Вашингтон хлынул новый поток диктаторских клиентов, которые искали лоббистские и консалтинговые таланты Манафорта, стремясь освоить новую геополитическую территорию. Соединенные Штаты оставались единственной сверхдержавой. И многие по обе стороны политического раскола Соединенных Штатов были рады распахнуть двери Америки, открывая новую эпоху глобализации, интернационализированного капитализма, который якобы обогатит всех нас - и якобы поможет распространить демократию в процессе. Зачем беспокоиться об иностранных лоббистах? Зачем позволять таким досадным вещам, как правила и прозрачность, особенно когда речь идет о таких фигурах, как Манафорт, вставать на пути к наступающему золотому веку Америки?
Официальные лица, разумеется, не видели никаких причин. Клиенты продолжали стекаться к Манафорту, наводняя его своими клептократическими богатствами и наблюдая, как он открывает двери в Вашингтоне. Но на фоне наплыва диктаторов, ищущих лоббистской помощи, произошли два события, которые должны были заставить Манафорта и его коллег задуматься. В то время как Соединенные Штаты торжествовали, а режимы спешили использовать американских лоббистов, чтобы оставаться в благоволении Вашингтона (и у власти), два противоположных элемента начали проявлять интерес к развивающейся иностранной лоббистской индустрии.
Первой группой было гражданское общество. Это были американские некоммерческие и неправительственные организации, которые действительно были заинтересованы в стремлении к демократии, а не только в риторике. В условиях, когда посткоммунистические и постколониальные государства трещали по швам, а новые режимы посылали своих представителей в Вашингтон и заявляли, что они "переходят" к демократии, американские группы гражданского общества хотели поближе познакомиться с тем, насколько серьезны эти новые правительства, и как в процессе они на самом деле получают доступ к американским политикам.
Одна из групп, в частности, Центр общественной честности (Center for Public Integrity, CPI), в 1992 году решила обратить особое внимание на то, какую роль играет зарождающаяся индустрия иностранного лоббирования. Они знали, что эти лоббисты стали выступать в роли подручных "переходных" режимов, предоставляя им платформы, без которых они раньше обходились. Но то, что они обнаружили, повергло их в шок.
На почти ста страницах CPI подробно описал то, что он назвал "лобби пыточников". В каждом конкретном случае - в каждом режиме, который утверждал, что "начал долгий и трудный марш к демократии", - правительства, погрязшие в "угнетении и нарушениях прав человека", находили в Вашингтоне желающих соотечественников, готовых отмыть их репутацию за кругленькую сумму. Такие разные страны, как Кения и Перу, такие предполагаемые партнеры, как Марокко и Египет, даже такие союзники, как Турция и Израиль: все они нашли лоббистов в Вашингтоне, чтобы выполнить их просьбу, несмотря на то, что нередко сталкиваются с проблемами в области прав человека. И сделали они это на двухпартийной основе. Как выяснил ИВК, "многие из иностранных агентов, представляющих страны, не соблюдающие права человека, являются вашингтонскими инсайдерами, имеющими связи как с республиканцами, так и с демократами в Конгрессе и исполнительной власти". 23
Но и это еще не все. Как выяснил ИВК, "американские налогоплательщики косвенно поддерживают деятельность лоббистов, юристов и фирм по связям с общественностью, которым платят... за представление иностранных интересов" - в том числе тех, кто "постоянно нарушает права человека". В отчете проливается суровый свет на то, как эти режимы перенаправляют американскую финансовую помощь - деньги, полученные непосредственно от американских налогоплательщиков, - на финансирование лоббистов, способных удержать их у власти. То есть вместо того, чтобы использовать эти средства, скажем, для больниц или библиотек, режимы, о которых идет речь, напрямую перенаправляли эти деньги наемникам-лоббистам, процветающим в Вашингтоне. Представьте себе, что это своего рода порочный круг: Американские налогоплательщики финансируют американскую помощь, которая затем поступает в эти бунтующие режимы, которые затем используют часть этой помощи для финансирования лоббистов, которые затем работают над тем, чтобы эта помощь оставалась открытой, а их клиенты укрепились у власти.
Доклад - это, к сожалению, сухое чтиво, в котором цифры (Индонезия потратила на лоббирование 6,8 млн долларов, Турция - 3,8 млн долларов и т. д.) перемежаются примерами пыток и жестокого обращения, связанных с этими режимами (Индонезия расправляется с борцами за независимость в Восточном Тиморе, Турция использует в своих пытках электрошок и водяные шланги и т. д.). Но, несмотря на это, доклад стал своего рода сигнальной вспышкой. Впервые американское гражданское общество осознало явление и даже угрозу бесконтрольного иностранного лоббирования или, по крайней мере, реальность того, почему эти режимы могут использовать иностранных лоббистов в первую очередь. 24
И в докладе не обошли стороной Манафорта. Назвав его "квинтэссенцией вашингтонского инсайдера", CPI упомянула Манафорта около сорока раз в своем отчете. В ответ на вопрос о том, почему он и его коллеги обслуживают палачей и преступников в области прав человека, представитель Манафорта заявил, что фирма не пытается "объяснить" обеспокоенность по поводу нарушений прав человека своими клиентами. Вместо этого она просто пытается "открыть диалог". 25
ВТОРОЙ группой, проявившей внезапный интерес к росту иностранного лоббистского комплекса, стала пресса. К началу 1990-х годов американские писатели начали выведывать подробности об этой новой силе, ползущей по Вашингтону, о лоббистах, действующих в качестве лакеев этих новых мафиозных государств - действующих, как их назвал Спай, как "публицисты проклятых". 26
В самом деле, упомянутая ранее статья Spy заложила нечто вроде кола в землю в отношении того, как американские журналисты-расследователи будут - и должны - относиться к этим лоббистским силам. Статья, написанная Артом Левином, приоткрыла завесу над явлением, которое ранее практически не подвергалось исследованию. Никогда прежде ни одно издание не пыталось провести массовое исследование отрасли, не говоря уже о составлении рейтинга самых гнилых, самых отпетых фирм, работающих в Вашингтоне.
Даже спустя десятилетия статья Левина представляет собой настоящий тур де форс, в котором представлены персонажи, извлекающие выгоду из новых лоббистских услуг, пионерами которых стали Манафорт и его коллеги. Разумеется, Манафорт фигурирует и в самом расследовании. (См. вышеупомянутый "Индекс крови на руках".) Но он едва ли единственный американец, за которым охотились иностранные режимы. Как выяснил Левин, он был одним из целого ряда фигур, с удовольствием отмывавших образы худших злодеев планеты.
Например, был такой человек по имени Джозеф Блэтчфорд, который работал в американской юридической фирме O'Connor & Hannan. У Блэтчфорда было номинально впечатляющее резюме: он руководил Корпусом мира во времена администрации Никсона. Однако в какой-то момент Блэтчфорд понял, что больше денег можно заработать, представляя интересы деспотов и укрепляя их (и, разумеется, сводя на нет усилия Корпуса мира за рубежом).
Как пишет Левин, Блэтчфорд подписал контракт на 10 000 долларов в месяц, чтобы представлять интересы фашистского правителя Сальвадора Альфредо Кристиани. Организуя встречи между сальвадорскими чиновниками и американскими конгрессменами, Блэтчфорд преуменьшал значение эскадронов смерти, разбойничающих в Сальвадоре от имени Кристиани, представляя их как простых законопослушных одержимых, работающих на благо сальвадорской демократии. Но эта работа стала еще сложнее после того, как режим Кристиани, как и режим Маркоса, открыто расправился с полудюжиной священников-иезуитов . (Как добавил Левин, "адвокат [убийц] позже пригрозил присяжным, а судья заявил, что собирается бежать из Сальвадора ради своей жизни"). Это не остановило Блэтчфорда, который продолжал работать от имени своего клиента в Вашингтоне, представляя Кристиани как некую демократическую силу. Как сказал один представитель, аргументы Блэтчфорда были "чушью". 27
Левин обратил внимание на другую американскую группу, оказавшуюся в схожем с Блэтчфордом "затруднительном положении". Юридическая фирма Patton Boggs в конце холодной войны занялась иностранным лоббированием, привлекая клиентов, которых узнал бы Манафорт. Одним из них был автократический режим в Гватемале, который контролировал "пытки и казни активистов, ученых и крестьян". Среди жертв режима - американская монахиня по имени Сестра Диана Ортис, якобы изнасилованная гватемальскими военными и получившая более сотни шрамов от сигаретных ожогов.
Все эти обвинения убедили Соединенные Штаты окончательно заблокировать военную помощь Гватемале - блок, который Patton Boggs теперь пыталась снять. На встрече за встречей в Вашингтоне представители Patton Boggs рассказывали о положении дел в Гватемале. По мнению фирмы, гватемальский режим на самом деле полон реформаторов, которые только и ищут возможности провести политику и внести коррективы, необходимые для того, чтобы Гватемала встала на ноги. Отказ от американской поддержки, утверждал Паттон Боггс, привел бы к тому, что гватемальские реформы заглохли бы, не успев начаться.
Когда американские чиновники не клюнули, лоббисты фирмы попробовали другую тактику. Организовав встречу с сотрудниками комитета по иностранным делам Палаты представителей, один из сотрудников фирмы, Дэвид Тодд, заявил, что американские чиновники должны избегать критики Гватемалы. По словам Тодда, Соединенные Штаты не имеют права осуждать гватемальский режим, тем более что недавно несколько белых полицейских Лос-Анджелеса сняли на видео избиение чернокожего Родни Кинга. 28 Аргумент был нелепым и дико оскорбительным для тысяч противников режима, уничтоженных гватемальским режимом. "Я чуть не ударился о потолок", - сказал один из помощников комитета в интервью Spy. 29 Но в конце концов это сработало. Во многом благодаря усилиям Паттона Боггса режим избежал статуса государства-изгоя , на который он, казалось, был обречен, и по-прежнему остается ключевым американским партнером в регионе.
Многие из тех, кто фигурирует в репортаже Левина, вписываются в модель, которую узнал бы Манафорт: застегнутые на все пуговицы, профессиональные, визуально неотличимые от законодателей и сотрудников, с которыми они регулярно встречались. Но была еще одна фигура, которую стоит выделить: она не только нарушила эту гардеробную тенденцию, но и, возможно, сделала больше, чем кто-либо другой, чтобы привлечь внимание к этой отрасли.
Даже в эпоху, когда избыток, по мнению Манафорта, был "лучшим", Эдвард Дж. фон Клоберг стоял особняком. Он был, как назвала его одна газета, "одним из настоящих героев Вашингтона". 30 Все в лоббисте привлекало внимание - от его наряда (его часто видели и в галстуке-бабочке, и в плаще) до его вымышленного имени (к которому добавляли "фон", что, по мнению Клоберга, "делало его похожим на европейское дворянство"). Как писал журналист Кен Сильверстайн, Клоберг "делал дьявольскую работу с мастерством". А еще у него была крылатая фраза, которая подытоживала его - и, если уж на то пошло, Манафорта - этику. Как любил говорить Клоберг, "стыд - это для слабаков". 31
Этот принцип распространялся и на его клиентуру. Как и Манафорт, Клоберг обслуживал любого диктатора, который приходил по вызову: от румынского Николае Чаушеску до либерийского Самуэля Доу и иракского Саддама Хусейна. (В приступе декоративного бреда Клоберг обклеил свою ванную комнату десятками фотографий себя и своих деспотичных клиентов). Его мания была настолько выраженной, что Spy окрестила его "самым бесстыдным лоббистом Вашингтона". 32 Не то чтобы Клоберг был против. "У меня нет проблем со сном по ночам", - признался он. 33
Это бесстыдство в полной мере проявилось в статье Левина "Шпион". Готовясь к публикации, журнал хотел выяснить, есть ли кто-нибудь - какая-нибудь фигура, какой-нибудь режим, какая-нибудь идеология, - которая была бы не по зубам такому деятелю, как Клоберг. И они придумали креативное решение: выдали себя за неонацистов и попытались завербовать Клоберга в свои ряды. Другими словами, они пытались выяснить, как далеко зайдет Клоберг, чтобы пойти по стопам Айви Ли.
Вся стенограмма разговора Шпиона с Клобергом заслуживает того, чтобы прочитать ее полностью . Выдавая себя за представителей "Немецкого народного альянса", журналисты сообщили Клобергу, что хотят запретить иммиграцию в Германию, отвоевать Польшу и усилить "собственный голос в Конгрессе США, чтобы противостоять проеврейской клаке".
И у них был один вопрос: "Возьмет ли Эдвард фон Клоберг в качестве клиента одну из зарождающихся неонацистских организаций Германии?"
Им не пришлось просить дважды. "Видите ли, консультирование и лоббирование здесь - это то, что мы называем необходимым злом", - сказал Клоберг нацистским самозванцам. "И я верю во многие из тех постулатов, в которые верите вы: .... Вы также обнаружите, что в Америке есть много людей, которые так считают. Просто им этого не рассказывали". Клоберг пообщался с нацистами-самозванцами, обсуждая возможные стратегии лоббирования, земли, которые Германия должна отвоевать у Польши, все способы, как сказал Клоберг, "сделать Германию снова великой".
Через несколько дней шпионы снова позвонили Клобергу, опять выдавая себя за немецких фашистов. Они интересовались, есть ли у Клоберга какие-либо рекомендации по поводу американцев, с которыми можно было бы установить связь. Может быть, бывший лидер Ку-клукс-клана Дэвид Дюк, который в то время баллотировался на пост губернатора Луизианы? "Да, - ответил Клоберг. "Без сомнения. [Дюк открыл совершенно новую главу". Дюк был бы идеальным партнером для этих новых клиентов, сказал лоббист. И Клоберг будет рад их соединить. 34
В отличие от Айви Ли, Клобергу и предполагаемым нацистам в конечном итоге не удалось заключить реальный контракт. (Представители нацистов позже позвонили Клобергу и сообщили, что на них "напали анархисты... сделав дальнейший разговор невозможным на данный момент"). 35 И у них никогда не будет шанса пересмотреть свое партнерство; вскоре Клоберг покончил с собой, спрыгнув с римского замка Сант-Анджело, заявив, что он был подавлен из-за неудачного романа.
Смерть Клоберга оставила в беде его партнеров-диктаторов. (Остается неясным, что случилось с фотоальбомами Клоберга и его клиентов-диктаторов в ванной комнате). Но такие фигуры, как Манафорт, все еще действовали в Вашингтоне и были рады прибрать к рукам бывших партнеров Клоберга, предоставляя им все необходимые услуги. "Они задыхаются и представляют собой полное дерьмо и монстров", - позже скажет Диана Маклеллан, одна из подруг Клоберга. "Вот что такое Вашингтон". 36
ЭТИ ДВА ЭЛЕМЕНТА - гражданское общество и журналистика, расследующие масштабы растущего иностранного лоббирования в Вашингтоне, - позволили наверстать упущенное в результате неудач FARA. Но, учитывая размах индустрии иностранного лоббирования, их было недостаточно. И, честно говоря, вряд ли американская аудитория требовала информации о том, как эти лоббисты могут изменять политику США - или о том, как они вообще могут направлять деньги американских налогоплательщиков. В конце концов, Соединенные Штаты только что выиграли холодную войну. Разве американцы не могут немного расслабиться? Не может ли Вашингтон просто насладиться несколькими годами вдали от геополитических забот?
Именно так, по-видимому, рассуждали иностранные лоббисты, получавшие миллионы по ходу дела. Для Манафорта решение перейти от внутренних кампаний к международной клиентуре казалось правильным. В 1990-е годы жизнь Манафорта была похожа на убеждение политиков прислушаться к мнению его деспотичных клиентов или на работу в обход не очень строгих правил FARA: все было просто.
Это можно увидеть в клипе той эпохи (который до сих пор доступен в сети), записанном во время эпизода игрового шоу "Что бы вы сделали?" на канале Nickelodeon. Смысл игры был прост. Ведущий Марк Саммерс выбирал пару женщин из зала и взвешивал их сумочки, а обладательница самой легкой сумки получала приз. Загвоздка заключалась в том, что если из их сумочки что-нибудь вынималось, то Саммерс оставлял это себе.
Пока зрители смотрели, как каждая женщина роется в своей сумочке, выгружая из нее все - от кистей до наборов для макияжа, Саммерс уделила особое внимание одной женщине. "Помните, все, что вы положили на стол, вы отдали", - сказал Саммерс. Он протянул руку вниз. "А это бумажник ее мужа", - продолжил он, подняв в воздух массивный бумажник. Он повернулся к кому-то в аудитории позади себя и начал говорить. "Сэр, сколько карточек American Express нужно одному человеку?" Он открыл бумажник и начал вытаскивать из него предметы. "Давайте посчитаем их вместе. Здесь... три карты American Express: золотая, платиновая и корпоративная. У него девять виз и кредитная карта AT&T".
Когда Саммерс сделал вид, что складывает карты в карман, зрители начали смеяться. Камера переместилась на человека, с которым разговаривал Саммерс.
Это Пол Манафорт, с огромной, почти херувимской ухмылкой на лице, сидящий в клетчатой рубашке посреди аудитории Nickelodeon, наблюдающий, как ведущий роется в сумочке его жены, и как он пересчитывает все свои кредитные карты, чтобы это было видно зрителям и всем нам. 37
Часть
III
. Революции
Глава 9. Безопасно для диктатуры
Во время своих скитаний я часто встречал человеческие кости.
-Томас Мэнби 1
В течение примерно десяти лет после распада Советского Союза было ощущение, что новая эпоха, возглавляемая Америкой, является чем-то вроде неизбежности. Могут быть военные вспышки, как в Косово или Молдове. Могут быть даже геноциды, как в Руанде или Боснии. Но дни международной нестабильности - дни кризисов национальной безопасности, с которыми сталкивались Соединенные Штаты, - прошли. Американская модель, естественно, победила. История, как говорится, закончилась.
Когда Соединенные Штаты одержали победу, интересы и ресурсы, которые раньше были направлены на обеспечение национальной безопасности, были перенаправлены в другие сферы. В том числе и для того, чтобы следить за тем, кто, собственно, лоббирует интересы иностранных режимов, как они это делают и сколько денег переходит из рук в руки. Распад FARA, длившийся десятилетиями, ускорился с окончанием холодной войны и затянулся до XXI века, причем американские чиновники постоянно проявляли мало интереса к сохранению лоббистских правил нацистской эпохи. "Правоприменение FARA с 1990-х по 2000-е годы было, по милосердному выражению одного из исследователей, "ограниченным". 2
Возьмем лишь один пример: С 1992 по 2016 год Министерство юстиции США не потрудилось запретить ни одной лоббистской фирме работать с каким-либо клиентом, даже если та не удосужилась подать нужные документы или вообще какие-либо документы. Чиновники могли знать о связях фирмы с иностранным режимом или о документах, которые так и не были поданы по адресу . Но это, похоже, не имело значения. В течение первой четверти века после окончания холодной войны американские чиновники сидели сложа руки. Даже после того, как Соединенные Штаты влезли в Афганистан и Ирак, FARA к началу XXI века вряд ли стоила той законодательной бумаги, на которой была написана.
Но, возможно, это несправедливо. В конце концов, вряд ли был всплеск спроса на ответы о том, кто представляет иностранные режимы, что они делают, как они укореняют новые диктатуры по всему миру. Ни от законодателей, ни от американской общественности, ни даже от ученых. Действительно, FARA и иностранное лоббирование в целом почти не подвергались научным исследованиям после выхода Соединенных Штатов из холодной войны. В течение трех десятилетий после 1990 года количество научных статей, посвященных FARA, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Для сравнения, это меньше научных статей, чем было написано о таких вещах, как бейсбольные карточки, мифология Бэтмена и наследие таких поп-групп, как Spice Girls и *NSYNC. Не самые важные темы, конечно, но, возможно, не настолько важные, как то, что американцы помогали тиранам уничтожать население своих стран и по ходу дела разрушать демократию.
Тем не менее, это тоже может быть не совсем справедливо. Академические исследования по-прежнему зависят не только от интересов ученых, но и от таких вещей, как источники финансирования и доступ к данным. Мало того, что денег на реальные исследования иностранного лоббизма было мало, но когда дело дошло до отслеживания данных об этих схемах - получения подробностей о встречах, платежах и фактических результатах - американские чиновники к концу века решили сделать сбор такой информации еще более сложным. Иными словами, вместо того чтобы реально обеспечить соблюдение действующих законов, американские чиновники решили еще больше их смягчить и предоставить иностранным режимам еще больше свободы действий, чтобы они могли преследовать американцев без ведома остальных.
Самый сильный удар был нанесен в 1995 году, когда Конгресс принял новый законопроект, получивший название "Закон о раскрытии лоббистской информации" (LDA). На первый взгляд, LDA должен был номинально укрепить американские правила лоббирования. Так и произошло, по крайней мере, в некоторых аспектах; новый закон требовал от отечественных лоббистов окончательно зарегистрировать свою работу, своих клиентов и контракты со всеми корпоративными клиентами. Как и FARA, LDA не препятствовал лоббированию. Напротив, предполагалось, что он просто привнесет немного прозрачности в растущую и все более непрозрачную отрасль - и предоставит американцам более полное представление о махинациях в Вашингтоне. 3
Однако при принятии LDA возникли две взаимосвязанные проблемы, которые в совокупности не только поставили законодательство под удар, но и еще больше пошатнули FARA. Первая связана с самими новыми требованиями. Несмотря на то, что LDA был явным улучшением с точки зрения прозрачности корпоративного лоббирования, он не был столь строгим, как предыдущие требования FARA. Например, в отличие от FARA, LDA не требует подробностей о фактических встречах лоббистов с чиновниками. Вы можете узнать, сколько, скажем, Nike или Tesla платит определенной лоббистской фирме, но не будете знать, с кем эти лоббисты на самом деле разговаривали, как часто и даже что они обсуждали. И в отличие от FARA, не каждая лоббистская фирма должна была регистрироваться; если контракт был ниже определенного денежного порога, лоббисты даже не должны были подавать документы о своей деятельности. 4
Вторая проблема напрямую вытекает из первой. На первый взгляд, новое LDA, направленное исключительно на корпоративных клиентов, не должно было оказать никакого влияния на раскрытие информации об иностранном лоббировании. Первое было направлено на тех, кто лоббирует от имени компаний, а второе - на тех, кто лоббирует от имени всех иностранных организаций. Но примерно в то же время, когда был принят LDA, законодатели решили изменить формулировку FARA, чтобы конкретно связать его с новым законодательством, и в итоге полностью устранили предполагаемые различия. 5
Изменения были простыми. В то время как лоббисты иностранных правительств и политических партий по-прежнему должны были подавать документы в соответствии с FARA, те, кто представлял иностранные компании, теперь могли подавать документы в соответствии с менее строгим LDA. Единственная загвоздка: эти компании не могли работать или лоббировать от имени какого-либо иностранного режима. "В 1995 году в FARA были внесены поправки, освобождающие от ответственности тех, кто представляет иностранные компании или частных лиц, если работа не направлена на получение выгоды от иностранного правительства или политической партии", - говорится в новом тексте. Если они утверждают, что занимаются "добросовестной коммерческой, промышленной или финансовой деятельностью", они могут полностью пропустить FARA и вместо этого "зарегистрироваться в соответствии с гораздо менее прозрачным LDA". 6
Если не задумываться о последствиях - а многие законодатели, очевидно, этого не сделали, - то можно увидеть обоснование новой поправки. Если FARA должно было обеспечить прозрачность того, как иностранные режимы преследуют американских политиков, то почему регулирующие органы должны были заботиться о компаниях из других стран? По мнению американских чиновников, эти иностранные корпорации просто пытаются следовать американской модели: корпоративный капитализм, заинтересованный только в прибылях и коммерческом росте. Эти иностранные компании не должны были быть посредниками режимов, потому что экономическая модель Pax Americana, которая в то время заполонила весь мир, должна была работать не так. А учитывая более широкую тенденцию эпохи к дерегулированию, которая, как оказалось, помогла и американским корпорациям, и их политическим союзникам еще больше набить карманы, было легко проталкивать идею о том, что чем меньше нормативных актов, тем лучше.
По крайней мере, таков был аргумент в пользу LDA. И в вакууме, возможно, эти системы могли бы работать именно так. Возможно, в идеальном мире иностранные компании могли бы быть полностью, формально отделены от режимов, при которых они пытаются работать. Может быть, компании в автократиях, наследственных диктатурах и однопартийных государствах могли бы полностью отделить свои прибыли и перспективы от правительств, управляющих их странами.
Это приятная мысль. Но, как мы уже видели, и как мы будем продолжать видеть на протяжении всей книги, это фантазия. Это была фантазия, когда Айви Ли впервые подписался представлять якобы аполитичную фирму в нацистской Германии, которая стала ключевым элементом гитлеровских замыслов. Это была фантазия, когда Манафорт заключил сделку с якобы аполитичной группой на Филиппинах, которая выступала в качестве прикрытия для его работы от имени Маркоса. И это была фантазия, когда Америка повернула в XXI век, и эти иностранные компании и корпорации вспыхнули по всему миру - особенно в тех странах, где, чтобы выжить, они должны были исполнять волю режимов, когда бы их ни попросили.
Американские законодатели, очевидно, пропустили эту памятку. А вот иностранные лоббисты и их клиенты - нет. Внезапно вместо того, чтобы заставлять лоббистов, занятых раскручиванием иностранных корпораций, регистрироваться в FARA, они могли перейти к скелетному LDA и по-прежнему следовать закону. Законодатели, которые в любом случае почти не следили за соблюдением правил лоббирования, внезапно создали лазейку, через которую теперь могли проникать целые режимы, причем за государственный счет.
И именно так и произошло. В начале 1990-х годов в FARA было чуть более двух тысяч регистраций. Всего через несколько лет, после принятия нового закона LDA, это число сократилось почти на две трети - беспрецедентный обвал, невиданный за всю историю FARA. 7 Все это потому, что законодатели ввели новые правила лоббирования и в процессе помогли еще больше сократить FARA.
И все же информация об иностранном лоббировании не была черной дырой, по крайней мере, не полностью. И хотя законодатели годами практически игнорировали иностранные лоббистские кампании и, как мы увидим в заключительном разделе книги, вели страну к катастрофе, к XXI веку мы начали иметь некоторое представление о том, как эти кампании действуют и почему режимы по всему миру используют иностранных лоббистов в первую очередь.
Значительная часть этих идей принадлежит тем немногим ученым, которые посвятили себя изучению этого явления. Возможно, есть и другие ученые, занимающиеся такими вещами, как фэнтези-футбол или подъем кинематографической вселенной Marvel, но горстка ученых, каталогизирующих взрыв иностранного лоббизма, очень важна для понимания этой темы - и для расшифровки причин, по которым режим за режимом, независимо от региона или идеологии, обращаются к американским лоббистам для удовлетворения своих потребностей.
По мнению одного из ученых по имени Александр Дукальскис, американского политолога из Ирландского университетского колледжа в Дублине, причины этого довольно просты. Эти деспоты используют лоббистские фирмы, чтобы, как считает Дукальскис, "сделать мир безопасным для диктатуры". Все это - форма "управления авторитарным имиджем", в рамках которой лоббисты превращают диктаторов в предполагаемых демократизаторов, предосудительные режимы - в якобы реформистские правительства, тиранов, терроризирующих население, - в чиновников, которые должны получать американскую поддержку и помощь. 8
Мы уже видели выше, как это сработало для таких фигур, как Савимби, Барре или Абача, - все они использовали лоббистов, чтобы превратить себя в американских союзников в глазах Вашингтона. Но, как подробно описал Дукальскис в своей книге, озаглавленной, что вполне уместно, "Делая мир безопасным для диктатуры", многие из этих лоббистских усилий на самом деле направлены на внутреннюю аудиторию самих диктаторов, а не только на американских чиновников . Безусловно, с помощью этих лоббистских усилий можно добиться большей американской поддержки и американской финансовой помощи, а также американского оружия. Но тот вид "управления имиджем", которым занимаются эти лоббисты от имени своих клиентов-диктаторов, еще больше способствует укреплению их диктатуры и еще больше помогает подавить любые вызовы их правлению внутри страны. 9
Как пишет Дукальскис, обеление режима за рубежом помогает "внутренней безопасности", в первую очередь за счет "подавления вызовов легитимности [режима], исходящих из-за рубежа". 10 То есть, когда эти лоббисты за рубежом продвигают аргументы режима и раскручивают его образ для иностранной аудитории, вероятность того, что противники режима - журналисты, диссиденты и (реальные) демократизаторы - смогут получить слушания у западных политиков, снижается. Лоббисты могут всасывать весь кислород и заглушать критику.
Если вы думаете, что это похоже на то, зачем американские корпорации впервые наняли Айви Ли - использовать его как для создания имиджа, так и для подрыва репутации тех, кто пытается привлечь внимание к корпоративным преступлениям и злоупотреблениям, - вы будете правы. Только в данном случае вместо нефтяной компании или магната-металлурга, использующего эту тактику, это диктатура, стремящаяся уничтожить целую нацию.
Как продолжает Дукальскис, усилия этих диктаторов состоят из множества компонентов. Они "могут включать в себя внешние СМИ авторитарного государства, распространяющие информацию, призванную опровергнуть критику, "исправить" отчетность и/или поставить под сомнение авторитет претендентов". Кроме того, они могут "использовать сети влиятельных лиц, имеющих связи с внешнеполитическим истеблишментом принимающего государства, финансировать деятельность аналитических центров и привлекать фирмы по связям с общественностью, а также использовать другие тактические приемы". По сути, эти режимы используют таких деятелей, как Манафорт и ему подобные, чтобы подавлять критиков за рубежом, добиваясь того, чтобы слышали только послание режима и видели только его образ. 11
На первый взгляд, в этом нет ничего страшного. (Разве смысл Первой поправки к Конституции США не в том, чтобы разрешить такие конкурирующие точки зрения?) Но поскольку эти диктатуры уже уничтожили критиков в своих странах - преследуют журналистов, убивают оппонентов, преследуют всех, кто может встать на пути режима, - критики, находящиеся за рубежом, часто остаются единственными, кто может осветить грубые преступления правящего тирана. И нанимая иностранных лоббистов, используя и злоупотребляя американским правом на свободное лоббирование, эти режимы могут захлестнуть оставшихся за рубежом критиков, доминируя в разговоре и хороня любую критику. Они не могут уничтожить этих критиков (пока), но они могут эффективно заставить их замолчать, и для этого они используют иностранных лоббистов. И это происходит по всему миру, в том числе в странах, которые якобы восстановили себя после травматического прошлого и теперь, как они утверждают, находятся на пути к демократическому успеху.
Немногие страны воплотили эту траекторию и эту реальность так ярко, как центральноафриканская страна Руанда. Спустя несколько десятилетий после геноцида, унесшего жизни сотен тысяч человек, правительство Руанды во главе с президентом Полем Кагаме в последние годы прилагает все усилия, чтобы представить себя как страну, вступающую в гораздо более светлое будущее.
Но, как выяснил Дукальскис, руандийский режим, с 2000 года возглавляемый все более диктаторским Кагаме, создал такой имидж не благодаря каким-либо реальным демократическим реформам, а благодаря замечательной лоббистской и пиар-кампании, которую возглавил режим. От спонсирования туров и финансирования якобы независимых документальных фильмов о стране до клеветнических атак на ученых и критиков - все эти усилия успешно "продвигали позитивный образ" режима Кагаме. 12
И кампания сработала. Руанда Кагаме не рассматривается как "диктатура-изгой", а является предполагаемой историей успеха в более широком мире иностранной помощи и демократизации. "Руанда - это, возможно, самый успешный пример управления авторитарным имиджем в современном мире", - заключает Дукальскис, - даже несмотря на то, что режим несет ответственность за "серьезные гуманитарные катастрофы и катастрофы в области прав человека", от убийств политических оппонентов до наблюдения за "насильственной автократизацией политики" внутри страны. 13. И этот образ сохраняется даже после того, как силы Кагаме фактически похитили Пола Русесабагину - героя фильма "Отель "Руанда"" и одного из самых откровенных критиков режима - и заключили его в тюрьму по фиктивным обвинениям в якобы имевшем место терроризме. 14
И все это, как выяснили другие исследователи, помогло Кагаме и другим подобным деятелям, использовавшим аналогичную тактику в других странах, удержаться у власти. "Авторитарные лидеры используют международное признание, которое они впоследствии получают, как средство легитимизации своего правления внутри страны, представляя себя в качестве всемирно признанных образцов для подражания и, следовательно, заслуживающих поддержки местного населения", - написали в 2018 году политологи Адель Дель Сорди и Эмануэла Далмассо.15 Другими словами, чем больше население слышит о том, каким замечательным - или реформистским, или умным, или благожелательным и т. д. - может быть режим, тем меньше вероятность того, что любая аудитория, будь то иностранная или внутренняя, бросит вызов правлению этого режима. Или, как подытожил Дукальскис, "цель [таких] усилий - обеспечить, в лучшем случае, активную веру в идеологию режима или, как минимум, пассивное подчинение большей части населения". 16
Иными словами, они хотят создать мир, в котором их режим - их автократия, их тирания, их деспотизм - будет оставаться у власти. "Даже если они не собираются создавать мир диктатур, - писал Дукальскис, - они все равно хотят создать мир, безопасный для их собственной диктатуры". 17
БЕН ФРИМАН - высокий и долговязый человек, которого можно принять за бегуна по пересеченной местности или даже профессионального игрока в лакросс. Однако вместо того, чтобы использовать свои таланты на спортивной площадке, Фримен стал одним из немногих в Соединенных Штатах, кто посвятил себя изучению приливов и отливов в мире иностранных лоббистов - и того, как эти фирмы и деятели не только лоббируют интересы своих клиентов, но и вливают богатства своих иностранных клиентов непосредственно в саму американскую политическую систему.
По крайней мере, таково одно из следствий работы Фримена в качестве докторанта. Обучаясь в Техасском университете A&M, Фримен сосредоточил свои исследования не только на пористой истории применения FARA, но и на крупнейших американских фирмах, пирующих на иностранных лоббистских деньгах в XXI веке. Позднее Фримен объединил свои выводы в книгу под названием "Аукцион внешней политики" и проанализировал скудные документы, содержащиеся в базе данных FARA, чтобы посмотреть, что ему удастся обнаружить. 18 При этом он взял в руки скальпель для ряда фирм и их партнеров по режиму, чтобы увидеть, чем именно они занимались и куда на самом деле уходили некоторые из задействованных денег.
С одной стороны, выводы Фримена подтвердили то, что обнаружили другие - не в последнюю очередь федеральное Управление правительственной отчетности, о докладах которого мы читали в главе 5. FARA была просто оболочкой, не имеющей никакого значения, а иностранные лоббистские фирмы наводили хаос на сроки и требования. Тема правоприменения в отношении иностранного лоббирования по-прежнему "привлекает мало внимания", пишет Фримен. 19
Но дело было не только в том, что мир иностранного лоббирования оставался без внимания. К 2000-м годам эта индустрия уже стоила сотни миллионов долларов, а "иностранные расходы составляли примерно 25 % всех лоббистских услуг в США", - подсчитал Фриман. Однако, как обнаружил Фримен, эти деньги не остались у лоббистских фирм. Вместо этого они начали "заражать политический процесс в США" и "систематически подрывать внешнюю политику Соединенных Штатов". 20
Американская внешняя политика, продолжает Фримен, "не просто изменяется, смещается, манипулируется или подвергается влиянию" со стороны таких сетей. Напротив, она "продается" в открытую. По мнению Фримена, к 2000-м годам возник эффективный "аукцион", на котором внешняя политика США продается тому, кто больше заплатит, а американские иностранные лоббисты выступают в качестве посредников. 21
Заявления были впечатляющими - и они не были ошибочными. Фримен использовал целый ряд примеров для обоснования своих выводов, сосредоточившись на некоторых из крупнейших лоббистских фирм, появившихся в Вашингтоне. Одной из них была юридическая фирма DLA Piper, созданная в 2005 году. DLA Piper не обязательно была новичком в мире иностранного лоббирования: одна из фирм, объединенных в DLA, включала дочернюю компанию, которая занималась лоббированием от имени иностранных клиентов с 1985 года. Но после открытия DLA Piper, а также благодаря тому, что в ее состав входили такие американские чиновники, как Дик Арми (бывший лидер большинства в Палате представителей GOP) и Дик Гепхардт (бывший лидер меньшинства в Палате представителей Democratic), фирма начала размашисто шагать по Вашингтону, подписывая сделки с некоторыми из ключевых партнеров Америки за рубежом, такими как диктаторские Объединенные Арабские Эмираты и нелиберальное турецкое правительство.
К этому моменту двухпартийная фирма, представляющая клиентов-диктаторов, была в порядке вещей. Но, как выяснил Фримен, дело было не только в том, что DLA Piper начала представлять интересы авторитарных клиентов в Вашингтоне, и не в том, что фирма заработала на этом миллионы. А в том, что в итоге фирма сделала с полученными миллионами. "Наиболее поразительным аспектом лоббистской деятельности DLA Piper от имени своих иностранных клиентов является не количество денег, с кем они связывались, или количество раз, когда они связывались с ними", - пишет Фриман. "Это сумма денег , которую они передали законодателям, с которыми они контактировали, и время, когда эти взносы были сделаны". 22
Как подробно рассказал Фриман, DLA Piper не только лоббировала интересы диктаторов за рубежом. Фирма и ее сотрудники также отправляли этим законодателям деньги напрямую - перечисляли им столь необходимые взносы на избирательные кампании, даже оказывая давление на них, чтобы те изменили американскую политику в интересах своих иностранных клиентов. По сути, они выступали в роли проходного канала для связанных с режимом денег, которые шли напрямую в американскую избирательную казну.
Это не просто горстка чиновников, которым DLA Piper давала деньги. Фриман подсчитал, что более 20 % всех чиновников Конгресса "получали пожертвования от DLA Piper и связывались с ее лоббистами от имени иностранных клиентов". Среди получателей были не только известные личности, но и те, кто непосредственно определял американскую внешнюю политику. Барак Обама, Джон Маккейн, Хиллари Клинтон, Чак Шумер: президенты и сенаторы, ведущие голоса по обе стороны прохода - все они получали средства от DLA Piper и одновременно сидели с представителями фирмы, чтобы послушать, как они обеляют диктаторов и автократов. Некоторые из них даже встречались с DLA Piper в тот же день, что и делали взносы на кампанию, не теряя времени между ними - в том числе и такие фигуры, как Клинтон, которая делала это несколько раз, будучи сенатором. 23
Подумайте об этом. Иностранная диктатура выделяет миллионы долларов лоббистской фирме, чтобы оказать давление на американских законодателей и заставить их проводить политику в пользу режима (и при этом заглушить голоса критиков). В то время как лоббисты раскручивают соответствующий режим, они также направляют часть этих средств непосредственно самим законодателям, помогая американским чиновникам переизбраться на новый срок. Эти фирмы стали, по сути, ситами для режимов, вырезами, которые позволяют им рикошетом переправлять деньги от иностранных режимов непосредственно американским политикам. А из-за скудного надзора за иностранными лоббистскими документами, не говоря уже о широкой доступности механизмов финансирования кампаний и отсутствии ограничений на сбор средств, американский электорат не имеет представления о том, насколько широка эта проблема, не говоря уже о том, какое влияние она начала оказывать как на американскую внешнюю политику, так и на американскую демократию в целом.
Фирмы, о которых идет речь, отрицают, что их пожертвования на избирательные кампании связаны с доходами, полученными от иностранных диктаторских режимов; такие фирмы, как DLA Piper, утверждают, что эти потоки финансирования совершенно отдельны. Отчасти эта защита является риторической, поскольку ни одна фирма не хочет быть замеченной в том, что она переправляет связанные с диктаторами богатства непосредственно американским законодателям. Частично это объясняется и юридическими соображениями, поскольку пожертвования американским чиновникам со стороны иностранных организаций и иностранных граждан по-прежнему являются преступлением.
Но эти дезавуирования - фикция. Формально эти фирмы могут следовать закону. Но, как им хорошо известно, пока американские граждане, например сотрудники этих лоббистских фирм, выступают в качестве посредников, они могут организовывать фактически неограниченные пожертвования американским законодателям - и все это от имени иностранных клиентов. А поскольку иностранные режимы, о которых идет речь, имеют доступ к фактически безграничным богатствам - благодаря контролю диктаторов над такими вещами, как национальные казначейства, позволяющие им грабить по своему усмотрению, - мало что может помешать им использовать эти лоббистские фирмы в качестве эффективных подставных лиц, направляющих огромные суммы иностранных денег непосредственно в американскую политику.
Это простой цикл: Режимы финансируют лоббистские фирмы, которые в свою очередь выступают в роли посредников, перенаправляющих богатства диктаторов законодателям, которые затем могут использовать эти богатства для переизбрания и дальнейшего проведения диктаторской политики. Это клептократическая карусель, которая крутится по кругу, на благо автократов и диктаторов.
И снова лоббистские фирмы утверждают, что эти транши денег - доход, получаемый от иностранных режимов, и пожертвования, направляемые чиновникам, на которых эти лоббисты наняты для давления, - различны, не пересекаются и не взаимодействуют друг с другом. Но все это игнорирует взаимозаменяемость средств. Как сказал один из политологов, которого цитирует Фримен, "доллар есть доллар". 24 Доходы, полученные от иностранных режимов, напрямую компенсируют сами пожертвования, даже если счета номинально разделены.
Полученные данные подчеркивают, насколько неправдоподобна защита фирм. В DLA Piper, например, было явное, бросающееся в глаза предпочтение пожертвованиям в пользу чиновников, которых фирма напрямую нацеливала на диктаторских клиентов. "На каждый доллар, отданный кандидатам, с которыми не связывались от имени иностранных клиентов, почти два доллара приходилось на кандидатов, которые были полезны иностранным клиентам DLA Piper", - пишет Фриман. Другими словами: Пожертвования DLA Piper почти в два раза превышали пожертвования чиновникам Конгресса, которых она лоббировала от имени иностранных режимов, по сравнению с теми, кого она не лоббировала. 25
Но DLA Piper вряд ли одинока. Вряд ли это единственная фирма, которая одной рукой принимает средства, связанные с диктатором, а другой - перечисляет пожертвования чиновникам, нацеленным на . (Хотя DLA Piper - единственная крупная фирма, которая поставила под сомнение, является ли турецкая резня армян геноцидом. 26 ). Другая лоббистская фирма, Livingston Group, занимается той же практикой, но, возможно, с еще большей частотой. Основанная в 1999 году Робертом Ливингстоном, бывшим республиканским председателем Комитета по ассигнованиям Палаты представителей, Livingston Group в 2000-х годах собрала миллионы, взявшись за диктаторов, которых не стали трогать другие фирмы, от Дениса Сассу-Нгессо из Республики Конго до Муаммара Каддафи из Ливии.
Попутно Ливингстон и его сотрудники жертвовали огромные суммы чиновникам Конгресса, которых они одновременно лоббировали от имени своих клиентов-клептократов. "С конца 2007 по конец 2009 года каждый четвертый законодатель контактировал с Livingston Group от имени иностранных клиентов и получал пожертвования на избирательную кампанию от одного из сотрудников фирмы", - говорится в анализе Фримена. Около 25 процентов членов Конгресса США, причем по обе стороны политического водораздела, получали средства от сотрудников Livingston Group и одновременно работали с этими же сотрудниками, выступая от имени тиранов, входящих в реестр фирмы. 27
И опять же, это были не безымянные политики из задних рядов. "Это не случайно выбранная группа законодателей", - продолжил Фримен. "В ней непропорционально много самых важных игроков на внешнеполитической арене и партийных лидеров". Как и в случае с DLA Piper, объектами атак Livingston Group были известные личности - от Обамы до бывшего лидера большинства в Сенате Митча Макконнелла и бывшего спикера Палаты представителей Джона Бонера. 28.
Эти пожертвования также не были случайными: многие из них были сделаны в тот же день, когда законодатели принимали лоббистов Livingston Group. В одном примечательном случае представитель штата Индиана Дэн Бертон встретился с представителем Livingston Group, вращающим диктатуру Азербайджана, и позднее в тот же день получил три отдельных пожертвования от трех отдельных представителей Livingston. (Вскоре после этого Бертон покинул свой пост и сразу же перешел на новую роль проазербайджанского лоббиста. Когда один из репортеров спросил его о новой работе, Бертон набросился на него со словами: "Вы скандалист, и я не хочу с вами разговаривать".) 29
В середине 2000-х годов эта карусель - этот аукцион, как окрестил его Фримен, - набирала обороты. Манафорт больше не был исключением, как и такие фигуры, как Савимби или Абача. Поскольку Америка сохраняла статус гипердержавы, даже истекая кровью в Ираке и Афганистане, режим за режимом все равно находил себе союзников в Вашингтоне. Возможно, это было сделано для того, чтобы попытаться сохранить иностранную помощь. (Каждая страна, лоббировавшая экономическую помощь в этот период, ее получала.) Может быть, это было сделано для расширения военной помощи. (Почти каждый режим, лоббировавший военную помощь в этот период, ее получал). "Посыл ясен: если страна не хочет потерять американскую помощь, ей лучше лоббировать ее", - резюмировал Фримен. "Дипломатия была приватизирована". 30
Спрос был очевиден: каждый режим - независимо от обвинений в геноциде, коррупции или преступлениях против человечности - хотел иметь своего представителя в Вашингтоне. И это не преувеличение. Такие противники, как Китай и Россия, такие демократические союзники, как Австралия и Новая Зеландия, такие диктаторские режимы, как Саудовская Аравия, Казахстан, Беларусь и Египет, - все они имели своих американских лоббистов, которые сновали по Вашингтону, склоняя законодателей на свою сторону, а во многих случаях даже направляли в их пользу средства на проведение избирательных кампаний. Постоянно расширяющаяся сеть американских фирм была готова обслуживать монстров и безумцев, зарабатывая на этом миллионы.
Именно поэтому примерно в то же время, когда Фримен проводил свое исследование канала "режим - лоббист - донор", журналист по имени Кен Сильверстайн начал свое собственное расследование. Сильверстайн хотел выяснить, как далеко готовы опуститься эти фирмы в поисках бизнеса с одним из этих режимов, и как много или мало об этом знает американское население.
Однако вместо того, чтобы обращаться в фирмы напрямую, Сильверстайн придумал другую идею. Придумав новую личность и сфабриковав целую историю - теперь он представлялся неким "Кеннетом Кейсом", работающим не как американский журналист, а как брокер из Великобритании, - Сильверстайн связался с целым рядом американских лоббистских групп. Отправляя электронные письма со своего аккаунта "Кеннет Кейс", Сильверстайн утверждал, что он консультант, желающий связать фирмы с одним из самых репрессивных режимов на планете. Он не раскрывал подробностей, предлагая это предложение как можно большему числу лоббистов. Как он писал, "я бы выдал себя за представителя небольшой, таинственной зарубежной фирмы с крупным финансовым пакетом в стране, о которой идет речь, и которая надеется заручиться благосклонностью правящих властей, пригласив вашингтонскую фирму, чтобы подправить свой имидж и улучшить связи режима с американским правительством". 31
Его подготовка не всегда была герметичной; по его признанию, его прикрытие было "безрассудно тонким": веб-сайт был зарегистрирован в Пенсильвании, а визитные карточки "напечатаны на хлипком картоне" и выглядели "слишком дешево для чиновника из модной международной энергетической компании". Но Сильверстайн знал, что к 2000-м годам группы, с которыми он связался, были рады обеспечить все потребности в лоббировании для любого режима, о котором шла речь. Сильверстайн задавался вопросом: "Если бы ему предложили потенциально выгодный контракт на представление интересов режима-изгоя, насколько низко опустилась бы богатая вашингтонская лоббистская фирма?" 32
Ответ был очевиден: настолько низко, насколько это необходимо, а затем еще ниже. Отчасти это проявилось в клиенте, которому, как утверждал Сильверстайн, он помогал: правительстве Туркменистана, одного из самых жестоких репрессивных государств в мире. В то время туркменский режим был почти карикатурой на тоталитарное государство, где долгие годы господствовал одурманенный наркотиками диктатор, воздвигавший себе золотые статуи и переименовывавший месяцы в честь членов своей семьи. Самое странное, что диктатор написал свой собственный религиозный текст, а затем заставил все туркменские школы и университеты преподавать его студентам. Это было государство и режим, по сравнению с которыми Северная Корея выглядела бастионом свободы. И это был режим, которому, как обнаружил Сильверстайн, лоббистские фирмы с радостью помогли бы стать, по словам одной из фирм, "глазами и ушами" туркменского диктатора в Вашингтоне". 33
Одной из лоббистских групп, с которыми связался Сильверстайн, была APCO Worldwide, вашингтонская фирма-гигант, недавно получившая звание "Агент года" по версии PRWeek, ведущего издания в сфере связей с общественностью. 34 APCO была не чужда обслуживания деспотов: ранее она работала с нигерийцем Абачей и клептократическими мафиози, контролировавшими страну Азербайджан. Для них продажа диктаторов была привычным делом. Как ответили в APCO, они будут "рады собрать команду", чтобы помочь режиму Туркменистана. 35
Фирма быстро разработала свою стратегию для Сильверстайна, рассказав следователю под прикрытием о своей тактике. Один из предложенных ими ходов заключался в найме якобы нейтральных наблюдателей - журналистов, ученых , бывших чиновников и т. п. - для распространения информации в пользу режима. "Мы можем использовать некоторых экспертов аналитических центров, которые будут говорить: "С одной стороны, это, а с другой - то"", - сказал Сильверстайну один из сотрудников APCO, рассказывая о том, как помочь размыть любую критику, с которой может столкнуться режим. APCO также изложила стратегию работы со СМИ в пользу режима. Утверждая, что они уже разместили "тысячи" статей от имени клиентов во всех видах СМИ, APCO призналась, что они "на самом деле писали статьи, а затем шли и находили "подписантов" - тактика, которую они с удовольствием помогут повторить диктатору Туркменистана. 36
Другая фирма, Carmen Group, ответила на уговоры Сильверстайна аналогичной стратегией. Carmen Group уже обслуживала соседнюю диктатуру в Казахстане. И они заявили, что с удовольствием оплатят американским журналистам поездку в Туркменистан, а затем попросят их написать памфлет о том, насколько замечательным на самом деле был туркменский режим. (Они были не первыми, кто представлял Туркменистан в Вашингтоне; за несколько лет до этого бывший госсекретарь Александр Хейг подписался на отмывание репутации туркменского диктатора, утверждая, что он "должен быть героем, а не изгоем".) 37
Раз за разом фирма за фирмой сбегалась на предложение Сильверстайна, желая взять в клиенты туркменскую тиранию. Они, как писал Сильверстайн, "унижались", чтобы работать на одну из самых отвратительных диктатур на планете, где противников регулярно пытали, а основные свободы не существовали. Не было никаких опасений по поводу нарушения прав человека или того, как режим изнуряет женщин и детей, уничтожает местные экологические усилия или занимается такими видами коррупции и преступлений, которыми могли бы гордиться Муссолини или Мао. Было только обещание потенциального контракта - возможность получить прибыль от еще большего укрепления туркменской диктатуры. 38
В целом это было одно из самых удручающих тайных расследований той эпохи, подчеркивающее, что для этих фирм не существовало режима, выходящего за рамки дозволенного. Как сказал Сильверстайну один из лоббистов: "Как я часто говорил, я готов представлять самого дьявола за правильную цену - это не личное, просто бизнес". 39
КОГДА СИЛЬВЕРСТЕЙН наконец признался в своей уловке, фирмы были предсказуемо смущены. Но мало кто из них выглядел ошарашенным. Индустрия связей с общественностью бросилась на их защиту. Вместо того чтобы разработать новые стандарты или призвать к реформам, которые могли бы помешать американским фирмам слюняво обслуживать самые отвратительные режимы, индустрия сомкнула ряды вокруг обманутых фирм. Кэти Криппс - представитель Совета фирм по связям с общественностью, который якобы устанавливает отраслевые стандарты, - назвала усилия Сильверстайна "безвкусными" и рекомендовала его работодателю, журналу Harper's Magazine, "пересмотреть существующие стандарты отчетности". По мнению тех, кто руководит индустрией связей с общественностью, виноват именно Сильверстайн, а не фирмы, которые составили дорожную карту того, как помочь неосталинской диктатуре остаться у власти. В ответ Сильверстайн сказал: "Где была Криппс, когда она была нужна бедной Айви Ли? Если бы это были 1930-е годы и офисы Ли, в которые я проник, можно было бы легко представить Криппса, осуждающего меня за "безвкусное" разоблачение человека фюрера". 40
И он не ошибся. Десятилетия разделяли их, но работа Айви Ли в интересах нацистов мало чем отличалась от того, что обещали сделать эти современные американские фирмы в интересах убийственного, маньячного диктатора Туркменистана. Мир мог измениться, но услуги - и готовность служить этим деспотам - остались прежними.
Но к тому времени, когда Сильверстайн опубликовал свои выводы, эти фирмы были не единственными игроками в Вашингтоне, обхаживающими этих диктаторов. К середине 2000-х годов в эту сферу вошла новая сила: Самые известные американские политики, которые поняли, сколько денег можно заработать, лоббируя непосредственно интересы этих диктаторов, и осознали, как легко они могут обменять свою репутацию на часть этой растущей иностранной лоббистской корысти.
Глава 10. Украинские коктейли
Это безумие, но это славное безумие.
-Майкл О'Рахилли 1
В середине 2003 года у Олега Дерипаски - одного из самых известных олигархов России - возникла проблема. Она была связана не с тем, как распорядиться миллиардами долларов, нажитых хищническим насилием в ходе так называемых "алюминиевых войн" 1990-х годов. 2 Она даже не обязательно была связана с его отношениями с восходящим российским диктатором Владимиром Путиным, для которого Дерипаска был "ключевым союзником". 3 Вместо этого она была связана с тем, как Дерипаска может получить доступ к самой важной стране в мире - Соединенным Штатам.
В течение многих лет Соединенные Штаты специально препятствовали Дерипаске в получении американской визы. И на то были веские причины. Как пишет Министерство финансов, Дерипаска столкнулся с обвинениями в том, что он "подкупил правительственного чиновника, заказал убийство бизнесмена и имел связи с российской организованной преступной группировкой". 4 Его присутствие в Вашингтоне - для организации инвестиций, для продолжения путинского режима или для того и другого - может быть только катастрофическим.
Однако у Дерипаски появилась идея. Если он не может связаться с правительством США сам, возможно, он может нанять своего доверенного лица для продвижения своего дела. Может быть, в Вашингтоне найдется человек, который станет прикрытием для Дерипаски, уговаривая американских чиновников впустить клептократа в страну. Возможно, был кто-то, кто мог бы преуменьшить прошлое Дерипаски, его кучу грязных денег и его связи с Кремлем, вместо этого проталкивая идею, что Дерипаска - некий "независимый" бизнесмен , который нажил свое богатство совершенно легально. Возможно, Дерипаска мог бы нанять лоббиста, который обелил бы его образ и привел бы его в Вашингтон - и помог бы открыть шлюзы для других российских олигархов, каждый из которых был обязан своим богатством Кремлю и каждый из которых действовал как эффективный лакей самого Путина.
Дерипаске не потребовалось много времени, чтобы найти кого-то в Вашингтоне, кто мог бы ему помочь. На этот раз, однако, это был не бывший организатор предвыборной кампании, как Манафорт, не специалист по связям с общественностью, как Айви Ли, и даже не ловкий консультант, как Чарли Блэк или Питер Келли. На этот раз американец, предложивший свою помощь, был одним из самых выдающихся политиков своего времени.
Это был Боб Доул, старший государственный деятель Республиканской партии, многолетний сенатор и неудавшийся кандидат в президенты от GOP. Недавно уйдя на пенсию, Доул превратился в одного из самых успешных (и самых прибыльных) иностранных лоббистов Соединенных Штатов. И, как он сказал Дерипаске, он с удовольствием поможет российскому олигарху расширить свои - и кремлевские - каналы в Вашингтоне.
Как мы видели в первой части книги, когда бывший министр финансов лоббировал интересы России при покупке Аляски, Доул был едва ли не первым бывшим чиновником, который впоследствии продался иностранному режиму. Но он был самым масштабным и, несомненно, самым влиятельным.
Прозванный "львом Сената", Доул долгие годы был одной из самых возвышенных фигур американского политического истеблишмента. 5 Он десятилетиями руководил Республиканской партией, сначала как сенатор от Канзаса, а затем как лидер большинства в Сенате, кульминацией чего стала номинация на пост президента от GOP в 1996 году. Он был, по выражению The New York Times, одним из "самых долгоживущих республиканских лидеров" в американской истории, одной из "самых стойких политических фигур прошлого века". 6 Как сказал президент Джо Байден после смерти Доула в 2021 году, ставленник Республиканской партии был "американским государственным деятелем, каких мало в нашей истории". 7
Возможно, это и так. Но Доул был еще и другим: первым известным американским политиком, который после ухода с поста продал свою репутацию множеству иностранных претендентов, открыв в Вашингтоне двери для режимов и олигархов по всему миру. Он был первым бывшим кандидатом в президенты, который стал, в буквальном смысле, иностранным агентом.
Во-первых, это иностранные правительства. Некоторые из тех, кто нанял Доула после его отставки в 1996 году, были демократическими союзниками, например Косово и Тайвань. 8 Но некоторые из них были откровенными диктаторами, грабившими и обделявшими население у себя дома и обращавшимися к Доулу и его фирме (известной как Alston & Bird), чтобы заручиться поддержкой в Вашингтоне. Доул работал от имени антидемократического правительства Объединенных Арабских Эмиратов, напрямую лоббируя интересы своих бывших коллег в рамках более широких усилий эмиратского режима по проникновению в Вашингтон. Доул также подписал контракт с автократами, идущими по стопам Мобуту в Демократической Республике Конго. Его фирма обещала помочь со "стратегическими коммуникациями" и "политическими вопросами", касающимися предстоящих выборов в ДРК. Согласно договору о сотрудничестве, Доул должен был играть "ведущую" роль в этом соглашении. 9 (Не упомянут тот факт, что действующий конголезский автократ уже несколько раз откладывал выборы, надеясь удержаться у власти как можно дольше).
Затем были олигархи. Дерипаска, например, нанял Доула и его фирму, чтобы они специально лоббировали в Госдепартаменте США получение американской визы. Как пишет The Wall Street Journal, Доул пытался "убедить американских чиновников, что его клиент не преступник и что его бизнес прозрачен". 10 (Коррупция и связи Дерипаски с Кремлем были настолько вопиющими, что впоследствии против него были введены специальные санкции со стороны США, а также Великобритании и Европейского союза). Американские чиновники, очевидно, были убеждены: благодаря Доулу Дерипаска вскоре получил визу, положив начало российским операциям по вмешательству в 2016 году, как мы увидим позже.
Доул также не ограничивался клептократами в России или Центральной Африке. Примерно в то же время он вошел в совет директоров банка в Кыргызстане под названием "АзияУниверсалБанк" (АУБ). Согласно обширным отчетам журналистов и групп, выступающих за прозрачность, таких как Global Witness, этот банк был одним из самых мошеннических учреждений, которые когда-либо видел регион. АУБ действовал как эффективная "прачечная" для правящей жестокой семьи Бакиевых, позволяя им присваивать миллионы, превращая Кыргызстан в свою личную вотчину. Как пишет Global Witness, банк имел "значительные показатели, свидетельствующие об отмывании денег : сотни миллионов долларов, казалось, проходили через их счета, в то время как они не занимались никакой реальной деловой активностью". АУБ считался настолько коррумпированным, что даже российский Центральный банк рекомендовал не работать с ним. 11
Но затем в дело вступил Доул. Он вошел в совет директоров банка в 2007 году и начал ручаться за авторитет АУБ. С помощью Доула АУБ просуществовал еще несколько лет, прежде чем рухнул на фоне кровавой революции, которая окончательно свергла семью Бакиева, наслаждавшуюся своими награбленными миллионами в изгнании. Как сказал мне один кыргызский чиновник о приходе Доула в банк, "я помню, как мне было противно от того, как дешево продавались американские политики". 12
Российские олигархи, иностранные диктаторы, отмывание денег: снова и снова Доул проводил свою постконгрессную карьеру, лоббируя интересы некоторых из самых известных фигур и институтов той эпохи. Разыгрывая свои якобы патриотические качества на родине, Доул год за годом становился главным иностранным лоббистом в Вашингтоне.
И нетрудно понять, почему он так поступил. Фирма Доула заработала миллионы на диктатурах и режимах, которые они представляли. Сам Дерипаска получил более 560 000 долларов непосредственно из Москвы. Сделка по представлению интересов Демократической Республики Конго обошлась в полмиллиона долларов всего за три месяца работы. (Как сказал один человек, знакомый с зарубежным лоббизмом Доула, "это большие деньги"). 13
В конечном итоге неясно, сколько Доул заработал на своих договоренностях в таких местах, как Кыргызстан, поэтому трудно сказать, какова была общая сумма его работы в качестве иностранного лоббиста. Но ясно одно: всего за несколько лет работы иностранным лоббистом Доул заработал гораздо больше денег, чем за десятилетия работы в Конгрессе. Как показал один анализ лоббистской карьеры Доула, Доул "никогда не был более счастливым - и уж точно не более процветающим". (Несмотря на всю свою жизнь на государственной службе, Доул умер с состоянием, исчисляемым десятками миллионов.) 14
Возможно, что более важно, Доул также открыл новую дверь в Вашингтоне: законодатель за законодателем последовал его примеру в мир иностранного лоббирования. В конце концов, если предполагаемый "лев Сената" мог продаться иностранным режимам, то почему бы и им не продаться?
Благодаря Доулу к 2000-м годам для бывших чиновников стало совершенно нормальным превращаться в иностранных агентов, причем делать это с гораздо большей частотой , чем когда-либо в американской истории. Один анализ, проведенный в 2016 году, показал, что более 10 процентов законодателей, покинувших свой пост в период после окончания холодной войны, сразу же превратились в иностранных лоббистов, продавая свои услуги диктаторам по всему миру. Десятки и десятки сенаторов и представителей покинули Конгресс и, словно по команде, быстро превратились в иностранных агентов. 15
И это по обе стороны прохода, и для режимов всех мастей. Сенаторы лоббировали интересы тиранов Саудовской Аравии и зарождающейся автократии Венгрии. Члены палаты представителей лоббировали интересы структур в Беларуси и антидемократических сил в Катаре. Лидеры большинства и лидеры меньшинства, демократы и республиканцы, политики-одномандатники и пожизненные чиновники - все они покидали свои посты, чтобы сразу же перейти к новой роли иностранного лоббиста. От лидеров GOP, таких как бывший спикер Палаты представителей Джон Бонер, который теперь работает в фирме, представляющей геноцидный режим в Китае 16 , до знаменосцев демократов, таких как бывший кандидат в вице-президенты Джо Либерман, который также работал на доверенное лицо того же режима в Пекине 17 , - ведущие американские политики все чаще обращаются к иностранным покровителям после ухода с поста президента.
И это произошло благодаря Доулу, который сделал идею о том, что бывший чиновник продается иностранным режимам, гораздо более приемлемой - и гораздо менее предательской, чем это считалось раньше. "Хотите стать "иностранным агентом"?" - гласил один из заголовков на эту тему. "Сначала послужите в Конгрессе". 18
Но, возможно, это и не должно удивлять. Когда Доул баллотировался в президенты в 1996 году, незадолго до того, как начать свою карьеру иностранного лоббиста, он обратился не к кому иному, как к Полу Манафорту, чтобы собрать голоса, необходимые для выдвижения кандидата от республиканцев.
Манафорт был "менеджером съезда Доула", - писал The New Yorker в 1996 году, - "что означает, что он - главный архитектор [1996] Республиканского национального съезда". 19 Даже после того, как Манафорт уже подписывал контракт с диктатором за диктатором, даже после того, как Манафорт пытался помочь полевым командирам и тиранам украсть выборы в своих странах, Доул счел хорошей идеей попросить его помочь организовать выдвижение Доула в GOP. С Манафортом, руководившим съездом, республиканцы отказались от часовых речей прошлых съездов и вместо этого произносили короткие звуковые фрагменты, которые можно было объединить в последующие ролики. "Мы создаем политическое телевидение", - описал это Манафорт. 20 И это сработало: делегаты съезда помазали Доула своим номинантом, а Манафорт руководил гораздо более активным и гораздо более интересным съездом, чем те, что были в прошлые годы.
В конечном итоге Доул проиграл президентскую гонку. Но его связи с Манафортом не закончились после поражения в 1996 году. В начале 2000-х годов, вскоре после того как Дерипаска нанял Доула, чтобы представить себя в роли успешного, аполитичного российского магната, Дерипаска обратился к услугам Манафорта, чтобы помочь Москве восстановить контроль над страной, на которую она смотрела с мономаниакальной одержимостью: Украину.
В середине 2000-х годов украинцы уже ясно давали понять, что предпочитают присоединиться к Западу - в том числе к НАТО и Европейскому союзу - вместо России. И они были готовы поставить на кон свои тела, чтобы добиться этого. После фальсифицированных выборов 2004 года, на которых якобы "победила" пропутинская марионетка по имени Виктор Янукович, украинцы сотнями тысяч вышли на улицы в знак протеста, который позже назвали Оранжевой революцией. Примечательно, что им удалось добиться повторного голосования, в результате которого победил прозападный кандидат. (Победа стала еще более примечательной, если учесть, что прозападный кандидат был почти убит в результате отравления во время предвыборной кампании).
Результатом стала явная победа западных сил Украины: сторонников прозрачности и журналистов-расследователей, гендерных и экологических активистов, тех, кто выступает за более справедливую экономику. Однако это был явный проигрыш для целого ряда фигур, которые своим богатством были обязаны как Кремлю, так и коррумпированной клике пророссийских политиков Украины, а также российским и украинским олигархам, которые наживались на этом.
Дерипаска был одной из тех фигур, которые могли потерять влияние и доходы в результате прозападного дрейфа Украины. Именно поэтому вскоре после "оранжевой революции" олигарх связался с Манафортом и спросил, не сможет ли он помочь. 21
Согласно более поздним расследованиям украинских журналистов и американских чиновников , Дерипаска нанял Манафорта, чтобы "смягчить опасность, которую внезапно представлял политический кризис в Украине". 22 Но дело было не только в финансах Дерипаски. Олигарх также хотел знать: Может ли Манафорт помочь вернуть Украину на более прокремлевскую траекторию? Может ли он помочь восстановить пропутинские политические силы в Киеве, подорвав при этом прозападные тенденции в стране?
Манафорт быстро согласился. (Для Манафорта Дерипаска был не прославленным мафиози, а "блестящим бизнесменом"). 23 В июне 2005 года Манафорт, чья миссия, как позже подробно рассказали американские следователи, заключалась в том, чтобы помочь олигархам и прокремлевским силам Украины "избежать в будущем событий, подобных Оранжевой революции", изложил свой план в стратегической записке. 24 Как писал Манафорт, он должен был помочь "тонко повлиять на восприятие" западных правительств, чтобы создать "приемлемое объяснение действиям [украинского и российского правительств], не полностью согласующимся с западным мышлением". 25 То есть Манафорт должен был проинструктировать своих прокремлевских партнеров, как ослабить озабоченность Запада такими вещами, как демократия и права человека, и подмять под себя прозападные силы Украины в этом процессе.
В этих планах использовался опыт Манафорта, накопленный в ходе аналогичных кампаний в других странах. В конце концов, это был человек, который отмыл ангольского полевого командира в предполагаемого борца за свободу, филиппинского деспота в предполагаемого прозападного союзника, конголезского тирана в предполагаемый бастион стабильности. Не было причин, по которым Манафорт не мог бы повторить свои таланты для Дерипаски и пророссийских сил, а также пропутинских прокси в Украине.
Также нет никаких оснований полагать, что Москва не одобрила усилия Манафорта. Дерипаска не только был одним из ближайших союзников Путина - в какой-то момент он заявил, что "незаменим для Путина и Кремля", - но и Манафорт начал свою деятельность в четком согласии с Кремлем. 26 "Связи между программой Манафорта в Украине и собственными усилиями России по оказанию влияния в этой стране позволяют предположить, что они были фактически частью одной и той же кампании по подрыву украинского правительства и поддержке пророссийских кандидатов", как позже выяснил Комитет по разведке Сената США. В довершение всего, документы, попавшие в поле зрения американских следователей, "также свидетельствуют о том, что Манафорт намеревался информировать Кремль о своей деятельности в Украине и понимал, что его деятельность выгодна Кремлю". 27 (Манафорт долгое время отрицал, что когда-либо проводил прокремлевскую политику; как он сказал The New York Times, он был просто заинтересован в том, чтобы "научить [Дерипаску] демократии"). 28
Не то чтобы Манафорт когда-либо скрывал свою готовность выполнять поручения Кремля; он напрямую предлагал Дерипаске свою работу как нечто "выгодное для правительства президента Владимира Путина". 29 Или, как он сказал в той первой записке: "Сейчас мы убеждены, что [эта работа в Украине] может принести большую пользу правительству Путина, если она будет выполняться на правильном уровне и с соответствующими обязательствами по достижению успеха". 30
Приехав в Украину, Манафорт быстро пустил корни. Дерипаска, однако, был не единственным олигархом, с которым Манафорт сразу же связался. Вскоре в орбиту Манафорта вошел еще один: русоволосый, косоглазый Дмитрий Фирташ.
В то время профиль Фирташа был почти неотличим от профиля Дерипаски. Оба они были близки к Кремлю и действовали как эффективные проводники путинского режима. Оба занимались отмыванием репутации на Западе, используя фирмы по связям с общественностью и стратегические пожертвования, чтобы закрепиться как в Лондоне, так и в Вашингтоне. (Наиболее памятно, что Фирташ финансировал программу украинских исследований Кембриджского университета, а университет восхвалял его "щедрую благотворительность"). 31 Оба они были обязаны своим богатством целому ряду коррупционных сетей, возникших в 1990-х годах, причем Дерипаска занимался алюминием, а Фирташ - природным газом. И оба они были напрямую уличены американскими чиновниками в суррогатах Кремля: США ввели санкции против Дерипаски за его "вредоносную деятельность" и предъявили Фирташу обвинения в крупном взяточничестве, назвав его "высшим эшелоном российской организованной преступности". 32
Однако было одно ключевое отличие. Дерипаска был гражданином России, а Фирташ - гражданином Украины. И если Дерипаска никогда публично не выдавал себя за человека, заинтересованного в прозападных сдвигах в Украине, то Фирташ долгое время пытался позиционировать себя как якобы "патриота" Украины, как якобы прозападного деятеля, который распространялся о том, что он "вносит большой вклад" в проевропейскую траекторию Украины. Этот образ с радостью подхватили доверчивые западные СМИ; как гласил один из заголовков CNN , Фирташ был "нефтяным бароном", который "пустил в ход свои огромные богатства, чтобы бороться с Путиным". 33
Все это было, выражаясь техническим языком, чушь собачья. Как позже (и точно) описала газета The Washington Post, Фирташ долгое время был "союзником Путина". 34 И, как позже выяснят следователи, Фирташ, как и Дерипаска, сыграл ключевую роль в усилиях Кремля по восстановлению контроля над Украиной (а также в операциях Москвы по политическому вмешательству на Западе). На самом деле, Фирташ поставил крест на идее, что в Украине существует что-то вроде "прозападного олигарха". Он показал, что термин "прозападный олигарх" сам по себе является оксюмороном: эти олигархи, будь они из России или Украины, просто заботятся о своих собственных интересах, которые слишком часто полностью совпадают с интересами Кремля.
Но все эти расследования были в будущем. К тому моменту, когда он связался с Манафортом, Фирташ просто хотел запустить новые связи на Западе: финансовые опорные точки, на которые он и Кремль могли бы впоследствии опираться, чтобы перевернуть западную политику и государственные устройства. И Манафорт снова оказался более чем счастлив помочь - и у него была идея, как это сделать.
Связавшись с Фирташем вскоре после прибытия в Украину, Манафорт сделал ему предложение: Не согласится ли олигарх использовать часть своего незаконного богатства для финансирования строительства нового роскошного жилого комплекса на Манхэттене? Здание, получившее название Bulgari Tower, должно было возвышаться почти на 65 этажей, а общая стоимость строительства составила бы около 850 миллионов долларов. По мнению Манафорта, это было идеальное место для Фирташа, чтобы не только вложить свое богатство в американскую индустрию недвижимости - уже одну из самых клептократических, дружественных олигархам отраслей в мире, - но и получить дальнейшее проникновение в сами Соединенные Штаты. Неоднократно встречаясь с Фирташем, Манафорт убедил его вложить более 100 миллионов долларов из собственных средств, чтобы запустить проект. По словам одного из изданий, это свидетельствовало о "сверхъестественной способности Манафорта привлекать инвесторов" - особенно тех, кто имеет прямую связь с Кремлем. 35
К несчастью для обоих, инвестиции были сделаны как раз в тот момент, когда мировая экономика начала рушиться в 2008 году. Даже прокремлевские олигархи не были полностью защищены от переменчивых экономических ветров; Фирташ отказался от сделки, сославшись на необходимость стабилизировать свои финансы в другом месте. Со стороны это выглядело как очередное провалившееся предложение, очередная жертва спирали рецессии. Но вскоре после этого появился судебный иск, в котором утверждалось, что Фирташ с помощью Манафорта планировал использовать инвестиции не просто для того, чтобы закрепиться в США, а для того, чтобы отмыть сотни миллионов долларов, связанных с Кремлем.
В иске, поданном в Нью-Йорк бывшим премьер-министром Украины Юлией Тимошенко (о которой мы расскажем в следующей главе), утверждалось, что Фирташ планировал отмыть свои незаконные доходы от продажи природного газа через американскую недвижимость, а затем использовать эти чистые, не поддающиеся отслеживанию средства для запуска "крупной схемы взяточничества и влияния" от имени пророссийских сил в Украине. 36 Эти обвинения не были уникальными: благодаря существовавшей десятилетиями лазейке американская недвижимость долгое время пользовалась исключениями из основных протоколов по борьбе с отмыванием денег, что превратило весь сектор в одно из самых популярных мест для транснациональных сетей отмывания денег.
И Манафорт был в центре всего этого. Лоббист "сыграл ключевую роль в сговоре и рэкете [Фирташа]", говорится в иске. Согласно материалам дела, Манафорт предоставил Фирташу доступ к десяткам "американских компаний", что дало Фирташу "возможность расширить масштабы своей деятельности по отмыванию денег в США". 37 (До 2021 года США были мировым лидером в предоставлении анонимных подставных компаний клептократам и олигархам по всему миру, о чем Манафорт и Фирташ прекрасно знали. 38 ). Как говорится в одном из электронных писем Манафорта, Фирташ был "полностью согласен" с этими планами. 39
Рецессия 2008 года в конечном итоге разрушила эти предполагаемые планы по отмыванию денег. А иск - как и многие другие, связанные с подставными компаниями, инвестициями в недвижимость и транснациональным отмыванием денег, - в итоге был отклонен за отсутствием доказательств. (Прелесть этих анонимных подставных компаний в том, что их невозможно отследить, что помогает предотвратить подобные иски). Но попутно Манафорт укрепил свои связи с другим олигархом, который впоследствии сыграет ключевую роль в замыслах Кремля не только в Украине, но и в запуске беспрецедентных усилий по вмешательству в американскую политику. Кроме того, его введут прямо в сердце украинской политики и зажгут фитиль, который в итоге взорвет всю страну.
Когда в 2004 году в Украине произошла "оранжевая революция", крах влияния Кремля в стране наиболее ярко проявился в отстранении от власти марионетки, выбранной Москвой, Виктора Януковича. Бандитский, туповатый персонаж с востока Украины - человек, неоднократно сидевший в тюрьме за мелкие грабежи, - Янукович казался многим не более чем подогретым советским аппаратчиком. С его плотным телосложением и строгими костюмами, с его скучными презентациями и усыпляющими речами, Янукович не обладал особыми политическими навыками. Единственным его талантом была явная готовность прикрывать интересы Кремля в Украине и вернуть Киев в российские объятия.
И все же, благодаря тысячам украинцев, требующих более прозрачного, более демократичного правительства, Янукович не смог сделать даже этого. Вместо того чтобы действовать как марионетка Кремля, Янукович был отстранен от власти. Его политическое будущее внезапно рухнуло, уничтоженное протестующими, требовавшими лучшего управления.
Янукович отступил на восток Украины, зализывая свои политические раны. Там он встретил человека, который должен был изменить все: Украину, будущее Януковича, судьбу Европы, России и Запада в целом. Вскоре после того, как Оранжевая революция, казалось, закрепила прозападный курс Украины, Янукович встретил Манафорта.
Эти двое связались через олигархических посредников. Как позже выяснил Манафорт, Дерипаска познакомил его с Ринатом Ахметовым, другим олигархом-миллиардером с предполагаемыми связями с организованной преступностью. Оттуда Ахметов привел Манафорта на встречу с Януковичем, который на протяжении многих лет выступал в качестве "ключевого политического благодетеля" Ахметова. 40
Манафорту не потребовалось много времени, чтобы понять, почему олигарх познакомил его с политиком, идущим по пятам, - с тем, кто, как хорошо знал Манафорт, представлял собой лучший шанс для Кремля вернуть контроль над Киевом. Если Манафорту удалось превратить Савимби в демократизатора, Маркоса - в реформатора, Мобуту - в государственного деятеля, то что он мог сделать с Януковичем? Смог бы он, так сказать, превратить Януковича обратно в президента?
Все это было бы нелегко. Харизматичный, как швабра, привлекательный, как больной гриппом, Янукович был опечален не только своим криминальным прошлым, но и явными связями с Кремлем и его олигархами. Но он также был человеком, который, по мнению его олигархических сторонников, подавал надежды. В его чопорной внешности и неуютном присутствии был заложен потенциал. (Манафорт согласился. Реформирование Януковича - возвращение его в президентское кресло, невзирая на последствия, - должно было стать его следующим проектом.
СТРАТЕГИЯ МАНАФОРТА по возвращению Януковича на пост президента в Киеве состояла из нескольких ключевых взаимосвязанных частей. Первая касалась физического состояния: как Янукович выглядит на самом деле, в зрительном плане. Украинцу придется отказаться от изъеденных молью костюмов, засаленных волос и привычки стоять, как в смирительной рубашке. Вместо этого он теперь будет носить сшитые на заказ костюмы, чуть более облегающие талию и не так бросающиеся в глаза. Он посетит нормального парикмахера, заменив свой "буйный буффант" на что-то более модное. И он изучит основы политических речей: каденцию и темп, структуру и анекдоты, ожидания аудитории и продолжительность внимания. Другими словами, он должен был превратиться в современного политика - все это было частью его "экстремального макияжа", как описывали это другие дипломаты. 41
Второй элемент касался фактического содержания бесед украинского политика. Вместо того чтобы использовать скучные и банальные цифры, характерные для его советского воспитания, - общий урожай зерна, среднее производство молока и тому подобное, - Манафорт учил Януковича полезности банальностей, образов, обещаний. Вместо черствых, стерильных речей прошлого Янукович начал сыпать бромидами на протяжении всех своих выступлений. "Я понимаю ваши мечты", - начал настаивать он перед аудиторией, добавляя: "Я разделяю ваше желание сделать Украину страной возможностей". 42 Впервые Янукович стал "говорить в пробивных, американских фрагментах", которые могли захватить слушателей и попасть в ночные украинские выпуски новостей, охватив еще больше украинских избирателей. 43
Если все это напоминает влияние Манафорта на трансформацию американской, и особенно республиканской, политики за последние несколько десятилетий, то так оно и есть. Подобно его роли в работе с Рейганом и Бушем, подобно его усилиям от имени Доула на съезде 1996 года, Манафорт привнес в жизнь Януковича и смекалку, и стиль (даже вспышку?). Если это сработало в Вашингтоне, то, возможно, сработает и в Киеве.
Но у проекта Манафорта был и третий, возможно, менее публичный элемент. Что-то, что также опиралось на его успех в управлении политикой Республиканской партии в течение нескольких предыдущих десятилетий, и что позволило Януковичу направить свои новые навыки на гораздо более зловещие цели. Если Манафорт и его коллеги помогли стать пионерами вливания правой, даже расовой, политики в современную Республиканскую партию, то теперь лоббист сказал Януковичу, что тот должен повторить нечто подобное.
Социальная ось Украины, конечно, отличалась от американской. Она не вращалась вокруг расовых проблем или фанатизма белых слоев населения по отношению к чернокожим гражданам, иммигрантам и другим. Скорее, как считал Манафорт, основные социальные расколы в Украине вращались вокруг этнических украинцев (и украиноязычных) и этнических русских (и русскоязычных). По словам Манафорта, "Украина - это две разные страны". 44 И если Янукович хотел победить, он должен был сыграть на этих разногласиях. Подобно тому, как республиканские клиенты Манафорта потворствовали политике недовольства белых в Соединенных Штатах, Манафорт сказал Януковичу, что ему следует начать бить по этническому недовольству в Украине, сосредоточившись на этих предполагаемых разногласиях и расколов избирательный блок, на который его оппоненты все еще полагались в своем успехе.
Учитывая глубокое единство украинцев всех национальностей и языков после вторжения России в 2022 году, очевидно, что рецепт Манафорта в конечном итоге был основан на иллюзии. Но это не помешало Януковичу сосредоточиться на попытках оторвать украинцев друг от друга, углубляя те виды социального раскола, которые в конечном итоге могут дестабилизировать страну. (Позднее Манафорт будет странно утверждать, что Янукович был "украинским националистом, который хотел защитить мультикультурное общество", и что он демонстрировал "готовность взять на себя Москву". 45 ).
Янукович не дрогнул от совета Манафорта. Вскоре его тезисы стали описывать "оранжевую революцию" - за которую болели на сайте в основном украиноязычные, а не русскоязычные, составлявшие основу Януковича, - не как продемократическую революцию, а как "переворот". Он начал изображать этнических русских как предполагаемых жертв новой власти, а русскоязычных - как внезапно возникшую дискриминацию. Другими словами, он начал усиливать риторику, исходящую из Кремля, которая в конечном итоге вылилась в изображение Киева как правительства, управляемого и поддерживаемого "нацистами", направленного против этнических русских, нуждающихся в защите Москвы.
В то время как риторика Януковича описывала страну в целом, была одна область, на которой он сосредоточился особо: южный украинский полуостров Крым.
Спустя годы, в 2014 году, Путин вторгся на украинский полуостров, объявив его своей собственностью и осуществив первую со времен Гитлера "аннексию" в Европе. Однако когда Манафорт и Янукович связали себя узами брака в середине 2000-х годов, Крым был просто еще одной украинской провинцией, населенной этническими украинцами, русскими, коренными крымскими татарами и многими другими. Это была неоспоримая часть Украины. В этом качестве он также был местом назначения американских войск, принимавших участие в совместных военных учениях НАТО и Украины, организованных Киевом.
Украина, конечно, не входила в НАТО. Но ее прозападное правительство явно намеревалось вступить в военный альянс. И в мае 2006 года Киев открыл свои двери для западных войск, которые хотели помочь Украине укрепить национальную оборону, улучшить региональную инфраструктуру и заручиться поддержкой местного населения.
Совместные учения, запланированные в Крыму, вряд ли носили угрожающий характер; они были ближе к жестам доброй воли, чем к чему-то угрожающему, и были направлены на строительство детских площадок и футбольных полей. Именно поэтому, когда американские войска прибыли на украинский полуостров, реакция, которую они получили, была тревожной. Вместо теплого приема или даже всеобщего безразличия 113 американских морских пехотинцев и моряков обнаружили на своем пути толпы разъяренных людей, которые бросали в них камни и ругательства. "В нас бросали камни", - рассказывал позже один из офицеров. "Камни попадали в морпехов. Автобусы раскачивались взад-вперед. Мы просто пытались добраться до нашей базы". 46 Обойдя периметр, некоторые протестующие даже начали наполнять пластиковые бутылки дизельным топливом, делая так называемые "украинские коктейли" для запуска в американцев. 47
Тысячи демонстрантов, появившихся, казалось бы, из ниоткуда, встретили американские войска. Не было никакого предупреждения, никакого предчувствия, что местное население превратится в пенистую кашу. На тот момент американо-украинские отношения были наилучшими за всю историю; не было никаких причин или оснований для того, чтобы протестующие внезапно разрастались. И все же они были, преграждая путь американцам, нападая на их транспорты, донимая их без конца.
И протесты начали действовать. "Прижатые "тысячами" протестующих с громкой музыкой, камнями и неэффективными газовыми бомбами... морские пехотинцы затаились в местном санатории", - сообщило позднее одно из изданий. "И стали ждать. Они не могли связаться с кораблем снабжения в порту; они не могли добраться до своей базы". 48
Прошла неделя, затем другая, но протестующие не унимались. В какой-то момент военное начальство осознало, что ситуация рискует обернуться фиаско - а возможно, и чем-то худшим. Они замяли дело и вывели войска. "Мы, по сути, переждали две недели и однажды ночью под покровом темноты добрались до взлетно-посадочной полосы и улетели домой", - сказал один из офицеров. 49.
На этом последствия не закончились. Президент Джордж Буш отменил запланированную поездку в Украину, а военные полностью отменили оставшуюся часть совместных учений. Внезапно связи между Киевом и Вашингтоном были разорваны, возможно, безвозвратно. Вместо того чтобы укрепить местную поддержку, протесты неожиданно разорвали связи между Соединенными Штатами и Украиной.
Но во всей этой истории всегда было что-то странное, что-то неправильное. Эти протестующие, как сказал один из морских пехотинцев, выглядели так, будто "их сердце не было в этом". 50 Как будто их могли "подбросить". Как будто все это было, как говорилось в одной из телеграмм Госдепартамента, "спровоцированным спором" - не в последнюю очередь потому, что "большинство демонстрантов выглядели вялыми и собирались в большом количестве только в те моменты, когда на них могли быть направлены телекамеры". 51 Все это казалось сфабрикованным (в этом смысле похоже на фиктивный "референдум" 2014 года, на котором крымчане якобы проголосовали за присоединение к России).52 В американской телеграмме говорилось: "Злой умысел, который в конечном счете несет ответственность за этот продолжающийся инцидент, полностью на стороне политических сил , которые не хотят видеть [украинское] правительство успешным с тех пор, как продемократические силы одержали победу". 53
Даже сегодня вся операция остается под вопросом. Но после инцидента украинский прокурор поставил в центр всего этого дела одного человека: Манафорта. "Это была его политическая попытка поднять престиж Януковича и его партии - конфронтация и раскол общества по этническому и языковому признакам - его фишка со времен выборов в Анголе и на Филиппинах", - написал прокурор. "Находясь в Крыму, я постоянно видел свидетельства, указывающие на то, что Пол Манафорт рассматривал [автономию Крыма от Украины] как инструмент для укрепления репутации Януковича и привлечения на свою сторону местного электората". 54 В рамках этих усилий Манафорт "оркестровал" протесты и тем самым заставил эвакуировать американские войска из Крыма. 55
Манафорт всегда отрицал свою ответственность. Но не требовалось много времени, чтобы понять, кто выиграл от этого фиаско. Вся эта история привела к беспрецедентному спаду в американо-украинских отношениях, от которого прозападное правительство в Киеве так и не смогло оправиться. А в процессе оно укрепило пророссийские силы на Крымском полуострове и помогло заложить основу для вторжения Москвы в 2014 году.
Даже за пределами криминала стратегия Манафорта "Экстремальный макияж" Януковича не сразу начала приносить дивиденды. 56 Вскоре после найма Манафорта партия Януковича, известная как Партия регионов, доминировала на очередном парламентском голосовании. Из-за многоуровневой структуры управления Украиной законодательное собрание страны затем занялось выбором нового премьер-министра, который будет руководить внутренними делами страны вместе с прозападным президентом.
И они выбрали человека, которого только что свергли в результате "оранжевой революции": Януковича.
Это было нечто близкое к электоральному чуду: Янукович фактически восстал из мертвых. Тезисы, яркие костюмы, новое присутствие - все это сработало. Янукович вернулся к известности и даже популярности. Манафорт снова добился успеха.
Но Манафорт еще не закончил. Вскоре после того, как Янукович занял пост премьер-министра Украины, Манафорт начал продавать его другому электорату: сомневающимся, сдержанным западным людям. Американские и европейские чиновники наблюдали за президентской кампанией Януковича всего несколькими годами ранее - особенно за его зависимостью от Москвы и почти смертельным отравлением его оппонента - и по понятным причинам оставались настороже. Некоторые западные чиновники даже находились в Киеве и воочию наблюдали, как Янукович внезапно начал использовать социальную напряженность в Украине. Один из американских чиновников, посол Уильям Тейлор, специально попросил Манафорта, чтобы Янукович "умерил риторику". Манафорт отказался; по словам одного из репортеров, его тезисы "были слишком хорошо опрошены". 57
Однако Манафорт понимал, что Януковичу необходимо заручиться хотя бы символической поддержкой Запада, если он хочет продолжать укреплять свою поддержку. Поэтому он начал организовывать для Януковича встречи "с широким кругом чиновников и экспертов аналитических центров [в Вашингтоне] в попытке сделать из него реформатора". 58 Аудитория Януковича включала законодателей и аналитиков, даже таких высокопоставленных лиц, как вице-президент Дик Чейни. Это была схема, которая работала с Савимби, с Абачей, с Маркосом. И она начала работать с человеком, который недавно был свергнут в ходе самой выдающейся продемократической революции эпохи. (Один из инструментов, который помог: в разговоре с американскими официальными лицами переводчик Януковича "превратил грубую риторику украинца в цветистый, высококлассный английский"). 59
Связи между Вашингтоном и Киевом могли ослабнуть - благодаря невидимой руке союзников Манафорта и Януковича в Крыму, - но Янукович, по мнению доверчивых западных людей, открыл новую страницу. Манафорт "определенно лоббировал его интересы в Вашингтоне, это часть того, что он принес за стол переговоров", - сказал позже один дипломат, добавив, что Манафорт "пытался представить Януковича как сторонника прозрачности, демократии и в целом проамериканских [позиций]". И если его американские собеседники не полностью поверили в предполагаемое преображение Януковича, они, по крайней мере, начали смягчать свою критику. Для пущей убедительности Манафорт заявил американской аудитории, что "Янукович был более или менее тем же самым человеком", что и республиканские клиенты Манафорта, такие как Доул и Рейган. Янукович, по словам Манафорта, привнес в украинскую политику "старые добрые республиканские ценности". 60
Тем временем в Украине Янукович продолжал реализовывать стратегию Манафорта. Он заручился поддержкой широкого круга украинцев: пожилых пенсионеров, ностальгирующих по Советскому Союзу; пророссийских активистов, пытающихся удержать Киев рядом с Кремлем; беспокойных семей, недовольных замедлением темпов роста экономики Украины. Он также сидел сложа руки, наблюдая, как его вестернизирующиеся оппоненты разваливаются в междоусобицах и нарастающей ярости, подтачиваемые самолюбием и бушующей рецессией.
В то время как прозападное правительство в Киеве начинало шататься, Манафорт и Янукович уловили благоприятную возможность. Вскоре украинцы должны были вернуться на избирательные участки для участия в следующих президентских выборах, намеченных на начало 2010 года. И, как они поняли, был один логичный выбор, кто должен стать следующим лидером Украины. Не какой-нибудь молодой реформатор, стремящийся направить Украину по прозападному пути, а человек, ответственный за то, что всего несколькими годами ранее спровоцировал революцию, движимый своим авторитаризмом и явными связями с Кремлем.
Они оба понимали, что Януковичу следует снова баллотироваться в президенты - и Манафорт мог бы помочь ему победить.
Но Манафорт не мог сделать это в одиночку. Ему нужна была команда, которая бы проработала президентские амбиции Януковича. Поэтому он начал обзванивать американцев, с которыми встречался ранее: экспертов по организации и проведению опросов, СМИ и избирательной стратегии. Их собственная идеология была несущественна. Манафорту нужны были их таланты, а не политические предпочтения. От них требовалась лишь готовность помочь начинающему клептократу захватить власть в Украине и подтолкнуть Киев к сближению с Кремлем - и при этом свести на нет все демократические завоевания последних нескольких лет.
Манафорту не потребовалось много времени, чтобы найти американских союзников, готовых помочь ему продать Януковича. Успех Манафорта подчеркнул, насколько двухпартийной может быть эта работа по обелению деспотов. Там был Рик Гейтс, лоббист, только что закончивший руководить республиканской президентской кампанией Джона Маккейна в 2008 году. Был и Тэд Девайн, известный демократический опросчик и будущий руководитель президентской кампании сенатора Берни Сандерса в 2016 году. Была даже отдельная фирма по связям с общественностью Edelman, которой было поручено помочь "поднять общественный имидж Януковича в Европе и США" 61 Во всем американском политическом спектре помощники и эксперты спешили помочь проекту Манафорта - и получить деньги, в том числе от украинских олигархов, финансирующих политическое возвращение Януковича.
По словам одного из американцев, работавших на Януковича, Манафорт и его союзники говорили все правильные вещи: что Янукович заинтересован в украинской демократии, в расширении прозрачности, в том, чтобы просто донести лучшую политику до наибольшего числа украинцев. Ничего не говорилось о том, чтобы украсть выборы, или избить оппонентов, или захватить рычаги власти и направить их против журналистов, активистов и критиков. За длинными столами заседаний и ужинами под водочку Манафорт снова раскручивал Януковича. И эта новая команда американцев - консультанты и опросчики, лоббисты и эксперты - впитывала его.
Поскольку Манафорт был "ближайшим политическим советником" Януковича, эти новые американцы согласились пополнить предвыборный штаб Януковича. 62 Они были, как сказал Манафорт людям, лучшими политическими консультантами, которых он мог найти. И все они должны были помочь Януковичу вернуться на пост президента Украины.
СТОИТ ОТМЕТИТЬ: Многое из этого не было подробно описано ни в одной из заявок FARA. Почти нет документов, описывающих встречи Манафорта, его предвыборную работу в Украине или его общение с кем-либо по обе стороны Атлантики. Не было почти ничего о других американцах, которых он завербовал, или об инструментах и тактике, которые они использовали, чтобы продать Януковича. Его работа на Януковича - вместе с Гейтсом, Девайном и рядом других американцев - была открытым секретом в Вашингтоне и за его пределами. Но для американцев или украинцев, интересующихся тем, чем на самом деле занимался Манафорт или кто на самом деле оплачивал его счета, FARA была фактически тупиком.
В то время это никого не волновало. Возможно, индустрия иностранного лоббирования и стремилась к своему зениту с Манафортом во главе, но законодатели не могли побеспокоиться о том, чтобы оживить FARA. Никто из чиновников не поднял тревогу по поводу отсутствия у Манафорта документов. Не было ни одного человека, ответственного за этот провал; все, казалось, спали за рулем взрывающейся индустрии иностранного лоббирования. В этом есть определенный, извращенный смысл: двухпартийная команда Манафорта была микрокосмом самой индустрии, которая привлекала таланты со всего политического спектра.
Мало что указывает на то, что Манафорт вообще задумывался об отсутствии документов. Он, как и другие нанятые им американцы, был нацелен только на одну миссию: отмыть репутацию Януковича и расширить предвыборную схему, которая уже преуспела за последние несколько лет. И когда в начале 2010 года начался подсчет голосов, команда Манафорта поняла, насколько успешной она была. Янукович победил на президентских выборах в Украине, набрав почти на миллион голосов больше, чем его соперник. Он завершил свое возвращение. И сделал это с Манафортом в качестве своего "главного политического стратега".
Месяц спустя, в пасмурный день в Киеве, Манафорт присоединился к Януковичу на его инаугурации. Спустя полдесятилетия после того, как украинцы массово собрались, чтобы отстранить Януковича от украденного президентства, он вернулся, торжествуя. И в то время как Янукович стоял там, ревя о культурных обидах и прекращении прозападного пути Украины, Ахметов - олигарх, который первым представил Манафорта Януковичу, - увидел Манафорта, улыбнулся и поцеловал его в щеку. 63
Глава 11. Кровавые деньги
Это моя страна.
-Caqawix 1
В начале 2010-х годов, вскоре после того, как он помог Януковичу вернуть президентское кресло, Манафорт присоединился к своему благодарному клиенту недалеко от столицы Украины Киева. Они встретились в новом роскошном пятиэтажном доме, который Янукович построил для себя. Раскинувшееся вдоль Днепра здание под названием "Межигорье" было не столько особняком, сколько замком, возвышавшимся в центре гигантского поместья.
Растянувшись на сотни акров зеленой, холмистой земли, поместье имело все, что только могло понадобиться начинающему клептократу. Вся конструкция, по словам одного из посетителей, "покрыта позолотой", от винтовых лестниц до мраморного бального зала. Здесь было множество люстр и декоративных садов, в которых стояли горшки, "покрытые настоящей кожей аллигатора". Были вертолетная площадка и "домик" размером с особняк, гараж для семидесяти различных автомобилей Януковича, десятки комнат (в которых было как минимум одно чучело льва) и открытый зоопарк (в котором был как минимум один живой страус). 2 Был даже целый галеон, стоявший на якоре в соседней реке, и, по какой-то причине, золотая буханка хлеба, которую Янукович хранил в доме. 3 (Там также был портрет обнаженного Януковича, который, вероятно, лучше не описывать. 4 )
Стоимость резиденции составляла почти 100 миллионов долларов, и вся она, по словам одного аналитика, была "памятником коррупции". 5 И нетрудно понять, почему. До избрания президентом Янукович жил на официальную зарплату около 2000 долларов в месяц - этого едва хватало, чтобы оплатить даже люстры стоимостью 100 000 долларов (не говоря уже о статуе кабана стоимостью 115 000 долларов, которую он, очевидно, приобрел).
Но, оказавшись у власти, Янукович, подобно Маркосу, Мобуту и всем другим деспотам прошлого, возглавляемым Манафортом, мог взять в свои руки рычаги управления национальным богатством. У него был доступ к казне Украины, бюджету на инфраструктуру, бюджету на образование. Он мог даже залезть в военный бюджет Украины - деньги, которые должны были пойти на укрепление национальной безопасности страны, но вместо этого пошли на позолоченные перила и зеркала для ванной из стерлингового серебра.
И все это время Януковичу и ему подобным было доступно множество средств обеспечения финансовой тайны: подставные компании в Делавэре и на Кайманах, анонимные трасты в Южной Дакоте и южной части Тихого океана - все это клептократы вроде Януковича могли использовать для вывода в офшоры и отмывания всех украденных ими денег. Придя к власти в 2010 году, Янукович занял президентское кресло на пике офшорного бума - и вскоре присоединился к клептократам по всему миру, отмывая миллиарды долларов, причем ни следователи, ни журналисты не имели ни малейшего представления о том, как их отследить.
История Януковича вряд ли была уникальной: к моменту его избрания тираны и автократы по всему миру уже годами использовали эти инструменты финансовой тайны, переводя потенциально триллионы долларов в оффшорную экономику. Янукович был просто последним в длинном ряду мошенников, посвятивших себя грабежу и обворовыванию своего населения. Спустя годы оценка богатства, награбленного Януковичем и его приближенными, достигала 100 миллиардов долларов.
И в месяцы, последовавшие сразу за избранием Януковича, Манафорт захотел получить свой кусок. Часть награбленного Януковичем стала поступать непосредственно к Манафорту и в короткие сроки превратилась в больший денежный котел, чем когда-либо видел Манафорт. Хард Сити остался в далеком прошлом. Благодаря победе Януковича и тому факту, что Манафорт теперь входил в ближний круг Януковича, чистый капитал Манафорта стал исчисляться десятками миллионов, что позволило ему подняться в финансовый эшелон, с которым мало кто мог сравниться.
Как и Янукович, он не стеснялся тратить свое новое богатство. Он стал покупать роскошный дом за роскошным домом: бруклинский особняк на , манхэттенскую многоэтажку, собственные поместья в Хэмптоне и на юге Флориды. Покупки совершались так быстро, что один из коллег назвал это "манией накопления собственности". 6 Но дело было не только в домах. На смену пинстрайпам вскоре пришли куртки из страусиной кожи. Старые автомобили были заменены на новые Range Rover. Миллионы за миллионами стали перетекать в карманы Манафорта - большая их часть через те же офшорные сети, которые использовали украинские клептократы вроде Януковича, подпитывая "траты Манафорта деньгами, пропущенными через сеть офшорных банковских счетов". 7
Это была простая схема: Поскольку Янукович находился у власти и контролировал государственные бюджеты Украины, он и Манафорт могли делать столько денег, сколько хотели. А поскольку оффшорные счета, которые они использовали, полагались на секретность и анонимность, вероятность того, что их финансовые сети когда-нибудь будут раскрыты, была невелика. Такие вещи, как Panama Papers и Pandora Papers - те масштабные утечки данных, которые раскрыли детали огромного количества офшорных сетей, - были еще в далеком будущем. Для таких клептократов, как Янукович, мир офшоров был "черным ящиком", который они могли использовать по своему усмотрению.
На самом деле существовал только один реальный способ выдать подробности их финансовых махинаций: если Янукович когда-нибудь потеряет власть. Конечно, он не стал бы делать это во второй раз. Уверен, что с президентским креслом в руках и с Манафортом под боком это не повторится.
Именно поэтому, когда Манафорт приезжал к Януковичу в его дворец в Межигорье, они вместе плавали в обнаженном виде в одной из джакузи украинского клептократа, плавали рядом друг с другом и разговаривали. Говорили о стране, которую они только что захватили. Говорили о грядущем будущем. Говорили о том, что потребуется Януковичу, чтобы укрепить контроль в Украине, и о том, какие американцы могут помочь Януковичу остаться у власти, независимо от того, чего хотят украинцы.
Стремясь укрепить власть, Янукович поначалу следовал примеру других авторитарных режимов в регионе и во всем мире. Он начал расставлять друзей и союзников на ключевые министерские посты, вытесняя независимых бюрократов. Он поставил на колени конкурирующих олигархов, попутно конфискуя их активы. И самым важным шагом стало то, что он взял на вооружение судебную систему Украины и стал использовать суды для преследования политических соперников.
Главный компонент захвата власти новым президентом произошел вскоре после его избрания. Через год своего правления он приказал посадить в тюрьму Юлию Тимошенко, прозападного политика, с которой Янукович столкнулся на выборах 2010 года, обвинив ее в грубой коррупции и (по иронии судьбы) злоупотреблении властью.
Тимошенко, надо сказать, вряд ли можно было назвать чистым и незапятнанным политиком. Она была втянута в коррупционные сети газового сектора Украины, и даже в западных столицах существовали вполне реальные опасения по поводу ее собственных финансовых махинаций.
Но Янукович перечеркнул все это и направил ее прямо туда, где она больше не могла представлять угрозу: в тюрьму. 8 В конце 2011 года суд приговорил Тимошенко к семи годам тюрьмы - откровенно антидемократический шаг, который подчеркнул не только укрепление власти, но и, по словам одного издания, "тесный симбиоз Януковича с... Москвой". Демократические надежды Украины внезапно рухнули, подорванные Януковичем и Манафортом.
Но никто не обвинял Януковича в политической смекалке; почти сразу стало ясно, что он перегнул палку. Тимошенко, которая долгое время выступала за расширение связей между Украиной и Западом, сохранила ключевых союзников в западных правительствах - все они немедленно выступили против ее заключения в тюрьму. Внезапно, под шквалом западной критики, усилия Януковича по устранению политических конкурентов показались шаткими.
Однако Манафорта это, похоже, не волновало. Вместо этого он начал вербовать новых американцев, чтобы помочь своему клиенту укрепить контроль над украинской политикой. И при этом он нашел союзника, который наглядно продемонстрировал, как целая отрасль промышленности США стала лучшим другом, на которого могли надеяться современные клептократы.
Еще в начале 1960-х годов, когда в закон FARA были внесены поправки, позволяющие бороться с иностранными лоббистскими кампаниями (если бы только они соблюдались), законодатели хотели убедиться, что иностранные организации по-прежнему будут иметь равные условия перед законом. Законодатели решили, что они не хотят заставлять всех американских адвокатов, работающих от имени иностранных клиентов, регистрировать свою работу в FARA и потенциально нарушать требования надлежащей правовой процедуры. Поэтому они предусмотрели исключение из новых поправок: Американским адвокатам не придется регистрировать свою работу в FARA, раскрывая информацию о своих клиентах, платежах и работе, если они ограничат свои усилия рамками зала суда. Лоббирование, в конце концов, отличается от адвокатской деятельности, верно?
В течение многих лет это предположение было в целом верным. А потом, как и многое другое, окончание холодной войны привело к потоку новых клиентов в Вашингтон - и в юридические фирмы, которые вдруг уставились на эту лазейку, понимая, что здесь есть возможность. Что, если, подумали они, они смогут доказать, что представление интересов клиентов вне зала суда так же важно, как и представление интересов клиентов в зале суда? Что, если они смогут доказать, что привилегия "адвокат-клиент" распространяется на лоббирование? А может быть, они просто будут опираться на тот факт, что никто не соблюдает FARA, и что в Вашингтоне вряд ли найдется желающий преследовать эти "белые башмаки" юридических фирм?
Все эти факторы - лазейки, слабое правоприменение, наплыв иностранных клиентов, ищущих любую лоббистскую (и "белоленточную") помощь, которую они могли найти в Вашингтоне, - указывали на одно четкое направление. Вскоре после окончания холодной войны традиционные агентства по связям с общественностью и консалтинговые компании перестали быть единственными игроками в игре с иностранными лоббистами. Американские юридические фирмы вступили в борьбу и принесли с собой целый ряд новых юридических инструментов, которые помогли им найти все услуги, которые могли найти клептократы.
Это были не безымянные фирмы; почти все чванливые гиганты американской юридической индустрии стали напрямую работать на иностранные режимы. Фирма Доула Alston & Bird, упомянутая в предыдущей главе в связи с ее работой в интересах российских олигархов, является юридической фирмой. Как и Patton Boggs (которая лоббировала интересы гватемальских чиновников, якобы изнасиловавших американскую монахиню), а также DLA Piper (фирма, находящаяся в центре "конвейера" между режимами и донорами), о которых мы уже упоминали несколько глав назад.
Действительно, практически невозможно найти в США юридическую фирму, которая не превратилась бы в инструмент лоббирования американских законодателей иностранными режимами. Baker McKenzie (работает на режим в Демократической Республике Конго), Hogan Lovells (Саудовская Аравия), White & Case (Азербайджан), Jones Day (Китай) - все самые номинально внушительные американские юридические фирмы превратились в счастливых лоббистов диктаторов по всему миру. 9
Именно поэтому, когда Манафорт искал помощи, чтобы раскрутить Януковича, посадившего в тюрьму своего главного политического оппонента, он не стал искать другого специалиста по связям с общественностью или другого консультанта. Вместо этого он обратился за помощью в юридическую фирму. И поиск не занял много времени.
Юридическая фирма Skadden, Arps, Slate, Meagher & Flom - не чужой человек в мире иностранного лоббирования или иностранного влияния. Основанная в 1940-х годах, в начале 1990-х годов фирма присоединилась к потоку юридических фирм, рвущихся к иностранной кормушке, подписавшись на лоббирование интересов антидемократических режимов в таких странах, как Казахстан и Грузия. Кроме того, Skadden стала ключевым игроком в одном из крупнейших транснациональных дел об отмывании денег, которые когда-либо видел мир, помогая клептократам из Объединенных Арабских Эмиратов и Саудовской Аравии, которые украли миллиарды долларов у ничего не подозревающих вкладчиков, запустив самую большую схему Понци, которую мир видел до этого момента. 10
Когда Манафорт искал американскую юридическую фирму, чтобы помочь Януковичу преследовать его главных политических оппонентов, Skadden оказалась как нельзя кстати. И Манафорту не потребовалось много времени, чтобы привлечь Skadden на борт. Подписав первый контракт с правительством Януковича в феврале 2012 года, фирма немедленно отправила несколько своих самых известных сотрудников в Киев для встреч с "заинтересованными сторонами и лицами, принимающими решения в правительстве". 11 Самым заметным сотрудником, отправленным Skadden в Украину, был также один из самых известных ее недавних сотрудников: Грегори Крейг, который недавно закончил работу в качестве главного юрисконсульта в Белом доме президента Барака Обамы.
На участии Крейга стоит остановиться на мгновение по двум причинам. Во-первых, участие Крейга развивает наследие Доула, показывая, как некоторые из наиболее уважаемых в обществе американских деятелей могут продаться иностранным режимам - особенно режимам, нацеленным на разрушение демократии. (Как писала The New York Times, режим Януковича "планировал извлечь выгоду из светлой репутации мистера Крейга". 12 ) Янукович, в конце концов, вряд ли был неизвестной величиной; его явно антидемократический и прокремлевский крен был очевиден для всех. Но, судя по современным репортажам и более поздним федеральным документам, Крейг не выражал никаких опасений по поводу того, что ему придется помогать будущему автократу укреплять свою власть.
Во-вторых, участие Крейга еще раз подчеркивает высказанное ранее мнение: двухпартийность не только сети Манафорта в Украине, но и самого мира иностранного лоббизма. Крейг, в конце концов, работал рука об руку с самым прогрессивным президентом, которого страна видела за последние десятилетия. (И с президентом, который, будучи сенатором, предлагал ликвидировать лазейки для иностранного лоббирования, но безрезультатно). Обама и его сотрудники номинально выступали против всего, за что выступали Манафорт и его деспотичные клиенты. И все же, как только Крейг покинул Белый дом Обамы, он тут же вылетел в Киев, чтобы помочь Манафорту - видный адвокат-демократ, готовый помочь ведущему лоббисту-республиканцу, и все это ради подрыва демократии и американского влияния в Украине. 13
Задача Крейга от имени Skadden и Манафорта была проста. Он должен был "провести расследование" по факту заключения Тимошенко в тюрьму Януковичем, а затем "написать независимый отчет" по этому делу. 14 Этот отчет затем должен был быть представлен критикам заключения Тимошенко, включая западных чиновников и Европейский суд по правам человека, и сделать это при полной поддержке одной из ведущих юридических фирм Америки. Отчет Skadden, по сути, стал бы окончательным утверждением того, насколько оправданным было тюремное заключение Януковича в отношении его главного политического оппонента.
Позднее фирма заявила, что "придет к собственным выводам, основанным на независимой работе", и что ни Манафорт, ни Янукович не смогут повлиять на выводы фирмы. 15 Что Skadden часто не упоминала, так это то, что с ней заключило контракт непосредственно правительство Януковича и что она получила миллионы долларов в обмен на свою якобы "независимую" работу.
С первого взгляда можно понять, почему Манафорт и Янукович хотели привлечь Skadden на работу. Эта фирма могла придать легитимность консолидации власти Януковича. Если бы фирма подписала решение о заключении Тимошенко в тюрьму, одобрив шаг Януковича по заключению в тюрьму его соперницы, критика со стороны Запада ослабла бы, и Янукович смог бы продолжать грабить украинцев, продолжать служить прикрытием для российского влияния и продолжать разрушать зарождающуюся демократию в Украине. Фирма, в свою очередь, получила бы около 5 миллионов долларов, предположительно полагая, что им никогда не придется беспокоиться о расследовании преступлений, связанных с иностранным лоббированием.
Это был аккуратный, опрятный клептократический круг. И в Skadden прекрасно осознавали свою роль; как они позже признались, они знали, что их отчет будет использован для "улучшения пиара в связи с судом над [Тимошенко]". Они могли получить свой кусок от этого иностранного лоббистского рэкета и продолжать раскручивать эту индустрию в будущем - и при этом зарывать украинскую демократию прямо в землю. 16
Доклад, который в итоге выпустила Skadden, опубликованный в 2012 году, вряд ли стоит цитировать. Критикуя Януковича за превышение полномочий в некоторых сферах, доклад фактически снимает с него ответственность за любые автократические преступления, а вместо этого обвиняет Тимошенко в "оскорблении" председательствующего судьи и "выдвижении несерьезных аргументов". Усилия Януковича были бы поддержаны в американских судах, и его шаги по консолидации власти могли бы продолжаться. Для Януковича и для Москвы миллионы, выделенные Skadden, явно стоили того. Учитывая договоренность, при которой американская юридическая фирма была фактически прикарманена нарождающейся автократией и получила миллионы за эффективное обеление режима, выводы вряд ли удивительны. 17
Однако гораздо более показательно то, что Skadden и Craig делали в преддверии публикации отчета и как они помогали Манафорту раскручивать отчет после его выхода. 18 Skadden и Craig действовали не как якобы "независимые" аналитики, заинтересованные просто в выяснении истины. Как следует из федеральных документов, они работали как эффективные доверенные лица Манафорта и Януковича. И тем самым они послужили микрокосмом того, как американские юридические фирмы превратились в продолжение этих злокачественных режимов и в новейшие фронты иностранного лоббистского комплекса. 19
Например, всего через два месяца после подписания сделки с режимом Януковича - и за несколько месяцев до завершения работы над отчетом - Skadden начал работать с Манафортом над поиском фирм по связям с общественностью, которые они могли бы нанять для помощи в распространении выводов отчета. Skadden фактически выступала в качестве связующего звена между Манафортом и другими специалистами по связям с общественностью, одновременно координируя как язык отчета, так и пиар-ход - даже когда они публично заявляли, что отчет каким-то образом останется "независимым". 20 Skadden не только встречалась с Манафортом в Нью-Йорке, чтобы обсудить пиар-ход, но даже привлекла свою собственную внутреннюю команду по связям с общественностью, разработав план "брифингов для СМИ", чтобы распространить выводы отчета в американских СМИ. 21
Действительно, Крейг, судя по всему, сам взял на себя инициативу по связям с общественностью в кампании. 22 Он не только напрямую переписывался с Манафортом по поводу "коммуникационной стратегии" для отчета, но и вместе с Манафортом координировал конкретные телефонные звонки американским журналистам. Один из ключевых авторов, которых имел в виду Крейг: репортер New York Times по вопросам национальной безопасности Дэвид Сэнгер. По мнению Крейга, Сангер был ключевым проводником выводов доклада в американскую медиасистему - и гарантом того, что они максимально ослабят критиков Януковича. И, как считали в Skadden, если им удастся заставить The New York Times повторить выводы, сделанные в пользу Януковича, их работа будет фактически завершена. 23
По мере приближения к публикации отчета кампания по его обелению разгорелась с новой силой. Во внутренних стратегических документах Крейг был назван главным контактом для связи с Сэнгер и The New York Times. Согласно внутренним электронным письмам, Крейг не только взял на себя инициативу по налаживанию связей с Сангер, но и сказал Сангеру, что он будет "еще более счастлив поговорить с вами" о выводах доклада, в котором излагаются причины, по которым с Януковича должны быть сняты обвинения в автократии. Координируя свои действия с еще одной лоббистской фирмой, Крейг напрямую отправил копию отчета Сангеру по электронной почте, даже предложив "доставить бумажную копию этого отчета к вам домой сегодня вечером" - что, согласно более позднему обвинительному заключению против Крейга, он и сделал. 24
На следующий день газета The New York Times опубликовала анализ отчета. Хотя Skadden признала, что обвинение Януковича допустило ошибки, фирма, тем не менее, "похоже, была в значительной степени на стороне" Януковича. Заключение в тюрьму главного политического соперника Януковича "было подкреплено доказательствами", и не было "никаких доказательств" ни одного из утверждений, которые считали политическим преследованием. Заключение, заключил Скадден, было бы поддержано даже в американских судах. 25
Это был пиар-переворот. Юридическая фирма добилась от самого известного издания в мире повторения своих выводов, фактически очистив Януковича от его преступлений. В статье даже приводилась цитата Крейга, который сказал, что задача Skadden "заключалась в том, чтобы изучить имеющиеся в деле доказательства и определить, был ли суд справедливым". Ничего о пиаре и пиаре, ничего о партнерстве с Манафортом, ничего о получении миллионов долларов за все это. Только беспристрастный, аполитичный анализ - и все это, как оказалось, было выгодно и Януковичу, и Манафорту. "Ваша [работа] сыграла ключевую роль во всем этом", - написал Манафорт Крейгу. "Люди в Киеве очень счастливы. Вы - "тот самый человек"". 26.
Тем не менее, стоит отметить, что Манафорт не полагался исключительно на Skadden, чтобы помочь своей про-януковичевской кампании. Вместо этого ему помогали другие знакомые источники. Еще одним направлением работы Манафорта было создание так называемой "Габсбургской группы" - списка бывших глав европейских государств, основной задачей которых было бы раскрутить Януковича для других аудиторий. Такие фигуры, как бывший президент Польши Александр Квасьневский, бывший премьер-министр Италии Романо Проди, бывший канцлер Австрии Альфред Гузенбауэр: эти "отброшенные европейские государственные деятели" должны были стать частью этой новой про-януковичской группы, организованной Манафортом для того, чтобы продвигать "комментарии и анализ в пользу Януковича". 27
Им помогала еще одна пара иностранных лоббистов, которых нанял Манафорт, что еще раз иллюстрирует двухпартийный размах американской индустрии иностранного лоббирования. Одним из лоббистов, участвовавших в распространении информации о "Габсбургской группе" Манафорта, был Вин Вебер, бывший член Конгресса от республиканцев, который с тех пор стал ведущим партнером в лоббистском агентстве, известном как Mercury Public Affairs. Вторым был Тони Подеста, ведущий фандрайзер демократов (и брат ведущего организатора предвыборной кампании демократов Джона Подесты), чья работа в сфере зарубежного лоббирования позволила ему стать одним из главных лоббистов Вашингтона. Координируя свои действия как со Skadden , так и с про-януковичскими деятелями, обе фирмы начали совместную кампанию, чтобы помочь "Группе Габсбургов" распространить свои сообщения среди ничего не подозревающей аудитории.
(Еще одной организацией, работавшей на Януковича, была американская консалтинговая компания McKinsey & Company. Эта организация не работала на Манафорта, а действовала параллельно с ним, помогая "отполировать побитый имидж Януковича" и работая над "воскрешением карьеры Януковича". McKinsey никогда не раскрывала, сколько денег она заработала на сотрудничестве с Януковичем, но его правительство было лишь одним из целого ряда отвратительных режимов, с которыми тесно сотрудничала McKinsey, к чему мы вернемся позже в этой книге. 28 )
Лоббисты и юридические фирмы, бывшие главы государств и бывшие законодатели, республиканцы и демократы - список, который Манафорт составил для помощи Януковичу, был впечатляющим набором вредоносных талантов. Но была еще одна фигура, на которую опирался Манафорт, - человек, который не только финансировал большую часть всех этих усилий, но и еще раз подтвердил, что понятие "прозападный олигарх" - это пагубный оксюморон.
В течение многих лет украинский олигарх Виктор Пинчук позиционировал себя как наиболее номинально "прозападный" из коррумпированных магнатов страны. Пинчук не только регулярно проводил конференции, на которые приезжали западные политики, но и использовал свои глубокие карманы для налаживания связей с Западом, особенно с Соединенными Штатами.
Пинчук, например, заплатил тогдашнему кандидату Дональду Трампу шестизначную сумму за выступление на его конференции в 2015 году. Незадолго до этого он также направил миллионы долларов в Фонд Клинтонов, частный фонд, контролируемый влиятельными американскими политиками Биллом и Хиллари Клинтон. 29. В какой-то момент Пинчук одолжил Клинтонам свой частный самолет и даже отправился в Лос-Анджелес, "чтобы присутствовать на звездном праздновании шестьдесят пятого дня рождения г-на Клинтона". 30 Попутно Пинчук также пожертвовал значительные суммы американским аналитическим центрам, таким как Брукингский институт и Атлантический совет - даже вошел в состав консультативного совета последнего. (Мы еще вернемся к роли фондов и аналитических центров в иностранном лоббировании в заключительном разделе этой книги).
Все эти финансовые связи отмыли репутацию Пинчука, превратив его из , грязного и жуликоватого олигарха в якобы прозападную фигуру. Пинчук стал, по словам одного аналитика, "представителем мировой культурной и политической элиты", человеком, который использовал эти пожертвования для создания "блестящей, ориентированной на Запад репутации". 31 Он стал, по мнению одного близорукого аналитика из Forbes, "демократическим олигархом". 32
Однако, как позже выяснилось из федеральных документов и показаний в суде, все это было прикрытием, обеспечивающим Пинчуку возможность делать то, что украинские и российские олигархи делали годами: поддерживать Януковича, оказывать поддержку Манафорту и укреплять влияние Кремля в Украине. Потому что миллионы, которые Skadden заработала на помощи Януковичу, поступили непосредственно от одного человека: Пинчука.
Роль Пинчука во всем этом деле была тайной, затененной отрицанием и анонимными финансами. Но, как мы теперь знаем, все началось рано, когда Крейг согласился "заключить сделку за завтраком" в доме Пинчука. 33 Крейг позже дал показания, что Пинчук заплатил Skadden "большую часть гонорара в размере 4,6 миллиона долларов", 34 , а дальнейшие показания подтвердили, что "большая часть счета... была тайно оплачена" Пинчуком. 35 Федеральные документы также показали, что Skadden "понимала, что ее работа будет в значительной степени финансироваться Виктором Пинчуком" 36.
Несмотря на горы свидетельств о платежах Пинчука, олигарх постоянно отрицал свою причастность к усилиям Манафорта. Но в Киеве эти платежи были открытым секретом; как сообщала The New York Times, Пинчук явно "оплачивал услуги юристов Skadden". 37 Электронные письма между Крейгом и Манафортом еще больше подтверждают эту договоренность, обсуждая, как Пинчук хотел сохранить свою роль в отчете анонимной, а Манафорт направлял платежи через оффшорные компании, чтобы скрыть следы олигарха. 38
На первый взгляд вся сеть может показаться слишком сложной. Но на самом деле все удивительно просто. Манафорт собрал команду американских "белых воротничков", чтобы запустить пиар-схему, направленную на обеление Януковича, помогая ему устранить политических конкурентов в попытке остаться у власти. На борту появилась юридическая фирма "белая обувь", предоставившая свое имя в качестве якобы нейтрального наблюдателя и составившая отчет, в котором Янукович был бы обвинен в каких-либо преступлениях. Высокопоставленные республиканцы и демократы поспешили на помощь, обеспечив двухпартийную поддержку усилий. За всем этим стоял олигарх, выступавший в роли , который переводил миллионы долларов через анонимные оффшорные счета, что делало эти деньги фактически неотслеживаемыми. А в центре стоял Манафорт, организовавший эту транснациональную схему, чтобы помочь своему клиенту разграбить страну, посадить в тюрьму политических оппонентов и оставаться у власти как можно дольше - и при этом расширять влияние Кремля в Украине.
И все бы получилось - если бы не эти надоедливые украинские протестующие, которые никак не хотели сдаваться.
Когда в конце 2012 года вышел доклад Скаддена, казалось, что Манафорт и Янукович преуспели. Их схема действий, которая, что вряд ли нужно говорить, не была раскрыта ни в одной из заявок FARA в то время, удерживала Тимошенко в тюрьме, а Янукович шел по тому же пути, что и другие постсоветские автократы, многие из которых оставались у власти в течение десятилетий.
А спустя несколько месяцев Янукович снова перегнул палку и зажег фитиль, который взорвался революцией, реваншизмом и войной в сердце Европы, которая до сих пор не подает признаков замедления.
В 2013 году Янукович объявил, что отказывается от предстоящего торгового соглашения с Европейским союзом. Этот шаг означал отход Украины от Запада и сближение с Москвой, а также сведение на нет многолетнего прогресса на европейском пути Украины. В центре Киева тут же начали собираться протестующие, поднимая флаги Украины и ЕС. Прошел месяц, затем другой. Протестующие продолжали собираться, требуя от Януковича восстановить торговую сделку. Появились палаточные городки, в которые продолжали стекаться тысячи людей. Прибыли международные СМИ, и Киев снова оказался в центре внимания.
В какой-то момент Янукович понял, что ситуация ускользает из-под его контроля. Он бросил свои службы безопасности на протестующих, проламывая черепа, но не в силах расколоть толпу. Вскоре пророссийские головорезы проникли в ряды протестующих, заливая кровью тех, кто просто хотел более тесных связей с Европейским союзом. С каждым нападением протесты разрастались, и вскоре протестующие начали давать отпор.
А затем, в феврале 2014 года, противостояние распалось. Янукович организовал снайперов на соседних крышах и обрушил град пуль на безоружных протестующих. Десятки людей погибли. И внезапно вся работа Манафорта - вся организация его кампании, все отмывание репутации, все его усилия по организации целых команд американцев, направленных на сохранение власти Януковича, - рухнула.
Народ, внезапно возмущенный жестокостью Януковича, снова сверг самодержца. В одночасье Янукович бежал из столицы, оставив в своем особняке большую часть вещей (включая портрет в обнаженном виде и золотую буханку хлеба). Он улетел в Россию, скрываясь от внезапно охватившей страну революции, и все это время утверждал, что не сделал ничего плохого. Российские государственные СМИ раздули из мухи слона, заявив, что протестующие - это американская фабрика, что вся революция - это переворот, организованный ЦРУ, и что украинцы и русские на самом деле - один народ. Немедленно российские войска начали прочесывать юг Украины, еще больше дестабилизируя обстановку в стране. Под контролем Москвы был проведен фиктивный "референдум" по захвату Крыма, а также началось вооружение сепаратистских сторонников на востоке Украины, которые отбирали для себя новые земли.
Внезапно, впервые за долгие годы, в сердце Европы разразилась война. Танки вновь прокатились по европейским равнинам, дестабилизируя обстановку на континенте так, как не было со времен Гитлера и Муссолини. Это было начало войны, которая спустя годы унесла сотни тысяч жизней и приблизила мир к ядерному Армагеддону больше, чем что-либо, виденное за последние десятилетия. И все это благодаря попыткам Януковича удержаться у власти - и благодаря всем тем американцам, которые помогали ему на этом пути.
Янукович был не единственным, кто струсил от внезапной перемены судьбы. Когда самодержец бежал, секреты его режима - в том числе и то, кто помогал ему в попытках обеспечить свое правление и сколько им за это заплатили, - начали выплескиваться наружу.
Его американские союзники начали усиленно пытаться дистанцироваться от Януковича. Крейг тут же засуетился, внезапно заявив, что статья в The New York Times, которую он так старательно пытался растиражировать годом ранее, на самом деле полна "серьезных неточностей" - и что в реальности Skadden обнаружил "серьезные нарушения" в преследовании Тимошенко. По словам Крейга, идея о том, что отчет Skadden "в значительной степени симпатизировал" Януковичу, теперь была явно ложной. 39
Манафорта, тем временем, нигде не было. Ни один репортаж не указывает на то, что Манафорт был в Киеве во время кровопролития или во время бегства Януковича в Россию. Человек, который годами прислушивался к Януковичу, явно отсутствовал.
Януковичу, конечно, не требовалось разрешение Манафорта, чтобы открыть огонь из снайперских винтовок по безоружным демонстрантам. Но в месяцы, предшествовавшие разгону автократа, мы знаем, что Манафорт превратился из простого лоббиста в одного из ключевых советников Януковича. Он пользовался правом "прогулок", встречаясь с Януковичем и консультируя его, когда ему заблагорассудится. 40 Отчасти это было связано с избирательными целями, чтобы обсудить политические маневры Януковича. Частично это были геополитические вопросы, касающиеся отношений Януковича с Москвой, Брюсселем и Вашингтоном. Но, по словам тех, кто знал Манафорта лучше других, речь шла также о том, как разогнать набирающих силу протестующих в Киеве - и как использовать кровопролитие в интересах Януковича.
В серии текстовых сообщений между дочерьми Манафорта Андреа и Джессикой, взломанных и опубликованных "хактивистским коллективом" в 2016 году, сестры обсуждают как обыденные вещи, от заказа кофе до дружеских сплетен, так и подлые, от отсутствия у их отца этики до его жестокого поведения по отношению к их матери. 41 Как написала одна из них, у их отца "нет морального или правового компаса". 42
В таком описании нет ничего удивительного. Но там, среди тысяч текстов, сестры начинают говорить об украинской революции и о роли их отца в этом процессе.
"Ты знаешь, что он убивал людей в Украине?" Андреа написала сестре в марте 2015 года. "Осознанно".
Джессика ответила с недоверием: "Что?!" Ее сестра продолжила. "Помнишь, когда было столько смертей? Некоторое время назад. Около года назад. Восстания и все такое. Знаешь, чья это была стратегия - послать тех людей и устроить им резню?" 43
По словам дочери Манафорта, в конечном итоге ответственность за это нес только один человек. И это был не Янукович, человек, стоявший у рухнувшего режима . Вместо этого ему на ухо нашептывали американцы, направляя режим, страну и Европу к катастрофе.
Это был их отец.
"Не обманывайте себя, - закрыла рот Андреа. "Деньги, которые у нас есть, - это деньги крови".
Глава 12. Некоммерческая организация
Укради у вора, и Бог посмеется.
-Марлон Джеймс 1
Как показало дело Януковича, к началу 2010-х годов Соединенные Штаты уже тонули под тяжестью все более широких иностранных лоббистских сетей. Усилия Манафорта в Украине, возможно, были самыми масштабными - и, благодаря последующим расследованиям, мы располагаем наибольшим количеством подробностей, - но он действовал не в одиночку. Крупные американские юридические фирмы, ведущие лоббисты как республиканской, так и демократической сторон, бывшие американские чиновники, политические консультанты и руководители избирательных кампаний - все эти американцы посвятили себя отмыванию репутации первого европейского лидера со времен Наполеона, которого отстранили от власти не один, а два раза. Сеть Януковича, созданная Манафортом, стала показателем того, насколько обширными - и насколько двухпартийными - стали иностранные лоббистские связи в Вашингтоне.
И все же, даже если сеть Манафорта была настолько широкой, она все равно не охватывала всего того, что теперь включала в себя индустрия иностранного лоббирования. Ведь к началу 2010-х годов появились и другие звенья - целые отрасли американской промышленности, - которые точно так же превратились в операции по оказанию влияния, причем все от имени иностранных диктатур, позволяя иностранным деспотам еще больше нацеливаться на американскую политику и влиять на нее.
Интересно, что в последнее время в мир иностранного лоббизма вошла отрасль, которая, в отличие от других, упомянутых выше, претендовала на то, чтобы работать на благо общества, предоставлять возможности, поднимать голоса и объединять людей. Индустрия, которая, на первый взгляд, вообще не являлась индустрией: она якобы была нацелена на все, кроме прибыли.
К тому времени, когда Янукович покинул Украину, эта так называемая "некоммерческая" индустрия уже превратилась в стартовую площадку для диктаторов, лоббирующих интересы американских чиновников, и делающих это при минимально возможном регулировании и надзоре. Если раньше эти некоммерческие организации служили для организации благотворительных взносов (и многие из них до сих пор служат), то современные американские некоммерческие организации превратились в средства отмывания репутации, предоставления доступа к политикам и вливания незаконных диктаторских богатств непосредственно в Вашингтон.
Некоммерческие организации в Соединенных Штатах впервые появились в середине XX века после реформы налогового законодательства, которая предусматривала выделение групп, занимающихся благотворительностью. После реформ регулирующие органы вскоре получили "всплеск заявок" на создание новых некоммерческих групп. 2 И на то были веские причины: поскольку эти организации, часто созданные как фонды, не были нацелены на получение прибыли, они получили статус освобожденных от налогов. Такой статус позволял донорам не только предоставлять средства некоммерческим группам по своему выбору для борьбы с раком, ликвидации бездомности, поддержки Первой или Второй поправок и т. д., но и эффективно списывать такие подарки.
Во многих отношениях это был беспроигрышный вариант для всех заинтересованных сторон. Даже в условиях снижения налоговых ставок и растущего неравенства миллиардеры могли использовать пожертвования, чтобы превратиться в мнимых "филантропов", финансируя любимые дела и выдавая себя за незаинтересованных доноров - и при этом уклоняясь от снижающихся требований к налогообложению. Таким образом, они могут изменить не только свое богатство, но и репутацию. Подобно Рокфеллерам десятилетиями ранее, американские миллиардеры стали использовать целевые пожертвования, чтобы стать меценатами в области искусства и образования, медицинских исследований и обновления гражданского общества, всего, что могло бы улучшить их репутацию в глазах общественности. Корпорации тоже могли последовать этому примеру, создавая собственные благотворительные организации для повышения своего авторитета и замалчивая критику в адрес экологических или трудовых правонарушений.
Как отмечают критики, в последние десятилетия мир благотворительности миллиардеров и корпораций превратился в средство для сокрытия преступлений корпораций и элиты. В США наиболее яркий случай использования таких масштабных пожертвований для отвлечения внимания от корпоративных преступлений - назовите это "отмыванием доноров", если хотите - произошел с семьей Саклер и связанной с ней компанией Purdue Pharma, ответственной за резкое увеличение числа смертей от опиоидов в Соединенных Штатах. Контролируя стратегические пожертвования целому ряду некоммерческих организаций, семья и компания годами отбивались от критики, указывая недоброжелателям на свою предполагаемую филантропию. "Эта семья и эта компания - яркий пример того, как можно избежать наказания за уничтожение людей в континентальном масштабе и использовать стратегическую филантропию в качестве смазки в двигателе эксплуатации и причинения страданий", - сказал Ананд Гиридхарадас, автор книги о филантропии миллиардеров, вышедшей в 2018 году. 3
Возможно, Саклеры - самый вопиющий случай, но вряд ли они одиноки. И нетрудно понять, почему. Такие крупные пожертвования - простой и часто желанный механизм отмывания репутации. А некоммерческие организации слишком часто не проводят должной проверки источников средств, о которых идет речь, или не проводят самоанализ того, какую роль они сами могут играть в том, чтобы помочь донорам уклониться от критики, налогов или того и другого.
К началу века стоимость некоммерческих организаций резко возросла, и их совокупный годовой доход теперь исчисляется десятками миллиардов долларов, а то и больше. В последние годы все чаще миллиардеры нанимают целый штат консультантов по некоммерческим организациям и пожертвованиям (часто вместе со смежным штатом юристов и налоговых консультантов), а корпорации следуют за ними.
В то же время некоммерческие организации продолжают расти, и сейчас в Соединенных Штатах насчитывается около двух миллионов некоммерческих организаций. И некоторые из них, как выяснилось, стали фантастическими инструментами для иностранного лоббирования - особенно если в них участвуют бывшие и потенциально будущие президенты.
Когда в 2001 году Фонд КЛИНТОН впервые начал свою деятельность, он не был похож ни на что в истории Америки. В то время как бывшие президенты - от Джорджа Вашингтона до Дуайта Эйзенхауэра и Джорджа Буша-старшего - удалились в свои поместья, Фонд Клинтонов, названный в честь бывшего президента Билла Клинтона и его жены Хиллари Клинтон, предоставил Клинтонам средство для того, чтобы оставаться на виду у общественности и участвовать в политической жизни. Его заявленная миссия представляла собой мутную смесь безвкусного центризма и корпоративного жаргона. Бывший президент США "основал Фонд Клинтона, руководствуясь простой верой в то, что каждый заслуживает шанса на успех, каждый обязан действовать, и мы все добиваемся большего, когда работаем вместе". 4 Почти четверть века спустя фонд по-прежнему пропитан этими банальностями, а в его ежегодном отчете утверждается, что организация фокусируется на том, чтобы "ставить людей на первое место", "расширять возможности" и "действовать вместе". 5
Конечно, мало кто может возразить против таких общих целей. К тому же стоит отметить, что эта группа ответственна за множество положительных дел по всему миру, от расширения доступа к медицине до помощи мелким фермерам. Благодаря миллиардам долларов пожертвований за последние два десятилетия Фонд Клинтонов превратился в финансовый джаггернаут и одну из самых заметных некоммерческих организаций в американской и даже мировой истории.
Однако за это же время выявилась одна четкая закономерность. Пожертвования не были связаны ни с успехом группы, ни даже с ее целями. Вместо этого пожертвования в Фонд Клинтонов четко коррелировали с близостью Клинтонов к Белому дому. То есть пожертвования в Фонд Клинтонов увеличивались всякий раз, когда Хиллари Клинтон приближалась к Белому дому, и резко падали вниз с крутого обрыва, когда ее путь к президентству исчезал.
Быстрый просмотр цифр подтверждает эту закономерность. В конце 2000-х годов, когда Хиллари Клинтон была предполагаемым кандидатом от демократов - до того, как тогдашний сенатор Барак Обама ворвался в первичную кампанию и вырвал номинацию, - Фонд Клинтонов в течение нескольких лет получал почти 150 миллионов долларов в год, достигнув в один момент пика в 184,1 миллиона долларов за один цикл. Спустя несколько лет поступления в фонд сократились более чем на 70 %, составив всего 51,5 млн долларов пожертвований. Вскоре после этого Клинтон снова объявила о своем намерении баллотироваться в президенты, и пожертвования в фонд Клинтон снова взлетели, достигнув к 2015 году 172,6 миллиона долларов. Затем Дональд Трамп удивил всех и победил Клинтон - и пожертвования в Фонд Клинтон снова резко упали. 6
Сегодня, когда шансы Хиллари Клинтон занять Белый дом фактически равны нулю, поток пожертвований и подарков в Фонд Клинтонов превратился в реку. В 2021 году объем пожертвований составил всего 16 миллионов долларов - на 90 процентов меньше, чем раньше, и это лишь малая толика того, что фонд видел, когда у Хиллари Клинтон еще был четкий путь к Белому дому. 7
Если говорить о реальных достижениях фонда, то не существует четкой причины, по которой годовые показатели пожертвований претерпели такие дикие колебания. Не было ни внутренних скандалов, ни смены руководства, ни эндогенных объяснений. Действительно, для тех, кто работает в сфере некоммерческих организаций, колебания уровня пожертвований Фонда Клинтона граничат со странностью; некоммерческие организации предпочитают стабильный, предсказуемый рост, а не то, что напоминает сапсана на охоте, взлетающего и пикирующего, взлетающего и пикирующего.
Но, возможно, самое простое описание - самое верное. Фонд Клинтона, возможно, и был заинтересован в "стремлении решать проблемы быстрее, лучше и с меньшими затратами" (а кто не заинтересован?), но многие из его доноров, особенно иностранные режимы, определенно не были таковыми. Как написала одна из групп, выступающих за прозрачность, схема пожертвований с ее крутыми подъемами и быстрыми спадами - все это было обусловлено путем Клинтон к президентству - указывает на один вопрос: "Были ли доноры больше заинтересованы в том, чтобы спонсировать работу бывшего президента или добиваться расположения будущего президента?" 8
К несчастью для Клинтон, личности крупнейших доноров фонда дают один четкий и неутешительный ответ. Вместо того, чтобы быть чем-то, что посвящено "делу людей", Фонд Клинтонов стал, по словам эксперта по борьбе с коррупцией Сары Чейз, "прикрытием для международной торговли влиянием". 9
Этот вид "торговли влиянием" был особенно характерен для широкого круга иностранных доноров Фонда Клинтонов. Вместо того чтобы ограничивать принимаемые пожертвования демократическими союзниками, вместо того чтобы отказываться от средств, связанных с одними из самых отвратительных режимов на планете, Фонд Клинтонов снова и снова принимал всевозможные богатства клептократов и диктаторов. Средства, которые в любом другом контексте считались бы грязными - такие, как "кровавые деньги", которые с радостью принимал Манафорт, - регулярно проходили через Фонд Клинтонов, открывая в процессе несметные двери.
Беглый просмотр списка мега-доноров Фонда Клинтонов напоминает реестр самых отвратительных режимов мира. Правительство Саудовской Аравии, известное, среди прочего, тем, что не разрешает женщинам водить машину, а также обезглавливает журналистов, предоставило Фонду Клинтонов от 10 до 25 миллионов долларов. Политически связанный саудовский бизнесмен, а также группа под названием "Друзья Саудовской Аравии" пожертвовали еще по 5-10 миллионов долларов, и столько же - автократия Кувейта. Семья Заид, связанная с бывшим деспотом Объединенных Арабских Эмиратов, пожертвовала еще 1-5 миллионов долларов, а еще 1-5 миллионов долларов поступили непосредственно от эмиратского правительства. Диктаторские режимы Катара и Омана пожертвовали еще миллионы, а также дополнительные суммы поступили от жестокого режима Алжира. 10
Но и это еще не все. Многие олигархи, действуя как доверенные лица правительств своих стран, направили в Фонд Клинтон еще миллионы. Пинчук, упомянутый в предыдущей главе, в одиночку пожертвовал в Фонд Клинтонов от 10 до 25 миллионов долларов. Но он был едва ли не единственным олигархом, решившим влить средства в эту организацию. Кенес Ракишев, печально известный казахстанский олигарх, пожертвовал фонду значительные суммы. Так же поступила компания, контролируемая Виктором Вексельбергом, российским олигархом, считающимся частью ближнего круга Путина, и человеком, который несколько лет спустя попал под прямые санкции США за свою роль в оказании помощи Кремлю. Нигерийский миллиардер Гилберт Чагури предоставил фонду от 1 до 5 миллионов долларов, несмотря на то, что ранее был осужден за отмывание денег. 11 (Спустя годы после пожертвования Чагури также будет обвинен Министерством юстиции в попытке направить деньги на незаконное финансирование американских выборов). 12
Раз за разом иностранные диктаторы и олигархи вливали десятки миллионов долларов в Фонд Клинтонов. К сожалению, фонд никогда не раскрывал общую сумму пожертвований от тех или иных деятелей и режимов, упомянутых выше, предлагая лишь диапазон цифр для описания пожертвований (поэтому Пинчук на находится где-то между 10 и 25 миллионами долларов). Тем не менее, если суммировать все эти цифры, Фонд Клинтона вполне мог получить более 100 миллионов долларов из диктаторских и олигархических источников всего за несколько коротких лет. И все это было прозрачно, даже ослепительно, привязано к потенциальному президентству Хиллари Клинтон. 13
К чести Фонда Клинтонов, он хотя бы публично продемонстрировал свою озабоченность иностранными пожертвованиями. После того как Обама назначил Клинтон своим госсекретарем в 2009 году, фонд объявил мораторий на пожертвования от иностранных правительств. Но даже тогда это просто оставляло лазейку размером с олигарха, через которую режимы с удовольствием пробирались. Хотя "Фонд Клинтона согласился не принимать пожертвования от иностранных правительств... он принял миллионы долларов от частных доноров, имеющих связи с иностранными правительствами", - пишет Philanthropy News Digest. Среди них были пожертвования, которые "не были проверены Госдепартаментом, как это предусмотрено соглашением между Клинтонами и администрацией Обамы". Десятки миллионов долларов от "частных лиц, фондов и корпораций, имеющих связи с иностранными правительствами", по-прежнему поступали в Фонд Клинтонов, несмотря на предполагаемый мораторий. 14
Все это - всплески пожертвований при приближении Клинтон к Белому дому; очевидное отсутствие беспокойства по поводу фондов, связанных с диктаторами и олигархами; лазейки, через которые фонд прорывался, пока Клинтон была госсекретарем, - указывает на одно четкое направление. С конца 2000-х до середины 2010-х годов Фонд Клинтонов стал, пожалуй, самым простым способом для иностранных режимов, иностранных олигархов и иностранных тиранов попытаться получить доступ и повлиять на будущего президента - и при этом отмыть свою репутацию в процессе.
"На протяжении многих лет Фонд Клинтонов вызывал этические проблемы и размывал границы между фондом, частными организациями и Государственным департаментом", - сказал Скотт Эйми, главный юрисконсульт Проекта по надзору за деятельностью правительства (POGO), одной из ведущих антикоррупционных организаций в стране. "Деньги вливались в фонд, когда Хиллари Клинтон была высокопоставленным чиновником и кандидатом в президенты. Тот факт, что доноры фондов получали особый доступ к госсекретарю, не вызывает удивления, как и падение финансирования фондов после ее поражения на выборах 2016 года.... Это действительно выглядит так, как если бы они были вхожи к тому, кого они считали будущим президентом." 15
Если уж на то пошло, то Фонд Клинтонов напоминал нечто гораздо более близкое к тому, что обычно наблюдается в тех самых диктатурах, которые с радостью жертвуют десятки миллионов этой группе. "Гордо смешивая бизнес, пышную гуманитарную деятельность, улучшение имиджа и личное обогащение, Фонд Клинтонов известен своими неприглядными финансовыми и кадровыми практиками", - пишет Чейз. "Среди его доноров и бенефициаров коррумпированные и жестокие политики из развивающихся стран, а также западные бизнесмены, стремящиеся заключить выгодные сделки, и представители обеих групп, надеющиеся заручиться благосклонностью Клинтонов". Фонд Клинтонов, - заключил Чейз, - это "американская [версия] "благотворительных фондов", которыми управляют коррумпированные правящие семьи от Гондураса до Узбекистана". 16
Даже несмотря на сходство с "благотворительными фондами" других диктаторов, Фонд Клинтонов существовал в своей собственной лиге, представляя собой эксперимент sui generis по использованию иностранными державами мнимой филантропии в попытке получить доступ к высшим ступеням американской власти. Среди американских некоммерческих организаций не было ничего, что могло бы сравниться с прецедентом Фонда Клинтонов. (Для сравнения: среди многочисленных доноров Фонда Обамы нет ни иностранных режимов, ни иностранных олигархов).
Но к началу 2010-х годов Фонд Клинтонов был едва ли не единственным способом, с помощью которого иностранные режимы использовали американские некоммерческие организации для того, чтобы влиять на американских политиков. Примерно в то же время появилась новая модель, в которой иностранные режимы сами управляли американскими некоммерческими организациями, и которая привела к крупнейшему скандалу, связанному с иностранным лоббизмом, который когда-либо видел Конгресс США.
В мае 2013 года, когда режим Януковича начал давать трещины, а Фонд Клинтонов начал высасывать десятки миллионов долларов из диктаторов, я стоял на кухне недавно открывшегося в Хьюстоне "Азербайджанского дома". Расположенный в небольшом бунгало, этот центр был призван информировать американцев об истории, культуре и влиянии Азербайджана - бывшей российской колонии, расположенной в Кавказском регионе, на стыке России, Ирана и Каспийского моря. Неудивительно, что вместо того, чтобы обсуждать десятилетия диктатуры в Азербайджане или журналистов , активистов ЛГБТК или этнических меньшинств, которых преследовал режим, дом представлял страну как край великолепия и богатства, подпитываемый одними из крупнейших запасов газа в регионе. 17
Я приехал в "Азербайджанский дом" для относительно спокойной работы: я работал журналистом, знакомя хьюстонскую аудиторию с культурными предложениями дома, включая уроки по приготовлению традиционных азербайджанских блюд. Но когда день подошел к концу и азербайджанские пельмени остывали рядом со мной, а пар поднимался к потолку, у моего хозяина, темноволосой женщины средних лет, которая руководила центром, появилось предложение.
По ее словам, всего через несколько недель Азербайджан будет принимать одну из самых больших делегаций Конгресса, выезжавших за границу за последние годы, и самую большую делегацию, которую когда-либо видел Кавказский регион. Около дюжины членов Палаты представителей, а также множество сотрудников отправятся в Азербайджан, чтобы встретиться с президентом страны и узнать обо всех демократических успехах, которых добилась молодая страна.
Когда я отправил в рот пельмень, хозяин спросил: Хочу ли я отправиться в путешествие? С деньгами проблем не будет: все расходы на проезд, гостиницу и питание будут оплачены. И я смогу написать о поездке столько, сколько захочу - особенно о всех чудесах Азербайджана, с которыми я познакомлюсь. Разве это не здорово?
В ответ я потянулся за еще одним пельменем. Затем моя хозяйка добавила одну оговорку - то, что она и ее коллеги попросят взамен. Она сказала, что они будут рады покрыть все мои расходы на поездку, "если только вы не будете писать ничего негативного о нашей стране". По ее словам, некоторые люди хотят писать только о "плохом" в Азербайджане: об ужасной диктатуре, которая длится уже несколько десятилетий; о том, что почти всех критиков душат и сажают в тюрьму; о насилии, направленном как на сексуальные, так и на этнические меньшинства. И конечно, если она и ее коллеги оплачивают все за меня, будет справедливо, если я не буду критиковать страну, верно?
Мои глаза распахнулись чуть шире, а недоеденный пельмень вдруг застрял в горле. Это было своего рода sotto voce quid pro quo: если я принимаю предложение - наслаждаюсь бесплатной поездкой на крупнейший джанкет Конгресса, который когда-либо видел этот регион, - то единственное, что от меня требуется, это позитивная информация о деспотическом режиме Азербайджана. И в любом случае никто не должен был узнать об этой договоренности. Что может пойти не так?
Шаркая ногами, я пробормотал что-то о том, что ценю предложение , но настаиваю на том, что вынужден отказаться. Я тут же проглотила еще один пельмень, схватила сумку и направилась к двери. 18
Делегация Конгресса, прибывшая в азербайджанскую столицу Баку, представила впечатляющий двухпартийный состав. Здесь были и жесткие консерваторы, такие как представитель Оклахомы (и будущий назначенец Трампа) Джим Брайденстайн, и левоцентристские политики, такие как представитель Нью-Йорка Иветт Кларк. В целом это была одна из "самых больших концентраций американской политической звездной силы", которую когда-либо видел регион. 19 И все чиновники были там, чтобы узнать больше о роли Азербайджана во всем, от поставок энергоносителей до национальной безопасности, а также о предполагаемом движении Азербайджана к демократии.
Но, как выяснилось в ходе последующего расследования этой поездки в Конгрессе, американских чиновников гораздо больше интересовали роскошные ужины, щедрые подарки и вечеринки, затягивавшиеся до самого вечера. Вместо того чтобы изучать, как продолжавшаяся десятилетиями диктатура в Азербайджане привела к возникновению одного из самых глубоко клептократических режимов в мире - настолько, что деспотичный президент Азербайджана недавно был назван самым коррумпированным "человеком года" одной из ведущих мировых антикоррупционных организаций 20 - американские чиновники вместо этого получали подарки, которые они едва ли могли себе позволить на официальную зарплату. 21 Вместо того чтобы требовать встреч с заключенными в тюрьму журналистами и представителями оппозиции, американские чиновники наслаждались новыми хрустальными чайными сервизами, шелковыми платками, ювелирными изделиями и коврами стоимостью в тысячи долларов. 22 (В знак времени они даже получили DVD-диски с описанием чудес и великолепия правящего режима). 23 И вместо того, чтобы публично критиковать жестокое обращение азербайджанского правительства с этническими меньшинствами (особенно с армянами), американские чиновники публично восхваляли Азербайджан как стабильного, непоколебимого американского партнера, которого стоит поддерживать. 24
Все это, конечно, в какой-то степени обычное дело. Поездка 2013 года была едва ли не первой делегацией Конгресса, посетившей диктатуру, или той, которая уделила критике несчастного режима гораздо меньше времени, чем следовало бы. Однако было одно ключевое отличие. Если большинство других делегаций Конгресса финансируются американскими налогоплательщиками или официальными правительственными структурами, то деньги на эту поездку в Азербайджан поступили от пары американских некоммерческих организаций, которые, как выяснилось в ходе последующих расследований, были не более чем прикрытием для самого азербайджанского режима.
Схема финансирования была относительно простой. Перед поездкой в Конгресс гражданин США по имени Кемаль Оксуз зарегистрировал в Хьюстоне пару американских некоммерческих организаций (в том числе одну с запоминающимся названием "Бирюзовый совет американцев и евразийцев") и открыл пару соответствующих банковских счетов. Государственная газовая компания Азербайджана - основной источник коррумпированных и бесконтрольных финансовых потоков правящего режима - затем перевела деньги на банковские счета новых некоммерческих организаций, тайно перекачав на них около миллиона долларов. После этого Оксуз от имени некоммерческих организаций начал связываться с офисами конгресса, предлагая помочь профинансировать поездку в Азербайджан - все для улучшения американо-азербайджанских отношений, - никогда не раскрывая, что богатство некоммерческих организаций поступает непосредственно от самого режима. 25
На первый взгляд, использование американских некоммерческих организаций в качестве прикрытия для сокрытия богатства, связанного с режимом, не должно было быть таким уж простым. Для того чтобы принять средства на поездки от третьих лиц (таких как эти некоммерческие организации), члены Конгресса должны сначала подать запрос на одобрение в Комитет по этике Палаты представителей, фактически попросив разрешения принять деньги. Комитет имеет право отклонить запрос. Однако комитет может потребовать только определенную финансовую информацию - он не может отслеживать финансирование из-за пределов США или что-либо "защищенное конституционной защитой от самообвинения". 26 По сути, Комитет по этике Палаты представителей полагается на добросовестное раскрытие информации спонсорами поездок, близоруко полагая, что, конечно же, те, кто финансирует эти поездки, никогда не станут лгать представителям Конгресса о том, кто может тайно финансировать эти поездки.
В случае с поездкой в Азербайджан Оксуз и американские некоммерческие организации заявили Комитету по этике Палаты представителей, что они были "единственным спонсором" этой поездки и что они не "принимали никаких средств, предназначенных для финансирования какого-либо аспекта поездки, прямо или косвенно, из любого другого источника"." 27 Не было никаких подробностей ни о сотнях тысяч долларов от газовой компании Азербайджана, ни о том, что именно коррумпированный режим Азербайджана организовал и финансировал эту поездку, ни о том, что вся цель поездки заключалась в том, чтобы использовать эти некоммерческие организации в качестве прикрытия для обеления правящего диктатора Азербайджана.
И нет никаких свидетельств того, что Комитет по этике Палаты представителей потрудился заглянуть слишком далеко. Комитет быстро подписал формы и одобрил поездку. Ложное направление сработало, причем эффектно. Это был не тот случай, когда кто-то просто сказал: "Упс", - сказала мне позже Мередит Макги, директор по политике Юридического центра избирательных кампаний. "Для того чтобы это произошло, пришлось приложить немало усилий". 28
Конечно, это был не первый случай, когда некоммерческие организации участвовали в схемах финансирования подобных поездок в Конгресс. В 2011 году десятки американских законодателей посетили Израиль благодаря некоммерческой организации, тесно связанной с произраильской лоббистской группой AIPAC. 29 В другой поездке того же года законодатели посетили Южную Африку и Ботсвану благодаря некоммерческой организации, имеющей тесные связи с многочисленными лоббистскими организациями. 30 А в 2009 году американские чиновники посетили Лихтенштейн и Германию в рамках поездки, спонсируемой непосредственно некоммерческой организацией, президент которой сам был лоббистом. 31 Как сказал мне Джек Абрамофф, один из самых печально известных лоббистов в истории США, "практика использования некоммерческих организаций для размывания прозрачности поездок членов конгресса не нова". 32
Но эта поездка 2013 года отличалась как своей дерзостью, так и размахом. Для Азербайджана эта поездка была ошеломляющим успехом. Мало того, что финансирование было скрыто, так еще и американские законодатели оказались более чем счастливы петь дифирамбы Азербайджану и продвигать проазербайджанскую политику по возвращении. Многие члены Палаты представителей сразу же начали отстаивать интересы Азербайджана, призывая к более тесным связям между Соединенными Штатами и диктаторским режимом Азербайджана. Некоторые даже стали призывать к освобождению страны от некоторых санкций, что открыло бы путь азербайджанскому правительству и его газовой компании к еще большему незаконному обогащению. 33 Вместо мафиозного режима, стремящегося уничтожить свое население, Азербайджан вдруг стал, в глазах многих в Вашингтоне, надежным партнером, которого стоит поддерживать. Деспотичные правители Азербайджана не могли просить большего. 34
Однако в какой-то момент контуры поездки - особенно с учетом внезапного всплеска проазербайджанской политики в Вашингтоне - стали вызывать вопросы. Вскоре Управление по этике Конгресса США (Office of Congressional Ethics, OCE) начало выяснять, как финансировалась поездка. Созданный в 2008 году, OCE служил независимым, беспартийным наблюдателем за соблюдением этических норм в Конгрессе, призванным следить за нарушениями этики, хотя обычно это касается только внутренних скандалов. Но после этой поездки у ОБЭ возникли вопросы. Откуда у этих некоммерческих организаций такой внезапный приток богатства? Кто оплачивал перелеты, гостиницы и DVD-диски, восхваляющие диктатора Азербайджана? И почему Комитет по этике Палаты представителей, состоящий из коллег тех, кто отправился в поездку, не потребовал больше информации обо всем этом?
Прошло несколько месяцев, и ОБЭП начал рассылать информацию. Оно приглашало на интервью таких деятелей, как Оксуз и другие организаторы поездок, и просило их предоставить дополнительную информацию об источниках их богатства. И не прошло много времени, как вопросы превратились в тревогу. Несмотря на то что ОБЭП не мог заставить дать показания, самоуверенные свидетели все же явились. И они тут же выдали свои финансовые секреты, прямо указав на азербайджанский режим как на главного спонсора. Как запомнилось (и смутило) одного представителя некоммерческой организации в ответ на вопросы ОБСЕ о том, принимал ли он деньги от азербайджанского режима: "Если честно, кажется... вроде бы да. То есть, может быть, мы их и не принимали, но да, принимали. Что я могу сказать?" 35
Внезапно деньги, стоявшие за поездкой, оказались в центре внимания, и было неудивительно, что они поступили не через Комитет по этике Палаты представителей, который не проявил особого интереса к секретам финансирования поездки, а через независимый OCE. "Комитет по этике Палаты представителей часто выступает в роли щенка, а не сторожевого пса", - сказал мне один эксперт по этике. "Если вы ищете историю успеха в области этики, то БКЭ - именно такая история успеха". 36 Бит за битом, свидетель за свидетелем, БКЭ начало собирать воедино общую картину - даже когда многие члены Конгресса, отправившиеся в поездку, отказались встречаться с БКЭ.
И вот, спустя два месяца после начала расследования, в дело вступил Комитет по этике Палаты представителей и потребовал, чтобы ОБЭП прекратило расследование.
Этот шаг, известный как "прекратить и передать", был сделан неожиданно. 37 Предположительно, он был предпринят потому, что Комитет по этике Палаты представителей также начал собственное расследование этого дела. Но было неясно, имел ли вообще Комитет по этике Палаты представителей право требовать от ОБЭП прекратить такое расследование. Более того, что самое важное и удивительное, подобный шаг никогда ранее не предпринимался.
Согласно письму, подписанному рядом антикоррупционных групп, такой шаг является "беспрецедентным" и фактически позволит Комитету по этике Палаты представителей прекратить любое расследование, касающееся иностранного лоббирования или любой другой темы, которую он пожелает. Это "создаст опасный прецедент" для такого "экстраординарного приказа". Как отмечалось в письме, не помогло и то, что председатель Комитета по этике Палаты представителей, представитель Пенсильвании Чарли Дент, лично получил тысячи долларов от Оксуза - человека, в отношении которого комитет Дента должен был проводить расследование, - и то, что представитель Кларк, единственный член Комитета по этике Палаты представителей, отправившийся в поездку в Азербайджан, даже не потрудился выполнить правила комитета о получении предварительного разрешения на эту поездку. 38
Без особого предупреждения Комитет по этике Палаты представителей обратил свой взор на ОБЭП - одну из немногих успешных историй этики в Вашингтоне. И БКЭ мало что могло сделать; никто в Конгрессе (или где-либо еще) не поспешил ему на помощь. Комитет задушил расследование БКЭ - и фактически задушил способность БКЭ действительно расследовать скандалы, связанные с иностранным лоббированием. "У вас есть иностранное правительство, участвующее в попытке солгать Конгрессу США и одурачить американскую общественность", - сказал мне один эксперт по этике. "[И] Комитет по этике Палаты представителей пытался нарушить правила Конгресса и похоронить отчет OCE." 39
В своем собственном более позднем отчете Комитет по этике Палаты представителей освободил членов Конгресса от ответственности за какие-либо правонарушения. (Представители заявили, что тайное финансирование застало их врасплох, а один представитель заявил, что был "в ярости" от махинаций Азербайджана. 40 ) Комитет также не стал предпринимать никаких конкретных шагов против Оксуза или некоммерческих организаций, вместо этого передав расследование в Министерство юстиции. Для пущей убедительности, несмотря на просьбы антикоррупционного сообщества, оно также отказалось обнародовать результаты расследования ОБЭП. 41
В Азербайджане за такую дерзкую схему иностранного лоббирования не пришлось платить. Соединенные Штаты не только все больше полагались на азербайджанский режим в вопросах энергетики и национальной безопасности - даже после того, как его диктатор совершил несколько вооруженных нападений на соседнюю демократическую Армению в 2022 году, - но и продолжали финансирование нераскрытых лоббистских атак в Соединенных Штатах. Даже Оксуз, организатор всей операции, не получил практически никакого отпора. В конце концов он признал себя виновным в том, что ввел в заблуждение следователей Конгресса, но так и не получил тюремного срока за свои преступления. 42
Между тем есть все основания полагать, что подобные схемы с использованием американских некоммерческих организаций не прекращаются. И Азербайджан вряд ли является худшим виновником, даже если его поездка 2013 года была самой вопиющей. Расследование, проведенное USA Today, показало, что многие турецкие группы действовали по схожей схеме, заявляя, что они некоммерческие организации, но втайне выступая в качестве прикрытия для третьих лиц, чтобы обелить турецкое правительство. Некоторые из этих протурецких некоммерческих организаций даже не стали проходить минимальную процедуру регистрации некоммерческого статуса в американском правительстве, справедливо полагая, что им не грозят никакие штрафы. 43
К сожалению, из-за нежелания Комитета по этике Палаты представителей расследовать подобные источники финансирования, а также из-за того, что он заткнул рот ОБЭП, одному из немногих органов, проявивших интерес к расследованию этих некоммерческих афер с иностранным лоббированием, мы не имеем представления о том, насколько широко распространено это явление. "Я подозреваю, что подобные случаи отмывания средств для оплаты поездок в Конгресс происходят довольно часто", - сказал мне один эксперт по этике. 44 Или, как сказал другой, "Комитет по этике позволяет своим членам прикрываться так называемым процессом одобрения, чтобы они могли брать экзотические отпуска, оплачиваемые особыми интересами". 45
К середине 2010-х годов стало ясно, что американские некоммерческие организации - благодаря лазейкам, легкости сокрытия пожертвований и нежеланию законодателей расследовать деятельность своих коллег - присоединились к специалистам по связям с общественностью, юридическим фирмам и многим другим в разросшемся комплексе иностранного лоббирования в Америке.
Но одно было неясно: будущее Манафорта и даже его местонахождение. К 2015 году Манафорт, как сообщало издание Politico, стал "человеком-невидимкой". 46 В электронных письмах бывших соратников вслух задавался вопросом: "Где Пол Манафорт?" 47
По словам самого Манафорта, год после свержения Януковича он провел в разъездах. ("В 2015 году я был занят за границей", - лаконично пишет он в своих мемуарах. 48 ) Но большинство свидетельств говорят о том, что Манафорт залег на дно в Соединенных Штатах, сохраняя более низкий профиль, чем он когда-либо знал. Там, где Манафорт когда-то действовал как эффективный кингмейкер как в Вашингтоне, так и за рубежом, его роль - и его жизнь - похоже, разрушилась.
Отчасти это было связано с его работой с олигархами в Украине и России. Один из них - Олег Дерипаска, союзник Путина, который якобы подкупал чиновников и заказывал убийство конкурента по бизнесу, - обратил свой взор на Манафорта, утверждая, что американец выманил у него миллионы, вложенные в неудачные инвестиции. Обратившись в американские суды, адвокаты Дерипаски начали вскрывать финансы Манафорта, и конца этому не видно. 49
Примерно в то же время семья Манафорта узнала, что у него был постоянный роман с молодой женщиной. Разоблачение привело к тому, что оставшаяся личная жизнь Манафорта пошла прахом. "У него слишком много скелетов, он не может публично развестись", - написала одна из дочерей Манафорта, прямо указав на его "юридически сомнительные" платежи в Украине. 50 (Манафорт, помимо прочего, предоставил своей любовнице квартиру на Манхэттене, которая стоила почти 10 000 долларов в месяц. 51 ).
Все это - крах Януковича, судебные иски Дерипаски, внезапно взорвавшийся роман с его семьей - казалось, сломило Манафорта. Дочь Манафорта написала ему в июне 2015 года: "Он находится в середине обширного эмоционального срыва". Он попал в психиатрическую клинику в Аризоне, где получал один десятиминутный звонок в день и, по словам его дочери, "рыдал ежедневно". Это был опыт - изоляция, подобной которой он никогда не знал. И даже тогда это не смогло устранить разрыв. "Я отказываюсь позволить ему разрушить еще одну часть моей жизни", - добавила его дочь. "Я не хочу слышать его извинения. Или рассказывать ему о тысячах способов, которыми он причинил мне боль". 52
Спустя десятилетия после того, как Манафорт начал подниматься по карьерной лестнице республиканского истеблишмента, спустя десятилетия после того, как он начал отмывать репутацию военачальников, олигархов и диктаторов, его влияние пошло на спад. Оказавшись в психиатрической клинике, без клиента и под прицелом разъяренного российского олигарха, история Манафорта, казалось, фактически закончилась.
А через неделю после того, как Манафорт попал в клинику в Аризоне, застройщик недвижимости в Нью-Йорке спустился по золотому эскалатору, объявив о своем намерении баллотироваться в президенты. Бывший клиент Манафорта, , начинающий одну из самых странных кампаний в американской истории. Звезда реалити-шоу, пообещавшая навсегда изменить лицо американской политики и мир иностранного лоббирования в США.
И у Манафорта появилась идея.
Часть
IV
. Страховые компании
Глава 13. Горшочек с золотом
Страна полна мятежей; страна полна королей.
-Ральф Уолдо Эмерсон 1
Спустя годы, когда Америка переживала первую немирную передачу власти со времен Гражданской войны, пропущенные признаки растущей угрозы иностранного лоббизма стали очевидны для всех. Пока Дональд Трамп цеплялся за власть и натравливал мятежников на законодателей в Вашингтоне, те немногие голоса, которые пытались выразить обеспокоенность бесконтрольностью иностранных лоббистов, оказались правы. А когда Трамп стал первым американским президентом, призвавшим к "прекращению действия" Конституции США, темы регулирования, судебного преследования и реформ иностранного лоббизма стали более заметными, чем почти за столетие - а возможно, и за всю историю. 2
Цена за эту актуальность была, конечно, высока. И хотя нельзя сказать, что усиление регулирования иностранного лоббирования могло бы остановить приход Трампа - могло бы предотвратить появление первого американского президента, который призывал к тюремному заключению своих политических оппонентов или отказывался признать поражение на выборах, - это также не исключено. Если бы законодатели и политики уделяли больше внимания угрозам беспрепятственного иностранного лоббирования в годы, предшествовавшие 2016 году, Америка могла бы избежать одного из самых дестабилизирующих, самых вредных президентств, которые она когда-либо знала. Соединенные Штаты могли бы избежать первого президента, который обратился к иностранной помощи за содействием в проведении выборов, неоднократно подвергался импичменту и пытался отменить демократические выборы.
Но этого не произошло. Потому что к 2016 году такие вещи, как иностранное лоббирование или операции по оказанию влияния на иностранцев, вряд ли были в центре внимания Вашингтона.
Тем не менее, это не значит, что никто не уделял внимания этим темам. Как мы видели в предыдущем разделе, ряд ученых и журналистов начали объединяться вокруг этой темы, пытаясь описать и расшифровать явление. К началу 2010-х годов к ним присоединились другие исследователи и организации, которые осознали, что пространство для исследования иностранного лоббизма, к сожалению и сожалению, широко открыто.
Одна из групп, известная как Project on Government Oversight (POGO), первоначально созданная в начале 1980-х годов, в основном занималась вопросами финансового мошенничества и злоупотреблений. Но в 2014 году эта вашингтонская группа решила выпустить отчет по отдельной теме: FARA. На почти сорока страницах группа подробно рассказала о том, что FARA уже давно превратилось в прогорклый провал. Изучив существующие заявки на участие в FARA, POGO обнаружила, что почти половина иностранных лоббистских фирм, которые зарегистрировались, просрочили основные сроки, а более половины признались, что не потрудились выполнить требования закона о раскрытии своих связей с иностранными клиентами. 3
Не то чтобы клиентам стоило беспокоиться: согласно последним данным, обнаруженным POGO, за последние годы не было проведено ни одного аудита документов FARA. В своем резюме POGO не стала скупиться на слова: "Мы обнаружили, что Министерство юстиции не соблюдает требования FARA", - пишет группа, тем более что "в управлении Министерства юстиции, отвечающем за исполнение закона, царит беспорядок в ведении документации". 4
В том же году другая группа, известная как Sunlight Foundation, выпустила свой собственный анализ. Фонд Sunlight, занимающийся вопросами повышения прозрачности правительственной деятельности, поддержал выводы POGO. В своем отчете они описали "крайне низкое качество" подачи документов FARA, что часто приводит к "тарабарщине". (В какой-то момент авторы отчета заявили, что им пришлось "физически вырезать и вставить" некоторые документы, чтобы они приобрели хоть какой-то смысл). Один из разработчиков группы предложил Министерству юстиции помочь улучшить систему FARA, упорядочив и организовав ее, насколько это возможно. Но, судя по всему, они так ничего и не услышали в ответ, несмотря на многочисленные попытки связаться с чиновниками, отвечающими за FARA. Как будто группа немотивированных, легко отвлекающихся подростков - все из которых были абсолютно не заинтересованы в том, чтобы действительно выполнять свою работу, - отвечала за контроль над американскими правилами иностранного лоббирования. 5
Но даже с такой скудной информацией, доступной в документах FARA, и POGO, и Sunlight Foundation все равно обнаружили, как иностранные лоббисты манипулируют американской политикой, причем в интересах своих клиентов-диктаторов. В одном из случаев, раскрытых POGO, группа Ливингстона боролась за то, чтобы резолюция Конгресса, критикующая египетского диктатора Хосни Мубарака, никогда не была опубликована. (Документы, описывающие усилия Livingston Group, были поданы намного позже установленного FARA срока - нарушение, которое, естественно, не было наказано). В другом случае американские лоббисты защитили ливийского тирана Муаммара Каддафи от выплаты реституции членам семей убитых его режимом людей. Исследователи также подтвердили ранее упомянутые данные о том, что американские иностранные лоббисты напрямую финансировали тех же чиновников Конгресса, которых они лоббировали. Как подытожили в POGO, эти иностранные агенты "ежегодно сообщали о миллионах долларов в виде политических взносов". 6
Одновременное появление этих докладов стало своего рода выстрелом через нос: гражданское общество, похоже, наконец-то проснулось от реальности постоянно расширяющихся сетей иностранного лоббирования и иностранного влияния. В сочетании с другими научными и журналистскими результатами, упомянутыми ранее, новые отчеты заставили американских чиновников, особенно тех, кому поручено следить за исполнением FARA, насторожиться.
И, что удивительно, все это возымело действие. Вскоре после того, как эти группы начали публично поносить Соединенные Штаты за слабое соблюдение законов о лоббировании за рубежом, федеральное правительство начало собственное исследование этой темы - впервые за десятилетия, прошедшие со времен холодной войны, американские чиновники изучили правила иностранного лоббирования.
Проведя внутренние интервью и прочесав собственные записи, федеральное правительство подготовило собственный отчет о провалах надзора за иностранным лоббизмом. Опубликованный в сентябре 2016 года Управлением генерального инспектора Министерства юстиции (OIG), отчет подтвердил все, что написали остальные. FARA был абсолютным провалом. Несмотря на требования к подаче документов, иностранным лоббистам и иностранным диктаторам не о чем было беспокоиться. Почти две трети заявок были поданы с нарушением сроков, причем опоздания "составляли от 4 до 251 дня". И почти никаких наказаний не последовало: как милосердно говорится в федеральном отчете, "исторически не было почти ни одного судебного преследования по FARA". 7
Справедливости ради стоит отметить, что в отчете были и хорошие новости. Благодаря усилиям по оцифровке база данных FARA, содержащая все скудные документы иностранных лоббистов , теперь доступна всем и каждому, у кого есть компьютер. Зайдя на сайт FARA, любой желающий мог пролистать, скажем, документы, приложенные к лоббистским усилиям Индии, или кампаниям влияния Беларуси, или финансируемым государством PR-публикациям Мексики в США - если, конечно, эти документы действительно были поданы. 8 Но, как следует из отчета OIG, штат сотрудников, которым было поручено контролировать FARA, сократился почти вдвое и продолжает сокращаться год за годом, что делает практически невозможным отслеживание всех этих кампаний. И даже если эти регуляторы обнаруживали какие-то ошибки или пропуски в подаче документов, они все равно не имели возможности заставить их предоставить такие вещи, как записи или свидетельские показания.
Лишенные ресурсов, лишенные решений, чиновники, которым было поручено контролировать FARA, делали все возможное, чтобы не утонуть. В результате американцы все меньше и меньше представляли себе, чем могут заниматься иностранные лоббисты и насколько сильно они могут влиять на политику США. 9
Для иностранных лоббистов, разумеется, отсутствие прозрачности в их работе (не говоря уже о преследовании за какие-либо преступления) было просто находкой. Они могли бесчинствовать, носиться по Вашингтону, находить клиентов-диктаторов и финансировать законодателей по своему усмотрению. Как говорится в одном из аналитических материалов, для этих иностранных лоббистов, работающих в отрасли, которая сегодня стоит миллиарды долларов, это было все равно что "найти настоящий горшок с золотом в конце радуги, только заменить лепрекона на диктатора". 10
Однако с появлением этих новых отчетов к середине 2010-х годов появился небольшой шанс, что что-то наконец изменится. Эти отчеты могли, просто могли, подтолкнуть интерес к иностранному лоббизму, FARA и тому, как все это влияет на формирование американской политики, а может быть, даже как это начало влиять на американскую демократию. Возможно, ситуация наконец-то начнет меняться.
И в каком-то смысле так и произошло. Вот только произошло это не из-за этих отчетов. А потому, что блудный сын вернулся в Вашингтон, чтобы поработать над последним политическим проектом и привести к власти последнего президента, после чего ничто уже не будет прежним.
Как мы уже видели, Манафорт и Трамп познакомились за несколько десятилетий до 2016 года, когда Манафорт еще занимался работой с внутренней клиентурой . Однако в последующие годы они практически не общались. Такое отсутствие совпадений несколько удивительно, учитывая, что они одновременно обратили свои взоры вовне: Манафорт набирал клиентов-диктаторов, а Трамп обхаживал клептократических инвесторов в свои здания - от деятелей из Азербайджана и Казахстана до коррумпированных бизнесменов в таких местах, как Малайзия и Доминиканская Республика.
Тем не менее, нельзя сказать, что эти двое провели десятилетия в изоляции друг от друга. Давний партнер Манафорта, Роджер Стоун, работал с Трампом в течение многих лет, выступая в качестве неофициального советника во время случайных политических заигрываний Трампа. Более того, в 2006 году Манафорт потратил 3,7 миллиона долларов на квартиру на сорок третьем этаже нью-йоркской башни Трампа. 11 Скрыв покупку за ООО, Манафорт наслаждался 180-градусным видом на Вест-Сайд Манхэттена 12 - и присоединился к гаитянскому диктатору, нескольким боссам российской организованной преступности и многим другим в этом небольшом кусочке империи недвижимости Трампа. 13 Время от времени Манафорт даже сталкивался с Трампом возле лифтов, где они беседовали обо всем - от стоимости недвижимости до геополитики.
Однако к середине 2010-х годов их пути и судьбы явно разошлись. Там, где рухнул мир Манафорта, Трамп, объединив экономический популизм с расистскими теориями заговора, добился больших успехов на республиканских президентских выборах 2016 года, чем кто-либо ожидал. Пока Манафорт наблюдал за происходящим, затаившись в клинике в Аризоне, Трамп буйствовал на первичных выборах, не похожих ни на какие другие в американской истории. Беспорядочные и бессистемные, полные странных убеждений и ошеломляющей лжи, первые дни кампании Трампа в конечном итоге зададут тон последующему президентству и культу личности.
Но в начале 2016 года эта шаткая кампания едва не развалилась, не успев начаться. В феврале того года Трамп занял разочаровывающее второе место на предварительном голосовании в Айове. Хныча о украденных голосах, Трамп упустил тот факт, что его оппонент, сенатор Тед Круз, просто переиграл своих соперников - и что он продолжит это делать, если ничего не изменится.
Один человек заметил эту реальность: Манафорт. Пока Трамп продолжал ныть о том, что Круз якобы украл выборы, Манафорт обратился к старому другу, который, по его мнению, мог бы помочь. Том Баррак - стройный, лысеющий миллиардер, человек, который много лет назад сделал свое богатство на рынке прямых инвестиций. Манафорт, познакомившийся с Барраком несколько десятилетий назад, знал, что финансист за кулисами консультирует Трампа по вопросам экономической и внешней политики и что он может шепнуть Трампу на ухо, кого нанять для организации его кампании.
Приехав в Беверли-Хиллз в феврале 2016 года, Манафорт сел за чашечкой кофе с Барраком и стал разворачивать свое предложение. 14 Баррака не нужно было долго убеждать: благодаря своей должности советника Трампа он имел представление о том, как внезапно возникла угроза распада первичной кампании Трампа. Они быстро договорились: если Манафорт сможет составить стратегический меморандум, Баррак представит его кандидату и сделает все возможное, чтобы привлечь Манафорта на борт.
Манафорт быстро согласился. В лаконичном письме на трех страницах он изложил свой план. Большая часть записки была прямолинейной, граничащей с пустотой. ("Я могу использовать свои стратегические навыки, тактические способности и знание современных инструментов политических кампаний", - писал Манафорт, - и буду "применять эти навыки для помощи в формировании национальной кампании, работая в команде, которую организовал Трамп". 15 ) Но несколько элементов выделяются. Манафорт добавил в записке, что он "не был частью вашингтонского истеблишмента с тех пор, как я снял регистрацию в качестве лоббиста в 1998 году" - утверждение, которое удобно упускает его отсутствие регистрации в качестве иностранного лоббиста за прошедшее время. 16 Он также открыл записку тем, с чем не мог сравниться ни один другой организатор кампании. Как заявил Манафорт, ему не нужно было платить за эту должность. "Я не ищу оплачиваемую работу", - написал он. 17
Баррак сразу же передал записку Трампу, описав Манафорта в сопроводительном письме как "самого опытного и смертоносного менеджера", как человека, которого Трамп мог бы использовать в качестве "убийцы". 18 Стоун также порекомендовал Манафорта, сказав Трампу, что кандидат "должен пригласить Манафорта. Он разбирается в этом деле". 19
Трамп быстро согласился. Встретившись с Манафортом в Trump Tower, он засыпал лоббиста вопросами о стратегии, опыте, ожиданиях. Он также спросил, почему Манафорту не нужно платить. Как позже вспоминал Манафорт, он ответил, что Трамп "будет больше уважать меня и воспринимать как равного, как человека своего уровня", если он откажется от какого-либо дохода. "Мне нужно было быть частью его группы, а не частью предвыборного штаба". Ответ, очевидно, успокоил Трампа. Кандидат ответил: "Думаю, если вы можете позволить себе жилье в этом здании" - имея в виду многомиллионную квартиру Манафорта, расположенную всего несколькими этажами выше, - "вам не нужно брать мои деньги". 20
Манафорт никогда не делал этого публично, но не заметить сходства между Трампом и Януковичем было невозможно. Полосатые костюмы и аляповатые вкусы, политическая грубость и растрепанные кампании, клептократические махинации и авторитарные предпочтения - параллели были очевидны. Все, что требовалось для завершения сравнения, - чтобы Трамп, как и Янукович, взял Манафорта на борт и чтобы Манафорт привел их к власти.
Прошел день, затем другой. И тут у Манафорта зазвонил телефон. Это был Трамп. "Вы нам нужны", - сказал кандидат. "Мы хотим тебя. Когда вы можете приступить?" 21
О президентской кампании 2016 года в США уже написаны миллионы слов. Выборы остаются одними из самых странных и неожиданных в американской истории - и все это привело к одному из самых странных и неожиданных президентств, которые когда-либо переживала страна.
Но даже несмотря на груды книг, мемуаров и диссертаций, которые уже написаны на эту тему, стоит остановиться на роли Манафорта в победе Трампа, как в первичной, так и в общей кампании, и на вопросах, которые остаются о том, что он делал, как он это делал и с кем он это делал. Ведь даже несмотря на все те миллионы слов, которые уже написаны о выборах, вопросы - возможно, самые важные вопросы - все еще остаются о самой кампании. Поэтому стоит рассказать о том, как мир иностранного лоббирования пересекался с кампанией Трампа, президентством Трампа и его последствиями, и что это говорит нам о том, куда дальше движется индустрия иностранного лоббирования.
Как только Манафорт присоединился к кампании Трампа в марте 2016 года, он сразу же приступил к работе. Работая на телефонах и организовывая встречи, разрабатывая стратегию и используя связи с теми республиканцами, которые все еще с опаской относились к шансам Трампа, Манафорт быстро оставил свой след в кампании. Не то чтобы у него было много времени, чтобы тратить его впустую. До съезда республиканцев оставалось всего несколько месяцев, и едва ли можно было гарантировать, что Трамп доберется до номинации, не говоря уже о том, чтобы объединить за собой раздробленную партию.
Однако с приходом Манафорта на пост руководителя кампании эти разногласия внезапно начали отступать. Он стал, по словам одного из аналитиков, "старшим государственным деятелем в кампании, которой не хватало такой фигуры". 22 Закрепив свою роль внутри кампании, Манафорт направил ее к июльскому съезду, уверенно отбирая делегатов по мере продвижения. Кампания Трампа стала приобретать форму, напоминающую нечто, способное реально победить.
Попутно Манафорт помог Трампу отточить его послание - и помог кандидату отточить тот вид риторики, который мог бы привести его в Белый дом. Как и Янукович, Трамп начал поднимать культурное недовольство, особенно среди населения, ностальгирующего по какому-то туманному, славному прошлому. Как и Янукович, он начал открыто призывать к тюремному заключению своих политических оппонентов. И, как и Янукович, он объединил все это с подозрительно, косвенно пророссийской риторикой - от поддержки Москвы в Крыму до поддержки политики Путина в других странах.
Как и в случае с Януковичем, Манафорт отшлифовал кандидата, превратив Трампа в нечто гораздо более приемлемое, чем кто-либо мог предположить. И в июле, на Республиканском национальном съезде, все это принесло свои плоды. Трамп ворвался в номинацию, подхватив мантию GOP и пообещав восстановить американское "величие".
Для Манафорта это был его "блестящий момент". 23 Что, безусловно, похоже на правду, как на публике, так и в частном порядке. Манафорт вернулся в центр американского политического небосклона гораздо быстрее и гораздо более странно, чем он думал. Спустя два года после падения Януковича, спустя год после личного дна, Манафорт снова оказался в центре республиканской орбиты и снова короновал республиканского кандидата, помогая кандидату, не похожему ни на кого из тех, кто был до него.
И сделал он это во время кампании, которая уже была насыщена аномальными событиями и неожиданными поворотами, как ни одна другая в истории США. Потому что к тому времени, когда Трамп добился выдвижения от республиканцев, кандидат и его кампания уже имели помощь, выходящую далеко за рамки традиционных союзников-республиканцев, которых Манафорт помогал собирать вместе. Внезапно в американскую предвыборную борьбу вступила новая сила: консорциум хакеров и антиамериканских активистов, посвятивших себя распространению самой нелестной, постыдной и вредной информации о сопернике Трампа, которую они только могли найти.
И если Манафорт мог помочь этим хакерам и их союзникам распространить свои пикантные открытия, тем лучше.
РУССКИЕ ХАКЕРЫ, которые выложили внутренние коммюнике Демократического национального комитета и предвыборного штаба Хиллари Клинтон, почти наверняка никогда не столкнутся с судебным преследованием или каким-либо тюремным сроком. Но они действовали не в вакууме, не в связке с другими русскими или организациями вроде WikiLeaks. Напротив, как показывают расследования на высоком уровне и показания в суде, им помогали - и Манафорт, несмотря на публичное отречение, явно был посвящен по крайней мере в часть хакерской кампании, одновременно разрабатывая план, как кампания Трампа могла бы наилучшим образом воспользоваться разоблачениями.
Манафорт узнал о взломах в основном от Роджера Стоуна, придворного шута-заговорщика, позднее осужденного за запугивание свидетелей и препятствование расследованию, а также по другим обвинениям. Как позже показал Рик Гейтс, бывший заместитель Манафорта, Стоун немедленно позвонил Манафорту после того, как WikiLeaks обнародовал первую партию украденных электронных писем DNC в июле 2016 года. Стоун сказал Манафорту: "Дополнительная информация будет поступать по мере поступления". По словам Гейтса, Манафорт "подумал, что это было бы здорово", и сказал Гейтсу оставаться в контакте со Стоуном "по поводу будущих релизов". Манафорт "будет информировать других людей в кампании, включая кандидата". 24
Вскоре после этого, когда электронные письма уже нанесли ущерб кампании Клинтон, хотя и не настолько, чтобы сделать Трампа фаворитом, Стоун снова обратился к Манафорту. Как он сказал Манафорту: "У меня есть идея... как спасти задницу Трампа". Он попросил Манафорта позвонить ему. 25 Хотя ни Стоун, ни Манафорт не раскрыли содержание последовавшего звонка, предположить тему их разговора несложно. В тот же день Стоун заявил, что встречался с основателем WikiLeaks Джулианом Ассанжем, человеком, ответственным за распространение поддельных электронных писем. А еще через день Стоун публично предсказал "разрушительный" релиз от WikiLeaks - релиз, который произошел почти сразу после этого, когда очередная порция обнародованных электронных писем заняла доминирующее положение в новостном цикле, нанесла еще больший ущерб Клинтон и еще больше приблизила Трампа к Белому дому. 26
Манафорт и Стоун отрицают свою осведомленность о русских хакерах или их посредниках из WikiLeaks, а также координацию с ними. Но учитывая, что оба они в итоге были осуждены за различные преступления - от мошенничества до откровенной лжи следователям, не говоря уже об их предыдущей истории диссимуляции и перевесе доказательств, указывающих на их предварительную осведомленность о взломах, - их отрицания вряд ли имеют вес.
Более того, нельзя сказать, что Манафорт был не прочь напрямую сотрудничать с иностранными деятелями, желающими получить выгоду от кампании Трампа и от потенциального президентства Трампа. Ведь, как мы теперь знаем, на протяжении всей кампании Манафорт поддерживал параллельные контакты в России, которые оставляли гораздо больше бумажных следов и были напрямую связаны с самим Кремлем.
Константин Килимник, родившийся в 1970 году, - невысокий, мускулистый россиянин, который знал Манафорта уже много лет. Хотя Килимник некоторое время работал в финансируемом США Международном республиканском институте в Москве, у него были гораздо более тесные и заметные связи с Кремлем и его доверенными лицами. Он не только признался, что изучал английский язык в "тренировочном центре для российских шпионов", но и много работал на таких олигархов, как Ахметов и Дерипаска, помогая им расширять свои состояния и укреплять прокремлевские интересы в таких местах, как Украина. 27
В конце концов, в середине 2000-х годов Манафорт привлек Килимника в свою команду по Украине, и Килимник стал одним из самых доверенных помощников Манафорта во время их кампаний в поддержку Януковича. И после отстранения Януковича от власти Манафорт не отпустил Килимника. Они продолжали общаться, даже когда Манафорт снова стал влезать в американскую политику, и особенно после того, как Манафорт начал руководить кампанией Трампа.
Действительно, получив назначение в кампанию Трампа в начале 2016 года, Манафорт сразу же связался с Килимником, который в то время курсировал между Украиной и Россией. Однако сообщения Манафорта не были просто проверкой Килимника или потенциальным планированием будущих проектов. Вместо этого они были сосредоточены на одном: как стереть предполагаемый долг Манафорта перед Дерипаской, российским олигархом, который все еще охотится за активами Манафорта. Как писал Манафорт Килимнику, отправляя вырезки из прессы, сообщающие о его новой должности в кампании Трампа: "Как нам использовать это, чтобы получить все? Видел ли [Дерипаска] операцию?" 28.
Килимник ответил положительно, заверив Манафорта, что российский олигарх в курсе его новой роли. Конечно, они могли как-то использовать новую должность Манафорта, чтобы сделать Дерипаску счастливым. Как написал Килимник, "мы вернемся к первоначальным отношениям [с Дерипаской]". 29
На первый взгляд, коммюнике было достаточно тревожным. Манафорт, похоже, спрашивал, как использовать свою новую роль в кампании Трампа, чтобы избавиться от долга перед ключевым союзником Путина, человеком, который к этому моменту был не более чем доверенным лицом Кремля. Но было еще одно осложнение. Килимник не был простым посредником, бывшим сотрудником Манафорта, который теперь выступал в роли курьера. Он был, как позже выяснят американские официальные лица, "офицером российской разведки" - причем таким, который работал на Москву уже много лет. 30
Через несколько недель после того, как они вновь встретились, в начале мая 2016 года, Килимник присоединился к Манафорту в Нью-Йорке на их первой - но не последней - встрече в рамках кампании. Там Манафорт "подробно описал путь Трампа к победе на выборах", указав, какие штаты окажутся наиболее важными для их усилий. 31 Затем он передал данные собственных опросов о том, на какие штаты будет нацелена кампания Трампа и как она будет это делать. Страница за страницей Манафорт обрисовывал перспективный путь Трампа к Белому дому. Как отмечает автор Роб Уолдек, Манафорт "полностью ожидал, что Килимник передаст эту информацию" своим контактам в России. 32
Если отступить, то поступок Манафорта будет не что иное, как скандал. Впервые в истории США руководитель президентской кампании передавал внутренние данные и стратегию кампании сотруднику иностранной разведки, причем работавшему от имени американского противника. Что еще более тревожно, как позже выяснили следователи, получить дополнительные сведения о разговорах Манафорта и Килимника оказалось практически невозможно. Эти двое использовали "сложные методы обеспечения безопасности связи", 33 включая "шифрование, горящие телефоны и "складывание" - написание электронных писем в виде черновиков в общем аккаунте". 34 Сообщения между Манафортом и Килимником регулярно очищались, а некоторые сообщения "удалялись ... ежедневно". 35 Это было меньше ремесла и больше шпионажа - и все это полностью выходило за рамки работы традиционного руководителя кампании.
Манафорт так и не удосужился объяснить, почему он передавал агенту российской разведки блоки страниц с самыми секретными данными опросов и стратегией кампании. Однако в 2021 году Министерство финансов США ответило на этот вопрос за него. Килимник, "известный российский агент", "осуществлял операции влияния" от имени Кремля и "предоставлял российским разведывательным службам секретную информацию об опросах и стратегии избирательной кампании". 36
Но и это было еще не все. Вскоре после того, как Килимник снабдил Килимника данными о внутренней кампании, Манафорт снова принял российского разведчика в США. 37 На темной, окутанной дымом встрече в нью-йоркском Grand Havana Room - "идеальной декорации для карикатурной драмы скрытных фигур, вынашивающих тайные планы", - писал Джим Рутенберг из The New York Times, - мужчины обсуждали нечто гораздо большее, чем просто данные опросов или риторика кампании. 38 Сидя в окружении бархатных драпировок и кожаных кресел, они говорили о будущем одной страны, в которой оба работали, и которая медленно приближалась к центру мировой геополитики: Украина.
Как рассказал Килимник, в Москве начали обсуждать новый "мирный план", который мог бы решить предполагаемую "проблему" Украины. 39 Идея была относительно простой. Новый план "создаст полуавтономный регион на востоке Украины", среди территорий, уже уничтоженных пророссийскими силами. Затем Янукович "будет избран главой" этих новых частей Украины и приступит к "воссоединению страны в качестве ее лидера". 40 По сути, план предусматривал создание совершенно нового государства: поддерживаемого Россией анклава в Донбассе на востоке Украины, с Януковичем в качестве его лидера - должность, которую он затем использовал бы для возвращения к власти в Киеве.
Для сторонних наблюдателей идея о том, что Янукович может снова прийти к власти в Киеве, была нелепой. (Даже Наполеон не вернулся к власти в третий раз.) Но для Килимника, передававшего все это Манафорту, существовал только один шаг, необходимый для того, чтобы это произошло. "Все, что требуется для начала процесса, - сказал Килимник позже Манафорту, - это очень незначительное "подмигивание" (или легкий толчок) со стороны [Трампа], говорящего, что "он хочет мира в Украине и возвращения Донбасса в состав Украины"". 41 Манафорт согласился: для успеха плана необходимо "согласие Трампа". 42
Все, по мнению Килимника, выиграют. Янукович вернется из изгнания и вернется к власти. У Кремля снова будет свой человек в Киеве. По словам Килимника, Трамп "установит мир в Украине практически в течение нескольких месяцев после инаугурации". 43 И Манафорт будет в центре всего этого: человек, курсирующий между Москвой, Киевом и Вашингтоном, сшивающий геополитику эпохи - кингмейкер, пересекающий океаны, прокладывающий нити в залах власти и восстанавливающий мир в сердце Европы.
Это был план, который почти наверняка не сработал бы. И Манафорт позже отрицал, что поддерживал его. Но учитывая, что позже он солгал следователям и большому жюри присяжных и о мирном плане, и о своих встречах с Килимником, эти отрицания - как и его отрицание того, что он знал о взломанных электронных письмах, - вряд ли заслуживают доверия. Более того, вскоре после их первого разговора Манафорт еще раз связался с Килимником, чтобы поговорить о "мирном плане". И затем он сделал это снова. И еще раз. Снова и снова Манафорт и Килимник - этот известный агент российской разведки, активно работающий в рамках более широкой операции по оказанию влияния на Россию, - напрямую говорили с Манафортом о том, как добиться "мира" на Украине при поддержке Москвы и что Трамп может сделать, чтобы это произошло. И они постоянно говорили о том, что Манафорт может быть "посланником" в центре всего - о том, что Манафорт может быть центральной фигурой всей операции. 44
Но прежде чем Трамп успел "подмигнуть" и подписать операцию, журналисты в Украине наткнулись на имя Януковича в кипах документов, которое они узнали. Это был человек, который, как говорилось в этих документах, тайно выкачивал миллионы долларов, награбленных у украинцев, тратил их на себя и скрывал все это как от украинских, так и от американских властей. И это был человек, который теперь руководил американской президентской кампанией, не похожей ни на одну из тех, что были раньше.
14 августа 2016 года, менее чем через две недели после того, как Манафорт принял Килимника для их первой беседы о "мирном плане" для Украины, газета The New York Times опубликовала заголовок из Киева: SECRET LEDGER IN UKRAINE LISTS CASH FOR DONALD TRUMP'S CAMPAIGN CHIEF. 45. В новой папке, обнаруженной украинскими журналистами и исследователями, изучавшими записи, оставленные Януковичем, Манафорт значился как получатель миллионов долларов в виде внебиржевых платежей из сети бывшего автократа.
Имя Манафорта встречается почти два десятка раз, и в книге подробно описывается, как лоббист получил почти 13 миллионов долларов в виде "нераскрытых денежных платежей". Строка за строкой, платеж за платежом, документы в этой так называемой "Черной книге" иллюстрировали, как Янукович финансировал Манафорта для его лоббистской и консультационной работы и использовал для этого скрытые оффшорные сети. Как сказал Сергей Лещенко, один из ведущих украинских исследователей в области борьбы с коррупцией, "это деньги, украденные у украинских граждан и ... выплаченные Манафорту за его работу с нашим бывшим коррумпированным президентом". 46 Скрываясь за подставными компаниями, маскируясь через офшорные сети, Манафорт заработал миллионы в качестве консильери предвыборной кампании Януковича - большую часть которых он затем скрыл от властей.
Эти разоблачения взорвали Соединенные Штаты даже на фоне всего остального, что происходило в предвыборной кампании. Манафорт быстро отверг обвинения, заявив, что утверждения о незаконных платежах "смехотворны" и что кто-то, где-то начал против него "преднамеренную, умышленную атаку, демонстрирующую высокий уровень изощренности". 47 (Позже Манафорт обвинит в разоблачениях, в частности, финансиста Джорджа Сороса. 48 ) Но его опровержения не оправдались. Улики продолжали накапливаться: подтверждение существования подставных компаний, подробные сведения о конкретных платежах, скользкое нежелание Манафорта давать прямые ответы. Попутно Манафорт совершил кардинальный грех кампании Трампа: он украл свет у кандидата.
Через три дня Трамп перетряхнул руководство своей кампании, понизив Манафорта в должности. А еще через два дня после этого, прочитав надпись на стене, Манафорт подал заявление об отставке. 49
Все было кончено. Как только он начал восстанавливать свою карьеру, как только начал шпионить в сторону Белого дома, как только начал разрабатывать план восстановления славы в Украине - как только он вернулся в центр всего этого - все рухнуло. И снова.
Манафорт отстранился от предвыборной кампании, предоставив Трампу самостоятельно добираться до финиша выборов. Последовали бы новые взломы электронной почты, новые вопросы о зарубежных связях Трампа (и Клинтон), новые неожиданные и необъяснимые повороты, за которыми большинство американцев не смогли бы уследить. Но Манафорта все это не касалось. Вместо этого он вернулся домой, наблюдая за тем, как против него медленно создается дело в Украине, и понимая, что его лучший шанс избежать любых потенциальных обвинений, как в Украине, так и в Соединенных Штатах, заключается в победе Трампа, какой бы маловероятной она ни была.
А потом, в ноябре, Трамп победил. И Манафорт вздохнул с облегчением. Потому что, конечно, с Трампом в Белом доме не будет внезапного внимания к таким вещам, как преступления, связанные с иностранным лоббированием, или к тому, как иностранные режимы преследуют законодателей, или к тому, как иностранные лоббисты сами начали управлять внутренней политикой в Соединенных Штатах. Конечно, с Трампом в Овальном кабинете иностранные лоббисты могли бы буйствовать в Вашингтоне, расширяя свои инструменты, свои сети и своих клиентов по всему миру. Манафорта можно было бы вернуть с холода, и он даже мог бы стать, возможно, "посланником", управляющим внешней политикой Трампа.
Верно?
Глава 14. Черная дыра
Невозможно уничтожить людей с большим уважением к законам человечности.
-Алексис де Токвиль 1
Незадолго до выборов, когда я еще был аспирантом, сосредоточившимся на нишевой, как мне казалось, теме - как постсоветские диктатуры манипулируют американской аудиторией, - я сидел в переполненном зале нью-йоркского Колумбийского университета, чтобы послушать выступление на тему предполагаемой важности Азербайджана для Запада. В дискуссии участвовало трио голосов, объединившихся, чтобы обсудить, почему Азербайджан, чья государственная газовая компания SOCAR только что спровоцировала крупнейший в истории Конгресса скандал с иностранным лоббированием, должен обеспечивать потребности Америки в энергии и безопасности в регионе.
Один из выступающих был сотрудником Columbia, другой - представителем самой SOCAR. А в центре стола возвышалась импозантная женщина по имени Бренда Шаффер. Профессор Джорджтаунского университета, Шаффер считалась самым известным в Соединенных Штатах экспертом по Азербайджану, недавно написав статьи о стране в газетах New York Times 2 и Washington Post. 3 Она даже недавно дала показания перед Конгрессом США об очевидной важности этой страны. А вскоре она присоединится к аналитическому центру Atlantic Council и станет штатным экспертом этой организации по всем вопросам, связанным с Азербайджаном. 4
Не зная о том, что в тот день в Колумбийском университете собралась аудитория, и не зная ни ее редакторов, ни членов Конгресса , которые слушали ее показания, Шаффер играла и другую роль. Как выяснили журналисты Радио Свободная Европа/Радио Свобода, Шаффер работала "советником президента" государственной газовой компании Азербайджана - источника большей части незаконных богатств режима. 5 Иными словами, пока Шаффер писала, давала показания и консультировала по вопросам отношений Соединенных Штатов с Азербайджаном - пока она с восторгом отзывалась о режиме этой страны, причем с якобы нейтральной, объективной позиции, - она не потрудилась раскрыть, что также была напрямую связана с правящей диктатурой и ее копилкой.
Вскоре после этого разоблачения газеты The New York Times и The Washington Post опубликовали одновременные исправления, из которых следовало, что Шаффер не раскрыла своих отношений с правительством Азербайджана. Как написали редакторы Times, Шаффер подписала контракт, в котором обязалась раскрывать информацию о потенциальном конфликте интересов, чего она явно не сделала. Насколько кто-либо помнит, это был первый случай, когда двум самым важным газетам Америки пришлось одновременно исправлять ошибки одного и того же человека. И в тот день в Колумбийском университете я решил спросить Шаффер об этих разногласиях - и о том, есть ли у нее какие-либо комментарии по поводу ее исторического, бесславного достижения.
"Профессор Шаффер, я хотел бы задать вам один вопрос", - начал я. "В последнее время ваше имя часто фигурирует в новостях. Вы были "стратегическим советником", "советником по стратегическим вопросам" президента ГНКАР; вы опубликовали статью в "Нью-Йорк Таймс", которая должна была содержать исправление, разъясняющее это. Я хотел спросить, не могли бы вы рассказать об этом, а также о том, знал ли Конгресс об этих отношениях, когда вы давали показания".
Шаффер тут же нахмурилась, перевела взгляд на меня и отклонила вопрос. "Если я спрошу тебя, Кейси, как зовут твою жену, в какую школу ты ходишь, кто финансирует твою стипендию, где ты работаешь, как ты оплачиваешь питание, какой у тебя уровень холестерина - ни в одном из этих ответов нет ничего постыдного", - начал Шаффер.
Поскольку уровень холестерина и романтическая жизнь не были столь уместны для обсуждения, я повторил вопрос, снова спросив, нет ли у нее комментариев по поводу ее нераскрытости. И Шаффер снова замялась. "Опять же, как я уже сказала, я не собираюсь спрашивать вас о количестве холестерина ", - ответила она. "Кто платит вам стипендию? Как вы оплачиваете свое обучение здесь?" Модератор дискуссии попытался вмешаться: "Я не думаю, что нам нужно..." Шаффер прервал его, сосредоточившись на моих финансах, и голос его начал гудеть. "Кто оплачивает ваше обучение здесь?" 6
В конце концов ведущий восстановил контроль над беседой, вернувшись к некоторому ощущению нормальности. Но Шаффер, несмотря на вопросы, так и не рассказала о своей роли в газовой компании Азербайджана и о том, почему она не раскрыла эти отношения своим редакторам, американским законодателям или даже аудитории в тот день в Колумбийском университете. И по сей день она так и не рассказала напрямую о своей тайной роли в работе на азербайджанскую газовую компанию. 7 (Если уж на то пошло, я тоже до сих пор не знаю уровень холестерина в крови).
Тем не менее, то, что Шаффер не рассказала о своей работе в интересах клептократической диктатуры, свидетельствует об одном. Благодаря своим связям с Джорджтауном и Атлантическим советом Шаффер в одном лице олицетворяла то, как американские университеты и американские аналитические центры стали собственными векторами для такого рода нераскрытых иностранных лоббистских усилий - область, которая почти не привлекала внимания и еще менее тщательно изучалась, пока администрация Трампа не решила присмотреться и не начала раскрывать, насколько широко распространилось загнивание нераскрытых иностранных денег в обоих секторах.
Конечно, ирония заключается в том, что американские чиновники практически не замечали распространения иностранного финансирования и иностранного лоббирования в университетах и аналитических центрах до тех пор, пока администрация Трампа не начала уделять внимание обеим отраслям. А для тех, кто правильно беспокоится о том, насколько Трамп был (и остается) восприимчив к иностранному влиянию, страха нет: в оставшейся части книги мы рассмотрим все способы, которыми иностранные режимы нацелились на Трампа и его окружение и манипулировали ими, начав беспрецедентную атаку на американский аппарат формирования политики.
Но надо отдать должное, как бы удивительно это ни было. Год за годом, администрация за администрацией, американские чиновники фактически игнорировали то, как университеты и аналитические центры превращались в центры иностранного влияния и иностранных лоббистских кампаний. Подобно юридическим фирмам и консультациям по связям с общественностью , и университеты, и аналитические центры предоставляли купели предполагаемой экспертизы, а также глубокие связи с чиновниками в Вашингтоне. Как и некоммерческие организации и фонды в других странах, университеты и аналитические центры пользовались отвратительным отсутствием прозрачности, когда дело касалось иностранных спонсоров, раскрывая только то, что они хотели (что часто было очень мало) о своих иностранных финансовых соглашениях. Как и все другие пути иностранного лоббирования в Америке, университеты и аналитические центры десятилетиями игнорировали основные требования прозрачности иностранного лоббирования, будучи уверенными, что ни один следователь не придет по вызову и что ни один регулирующий орган никогда не проверит, соблюдают ли они закон или нет.
И на протяжении десятилетий они были правы: ни следователи не приходили, ни регулирующие органы не стучали. Даже журналисты не проявляли особого интереса к тому, как американские университеты и аналитические центры превратились в проводников нераскрытых зарубежных лоббистских связей; количество крупных медийных расследований на эту тему, по крайней мере до 2016 года, можно пересчитать по пальцам одной руки.
Но все изменится с приходом администрации Трампа. Несмотря на тучу расследований, связанных с иностранным лоббизмом, которые крутятся вокруг самого Трампа, его администрация взяла на себя особую роль в расследовании того, как университеты и аналитические центры превратились в места для отмывания репутации, нацеливания на американских политиков и склонения американской политики в пользу иностранных режимов и особенно иностранных диктатур. Благодаря администрации, замешанной в большем количестве скандалов, связанных с иностранным лоббированием, чем мы когда-либо видели, американцы имеют гораздо лучшее представление о том, как университеты и аналитические центры присоединились к потоку иностранных лоббистских кампаний, открыв свои двери таким образом, о котором мы только начали узнавать.
Сначала рассмотрим университеты. Начиная с закона, принятого в 1986 году, все американские университеты должны были дважды в год раскрывать информацию обо всех иностранных подарках и контрактах на сумму свыше 250 000 долларов. 8 Как и в случае с другими некоммерческими организациями, получение таких иностранных финансовых подарков не запрещалось. Вместо этого, как и в случае с иностранными лоббистскими контрактами в FARA, эти договоренности должны были быть подробно описаны и раскрыты для американских чиновников. Все, о чем просило федеральное правительство, - это немного прозрачности. 9
Но в течение десятилетий ни одна администрация не потрудилась обеспечить соблюдение этих требований к раскрытию информации или даже проверить, насколько достоверны документы, поданные университетами. Как и FARA, эти базовые требования прозрачности "регулярно игнорировались". 10 Правила были в книгах, но, поскольку никто за ними не следил, они были фактически бесполезны.
Однако в конце 2010-х годов ситуация начала меняться. Во-первых, двухпартийное расследование Постоянного подкомитета Сената по расследованиям, посвященное в первую очередь усилиям китайского влияния на высшее образование США, показало, что американские университеты "регулярно" уклоняются от раскрытия информации о финансировании из связанных с Пекином источников. Вот лишь один пример: подавляющее большинство - почти три четверти - американских колледжей и университетов, получавших значительное финансирование от министерства образования Китая, "не представили требуемых отчетов". Информация об этих потоках финансирования, исчисляемых миллионами долларов, фактически оказалась "черной дырой". 11 И, как отмечается в отчете, такое китайское финансирование "сопровождается условиями, которые могут поставить под угрозу академическую свободу" - например, цензурой и замалчиванием таких вещей, как бойня на площади Тяньаньмэнь в Китае или продолжающаяся колонизация Тибета Пекином. 12
Выводы были удивительными по масштабам, хотя и не всегда шокирующими; к концу 2010-х годов в американском политическом спектре выросла обеспокоенность по поводу китайских операций влияния, что и подтвердили эти цифры. Однако расследование Сената вызвало второе, более широкое расследование, которое выявило гораздо больше информации о нераскрытом иностранном финансировании американских университетов, и о том, что Китай был далеко не одинок. Это расследование, проведенное под контролем Министерства образования США, выявило не только то, насколько далеко зашло китайское финансирование, но и то, как диктатура за диктатурой следовали схожей модели, финансируя некоторые из самых известных американских университетов и превращая их в центры лоббистских усилий в пользу режима. Не привлекая особого внимания широких американских СМИ, Белый дом Трампа стал далеко не самой успешной администрацией, изучившей, как Пекин и множество других диктатур превратили американские университеты в средства доступа к американской аудитории, открыв при этом несметные двери.
Обследовав дюжину крупнейших американских университетов, следователи обнаружили, что эти учебные заведения не сообщили об ошеломляющей сумме в 6,5 миллиарда долларов "ранее не учтенных иностранных денег". И казалось, что каждый крупный американский университет принимал участие в сокрытии этих финансовых потоков и игнорировал федеральные правила прозрачности. Гарвард, Йель, Стэнфорд, Джорджтаун: крупный университет за крупным университетом не выполняли требования о соблюдении базовой дисциплины. "Крупнейшие, богатейшие и наиболее искушенные американские высшие учебные заведения получили... миллиарды долларов активов, используя целый ряд связанных с ними посредников, включая функциональные фонды, зарубежные операционные подразделения и другие структуры", - говорится в отчете Министерства образования. И все это при том, что университеты "агрессивно искали и принимали иностранные деньги". 13
Йель, например, не сообщил о зарубежных подарках и контрактах на сумму около 400 миллионов долларов, признав, что не представил ни одного отчета о финансировании в течение нескольких лет подряд. ("Трудно понять... как Йельский университет мог просто не сообщить о зарубежных подарках или контрактах", - говорится в отчете, особенно учитывая "высокую квалификацию администраторов и свободный доступ к лучшим бухгалтерам и адвокатам"). 14 Другие университеты, например Гарвард, поддерживали "неадекватный институциональный контроль над ... иностранными пожертвованиями и контрактами", а Стэнфорд анонимизировал иностранных доноров, что означает, что следователи не смогли отследить десятки миллионов долларов финансирования из китайских источников. В то же время Корнельский университет каким-то образом не смог отчитаться за поразительные 760 миллионов долларов в виде иностранного финансирования. Как говорится в отчете, представители Корнельского университета "выбрали слово "ошеломлен" для объяснения этой ошибки в отчетности и не предоставили никаких объяснений". 15
Повторимся: получение этих средств не было незаконным. Но эти университеты - эти предполагаемые бастионы свободы слова и прогрессивных ценностей - обошли все требования к отчетности, получая финансирование от одних из самых одиозных репрессивных режимов на планете.
В ходе расследования выяснилось, что прием средств от клептократов со всего мира - денег, которые в любом другом случае считались бы "грязными", - стал для этих учебных заведений чем-то вроде привычки de rigueur. Самыми популярными источниками иностранного финансирования американских университетов были не открытые демократические правительства, а диктаторские режимы в таких странах, как Персидский залив, а также Москва и Пекин. Как выяснили американские чиновники , в конце 2000-х и начале 2010-х годов финансирование со стороны этих диктаторских режимов "массово возросло". Но даже получить подробную информацию о первоначальном источнике этих диктаторских пожертвований было непросто; как говорится в заключении доклада, "факты свидетельствуют о том, что индустрия одновременно массово занижала данные и анонимизировала большую часть денег, которые она раскрывала, чтобы скрыть иностранные источники". В общей сложности сумма таких анонимных пожертвований из таких стран, как Китай, Саудовская Аравия, Россия и Катар, составила более 1 миллиарда долларов - и это только в дюжине обследованных школ. 16
Благодаря этим расследованиям мы хотя бы немного знаем о том, какие отношения развивали видные американские университеты с репрессивными - а в случае с Китаем и геноцидными - диктатурами за рубежом. Например, Массачусетский технологический институт (MIT) наладил связи как минимум с одним институтом, контролируемым Кремлем, и, очевидно, не стеснялся подписывать контракты с высокопоставленными российскими чиновниками. 17. (Один из ближайших союзников Путина, находящийся под санкциями российский олигарх Виктор Вексельберг, оставался в попечительском совете MIT до 2019 года - спустя годы после того, как Кремль впервые начал вторжение в Украину). 18 А Катар направил 1,4 миллиарда долларов не одному, а шести различным американским университетам - и при этом создал американскую некоммерческую организацию под названием Qatar Foundation International, чтобы скрыть источник средств. 19
Поскольку эти данные были опубликованы совсем недавно, мы только начали узнавать о том, какое влияние эти огромные пожертвования оказали на университеты, на связанных с ними исследователей и студентов, а также на политику США в целом. Но благодаря новой базе данных на сайте Министерства образования США общественность может хотя бы увидеть, какие университеты и какие альма-матер открыли свои двери для всех этих диктаторских богатств. Запущенная в 2020 году, общедоступная база данных показывает все университеты, которые свободно открыли свои двери для клептократических фондов. Например, Бостонский университет и Университет Джона Хопкинса принимают десятки миллионов долларов от диктаторского режима в ОАЭ. Они видят, что такие разные учебные заведения, как Портлендский государственный университет и Университет Западной Вирджинии, получили еще миллионы долларов из Саудовской Аравии. И они видят, что такие далекие режимы, как Уганда, Турция и Вьетнам , даже забрасывают университеты деньгами, находя новых партнеров, куда бы они ни заглянули. 20
До сих пор мы уделяли разочаровывающе мало внимания таким вещам, как новая база данных, и тому, что она раскрывает о том, как университеты теперь действуют в качестве кассы для диктаторских денег. Однако, учитывая, что высшее образование и мир формирования политики пересекаются: бывшие чиновники регулярно проходят через академические круги, а американские университеты воспитывают новые поколения американских чиновников, - нетрудно понять, почему иностранные режимы могут быть заинтересованы в открытии дверей в этих университетах.
Первые сообщения показывают, что иностранные режимы особенно заинтересованы в использовании этих пожертвований как для улучшения своей репутации, так и для подавления критики своей политики. Например, в случае с Катаром пара американских университетов сотрудничала с финансируемой Катаром группой, "которая известна тем, что заставляет замолчать точки зрения, против которых выступает Катар". 21 (Среди прочего, эта группа убедила Северо-Западный университет запретить открытому гею выступать в своем кампусе). А Китай, как установили следователи Сената, использовал финансирование, чтобы "изменить впечатление в США и во всем мире о том, что Китай представляет собой угрозу для экономики и безопасности" - несмотря на то, что Пекин жестоко расправляется с Тибетом, угрожает Тайваню и проводит политику геноцида в отношении мусульманских меньшинств. Как сказал один из сотрудников школы следователям, они "никогда бы даже не предложили провести мероприятие, посвященное Тибету или Тайваню". 22
Действительно, обеление режимов и глушение критики вряд ли являются взаимоисключающими понятиями. И оказывается, что крупные пожертвования американским университетам - отличный инструмент для достижения и того, и другого. Посмотрите, например, на Гарвард и на самое крупное пожертвование, которое Гарвард когда-либо получал за все время своего почти четырехсотлетнего существования. В 2014 году гражданин США и Китая по имени Ронни Чан, сделавший миллиарды в сфере недвижимости Гонконга, объявил о подарке Гарвардскому университету в размере 350 миллионов долларов. По словам президента Гарварда Дрю Фауст, эти средства стали "экстраординарным подарком", 23 а другой чиновник назвал пожертвование "трансформационным". 24
Возможно, все это правда. Но также очевидно, что финансирование вряд ли следовало традиционным маршрутам других пожертвований, которые получал Гарвард. Вместо единовременной суммы Чан использовал базирующуюся в Массачусетсе некоммерческую организацию, чтобы распределить пожертвование на несколько лет - удобный механизм , позволяющий, скажем, поддерживать рычаги влияния на руководство Гарварда, ожидающее поступления остальных средств. 25 Однако средства поступили не в эту некоммерческую организацию, а через ряд офшорных структур. В их число входила серия базирующихся в Монако компаний, которые имели тот же адрес, что и другие офшорные структуры, обнаруженные в Paradise Papers, одной из крупнейших утечек офшорных богатств в мировой истории. 26
Если учесть оффшорные счета и решение разделить пожертвование на несколько лет, структура этого "необычного подарка" была, по меньшей мере, необычайно странной. Кроме того, неясно, какую проверку (если таковая вообще проводилась) Гарвард проводил в отношении этих средств. Как и большинство университетов, Гарвард придерживается непрозрачных правил и норм, когда речь идет о проверке подарков, даже после принятия многомиллионных пожертвований от таких фигур, как Джеффри Эпштейн и семья Саклеров, производящая опиоиды. 27
Но очевидно, что Гарварду следовало бы проявить гораздо большую осмотрительность в отношении пожертвования Чана - не в последнюю очередь потому, что Чан известен своими близкими отношениями с чиновниками в Пекине, от которых Чан зависит сохранение своих владений недвижимостью в Гонконге. 28 "Следует отметить, что Ронни Чан - полный и безоговорочный сторонник китайской коммунистической партии", - сказал мне один человек, знакомый с Чаном. "Его хлеб явно намазан маслом на стороне бизнеса с Китаем". 29 Эти отношения четко прослеживаются через управление Чаном организацией под названием "Азиатское общество". В 2017 году эта организация оказалась в центре скандала, когда публично заставила замолчать одного из самых известных гонконгских активистов демократии Джошуа Вонга, запретив ему выступать на мероприятии Asia Society. 30 Хотя Чан публично обвинил своих сотрудников в изгнании демократического активиста, внутренние документы указывают на то, что Чан сам возглавил усилия по выселению Вонга. 31 В одном из документов говорится: "В пресс-релизе об инциденте с Джошуа Вонгом обвинялись сотрудники, а на самом деле это был... Ронни Чан". 32
Но дело не только в странной структуре пожертвований или в том, что группа Чана стояла в центре усилий, направленных на то, чтобы заставить замолчать критиков, выступающих против Пекина. По словам источников, знакомых с действиями Чана, Чан использовал свои пожертвования Гарварду, чтобы заставить замолчать официальных лиц Гарварда и даже бывших, а возможно, и будущих американских чиновников.
Один человек, попросивший не называть его имени, рассказал мне, что после объявления о пожертвовании Чан встретился с Николасом Бернсом, который в то время руководил Гарвардской школой Кеннеди. Бернс считается одним из ведущих американских ученых по Китаю - настолько, что с 2023 года он является послом США в Пекине.
По словам тех, кто знаком с их взаимодействием, Чан не был заинтересован в экспертизе Бернса. Вместо этого он использовал свое пожертвование, чтобы получить доступ к Бернсу, а затем предложил ему должность в группе Asia Society Чана - но только если Бернс согласится прекратить критиковать Пекин. "По-моему, это просто потрясающе", - сказал человек, знакомый с ходом событий. "Чан подошел и сказал, что если будет критика [Пекина], то он сделает так, чтобы Бернса уволили" с должности в Asia Society. "Для меня это было шокирующим". 33 (Бернс отклонил предложение, и ни он, ни Чан не ответили на мои вопросы).
И все это - от одного пожертвования, одному университету, связанному с одной диктатурой. Но даже на примере этого одного пожертвования мы можем увидеть контуры того, почему режимы могут делать одно пожертвование за другим американским университетам. Сокрытие источников за оффшорными средствами, получение рычагов влияния на университеты, возможность доступа к политикам (и студентам) и глушение критики, которая может исходить из этих университетов - все это в дополнение к потенциальному доступу к запатентованным исследованиям и технологиям - и пожертвования, подобные пожертвованию Чана, внезапно кажутся неудивительными. Если добавить к этому тот факт, что американские регулирующие органы спали за рулем, то американские университеты превращаются в совершенно логичные места назначения для такого рода иностранного финансирования. А учитывая масштабы финансирования, последствия этих денег - и то, как они позволили иностранным режимам замалчивать, вертеть и лоббировать свои интересы, - придется распутывать годами. 34
Но, как показали ШАФФЕР и Гарвард, не только американские ученые и университеты стали проводниками иностранного лоббирования и влияния. Другая отрасль, известная в просторечии как "мозговые центры", в последние годы превратилась в место назначения для финансирования диктаторских режимов и для изменения американской политики, причем все мы об этом даже не догадываемся.
Аналитические центры, как и университеты и фонды до них, - это некоммерческие организации, номинально занимающиеся изучением любого спектра политических вопросов. Некоторые аналитические центры занимаются внутренними делами, от жилищной политики до неравенства в благосостоянии. Но многие, особенно в Вашингтоне, занимаются также внешней политикой - подготовкой документов, проведением исследований, организацией встреч и мероприятий, посвященных тому, как Америка может и должна проводить определенную политику по отношению к тем или иным правительствам за рубежом. Лишь немногие аналитические центры, такие как Атлантический совет или Совет по международным отношениям, занимаются исключительно внешней политикой. Но многие из крупнейших американских аналитических центров, в том числе Брукингский институт и Центр американского прогресса, имеют отделения, посвященные этой теме. И слишком часто, когда законодатели, которые редко бывают экспертами в области внешней политики, испытывают нехватку времени и ресурсов, они фактически передают свои политические рецепты аналитическим центрам, полагаясь на то, что те предоставят наиболее эффективные рекомендации. 35
Это разумная схема, по крайней мере, на бумаге. Но в отличие от университетов или других зарубежных лоббистских контор, аналитические центры никогда не были обязаны раскрывать источники иностранного финансирования. А учитывая, что многие из них так тесно связаны с американским аппаратом разработки внешней политики - американские чиновники не только полагаются на рекомендации аналитических центров, но и сами регулярно посещают их и выходят из них, - они стали основными инструментами для иностранного финансирования и иностранного лоббирования, которые могут работать без каких-либо требований к раскрытию информации.
Как выяснили исследователи, за последние несколько лет объем иностранного финансирования, поступающего в американские аналитические центры, особенно от иностранных диктаторских режимов, просто взорвался. Самые известные американские аналитические центры за последние годы получили сотни миллионов долларов, а потенциально и больше, от иностранных режимов, и ни одна из этих сумм не раскрывается в таких документах, как FARA. И, как мы видели на примере университетов, большая часть этого финансирования поступает от клептократических диктатур, стремящихся разорить свое население, посадить в тюрьму оппозиционеров и журналистов и сделать все возможное, чтобы сохранить правящий режим у власти.
Например, иностранное государство с одним из самых высоких показателей пожертвований американским аналитическим центрам - это Объединенные Арабские Эмираты, репрессивная автократия, где такие вещи, как права ЛГБТК, свобода СМИ и оппозиционная политика , являются оксюморонами. Согласно последним данным, ОАЭ предоставили миллионы долларов самым известным американским аналитическим центрам - и при этом не обязаны раскрывать информацию об этом финансировании ни американским регулирующим органам, ни американскому населению, ни американским законодателям, на которых эти аналитические центры оказывают влияние. 36
Благодаря этим пожертвованиям эмиратский режим стал крупнейшим иностранным спонсором ряда крупных американских аналитических центров. ОАЭ не только предоставили большую часть всего иностранного финансирования таким аналитическим центрам, как Аспенский институт - группа, которая утверждает, что "привержена идее создания свободного, справедливого и равноправного общества" 37 - но ОАЭ также являются крупнейшим иностранным донором таких организаций, как Атлантический совет, который получил от диктатуры не менее 4 миллионов долларов. И эти деньги, по всей видимости, были с условиями. Как обнаружил один исследователь, "связи Атлантического совета с ОАЭ дали ОАЭ возможность формировать отчеты аналитического центра перед публикацией" - фактически позволяя диктатуре формировать якобы независимый анализ Атлантического совета перед публикацией. Как показали утечки электронной почты, сотрудники Атлантического совета напрямую обращались к своим покровителям из ОАЭ с предложениями отредактировать их тексты, включая материалы, "которые должны были быть опубликованы под именем" Дэвида Петреуса, одного из самых известных бывших офицеров Америки. 38
И ОАЭ - едва ли не единственное иностранное правительство, к которому Атлантический совет - пожалуй, самый известный американский аналитический центр в области внешней политики - обратился за средствами. До 20 % бюджета организации составляют именно такие иностранные пожертвования. И несмотря на то, что организация якобы стремится создать "более свободный мир", 39 большая часть финансирования Атлантического совета поступает от некоторых из самых удушающих, клептократических диктатур и автократий в мире, таких как Бахрейн, Саудовская Аравия, Кувейт, Азербайджан и другие. 40
"Из всех вовлеченных организаций, из всех крупных аналитических центров наиболее ангажированным, управляемым как бордель, кажется Атлантический совет", - сказал мне один исследователь, занимающийся вопросами иностранного финансирования аналитических центров. "Атлантический совет, похоже, просто не заботится об этом, и они, похоже, работают, получая огромные суммы от иностранных государей, а затем готовят программы для иностранных государей.... Атлантический совет - это абсолютная шлюха, и совершенно нелепо, что его это, похоже, даже не заботит". 41 (Еще одна фигура, связанная с Атлантическим советом? Украинский олигарх Виктор Пинчук, который каким-то образом остается в Международном консультативном совете организации, несмотря на финансовые связи с сетью Пола Манафорта.) 42
Если быть справедливым к Атлантическому совету, то и другие аналитические центры с удовольствием пользуются финансированием ОАЭ. (Совет по международным отношениям сохранил Владимира Потанина, самого богатого олигарха России, в своем совете до начала 2022 года). Эмиратская диктатура также стала одним из главных доноров Центра американского прогресса - номинально либерального аналитического центра, тесно связанного с Демократической партией. После пожертвования ОАЭ, которое также исчислялось миллионами, один из сотрудников аналитического центра начал помогать эмиратским чиновникам "организовывать спонсируемые ОАЭ поездки" в страну, а также напрямую консультировать эмиратских чиновников по вопросам лоббирования интересов их американских коллег. 43
Действительно, трудно найти видный аналитический центр, который в последние годы не пировал бы на эти иностранные и особенно клептократические средства. Например, Брукингский институт - это, пожалуй, самый известный в США и, безусловно, самый старый аналитический центр, основанный в 1916 году. Широко рассматриваемый как центристский, беспартийный аналитический центр, Брукингс принимает у себя некоторых из самых выдающихся американских ученых и бывших чиновников.
Он также является крупнейшим в США получателем средств от жестокого режима в Катаре. Учитывая, что Brookings получил от режима по меньшей мере 14,8 миллиона долларов, Катар является его крупнейшим источником иностранных средств - а также, насколько мы можем судить, единственным аналитическим центром, которому режим предоставил средства. 44
И нетрудно понять, почему. На протяжении многих лет сотрудники таких аналитических центров, как Брукингский институт, утверждали, что их работа в основном сосредоточена на исследованиях и политике, а не на таких вещах, как защита интересов иностранных правительств, финансирующих их работу. Но, как показывает случай с Брукингским институтом и Катаром, эта линия вряд ли заслуживает доверия. Как и лоббисты в других странах, американские аналитические центры регулярно выполняют поручения своих иностранных покровителей, и все это вдали от посторонних глаз. Как сказал один иностранный дипломат, "финансирование влиятельных аналитических центров - это один из способов получить такой доступ [к американским политикам], и некоторые аналитические центры в Вашингтоне открыто заявляют, что они могут обслуживать только те иностранные правительства, которые предоставляют финансирование". 45
В 2014 году газета The New York Times провела первое - и на сегодняшний день единственное - подробное расследование того, как американские аналитические центры стали выполнять заказы иностранных диктаторских режимов. Но даже тогда следователи едва смогли разобраться в потоке таких средств; как заключила "Таймс", "масштабы иностранного финансирования американских аналитических центров трудно определить". 46
Однако журналистам удалось выяснить несколько деталей - в частности, отношения, которые Брукингский институт выстроил с диктаторским режимом Катара. Как выяснили расследователи, Brookings стал занимать явно про-катарскую позицию после того, как в него начали поступать катарские средства. Вместо открытого пространства для проведения исследований и выработки политических рекомендаций многие филиалы Brookings заявили об атмосфере "самоцензуры", когда речь заходила об их работе по Катару. Один из них даже описал "запретную зону, когда речь шла о критике катарского правительства". 47
Не то чтобы это было неожиданностью. Одно из немногих академических исследований, посвященных финансированию аналитических центров, опубликованное в 2022 году, показало, что подобная самоцензура является "обычным явлением", в основном из-за страха попасть впросак перед донорами. "Многие специалисты аналитических центров позиционируют себя как экспертов с полной академической свободой", - сказал один из опрошенных. "Это совершенно не так". Другой добавил: "В конце концов, вы работаете на спонсоров.... То, что мы производили, не было исследованием, это была своего рода пропаганда". 48 И, как мы теперь знаем, это особенно касается иностранных режимов, финансирующих американские аналитические центры - даже если они, как Брукингский институт, являются одними из самых якобы уважаемых институтов Америки. Учитывая, что миллионы катарских средств вливаются в такие заведения, как Brookings, подобная про-катарская пропаганда и самоцензура могли быть предсказуемы.
Но не только катарские тезисы стали распространять в Brookings. В самом деле, такая пропаганда кажется почти причудливой по сравнению с разоблачениями, которые разразились летом 2022 года, когда ФБР выдало ордер на обыск Джона Аллена, который в течение многих лет занимал пост президента Brookings. 49
Как говорится в ордере, Аллен - отставной четырехзвездный генерал, который в свое время курировал все американские войска и войска НАТО в Афганистане, - фактически стал связным для режима в Катаре. На многочисленных встречах с катарскими чиновниками и другими сторонниками катарского лобби Аллен напрямую консультировал катарскую диктатуру по вопросам формирования ее информационно-пропагандистской кампании и лоббистских усилий. Это даже включало в себя продвижение использования так называемых "черных" информационных операций, которые, как пишет одна газета, "как правило, являются тайными и иногда незаконными". 50
И это было связано не только с финансированием Катаром Брукингского института. В обмен на свои усилия Аллен запросил десятки тысяч долларов в качестве "гонорара спикера" за свою работу от имени Катара и обсудил, как они могли бы установить "более полное соглашение о долгосрочных отношениях". Как следует из аффидевита, связанного с ордером на обыск Аллена, в то время как Брукингс получал катарские деньги, Аллен даже "заключил по крайней мере одну многомиллионную деловую сделку с правительством Катара от имени компании, в совет директоров которой он входил". 51.
Тем временем в Вашингтоне Аллен превратился, пожалуй, в самого эффективного иностранного лоббиста, работающего от имени своих катарских коллег. Он принимал участие в целом ряде встреч на высоком уровне с чиновниками Белого дома, что позволило ему продвигать катарскую политику на самых высоких уровнях американского правительства. А поскольку Аллен никогда не раскрывал своих договоренностей с Катаром, никто из американских чиновников не догадывался, что у него могут быть скрытые мотивы.
Дело против Аллена не могло быть более ясным. Но после того как началось расследование его связей с Катаром, все как-то стало еще хуже. Когда чиновники вызвали Аллена в суд, бывший генерал не предоставил все документы, касающиеся его финансовых договоренностей с Катаром, включая "уличающие документы", напрямую связывающие его с другими лоббистами, работающими на Катар. 52 Во время допроса Аллен изложил "ложную версию событий" о своих связях с иностранной диктатурой. (Пресс-секретарь Аллена опроверг эти обвинения, а официальное расследование правительства США было прекращено в 2023 году по причинам, которые остаются неясными). 53
ЛОББИРОВАНИЕ И ЛОЖЬ, закулисные сделки и договоренности под столом, все от имени режима, который регулярно сажает в тюрьму критиков и арестовывает активистов демократических движений - разоблачения Brookings стали впечатляющим примером того, как даже самый известный американский аналитический центр поддался на деньги диктаторов, и как эти режимы могли затем получить доступ к американским политикам. Как пишет The New York Times, эти диктаторские режимы научились "покупать влияние" за счет пожертвований аналитических центров, а затем использовать их связи в Вашингтоне. 54 А поскольку сотрудники аналитических центров утверждали, что они не занимаются лоббированием, они никогда не раскрывали информацию об этих пожертвованиях и о том, что они делают от имени этих иностранных покровителей.
Как и в случае с университетами, Вашингтон, похоже, совершенно спокойно игнорировал эти гнилые отношения между иностранными режимами, аналитическими центрами и бывшими чиновниками, которые переходили от одного к другому. А почему бы и нет? Занятие должностей в аналитических центрах - это легкая и прибыльная позиция для тех деятелей, которые больше не работают в правительстве. Эти новые роли дают им возможность продолжать влиять на американскую политику и оставаться на виду у общественности. Все, что им нужно сделать, - это найти кого-нибудь - или какой-нибудь иностранный режим - для финансирования их работы в аналитическом центре. "Меня, честно говоря, удивляет, насколько четко прослеживается связь между выплаченными деньгами, опубликованными работами и влиянием на политиков и политиков", - сказал один юрист, специализирующийся на законах о зарубежном лоббировании, об американских аналитических центрах и их иностранных спонсорах. 55
И все же: все это не противозаконно. Даже когда диктаторы тайно перекачивают средства в аналитические центры, никаких преступлений не совершается. И если американские законодатели не возражают, почему бы этой карусели не продолжаться?
И, скорее всего, так бы и произошло, если бы - опять же по иронии судьбы - администрация Трампа не вмешалась. В 2020 году госсекретарь Майк Помпео объявил, что Госдепартамент наконец-то потребует от аналитических центров, сотрудничающих с американскими дипломатами, "раскрывать на своих сайтах информацию о финансировании, которое они получают от иностранных правительств, включая государственные или управляемые государством дочерние организации". 56 Как продолжил Помпео, "уникальная роль аналитических центров в ведении иностранных дел делает прозрачность в отношении иностранного финансирования как никогда важной", добавив, что сотрудники Госдепартамента "будут следить за тем, было ли сделано раскрытие". 57
Этот шаг не был требованием, скорее, простой просьбой. Но это был явный сигнал. Как сказал Помпео, "цель проста: продвигать свободный и открытый диалог, незапятнанный махинациями авторитарных режимов". 58 Это было непохоже ни на что ранее, прямой прицел на "мутность", окружающую иностранных диктаторов, которые используют американские аналитические центры для лоббирования от своего имени. Впервые в истории США американские официальные лица напрямую обратили внимание на отсутствие прозрачности в отношении режимов, финансирующих аналитические центры, а также университеты, и наконец-то начали бить тревогу по поводу того, что этот гейзер иностранного финансирования делает с американской политикой и американской демократией.
В другом мире залп Помпео, а также отдельные расследования в отношении американских университетов, игнорирующих требования о раскрытии информации, стали бы поводом для празднования и заслужили бы всеобщее одобрение. Если рассматривать эти шаги по отдельности, то, возможно, администрация Трампа даже стала бы самой дальновидной администрацией, которую Соединенные Штаты видели за последние десятилетия, а возможно, и за всю историю, когда речь шла о прозрачности кампаний по борьбе с иностранным влиянием.
Дело не только в том, что в конце 2010-х годов американские чиновники наконец-то стали проверять университеты и аналитические центры или изучать доступ, который они предоставляют иностранным режимам. В другом месте, в Министерстве юстиции, прокуроры наконец-то начали пытаться обеспечить соблюдение отдельного законодательного акта, который фактически игнорировался десятилетиями. Наконец, спустя почти столетие после введения закона, администрация Белого дома начала использовать FARA для преследования иностранных лоббистов, действующих в тени.
Но эти шаги были сделаны не в вакууме. Они были предприняты не потому, что американские чиновники осознали, что нерегулируемые иностранные лоббистские усилия представляют собой некую теоретическую угрозу, или что законы на бумаге действительно стоят того, чтобы их исполнять. И уж точно не потому, что президент, на которого работали эти чиновники, был каким-то пророческим политиком, осознавшим, какой вред эти неконтролируемые, ничем не ограниченные иностранные лоббистские усилия могут нанести американской политике или даже демократии.
Напротив, эти действия были во многом обусловлены тем, что президент, на которого работали эти чиновники, окружил себя гораздо большим количеством иностранных лоббистов и иностранных агентов, чем любой американский президент когда-либо прежде. И все эти тайные иностранные лоббисты конкурировали за внимание президента, который, несмотря на все усилия Государственного департамента, Министерства юстиции и Министерства образования по выявлению новых путей иностранного лоббирования, направлял больше усилий иностранных лоббистов непосредственно в Белый дом, чем кто-либо в истории США.
Глава 15. Ты в жопе
Разве не было бы здорово, если бы все русские миллиардеры переехали сюда?
-Майкл Блумберг, сентябрь 2013 г. 1
Ранним утром через несколько месяцев после инаугурации Трампа Манафорт, лежа в своей квартире в Александрии, штат Вирджиния, услышал приглушенный шум за пределами своей спальни. Было еще рано, около шести утра, солнце задерживалось за горизонтом. Он не мог ничего разглядеть, но начал подниматься с кровати. И тут он услышал другой шум, на этот раз гораздо отчетливее и гораздо ближе.
"ФБР", - прозвучал голос. "Руки вверх. Мы входим, и у нас есть оружие". 2
Манафорт накинул халат и, открыв дверь в спальню, потащился на голос. Там, в коридоре гостиной, стояли люди, которых он никак не ожидал увидеть: дюжина федеральных агентов, одетых в бронежилеты и с оружием наизготовку. Там, в его доме - здесь для него.
Оказавшись между растерянностью и беспокойством - как он позже сказал, агенты "каким-то образом отперли дверь моей квартиры" еще до того, как он встал с постели, - Манафорт стоял и смотрел на толпу агентов ФБР, внезапно распространившуюся по его квартире. Он подыскивал слова, чтобы успокоить свои нервы. "Успокойтесь", - сказал Манафорт. "Мы будем сотрудничать".
В течение нескольких часов агенты прочесывали вещи Манафорта: компьютеры и жесткие диски, шкафы и камеры. Они обыскали его кухню. Они обыскали его спальню. Более двенадцати часов подряд они просматривали сайт , насколько это было возможно. Они выносили коробку за коробкой, записывая каждый взятый предмет.
Манафорт наблюдал за всем этим в халате, в своей гостиной. Как он позже написал, это был опыт "вне тела", когда американские агенты просеивали и сортировали все его вещи. ("Не было ничего, на что бы они не посмотрели, включая мое нижнее белье", - позже говорил Манафорт). Но это также было - чего Манафорт, возможно, не осознавал - частью истории, разыгравшейся в реальном времени тем туманным утром в Вирджинии. 3
Впервые в истории США федеральные агенты ворвались в дом руководителя избирательной кампании американского президента. Более того, они сделали это не из-за какого-то номинально обычного преступления - Манафорта не обвиняли ни в убийстве, ни в ограблении при отягчающих обстоятельствах, ни в нападении, - а потому, что у прокуроров теперь были основания полагать, что в течение многих лет Манафорт тайно работал иностранным лоббистом, не сообщая федеральным властям ни о своей работе, ни о своих платежах. И по мере накопления доказательств из свидетельских показаний и открытий в других местах прокуроры также начали подозревать, что Манафорт использовал эту тайную работу по иностранному лоббированию, чтобы склонить американские выборы так, как никто не считал возможным, и помочь установить президента, который имел более серьезные и преступные связи с иностранным лоббизмом, чем все, что Америка когда-либо видела прежде.
На этом этапе уже не будет клише, если мы отметим, что Трамп не похож ни на одного президента, которого ранее видели в Вашингтоне. Для его яростных сторонников это отличие заключалось в том, что Трамп был аполитичным и ориентированным на бизнес человеком. Но для остальной Америки это отличие проистекало из всех норм и законов, которые Трамп разрушил до и во время своего президентства. И один из ключевых элементов уникальной роли Трампа в американской истории вырос непосредственно из его кампании 2016 года: готовность призвать иностранную помощь во время американских выборов.
Как было очевидно еще до голосования 2016 года, Трамп открыто заручился поддержкой сторонников в Кремле и вокруг него - фигур и сил, которые были более чем счастливы начать широкий спектр операций по вмешательству и влиянию на Соединенные Штаты на протяжении всей президентской кампании , а также в период президентства Трампа. Действительно, попытки Кремля вмешаться в выборы 2016 года - почти все из которых опирались на покладистых американцев, выступавших в роли соучастников заговора, - были не только самыми масштабными операциями влияния, которые когда-либо предпринимала Москва, но и одними из самых успешных операций иностранного влияния, от которых когда-либо страдали Соединенные Штаты.
Попытка описать всю совокупность российских кампаний по влиянию и лоббированию в 2010-х годах была бы изнурительным упражнением и заняла бы всю оставшуюся часть этой книги. (Не зря же "Доклад Мюллера", самый полный на сегодняшний день документ по этой теме, занимает почти 450 страниц.) 4
Но стоит хотя бы упомянуть о более широких контурах российского вмешательства, особенно в связи с тем, что они раскрывают информацию о том, как развивались усилия по лоббированию и влиянию в 2010-х годах. А на "Докладе Мюллера" (названном в честь специального советника Роберта Мюллера) стоит остановиться хотя бы вкратце по нескольким причинам. Даже в отредактированном виде этот доклад предлагает глубокое понимание многих различных факторов, которые Россия использовала, чтобы сорвать американские выборы 2016 года, и не в последнюю очередь хакерской операции вокруг кампании Клинтон и связанных с ней электронных писем DNC, которые доминировали в американском новостном цикле в течение нескольких месяцев. В докладе также затрагиваются способы распространения украденных материалов российской пропагандой, включая, в частности, российский канал RT и фальшивые аккаунты в социальных сетях. 5
Тем не менее, доклад Мюллера все равно не был всеобъемлющим, в нем не было расследовано выращивание Россией американских евангелистов 6 или таких групп, как Национальная стрелковая ассоциация (NRA). 7 Но было еще одно слепое пятно или, возможно, ложный подтекст, который не обязательно был виной Мюллера и его команды следователей. Потому что если вы прочитаете "Доклад Мюллера" от корки до корки, вы можете прийти к выводу, что Кремль был единственной иностранной державой, которая развернула беспрецедентную кампанию иностранного лоббирования вокруг выборов 2016 года.
Но это было бы ошибкой. Можно утверждать, что Кремль даже не был самой успешной непрозрачной иностранной лоббистской кампанией 2016 года, которая затем использовала президентство Трампа в своих интересах. В действительности ряд других диктаторских режимов развернули свои собственные незаконные лоббистские кампании во время кампании Трампа и в период его президентства. И во многих отношениях они были столь же эффективны и столь же инспирированы, как и усилия Кремля.
И они использовали тот инструмент, к которому Кремль, по иронии судьбы, не прибегал, но который представляет собой один из новых векторов иностранного лоббирования в США: американские миллиардеры.
Когда в 1938 году был принят закон FARA, американцы могли пересчитать миллиардеров по пальцам одной руки. Но к моменту выборов Трампа американские миллиардеры распространились, как грибковая гниль, благодаря глобализации, переводу услуг на периферию, финансовой секретности и снижению налоговых ставок накапливая все больше и больше богатства, причем все быстрее и быстрее.
Одним из них был, конечно же, Трамп, ставший первым миллиардером, выигравшим президентский пост. Но и многие другие американские миллиардеры, похоже, стремились сделать все возможное, чтобы помочь Трампу попасть в Белый дом и еще больше укрепить свое богатство в этом процессе. При этом эти миллиардеры - все более отстраненные от таких вещей, как демократическое управление или даже национальная идентичность, - оказались слишком счастливы действовать в качестве внештатных иностранных агентов, выполняя поручения зарубежных благодетелей, чтобы помочь склонить Трампа на свою сторону.
Одним из ключевых примеров становления такого рода миллиардеров-иностранных агентов является человек, с которым мы познакомились в главе 13: финансист частных инвестиций Том Баррак. Во время предвыборной кампании Трампа, в ходе которой Баррак рекомендовал Трампу нанять Манафорта, финансист уже был одним из ключевых экономических и внешнеполитических советников Трампа, направляя Трампа по всем вопросам - от торговой политики до национальной безопасности. На публике Баррак представлялся простым сторонником Трампа, патриотичным американцем, желающим просто помочь своему любимому кандидату выиграть президентский пост.
Но, как стало ясно из последующих судебных документов, Баррак вряд ли работал в одиночку. Вместо этого, как утверждали американские чиновники в 2021 году, Баррак тихо действовал по указке иностранного режима: диктатуры Объединенных Арабских Эмиратов. 8 Как подробно рассказывали федеральные власти, Баррак годами поддерживал прямые связи с эмиратскими чиновниками, а затем нашептывал Трампу на ухо, почему президент должен продвигать политику ОАЭ. Как выяснили следователи, эмиратские чиновники не были младшими и безымянными; усилиями Баррака руководил не кто иной, как фактический диктатор ОАЭ. Работа Баррака на эмиратского деспота, заявили прокуроры, "наносит удар в самое сердце нашей демократии". 9
По словам прокуроров, Баррак действовал от имени ОАЭ по целому ряду направлений. 10 Он писал статьи в поддержку ОАЭ для ничего не подозревающей американской аудитории и выступал в многочисленных телевизионных интервью, отстаивая политику ОАЭ. Но наибольшее влияние он оказал в ближайшем окружении Трампа - и в Белом доме Трампа. Как подробно описано в сорока шести страницах обвинительного заключения, Баррак редактировал речи Трампа, чтобы похвалить эмиратскую диктатуру, попутно лоббируя принятие более про-оАЭвских политических и кадровых решений. 11 После того как Трамп стал президентом, Баррак тайно передавал внутренние обсуждения Белого дома режиму ОАЭ без ведома Белого дома. Баррак даже собрал так называемый "список пожеланий" эмиратских чиновников, которые они хотели, чтобы администрация Трампа реализовала, и создал "защищенный поток сообщений", чтобы общаться без обнаружения. 12
На первый взгляд, у Баррака не было четкой материальной причины продвигать политику в поддержку ОАЭ. Прокуроры так и не сообщили, сколько денег он непосредственно заработал на этом соглашении, если вообще заработал. Но пока Баррак - который никогда не рассказывал ни президенту, ни общественности о своих тайных связях с эмиратскими чиновниками - лоббировал Трампа, его частная инвестиционная компания, так уж получилось, заработала ошеломляющие 1,5 миллиарда долларов от ОАЭ и их близкого союзника, Саудовской Аравии. 13
Подумайте обо всем этом. В то время как президент и общественность оставались в неведении, один из главных советников Трампа по внешней политике и экономике тайно работал по заказу иностранной диктатуры и в результате незаметно менял политику Белого дома. Впервые в истории США - или впервые, по крайней мере, со времен Честера Артура, с которым мы познакомились в первой главе этой книги, - предполагаемый иностранный агент специально подсунул в речь американского президента формулировки, отстаивающие интересы диктаторского режима. И впервые в истории США этот агент увидел, как его компания заработала на этом более миллиарда долларов.
Как сказал ему один из эмиратских знакомых Баррака, режим "любил" его работу. 14 А почему бы и нет? Они фактически посадили тайного союзника в Белый дом - и знали, что такой миллиардер, как Баррак, всегда поставит прибыль выше патриотизма, и никто не заподозрит обратного.
НО УСПЕХ БАРРАКА - это только половина истории. Потому что, что удивительно, он был не единственным американским миллиардером в орбите Трампа, оказавшимся предполагаемым иностранным агентом. Вместо него к Бараку присоединился еще один миллиардер, поднимавшийся вместе с Трампом: магнат казино Стив Уинн.
С его неестественным загаром, плохо сидящими костюмами и склонностью к кривлянию, а также многочисленными обвинениями в сексуальных проступках Уинн во многом является точной копией Трампа. Как и Трамп, Уинн в конце 2010-х годов поднялся на вершину аппарата Республиканской партии, будучи назначенным в начале 2017 года председателем по финансам Республиканского национального комитета. На этом посту Уинну, состояние которого составляет около 3 миллиардов долларов, было поручено следить за финансированием избирательных кампаний республиканцев по всей стране, и особенно в Вашингтоне. 15
Но, как позже выяснило Министерство юстиции, у Уинна была и другая задача: тесно сотрудничать с китайскими лоббистами, пытаясь убедить Трампа проводить пропекинскую политику, особенно путем преследования диссидентов, выступающих против китайской коммунистической партии. Как выяснили американские чиновники, Уинн разрабатывал стратегию непосредственно с китайскими чиновниками о том, как лучше убедить Трампа выбрать в качестве мишени неназванного диссидента, который в то время скрывался в Соединенных Штатах. Как подробно рассказали американские следователи, Пекин был "чрезвычайно доволен" работой Уинна. 16
Это вполне объяснимо. В течение 2017 года Уинн неоднократно лоббировал интересы Трампа, чтобы оказать давление на неназванного диссидента, используя "как бы незапланированные встречи" с Трампом для лоббирования интересов Пекина. В какой-то момент, как утверждает Министерство юстиции, Уинн позвонил Трампу с яхты у побережья Италии, чтобы обсудить этот вопрос, привлекая к этому процессу главу администрации Трампа и высокопоставленных представителей Совета национальной безопасности. Месяц за месяцем Уинн, который, разумеется, никому не рассказывал о своих контактах с китайскими чиновниками, пытался убедить Трампа преследовать антипекинского диссидента, в том числе путем отзыва американской визы диссидента и внесения его в список лиц, запрещенных к полетам в США. 17
Уинн также не работал в одиночку. На самом деле он тесно общался с другим американцем по имени Эллиотт Бройди. Будучи заместителем председателя по финансам в RNC, Бройди, мясистый финансист с моржовыми усами, должен был стать правой рукой Уинна в организации финансов Республиканской партии. Но у него была и другая роль: он помогал Уинну в его про-пекинских усилиях. Используя аналогичные сообщения по задним каналам, Бройди "пытался лоббировать самые высокие уровни правительства США... при этом скрывая иностранные интересы, чьи интересы он выполнял". 18 В то время как Уинн сосредоточился на Трампе, Бройди "напрямую обращался к высокопоставленным чиновникам Трампа", включая главу администрации Трампа. 19
Уинн и Бройди работали в тесном контакте, регулярно переписываясь друг с другом, чтобы разработать план покушения на диссидента. Как писал Бройди, для китайских чиновников было "крайне важно", чтобы они добились успеха. 20 (Бройди имел привычку работать в качестве тайного иностранного лоббиста; примерно в то же время он связался с официальными лицами из Малайзии, чтобы в частном порядке пролоббировать администрацию Трампа и прекратить расследование дела об отмывании денег малайзийского премьер-министра Наджиба Разака.) 21
Как и в случае с Барраком, Уинн никогда не получал прямых платежей из Пекина. Впрочем, ему это и не требовалось. Как подробно описали американские чиновники в своем иске против Уинна, в 2016 году Пекин начал зажимать китайские казино Уинна, что поставило под угрозу значительную часть его доходов. Спустя несколько месяцев началась работа Wynn в пользу Пекина. Как будто бы услуга за услугу, когда Уинн выполняет поручение Пекина в обмен на ослабление давления на его казино, не могла быть более очевидной, позже Уинн будет проводить время в телефонных разговорах с китайскими чиновниками, обсуждая две вещи: свою работу от их имени и судьбу своих китайских владений. 22
Если бы речь шла только о миллиардерах вроде Баррака и Уинна, то пересечение иностранного лоббирования и Белого дома Трампа уже не имело бы аналогов в американской истории. Даже если бы дело ограничилось такими фигурами, как Манафорт, президентство Трампа уже имело бы более масштабные проблемы с иностранным лоббированием, чем любая другая администрация до него.
Но связи с иностранными лоббистами не ограничились Манафортом, Барраком или Уинном. Они не ограничивались ни главами избирательных кампаний, ни близкими советниками, ни даже миллиардерами, вращающимися в орбите президента. Если предыдущие администрации в основном избегали любых скандалов, связанных с иностранным лоббизмом, то администрация Трампа оказалась насквозь пропитана тайными иностранными лоббистами, причем так, как не знала ни одна предыдущая администрация , и так, как вряд ли могли себе представить отцы-основатели Америки.
Посмотрите, например, на то, кого Трамп выбрал в качестве своего ближайшего советника по национальной безопасности. На первый взгляд, назначение генерал-лейтенанта в отставке Майкла Флинна советником Трампа по национальной безопасности было сомнительным - мало того, что Флинн недавно появился в Москве на торжественном мероприятии в честь российского пропагандистского канала RT, так он еще и разругался с более широким военным руководством, многие из которых все больше беспокоились о его психической стабильности. 23
Однако никому не было известно, что Флинн также начал подрабатывать лоббистом иностранных режимов. Как позже выяснили американские чиновники, Флинн не только принял от Кремля десятки тысяч долларов за выступление на гала-концерте RT, но и заключил со своей консалтинговой компанией сделку по конфиденциальной помощи режиму в Турции, заработав на этом сотни тысяч долларов. Флинн, естественно, никогда не раскрывал информацию об этой работе в соответствии с FARA, хотя его "деловые отношения с Турецкой Республикой были... именно тем типом информации, для обеспечения которой была разработана FARA", как заявили прокуроры. 24
Или посмотрите, кого Трамп назначил исполняющим обязанности директора национальной разведки. Ричард Гренелл. До своего назначения Гренелл был известен как напыщенный, шутовской тролль, и его назначение вызвало всеобщее осуждение из-за отсутствия у него квалификации. Но, как выяснили расследователи из ProPublica, до того как возглавить национальную разведку в Белом доме, Гренелл выполнял еще одну роль: тайно лоббировал интересы иностранных государств. 25
В 2016 году, незадолго до своего прихода в правительство, Гренелл написал серию статей, в которых отмывал репутацию молдавского олигарха по имени Владимир Плахотнюк, одного из самых откровенно коррумпированных деятелей во всем регионе. По словам Гренелла, Плахотнюк был несправедливо оклеветан как пророссийский лакей, а все утверждения о том, что он получал выгоду от отмывания денег, не соответствуют действительности. (Вскоре после этого Соединенные Штаты ввели против Плахотнюка санкции за "участие в значительной коррупции"). 26 Писать было странно; у Гренелла не было никаких явных связей с Молдовой, никакого интереса или опыта в этой стране. Но расследователи ProPublica нашли одну связь: восхваляя Плахотнюка, Гренелл "не раскрыл, что ему платят". Другими словами, человек, которого Трамп выбрал на пост директора национальной разведки, обелил одного из самых прогорклых олигархов на свете и не потрудился раскрыть информацию о платежах, связанных с этой операцией. 27
Или взгляните на человека, которого Трамп нанял в качестве своего личного адвоката. В период после выборов 2020 года адвокат Трампа Руди Джулиани стал чем-то близким к национальному посмешищу: краска для волос стекала по его лицу ручейками, а сам он распространял теории заговора и откровенную ложь. Но прежде чем помочь Трампу в попытке отменить демократические выборы в Америке, Джулиани использовал свое место в Белом доме для регулярного лоббирования иностранных интересов, никогда не раскрывая ни президенту, ни общественности, на кого он работает. 28
Например, как и Флинн, Джулиани напрямую лоббировал интересы Турции, в том числе подталкивая Трампа к снятию федеральных обвинений с известного турецкого золототорговца, нарушившего американские санкции против Ирана. 29 Джулиани также лоббировал интересы чиновников Министерства юстиции, чтобы они "полегче" отнеслись к богатому венесуэльскому бизнесмену, находящемуся под американским следствием. 30 Наиболее памятно, что Джулиани помогал украинскому олигарху Дмитрию Фирташу, который ранее работал с Манафортом и которому после этого американские чиновники предъявили обвинения во взяточничестве. Джулиани помогал Фирташу распространять так называемый "компромат" на тогдашнего кандидата Джо Байдена - и таким образом добился снятия обвинений с Фирташа и переизбрания Трампа. 31.
И все это перед тем, как ускорить попытки Трампа отменить результаты выборов и вонзить шип в сердце американской демократии.
Любой из этих скандалов выделил бы администрацию Трампа в анналах истории американского иностранного лоббизма. Действительно, пытаться уместить все эти скандалы в одной главе - почти бесполезное занятие. Но если отвлечься, то можно понять, насколько открыта была администрация Трампа для иностранных лоббистов - и насколько успешными и беспрецедентными были эти усилия.
Если подсчитать, то среди тех, кто имеет явные и заметные связи с нераскрытыми иностранными лоббистскими кампаниями, - глава предвыборного штаба Трампа, его советник по внешней политике и экономике, советник по национальной безопасности, директор национальной разведки, личный адвокат, а также ведущий и заместитель финансового директора Республиканского национального комитета. И все это в дополнение к американцам, которые помогали российской кампании иностранного влияния в 2016 году (и не только). И это еще не говоря о заместителе руководителя предвыборного штаба Трампа и сборщике средств для инаугурационного комитета, которые, как мы увидим ниже, присоединились к Манафорту и тайно лоббировали пророссийские интересы в Украине.
Все это, во многих отношениях, ошеломляет. И все это было совершенно беспрецедентно. Но на этом все не закончилось. Потому что все эти кампании существовали наряду с тем, что впервые в американской истории иностранные режимы могли свободно покровительствовать бизнесу действующего американского президента - и использовать этот бизнес как плацдарм для лоббирования собственных интересов.
На данный момент, спустя всего несколько лет после начала президентства Трампа, мы по-прежнему знаем крайне мало о том, как иностранные режимы, правящие семьи или их олигархические доверенные лица покровительствовали бизнесу Трампа, пока он был президентом, и как это могло повлиять на американскую политику. Большая часть этих сведений носит структурный характер: из-за повальной анонимности в американском секторе недвижимости, где сосредоточена большая часть бизнеса Трампа, мы имеем лишь мизерное представление о том, как режимы использовали такие вещи, как анонимные подставные компании или анонимные покупки недвижимости, чтобы финансировать собственность Трампа во время его президентства и получать доступ к Трампу в процессе. Вот лишь одна поразительная информация: к 2017 году три четверти новых сделок по продаже недвижимости Трампа совершались анонимными покупателями, что позволяло скрыть не только покупателей, но и режимы, с которыми они могли быть связаны. 32
Тем не менее, уже появилось несколько историй и разоблачений, рассказывающих о том, как диктаторы и деспоты обращались к недвижимости Трампа не только для отмывания своих незаконных богатств, но и для того, чтобы попытаться повлиять на его президентство. Мало того, что ряд покупок недвижимости Трампа уже связан с диктаторами и их союзниками, от глав российской организованной преступности 33 до индонезийских клептократов 34 и семей африканских автократов, но следователи Конгресса также обнаружили, что отели Трампа превратились во время его президентства в мигающий маяк для всех и каждого, кто хотел повлиять на его администрацию. 35 Даже из того немногого, что нам пока известно, ясно, что автократии по всему миру во время президентства Трампа стекались в его отели, тратили миллионы в его объектах , стремясь повлиять на самого откровенно транзакционного президента в истории Америки.
Некоторые из тех, кто тратил деньги в отелях Трампа во время его президентства, были знакомыми фигурами, например клептократический лидер Малайзии Наджиб Разак, который помог награбить миллиарды долларов из фонда национального благосостояния страны (и с которым мы познакомились выше). Как выяснили следователи, Разак "свободно тратил" в вашингтонском отеле Трампа, как и вся его малайзийская делегация, - и все это для того, чтобы добиться расположения Трампа и попытаться отвести от себя расследование коррупции Разака. 36
Чтение малазийских расходов, которые занимают более сорока страниц, - это упражнение в абсурдном излишестве. Только на кофе было потрачено около 10 000 долларов, еще тысячи ушли на услуги личных тренеров и обслуживание номеров. Всего за несколько дней малазийская делегация потратила в отеле Трампа сотни тысяч долларов, о деталях которых американское население узнало только после ухода Трампа с поста президента, когда комитет Конгресса получил документы. 37
Но с точки зрения малайзийцев, деньги были потрачены не зря. Несмотря на обвинения в отмывании денег, висевшие тогда над Разаком, Трамп открыл для него Белый дом, прямо поблагодарив его за "все инвестиции, которые вы сделали в Соединенные Штаты". 38 (Вскоре малайзийский суд приговорит Разака к более чем десятилетнему тюремному заключению за отмывание денег и злоупотребление властью). 39
Однако эти малазийские расходы были лишь каплей в ведре тех иностранных богатств, которые хлынули в собственность Трампа за время его пребывания в Белом доме. Как сообщила газета The New York Times, только за первый год президентства Трампа чиновники из таких диктаторских государств, как Саудовская Аравия, ОАЭ и Катар, потратили значительные суммы в вашингтонском отеле Трампа, а еще больше средств поступило от режимов из таких стран, как Китай, Кувейт и Турция. 40 Даже те, кто попал под расследование Конгресса о современной клептократии, не смогли остаться в стороне: нигериец Атику Абубакар, оказавшийся в центре одного из крупнейших на сегодняшний день американских расследований транснационального отмывания денег, также был замечен в вашингтонском отеле Трампа, плывя среди потока других коррумпированных иностранных чиновников, которых привлекло это здание. 41
Все это происходило только в одной собственности Трампа, только в одном городе, расположенном в одной стране, чей сектор недвижимости стал, возможно, самым большим рынком отмывания денег на планете . И несмотря на все сомнительное богатство, потраченное на бизнес действующего американского президента, эти клептократы и диктаторы, очевидно, не совершили никаких преступлений. Вместо этого они прорвались в беспрецедентное в американской истории отверстие: выгребали ошеломляющие суммы из бизнеса президента, не раскрывая ни того, на что они потратили деньги, ни того, на кого они их потратили, ни того, что они надеялись получить от этого - или что они действительно получили от этого. Учитывая, что объекты Трампа строятся и планируются по всему миру, и любой из них, от Азербайджана до Панамы и Казахстана, уже пропитан обвинениями в коррупции, нет причин думать, что вашингтонский отель Трампа был единственным объектом Трампа, которому покровительствовали эти диктаторские режимы.
Напротив, эти отели казались проблеском в потенциальное будущее: как иностранные режимы могут напрямую проводить деньги через кассу действующего американского президента и напрямую покупать влияние в Белом доме, при этом американское население никогда не узнает об этом. Благодаря последующим расследованиям и открытиям нам удалось увидеть лишь мимолетные проблески этой модели. Но эта модель делает другую реальность - то, что Трамп был президентом, окруженным большим количеством тайных иностранных лоббистов, чем любой президент США до него, - гораздо более понятной и гораздо менее удивительной.
В любое другое время любое из этих единичных разоблачений стало бы скандалом, определяющим президентский срок. Но когда они собраны вместе - советники и назначенцы, чиновники и миллиардеры, отели и покупки - и все это завернуто вместе с более широкой кампанией Кремля по вмешательству - это почти слишком много, чтобы принять.
Однако все это было слишком реально. И если в этом цунами иностранного лоббирования и кампаний иностранного вмешательства в 2016 году и после него и есть что-то положительное, так это то, что впервые за почти столетие федеральное правительство действительно отреагировало. Не слишком быстро и не с достаточными ресурсами. Но впервые с тех пор, как Айви Ли пробрался в Берлин, консультируя нацистов по вопросам влияния на американских политиков и аудиторию, правительство США начало серьезно относиться к угрозе бесконтрольных иностранных лоббистских сетей. С приходом Трампа в Белый дом опасность иностранного лоббирования внезапно стала реальностью.
Эта реакция началась вскоре после избрания Трампа, когда секреты российской кампании по вмешательству начали выплескиваться наружу. Флинн, пойманный на лжи следователям о своих беседах с российскими официальными лицами, стал первым падающим домино, уйдя в отставку со своего поста в администрации Трампа в феврале 2017 года. Вскоре после этого, с новыми откровениями о том, как Москва натравливала хакеров и ботов в социальных сетях на американский электорат, Министерство юстиции назначило Роберта Мюллера руководителем расследования российского вмешательства. И Мюллеру и его команде следователей не потребовалось много времени, чтобы понять, что российское вмешательство выходило далеко за рамки фальшивых сообщений в Facebook и напрямую пересекалось с такими фигурами, как Манафорт.
Пока Мюллер расследовал действия России в течение всего 2017 года, Манафорт держался в тени, по крайней мере, на публике. Уйдя в отставку из предвыборной кампании Трампа в августе 2016 года, он держался на расстоянии от избранного президента. Но Манафорт не провел остаток кампании и первые месяцы президентства Трампа в раздумьях или даже сожалея о своих решениях. Напротив, он ухватился за них и запустил очередной виток спирали вопросов и опасений по поводу всех иностранных лоббистских каналов, которые то и дело пересекались с администрацией Трампа.
Как мы видели в главе 13, Манафорт поддерживал уютные связи с Килимником, российским агентом, курсировавшим между Соединенными Штатами, Россией и Украиной. Но эти двое обсуждали не только то, как Москва может реализовать свой "мирный план" и восстановить суверенитет над Киевом. Скорее, они начали прокручивать новую линию, которая также помогла бы сдвинуть ситуацию в сторону Москвы - и которая в конечном итоге спровоцировала бы первый серьезный кризис импичмента в Соединенных Штатах за более чем столетие.
Вновь работая вместе с Килимником, Манафорт начал утверждать знакомым в Вашингтоне, в том числе в Белом доме, что хакерская кампания, стоящая в центре усилий России по вмешательству - и в центре раздутого расследования Мюллера, - на самом деле не является виной Москвы. Вместо этого в ней виновата Украина. Как рассказал следователям его бывший заместитель Рик Гейтс, Манафорт "настаивал" на том, что виновата Украина и что Россию несправедливо оклеветали. 42 У Манафорта, конечно, не было доказательств. Но, как он утверждал, предполагаемая украинская хакерская атака была связана с другой антитрамповской кампанией, также из Украины. Как теперь утверждает Манафорт, так называемая "Черная книга" с описанием секретных платежей, которые он получал от Януковича, тоже была выдумкой, созданной "украинскими союзниками Хиллари Клинтон... чтобы вымазать Манафорта и подорвать Трампа". 43
Для тех, кто следил за работой Манафорта, эти утверждения были явно нелепыми: детали незаконных схем платежей Манафорта не были сфабрикованы, и в их появлении и хакерской кампании не виноват некий теневой кабальянс сил, выступающих за Клинтон в Украине. Но с таким президентом, как Трамп, факты вряд ли имеют значение. И теория Манафорта в конечном итоге взорвалась первым импичментом Трампа, который произошел в 2019 году после того, как Трамп пригрозил отказать в американской военной помощи, если Киев не проведет расследование заявлений, впервые выдвинутых Манафортом. Все это привело к еще большему ослаблению американо-украинских связей и, благодаря Манафорту, открыло двери для российских интересов в Украине.
Впрочем, все это было в будущем. Потому что к лету 2017 года, даже когда Манафорт пытался свалить вину на украинские власти, Мюллер и его команда прокуроров поняли, что многие нити российского вмешательства в дела 2016 года продолжают тянуться к Манафорту. Более того, они поняли, что у них в заднем кармане есть инструмент, который они могли бы использовать для нападения на него: FARA.
Перечитав устав, действовавший несколько десятилетий, Мюллер и его команда пришли к выводу, что Манафорт с радостью игнорировал даже минимальные правила иностранного лоббирования. В документах FARA не было подробного описания всей обширной работы Манафорта от имени Януковича или его деятельности по привлечению к своей цели целого ряда других американцев. И уж точно ничего не было сказано о миллионах долларов, которые Манафорт, заработавший, по оценкам, 60 миллионов долларов за время своей работы в Украине, припрятал, работая вместе с Януковичем.
Другими словами, для судебного преследования было более чем достаточно. И именно это и произошло.
Летом 2017 года федеральные агенты санкционировали рейд "без стука" в дом Манафорта, в результате которого лоббист был обнаружен в постели с заспанной головой. 44 Собрав документы и свидетельские показания, подтверждающие все работы Манафорта - все его незаконное иностранное лоббирование, все усилия, которые он предпринимал, чтобы скрыть свои финансы, все его контакты с российскими агентами на этом пути, - команда Мюллера опубликовала свои выводы. Как утверждали прокуроры, Манафорт намеренно не зарегистрировался в качестве иностранного агента, игнорируя правила иностранного лоббирования и укрепляя пророссийские фигуры в Украине. Его работа в Украине "принесла десятки миллионов долларов дохода" 45 - деньги, которые год за годом отмывались и скрывались через "десятки" различных подставных компаний, счетов и других финансовых механизмов, от Кипра до Сейшельских островов и Соединенных Штатов. 46
Обвинения были самыми разнообразными: от банковского мошенничества до налоговых махинаций и заговора против Соединенных Штатов. Самое главное, прокуроры обвинили Манафорта в том, что он "сознательно и преднамеренно" действовал в качестве "агента" иностранного принципала, игнорируя FARA, и все это на службе у пророссийского автократа в Украине. 47
Для Манафорта эти обвинения были шуткой, особенно обвинения, связанные с FARA. Но когда он предстал перед судьей, заявив о своей невиновности, она осталась невозмутимой. И по мере приближения даты суда Манафорт - все более растрепанный, все более неуверенный в себе - осознавал, что присяжные тоже могут ему не поверить. Как и несколько лет назад, когда он опустился на дно в аризонской клинике, Манафорт снова оказался перед пропастью. С той лишь разницей, что впервые в жизни Манафорту - некогда кингмейкеру, некогда консильери президента - грозил тюремный срок. А поскольку его возраст уже перевалил за семьдесят, любой обвинительный приговор рисковал превратиться в потенциальное пожизненное заключение.
Что, собственно, он и получил. В 2018 году, погребенный под грудами доказательств своих преступлений, Манафорт признал себя виновным в том, что не зарегистрировал свою зарубежную лоббистскую деятельность, а также в подтасовке показаний свидетелей. Признав себя виновным, Манафорт избежал потенциального тюремного заключения на десятилетия. Однако председательствующий судья все же приговорил его к семи с половиной годам лишения свободы. (Манафорт уже был осужден по отдельным обвинениям в мошенничестве, которые он будет отбывать параллельно). 48
Его незаконные лоббистские кампании "заразили" нашу политику, сказал судья, добавив, что "трудно переоценить количество лжи [и] объем мошенничества", связанного с Манафортом. И, как отметил судья , было очевидно, что любое чувство раскаяния, которое мог испытывать Манафорт, "полностью отсутствовало". "Сказать "мне жаль, что я попался" - это не вдохновляющая просьба о снисхождении", - сказал ему судья. 49
Слушая решение суда, Манафорт ошеломленно молчал. Неизвестно, о чем он думал, если вообще думал. Возможно, он думал о том, что только что стал первым в истории руководителем президентской кампании, которого посадили в тюрьму за деятельность в качестве иностранного лоббиста. Возможно, он думал о том, что опустился еще ниже, чем Айви Ли, который, несмотря на всю свою пронацистскую деятельность, так и не стал осужденным преступником. Возможно, он думал о том, что в итоге оказался сломленным и дряхлым, без какого-либо потенциального будущего, внезапно столкнувшись с вполне реальной перспективой умереть в тюрьме.
А может быть, его разум был пуст. "Я чувствовал страх", - написал позже Манафорт. "Я оцепенел... Мне захотелось блевать". Один из его друзей подвел итог этому моменту и тому, что теперь ожидало Манафорта. "Один из моих друзей... сказал мне прямо: "Тебе конец", - сказал Манафорт.
"Я понял, что он был прав: я в полной заднице". 50
МАНАФОРТ МОЖЕТ БЫТЬ, выражаясь его термином, в жопе - но Мюллер и его прокуроры вряд ли закончили расследование всех преступлений, связанных с кампанией Трампа. Они также не закончили использовать FARA в качестве дубины, чтобы нанести удар по всем товарищам Манафорта по заговору и многим другим из ближайшего окружения Трампа, которые не потрудились раскрыть свои связи с иностранными лоббистами. Как Манафорт создал прецедент для современных американцев, стремящихся раскрутить иностранные диктатуры для ничего не подозревающей публики, так и он создал прецедент для их крушения - модель, которая повторялась снова и снова в годы правления Трампа.
Например, крах Флинна не ограничился его отставкой. В 2017 году опальный советник Трампа по национальной безопасности публично признал, что лгал федеральным следователям, признав себя виновным в даче ложных показаний ФБР. В рамках соглашения о признании вины, которое привело к тюремному заключению, Флинн признал, что он "делал существенно ложные заявления и упущения" о своей работе в сфере зарубежного лоббирования, в том числе лгал о своих отношениях с турецким правительством - и особенно о том, что турецкие чиновники "осуществляли надзор и руководство" всеми его лоббистскими усилиями. 51.
К Флинну присоединились и другие, признав себя виновными в аналогичных преступлениях, связанных с FARA. Бройди публично признался, что обслуживал малазийские и китайские интересы, одновременно работая заместителем председателя по финансам Республиканского национального комитета. 52 Прокуроры также вычислили большую часть украинской сети Манафорта, включая таких фигур, как Гейтс (заместитель руководителя предвыборной кампании Трампа) и Сэмюэл Паттен (сборщик средств на инаугурацию Трампа), оба из которых показали, что тайно работали с пророссийскими интересами в Украине. 53
Однако прокуроры нацелились не только на тех, кто находился в орбите Трампа. В 2019 году в рамках более широкого урегулирования юридическая фирма Skadden опубликовала новый отчет, в котором подробно описала все закулисные решения и сделки, которые она имела с Манафортом: как Skadden составляла свой доклад в пользу Януковича, как разрабатывала стратегию его распространения и передавала этот доклад американским СМИ, как помогала команде Януковича найти наилучший способ сохранить своего босса у власти, и все это для того, чтобы помочь пророссийским интересам в Украине. 54 Skadden признала, что ввела в заблуждение американских чиновников относительно своей работы в Украине. В итоге фирма согласилась выплатить федеральному правительству 4,6 миллиона долларов, что стало самым крупным урегулированием проблемы иностранного лоббирования в США. 55 Вскоре после этого юридическая фирма выложила еще 11 миллионов долларов, чтобы избежать судебного иска от Юлии Тимошенко, бывшей противницы Януковича. По словам Тимошенко, работа Skadden с пророссийскими интересами в Украине была "грязным, грязным, грязным контрактом". 56
Но именно те, кто был ближе всего к Трампу, оказались в центре расследований Министерства юстиции. Такие фигуры, как Баррак, которому вскоре были предъявлены обвинения за его работу в интересах эмиратской диктатуры. 57 Или такие, как Уинн, на которого Министерство юстиции позже подало в суд, чтобы заставить его зарегистрироваться в качестве прокитайского иностранного агента. 58 Или такие, как Джулиани, который попал под следствие за свою собственную работу в интересах иностранных режимов - даже когда он находился под отдельным расследованием за свои усилия по содействию уничтожению американской демократии. 59
Раз за разом эти иностранные лоббисты, которых Трамп пригласил в Белый дом, начинали рушиться. Снова и снова их сети, их усилия и платежи, их работа от имени иностранных правительств , стремящихся управлять американской политикой, становились достоянием гласности, и американцы впервые увидели их и тщательно изучили. Расследования, разоблачения, последствия: это было подавление иностранного лоббизма, подобного которому Соединенные Штаты никогда не видели.
Действительно, это был своего рода идеальный шторм: беспрецедентное вмешательство, вызвавшее захватывающее расследование под руководством Мюллера и его команды, в ходе которого был обнаружен целый ряд незаконных иностранных лоббистских кампаний - и все это подкосило президента, который привлек в свою администрацию больше тайных иностранных лоббистов, чем когда-либо прежде, и который через свои деловые предприятия открыл дверь для большего количества закулисных сделок, чем кто-либо другой. По отдельности любой из этих составляющих, возможно, был бы недостаточен для того, чтобы вернуть важность правилам иностранного лоббирования. Но взятые вместе, объединенные в грязный клубок, которым были кампания Трампа и президентство Трампа, они вернули иностранному лоббизму - и особенно FARA - актуальность, которой Соединенные Штаты не видели со времен Айви Ли, нацистского режима и начала Второй мировой войны.
И эта значимость отразилась не только в обвинительных заключениях, но и во внезапном всплеске подачи документов в Министерство юстиции от иностранных лоббистов по всему Вашингтону, которые вдруг осознали, что им необходимо опередить потенциальное преследование. Как показал один из аналитических исследований, в период с 2016 по 2017 год количество впервые поданных заявлений по FARA выросло на 50 %, раскрыв гораздо больше информации об иностранных лоббистских сетях, чем американцы когда-либо видели. 60 После того как один из прокуроров Мюллера, сотрудник по имени Брэндон Ван Грак, был назначен руководителем нового, мускулистого подразделения, которому было поручено администрировать FARA, стало ясно, что соблюдение законов об иностранном лоббировании стало, как говорится в одной из статей, "приоритетом" для американских чиновников. 61.
Не только сотрудники Министерства юстиции внезапно осознали значимость таких вещей, как FARA. В политической сфере крупные демократические деятели вдруг вслух задумались о необходимости иностранного лоббирования. Сенатор Элизабет Уоррен, участвовавшая тогда в президентских выборах от демократов, пообещала полностью запретить американцам "принимать деньги от иностранных правительств, иностранных лиц и иностранных компаний для оказания влияния на государственную политику Соединенных Штатов". 62 А тогдашний кандидат Джо Байден, которого вряд ли можно было назвать радикалом, последовал этому примеру. Как заявил Байден в 2020 году, он не видит "никаких причин, по которым иностранному правительству должно быть позволено лоббировать интересы Конгресса или исполнительной власти". В случае победы Байдена на выборах 2020 года, пообещал он, его администрация "полностью запретит лоббирование иностранными правительствами". 63
После почти столетия игнорирования правил иностранного лоббирования комментарии и обещания были направлены непосредственно против самого иностранного лоббистского комплекса. Таких разговоров и политических предписаний американские политики не видели с 1860-х годов: с тех пор, как Россия впервые использовала подземную лоббистскую кампанию, чтобы повлиять на политику США. И в сочетании с новыми судебными преследованиями, новым вниманием и активизацией расследований этот иностранный лоббистский комплекс внезапно оказался под гораздо большим давлением и выглядел гораздо более нестабильным, чем когда-либо прежде.
Но была одна загвоздка. Поскольку в эпоху Трампа произошел беспрецедентный взрыв внимания к связям с иностранными лоббистами, и как бы замечательно ни было то, что такие фигуры, как Манафорт, были посажены в тюрьму за преступления, связанные с иностранным лоббированием, оставалась одна фигура, которая могла свести на нет весь этот прогресс и весь этот потенциал. И им оказался человек, стоящий в центре всего этого: Трамп.
Глава 16. Республика под угрозой
Когда избавляешься от одной угрозы, неизбежно возникает другая.
-Витмер Стоун 1
За несколько недель до вынесения приговора тело Манафорта начало разрушаться. Судебные разбирательства, расследования, надвигающаяся реальность того, что ему внезапно грозят годы тюрьмы за преступления, связанные с иностранным лоббизмом, - и все это в то время, как взломанные сообщения его дочери вылились наружу, раскрывая как его психический крах, так и предполагаемое супружеское насилие - все это выходило за рамки простых юридических проблем. Его тело, как он позже сказал, "сломалось". Особенно это было заметно по его ногам, которые начали распухать, превращаясь в венские сосиски, в результате чего Манафорт не мог ходить и передвигался между камерой и слушаниями на инвалидном кресле. 2
Переведенный в тюрьму в Пенсильвании, Манафорт пытался освоиться среди своих сокамерников. Он не мог ходить, но мог тушить. Он по-прежнему отказывался выказывать сожаление о своей работе в Украине или о других автократах и диктаторах, ответственных за убийство тысяч людей по всему миру. Как и Трамп, Манафорт заявил, что стал жертвой "самосуда". Рассказывая о "почти одиночном заключении в стиле военнопленных", Манафорт утверждал, что его "преследуют" за его убеждения и за его работу. Он стал, как он назвал свои более поздние мемуары, "политическим заключенным" - в тюрьме не за какие-то преступления, а просто потому, что помог Трампу попасть в Белый дом. "Что я сделал, чтобы попасть сюда? Я не подал декларацию по FARA", - блеял Манафорт, старательно игнорируя тот факт, что он также был осужден за банковское мошенничество, уклонение от уплаты налогов и фальсификацию показаний, среди прочих преступлений. 3
Не имея возможности ходить, не имея возможности работать, не имея возможности делать что-либо еще, кроме как наблюдать за тем, как рушатся его будущее и его наследие, Манафорт медленно распадался на части. Через год после вынесения приговора, когда Ковид уже вовсю свирепствовал в американских тюрьмах, власти объявили, что Манафорт - внезапно ослабевший, внезапно постаревший, явно подверженный риску пандемии - сможет отбыть остаток срока под домашним арестом. Это было улучшением, хотя бы для того, чтобы избежать заражения коронавирусом. Но вряд ли это была панацея. "Это испытание, - причитал Манафорт, - разрушило мою жизнь". 4 (Манафорт никогда не делился своими мыслями обо всех украинцах, ангольцах, филиппинцах, конголезцах, нигерийцах и других людях, чьи жизни были фактически разрушены в результате работы клиентов Манафорта и его самого).
А потом, в последние недели 2020 года, ему позвонили. В Вашингтоне, где еще один из клиентов Манафорта пытался уничтожить демократию в попытке удержаться у власти, невзирая на последствия, Трамп объявил о новом раунде помилований. И в списке тех, кто был освобожден от наказания, значилось, в частности, одно имя: Пол Манафорт. 5
Неизвестно, насколько тщательно Трамп обдумывал помилование Манафорта, который, как и он, был вовлечен в заговор с целью фальсификации президентских выборов 2020 года. (Ровно через две недели после помилования Манафорта Трамп поможет организовать смертоносное нападение на Капитолий США в попытке отменить результаты выборов). Но последствия невозможно было не заметить. Манафорт вступил в сговор с целью помочь новому президенту прийти к власти, а затем, после того как его раскрыли, его бывший клиент предложил ему отпущение грехов, погасив его судимость и освободив его. Это был, как гласил один из заголовков в The Atlantic, "триумф клептократии". 6
И дело было не только в том, что Манафорт помогал устанавливать и укреплять власть автократов в Восточной Европе, Восточной Азии и Африке к югу от Сахары - и, если бы Трамп добился своего, в Соединенных Штатах. Дело даже не в том, что Манафорт был самым ярким примером преступлений, связанных с иностранным лоббированием, - прецедент, который теперь отменен помилованием Трампа. Дело было еще и в том, что даже после его заключения в тюрьму продолжали появляться новые подробности о преступной деятельности Манафорта и его центральной роли в открытии шлюзов для иностранного вмешательства в дела Соединенных Штатов.
За несколько месяцев до помилования Манафорта контролируемый республиканцами сенатский комитет по разведке раскрыл еще больше подробностей о работе Манафорта во время и после кампании 2016 года. В заключительном томе своего исследования российского вмешательства - а это почти тысяча страниц кропотливых, выматывающих глаз подробностей - комитет уделил особое внимание союзу Манафорта с Килимником, которого комитет, возглавляемый республиканцами, прямо назвал "офицером российской разведки". 7
Как установил комитет, Манафорт ранее "осуществлял... операции влияния" от имени пропутинских российских олигархов, заработав на этом десятки миллионов долларов, и специально "участвовал" в попытках "дискредитировать [американские] расследования российского вмешательства". Попутно он установил "тесные и длительные отношения" с Килимником, которые к кампании 2016 года вылились в "серьезную контрразведывательную угрозу" для США, особенно после того, как Килимник начал "использовать свои отношения с Манафортом для оказания влияния". 8.
Выводы не могли быть более разительными. Манафорт открыл дверь кремлевским операциям по вмешательству, направив офицера российской разведки прямо в кампанию Трампа - и все это стало прямым следствием предыдущей лоббистской работы Манафорта на российских олигархов и пророссийских политиков в Украине. И когда следователи пытались распутать эти вредоносные связи, Манафорт подбрасывал мякину, нырял и уворачивался, сбивая следователей со следа как можно дальше.
Как следует из доклада, подготовленного под руководством GOP, отношения между Манафортом и Килимником остаются под вопросом. Отчасти это связано с тем, как они общались: используя такие вещи, как зашифрованные чаты и отредактированные черновики электронной почты (а не письма, отправленные туда и обратно), они "устранили документальную запись многих сообщений". Даже после предъявления обвинения Манафорт продолжал скрывать свои контакты с Килимником, используя такие вещи, как "телефон с оплатой по факту" - также известный как "горящий телефон", особенно популярный среди тех, кто не хочет, чтобы их связь отслеживалась властями. 9
По мнению комитета, Манафорт "так много лгал" следователям о своих связях с российским агентом, что докопаться до сути их отношений было практически невозможно. 10 "Сокрытие Манафортом правды о Килимнике нанесло особый ущерб расследованию комитета , поскольку фактически закрыло возможность напрямую ознакомиться с рядом взаимодействий и коммуникаций, которые представляют собой единственную наиболее прямую связь между высокопоставленными чиновниками кампании Трампа и российскими спецслужбами", - говорится в докладе. Другими словами: ложь Манафорта затуманила расследование настолько, что истинный центр и конечный масштаб операций по вмешательству России, скорее всего, никогда не будут известны. 11
И Манафорт знал, во что обойдется это введение в заблуждение. Как установил комитет, он был готов лгать о своих связях с Килимником, даже если это стоило ему потенциального признания вины командой Мюллера. В результате Манафорт провел дополнительное время в тюрьме - и еще больше времени наблюдал за тем, как "ломается" его тело, - чтобы не дать следователям найти хоть какую-то ясность в отношении операций Кремля по вмешательству в выборы 2016 года.
А затем, в конце декабря 2020 года, Трамп объявил о своем помиловании. Судимость Манафорта была погашена, обвинительные приговоры отменены. Человек, оказавшийся в центре всего этого - расследования Мюллера, попыток вмешательства России, нового всплеска угроз, расследований и приговоров в отношении иностранного лоббирования, - оказался на свободе.
Во многих отношениях этот доклад, подготовленный республиканцами, был просто подтверждением того, о чем давно догадывались, что ранее скрывалось за вырезками и недосказанностью, что ранее было затуманено таким количеством дыма, что от него можно было задохнуться. Манафорт руководил пророссийскими операциями влияния, вступая в сговор с сотрудником российской разведки, а затем лгал об этих связях до такой степени, что в итоге сорвал потенциальную сделку о признании вины - и в результате получил реальный пожизненный срок.
В этом смысле помилование Трампом Манафорта стало колом в сердце расследования российского вмешательства в целом. Но дело было не только в этом. Своим помилованием Трамп фактически свел на нет весь прогресс, достигнутый его собственной администрацией в борьбе с иностранным лоббизмом. Это был не только знак того, что лица, совершающие преступления, связанные с иностранным лоббизмом, могут рассчитывать на то, что авторитарный президент освободит их от ответственности, но и шаг, который помог свести на нет все успехи, достигнутые Соединенными Штатами в распознавании и преследовании угроз бесконтрольного иностранного лоббизма, и который теперь рискует вновь развязать эти угрозы.
Хотя помилование Манафорта было достаточно позорным, оно произошло не в вакууме. Примерно в то же время Трамп объявил, что помилует и другого ключевого вектора иностранного лоббирования и влияния: Флинна. Несмотря на десятки тысяч долларов, которые Флинн получил от Кремля, несмотря на сотни тысяч долларов, которые Флинн и его компания потратили на тайное представление интересов Турции, Флинн продолжал прикрываться мантией мнимого патриотизма. Что еще важнее, он продолжал поддерживать все более безумные заявления Трампа: о краже голосов, о международных заговорах, о необходимости объявить военное положение, чтобы восстановить президентство Трампа. И в процессе Флинн заслужил помилование от Трампа, разрушив еще один фронт усилий Соединенных Штатов по борьбе с иностранными лоббистами. Как написал Трамп в Twitter, помилование Флинна было для него "великой честью", и он отблагодарил Трампа тем, что помог ему разработать план, как отменить выборы в Америке в 2020 году. 12
Трампу, конечно, не удалось сорвать выборы. И вскоре он покинул свой пост, столкнувшись с собственными расследованиями. Но эти помилования явно изменили ситуацию в Вашингтоне. Даже когда он уже покидал Белый дом, помилования Трампа подорвали основы новых усилий по борьбе с иностранным лоббизмом и во многом задали тон целому ряду грядущих разочарований.
Как мы уже видели в предыдущей главе, Джо Байден занял более жесткую позицию в отношении угроз иностранного лоббирования, чем любой другой крупный кандидат в истории США. В ходе предвыборной кампании Байден не только пообещал "запретить лоббирование со стороны иностранных правительств", но даже пообещал закрыть прежние лазейки, которые позволяли номинально независимым компаниям лоббировать от имени иностранных режимов. Совокупность этих обещаний ознаменовала собой самый значительный сдвиг в американской политике в отношении иностранного лоббирования со времен Айви Ли и нацистов и сделала Байдена первым президентом, который, как оказалось, действительно признал эти угрозы такими, какими они были.
Однако спустя годы правления Байдена нет никаких признаков того, что администрация выполнила свои предвыборные обещания. Хуже того, нет никаких признаков того, что администрация вообще пыталась их выполнить - или что Байден вообще помнит, что он вообще брал на себя такие обязательства.
Отчасти это, если быть справедливым к администрации Байдена, может быть структурным: все еще существует ряд юридических вопросов о том, может ли Конгресс или администрация действительно ввести предложенный Байденом запрет. В конце концов, "право на подачу петиций" - право, на которое опираются иностранные лоббисты в своей работе и в своих кампаниях, - по-прежнему защищено Первой поправкой к Конституции и остается в центре заявлений иностранных лоббистов о том, почему им должно быть позволено продолжать работать на самых страшных тиранов в мире. Но отчасти это может быть связано и с тем, что Байден, как и многие президенты до него, возвышался вместе с целым рядом других иностранных лоббистов, закрепленных, как и они, на вашингтонском небосклоне.
Вспомните сеть Манафорта в Украине. Мало того, что она включала в себя целый ряд связей демократов - в том числе Podesta Group, одну из ключевых лоббистских компаний демократов в конце 2010-х годов, - сын Байдена, Хантер Байден, открыто работал на украинскую газовую фирму, контролируемую бессовестно коррумпированным украинским олигархом. 13. Наем Хантера, отраженный в его подозрительных связях с другими иностранными фирмами, был обусловлен не каким-либо опытом в газовом секторе, а его связями с отцом - и его потенциальной способностью склонить отца к желаемым политическим решениям. 14
Многомиллионный наем Хантера, к сожалению, вряд ли можно назвать уникальным, но он стоит в одном ряду с другими мошенническими иностранными фирмами и режимами, нанимающими членов семей американских политиков, и все это для того, чтобы повлиять на американскую политику. Эта практика восходит как минимум к временам Джимми Картера, когда ливийская диктатура наняла брата Картера в качестве лоббиста, а диктатура Маркоса на Филиппинах привлекла сына Картера в качестве консультанта. 15 "Как ведущие деятели Америки смогли убедить себя и нас, что это приемлемо?" говорит Сара Чейз, один из ведущих американских исследователей в области борьбы с коррупцией. "Если мы хотим помочь нашей стране исцелиться, мы должны начать требовать от себя, наших друзей и союзников, а не только от наших врагов, соблюдения самых высоких стандартов". 16
И даже за пределами его ближайшего окружения некоторые ведущие пробайденские деятели страны также провели годы, зарабатывая значительные суммы на иностранном лоббизме. Например, во время выборов 2020 года крупнейший пробайденский суперпак - основной комитет кампании по сбору средств, объединяющий пожертвования, чтобы помочь Байдену занять Белый дом, - курировался фигурой по имени Ларри Раски, назначенной казначеем комитета. У Раски была долгая история сотрудничества с Байденом, он был "давним советником Байдена" и даже работал директором по коммуникациям Байдена во время его президентской кампании 2008 года. 17 Он был, по словам одного из авторов, "легендарным демократическим оперативником". 18
Однако в 2010-х годах у Раски была и отдельная роль: он присоединился к наплыву американцев, зарабатывающих значительные суммы на отмывании имиджа и репутации клептократических диктаторских режимов. Как следует из федеральных документов, в начале 2019 года Раски и его PR-компания Rasky Partners заключили шестизначную сделку с диктаторским режимом Азербайджана - тем самым режимом, который всего за несколько лет до этого оказался в центре крупнейшего скандала, связанного с иностранным лоббизмом, который когда-либо видел Конгресс. Как следует из документов, Раски предоставлял азербайджанскому режиму "стратегические коммуникации, консультации и услуги", а его подчиненные оказывали различные услуги - от "мониторинга СМИ" до, что весьма любопытно, "работы с влиятельными лицами". 19
Когда я связался с ним, Раски сказал мне, что его роль и роль его фирмы в азербайджанской диктатуре не включала в себя "службу в качестве лоббистов". 20 (Учитывая, что он специально помогал режиму разрабатывать свои сообщения, это различие без разницы). И, конечно, Раски не совершал никаких преступлений; как мы уже видели, нет ничего противозаконного в том, чтобы брать сотни тысяч долларов за помощь в укреплении самых отвратительных режимов по всему миру.
Но тот факт, что никто из тех, кто занимался созданием крупнейшей суперпартии Байдена, не был обеспокоен участием в ней человека, который помогал одной из самых клептократических диктатур на планете, указывает на то, что моральная гниль все еще грызет сердце политического центра Соединенных Штатов. Это также может помочь объяснить, почему администрация Байдена фактически отказалась от своих предвыборных обещаний о запрете иностранных лоббистов - и почему администрация все больше кажется безразличной к таким вещам, как иностранные лоббистские кампании в целом.
К сожалению, не только близость иностранных лоббистов к Белому дому Байдена оставила такое впечатление. Возьмем некоторые из немногих успехов администрации Трампа на фронте прозрачности иностранного лоббирования, которые мы рассмотрели в главе 14. После того как администрация Трампа обнаружила миллиарды незарегистрированных иностранных пожертвований ряду американских университетов - большая часть которых поступала непосредственно от жестоких диктаторских режимов по всему миру, - администрация Байдена фактически прекратила дальнейшие расследования. В октябре 2022 года Белый дом объявил, что не будет проводить никаких дополнительных расследований в отношении иностранных пожертвований американским университетам, и "планирует закрыть оставшиеся незавершенными... расследования". 21.
Сам по себе этот шаг не может не вызывать беспокойства, учитывая масштабы ранее обнаруженных иностранных средств, о которых теперь сообщается. Но, как показывают данные Министерства образования, отчетность по этим средствам уже значительно снизилась. В одном из аналитических материалов говорится, что "по данным Министерства образования, университеты сообщили о зарубежных подарках на протяжении части 2021 года на сумму чуть более 4 миллионов долларов, в то время как с июля 2020 года по январь 2021 года - более 1,5 миллиарда долларов". 22 То есть после прихода к власти администрации Байдена отчетность об иностранных пожертвованиях американским университетам практически полностью исчезла. И поскольку Белый дом практически открестился от новых расследований, нет причин думать, что ситуация изменится.
Или посмотрите на требования прозрачности, которые администрация Трампа предъявляет к американским аналитическим центрам. Изначально казалось, что администрация Байдена продолжит это новое давление на аналитические центры с целью заставить их раскрывать информацию о своих иностранных покровителях. Летом 2022 года Министерство юстиции Байдена выпустило так называемое "Консультативное заключение", в котором утверждалось, что организации, использующие иностранные средства для создания публикаций и "содействия... сотрудничеству" между иностранными правительствами и США, должны зарегистрироваться в соответствии с FARA. 23 Другими словами, аналитические центры должны зарегистрироваться как те, кем они уже давно являются: проводниками иностранного влияния, иностранного лоббирования и иностранных интересов, даже если они продолжают маскироваться под якобы аполитичные, независимые организации.
И все же, даже несмотря на это "Консультативное заключение", более широкие действия администрации Байдена не были предприняты. Нет никаких признаков того, что чиновники администрации Байдена оказывали давление на аналитические центры с целью заставить их зарегистрироваться в соответствии с такими нормами, как FARA, или что администрация вообще проявляет интерес к этой теме. 24 Если и было что-то, то это давление ослабло, и аналитические центры продолжали изнурять себя иностранным финансированием, невзирая на последствия. Даже на фоне громких расследований в отношении таких фигур, как президент Брукингского института Джон Аллен, и даже когда расследования в других странах продолжают раскрывать, как монархи Персидского залива и постсоветские клептократы продолжают тратиться на ведущие американские аналитические центры, индустрия в целом, похоже, совершенно не озабочена изучением своей собственной роли в качестве вектора иностранного лоббирования, не говоря уже о предоставлении большего объема информации о том, как их организации могут способствовать интересам иностранных режимов.
Судя по всему, чиновников Белого дома это не волнует - настолько, что в начале 2023 года Государственный департамент подтвердил мне, что больше не требует от аналитических центров раскрывать информацию об иностранном финансировании. Без лишней шумихи и объяснения причин администрация Байдена отказалась от одного из немногих прогрессивных шагов в пользу прозрачности в эпоху Трампа. Интерес Белого дома к тому, какие аналитические центры получают миллионы от клептократических диктатур - и как это может повлиять на американскую политику, - испарился.
И в определенном смысле такое отсутствие интереса неудивительно. Ведь в то время как чиновники в Вашингтоне в основном отступили от собственного давления, вне пределов досягаемости администрации произошло еще одно событие, которое свело на нет усилия по окончательной победе над иностранными лоббистскими сетями, и это указывает на то, что, возможно, придется сделать, если мы когда-нибудь выиграем войну против этих иностранных лоббистов.
В ПРОШЛОЙ ГЛАВЕ мы увидели, как американские прокуроры заставили Skadden - юридическую фирму, работавшую рука об руку с Манафортом и его олигархическими союзниками, чтобы удержать Януковича и пророссийских деятелей у власти в Украине, - раскрыть информацию о том, какую роль она играла в Украине. Разоблачения, сделанные юридической фирмой, во многом стали захватывающим зрелищем иностранного лоббизма в целом: обеды и коммюнике, обсуждение стратегии и использование лазеек, схемы оплаты и политические последствия - все это курировалось одной из самых номинально впечатляющих юридических фирм в Америке, и все это было направлено на то, чтобы помочь Манафорту разрушить украинскую демократию.
На первый взгляд, эти разоблачения были очевидной победой в более широкой борьбе с иностранными лоббистами, и особенно с американскими юридическими фирмами, которые превратились в "палочки-выручалочки" для иностранных режимов, ищущих помощи. Но разоблачения Skadden были лишь частью истории, остальная часть которой должна была заставить наблюдателей задуматься и дать повод для беспокойства.
Ключевой фигурой, курировавшей деятельность Skadden в Украине, был Грегори Крейг, с которым мы познакомились в главе 11. Юрист с волосами цвета слоновой кости, Крейг был наиболее известен тем, что служил первым советником Обамы в Белом доме. Перейдя из Овального кабинета в Skadden, Крейг координировал более широкую кампанию по раскручиванию "независимого" отчета Skadden, который Янукович и Манафорт могли использовать в своих интересах. Крейг, как и Манафорт, так и не удосужился зарегистрировать эту работу в FARA. (Как он легкомысленно признался в одном электронном письме: "Я не хочу регистрироваться в качестве иностранного агента в соответствии с FARA"). 25 И неудивительно, что когда федеральные чиновники начали преследовать Skadden за неспособность зарегистрировать свою работу по иностранному лоббированию, они поставили Крейга в центр своих обвинений.
По мнению обвинителей, Крейг откровенно лгал американским чиновникам о своей роли в задании Skadden. И поскольку он сделал это сознательно - а не просто оступился в своих лоббистских махинациях, случайно став эффективным прокремлевским сотрудником, - его действия прошли четкий порог для уголовного преследования по FARA, которое требует умышленного нарушения закона.
Доказательства, безусловно, подтверждали их. Как следует из документов Skadden, и несмотря на заявления Крейга о том, что он был просто юристом, выполняющим адвокатские обязанности, в действительности он тайно связывался с американскими СМИ, чтобы помочь распространить свою про-януковичскую работу - и при этом заявлял американским официальным лицам, что не имеет никакого отношения к распространению отчета в СМИ. Как мы видели ранее, Крейг взял на себя инициативу по общению с журналистами, освещавшими отчет Skadden, и даже предложил "передать" репортерам печатную копию, если они захотят. Все это выходило далеко за рамки того, что юристы , не регистрирующиеся в качестве иностранных лоббистов, могут делать от имени иностранных клиентов. 26
В определенном смысле работа Крейга ничем не отличалась от работы Манафорта. Оба они стремились укрепить украинского автократа и как можно шире распространить про-януковичевскую работу Skadden. По утверждению обвинителей, спин Крейга был "шедевром", полным "презрения" к американским правилам лоббирования. 27
Но когда прокуроры изложили свои аргументы в зале суда в 2019 году, присяжные с ними не согласились. Отчасти это было связано с тем, что срок давности по преступлениям Крейга, связанным с иностранным лоббизмом, - как правило, пять лет - уже истек. Но частично это было связано с защитой Крейга, которую присяжные, как сообщается, сочли "очень убедительной". Убежденные его "репутацией знаменитого вашингтонского адвоката", присяжные не стали рассматривать Крейга в том же свете, что и такую сомнительную фигуру, как Манафорт. По мнению присяжных, Крейг мог время от времени оступаться. Но, конечно, человек, который когда-то служил советником Обамы в Белом доме, вряд ли виновен в тех же преступлениях, связанных с иностранным лоббированием, что и Манафорт. 28
После пяти часов совещания присяжные оправдали Крейга. Главный контакт Манафорта в американском юридическом секторе вышел на свободу. Как сказал один из присяжных, Майкл Г. Мейер, "я не мог понять, почему так много ресурсов правительства было направлено на [преследование Крейга], когда на самом деле под угрозой оказалась сама республика". Мейер, очевидно, упустил из виду, что именно такого рода дела о респектабельных деятелях в респектабельных фирмах, превращающих автократов за рубежом в респектабельных политиков, в первую очередь угрожают демократии как в Америке, так и за рубежом. 29
Вердикт стал ударом для американских чиновников, которые надеялись использовать дело Крейга, наряду с такими фигурами, как Манафорт, в качестве импульса для более широкого судебного преследования. Но, к сожалению, непокорные присяжные посчитали иначе. И на этом неудачи прокуроров не закончились.
Вскоре после того, как Крейг избежал наказания, прокуроры вновь обратились к тем, кто находился в ближайшем окружении Трампа, выдвинув обвинения против Баррака. Как утверждали прокуроры, Баррак действовал как человек диктатуры ОАЭ на ухо Трампу, направляя его администрацию к политике в пользу ОАЭ по всем направлениям. 30 Все детали были на месте: сообщения по обратным каналам, тайные встречи, заявления Баррака о том, что ОАЭ - его "родная команда". 31 В тысячах сообщений, электронных писем и документов была изложена схема того, как эмиратская диктатура получила своего человека в Белом доме. Как утверждали прокуроры, Баррак "отпер заднюю дверь американской политической системы - ее кампаний, ее СМИ, ее правительства - для ОАЭ". 32
Во время судебного процесса Баррак почти не оспаривал улики. Но у него и его адвокатов была другая точка зрения. Как они утверждали, усилия Баррака просто "соответствовали его взглядам на регион и его работе в качестве бизнесмена". Это вполне может быть правдой; такая "работа в качестве бизнесмена" принесла фирме Баррака около 1,5 миллиарда долларов из эмиратских и связанных с ними саудовских источников. Баррак пошел еще дальше, заявив, что он просто заинтересован в создании "паутины терпимости" между Соединенными Штатами и ОАЭ, и что вся его лесть и откровенные усилия в пользу ОАЭ, о которых говорится в обвинительном заключении по его работе, были просто частью "культурного шестого чувства". 33
В очередной раз защита, по мнению тех, кто следит за соблюдением законов об иностранном лоббировании, была фарсом. Но и присяжные в очередной раз остались довольны. Они оправдали Баррака по всем пунктам обвинения и отпустили его на свободу. Услышав решение, Баррак разрыдался.
Это решение стало еще одной неудачей в попытках Министерства юстиции использовать суды для борьбы с этими иностранными лоббистскими сетями и добиться хотя бы минимального правоприменения в секторе иностранного лоббирования. Но они не сдались. В 2022 году прокуроры нацелились на Уинна, миллиардера, союзника Трампа, который якобы использовал свое место в Республиканском национальном комитете, чтобы помочь Пекину посадить в мешок диссидента, скрывающегося в Соединенных Штатах. Подав иск против Уинна, Министерство юстиции попыталось заставить его зарегистрироваться в соответствии с FARA и раскрыть все, что он сделал от имени Пекина.
Как и в случае с Крейгом и Барраком, правительство изложило все детали операций Уинна: тайные встречи, секретные телефонные звонки, все попытки склонить Трампа к выполнению указаний Пекина. Как и в случае с Крейгом и Барраком, вывод о том, что Уинн продался иностранной державе, подсадив иностранного агента прямо в ухо Трампу, был неизбежен.
Как и в случае с Крейгом и Барраком, юридический гамбит провалился. В октябре 2022 года федеральный судья вынес решение в пользу Уинна, заявив, что миллиардеру не нужно регистрироваться в качестве иностранного лоббиста или раскрывать информацию о работе, которую он проделал от имени китайских чиновников. 34
И снова большая часть дела зависела от формальностей. Ссылаясь на прецедент о сроках давности, председательствующий судья постановил, что обязательства Уинна по раскрытию информации о его про-пекинской деятельности истекли много лет назад, и что правительство не может заставить его поступить иначе. Судья сделал это неохотно, добавив, что Уинну все же следовало "зарегистрироваться в соответствии с FARA", пока он работал на китайскую диктатуру. 35 Но у него были связаны руки. А для прокуроров проигрыш по формальным причинам - это все равно проигрыш.
В третий раз подряд федеральные прокуроры провалили громкое дело против высокопоставленного иностранного лоббиста. В третий раз подряд прокуроры подверглись публичному унижению, провалив дела, которые, как многим казалось, должны были стать громкими, и подорвав импульс, набранный в эпоху Трампа, чтобы наконец-то приструнить иностранные лоббистские сети. Было почти антиклиматично, когда месяц спустя федеральные прокуроры сообщили, что не будут выдвигать против Джулиани обвинения, связанные с иностранным лоббизмом, несмотря на всю его документально подтвержденную работу от имени субъектов в Венесуэле, Турции и Украине.
В сочетании с помилованием Трампом Манафорта и Флинна весь прогресс, достигнутый в эпоху Трампа, рисковал быть сведенным на нет. А провалы прокуратуры не могли прийти в худшее время. Не только потому, что они совпали с отказом администрации Байдена от давления на университеты и аналитические центры, но и потому, что к моменту ухода Трампа с поста президента новые режимы начали брать на себя инициативу по вербовке новых иностранных агентов и распространять свое влияние на новые отрасли.
На протяжении многих лет MCKINSEY считалась одной из самых престижных и самых востребованных консалтинговых фирм во всей стране. И на то были веские причины. Обладая глубокими политическими связями и имея в своем послужном списке как выдающихся рекрутеров, так и успешных выпускников, McKinsey в течение многих лет доминировала во всей сфере консалтинга, заключая сделки с такими компаниями, как Coca-Cola и Microsoft, и даже возглавляя такие группы , как Фонд Билла и Мелинды Гейтс. К середине 2010-х годов McKinsey поддерживала репутацию, которая во многих отношениях не имела аналогов за всю историю консалтинговой индустрии.
Но примерно в то же время эта якобы первозданная фирма начала искать клиентов за пределами Америки. Как и в случае с лоббистами и юридическими фирмами в других странах, McKinsey не потребовалось много времени, чтобы пересечься с самыми чудовищными режимами на планете - и понять, что здесь можно заработать бездонные деньги.
О моральной гнили McKinsey можно было бы написать целую книгу (что и было сделано, как, например, в книге Уолта Богданича и Майкла Форсайта "Когда McKinsey приходит в город" (2022), где подробно описана ответственность McKinsey, в частности, за опиоидный кризис в Америке и спорные центры содержания иммигрантов). Но ради этой книги стоит рассмотреть одну из ключевых областей, в которой McKinsey развивала свой бизнес в 2010-х годах, и единственный случай, когда McKinsey, наконец, публично объявила себя иностранным агентом.
Как следует из документов, поданных в 2020 году, McKinsey несколькими годами ранее заключила сделку с так называемым Саудовским советом по вопросам экономики и развития. Незамысловатое название клиента прямо указывало на его финансиста: режим в Саудовской Аравии, одну из самых антидемократических сил на планете. Как выяснилось, McKinsey получала миллионы, помогая саудовской клептократии "развивать и диверсифицировать" экономику Саудовской Аравии. В рамках своей работы McKinsey организовывала беседы между саудовскими чиновниками и американскими "лидерами бизнеса и экспертами аналитических центров".
Но не только встречи помогали McKinsey планировать для саудовцев. Среди прочих обязанностей McKinsey поручила своим сотрудникам изучать отношение американской общественности к Саудовской Аравии, готовить саудовских чиновников к беседам с американскими коллегами и составлять маршрут для саудовских чиновников в США. Группа даже помогла создать отдельный "Офис стратегического партнерства", чтобы помочь режиму в "развитии партнерских отношений" с такими странами, как США. 36
На первый взгляд, отношения McKinsey с саудовцами были обычным делом. Неважно, что такая фирма, как McKinsey, стала консильери режима, который у себя на родине устраивает массовые казни, организует обезглавливание и обращается с женщинами как с эффективным движимым имуществом; в мире иностранного лоббирования в Вашингтоне все это было нормализовано.
Но на этом McKinsey не остановилась. Как позже сообщила газета The New York Times, McKinsey специально указала саудовскому режиму на трех критиков, которые подрывали имидж диктатуры. Вскоре после того, как саудовским властям стало известно об этих диссидентах, режим развязал новые репрессии. Чиновники арестовывали либо самих критиков, либо членов их семей, заключая их в тюрьму по надуманным обвинениям. McKinsey отрицала ответственность за действия диктатуры - организация заявила, что "в ужасе" от того, что саудовцы могли использовать работу фирмы для такой цензуры, - но цепочка событий была очевидна. Режим выбросил миллионы долларов на McKinsey, которая затем указала на ряд диссидентов, порочащих имидж саудитов, которые затем направили свои силы на то, чтобы задушить этих критиков. McKinsey получила деньги, а диссиденты - тюремные сроки или еще что похуже. 37
И это лишь один случай из гораздо более длинного списка отвратительных действий McKinsey за рубежом. В одном примечательном случае McKinsey организовала выездное совещание сотрудников в китайском регионе Синьцзян - прямо на фоне продолжающегося в Китае геноцида уйгуров, когда китайские власти загоняют миллионы мусульман в самую большую систему концентрационных лагерей, которую мир видел со времен Второй мировой войны. 38 "Я думаю, что по самой природе бизнеса они наемники", - сказал один журналист, освещавший деятельность McKinsey. "Они будут работать на кого угодно". 39
Эту этику признают и многие другие якобы уважаемые, якобы престижные вашингтонские фирмы. И именно эта этика в конце концов привела к тому, что McKinsey стала тем, во что уже превратились многие другие фирмы до нее: иностранным агентом и солдатом диктатуры.
Трансформация MCKINSEY была лишь одним из элементов гораздо более широкой эволюции иностранного лоббистского пространства, которая продолжается и в 2020-х годах. Возьмем, к примеру, саудовцев. Это правительство не так часто фигурирует в этой книге, но режим доказал, что готов и способен финансировать любое количество бывших американских чиновников, используя их не только для отмывания имиджа правительства, но и для получения доступа через Вашингтон в процессе. Потратив более 100 миллионов долларов только на американских лоббистов с 2016 года, эта "армия" просаудовских лоббистов и фирм по связям с общественностью нацелилась на любые угрозы репутации саудовского диктатора Мухаммеда бин Салмана (МБС).40 Они зашли так далеко, что успешно боролись с исками семей погибших во время терактов 11 сентября, даже "организовали кампанию, в ходе которой, как сообщается, обманули американских военных ветеранов, заставив их лоббировать против ... семей жертв 11 сентября в обмен на поездку в Вашингтон". 41
Создавая эту "чрезвычайно хорошо финансируемую операцию по лоббированию и влиянию", саудовский режим начал подбрасывать деньги таким престижным фирмам, как McKinsey. 42 Но саудовцы на этом не остановились. Они также начали привлекать на свою сторону ведущих американских военных, создавая еще одну сферу влияния для режима. С 2016 года на службу к саудовской диктатуре перешли по меньшей мере пятнадцать отставных американских генералов и адмиралов, в том числе генерал морской пехоты Джеймс Л. Джонс, который служил советником Обамы по национальной безопасности. Если Джонс, по крайней мере, предупредил американское военное руководство о том, что он заключил сделку с саудовским режимом, то другие проигнорировали даже эти базовые протоколы, а о некоторых наймах стало известно только благодаря таким вещам, как публикации в LinkedIn. 43
Поскольку не существует требований по раскрытию информации о том, что Джонс и ряд других бывших американских военных делают от имени саудовского режима, американцы остаются в неведении относительно того, как они могут влиять на политику США. Мы понятия не имеем, какие разговоры они вели, какие позиции отстаивали, какую политику прекратили, отменили или ввели в действие в результате. (Как мы видели в случае с Джоном Алленом и Катаром, бывшие американские военные офицеры вряд ли являются чужаками, поддерживающими связи с диктаторскими режимами Персидского залива).
И все это при одном режиме - в Саудовской Аравии. Деспотичный МБС, возможно, и руководил убийством журналиста Washington Post, но сейчас он занят составлением совершенно новой программы лоббирования Вашингтона, с которой Соединенные Штаты, даже если они действительно обеспечат соблюдение действующих правил иностранного лоббирования, похоже, не в состоянии бороться.
Другие диктатуры уже последовали этому примеру. Например, Объединенные Арабские Эмираты привлекли на свою сторону десятки бывших американских военных чиновников, некоторые из которых эффективно действовали в качестве доверенных лиц для отбеливания имиджа режима в Вашингтоне. Самый яркий пример - бывший министр обороны Джим Мэттис, который до прихода в Белый дом служил "военным советником" в ОАЭ - о своих отношениях он никогда не рассказывал общественности. 44 Мэттис, как пишет The Washington Post, стал "самым известным американским болельщиком" эмиратских сил - даже когда ОАЭ обвиняли, среди прочего, в надзоре за лагерями пыток и финансировании российских наемников.
Остается неясным, сколько денег Мэттис и многие другие высокопоставленные бывшие американские военные получили от работы с иностранными диктатурами. Этой теме уделяется мало внимания, за последние годы появилось лишь несколько статей и расследований. Но это еще одна точка отсчета в длинной череде бывших американских чиновников, продававшихся клептократическим режимам и влиявших на американскую политику, без какого-либо разоблачения на этом пути. 45
И все это происходит на фоне того, что импульс эпохи Трампа - эпохи, когда угрозы бесконтрольного иностранного лоббирования, казалось, наконец-то прорвались в национальное сознание и дали возможность дать отпор, - явно затормозился, если не рухнул совсем. Прокуроры, возможно, наконец-то пытаются обеспечить соблюдение правил иностранного лоббирования, но они проигрывают свои дела, а суды и присяжные раз за разом выносят решения не в их пользу. Попутно администрация Байдена, похоже, упустила и более широкие возможности - и все это в то время, как новые режимы и новые иностранные силы разворачивают свои собственные новые учебники по иностранному лоббированию.
Все это оставляет один вопрос: Если Соединенные Штаты хотят действительно искоренить эти иностранные лоббистские сети и выявить, какое влияние они оказывают на демократию в США и за рубежом, что можно сделать на самом деле?
Глава 17. Рекламная книга мистера Ли
Основная ошибка американцев заключалась в том, что они считали революцию завершенной, в то время как она только начиналась.
-Ноа Вебстер 1
В начале 2022 года, спустя чуть больше года после того, как Трамп помиловал Манафорта за его преступления - и тем самым зажег фитиль, который уничтожит весь прогресс, достигнутый Соединенными Штатами в области иностранного лоббирования, - Манафорт сел на рейс авиакомпании Emirates из Майами, направлявшийся в Дубай. Это была первая поездка Манафорта за границу после его помилования - и, насколько всем было известно, первая поездка за пределы США с тех пор, как он и его партнеры бежали из Украины, превратив страну в катастрофу, которая продолжает разрывать Европу.
Но не успел рейс взлететь, как власти поняли, что Манафорт поднялся на борт по документам, которые уже были аннулированы. После ареста в 2017 году власти специально аннулировали его паспорт, запретив ему покидать Соединенные Штаты. Однако теперь Манафорт каким-то образом проскользнул через таможенный контроль, заставив полицию засуетиться. Когда рейс "красной рейки" начал разминаться, офицеры поднялись на борт самолета. Они нашли Манафорта и заставили его покинуть борт. 2
Неясно, что Манафорт планировал делать в Дубае. Неясно даже, был ли Дубай конечным пунктом назначения Манафорта или просто перевалочным пунктом в других местах. Бывший руководитель предвыборного штаба Трампа никогда не обсуждал свои планы, а также то, имеет ли его поездка какое-либо отношение к направлениям иностранного лоббирования в ОАЭ 3 - или же она могла быть связана с превращением ОАЭ в последние годы в центр международных, и особенно российских, сетей по отмыванию денег. 4
На самом деле Манафорт почти ничего не говорил после своего помилования. Единственное сообщение в апреле 2022 года указывает на его присутствие в Вашингтоне, где он пытался предоставить новым клиентам "общие бизнес-консультации", хотя, похоже, это ни к чему не привело. 5 Он выпустил скучные, солипсические мемуары под соответствующим названием "Политический заключенный", в которых обошел всю свою карьеру иностранного лоббиста. 6 (Книга оформлена как тюремный дневник "горе мне" и представляет собой не более чем чрезмерное любовное письмо к Трампу). Как физически, так и профессионально он стал похожим на себя прежнего; обвисший септуагенар, страдающий от якобы усиливающейся потери памяти, которую, по его словам, тюремное заключение только усугубило.
И он наблюдал, как любое наследие политического успеха разрушалось, уничтожаемое той скупостью, которая двигала им и более широкой индустрией, которую он помог создать в первую очередь. Действительно, немногие американцы - немногие люди, как в глобальном, так и в историческом плане, - могут похвастаться таким количеством связей со столькими ныне отстраненными от власти деспотами, как Манафорт.
Просто посмотрите на судьбы бывших клиентов Манафорта. На Филиппинах Фердинанд Маркос поджал хвост и сбежал, наблюдая, как рушится его режим и ликует страна. В Анголе правительственные войска в конце концов убили Жонаса Савимби, что привело к ликованию в столице страны. В Нигерии и Демократической Республике Конго Сани Абача и Мобуту Сесе Секо вызывают всеобщую ненависть и рассматриваются как ключевые примеры развития современной клептократии.
А в Соединенных Штатах самый известный американский клиент Манафорта, Дональд Трамп, является самым ненавистным президентом, по крайней мере, с середины XIX века. Благодаря усилиям Манафорта в 2016 году и в последующие годы Трамп теперь может похвастаться целым рядом достижений: он стал первым американским президентом, которому неоднократно объявляли импичмент; первым американским президентом, отказавшимся признать поражение на выборах; первым американским президентом, чья компания была уличена в налоговом мошенничестве; первым американским президентом, в отношении которого Конгресс официально возбудил уголовное дело; и первым бывшим американским президентом, которому предъявили обвинение и застрелили. На данный момент не стоит удивляться, если Трамп станет первым бывшим американским президентом, попавшим в тюрьму после ухода с поста. (Замечательное достижение, учитывая, что один из предыдущих президентов, Джон Тайлер, покинул Белый дом и служил на благо Конфедерации, став, в буквальном смысле, предателем).
Но именно в Украине Манафорт продолжает свое самое долгое - и самое вредное, и самое проклятое - наследие. Без Манафорта не было бы выборов Януковича в 2010 году. Не было бы консолидации архиклептократических и пророссийских сил в Киеве в начале 2010-х годов, уничтоживших украинскую демократию в процессе. Нет нарастания контрпротестов против Януковича, которые вылились в кровопролитную украинскую революцию 2014 года. А без этой революции - без работы Манафорта по созданию очага и наблюдения за тем, как его клиент разжигает огонь - вероятность российского вторжения в 2014 году, расширения вторжения Москвы в 2022 году, катастрофической реальности сухопутной войны в Европе и потенциальной большой или даже ядерной войны снова значительно меньше.
Возлагать вину за катаклизмическую войну России в Украине на Манафорта - это слишком. Мессианство Путина и его нераскаянный реваншизм - вот главные движущие силы этой катастрофы, как и более широкая неспособность России считаться со своей имперской историей или признавать суверенитет бывших колоний. Но когда история этой эпохи будет окончательно, официально написана, Манафорт займет в ней исключительное место. Потому что без Манафорта возвращение Януковича к власти никогда не произойдет. А без Януковича, который продолжает скрываться в России, труся от людей, которыми он когда-то руководил, не будет войны, по крайней мере, в том виде, в котором она происходит на самом деле.
Что бы ни происходило дальше - сколько бы трупов ни было навалено, сколько бы стран ни было вовлечено, сколько бы разрушений ни осталось для Европы и всего мира, - многое из этого может быть связано с особой ролью одного человека и его карьерой в качестве самого презренного и достойного порицания иностранного лоббиста: Пола Манафорта.
Конечно, еще одним элементом наследия Манафорта является сама индустрия иностранного лоббирования. И это неудивительно: пока Манафорт гуляет на свободе, а усилия Соединенных Штатов по борьбе с иностранными лоббистскими сетями сводятся на нет, сама индустрия мурлычет, не сломленная и не покоренная.
Если уж на то пошло, то индустрия иностранного лоббирования выросла за годы, прошедшие с 2016 года, когда США осознали, насколько серьезную угрозу представляют эти зарубежные лоббистские сети. По данным исследователей OpenSecrets - организации, выступающей за прозрачность, которая проделала лучшую работу по отслеживанию финансирования иностранного лоббирования, - расходы на лоббирование из зарубежных стран с 2016 года достигли почти 4 миллиардов долларов. 7 Часть этих расходов приходится на демократических союзников, таких как Япония и Южная Корея. Но среди главных спонсоров гигантский кусок приходится на диктаторских противников, на одни из самых отвратительных режимов на планете. Первое место занимает Китай, потративший с 2016 года почти 300 миллионов долларов, что значительно больше, чем он выделял ранее. Россия, потратившая почти 170 миллионов долларов - также значительно больше, чем до 2016 года. 8 И диктаторские режимы Персидского залива - Катар, ОАЭ и Саудовская Аравия - потратившие в общей сложности почти полмиллиарда долларов.
И это только те цифры, которые раскрыты в базе данных FARA. Это даже не считая тех якобы независимых компаний, которые протискиваются сквозь лазейки в раскрытии информации - лазейки, подобные тем, что есть в Законе о раскрытии информации о лоббировании, которые позволяют иностранным компаниям заявлять о своей аполитичности и обходить требования прозрачности лоббирования, тратя при этом сотни миллионов по приказу соответствующих диктаторских режимов. Это даже не считая восьми- и девятизначных пожертвований в некоммерческие организации, фонды и университеты, не говоря уже о пожертвованиях через доверенных лиц. Сюда также не входит все то, что просто не было раскрыто или обнаружено в других местах, либо потому, что перегруженные регулирующие органы не имеют ресурсов для расследования, либо потому, что такие сети иностранного финансирования скрыты за решеткой финансовых инструментов, таких как подставные компании и трасты, которые пропитаны анонимностью, и которые Соединенные Штаты годами предоставляли с гораздо большей скоростью, чем любая другая страна. 9
В определенном смысле такого роста следовало ожидать: даже после бури 2016 года иностранное лоббирование не собиралось просто так исчезать, особенно с таким президентом, как Трамп, расположившимся в Белом доме. Но бесстыдство некоторых из этих иностранных лоббистов поражает даже тех, кто достаточно циничен, чтобы зарабатывать на жизнь такими вещами, как иностранное лоббирование. Например, даже после расширенного вторжения Кремля в Украину в 2022 году прокремлевские организации продолжали находить желающих лоббистов в Вашингтоне, включая такие известные фирмы, как Squire Patton Boggs и BGR Group. 10 Используя такие вещи, как лазейка в Законе о раскрытии информации о лоббировании, эти организации и их американские лоббисты могут успешно маскировать свои связи с Москвой, продолжая при этом продвигать прокремлевскую политику.
Но, как мы видели в предыдущей главе, даже когда эти иностранные лоббистские сети выявляются - и даже когда их ловят на нарушении существующих законов, - это едва ли гарантирует, что они будут привлечены к ответственности. Неудачные судебные преследования, инертная бюрократия, президент, стремящийся помиловать своих союзников-иностранных агентов: все эти составляющие в совокупности свели на нет усилия по обеспечению соблюдения законов в конце 2010-х и начале 2020-х годов. Иностранные лоббисты могли стать объектом беспрецедентного внимания, во многом благодаря Манафорту и Трампу. Но затем они снова вырвались на свободу, ускользнув из рук правоохранительных органов, забравшись в подсобные помещения и угрожая вернуть мир иностранного лоббирования к тому статус-кво анте, который помог нам и таким местам, как Украина, оказаться в этой неразберихе.
Все это приводит к одному, все более неотвратимому выводу: Следует ли просто сделать лоббирование этих иностранных режимов незаконным? Если такие вещи, как FARA, постоянно оказываются неэффективными, следует ли вообще отказаться от него, а вместо него ввести прямые запреты на иностранное лоббирование, как призывал Байден во время предвыборной кампании?
На этот вопрос нелегко ответить. Мы знаем, что FARA, когда оно соблюдается, является благом для прозрачности. И, безусловно, в ближайшее время в FARA должны быть внесены изменения, которые могут помочь в этом: от улучшения цифровой базы данных до ликвидации лазейки в Законе о раскрытии лоббистской информации. Чиновники могли бы даже расширить использование в FARA гражданских запретов, которые позволили бы Министерству юстиции приказывать потенциальным иностранным агентам прекратить свою работу до тех пор, пока они не начнут соблюдать закон. Или, что еще лучше, они могли бы расширить применение гражданских штрафов для нарушителей FARA - что могло бы ударить по карманам тех американских фирм и американских деятелей, которые уклоняются даже от соблюдения элементарных требований прозрачности. Такое увеличение числа судебных запретов и штрафов может быть направлено против этих иностранных агентов, при этом снижая риски, связанные с судебными преследованиями по FARA, которые, как мы видели выше, слишком часто терпят неудачу.
Но, учитывая неудачи начала 2020-х годов, законодатели начали понимать, что простое соблюдение или обновление существующих правил может не стать решением проблемы. Вместо этого, возможно, настало время выполнить обещание американских законодателей, с которыми мы встречались ранее: тех, кто в 1860-х годах заявил, что американские чиновники не имеют права продавать свои таланты иностранным режимам, или тех, кто в 1960-х годах объявил, что конституционные права заканчиваются там, где начинается иностранное лоббирование. Иными словами, возможно, настало время окончательно запретить американцам лоббировать интересы иностранных режимов.
Законодатели уже начали действовать в этом направлении. В 2022 году двухпартийная группа представителей Палаты представителей представила метко названный "Закон о прекращении помощи противникам в манипулировании всем" (Stop Helping Adversaries Manipulate Everything - SHAME-Act). 11 Текст законопроекта прост: в случае его принятия американцам будет запрещено лоббировать от имени наиболее антиамериканских режимов и связанных с ними структур. Наконец-то американцы больше не смогут свободно лоббировать интересы китайского режима, или российских компаний, или венесуэльских клептократов, или иранских прокси. Впервые в истории США американские граждане больше не могли свободно предлагать свое "право на подачу петиций" режимам, явно пытающимся использовать их услуги в своих антиамериканских и антидемократических целях, и зарабатывать на этом миллионы долларов. 12
Законопроект не позволит полностью запретить иностранную лоббистскую индустрию в целом; пока в него включены только такие режимы, как Северная Корея, Куба и еще несколько режимов, официально отнесенных правительством США к "иностранным противникам". Но это выстрел через нос. И он уже пользуется популярностью: законопроект одобрен широким кругом групп, от Республиканского исследовательского комитета до двухпартийной Хельсинкской комиссии и ряда групп гражданского общества, выступающих за прозрачность.
Это также законопроект, который заставляет американцев задать простой вопрос: Почему для американцев законно лоббировать интересы этих режимов? Почему для американцев законно выделять средства на поддержку китайских геноцидников, или российских ополченцев, или северокорейских чиновников, занимающихся самой жестокой коррупцией и нарушением прав человека во всем мире? И если для американцев не должно быть законным предлагать это "право на петицию" этим монстрам, то почему американцам должно быть позволено делать это, скажем, для режимов, которые убивают журналистов-расследователей (Азербайджан), или сажают в тюрьму женщин за посты в социальных сетях (Саудовская Аравия), или допускают смерть тысяч и тысяч рабочих-мигрантов (Катар)?
Говоря иначе: Почему американцам должно быть позволено предлагать свои конституционные права, включая право на лоббирование, самым высоким иностранным покупателям, которых они могут найти - включая фашистские, авторитарные и тиранические режимы, которые сейчас кружат по миру?
ЭТИ ВОПРОСЫ, которые в последние несколько лет начали будоражить Вашингтон. Но закон о позоре еще не принят, не говоря уже о том, чтобы распространить его на все диктаторские и деспотические правительства, которые все еще нанимают американские фирмы для выполнения своих заказов. А до тех пор нет никаких оснований полагать, что американцы не будут продолжать продавать себя Пекину, Москве или любому другому отвратительному режиму, который они смогут найти.
И, к сожалению, как мы видим из этой книги, традиционное лоббирование - это лишь часть картины. С появлением аналитических центров, открытостью университетов и постправительственной карьерой бывших чиновников и военных целые классы американцев и американские отрасли промышленности оказались в жаждущих объятиях этих иностранных режимов. За рамками традиционного регулирования иностранного лоббирования, за рамками даже базовых требований прозрачности, мы до сих пор не имеем представления о том, сколько денег иностранные правительства выделили этим деятелям и институтам, не говоря уже о том, какой эффект все это имело.
Но мы уже начали находить решения - потенциальные варианты, которые снова исходят от Конгресса. В 2022 году еще одна двухпартийная группа чиновников представила законопроект, который поможет выяснить, насколько обширны эти новые сети, и, возможно, даже предотвратить их дальнейшее распространение.
Законопроект, известный как Акт о борьбе с иностранным влиянием, содержит одни из самых смелых предложений, которые когда-либо видела страна. Законопроект обязывает все американские некоммерческие организации раскрывать информацию о любых значительных пожертвованиях от иностранных правительств или иностранных политических партий с подробным указанием источников и сумм. Аналитические центры, университеты, фонды - все те американские некоммерческие организации, которые обрабатывают миллионы (а потенциально и больше) богатств, связанных с иностранными режимами, и все это для того, чтобы открыть двери для американских политиков, должны будут, наконец, раскрыть, сколько они получили. Эта информация будет публиковаться Министерством финансов, что позволит понять, какие правительства и какие организации в этом участвуют - и что на самом деле делает все это неконтролируемое богатство. 13
Но на этом законопроект не заканчивается. Еще одно положение отменяет лазейку, которая позволяет иностранным лоббистам выступать в качестве эффективного канала для проникновения иностранных денег в американскую политическую систему, что еще больше развращает американскую демократию. Эта лазейка, как мы уже видели, представляет собой вопиющую угрозу американским выборам и американской политике, поскольку иностранные лоббисты продолжают действовать как канал, через который богатства клептократов поступают непосредственно в избирательные кампании законодателей.
Кроме того, законопроект завершит процесс, начатый в 1860-х годах, когда американские чиновники впервые предложили запретить бывшим должностным лицам служить приспешниками иностранных правительств. Согласно законопроекту, всем крупным американским политическим деятелям - президентам, вице-президентам, членам президентских администраций и чиновникам Конгресса - наконец-то будет официально запрещено покидать свой пост и работать в качестве рупора иностранных режимов. Вредоносное наследие таких деятелей, как Боб Доул, наконец-то рухнет. 14
Как и закон SHAME, закон о борьбе с иностранным влиянием, соавторами которого являются как представители GOP, так и демократы, еще не принят. Но даже его принятие уже вызвало множество вопросов. Почему аналитическим центрам и университетам было позволено годами питаться непрозрачным финансированием, связанным с иностранным режимом? Почему иностранные лоббисты - эти в буквальном смысле "иностранные агенты" - могут делать пожертвования американским политикам, финансируя тех же чиновников, которых они пытаются склонить на свою сторону? Почему самые известные американские политики и военные могут покинуть свой пост и тут же переметнуться к иностранным правительствам, в том числе к тем, которые явно настроены антидемократически и даже антиамерикански? И почему подобное не считается, по крайней мере, похожим на поведение величайших предателей Америки, от Бенедикта Арнольда до Роберта Э. Ли?
Оба законодательных акта обещают поднять ситуацию там, где существующие нормы и правоприменительные меры потерпели неудачу. И не стоит удивляться, что они исходят от того органа, который до сих пор не потерпел неудачу в борьбе с иностранным лоббизмом: Конгресс. В то время как исполнительная власть замедлила или сорвала более широкую борьбу с иностранным лоббизмом, а суды с готовностью разрешили американцам всех мастей обслуживать иностранные диктатуры, именно законодатели в Палате представителей и Сенате подхватили мяч. Что особенно примечательно, обе палаты сделали это на двухпартийной основе.
Конечно, Конгресс все еще несет частичную ответственность за более широкий расцвет иностранного лоббизма. Десятки и десятки бывших членов Конгресса (а также сотрудников Конгресса) покинули свои посты и связались с другими режимами, чтобы стать иностранными агентами в своих собственных правах, и этот канал, который нынешние члены Конгресса не проявляют особого интереса к закрытию. И, как мы видели ранее, Комитет по этике Палаты представителей помог застопорить другие расследования того, как иностранные правительства получают доступ к политическим деятелям. В начале 2023 года, когда республиканцы захватили власть в Палате представителей, законодатели от GOP даже объявили о близоруких планах потрошения Управления по этике Конгресса - пожалуй, самого успешного органа, выявляющего, как иностранные режимы заманивают законодателей. 15 Конгресс вряд ли был безупречен.
Но именно Конгресс впервые расследовал первый в Америке скандал с иностранным лоббированием, когда российские агенты начали подкупать законодателей, чтобы те проголосовали за Аляску. Именно Конгресс расследовал пронацистскую деятельность Айви Ли, а затем проталкивал и принимал такие законы, как FARA. И сейчас именно Конгресс находится на переднем крае продвижения законодательства, которое действительно может очистить эту грязь. Особенно если учесть, что подобные законы уже представлены - в том числе законопроекты, которые заставят других американцев прекратить обслуживать иностранные клептократические богатства и перестать предоставлять диктаторским режимам юридическую и финансовую защиту, - именно Конгресс является, пожалуй, последней, лучшей надеждой на то, чтобы Вашингтон не утонул в этом потоке иностранного лоббизма.
Если что-то и понятно, так это то, что есть одна область, которой нельзя и не нужно доверять как потенциальному союзнику: частный сектор. Снова и снова частный сектор - фирмы, консалтинговые компании, все те, кто наживается на превращении в лоббистов от имени иностранных режимов, - доказывает свою неспособность следить за порядком и соблюдать даже самые элементарные этические нормы. Раз за разом частный сектор с ликованием выбирает выгоду вместо патриотизма, выступая в роли подручных нелиберальных, автократических сил, идущих гуськом по всему миру.
В самом деле, если и есть какая-то связная история эпохи после холодной войны, связывающая все - от подъема клептократии до свертывания демократии и расширения фашистских диктатур по всему миру, - так это то, что американский частный сектор был добровольным агентом в стремлении укрепить деспотизм везде, где только можно. И когда речь заходит о мире иностранного лоббизма во всех его последних проявлениях, это особенно верно.
Оглянитесь на команду, которую Манафорт сколотил в Украине от имени Януковича. Там были лоббистские фирмы и консалтинговые компании по обе стороны американской политической оси, которые помогали Манафорту в его усилиях по отмыванию денег. Были бывшие американские чиновники, превратившиеся в представителей частного сектора, которых Манафорт мог использовать для лоббирования своих бывших коллег. А также Skadden, которая, как оказалось, дала свою оценку правлению Януковича, подчеркнув, насколько важную роль сыграли американские юридические фирмы во всем этом процессе. Предоставив свои якобы экспертные оценки, честность и анализ, они обелили еще одного начинающего диктатора. Иллюстрация того, насколько сильно изменилась американская юридическая индустрия - и насколько она стала слугой деспотов по всему миру.
И это только одна сеть, в одной стране, работавшая по приказу одного потенциального автократа, который потерял власть только благодаря демократической энергии, которую украинцы использовали для свержения тиранов и вдохновления остального мира. Но все эти фирмы вряд ли существуют в вакууме. Если уж на то пошло, они просто самые неудачливые из всей этой кучки, попавшиеся только за то, что помогали Манафорту. Они лишь трассирующий краситель в воде, подчеркивающий, как много американских отраслей превратились в ключевых союзников современной диктатуры - и как мало американцы и другие могут рассчитывать на то, что частный сектор сможет сам себя реформировать.
Но, пожалуй, ни одна отрасль не стала более неотъемлемой частью современной диктатуры, преобразуя мир иностранного лоббирования в Вашингтоне и других странах, чем американская индустрия связей с общественностью. Спустя столетие после того, как Айви Ли впервые породил эту индустрию, фирмы по связям с общественностью продолжают обслуживать диктаторов по всему миру, превращая их из деспотов в демократов, открывая двери и укрепляя их режимы еще больше. Это наследие и род деятельности, которые Ли с уверенностью признал бы, а если судить по его работе с фашистами в Италии и Германии, то даже одобрил бы.
В процессе написания этой книги становится ясно, что по крайней мере часть этих преобразований напрямую связана с неспособностью индустрии связей с общественностью в полной мере считаться с наследием Ли. Для многих представителей отрасли, которая сегодня насчитывает миллионы сотрудников, а ее "ежегодное глобальное экономическое влияние" исчисляется сотнями миллиардов долларов, Ли остается титаном инноваций, единственной фигурой, к которой лидеры связей с общественностью по-прежнему обращаются за советом. Ли не только изобрел индустрию, но и в буквальном смысле написал книгу о ней: в 2017 году нью-йоркский Музей связей с общественностью опубликовал "Книгу по связям с общественностью мистера Ли". Назвав ее "руководством по связям с общественностью", издатели заявили, что книга Ли "так же ценна, возможно, даже более ценна" в XXI веке, как и тогда, когда Ли впервые составил ее столетие назад. 16
Но если оглянуться вокруг в поисках хоть какого-нибудь признака падения Ли, когда он решил выступить в поддержку Муссолини, распространять просоветскую информацию, запустить себя в самое сердце нацистской пропаганды, вы останетесь без ответа. Это та глава жизни Ли, которую те, кто руководит индустрией связей с общественностью, похоже, игнорируют или даже активно преуменьшают. Как говорится в книге Ли о рекламе, "нет убедительных доказательств" того, что Ли "сознательно работал на нацистов", как будто вся его деятельность в Германии была просто невинным недоразумением. 17
Вместо этого Ли остается путеводной звездой, выдающейся фигурой, достойной подражания. Наследие Ли "выделяется благодаря его постоянной и неоднократной заботе о создании профессионального авторитета для себя и своей роли", - говорится в одном из аналитических материалов "Книги публицистики мистера Ли". 18 В 2021 году Шелли Спектор, основательница вышеупомянутого музея связей с общественностью, написала отдельный пост об "Этическом кодексе" Ли, утверждая, что "пиарщики с самого начала существования профессии выполняли множество функций, но ни одна из них не была более важной, чем [быть] хранителем этических норм". По мнению Спектора, "самым значительным вкладом Ли в PR" стало "создание этической практики кризисного менеджмента". Спектор, по крайней мере, кивает на работу Ли в поддержку диктатуры , но только для того, чтобы отметить, что "некоторые с тех пор стали подвергать сомнению этику Ли в отношении работы с немцами и Советами" - как будто его прокремлевская или пронацистская работа каким-то образом подлежит обсуждению. 19
Все это, как и подобает, достаточно круто, чтобы у вас закружилась голова. Ли был человеком, который регулярно порочил журналистов-расследователей, регулярно затушевывал вопросы о преступлениях корпораций и регулярно клеветал на тех, кто выступал за прозрачность или справедливое правосудие. И как только он заканчивал работать с американскими клиентами, он обращался к тем режимам, которые собирались развязать самую большую и самую геноцидную войну, которую когда-либо видел мир. Его прозвище "Ядовитый плющ" подходит не только из-за желчи, которую он вливал в американскую политику, но и потому, что его немецкий клиент, компания I.G. Farben, занималась производством ядовитых газов, которые ее нацистские партнеры выпускали в концентрационных лагерях.
Это наследие, с которым вся индустрия практически не борется. После того как в 2010 году журнал The Economist назвал Ли человеком, для которого "правдивость важнее правдивости", 20 генеральный директор Американского общества по связям с общественностью Гэри Маккормик поднял голову, фыркнув, что "оценка журнала не может быть дальше от истины". По словам Маккормика, индустрия "служит неизмеримому общественному благу". Это утверждение, по своей природе, невозможно измерить. Однако Маккормик далее указал на "сильные этические стандарты" индустрии, которые включают в себя такие понятия, как "лояльность", "независимость" и "справедливость", и все это в качестве средства "укрепления доверия общества к профессии". 21
Все это прекрасно и хорошо. Но в этих "этических стандартах" нет ничего, скажем, о работе на диктаторов, отмывании имиджа и репутации деспотических режимов или даже о привлечении к ответственности других PR-фирм, которые следуют профашистскому примеру Ли. (Как ни странно, когда я обратился в Американское общество по связям с общественностью и Музей связей с общественностью с запросом о работе Ли с диктаторами или о роли, которую современные PR-фирмы играют в помощи современным тиранам, я не услышал ничего в ответ). Вместо этого мы просто имеем воздушные заявления о "строгих этических стандартах" - и ничего об этике выбора, работать или не работать с современными фашистами, современными авторитаристами и современными диктаторами. 22
Именно поэтому совершенно неудивительно, что даже в начале 2020-х годов ведущие мировые пиар-фирмы все еще шагают в ногу с иностранными диктатурами и помогают им распространять свое пагубное влияние, жестокое правление и кровавое наследие еще дальше. В 2022 году PR-агентство Edelman - крупнейшая фирма по связям с общественностью во всех Соединенных Штатах, которая ранее работала с Януковичем, - заключило значительную сделку с режимом, который мы уже видели в предыдущей главе: Саудовской Аравией. Неважно, что саудовское правительство - одна из самых клептократических диктатур, ответственная за все: от тюремного заключения женщин за посты в социальных сетях до казни десятков и десятков заключенных за один день, и все это при том, что саудовский деспот МБС санкционирует убийства журналистов, работающих в американских изданиях. Для Edelman - и для индустрии связей с общественностью в целом - все это не имеет значения. 23
И что же будет делать Edelman для такого режима? Согласно федеральным документам, услуги, которые они будут оказывать, охватывают широкий спектр: от "планирования и стратегии" до "связей со СМИ" и "мониторинга разговоров в Интернете". Edelman заявила, что будет "развивать партнерские отношения со знаменитостями и искать возможности, которые могут привести к съемкам в королевстве", и даже "предложит партнерство с MTV и крупными учреждениями", чтобы помочь обелить имидж саудовского режима. (Среди знаменитостей, которых Edelman назвал потенциальными саудовскими партнерами, были актер Приянка Чопра, актер Джет Ли и диджей Дэвид Гетта). 24 Edelman также разослал релизы, утверждающие, что Саудовская Аравия сохраняет "глубокую приверженность расширению прав и возможностей женщин" 25 - несмотря на то, что режим ведет "репрессии" против женщин, регулярно заключая в тюрьму борцов за права женщин. 26
Все это высмеивает утверждения о том, что PR-индустрия придерживается неких герметичных этических стандартов. Возможно, наиболее примечательно то, что Edelman подписала свой контракт даже после того, как другие организации были пристыжены, чтобы отказаться от услуг саудовцев. В конце концов, в этом и заключалась изначальная суть FARA: вера в то, что позор может отвратить лоббистов от самых отвратительных режимов.
Это почти никогда не срабатывало - по крайней мере, до тех пор, пока МБС не организовал убийство журналиста Washington Post. После этого убийства многие американские фирмы отказались от услуг саудовцев как клиентов. Возможно, впервые в американской истории идея о том, что позор может реально сдержать эти фирмы, перестала быть очевидным заблуждением. 27
Однако у этого чувства стыда, очевидно, был срок годности. Всего через два года после убийства журналиста Edelman начал восстанавливать свои саудовские связи, присоединившись не только к McKinsey, но и к другим фирмам, таким как Boston Consulting Group и Qorvis, которые также помогают саудовцам. 28 Противоречит ли это внутренней "политике прав человека" Edelman, в которой говорится, что компания "стремится поддерживать права человека во всех сферах нашей деятельности", неясно, поскольку компания не ответила на мои вопросы. 29 Но к 2023 году казалось, что убийство или другие ужасные преступления, связанные с саудовским режимом, никогда не происходили.
Но, опять же, разве не это является целью Edelman? Как написала фирма в своем обращении к режиму, они с готовностью признали, что люди все еще обеспокоены "нарушениями прав человека в Саудовской Аравии". 30 И это была репутация, которую Edelman сделает все возможное, чтобы исправить. 31
Это было, если не сказать больше, бесстыдно. Но в то же время это была сделка, прочно связанная с наследием Ли, которое преследует индустрию и по сей день.
По причинам, которые он никогда не объяснял, Ли никогда не публиковал "Рекламную книгу мистера Ли" при жизни. Только в 2010-х годах исследователи, копаясь в его архивах, обнаружили его рукопись и решили наконец выпустить ее в свет. Книга, названная "Руководством гражданина по связям с общественностью", наконец вышла в августе 2017 года. 32 И время для этого было как нельзя более подходящим.
К моменту выхода книги имя Ли и его наследие были в новостях чаще, чем когда-либо после его смерти. И нетрудно было понять, почему. Американский президент окружал себя иностранными агентами, которые несли работу Ли прямо в Белый дом. Американское население внезапно осознало всю глубину и опасность иностранного лоббирования и кампаний по оказанию влияния на иностранцев, что стало прямым следствием примера Ли.
И был Манафорт, человек, который нес факел Ли дальше всех, в центре всего этого, склоняя чашу весов демократии в Соединенных Штатах и других странах по мере продвижения. Как и Ли, Манафорт вывел свои внутренние инновации за рубеж, познакомив целый мир деспотических деятелей с магией и безумием, которыми они могли бы воспользоваться, если бы только наняли его. Как и Ли, Манафорт наблюдал за тем, как его карьера и влияние рушатся, подорванные его сознательной работой на благо иностранных деспотов.
Неизвестно, читал ли Манафорт книгу Ли. Но если да, то заключительная строка книги, скорее всего, пришлась ему по душе. "Чтобы оценить силу обладателя публичности, не обязательно слушать, как он хвастается своими триумфами", - писал Ли. "Жалобы его врагов - достаточная дань уважения. Они говорят только о его силе, потому что до недавнего времени сила была главным оружием глашатая. Он только начал использовать справедливость". 33
Америка уже столетие ждет, когда "публичный человек" "воспользуется правосудием" и откажется от работы на благо диктаторских режимов. И если Ли и Манафорт являются примером, то Америка будет ждать еще столетия, пока они, наконец, откажутся от своих диктаторских замыслов.
Потому что, хотя Ли и Манафорт потеряли все, их наследие все еще живет с нами и продолжает подпитывать деспотов и их американских пособников по всему миру. Возможно, они наблюдали, как рушится их личное состояние, а их портфели и влияние - на глазах. Но во многих отношениях этот мир, в котором американские фирмы, американские чиновники, американские некоммерческие организации, американские консультанты и американские лоббисты помогают диктаторам и тиранам по всему миру, душат демократию везде, где ее находят, а теперь обращают свой взор на сами Соединенные Штаты, - это просто мир, который создали Ли и Манафорт, и который крутится дальше, дальше и дальше.
Послесловие. Ноябрь 2023 года
Золото - с самых корней.
-Джо Милнер 1
В 1999 году пара исследователей, рывшихся в недавно открытых архивах КГБ в России, сделала поразительное открытие. Среди разрозненных записок и признаний было подтверждение того, что Советский Союз когда-то внедрил "крота" - иностранного агента - в Конгресс США. Неизвестно, сразу ли исследователи узнали это имя, или они задались вопросом о связи с более широкой историей иностранного лоббизма в целом. Но этот агент - человек, который мог быть известен таким деятелям, как Айви Ли, и который будет знаком тем, кто помнит слушания в Конгрессе, упомянутые в начале этой книги: представитель Сэмюэл Дикштейн.
Дикштейн, как мы видели в самом начале этой книги, курировал слушания, которые в итоге разоблачили Ли как придворного фашиста, как главный мегафон нацистов в Америке. Именно Дикштейн изложил связи между I.G. Farben и нацистским режимом и, возможно, больше, чем любой другой чиновник Конгресса, заставил Ли сжаться и в конце концов признаться в своей пронацистской деятельности. Именно Дикштейн помог запустить законодательный импульс, который в итоге привел к появлению закона FARA.
Именно Дикштейн через несколько лет после разоблачения фашистской работы Ли на весь мир сам перешел на сторону Советов, свободно предложив свои услуги Москве. В отличие от других американцев, завербованных Советским Союзом, он не проявлял явных коммунистических симпатий. Скорее, Дикштейна, которого советские чиновники прозвали "Круком", казалось, интересовали только деньги. "Крук" полностью оправдывает свое кодовое имя", - писали советские чиновники. "Это беспринципный тип, жадный до денег... очень хитрый мошенник".
Но Советы, как показали открытые десятилетия спустя записи, получили свою выгоду. Дикштейн использовал свое влияние в Конгрессе, чтобы ускорить получение советскими властями американских паспортов, что значительно облегчило советским гражданам и советским агентам поездки через Соединенные Штаты. Дикштейн также тайно делился "материалами по военному бюджету на 1940 год, отчетами о конференциях бюджетной подкомиссии, докладами военного министра" и многим другим, согласно советским документам. В какой-то момент Дикштейн даже передал своим кураторам информацию о советском перебежчике; вскоре после этого перебежчик был найден мертвым в своем гостиничном номере.
Однако со временем Москве надоели растущие финансовые запросы Дикштейна. В конце концов Советы от него открестились, пожаловавшись, что он не стоит той цены, которую за него требуют. Вскоре Дикштейн покинул Конгресс и стал судьей Верховного суда штата Нью-Йорк, проработав на государственной службе до своей смерти в 1954 году. Все это время Дикштейн уклонялся от любых обвинений в связях с Советским Союзом и избегал любого преследования, которому он мог бы подвергнуться как нераскрытый иностранный агент. Только после открытия советских архивов, как пишет автор Питер Даффи, Дикштейн стал "единственным известным" избранным федеральным чиновником, "служившим тайным агентом иностранной державы". 2
Это была реальность, которая сохранялась десятилетиями, вплоть до XXI века. Затем, в конце 2023 года - после того как рукопись этой книги уже была завершена - федеральные прокуроры сбросили еще одну бомбу. В серии шокирующих обвинительных заключений прокуроры утверждали, что еще один член Конгресса пошел по стопам Дикштейна и превратился в иностранного агента, причем от имени иностранной диктатуры.
И на этот раз этот чиновник - Боб Менендес, сенатор-демократ от штата Нью-Джерси - столкнется со всей тяжестью закона.
Обвинения, выдвинутые против Менендеса, представляли собой смесь потрясающего и впечатляющего, почти граничащего с фарсом. Они касались всего: от спрятанных золотых слитков и взяточничества, связанного с мафией, до масштабного сокрытия того факта, что его жена убила человека на своей машине.
Но именно обвинения в тайной работе Менендеса по заказу иностранного режима имеют самое непосредственное отношение к этой книге и отличают дело Менендеса от всех других в американской истории. Впервые прокуроры утверждали, что действующий сенатор вступил в сговор с целью выполнения функций иностранного агента и что он тайно превратился в рупор и прислужника иностранной диктатуры, позволяя этому режиму направлять политику на самых высоких уровнях американского правительства.
Как утверждали прокуроры, Менендес тайно работал на жестокий режим в Египте, предлагая свои услуги в качестве от "крота" до писателя-призрака для клептократов в Каире. Он тайно составлял формулировки для египетских чиновников, чтобы те рассылали их другим ничего не подозревающим американским сенаторам. Он тайно передавал "крайне секретную" информацию о сотрудниках американского посольства в Каире - сотрудниках, которые могли стать мишенью для одного из самых кровавых режимов в регионе. Он тайно обменивался сообщениями о предстоящих голосованиях по спорным вопросам продажи оружия Египту. (Тексты, которые, как подробно описали прокуроры, получили по меньшей мере один "большой палец вверх" emoji от египетского чиновника).
Все это время он занимал пост главы сенатского комитета по международным отношениям - сенатора самого высокого ранга, стоящего на вершине внешнеполитического истеблишмента Конгресса. Он определял приоритеты внешней политики Конгресса, руководил финансированием внешней политики Конгресса, принимал решения по внешней политике Конгресса - и при этом якобы занимался "тайной помощью правительству Египта". 3
Как и Дикштейн, Менендес превратился в предполагаемого иностранного агента не по каким-то идеологическим причинам; как подробно рассказали прокуроры, все это было сделано в обмен на "сотни тысяч долларов взяток". (Среди предполагаемых взяток были вышеупомянутые золотые слитки, что, возможно, объясняет, почему Менендес позже набрал в гугле "сколько стоит один килограмм золота"). Однако предполагаемые преступления Менендеса были еще более нелепыми и еще более пугающими. Например, Менендес, как оказалось, действовал в основном по указке своей жены, Надин Менендес, которая сама получила оплачиваемую должность на "мало-мальски перспективной работе" от одного из контактов Каира. Менендес также делал все это, сохраняя доступ, как говорилось в одном из материалов, к "неизвестным объемам секретной информации". 4
Поскольку это послесловие было написано до суда над Менендесом, неизвестно, сколько секретной информации мог передать Менендес, который отрицает какие-либо правонарушения. Но одно, по крайней мере, ясно, и это еще более неприятно. Все реформы FARA, упомянутые в предыдущей главе, - увеличение числа гражданских запретов и гражданских штрафов, закрытие лазеек шириной в милю и многое другое - уже объединены в законопроекты, предложенные в Конгрессе. Законодатели раз за разом пытаются провести эти реформы. Но до сих пор они не добились успеха. FARA остается, как и прежде, нереформированным. И, как пишет Bloomberg Law, есть один законодатель, который выступает в качестве "главной рапиры, ответственной за срыв" всех этих реформ FARA: Менендес. 5
Другими словами, предполагаемый иностранный агент накопил такие полномочия, что, будучи председателем сенатского комитета по международным отношениям, он мог - и делал это - раз за разом блокировать реформы иностранного лоббирования.
Это поражает воображение. Но это также то, о чем несколько веков назад предупреждали такие деятели, как Александр Гамильтон. Было "так много отвратительных примеров, - писал Гамильтон, - распространенности иностранной коррупции в республиканских правительствах" 6 Благодаря Менендесу мы теперь имеем, возможно, самый отвратительный пример такого рода коррупции, который когда-либо видели Соединенные Штаты. И у нас есть последняя, логическая кульминация того, к чему привели эти десятилетия эффективного игнорирования угроз со стороны иностранных агентов - и что может ждать всех нас, если эти иностранные агенты продолжат проникать в высшие эшелоны власти Вашингтона и далеко за его пределами.
Примечания
EPIGRAPH
1. “American Graphic: Two Views of Crime and Criminals,” Washington Post, August 12, 1980.
2. Frank Miller and David Mazzucchelli, Batman: Year One (Burbank, CA: DC Comics, 2015).
FOREIGN AGENTS BY THE NUMBERS
1. This data is from the years 1957–2016. Comptroller General of the United States, “Effectiveness of the Foreign Agents Registration Act of 1938, as Amended, and Its Administration by the Department of Justice,” report to the Committee on Foreign Relations, U.S. Senate, B-177551, March 1974; Office of the Inspector General, U.S. Department of Justice, “Audit of the National Security Division’s Enforcement and Administration of the Foreign Agents Registration Act,” Audit Division 16–24, September 2016.
2. This data is from the years 1974–2014. Comptroller General, “Effectiveness”; Office of the Inspector General, “Audit.”
3. Ben Freeman, The Foreign Policy Auction: Foreign Lobbying in America (n.p.: CreateSpace, 2012).
4. Joseph J. Schatz and Benjamin Oreskes, “Want to Be a ‘Foreign Agent’? Serve in Congress First,” Politico, October 2, 2016.
5. Open Secrets, “Foreign Lobby Watch,” https://www.opensecrets.org/fara?cycle=2022, accessed 8 September 2023.
6. Ibid.
7. Ibid.
8. Ibid.
9. “Alaska Investigation,” Reports of Committees of the House of Representatives, 16th Cong., 3rd Sess. (1869), 1–5.
10. The Clinton Foundation tax documents are found on the IRS’s Tax Exempt Organizations Search database, at https://apps.irs.gov/app/eos/details/. For a more legible look at Clinton Foundation finances, see ProPublica Nonprofit Explorer, “Bill Hillary & Chelsea Clinton Foundation,” https://projects.propublica.org/nonprofits/organizations/311580204.
11. Elizabeth Redden, “Foreign Gift Investigations Expand and Intensify,” Inside Higher Ed, February 20, 2020.
PROLOGUE: BAD BUSINESS
1. Orhan Pamuk, Istanbul: Memories and the City (New York: Vintage International, 2006).
2. Special Committee on Un-American Activities, House of Representatives, “Investigation of Nazi Propaganda Activities and Investigation of Certain Other Propaganda Activities,” Hearings No. 73-DC-4, 73rd Cong., 2nd Sess. (June 5–7, 1934).
3. Ibid.
4. Ibid.
5. Ibid.
6. Ibid.
7. Ibid.
8. David B. Ottaway and Patrick E. Tyler, “Angola Rebel Chief to Receive U.S. Praise, and Possibly Aid,” Washington Post, January 26, 1986.
9. Franklin Foer, “Paul Manafort, American Hustler,” The Atlantic, March 2018.
10. Nicholas D. Kristof, “Our Own Terrorist,” New York Times, March 5, 2002.
11. Ibid.
12. Evan Thomas, “The Slickest Shop in Town,” Time, March 3, 1986.
13. Phil McCombs, “Salute to Savimbi,” Washington Post, February 1, 1986.
14. Ottaway and Tyler, “Angola Rebel Chief.”
15. McCombs, “Salute to Savimbi.”
16. Ottaway and Tyler, “Angola Rebel Chief.”
17. Patrick E. Tyler and David B. Ottaway, “The Selling of Jonas Savimbi: Success and a $600,000 Tab,” Washington Post, February 9, 1986.
18. Sean Braswell, “The Bloody Birth of Corporate PR,” OZY, October 24, 2015.
19. Lionel Zetter, Lobbying: The Art of Political Persuasion, 3rd ed. (Petersfield, UK: Harriman House, 2014).
20. “Archival Video: 1989: Paul Manafort Admits to Influence Pedaling [sic] in Wake of US Department of Housing and Urban Development Federal Investigation,” ABC News, April 11, 2016.
21. U.S. Congress, “Amdt1.4.1: Overview of Free Exercise Clause,” Constitution Annotated, https://constitution.congress.gov/browse/essay/amdt1-4-1/ALDE_00013221/, accessed 4 March 2023.
PART I: POISON
1. Everett Dean Martin, The Behavior of Crowds: A Psychological Study (New York: Harper, 1920), 235.
1. DIRE CONSEQUENCES
1. Svetlana Alexievich, Secondhand Time: The Last of the Soviets (New York: Random House, 2017), 6.
2. Peter Grier, “The Lobbyist Through History: Villainy and Virtue,” Christian Science Monitor, September 28, 2009.
3. Ibid.
4. Tarun Krishnakumar, “Propaganda by Permission: Examining ‘Political Activities’ Under the Foreign Agents Registration Act,” Journal of Legislation 47, no. 2 (2021): 46.
5. Robert C. Byrd, The Senate, 1789–1989, vol. 2, Addresses on the History of the United States Senate, ed. Wendy Wolff (Washington, DC: U.S. Government Printing Office, 1988), 492.
6. Ibid.
7. Alexander Hamilton, “Federalist No. 21: Other Defects of the Present Confederation” (1787).
8. Thomas V. DiBacco, “150 Years Ago, Russia Bribed Congress to Vote for the Dough to Buy Alaska,” Orlando Sentinel, November 3, 2017.
9. Ibid.
10. Ronald J. Jensen, The Alaska Purchase and Russian-American Relations (Seattle: University of Washington Press, 1975).
11. Ibid.
12. Ibid.
13. Ibid.
14. Ibid.
15. Ibid.
16. Ibid.
17. Tom Kizzia, “William H. Seward, Political Fixer,” AHS Blog, Alaska Historical Society, March 6, 2013, https://alaskahistoricalsociety.org/william-h-seward-political-fixer/.
18. Milton O. Gustafson, “Seward’s Bargain: The Alaska Purchase from Russia,” Prologue Magazine 26, no. 4 (Winter 1994): 261–269, https://www.archives.gov/publications/prologue/1994/winter/alaska-check.
19. “Alaska Investigation,” Reports of Committees of the House of Representatives, 16th Cong., 3rd Sess. (1869), 1–5.
20. Lionel Zetter, Lobbying: The Art of Political Persuasion, 3rd ed. (Petersfield, UK: Harriman House, 2014).
21. Emily Edson Briggs, The Olivia Letters: Being Some History of Washington City for Forty Years as Told by the Letters of a Newspaper Correspondent (New York: Neale, 1906), 91. See https://www.gutenberg.org/files/58604/58604-h/58604-h.htm.
22. Zetter, Lobbying.
23. Cited in Nick Ragone, The Everything American Government Book (New York: Simon and Schuster, 2004), 194.
24. Adam Hochschild, King Leopold’s Ghost: A Story of Greed, Terror, and Heroism in Colonial Africa (New York: Houghton Mifflin, 1999).
25. Ibid.
26. Ibid.
27. Ibid.
28. Ibid.
29. Ibid.
30. Ibid.
31. Ibid.
2. WHAT IS A FACT?
1. This quote has been attributed to, among others, George Orwell, William Randolph Hearst, and Malcolm Muggeridge. There is little evidence linking the quote to any of them. See Dorian Lynskey, “The Ministry of Truth,” PowellsBooks.Blog, June 5, 2019, https://www.powells.com/post/original-essays/the-ministry-of-truth.
2. “The Ludlow Massacre,” American Experience, PBS, https://www.pbs.org/wgbh/americanexperience/features/rockefellers-ludlow/, accessed 3 March 2023.
3. Ben Mauk, “The Ludlow Massacre Still Matters,” New Yorker, April 18, 2014.
4. Austin Harvey, “The Bloody Story of the Ludlow Massacre, When Striking Coal Miners and Their Families Were Killed by the National Guard,” All That’s Interesting, last updated October 14, 2022, https://allthatsinteresting.com/ludlow-massacre.
5. “The Ludlow Massacre.”
6. Seamus Finn, “Strikes, Industrial Unrest: All Put in the Shade by the Infamous Ludlow Massacre,” Irish Independent, May 7, 2009.
7. Mauk, “The Ludlow Massacre Still Matters.”
8. “The Ludlow Massacre.”
9. Ray Eldon Hiebert, Courtier to the Crowd: Ivy Lee and the Development of Public Relations in America, 2nd ed. (New York: PRMuseum Press, 2017).
10. Ibid.
11. Grady’s was hardly the only racist voice Lee was exposed to at an early age. Lee’s father, James Lee, once contributed to a book called Anglo-Saxon Supremacy, or, Race Contributions to Civilization. Lee rarely commented on race in the United States, though there is little indication he veered from the white supremacist rhetoric of his childhood. For instance, he once referred to Asian immigration to the United States as “an invasion from the Orient.” Ibid.
12. Ibid.
13. Ibid.
14. Ibid.
15. Scott M. Cutlip, “Public Relations Was Lobbying from the Start,” letter to the editor, New York Times, January 18, 1991.
16. Hiebert, Courtier to the Crowd.
17. “The First Press Release,” NewsMuseum (Lisbon), accessed 3 March 2023.
18. “Business School to Hear Ivy Lee,” Harvard Crimson, January 29, 1924.
19. Timothy Noah, “Mitt Romney, Crybaby Capitalist,” New Republic, July 16, 2012.
20. “Rise of the Image Men,” The Economist, December 16, 2010.
21. Hiebert, Courtier to the Crowd.
22. “Rise of the Image Men.”
23. Ivy Lee with Burton St. John III, Mr. Lee’s Publicity Book: A Citizen’s Guide to Public Relations (New York: PRMuseum Press, 2017).
24. “Rise of the Image Men.”
25. Hiebert, Courtier to the Crowd.
26. Ibid.
27. Ibid.
28. Upton Sinclair, The Brass Check: A Study of American Journalism (Pasadena, CA: Upton Sinclair, 1920).
29. Sarah Laskow, “Railyards Were Once So Dangerous They Needed Their Own Railway Surgeons,” Atlas Obscura, July 25, 2018.
30. Hiebert, Courtier to the Crowd.
31. Ibid.
32. Emily Atkin, “Big Oil’s First Publicist Advised Nazi Germany,” Heated, January 21, 2020.
33. Hiebert, Courtier to the Crowd.
34. Quoted in Katherine H. Adams, Progressive Politics and the Training of America’s Persuaders (Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum, 1999), 136.
35. Ken Silverstein, Turkmeniscam: How Washington Lobbyists Fought to Flack for a Stalinist Dictatorship (New York: Random House, 2008).
36. “Rise of the Image Men.”
37. “Rise of the Image Men.”
38. Hiebert, Courtier to the Crowd.
39. Atkin, “Big Oil’s First Publicist.“
40. “‘Fake News,’ Lies and Propaganda: How to Sort Fact from Fiction,” University of Michigan Library Research Guides, last updated August 4, 2022, https://guides.lib.umich.edu/fakenews.
41. “Rise of the Image Men.”
42. Quoted in Dick Martin and Donald K. Wright, Public Relations Ethics: How to Practice PR Without Losing Your Soul (New York: Business Expert Press, 2016).
43. Hiebert, Courtier to the Crowd.
44. Ibid.
3. MASTER OF PUBLICITY
1. Quoted in Doug J. Swanson, Cult of Glory: The Bold and Brutal History of the Texas Rangers (New York: Penguin Books, 2021).
2. Ray Eldon Hiebert, Courtier to the Crowd: Ivy Lee and the Development of Public Relations in America, 2nd ed. (New York: PRMuseum Press, 2017).
3. Ivy Lee Archive, Seeley Mudd Manuscript Library, Princeton University, Box 4, Folder 6.
4. Ibid.
5. Ibid.
6. Hiebert, Courtier to the Crowd.
7. “New Yorker Sees Cuno, Stinnes, and Mussolini,” New York Times, May 27, 1923; “Foreign News: Ivy Lee a-Visiting,” Time, June 11, 1923.
8. It’s unclear if Lee was familiar with Ernest Hemingway’s later meeting with Mussolini, in which the dictator sat “frowning over” a French-English dictionary, trying to pose as an erudite scholar—without realizing the book was upside down. See Dennis Mack Smith, Mussolini (New York: Knopf, 1982).
9. Ivy Lee with Burton St. John III, Mr. Lee’s Publicity Book: A Citizen’s Guide to Public Relations (New York: PRMuseum Press, 2017).
10. Lee, Mr. Lee’s Publicity Book.
11. Ibid.
12. Hiebert, Courtier to the Crowd.
13. Ivy Lee Archive, Box 4, Folder 2.
14. Hiebert, Courtier to the Crowd.
15. Ivy Lee Archive, Box 4, Folder 1.
16. Hiebert, Courtier to the Crowd.
17. Ibid.
18. “Ivy Lee Moved to Aid the Soviet,” New York Times, March 28, 1926.
19. Ibid.
20. Ibid.
21. Ivy Lee, Present-Day Russia (New York: Macmillan, 1928).
22. “Ivy Lee Moved to Aid the Soviet.”
23. “Ivy Lee Again Fails to Aid Soviet Cause,” New York Times, July 26, 1927.
24. Lee, Present-Day Russia.
25. Ibid.
26. Ibid.
27. Ibid.
28. Ibid.
29. Ibid.
30. Ibid.
31. Ibid.
32. Ibid.
33. Ibid.
34. Ivy Lee Archive, Box 6, Folder 9.
35. Hiebert, Courtier to the Crowd.
36. Frederick L. Schuman, review of Present-Day Russia, by Ivy Lee, American Journal of Sociology 35, no. 1 (July 1929): 144–145.
37. Hiebert, Courtier to the Crowd.
38. Ibid.
39. “Fish Sees Demand for Red Trade Ban,” New York Times, October 29, 1930.
40. “Tinkham Assails Ivy Lee in House,” New York Times, February 23, 1929.
41. “Opposes Soviet Goods Ban,” New York Times, June 16, 1931.
42. Hiebert, Courtier to the Crowd.
43. Vagit Alekperov, Oil of Russia: Past, Present and Future, trans. Paul B. Gallagher and Thomas D. Hedden (Minneapolis: East View Press, 2011).
44. Hiebert, Courtier to the Crowd.
4. BROKEN
1. Frantz Fanon, The Wretched of the Earth, trans. Richard Philcox (New York: Grove Press, 2007), 48n1.
2. Antony C. Sutton, Wall Street and the Rise of Hitler (1976; repr., Forest Row, UK: Clairview Books, 2010).
3. Ibid.
4. Ibid.
5. Special Committee on Un-American Activities, House of Representatives, “Investigation of Nazi Propaganda Activities and Investigation of Certain Other Propaganda Activities,” Hearings No. 73-DC-4, 73rd Cong., 2nd Sess. (June 5–7, 1934).
6. Ibid.
7. Ibid.
8. Ibid.
9. Ray Eldon Hiebert, Courtier to the Crowd: Ivy Lee and the Development of Public Relations in America, 2nd ed. (New York: PRMuseum Press, 2017).
10. Special Committee on Un-American Activities, House of Representatives, “Investigation of Nazi Propaganda Activities.”
11. Sutton, Wall Street and the Rise of Hitler.
12. Special Committee on Un-American Activities, House of Representatives, “Investigation of Nazi Propaganda Activities.”
13. Ibid.
14. Ibid.
15. Ivy Lee Archive, Seeley Mudd Manuscript Library, Princeton University, Box 5, Folder 7.
16. Ivy Lee Archive, Box 4, Folder 37.
17. Ibid.
18. Hiebert, Courtier to the Crowd.
19. William E. Dodd, Ambassador Dodd’s Diary, ed. William E. Dodd, Jr., and Martha Dodd (London: Victor Gollancz, 1945).
20. Ibid.
21. Ibid.
22. Ibid.
23. Frank C. Hanighen, “Foreign Political Movements in the United States,” Foreign Affairs, October 1937.
24. Ibid.
25. Ibid.
26. Tarun Krishnakumar, “Propaganda by Permission: Examining ‘Political Activities’ Under the Foreign Agents Registration Act,” Journal of Legislation 47, no. 2 (2021): 49.
27. Special Committee on Un-American Activities, House of Representatives, “Investigation of Nazi Propaganda Activities.”
28. Ibid.
29. Ibid.
30. Ibid.
31. Special Committee on Un-American Activities, House of Representatives, “Investigation of Nazi Propaganda Activities.”
32. Ibid.
33. Ibid.
34. Ibid.
35. Ibid.
36. Ibid.
37. Ibid.
38. Scott M. Cutlip, The Unseen Power: Public Relations: A History (Hillsdale, NJ: Lawrence Erlbaum Associates, 1994), 145.
39. Hiebert, Courtier to the Crowd.
40. Ibid.
41. “Ivy Lee, as Adviser to Nazis, Paid $25,000 by Dye Trust,” New York Times, July 12, 1934.
42. “Races: Father and Son,” Time, July 23, 1934.
43. Cutlip, The Unseen Power.
44. Ivy Lee with Burton St. John III, Mr. Lee’s Publicity Book: A Citizen’s Guide to Public Relations (New York: PRMuseum Press, 2017).
45. “Ivy Lee Home from Reich,” New York Times, August 31, 1934.
46. Ibid.
47. Ibid.
48. Ibid.
49. “Ivy Lee–Farben Link Recounted at Trial,” New York Times, October 4, 1947.
PART II: MONSTERS
1. Quoted in Anna Reid, The Shaman’s Coat: A Native History of Siberia (New York: Walker, 2002), 49.
5. SECRET HANDSHAKE
1. Frederick Merk, with Lois Bannister Merk, Manifest Destiny and Mission in American History: A Reinterpretation (1963; reprint, Cambridge, MA: Harvard University Press, 1995), 179.
2. Lionel Zetter, Lobbying: The Art of Political Persuasion, 3rd ed. (Petersfield, UK: Harriman House, 2014).
3. Robert C. Byrd, The Senate, 1789–1989, vol. 2, Addresses on the History of the United States Senate, ed. Wendy Wolff (Washington, DC: U.S. Government Printing Office), 504.
4. Quoted in Cynthia Brown, “The Foreign Agents Registration Act (FARA): A Legal Overview,” Congressional Research Service report R45037, December 4, 2017, 2n11.
5. Author interview with Krishnakumar.
6. “Foreign Propaganda,” U.S. House of Representatives Report No. 1381, 75th Cong., 1st Sess., 2.
7. Tarun Krishnakumar, “Propaganda by Permission: Examining ‘Political Activities’ Under the Foreign Agents Registration Act,” Journal of Legislation 47, no. 2 (2021): 55.
8. The bill was remarkable in many ways, and not only for its requirements. “Despite the ominous times, the drafters of FARA produced a remarkably sophisticated piece of legislation,” one analysis found. “For one thing, the statute was free of the heated language that had characterized the Congressional reports and hearings preceding its passage.” Ava Marion Plakins, “Heat Not Light: The Foreign Agents Registration Act After Meese v. Keene,” Fordham International Law Journal 11, no. 1 (1987): 191.
9. Ibid., 191–192.
10. “Bookniga Officers Get Prison Terms,” New York Times, July 15, 1941.
11. Ibid.
12. “Auhagen Convicted as Propaganda Agent; Gets Two Years for Failure to Register,” New York Times, July 12, 1941.
13. Plakins, “Heat Not Light,” 192n56, 192.
14. Plakins, “Heat Not Light,” 192n56.
15. “Suspending Statutes of Limitations During War or Emergency,” Hearings Before Subcommittee No. 4 of the Committee on the Judiciary, U.S. House of Representatives, 77th Cong., 1st Sess., November 26, 1941, statement of Adolf A. Berle, Jr., 28.
16. FARA would initially be placed with the DOJ’s War Division, before moving to the Internal Security Section of the DOJ’s Criminal Division in the 1950s. See Matthew T. Sanderson, “A History of the FARA Unit,” Caplin & Drysdale, May 5, 2020, https://www.fara.us/a-history-of-the-fara-unit.
17. Plakins, “Heat Not Light,” 194.
18. Foreign Agents Registration Act of 1938, as amended April 29, 1942.
19. Plakins, “Heat Not Light,” 194–195.
20. Ibid., 195n73.
21. “Foreign Agents Registration Act Amendments,” report no. 143, April 1, 1965, U.S. Senate, 89th Congress, 1st Sess., 2.
22. “Foreign Agents Registration Act Amendments,” report no. 143, April 1, 1965, U.S. Senate, 89th Congress, 1st Sess., 4.
23. Ibid.
24. Ibid.
25. Plakins, “Heat Not Light,” 195.
26. Krishnakumar, “Propaganda by Permission.”
27. Interestingly, the nominal spur for these changes came not from concerns about secret Cold War–related lobbying but from, of all things, sugar quotas. Sparked by a rush to fill U.S. sugar quotas following the Cuban trade embargo, sugar cartels began throwing money at American political campaigns. They were, as one analysis found, “exceptionally organized” and “contributed significant sums of money to political campaigns” across the United States, lobbying American politicians and shifting American policy in the process. See Ben Freeman, The Foreign Policy Auction: Foreign Lobbying in America (n.p.: CreateSpace, 2012).
28. Ibid.
29. Quoted in Brown, “The Foreign Agents Registration Act (FARA),” 5. Some registrants take such requirements that all materials must be disclosed quite literally, including an inundation of emails, notes, and other minutiae in their filings. While such filings provide transparency, they effectively drown investigators in details—and make the filings largely worthless.
30. Ibid., 9.
31. Ibid., 10.
32. Ken Silverstein, Turkmeniscam: How Washington Lobbyists Fought to Flack for a Stalinist Dictatorship (New York: Random House, 2008).
33. Comptroller General of the United States, “Effectiveness of the Foreign Agents Registration Act of 1938, as Amended, and Its Administration by the Department of Justice,” report to the Committee on Foreign Relations, U.S. Senate, B-177551, March 1974.
34. Ibid.
35. Ibid.
36. Ibid.
37. Ibid.
38. “Improvements Needed in the Administration of Foreign Agent Registration,” enclosure I in J. K. Fasick to Benjamin Civiletti and Edmund S. Muskie, July 31, 1980, https://www.gao.gov/assets/id-80-51.pdf.
39. U.S. General Accounting Office, “Foreign Agent Registration: Justice Needs to Improve Program Administration,” Report to the Chairman, Subcommittee on Oversight of Government Management, Committee on Governmental Affairs, U.S. Senate, GAO/NSIAD-90-250, July 1990.
40. Ken Silverstein, “Their Men in Washington: Undercover with D.C.’s Lobbyists for Hire,” Harper’s, July 2007.
6. WISE MEN
1. Alan Taylor, American Republics: A Continental History of the United States, 1783–1850 (New York: W. W. Norton, 2021).
2. Franklin Foer, “Paul Manafort, American Hustler,” The Atlantic, March 2018.
3. Ibid.
4. Paul Manafort, Political Prisoner: Persecuted, Prosecuted, but Not Silenced (New York: Skyhorse, 2022).
5. Foer, “Paul Manafort, American Hustler.”
6. Ibid.
7. Ibid.
8. Ibid.
9. Ibid.
10. Manafort, Political Prisoner.
11. Lee Drutman, “How Corporate Lobbyists Conquered American Democracy,” The Atlantic, April 20, 2015.
12. Quoted in Lee Drutman, The Business of America Is Lobbying: How Corporations Became Politicized and Politics Became More Corporate (New York: Oxford University Press, 2015), 51.
13. Joshua Keating, “Get Used to Foreign Interference in Elections,” Slate, October 7, 2020.
14. John Adams, “Inaugural Address, 4 March 1797,” Founders Online, National Archives, https://founders.archives.gov/documents/Adams/99-02-02-1878.
15. Dov H. Levin, Meddling in the Ballot Box: The Causes and Effects of Partisan Electoral Interventions (New York: Oxford University Press, 2020).
16. The nearest thing to a foreign interference scandal came during the American Civil War, in which both French and British officials openly toyed with recognizing the Confederacy before deciding against it. See Don H. Doyle, The Cause of All Nations: An International History of the American Civil War (New York: Basic Books, 2017).
17. The Nazis didn’t use only Ivy Lee to target Americans. As Levin discovered, “In October 1940, the Nazis leaked a captured Polish government document, hoping to expose Franklin Roosevelt as a ‘criminal hypocrite’ and ‘warmonger.’ The German embassy in Washington gave a U.S. newspaper a bribe to publish the document.” The efforts, of course, went nowhere. See Dov H. Levin, “Sure, the U.S. and Russia Often Meddle in Foreign Elections. Does It Matter?,” Washington Post, September 7, 2016.
18. Author interview with Dov Levin. Years later, KGB archives revealed that Wallace’s preferred candidates for both secretary of state and treasury secretary were Soviet agents themselves. Roosevelt’s replacement of Wallace with Truman “deprived Soviet intelligence of what would have been its most spectacular success.” See Christopher Andrew and Vasili Mitrokhin, The Sword and the Shield: The Mitrokhin Archive and the Secret History of the KGB (New York: Basic Books, 1999).
19. “Text of Wallace Letter to Stalin Calling for Peace Program,” New York Times, May 12, 1948.
20. Author interview with Dov Levin.
21. Jason Daley, “How Adlai Stevenson Stopped Russian Interference in the 1960 Election,” Smithsonian Magazine, January 4, 2017.
22. Casey Michel, “Russia’s Long and Mostly Unsuccessful History of Election Interference,” Politico Magazine, October 26, 2019.
23. David Shimer, Rigged: America, Russia, and One Hundred Years of Covert Electoral Interference (New York: Vintage Books, 2021), 87.
24. Andrew and Mitrokhin, The Sword and the Shield.
25. Alexander Feklisov, The Man Behind the Rosenbergs (New York: Enigma Books, 2001).
26. Andrew and Mitrokhin, The Sword and the Shield.
27. Anatoly Dobrynin, In Confidence: Moscow’s Ambassador to Six Cold War Presidents (Seattle: University of Washington Press, 2016).
28. Ibid.
29. Andrew and Mitrokhin, The Sword and the Shield.
30. Ibid.
31. Peter Baker, “‘We Absolutely Could Not Do That’: When Seeking Foreign Help Was Out of the Question,” New York Times, October 5, 2019.
32. Manafort, Political Prisoner.
33. Ibid.
34. Ibid.
35. Ibid.
7. EXCESS IS BEST
1. T. J. Stiles, Custer’s Trials: A Life on the Frontier of a New America (New York: Knopf, 2016), 310.
2. Paul Manafort, Political Prisoner: Persecuted, Prosecuted, but Not Silenced (New York: Skyhorse, 2022).
3. Thomas B. Edsall, “Partners in Political PR Firm Typify Republican New Breed,” Washington Post, April 7, 1985.
4. Manafort, Political Prisoner.
5. Edsall, “Partners in Political PR Firm.”
6. Meghan Keneally, “The Man Who Got Top Trump Aide into GOP Politics Recalls the Budding Talent,” ABC7 Bay Area, April 26, 2016.
7. To take one example: Baker’s negotiation with Nursultan Nazarbayev, dictator of the nuclear-armed and newly independent Kazakhstan, took place in the nude, as the two sweated together in a sauna. See J. A. Baker, The Politics of Diplomacy (New York: Putnam, 1995), 538–539.
8. “James Baker and the Art of Power,” The Economist, September 24, 2020.
9. Franklin Foer, “The Quiet American,” Slate, April 28, 2016.
10. Franklin, “Paul Manafort, American Hustler,” The Atlantic, March 2018.
11. Bernard Weinraub, “After Nixon and Reagan, Young Republicans Face ’88 with Uncertainty,” New York Times, July 11, 1987.
12. Foer, “Paul Manafort, American Hustler.”
13. Ibid.
14. Ibid.
15. Ibid.
16. Edsall, “Partners in Political PR Firm.”
17. Kenneth P. Vogel, “Paul Manafort’s Wild and Lucrative Philippine Adventure,” Politico Magazine, June 10, 2016.
18. Foer, “Paul Manafort, American Hustler.”
19. Matt Labash, “Roger Stone, Political Animal,” Weekly Standard, November 5, 2007.
20. Edsall, “Partners in Political PR Firm.”
21. In 1981 Atwater authored one of the most infamous quotes in American electoral history, describing the Republicans’ so-called Southern Strategy. As Atwater said, “You start out in 1954 by saying, ‘N*gger, n*gger, n*gger.’ By 1968 you can’t say ‘n*gger’—that hurts you, backfires. So you say stuff like, uh, forced busing, states’ rights, and all that stuff, and you’re getting so abstract. Now, you’re talking about cutting taxes, and all these things you’re talking about are totally economic things and a byproduct of them is, Blacks get hurt worse than whites.… ‘We want to cut this,’ is much more abstract than even the busing thing, uh, and a hell of a lot more abstract than ‘N*gger, n*gger.’” See Rick Perlstein, “Lee Atwater’s Infamous 1981 Interview on the Southern Strategy,” The Nation, November 13, 2012.
22. Edsall, “Partners in Political PR Firm.”
23. Vogel, “Paul Manafort’s Wild and Lucrative Philippine Adventure.”
24. Michael Lewis, “Three Words a Lawyer Should Never Say to Clients,” Bloomberg, March 27, 1998.
25. Evan Thomas, “The Slickest Shop in Town,” Time, March 3, 1986.
26. Steven Mufson and Tom Hamburger, “Inside Trump Adviser Manafort’s World of Politics and Global Financial Dealmaking,” Washington Post, April 26, 2016.
27. Manuel Roig-Franzia, “The Swamp Builders,” Washington Post, November 29, 2018.
28. Thomas, “The Slickest Shop in Town.”
29. Roig-Franzia, “The Swamp Builders.”
30. One other element of the “swamp” refined by Manafort and his team: the political action committee. According to both Manafort’s memoirs and reportage elsewhere, Manafort’s colleagues formed the National Conservative Political Action Committee in the 1970s. Per Manafort, it was “the first real political action committee in the United States.” It was also a “precursor to the rise of super PACs,” according to The Washington Post, helping lay the groundwork for deep-pocketed donors to flood American elections with financing. See Manafort, Political Prisoner; Roig-Franzia, “The Swamp Builders.”
31. Edsall, “Partners in Political PR Firm.”
32. Roig-Franzia, “The Swamp Builders.”
33. Foer, “Paul Manafort, American Hustler.”
34. Katy Daigle, “Trump Criticizes Pequots, Casino,” Hartford Courant, October 6, 1993.
35. Shawn Boburg, “Donald Trump’s Long History of Clashes with Native Americans,” Washington Post, July 25, 2016.
36. Joseph Tanfani, “Trump Was Once So Involved in Trying to Block Indian Casino That He Secretly Approved Attack Ads,” Los Angeles Times, June 30, 2016.
37. Marie Brenner, “How Donald Trump and Roy Cohn’s Ruthless Symbiosis Changed America,” Vanity Fair, August 2017.
38. Foer, “Paul Manafort, American Hustler.”
39. Alexander Burns and Maggie Haberman, “Mystery Man: Ukraine’s US Fixer,” Politico, March 5, 2014.
8. SHAME IS FOR SISSIES
1. David R. Gayton, “A Letter by Walt Whitman: ‘The Spanish Element in Our Nationality,’” Comparative Literature Undergraduate Journal (University of California, Berkeley), Fall 2022.
2. Spy, February 1992.
3. “Who’s the Sleaziest of Them All?,” Spy, February 1992, 55.
4. Ibid.
5. Filings can be found in the FARA database, available at FARA.gov.
6. Bill Berkeley, “Zaire: An African Horror Story,” The Atlantic, August 1993.
7. Art Levine, “Publicists of the Damned,” Spy, February 1992, 55.
8. K. Riva Levinson, “I Worked for Paul Manafort. He Always Lacked a Moral Compass,” Washington Post, November 1, 2017.
9. Cristina Maza, “Here’s Where Paul Manafort Did Business with Corrupt Dictators,” Newsweek, August 7, 2018.
10. Don Van Natta, Jr., and Douglas Frantz, “Lobbyists Are Friends and Foes to McCain,” New York Times, February 10, 2000.
11. Tom McCarthy, “Paul Manafort: How Decades of Serving Dictators Led to Role as Trump’s Go-To Guy,” The Guardian, October 30, 2017.
12. Levine, “Publicists of the Damned,” 62.
13. Kenneth P. Vogel, “Paul Manafort’s Wild and Lucrative Philippine Adventure,” Politico Magazine, June 10, 2016.
14. Ibid.
15. Ibid.
16. Evan Thomas, “The Slickest Shop in Town,” Time, March 3, 1986.
17. Mark Fineman and Doyle McManus, “Vote Fraud on Grand Scale Reflected in Manila Area,” Los Angeles Times, February 16, 1986.
18. Ibid.
19. Vogel, “Paul Manafort’s Wild and Lucrative Philippine Adventure.”
20. Fineman and McManus, “Vote Fraud.”
21. Vogel, “Paul Manafort’s Wild and Lucrative Philippine Adventure.”
22. J. C. Sharman, The Despot’s Guide to Wealth Management: On the International Campaign Against Grand Corruption (Ithaca, NY: Cornell University Press, 2017).
23. Pamela Brogan, “The Torturers’ Lobby: How Human Rights–Abusing Nations Are Represented in Washington,” Center for Public Integrity, Washington, DC, 1992, https://cloudfront-files-1.publicintegrity.org/legacy_projects/pdf_reports/THETORTURERSLOBBY.pdf.
24. Ibid.
25. Ibid.
26. Levine, “Publicists of the Damned.”
27. Ibid., 58.
28. Racial realities were an underlying theme of the growing foreign lobbying industry; as one photo caption in the Spy investigation, featuring all of the lobbyists and their despotic clients, read, “Rich white lobbyists and the despots who love them.” Ibid.
29. Ibid., 59.
30. Ken Silverstein, Turkmeniscam: How Washington Lobbyists Fought to Flack for a Stalinist Dictatorship (New York: Random House, 2008), 10.
31. Art Levine, “Shame Is for Sissies,” Mother Jones, September–October 2005.
32. Adam Bernstein, “Tyrants’ Lobbyist, Flamboyant to the End,” NBC News, May 2, 2005.
33. Richard Leiby, “Fall of the House of von Kloberg,” Washington Post, July 31, 2005.
34. Levine, “Publicists of the Damned,” 57.
35. Ibid.
36. Levine, “Shame Is for Sissies.”
37. “WWYD 2/2,” YouTube, posted by UnkownNickelodeon, April 29, 2011, https://youtu.be/-CsOyAzdURM.
PART III: REVOLUTIONS
1.Leo Perutz, The Marquis of Bolibar, translated by John Brownjohn (New York: Arcade, 1989).
9. SAFE FOR DICTATORSHIP
1. Quoted in Elizabeth A. Fenn, Pox Americana: The Great Smallpox Epidemic of 1775–82 (New York: Farrar, Straus and Giroux, 2002).
2. Matthew T. Sanderson, “A History of the FARA Unit,” Caplin & Drysdale, May 5, 2020, https://www.fara.us/a-history-of-the-fara-unit.
3. Craig Holman, “Origins, Evolution and Structure of the Lobbying Disclosure Act,” Public Citizen, May 11, 2006.
4. Tarun Krishnakumar, “Propaganda by Permission: Examining ‘Political Activities’ Under the Foreign Agents Registration Act,” Journal of Legislation 47, no. 2 (2021): 44–74.
5. Cynthia Brown, “The Foreign Agents Registration Act (FARA): A Legal Overview,” Congressional Research Service report R45037, December 4, 2017.
6. Lydia Dennett, “Closing the Loophole on Foreign Influence,” Project on Government Oversight, April 13, 2018.
7. Office of the Inspector General, U.S. Department of Justice, “Audit of the National Security Division’s Enforcement and Administration of the Foreign Agents Registration Act,” Audit Division 16–24, September 2016.
8. Alexander Dukalskis, Making the World Safe for Dictatorship (New York: Oxford University Press, 2021).
9. Ibid.
10. Ibid.
11. Ibid.
12. Ibid.
13. Ibid.
14. “Hotel Rwanda Hero Paul Rusesabagina Convicted on Terror Charges,” BBC News, September 20, 2021.
15. Adele Del Sordi and Emanuela Dalmasso, “The Relation Between External and Internal Authoritarian Legitimation: The Religious Foreign Policy of Morocco and Kazakhstan,” Taiwan Journal of Democracy 14, no. 1 (2018): 95–116.
16. Dukalskis, Making the World Safe for Dictatorship.
17. Ibid.
18. Ben Freeman, The Foreign Policy Auction: Foreign Lobbying in America (n.p.: CreateSpace, 2012).
19. Ibid.
20. Ibid.
21. Ibid.
22. Ibid.
23. Ibid.
24. Ibid.
25. Ibid.
26. According to DLA Piper, describing the Turkish massacre of the Armenians as genocide—one of the first of the twentieth century, in which Turkish forces killed approximately 1.5 million Armenian men, women, and children—is “a matter of genuine historic dispute.” But most Western nations regard it as genocide. See Thomas de Waal, “What Next After the U.S. Recognition of the Armenian Genocide?,” Carnegie Europe, April 30, 2021.
27. Freeman, The Foreign Policy Auction.
28. Ibid.
29. Erik Wemple, “Former Congressman and Azerbaijan Advocate Finds Receptive Audience at Daily Caller,” Washington Post, April 3, 2015.
30. Freeman, The Foreign Policy Auction.
31. Ken Silverstein, Turkmeniscam: How Washington Lobbyists Fought to Flack for a Stalinist Dictatorship (New York: Random House, 2008).
32. Ibid.
33. Ibid.
34. “APCO Wins Agency of the Year at 2006 PRWeek Awards,” PRWeek, March 3, 2006.
35. Silverstein, Turkmeniscam.
36. Ibid.
37. Ken Silverstein, “Alexander Haig’s Last Years,” Mother Jones, September–October 1999.
38. Silverstein, Turkmeniscam.
39. Ibid.
40. Ibid.
10. UKRAINIAN COCKTAILS
1. Aodogán O’Rahilly, The O’Rahilly: A Secret History of the Rebellion of 1916 (Gill, Ireland: Lilliput, 2016).
2. Polina Devitt, Anastasia Lyrchikova, and Katya Golubkova, “Biting the Bullet, Not the Dust: Deripaska Gives Up His Aluminum Empire,” Reuters, December 20, 2018.
3. Rosalind S. Helderman and Alice Crites, “The Russian Billionaire Next Door: Putin Ally Is Tied to One of D.C.’s Swankiest Mansions,” Washington Post, November 29, 2017.
4. “Treasury Designates Russian Oligarchs, Officials, and Entities in Response to Worldwide Malign Activity,” press release, U.S. Department of the Treasury, April 6, 2018. To date, Deripaska has not been indicted for bribery, though he has been indicted for sanction evasion and obstruction of justice. Deripaska has denied these allegations.
5. John S. Gardner, “Bob Dole: Soldier, Politician and Republican of the Old School,” The Guardian, December 5, 2021.
6. Katharine Q. Seelye, “Bob Dole, Old Soldier and Stalwart of the Senate, Dies at 98,” New York Times, December 5, 2021.
7. “Reaction to Bob Dole’s Death from US Dignitaries, Veterans,” Associated Press, December 5, 2021.
8. Dole’s foreign lobbying filings can be found on FARA’s digital database, such as https://efile.fara.gov/docs/5549-Exhibit-AB-20030401-HDWQXY01.pdf.
9. Carrie Levine, “Bob Dole, Trump Campaign Aide to Lobby for Congolese Government,” Center for Public Integrity, Washington, DC, May 11, 2017.
10. Glenn R. Simpson and Mary Jacoby, “How Lobbyists Help Ex-Soviets Woo Washington,” Wall Street Journal, April 17, 2007.
11. “Grave Secrecy: How a Dead Man Can Own a UK Company and Other Hair-Raising Stories About Hidden Company Ownership from Kyrgyzstan and Beyond,” Global Witness, London, June 2012.
12. Author interview.
13. Levine, “Bob Dole, Trump Campaign Aide to Lobby.”
14. Azure Hall, “Bob Dole’s Net Worth at the Time of His Death Might Surprise You,” The List, December 5, 2021.
15. Joseph J. Schatz and Benjamin Oreskes, “Want to Be a ‘Foreign Agent’? Serve in Congress First,” Politico, October 2, 2016.
16. Lee Fang, “John Boehner Cashes Out, Joins Corporate Lobbying Firm That Represents China,” The Intercept, September 20, 2016.
17. Anna Massoglia and Karl Evers-Hillstrom, “Joe Lieberman Formally Registers as Lobbyist for Chinese Telecom Giant ZTE,” Open Secrets, January 2, 2019.
18. Schatz and Oreskes, “Want to Be a ‘Foreign Agent’?”
19. Michael Kelly, “Breaking Convention,” New Yorker, August 4, 1996.
20. “Press Release—Transcript of Press Conference by Paul Manafort, Dole Convention Manager,” July 31, 1996, American Presidency Project, University of California, Santa Barbara.
21. One other foreign, but not necessarily foreign lobbying, scandal that Manafort was involved in by the turn of the century involved a Lebanese national named Abdul Rahman el-Assir. Acting as a global arms broker, el-Assir enlisted Manafort’s help on a range of topics, including a financial deal involving a Portuguese bank and an American biometrics company that ended up imploding the bank. El-Assir and Manafort were later accused of taking part in a kickback scheme involving French officials shipping submarines to Pakistan, and then redirecting income from the sales to a French political campaign. It was, as one analyst said, “one of France’s biggest political scandals.” Manafort allegedly made at least $200,000 from the deal. See Joshua Keating, “Paul Manafort Was Also Involved in One of France’s Biggest Political Scandals,” Slate, October 31, 2017.
22. Karen Yuan, “A Timeline of Paul Manafort’s Career,” The Atlantic, February 6, 2018.
23. Paul Manafort, Political Prisoner: Persecuted, Prosecuted, but Not Silenced (New York: Skyhorse, 2022).
24. “Report of the Select Committee on Intelligence, United States Senate, on Russian Active Measures Campaigns and Interference in the 2016 U.S. Election, Volume 5: Counterintelligence Threats and Vulnerabilities,” 116th Cong., 1st Sess., Report 116-XXX.
25. Ibid.
26. Seth Hettena, Trump/Russia: A Definitive History (Brooklyn, NY: Melville House, 2018), 148.
27. “Report of the Select Committee on Intelligence.”
28. Jim Rutenberg, “The Untold Story of ‘Russiagate’ and the Road to War in Ukraine,” New York Times, November 2, 2022.
29. Associated Press, “Before Trump Job, Manafort Worked to Aid Putin,” Florida Times-Union, March 22, 2017.
30. Alayna Treene, “Manafort Memo: ‘Can Greatly Benefit the Putin Government,’” Axios, March 22, 2017.
31. Casey Michel, “Ukraine’s Corrupt Oligarchs Are Looking Toward the West to Rehab Their Reputations,” New Republic, May 12, 2022.
32. Tom Winter, “DOJ: Ex-Manafort Associate Firtash Is Top-Tier Comrade of Russian Mobsters,” NBC News, July 26, 2017.
33. Michel, “Ukraine’s Corrupt Oligarchs.”
34. “How a Putin Ally Is Aiding Giuliani in Ukraine,” editorial, Washington Post, December 22, 2019.
35. Laura Kusisto, “Unmasking Three Mismatched Heavies Who Won and Lost the Drake,” Observer, June 7, 2011.
36. Robert Waldeck, The Black Ledger: How Trump Brought Putin’s Disinformation War to America (New York: Cobra y Craneo, 2020).
37. The entire lawsuit can be found here: Yulia Tymoshenko et al. v. Dmytro Firtash et al., U.S. District Court for the Southern District of New York, Civ. No. 11-02794 (RJS), 2011, https://freebeacon.com/wp-content/uploads/2016/03/manafort-complaint-2.pdf.
38. Casey Michel, American Kleptocracy: How the U.S. Created the World’s Greatest Money Laundering Scheme in History (New York: St. Martin’s, 2021).
39. Tom Winter and Ken Dilanian, “Donald Trump Aide Paul Manafort Scrutinized for Russian Business Ties,” NBC News, August 18, 2016.
40. Ken Silverstein and Adam Weinstein, “How Trump Aide Paul Manafort Got Ridiculously Wealthy While Aiding a Ukrainian Strongman,” Fusion, August 17, 2016, https://web.archive.org/web/20160820050122/http://fusion.net/story/337482/trump-manafort-ukraine-mansions-movies-mobsters/.
41. Waldeck, The Black Ledger.
42. Clifford J. Levy, “U.S. Political Strategists Help Shape Ukraine Parliamentary Campaign,” New York Times, September 28, 2007.
43. Alexander Burns and Maggie Haberman, “Mystery Man: Ukraine’s US Fixer,” Politico, March 5, 2014.
44. Manafort, Political Prisoner.
45. Ibid.
46. Adam Weinstein, “Trump Aide Connected to 2006 Attack on US Marines in Ukraine,” Task & Purpose, December 23, 2020.
47. Adam Weinstein and Ken Silverstein, “Trump Aide Manafort Implicated in Pro-Russian Protests Against US Troops,” Fusion, August 18, 2016, https://web.archive.org/web/20160821164541/http://fusion.net/story/338016/trump-manafort-marines-nato-protests/.
48. Weinstein, “Trump Aide Connected to 2006 Attack.”
49. Ibid.
50. Weinstein and Silverstein, “Trump Aide Manafort Implicated.”
51. “Ukraine: Opposition Creates Tempest over ‘Sea Breeze’ in Crimea,” June 6, 2006, WikiLeaks, https://wikileaks.org/plusd/cables/06KIEV2190_a.html.
52. Casey Michel, “The Crime of the Century,” New Republic, March 4, 2015.
53. “Ukraine: Opposition Creates Tempest over ‘Sea Breeze’ in Crimea.”
54. Maxim Tucker, “Trump Campaign Chief Linked to Secret Kiev Cash Payments,” Times (London), August 17, 2016.
55. Weinstein and Silverstein, “Trump Aide Manafort Implicated.”
56. Waldeck, The Black Ledger.
57. Barry Meier, “Lawmakers Seek to Close Foreign Lobbyist Loopholes,” New York Times, June 12, 2008.
58. Silverstein and Weinstein, “How Trump Aide Paul Manafort Got Ridiculously Wealthy.”
59. Ibid.
60. Ibid.
61. Kenzi Abou-Sabe, Tom Winter, and Max Tucker, “What Did Ex-Trump Aide Paul Manafort Really Do in Ukraine?,” NBC News, June 27, 2017.
62. Meier, “Lawmakers Seek to Close Foreign Lobbyist Loopholes.”
63. Burns and Haberman, “Mystery Man.”
11. BLOOD MONEY
1. Joshua L. Reid, The Sea Is My Country: The Maritime World of the Makahs (New Haven, CT: Yale University Press, 2015).
2. Yanukovych’s zoo would not be Manafort’s only brush with an ostrich. As investigators later discovered, Manafort owned an ostrich-skin jacket worth $15,000, as well as a separate ostrich-skin vest worth $9,500. He further owned a python-skin jacket worth $18,500. See Ashley Hoffman, “The Internet Can’t Stop Plucking at Paul Manafort’s $15,000 Ostrich Jacket,” Time, August 3, 2018.
3. Darmon Richter, “Occupy Mezhyhirya: Squatting the Mansion of Ukraine’s Ex-President,” Ex Utopia, July 29, 2020.
4. Julia Ioffe, “Of Course the Ousted President of Ukraine Commissioned a Nude Portrait of Himself,” New Republic, April 30, 2014.
5. “Monument to Corruption: Ukraine’s Most-Wanted Man Built $75M Home on a $25G Salary,” Fox News, December 5, 2015.
6. Franklin Foer, “Paul Manafort, American Hustler,” The Atlantic, March 2018.
7. Michael Kranish and Tom Hamburger, “Paul Manafort’s ‘Lavish Lifestyle’ Highlighted in Indictment,” Washington Post, October 30, 2017.
8. Shortly thereafter, I sat with a friend in a Marquis de Sade–themed café in the western Ukrainian city of Lviv. On the televisions—which were draped by lace stockings, high heels, and whips—played Tymoshenko’s prosecution and perp walk on loop. It remains one of the strangest, most surreal meals of my life.
9. It didn’t hurt that, around the same time, U.S. attorneys also become key tools in transnational money-laundering networks, providing attorney-client privilege for kleptocratic clients looking to inject their wealth into the American economy. See Alexander Cooley and Casey Michel, “U.S. Lawyers Are Foreign Kleptocrats’ Best Friends,” Foreign Policy, March 23, 2021. As elsewhere, all lobbying-related filings are located in the FARA digital database, such as Baker McKenzie’s filing to lobby on behalf of the regime in the Democratic Republic of Congo: https://efile.fara.gov/docs/6821-Exhibit-AB-20200508-1.pdf.
10. Casey Michel and Ricardo Soares de Oliveira, “The Dictator-Run Bank That Tells the Story of America’s Foreign Corruption,” Foreign Policy, July 7, 2020.
11. All filings regarding Skadden’s work in Ukraine are located in the FARA digital database, including https://efile.fara.gov/docs/6617-Exhibit-AB-20190118-1.pdf.
12. Sharon LaFraniere, “Trial of High-Powered Lawyer Gregory Craig Exposes Seamy Side of Washington’s Elite,” New York Times, August 26, 2019.
13. Craig initially connected with Manafort because of another bipartisan link. Doug Schoen, a leading Democratic pollster, had offered to help Manafort in Ukraine—and personally recruited Craig to Yanukovych’s cause. See ibid.
14. FARA filing regarding Skadden’s work in Ukraine: https://efile.fara.gov/docs/6617-Exhibit-AB-20190118-1.pdf.
15. Greg Farrell and Christian Berthelsen, “Skadden Settlement for Manafort Work Suggests Ex-Partner’s Peril,” Bloomberg, January 17, 2019.
16. U.S. Department of Justice, “Prominent Global Law Firm Agrees to Register as an Agent of a Foreign Principal,” press release, January 17, 2019. For the most detailed examination of Skadden’s work for Yanukovych, see the Skadden settlement agreement, January 15, 2019, at https://www.justice.gov/opa/press-release/file/1124381/download.
17. The entire Skadden report on the Tymoshenko trial can be found at https://s3.documentcloud.org/documents/538591/tymoshenko.pdf.
18. U.S. v. Gregory B. Craig, Grand Jury Indictment, April 11, 2019, www.justice.gov/usao-dc/press-release/file/1153646/download.
19. U.S. v. Gregory B. Craig, Memorandum Opinion and Order, U.S. District Court for the District of Columbia, Crim. Action No. 19-0125 (ABJ), August 6, 2019, https://www.politico.com/f/?id=0000016c-686c-da83-a96c-fafd98ff0000.
20. Skadden’s intimate relationship with Manafort didn’t end just in Ukraine; around the same time, Skadden hired Manafort’s daughter, placing her in the “same bureau housing the attorneys who had produced the Tymoshenko report.” See Ken Silverstein and Adam Weinstein, “How Trump Aide Paul Manafort Got Ridiculously Wealthy While Aiding a Ukrainian Strongman,” Fusion, August 17, 2016, https://web.archive.org/web/20160820050122/http://fusion.net/story/337482/trump-manafort-ukraine-mansions-movies-mobsters/. Craig initially helped Manafort’s daughter land interviews, and said he was “pissed” when she was initially turned down. See LaFraniere, “Trial of High-Powered Lawyer Gregory Craig.”
21. Skadden settlement agreement, January 15, 2019, https://www.justice.gov/opa/press-release/file/1124381/download.
22. U.S. v. Gregory B. Craig, Notice of Intent to File Motion In Limine to Exclude Hearsay Testimony from Richard Gates and Jonathan Hawker, U.S. District Court for the District of Columbia, Case No. 1:19-cr-0125 (ABJ), June 24, 2019, https://storage.courtlistener.com/recap/gov.uscourts.dcd.206162/gov.uscourts.dcd.206162.45.0.pdf.
23. Ibid.
24. Ibid. A separate filing said that Craig did not find Sanger at home, and instead “left the document behind Sanger’s storm door.” Josh Gerstein, “Mueller Fallout Continues as Greg Craig Trial Opens,” Politico, August 12, 2019.
25. David M. Herszenhorn and David E. Sanger, “Failings Found in Trial of Ukrainian Ex-Premier,” New York Times, December 12, 2012.
26. Gerstein, “Mueller Fallout Continues.”
27. Robert Waldeck, The Black Ledger: How Trump Brought Putin’s Disinformation War to America (New York: Cobra y Craneo, 2020).
28. Another company that worked on Yanukovych’s behalf was the behemoth American consulting company McKinsey. The organization didn’t work for Manafort, but instead served in parallel to Manafort’s efforts, helping “polish [Yanukovych’s] battered image” and working toward “resurrecting Mr. Yanukovych’s career.” Like Manafort, McKinsey connected with Yanukovych via oligarch Rinat Akhmetov. Yanukovych’s government was but one of a series of loathsome regimes that McKinsey worked closely with, from China to Saudi Arabia. McKinsey has never disclosed how much money it made from its arrangement with Yanukovych. See Walt Bogdanich and Michael Forsythe, “How McKinsey Has Helped Raise the Stature of Authoritarian Governments,” New York Times, December 15, 2018.
29. Pinchuk’s American lobbyist? The aforementioned Schoen, who had worked as Bill Clinton’s political consultant before joining Pinchuk—and, later, Manafort. See Kevin Bogardus, “Ukrainian Billionaire Hires Clinton Pollster,” The Hill, October 29, 2011.
30. Amy Chozick and Steve Eder, “Foundation Ties Bedevil Hillary Clinton’s Presidential Campaign,” New York Times, August 20, 2016.
31. Maximilian Hess, “Wooing the West: Who Is Ukraine’s Viktor Pinchuk?,” Eurasianet, February 26, 2020.
32. Katya Soldak, “Ukraine’s Victor Pinchuk: The Oligarch in the Middle of the Crisis,” Forbes, March 3, 2014.
33. LaFraniere, “Trial of High-Powered Lawyer Gregory Craig.”
34. “Skadden Stink,” editorial, Kyiv Post, September 13, 2019.
35. Josh Gerstein, “Democratic Pollster Divulges Details to Jurors About Greg Craig’s Ukraine Work,” Politico, August 16, 2019.
36. Skadden registration statement, January 18, 2019, https://efile.fara.gov/docs/6617-Registration-Statement-20190118-1.pdf.
37. LaFraniere, “Trial of High-Powered Lawyer Gregory Craig.”
38. The entire financing for Skadden’s operations in Ukraine was rife with odd, alarming behavior. As The New York Times reported: “Publicly, Ukraine’s financially strapped government said [Skadden] would be paid only the legal limit for outside contracts of $12,000. In an August 2012 editorial with the headline, ‘Skadden Stink,’ The Kyiv Post called that assertion ‘ridiculous,’ noting that would cover only about 12 hours of Mr. Craig’s services alone at his standard rate. Ms. Tymoshenko’s lawyer refused to cooperate with the project unless Skadden disclosed more information. Scrambling, Mr. Craig and Mr. Manafort agreed to raise the ‘official’ fee to $1.25 million. Bypassing his own firm’s billing system, Mr. Craig submitted a new invoice for that amount, although the firm had already collected more than three times that sum from Mr. Pinchuk, routed through offshore bank accounts controlled by Mr. Manafort. At Mr. Manafort’s request, Mr. Craig backdated the document to before the newspaper editorial was published.” See LaFraniere, “Trial of High-Powered Lawyer Gregory Craig.”
39. Skadden settlement agreement, https://www.justice.gov/opa/press-release/file/1124381/download.
40. Foer, “Paul Manafort, American Hustler.”
41. Kenneth P. Vogel, David Stern, and Josh Meyer, “Manafort’s Ukrainian ‘Blood Money’ Caused Qualms, Hack Suggests,” Politico, February 28, 2017.
42. As the Los Angeles Review of Books noted, the texts revealed that Manafort was a “sexual abuser” who engaged in “over a decade of coercive and manipulative sexual behavior” regarding his wife. See Maya Gurantz, “Kompromat: Or, Revelations from the Unpublished Portions of Andrea Manafort’s Hacked Texts,” Los Angeles Review of Books, February 18, 2019.
43. Punctuation has been added to make the text messages read more smoothly. The unedited versions of the text messages can be found at https://bit.ly/ManafortDaughterTexts.
12. NOT FOR PROFIT
1. Marlon James, A Brief History of Seven Killings (New York: Riverhead Books, 2015).
2. “A Brief History of Nonprofit Organizations (And What We Can Learn),” Nonprofit Hub, n.d., https://nonprofithub.org/a-brief-history-of-nonprofit-organizations/, accessed 3 March 2023.
3. Juliana Kaplan, “Inequality Flamethrower Anand Giridharadas on Why Billionaires Shouldn’t Exist and His Hopes for the Biden Administration,” Business Insider, December 8, 2020.
4. “President Bill Clinton and Chelsea Clinton Release 2017 Impact Report on the Work of the Clinton Foundation,” Clinton Foundation, New York, May 24, 2018.
5. “Clinton Foundation Impact Report 2021,” Clinton Foundation, New York.
6. The Clinton Foundation tax documents are found on the IRS’s Tax Exempt Organizations Search database, at https://apps.irs.gov/app/eos/details/. For a more legible look at Clinton Foundation finances, see “Bill Hillary & Chelsea Clinton Foundation,” Nonprofit Explorer, ProPublica, https://projects.propublica.org/nonprofits/organizations/311580204, accessed 3 March 2023.
7. “Bill Hillary & Chelsea Clinton Foundation.”
8. David Hilzenrath, “How Foreign Influence Can Corrupt a President. Legally,” Project on Government Oversight, June 7, 2021.
9. Sarah Chayes, On Corruption in America: And What Is at Stake (New York: Vintage Books, 2020), 15.
10. “Clinton Foundation Donors,” Wall Street Journal, December 18, 2008.
11. “A Vast Network for Donors,” Washington Post, March 18, 2015.
12. United States Attorney’s Office, Central District of California, “Lebanese-Nigerian Billionaire and Two Associates Resolve Federal Probe into Alleged Violations of Campaign Finance Laws,” press release, March 31, 2021.
13. Rosalind S. Helderman and Tom Hamburger, “Foreign Governments Gave Millions to Foundation While Clinton Was at State Department,” Washington Post, February 25, 2015.
14. “Donors Tied to Foreign Governments Gave Millions to Clinton Foundation,” Philanthropy News Digest, March 23, 2015.
15. Jack Greenberg, “Ethics Experts Alarmed by 93% Decrease in Clinton Foundation Donations Since $250 Million Peak in 2009,” Daily Caller, December 5, 2021.
16. Chayes, On Corruption in America.
17. Michael Weiss, “The Corleones of the Caspian,” Foreign Policy, June 10, 2014.
18. Accepting funds from a foreign dictatorship to whitewash the regime remains something of a red line for most journalists. However, around this time a number of pro-Azerbaijan lobbyists had begun writing their own op-eds for a series of American media outlets, including The Hill and Roll Call, which never bothered to disclose that the authors were being paid by Azerbaijan’s dictatorship—and which were never included in any FARA filings. See Casey Michel, “All the Shills Money Can Buy: How Kazakhstan and Azerbaijan Use Useful Idiots, Crooked Academics, and Law-Breaking Lobbyists to Whitewash Their Police States,” MA thesis, Harriman Institute, Columbia University, 2015.
19. Larry Luxner, “Azerbaijan Rolls Out Red Carpet for Visiting U.S. Lawmakers,” Washington Diplomat, July 2013.
20. “Ilham Aliyev: 2012 Person of the Year in Organized Crime and Corruption,” Organized Crime and Corruption Reporting Project.
21. Will Fitzgibbon, Miranda Patrucić, and Marcos Garcia Rey, “How Family That Runs Azerbaijan Built an Empire of Hidden Wealth,” International Consortium of Investigative Journalists, April 4, 2016.
22. Anastasia Tkach, “The Real Scandal of Congressional Junkets to Azerbaijan,” Freedom House, May 26, 2015.
23. Casey Michel, “Azerbaijani Kleptocrats Have Been Getting Their Money’s Worth in Washington for a Long Time,” New Republic, January 26, 2022.
24. Office of Congressional Ethics, U.S. House of Representatives, “Report: Review No. 15-5316,” April 22, 2015.
25. Ibid. See also Committee on Ethics, U.S. House of Representatives, “In the Matter of Officially-Connected Travel by House Members to Azerbaijan in 2013,” July 31, 2015.
26. In the Matter of Officially-Connected Travel by House Members to Azerbaijan in 2013: Report of the Committee on Ethics, House Report 114-239 (Washington, DC: U.S. Government Publishing Office, 2015).
27. Ibid.
28. Author interview with Meredith McGehee.
29. Casey Michel, “US/Azerbaijan: Lobbyists Continue to Flout Travel Rules,” Organized Crime and Corruption Reporting Project, April 24, 2016.
30. Amanda Becker, “Africa Trip Blurs Lines on Travel Propriety,” Roll Call, October 18, 2011, https://web.archive.org/web/20170422025553/https://rollcall.com/issues/57_44/Africa-Trip-Blurs-Lines-On-Travel-Propriety-209590-1.html?pg=1&dczone=influence.
31. Eric Lipton and Eric Lichtblau, “Rules for Congress Curb but Don’t End Junkets,” New York Times, December 6, 2009.
32. Author interview with Jack Abramoff.
33. John Bresnahan, “House Ethics Panel Clears Lawmakers over 2013 Azerbaijan Trip,” Politico, July 31, 2015.
34. Russ Choma, “Lawmakers Who Traveled to Azerbaijan Urged Action Benefiting State Oil Company That Funded Trip,” Open Secrets, May 26, 2015.
35. Casey Michel, “The Man Behind One of the Most Controversial Congressional Trips This Decade Finally Pleads Guilty,” ThinkProgress, December 14, 2018.
36. Author interview.
37. Michel, “US/Azerbaijan.”
38. Ibid.
39. Author interview.
40. Michel, “US/Azerbaijan.”
41. Committee on Ethics, U.S. House of Representatives, “In the Matter of Officially-Connected Travel by House Members to Azerbaijan in 2013,” July 31, 2015.
42. U.S. Department of Justice, “Former Non-Profit President Pleads Guilty to Scheme to Conceal Foreign Funding of 2013 Congressional Trip,” press release, December 10, 2018.
43. Paul Singer and Paulina Firozi, “Turkish Faith Movement Secretly Funded 200 Trips for Lawmakers and Staff,” USA Today, October 29, 2015.
44. Author interview.
45. Singer and Firozi, “Turkish Faith Movement Secretly Funded.”
46. Alexander Burns and Maggie Haberman, “Mystery Man: Ukraine’s US Fixer,” Politico, March 5, 2014.
47. Rob Crilly, “Can Trump’s New Campaign Manager Do for The Donald What He Did for African Tyrants and a Ukrainian Kleptocrat?,” The Telegraph, April 23, 2016.
48. Paul Manafort, Political Prisoner: Persecuted, Prosecuted, but Not Silenced (New York: Skyhorse, 2022).
49. David Voreacos and Chris Dolmetsch, “Manafort Sued by Russian Billionaire Deripaska over TV Deal,” Bloomberg, January 10, 2018.
50. The unedited versions of the text messages can be found at https://bit.ly/ManafortDaughterTexts.
51. Franklin Foer, “Paul Manafort, American Hustler,” The Atlantic, March 2018.
52. The unedited versions of the text messages can be found at https://bit.ly/ManafortDaughterTexts.
PART IV: INSURRECTIONS
1. Gregory P. Downs, After Appomattox: Military Occupation and the Ends of War (Cambridge, MA: Harvard University Press, 2015).
13. POT OF GOLD
1. “Will: Disharmony Is Our Creed,” Sarasota Herald-Tribune, January 23, 2011.
2. Kristen Holmes, “Trump Calls for the Termination of the Constitution in Truth Social Post,” CNN, December 4, 2022.
3. Ben Freeman and Lydia Dennett, “Loopholes, Filing Failures, and Lax Enforcement: How the Foreign Agents Registration Act Falls Short,” Project on Government Oversight, Washington, DC, December 16, 2014.
4. Ibid.
5. “Sunlight Foundation Recommendations to the Dept. of Justice Regarding the Foreign Agents Registration Act,” Sunlight Foundation, Washington, DC, April 8, 2014.
6. Freeman and Dennett, “Loopholes, Filing Failures, and Lax Enforcement.”
7. Office of the Inspector General, U.S. Department of Justice, “Audit of the National Security Division’s Enforcement and Administration of the Foreign Agents Registration Act,” Audit Division 16–24, September 2016.
8. FARA’s digital database can be found at https://efile.fara.gov/ords/fara/f?p=1381:1:32995461174955
9. Ibid.
10. Freeman and Dennett, “Loopholes, Filing Failures, and Lax Enforcement.”
11. Ken Dilanian, Tom Winter, and Kenzi Abou-Sabe, “Ex-Trump Aide Manafort Bought New York Homes with Cash,” NBC News, March 28, 2017.
12. Paul Manafort, Political Prisoner: Persecuted, Prosecuted, but Not Silenced (New York: Skyhorse, 2022).
13. Casey Michel, American Kleptocracy: How the U.S. Created the World’s Greatest Money Laundering Scheme in History (New York: St. Martin’s, 2021).
14. Ben Jacobs, “Leader of Pro-Trump Super PAC Had Mortgage on Paul Manafort Property,” The Guardian, November 1, 2017.
15. “Report of the Select Committee on Intelligence, United States Senate, on Russian Active Measures Campaigns and Interference in the 2016 U.S. Election, Volume 5: Counterintelligence Threats and Vulnerabilities,” 116th Cong., 1st Sess., Report 116-XXX.
16. Manafort, Political Prisoner.
17. Ibid.
18. Glenn Thrush, “To Charm Trump, Manafort Sold Himself as an Affordable Outsider,” New York Times, April 8, 2017.
19. Manafort, Political Prisoner.
20. Ibid.
21. Ibid.
22. Nolan D. McCaskill, Alex Isenstadt, and Shane Goldmacher, “Paul Manafort Resigns from Trump Campaign,” Politico, August 19, 2016.
23. Meghan Keneally, “Timeline of Paul Manafort’s Role in the Trump Campaign,” ABC News, October 30, 2017.
24. Spencer S. Hsu, Rachel Weiner, and Matt Zapotosky, “Roger Stone Trial: Former Top Trump Official Details Campaign’s Dealings on WikiLeaks, and Suggests Trump Was in the Know,” Washington Post, November 12, 2019. Trump later pardoned Stone before he served time in prison.
25. Ken Dilanian, Charlie Gile, and Dareh Gregorian, “Prosecutor Says Roger Stone Lied Because ‘the Truth Looked Bad for Donald Trump,’” NBC News, November 6, 2019.
26. Stone sent his email to Manafort on August 3, 2016. The next day, Stone wrote “that he had dinner with Assange the night before,” according to CNN. See Andrew Kaczynski and Gloria Borger, “Stone, on Day He Sent Assange Dinner Email, Also Said ‘Devastating’ WikiLeaks Were Forthcoming,” CNN, April 4, 2018; Darren Samuelson and Josh Gerstein, “What Roger Stone’s Trial Revealed About Donald Trump and WikiLeaks,” Politico, November 12, 2019.
27. Rosalind S. Helderman, Tom Hamburger, and Rachel Weiner, “At Height of Russia Tensions, Trump Campaign Chairman Manafort Met with Business Associate from Ukraine,” Washington Post, June 19, 2017.
28. Aaron Blake, “‘How Do We Use [This] to Get Whole?’: The Most Intriguing New Paul Manafort–Russia Email,” Washington Post, September 20, 2017.
29. “Report of the Select Committee on Intelligence.”
30. Ibid.
31. Robert Waldeck, The Black Ledger: How Trump Brought Putin’s Disinformation War to America (New York: Cobra y Craneo, 2020).
32. Ibid.
33. Philip Bump, “New Evidence Revives an Old Question: What Counts as Trump-Russia Collusion?,” Washington Post, August 18, 2020.
34. Mattathias Schwartz, “Exclusive: Paul Manafort Admits He Passed Trump Campaign Data to a Suspected Russian Asset,” Business Insider, August 8, 2022.
35. Ibid.
36. U.S. Department of the Treasury, “Treasury Escalates Sanctions Against the Russian Government’s Attempts to Influence U.S. Elections,” press release, April 15, 2021.
37. Despite all evidence to the contrary, Manafort has continued to claim that Kilimnik is “not a Russian agent.” See Manafort, Political Prisoner.
38. Jim Rutenberg, “The Untold Story of ‘Russiagate’ and the Road to War in Ukraine,” New York Times Magazine, November 2, 2022.
39. “Report of the Select Committee on Intelligence.”
40. Federal Bureau of Investigation to Jason Leopold, BuzzFeed News, March 2, 2022 (“Litigation_6th_Release_-_Leopold.pdf”), https://buzzfeed.egnyte.com/dl/gbuL8jn18Z/.
41. Sharon LaFraniere, “Mueller Report Leaves Unanswered Questions About Contacts Between Russians and Trump Aides,” New York Times, April 18, 2019.
42. Salvador Rizzo, “What Attorney General Barr Said vs. What the Mueller Report Said,” Washington Post, April 19, 2020.
43. U.S. Department of Justice, “Report on the Investigation into Russian Interference in the 2016 Presidential Election” (Mueller Report), March 2019.
44. Waldeck, The Black Ledger.
45. Andrew E. Kramer, Mike McIntire, and Barry Meier, “Secret Ledger in Ukraine Lists Cash for Donald Trump’s Campaign Chief,” New York Times, August 14, 2016.
46. Jonny Wrate, “Trump’s Ex-Campaign Chief Accused of Money Laundering in Ukraine,” Organized Crime and Corruption Reporting Project, March 21, 2017.
47. Manafort, Political Prisoner.
48. Ibid.
49. McCaskill, Isenstadt, and Goldmacher, “Paul Manafort Resigns.”
14. BLACK HOLE
1. Alexis de Tocqueville, Democracy in America (Chicago: University of Chicago Press, 2002).
2. Brenda Shaffer, “Russia’s Next Land Grab,” New York Times, September 9, 2014.
3. Brenda Shaffer, “Stopping Russia from Cornering Europe’s Energy Market,” Washington Post, November 3, 2014.
4. Casey Michel, “This Professor Refuses to Disclose Her Work for an Autocratic Regime. Here’s What Happened When I Confronted Her,” New Republic, January 22, 2015.
5. Robert Coalson, “Azerbaijan’s Opinion-Shaping Campaign Reaches ‘The New York Times,’” Radio Free Europe/Radio Liberty, September 18, 2014.
6. Carl Schreck, “Sparks Fly over Scholar’s Azerbaijani Ties at Columbia University Event,” Radio Free Europe/Radio Liberty, October 24, 2014.
7. Till Bruckner, “How to Build Yourself a Stealth Lobbyist, Azerbaijani Style,” Organized Crime and Corruption Reporting Project, June 22, 2015.
8. Collin Binkley, “Feds Say US Colleges ‘Massively’ Underreport Foreign Funding,” Associated Press, October 20, 2020.
9. U.S. Department of Education, “Section 117 of the Higher Education Act of 1965,” last modified July 19, 2022.
10. Alexander Cooley, Tena Prelec, John Heathershaw, and Tom Mayne, “Paying for a World-Class Affiliation: Reputation Laundering in the University Sector of Open Societies,” working paper, National Endowment for Democracy, May 2021.
11. Brendan O’Brien, “Harvard and Yale Universities Investigated for Possible Non-Disclosure of Foreign Money,” Reuters, February 12, 2020.
12. Permanent Subcommittee on Investigations, U.S. Senate, “China’s Impact on the US Education System,” February 27, 2019.
13. Office of the General Council, U.S. Department of Education, “Institutional Compliance with Section 117 of the Higher Education Act of 1965,” October 2020.
14. Ibid.
15. Ibid.
16. Ibid.
17. Phillip Martin, “MIT Abandons Russian High-Tech Campus Partnership in Light of Ukraine Invasion,” All Things Considered, WGBH, February 25, 2022.
18. Jessica Shi, “MIT Removed Russian Oligarch Viktor Vekselberg from Corporation in April 2018,” The Tech, January 18, 2019.
19. Cooley et al., “Paying for a World-Class Affiliation.”
20. The database can be found at https://sites.ed.gov/foreigngifts/. There remains ample room to improve the database, such as adding contracts, detailing which entities formalized the donations, and noting any additional requests or meetings that accompanied the donations.
21. Office of the General Council, “Institutional Compliance with Section 117.”
22. Permanent Subcommittee on Investigations, “China’s Impact on the US Education System.”
23. Linda Yeung and Ng Kang-chung, “Harvard University Receives Largest Ever Donation from Hong Kong Foundation,” South China Morning Post, September 8, 2014.
24. Ben Rooney, “Harvard Gets Record $350 Million Donation,” CNN Money, September 8, 2014.
25. Cooley et al. “Paying for a World-Class Affiliation.”
26. Guillermo S. Hava, “The Other Chan: Donation Sanitization at the School of Public Health,” Harvard Crimson, October 19, 2020.
27. Jonathan L. Katzman, “Distasteful Donations,” Harvard Crimson, September 6, 2019.
28. “Ronnie & Gerald Chan,” Forbes, https://www.forbes.com/profile/ronnie-gerald-chan/?sh=4704cc285948, accessed 3 March 2023.
29. Author interview.
30. Austin Ramzy, “Asia Society Blames Staff for Barring Hong Kong Activist’s Speech,” New York Times, July 7, 2017.
31. “Statement on PEN Hong Kong Event, Joshua Wong,” Asia Society, July 6, 2017.
32. “Asia Society Staff Survey 2019,” uploaded by Casey Michel, https://www.scribd.com/document/495683135/Asia-Society-Staff-Survey-2019.
33. Author interview.
34. Casey Michel and David Szakonyi, “America’s Cultural Institutions Are Quietly Fueled by Russian Corruption,” Foreign Policy, October 30, 2020.
35. John de Boer, “What Are Think Tanks Good For?,” Centre for Policy Research, United Nations University, March 17, 2015.
36. Ben Freeman, “Foreign Funding of Think Tanks in America,” Foreign Influence Transparency Initiative, Center for International Policy, Washington, DC, January 2020.
37. “Our Mission,” Aspen Institute, https://www.aspeninstitute.org/what-we-do/#:~:text=The%20Aspen%20Institute%20is%20a,United%20States%20and%20the%20world, accessed 3 March 2023.
38. Freeman, “Foreign Funding of Think Tanks in America.”
39. “About the Atlantic Council,” Atlantic Council, https://www.atlanticcouncil.org/about/, accessed 3 March 2023.
40. Freeman, “Foreign Funding of Think Tanks in America.”
41. Author interview.
42. “International Advisory Board,” Atlantic Council, https://www.atlanticcouncil.org/about/international-advisory-board/, accessed 3 March 2023. As mentioned earlier, Pinchuk denies any financial links to Manafort’s network.
43. Ryan Grim and Clio Chang, “Amid Internal Investigation over Leaks to Media, the Center for American Progress Fires Two Staffers,” The Intercept, January 16, 2019.
44. Eric Lipton, Brooke Williams, and Nicholas Confessore, “Foreign Powers Buy Influence at Think Tanks,” New York Times, September 6, 2014.
45. Ibid.
46. Ibid.
47. Casey Michel, “Congress Takes Aim at Think Tanks and Their Corrupt Money,” New Republic, June 27, 2022.
48. Kjølv Egeland and Benoît Pelopidas, “No such thing as a free donation? Research funding and conflicts of interest in nuclear weapons policy analysis,” International Relations, December 22, 2022.
49. In the Matter of the Search of Information Stored Within the iCloud Account Associated with DSID/Apple Account Number 1338547227, Application for a Warrant by Telephone or Other Reliable Electronic Means, U.S. District Court for the Central District of California, Case No. 2:22-MJ-1530, April 15, 2022, https://www.documentcloud.org/documents/22062338-allen-search-warrant?responsive=1&title=1.
50. Alan Suderman and Jim Mustian, “FBI Seizes Retired General’s Data Related to Qatar Lobbying,” Associated Press, June 7, 2022.
51. In the Matter of the Search of Information…, Application for a Warrant.
52. Michel, “Congress Takes Aim at Think Tanks.”
53. Associated Press, “FBI Seizes Retired General’s Data Related to Qatar Lobbying,” Politico, June 7, 2022.
54. Lipton, Williams, and Confessore, “Foreign Powers Buy Influence at Think Tanks.”
55. Ibid.
56. Nahal Toosi, “Trump Administration Demands Think Tanks Disclose Foreign Funding,” Politico, October 13, 2020.
57. Michael R. Pompeo, “On Transparency and the Foreign Funding of U.S. Think Tanks,” press statement, U.S. Department of State, October 13, 2020.
58. Secretary Pompeo (@secpompeo), “The @StateDept will henceforth request think tanks that accept money from foreign governments disclose this information to the public. The purpose is simple: to promote free and open dialogue, untainted by the machinations of authoritarian regimes,” Twitter, 11:47 a.m. October 13, 2020, https://twitter.com/secpompeo/status/1316042794411196417.
15. YOU’RE FUCKED
1. “Bloomberg: Would Be Godsend if More Billionaires Moved to NYC,” NBC 4 New York, September 20, 2013.
2. Paul Manafort, Political Prisoner: Persecuted, Prosecuted, but Not Silenced (New York: Skyhorse, 2022).
3. Ibid.
4. U.S. Department of Justice, “Report on the Investigation into Russian Interference in the 2016 Presidential Election” (Mueller Report), March 2019.
5. Another vector of Russian meddling that the Mueller Report overlooked was Moscow’s cultivation of American secessionists in places like Texas and California, though this was less an influence or lobbying campaign and more simply a matter of sowing chaos in the United States—and potentially fracturing the United States outright. This, unexpectedly, was how I initially uncovered the social media prong of Russian interference efforts—including a grammatically challenged post that read, memorably, “IN LOVE WITH TEXAS SHAPE.” See Casey Michel, “How the Russians Pretended to Be Texas—and Texans Believed Them,” Washington Post, October 17, 2017.
6. One area the Mueller Report overlooked, for instance, was how the Kremlin was firmly embedded in leading nonprofit organizations among America’s so-called Religious Right. One organization in particular, the US-based World Congress of Families (WCF), offered entrée for a range of pro-Kremlin oligarchs and their proxies—and allowed them to directly access, and lobby, American politicians and allies within the Religious Right. As Alexey Komov, the Russian representative for the WCF—which has accepted funding from multiple now-sanctioned Russian oligarchs—told me, “We’re often shown as a strange people like we’re homophobic fascists or something.” Given the Kremlin’s recent manifestation, “homophobic fascist” remains an apt description. See Casey Michel, “How Russia Became the Leader of the Global Christian Right,” Politico Magazine, February 9, 2017.
7. Unsurprisingly, cultivation of evangelical organizations and groups like the NRA carried significant overlap. For instance, Russian agent Maria Butina originally connected with the NRA because of a Tennessee lawyer named Kline Preston. When I spoke with Preston, he revealed that he believed Putin was, quite literally, a gift from God. “I think there are certain people throughout history … who have been placed on this planet, once about every five hundred years, who are difference-makers, without whom things would be much different and worse,” Preston told me. “In the history of our nation, I believe firmly that George Washington was one of those people. Had he not lived, this would be a totally different scenario. There are two people in Russian history in the last days that I believe were God-sent. One was Boris Yeltsin, and one was Vladimir Putin. And the reason I say Yeltsin … he was the guy that anointed Putin, and, man, that was a world-changer right there. Him. Yeltsin did it. And from whence it came, I can only think, you know, that it was divine.”
8. Casey Michel, “Tom Barrack Suggests Trump’s White House Was Even More Vulnerable than We Thought,” NBC News, July 25, 2021.
9. Sharon LaFraniere and William K. Rashbaum, “Thomas Barrack, Trump Fund-Raiser, Is Indicted on a Lobbying Charge,” New York Times, July 20, 2021.
10. U.S. Department of Justice, “Former Advisor to Presidential Candidate Among Three Defendants Charged with Acting as Agents of a Foreign Government,” press release, July 20, 2021.
11. U.S. v Rashid Sultan Rashid Al Malik Alshahhi et al., Indictment, U.S. District Court, Eastern District of New York, Case No. 1:21-cr-00371, July 15, 2021, https://www.justice.gov/opa/press-release/file/1413381/download.
12. Tom Winter and Dareh Gregorian, “Tom Barrack, Former Trump Inaugural Chair, Released on $250 Million Bond,” NBC News, July 23, 2021.
13. Michel, “Tom Barrack Suggests.”
14. Rebecca Davis O’Brien, “Trump Adviser’s Trial May Shed Light on Foreign Influence Campaigns,” New York Times, September 17, 2022.
15. Debra J. Saunders, “Steve Wynn Named RNC Finance Chairman,” Las Vegas Review-Journal, January 30, 2017.
16. Isaac Stanley-Becker and Spencer S. Hsu, “U.S. Sues to Compel Casino Mogul Steve Wynn to Register as Agent of China,” Washington Post, May 17, 2022.
17. Attorney General of United States of America v. Stephen A. Wynn, Complaint for Declaratory and Injunctive Relief, U.S. District Court for the District of Columbia, Civil Action No. 22-1372, May 17, 2022, https://www.justice.gov/opa/press-release/file/1506786/download.
18. U.S. Department of Justice, “Elliott Broidy Pleads Guilty for Back-Channel Lobbying Campaign to Drop 1MDB Investigation and Remove a Chinese Foreign National,” press release, October 20, 2020.
19. Spencer S. Hsu, “Major RNC, Trump Fundraiser Elliott Broidy Pleads Guilty to Acting as Unregistered Foreign Agent,” Washington Post, October 20, 2020.
20. Attorney General of United States of America v. Stephen A. Wynn, Complaint for Declaratory and Injunctive Relief.
21. Mark Hosenball, “Trump Ex-Fundraiser Elliott Broidy Pleads Guilty in 1MDB Foreign Lobbying Case,” Reuters, October 20, 2020.
22. Attorney General of United States of America v. Stephen A. Wynn, Complaint for Declaratory and Injunctive Relief.
23. Ken Dilanian, “Russians Paid Mike Flynn $45K for Moscow Speech, Documents Show,” NBC News, March 16, 2017.
24. Carol E. Lee, “Mueller Gives New Details on Flynn’s Secretive Work for Turkey,” NBC News, December 5, 2018.
25. Isaac Arnsdorf, “Trump’s New Spy Chief Used to Work for a Foreign Politician the U.S. Accused of Corruption,” ProPublica, February 21, 2020.
26. U.S. Department of the Treasury, “Treasury Targets Corruption and the Kremlin’s Malign Influence Operations in Moldova,” press release, October 26, 2022.
27. Arnsdorf, “Trump’s New Spy Chief.”
28. Casey Michel, “The Law That Could Take Down Rudy Giuliani,” New Republic, October 15, 2019.
29. Jo Becker, Maggie Haberman, and Eric Lipton, “Giuliani Pressed for Turkish Prisoner Swap in Oval Office Meeting,” New York Times, October 10, 2019.
30. Aram Roston, Matt Spetalnick, and Brian Ellsworth, “Exclusive: Giuliani Told U.S. His Client Deserves Leniency for Financing Venezuela’s Opposition—Parnas,” Reuters, January 22, 2020.
31. Casey Michel, “The Kleptocrat Who Bankrolled Rudy Giuliani’s Drive for Dirt on Biden,” New Republic, August 4, 2022. Firtash is currently fighting extradition to the United States.
32. Nick Penzenstadler, Steve Reilly, and John Kelly, “Most Trump Real Estate Now Sold to Secretive Buyers,” USA Today, June 13, 2017.
33. Craig Unger, “Trump’s Russian Laundromat,” New Republic, July 13, 2017.
34. Richard C. Paddock and Eric Lipton, “Trump’s Indonesia Projects, Still Moving Ahead, Create Potential Conflicts,” New York Times, December 31, 2016.
35. “Trump’s Luxury Condo: A Congolese State Affair,” Global Witness, April 10, 2019.
36. Luke Broadwater and Eric Lipton, “Documents Detail Foreign Government Spending at Trump Hotel,” New York Times, November 14, 2022.
37. Details of Malaysian government expenditures at Trump International Hotel, Washington, DC, for September 10–19, 2017, prepared December 19, 2018, https://int.nyt.com/data/documenttools/pages-from-malaysian-government-expenditures-trump-hotel/c3e82c1247e1ccc8/full.pdf.
38. Broadwater and Lipton, “Documents Detail Foreign Government Spending.”
39. Melissa Zhu, “Najib Razak: Malaysia’s Ex-PM Starts Jail Term After Final Appeal Fails,” BBC News, August 23, 2022.
40. Broadwater and Lipton, “Documents Detail Foreign Government Spending.”
41. Katherine Sullivan, “How a Nigerian Presidential Candidate Hired a Trump Lobbyist and Ended Up in Trump’s Lobby—‘Trump, Inc.’ Podcast,” ProPublica, February 27, 2019.
42. Scott Bixby, “Trump’s Ukraine Conspiracy Theory Came from Paul Manafort During his 2016 Campaign: Mueller Notes,” Daily Beast, November 4, 2019.
43. Jim Rutenberg, “The Untold Story of ‘Russiagate’ and the Road to War in Ukraine,” New York Times, November 2, 2022.
44. Radley Balko, “No-Knock Raids Like the One Against Paul Manafort Are More Common than You Think,” Washington Post, August 10, 2017.
45. U.S. v. Paul J. Manafort Jr. and Konstantin Kilimnik, Superseding Indictment, U.S. District Court, District of Columbia, Case No. 1:17-cr-00201-ABJ, June 8, 2018, www.justice.gov/archives/sco/page/file/1070326/download.
46. U.S. v. Paul J. Manafort Jr. and Richard W. Gates III, Indictment, U.S. District Court, District of Columbia, Case No. Case No. 1:17-cr-00201-ABJ, October 30, 2017, www.justice.gov/file/1007271/download.
47. Ibid.
48. Sharon LaFraniere, “Paul Manafort’s Prison Sentence Is Nearly Doubled to 7½ Years,” New York Times, March 13, 2019.
49. Dartunorro Clark, Gary Grumbach, and Charlie Gile, “Manafort Gets 7.5 Years in Prison, After Additional 43 Months in Second Sentencing,” NBC News, March 13, 2019.
50. Paul Manafort, Political Prisoner: Persecuted, Prosecuted, but Not Silenced (New York: Skyhorse, 2022).
51. Theodoric Meyer, “Flynn Admits to Lying About Turkish Lobbying,” Politico, December 1, 2017. Trump later pardoned Flynn, who was never imprisoned.
52. U.S. Department of Justice, “Elliott Broidy Pleads Guilty.”
53. Soo Rin Kim, “Trump Associates Who Have Been Sent to Prison or Faced Criminal Charges,” ABC News, January 17, 2020.
54. Skadden settlement agreement, January 15, 2019, https://www.justice.gov/opa/press-release/file/1124381/download.
55. Kenneth P. Vogel and Matthew Goldstein, “Law Firm to Pay $4.6 Million in Case Tied to Manafort and Ukraine,” New York Times, January 17, 2019.
56. Kenneth P. Vogel, “Skadden Said to Have Paid $11 Million to Settle Ukraine Dispute,” New York Times, May 10, 2020.
57. David D. Kirkpatrick and Mark Mazzetti, “Prosecutors Add Details to Foreign Lobbying Charges Against Trump Ally,” New York Times, May 17, 2022.
58. Eric Tucker, “US Sues Casino Mogul Steve Wynn over Relationship with China,” Associated Press, May 17, 2022.
59. Erica Orden, “How Federal Prosecutors Are Pursuing Rudy Giuliani,” CNN, May 22, 2021.
60. Julia Ainsley, Andrew W. Lehren, and Anna Schecter, “The Mueller Effect: FARA Filings Soar in Shadow of Manafort, Flynn Probes,” NBC News, January 18, 2018.
61. Katie Benner, “Justice Dept. to Step Up Enforcement of Foreign Influence Laws,” New York Times, March 6, 2019.
62. Office of Senator Elizabeth Warren, “Anti-Corruption and Public Integrity Act,” August 21, 2018.
63. “The Biden Plan to Guarantee Government Works for the People,” https://joebiden.com/governmentreform/#, accessed 3 March 2023.
16. THE REPUBLIC ITSELF IS AT RISK
1. Quoted in Scott Weidensaul, Living on the Wind: Across the Hemisphere with Migratory Birds (New York: Farrar, Straus and Giroux, 2000).
2. Paul Manafort, Political Prisoner: Persecuted, Prosecuted, but Not Silenced (New York: Skyhorse, 2022).
3. Ibid.
4. Ibid.
5. “Trump Pardons Paul Manafort, Roger Stone and Charles Kushner,” BBC News, December 24, 2020.
6. Franklin Foer, “The Triumph of Kleptocracy,” The Atlantic, December 23, 2020.
7. David L. Stern, “FAQ: Who Is Konstantin Kilimnik and Why Does His Name Appear 800 Times in a Senate Report?,” Washington Post, August 18, 2020.
8. “Report of the Select Committee on Intelligence, United States Senate, on Russian Active Measures Campaigns and Interference in the 2016 U.S. Election, Volume 5: Counterintelligence Threats and Vulnerabilities,” 116th Cong., 1st Sess., Report 116-XXX.
9. Ibid.
10. Aaron Blake, “The Senate’s ‘Grave’ Russia Report: What We Learned, and What It Means,” Washington Post, August 18, 2020.
11. “Report of the Select Committee on Intelligence.”
12. Charlie Savage, “Trump Pardons Michael Flynn, Ending Case His Justice Dept. Sought to Shut Down,” New York Times, November 25, 2020.
13. Theodoric Meyer, “Emails Give New Detail About Mercury, Podesta Role in Manafort’s Lobbying,” Politico, September 13, 2018.
14. It’s worth noting that there’s no evidence that Hunter’s work in Ukraine or elsewhere affected his father’s policies. If anything, in Ukraine, such a scheme appeared to backfire; Biden publicly called for Ukrainian authorities to specifically investigate the firm his son was affiliated with. See Casey Michel, “Trump’s Big Lie About Joe Biden, Hunter Biden, and Ukraine Falls Apart,” The Daily Beast, September 29, 2019.
15. Casey Michel, “The Emerging Artistry of Hunter Biden,” The Atlantic, September 28, 2021.
16. Sarah Chayes, “Hunter Biden’s Perfectly Legal, Socially Acceptable Corruption,” The Atlantic, September 27, 2019.
17. Theodoric Meyer, “How Lobbyists Are Supporting Biden,” Politico, April 26, 2019.
18. Mark Paustenbach and Mark Skidmore, “Larry Rasky: A Legendary Democratic Operative Who Boosted Joe Biden,” Politico Magazine, December 26, 2020.
19. Casey Michel, “Biden’s Super PAC Buddy Has a Paul Manafort Problem,” New Republic, November 1, 2019.
20. Author interview with Larry Rasky.
21. Karin Fischer, “Far-Reaching Investigations of Colleges’ Foreign Ties Could Be Closed,” letter to the editor, Chronicle of Higher Education, October 5, 2022.
22. Jimmy Quinn, “Biden Admin Winds Down Probes into Universities’ Foreign Gifts,” National Review, October 18, 2022.
23. U.S. Department of Justice, National Security Division, email to [addressee redacted], “Re: [Company] Request for Advisory Opinion Pursuant to 28 C.F.R. § 5.2,” April 12, 2022, https://www.justice.gov/nsd-fara/page/file/1526096/download.
24. The State Department did not respond to my questions regarding requirements or requests about think tanks and foreign funding disclosure.
25. U.S. v. Gregory B. Craig, Grand Jury Indictment, U.S. District Court, District of Columbia, April 11, 2019, https://www.justice.gov/usao-dc/press-release/file/1153646/download.
26. Matthew Continetti, “The Shameful Saga of Greg Craig,” Commentary, October 2019.
27. Sharon LaFraniere, “Gregory Craig Acquitted on Charge of Lying to Justice Department,” New York Times, September 4, 2019.
28. Ibid.
29. Ibid.
30. Instead of FARA, Barrack was charged with violating a statute known as Section 951, a related lobbying- and espionage-related regulation. Section 951 was used against others involved in the 2016 interference campaign, such as Maria Butina, the Russian agent who infiltrated the National Rifle Association (NRA). See 18 U.S. Code § 951, “Agents of Foreign Governments.”
31. Department of Justice, “Former Advisor to Presidential Candidate Among Three Defendants Charged with Acting as Agents of a Foreign Government,” press release, July 20, 2021.
32. Rebecca Davis O’Brien, “Former Trump Adviser Acquitted on Charges of Acting as Emirati Agent,” New York Times, November 4, 2022.
33. Ibid.
34. Jacqueline Thomsen, “Casino Tycoon Wynn Defeats U.S. Lawsuit over Chinese Agent Claims,” Reuters, October 12, 2022.
35. Devan Cole, “Steve Wynn Can’t Be Forced to Register as a Foreign Agent of China, Judge Rules,” CNN, October 12, 2022.
36. McKinsey’s filings can be found in the FARA database, including: https://efile.fara.gov/docs/6852-Registration-Statement-20200810-1.pdf.
37. Katie Benner, Mark Mazzetti, Ben Hubbard, and Mike Isaac, “Saudis’ Image Makers: A Troll Army and a Twitter Insider,” New York Times, October 20, 2018.
38. Walt Bogdanich and Michael Forsythe, “How McKinsey Has Helped Raise the Stature of Authoritarian Governments,” New York Times, December 15, 2018.
39. Sheelah Kolhatkar, “McKinsey’s Work for Saudi Arabia Highlights Its History of Unsavory Entanglements,” New Yorker, November 1, 2018.
40. Taylor Giorno and Anna Massoglia, “Saudi Arabia Ramped Up U.S. Influence Operations During Biden’s Presidency,” Open Secrets, October 7, 2022.
41. Ben Freeman, “It’s Time to Silence the Saudi Lobbying Machine in Washington,” Washington Post, October 22, 2018.
42. Ben Freeman, “The Saudi Lobby Builds Back Better,” The Intercept, August 25, 2022.
43. Craig Whitlock and Nate Jones, “Retired U.S. Generals, Admirals Take Top Jobs with Saudi Crown Prince,” Washington Post, October 18, 2022.
44. Jeremy Herb, “Mattis Advised UAE Military Before Joining Trump Administration,” CNN, August 2, 2017.
45. Craig Whitlock and Nate Jones, “UAE Relied on Expertise of Retired U.S. Troops to Beef Up Its Military,” Washington Post, October 18, 2022.
17. MR. LEE’S PUBLICITY BOOK
1. Quoted in Sean Wilentz, Rise of American Democracy: Jefferson to Lincoln (New York: W. W. Norton, 2006).
2. Dan Mangan, “Federal Authorities Bar Ex-Trump Campaign Chief Paul Manafort from Dubai Flight Because of Invalid Passport,” CNBC, March 23, 2022.
3. John Hudson, “U.S. Intelligence Report Says Key Gulf Ally Meddled in American Politics,” Washington Post, November 12, 2022.
4. Jonathan Guyer, “Where in the World Are Russians Going to Avoid Sanctions?,” Vox, August 9, 2022.
5. Eugene Daniels, “Politico Playbook: Biden Braces for Brutal Inflation Numbers,” Politico, April 12, 2022.
6. Paul Manafort, Political Prisoner: Persecuted, Prosecuted, but Not Silenced (New York: Skyhorse, 2022).
7. “Foreign Lobby Watch,” Open Secrets, https://www.opensecrets.org/fara, accessed 3 March 2023.
8. Much of the spike in these Russian expenditures stems from the fact that the federal government forced RT’s parent company to register with FARA in 2017. See Devlin Barrett and David Filipov, “RT Agrees to Register as an Agent of the Russian Government,” Washington Post, November 9, 2017.
9. Casey Michel, American Kleptocracy: How the U.S. Created the World’s Greatest Money Laundering Scheme in History (New York: St. Martin’s, 2021).
10. Hailey Fuchs, “How Russian Entities Are Retaining Much of Their D.C. Lobbying Influence,” Politico, March 22, 2022.
11. Josh Rogin, “It’s Time to Shut Down the Foreign Dictator Lobbying Racket,” Washington Post, October 5, 2022.
12. Office of Rep. Steve Cohen, “Representatives Cohen, Wilson, Banks, and Slotkin Introduce the Bipartisan Stop Helping Adversaries Manipulate Everything (SHAME) Act,” press release, October 5, 2022.
13. Office of Rep. Jared Golden, “Golden, Bipartisan Colleagues Introduce Legislation to Combat Foreign Influence in Washington,” press release, June 16, 2022.
14. Casey Michel, “Congress Takes Aim at Think Tanks and Their Corrupt Money,” New Republic, June 27, 2022.
15. Emily Wilkins, “GOP Changes Stir Fears About the Future of House Ethics Office,” Bloomberg Government, January 17, 2023.
16. Ivy Lee with Burton St. John III, Mr. Lee’s Publicity Book: A Citizen’s Guide to Public Relations (New York: PRMuseum Press, 2017).
17. Ibid.
18. Ibid.
19. “#EthicsMatter—Ivy Lee and the First Code of Ethics,” Global Alliance for Public Relations and Communication Management, Zurich, February 19, 2021.
20. “Rise of the Image Men,” The Economist, December 16, 2010.
21. Gary McCormick, “Merely ‘Image Men’? Hardly,” Public Relations Society of America, December 20, 2010.
22. For instance, the “Code of Ethics” for McCormick’s organization is silent as it pertains to American PR specialists aiding dictators. See “Public Relations Society of America (PRSA) Member Code of Ethics,” n.d., https://web.archive.org/web/20140115230822/https://www.prsa.org/AboutPRSA/Ethics/CodeEnglish/#.UtcU7XbP23A.
23. Adam Lowenstein, “The American PR Firm Helping Saudi Arabia Clean Up Its Image,” The Guardian, December 22, 2022.
24. Hailey Fuchs, “The Daily Show Meets Riyadh! How a Giant PR Firm Is Pitching the Saudis,” Politico, July 17, 2022.
25. Lowenstein, “The American PR Firm Helping Saudi Arabia.”
26. Aziz El Yaakoubi, “Saudi Woman Gets 45-Year Prison Term for Social Media Posts, Rights Group Says,” Reuters, August 30, 2022.
27. Marcus Baram, “How Saudi Arabia Restored Its U.S. Influence Machine After the Khashoggi Murder,” Foreign Policy, January 27, 2021.
28. Lowenstein, “The American PR Firm Helping Saudi Arabia.”
29. Ibid.
30. Fuchs, “The Daily Show Meets Riyadh!”
31. In May 2022, Edelman CEO Richard Edelman wrote that he was “more convinced than ever about the global rift between democracy and autocracy.” A few days later, the company signed its new deal with Saudi Arabia. It’s unclear how Edelman views its own role in this rift between democracy and autocracy. See Richard Edelman, “Davos Mid-Year,” June 2, 2022, https://www.edelman.com/insights/davos-mid-year-6-am, and Lowenstein, “The American PR Firm Helping Saudi Arabia.”
32. Lee, Mr. Lee’s Publicity Book.
33. Ibid.
AFTERWORD
1. Bob Lee, “They Came for the Gold and Stayed for the Grass,” Rangelands, October 1996, https://journals.uair.arizona.edu/index.php/rangelands/article/viewFile/11303/10576.
2. Peter Duffy, “The Congressman Who Spied for Russia,” Politico, October 6, 2014.
3. Casey Michel, “We’ve Never Seen Anything Like the Menendez Indictment,” The Atlantic, October 26, 2023.
4. Nina Burleigh, “Nadine and Bob Menendez’s Flashy, Allegedly Corrupt, Romance,” New York Magazine, October 31, 2023.
5. Ben Penn, “Menendez Indicted as Foreign Agent After Thwarting Related Bill,” Bloomberg Law, October 13, 2023.
6. Alexander Hamilton, “Federalist No. 21: Other Defects of the Present Confederation” (1787).