Когда мы, наконец, приземлились во второй раз, снова была почти ночь, и я была чертовски измотана.

Пилоты вышли первыми, и как только они исчезли с вертолетной площадки, чувак, который тайком посадил нас, повернул голову в нашу сторону.

— Нам нужно обсудить ситуацию с лидером, — сказал он. — Это стандартная практика, но поскольку предыдущая команда с… вашим парнем, — он прочистил горло, — уже отчиталась, а остальные будут регистрировать погибших солдат, это должно быть быстро. Следуйте за мной.

Он развернулся на каблуках и умчался в сгущающуюся темноту, явно гораздо увереннее вернувшись на свою территорию. Мы с Джорданом последовали за ним, запоминая все на ходу.

Вертолетная площадка находилась на крыше здания, и последние лучи солнца были видны вдалеке.

— Небоскребы…? — Пробормотала я, слегка сбитая с толку тем, где мы находимся.

— Это территория, — прошептал Джордан, наклоняясь ближе ко мне. — Видишь забор вон там?

Он указал направо, и я проследила за этой линией, пока не увидела отблеск высокого сетчатого забора. Между нами и этим забором были десятки — или больше — высоких, блестящих зданий.

— Какого черта я думала, что они живут в хижинах или под землей, — сказала я, качая головой. — Это современное… такое же современное, как Новая Америка и Академия Арбон.

Джордан собирался сказать что-то еще, когда засранец из сопротивления обернулся и рявкнул:

— Поторопитесь, мать вашу. Они ждут нас, и любая задержка будет выглядеть подозрительно.

Его голос дрожал, и по тому, как он ерзал взад-вперед, я могла сказать, что он отчаянно хотел, чтобы мы ускорились. И это могло быть потому, что он боялся попасть в беду.

Или… по другой причине.

— Будь готов ко всему, — пробормотала я Джордану, прежде чем мы набрали скорость и поспешили туда, где придурок ждал у двери, которая вела на внутреннюю лестницу.

— Это главная штаб-квартира — Красный Восток, — объяснил парень, когда мы вошли внутрь, металлическая дверь захлопнулась за нами. — Здесь живут самые лучшие члены сопротивления; остальные из нас рассредоточены дальше по территории комплекса.

— Сколько вас там? — Спросил Джордан, когда мы все начали спускаться по удивительно широкой лестнице. Это было необычно и, как все остальное, что я видела, суперсовременное и утонченное.

Сколько у них было гребаных денег?

— Десять тысяч здесь, двадцать тысяч в лагере — Красный Запад и, вероятно, миллион разбросан по всем лагерям сопротивления.

Миллион. Людей.

Твою мать. Как мы должны были найти Рафа среди миллиона людей? Я имею в виду, я надеялась, что его забрали сюда, но, возможно, нам лгали с самого начала, и теперь мы застряли в комплексе — Красный Восток.

Нет. Просто, нет.

Я не могла позволить себе пойти туда. Мне нужна быть сосредоточенной, и чрезмерная усталость этому не помогала. Я тоже не могла думать о том что Раф, возможно, мертв или находится далеко отсюда.

Парень молчал всю оставшуюся часть нашего путешествия вниз по многим, многим лестничным пролетам. Лифт был бы приятным зрелищем, но поскольку мы, казалось, находились в каком-то закрытом лестничном колодце, не было никакой возможности сказать, что находится за ним.

Когда мы достигли нижнего уровня, мы вышли через единственную дверь и оказались в комнате, заполненной людьми в черном.

Мудак, который вел нас, развернулся в последнюю секунду и крикнул так громко, что у меня заболели уши:

— Восточная цель! Восточная цель!

Он указывал на нас, и все присутствующие взорвались, нырнув вперед с оружием в руках, направляя в нашу сторону мечи, пистолеты и прочую забавную хрень. Джордан и я придвинулись ближе друг к другу, наши руки были вытянуты перед нами, потому что мы никак не могли справиться с таким количеством вооруженных людей и выжить.

Нашим единственным шансом было договориться и свалить от сюда.

Джордан заговорил раньше меня, сорвав с себя маску.

— Я член сопротивления, — сказал он со всей властностью, присущей принцу — предупреждение о спойлере, чертовски много. — И я требую, чтобы ты отвел меня к своему лидеру.

Кто-то подошел к нему сзади, замахиваясь стволом пистолета, чтобы треснуть Джордана по голове. Однако мой принц был готов, быстро ударив ладонью по предплечью этого человека, выбив оружие, а затем нанеся ему апперкот в челюсть, так что единственным человеком, пребывающим в беспамятстве, был идиот, который счел разумным напасть.

Кроме того, Джордан, блядь, умел драться. Я бы сейчас обмахивала лицо веером, если бы мы не были в смертельной опасности.

Кто-то еще двинулся вперед, и я включила передачу, сломав ему нос хорошо поставленным ударом в лицо. Он с криком отступил, и я вернулась на свою позицию к Джордану.

— Не причиняйте вреда цели, — крикнул кто-то с задней части площадки. — Лидер Красного Востока убьет любого, кто причинит ей вред.

Она?

Они ждут тебя…

Черт возьми, думаю, это подтвердило это — я определенно была целью, и они не могли причинить мне вред без последствий.

Это должно было быть весело.

Джордан и я сражались спина к спине, и мы уложили десятки из них, прежде чем они сокрушили нас просто численностью. Я видела, как приближается последний удар, обрушивающийся на его висок, и когда взгляд Джордана встретился с моим, его глаза затрепетали, а по лицу расползлась бессознательность, я закричала от страха и разочарования.

— Не причиняйте ему вреда! — Я плакала, пытаясь встать на его сторону, но между нами стояло слишком много бойцов сопротивления. Они просто не прекращали наступать. Снова и снова, блядь.

Мы сражались стойко, но вдвоем армию не одолеть. Во всяком случае, не сегодня.

Дверь лязгнула, а я не потрудилась поднять голову. Та же гребаная рутина, день за днем, и не было никакого смысла реагировать.

Я пробыла здесь три недели.

Три недели взаперти в клетке, меня выпускали один раз утром в ванную — когда они иногда позволяли мне принять душ с ледяной водой — и один раз вечером. Между этими двумя вылазками все, что я получила, это несколько приятных пыток, когда они пытались сломать меня. Приказ не причинять мне вреда закончился после того первого дня, но они, по крайней мере, прекратили сексуальное насилие. Во всяком случае, пока.

— Доброе утро, маленький жучок, — сказала моя надзирательница туалета. Женщине было за шестьдесят, у нее был электрошокер, которым она не побоялась воспользоваться, что бы сковывать мои руки и ноги, при этом не давая мне возможности дать ей отпор. Хотя не было никаких причин причинять ей боль снова. В первый раз, когда я вырубила ее, я дошла до соседней комнаты — единственный выход отсюда, и обнаружила там тридцать вооруженных участников сопротивления, стоящих вокруг, как будто они ожидали меня.

Некоторые из них не вернулись на следующий день, но количество этих ублюдков было безграничным. Они просто продолжали заменять тех, которых я обезвредила.

С тех пор я узнавала столько, сколько могла, и все систематизировала. Грубая сила не помогла бы мне выбраться отсюда. Я должна была быть умнее.

— Джордан жив?

Это всегда был мой первый вопрос за день.

— Ага, — сказала она со своим сильным акцентом неопределенного происхождения. У меня не было причин верить, что она говорит правду, я не видела и не слышала его двадцать один день, но мне становилось легче всякий раз, когда я слышала, что да.

— Где Раф? — Спросила я.

Всегда мой второй вопрос, и не потому, что он был менее важен, чем Джордан, а потому, что я даже не знала, был ли он здесь.

Она не ответила, как всегда.

К черту это место. Может быть, я бы все равно просто вырубила ее ради забавы.

Но к тому времени, когда меня вернули в мою камеру — чистую, голодную и измученную — я не могла побеспокоиться о том, чтобы напасть на нее. Так что сегодня ей не надеру задницу. Кто знал о завтрашнем дне.

— Лидер Красного Востока скоро придет, — сказала мне женщина, покачивая своими пышными бедрами, когда выходила за дверь.

Я не ответила. Что, черт возьми, я могла сказать?

Лидер — Красного Востока, был невысоким мужчиной с бледной кожей, белыми волосами и голубыми глазами в красных ободках. У него был сильный, резкий акцент, его слова были короткими и резкими. У него также были тяжелые кулаки, которые он использовал, когда приковывал меня цепями к стенам и каждый день избивал до полусмерти.

Сегодня он вошел одновременно с моим завтраком, так что у меня не было возможности поесть, прежде чем он жестом пригласил меня подойти к стене. Большой пистолет, который он направил на меня, не говоря уже о втором пистолете, направленном человеком позади него — каждый раз другим, было достаточно, чтобы я потянулась к наручникам.

Когда я была на месте, он закрыл их, и я собралась с духом.

— Ты готова? — спросил он.

Я наклонила голову, впервые не позволяя гневу управлять мной — вместо этого оставаясь спокойной и сосредоточенной.

— Какой в этом смысл? Ты не задаешь мне вопросов, ты не сообщаешь мне никакой информации, и ты не убиваешь меня. Есть ли здесь конец игры?

Он сделал паузу, подняв кулаки, готовясь врезаться в меня.

— Что ты знаешь? — спросил он таким же спокойным тоном, какой использовала я. — Возможно, ты уже просто готова поговорить сейчас.

— Ты ломал меня? — Спросила я, мой затуманенный мозг пытался собрать все воедино. — Но ты даже не задал мне никаких вопросов. Откуда ты знал, что я не буду говорить до этого момента?

Он наклонился очень близко, его голос был низким шепотом, зловонное дыхание обдавало мое лицо.

— Твой характер всегда был твоим падением, Насилие. Ты не выживешь в этом мире, если не научишься преодолевать успокаивающие волны, приливы и отливы, толчки и притяжения меча. Не все требует реакции. Иногда это просто есть.

У меня внутри все сжалось, и если бы я могла пошевелить руками, я бы схватилась за боль в груди. Я слышала эти слова раньше…

— Ты знаешь моего сэнсэя?

Лидер — Красного Востока, улыбнулся, показав наименее белые зубы. — Он хочет тебя видеть, — сказал он, и вот так мои цепи были освобождены. — Но если ты не можешь прийти на эту встречу со спокойным сердцем, ты сразу же вернешься в эту клетку, потому что именно тогда, когда у тебя ничего нет и ты сломлена своей низменной природой, ты обнаружишь…

— Твое истинное — я.

Мой тон был горьким. Мой сэнсэй был здесь, и я понятия не имела, что об этом думать. Не было никого, кого я уважала бы больше, когда росла, и мысленно, когда я называла его — сэнсэй, это было в память о человеке, который направлял и наполовину воспитывал меня.

Но была у него и другая сторона — жесткий характер, который сделал его грозным бойцом. Он был настолько же жесток, насколько захватывал дух, и я имела в виду это во всех смыслах. Не говоря уже о том, как он просто взял и бросил меня, когда я была наивной шестнадцатилетней…

Потирая красные рубцы на запястьях, я подумала, не останутся ли они навсегда после всех этих недель попыток бороться с наручниками.

— Все это было по приказу моего сэнсэя? — Спросила я, следуя за лидером Красного Востока, из клетки. Он не сказал ни слова, просто продолжал вести меня по нижним уровням.

Было ясно, что большая часть здешней подпольной сети предназначалась для заключенных. Я никогда не видела никого в камере рядом с моей, но за недели, проведенные здесь, слышала множество криков. Никто из них не был похож на Рафа или Джордана — я сомневалась, что кто-то из моих парней стал бы так кричать, несмотря ни на что, — но мое сердце все равно разбивалось на части каждый раз, когда раздавался крик.

Незнание того, мертвы мои принцы или живы, вполне законно могло довести меня до сердечного приступа.

Больше ничего не было сказано, когда мы продолжили путь, и я, наконец, смогла покинуть унылую яму их подземных комнат, выйдя на свежий воздух и солнечный свет. Закрыв на секунду глаза, я глубоко вздохнула и позволила солнцу омыть мое лицо.

— Пойдем, — сказал лидер Красного Востока. — Ты скоро сможешь насладиться своей свободой. Как только ты услышишь наше предложение, ты поймешь все гораздо яснее.

В это предложение лучше включить информацию о том, где находятся мои принцы, иначе это новообретенное спокойствие, которое они пытались вбить в меня, исчезнет в водовороте кулаков и насилия. Мое имя, моя натура, в конце концов.

Здание, в котором меня заперли, выглядело как огромный торговый центр, короткое и широкое, с большим количеством серой унылости в дизайне. Там даже была парковка, где меня усадили в невзрачный белый фургон.

— Ты даже не собираешься сначала предложить мне конфету, — пробормотала я.

Он искоса взглянул на меня, но я была почти уверена, что он не понял намека. Черт возьми, он явно никогда не был ребенком, борющимся за свою жизнь на улицах, и это было заметно.

Машина двигалась тихо и плавно, выезжая с почти пустой стоянки. Мы ехали, по ощущениям, около часа. Только я, лидер Красного Востока и еще один вооруженный человек в маске. Наконец, мы покинули городской пейзаж и въехали в более естественную обстановку, пока машина не остановилась перед великолепным поместьем в стиле ранчо.

— Конечно, — пробормотала я. Мой сэнсэй ни за что не оказался бы живущим вне своей зоны комфорта — он ненавидел бетон и людей. В таком порядке.

Мою дверь открыл водитель, который оставил свой пистолет внутри машины. Очевидно, они не боялись, что я сбегу отсюда. Как бы сильно я ни хотела напомнить им о том, кто я такая, были более насущные вещи, о которых стоило беспокоиться.

Мне нужны были ответы о Рафе и Джордане, прежде чем я сделаю что-нибудь еще.

Поднимаясь по длинной, посыпанной галькой дорожке, я направилась к шероховатым деревянным ступеням переднего крыльца. Мне потребовалось немало усилий, чтобы преодолеть последние несколько футов до двери. Я не видела своего сэнсэя долгое время, почти два года, если быть точной, и между нами все закончилось не очень хорошо. Наши отношения были сложными и беспорядочными, и за то время, что мы были порознь, я пришла к некоторым мрачным выводам о нас обоих. Уважение, которое я когда-то питала к этому мужчине, исчезло. Но поскольку он был единственным, кто стоял между мной и моими принцами, мне пришлось набраться смелости и посмотреть в лицо своему прошлому.

Дверь распахнулась, и вот так просто он лишил меня возможности выбора.

На открытом пространстве, одетый в свой фирменный костюм для кунг-фу с высоким воротником, стоял Уриэль, мой сэнсэй. Многие дисциплины боевых искусств потеряли свой путь после Войны Монархов, расформированные так, что простолюдины больше не могли учиться сражаться. Уриэль принадлежал к тайной подпольной секте, которая все еще практиковалась в нескольких дисциплинах. Его подготовка была непревзойденной, и даже я никогда не могла сравниться с ним во время наших спаррингов.

— Я ждал тебя, — сказал он голосом более глубоким, чем я помнила.

Я не двигалась, ожидая, когда он выйдет из тени, чтобы я могла увидеть выражение его лица. На самом деле, его глаза. Они были единственной частью его, которая сказала мне, с каким Уриэлем я столкнулась сегодня.

— Заходи, — сказал он, отступая назад.

Ублюдок. Это, как и все, что с ним было, было испытанием.

С легким выдохом я преодолела последние несколько ступенек в его дом, следуя за ним на свет. Когда он повернулся ко мне лицом, я едва сдержала рвущийся наружу вздох. Прошло так много времени с тех пор, как я видела его в последний раз, и за это время, если уж на то пошло, он казался еще более поразительным.

Уриэль всегда напоминал мне падшего ангела, и, несмотря на то, что ему было чуть за сорок, выглядел он моложаво. Белокурые волосы, длинные и заплетенные сзади в толстую косу, пронзительные золотистые глаза, которые могли пронзить своей интенсивностью, и темно-золотистая кожа, которая дополняла его общую богоподобную внешность.

Мужчина, который научил меня защищаться. Мужчина, о котором я старалась никогда не думать больше, чем было необходимо.

Мужчина, который украл мою невинность, даже если в то время я думала, что отдаю ее ему добровольно.

Вот почему я так и не вернулась к нему. Это было то, с чем я смирилась за последние два года: за мной ухаживал хищник. Но я быстро пришла к осознанию того, что он готовил меня не только к сексу, но и к чему-то гораздо большему. К чему-то гораздо более политическому. Очевидно, я наконец-то собирался узнать его давний секрет.

Что Уриэль запланировал для меня?

Спокойствие царило безраздельно, когда я сидела на краю шезлонга с прямой, как шомпол, спиной. Впрочем, Уриэль был доволен тем, что переждал. Он знал, что я сломаюсь первой, я всегда ломалась первой. Таково было нетерпение юности.

Через несколько мгновений он отдал невысказанную команду охранникам в черной форме с автоматами, стоявшие в дверях. Они кивнули и молча вышли. Щелчок старомодного металлического ключа, поворачивающегося в замке, эхом разнесся по комнате вслед за ними, а затем мы остались только вдвоем.

Уриэль и я.

Он окинул меня взглядом, который красноречиво говорил о том, как мы расстались после нашей последней встречи. Но все же он ничего не сказал. Просто смотрел.

В конце концов напряжение дошло до меня, как это было всегда, и я издал рык разочарования.

— Что я здесь делаю, Уриэль? — Я раздраженно оборвала себя словами, потому что не могла спросить то, что действительно хотела спросить. Где Раф и Джордан? С ними все в порядке, или ты уже казнил их, как Клодетт?

Увидев его, здесь, тот беспорядок в Арбоне приобрел больше смысла. Я должна была знать, что мой сэнсэй был членом Общества. Он ненавидел монархии до слабости и никогда не упускал возможности напомнить мне о несправедливости, которую они причинили нам. Что было лицемерием во всей красе, учитывая богатство, из которого, казалось, происходил он, и лидер Красного Востока.

Его глаза сузились в безмолвном упреке, но я больше не терпела его дерьма. Я больше не была тем наивным, влюбленным подростком. Я не испытывала благоговения перед его силой и контролем, и я чертовски уверена, что не была ослеплена своим глупым, введенным в заблуждение и полностью манипулируемым увлечением.

Я усмехнулась.

— Думаю, я заслужила право называть тебя по имени в ту ночь, когда ты лишил меня девственности. А теперь ответь на мой чертов вопрос. Какого хрена я здесь делаю?

Он сделал глубокий вдох, его рот был плотно сжат, а ноздри раздувались. Когда-то давно это вселило бы в меня глубокий, до дрожи в костях страх. Больше нет.

— Я вижу, годы отсутствия не способствовали твоей дисциплине и уважению, ученица. — Его голос был ровным и низким, гипнотизирующим, но я знала его лучше, чем это. Он был чертовски зол на мое дерзкое отношение к нему. — Однако они, безусловно, компенсировали это тем, как прекрасно ты повзрослела как женщина. — Снова этот плотоядный взгляд.

Я задрожала, и не от желания.

— Мы просто собираемся посидеть здесь и поболтать о старых временах, или у тебя была причина похитить моих друзей, схватить меня, а затем пытаться сломить на три недели? Предупреждение о спойлере, я не сломлена, Уриэль. В следующий раз старайся усерднее. Или, знаешь, просто наберись мужества и скажи мне, чего ты хочешь. — Я смотрела прямо и жестко, мои руки свободно лежали на коленях. Я провела слишком много лет под его часто жестокими тренировками, чтобы так быстро все забыть. Кроме того, многое из того, чему он меня научил, было бесценно для моего нынешнего места в мире.

Он позволил тишине снова затянуться между нами, как и следовало ожидать, но затем наклонился вперед, сцепив пальцы домиком. Его золотистые глаза изучали меня своим пронзительным, интуитивным взглядом, но я больше не боялась. Я уставилась прямо на него в ответ.

— Общество хотело бы предложить тебе должность в наших рядах, Роуз. — Он изучал меня, ожидая реакции на это, и я ничего не могла с собой поделать. Я вздрогнула.

Это не имело никакого отношения к его — предложению вступить в народную армию, но он использовал мое второе имя. Он делал это только в редких случаях, обычно после особенно жестокой тренировки, которая оставила меня сломанной, пустой оболочкой. Большую часть времени мы были сэнсэем и ученицей, но были моменты, когда он проявлял редкие проявления доброты, нежно обнимая меня и нашептывая все, что я хотела услышать. Тогда он всегда называл меня по второму имени, как бы выражая нежность.

Теперь я знала лучше. Он манипулировал мной, по сути промывая мозги, чтобы я стала его верным, обожающим солдатом. Прекрасна, как роза, со смертоносными шипами с ядовитыми наконечниками.

— Ты должна была знать, что всегда была предназначена для более высокой цели, моя прекрасная девочка, — продолжил он, почувствовав мое секундное колебание, как акула на кровь. — Такая сила, как у тебя, не могла быть растрачена в трущобах Америки, выброшена на дешевые подпольные бои за ничтожные ставки. Нет, Роуз, тебя тренировали лучшие. — Он имел в виду себя, высокомерный ублюдок. — А теперь пришло время тебе выполнить свой долг перед всеми нами. Перед своим народом. Передо мной.

Мои губы скривились от отвращения. — Я ничего тебе не должна, Уриэль. Я полностью оплатила свой долг, когда мы встречались в последний раз.

Его рот изогнулся в похотливой улыбке, и он провел языком по нижней губе, как будто все еще мог ощутить мой вкус там спустя два года.

— Внезапно я обнаружил необходимость взимать проценты.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не реагировать. Не вскакивать со стула и не обхватывать руками его горло, не душить его до потери сознания, как он делал со мной тысячу раз до этого. Тогда, может быть, он отпускал.

— Это твоя возможность для величия, Роуз. — Он продолжал говорить, как будто не замечал моих убийственных мыслей, но я знала, что это не так. Уриэль мог читать меня лучше, чем кто-либо. Даже лучше, чем любой из моих украденных принцев. — Мы, с Обществом, внесли свой вклад. Мы обучали тебя, дисциплинировали тебя, дали тебе образование. Наш народ поставил тебя в идеальное положение, теперь тебе выпала честь вести нас в новую эпоху. Начиная со смерти монархий.

Его глаза сияли внутренним светом, когда он говорил, возбуждение просвечивало сквозь его холодный и спокойный фасад. Он напомнил мне лидеров культа или серийных убийц двадцатого века. Я видела старый документальный фильм о Теде Банди, о том, как он использовал свою внешность и обаяние, чтобы завлекать молодых женщин, а затем насиловал, избивал и убивал их. Уриэль производил такое же впечатление, за исключением того, что он не пытался убить меня. Пока.

Я прочистила горло и облизала губы, формируя слова в своей голове, прежде чем озвучить их вслух.

— Итак, как я понимаю, это вы сфальсифицировали — Выборы принцессы, чтобы я была зачислена в Академию Арбон?

Он ухмыльнулся, гордость излучалась всеми его порами.

— Это было нетрудно. Эта так называемая лотерея всегда была сфальсифицирована, с самого первого дня. Ты этого не знала, не так ли? Это совсем не случайно. Это разработано для того, чтобы обеспечить королевских особ генетически совместимым партнером для размножения. Оказывается, что все годы выборочных браков резко снизили способность членов королевской семьи к зачатию, и не дай бог, они позволят линии наследования отклониться от их родословной.

На самом деле я все это знала. Но я понятия не имела, что Общество подстроило это, чтобы объявить меня победительницей. Само по себе это было ошеломляюще, что они стали такими могущественными за кулисами, чтобы иметь возможность осуществить это. Тем не менее, я сохраняла нейтральное и спокойное выражение лица. Нет смысла показывать свои силы врагу — потому что именно это доказывал мне мой сэнсэй. Ни один мой друг не устроил бы землетрясение, в результате которого погибли бы невинные люди, как невеста Джордана, Меган. Также они не похитили бы двух людей, о которых я заботилась больше, чем о ком-либо другом в этом мире.

— Изложи мне это ясно, Уриэль, — сказала я прямо. — Скажи мне, чего именно ты хочешь, и я приму это к сведению.

Его губы сжались, и я по опыту знала, что он зол на меня. Он, без сомнения, тщательно продумал эту драматическую презентацию того, чего хотело Общество, а я все это ему портила.

Он нахмурился, глядя на меня, затем, должно быть, решил, что я не в настроении для театральности. Вздохнув, он снова откинулся на спинку стула.

— Ты должна стать номинальной главой народного сопротивления, Роуз. Мы готовы выступить публично и вести борьбу непосредственно с монархиями, и нам нужно лицо. Ты и есть тот человек.

Я уставилась на него.

— Что, прости?

— Тебя готовили к этому с детства, красавица, — сказал он с уговаривающей ноткой в голосе. Внутренне я усмехнулась, потому что он чертовски уверен, что готовил меня к чему-то. И я сомневалась, что это что-то было из-за сопротивления. — Ты в идеальном положении, идеально воспитанная и из совершенно обыденной бедной жизни, к которой относится подавляющее большинство. Мы сделали это для тебя, Роуз. Сопротивление направляло каждый шаг твоей жизни со дня твоего рождения, и теперь пришло твое время блистать.

Мое сердце забилось в груди немного сильнее, а желудок превратился в лед. Он не просто перебрасывался случайными метафорами; он был абсолютно серьезен. Сопротивление планировало включить меня в Список принцесс с рождения, что означало…

— Кем была моя мать на самом деле? — Спросила я, не в силах сдержаться. Уриэль говорил мне, что они спланировали всю мою жизнь, имея в виду, что все, что случилось со мной, было вызвано их влиянием. Интернат, приемные родители, жестокое обращение… Все это было задумано. Без сомнения, это сформировало мое легко переносимое воспитание. Рассказывая мне слезливую историю, за которую сплотятся массы граждан, живущих за чертой бедности.

Губы Уриэля растянулись в самодовольной улыбке.

— Она была одной из нас.

Я моргнула, глядя на него, но этого было достаточно, чтобы передать мой шок.

— Она даже не умерла при родах, — сказал он мне, как будто делал мне одолжение. — Она просто никогда не хотела быть матерью. Она выполнила свой долг перед Обществом, а затем отдала тебя.

Мое сердце разлетелось на куски и превратилось в пыль в пустой полости моей груди.

— Тогда почему она? Если она не хотела детей… — Я замолчала, качая головой. Удары продолжали сыпаться, и это ломало меня.

Уриэль скрестил ноги, покачивая лодыжкой.

— Как я уже сказал, ты происходишь из совершенного рода. Твоя мать была самым близким потомком, которого мы смогли найти, к королевской особе до монархии.

Мои брови слегка приподнялись.

— Что именно это значит? Я королевской крови?

Уриэль усмехнулся. — Даже близко нет. Твой предок была членом королевской семьи только в браке, и даже тогда она развелась и отреклась от престола, не успев завести детей. Но она была известна как Народная принцесса до того, как попала в скандал и была убита в инсценированной автокатастрофе. Простой народ любит хорошую историю. От тряпья к богатству, и вот ты здесь, готова воплотить оригинальную леди Спенсер. — Он саркастически хлопнул в ладоши. — Браво, что удалось заполучить двух наследников короны, Роуз. Ты, должно быть, действительно развила эти навыки на нашей последней тренировке.

Тренировка определенно была эвфемизмом в этой ситуации. Он явно имел в виду мои навыки в постели по сравнению с навыками боя.

— Где твой вакидзаси? — спросил он, его тон резко изменился. Это был опасный тон. Мне нужно было быть очень осторожной в том, как я отвечала на этот вопрос, иначе я могла бы столкнуться с тем, что борюсь за свою жизнь.

— Вы сорвали бал, — сказала я категорически. — В моем платье не было места для оружия, и я была вынуждена последовать за вами, прежде чем смогла его достать. Если бы вы хоть малейшим образом предупредили меня о том, что грядет, я была бы лучше подготовлена.

Мне пришлось свалить это на него ровно настолько, чтобы не казалось, что во всем виновата я, и в то же время взять на себя некоторую ответственность. У Уриэля были правила. Много гребаных правил. И если ты их нарушил…

— Ты разочаровываешь меня, Роуз, — мягко сказал он.

Черт.

— И что еще хуже, ты сбежала от меня.

Двойной трах.

Я слегка переместилась в лучшую боевую позу, благодарная за то, что свободный покрой одежды предоставил мне широкий диапазон движений. Уриэль последовал за этим изменением позы, часть его гнева исчезла.

— Очень хорошо, малышка. Ты хорошо помнишь. — Очень хорошо, малышка.

Малышка. Это было мое прозвище, когда мы впервые встретились и я была ребенком. Когда я достигла половой зрелости, оно изменилось на Роуз. То, что он использует это сейчас, после всего, просто заставило меня почувствовать тошноту.

— Почти уверена, что ты искажаешь прошлое, — выдавила я. — Ты бросил меня. Ты трахнул меня, а затем бросил, явно получив от меня то, что хотел. — Слова вырвались из меня, и я захотела забрать их обратно, как только они прозвучали.

— Ты не была готова, — ответил он, и, на удивление, он все еще был спокоен. — Тебе нужно было найти в себе силы без меня, достаточно, чтобы справиться с тем, для чего ты была рождена.

Мой желудок скрутило, и я пожалела, что нет способа заткнуть уши.

— Ты возглавишь революцию, — закончил он, и теперь он просто выглядел как сумасшедший с маниакальной улыбкой на лице. Очевидно, он долго ждал этого момента.

— А если я скажу — нет?

Я приготовилась, но удара так и не последовало. По крайней мере, не от его кулаков.

— Если ты скажешь — нет, тогда я убью всех, о ком ты когда-либо заботилась, включая обоих принцев и тех близнецов, с которыми ты подружилась в Арбоне.

И вот что у нас получилось. Мой сэнсэйс юных лет учил меня не создавать привязанностей, и он из первых рук показывал, почему у него было это правило. Используешь это против меня.

— Тебе следовало поискать кого-нибудь, кто страстно относился бы к этому делу, — сказала я ему. — Но поскольку ты не оставил мне другого выбора, я останусь здесь и узнаю больше о том, чего вы надеетесь достичь.

— Отказ от ответа, если я когда-либо его слышал, — сказал он, но не стал спорить со мной по этому поводу. Он был явно рад, что я просто не пыталась убить его и выбежать за дверь. Но я была не настолько глупа. Я никак не могла победить его — он двигался почти нечеловечески, как будто в нем была дополнительная энергия, — а я даже ни разу не смогу нанести приличный удар.

Я должна была бы быть умнее, дойти до того момента, когда он снова стал бы мне доверять, и тогда я, возможно, смогла бы драться грязно. Этому ублюдку нравилось притворяться, что он заботится исключительно о чести, но правда была в том, что он многому научил меня, лгать и манипулировать, чтобы получить то, что ты хочешь.

Похоже, я собиралась откопать эти старые навыки.

— Мы выделим тебе твое собственное жилье, — сказал он мне, указывая на дверь, как будто хотел, чтобы я шла впереди него. Его присутствие за моей спиной было не идеально, но я согласилась, потому что хотела снова завоевать его доверие. Здесь мне пришлось играть в долгую игру, я должна была быть терпеливой.

Я могла бы сделать все, чтобы спасти своих друзей.

Уриэль отвез меня в квартиру всего в нескольких кварталах от своего ранчо. Полностью меблированная, она была монохромной, с белыми стенами и полами и черной мебелью — именно так, как я любила дизайн дома, чисто и лаконично. Но я уже не была тем человеком, которым была тогда, и он собирался узнать это очень скоро.

— Тебе должно быть здесь очень удобно, — сказал он, спокойно ожидая у входа, великодушно позволяя мне все это рассмотреть. Наверное, ждал, когда мое лицо и глаза засияют, как раньше, когда он удивлял меня особым угощением. Он хотел вернуть прежнюю меня.

Но этого никогда не должно было случиться.

Мне надоело быть его игрушкой. Надоело, что за мной ухаживают. Просто чертовски надоело.

— Кто мой отец? — Спросила я, зная, что у меня никогда не будет лучшего времени, чтобы получить ответы о моем прошлом. Если бы я знала, что Уриэль был частью моей жизни с рождения, я бы задала все свои вопросы много лет назад.

— Твой отец пожертвовал сперму. Ты была создана в лаборатории. Наука прекрасна, когда используется правильным образом.

Это становилось все лучше и лучше.

— Ты вернешь мне моих друзей? — Я решила испытать свою удачу. — На самом деле нет необходимости их удерживать. Ты уже показал, что можешь достучаться до любого из нас, независимо от обстоятельств. — Он любил лесть; некоторые могли бы сказать, что это был его фатальный недостаток.

Его улыбка была широкой, когда он рассматривал меня.

— Я скучал по тебе, Роуз.

Я не ответила, тупо уставившись на него сверху вниз.

— Что касается твоих друзей, — продолжил он, — давай просто скажем, что если ты покажешь нам себя с лучшей стороны в течение следующих нескольких недель, дашь этому реальный шанс, тогда ты будешь вознаграждена.

Нескольких. Ебля. Недель?

Должно быть, он обманывал себя.

— Я даю тебе четыре дня, — сказала я.

Он улыбнулся, и, черт возьми, это было так похоже на ту улыбку, которую я любила видеть каждый божий день, что я почти расчувствовалась. Он был первым мужчиной, который по-настоящему сломал меня.

Очевидно, с тех пор я мало чему научилась.

— Десять, — возразил он.

— Шесть, — выпалила я в ответ.

Его улыбка стала шире.

— Восемь дней, за которые ты откроешь свой разум и узнаешь все, что может дать тебе сопротивление. Восемь дней, и тогда ты сможешь вернуть своих друзей. Но после этого твое обучение закончится, и настанет время войти в ту роль, для которой ты была рождена.

Если бы мне пришлось услышать это еще раз, я бы, наверное, сошла с ума.

— Я согласна на эти условия, но если через восемь дней ты не вернешь мне мою семью, то все обещания утрачивают силу. Я сровняю этот комплекс с землей, и даже если я умру при этом, я заберу с собой так много из вас, что вам понадобятся годы, чтобы отстроиться заново.

Даже нет проблеска его мегаваттной улыбки.

— Я не ожидал ничего меньшего, Роуз.

Он повернулся и ушел, и когда входная дверь тихо закрылась — контролируемая, как и все, что он делал, — я опустилась на пол и заставила себя проглотить крики, которые пытались вырваться из моей груди. Он был бы снаружи, ожидая услышать реакцию, и если бы он хотя бы почувствовал, что я делаю что-то еще, кроме как спокойно стою здесь, за это пришлось бы адски поплатиться.

Мне нужно было пережить следующие восемь дней.

Мне нужно было вернуть своих друзей.

Затем мне нужно было уничтожить сопротивление.

Оказалось, что эта квартира была полностью обставлена для меня. Обычная одежда моего размера, боевая форма моего размера, туалетные принадлежности по моему вкусу — и под моему я подразумевала те, которыми всегда снабжал меня Уриэль.

Впервые за несколько недель я смогла принять душ без того, чтобы на меня пялилась женщина с электрошокером, и я спала в кровати. Мягкая кровать с красивыми простынями, пахнущими фиалками. Иронично? Еще бы. Мой сэнсэй точно знал, как нажимать на мои кнопки, и тот факт, что меня назвали в честь цветов, матерью, которая умерла при моих родах, было тем, за что я крепко держалась — верой в то, что меня так сильно любили, по крайней мере, в течение нескольких минут.

Но даже это было ложью.

Как, черт возьми, вся моя жизнь могла быть устроена так, чтобы дать им идеальную возможность превратиться в сверхдержаву, я понятия не имела.

Я имею в виду, это имело смысл, когда были изложены факты, но также и не имело. Я была подростком, абсолютно худшим фронтменом, которого они могли выбрать. Никто не доверял подросткам… Они даже не нравились большей части мира. Черт возьми, мне самой подростки не нравились, и я была одной из них.

Но Уриэль был прав в одном. Мир любил сказки о Золушке. От лохмотьев к богатству. Прекрасный принц и все такое дерьмо. Они сплотятся вокруг хорошенькой девушки с суровым воспитанием, но более того, они сплотятся вокруг простолюдинки с принцем. Это заставило меня забеспокоиться, какие еще планы у сопротивления были на моих украденных принцев.

И затем возник вопрос о самих монархиях. Или, более конкретно, об определенных монархиях и их программах размножения. Возможно, поддержка Общества была не самым худшим выбором, который я могла сделать в конце концов.

Тьфу, но как я могла забыть, с каким бессердечием они вызвали то землетрясение? Как они не обратили внимания на человеческие жертвы…? Как Клодетт была казнена в последовавшей панике? Нет, я не могла связать свою судьбу с Уриэлем и его безжалостным Обществом.

Конечно, где-то могла бы быть золотая середина. Как сказал мой сэнсэй, я была поставлена в идеальное положение, чтобы стать их номинальным лидером, их лицом, когда сопротивление обнародовали бы свою борьбу. Возможно, это также могло бы стать идеальной позицией для того, чтобы спровоцировать некоторые позитивные изменения с обеих сторон?

Все это было так сложно и сногсшибательно, но я не могла игнорировать ниточку надежды, этот крошечный проблеск возможности, что я действительно могла бы быть в нужном месте, чтобы остановить войну. А не начать ее.

Резкий стук в мою дверь оторвал меня от моих мыслей, и я осторожно направилась к ней, чтобы открыть. Уриэль просто позволил бы себе войти, высокомерно думая, что не обязан мне давать уединение. Зачем ему это, когда он думал обо мне как о своем творении?

— Могу я вам помочь? — Спросила я парня в строгой униформе, стоявшего там. Он был молод, может быть, на несколько лет старше меня — того же возраста, что Раф и Джордан, и красив, в некотором роде с промытыми мозгами.

— Привет, Вайолет, — поприветствовал он меня с мягкой вежливой улыбкой. — Я Кейн. Я буду сопровождать тебя на твой первый обучающий семинар.

Я уставилась на него на мгновение, прикидывая свои шансы задушить его и обыскать в поисках ключей или чего-то еще.

— Хорошо, конечно, — наконец ответила я со вздохом. Уриэль не был дураком; он не стал бы так просто передавать мне средства побега. Более чем вероятно, этот парень был проверкой моей лояльности. Уже. Черт возьми, это будут долгие восемь дней.

— О, круто, — сказал он, звуча немного удивленно. — Ты гораздо менее… э-э-э… Меня предупредили, что ты можешь неохотно начинать свое посвящение.

Я закатила глаза. Определенно тест, и притом дерьмовый.

— Нет, — ответила я с яркой улыбкой, — по сути, я была рождена, чтобы быть в сопротивлении. Я очень счастлива, быть здесь.

Кейн бросил на меня скептический взгляд, но затем пожал плечами и показал, чтобы я следовала за ним. Я уже была одета, поэтому вышла из квартиры и закрыла за собой дверь. Замка там, конечно, не было, поэтому я просто вышла из нее и пошла рядом со своим сопровождающим в направлении главного входа.

— Итак, с чего мы начнем? — Спросила я его, сохраняя фальшивое веселье. Ловлю еще мух медом и все такое дерьмо. — Тренируемся с холодным оружием? Рукопашный бой? Медитация? — Я немного застонала от этого последнего предложения. Я ненавидела медитацию, но Уриэль настаивал, что это ключ к ясному уму и высшему контролю над нашими эмоциями.

— Э-э… — Мой довольно симпатичный гид искоса взглянул на меня. — Нет. Руководители подумали, что было бы лучше всего направить тебя на семинар по истории. Вполне понятно, учитывая твое положение, что ты, возможно, испытываешь некоторую затяжную симпатию к монархиям.

Я слегка нахмурилась, не уловив связи между предметами. Что должен был сделать семинар по истории, чтобы изменить мое мнение?

Несколько минут мы шли молча, затем мой гид начал указывать на вещи, как будто мы были на экскурсии. Общая столовая, фитнес-центр, бассейн- черт возьми! — и разные другие вещи, которыми я не собиралась когда-либо пользоваться.

— Что? — Спросила я, стараясь говорить шутливым тоном, когда мы пересекали лужайку: — Нет тюрьмы для непослушных солдат общества?

Он резко остановился, нахмурившись, но не раньше, чем я заметила, как его взгляд метнулся через улицу к бетонному зданию с сильно укрепленными дверями и окнами.

— Я не собираюсь помогать тебе вытаскивать твоего друга, — обиженно пробормотал он. — Я предан Обществу.

— Конечно, — ответила я с натянутой улыбкой. — Я просто поддерживала разговор.

И выяснить, где они могли держать Джордана… и Рафа? Я не думала, что они были со мной в лагере — Красный Восток, и Уриэль захотел бы сохранить свои рычаги давления.

Кейн завел меня в здание, затем остановился у двери, помеченной всего лишь номером — двенадцать, и резко постучал. Женщина с суровым лицом азиатского происхождения открыла дверь и посмотрела на меня так, словно я была кусочком жвачки, прилипшим к ее ботинку. Позади нее посреди пустой комнаты стоял единственный стул, а перед ним был огромный экран проектора.

С кресла свисали кожаные ремни, и по моей спине пробежал холодок. Почему-то я не думала, что это будет чем-то похоже на уроки истории, которые преподавали в Арбоне.

Женщина не поприветствовала меня и, конечно же, не представилась. Она просто что-то проворчала и отступила в сторону, показывая, что я вхожу в комнату вместе с ней.

Сделав глубокий, успокаивающий вдох, я сделала именно это и заставила себя не вздрогнуть, когда за мной закрылась дверь. Кейн бросил меня с ворчливой женщиной.

— Сядь, — рявкнула она на меня, кивая на стул.

Я подошла к нему, с подозрением разглядывая кожаные ремни.

— Я здесь добровольно, — уточнила я. — Эти устаревшие методы пыток действительно необходимы?

Женщина усмехнулась мне, ее морщинистое лицо исказилось от отвращения.

— Скажи мне ты, девочка. Если бы мы прямо сейчас привели сюда Нового Американского принца и вложили тебе в руку пистолет, ты бы застрелила его?

У меня отвисла челюсть, прежде чем я смогла это осознать.

— Я бы, что? Нет. Почему он должен умирать из-за того, кто его родители?

Это было неправильно сказано. Конечно, так оно и было. Я знала это, как только слова слетели с моих губ, но, черт возьми, я не могла сказать им, что пристрелю Джордана. Они бы поняли, что я лгу, а потом, вероятно, все равно заставили бы меня сделать это в качестве наказания.

Женщина посмотрела на меня с отвращением.

— Сядь на гребаный стул. У нас много работы.

Тяжело сглотнув, я сделала, как мне сказали. Она была далеко не нежна, когда связывала мне руки и ноги, и ужас скопился у меня в животе. Что она собиралась показать мне такого, что требовало таких мер?

Экран ожил, и я собралась с духом.

Я собиралась точно выяснить, почему эта фракция стала такой радикальной. Я могла только надеяться, что мой разум был достаточно силен, чтобы оставаться беспристрастным.

Следующие три дня продолжались таким же образом. Каждый день Кейн забирал меня из моей комнаты и сопровождал на урок истории, где меня привязывали к стулу на десять часов подряд и заставляли смотреть самые ужасающие, выворачивающие наизнанку картины.

Казалось, что каким-то образом Общество собрало видеозаписи всех самых непристойных, жестоких и бесчеловечных актов, когда-либо совершенных монархиями, даже до Войны монархов.

Наблюдать за бесчисленными казнями гризли, сеансами пыток, публичными порками и казнями на электрическом стуле было достаточно плохо, но именно скрытая видеозапись заставляла меня плакать и испытывать тошноту на грани рвоты каждый день. Записи с камер наблюдения, на которых запечатлены облавы на детей из бедных районов и массовые казни. Преднамеренная стерилизация как мужчин, так и женщин в перенаселенных городах. И изображения племенных ферм, где женщин держали в состоянии медицинской комы во время беременности и вынашивания детей для аристократической элиты.

После четвертого полного сеанса я вернулась в свою комнату, дрожа. Мое лицо было скользким от слез, а носовые пазухи болели от рыданий, и я могла с уверенностью сказать, что поняла. Я поняла, почему радикальная часть Общества так сильно ненавидела монархии. Если все их члены прошли такое же — обучение, как и я, неудивительно, что они стали настолько слепы к доводам разума.

Но хотя я понимала, откуда они берутся и как Уриэль и его сторонники — поскольку такой тип обучения оставлял свой след повсюду — приобрели таких преданных последователей, я на это не купилась.

Это была только одна сторона истории. Одна очень предвзятая, сильно отредактированная и подверженная влиянию сторона, подогнанная под их собственное повествование. И все же с каждой минутой, которую я была вынуждена наблюдать за этими зверствами, совершаемыми лидерами нашего мира, тем больше я чувствовала, что ломаюсь.

Я бы не пережила восьми дней такого. Уриэль тоже это знал.

Обхватив себя руками, я выглянула из окна своей квартиры на комплекс, как делала каждую ночь. Мне нужно было сбежать. Я должна была найти Джордана и убедиться, что он все еще жив… Я не сомневалась, что Раф мог постоять за себя. Но Джорди был тем, кем они продолжали угрожать мне. Он был единственным, кто находился в непосредственной опасности. Я по-королевски облажалась в тот первый день, когда наорала на них, требуя снисхождения к нему. Я показала свою слабость, и они использовали это против меня.

Я стояла там дольше, чем обычно, погрузившись в собственные мысли и планируя свой побег. Достаточно долго, чтобы, когда моя дверь со щелчком открылась, я все еще стоял там, вместо того чтобы спать в постели, как обычно.

— Ты проснулась, — прокомментировал Уриэль, пересекая комнату и становясь у меня за спиной. Очень, очень близко за моей спиной. — Не можешь успокоить свой разум, малышка?

Нотка удовлетворения в его голосе скрутила мой желудок. Он позволял себе заходить в мою комнату каждую ночь, но довольствовался тем, что просто сидел у моей кровати и наблюдал за мной в течение часа, прежде чем снова улизнуть. Он всегда думал, что я сплю, но я никогда не спала.

— Что-то вроде этого, — пробормотала я в ответ, не глядя на него.

Он провел рукой по моим волосам, и я напряглась. Все в нем вызывало у меня тошноту, благодаря ясности времени, дистанции и зрелости. Он охотился на меня, как на уязвимого ребенка. И все же какая-то темная, поврежденная часть меня хотела откинуться на его прикосновения. Израненная душа внутри меня жаждала его привязанности и одобрения.

Мой сэнсэй, должно быть, почувствовал это колебание внутри меня, и он прижался ближе. Все его тело касалось меня, его дыхание обжигало мою шею. — У меня большие планы на нас, Роуз. Я так рад, что ты не усложнила ситуацию больше, чем нужно.

Моя челюсть сжалась, но я не стала с ним спорить. Это было бессмысленно, когда это только свело бы на нет всю тяжелую работу, которую я приложила, чтобы заставить его поверить, что я уступчива.

Уриэль откинул мой растрепанный хвост в сторону и прижался губами к моей шее, вызывая отвращение, ползущее по мне, как тысяча пауков. Тем не менее, я продолжала смотреть в окно. Или, скорее, на территорию комплекса. Несколько парней в черной форме прошли по траве, и один повернулся, чтобы посмотреть на меня.

Мое сердце остановилось.

Нет, это было невозможно. Мой разум сыграл со мной злую шутку из-за всех условностей, через которые они меня подвергали, я это знала. Но, черт возьми, если бы мое сердце не отреагировало слишком быстро, подарив мне проблеск надежды. Потому что я могла бы поклясться, что солдат общества был точной копией Рафа.

Моим первым побуждением было броситься вперед, прижать руки к стеклу и подойти как можно ближе, чтобы разглядеть каждую черточку лица этого солдата. Но я не могла предупредить Уриэля о том, что меня что-то там интересует. Однако мне пришлось посмотреть еще раз, и на этот раз солдат исчез.

Я заставила свое сердце успокоиться.

Уриэль был достаточно близко, чтобы почувствовать учащение моего пульса, но, надеюсь, он предположил, что это из-за его близости. Возбуждать его подозрения каким-либо образом было нецелесообразно.

— Как долго ты еще собираешься добиваться от меня такого состояния? — Тихо спросила я. Мне нужно было запустить следующую часть его плана, потому что я не могла выдержать еще один день с этими видео. Я знала, что у него должен быть список тренировок, через которые я прохожу, Уриэль был очень скрупулезен.

— Мы обсудим это завтра, — мягко сказал он. — Сейчас тебе нужно отдохнуть, если ты не хочешь, чтобы я присоединился к тебе?

Это был момент, когда я больше не могла притворяться. На секунду я сжала мои кулаки, и я была готова развернуться и ударить его на месте, где он стоял. Но стук в дверь остановил мой замах как раз вовремя.

— Да? — Раздраженно позвал Уриэль.

— Сэр, — раздался женский голос, — на наших территориях были замечены основные силы сопротивления. Я подумала, что вы захотите знать.

Уриэль выругался и покачал головой. — Эти слабые ублюдки, — пробормотал он. — Никогда не оставят в покое.

Он направился к двери, один раз обернувшись ко мне.

— Поспи немного, Роуз. Завтра тебе нужно быть на высоте.

Затем он ушел, и я медленно, прерывисто вздохнула. Между нами назревала битва, и в глубине души я знала, что, вероятно, не смогу победить его. Но я скорее умру, чем позволю ему снова прикоснуться ко мне.

Это было мое обещание Рафу и Джордану.

Это было мое обещание самой себе.

Я только через много минут после ухода Уриэля полностью осознала, что заставило его уйти. Сначала я просто испытала облегчение от того, что это была еще одна ночь, когда мне не нужно было иметь с ним дело, особенно тот ебанутый комментарий о том, чтобы он присоединился ко мне в постель. Но они упомянули массовое сопротивление.

Это была сторона, частью которой были Раф и Джордан.

Могло ли это означать, что Раф был на самом деле где-то там?

Но как бы он добрался до этой части сопротивления, когда его похитило подразделение Уриэля?

Я бросилась вперед и оказалась у этого проклятого окна, смотрящего на территорию комплекса. Из тех частей города, которые я могла видеть, казалось, что там было много активности. Все усилили меры безопасности и патрулировали периметр. Это новое событие отвлекло бы их, так что я… Я могла бы пойти туда и посмотреть, смогу ли я найти своих принцев.

Если бы они смотрели наружу, возможно, они бы не заметили, что происходит внутри.

Отвернувшись от вида, я за секунду оказалась в своем гардеробе, роясь в нем, пока не нашла именно то, что мне было нужно. Черная рубашка с длинными рукавами и брюки, они эластичные, чтобы я могла лазить. Но также плотно облегающие, чтобы они ни за что не цеплялись. Там были перчатки, которые я вывернула наизнанку, потому что снаружи они были красными, а внутри черными. То же самое с вязаной шапочкой.

По правде говоря, мне было предоставлено очень мало темной одежды; вероятно этим, Уриэль предупреждал меня чтобы я не ходила на миссии. Но здесь было достаточно, чтобы я могла прикрыть большую часть тела. Нанеся немного темного макияжа на все еще видимые участки моей кожи, я бы смешалась с толпой. Еще лучше, я была бы практически неузнаваема.

Закончив, я тихо открыла входную дверь, позволив ей распахнуться, прежде чем переступить порог. Если бы кто-то ждал там, охраняя меня, они подошли бы и осмотрели мою открытую дверь. Я подождала несколько минут, стоя только внутри, чтобы меня не было видно. Но никто не проверял, и я, наконец, вышла в пустынный коридор.

Освещение было приглушенным, но я уже точно запомнила, куда нужно ступить, чтобы оставаться в тени. Это было почти слишком просто, и потребовалось всего несколько дней хорошего поведения, чтобы заставить их ослабить свое бдительное наблюдение за мной.

Несколько месяцев здесь, и я, вероятно, получила бы работу от Уриэля. Очевидно, это было то, для чего я была рождена в любом случае, и они должны ожидать, что скорее рано, чем поздно я приму это.

В моей голове вспыхнули образы из видео, которые я была вынуждена смотреть. Образы, которые, я знала, будут запечатлены в моем мозгу навечно. Однако насилие исходило не только от членов королевской семьи. Сопротивление убило десятки людей во время своего взрыва, и многие из этих людей были невиновны. Ни у кого в этом мире не было чистых рук. Не говоря уже о том, что я знала и любила не одну королевскую особу. Не все они были написаны одной кистью, и некоторые из них были так далеки от зла.

Как будто, черт возьми, члены королевской семьи Швейцарии были самыми милыми людьми, которых я когда-либо встречала. Должна ли я была поверить, что у них есть секретный город пыток, где они убивают людей? Женщин и детей? Младенцев с их крошечными телами, изрезанными и сожженными?

Я не могла даже этого представить.

Ни за что на свете.

С другой стороны, у меня сложилось впечатление, что дедушка Рафа был мерзким куском дерьма, так что, возможно, в этом что-то было.

Мне пришлось остановиться на секунду и крепко зажмурить глаза, чтобы прогнать образы, иначе я, вероятно, выдала бы себя рыданиями и рвотой, до которых довели меня эти видео.

Сосредоточься, Вайолет. Мне пришлось разделить это дерьмо по частям, иначе я бы никогда не справилась с их обусловленностью.

Когда я взяла себя в руки, мое внимание вернулось в нужное русло, я продолжила свое путешествие из здания в город сопротивления. Было совсем темно; было поздно, и основное население здесь уже легло спать. Это дало мне возможность свободно передвигаться по зданию, и первым местом, которое я решила исследовать, было здание — тюрьмы, о котором Кейн случайно проговорился во время моей первой экскурсии.

Я помнила, где это было, потому что вела мысленную карту этой дыры с той минуты, как приехала из лагеря Красный Восток. Каждый раз, когда я куда-нибудь ходила, что-нибудь видела, я добавляла это к картинке в своей голове. Так что, хотя я и не знала каждую часть города, у меня было хорошее представление о том, где находится большинство объектов, а большое здание находилось всего в пяти минутах ходьбы от моей квартиры — это имело смысл, Уриэль захотел бы сохранить свои рычаги давления поблизости.

Первые несколько минут мое дыхание было ровным, но после этого оно стало немного более затрудненным. Я не была совсем неподготовленна, но пренебрежение к бегу в течение последних нескольких месяцев не принесло мне никакой пользы. К тому времени, как я добралась до большого, ничем не примечательного здания, мне пришлось постоять минуту в тени, чтобы отдышаться. Это оказалось немного дальше, чем я думала, в основном из-за того, что мне нужно было держаться подальше от главного пути, вместо этого выбирая проселочные дороги.

Но сейчас я была здесь, и мне нужно было искать принцев, пока кто-нибудь не нашел меня и не притащил мою задницу обратно в мою комнату. Не говоря уже о том, что это отбросило бы меня назад в моем плане — обмануть этих ублюдков, если бы они подумали, что я пытаюсь сбежать.

Поторопись.

Мне нужно было вернуться в свою комнату до утра, так что нет времени валять дурака.

Я заметила черный ход и поспешила вперед, надеясь найти дверь незапертой. Конечно, это было бы слишком просто, но прямо сейчас мне действительно нужно было полегче. Когда я потянулась к ручке, я отметила отсутствие какой-либо сигнализации с этой стороны. Камер тоже не было.

Это было почти похоже на одну из тех дверей, которыми пользовались только для выноса мусора, тем более что большие мусорные контейнеры стояли с этой стороны здания. Протянув руку вперед, я повернула замок, только чтобы услышать знакомый щелчок засова.

Ради всего святого.

Я не была удивлена, но серьезно, неужели я не могла просто получить один гребаный перерыв?

Не потрудившись больше тратить время на дверь, я отвернулась и начала шарить по земле в поисках предметов, которые помогли бы мне взломать замок. Благодаря моему сэнсэю у меня было много навыков, о некоторых из которых он действительно пожалел бы, дав мне их.

Достаточно скоро ему предстояло пожалеть о многих своих поступках. Девчонка способна была терпеть не так уж много, и когда она срывалась, это было похоже на гребанное стихийное бедствие.

Чем ближе я подходила к мусорным контейнерам, тем больше мелких кусочков хлама было на земле. Мне удалось найти булавку, которую я могла достаточно выпрямить, чтобы работать, так что мне просто нужно было найти что-нибудь еще.

Как только я легла на живот, чтобы сунуть руку под мусорный контейнер, позади меня раздался щелчок, и дверь открылась.

Черт.

Я была уже наполовину под контейнеров, так что я проскользнула в какое бы отвратительное дерьмо здесь ни находилось, все время задерживая дыхание. Шаги раздались как раз в тот момент, когда я скрылась из виду, и я подумала, видели ли они мои ноги. Было темно, и я была вся в черном, так что если что-то и спасло меня, то только это.

Раздался свист, когда человек поднял крышку мусорного контейнера и бросил свой мусор внутрь. В тот момент, когда он отвернулся — у меня был прекрасный вид на его черные ботинки, — я выскользнула так тихо, как только могла. Он собирался вернуться внутрь через эту дверь, и я сэкономила бы себе кучу времени, если бы могла тайно последовать за ним.

Кто бы это ни был, я предположила, что это был мужчина, судя по размерам его спины и плеч. Неприспособленный мужчина, который пыхтел и отдувался во время короткой прогулки до двери. Он ни разу не потрудился оглянуться, когда воспользовался ключом на поясе, чтобы открыть дверь, исчезая внутри и позволяя двери открыться самой по себе.

Глупый, очень глупый ход. Уриэль надрал бы ему задницу, если бы увидел это.

Дверь должен закрывать человек, а не их петли. Это было его главным правилом. Гидравлические отверстия, подобные этим, давали вашему врагу время метнуться вперед и перехватить дверь как раз перед тем, как она захлопнется.

В этой ситуации я был врагом.

Я поймала дверь и придержала ее на мгновение, давая мужчине время уйти, а затем проскользнула внутрь.

Сделав то, что только что не удалось парню из сопротивления, я плотно закрыла за собой дверь, услышав щелчок замка, прежде чем отойти от нее. Теперь я была внутри тюремного блока, обыскивая его вслепую, и мне нужно было действовать быстро. Кто знал, намеревался ли Уриэль вернуться в мою комнату и выполнить свои обещания?

Глубокая дрожь пробежала по мне. Несколько лет назад идея провести с ним ночь в постели, провести с ним свое будущее была бы воплощением мечты. Глупая, безмозглая девчонка с промытыми мозгами, какой я была, я искренне думала, что люблю его.

Боже, как я была неправа.

То, что я чувствовала к Джордану и Рафу… Это было так же реально, как и дышать. Не то чтобы я когда-либо признавалась в этом им, уж точно не Рафу, но чем дольше я была вдали от них обоих, чем дольше они были в опасности из-за меня, тем более уверенней я становилась в своих чувствах.

Я была влюблена. В них обоих.

И к черту то, что я оставила своих близких страдать от рук Уриэля и его сумасшедшей радикальной фракции. Я бы нашла Джордана — и, надеюсь, Рафа — и мы бы убрались отсюда к чертовой матери. К черту спасение мира, это не входило в наши обязанности. Мы были слишком молоды и слишком неопытны. Это была работа для короля Фелипе и королевы Хасинты… если бы они оба были еще живы.

Чувство вины захлестнуло меня, скручивая желудок. Если Фелипе не выжил, то это была моя вина. Логически я понимала, что Общество наслаждалось возможностью убрать так много членов королевской семьи одновременно, но я все еще не могла избавиться от чувства ответственности. Произошло бы все так, если бы они не были нацелены на меня? Будет ли отец Рафа в безопасности дома со своими детьми?

Вопросы, на которые никогда не будет ответов, даже несмотря на то, что чувство вины продолжало пожирать меня заживо.

Звук впереди заставил меня остановиться, затем я прижалась к стене и помолилась, чтобы тени помогли мне слиться с толпой. Когда никто не вышел из-за угла и звук затих, я вздохнула с облегчением. Мне нужно было чертовски поторопиться и найти Джордана, а не зацикливаться на собственных меланхолических мыслях.

Отбросив свои эмоции в сторону, я методично продвигалась по зданию. Я полагалась на подготовку, которую Уриэль вбивал в меня в течение многих лет, и оставалась незамеченной. Молча я обыскала бесчисленное количество комнат, пока наконец не нашла ту, которую искала. Или, скорее, человека, которого я искала.

— Джорди! — Я издала приглушенный крик через прорезь для еды, когда узнала его призрачную фигуру. На самом деле, каким бы темным оно ни было и каким бы сгорбленным ни было, это мог быть кто угодно. Но я знала, что это был он. Я знала, что это мой Новый американский принц. — Джордан, это Вайолет!

Он сидел спиной к одной из гладких бетонных стен, положив руки на согнутые колени и низко опустив голову. Его темные волосы казались длиннее, свисая безвольными грязными прядями перед лицом и скрывая его из виду.

Когда он не подал виду, что услышал меня, я забеспокоилась. Они повредили ему слух?

Мне нужно было попасть туда. Мне нужно было прикоснуться к нему и знать, что он все еще в порядке… настолько в порядке, насколько можно было ожидать, если бы он перенес хотя бы часть тех зверств, на которые был способен Уриэль.

— Подожди, — сказала я ему через прорезь для еды, мой голос был лишь немного громче шепота, с которого я начала. — Я иду, чтобы вытащить тебя.

Я быстро поработала с булавкой, которую нашла в переулке, и мгновение спустя дверь камеры Джордана распахнулась, и я ворвалась внутрь. Мои колени коснулись пола перед ним, и я потянулась, чтобы коснуться его рук, не колеблясь ни секунды.

Глупо. Я должна была знать лучше.

В ту секунду, когда мои руки в перчатках коснулись кожи Джордана, он резко отпрянул и свернулся калачиком, защищаясь.

Я выдохнула проклятие, прикусив губу, мысленно отчитывая себя за такой глупый поступок. Только идиот мог подумать, что Общество просто бросило его в камеру и оставило в покое на несколько недель. Учитывая то, что они называли обучением меня… Я содрогнулась, представив, что бы они сделали в наказание наследнику короны.

— Джорди, — снова прошептала я, садясь на пятки и складывая руки на коленях, чтобы прекратить попытки прикоснуться к нему снова — хотя каждой клеточкой своего существа мне нужно было протянуть руку и почувствовать, что он все еще жив, все еще дышит, все еще мой. — Джордан, это я, Вайолет. Ты меня слышишь?

Он снова вздрогнул, но этого было достаточно, чтобы я убедилась, что он действительно может слышать и понимать меня.

— Джорди, нам нужно вытащить тебя отсюда, — сказала я ему нежным шепотом, облизывая губы, чтобы сдержать удушающее чувство срочности, захлестнувшее меня. — Нам нужно идти, сейчас, пока они не поняли, что я вышла из своей комнаты.

Ответа нет.

— Джордан, пожалуйста, — умоляла я его, позволяя панике проскользнуть в моем тоне. — Пожалуйста, нам нужно идти. Сейчас. Давай. — Я глупо потянулась к нему, намереваясь взять его за руку и уговорить подняться.

— Нет! — крикнул он, отбрасывая мою руку до того, как она смогла соприкоснуться, а затем отталкивая меня от себя достаточно сильно, чтобы я упала на задницу из положения на коленях, в котором я была. — Нет, — повторил он, наконец, подняв голову достаточно, чтобы встретиться со мной взглядом. То, что я увидела там, пробрало меня до глубины души, и мое сердце разорвалось надвое. — Я никуда с тобой не пойду. Убирайся нахуй отсюда, Роуз. — Он насмехался надо мной по моему второму имени, и я знала.

Уриэль лично приложил руку к гостеприимству Джордана.

Я покачала головой, отказываясь принимать от него такой ответ.

— Джорди, я знаю, ты прошел через какое-то дерьмо, но…

— Нет, ты не знаешь, — выплюнул он в ответ, холодный яд в его голосе обжег меня так же сильно, как любая кислота. — Убирайся нахуй отсюда. Я никуда с тобой не пойду. Никогда. Ты мертва для меня.

Несмотря на то, что я тщательно контролировала свои эмоции и тщательно разделяла их по частям, пока обыскивала тюремный блок, мой контроль ускользнул, и его слова ранили меня до глубины души. Я подавила короткий вздох, недоверчиво качая головой.

Не было никакого способа, ни за что Уриэль не смог бы настроить Джордана против меня всего за несколько недель. Так ведь?

Черт. Мое сердце болело из-за того, через что прошел мой принц.

Из коридора донеслись голоса, и я бросила испуганный взгляд на открытую дверь. Через несколько мгновений нас обнаружат и накажут. Это было сейчас или никогда.

— Джорди, мы можем обсудить это позже, но прямо сейчас у нас единственный шанс вытащить тебя отсюда. А теперь возьми себя в руки и поднимайся на свои гребаные ноги. Нам нужно идти!

Но он не сдвинулся с места. Он даже не попытался встать. Вместо этого он просто тупо уставился на меня.

— Он знал, что ты попытаешься это сделать, понимаешь? Ты просто играла прямо в его руках, как предсказуемая маленькая марионетка, которой тебя растили. — Весь его тон был наполнен отвращением и разочарованием. Это пронзило меня, как лезвие бритвы.

— Сюда! — крикнул он, предупреждая охрану Общества о моем местонахождении и обрекая нас обоих.

Я брыкалась и кричала, когда четверо здоровенных мужчин схватили меня, но шокирующий удар электрошокера сделал меня бесполезной, прежде чем я смогла освободиться. Секундой позже я обмякла в их хватке, мое тело обвисло, а слезы катились по моему лицу.

Джордан не произнес больше ни слова, пока они тащили меня из его камеры, но я заставила себя выдерживать его взгляд так долго, как только могла. Пока моя голова не мотнулась вперед, и мои похитители не вытащили меня в коридор и снова не захлопнули дверь камеры.

Страх перед тем, что должно было случиться со мной, даже не принимал во внимание мои опасения. Все, на чем я могла сосредоточиться, это тот факт, что я подвела его. Я подвела Джордана, а Уриэль настроил моего заботливого, нежного принца против меня.

Я, блядь, провалилась.

Открыв глаза при свете нового рассвета, я обнаружила, что мой разум полон замешательства. Я вернулась в свою постель. Как я вернулась в свою постель? И почему я не была привязана к стулу в комнате наказаний за мою жалкую попытку побега из тюрьмы прошлой ночью?

Я попыталась потереть глаза, но мое запястье натянулось на фиксаторе, и я застонала. Конечно, я не просто вернулась в свою постель, как будто ничего не произошло. Мои запястья были связаны, и когда я повернула лицо, чтобы оглядеть комнату…

— Доброе утро, мой прекрасный цветок, — промурлыкал Уриэль, поглаживая пальцем меня по щеке. Он лежал на кровати рядом со мной, простыни небрежно наброшены на его нижнюю половину, в то время как верхняя часть тела была полностью обнажена.

Меня пронзил приступ страха, и я быстро окинул взглядом свое собственное тело — во всяком случае, столько, сколько могла видеть. Слава богу, я не был голой. Однако я была в нежной белой кружевной ночной рубашке. Конечно, не то, что было на мне, когда охранники Уриэля ударили меня электрошокером, а затем — случайно, ударили меня достаточно сильно, чтобы вырубить, когда я снова начала сопротивляться.

— Ты была непослушной девочкой, Роуз, — пробормотал Уриэль, игнорируя то, как я вся напряглась, и продолжая гладить мое лицо, как будто я была его домашним животным. — Я думал, что ты вернешься ко мне. Что ты понимаешь, какую жизненно важную роль ты играешь для всех нас. Для народа.

Желчь подступила к моему горлу, и я отпрянула от его руки.

— Оставь это дерьмо, Уриэль, — усмехнулась я. — Это не для людей. Это твой собственный комплекс бога в действии. Ты не будешь счастлив, пока не затмишь монархии как во власти, так и в коррупции.

Уриэль не ответил, но я почувствовала перемену в его настроении за секунду до того, как его открытая ладонь нанесла мне пощечину по моей щеке. Это было достаточно тяжело, чтобы у меня зазвенело в ушах и перед глазами заплясали звездочки. Я не издала ни звука. Я усвоила трудный путь, от которого стало бы только хуже.

— Очевидно, ты забыла больше из своих тренировок, чем я предполагал, — выплюнул мой сэнсэй. Он отбросил простыни в сторону и оседлал мои бедра, его пальцы обхватили мои связанные запястья и глубоко впились в мою плоть. Слава богу, что он не был голым. На нем были светло-серые спортивные штаны, но они мало что могли сделать, чтобы скрыть, насколько он был заинтересован в моем нынешнем затруднительном положении.

Ублюдку всегда нравилось видеть меня беспомощной. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять это, но это стало ясно в ту ночь, когда мы переспали вместе.

— Может быть, я был неправ, оставив тебя той ночью, — размышлял он, следя своими золотистыми глазами за моей тонкой пижамой, как будто мог видеть сквозь нее. — Может быть, мне следовало взять тебя с собой, чтобы продолжить твое обучение.

Я тяжело сглотнула. Я сделала чертовски много, чтобы выкинуть из головы ту ночь, и теперь все было напрасно. Я отделила своего сэнсэя от Уриэля в своих воспоминаниях, превратила их в две отдельные сущности. Но теперь, когда он был здесь во плоти, все границы снова были размыты. Мне нужно было напомнить себе. Мой сэнсэй научил меня сражаться, сделал меня стойкой, научил выживать. Уриэль пытался промыть мне мозги и контролировать меня. Он заманил молодую, наивную девушку в свои сети… затем лишил ее девственности и отбросил в сторону как — не готовую, к его грандиозным планам.

В то время это разбило мне сердце. Но мне не потребовалось много времени и расстояния, чтобы прозреть. Уриэль был хищником. Насильником. Он был полностью введен в заблуждение, и теперь все части встали на свои места. Его ненависть к монархиям была только верхушкой айсберга. Эта радикальная фракция сопротивления? Это было брюхо зверя.

В ту ночь он оказал мне услугу. Оглядываясь назад, я понимаю, в чем дело. Оставив меня здесь, когда он переехал в Европу, он непреднамеренно освободил меня от своего гнетущего влияния. Расстояние и время помогло мне прояснить ситуацию, и я увидела его таким какой он есть. Насильник. И не только в сексуальном плане, если бы этот заговор сопротивления действительно существовал с момента моего рождения.

Гребаный ад. Что за бардак.

— Что ты собираешься со мной теперь делать? — Я глупо спросила. Все эти подавленные эмоции с давних пор взбудоражили мой разум, и мое обучение пошатнулось.

Страх пронзил меня, когда Уриэль улыбнулся.

— Все, что я захочу, любимая. Но тебе пора вспомнить, в чем заключается твоя верность. Помнить, что ты здесь, жива прямо сейчас, благодаря мне. Ты обязана мне всем.

Если следующими словами этого придурка были — Я бог в этом комплексе, я собираюсь отбросить всякую осторожность в сторону и сделать все возможное, чтобы убить его. Я была так близка к тому, чтобы сойти с ума.

Уриэль, должно быть, заметил этот блеск в моих глазах, потому что он улыбнулся и медленно попятился, пока не оказался на краю кровати, глядя на меня сверху вниз.

— Будь готова через десять минут, иначе Джордан не доживет до завтра, — сказал он мне. Он бы тоже это сделал; я могла видеть смерть Американского принца в его холодном взгляде.

Затем он ушел. Оставив меня в наручниках и беспомощной.

Ну, я никогда не была по-настоящему беспомощна, но десять минут — это почти то же самое. Вздохнув и сказав несколько отборных слов об одном помешанном на власти диктаторе, я приступила к работе над своим освобождением. Имея в запасе примерно тридцать секунд, я освободилась — без нескольких кусочков кожи, и поспешила накинуть что-нибудь поверх кружевного наряда, в который кто-то меня одел.

Нарушение моей частной жизни и моего тела было фактором, с которым я разберусь позже — сейчас мне просто нужно было пройти через все, что запланировал Уриэль, и надеяться, что все мы будем живы, чтобы сражаться в другой раз.

В моей голове прокручивался монтаж лица Джордана. Темнота в его глазах. Его дух был похож на дух Рафа, свет почти полностью погас, и было чертовски больно видеть его таким. Было ли какое-нибудь спасение для Джордана, даже если бы я освободила его сегодня? Травма оставила шрам на его душе, даже если это не видно на его коже, оно всегда будет там.

— Поторопись! — Голос вырвал меня из моих грез наяву. Я подняла глаза и обнаружила, что входная дверь в мою клетку, маскирующуюся под квартиру, была открыта. Мужчина, стоявший там, был кем-то из военных, его лицо почти полностью закрывала черная маска, его глаза были отвернуты от меня, так что я не могла их видеть.

Сделав глубокий вдох, я взяла себя в руки, выдвинув на первый план годы тренировок, чтобы перейти в свой — режим робота. Это был механизм самозащиты, который позволил мне отделиться от своих эмоций и просто пройти через все, что встречалось на моем пути.

— Следуйте за мной, — рявкнул голос, а затем он повернулся и зашагал прочь. Я поспешила не отставая, потому что мне предстояло проделать большую работу, чтобы восстановить доверие. Это было важно, чтобы я могла сбежать и вытащить парней, а Джордан уже перечеркнул дни наработки. Я вернулась к исходной точке. Или, возможно, квадрат минус один, потому что теперь Уриэль знал, что я притворялась раньше.

Когда я догнала охранника, я была удивлена тем, каким высоким и широкоплечим он был. Мое обучение всегда заставляло меня всматриваться в людей, когда я встречалась с ними, чтобы выяснить, представляют ли они угрозу или нет. Этот охранник был не просто огромен, он также двигался хищно, его длинные ноги сокращали расстояние, пока мы прогуливались по территории комплекса, и он ни разу не оглянулся на меня, что было огромным показателем того, что он был силен и уверен в своей власти.

Никто не ослушался этого человека. Он должен был быть важен для экстремистов. Важен для Уриэля, и на краткий миг я задумалась, не стоит ли мне просто убить его. Вероятно, избавила бы себя от необходимости делать это позже. Не говоря уже о том, что мне нужно было выплеснуть эту ярость, а этот парень был бы непростым соперником.

Здравый смысл покинул меня, и я изменила свою позицию, чтобы дать себе наилучший шанс атаковать. План начал прокручиваться в моей голове по бесконечному циклу. Полная сосредоточенность, никаких сомнений в себе.

Уничтожить его. Уйти в подполье — я знала, как существовать в тени. Выяснить, где Раф и как спасти Джордана. Убраться нахуй отсюда.

Это были мои задачи, единственные причины моего существования прямо сейчас, и я бы не остановилась, пока не добьюсь успеха.

Как только я бросилась вперед, охранник развернулся, обхватив меня своими длинными руками, прежде чем мы оба исчезли в темном месте за зданием. Он двигался так быстро, что прошло целых несколько секунд, прежде чем я нанесла свой первый удар.

— Всегда с наклонностью насилия. Ты никогда ничему не научишься.

Все во всем моем гребаном теле застыло, когда я задрожала знакомыми мышцами.

— Раф? — Я задохнулась.

Я все еще едва могла сказать, что это был он — его военная форма полностью скрывала его, и если бы не эти чертовски голубые глаза, уставившиеся на меня сверху вниз, я бы никогда не узнала.

Мои руки дрожали, когда я протянула руку и медленно стянула маску с его лица, освобождая его темные волосы и губы. — Черт, — всхлипнула я.

Мы уставились друг на друга, и после вчерашнего момента с Джорданом я испугалась того, кого могу найти на месте принца, которого любила. Раф всегда был более непредсказуемым. Более непостоянным. Я задавалась вопросом, не подтолкнул ли этот опыт его к такому мрачному состоянию, что он переступил черту, по которой шел.

— Ты все это время был с военными? — Наконец спросила я, отчаянно желая знать все. — Ты видел Джордана?

Лицо Рафа потемнело, и если бы у убийства было лицо, это было бы его. Ярость была почти осязаема в воздухе вокруг нас.

— Я сбежал через неделю и оставил достаточно улик, чтобы они подумали, что я сбежал за помощью. Я пытался вытащить Джордана, несколько раз, но он настаивает, что, оставаясь там, где он есть, он сохраняет тебе жизнь. Этот засранец не уйдет.

Я ахнула, моя рука прижалась к груди, когда мне показалось, что мое сердце разбивается вдребезги под моей ладонью. Боль была такой сильной, что я бы согнулась пополам, если бы Раф не был рядом, поддерживая меня на ногах.

— Он сказал мне, что покончил со мной. — Я ахала снова и снова. — Он оттолкнул меня. Но он защищает меня?

Смешок Рафа был мрачным.

— Конечно, блядь, это так. Его роль — прекрасный принц. Моя — твой самый темный кошмар. Мы довольно хорошо играем свои роли, тебе не кажется?

Его мудацкой натуры было достаточно, чтобы вбить в меня немного здравого смысла. Вкратце, в своем горе я забыла, что мы все находимся в очень опасной ситуации с очень опасным человеком, управляющим шоу.

— Предполагается, что ты меня куда-то ведешь? — Спросила я Рафа.

Я бы не позволила ему сесть в клетку, не тогда, когда он был свободен и мы могли работать вместе, а это, без сомнения, означало, что нам пришлось еще немного поиграть в эту игру.

— Да. Ты должен вернуться в комнату перепрограммирования. Нам следует поторопиться.

Он поправил маску, и мое сердце заныло при виде его прекрасного лица, снова скрытого от меня.

— Когда мы сможем поговорить в следующий раз? — Прошептала я, когда мы снова вышли на тропу. — Нам нужно спланировать наш побег.

Раф только покачал головой.

— Мне нужно, чтобы ты осталась в живых. Я прикрываю твою спину, но я также прикрываю спину Джордана и не могу быть в двух местах одновременно. Не беспокойся о плане, кое-что уже разрабатывается.

Он отказался говорить со мной снова, и, боясь, что нас могут подслушать, я держала рот на замке и с раздраженным выражением лица следовала за ним. Тем не менее, я отчаянно хотела протянуть руку и коснуться его спины. Движение мышц под его рубашкой было почти завораживающим.

Почему он не поцеловал меня?

Возможно, Раф и не вел себя как Джордан — на самом деле он казался достаточно нормальным, — но вокруг него витало напряжение, которое мне не нравилось. И он едва прикоснулся ко мне.

Здание моих кошмаров появилось в поле зрения, и я вздрогнула. Несмотря на то, что все это было окружено хорошо ухоженными лужайками без малейшего шанса на засаду, я знала, что то, что ждало меня внутри, было намного хуже любого случайного нападения.

Когда мы приблизились к заднему входу, крик замер у меня в горле, когда Раф рывком заключил меня в объятия, поднял и понес в боковой переулок, его хватка была резкой и собственнической.

— Что…

Мои слова были прерваны, когда он сорвал маску и впился своими губами в мои. Его язык требовал входа, поглаживая мой в то же мгновение, когда я дала ему. Он опустил одну руку, скользнув ею вниз по переду моих брюк, чтобы потереть меня через материал.

Все было как в тумане, когда я потерялась в этом поцелуе, покачиваясь на Рафе и его умелых пальцах, которые могли довести меня до грани оргазма через штаны и в ситуации, подобной этой.

Давление и удовольствие нарастали, и мне едва удалось не закричать, когда я кончила, рот Рафа поглощал мои стоны. Должно быть, мы установили какой-то рекорд скорости на суше, учитывая, насколько это было быстро, но это было именно то, что Раф сделал со мной.

Его прикосновение было моим гребаным Криптонитом.

Он опустил меня на землю, мои колени, похожие на желе, снова сомкнулись подо мной.

— Скоро увидимся, — пробормотал он, снова натягивая маску на губы и нос.

Я кивнула, ни хрена не понимая, что только что произошло, но зная, что мне нужно попасть в здание прямо сейчас. Спотыкаясь на дрожащих ногах, я почти вышла из переулка, когда он окликнул меня.

— О, и Вайолет?

Я обернулась.

— Если Уриэль еще раз залезет к тебе в постель, я устрою такое массовое убийство, по сравнению с которым — Война монархов, покажется детской забавой.

Воздух между нами мерцал чертовски сильно. Гнев, похоть, боль, власть, и… Любовь.

Это было там, даже если Раф никогда в этом не признавался.

Это было там.

Эта короткая встреча с Рафом придала мне сил, необходимых для того, чтобы пережить изнурительный день перепрограммирования, который запланировал для меня Уриэль. Когда ужасные, отредактированные изображения заполонили экран перед моими глазами, я выключилась и представила глаза Рафа, когда он говорил мне, что скоро увидится. Эти слова, это прикосновение его губ… его руки… это было то, что позволило мне сохранить рассудок.

Больше всего, однако, это была его уверенность в том, что Джордан не отвернулся от меня. Чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что он был прав. В ту ночь мы с Джорданом никак не могли выбраться из лагеря. Мой план был в лучшем случае неубедительным, и это явно была проверка, которую устроил Уриэль. Он знал, что я воспользуюсь любой представившейся мне возможностью, и, вероятно, позлорадствовал по этому поводу перед Джорданом.

Если они использовали безопасность Джордана, чтобы держать меня в узде, у меня не было сомнений, что они делали то же самое с ним, чтобы обеспечить мою безопасность. И мой глупый Прекрасный принц никогда бы не стал рисковать мной, хотя и знал, что я справлюсь с этим.

Эти сияющие маяки надежды поддерживали меня и держали голову над водой, когда Уриэль увеличивал давление в течение следующих нескольких дней, но к тому времени, когда наше восьмидневное соглашение подошло к концу, я начала терять веру.

Были ясны две вещи. Во-первых, представление Рафа о скором времени сильно отличалось от моего собственного. И второе, что Уриэль не собирался соблюдать наше соглашение.

Восьмой день пришел и прошел, а мой сэнсэй даже не намекнул, что помнит о нашей сделке, не говоря уже о том, чтобы предпринять какие-либо шаги, чтобы освободить меня. Я тоже не могла говорить об этом открыто, иначе полностью разрушила бы тот небольшой уровень доверия, который я восстановила. Мое полное согласие в его перепрограммировании, наконец, начало влиять на него, и подозрительность и гнев исчезли из его взаимодействия со мной.

День девятый, все пошло прахом.

Уриэль ворвался в мою квартиру перед рассветом, разбудив меня и заставив учащенно биться мой пульс. Он был неряшлив, и от него слегка пахло виски и сигарами, как будто он не спал всю ночь, что-то празднуя.

— Уриэль, — осторожно сказала я, садясь в кровати и потянувшись за свитером, чтобы установить дополнительный слой защиты ткани между нами. — Что происходит?

Он пересек комнату и вырвал свитер у меня из рук, отбросив его в сторону, прежде чем нависнуть надо мной.

— Не осмеливайся задавать мне вопросы, Роуз, — ответил он мрачным рычанием. Его глаза были стеклянными, а алкоголь в его дыхании был практически огнеопасен.

Страх пронзил меня, когда он забрался на мою кровать, оседлав мои ноги и толкая меня обратно на подушки грубой рукой. Трезвый Уриэль был способен на некоторые ужасные вещи, но он был предсказуем, и при всем моем знании того, как он работает, я могла иногда манипулировать им.

Пьяный Уриэль? Способен трахаться с чем угодно. Последний раз, когда я видела его пьяным, было в ту ночь, когда я глупо бросилась ему на шею, поверив в свою наивную шестнадцатилетнюю влюбленность. Он использовал меня, а затем отшвырнул в сторону с несколькими бессердечными словами о том, что я — не была готова к нему. В то время я подумала, что он имел в виду мое отсутствие опыта в постели, но теперь я знала лучше. Он имел в виду, что я не была готова поддаться его плану по свержению монархий.

— Уриэль… — начала я говорить, но его рука сомкнулась на моем горле, обрывая мой голос.

— Ты думаешь, что ты такая чертовски умная, не так ли? — прорычал он, его лицо исказилось от гнева, когда он усилил хватку на моем горле. Мне было не привыкать к тому, что он меня душил, и я знала, как выжить достаточно долго, чтобы он смог преодолеть то, что вызвало его убийственную ярость. В конце концов он всегда останавливался, даже если к тому времени я уже теряла сознание.

За исключением того, что на этот раз что-то было по-другому. Его глаза блестели темнотой, и он становился все тверже напротив меня. Его напряженные пальцы сдавили вены на моей шее, перекрывая приток крови к моему мозгу, а также воздуха к легким, и страх пронзил меня со скоростью миллион миль в час. Однако я не могла запаниковать. Я не могла показать никакой реакции. Он обучил меня лучше, чем этому.

Шум у моей двери привлек ослабленное алкоголем внимание Уриэля, и его рука ослабла достаточно надолго, чтобы я смогла сделать глубокий, судорожный вдох.

— Я же сказал вам, не перебивать! — прорычал мой сэнсэй тому, кто только что открыл дверь.

Я предположила, что это был охранник, он что-то сказал в ответ, но я не смогла разобрать слов. В ушах у меня шумел бешеный пульс, кровь прилила к голове, а воздух в легкие. Чертов Уриэль. Я и забыла, насколько страшными могут быть его приступы ярости.

— Черт! — он выругался, полностью отпуская меня, но ударил меня твердым кулаком по лицу, когда поднимался с кровати. — Не двигайся, блядь, цветочек, — зарычал он на меня. — Мы даже близко не закончили.

Я прижала руку к лицу, наблюдая, как он выбежал из моей квартиры, даже не пытаясь скрыть, насколько натянутыми были его штаны. Когда он ушел с двумя из трех одетых в черное охранников, которые стояли у моей входной двери, я рухнула обратно на подушки и позволила своему сердцу громыхать.

Мое лицо пульсировало, обещая появление синяка на скуле. Меня, блядь, убило то, что я не сопротивлялся ему. Если бы это был кто-то другой, он бы сейчас пытался подобрать с пола осколки своей раздробленной челюсти. Но когда дело дошло до Уриэля, я знала лучше. Он всегда побеждал меня в драке, даже когда у него не было преимущества. Хуже того, он держал здоровье и благополучие Джордана в своих железных тисках.

Моя входная дверь захлопнулась, и я закрыла лицо обеими руками. Мне хотелось плакать, вопить и беситься, но ничего не выходило. Ничего. Как бы сильно я ни сопротивлялась перепрограммированию Уриэля, некоторые старые привычки снова начали въедаться в мои кости. Никогда не показывать эмоций было одной из первых вещей, которые он вбил в меня в детстве, так что казалось разумным, что это будет первое, что я верну.

По ковру прошаркал ботинок, и я рывком села. Я думала, что была одна — глупая, что не проверила, но оставшийся охранник все еще был там, со мной.

По мне пробежала короткая рябь опасения, прежде чем он сделал два шага ближе, и я встретилась взглядом с его глубокими сапфирово-синими глазами.

— Раф, — выдохнула я, вскакивая и бросаясь в его объятия.

Он поймал меня, но его тело было напряженным, и я могла чувствовать напряжение и гнев, исходящие от него волнами.

— Что я, блядь, тебе говорил, Ви? — прорычал он, даже когда его руки обвились вокруг меня. Он прижимал меня к своему телу, мои ноги оторвались от земли, но его разум отправился в убийственные места.

— Как будто я, блядь, попросила его прийти сюда и попытаться убить меня? — Я огрызнулась в ответ, отталкивая его и опуская ноги на пол. — Я точно не занимаюсь здесь каким-то жутким делом, Раф, я просто пытаюсь вытащить нас всех живыми.

Его взгляд был жестким, темные брови нахмурились, когда он осмотрел отметины, расцветающие на моем лице и шее.

— Я собираюсь убить его голыми руками, — сказал он мне, — и тогда…

— Нет, — отрезала я, обрывая его. — Нет, если кто-то и убьет Уриэля, то это я. Нам просто сначала нужно придумать, как отсюда выбраться.

Глаза Рафа сузились, в них ярко горел гнев, но через минуту он разочарованно вздохнул.

— Вот почему я здесь. Это происходит сегодня. Главы всех Общественных фракций встречаются здесь, чтобы обсудить следующие шаги, и у нас есть план, как тебя вытащить.

Мои брови взлетели вверх.

— И Джордана тоже?

— Конечно, — ответил он. — Но он может постоять за себя; ты — мой приоритет.

Мое сердце забилось немного сильнее от этого заявления — от яростной защиты в его голосе, хотя я чувствовала, что Джордан должен быть в приоритете. Он никогда раньше не подвергался подобным пыткам. Кто знает, что это может сделать с его разумом…?

— Когда Уриэль придет, чтобы отвести тебя на собрание около полудня, не иди, — умолял меня Раф глазами. Он не снял свою полумаску, поэтому я могла видеть только его глаза, брови и часть носа. Я не могла поцеловать его, несмотря на то, как сильно мне этого хотелось. — Я не могу достаточно подчеркнуть это, Ви. Не ходи на ту встречу, хорошо? Я приду за тобой, когда придет время.

Он собрался уходить, но я схватила его за руку.

— Подожди, какого хрена? Раф, ты не можешь быть серьезным. Это все? — Я уставилась на него, не веря своим ушам. — Просто… подожди здесь, пока тебя не спасут? Ты издеваешься надо мной, да?

Глаза Рафа вспыхнули гневом и чем-то более темным.

— Нет, Насилие, я не шучу. Подожди здесь, пока тебя не спасут. Не делай тем временем никаких глупостей, и к сумеркам мы все вернемся в Швейцарию.

Шок сковал меня, когда он вылетел из моей квартиры, хлопнув за собой дверью. Какого хрена..?

Что-то в нем изменилось. Я подозревала это, когда он впервые пришел ко мне, но теперь я была уверена. Между нами все было по-другому, и ужасная часть меня задавалась вопросом, вернёмся ли прежними.

— Черт, — выругалась я, опускаясь на край своей кровати в знак поражения и потирая ноющее, покрытое синяками горло. Уриэль не был осторожен; синяки на моей шее и щеке уже были бы видны. Они определенно пульсировали достаточно сильно, это точно. — Дерьмо, блядь, член, пизда, яйца.

Иногда помогало просто выругаться вслух. Это было не одно из тех случаев. Мои слова повисли в воздухе и растворились, не прихватив с собой ни капли моего гнева и разочарования.

Взяв себя в руки, я прошла в свою ванную и быстро приготовилась к предстоящему дню. Последнее, чего я хотела, это чтобы Уриэль вернулся и нашел меня все еще в моей тонкой пижаме, несмотря на его приказ не двигаться. Я могла только надеяться, что какой бы отвлекающий маневр ни устроили Раф и его союзники, Уриэль будет занят настолько, что забудет обо мне.

Да, выдаю желаемое за действительное.

Как раз в тот момент, когда я завязывала резинку в своей тугой косе, раздался стук в дверь. Однако Уриэль не стучал, так что, по крайней мере, это был не он собственной персоной. Небольшая милость.

— Доброе утро, — приветствовал меня мой знакомый сопровождающий — Кейн, и это прозвучало почти искренне.

— Поверь мне, Кейн, — ответила я скрипучим голосом, — в этом утре нет ничего хорошего.

Его глаза расширились, с шоком рассматривая синяки на моей щеке и вокруг шеи. Отметины потемнели, пока я принимала душ и одевалась, поэтому я намеренно выбрала футболку с глубоким вырезом и заплела волосы назад, чтобы все могли видеть, как Уриэль обращался со своей — розой. Может быть, это придало бы немного здравого смысла его верным овцам или, по крайней мере, сделало бы их более осторожными. Особенно женщины.

— Э-э… — Кейн уставился на меня, не находя слов.

Я закатила глаза. Я знала, что лучше не пытаться убедить его помочь мне. Он был на сто процентов в команде Уриэля, и я бы только зря потратила время, пытаясь склонить его на свою сторону.

— Нам нужно где-нибудь быть? — Я подсказала ему, и румянец залил его щеки.

— Эм, да. Да. Да, я должен был отвести тебя сегодня в учебный центр. — Он неловко показал, чтобы я следовала за ним, и я раздраженно вздохнула. Пытаясь поддерживать иллюзию нормальности, зная, что сегодня тот день, когда Раф спасет нас? Это должно было стать адским испытанием для моего терпения.

Я закрыла дверь своей квартиры и позволила Кейну вывести меня из жилого здания. Раф сказал, что мне нужно было избежать встречи около полудня, так что я буду начеку, но избегу подозрений на утро. Мы начали пересекать главный двор, но на нашем пути встала группа одетых в черное солдат.

— Так, так, так, похоже, кто-то уделяет тебе внимание, которого ты заслуживаешь, — усмехнулся знакомый голос, и мои плечи напряглись.

Брэндон гребаный Морган.

— Ты не должен был быть здесь, — сказал Кейн. — Мне приказано отнести его розу в тренировочный центр.

Мы оба проигнорировали Кейна.

— Я должна была знать, что такая змея, как ты, окажется здесь под каблуком Уриэля, — сказала я, желая одновременно разозлить его и на самом деле выяснить, как, черт возьми, произошло его появление здесь. — Ты был рожден, чтобы стать пищей для более могущественного человека.

Лицо Брэндона было скрыто; зимняя одежда этих солдат была очень прикрывающей. Это был бенефис для Рафа, но в этой ситуации я бы предпочла увидеть лицо Брэндона и прочитать на нем все эмоции. Я многому научилась из этого.

По напряжению его плеч было ясно, что ему не понравились мои слова.

— Я здесь, чтобы свергнуть монархию, чтобы я мог быть лидером, каким я всегда должен был быть.

Я фыркнула. И это переросло в жесткий смех, пока слезы не потекли по моим щекам.

— О черт, — выдавила я. — Это хорошая шутка. Ты овца, Брэндон. Родился бессильным и бессильным умрешь. Это твое наследие.

С приглушенным рычанием он шагнул вперед, остановившись только тогда, когда один из сопровождавших его мужчин протянул руку и схватил его за руку.

— Скоро увидимся, шлюха из трущоб, — прорычал Брендон, указывая на меня пальцем.

В этот момент Кейн начал обходить меня стороной вокруг группы, его рука была вытянута, чтобы помешать кому-либо приблизиться ко мне.

— Уриэлю это не понравится, солдат, — грубо сказал он. — Несмотря на то, что ты видишь, нам по-прежнему приказано защищать ее любой ценой. Даже друг от друга.

Группа Брэндона оттащила его еще дальше, и я слегка помахала ему рукой, когда мы проходили мимо, напоминая ему, что я не испугалась. Не об этом неудачнике.

— Надеюсь, восстановление после нашей последней ссоры не заняло слишком много времени, — бросила я через плечо. Последнее напоминание для него.

Он вышел из себя, кричал и бил кулаком по зданию неподалеку, но в тот момент меня уводили, и я не смогла посмотреть шоу. Но это было прекрасно, потому что я достигла своей цели. Брэндон придет и найдет меня, и на этот раз я убью его.

Люди Уриэля падут один за другим, начиная с тех, кто причинил боль мне и моим парням.

После этого началось промывание мозгов, точно по графику, и, честно говоря, если бы я так сильно не ненавидела Уриэля и так не любила двух принцев, я бы тоже была на стороне сопротивления. Абсолютные зверства, свидетелем которых я стала за последние дни обусловленности… их было достаточно, чтобы мучить меня кошмарами всю оставшуюся жизнь.

Независимо от того, что из всего этого получилось, в системе требовались изменения. Она была испорчена. Сломана. И это и так продолжалось слишком долго.

Было ли у меня решение, которое не включало бы убийство всех монархов и замену одной сломанной системы другой? Потому что Уриэль был слишком сумасшедшим, чтобы быть каким-либо лидером. Так что, нет. У меня не было решения, но мне было восемнадцать лет, и у меня не было опыта управления чем бы то ни было. Наверняка были и другие, у кого были планы. Они должны были быть.

— Время обеда, — произнес голос, и изображения исчезли с дисплея передо мной. Это было почти захватывающее зрелище на экране, так что я получила двойную выгоду от ощущения, что нахожусь прямо в эпицентре убийства и хаоса. Единственным шагом ближе было бы, если бы я могла чувствовать запах смерти, а не просто видеть ее.

Кейн расстегнул наручники на моих запястьях, и я помассировала кожу там, пока неуверенно поднималась на ноги. У меня появилось пугающее подозрение, что еще несколько недель, и я потеряюсь в их мире пропаганды, не в состоянии отличить одну реальность от другой.

Как раз в тот момент, когда он вел меня к небольшому месту, где мне разрешалось есть, на его считывателе на ладони раздалось жужжание. Мой исчез с тех пор, как я была заключена в тюрьму, и каждый раз, когда я видела его у кого-нибудь, мне хотелось связаться с Мэтти или Ноланом, услышать их голоса и узнать, что все живы, после той ночи.

Лучше бы с ними обоими.

И отец Рафа… Мое сердце заныло при последнем воспоминании о нем, без сознания и всего в крови. Его раны выглядели не очень хорошо. Надеюсь, эти медики действительно чертовски эффектно выполняли свою работу.

— Произошли изменения в планах, — внезапно сказал Кейн. — Обед подождет. Ты нужна Уриэлю сейчас.

Предупреждение Рафа этим утром вспыхнуло в моей голове, вспыхнув красным, потому что он был абсолютно серьезен. Я не могла пойти с Уриэлем, что бы ни случилось.

— Сначала мне нужно вернуться в свою комнату.

Я резко остановилась, и Кейн сделал еще несколько шагов, прежде чем остановиться и повернуться ко мне.

— Что ты имеешь в виду? Я должен отвести тебя на стадион для собранией. Нас там соберется несколько тысяч, чтобы спланировать нашу следующую атаку.

Кейн явно думал, что я вся на борту поезда — члены королевской семьи должны умереть.

— У меня… у меня только что начались месячные, и мне нужен тампон.

Он замер. Очевидно, он был готов поспорить по любому другому поводу, но мысль о том, что у меня через штаны течет кровь, заставила его заколебаться. — Я должен быть там, чтобы возглавить охрану Уриэля, — как бы пробормотал он.

Протянув руку, я положила ее на его предплечье.

— Послушай, теперь я знаю, как себя вести. Я могу сбегать обратно к себе, а затем добраться до стадиона до того, как он начнется. Тебе не обязательно идти со мной. Таким образом, ты сможешь выполнять свою работу.

Его глаза сверлили мою душу, когда он пытался обнаружить любой обман, но он никогда его не обнаружит. Меня обучал сам Уриэль. Близко и очень лично.

— Да, хорошо. Но не беспокойся о возвращении. Я пришлю за тобой машину. Это не так близко. — Это был его компромисс, чтобы гарантировать, что я не сбегу.

— Да, здорово!

Пока это был не Уриэль, у меня не было бы проблем с тем, чтобы убрать водителя, и тогда у меня была бы машина, которой я могла бы воспользоваться.

— Никуда не уходи, только возвращайся в свою квартиру, — предупредил меня Кейн.

Я сохранила нейтральное выражение лица.

— Даю тебе слово. Мне интересно узнать, о чем вообще идет речь на этой встрече. Я не хочу пропустить ничего из этого.

Кейн кивнул. — Хорошо, тогда беги.

Я похлопала его по плечу, пробегая мимо, не потрудившись оглянуться. Просто мысль о том, что наконец-то что-то происходит, было всем, что мне было нужно, чтобы бежать так, как будто от этого зависела моя жизнь.

После пяти недель пыток и перепрограммирования, без физических упражнений я была прилично не в форме. Так что к тому времени, как я вернулась в свою комнату, я немного запуталась. Заскочив внутрь, я переоделась в темную одежду, в которой было легко двигаться и сражаться, и которая согревала меня. Я понятия не имела, что принесет остаток этого дня, но пока я была подальше от этой дыры и Уриэля, я могла справиться почти со всем остальным.

Раздался стук в дверь как раз в тот момент, когда я закончила заплетать косу.

Водитель был здесь.

Пройдя так тихо, как только могла в обуви, я медленно открыла дверь, улыбаясь на ходу, чтобы убаюкать их чувством безопасности. Никто никогда не ожидал, что женщины просто нападут на них без повода.

— Вы готовы уходить, мисс…

Сильный удар в рот заставил его замолчать. Когда он отшатнулся, я ударил его снова, на этот раз по виску, и он обмяк. Я схватила его до того, как он ударился о землю и выдал нас, надеясь, что ударила его достаточно сильно, чтобы выиграть по крайней мере полчаса.

Затащив его обратно внутрь, я перевернула его на бок, чтобы он не захлебнулся рвотой или чем-нибудь еще. Иногда нокаутирующий удар приводил их в замешательство другими способами. Однако, поразмыслив, я связала ему руки и ноги на случай, если он проснется рано.

Когда я закончила, я дала себе несколько секунд, чтобы проверить, все ли у меня на месте, отобрала оружие у водителя — это была всего лишь дубинка, но я могла бы нанести ей некоторый урон — и затем покинула это место, надеясь никогда больше его не увидеть. К черту ожидание, как девица в беде. Я увидела возможность сбежать и воспользовалась ею.

Как только я вышла на главную улицу, где у обочины на холостом ходу стоял черный таункар, далекий взрыв осветил небо и отозвался эхом грохота. Я была недостаточно близко, чтобы почувствовать какой-либо эффект, но инстинктивно я ударилась о землю, на всякий случай, если что-нибудь полетит в эту сторону.

Последовал хаос. Крики, сирены, вопли, стрельба, вертолеты. Это был гребаный шум, и это происходило везде. Казалось, никто не заметил, что я стою возле главного входа в свое здание, и поскольку это явно было то событие, о котором говорил Раф, пришло время действовать сейчас.

Единственная проблема заключалась в том, что я понятия не имела, куда идти. Раф прекрасно знал, что я не стала бы сидеть на месте, как принцесса в башне, поэтому он должен был предложить мне план получше. Скоро у нас с моим колючим принцем будет долгий разговор о его отношении, и надеюсь, после этого все изменится.

Мы просто все должны были выжить, чтобы поболтать об этом.

Решив, что уход из моей квартиры был шагом номер один, если Уриэль выживет, он придет прямо ко мне туда. Конечно, Рафу было бы труднее найти меня, но это было предпочтительнее, чем если бы меня нашел Уриэль. По логике вещей, я должна была просто сесть в работающую на холостом ходу машину и подождать Рафа там. Но безрассудная, импульсивная часть меня жаждала попасть в Иорданию. Итак, я двинулась по тропинке, опустив голову. Украденная мной дубинка висела в петле у меня на поясе, не спрятанная, но и не в моих руках.

Решение, о котором я сильно пожалела, когда кто-то врезался в меня, сбив с ног и впечатав в витрину магазина. Это было стекло, и то, как оно треснуло у меня под плечом, подсказало мне, что я вот-вот провалюсь сквозь него. Я упала на тротуар и перекатилась, не обращая внимания на мелкие царапины от неровной земли внизу, мне нужно было убраться подальше от нападавшего.

Тяжелые руки подняли меня, и в поле зрения появилось лицо Брэндона. На этот раз без маски, поэтому его ненависть была видна как ничто другое.

— Я же говорил тебе, что увижу тебя снова, ты, кусок дерьма.

Даже отдаленно не отвлекаясь на его угрозу, я позволила своему разуму погрузиться в режим робота и двумя сильными ударами раздробила ему обе руки, вынудив его отпустить меня. Я грациозно приземлилась, пока он рычал и мычал.

— Если ты думаешь, что на этот раз я оставлю тебя в живых, ты ошибаешься, — сказала я, снова нанося ему удар, на этот раз прямо в грудину.

Он ахнул, его лицо покраснело, и в отчаянии он бросился на меня. Я отступила в сторону, но он выбросил руку, отправляя нас обоих через стеклянное окно, которого я надеялась избежать.

К счастью, мне удалось развернуться настолько, что он упал первым. Я не осталась невредимой, стекло порезало мою одежду в нескольких местах, но я была почти уверена, что оно не затронуло все важные части, двигаясь я приподнялась, чтобы ударить локтем в лицо Брэндона. Его челюсть треснула под моим ударом, и он взвыл от боли, даже когда его руки шарили по земле, пытаясь найти какое-нибудь стекло, чтобы порезать меня.

— Вайолет!

Крик Рафа отвлек меня, и я чуть не получила перерезанную сонную артерию. К счастью, я все еще была сосредоточена на восемьдесят процентов, и этого было достаточно, чтобы избежать удара Брэндона. Я скатилась с него, получив в процессе еще множество порезов. Раф ворвался через порог, его ботинки захрустели по всему стеклу, но на этот раз я не дала ему шанса поиграть в героя.

Одним быстрым движением я ударила Брэндона ботинком в висок, а когда он перестал двигаться, я свернула ему шею резким ударом ноги. Мне потребовалось около трех секунд, чтобы оборвать жизнь того, кто мучил и чуть не убил меня.

Раф остался там, где был, сверкающие глаза смотрели в мою душу.

— Прекрати это, — грубо сказала я, пытаясь отделить тот факт, что я только что кого-то убила. Даже если бы он это заслужил.

В некоторые дни я была именно тем человеком, которому меня учил Уриэль.

Факт, который должен напугать всех.

— Давай, — сказал он, отпуская безжизненное тело Брэндона Говнюка Моргана у наших ног, — нам нужно убираться отсюда, пока все не переросло в месиво.

Я выгнула бровь, глядя на него, и он пожал одним плечом.

— Более жестокое, — поправил он. — Ядро Общества хочет навести порядок в доме. Этот лагерь станет красным еще до окончания дня.

— Нам нужно вытащить Джордана, — сказала я ему, уже мчась в направлении тюремных камер. Мне оставалось только скрестить пальцы и надеяться, что он все еще будет там. Раф не спорил, следуя вплотную за мной и безжалостно помогая мне расправиться с охранниками, которых мы нашли в тюремном блоке.

Я не была слабачкой сама по себе, но с Рафом на моей стороне нас было не остановить. Несколько мгновений спустя мы уничтожили всех охранников в округе, и я забрала карты доступа и ключи у одного из мужчин, находившихся без сознания.

Без сознания или мертвого. Я не остановилась, чтобы проверить его пульс.

— Сюда, — сказала я Рафу, ведя его обратно по коридорам туда, где я нашла Джордана ранее. Другие заключенные были в смятении, колотили в свои двери и кричали на нас, чтобы мы выпустили их. Я хотела открыть каждую дверь там, но Джордан был моим приоритетом. Я никогда не прощу себе, если мы потеряем его из-за того, что потратили время, выпуская незнакомцев из их камер.

Джордана молчал, и холодок страха пробежал по мне, заставляя мои руки дрожать, когда я пыталась найти правильный ключ.

— Давай лучше я, — сказал Раф тихим голосом, забирая ключи из моих дрожащих пальцев и быстро перебирая их, пока дверь не издала удовлетворительный щелчок, когда замок отключился. Он протянул руку, чтобы остановить меня, когда я попыталась проскочить мимо него, но я просто оттолкнула его в сторону и нырнула в дверной проем.

— Джорди, — я вздохнула с облегчением, заметив темноволосого мужчину, свернувшегося калачиком у дальней стены. Вся его камера была абсолютно пуста. Ни кровати, ни стула, ничего. Просто пустая клетка с разбитым принцем внутри.

Черт. Это все моя вина.

— Уходи, Вайолет, — простонал он полным боли голосом. — Я не хочу, чтобы ты была здесь.

Я проглотила комок агонии, которым поразили меня его слова, и присела перед ним на корточки. — Ну, чертовски плохо. Мы забираем тебя отсюда.

Джордан даже не поднял головы, просто издал долгий, побежденный вздох.

— Прекрати делать это, Вайолет, — прошептал он надтреснутым и грубым голосом. — Он только причинит тебе еще большую боль. Уходи. Возвращайся к нему, пока он не узнал, что ты здесь.

— У нас нет на это времени, — прошипел Раф мне в спину. — Потасовка начнется здесь в любую секунду. Нам нужно идти сейчас.

— Тогда уходи! — Крикнул Джордан, наконец поднимая лицо и показывая глубокие синяки. — Уходи! Но не тащи Вайолет за собой. Уриэль знает, что ты собираешься попробовать что то. Это все гребаная ловушка. Ты идешь прямо в его ловушку. Он поймает тебя, а потом снова причинит ей боль. — Его слова растворились в безудержном смехе, и я недолго думала.

Я ударила его сбоку по голове, вырубив.

— Давай, — сказала я Рафу, подавляя все свои эмоции и укрепляя свою решимость. — Давай вытащим его отсюда.

Раф не сказал ни слова, просто перекинул бесчувственное тело своего лучшего друга через плечо и вынес его из камеры.

Путь был свободен, когда мы поспешили обратно наружу, ни одна охрана еще не нашла тела тех, кого мы отправили, и всего через несколько быстрых минут мы были в одной из черных бронированных машин Общества. Раф вел машину, а я сидела на заднем сиденье, положив голову Джордана себе на колени.

— Мне так жаль, Джорди, — прошептала я, нежно проводя пальцами по его коротким волосам. При свете дня я могла видеть мраморность старых и новых синяков по всему его лицу. Я слишком хорошо знала, что на остальных частях его тела будет такой же эффект.

Раф взглянул на меня в зеркало, и я встретилась с ним взглядом.

— Все будет хорошо, Вайолет, — сказал он мне грубым голосом. — Джорди крутой ублюдок. Он остался только для того, чтобы попытаться уберечь тебя. Тупой ублюдок.

Поток эмоций подступил к моему горлу, и я прикусила внутреннюю сторону щеки. Слова были слишком трудными, поэтому я просто кивнула в ответ. Лучше бы с ним все было в порядке. Он должен был быть в порядке. Потому что без Джордана… Мы с Рафом были обречены. Мы были просто слишком чертовски испорчены.

Это заняло несколько часов езды, тщательный контрольный пункт с Общества — хорошей частью, а не фракцией, которой руководит Уриэль, и короткую поездку на вертолете, но около полуночи мы втроем наконец добрались до дворца родителей Рафа.

— Как твой папа? — Спросила я его тихим голосом, пока мы ждали, пока медики выгрузят Джордана из вертолета. Он все еще был без сознания, но на этот раз это был успокоительный сон, который, как заверила нас медицинская команда Общества, просто поможет ему исцелиться от многочисленных травм, которые он получил, от Уриэля. К счастью, однако, большая часть повреждений была поверхностной и заживет через недели, если не дни.

Ущерб, нанесенный его разуму, был бы еще одной проблемой, требующей решения, и мы не могли бы оценить ее, пока он не проснется.

— С ним все в порядке, — ответил Раф, устало проводя рукой по лицу, пока медики несли Джордана впереди нас по парадным ступеням дворца. Несколько сотрудников поспешили на помощь, но короля Фелипе нигде не было видно. Не было ни королевы Хасинты, ни близнецов. — Он все еще восстанавливается, но, похоже, все было не так плохо, как мы думали.

Облегчение обрушилось на меня, как тонна кирпичей. С тех пор как Раф сказал, что мы возвращаемся во дворец его родителей, я мучилась над тем, как спросить о короле Фелипе. Он был так добр к своим детям, ко всем нам, и он был именно тем типом лидера, который нам был нужен. Он был единственным, кто мог исправить тот бардак, в котором мы оказались, я просто знала это.

Протянув руку, я переплела свои пальцы с пальцами Рафа.

— Это хорошо. Я так рада, что с ним все будет в порядке.

Шаги Рафа остановились, и он нахмурился, глядя на наши сцепленные руки.

— Да, — согласился он деревянным голосом. Он высвободил свою руку из моей, отчего мое сердце ушло прямо в пятки, и снова повернулся лицом к огромному дворцу. — Нам нужно немного поспать. Я сказал персоналу не будить мою маму, чтобы мы могли рассказать им обо всем утром.

— Подожди! — Я крикнула ему вслед, останавливая его на полпути. — Ты мне ничего не рассказал. Что произошло после того, как нас всех забрали? Сколько людей погибло во время землетрясения? Что с Мэтти и Ноланом? С ними все в порядке? Раф, пожалуйста, расскажи мне что-нибудь полезное. Я тут, блядь, схожу с ума от беспокойства.

Он слегка повернулся ко мне, его челюсть напряглась.

— Погибло много людей. Погибло много монархов. Это был полный пиздец эпических масштабов.

Я затаила дыхание, мое сердце подскочило к горлу.

— С близнецами все в порядке. Они вернулись в Арбон и ведут себя, как обычно, раздражающе.

Все мое тело обмякло от облегчения при хороших новостях, но, по-видимому, это все, чем Раф хотел поделиться со мной. Он последовал за медиками, не сказав больше ни слова, и мое сердце упало. Между нами все определенно изменилось. Из-за Уриэля? Или из-за моего невольного участия во фракции сопротивления, которая чуть не убила его отца и его лучшего друга в течение нескольких недель? О, не говоря уже о его невесте, но я сомневалась, что он был так уж расстроен потерей Клодетт.

Гребаное дерьмо. Уриэлю было за что ответить, когда наши пути пересекутся в следующий раз. Я не была настолько глупа или наивна, чтобы думать, что он умер в Обществе, в его же лагере. Мой сэнсэй был похож на таракана. Вся планета могла бы взорваться, а он все еще был бы жив, ползая среди обломков.

Я догнала Рафа, когда он заканчивал направлять медиков в одну из гостевых комнат, где можно было устроить Джордана.

— Наверное… Тогда увидимся утром, — пробормотала я, когда он никак не отреагировал на то, что я стою там. Это заставило меня почувствовать себя напуганной, виноватой, обеспокоенной и… и чертовски злой. Неужели он думал, что я каким-то образом сделала все это нарочно? Что я все это время была вовлечена в Общество?

Потому что если так, то он мог бы пойти прямо к…

— Вайолет, — крикнул Раф мне вслед, когда я начала подниматься по лестнице. Я направлялась в комнату, в которой останавливалась с Мэтти, когда мы все приехали на ту блаженную неделю перед Весенним балом.

Я заколебалась на лестнице, держась рукой за перила, когда обернулась, чтобы посмотреть на него. Я подумала, может быть, он собирался извиниться за свое холодное отношение или, может быть, просто придумать оправдание, что он был переутомлен и напряжен… или что-то в этом роде. Но нет, не Раф.

— Все комнаты для гостей заняты, — сказал он мне, его голос был резким и бесстрастным. — Дополнительный медицинский персонал здесь, чтобы ухаживать за моим отцом, и мама не хотела, чтобы они были слишком далеко, поэтому она разместила их в крыле для гостей. Ты можешь переночевать в моей комнате сегодня вечером. Утром мы разберемся с этой проблемой.

Мои брови взлетели вверх, но он проигнорировал меня. Он просто прошел мимо и повел нас вверх по изогнутой лестнице, не сказав больше ни слова, пока мы не достигли богато украшенных двойных дверей в конце коридора третьего этажа.

К тому времени, когда он держал дверь открытой, показывая, что я вхожу, я была вне себя от злости.

— Что? — рявкнул он, когда я протопала мимо него, скрестив руки на груди.

Я развернулась, выгнув бровь, когда он встал в дверном проеме — ни внутри, ни снаружи комнаты, как будто он не хотел запираться со мной, но также не хотел выпускать меня из поля зрения.

— Что здесь происходит, Раф? — Потребовала я, чувствуя, как во мне закипает гнев. — Я понимаю, что ты злишься на меня, но можешь ли ты точно объяснить, почему? Потому что я слишком чертовски устала, чтобы провести остаток ночи, предполагая худшее.

Его брови нахмурились, и он сделал один шаг в комнату. Достаточно, чтобы дверь могла захлопнуться за ним.

— У тебя такое выражение лица, Ви, — прокомментировал он, его сапфировые глаза пробежались по мне так, что я почувствовала себя полностью замеченной, раздетой догола и осужденной. — Взгляд, который появляется у тебя, когда ты на арене для боев. Ты хочешь ударить меня, не так ли?

Он полностью проигнорировал мой вопрос, и я не была уверена, что меня это действительно волновало. В его глазах промелькнуло что-то, за что я ухватилась, как за спасательный плот. Нечто большее, чем просто холодная апатия или разочарование. В конце концов, я бы предпочла провести вечность, сцепляясь с Рафом, чем позволить ему игнорировать меня, как будто я ничего не значу.

— Ты чертовски прав, хочу, — прорычала я в ответ. — Что, черт возьми, происходит? Это холодное, отчужденное дерьмо, которое ты несешь сегодня, тебе не идет, Раф.

Его глаза блеснули, и уголки губ приподнялись в насмешливой улыбке. — Ну и что? Ударь меня, насилие. Попробуй сделать все, что в твоих силах.

Я знала, что он просто дразнит меня, подчеркивая какой-то момент, который я совершенно упустила. Но сейчас он должен был бы знать лучше. Не было такого вызова, на который я бы не согласилась.

Мой сжатый кулак нанес удар, угодив ему по лицу и заставив его отшатнуться на шаг назад от чистой силы удара. Да, он определенно не ожидал, что я доведу дело до конца. Высокомерный идиот.

— Черт! — воскликнул он, потирая щеку и глядя на меня полными огня глазами. Секунду спустя он бросился вперед, и я приготовилась к ответному удару. Я целую вечность хотела сравнить свои навыки с его в реальном бою, и даже если бы все было не совсем так, как я себе представляла, я бы не отступила.

Однако он не бросился на меня с кулаками, как я ожидала, вместо этого его сильные пальцы схватили мои запястья, когда я подняла руки, защищаясь, что вывело меня из равновесия. Наши губы с треском соприкоснулись, и следующее, что я осознала, — мои ноги оторвались от пола, когда сильная рука Рафа обвилась вокруг моей спины.

Мой шок быстро сменился возбуждением, мой неистовый боевой инстинкт без усилий перерос в секс, когда я взобралась на его тело, соединяя лодыжки позади него, пока он вел нас через комнату. Наш поцелуй резко оборвался, когда он прижал меня спиной к стене рядом со своим комодом, но ненадолго. Одной рукой он сбросил свою черную рубашку, затем потянулся к моей.

Одежда разлетелась по комнате в вихре раздевания, и когда сильные руки Рафа подняли меня обратно, между нами не было ни клочка ткани.

На этот раз, когда наши губы встретились, между нами также не было ни малейшего замешательства. Мы оба хотели одного и того же. Нам обоим нужно было почувствовать эту электрическую связь между нами, то самое притяжение, которое притягивало нас друг к другу снова и снова, несмотря на то, как мы оба боролись с влечением.

На этот раз не было никакой прелюдии. Я вцепилась в спину Рафа, широко расставляя ноги и прижимаясь бедрами к его в безмолвной, отчаянной мольбе. На который он полностью намеревался ответить. Головка его члена протолкнулась внутрь, обжигающее растяжение было достаточно болезненным, чтобы заставить меня застонать. Мое собственное возбуждение помогло ему пройти остаток пути, глубоко войдя внутрь, и мое тело выгнулось, когда он начал двигаться.

Раф не дал мне ни малейшего шанса приспособиться, сильно врезаясь в меня снова и снова, пока я не вцепилась в его плечи и не выкрикнула его имя. Это было почти так, как будто что-то овладело им, когда он трахал меня, потому что я никогда не видела его с таким же светом в глазах — сосредоточенной решимостью.

Тем временем я распутывалась, боль полностью утихла, когда наслаждение взяло верх, заставляя мою голову кружиться, когда мои ноги крепче обхватили Рафа.

— Черт, Раф, — всхлипнула я, когда он врезался в меня все сильнее и сильнее, наши губы соприкоснулись, когда он проглотил мои стоны.

Мой оргазм поразил меня сильно и быстро, и я не могла ни дышать, ни думать, ни делать что-либо, кроме реакции, моя голова ударилась о стену, когда я задыхалась. Раф не останавливался и не замедлялся, и мое тело решило, что мы попытаемся побить мировой рекорд по продолжительности оргазма.

Мое дыхание участилось, когда я, наконец, перестала пульсировать вокруг его члена, и он развернул меня, опуская на кровать. Не было времени ждать и смотреть, что произойдет дальше, потому что он уже скользил в меня; на этот раз, однако, это было медленнее, более контролируемо, поскольку он дразнил мою киску, глубоко входя, прежде чем снова полностью выйти.

— Ты принадлежишь мне, Вайолет Спенсер, — сказал он, его глаза были такими темными, когда он смотрел на меня сверху вниз. Он немного держался, глядя в мою гребаную душу, когда двигался. Я не могла оставаться неподвижной под ним, ноги двигались, когда покалывание снова началось у меня в животе.

— Если кто-нибудь, — пробормотал он, наклоняясь, — прикоснется к тебе еще раз, — его зубы впились в мою кожу, — я убью их, черт возьми.

Он прикусил один из синяков на моем лице, прежде чем его язык прошелся по нему, прогоняя боль. Кусочек за кусочком, пока его член входил в меня, его зубы отмечали меня в каждом месте, где я была отмечена Уриэлем и Брэндоном, заменяя их синяки своими прикосновениями и зубами.

От боли я застонала, и когда он, наконец, поднял голову, в уголке его губ появилась едва заметная усмешка.

— Тебе нравится боль, не так ли, Насилие?

Я снова застонала, не в силах, блядь, говорить, потому что я законно тонула в ощущениях от того, как он так медленно двигался во мне, полностью входя и выходя, снова и снова, касаясь каждого гребаного нервного окончания, которое было у меня внутри.

— Перевернись, — приказал он, эти глаза пригвоздили меня к кровати.

Я моргнула, глядя на него, желание бороться, когда мне приказывали, было сильным, когда я была с ним. Он, должно быть, распознал это по моему лицу, потому что провел рукой по моей щеке, замедляя свои движения. — Только в этот раз, делай, как тебе говорят, Насилие. — Не помогает, придурок. Я как раз собиралась ударить его в живот, неважно насколько это приятно, я заслуживала уважения. Затем он добавил: — Пожалуйста.

Черт.

Сузив на него глаза, я использовала локти в качестве рычага давления. Мое тело кричало на меня, когда я медленно слезла с его члена, прежде чем перевернулась и подняла свою задницу в воздух, давая ему именно то, что он хотел.

Стон Рафа был низким, почти неслышным, и я собиралась повернуться и посмотреть, что он делает, когда его рука твердо опустилась на мою поясницу. Прикосновение было тяжелым, собственническим, и когда оно медленно скользнуло по моим изгибам и ягодицам, я начала задыхаться от медленной пытки, которой он меня подвергал.

Он медленно потер ладонью каждую ягодицу, и я подпрыгнула, когда он шлепнул меня ладонью, сложенной чашечкой. Правую сторону, а затем левую. Тихие, сдавленные стоны и вздохи сорвались с моих губ, когда я откинулась на него, отчаянно ища хоть какое-то облегчение от напряжения, скручивающегося внутри меня.

— Любишь боль, — пробормотал он, прежде чем нежно помассировать чувствительные места.

— Раф, ты меня мучаешь, — сказала я ему, умоляя о большем.

Его пальцы скользнули ниже и обнаружили, что по моим ногам буквально уже стекает, и он так возбудился от того, что он делал, что в ту секунду, когда он коснулся меня, я вскрикнула, раскачиваясь сильнее.

— Черт возьми, ты убиваешь меня, Вайолет, — проворчал он, убирая руку. На этот раз, когда я качнулась, он не сопротивлялся, его член растянул мою киску до такой степени, что боль и удовольствие снова слились воедино.

— Твоя пизда может развязать войны, Золушка, — пробормотал он. — И я слишком чертовски устал, чтобы сопротивляться этому.

Я не знала, что с этим делать, но, к счастью, не было времени отвечать, потому что я была слишком занята, выкрикивая его имя, пока он жестко трахал меня. В его ударах было столько силы, что я обнаружила, что скольжу по кровати, пока, в конце концов, не ухватилась за его богато украшенное деревянное изголовье ручной работы, удерживаясь на ногах, в то время как Раф врезался в меня сзади, обеими руками держа меня за мои груди.

Все снова нарастало и выходило из-под контроля, и когда он отпустил мой правый сосок и скользнул рукой вниз, чтобы погладить мой клитор, я кончила сильнее, чем когда-либо прежде. Костяшки моих пальцев болели, побелев на макушках, пока я цеплялась за дорогую жизнь, а затем мир вспыхнул черно-белым, когда мой мозг остановился.

Однако Раф не остановился, его член набухал по мере приближения, растягивая меня все дальше и воспламеняя нервные окончания, о существовании которых я даже не подозревала. Как только я подумала, что вот-вот кончу снова, он вышел из меня, перевернув меня так, что я оказалась лицом к его члену.

Несмотря на мое замешательство, я не колебалась, желая попробовать его на вкус. Скользнув головкой в рот, я застонала от вкуса нас обоих вместе взятых. Засасывая его еще глубже, я подняла руку, чтобы помочь, и когда Раф запустил руки в мои волосы, его дыхание было тяжелым, когда он начал издавать тихие звуки, я почувствовала пьянящее чувство выполненного долга.

Секундой позже он дернулся у меня во рту, и я проглотила все это, наслаждаясь этим моментом с ним, пока, в конце концов, мы оба не рухнули на кровать, совершенно разбитые.

Много долгих мгновений мы просто лежали там, потные, тяжело дышащие, с сердцами, пытающимися выскочить из нашей груди. Однако в конце концов события дня и все остальное нахлынули на меня, когда боль дала о себе знать.

— Я убила кое-кого сегодня, — сказала я без интонации в голосе; я не была уверена, что чувствую по этому поводу. — Я была близка к этому раньше. Даже подставляла людей, чтобы их убили. Но на самом деле так и не нанесла смертельного удара.

Раф молчал. Так тихо, что я подумала, не собирается ли он просто скатиться с кровати и притвориться, что я ни кто, просто шлюха, которую он нашел в местном баре.

— Те религиозные придурки, которые заперли тебя в шкафу, — сказал он хриплым голосом. — Ты их подставила?

Я кивнула, морщась от боли в шее.

— Да. Они были убиты во время того, что выглядело как неудачное ограбление. Я не знаю, кто совершил настоящее убийство, но я ставлю на Уриэля. Это было профессионально, никаких улик не осталось, и в конечном итоге дело было закрыто.

— Как ты вообще познакомилась с Уриэлем? — Раф огрызнулся, намного быстрее задав этот вопрос.

Я пожала плечами.

— Знаешь, я действительно не могу вспомнить. Он просто появился однажды и начал учить меня драться.

— И никто так и не узнал?

— Нет. Никому из моих приемных семей не было дела до того, где я нахожусь, пока я их не беспокоила. Они слишком легко сделали из меня того человека, которым я должна была стать Уриэлю.

Раф был необычно напряжен рядом со мной — даже для колючего принца.

— Ты знала, зачем ты ему понадобилась?

Ах, в этом был смысл.

— Нет. Я думала, он хотел молодую игрушку для секса, и в этом был весь смысл построения нашей связи. Только когда мы оказались с экстремистами, я поняла истинную глубину того, что он делал.

Я быстро подробно описала участие моей матери во всем этом и причину, по которой я была так важна для обеих сторон.

Тишина после этого была такой тяжелой, и чем дольше это продолжалось, тем больше я корила себя за то, что терплю его бред. Например, я имею в виду, почему я торчу здесь с кем-то, кто явно меня не выносит? Что бы ни случилось за последние несколько недель, Раф просто не был прежним со мной… Мы почти вернулись к нашим первым встречам, и это было так больно, что все порезы и ушибы не могли сравниться.

Как раз в тот момент, когда я убедила себя встать и уйти, спать на полу, если придется — это было бы не в первый раз, — Раф спустил ноги с кровати и встал.

Черт! Теперь это должно было выглядеть так, будто я просто снова следил за ним.

Мой внутренний спор был прерван, когда Раф наклонился и поднял меня на руки. На секунду он прижал меня к себе, почти зарывшись лицом в мои волосы, как будто вдыхал меня. Затем он выпрямился и проводил нас в ванную.

Она была огромной, с декоративным потолком, сделанным на заказ, как в его спальне, и гигантской душевой кабиной в центре комнаты. Почти как у него был бассейн. Раф щелкнул выключателем рядом с дверью, с потолка полилась струя воды, и теперь в его бассейне был водопад.

— Это отфильтрованная вода из лагуны снаружи, — тихо сказал он мне. — Целебные свойства воды помогут при порезах и ушибах.

И теперь он снова проявлял заботу, и я не знала, как распаковать весь эмоциональный багаж, с которым он оставил меня. Когда он опустил меня в ванну, я подвинулась так, чтобы теплая вода окатила меня. Я стиснула зубы от первого укуса, но боль вскоре утихла, и я готова была заплакать от того, как хорошо было стоять в этой воде.

— Расслабься, — сказал Раф, показывая, что мне следует присесть на встроенную скамейку сбоку от ванны.

Я моргнула, глядя на него, понимая, что он не собирается со мной откровенничать.

— Увидимся завтра, — сказал он, увидев мое смущенное выражение лица, а затем повернулся и вышел из комнаты.

Мне потребовалось больше времени, чем я хотела бы признать, чтобы отказаться от ожидания его возвращения. Я поняла слова — увидимся завтра, но часть меня не совсем смирилась с тем, что он только что опустил мою задницу в свою ванну, а затем смылся.

Кипя от злости, я умылась тем, что нашла в невероятном количестве бутылочек на его полках, и даже нашла упакованные туалетные принадлежности, чтобы почистить зубы, умыться и увлажнить лицо, когда выйду на улицу.

Решив, что буду спать голой и завтра беспокоиться об одежде, я оставила полотенце у него на полу, надеясь, что у него будут неприятности. Потом я решила, что это несправедливо по отношению к персоналу, который, без сомнения, убирал это место, поэтому я снова подняла его, вытерла все скамейки и бросила полотенце во что-то похожее на корзину для мусора.

Когда я вернулась в его комнату, я проигнорировала стену, у которой мы трахались, сосредоточившись только на кровати. Мы много трахались и по этому поводу, и когда до меня донесся аромат Рафа, этот темный насыщенный пряный аромат, который был так неповторим для него, я подумала о том, чтобы лечь спать на полу.

Если бы у меня не было такой сильной боли от порезов и ушибов, я бы так и сделала, но сегодня вечером мне просто придется иметь дело с его запахом повсюду.

Уютно устроившись на невероятно мягком матрасе, укрывшись такими же мягкими простынями и одеялами, я вздохнула, моя голова раскалывалась от стольких эмоций. Несмотря на мою усталость, воспоминания обо всем не давали мне уснуть в течение долгого времени. Красивое, обиженное лицо Джордана, гнев, с которым он говорил и действовал, и страх в моем сердце, что я медленно теряю обоих принцев.

И что еще хуже… Может быть, это было к лучшему. В любом случае, не существовало мира, где я могла бы оставить их обоих, и, возможно, таким образом, когда никому не нужно было выбирать, мы все смогли бы двигаться дальше и жить своей жизнью.

Они оба продолжили бы жениться на принцессах и править королевствами. И я… Я бы закончил именно тем, с чего начала.

Ни с чем и ни с кем.

И на этой чертовски удручающей ноте я провалилась в самый беспокойный, полный кошмаров сон, который у меня когда-либо был. Когда я снова проснулась, мое сердце бешено колотилось, а простыни вокруг меня были влажными от пота.

Солнечный свет струился через окна, и я потерла свои засыпанные песком глаза, пытаясь замедлить дыхание. О чем бы я ни думала, дневной свет прогнал все прочь, но паника, в которую это повергло мое тело, осталась.

Раф не вернулся, и вместо того, чтобы разгуливать по Швейцарскому дворцу совершенно голой, я позаимствовала кое-какую одежду из его шкафа. Она свободно болталась на мне, но опять же… лучше, чем быть голой.

Это был новый день, а это означало, что нам нужно было поговорить с Хасинтой и Фелипе обо всем, что произошло с Обществом. Нам нужно было переложить ответственность обратно на ответственных людей, потому что никто не мог всерьез ожидать, что восемнадцатилетняя девушка-сирота и двое ее знатных любовников действительно спасут мир. Верно?

Я нашла королеву в солярии с видом на природные источники, она потягивала нежный чай и просматривала новости на голографическом исчислителе. Она была так легко сногсшибательна, даже без макияжа или прически. На ней был нежно-розовый атласный халат, а на ее ногах, торчащих из-под стола, были пушистые тапочки.

Такой разительный контраст с ее капризным, нахмуренным первенцем, который ел свой завтрак так, словно это лично его оскорбило. Или, может быть, это было потому, что он только что заметил меня, стоящую тут.

— Вайолет, милая, — королева Хасинта приветствовала меня теплой улыбкой. Она отодвинулась от стола и встала, протянув руки, показывая, чтобы я ее обняла. — Я так рада видеть, что с тобой все в порядке. — Она крепко обняла меня, как будто я была одной из ее собственных детей, затем поцеловала мою целую щеку. — Или настолько в порядке, насколько может быть в порядке девушка с таким фингалом. Я надеюсь, что тот, кто тебя ударил, отделался вторым ударом, дорогая. Она раздраженно прищелкнула языком и нежно провела большим пальцем по моей нежной щеке. — В любом случае, мой ужасный сын должен был разбудить меня, как только вы все вернулись прошлой ночью. Я чувствую себя такой грубой, что не приняла вас после того испытания, через которое вы прошли.

Раф никак не отреагировал на ее поддразнивающее оскорбление, вместо этого просто сделал глоток кофе.

— Вовсе нет, — пробормотала я в ответ, качая головой. — Мы не хотели будить весь дворец. Как поживает король Фелипе?

Хасинта указала мне сесть, и слуга поспешил ко мне с тарелкой и столовым серебром.

— Сейчас ему намного лучше, — сказала она мне с теплой улыбкой. — Он вне себя от радости, что вы трое дома. Эти последние несколько недель были… так беспокойны. Теплота в ее улыбке исчезла, и я посочувствовал ей. Мало того, что ее муж был тяжело ранен во время нападения сопротивления, а ее первенец захвачен лидерами повстанцев, от нее также ожидали бы, что она в одиночку будет управлять самым могущественным королевством в мире в их отсутствие. О, и воспитывать близнецов… которые, вероятно, сами по себе были работой на полную ставку.

Без шуток, королева Хасинта была богиней.

— Мне жаль, что мы усилили этот стресс, — искренне сказал я ей. — Я надеюсь, что сегодня мы сможем сесть с вами и королем Фелипе и объяснить все, что нам известно.

— Конечно, — ответила она кивком, затем слегка нахмурилась. — Разве Раф не снабдил тебя какой-нибудь новой одеждой? — Она бросила раздраженный взгляд на своего сына, который только пожал плечами. Он все еще не смотрел на меня. Ни разу. — Мне так жаль, Вайолет. Я не знаю, что на него нашло этим утром.

Под столом раздался удар, и Раф дернулся, бросив на мать сердитый взгляд. У меня сложилось отчетливое впечатление, что она только что пнула его, и это было слишком забавно, чтобы не улыбнуться.

— Она в порядке, — пробормотал Раф, окидывая меня своим холодным взглядом впервые с тех пор, как я села за стол завтракать. — Это одежда.

Я посмотрела на него в ответ, но его взгляд уже вернулся к своему завтраку. Должно быть, это лучший завтрак на планете, учитывая, насколько он был поглощен.

— Это твоя одежда, Рафаэль, — пожурила его Хасинта. — Честно говоря, это все равно что пытаться научить кошку спускать воду в туалете. Прошу прощения, Вайолет. Я прослежу, чтобы тебе немедленно прислали новую одежду в твою комнату. Она указала на свою помощницу, которая кивнула ей в ответ, печатая на своем считывателе на ладони. — Ты в голубой комнате?

Я в замешательстве нахмурилась. Голубая комната была тем местом, где я останавливалась с Мэтти в прошлый раз, когда мы были в гостях.

— Она в моей комнате, — ответил Раф, прежде чем я успела что-либо сказать, — потому что медицинский персонал пользуется голубой комнатой. — Он твердо встретил любопытный взгляд своей матери, и она медленно кивнула.

— А, медицинский персонал, — согласилась она, переводя взгляд обратно на меня. — Глупая я, совсем забыла. Впрочем, не волнуйся. Анджелина распорядится, чтобы тебе прислали одежду в комнату Рафа.

Я подозрительно прищурилась на Рафа, но он не смотрел на меня. Он покончил с едой и отодвинул тарелку, когда встал.

— Я собираюсь проведать Джорди, — сказал он Хасинте, целуя ее в макушку.

Я вздрогнула.

— Подожди, я тоже пойду. — Я снова начала отодвигать свой стул от стола, но Раф покачал головой.

— Я бы предпочел встретиться с ним наедине, Вайолет, — сказал он мне, не встречаясь со мной взглядом. — Без обид или чего-то еще. — Он ушел, не сказав больше ни слова, оставив меня с приоткрытой челюстью и моим убийственным взглядом, прожигающим его спину.

Что за блядь?

— Разве это не приводит в бешенство, когда люди используют слово — Без обид, чтобы оправдать свое совершенно предосудительное поведение? — Джасинта прокомментировала это так небрежно, как будто мы говорили об оформлении цветов. — Меня так и подмывает сказать тебе, чтобы ты не принимала это на свой счет, милая, но это было так явно личное. Ты не хочешь рассказать мне, что между вами двумя происходит?

Мое лицо вспыхнуло от жара, и я опустила голову обратно к своей пустой тарелке, стоявшей передо мной. Теперь, когда я смотрела на нее, я была чертовски голодна.

— Э-э, это сложно, — пробормотала я, протягивая руку к еды, выстроившимся в центре стола, и набивая свою тарелку. Последнее, что я хотела делать, это говорить с мамой Рафа о том, как ее сын трахнул меня в своей постели прошлой ночью, оставил отпечатки своих рук на моей заднице и свой вкус на моих губах, а затем свалил нахуй.

Хасинта задумчиво пробормотала что-то себе под нос, затем указала на что-то своим сотрудникам и помощнице, которые все столпились по краям комнаты. Секунду спустя они все вышли и оставили нас совершенно одних.

— Смотри, Вайолет, — сказала Хасинта с мягкой улыбкой, когда я отправила в рот покрытые сиропом вафли. — Я знаю, это странно, говорить с мамой своего парня о своей сексуальной жизни…

О черт. Я подавился едой. Она знала. Она знала, что мы с Рафом были… вовлечены. — Но я хочу, чтобы ты знала, что можешь прийти ко мне с чем угодно. Не думай обо мне как о маме Рафа… просто как о Хасинте. Я довольно умная, ты знаешь? Я могла бы дать тебе совет с, э-э, более опытной точки зрения? — Выражение ее лица и язык тела были открытыми и приглашающими, ни в малейшей степени не осуждающими. Но, черт возьми, она понятия не имела. Конечно.

Кроме того, проблема заключалась не в обсуждении моей сексуальной жизни с мамой Рафа… а в обсуждении моей сексуальной жизни с королевой Швейцарии и одним из самых могущественных правителей мира.

Да… Нет. Это был разговор, который я должна была вести с Мэтти. Моя не кровная сестра. Мне нужно было разобраться в этом дерьме с парнями, затем позвонить моей лучшей сучке, чтобы наверстать упущенное и действительно убедиться, что с ней все в порядке.

Но что именно я могла здесь сказать? Это было так, чтобы не показаться грубым мудаком по отношению к королеве.

— Эм, — начала я, затем откусила еще один огромный кусок, чтобы выиграть время.

Хасинта вздохнула, проводя ладонью по своим длинным черным волосам.

— Ладно, прости. Это ставит тебя в неловкое положение, и это никогда не входило в мои намерения. Я просто… Раф рассказал мне, что у тебя нет семьи, и мне пришло в голову, что, возможно, тебе не к кому обратиться за советом. Понимаешь? Совет, который мать должна дать своей дочери. С Божьей помощью мне в ближайшее время не понадобится вести этот разговор с Люси. — Она подняла скрещенные пальцы и печально улыбнулась мне. — Но я здесь ради тебя… если я тебе понадоблюсь.

Черт. Ее слова поразили меня прямо в сердце, и внезапно мне захотелось рассказать ей все. Потому что она была права. У меня не было мамы. В моей жизни не было ничего даже отдаленно похожего на женский образец для подражания, и маленькая — ладно, большая, часть меня отчаянно хотела принять предложение Хасинты. Она была такой мамой, о какой я когда-то мечтала. Вместо этого у меня была женщина, которая фактически продала меня плохому сопротивлению, а затем ушла, даже не взглянув на меня.

Когда я ничего не сказала, Хасинта протянула руку и налила мне кофе из серебряного кофейника, стоявшего перед ней.

— Вот, в мой добавлен виски. Помогает мне разбираться с политиками первым делом по утрам.

Ее озорное подмигивание заставило меня смеяться, пока я не задохнулась вафлей и чуть не умерла, подавившись. Когда я наконец пришла в себя, мне показалось, что я отодвинула нечто большее, чем просто кусок вафли от своего горла. Я что-то сдвинула в своем сознании. В моем нежелании открываться людям.

— Это просто… это немного запутано, — сказала я ей со вздохом, затем сделала глоток кофе и снова закашлялась. — Эм, в это не добавлено. Это неразбавленный виски.

Хасинта пренебрежительно махнула рукой.

— Ерунда. Туда добавлено немного кофе для цвета. — Она широко улыбнулась. — Теперь, я полагаю, ты имеешь в виду, что это беспорядок из-за участия Джорди?

Мое лицо, должно быть, побледнело. Должно было побледнеть. Я никак не могла сохранить нейтральное выражение при этом комментарии.

— Я не осуждаю тебя, Вайолет, — со смехом заверила меня Джасинта. — На самом деле, я хвалю тебя за то, что ты пренебрегаешь правилами ожидания и добиваешься того, чего хочешь. Ты, моя дорогая, именно такой лидер, который нужен нашему будущему.

Мои брови взлетели вверх.

— Ч-что?

— Извини, — сказала она с усмешкой. — Это было не по теме. Значит, все усложняется, потому что ты влюблена в двух мужчин, которые являются не только наследниками короны своих королевств, но и эгоистичными альфа-самцами и лучшими друзьями в придачу?

Я моргнула пару раз.

— Эм, да. Это примерно подводит итог. — Я даже не вздрогнула от того, что она использовала любовь в этом предложении. В конце концов, это была правда. — За исключением того, что теперь они оба перенесли ужасное обращение и боль от рук плохого сопротивления, и, по-видимому, это все моя вина, потому что они готовили меня стать номинальным лидером их революции, и теперь я почти уверена, что Раф и Джордан оба ненавидят меня. — Все это выплеснулось в одном длинном предложении. Но такова была природа эмоций… они не придерживались грамматических правил. — И на мгновение я подумала, что у нас с Рафом все будет хорошо, потому что прошлой ночью он трахал меня так, как будто я была его собственностью, но потом, как только он закончил, он просто бац. — Я щелкнула пальцами. — Встал и ушел. Теперь он ведет себя как угрюмый ублюдок, как будто я пнула щенка у него на глазах или что-то в этом роде.

На этом я остановилась, сделав глубокий вдох и почувствовав головокружительное облегчение от того, что выгрузила всю эту информацию из своей груди. Но потом… Я съежилась.

— Простите, это было больше, чем вам нужно было знать, — прошептала я гребаной королеве Швейцарии, когда поняла, что только что сказала, что ее сын трахал меня так, будто я принадлежу ему.

Упс.

Хасинта издала тихий смешок.

— Все в полном порядке, Вайолет. Мой сын взрослый; я думаю, мы можем быть откровенны. Итак, у меня есть пара очень быстрых вопросов для ясности. — Я кивнула, мои щеки все еще пылали. — Во-первых, плохое сопротивление? Это так мы их называем? Это кажется очень неоригинальным.

У меня отвисла челюсть, затем я начала смеяться. Из всех вопросов, которые она могла бы задать… это было первым в списке? Да, это меня убедило. Хасинта была абсолютной победительницей.

— Я не знаю, — засмеялась я. — Это менее запутанно, чем называть их всем Обществом, а затем уточнять, какую часть мы имеем в виду.

— Хм, — ответила она, постукивая своим идеально накрашенным ногтем по подбородку. — Я подумаю над этим. Я уверена, что мой пресс-менеджер придумает что-нибудь запоминающееся. Теперь мне нужно, чтобы ты кое-что прекрасно понимала, Вайолет. — Она подвинулась на своем стуле, чтобы смотреть на меня более прямо, протянула руку и взяла мою свободную руку в свою. В другой моей руке все еще была вилка с вафлями.

— Хм, кажется, это серьезно, — пробормотала я, пытаясь разрядить обстановку.

— Так и есть, — ответила она. — Мне нужно, чтобы ты с полной уверенностью поняла, что ни в чем из этого ты не была виновата. Ни в чем из этого. Не землетрясение, не плен или что-то еще, что могло случиться с вами троими плохого. Ничего из этого, хорошо?

Я открыла рот, чтобы возразить, но ее суровый взгляд быстро заставил меня замолчать.

— Люди, ответственные за различные группировки сопротивления, долгое время находились у власти, Вайолет. Все, что они делают, было тщательно спланировано, и в этом нет твоей вины. То, что они пытались превратить тебя в свою шахматную фигуру, не делает тебя ответственной. Ты такая же жертва, как и те бедняги, которые погибли во время землетрясения.

Ее глаза были прикованы к моим, и я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы попыталась. Все ее слова отпечатались в моей душе несмываемыми чернилами и разрушили мою закаленную броню крутой девчонки больше, чем кто-либо, кого я когда-либо встречала.

Может быть, вот каково это — иметь заботливую маму?

Слезы навернулись на мои глаза, и я тяжело сглотнула, чтобы сдержать их. — Вы еще не видели Джордана. Он…

— Это не твоя вина. — Хасинта была тверда. — Я знаю этого мальчика, вероятно, лучше, чем своего собственного сына. Раф дал ему возможность уйти, но он предпочел остаться ради тебя. Поняла? Вина за все ужасы, которые он пережил, лежит непосредственно на мужчинах и женщинах, которые их причинили.

Я судорожно вздохнула, но кивнула. В каком-то смысле она была права. У Джордана была возможность сбежать и бросить меня на произвол судьбы, но он решил остаться… Конечно, это означало, что я все еще была ему небезразлична.

— Теперь, — продолжила Хасинта, ее глаза решительно сузились. — Что касается моего сына.

Я съежилась. — Простите, это было излишне.

Она раздраженно прищелкнула языком, но я знала, что это было адресовано Рафу, а не мне.

— Ну, делится или нет, я воспитала его лучше, чем это. Что за мужчина бросает свою женщину сразу после секса и заставляет ее чувствовать, что она сделала что-то не так? Нет, абсолютно не нормально. Мне нужно будет поговорить с ним об этом.

Мое сердце, блядь, остановилось.

— Что? Нет! О боже мой, пожалуйста, не надо.

И вот так я умерла. От унижения.

— Я не скажу ему, что ты рассказала мне, — заверила она меня… как будто это действительно успокаивало. — Но, пожалуйста, скажи мне, что он хотя бы заставил тебя кончить. Если он расслабился и не…

— О боже мой, Хасинта! Остановитесь! — Я взвизгнула, закрывая лицо руками в полном, всепоглощающем смущении.

Она рассмеялась низким, самодовольным звуком. — Зови меня просто Хас. У меня такое чувство, что мы еще долго будем семьей. — Она подмигнула мне, когда я наконец убрала руки от своего разбитого лица. Я ничего не могла с собой поделать; от ее слов у меня все сжалось внутри. Я никогда не испытывала ничего, даже близкого к тем эмоциям, которые она вызывала во мне.

— Итак, — продолжила она. — Как мои мальчики справляются с аспектом обмена в ваших отношениях по совместительству? Они хорошо играют или они как собаки, дерущиеся из-за кости?

Я потянулась за своим кофе и сделала огромный глоток. Я любила Хасинту, правда любила. Но еще мне хотелось швырнуть в нее своим напитком.

— Они… — начала я, затем замолчала с тяжелым вздохом. — Да, вариант Б. Я знаю, они оба просто ждут, когда я выберу между ними, но… — Я пожала плечами, и Хасинта понимающе улыбнулась мне.

— Но ты не можешь, потому что одинаково сильно влюбился в них обоих.

— Да.

— Я поняла. — Она нежно улыбнулась мне и похлопала по ноге. — Все будет хорошо, Вайолет. Эти мальчики любят друг друга больше, чем если бы они были одной крови. Они никогда не поставят свое эго выше дружбы, и никто из них никогда не хотел бы видеть, как тебе больно. Неважно, что мой упрямый сын может заставить тебя подумать.

Я застонала.

— Так что же мне делать?

Мэтти бы знала. Она бы все уладила, как будто это было так же просто, как… Я даже не знаю что. Стирка моего нижнего белья или что-то в этом роде. Это просто.

Хас пожала плечами, протягивая руку, чтобы налить себе кофе.

— Веселись, Вайолет. Тебе восемнадцать, и ты в уникальном положении, когда можешь просто веселиться. Судьба мира, война между монархами и обществом? Это не твоя работа — исправлять. Просто берись за дело день за днем, и я думаю, в конце концов все получится.

— А если этого не произойдет? Если пресса узнает, что наследники как Новой Америки, так и Швейцарии связаны с одной и той же бедной сиротой? Что произойдет тогда? Конечно, не может быть — долго и счастливо, когда ты принимаешь во внимание все эти будущие обязанности. — Обреченность и мрак снова подкрадывались ко мне, и я теряла из виду всю ту теплую, смутную надежду, которой Хасинта… Хас, только что наполнила меня.

Она покачала головой.

— Прекрати это. Прекрати. Что, если. Если бы мы все жили в — Что, если, то здесь никогда бы ничего не было сделано. Живи своей жизнью; наслаждайся своей молодостью, своей красотой, своими привилегированными обстоятельствами; и не обращай внимания на шум. Все это прочее дерьмо, связанное с линиями наследования и политическими браками? Это проблема Вайолет из будущего. Миллион вещей может измениться до того, как вам с мальчиками когда-нибудь понадобится обнародовать ваши отношения, так зачем переживать из-за этого?

Я несколько раз моргнула, глядя на нее, позволяя этому осмыслиться.

Черт возьми, она действительно была умной.

— Теперь я собираюсь пойти проверить Фелипе и сообщить ему, что вы все здесь в безопасности. Он захочет увидеть всех как можно скорее. — Она отодвинула стул и похлопала меня по плечу. — Если бы мы не говорили о моем собственном сыне, я бы сказала, что завидую тебе, Вайолет. Ты счастливая девочка. — Дразнящее подмигивание, которым она наградила меня, выходя из комнаты, лишило меня дара речи, и я сделала единственное, что пришло мне в голову, чтобы собраться с мыслями.

Я выпила еще кофе.

К тому времени, как я покончила с завтраком, часть напряжения спала. Я не была пьяна или что-то в этом роде, но я хорошо понимала, почему Хастина настаивала на небольшой выпивке, чтобы начать свой день.

Этот мир был слишком испорчен, чтобы смотреть ему в лицо абсолютно трезво, по крайней мере, не каждый день.

Никто не пришел, чтобы найти меня, поэтому я снова отправился выяснять, что, черт возьми, сейчас происходит. Как бы это ни было неприятно, то, что Раф и Джордан оказали мне холодный прием, не означало, что я соглашусь на то, чтобы меня отодвинули на задний план. Я была неотъемлемой частью этого, и даже если бы я хотела передать это ответственным взрослым, мне нужно было сначала убедиться, что Фелипе и Хас все знают.

Мне нужно было найти Фелипе.

К счастью, я помнила, где находится его кабинет, и, несмотря на несколько любопытных взглядов на блондинку, разгуливающую в одежде Рафа, никто не остановил меня и не спросил, что я делаю и почему свободно расхаживая по замку.

На самом деле, я была почти уверена, что некоторые из них поклонились мне, когда я проходила мимо, но, должно быть, я ошиблась. Я чертовски уверена, что не принадлежала к королевской семье, но, возможно, они предполагали, что я принадлежала. Или, может быть, я все это вообразила.

Когда я подошла к закрытой двери, я заколебалась, сомневаясь в себе, прежде чем быстро отодвинула ее в сторону и подняла руку, чтобы постучать. Как только я постучала по ней костяшками пальцев, я услышал голоса внутри. Они были слишком приглушены тяжелым деревом, чтобы разобрать разговор, но казалось, что говорил не один мужчина.

— Входи, Вайолет!

Этот крик определенно принадлежал королю Фелипе, и я моргнула, глядя на дверь, задаваясь вопросом, как, черт возьми, он узнал, что это я. Мне хватило лишь беглого взгляда, чтобы увидеть маленькое устройство, похожее на камеру, и я получила свой ответ.

Нервничая, я вошла, затем плотно закрыла за собой дверь. Свет заливал комнату от пола до потолка, а ревущий камин распространял тепло по всему пространству. Знакомое лицо появилось в поле зрения на одном из стульев ручной работы с высокой спинкой, прямо рядом с королем.

— Мистер Уэйнрайт?

Он поднялся на ноги, спеша ко мне.

— Я так рад видеть тебя живой и здоровой, — сказал он в спешке, его глаза критически рассматривали фиолетовый синяк на моей щеке. — Когда мы получили сообщение от Рафа о том, что тебя похитили, мы немедленно начали планировать наш курс действий. Я не хотел, чтобы кто-то из моей команды погиб от рук этих экстремистов.

Может быть, я была медлительна сегодня после моего дерьмового ночного сна, но мне потребовалось несколько мгновений, чтобы собрать воедино смысл того, что он сказал.

— Вы возглавляете хорошее сопротивление?

Его губы дрогнули.

— Никогда раньше не слышал, чтобы это называлось — хорошим сопротивлением, но, по сути, я один из двенадцати, составляющих наш высший совет. Мы разбросаны по всему миру, и под нашим началом много новобранцев.

К этому времени Фелипе тоже поднялся на ноги, чтобы обойти большой стол и подойти ко мне. Он выглядел великолепно, и я отошла от мистера Уэйнрайта, чтобы принять объятия, которые он предлагал.

— Я так рада, что вы живы, — выдавила я. — Я провела недели, в неведении, и в мои худшие моменты я боялась, что больше никогда вас не увижу.

Не могу сказать, почему Хасинта и Фелипе казались мне родителями, которых у меня никогда не было, но в них обоих было что-то особенное.

Фелипе сжал меня еще крепче, и когда он отстранился с серьезным лицом, это так сильно напомнило мне Рафа, что у меня сдавило грудь и слезы, которые грозили вот-вот пролиться, снова выступили.

— Когда я проснулся и узнал, что вас троих похитили, — начал Фелипе с вытянутым лицом, — это был мой худший кошмар. К счастью, Раф связался с Джорджем, и я узнал, что ты жива, и у нас был план.

Джордж?

Мистер Уэйнрайт подмигнул мне, и я вспомнила, что это его имя. Что ж, для меня он всегда будет — Мистер.

— Раф никогда мне ничего не рассказывал, — призналась я.

Раздался скребущий звук у двери, и вошел этот засранец собственной персоной.

— Тебе не нужно было знать, — коротко сказал он. — Я сохранил тебе жизнь, и это было все, что нужно было сделать.

Только рука Фелипе на моем плече остановила меня от того, чтобы надрать задницу Рафу, потому что моя способность справляться с его настроением была на пределе. Я тоже прошла через чертовски многое, мы все прошли, так почему он наказывал меня за это?

Что я на самом деле сделала?

— Давайте присядем, — предложил мистер Уэйнрайт, возвращаясь к стульям. — Нам нужно многое обсудить.

В прошлый раз, когда я была в офисе Фелипе, я была на диване с Рафом и Джорданом; на этот раз я была одна, поскольку Раф занял другое единственное кресло напротив своего отца.

Когда Фелипе сел, это было, возможно, немного более осторожно, чем в прошлый раз; в остальном, не было никаких видимых признаков полученных им травм.

— Мы слышали кое-что из рассказа Рафа, но было бы приятно услышать от тебя, Вайолет, — сказал он, — а также любые твои мысли по исправлению этого бардака.

Я сделал паузу. — Вы хотите знать мои мысли? Я не уверена, каким релевантным опытом или знаниями я могла бы поделиться, чтобы помочь. Я ничто.

Три пары глаз впились в меня, в каждой из них были разные эмоции, но я не дрогнула. Я была сделана из дерьма покруче этого, и если бы им действительно были нужны мои мысли, я бы высказала их без цензуры.

— Общество верит, что ты очень важна, — сказал мистер Уэйнрайт. — То, что Уриэль так относится к тебе, доказывает, что в тебе есть нечто большее, чем мы изначально думали. Я предполагаю, что, вероятно, мы можем многому научиться у тебя, Вайолет.

— Да, — уверенно сказал Фелипе. — Ты одна из самых зрелых, уверенных в себе и способных молодых женщин, которых я имел удовольствие знать за многие годы. Ты напоминаешь мне мою жену, а эта женщина могла бы вращаться вокруг да около некоторых нынешних монархов, если бы захотела.

В некотором смысле она уже делала это, и сравнение с Хасинтой было наивысшим комплиментом, который я могла себе представить.

Раф молчал, как кусок дерьма, которым он и был. Ну, по крайней мере, его рот молчал… Его глаза, с другой стороны, практически блестели от каких-то невысказанных эмоций.

— Меня готовили к тому, чтобы взять верх над плохим сопротивлением, — начала я. — Практически с момента зачатия. Моя мать занимала более высокое положение в их организации…

Я продолжила рассказывать им все, чему я научилась у Уриэля. Все, через что я прошла в своем обучении, в своей жизни, в своем существовании. Обстоятельства моего рождения испортили меня во всех отношениях еще до того, как я узнала, что идет война.

— Он не сдастся, — сказала я им, желая, чтобы они перестали недооценивать его. — Я знаю, что вчера вы пробили большую брешь в его планах, но я знаю этого человека, и из-за этого будет только хуже.

Он уйдет в подполье и попытается разорвать их всех на части.

— Ты думаешь, он придет за тобой?

Впервые заговорил Раф, и, хотя мне захотелось притвориться, что я его не слышу, я не хотела, чтобы Фелипе забирал назад свое предыдущее — взрослое замечание.

— Да. Он не из тех, кто позволяет своему имуществу разгуливать даром. Он заявил на меня права давным-давно, и в его голове я принадлежу ему.

Челюсть Рафа сжалась, и если бы он продолжал в том же духе, его зубы сломались бы. Тем не менее, он ничего не сказал, и я попыталась преодолеть тяжесть в груди.

— То, что сделали Уриэль и его люди, — сказал мистер Уэйнрайт, преодолевая напряжение, — это не то, за что выступает Общество. Изначально мы были созданы для того, чтобы попытаться прорваться сквозь классицизм, созданный монархиями, немного уравнять мир, чтобы в нем не всегда были имущие и неимущие.

— Со всеми имущими членами королевской семьи, — добавил Фелипе. По иронии судьбы, поскольку он был членом королевской семьи.

Мистер Уэйнрайт кивнул. — Да. И теперь Уриэль своими атаками подорвал то, над чем мы работали. Нашей целью было достижение соглашения, которое обсуждалось в течение многих лет.

— Теоретически, — добавил Раф.

Все вокруг кивают.

— Да, — признал Уэйнрайт. — Многие члены королевской семьи были против освобождения от какой-либо власти или контроля…

Он замолчал, и я нашла это интересным, как будто изменилось что-то еще.

— Есть ли какой-нибудь шанс, что эти соглашения будут реализованы? — Я подтолкнула.

Король и лидер сопротивления обменялись взглядами, и, когда Фелипе кивнул, мистер Уэйнрайт наклонился ко мне.

— На самом деле, шанс есть. Как я уже сказал, Уриэль повредил отношениям, которые мы строили, напав под нашим именем, но из-под этих обломков появился луч надежды.

Если этот старикашка в ближайшее время не перейдет к делу, я собиралась начать наносить удары. Мои руки, должно быть, дернулись, привлекая внимание Рафа, и понимающая улыбка на его лице сказала мне, что он мысленно называет меня Насилием.

— В том нападении погибло много высокопоставленных членов королевской семьи, — продолжил мистер Уэйнрайт. — Многие из них были твердо настроены на свой путь. На их место приходит молодое поколение, и, похоже, они гораздо более открыты для голосования, которое мы пытаемся установить.

Фелипе кивнул, выглядя довольным.

— Особенно Австралазии. Эти старые ублюдки никогда бы не согласились ни на что, что лишило бы их какой-либо власти, но Алекс, кажется, гораздо более открыт для обсуждения. С королем Новой Америки Манро на борту, на нашей стороне три сильнейшие монархии, и это впервые за несколько десятилетий.

Я прочистила горло, лицо сморщилось, когда я попыталась осознать, о чем они говорили.

— Алекс? — Я повторила. — Алекс ведет себя открыто и разумно?

Австралазийский принц, которого я знала, был мини-социопатом, как и его отец. Думаю, я могла бы отдать ему должное за то, что он проявил немного меньше склонности к доминированию, но не очень.

— Так ты собираешься попытаться продвинуть это сейчас? — Спросил Раф, откидываясь на спинку стула. У ублюдка были идеально расставлены ноги, он был расслаблен и уверен в себе. Мне было интересно, был ли у него когда-нибудь момент, когда он был неуверен в себе.

— Сейчас самая лучшая возможность, — подтвердил Фелипе. — Мы просто хотели перепроверить информацию Вайолет и убедиться, что она не слышала о каких-либо других планах Уриэля.

Я покачала головой.

— Просто еще больше таких же атак, как у в Академии. Еще больше взрывов, еще больше смертей членов королевской семьи, и — как только он полностью разрушит фундамент, на котором вы все строили монархии, и как только наследники будут мертвы — он станет верховным лидером. Стиль настоящего диктатора. Единственная проблема Уриэля с тем, как монархии управляли миром, заключалась в том, что он не был главным. Это не имело никакого отношения к тому, чтобы сделать жизнь обычных людей лучше, как бы он ни притворялся.

Раздался еще один стук в дверь, и Фелипе взглянул на свой считыватель по руке. Но прежде чем он успел что-либо сказать, дверь открылась и вошла Хасинта. Ей не нужно было ждать приглашения; эта женщина была здесь королевой.

— Извините, я опоздала, — беззаботно сказала она. — У меня было несколько неотложных проблем с близнецами. Наклонившись, она запечатлела поцелуй на губах мужа, задержавшись там на мгновение. Я не видела, чтобы они были такими нежными, когда я была здесь в последний раз, но, возможно, почти потеря его что-то изменила между ними.

Или, может быть, они всегда были такими, и я просто не видела этого раньше.

— На чем мы остановились? — спросила она, садясь рядом со мной и некоторое время свирепо глядя на своего сына, прежде чем повернуться к Фелипе.

— Наш следующий шаг — остановить эту войну между Обществом и монархиями, — как ни в чем не бывало сказал Фелипе.

Хасинта усмехнулась.

— Тогда, я вижу, переходим к самой легкой части.

Взгляд Фелипе был полон веселья и небольшого жара, когда он улыбнулся своей жене, и у меня снова возникло желание врезать Рафу по горлу. Ублюдок не должен быть таким изувеченным… Посмотрите на его гребаных родителей! Они были как Прекрасный принц и Золушка. Крутые версии.

— Мы собирались спросить Вайолет, есть ли у нее какие-нибудь идеи, — вмешался мистер Уэйнрайт, чопорно складывая руки перед собой, — основанные на том, что она узнала за время, проведенное с Уриэлем.

Все глаза обратились ко мне, и Хасинта слегка сжала мою руку в знак поддержки. Она думала, что я смогу это сделать, и я решила, что говорить честно — единственный способ пройти через это.

— Что-то должно измениться. Это факт, как я его вижу. Я провела девять дней, терпя их промывание мозгов, чтобы увидеть зло в монархиях, и хотя многие зверства, совершенные при королевском правлении, открыли мне глаза, это не вызвало у меня желания полностью отказаться от этого. Это заставило меня захотеть увидеть, как из-под обломков поднимается более совершенная система.

— Что это за система? — Спросил Фелипе, задумчиво склонив голову набок.

Я прочистила горло.

— Послушайте, это намного выше моего уровня знаний. У меня нет никакого опыта в управлении чем-либо, и я знаю, что есть сложности, которые выходят далеко за рамки моего понимания, но, несомненно, есть способ создать монархию с некоторым участием народа. Своего рода голосование, по крайней мере, по правам и правилам, которые предоставляют обычному человеку больше свободы и возможностей на будущее.

Повисло тяжелое молчание, и я подумала, не облажалась ли я, пытаясь дать людям тоже высказаться. Конечно, это было то, чего хотели обе стороны? Компромисс?

Иначе мы бы вечно воевали, ни одна из сторон не уступила бы ни дюйма, окруженные таким количеством смерти, что победителей быть не могло.

Просто, когда тишина стала настолько неловкой, что я начала искать выход, Фелипе кивнул.

Джордан уже был у источников, когда я добралась туда, стоя в воде так, что была видна только верхняя половина его спины, когда он смотрел на захватывающий вид на горы за королевским комплексом. Мое сердце сильно колотилось в груди, и я разрывалась между желанием броситься в его объятия и просто вести себя спокойно, как будто это не разрывало меня на куски.

Бросив полотенце на стул, я убедилась, что мои волосы собраны в высокий хвост, прежде чем войти в теплую воду. Как и в прошлый раз, когда я была здесь, вода успокаивала меня, обволакивая мои порезы и ушибы, и когда я подошла ближе к Джордану, мои глаза остановились на всей видимой мне поврежденной коже, я молилась, чтобы она была такой целебной, как всем здесь нравилось думать.

Все мы нуждались в небольшом исцелении, и не только от наших физических травм.

Когда я подошла к нему, он не повернулся ко мне, и я не толкнула его. Мы оба уставились на идеальный вид. В конце концов, мне пришлось составить каталог его травм — это было просто то, что я делала. Порезы и синяки практически на каждой видимой поверхности кожи. Следы от кнута на его руках и плечах. Несколько ожогов на нижней стороне подбородка, спускающихся к горлу.

— Это было не так уж плохо, — сказал он.

Я прочистила горло, пытаясь восстановить равновесие.

— Меня пытали, — сумела выдавить я. — Это довольно плохо.

Смех Джордана был ироничным.

— Есть боль похуже физических травм.

На этом этапе я ни хрена не понимала, о чем он говорит.

— Поговори со мной, — умоляла я. — Не отгораживайся от меня. Я сделаю все, что смогу, чтобы исправить это.

Это, казалось, вывело его из мрачного настроения, в котором он находился. Мрачность сменилась гневом, когда он отвернулся от вида и, наконец, встретился со мной взглядом.

— Ты снова легла с ним в постель? У него было так много твоих изображений, что я приветствовал пытку, чтобы мне не приходилось сосредотачиваться на том, как ты трахаешься с мужчиной, тушащим сигару о мою кожу.

Я моргнула, глядя на него, мой мозг кричал, в то время как мое дыхание со свистом набирало и выдыхало силу.

— Я не была с Уриэлем, — сказала я. — Я переспала с ним однажды, когда мне было шестнадцать. Любые изображения были бы с этого… или манипуляции с фотографиями. Я клянусь тебе.

Джордан изучал меня, его темные глаза затуманились, и я так отчаянно хотела увидеть их нормальными, потому что он верил, что я не лгу об этом.

— Я думаю, мне просто нужно несколько дней, — наконец сказал он, и я чуть не подавилась комом в горле, когда он провел пальцем по моей щеке, добровольно прикасаясь ко мне. — Я обещаю поработать над тем, чтобы разобраться с беспорядком, который у меня в голове. Ты можешь дать мне немного времени?

Я кивнула, не в силах говорить.

Улыбка Джордана была почти нормальной, когда он повернулся и побрел обратно по воде, оставив меня там. Я не проследила за ним взглядом, не в силах вынести вида того, что кто-то другой уходит от меня. Сосредоточившись на открывающемся виде, я моргала снова и снова, борясь со всем, что у меня было, чтобы не заплакать.

Битва, которую я проиграла, когда первая слеза скатилась. Она обожгла мою прохладную кожу и вызвала лавину агонии, которую я не могла остановить. Как все так быстро превратилось из идеального в гребаный беспорядок? Даже для меня это было впечатляюще. Недели пребывания в тюрьме, созданной Уриэлем, сказались и на мне, и я, наконец, исчерпала свою способность справляться с этим.

Боль в моем животе была такой сильной, что не уступала боли в груди, когда я наклонилась вперед и уперлась руками в колени, чтобы не свернуться в маленький комочек.

— Еще пять минут, — громко всхлипнула я. — У тебя есть еще пять гребаных минут, чтобы развалиться на части, прежде чем придет время надеть свое игровое лицо.

Произнесение этих слов вслух должно было помочь мне успокоиться, но, во всяком случае, это произвело противоположный эффект. Мои колени немного подогнулись, и как раз в тот момент, когда я погружалась под воду, руки обхватили меня, поймали и потащили обратно к твердой груди.

— Прости, детка, — прошептал Джордан мне на ухо, удерживая меня крепкой хваткой, которая, должно быть, причинила ему боль. — Я все испортил. Я продолжаю это делать.

Еще один всхлип. Еще гребаные всхлипы. Я не могла остановить это, не могла заставить остановиться.

— Это я все порчу, — выдавила я. — Ты даже не знаешь всей истории. Я была катастрофой с самого рождения с судьбой, которую никто бы не захотел.

Его хватка не ослабевала.

— Раф рассказал мне все, и мне насрать на все это. Нам с Рафом обоим нужно вытащить головы из задниц.

Он отпустил меня ровно настолько, чтобы повернуть лицом к себе.

— Я даже не спросил, как ты со всем справляешься, — прошептал Джордан с болью в голосе. — Я не хотел, чтобы тебе приходилось иметь дело со мной, когда я в таком состоянии, но причинить тебе еще большую боль… это не вариант.

— Прости, — всхлипнула я, мое лицо горело и распухло. — Мне очень, очень жаль, что они причинили тебе боль.

Когда он наклонился и прижался своими губами к моим, пролилось еще больше слез — боль была мучительной. Все это было похоже на момент прощания, и я не была уверена, что смогу с этим справиться.

Когда Джордан отстранился, его глаза были красными, и даже если слез не было, его боль была такой же очевидной, как и моя.

— Ты бросаешь меня, не так ли?

Его глаза сузились. — Ни единого гребаного шанса, Вайолет.

Я-Что?

На этот раз, когда он поцеловал меня, в этом не было ни капли — прощания, если уж на то пошло, Джордан поцеловал меня так, словно отчаянно жаждал этого всю свою жизнь. Это началось медленнее, мягче, когда он исследовал мой рот, и я сделала то же самое с ним в ответ. Мне это было нужно даже больше, чем я думала, и никто из нас не спешил.

Смаковать это было хорошим способом описать это.

— Я так чертовски волновался за тебя — выдохнул Джордан, отстраняясь. — То, что Уриэль сказал, что сделает с тобой, то что, по его словам, он сделал с тобой, заставило меня сойти с ума.

Я собиралась убить его. Уриэль слишком много раз вмешивался в мою жизнь, и мне было все равно, сколько времени это займет, однажды я прикончу этого сукина сына.

Джордан отвлек меня от моих мыслей об убийстве, подняв меня в воде, приблизив наши лица друг к другу. Когда я обхватила его ногами, стараясь быть как можно нежнее, он начал пятиться назад, направляясь к знакомой нише.

— В прошлый раз я не смог закончить то, что начал, — пробормотал он, целуя меня между каждым словом. — На этот раз я не остановлюсь.

Обычно я бы пригрозила убить его, если бы он это сделал. Но мне показалось, что в последнее время мы все были слишком близки к этому, поэтому я просто придвинулся ближе и сказала:

— Пожалуйста, не надо. Ты нужен мне.

Лицо Джордан вытянулось.

— Прости, Ви. Я причинил тебе боль, и это никогда не входило в мои намерения. Мои собственные испорченные мысли направили меня по темному пути.

Не желая снова плакать, я подняла голову, нуждаясь вернуться к поцелуям. Джордан подчинился, и когда мои губы приоткрылись, а его язык прошелся по моему, мое тело ответило тем же, покачиваясь на твердой длине, прижатой к моим тонким плавкам от бикини.

— Это причиняет тебе боль? — Я ахнула, когда он отпустил меня.

— Ни капельки.

Его руки легли на мою талию, приподнимая меня выше, так что он мог проникнуть под мой купальник и погладить мой клитор. От его прикосновения влажность усилилась. Я была так готова, жаждала этого момента с Джорданом. Очевидно, мы оба были нетерпеливы, потому что он не стал раздевать меня, решив вместо этого стянуть мой купальник в сторону, пока я освобождала его от шорт. Его длинная, твердая длина была шелковистой под моими прикосновениями, и когда он приподнял меня немного выше, я соскользнула на него, застонав, когда он полностью заполнил меня.

— Джордан.

— Вайолет, — ответил он. — Ты чувствуешься так чертовски хорошо.

Вода помогла, когда он начал двигаться внутри меня, поглаживая внутрь и наружу долгими, уверенными движениями, от которых с моих губ срывались всхлипы, когда мое тело полностью откликалось. Между нами больше не было произнесено ни слова, но Джордан не сводил с меня глаз, и когда я кончила, его губы поглотили мои крики.

Перенеся основную часть моего веса, он продвинулся дальше в бассейн, туда, где было достаточно мелко, чтобы он мог уложить меня спиной на гладкие натуральные камни, которые со временем истерлись, пока не стали похожи на мрамор. Мягко опустив меня, он задвигался сильнее и быстрее, и я обхватила его ногами, нуждаясь быть как можно ближе к моему милому принцу.

Его язык ласкал мои соски через верх купальника, и они были такими чувствительными, что я поняла, что не смогу долго сдерживаться. Когда мои стоны стали громче, спираль в моем центре взорвалась, и я выкрикнула его имя.

— Детка, твою мать, — простонал он, следуя за мной, когда он дернулся внутри меня, мы оба кончали, как мне показалось, минут десять.

Следующая часть была почти так же хороша, как секс. Джордан не опустил мою задницу в воду и не умчался прочь; вместо этого он помог мне поправить купальник. Потом мы вместе плавали в воде, болтая ни о чем и обо всем одновременно.

Я была бы идиоткой, если бы не заметила, что он был другим. Там был кусочек стали в его сущности, чего не было там раньше, насилия, быстрее появляться в его глазах, особенно когда я говорила про Уриэля и любые планы плохого сопротивление, но он не вымещай это на мне снова. Я должна была надеяться и молиться, чтобы это означало, что мы сможем вернуться к отношениям, как раньше.

Несколько часов спустя я была чертовски помята, и пришло время убираться. Я избегала этого, потому что возвращение к реальности означало возвращение к тому, что осталось от мира, который я пыталась восстановить раньше.

Завернувшись в полотенца, мы с Джорданом вошли в дом, только чтобы обнаружить Рафа, ожидающего в главном холле, прислонившегося к стене в непринужденной позе, если бы не напряженное выражение его лица.

Теперь я знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он несчастлив.

— Позвони Мэтти, — сказал он, тыча в меня считывателем по руке.

Инстинктивно я протянула руку и схватила устройство, отметив, что оно совершенно новое и первоклассное, даже более причудливое, чем то, которое мне изначально подарили.

— Почему? С ней все в порядке? — У меня вырвалось. После предыдущего заявления Рафа о том, что с ней и Ноланом все в порядке, я проверила свою лучшую подругу, как только смогла, и была счастлива узнать, что Зак спас ее во время взрыва в академии. Этим действием он поднялся на пару ступенек лестницы, так что был ровно в двух ступеньках от земли.

— Нет, она просто хотела поговорить с тобой, — ответил Раф. Его взгляд оторвался от меня, чтобы пробежаться по Джордану. — Ты выглядишь лучше, брат. Я рад это видеть.

Затем он развернулся на каблуках и исчез.

Тяжесть вернулась в мою грудь, но я отогнала ее.

— Не хочешь поужинать со мной? — Спросила я Джордана.

Его улыбка была грустной.

— Мне, наверное, стоит немного отдохнуть. Заживление занимает намного больше времени, чем мне бы хотелось.

Я грустно усмехнулся. — Тебя пытали почти месяц, и ты выздоравливал два дня. Я думаю, что ты поступаешь очень разумно.

Его печальная улыбка была моим ответом, прежде чем он провел рукой по моему лицу, а затем направился в свою комнату. Злясь на себя, убитая горем и обиженная, я направилась в комнату Рафа, чтобы переодеться во что-нибудь удобное и спросить персонал, могу ли я просто поужинать в своей комнате, так как я была не в настроении снова быть общительной.

Я пыталась дозвониться Мэтти, но она не отвечала. Поэтому вместо этого я отправила ей около шестнадцати текстовых сообщений, рассказывая, как сильно я скучала по ее красивой заднице.

Через двадцать минут принесли поднос с салатом, хлебом и несколькими кусочками курицы. Простое и вкусное, это было одно из моих любимых блюд, и я задалась вопросом, было ли это совпадением или нет.

К тому времени, когда я упала в постель той ночью, я была измучена и разбита. Я была здесь раньше и знала, что выберусь из темноты, но сейчас я приму боль и позволю ей унести меня прочь.

— Ты сегодня возвращаешься в академию, — объявил Фелипе за завтраком. — Мы не хотим, чтобы ты больше пропускала занятия, и лучше всего вернуться к нормальной жизни.

Мы с Джорданом оба подняли головы от того места, где уплетали блинчики. Раф даже не отреагировал, так что он, вероятно, уже знал.

— Я знаю, что мне не нужно говорить вам всем быть осторожными, — продолжил Фелипе. — Уриэль и другие экстремисты все еще на свободе, и в школе нет такой системы безопасности, как у нас дома.

Его глаза встретились с моими.

— Оставайся с моими мальчиками, Вайолет. Теперь ты часть этой семьи, и мы защитим тебя.

Я одарила его любящей, дерзкой улыбкой.

— Я могу защитить себя, Фелипе. И наших мальчиков.

Король покачал головой, глядя на меня. — Я слишком стар, чтобы мне еще раз позвонили и сказали, что тебя ранили или похитили. Смотри, чтобы я не пережил это снова.

— Я так и сделаю, — серьезно сказала я. — Я никому не позволю украсть у меня эту жизнь.

Это, казалось, удовлетворило его, и я вернулся к завтраку, чтобы не думать обо всем остальном, что происходило сегодня. Мой исчислитель зажужжал.

Мэтти: Ты сегодня возвращаешься, сучка? Кстати, спасибо, что разнесла мои сообщения прошлой ночью.

Стараясь не рассмеяться, я быстро отправила ответное сообщение.

Я: Да. Должна быть в самолете через пару часов.

Мэтти: Мне нужно поделиться с тобой таким количеством гребаных сплетен. Кроме того, мне нужно, чтобы ты отговорила меня от Зака. Мне снился его член, и я не знаю, что с этим делать.

На этот раз я не смогла удержаться от смеха, привлекая внимание всех в комнате.

— Мэтти, — сказала я в качестве объяснения.

Я: Кто знал, что тебя должен был спасти только твой вынужденный жених, и ты была бы полностью поглощена этим парнем?

Я почти слышала крик разочарования Мэтти.

Мэтти: Он тоже полный засранец. И, видимо, мне это нравится.

Мои глаза метнулись к Рафу, который разговаривал со своей мамой, их головы были близко друг к другу, вид серьезный. Затем они оба одновременно повернулись и встретились со мной взглядом. У меня было смутное подозрение, что, что бы они ни говорили, всплыло мое имя.

Я: Девочка, то же самое.

Пообещав найти ее, как только вернусь в академию, я поднялась в комнату Рафа, чтобы упаковать одежду, которую Хас настояла, чтобы я взяла с собой. Добавив это к тому, что было в моем шкафу в академии, я никогда в жизни не была так хорошо одета.

— Ты готова, Золушка? — Сказал Раф, входя в комнату медленными, уверенными шагами. — Самолет ждет нас.

Я проигнорировала его.

Он слышал меня в прошлый раз, когда я сказала, что с ним покончено, пока он не начнет обращаться со мной так, как я того заслуживаю. Я ничего ему не сделала. Это была не моя вина. Я собиралась продолжать повторять это каждый раз, когда чувствовала, как ко мне закрадывается неуверенность в себе.

Застегнув молнию на маленькой черной сумке, я перекинула ее через плечо и повернулась, чтобы выйти из комнаты. Раф, с тем непроницаемым выражением лица, с которым у него так хорошо получалось, почти позволил мне пройти, прежде чем его рука метнулась вперед, и он обхватил своими длинными пальцами мое предплечье.

— Я знаю, что ты делаешь, — пробормотал он.

Я покачала головой, грусть, которую я чувствовала, выплеснулась на поверхность.

— Ты понятия не имеешь, — сказала я ему. — Я не играю в игры, когда это касается моего сердца, и появление Уриэля в таком виде снова стало самым большим напоминанием о том, что я никогда не позволю кому-то снова унижать меня, даже если я люблю его.

Шок отразился на его лице, голубые глаза расширились, когда они уставились на меня. Я была почти уверена, что никогда раньше не видела Рафа безмолвным. Не таким.

— Увидимся в самолете, — сказала я, высвобождая руку и выходя из комнаты.

Он догнал меня за считанные секунды и, прежде чем я успела что-либо предпринять, схватил лямки моей сумки и снял ее с моей руки. — Мне не нужна твоя помощь, — отрезала я. — Прекрати прикасаться ко мне без моего разрешения.

— Ви, — сказал он, и его тон заставил меня остановиться. — Мне нужно кое-что сделать прямо сейчас или…

Он замолчал, но я знала, какими будут эти невысказанные слова. Он должен был что-то сделать, или он сойдет с ума. Видишь ли, это было самое обидное. Мы с Рафом понимали друг друга на таком уровне, что я не была уверена, что кто-то другой когда-либо смог бы. В некотором смысле, я точно понимала, почему он отталкивал меня с тех пор, как мы вернулись, или даже до этого. В лагере экстремистов он перешел в режим солдата и с тех пор не мог из него выбраться. Режим солдата не допускал более мягких чувств. Это не допускало любви, счастья или радости. У тебя была одна гребаная работа, и ты ее выполнял.

— Никогда больше не говори со мной так дерьмово, — предупредила я его, отпуская сумку. — Я не твоя боксерская груша, когда ты злишься.

Я не стала дожидаться его ответа, развернувшись на каблуках, чтобы поспешить к передней части дома. Машина будет ждать там.

Раф оставался со мной, моей безмолвной тенью. Я, естественно, понятия не имела, было ли между нами что-то улажено или нет, но это было началом чего-то. Вероятно, в следующий раз мы разберемся с остальным с помощью кулаков и оружия, и часть меня действительно с нетерпением ждала этого.

Хасинта и Фелипе были единственными, кто помахал нам рукой, крепко обняв каждого из нас. Джордан слегка поморщился, и Фелипе усмехнулся.

— Извини за это, сынок. Медсестра сказала нам, что ты можешь вернуться, но такие вещи требуют времени, я знаю.

— Все в порядке, — сказал Джордан. — Сейчас это просто тупая боль. Я как новенький.

Он не был. Синяки поблекли до приятного желто-зеленого оттенка, порезы затянулись, а царапины были едва заметны. Он выглядел как человек, побывавший в довольно серьезной автомобильной аварии, но не было никаких сомнений, что он выздоравливает. И это было все, что имело значение.

У входа ждала одинокая машина, уже заведенная, и один из охранников поспешил открыть нам двери. Раф сел со стороны водителя, и я уже собиралась забраться на заднее сиденье, когда он бросил на меня взгляд. Это было не так ворчливо, как обычно, но это был тот же взгляд, которым он одарил меня, когда хотел забрать мою сумку.

Ради всего святого. Нам нужно поработать над коммуникативными навыками этого парня. И его чувством собственности пещерного человека.

Когда я скользнула на переднее сиденье, я заметила, что он на самом деле слегка улыбнулся, когда ставил свое сиденье на место. Да, то, что я делала то, что он хотел, делало его счастливым, и, похоже, он понял, что мед действует лучше уксуса, когда дело доходит до компромисса со мной.

Как только наши сумки оказались в машине, а Джордан на заднем сиденье, мы все помахали королю и королеве Швейцарии, а затем Раф выехал из своего поместья. Путь был знакомым — мы проехали по нему не так давно, когда посещали его перед балом. Бал, который изменил все.

— Такое чувство, что прошла целая жизнь с тех пор, как мы в последний раз совершали это путешествие. — Я вздохнула, глядя в окно. — Не могу поверить, что прошел всего месяц.

Джордан наклонился вперед, его рука опустилась на мое плечо. В груди Рафа что-то заурчало, а изо рта вырвался раздраженный звук. Мы с Джорданом обменялись взглядами, прежде чем повернуться к самому задумчивому из группы.

— Рафу трудно вспомнить о своих манерах, — сказал Джордан, целуя меня в щеку. — Возможно, ему понадобится то же толчок для пробуждения, который ты дала мне.

Я фыркнула. — Если ты думаешь, что я собираюсь плакать перед этим ублюдком, чтобы он мог издеваться надо мной за мою слабость, ты сумасшедший, Америка. У Рафа больше нет боеприпасов, которые он мог бы использовать против меня.

Колючий принц снова зарычал. — Я, блядь, прямо здесь, не нужно говорить обо мне так, будто это не так.

— Когда ты так себя ведешь, я вроде как хотела бы, чтобы тебя здесь не было, — сказала я. — Это была правда, даже если она была немного подлой.

Теперь мы были примерно на полпути по длинной извилистой дороге к аэродрому, и мы все рванулись вперед, когда Раф ударил по тормозам, остановив машину на обочине. Как только мы оказались в парке, он повернулся ко мне и обхватил мое лицо руками. Мои глаза были единственным предупреждением, в котором он нуждался, сверля его взглядом, как напоминание о том, что мое тело больше не было свободно для его прикосновений. Его руки опустились.

— Я никогда не хочу видеть тебя плачущей, — сказал он мне. На этот раз его лицо было серьезным и без всякого отношения. — Ты несколько раз плакала во сне в лагере экстремистов, и я хотел сжечь все это гребаное место дотла.

Он наблюдал за мной даже больше, чем я предполагала, что было бы трудно, пытаясь оставаться под прикрытием и присматривать за Джорданом. Я задавалась вопросом, много ли он спал за последний месяц. Или он провел все это время без сна, размышляя и позволяя тьме поглотить его?

— Я устала, Раф, — прошептала я, чувствуя это нутром. — Устала бороться, бояться и причинять боль. Это… много. Тебя много. Как я уже говорила раньше, я не играю в игры, и это ужасно похоже на одну из них.

Его улыбка была неуверенной, но казалась искренней.

— Для меня это не игра, Вайолет. Никогда не было и не будет. Затем, о, так нежно, он наклонился и прижался своими губами к моим, первое мягкое прикосновение, которое он инициировал с момента нашего возвращения. — Я докажу это тебе.

Джордан фыркнул с заднего сиденья, и когда я повернулась к нему, он, казалось, даже отдаленно не был расстроен этим разговором. Во всяком случае, его глаза были ярче с меньшим количеством теней, чем он щеголял в последнее время.

Раф глубоко вздохнул, а затем отпустил меня, чтобы вернуться к вождению. Через несколько секунд мы снова были в пути, а через несколько минут въехали на внешний периметр частного аэродрома, который его семья использовала для хранения своих самолетов.

На посадку в маленький самолет почти не потребовалось времени, так как они ожидали нас. Джордан и Раф заняли места по обе стороны узкого прохода, и я на мгновение заколебалась, пытаясь решить, куда сесть.

— Мэм, — вежливо подсказала мне стюардесса. — Пожалуйста, займите место; мы готовы к вылету.

Раф потянулся, обхватив меня рукой за талию, и притянул меня к себе на колени, чтобы крепко прижать к своей груди.

— Э-э, ваше высочество, — сказала симпатичная стюардесса, хмуро глядя на мое — место, со смущением и раздражением. — Из соображений безопасности…

— Ей и здесь хорошо, — отрезал Раф, обрывая ее протест сердитым рычанием. — Можешь идти.

Я слегка пожала плечами в ответ. Кто я такая, чтобы спорить с наследным принцем Швейцарии, в конце концов?

Стюардесса издала тихий разочарованный звук, но, тем не менее, вернулась в кабину пилотов, чтобы сообщить капитану, что мы готовы к взлету. Раф больше ничего не сказал; он просто переместил мой вес в более удобное положение у себя на коленях и обхватил меня руками, как самым надежным ремнем безопасности на земле.

Я вздохнула, расслабляясь рядом с ним. Я знала, что он делал; он пытался наладить отношения между нами, не прибегая к каким-либо реальным словам. Что ж, новость, на этот раз этим дело не ограничится. Если у нас была хоть какая-то надежда на совместное будущее, неважно, насколько краткое, тогда нам нужно было серьезно поговорить о чувствах, ожиданиях и границах. Все мы трое.

Мой взгляд встретился с взглядом Джордана через проход, и он одарил меня мягкой, понимающей улыбкой. Это вернуло слова Хас на передний план моего сознания. Эти парни были ближе, чем братья. Они бы не заставили меня выбирать… не так ли?

Я серьезно надеялась, что нет. Идея причинить боль одному из них была настолько непривлекательной, что я скорее ушла бы от них обоих, чем выбирала.

Пронзительный визг, за которым последовали крепкие объятия на траве перед академией Арбон, был лучшим приемом, на который я могла надеяться.

— Ты вернулась! — Мэтти закричала, почти оглушив меня в процессе. — Я так чертовски сильно скучала по тебе, ты даже не представляешь, черт возьми! Нол сводил меня с ума, черт возьми, безумно.

— Эй, да пошла ты, — ответил ее близнец, стаскивая Мэтти с меня сзади за рубашку. — Уйди с дороги, мне нужно задушить Новенькую всей своей любовью.

Я только наполовину поднялась на ноги, когда другой рыжеволосый близнец бросился на меня, отбросив обратно на траву. Нолан обхватил меня руками и ногами, как какой-то четвероногий осьминог-переросток, и начал осыпать поцелуями мои волосы так, что я начала неудержимо смеяться.

Я скучала по близнецам — конечно, скучала. Но я не осознавала, насколько сильно, пока они двое не оказались прямо там, во плоти, и не поссорились за то, кто осыплет меня большей любовью. Они были совершенно нелепыми, и я безумно любила их.

— Дружим с парнем двенадцать лет и вот какой прием нам оказывают? — Джордан прокомментировал это преувеличенным бормотанием. — Это не круто, Нол. Не то чтобы нас тоже месяц не держали в плену в лагере экстремистов или что-то в этом роде.

Нолан отодвинулся от меня достаточно далеко, чтобы одарить дьявольской ухмылкой, и я хихикнула в ответ. Джордану нужно было быть более осторожным в своих шутках в присутствии близнецов.

Секундой позже Нолан заключил Джордана в медвежьи объятия, когда тот попытался поцеловать своего друга в лицо, но Джордан оттолкнул его с добродушным отвращением. Он смеялся, но я знала, что это должно было причинить боль его все еще заживающим синякам. К счастью, Нолан отпустил его мгновение спустя, и мне не пришлось изображать пещерную женщину на его заднице.

Раф коротко кивнул своему другу в знак приветствия, но Нолан, очевидно, чувствовал себя самоубийцей и тоже попытался его обнять.

Мы с Мэтти смеялись вместе, ее рука обвилась вокруг моей талии, пока мальчики возились на траве, как будто они снова были в песочнице. Это было чертовски мило.

— Значит, я пропустила кучу сплетен, да? — Спросила я, когда мы поднимались по ступенькам и оставили парней позади. — Я почти боюсь спрашивать.

Мэтти драматично застонала.

— О, девочка. Так много сплетен. Я имею в виду, не в последнюю очередь это касалось вас троих и того, что случилось с вами после землетрясения. По крайней мере, целый день все говорили, что вас всех убили, но, очевидно, они никогда вас не встречали, ребята. — Она фыркнула от смеха. — Как если бы тебя можно было так легко убить.

Я ухмыльнулась. — Ты так хорошо меня знаешь.

— Черт возьми, да. — Мэтти толкнула меня бедром, и я захихикала.

— Значит, Зак действует тебе на нервы, да? — Я приподняла брови, глядя на нее, и она издала мелодраматический стон.

— О мой бог, с чего мне вообще начать? Давай закажем еду к тебе в комнату и поболтаем там. У него ужасная привычка прятаться в тени и выскакивать, когда я меньше всего этого ожидаю, как какой-нибудь гребаный сталкер. — Она закатила глаза, но на ее щеках появился румянец, который сказал мне, что она не совсем ненавидит это.

— Кто этот сталкер?

Мэтти издала тихий вскрик, развернувшись, чтобы ударить своего жениха в грудь. Он действительно появился из ниоткуда, или так казалось. Скорее всего, он просто вышел из-за угла и услышал наш разговор.

— Какого хрена, ты психопат! Ты мог довести меня до сердечного приступа, — прорычала Мэтти, уперев руки в бедра.

Зак проигнорировал ее вспышку, вместо этого встретившись со мной любопытным взглядом. — Вайолет, — сказал он, — приятно видеть, что ты вернулась целой и невредимой.

Я нахмурилась на него. Вероятно, он знал, что той ночью что-то произойдет, и ничего не сказал. Я ни на гребаную секунду не подумаю, что это было совпадением, что ему удалось благополучно вывести Мэтти из зала прямо перед землетрясением.

— Не благодаря твоим друзьям, — ответила я кислым голосом. — Они чуть не убили Джордана. Ты знал это? Они пытали его почти целый месяц. Кое-что, что вы, вероятно, могли бы предотвратить, если бы предупредили нас заранее.

Лицо Зака побледнело.

— Я не знал. Я не состою в союзе с фракцией Уриэля.

— Конечно, — сказала я с сочащимся сарказмом, — конечно, ты этого не знал. Давай, Мэтти, я хочу показать тебе несколько новых купальников, которые Хас купила для меня. Я бросила на Зака презрительный взгляд. — Надеюсь, это не делает тебя неуверенным… Ты ведь знаешь Мэтти выступает за обе команды, верно?

Снова взяв ее под руку, я оттащила свою подругу от ее жениха-плейбоя и поспешила вверх по лестнице в женское крыло общежития.

— Прости, — пробормотала я ей, когда была уверена, что мы вне пределов слышимости. — Я не хотела…

— Не нужно извинений, — оборвала меня Мэтти, ее голос дрожал от смеха. — Выражение его лица в тот момент было чертовски бесценным. Боже мой, жаль, что я не засняла это на камеру. Высокомерный сукин сын… Черт возьми, самое время ему попробовать свое собственное лекарство. — Она была положительно ликующей, вприпрыжку бежала впереди меня по персидскому ковру, которым был выстлан наш коридор. — Я совершенно неправильно вела себя с ним.

Я закатила глаза.

— Не рассчитывай, что я буду твоей фальшивой девушкой, детка. Я полностью за то, чтобы помочь тебе заставить его смириться со своими ошибками, но у меня есть пара принцев, которые могут потерять форму, если я начну сидеть у тебя на коленях во время обеда.

Мэтти ахнула в притворном ужасе.

— Эм, прости? Это была бы я на твоих коленях, но ты справедливо права. Я определенно не хочу оказаться на плохой стороне Рафа.

Мы оказались в комнате Мэтти, и она передала наш заказ на обед в номер на кухню. Это были выходные, слава богу, так что никто из нас не должен был появляться на занятиях еще полтора дня. Это дало бы нам шанс снова освоиться и разобраться в новой иерархии.

Клодетт ушла вместе со своими родителями, что оставило ее младшую сестру Викторию правительницей Британии. Родители Дрейка были убиты, что сделало его королем Дании. Но лучшая новость? Король Сибири был убит в результате совершенно отдельной, но скоординированной атаки плохого сопротивления. Я не должна была радоваться никаким убийствам, но после того, как узнала, что они делали со своими программами принудительного разведения? Да. Я была рада этой смерти.

Нам оставалось надеяться, что его жена, унаследовавшая трон, не будет продолжать его политику.

— Король Фелипе действительно верит, что теперь у них может быть поддержка, чтобы создать совет для народа? — Спросила Мэтти, качая головой и откидываясь назад на локти, выглядя настоящей принцессой с ее идеальной прической и дизайнерской одеждой.

Я пожала плечами.

— Фелипе и Уэйнрайт были уверены.

Она обдумала это. — Что именно повлечет за собой этот совет? Как он вообще будет работать? Я имею в виду, было бы здорово увидеть какие-то перемены, и хотя я не уверена, проголосуют ли мои родители — за, или — против, они определенно недовольны постоянным состоянием суматохи. Это могло бы стать хорошим компромиссом.

Она все еще забрасывает меня сложными вопросами.

— В принципе, часть, которую я все равно поняла, заключалась в том, что в каждом королевстве будет создан совет для народа. Поступая таким образом, это был бы переломный момент, чтобы остановить сопротивление… бунтовать. Похоже, монархия не потеряет слишком много власти, скорее, как они сказали, из-за компромисса. Однако нет никакой гарантии… не тогда, когда дело доходит до власти. Люди всегда думают, что они счастливы делиться ею вплоть до того момента, когда фантазия становится реальностью.

— Это правда, — сказала Мэтти со вздохом. — Но хорошая новость в том, что у многих новых монархов еще не было времени поиграть со своей властью. Так что, может быть, они научатся делиться, пока не стало слишком поздно.

— Я, черт возьми, надеюсь на это, — сказала я, чувствуя, как напряжение поселяется в моей груди. — От одной мысли о том, что я когда-либо снова буду иметь дело с Уриэлем, у меня по коже бегут мурашки. Нам нужно устранить сопротивление как маяк надежды и внедрить другую систему.

Теперь Мэтти вышла из своей сутулой позы.

— Расскажи мне все об этом Уриэле.

В течение следующего часа я выложила ей всю свою жизнь — каждый отдельный ужасный момент, который привел к моему похищению, включая секс и отказ. — Дело в том, что если бы я не победила на выборах, — сказала я с сухим смешком, — я была бы гораздо более открыта идее уничтожения монархии. Оглядываясь назад, можно сказать, что это был законно худший шаг, который могло предпринять сопротивление.

— Они не ожидали, что ты найдешь нас, — уверенно сказала Мэтти. — Они думали, что здешние придурки, такие как Алекс и Клодетт, усилят твою ненависть.

Я кивнула, придя к тому же выводу.

— Сопротивление никогда не собиралось допустить, чтобы история с Алексом произошла, у них уже были способы обойти это. Но даже если бы я в конечном итоге вышла замуж за члена этой семьи, без сомнения, они бы использовали меня, чтобы уничтожить их.

Я не знала всех подробностей, но это больше не имело значения. Этот путь — те планы, которые вынашивались с момента моего рождения, были разрушены давным-давно, в основном в тот момент, когда я влюбилась в свой маленький круг членов королевской семьи.

— Я так рада, что с тобой все в порядке, — хрипло сказала Мэтти. — После того, как ты пропала, я не могла перестать плакать. Мы с Ноланом прилетели домой, чтобы с помощью наших спутниковых технологий попытаться найти тебя. Однако ты была настолько отключена от сети, что я ничего не получила. — Она слегка кашлянула, чтобы скрыть рыдание. — Слава богу, что Раф наконец-то вышел на связь, так что я, по крайней мере, знала, что ты жива.

Наши объятия продолжались долго, и я почувствовала себя немного легче, когда мы оторвались друг от друга. С тех пор как я снова увидела Уриэля в лагере, я носила с собой эту тьму, от которой не могла избавиться. Кусочек за кусочком мои друзья помогали мне вернуться к тому человеку, которым я была до того, как мир превратился в дерьмо.

— Ты, блядь, лучшая подруга, о которой только может мечтать девушка, — честно сказала я ей. — И мне повезло, что ты у меня есть.

Мэтти пожала плечами.

— Я знаю.

Мы обе покатились со смеху, когда раздался сильный стук в ее дверь.

— Входи, Раф, — сказала Мэтти, закатив глаза. У этого парня была очень отчетливая тяжелая рука, это точно.

Он вошел, Джордан и Нолан сразу за ним.

— Почему ваша дверь не заперта? — он зарычал.

Мэтти только подняла брови, глядя на него, невозмутимая его отношением.

— Э-э, может быть, потому что сейчас три часа дня и в школе полно учеников.

Его челюсть начала подергиваться, что означало, что он внутренне терял самообладание и просто еще не понял, что или кого ударить.

— Я уверен, что к настоящему времени вы уже слышали об Уриэле, — сказал Джордан, наш миротворец. — Он хорошо обучен, искусен и очень зол. Он не остановится ни перед чем, чтобы заполучить Вайолет в свои руки. Мы не можем рисковать с ней, пока он не умрет и не будет похоронен.

Я подняла руку в воздух.

— Чур, я убью его.

Мэтти уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

— Он действительно настолько опасен? Как… больше, чем ты и Раф?

Я попыталась не рассмеяться над этим. — Да. Больше, чем мы с Рафом. Вместе взятые.

— Ну и черт, — выдохнула она, прежде чем вскочить с кровати, чтобы запереть дверь и задвинуть засов.

Раф скрестил руки на груди.

— Он хитрее, но не лучше. Мне просто нужно сначала выманить его из тени.

— Мой, — повторила я.

Нолан выбрал этот момент, чтобы рассмеяться, схватить немного нашей нездоровой пищи и, рухнув на стул, запихнуть ее в рот.

— Только моя семья стала бы ссориться из-за того, кто убьет чувака, — сказал он, смеясь еще громче. Ублюдок подавился бы едой, если бы продолжал в том же духе. — Я люблю свою жизнь.

Раф покачал головой, но ничего не сказал. Нолан был занозой в заднице, но он был нашей занозой в заднице, и иногда облегчение, которое приходило с его беззаботностью, было именно тем, в чем мы все нуждались, чтобы начать исцеление. Чувствуя себя больше похожими на себя прежних.

— В безопасности, — защебетала Мэтти, и когда я посмотрела на дверь, смех вырвался наружу прежде, чем я смогла его остановить. Она подтащила к нему приставной столик и сложила на него всю свою обувь.

Она пожала плечами. — Если кто-нибудь потрясет мою дверь, вся обувь упадет, и мы получим предупреждение.

Джордан обнял ее, когда она проходила мимо.

— Но как мы собираемся выбираться?

Мэтти сморщила нос.

— Хммм. Понятия не имею. Думаю, вам всем просто придется здесь жить. Мы можем заставить это сработать.

Это привлекло все внимание Нолана. — Я предлагаю чередовать, кто с кем спит, за вычетом Мэтти и меня, потому что мы не в счет.

Раф выглядел так, словно воздерживался от высказывания своего мнения, и я должна была восхититься его сдержанностью.

Остаток дня был самым нормальным за очень долгое время. Подумать только, что всего за несколько дней до этого мне промывали мозги в лагере, заполненном экстремистами и убийцами… Было трудно осознать все происходящее.

С наступлением ночи я устала еще больше, и когда я зевнула в десятый раз, Раф наклонился и поднял меня с кровати в свои объятия.

— Вайолет нужно поспать, — сказал он. — Кому-то придется починить входную дверь для нас.

Мэтти фыркнула.

— Нас никто не убил, не так ли? Я бы сказала, что вероятность успеха стопроцентная.

— Поставь меня, — сказала я Рафу, когда он начал ходить. — Я не настолько устала.

Он пробормотал что-то о том, что я заноза в заднице, но он поставил меня на ноги. Когда дверь была открыта, я обняла Мэтти и Нолана, прежде чем направиться к своей комнате. Раф и Джордан оба поймали меня, каждый из них взял за руку и потащили меня к комнате.

— Комната Рафа самая безопасная, — сказал Джордан. — Мы будем держаться вместе. В его тоне была язвительность, как будто некоторые из его демонов снова пробрались внутрь.

— Хорошо.

Их удивление отсутствием у меня аргументов может показаться немного оскорбительным, но я определенно была счастливее, когда мы были вместе.

Таким образом, я тоже могла бы защитить их.

Комната Рафа была в два раза больше моей, и его кровать тоже была больше, поэтому, когда я заползла туда позже той ночью, приняла душ и надела только одну из его рубашек, между нами троими было достаточно места.

Никто не придвинулся ближе — мы оставались на месте в течение этого странного, неловкого момента — а затем, почти в одно и то же мгновение, оба принца перекатились на меня, обвивая своими длинными руками и ногами все мое тело, окутывая меня своим теплом и защитой.

— Мы рядом с тобой, Ви, — пробормотал Джордан. — Ты можешь спать. Никто не прикоснется к тебе сегодня ночью.

Вероятно, не требовалось большого воображения, чтобы понять, как плохо я спала последний месяц. Сначала, когда меня запирали в камере и избивали, затем постоянно караулили из-за ночных визитов Уриэля. Но все равно, в груди у меня все сжималось, зная, что они здесь, со мной. Наконец-то мы все трое были вместе, и в воздухе почти не чувствовалось гнева.

Это было почти… умиротворяюще.

Джордан потерял сознание первым; из-за травм он болел и устал больше обычного, и ему нужен был отдых. Раф полностью проснулся, его дыхание было ровным, когда он провел пальцами по моей коже, почти рассеянно.

— Спи, детка. — Его голос был хриплым шепотом. — Тебе нужно отдохнуть.

Немного покачиваясь, я выбралась из-под Джордана, чтобы повернуться лицом к Рафу. В почти полной темноте я мало что могла разглядеть, но я знала, что его глаза были на моих.

Наклонившись вперед, я искала его рот, и в то же мгновение он переместился, чтобы найти мой. Поцелуй был мягким — почти чуждое понятие для нас.

— Раф, — прошептала я. Было так много невысказанных вещей, которые нам нужно было сказать.

— Это перенесем на завтра, — сказал он мне. — Сегодня мы спим.

Я кивнула, не уверенная, что он мог это видеть. Закрыв глаза, я осталась такой, какой была, лицом к Рафу, нуждаясь в том, чтобы попытаться вернуть ту близость, которая была у нас до похищения. В конце концов, его мягкие ласки по моей спине и ритмичное дыхание убаюкали меня, и я уснула — только для того, чтобы через несколько часов проснуться от крика.

Я с трудом выбралась из мертвецкого сна, в котором пребывала, мое тело опасно отяжелело от усталости.

— Джордан, — коротко сказал Раф, гораздо более бодрый, чем я. — Ему снится кошмар.

Мне потребовалось слишком много времени, чтобы сориентироваться и понять, что это значит. Если бы на нас напали, я была бы мертва. Я не могла позволить себе снова так устать.

Джордан извивался на кровати, его кожа горела, когда я протянула руку и коснулась его. Он зарычал и дернулся в сторону, но не проснулся.

— Не прикасайся к ней! — яростно пробормотал он. — Не причиняй ей вреда.

— Чертов ад. — Мне хотелось плакать; мука в его голосе убивала меня.

— Джордан, — сказал Раф, пытаясь вывести его из себя. — Брат. Тебе снится кошмар.

Просто еще больше стонов и печальных звуков. Когда я больше не могла этого выносить, я бросилась на него так нежно, как только могла, все еще обнимая его и прижимая к себе.

— Джордан, я здесь, — сказала я. — Все в безопасности. С нами все в порядке.

Я повторяла это снова и снова, удерживая его, пока он пытался вырваться, пока, в конце концов, он не успокоился и снова не погрузился в глубокий сон. Все мое тело дрожало, когда я опустилась на колени рядом с ним. Я попыталась отодвинуться, но его руки напряглись вокруг моей талии, притягивая меня обратно к нему. И я позволила ему.

Осторожно двигаясь, я снова устроилась поудобнее с Джорданом, обернутым вокруг меня, как одеяло, и поцеловала его волосы.

— Ему снились кошмары обо мне, — прошептала я в темноту, зная, что Раф все еще был рядом с нами, несмотря на его молчание.

Он глубоко вздохнул, ложась позади меня и откидывая мои спутанные волосы назад, чтобы обнажить плечо.

— Дело было не в тебе, Ви, — ответил он приглушенным голосом. Его мягкие губы коснулись моего плеча, оставляя легкие, как перышко, поцелуи на моей коже. — Это было из-за того, что мы потеряли тебя. Из-за того, что эти больные ублюдки причиняли тебе боль. Сейчас это его самый большой страх.

Мое сердце болезненно сжалось, и я запустила пальцы в волосы Джордана, пока он тихо похрапывал рядом со мной. Его голова была прижата к моей груди, как будто он слушал биение моего сердца.

— Откуда ты вообще можешь знать его самые большие страхи? — Я ответила с оттенком грусти и отчаяния.

Раф придвинулся ближе, прижимаясь всем телом к моей спине и обнимая меня руками чуть выше того места, где Джордан держал меня за талию.

— Потому что это то, что я чувствую, а у Джордана сердце лучше, чем у меня.

Я хотела поспорить с ним по поводу этого комментария, но сейчас было не время и не место. Поэтому я отпустила его и расслабилась в их совместной хватке. Однако он ошибался. Сердце Рафа было намного больше, чем он позволял кому-либо видеть. Особенно когда это касалось его лучшего друга… и меня.

Когда я снова проснулась, это был звук сильного дождя, падающего снаружи, и тихий шепот над моей головой. Однако мне было тепло и уютно, поэтому я не делала попыток встать. Вместо этого я просто зевнула и сонно пробормотала:

— Доброе утро, — чтобы оба парня знали, что я проснулась.

Они все еще зажимали меня, и в свете нового дня мои мысли стали грязными.

— Как тебе спалось, Золушка? — Спросил меня Раф, покрывая нежными поцелуями мою шею сбоку. Как будто это не творило с моим телом всевозможные восхитительные вещи. Я застонала и выгнула спину, прижимаясь к нему задницей и обнаружив, что он был в точно таком же настроении.

Ну… разве это не интересное развитие событий.

— Довольно хорошо, — ответила я, мой голос все еще был приглушенным шепотом, когда я приоткрыла веки и оказалась лицом к лицу с Джорданом. — А как насчет тебя?

Медленная улыбка изогнула его губы, когда он посмотрел на меня в ответ, и ладонь Рафа скользнула по моему бедру, собственнически обнимая меня. Наводяще.

— Лучше, чем у меня было за долгое время, — ответил Джордан с легким намеком на тени в глазах. Впрочем, я знала, что он имел в виду. В течение последнего месяца он вообще почти не спал, а если бы и спал, то это был бы напряженный, панический сон, чреватый кошмарами.

Пораженная спокойной безмятежностью в его взгляде, я позволяю своим инстинктам взять верх. Я протянула руку и обхватила его лицо ладонью, приблизив его губы к своим для нежного поцелуя, который сказал все эмоциональное дерьмо, которое я была слишком сломлена, чтобы произнести вслух. Он застонал и поцеловал меня в ответ, превратив этот сладкий, заботливый момент во что-то гораздо, гораздо большее.

— Черт возьми, — пробормотал Раф мне на ухо, и я замерла.

Я не хотела заходить так далеко, так быстро. Они едва ли были согласны делиться мной в лучшие дни. О чем, черт возьми, я думала, инициируя сексуальный контакт, когда они оба были со мной в постели?

Пальцы Рафа напряглись на моем бедре, но вместо того, чтобы оттолкнуть меня в гневе, он притянул меня ближе. Его твердая длина дернулась у моей задницы, а губы Джордана переместились к моему горлу, уговаривая меня опьяняющими поцелуями.

Подожди. Я… это… Они не против?

Руки Джордана переместились на мою грудь, и я издала тихий, хриплый стон, когда его пальцы нашли мои твердые соски через тонкий хлопок рубашки.

Раф издал рычание разочарования, его поцелуй на моем плече превратился в укус.

— Нет, — заявил он, даже когда его бедра покачивались напротив моей задницы. — Нет, я не могу этого сделать.

Мое сердце упало на пол и раскололось надвое. Было ли это переломным моментом для него? Момент, когда он понял, что определенно не согласен делить меня со своим другом? Собирался ли он заставить меня выбирать?

— Раф, — запротестовала я, просовывая руку под одеяло, чтобы переплести свои пальцы с его там, где они оставались на моем бедре. Несмотря на его слова, он не сделал ни малейшего движения, чтобы встать с кровати или даже перестать прикасаться ко мне. Господь свидетель, его член все еще был тверд как камень и прижимался ко мне.

Джордан вздохнул, но это был звук смирения.

— Братан, не…

— Я не имею в виду никогда, — поправил Раф, пресекая протест Джордан. — Я просто имею в виду… — Он замолчал, снова на секунду поцеловав меня в затылок, как будто хотел запомнить вкус моей кожи. — Мне просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть к этому. Все мы, трое. Это серьезно воздействует на пещерную часть моего мозга, и мне нужно не торопиться.

Мое сердце дрогнуло от надежды. Он это говорил… его это устраивало? На неопределенный срок?

— Я понимаю это, — прокомментировал Джордан, слегка откидываясь на подушки и слегка морщась от боли. — В первый раз, когда я увидел твои руки на нашей девочке, мне захотелось окунуть твою голову в фонтан. Затем подержать ее там.

— Что? — спросила я. Я пискнула от шока, но Раф издал тихий смешок, когда его пальцы описали маленькие круги на моем бедре, не расцепляя наших рук.

— Ты мог бы чертовски попытаться, Джорди, — ответил он дразнящим тоном. — Прошло много времени, но я помню, что в прошлый раз Падший Ангел надрал задницу Суши на бойцовском ринге.

У меня отвисла челюсть.

— Суши? — Я повторила, и Джордан ухмыльнулся.

— Что? — Он пожал плечами, его темные глаза сверкнули. — Линия моей бабушки происходила с Расколотых островов как раз перед войной Монархов. В частности, из Японии. В то время это казалось забавным почтением к моему наследию.

Я издала смешок.

— Это восхитительно.

Ни один из них не отодвинулся от меня. Они оба все еще держали свои руки на моей плоти, и я была готова поставить деньги на то, что они оба все еще были возбуждены, даже несмотря на то, что Джордан был недостаточно близко, чтобы я могла узнать это окончательно.

— Так что нам теперь делать? — Спросила я более серьезным тоном. Я слегка подвинулась в кровати, достаточно, чтобы краем глаза видеть Рафа.

Джордан не ответил, ожидая, как и я, что скажет Раф.

Тишина затянулась на долгое мгновение, затем Раф взял меня за подбородок и приблизил мои губы к своим для обжигающего поцелуя.

— Теперь я собираюсь принять душ. Долгий. А Джорди введет тебя в курс нашего разговора, пока ты еще спала. — Он поцеловал меня снова, крепко, затем отпустил меня и выскользнул из кровати.

Я издала тихий звук шока и замешательства, когда он встал, совершенно не заботясь о форме своих боксеров.

— Раф… — запротестовала я, не совсем уверенная, что я могла или должна сказать в ответ. Он серьезно только что намекнул нам, что можно трахаться в его постели? Потому что это был подтекст, который я извлекла из его слов.

Он ухмыльнулся и подмигнул мне.

— Веселись, спящая красавица. — Он многозначительно посмотрел на Джордана, затем исчез в смежной ванной и плотно закрыл за собой дверь.

Чертовски сбитая с толку, я снова обратила свое внимание на принца, все еще лежащего со мной в постели.

— Ладно, выкладывай. Что это была за дискуссия, которую вы вели, пока я спала?

Хитрая ухмылка расплылась по его лицу, и я отметила, что его синяки уже выглядели намного лучше. Большинство из них выцвели до зеленовато-желтого цвета, который уже почти не причинял боли.

— Я должен показать тебе, — ответил он с намеком, снова обнимая меня за талию и притягивая вплотную к своему телу. — И когда Раф говорит, что долго будет принимать душ, на самом деле он имеет в виду всего пять минут. Может быть, десять. Так что нам придется поторопиться… То есть, если ты хочешь?

Мои брови взлетели вверх. Очевидно, я все-таки правильно поняла Рафа.

Итак… хотела ли я трахаться с Джорданом, когда Раф был всего в двадцати футах от меня, голый и мокрый в душе и, вероятно, заботился о себе? Э-э, да. Это было громкое — да.

Душ все еще работал, когда звезды исчезли из моих глаз, а дыхание медленно пришло в норму, и я уставилась на закрытую дверь. Услышал ли он нас? Хотела ли я, чтобы он услышал?

ДА. Да, на сто процентов. Я хотела, чтобы мы были единым целым. Командой. Я не хотела двух парней, которые знали друг о друге, но притворялись, что другой не спит с их девушкой. И да, я хотела посмотреть, каково это — иметь их обоих в постели вместе, когда на них намного меньше одежды и намного больше гребаного участия.

Любой, кто хотел бы осудить меня за это, мог бы пойти и спрыгнуть с чертовой скалы. Они явно не встречались с моими принцами-плейбоями и не чувствовали прикосновения четырех рук к своему телу…

Джордан застонал и приподнялся, затем снова опустился, чтобы поцеловать меня. — Иди. Я собираюсь сбегать обратно в свою комнату, чтобы переодеться.

Я озабоченно нахмурилась, мое внимание отвлеклось от все еще работающего душа. — Ты уверена, что справишься одна?

Губы Джордана изогнулись в широкой улыбке, и он провел пальцем по моей щеке, как будто я была самым ценным предметом, который он когда-либо держал в руках. — Ты невероятна, Вайолет, — прошептал он с благоговением. — И да, со мной все будет в порядке. Моя комната дальше по коридору, и Уриэль охотится не за мной.

Мое настроение испортилось, и я поморщилась.

— Иди и дай Рафу знать, что путь свободен. Вода у него, наверное, уже остыла. — Джордан самодовольно хихикнул, затем быстро натянул одежду и выскользнул из комнаты Рафа, подмигнув на прощание.

Я колебалась еще мгновение, прежде чем соскользнуть с кровати. Я подняла с пола свою рубашку, затем передумал и отбросил ее в сторону. Раф знал, что мы сделали. По сути, он сказал нам, что делать. Так зачем притворяться, что это не так? Если он хотел привыкнуть к мысли о том, что я с Джорди, я не оказывала ему никакой услуги, прячась.

Кроме того, мне тоже нужно было ополоснуться.

Нервы захлестнули меня, когда я повернула дверную ручку, но я отбросила их в сторону. Не было места для раздумий, пока мы разбирались в механизмах семейных отношений с двумя безумными альфа-самцами.

Я толкнула дверь, открывая ее. Раф все еще был в душе, прижавшись лбом к кафелю, его глаза были закрыты, пока вода стекала по его твердым, покрытым татуировками мышцам.

Он посмотрел на меня, когда я пинком захлопнула дверь и прислонилась к ней плечами.

Мы просто… мгновение смотрели друг на друга, затем я собралась с духом и подошла к нему ближе.

— Не возражаешь, если я приму душ? — Спросил я, как нехуй делать.

На его лице промелькнуло веселье, и он отступил в сторону, показывая, что душ в моем полном распоряжении. Это небольшое движение привлекло мое внимание на юг, и мои брови взлетели вверх, когда я поняла, что он, в конце концов, не следил за собой в душе. На самом деле, казалось, что он просто мучил себя.

Я ступила под определенно прохладные брызги и задрожала, когда вода окутала меня. С дразнящей улыбкой я повернулась, чтобы взять у Рафа средство для мытья тела.

Мрачный смешок был единственным предупреждением, которое я получила, прежде чем его рука обернулась вокруг моей шеи сзади. Он развернул меня одним плавным движением, прижимая к стене своим телом и прижимаясь своим ртом к моему. Я приветствовала это так, как приветствовала бы гребаный макиато первым делом с утра.

Искренне и полнокровно.

— Ничто не удовлетворяет меня, кроме тебя, принцесса, — простонал Раф мне в губы. — Моя гребаная рука бесполезна.

Я скользнула своей между нами, обхватывая пальцами его толстую длину. — А как насчет моей?

Я погладила его, грубее, чем обычно, — в основном, чтобы посмотреть, нравится ли ему это.

— Черт возьми, да. Вот так просто. — сказал Раф, закрыв глаза, когда его голова немного откинулась назад. Он все еще прижимал меня к стенке душа, его тело занимало всю комнату вместе с кислородом в воздухе.

Не уверена почему, но я подчинилась ему. Когда я двигала рукой быстрее, ощущение шелковистой кожи поверх твердой как камень плоти заставило меня сжать бедра вместе. Не нужно беспокоиться, хватит ли у меня сексуальной выносливости, чтобы справиться с двумя парнями; очевидно, что когда это были мои принцы, у меня была вся выносливость в мире.

Как раз в тот момент, когда я начала погружаться в его низкие стоны и это выражение на его лице, его глаза распахнулись, и он обхватил обеими руками мои бедра, прижимая меня к бортику душа. Он врезался в меня в то же мгновение. Хуй знает, как он это так хорошо скоординировал, но у меня не было свободного пространства в голове, чтобы подумать об этом.

Меня трахали на грани моей жизни.

Раф поцеловал меня, опираясь на стену и одной рукой поддерживая меня. Мне нравилось, как сильно он целовался во время секса — это было почти противоположностью его нормальной личности, но во время секса… его поцелуи… черт возьми.

— Я долго не продержусь, — сказал мне Раф, не сводя с меня глаз. — Я полночи пялился на твои сиськи, когда твоя задница была прижата к моей гребаной ноге, и теперь, когда твоя пизда обвилась вокруг моего члена…

Я кончила. Моя голова ударилась о стену, когда крик сорвался с моих губ. Раф застонал, его губы коснулись моего горла, когда он последовал моему примеру, входя в меня, как мне показалось, на гребаный час, и оставляя нас обоих полностью разбитыми к тому времени, как мы закончили.

Мы опустились на пол в душе, и я была благодарна, что в этой академии не было общих ванных комнат. Потому что я лежала, пока мои ноги снова не заработали.

Раф усадил меня к себе на колени и потянулся, чтобы отрегулировать воду, чтобы она, наконец, стала теплой, когда она полилась на мои дрожащие конечности. Мы сидели так так долго, что я подумала, не заснул ли он. Прижавшись к нему, как была, я не могла видеть его лица, но чувствовала ровное биение его сердца подо мной.

Моменты, подобные этому, могли разрушить прочную оболочку, на совершенствование которой я потратила десятилетие.

— Если мы будем продолжать в том же духе, — сказал Раф, напугав меня после всей тишины, — возможно, остальной мир отвалит и оставит нас в покое.

Сделав глубокий вдох, я развернулась так, чтобы оказаться лицом к нему, поставив ноги по обе стороны от его туловища. Его член все еще был в основном твердым напротив меня, но мне удалось проигнорировать это ради более насущного разговора, который нам нужно было завести.

— Почему ты так разозлился на меня?

Лицо Рафа ничего не выражало, но в его глазах горел яростный голубой огонь. Я не думала, что он собирается отвечать — все в нем кричало, что он не собирается отвечать, но затем он шокировал меня до чертиков, протянув руку и запустив пальцы в мои волосы, удерживая меня так, что я не могла отодвинуться от него ни на дюйм.

Его сила была пугающей, в лучшем, блядь, смысле. Он никогда не использовал ее против меня, только для меня, и это был тот тип принца-засранца, в котором я нуждалась в своей жизни.

— Ты напомнила мне, что я ненавижу выходить из-под контроля, — сказал Раф. — Когда тот вертолет увез меня от тебя, был момент, когда я подумал, увижу ли я тебя снова. Я понял, что если ответом на это будет — нет, я не уверен, что смогу продолжать существовать. — Он грубо сглотнул, и я попыталась вспомнить, что нужно дышать.

— Когда я увидел тебя в следующий раз, руки этого гребаного мудака были повсюду на тебе, он прикасался к тебе так, что стало ясно, что он прикасался к тебе раньше. Что-то внутри меня оборвалось. Я решил, что я бесполезен для тебя или Джордана, когда я был так эмоционален, поэтому я, блядь, закрыл это. Я должен был. Ради того, чтобы все мы выжили, я не мог сделать то, чего отчаянно хотел, а именно подойти и свернуть Уриэлю шею.

Он опустил голову, грудь вздымалась от эмоций. — Я подвел тебя.

— Нет! — огрызнулась я в ответ, мой голос дрогнул. — Я понимаю, что такое быть бойцом, Раф. Быть воином. Отключать эмоции, чтобы выполнить гребаную работу. Я бы не стала винить тебя за это.

— Я винил себя, — сказал Раф с силой. — Я облажался и не смог это выключить. Чем дальше я падал в пропасть, закрываясь от тебя, тем хуже становилось. Ты заслуживаешь лучшего, чем я, но я недостаточно хороший человек, чтобы отпустить тебя.

Я пожала плечами, мое сердце бешено колотилось в груди.

— Почти уверена, что из нас троих хорош только Джордан. Будем надеяться, что однажды он не решит выбросить наши разбитые задницы.

— Не беспокойся об этом, — сухо сказал Джордан, и обе наши головы дернулись в сторону, чтобы обнаружить, что он прислонился к раковине, скрестив руки на груди и наблюдая за нами. На его лице не было беспокойства — очевидно, кто-то добрался до вечеринки быстрее Рафа.

— Мэтти у двери, требует, чтобы мы шли завтракать, — добавил он. — Она принесла одежду для Вайолет.

— Слезай с этого сексуального красавчика принца и убираемся отсюда, — крикнула моя подруга, ее слова были слышны даже через закрытую дверь.

Джордан рассмеялся.

— Если бы я не вошел и не забрал тебя, это сделала бы она.

Я сама смеялась, когда попыталась встать, но рука Рафа, все еще запутавшаяся в моих волосах, удержала меня от движения. Я перевела на него смущенный взгляд и обнаружила, что его лицо приблизилось, губы приподнялись, чтобы прижаться к моим. Этот поцелуй был мягче, чем я привыкла от него слышать, и в нем был момент исцеления, принятия, любви.

— Моя, — выдохнул он, отстраняясь.

— И моя, — добавил Джордан.

С моим гребаным сердцем, делающим тупые сальто в груди, я вздохнула.

— Что бы это ни было между нами, это важно для меня. Вы оба важны для меня. Я просто надеюсь…

Я позволила этому остаться невысказанным, но мы все знали правду.

Я надеялась, что никто больше не разорвет наш мир на части. Я боялась, что еще одна слеза разорвет нашу хрупкую связь навсегда.

Возвращение в академию было похоже на первый день заново. Я вернулась к своему первоначальному расписанию — не зацикливалась на всех занятиях Алекса для старших классов, — но на данный момент я пропустила так много материала, что растерялась. Студенты постоянно пялились на меня, и я чувствовала себя здесь таким же чертовски желанным гостем, как рыба в стае акул. Теперь, когда я знала об Уриэле и всех его планах относительно меня, эта история с голосованием приобрела больше смысла.

Члены королевской семьи были придурками. Высокомерные придурки.

Их было легко ненавидеть.

Любить их тоже было легко.

— Ты готова к обеду? — Спросил Джордан, обнимая меня одной рукой, воротник рубашки расстегнут, галстука нет, а волосы в беспорядке, как будто он провел по ним руками дюжину раз этим утром.

— Как будто ты не знаешь, — сказала я. — Сегодняшний день был чертовски отстойным. Я думаю, что мне придется пересдавать в этом году; после того, как Алекс облажался с моими занятиями, я сильно отстала.

Мэтти предупреждала меня об отставании, и она была права — не было никакого способа наверстать упущенное. Хотя это был не совсем мой выбор.

— Я поболтаю с учителями, — сказал Джордан, стреляя кинжалами в группу цыпочек, которые откровенно пялились и говорили о нас, пока мы шли по коридору. — Посмотрим, сможем ли мы модифицировать систему и дать тебе некоторую свободу действий.

Я покачала головой, останавливаясь на месте.

— Я не хочу, чтобы ты устилал королевским золотом мой путь в будущее, Америка. Мне нужно встать на собственные ноги, научиться вести свои собственные сражения. Я уже договорилась о встрече с Дином Морганом, полагая, что у него может быть какой-нибудь совет. Вероятно, он будет большим придурком из-за этого, но попробовать стоит.

Лицо Джордана вытянулось в озабоченные морщинки.

— Это хорошая идея? Что, если он знает о тебе… — Он замолчал, не желая упоминать здесь Брэндона.

Я пожала плечами.

— Если он знает, то лучше мне узнать это сейчас, чтобы я могла прикрывать спину. Сомневаюсь, что он мог, хотя никого не было рядом, чтобы засвидетельствовать нападение. Это был хаос.

Джордан не выглядел убежденным; если уж на то пошло, его беспокойство только росло, чем дольше он стоял там и обдумывал то, что я сказала.

— Когда у тебя назначена встреча? Один из нас должен быть там.

Снова начав ходить, я проверила считыватель на ладони.

— Пока не получала подтверждающего сообщения. Я дам вам знать, когда получу.

Джордан, опять же, не выглядел удовлетворенным этим, но он не стал со мной спорить. Вместо этого он крепче сжал руку на моем плече, удерживая меня рядом с собой. Между Джорданом, Рафом, Мэтти и Ноланом я сегодня была одна ровно ноль раз. Однако мне не понравилось, что они ставили под угрозу свое собственное образование, пропуская занятия, чтобы попасть на мои, но они заверили меня, что у них все получалось.

Когда мы добрались до нашего столика, Раф был там один, со своим считывателем на ладони. Я довольно привыкла видеть его таким, но обычно это было с мрачным выражением лица. Сегодня он улыбался, и когда я села рядом с ним, он показал мне изображение, чтобы я могла увидеть новейшие рисунки близнеца. Начинающие художники любили посылать своему старшему брату все свои творения.

— Как дела дома? — Спросила я, опечаленная тем, что нас там больше нет. В их комплексе все чувствовали себя в безопасности, защищенными от мира.

— Хорошо, — коротко сказал Раф, опуская руку и полностью сосредотачиваясь на мне. Такого его внимания было достаточно, чтобы тепло разлилось по моим венам. — Папа сказал, что встреча уже инициирована по дипломатическим каналам. У них должна быть официальная дата в течение недели.

Его глаза потемнели, когда он закончил, потому что я явно слушала его лишь наполовину. Несмотря на важный разговор.

— Ты отвлекаешь, — пробормотала я. Его взгляд был взвешенным, эти глаза, блядь, убивали меня.

Он выглядел так, словно собирался наклониться и поцеловать меня, когда Мэтти опустилась на стул напротив меня. — Девочка, я так хочу вина и пиццы.

Этого было достаточно, чтобы отвлечься, и мне удалось взять себя в руки. Неважно, насколько комфортно нам троим было в наших отношениях сейчас, остальному миру было бы не так. И мне не нужна была драма. Не сегодня.

— Ну, в таком случае я могу с таким же успехом прогулять остальные занятия, — сказала я Мэтти. — Я никак не смогу наверстать упущенное. Даже если я буду заниматься всю ночь каждую ночь до конца года.

Нолан пришел последним, как раз в тот момент, когда я произнесла свои нерадужные слова.

— Новенькая, я буду законно выполнять за тебя все твои задания, если это будет означать, что ты не уйдешь, — сказал он, стрельнув в меня щенячьими глазами. — Ты — инь для моего янь.

Я фыркнула.

— Ты знаешь, что инь — это тьма, верно?

Нолан улыбнулся. — Конечно. И я придерживаюсь того, что сказал.

Джордан прочистил горло. — Я думаю, если мы сможем изменить расписание для Вайолет, а остальные из нас помогут ей учиться, мы сможем подтянуть ее.

Раф откинулся на спинку стула, мышцы натянули рубашку, когда он закинул руки за голову.

— Я уже говорил с Морганом, и он согласился на новое расписание. Файлы должны прибыть уже…

Мой считыватель на ладони запищал, прерывая его речь. Раздражение поднялось в моей груди, когда я глубоко вздохнула. Подняв экран вверх, я моргнула, увидев файлы, передаваемые в каждый из моих классов.

— Тебе просто нужно закончить эти задания и выучить эту курсовую работу для сдачи экзаменов в конце семестра, — продолжил Раф, не понимая, насколько я разозлилась.

— Чувак, — прошептал Джордан уголком рта, пытаясь заставить Рафа заткнуться. Однако, очевидно, — добрый самаритянин, был в ударе, и ему нужно было обнародовать все свои добрые дела.

— И ты получишь все оценки за посещение занятий, поскольку это был не совсем твой выбор — отсутствовать…

Он замолчал, когда я поднялась на ноги. Стараясь говорить тихо, потому что я не хотела устраивать сцену, я подняла дрожащую руку. Черт. Я была действительно зла из-за этого. Я не могла сказать, слишком остро я реагировала или нет, но я бы не позволила моим принцам обижать себя. Даже когда я их любила.

— Я никогда не просила тебя вмешиваться, — выпалила я, глядя на него сверху вниз. Раф не выглядел удивленным; если уж на то пошло, он был готов к моей атаке. Ублюдок, знающий меня, не собирался вытаскивать себя из этого.

— Может быть, ты пропустила это, пока мы трахались этим утром, — сказал он, не стараясь говорить чертовски тихо. — Ты моя, Вайолет Спенсер.

Глаза Мэтти стали супер широкими, и сучка выглядела так, как будто хотела немного попкорна к этому шоу.

— Ты не думаешь, что я способна сама справляться со своим дерьмом? — Спросила я, мой голос и решимость дрожали. Он уже чертовски измотал меня, не говоря уже о том, что он объявил нашим друзьям, что мы трахались этим утром. Это выбивало меня из колеи. — Ты считаешь меня слабой и стоящей ниже тебя?

Теперь Раф тоже был на ногах, возвышаясь надо мной. Мы никак не могли продолжить этот разговор здесь; это привлекало слишком много внимания, учитывая, как мы должны были скрывать наши отношения. Мне нужно было быстро закончить спор.

Я ткнула его в грудь, мои глаза сузились. — Отвали нахуй, Ангел, — прорычала я себе под нос. — Ты пересек чертову черту и ты это знаешь.

Бросив уничтожающий взгляд, я развернулась на каблуках и поспешила своей задницей вон из комнаты, зная, что один из них будет прямо у меня на хвосте. Как я уже говорила ранее, я никуда не ходила одна. Мне нравилось, что они защищали меня, но Раф зашел слишком далеко. Мне нужно было справляться со своим дерьмом по-своему.

Решив, что найду Дина Моргана и сама все устрою, я направилась в сторону административного крыла. Миновав несколько залов, я миновала футбольное поле и задумалась, когда ребята сыграют в следующий раз. Они пропустили пару игр, и, по-видимому, скоро был большой турнир, но ни один из них не упомянул, собираются ли они играть в нем.

Я почувствовала движение за секунду до того, как чья-то рука протянулась, чтобы схватить меня. Не сегодня, блядь. Развернувшись, я выбросила ногу, пиная в бок, удовлетворенная глухим стуком и стоном.

— Мисс Спенсер, — произнес знакомый голос, и я выпрямилась из своей боевой позы.

— Извините, мистер Уэйнрайт, — сказала я ему, спеша вперед, чтобы помочь ему подняться. — Я немного на взводе. Позовите меня в следующий раз или что-нибудь в этом роде.

Он отмахнулся от меня, упершись руками в колени, как будто пытался отдышаться. Вероятно, я выбила из него дух.

— В следующий раз я буду знать лучше, — сказал он, кивая мне и наконец выпрямляясь. — Я хотел с тобой кое о чем поговорить.

— Хорошо, — сказала я, немного отступая назад.

— Это Алекс, — продолжил он. — Как мы уже говорили в офисе Фелипе, он ведет себя гораздо разумнее, чем его родители, но после того, как люди Фелипе разослали приглашения всем правящим монархам, Алекс ответил просьбой.

У меня было чертовски плохое предчувствие по поводу этой просьбы.

— Он хочет, чтобы вы присутствовали при голосовании. Но он также настаивает на том, чтобы вы передали ему приглашение лично.

Я уставился на мужчину постарше, пытаясь осознать всю эту хуйню.

— Почему?

Он пожал плечами. — Честно говоря, понятия не имею. В его просьбе больше ничего не было.

Мой мозг перебрал множество возможностей. Работал ли Алекс на Уриэля? Замышлял ли он что-то еще более зловещее? Я уже знала, что он на многое способен.

— Я все равно буду на голосовании, — медленно сказала я, — так что это достаточно просто. Что касается приглашения… если это означает, что он станет частью изменения истории, тогда я согласна. — Я наклонилась ближе. — Однако вы скажите ему, что если он проголосует против этого изменения, я убью его во сне.

Губы мистера Уэйнрайта изогнулись в полуулыбке.

— Я предоставляю это вам. Я уверен, что вы поймете суть гораздо лучше, чем это сделал бы я.

Если бы я донесла свою точку зрения так хорошо, как хотела, Алекс был бы недоволен. Поскольку он был нужен нам на нашей стороне, мне пришлось бы углубиться в изучение некоторых актерских навыков.

— Хорошо, когда я должна его увидеть?

— В данный момент он в Австралазии, но я узнаю его расписание. Вероятно, на следующей неделе.

Я кивнула. — Хорошо. Я буду здесь.

Возникла неловкая пауза, и я как бы пританцовывала на ногах. — Хорошо, хорошо, я собираюсь отправиться на поиски Дина Моргана. Мне нужно полностью скорректировать свой график.

Мистер Уэйнрайт казался смущенным, его брови сошлись на переносице.

— Раф, я полагаю, уже говорил с ним. У вас уже должно быть новое расписание.

— Раф перешел границы, — выпалила я в ответ. — Он думает, что я слабая.

Замешательство исчезло, и пожилой мужчина покачал головой.

— Вы должны учитывать, что действия принца имели очень мало общего с тем, что он считал вас слабой, и все, что это было связано с заботой о вас. Когда вы заботитесь о ком-то, то хотите, чтобы он был счастлив и успешен. Он хочет, чтобы вы прожили свою лучшую жизнь и закончили академию, как вы планировали.

Его слова сильно задели меня, и я сглотнула. Алекс говорил только о том, чтобы обрюхатить меня и запереть в своем Австралазийском дворце. Раф, с другой стороны, приложил все усилия, чтобы гарантировать, что я смогу остаться в академии.

Он пытался дать мне то, чего я хотела. И я фактически бросила это ему в лицо.

Черт. Иногда я была куском дерьма.

Я в конечном итоге не пошла в кабинет декана Моргана. После моей проверки реальности с Уэйнрайтом я более внимательно изучила новое расписание и информацию о задании, которые мне прислали. Было нетрудно это понять, хотя это позволило бы мне наверстать упущенное и остаться в Академии, это не было бесплатным пропуском.

Раф не переводил меня на ерундовые занятия по легкой прогулке. Совсем наоборот, все, что он включил в мое новое расписание, требовало напряженной работы и сосредоточенности. Что еще более важно, многие задания приходилось выполнять лично в виде устных презентаций… это означало, что у меня не было реального способа предоставить моим друзьям выполнять работу за меня.

— Вайолет! — Джордан позвал из конца коридора. Я остановилась на полпути к кабинету декана и села, прислонившись к стене, пока читала свой новый курс, поэтому не заметила, как он подошел. — Ты не должна вот так просто делать это, — ругался он, подходя ближе, его лоб нахмурился. — Сейчас больше, чем когда-либо, ты не можешь просто убежать одна. Что, если у Уриэля здесь люди? Что, если бы они забрали тебя, а мы понятия не имели бы? Он мог бы доставить тебя на другой конец света, прежде чем мы даже заметили твое отсутствие.

Он разглагольствовал, но в его глазах светилась какая-то самая настоящая паника. Я мгновенно почувствовала себя полным дерьмом. Это был эгоистичный поступок — вот так уйти. Мои друзья, и мои любовники, не пытались придушить меня ради гребаного удовольствия от этого. Они пытались уберечь меня от опасности. Потому что они заботились.

Да, для меня это была незнакомая концепция. Но мне нужно было начать привыкать к этому, потому что в ближайшее время они никуда не денутся. Или я определенно надеялась, что нет.

Поднявшись на ноги, я обвила руками шею Джордана и притянула его ближе, встав на цыпочки, чтобы коснуться своим лбом его лба.

— Мне жаль, — сказала я ему с полной искренностью. — Я позволила своему характеру взять верх и ни хрена не продумала. Я никогда не хотела тебя беспокоить, правда.

Его брови все еще были нахмурены, а в глазах кофейного цвета плескалось беспокойство, но я подозреваю, что он готовился к тому, что я буду спорить с ним, а не признавать вину и извиняться. Что я могла сказать? Я переворачивала новый, более внимательный лист.

— Джорди, — уговаривала я, — прости. Просто потребуется время, чтобы принять, что другим людям не наплевать на то, что со мной происходит. — Я прикоснулась своими губами к его в нежном поцелуе, молясь, чтобы нас никто не увидел. Но коридор был пуст все то время, пока я там сидела, так что было бы довольно дерьмовой удачей, если бы сейчас это изменилось.

Напряжение все еще излучалось через его тело, и я прижалась ближе, пытаясь поцелуем прогнать беспокойство. Я сбежала и напугала его чертовски сильно, почти сразу же, после того как он целый месяц подвергался пыткам, пытаясь по-своему обезопасить меня. Должно быть, он автоматически перешел в режим паники, и потребовалось немало усилий, чтобы избавиться от этого.

В конце концов, он отодвинул меня всего на долю дюйма и тяжело вздохнул. Некоторое напряжение спало с его плеч, когда он это сделал.

— Мне тоже жаль, — пробормотал он. — Я явно погорячился. Я просто…

— Тсс… — Я прервала его еще одним поцелуем. Я знала, почему он так отреагировал, ему не нужно было объяснять. Раньше я думала, что мы с Рафом понимали друг друга на эмоциональном уровне, в том смысле, что мы с ним оба сначала били, а потом задавали вопросы. Нами обоими двигали вспыльчивость и полное пренебрежение к последствиям. Но все больше и больше мы с Джорди сближались. Несмотря на то, что Нолан дразнил меня, Джордан действительно был янь для моего инь. Он пробудил во мне более мягкую, заботливую и внимательную сторону, о существовании которой я даже не подозревала. Я думала, что все хорошее во мне было стерто в порошок много лет назад… но каждая минута с Джорди показывала мне, что она не раздавлена, а просто помята.

Его рука обхватила мой затылок, его пальцы запутались в моих распущенных кудрях, и наш поцелуй стал жарким. Обжигающе горячим. Прежде чем я полностью осознала, что мы делаем, он перевел нас в пустой класс и пинком захлопнул дверь, не отрывая своих губ от моих ни на секунду.

— Я говорил тебе, какая ты красивая, Вайолет Спенсер? — Спросил Джордан хриплым голосом, когда его руки нашли мою талию, и он поднял меня на учительский стол.

Я ухмыльнулась, пузырьки привязанности и похоти щекотали меня. — На самом деле, ты говоришь мне это довольно часто, — ответила я между поцелуями, — но мне это нравится.

Он поцеловал меня сильнее, его язык встретился с моим в отчаянном сплетении, а его руки раздвинули мои колени, чтобы освободить место для него, чтобы прижаться ближе.

— Ну, — сказал он через некоторое время, перемещая губы на мой подбородок, затем на шею, — я говорил тебе, как великолепно смотрится на тебе эта форма?

Я не смогла сформулировать никакого ответа, кроме хриплого стона, когда он пососал мою шею, вероятно, оставив отметину. Раньше такие вещи казались такими дрянными, но, черт возьми, это было приятно. Как будто он одновременно сосал где-то еще… где-то гораздо ниже.

Руки Джордана скользнули вверх по внешней стороне моих бедер, задирая юбку, когда он двигался, и позволив ей обвиться вокруг моей талии, обнажая темно-синие атласные трусики, которые были на мне. Однако даже темный цвет не смог бы скрыть, насколько я внезапно завелась.

Я застонала, когда его пальцы прошлись по атласу, дразня меня через тонкую ткань.

— Джорди, тебе лучше остановиться, пока нас не поймали. — Но я не хотела, чтобы он этого делал. Было что-то невероятно сексуальное в быстром поцелуе на учительском столе в форме нашей академии. Но… он был наследным принцем Новой Америки. Ему не нужна была драма, если бы наши нетрадиционные отношения стали достоянием общественности.

Он прикусил мою шею зубами и вызвал еще один вздох возбуждения из моего горла. Черт бы его побрал. Он действительно быстро усваивал мои подсказки и он прекрасно знал, что я не хочу, чтобы он останавливался.

— Тогда нам следует поторопиться, — прошептал он мне на ухо, от его дыхания по мне пробежала дрожь, — и нам следует вести себя тихо. — Он отстранился достаточно надолго, чтобы поднести ко мне дразнящий взгляд, приложив палец к губам, затем опустился на колени.

— О черт, — воскликнула я на тяжелом выдохе, когда он просунул пальцы под края моих трусиков и спустил их вниз по моим ногам. Это оставило меня с голой задницей на полированном деревянном столе с наследным принцем Новой Америки на коленях между моих ног. Какой на самом деле была моя жизнь?

— Тсс, — поддразнил Джордан, бросив на меня острый взгляд, даже когда он схватил мои бедра и провел языком по моему ноющему влагалищу. — Давай посмотрим, смогу ли я заставить тебя кончить, прежде чем нас кто-нибудь найдет. — С этим вызовом он подмигнул мне и приступил к работе.

Потребовалось всего несколько мгновений его рта на моей киске, прежде чем я решила послать к черту любого, кто войдет и застукает нас. Оно того стоило. Мы могли бы просто сказать, что Джордан что-то уронил? Я имею в виду, что-то другое, а не мои трусики.

Мои бедра подались вперед навстречу его рту, когда он вцепился в мой клитор и пососал, заставляя меня стонать намного громче, чем следовало, учитывая наше местоположение. Но что оставалось делать девушке? Серьезно. Когда он запустил в меня пальцы, трахая меня рукой, пока его рот ласкал мой клитор, со мной было покончено. Я сильно кончила, едва успев зажать рот собственной рукой, чтобы заглушить крик, который хотел раздаться.

Джордан рассмеялся, целуя внутреннюю поверхность моего бедра, затем встал, чтобы убрать мою руку с лица. Он поцеловал середину моей ладони, затем запястье, затем обвил мою руку вокруг своей шеи.

— Ты чертовски великолепна, Вайолет, — сказал он мне грубым голосом, пропитанным сексом и… чем-то большим. Что-то более глубокое и значимое, я была почти слишком напугана, чтобы озвучить. Почти.

Но моя склонность к риску должна распространяться не только на мою боевую жизнь. Разве моя личная жизнь не заслуживала того же?

— Я думаю, что люблю тебя, Джордан. — Слова слетели с моих губ прежде, чем я смогла их обдумать.

Его брови взлетели вверх, а язык прошелся по нижней губе, как будто он все еще пробовал меня на вкус.

— Ты думаешь? Или ты знаешь?

Я пару раз моргнула, переваривая то, что на самом деле сказала, затем нахмурилась.

— Нет, я знаю. Определенно знаю. Я знаю, что люблю тебя, Джордан. Ты пробуждаешь во мне свет, и ты заставляешь меня хотеть стать лучше, просто видеть, как ты улыбаешься мне так, как ты это делаешь… — Я прикусила губу, качая головой, когда горячий румянец залил мои щеки. Я была таким дерьмом в выражении своих чувств, но это было то, что нужно было сказать, а не просто подразумевать.

— Я знаю, что у нас с тобой… и Рафом… Я знаю, что это может длиться не вечно. Ты можешь решить, что тебе нужна королева, которая будет маяком для твоего народа, и тогда…

— Вайолет, — оборвал он меня. — Прекрати это. Я тоже люблю тебя, и я действительно думаю, что это навсегда. Я верю в родственные души, и ты моя.

Мое сердце остановилось, и страх усилился. Он верил в родственные души? Но…

Он вздохнул, поглаживая мою щеку тыльной стороной пальцев и заглядывая так глубоко в мои глаза, что я могла поклясться, он мог читать мои гребаные тени.

— Ты моя, точно так же, как ты его. Любовь бесконечна, Вайолет, и внутри тебя более чем достаточно возможностей для двух родственных душ.

Срань господня. Это было так, как будто он только что снял тысячу фунтов стресса и тревоги с моей головы, и внезапно я воспарила.

Джордан обхватил мое лицо ладонями, приблизив наши лбы друг к другу и пристально глядя мне в глаза. — Может быть, я недостаточно ясно выразился с тобой, но я излагаю это здесь и сейчас. И я с радостью скажу Рафу то же самое. Я в этом с тобой на сто процентов. Если это означает отречение от моего будущего трона, то пусть будет так. Корона и титул ничего бы не значили, если бы у меня не было тебя.

Мое сердце пропустило удар, затем снова забилось в бешеном ритме. Джордан запечатлен в самом моем существе, и теперь мы оба знали это. Это была не случайная интрижка, это была настоящая любовь.

Кроме…

— Что, если Раф не чувствует того же? — Пробормотала я, озвучивая свои более глубокие страхи. — Что, если он все еще ждет, когда я сделаю выбор? Что, если он предпочтет свое королевство и свое будущее нам? Я не смогла бы винить его, если бы он это выбрал… Это такая огромная вещь, и ожидания, и…

Джордан прервал мою нисходящую спираль долгим поцелуем. Я почувствовала свой вкус на его губах, и возбуждение снова затопило меня, рассеивая все эти тревожные страхи.

— Поговори с ним, — настаивал Джордан, когда его губы оторвались от моих. — Я не могу говорить за него; это должен быть разговор между вами двумя. — Он сверкнул быстрой, дразнящей улыбкой. — Как бы тяжело это ни было для вас двоих, вам придется использовать свои слова и говорить о чувствах.

Я застонала. — Ты уверен, что вместо этого мы не можем просто выбить дерьмо друг из друга?

Джордан ухмыльнулся.

— Я имею в виду, ты конечно можешь это сделать. Я буду полностью болеть за тебя, красавица.

Я просияла, нежно целуя его в губы.

— Ты бы болел за меня, а не за своего лучшего друга? Вот это любовь, прямо здесь.

Он рассмеялся, заразительный, опьяняющий звук, который я хотела слышать всю оставшуюся жизнь.

— Я открою тебе секрет, Ви, — прошептал он, его лицо было полно озорства. — Я люблю Рафа, но я не влюблен в него. И я определенно не хочу переворачивать его на этот стол и трахать до тех пор, пока он не закричит.

Веселье и возбуждение боролись во мне, когда я представила именно этот сценарий. Правда, со мной, склонившейся над столом, потому что именно на это намекал Джордан.

— Нас бы точно поймали, — пробормотала я, даже когда жар затопил меня, и мои руки скользнули вниз по его рубашке. — Кому-то нужно будет использовать этот класс… — Мои пальцы нащупали его ремень, и почти бессознательно я начала вытаскивать кожу из пряжки.

Голоса из коридора донеслись до нас за мгновение до того, как дверь класса начала открываться, и мы поспешили поправить одежду, прежде чем наше компрометирующее положение могло быть замечено.

— О, черт возьми, спасибо, — выдохнул Джордан, когда я слезла со стола и одернула юбку. — Это всего лишь ты.

— Ты ожидал кого то другого? — Ответил Раф, его темный пристальный взгляд окинул нас обоих. Волосы Джордана были растрепаны, губы опухшие и розовые, пояс расстегнут. Я? Я не могла найти свои гребаные трусики.

Джордан непринужденно рассмеялся, снова застегивая ремень. Черт.

— Не знаю, учителя или что-то в этом роде. Как ты нас нашел?

Раф загадочно улыбнулся ему в ответ. — Интуиция. — Он наклонился и подобрал что-то с пола, затем с самодовольной ухмылкой поднял кусочек темно-синего атласа. — Что-то потеряла, Золушка?

Мои глаза вылезли из орбит. Да, к этому нужно было немного привыкнуть.

— Да, так и есть.

Я потянулась за своими трусиками, но Джордан оказался там первым и вырвал их из пальцев Рафа с рычанием. — Мои, — прежде чем засунуть их в карман и покинуть класс.

Шок заставил меня на секунду застыть, пытаясь понять, что, черт возьми, только что произошло. Неужели… неужели Раф и Джордан просто поменялись телами на секунду? Потому что это был чертовски собственнический поступок пещерного человека…

Темные глаза Рафа заблестели, когда он оглядел меня с ног до головы, его губы изогнулись в лукавой улыбке.

— И мои, — добавил он, хотя Джордан уже вышел из комнаты. Впрочем, это не имело значения. Это был его способ подтвердить для меня, что ему хорошо с нами. С нашей динамикой.

Мое сердце бешено забилось.

— Раф… — Мне нужно было с ним поболтать. Нам нужен тот же разговор, который только что был у нас с Джорданом, где мы обнажили наши сердца и подтвердили, что на самом деле мы на одной волне.

Он провел рукой по волосам.

— Нам нужно идти, — сказал он, когда мои слова затихли в тишине. Черт бы побрал мой багаж. — Будет достаточно неприятно сидеть с тобой сегодня днем на международной дипломатии, зная, что под этой юбкой на тебе ничего нет.

Протянув руку, он схватил меня за руку и переплел свои пальцы с моими, потянув меня за собой из класса.

— Но давай кое-что проясним, Золушка. — Его голос был низким и тихим, его губы касались моей макушки, пока мы шли. — Что бы Джордан ни сказал, что вызвало это выражение на твоем лице и в твоих глазах? Я тоже это чувствую. Все это.

Тьфу, успокой мое бьющееся сердце. Возможно, Раф не был таким дерьмовым в словах, как я предполагала.

Улыбаясь и полная любви, я наклонилась, чтобы поцеловать его. Разговоры могли подождать, потом когда будет меньше шансов, что нас застукают врасплох. И меньше одежды. Раф и я всегда лучше всего общались, когда ссорились или трахались, так почему наши признания в любви должны отличаться?

Просто. Они не должны.

Но теперь послеобеденные занятия превратятся в пытку ожидания.

Мэтти разрушила мои планы на обнаженный, эмоциональный вечер с моими принцами, но я даже не могла злиться из-за этого. Она с грохотом ворвалась в мою спальню менее чем через две минуты после того, как Нолан проводил меня после урока — Введения в физиологию человека, и выражение ее лица сказало мне все, что мне нужно было знать.

— Сядь, — приказала я ей, указывая на свою кровать. — Останься.

Пересекая свою комнату, я схватила коробку с салфетками и бросила их ей, прежде чем набрать номер кухни на моем считывателе на ладони. Мэтти рыдала в горсть салфеток, пока я делала заказ из шесть пинт мороженого — по одному ее любимому вкусу, затем закончила разговор и забралась к ней на кровать.

— Зак? — Тихо спросила я, когда ее плач утих, и она судорожно кивнула. Гнев и жестокость пронзили меня, и я живо представила, как вонзаю свой клинок вакидзаси в его грудь. — Поговори со мной, девочка. За что я убиваю этого ублюдка? Потому что я с радостью доставлю тебе его яйца в дизайнерской сумочке за то, что он заставил тебя плакать.

Мэтти вытерла лицо и бросила на меня скорбный взгляд.

— Он… тьфу. Он поцеловал меня.

По правде говоря, это были не те слова, которые я ожидала услышать из ее уст, и на секунду я была потрясена и замолчала. — И это было плохо?

Мэтти начала причитать, и мое беспокойство усилилось.

— Неееет… — она всхлипнула. — Мне это понравилось. Очень. Я столько лет ненавидела этого ублюдка, а потом он идет и спасает меня, присматривает за мной, покупает дорогие подарки, а потом, — она втянула воздух, на ее лице появилось оскорбленное выражение, — этот гребаный засранец целуется, как гребаный бог секса. Это слишком тяжело для принцессы, чтобы справиться с этим.

В этот момент мой адреналин начал остывать, и я покачала ей головой.

— Девочка, я на законных основаниях собиралась пустить в ход все свои приемы и уничтожить его.

Мэтти склонила голову набок, как будто обдумывала это. — Я имею в виду, это решило бы для меня множество проблем.

Сев рядом с ней на кровать, я взяла ее за руку.

— Ты знаешь, что это голосование включает в себя пункты об отмене браков по договоренности и программу — идеального разведения, верно? Если это пройдет, у тебя наконец-то будет выбор, за кого ты выйдешь замуж.

Губы Мэтти задрожали. — Что, если у меня будет выбор, и я все равно выберу Зака?

Это вызвало у нее новые рыдания, и я не могла удержаться от смеха над ее чистой драматичностью.

— Возможно, он как раз тебе подходит, — выдавила я сквозь смех.

Мэтти уставилась на меня, вытирая слезы. После этого она успокоилась, выплеснув основную часть своего расстройства.

— Я имею в виду, он мудак, — сказала она, шмыгая носом, — но я тоже. Мы вроде как, стоим друг друга.

— Как я и Раф, — сказала я, напоминая ей, что она была не единственной облажавшейся в комнате.

Водянистая улыбка Мэтти стала шире. — Да, примерно так.

Ее губы дрогнули, и я поняла, что в том, что произошло с Заком, должно было быть что-то большее.

— Мэтти, — начала я, и она тут же сдалась.

— Он сказал мне, что л. любит м. меня.

Слова были сбивчивым порывом, и я моргнула, пока мой мозг пытался догнать ее безумную скорость.

— Любит тебя?

Она кивнула. — Да. А потом он поцеловал меня.

— Ты поцеловала его в ответ?

— Да. — И она снова заплакала.

Мое веселье над ее страданиями продолжало расти, потому что она так сильно напоминала мне меня саму. Я всегда стремилась саботировать свое собственное счастье, это было моей чертой характера с давних пор. Но недавно я приняла сознательное решение перестать предвкушать плохое и начать наслаждаться хорошим.

— Жизнь коротка, детка, — сказала я, привлекая все внимание ее огромных блестящих зеленых глаз. — Не уклоняйся от возможного счастья, потому что ты напугана. Возможно, Зак был — навязан тебе в начале, но я видела, как ты наблюдала за ним на футбольном поле. В этом взгляде не было ненависти… Это было желание и нужда.

Я внезапно обняла ее, застав совершенно врасплох, судя по тихому вздоху. — Ты заслуживаешь, чтобы тебе, блядь, поклонялись. Если Зак думает, что он подходит для этой работы, а ты хочешь, чтобы язык этого засранца был у тебя между ног, я говорю, дай ему шанс.

Щеки Мэтти порозовели.

— Я хочу этого и многого другого. Секс — это просто, понимаешь? А то, что касается сердца, вот это пугает.

О да. Я, блядь, знала это лучше, чем кто-либо.

Следующие несколько часов мы оставались вместе, парни наблюдали за нами, пока мы доедали пиццу и мороженое, как будто и то, и другое было последней едой в монархии. В конце концов Мэтти ушла и вернулась в свою комнату, а я обнаружила, что стою у своей двери, прижав к ней руку.

Я была измотана, а мне еще предстояло выполнить тонну курсовой работы сегодня вечером. Библиотека была тем местом, куда мне следовало направиться, но я просто слишком устала, чтобы заставить себя выйти за дверь.

Мой считыватель на ладони зажужжал, и я посмотрела вниз.

Ангел: Ты наконец-то одна, детка?

Детка? Черт возьми, он должен был стать причиной смерти моего сердца. Все эти моменты любви между нами приводили меня в замешательство и делало меня чертовски счастливой.

Я: Я должна отправиться в библиотеку и попытаться выполнить часть заданий.

Его ответ последовал незамедлительно.

Ангел: Никуда не уходи без одного из нас. Не заставляй меня повторять это снова.

Я фыркнула от смеха, ко мне возвращалось немного энергии.

Я: Или что?

Секунда маленьких точек на моем экране означала, что он отвечает.

Ангел: Моя рука скучает по твоей заднице, Золушка. Красный — это твой гребаный цвет, и мне нравится наказывать тебя.

Иисус. Блядь. Гребаный блядь.

Я крепко сжала ноги вместе, чтобы унять боль в них, все время прислоняясь головой к двери, чтобы отдышаться.

Мои пальцы порхали по буквам.

Я: Что, как будто это должно быть наказанием?

Я не была идиоткой, но часть меня всерьез хотела подтолкнуть Рафа. Может быть, все дело было в моих словах о том, что нужно следовать зову своего сердца и о том, как коротка жизнь, но я почувствовала огромное желание увидеть, как далеко я могу зайти с моим колючим принцем.

Ангел: Вайолет…

Я: Поймай меня, если сможешь.

Я выключила свой исчислитель, в то же мгновение натягивая ботинки, затем схватила несколько книг, которые мне были нужны, и потащила задницу из комнаты. Было не так уж поздно, даже девяти не было, и многие студенты все еще были на месте. Библиотека была открыта сегодня до полуночи, так что я не была одна.

Этот риск не казался чрезмерно опасным, просто немного непослушным, и держать моих людей в напряжении было забавной игрой. Я не убегала и не лгала — Раф точно знал, куда я направлялась, — и, зная этого принца, он настигнет меня раньше, чем я пройду половину пути до библиотеки.

Когда я пробегала по ним, залы были на самом деле совершенно пустынны, и азарт погони только усилился, когда я была уверена, что кто-то преследует меня. Несколько раз оборачиваясь, я никого там не видела, но чувствовала взгляды. Этот тяжелый взгляд.

Мой считыватель на руке постоянно жужжал у меня на запястье, но я не проверяла его. Один неверный шаг, и Раф бы меня достал — я действительно ненавидела проигрывать ему. Небольшая группа старшеклассников была прямо впереди на дорожке, в нескольких залах от библиотеки, и мне пришлось сбавить скорость, чтобы обойти их. Проходя мимо, я оглянулась более внимательно, моргая при виде темной фигуры, нырнувшей в класс.

Это определенно был мужчина, высокий и широкоплечий, но почему он прятался? Раф не стал бы прятаться от меня… Он перекидывал меня через плечо и тащил обратно в свою комнату.

— Вайолет! — знакомый голос зарычал, и я перевела испуганный взгляд на Рафа. — У тебя столько неприятностей, Золушка.

Должно быть, тогда он заметил выражение моего лица, потому что его игривый гнев сменился чем-то серьезным. — Что ты видел?

— Кто-то следил за мной, — выдавила я сквозь стиснутые челюсти. — Сначала я подумала, что это ты, но… это был не ты.

— Уриэль, — отрывисто произнес Раф, а затем побежал по коридору.

Я следовала за ним по пятам.

Он думал, что сможет одолеть Уриэля, и, возможно, у него получилось бы — я еще не видела, чтобы кто-нибудь сражался так, как Падший Ангел. Но я бы никогда не стала недооценивать своего сэнсэя. У нас с Рафом вместе было бы гораздо больше шансов.

— В какой комнате? — Спросил Раф, когда стало ясно, что в холле больше никого нет.

Отойдя немного назад, я остановилась на том месте, где исчезла темная фигура. — Здесь, — сказала я.

Эта дверь вела в химическую лабораторию, и когда Раф осторожно открыл дверь, свет из коридора пролился на вход, осветив высокие столы и лабораторное оборудование.

Войдя внутрь, он повернулся ко мне, подняв руку, чтобы подать универсальный сигнал — держись нахрен за мной. — Наморщив ему нос, я покачала головой. То, что я поняла этот сигнал, не означало, что я слепо следовала ему.

Наш безмолвный спор был пустой тратой времени, поэтому мы пошли на компромисс, войдя в комнату бок о бок. Когда мы дошли до середины, я была тем, кто теперь говорил ему идти направо, а я бы пошла налево. Комната была огромной, больше похожей на лекционный зал, чем на классную комнату, так что имело смысл разделиться.

Раф покачал головой, но мне было наплевать, я уже бесшумно двигалась к панели рядом с лекционной трибуной, где регулировалось освещение. Уриэль был довольно крупным мужчиной, так что здесь было не так много мест, где он мог бы спрятаться. Особенно когда горел свет.

Зная Рафа, он, вероятно, обладал кошачьим ночным зрением. Я, с другой стороны, предпочитала хорошо освещенное боевое пространство. Я щелкнула выключателями, и галогенные лампы над головой зажглись. Быстро двигаясь, я направилась к ближайшему столику. Тот, на котором был накинут лабораторный халат, висевший на стуле, и который был бы самым логичным укрытием, какое я могла видеть.

Добравшись до него, я медленно приподняла длинную белую материю, мои глаза напряглись, ловя малейшее движение. Моя позиция была уязвимой, позволяя кому-нибудь протянуть руку и схватить меня из-под стола, поэтому я повернулась по-другому, чтобы снизить риск.

Подняв остатки пальто, я вышла, только чтобы обнаружить, что стол пуст.

Чья-то рука опустилась на мое плечо, когда я отвернулась, и с тихим криком я нанесла удар, врезавшись ладонями в твердое, как камень, плечо. Лицо Рафа появилось передо мной, и я остановила свой следующий удар.

— Ничего? — тихо спросил он.

Я покачала головой, сбитая с толку отсутствием его реакции. Я бы хорошенько его ударила, но парень даже не подал виду, что почувствовал это. Типично.

— Он ушел, — сказала я, расслабляясь. — Может быть, это вообще ничего не было. Я имею в виду, я видела, как темная фигура исчезла в классе. Может быть, это был учитель.

Раф пригвоздил меня к месту раздраженным выражением лица. — Или, может быть, это Уриэль исчез в секретных проходах, и тебя чуть не похитили снова, потому что ты не послушала меня.

Я ткнула его в грудь.

— Подожди, придурок. В прошлый раз похитили не меня, а тебя. Я добровольно отправилась тебе на помощь.

Он открыл рот, чтобы возразить, затем до него, казалось, дошла правда того, что я сказала.

— Это все еще не дает тебе права рисковать. Больше нет. Ты знаешь почему?

Я скрестила руки на груди, превратив лицо в гладкую, ничего не выражающую маску.

— Я уверена, что ты собираешься мне сказать.

— Потому что теперь ты должна оставаться в живых не только ради себя, Вайолет; ты также должна оставаться в живых ради меня и Джордана. Это огромная гребаная ответственность, к которой мы ожидаем, что ты отнесешься серьезно.

— Что ты имеешь в виду, я должен остаться в живых ради тебя?

Раф обхватил меня руками внезапным, отчаянным движением.

— Если ты умрешь, то и мы, черт возьми, тоже. Так что оставайся в живых!

Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя ровное биение его сердца у своей щеки. — Если ты умрешь, я тоже умру, — прошептала я ему в грудь.

Так мы с Рафом признались друг другу в любви. В нас не было ничего традиционного, и я не хотела бы, чтобы было по-другому. Я отстранилась, и его губы оказались на моих в обжигающем, требующем поцелуе, который лишил меня ни мыслей, ни забот.

Все, чего я хотела, — это этот момент с ним. Чувствовать, пробовать на вкус и прикасаться.

Он отстранился слишком быстро, его рука потянулась вниз, чтобы поднять сумку, которая была накинута у меня на плечи и свисала с бедра.

— Пойдем, давай отведем тебя в библиотеку. Джордан встретит нас там.

В последний раз оглядев пустую комнату, мы пошли вместе в тишине, наши шаги синхронизировались, когда мы двигались. Библиотека была не так переполнена, как обычно — более поздний час означал, что многие студенты уже ушли на ночь, так что для меня было достаточно места, чтобы устроиться между Джорданом и Рафом.

Торопливым шепотом мы рассказали Джордану о возможном появлении Уриэля, и лицо моего Американского принца оставалось жестким и непреклонным, когда он окинул меня пристальным взглядом, без сомнения проверяя на наличие травм.

— Больше никакого времени наедине, — отрезал он, и когда я начала протестовать, раздраженная тем, что все недооценивают мою собственную крутизну, он оборвал меня. — Я серьезно, Ви. Я буквально привяжу твою задницу к своей кровати и буду сидеть рядом с тобой каждый божий день, пока это не закончится, если ты не начнешь быть более осторожной.

Наш разговор шепотом был напряженным, и я бросила на Рафа сердитый взгляд, когда он откинулся на спинку стула, самодовольный тем, что на этот раз это не он подкалывает меня по-новому.

— Я не веду себя безрассудно, — наконец смогла выдавить я. — Я не собираюсь бродить по территории академии в одиночку или даже ходить в пустынные секции школы. Коридор между моей комнатой и библиотекой всегда полон людей, и я предупредила Рафа, что я делаю.

Джордан взял меня за руку, и когда его взгляд смягчился, став умоляющим, я поняла, что проиграла этот спор.

— Пожалуйста, Ви. Ради нас, пожалуйста, никуда не ходите одна.

Ах, черт. — Хорошо, но вам двоим лучше быть в порядке с тампонами, если мне понадобится, чтобы кто-то сопровождал меня в туалет во время занятий.

Ни один из них даже не вздрогнул. Очевидно, кровь не была проблемой для двух моих ангелов-хранителей. Или, может быть, они просто каким-то образом знали, что я одна из счастливчиков, у которых не было месячных с помощью ВМС.

Несмотря на это, ничто не беспокоило этих двоих. За исключением, очевидно, того, что я блуждала сама по себе.

Поняла.

Остаток недели я провела в классе, изучая и существуя в этом странном пузыре совершенства с моими двумя принцами. Секс даже получался, причем оба они были достаточно внимательны, чтобы дать мне побыть наедине с другим, и до сих пор никто не жаловался на то, что пропустил это.

Это был лучший вариант свидания с двумя мужчинами, который я могла себе представить, единственная проблема заключалась в том, что все было слишком идеально. Меня беспокоило, что скоро все это рухнет вокруг меня.

— Ты готов к своей сегодняшней игре? — Я спросила Джордана. Раф уже отправился на раннюю утреннюю разминку. Это был их первый футбольный матч после возвращения, и Джордану выдали справку о состоянии здоровья, его травмы почти зажили. Хотя я все еще волновалась.

— Я рад вернуться на поле, — сказал он мне после того, как закончил чистить зубы, так что теперь он просто наблюдал, как я заплетаю волосы, готовясь к предстоящему дню. Оба принца, казалось, наслаждались семейной жизнью, которую мы строили вместе. Наш идеальный пузырь. Джордан придвинулся немного ближе, его глаза встретились с моими в зеркале. — Я так же слышал, что Алекс вернулся.

Я остановилась, мои пальцы были на полпути к завязыванию резинки для волос.

— Он вернулся из Австралазии?

Ходили слухи, что он был там, завершая все дела, связанные со смертью его родителей. Заявляя права на свою корону. Катаясь на волнах… или на кенгуру. Что бы, блядь, они там ни вытворяли. Было приятно не иметь с ним здесь дела, но, видимо, удача отвернулась от меня.

— Мне нужно поговорить с ним, — пробормотала я, наконец заканчивая заплетать косу. Я перекинула ее через свое обнаженное плечо и, обернувшись, обнаружила Джордана прямо у себя за спиной.

— Зачем тебе нужно с ним разговаривать? — спросил он голосом, пронизанным беспокойством и более сильными эмоциями.

Глубоко вздохнув, я поморщился.

— Мистер Уэйнрайт сказал, что Алекс пойдет на голосование, только если я лично приглашу его. Решила, что стоило отдать ему эту последнюю мелочь, если это означало, что мы могли бы обеспечить достаточное количество силовых структур, чтобы получить одобрение народного суда.

Руки Джордана дрогнули, когда он сомкнул пальцы вокруг моей талии, притягивая меня ближе к себе.

— Почему ты нам не сказала?

— Честно говоря, я забыла ровно до тех пор, пока ты не сказал, что Алекс вернулся.

Джордан выглядел так, будто хотел выругаться. Много.

— Как только Раф услышит об этом, он убьет Алекса задолго до того, как ты с ним поговоришь, так что давай не будем полагаться на его голос.

Я застонала и закатила глаза.

— Так не должно быть. Когда-то он был действительно мил со мной. Я имею в виду, до всего этого жуткого дерьма с медсестрой Реллер. — Мои щеки слегка вспыхнули от смущения, когда я подумала о сексе, который у нас был, когда Мэтти дразнила меня за то, что я описала его как великолепный. Хотя теперь, когда я знала лучше, я могла видеть, к чему она клонила.

Джордан бросил на меня скептический взгляд.

— Дерьмо с Алексом не только из-за тебя, красавица. Это, без сомнения, сделало все намного хуже. Но это продолжается со времен Жасмин. — Он поморщился, выглядя сердитым и печальным одновременно.

Мой желудок сжался. Жасмин. Покойная невеста Алекса и лучший друг Рафа. Как я могла так легко забыть ее?

— У меня вроде как сложилось впечатление, что ее убил король Стив, — сказала я тихим голосом. Я совсем не хотела быть бесчувственной. Она была лучшим другом Рафа, но, должно быть, дружила и с Джорданом… учитывая, что мальчики с детства были ближе, чем братья.

Джордан кивнул, проводя рукой по волосам и заставляя их торчать вверх.

— Да, я тоже так думаю. После того, что ты узнала о том, что она спала с королем Стивом… — Он содрогнулся от отвращения. — Это объясняет, почему ее синяки и прочее дерьмо проявлялись только во время визитов королевской семьи. Мы все предполагали, что Алекс вымещал на ней свое разочарование из-за своих дерьмовых родителей, но король Стив всегда был известен как жестокий ублюдок. Я любил Жасмин, как подругу. Но она определенно стремилась подняться по социальной лестнице. Если бы она думала, что есть какая-то перспектива стать королевой раньше своего времени, она бы ею воспользовалась.

Я глубоко вздохнула и села на край кровати рядом с ним.

— Мне жаль, что ты потерял свою подругу, Джордан.

Он грустно улыбнулся мне, нежно поглаживая мою скулу тыльной стороной пальцев, как раньше.

— Я тоже, красавица. Но прошлое есть прошлое. Я просто не хочу, чтобы Алекс воспользовался какой-либо ситуацией с тобой, хорошо? Пожалуйста, не ходи к нему одна.

Я сморщила нос. — Я думаю, что вся часть — приходи одна, была довольно сильно подразумеваемой. Я не могу представить, что это расположило бы его к делу, если бы я взяла с собой двух моих любовников.

Джордан нахмурился и явно хотел поспорить на эту тему, поэтому я вскочила и схватила свою сумку на весь день. — Давай, — сказала я, — пойдем. Мэтти будет чертовски скучно ждать нас, пока Нолан и Раф будут на тренировке.

Джордан тяжело вздохнул.

— Я тоже должен быть там.

— Тебе следует относиться к этому более ответственно. Твои врачи были абсолютно уверены, что ты можешь играть в игру, но никаких дополнительных тренировок в тот же день. — Я строго посмотрела на него, переплетая наши пальцы, когда мы выходили из комнаты Рафа. Наша комната, как я начинала думать об этом. Никто даже не взглянул на нас вторично, когда я почти переехала в начале недели.

Полагаю, встречаться с двумя самыми влиятельными студентами стоило того. Хотя как это повлияло на мельницу слухов, гудящую о нас, я понятия не имела. Может быть, люди думали, что я просто платонически делила постель с двумя обжигающе горячими принцами? Случались и более безумные вещи.

— Кроме того, — добавила я, когда Джордан продолжал хмуриться, — если бы ты пошел на тренировку, я не смогла бы отсосать тебе сегодня утром в душе. — Я хитро усмехнулась ему, и он остановился как вкопанный посреди коридора. Схватив меня за косу, он запрокинул мою голову назад и поцеловал с такой силой, которая сказала мне, как сильно он ценит эту бонусную особенность своего утреннего душа.

— Вау, — воскликнул кто-то, и мы отпрыгнули друг от друга, как будто нас ударило током. — Э-э, извините. Я не хотел… — Парень замолчал, его лицо покраснело.

Я не узнала его, но я серьезно сомневалась, что он паниковал из-за встречи с девушкой в общежитии для мальчиков. Какими бы нежными ни были Джордан, Раф и я друг с другом, мы в основном сводили любые публичные проявления к минимуму. Едва ли достойные сплетен. Но это… было конкретным доказательством, если бы этот парень захотел трепать языком по всей академии. И перед мировой прессой.

Джордан разочарованно вздохнул.

— Джонас, мне нужно с тобой поговорить. — Он пронзил молодого парня острым взглядом, который, казалось, еще больше напугал его.

Широко раскрыв глаза, парень поднял руки, защищаясь.

— Я ничего не видел, чувак. Клянусь.

— Все равно. Мне нужно проводить Вайолет в столовую. Встретимся за пределами раздевалки через десять минут, и мы сможем поболтать. — В голосе Джордана прозвучала угроза, и мои глаза расширились.

Однако я больше ничего не сказала, пока мы не вышли из общежития для мальчиков и не направились в столовую. Даже тогда я ничего не сказала, я просто прижала его к стене алькова, за настоящими доспехами, и показала ему, насколько сексуальным я нахожу этот авторитарный тон.

Несколько минут спустя, после того как мы основательно увлеклись, Джордан разгладил мою юбку обратно на место и подмигнул мне, вытирая пальцы о собственные брюки. — Давай. Мэтти будет чертовски раздражена, и мне нужно пойти расплатиться с этим придурком, чтобы он не болтал.

Раскрасневшаяся и тяжело дышащая, я кивнула, пытаясь заставить ноги перестать дрожать.

— Угу. Ага. Круто. — Я еще не совсем достигла стадии связных предложений после оргазма. С другой стороны, я определенно вышла бы лучше в этом обмене. Джордан сунул руку в карман своих форменных брюк и с гримасой перестроился. Я ухмыльнулась.

— Думай о несексуальных мыслях, детка. Нолан в стрингах.

Джордан вздрогнул. — Да, этого хватит.

Смеясь, он снова взялся за наши руки и проводил меня до конца пути в обеденный зал.

— Фук, — пробормотала я, — Я действительно хотела бы, чтобы они сегодня не играли.

Мэтти бросила на меня сочувственный взгляд.

— Сегодня Кубок Чести; никто из них не пропустил бы его.

От этого стало еще хуже. Мои принцы не потрудились рассказать мне всю историю об этом футбольном матче. Я кое-что слышала о Кубке Чести, но была так занята изучением, что не придавала этому особого значения. Насколько я знала, эта — Честь, была просто еще одной командой или особым трофеем.

Но, нет. Это была круговая игра, которая длилась весь день, и команды со всего мира собрались здесь, чтобы почтить память павших монархов. Тот факт, что Арбон был местом — падения, было ироничным. Какого хрена всем лететь обратно сюда? Пытаясь заодно быть убитыми?

— Если когда-либо и был день, когда Уриэль мог устроить переворот, — прошептала я на ухо Мэтти, — то это тот самый гребаный день, когда здесь собрались люди со всего мира.

Вот почему Раф и Джордан ничего мне не сказали, потому что они знали, что я буду переживать и не смогу сосредоточиться на учебе. Уверена, именно поэтому я заметила, что на стадионе меня окружили по меньшей мере четверо охранников в штатском, и ни Раф, ни Джордан за всю неделю не оставили меня в покое ни на две секунды.

— Старших членов королевской семьи здесь нет, — напомнила мне Мэтти. — Во всяком случае, то, что от них осталось. Нападать в толпе такого размера было бы глупо. К тому же здесь нет никого важного; это действительно не оказало бы никакого влияния.

Принятие желаемого за действительное. Очень желаемое.

— Кроме Алекса, — поправила я ее с гримасой, — недавно коронованного короля Австралазии… потому что он такой гребаный спортивный фанат.

Мэтти сморщила нос. — Верно. Кроме Алекса.

Подняв считывающее устройство на ладони, я отправила быстрое сообщение Рафу. Вот-вот должна была начаться первая игра: Арбон против Новой Америки. На этом этапе я не знала, за какую команду выступал Зак, но в любом случае это должен был быть интересный матч.

Я: У тебя большие гребаные проблемы. Почему ты мне не сказал? У меня даже нет моего В.

Помещать что-либо об оружии в сообщение было глупо; эти вещи могли быть взломаны, даже если бы я знала, что у Рафа будут все технологии, чтобы остановить это. По мере того как мое беспокойство росло, я отправила ему еще одно сообщение.

Я: Это идеальное время для нападения. И я заметила четырех охранников. Они не самые лучшие. Может быть, мне стоит их охранять?

Я не думала, что он ответит на череду сообщений, каждое из которых становилось короче и злее. Особенно когда начались объявления, приветствующие две команды, выходящие на поле. Они играли быстрее, чем обычно, так что сегодня смогли провести пять или шесть матчей.

Мой исчислитель зажужжал как раз в тот момент, когда игроки вышли на поле.

Ангел: Восемь.

Я моргнула, глядя на это, а затем перевела взгляд по периметру зоны моей атаки. Вот где должна быть безопасность. Это заняло у меня еще несколько секунд, и позже я корила себя за то, что не заметила, но я быстро определил троих. Однако один из них ускользнул от меня, и я решила, что это глава этой команды.

Раф был никем иным, как щепетильным, и он всегда ожидал лучшего.

— Они начинают, — сказала Мэтти, и ее голос звучал нервно. Повернувшись к полю, я совсем не удивилась, увидев, что Раф ухмыляется мне, Джордан смотрит обеспокоенными глазами, изучая трибуну вокруг меня, и Нолан делает сальто назад посреди всех.

Он тоже справился с этим.

— Предполагалось подождать, пока он не забьет гол, чтобы отпраздновать, — сказала Мэтти, наконец, оторвав взгляд от Зака достаточно надолго, чтобы покачать головой своему близнецу. — Но Нолану нравится просто праздновать жизнь.

Я пожала плечами. — Эх, жизнь коротка. Я говорю, праздновать нужно каждое утро.

Мэтти издала уклончивый звук, ее внимание уже вернулось к ее своенравному жениху.

— Разговаривала с ним после того, как он поцеловал тебя?

Она с беспокойством прикусила губы. — Он пытался, но я продолжаю избегать его. Я не знаю, что делать со своими чувствами. Каждый раз, когда я пытаюсь их распаковать, получается такой беспорядок, что я бросаю все это обратно в эмоциональный ящик.

Здесь удивительно глубокая аналогия. Я обдумала это в своей голове.

— Возможно, ты делаешь это более запутанным, чем это должно быть. Не разговаривая с ним, ты создаешь в своей голове сценарии, которых, вероятно, не существует.

Зак был в центре поля, разговаривая с линейным игроком. Мэтти не сводила глаз с его широких плеч, как будто запоминала каждую линию. У нее перехватило дыхание, когда Зак резко повернул голову и пригвоздил ее взглядом — долгим, нечитаемым взглядом, который говорил, что он несчастлив. Это говорило и о других вещах, и я не была удивлена, что моя подруга ерзала там, где сидела.

— Просто поговори с ним, — сказал я ей. — Между вами что-то есть, и я думаю, тебе следует изучить возможность того, что он может быть идеальной парой для тебя, даже без генетического тестирования.

Я никогда не считала ее трусихой в подобной ситуации. Моя подруга была жестокой и гордой. Этот парень запутал ее, и она не знала, как с этим справиться.

— Черт, — простонала она себе под нос. Следующие слова, которые она пробормотала, были не на английском, но я уловила общую идею. Она была зла на себя.

К счастью, игра началась, и я снова стала распределять свое внимание между моими парнями и толпой, выискивая какие-либо помехи. Я чувствовала, что должна была бы почувствовать Уриэля, если бы он был здесь, от этого парня всегда исходила негативная энергия, как будто он высасывал жизнь из комнаты одним своим присутствием. Конечно, я бы это почувствовала.

— Ваши принцы в огне! — Крикнула Мэтти, подпрыгивая вместе со всеми, чтобы подбодрить их. Я поняла, что Джордан спас положение, забрал мяч у американца, и помешал ему забить гол и отправил мяч Рафу, который сумел пробить с задней линии поля. Счет на стене гласил: Арбон четыре, Новая Америка два.

— Зак, наверное, тоже хотел бы сменить футбольную команду, верно?

Мэтти засмеялась. — О да, он ненавидит проигрывать. Особенно своему брату. — Она искоса посмотрела на меня. — Если бы ты вышла замуж за Джордана, а я за Зака, мы были бы настоящими сестрами.

Я фыркнула. — Ничего законного в этих двоих и их семейной драме.

— Это не обязательно должно было стать и нашей драмой.

Это правда.

Арбон завершил первую игру победой со счетом шесть: два, и мне понравилась ухмылка на лице Джордана, когда он пожимал руку Заку. На этот раз Зак не стал настаивать ни на чем, просто кивнул своему сводному брату, прежде чем уйти с остальной частью своей команды.

— Джордан выглядел нормально, не так ли? — Я спросила Мэтти, когда поле заполнилось следующими двумя командами. — Я не знаю, должен ли он играть снова.

— Он выглядел великолепно. Цвет кожи и движения — все идеально. Я бы не стала подчеркивать это. Он крутой парень, и он знает свои пределы.

Любить их — это стресс, особенно когда они были, крутыми парнями.

Следующий матч был между двумя командами, которых я не знала, и я снова потратила время на поиски опасности. Раф потряс меня до чертиков, когда появился двадцать минут спустя, маршируя сквозь толпу, пока они махали ему руками и заискивали перед ним. Игнорируя все это, он перепрыгнул через несколько рядов и приземлился прямо рядом со мной и Мэтти. Никто не сидел по обе стороны от нас, несмотря на оживленную толпу, и я знала, что, вероятно, это тоже заслуга Швейцарского наследника.

— Что ты здесь делаешь? — Я задохнулась, моргая на него. — Разве у тебя нет другой игры через двадцать минут?

Раф опустился на стул рядом со мной, обхватив рукой мою спинку. Раздались вздохи, и я попыталась не позволить румянцу залить мои щеки из-за того, что была в центре внимания. Сейчас никто даже не смотрел футбол.

Эта толпа тоже была намного больше, чем просто студенты Арбона. Раф только что фактически объявил об этом дерьме миру.

— Ты восьмой, не так ли?

Не имело смысла, что я не смогла найти последнего из его охраны. Он ухмыльнулся мне сверху вниз, но ничего не ответил; вместо этого мы оставались так, прижавшись друг к другу, до конца игры. Когда до конца оставалось две минуты, Раф прижался губами к моей щеке, прорычал что-то о том, чтобы оставаться на месте, а затем ушел, так же ярко демонстрируя мастерство и проворство, спрыгнув с трибун.

По какой-то причине мое сердце бешено заколотилось в груди от этого простого жеста единения. Мы мало разговаривали, но это была самая семейная вещь, которую мы сделали за все наши отношения.

Подняв считывающее устройство на ладони, я отправила Джордану еще одно сообщение.

Я: Пообещай, что ты с тобой все будет в порядке.

Джордан: Я обещаю. Доктор сказал мне, что все чисто, и я чувствую себя прекрасно. Не волнуйся, Ви, ты так легко от меня не избавишься.

Смех сотряс мою грудь.

Я: В том-то и дело, принц Джордан, что я не хочу от тебя избавляться. Далеко не в этом дело. Удачи вам там.

Секундная пауза, а затем последнее сообщение.

Джордан: Я люблю тебя.

Я смотрел на это слишком долго, и когда Мэтти, наконец, подняла взгляд, чтобы увидеть, что меня совершенно сразило, ее лицо просияло.

— Девочка, это первый раз, когда он тебе это говорит?

— Нет, — я покачала головой. — Но я впервые пишу и читаю эти слова…

Я задавалась вопросом, сколько раз я буду перечитывать это сообщение снова и снова. Быть любимой… это было как наркотик. Тот, от которого я стала безумно зависима.

Арбон выиграли все свои матчи; — Новая Америка была второй, потерпев единственное поражение от нашей команды. Раф, Джордан и Нолан сегодня играли как чемпионы мира. Я на самом деле не знала остальных их товарищей по команде, поскольку у меня было полно дел с членами королевской семьи, которых я знала, но даже у них у всех поднялся дух от вернувшихся принцев.

После всех игр были вручены награды, а затем было трехминутное молчание в честь павших. Три минуты для меня, чтобы волноваться и напрягаться по поводу того, когда Уриэль сделает свой ход. Но в конце этого момента не было ничего, кроме мрачного разговора и движения, когда люди начали расходиться веером.

— Сегодня большая вечеринка? — Я спросила Мэтти, поскольку это было нормой.

Она покачала головой. — Нет, Декан Морган специально просил не устраивать сегодня никаких торжеств. Состоится официальный ужин, на котором должны присутствовать все. После того, как мы должны будем отдать дань уважения погибшим, а затем лечь спать.

Подняв считыватель на ладони, я проверила студенческий портал, найдя там сообщение, которое почти слово в слово повторяло то, что только что сказала Мэтти. Да, мне действительно нужно было почаще проверять это дерьмо.

— Нам можно пойти в мою комнату и подготовиться к ужину? — Спросила Мэтти, хорошо осведомленная о моем новом наборе правил.

Я заставила себя не улыбаться, потому что меня должна была раздражать их заботливость, но на самом деле это было не так. Может быть, слова Джордана все еще звучали у меня в голове или запечатлелись в моем сердце, но в этот момент я бы сидела здесь вечно, если бы это обеспечивало мне достаточную безопасность, чтобы любить их еще один день.

— Я должна ждать у входа, — сказала я, так что мы поднялись на ноги и начали следовать за остальной толпой. — Секретным охранникам больше негде было спрятаться, поэтому они тоже поднялись на ноги и последовали за нами на безопасном расстоянии.

К тому времени, когда все наконец вышли и внутри осталось всего несколько человек, Раф, Нолан и Джордан были у входа. Видеть их только что из душа, с зачесанными назад волосами…

Черт.

Считыватель на ладони Рафа зажужжал прежде, чем он успел что-либо сказать, и когда он отвернулся, чтобы ответить на звонок, Джордан обнял меня, одновременно с этим его сумка упала на землю.

— Отличные игры сегодня, — сказала я, принимая его поцелуй. Через его плечо я заметила, что охрана исчезла с появлением принцев, и мне стало интересно, вернутся ли они позже.

— Я скучал по этому, — сказал Джордан, и все мое внимание вернулось к нему. — Быть там со своей командой, играть в футбол, надирать задницы. — Его лицо сияло, глаза были ярче, чем за долгое время. Часть ужаса из лагеря экстремистов исчезла. Ему уже два дня не снились кошмары, так что все вокруг выглядело лучше.

— Я надирал им задницы… а ты просто был для красоты, — сказал Нолан. — И ты должен мне тысячу баксов. Говорил же тебе, что сделаю двадцать сальто назад и меня не выгонят с поля.

Ах, это объясняло все те странные сальто, которые он делал всякий раз, когда у него выдавалась свободная минутка. Джордан только рассмеялся, поднимая свой считыватель на ладони, чтобы нажать несколько кнопок, прежде чем прижать его к руке Нолана.

Их деньги просто так перешли из рук в руки, и я удивилась, когда у них было столько наличных, что можно было делать ставки на тысячу долларов, не моргнув глазом.

Да, с этими ребятами я была не в своей лиге.

— В следующий раз я найду то, чего ты не хочешь делать, — сказал принц Новой Америки. — Просто подожди.

Нолан выглядел положительно обрадованным самой перспективой.

Затем вернулся Раф, и все мое внимание было приковано к нему. Его лицо ничего не выражало, но опять же, я этого и не ожидала.

— Фелипе? — Спросил Джордан, и мне стало интересно, что заставило его догадаться об этом. Они ожидали звонка по какой-то причине?

Раф кивнул. — Ага. Все готово для встречи монархов. Это будет однодневное мероприятие, Общество представит свое предложение, а затем они пойдут дальше. Монархи могут вести дебаты и дискутировать, а затем голосовать.

— Когда? — Спросил Нолан, как раз когда зажужжал его считыватель на ладони. То же самое сделали Мэтти и Джордан.

Все они подняли свои исчислители.

— Вторник, — сказал Раф, пока остальные проверяли свои сообщения. — Это должно состояться на Каймановых островах, поскольку они все еще находятся за пределами монархического правления. Это совершенно секретно, только для членов королевской семьи и высокопоставленных членов сопротивления. Однако голосуют только королевские семьи; сопротивление будет только для того, чтобы изложить свои планы по созданию лучшего мира.

— Мы получили приглашение, — сказал Нолан, также говоря за свою близняшку.

— Я тоже, — добавил Джордан.

— Нам придется уехать завтра утром первым делом, если мы хотим добраться туда до голосования, — сказал Раф, набирая что-то в своем считывателе на ладони. — Они не дали нам много времени, чтобы собраться. Правило гласит, что если член королевской семьи не появляется, его голос автоматически переходит к большинству. Так что лучше быть там.

Фелипе, вероятно, надеялся, что некоторые не придут, отсюда и короткое уведомление. Помогло только то, что большинство присутствующих проголосовало так, как мы хотели. Лично я была просто счастлива, что в начале следующей недели все это закончится. Если бы были введены народные суды, а я, блядь, очень на это надеюсь, тогда Уриэль потерял бы свою власть. Сопротивление было бесполезно, если сопротивляться было нечему.

Мы направлялись к светлому будущему, я просто знала это.

— Пожалуйста, скажи мне, что мы все полетим самолетом Рафа, — сказала Мэтти со вздохом. — У вас самые лучшие маски для лица, вода такая свежая, и я действительно люблю ваш персонал.

Раф выглядел удивленным. — Да, мой самолет готов и ждет.

— Самолет твоих родителей, — сказала я, отказываясь думать, что встречаюсь с кем-то, у кого есть собственный самолет. Да, нет. Не хочу думать об этом.

На этот раз Раф рассмеялся.

— Конечно, Насилие. Все что угодно, во что тебе нужно верить.

Отлично, это было решено.

Однако первым делом мне нужно было поговорить с Алексом. Австралазийский принц, ээ… король, не был сегодня на игре и, если повезет, решит вообще не появляться. С другой стороны, это был Алекс… Я сомневалась, что он просто передумал. Он, вероятно, был где-то там, наблюдая из тени и потирая руки, как злобный злодей из сказки.

Но почему он вообще вернулся? Теперь он был королем Австралазии, и я серьезно сомневалась, что монархический совет его королевства просто говорил: — О, круто, возвращайся в Арбон и получи свой диплом, мы справимся сами.

И Алекс не позволил бы, немедленно передать власть кому-то другому. Разве у него тоже не было младшей сестры, о которой нужно было заботиться? Должно быть, она так сломлена, потеряв обоих родителей так внезапно. Или, может быть, это было не так, учитывая, что король Стив был прискорбным ублюдком.

Черт возьми. Теперь мне было плохо из-за Алекса.

Мне нужно было закончить этот разговор с ним, скорее раньше, чем позже. И я точно знала, кто мог бы мне помочь.

Нерная энергия заставила меня ковырять подлокотник моего стула, пока я ждала, пока Дин Морган закончит свое выступление в соседней комнате. Я надеялась, что найду Уэйнрайта в кабинете Декана, но была жестоко разочарована.

Тем не менее, Дин Морган мог устроить эту встречу с Алексом, поэтому я просто собиралась натянуть трусики большой девочки и встретиться лицом к лицу с отцом парня, которого я убила.

Я была уверена, что он не знал. Конечно, если бы он знал, я бы больше не была здесь, он бы меня отчислил. И конечно, я бы не пользовалась всеми свободами, которыми обладала в настоящее время. Но, тем не менее, чувство вины тяжелым грузом лежало на моих плечах. Был ли Дин Морган в Обществе? Знал ли он, что Брэндон встал на сторону Уриэля?

Дверь со щелчком открылась, и Дин Морган поспешил войти с напряженным, рассеянным выражением лица.

— Чем я могу вам помочь, мисс Спенсер? — спросил он, звуча чертовски раздраженным из-за того, что имеет дело со мной. — Я так понял, что принц Раф уже изменил ваше расписание по вашему желанию.

В его тоне была нотка насмешки, которая немедленно пробудила мой гнев к жизни. Как будто я попросила изменить свое расписание, потому что мне захотелось этого. Как будто я пропустила месяц занятий, потому что была ленива. Что за на самом деле, блядь?

Вся моя нервозность вылетела прямиком в окно, когда меня захлестнула холодная ярость.

— Ладно, к черту все это, — сказал я со вздохом. — Давай просто бросим это дерьмо, ладно?

Глаза Дина Моргана вылезли из орбит, а его челюсть чуть не упала на пол. Очевидно, он не привык к такого рода выражениям от победителей голосования. Ну, угадайте, что? Мне было наплевать.

— Я знаю все о лотерее, подтасовываемой для генетических браков, и я знаю, что вы и сестра Реллер были полностью осведомлены об этом, услужливо толкая всех бедных, невежественных сирот в объятия их очаровательных принцев. Я даже знаю, что ты был замешан во вмешательстве в противозачаточные средства для девочек на этом пути, и серьезно? Прибереги свой шокированный вид для тех, кому не наплевать. — Я перевела дыхание, затем продолжила, прежде чем Декан успел выпалить какие-либо бессмысленные опровержения. — Я здесь только по одной причине, а потом ты можешь вернуться к тому, чтобы закрывать глаза на все то гнусное дерьмо, которое творится у тебя под гребаным носом. Ясно?

Глаз Дина Моргана дернулся, но я продолжала смотреть ровно и уверенно. Он не напугал меня.

Он долго смотрел на меня в ответ, как будто решал, серьезно я говорю или нет, затем, наконец, глубоко вздохнул.

— Очень хорошо, мисс Спенсер. Что я могу для вас сделать?

Его тон был полон ярости и негодования, но он сделал свой выбор. Он, должно быть, уже понял, что я не обычный, робкий студент, которого испугало бы название на его двери. Нет, не я.

— Я так понимаю, Алекс сегодня вернулся в академию, — объявила я, сохраняя прямую спину и твердый взгляд. Чувство вины начало просачиваться в мой разум, поскольку чем дольше я общалась с Дином Морганом, тем больше времени у меня оставалось, чтобы вспомнить, как я убивала его сына всего две недели назад, а он, вероятно, понятия не имел.

Черт возьми, у меня было много плохой кармы, которую нужно было выровнять после того, как этот договор был — надеюсь — подписан.

Губы дина Моргана поджались.

— И?

— И мне нужно поговорить с ним, — уточнила я. — Желательно до того, как Раф и Джордан вернутся со встречи своей команды. — Я натянуто улыбнулась ему. Моих принцев вызвали на встречу с их командой, чтобы подвести итоги игр дня перед официальным ужином, а меня оставили с Мэтти в качестве дублерши. Конечно, они хотели, чтобы мы сидели прямо перед тренировочными комнатами команды, как послушные маленькие щенята, и я утащила ее на этот быстрый визит к Декану, как только двери закрылись.

По предположению Мэтти, у нас было около получаса. В лучшем случае сорок пять минут. После всех их предупреждений — не убегать, без достаточной поддержки, Мэтти не в счет, я сомневалась, что мне сойдет с рук еще один инцидент. Если бы мы не вернулись до окончания их собрания, я подозревала, что сидела бы за ужином с парой жгучих ягодиц. И не в хорошем смысле.

Как ни странно, я почти больше ожидала такого наказания от Джордана, чем от Рафа. Мой Новый Американский принц скрывал все виды опасных слоев, и вспышка, которую я видела этим утром — когда он чуть ли не угрожал парню, который видел, как мы целовались, была только верхушкой айсберга.

Дин Морган снял очки и протер их, затем снова надел на лицо и сцепил руки перед собой.

— Я могу сказать вам, где его найти, — ответил он холодным тоном, бросив на меня тяжелый взгляд, — но я хочу, чтобы вы рассказали мне кое-что взамен.

Заинтересованный и осторожный, я уклончиво кивнула.

— Мисс Спенсер, я надеюсь, вы позволите мне также говорить откровенно, поскольку время поджимает. Я понимаю, что вы провели некоторое время в качестве гостя во фракции Общества — Красный Восток. — Он приподнял бровь, и я горько фыркнула.

— Гость. Конечно. Какой у тебя вопрос, Уинстон? — Я опустила его официальный титул в явном отклонении от вежливого этикета. Этот придурок манипулировал десятками девочек, и некоторыми мальчиками, втягивая их в то, что в лучшем случае было браком по договоренности, причем ни одна сторона об этом даже не подозревала. В худшем — торговля людьми.

Его ноздри раздулись от раздражения. — Был ли там мой сын?

Я замерла, уколы вины превратились в острую боль.

— Да, я видела его там, — ответила я, медленно кивнув. В конце концов, это была правда. И как бы сильно я ни ненавидела Брэндона за то, что он сделал со мной, я не могла оставить его отца страдать, так и не узнав, что с ним стало. Или, по крайней мере, не дав ему намека. — В тот день, когда мы сбежали, было много драк, — сказала я более мягким тоном, — если он был не на той стороне…

— Он не был таким, — отрезал Дин Морган, обрывая меня. — Он не встал бы на сторону этих экстремистских психопатов. Я воспитал его в уважении к монархиям.

Мои брови поползли вверх от этой лжи. Или, может быть, он в это поверил?

— Все, что я говорю, — перефразировала я, облизывая губы, — это то, что, если он был не на той стороне, я не знаю, сколько последователей Уриэля выбрались оттуда живыми.

Лицо Декана было напряженным, его фигура излучала напряжение, но он просто долго смотрел на меня, прежде чем коротко кивнуть.

— Очень хорошо. Король Австралазии Алекс находится в крыле для монархов с визитами. Четвертый этаж башни Вестервельт. Я позвоню заранее и сообщу ему, что вы уже в пути.

Я судорожно выдыхаю.

— Спасибо, — искренне сказала я.

Это был мой лучший и, вероятно, единственный шанс поговорить с Алексом без присутствия моих благонамеренных принцев. Они хотели защитить меня, и я это понимала. Но Алекс не представлял для меня угрозы, не теперь, когда его родителей не стало. Чем больше я думала об этом, тем больше убеждалась, что король Стив был тем, кто дергал за все эти ниточки из-за кулис. Алекс, с которым я встречалась и в которого начала влюбляться… это был настоящий Алекс. Все остальное было из-за страха перед его отцом. С другой стороны, он спал с Клодетт. Итак, это было.

Я не стала больше тратить время на Декана, мы и так уже потратили достаточно, и чем дольше нас не было с ребятами, тем больше я беспокоилась. Что, если люди Уриэля все еще здесь? Брэндон был здесь годами, незамеченный как радикал. Мистер Уэйнрайт действовал прямо у всех под носом, присматривая за будущими лидерами мира и, вероятно, используя все, что он здесь обнаружил, чтобы помочь Обществу. Итак… приспешники Уриэля, могут быть где угодно.

Нам нужно было поторопиться.

Подхватив Мэтти, которая ждала прямо за дверью, мы чуть ли не бегом помчались по коридорам к гостевым апартаментам. Нам следовало просто пойти прямо туда, чтобы проверить, но с таким количеством людей, пришедших на Кубок Почета, могла потребоваться целая вечность, чтобы найти нужный этаж.

— Раф убьет нас, когда мы вернемся, — пробормотала Мэтти, когда мы бежали вверх по четырем пролетам лестницы к комнатам, которые отвели Алексу.

Я поморщилась.

— Джордан тоже. Собственническая чушь Рафа действительно сказывается на нем в эти дни.

Мэтти хихикнула.

— Ни хрена себе. У вас действительно чертовски жарко, не так ли? Я имею в виду, ну они, потому что они, по сути, мои братья, и я никогда не могла думать о них в таком ключе, но, в общем. У вас жарко.

Ухмыльнувшись, я покачала головой. — Тсс, давай покончим с этим. — Я подняла кулак и быстро постучала в дверь квартиры.

Возникла пауза, пока мы ждали, пока кто-нибудь ответит, и мое внимание привлекло движение с лестницы, с которой мы только что пришли. Я нахмурилась, вытягивая шею, чтобы увидеть, что только что привлекло мое внимание, но в этот момент дверь открылась.

— Вайолет, знакомый голос Алекса подействовал на меня, как ведро ледяной воды. — Я задавался вопросом, сколько времени тебе потребуется, чтобы появиться.

Я нахмурилась. — Да, хорошо, я потеряла твой номер, когда меня похитили и пытали в течение месяца. Пришлось пойти по старой школе и навестить Декана, чтобы разыскать тебя. — Я была чертовски легкомысленна, но, тем не менее, он съежился от моих слов.

Он отступил назад, придерживая дверь открытой, чтобы я вошла.

— Спасибо, Матисс, ты можешь подождать здесь, — сказал он, блокируя Мэтти, когда она попыталась последовать за мной внутрь. Ладно, так что, возможно, он не был полностью хорошим парнем без влияния своего отца. Но сколько в чьей-то дерьмовой личности можно полностью приписать их воспитанию? Такого рода стереотипы не исчезают просто так, в одночасье, независимо от того, как сильно кто-то хотел измениться.

Тем не менее, никто так не разговаривал с моей лучшей подругой.

— Перестань быть гребаным придурком, Алекс, — огрызнулась я. — Мэтти не собирается ждать в гребаном коридоре. Мы недостаточно доверяем тебе, чтобы оставаться с тобой наедине. — Я драматично закатила глаза и оттолкнула его в сторону, чтобы моя подруга могла зайти с нами в квартиру.

Легкая улыбка тронула его губы, но он не стал настаивать. Вместо этого он закрыл дверь и повернулся ко мне лицом, засунув руки в карманы брюк.

— Ты хорошо выглядишь, Вайолет. — Его голос был спокойным и… странным. Искренним? Может быть, в этом все дело.

Я склонила голову набок, изучая его в ответ.

— Ты тоже, Алекс.

Это был не кокетливый комментарий; это была правда. Он был лощен и собран в дорогом, сшитом на заказ костюме без галстука, и пара верхних пуговиц на его рубашке были расстегнуты. Его светлые волосы были безупречны, и он казался свежевыбритым. Но дело было не только в этом… Он казался спокойнее. Все то время, что я его знала, Алекс был напряжен. Глубоко укоренившийся гнев и обида на весь мир. Теперь все это ушло.

Мэтти драматично прочистила горло. — Это мило и все такое — кстати, я тоже выгляжу потрясающе, но у нас вроде как время поджимает. — Она бросила на меня острый взгляд, и мои щеки вспыхнули. Очевидно, я слишком долго пялилась на своего бывшего.

Однако это было вызвано не какими-то более глубокими чувствами, а просто искренним любопытством.

Улыбка Алекса стала слегка насмешливой.

— Конечно, ты не хотела бы заставлять своих сторожевых псов ждать. Я поражен, что тебе удалось ускользнуть так надолго.

Я раздраженно вздыхаю.

— Алекс, прекрати. Ты попросил меня прийти сюда лично, и вот я здесь. Давай покончим с этим побыстрее.

Алекс показал, что мы переходим в зону отдыха, и налил нам напитки. Я вежливо отпила из своего, прежде чем поставить его обратно на стол и прочистить горло.

— Хорошо, давайте перейдем к сути. В ближайший вторник состоится встреча монархий, на которой будет проведено голосование по созданию Народного суда, который даст Обществу право голоса в любой мировой политике или вопросах прав человека.

Алекс не сказал ни слова, пока я говорила, просто отхлебнул из своего напитка и уставился на меня, как будто изучал мое гребаное лицо на полицейском опознании. Когда я закончила выкладывать всю информацию, он по-прежнему хранил молчание.

Мой вспыльчивый характер, который мне было трудно контролировать с тех пор, как меня задержал Уриэль, начал поднимать свою уродливую голову. К счастью, прежде чем я убила своего второго заносчивого самца за месяц, он заговорил.

— Ты хорошая партия для меня.

— Мы никогда не подходили друг другу, — сказала я ему. — Экстремисты манипулировали всем этим, потому что я наконец-то достигла нужного возраста для участия в голосовании.

Алекс прочистил горло, опуская бокал обратно на стол. — Как бы то ни было, мы все еще были хорошей парой. Мне даже не пришлось так сильно стараться, чтобы насладиться твоей компанией.

Я притворилась, что падаю в обморок. — О, если бы меня уже не трахали два принца с навыками богов секса, то я бы осыпала тебя этим комплиментом.

Тьма, которую он, вероятно, никогда полностью не изгнал бы из своей души, вспыхнула в его глазах, и я мгновенно прикусила язык. Да, он заслуживал это услышать, и мой характер был сильно измотан, находясь рядом с ним, но это был невероятно не правильный путь, чтобы привлечь его на нашу сторону.

Мне нужно было переключить передачу, быстро, пока мой гнев и обида на моего бывшего парня все не разрушили.

— Послушай, Алекс, ты хотел, чтобы я отправил тебе приглашение, — сказала я, меняя тему. — Я не уверена, почему ты этого хотел, но вот я здесь…

Когда я замолчала, я посмотрела на Мэтти в поисках помощи, но она пожала плечами, явно не имея понятия, что сказать.

— Я должен перед тобой извиниться, — выпалил Алекс, и я чуть не упала со стула. — Несмотря на мои многочисленные недостатки, причинять боль женщинам, которым это не нравится, не входит в их число. — Воспоминание о стонах Клодетт в коридоре, когда я раскрыла их секрет, эхом отозвалось в моей голове, и я внутренне сжалась. — Я знаю, что предал тебя. Я причинил тебе боль, Вайолет, и хотя извинения на самом деле ни хрена не стоят, это все, что я могу предложить прямо сейчас.

Мой мозг дал сбой, и к тому времени, когда я снова разобрался с этим дерьмом, Мэтти была в полном восторге.

— Ты… не заслуживаешь даже прикасаться к Вайолет. Если ты хочешь подарить ей что-то большее, чем свой тощий член и недоделанные извинения, ты придешь на гребаное голосование и поступишь правильно.

Алекс подался вперед на своем стуле, и на этот раз мне даже не пришлось гадать, что его так обидело. Тощий член, было конечно немного резковато, но когда тебе было с чем сравнить это…

— Пожалуйста, Алекс, — сказала я, прерывая его, прежде чем он смог перейти в режим полного говнюка. — Я знаю, что твои родители были придурками. Я знаю, они оказывали на тебя огромное давление, чтобы ты был таким же злым, как они. Но тебе больше не нужно этого делать.

Он не выглядел убежденным.

— Будь на правильной стороне истории, — мягко сказала я.

Я должна была убедить его. Если из голосования и всей этой ерунды может получиться что-то хорошее, пусть это будет это.

Это ожидание убило бы меня, но я заставила себя не извиваться и не реагировать. Алекс остался таким, каким был, поджав губы, а затем, глубоко выдохнув, кивнул.

Джордан разочарованно вздохнул, но просто скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене.

К тому времени, как мы привели себя в порядок и нарядились, мы опоздали на ужин. Однако оно того стоило. Когда мы вместе вошли в столовую, глаза Алекса сузились таким образом, что во мне пробежала искра удовлетворения. Меня не должно было волновать, что он думает, но не так давно он забрал мою расцветающую любовь к нему и все испортил.

Так что да, это заставило меня улыбнуться.

— Чертова девчонка, — прокомментировала Мэтти, когда мы заняли свои места, — Ты выглядишь потрясающе. Срань господня.

Я улыбнулась ей в ответ. — Спасибо, детка. Хасинта выбрала платье для меня, пока я была там. — Я провела руками по маслянисто-мягкому серебристому шелку. У платья была пышная юбка, но оно облегало мое тело так, словно было сшито специально для меня. Я никогда так не чувствовала себя принцессой.

Мэтти фыркнула от смеха.

— Я не имела в виду платье; я имела в виду то свежевымытое сияние, которое ты излучаешь. Частые оргазмы действительно подчеркивают блеск в твоих глазах.

Я закатила глаза, но не смогла стереть улыбку со своего лица.

— Мы не трахались, — пробормотала я в ответ, мой пристальный взгляд встретился с Рафом через стол с молчаливым обещанием.

Его губы изогнулись в улыбке, и позже он одними губами обратился ко мне.

Ты чертовски прав, позже.

Джордан был в другом конце комнаты, болтая с парой Новых тренеров по американскому футболу, но быстро подошел к нам и сел на свободный стул рядом со мной.

— Ты выглядишь сногсшибательно, — прошептал он, наклоняясь, чтобы оставить легкий поцелуй у меня за ухом. — Я не могу прийти в себя от того, как мне повезло называть тебя моей.

Стол тряхнуло, и Джордан поморщился, как будто кто-то только что пнул его в голень.

— Наша, — огрызнулся Раф, поправляя его.

Джордан просто слегка пожал плечами и ухмыльнулся, как будто не мог не подшутить над своим лучшим другом. — Ладно, конечно, наша… — Он понизил голос, прошептав остальное прямо мне на ухо. — На людях. Моя , когда я позже останусь с тобой наедине и сниму это платье.

Трепет пробежал по мне от его слов, и я подавила усмешку, когда Раф сердито посмотрел на меня через стол. Он был слишком чертовски забавным, чтобы выводить из себя, это уж точно.

— Это место занято? — спросил кто-то, стоя за креслом рядом с Мэтти и привлекая все наше внимание.

Нолан свирепо посмотрел через стол. — Отвали, Зак.

Мэтти напряглась рядом со мной, не поворачивая головы, чтобы посмотреть на своего жениха. Насколько я знала, она избегала его с момента их поцелуя. Поговорим о неловкости…

— Я не тебя спрашивал, Нолан, — ответил Зак с рычанием. — Мэтти, можно мне присесть? — Его пристальный взгляд был прикован к моей прекрасной подруге, и ее щеки порозовели, когда она изучала столовые приборы.

Когда стало ясно, что он не собирается просто исчезнуть от силы ее мыслей, она сухо пожала плечами.

— Конечно, неважно. Делай, что хочешь.

Зак сел, но это только усилило напряжение. Нолан сердито посмотрел через стол, и Мэтти почти притворилась, что его не существует.

— Мэтти, — тихо сказал Зак, обращаясь к уголку ее лица, видя, что она отказывается смотреть на него. — Пойдем, нам нужно поговорить. Ты не можешь просто притворяться, что этого не было. Нам нужно обсудить…

— Заткнись нахуй, Зак, — прошипела Мэтти, обрывая его злобным взглядом.

Его брови изогнулись, и я должна была отдать ему должное… у него были яйца. — Нет. Если ты не хочешь говорить наедине, тогда мы сделаем это здесь, перед твоими друзьями.

У меня вырвался шокированный смешок, затем я прикрыла его глотком вина, когда Мэтти бросила на меня взгляд. Но брось, Зак серьезно брал свою жизнь в свои руки.

— Прекрасно, — отрезала моя подруга, ее челюсть сжалась, а глаза вспыхнули яростью. — Но, блядь, не здесь. — Она схватила его за запястье и стащила с места, затем гордо вышла из столовой, а он следовал за ней по пятам. Как щенок. Слишком чертовски милый.

Я ухмылялась, пока Нолан не уставился на меня, затем я быстро стерла ее.

— Ты же не всерьез поддерживаешь этот беспорядок, не так ли? — Его хмурость усилилась. — Она заслуживает лучшего, чем он.

Я слегка пожала плечами.

— Да. Но он ей нравится, признает она это или нет. Так что просто позволь ей разобраться в этом. Если он причинит ей боль, я отрежу ему член. Договорились?

Нолан все еще выглядел немного взбешенным, но коротко кивнул мне.

— Договорились.

Некоторое время мы просто наслаждались едой как друзья. Мы с Рафом опоздали достаточно, чтобы пропустить официальные речи, но не настолько, чтобы пропустить угощение, так что я смогла насладиться полноценным ужином.

Когда Декан объявил о струнном квартете и пригласил людей танцевать, я почувствовала себя блаженно счастливой. Кто-то мог бы сказать, что я слишком довольна.

Рычание и свирепый взгляд Рафа предупредили меня за секунду до того, как знакомая рука легла на мое плечо.

— Вайолет, не хочешь потанцевать? — Спросил Алекс, его голос был ровным и лишенным злобы, к которой я привыкла от него. Я стряхнула его руку, но он не позволил этому остановить себя. — Я чувствую, что наш разговор был прерван ранее. Возможно, мы могли бы все уточнить, пока танцуем?

Раф наполовину вскочил со своего места, но Джордан был ближе и оттолкнул Алекса быстрее, чем я смогла подняться со своего места.

— Прекратите это, — прошипела я, протискиваясь между Джорданом и Алексом, когда они стояли лицом к лицу, принимая позу. — Прекратите это, вы оба. Это не та сцена, которая нам нужна прямо сейчас.

Когда ни один из них не отступил, я решительно подтолкнула Джордана в направлении стола. — Садись. Алекс не собирается насиловать и оплодотворять меня посреди танцпола.

От Рафа донеслось яростное рычание, и я закатила глаза. — Да, Алекс, давай потанцуем, пока твою тупую задницу не прикончили из-за соревнования по измерению члена.

Австралазийский король самодовольно улыбнулся мне.

— Я думаю, мы все знаем, что я бы все равно победил в этом конкурсе.

Я фыркнула от смеха. Настоящим смехом. Это было забавно.

— Я думаю, что я единственная, кто мог бы судить об этом, Алекс, и поверь мне… это был бы не ты. — Краем глаза я заметила, как Раф и Джордан ухмыльнулись друг другу. Вздохнув, я мотнула головой в сторону танцпола. — Тогда пошли.

Прежде чем кто-либо из моих принцев смог возразить дальше, я направилась через столовую. Если бы Алекс был умен, он последовал бы за мной.

— Значит, я так понимаю, ты трахаешься с ними обоими? — тихо прокомментировал мой бывший парень, когда мы подошли к другим танцующим парам. Его рука легко легла на мою поясницу, и я повернулась к нему лицом.

Я выгнула бровь.

— Чего ты хочешь, Алекс? Я думала, мы сказали все, что нужно было сказать ранее.

Он улыбнулся своей тающей от трусиков улыбкой золотого мальчика. Той гребаной улыбкой, которая притягивала меня с первой нашей встречи.

— Мы сказали. Но я скучал по тебе, Вайолет. Завтра утром мы все вылетаем на Каймановы острова для голосования за монархию, а затем… — Он замолчал со вздохом. Его руки обхватили меня в идеальном танцевальном захвате, и он повел меня по танцполу с натренированной легкостью, но его мысли были за миллион миль отсюда.

— И что потом, Алекс? — Я подтолкнула, когда он не продолжил. Позже это должно было укусить меня за задницу, но крошечная часть меня все еще заботилась о нем, все еще верила, что он может быть лучше, чем был.

Он грустно улыбнулся мне.

— Затем я возвращаюсь в Сидней и становлюсь правителем своего королевства. Один.

Я нахмурился. — А как насчет твоей сестры? Она там с тобой, не так ли?

Алекс покачал головой. — Я не это имел в виду, Вайолет.

Я знала это. Но это была неудобная тема, поэтому я уклонялась от нее.

— Алекс, я говорила тебе ранее. Мы никогда не подходили друг другу; это все из-за вмешательства общества. — Я постаралась, чтобы мой отказ был мягким, потому что мне нужно было, чтобы он проголосовал за нас на собрании. Я не могла рисковать, выводя его из себя, когда мы зашли так далеко, но в то же время я никогда не хотела никого обманывать.

— Возможно, генетическое совпадение отсутствует, — ответил он, глядя мне в глаза таким взглядом, что мне стало его очень жаль. — Но ты мне подходишь во всех отношениях, которые имеют значение. Мы с тобой действительно все испортили, и я буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Меня кольнуло беспокойство, и я оглядела комнату в поисках удобного предлога, чтобы закончить наш танец. От того, что я увидела вместо этого, у меня мурашки побежали по коже, и я споткнулась о ногу Алекса.

— Эй, ты в порядке? — спросил он, поймав меня прежде, чем я успела выставить себя полной идиоткой.

Я покачала головой, чувствуя, как учащается мой пульс.

— Нет, я просто… — Мой пристальный взгляд обшаривал танцпол, но люди двигались слишком быстро, чтобы я могла кого-то надолго зафиксировать. — Мне показалось, я кое кого видела.

— Кто-то, кого ты не хочешь видеть? — Спросил Алекс, озабоченно хмурясь на меня. Однако я не обращала внимания, мои глаза шарили по толпе танцующих, пока не остановились на знакомой голове с белокурыми волосами цвета льда.

Разъяренная и потрясенная до чертиков, я вырвалась из хватки Алекса и протолкалась сквозь толпу, чтобы противостоять моему сэнсэю. Как он смеет?

— Уриэль, — прорычала я, хлопнув рукой по его плечу и развернув его лицом ко мне, чтобы он, блядь, боролся со мной, но затем запнулась. — О, мне так жаль, — извинилась я перед человеком, который совершенно определенно не был лидером плохого сопротивления. — Извините, я приняла вас за кого-то другого.

Мужчина нахмурился, глядя на меня, но я пробормотала еще извинения и отступила, прежде чем смогла устроить еще одну сцену. Я врезалась в кого-то, но это было знакомое, успокаивающее тепло, которое окутало меня, прежде чем я запаниковала.

— Что только что произошло, Вайолет? — Джордан прошептал мне на ухо, затем мягко развернул меня, чтобы казалось, что мы танцуем. — Алекс что-нибудь пытался сделать?

Маячащая тень в нескольких футах от меня сказала мне, что Раф тоже вскочил, чтобы помочь, но Джордан просто добрался до меня первым. У меня возникло ощущение, что остаток нашей жизни будет чередой постоянных соревнований между ними, и мне это отчасти понравилось. Это дало мне представление об их дружбе. Их братстве.

Я покачала головой, мои щеки запылали от смущения.

— Нет, вовсе нет. Я просто подумала… тьфу, мне показалось, что я видела Уриэля. Но это был просто какой-то другой блондинистый чувак, и теперь я чувствую себя параноидальной идиоткой.

Джордан задумчиво поджал губы, нежно ведя меня в простом вальсе.

— Ты совсем не параноик, — сказал он мне серьезным голосом. — Я не виню тебя за то, что ты видишь этого ублюдка в каждой тени; я тоже там был. — На секунду его глаза наполнились тьмой. — Но осталось всего несколько дней. Как только это голосование пройдет, а оно пройдет, тогда он потеряет всю свою власть.

Я кивнула, но мой желудок скрутило узлом.

— Я надеюсь на это, — прошептала я.

— Ты знаешь, что тебе нужно? — Пробормотал Джордан, улыбка появилась на его губах, когда он закружил и притянул меня.

Я не смогла побороть слабую ответную улыбку, расползающуюся по моему собственному лицу.

— Что?

Его коньячные глаза озорно сверкнули. — Отвлекающий маневр.

И вот так просто он выпроводил нас в танце прямо через боковую дверь, затем схватил меня за руку и побежал по коридору для персонала, в котором мы находились. К тому времени, как он нашел вход в туннель и затащил меня внутрь, я безудержно смеялась.

— Джорди, какого черта? — Спросила я между приступами смеха. — Из-за тебя у нас будут неприятности! Что, если Раф…

— Тсс, — ответил он, ухмыляясь, когда потайная дверь закрылась за нами. Он нажал кнопку, чтобы включить свет, показывая, что мы были совершенно одни. — Раф наблюдал, он знает что со мной ты в безопасности. Кроме того, мы будем быстры… верно? — Подмигивание, которым он меня вознагродил, дало мне понять, что у него не было намерения действовать так быстро.

Джордан обычно был уравновешенным человеком. Так что, если он отбросил осторожность на ветер, то кто, черт возьми, я такая, чтобы спорить? Мои руки скользнули вверх и обвились вокруг его шеи, наши губы встретились, когда его твердое тело прижало меня к стене.

Тот сеанс с Рафом перед ужином, однако, оставил во мне боль и желание. Как бы жарко ни было целоваться с Джорди в секретном коридоре, я хотела большего. Я хотела, чтобы он трахнул меня быстро и грязно, а затем вернутся на официальный ужин с уликами, все еще видающими на нас обоих. Да, я была немного сбита с толку, но что с того?

— Джорди, — простонала я, закидывая ногу вокруг него и обнаруживая, что мои длинные юбки мешают. — Фу, гребаное платье.

Он тепло рассмеялся, когда его руки собрали излишки ткани.

— Давай я помогу, — галантно предложил он, задирая мое платье до талии и поддерживая меня сильными руками под бедра.

Я прижимаюсь спиной к стене, а руки Джордана на моих обнаженных бедрах, его твердая длина упирается в меня сквозь одежду… да, я собиралась кончить чертовски быстро. С другой стороны, нам действительно нужно было вернуться, пока слишком много людей не заметили, что мы исчезли…

— Вайолет, — пробормотал Джордан, целуя меня в подбородок, — я не собирался заходить так далеко. Или, черт возьми, может быть, у меня было…

Я рассмеялась. — Здесь нет претензий. Ты абсолютно прав, нам обоим нужно немного проветрить головы. — Я просунула руки между нами и нащупала его ремень. В том положении, в котором мы находились, это была не самая легкая задача. Однако у нас все получилось.

Когда он прижал меня бедрами и завел одну руку, чтобы сдвинуть мои трусики в сторону, его пальцы коснулись метки Рафа, и я зашипела от боли.

Джордан замер. Затем он отклонился достаточно, чтобы посмотреть вниз и увидеть, что только что заставило меня так ахнуть.

— Собственнический ублюдок, — пробормотал он, слегка проводя пальцами по синяку так, что все мое тело задрожало. — Ему просто пришлось пометить свою гребаную территорию, не так ли?

Я извивалась в его объятиях, когда кончики его пальцев поднялись выше и зацепились за край моих трусиков.

— Джорди… — простонала я, — пожалуйста…

Он больше не заставлял меня умолять. Два вдоха спустя он погрузился глубоко в меня, и его рука вернулась к моей заднице, чтобы поддерживать меня, пока мы трахались.

Это было быстро и грязно, и никто из нас не потрудился сохранять тишину, когда мы брали друг у друга то, что нам было нужно. Уриэль слишком часто посещал наши мысли, если мы оба представляли его в каждой тени, но это был идеальный способ прогнать его.

Мой оргазм подкрался ко мне без всякого предупреждения, и я закричала, когда моя киска сжалась вокруг члена Джордана. Он крепко целовал меня, заглушая мои стоны и крики, но он не кончил со мной. Ублюдок.

Вместо этого он подождал, пока мой оргазм утихнет, затем вышел и опустился на колени, закидывая мои ноги себе на плечи движением, которое мог выполнить только тренированный боец. Я знала, что он задумал, еще до того, как его рот коснулся моего пульсирующего влагалища. Я знала, что он собирается это сделать, с той секунды, как он увидел примитивные притязания Рафа на моей внутренней стороне бедра.

— Джорди, черт, — простонала я, когда его длинные пальцы отвели ткань моих трусиков в сторону, чтобы он мог мучить меня дальше. Клянусь, это было так, как будто они с Рафом вели учет моих оргазмов или что-то в этом роде… как будто Джордан инстинктивно знал, что Раф получил от меня два ранее, и ему нужно было соответствовать этому.

Не поймите меня неправильно, я не жаловалась. Ни в малейшей степени.

Мне почти не потребовалось времени, чтобы достичь еще одного интенсивного оргазма, и Джордан воспользовался этим, чтобы оставить свой след на другом моем бедре. Он не пользовался зубами, как Раф, но фиолетовый засос, который он оставил, вероятно, исчезнет не так уж скоро.

Это было удивительно идеально для них двоих. Разные методы, один и тот же результат. За исключением того, что Джордан и Раф были оставлены в моем сердце гораздо более надолго, чем те синяки.

В ту секунду, когда мои ноги перестали дрожать достаточно, чтобы безопасно держать меня, я высвободилась из его хватки и поменялась ролями. Раф оставил меня в недоумении ранее, так что я ни за что не позволила бы Джордану вернуться на ту вечеринку незаконченным.

— Вайолет, ты не обязана… — начал говорить он, затем прервался с резким вдохом, когда я полностью взяла его в рот.

Я чертовски уверена, что в этом не было необходимости, но я хотела этого больше, чем могла выразить словами. Не то чтобы я могла говорить в настоящее время.

Голова Джордана откинулась назад, когда я втянула его так глубоко в рот, как только могла, затем провела языком по его шелковистой твердости, прежде чем лизнуть щель на конце. Его вкус, смешанный с моим, заставил меня застонать, и когда он стал тверже, я задвигала ртом быстрее, поднимая руки, чтобы поиграть с его яйцами… потому что, черт возьми, почему бы и нет?

— Ви, детка, если ты не хочешь, чтобы я кончил тебе в рот…

Он не успел закончить. Я провела зубами по нему и одновременно обхватила его яйца, и он дернулся у меня во рту, сильно кончая. Проглотив все до последней капли, я облизала его весь, от основания до кончика.

— Иисус, блядь, Христос, — сумел выдавить Джордан. — Где ты научилась это делать? — Он сделал паузу. — На самом деле, не отвечай на это. Я не хочу знать, мне все равно, мне просто чертовски повезло, что ты у меня есть.

Взрыв смеха покинул меня, когда он помог мне подняться, затем мы вдвоем приводили в порядок нашу одежду, придавая ей немного респектабельный вид.

— Давай просто скажем, что все определенно по-другому, когда ты влюблен в…

Я остановилась не договорив до конца. Это было…?

Джордан хрюкнул, когда тень метнулась к нему в почти полной темноте, сильно ударив его в висок. Когда он рухнул, и прежде чем я смогла среагировать, сильные руки схватили меня за руки и потащили прочь.

Мои крики эхом разносились по коридору, и это было не потому, что я боялась. Нет, я была взбешена до чертиков. Нападавший умело скрутил мне руки и сумел протащить в темноте около пятидесяти ярдов. Мое внимание разрывалось между попытками освободиться и отслеживанием, где мы находимся, чтобы я не потерялась, когда освобожусь. Насколько я могла судить, он увел меня с главного пути через серию туннелей поменьше.

Извиваясь в его захвате, я использовала все известные мне приемы, чтобы освободиться, но… мой противник предотвращал каждое движение, которое я собиралась сделать. В этот момент я поняла, кто меня поймал.

Уриэль.

Действуя совершенно не в своем характере, я бросилась в сторону. Я не сделала того, чему он всегда учил меня, и не прицелилась в его тело.

— Я знала, что, блядь, видела тебя сегодня вечером, — прорычала я, сумев высвободить руки и ноги. Он схватил меня за волосы, но я была рада избавиться от этих прядей, чтобы убежать.

— Всегда предупреждал тебя об этом, — сказал он, когда я встала на ноги лицом к нему, сжимая в сжатом правом кулаке белокурую прядь.

— Да, да, всегда пытаешься остричь мне волосы, как социопат, которым ты и являешься.

Один из тех подонков, которые убивали и сохраняли части тел. Хотя я этого точно не знала, были все шансы, что у Уриэля где-то спрятана коллекция.

— Я собираюсь убить их, Вайолет, — сказал он непринужденно. И еще, черт возьми, он засунул мои волосы себе в карман. — Я собираюсь убить их и заставить тебя смотреть. Затем я собираюсь привязать тебя к своей кровати и пытать до тех пор, пока ты не будешь так же сломлена снаружи, как и внутри.

Устав от его гребаного монолога, я атаковала. Используя кончик каблука как оружие, я полоснула им по его боку, нанеся приличный удар. Конечно, он позволил мне, чтобы я была в пределах его досягаемости, но я знала, что он захочет этого. Когда он схватил меня, я вцепилась в его правую руку и вывернула палец в сторону.

Его резкий вдох был единственным признаком того, что я причинила ему боль, и удар его кулака в мою грудь был результатом, потому что мне пришлось ослабить бдительность, чтобы отразить обе атаки.

Ударившись о стену, я смягчила удар как могла и ни о чем не пожалела. Его палец был, по крайней мере, вывихнут, если не сломан. Это была серьезная травма для боя; я просто должна была убедиться, что в итоге не получу ничего столь же изнурительного.

— Ты не можешь победить меня, — сказал он, приближаясь ко мне. Когда он подошел ближе, я смогла разглядеть его лицо яснее, он был изможденным, его глаза были пусты. Темнота была почти полностью окутывающей, за исключением маленького огонька, прикрепленному к его телу.

Он выглядел измученным. Слабее. Он не избежал того нападения на его базу без последствий, это точно.

— Что ты вообще здесь делаешь? — Спросила я, отодвигаясь от стены, чтобы меня не загнали в угол. — Разве ты не должен пытаться свергнуть монархию, прежде чем они уничтожат наследие, которое ты создавал?

Его рычание было животным, и это больше, чем его внешний вид, говорило о его текущем психическом состоянии. Ушел крутой, спокойный и сверхфокусированный сэнсэй, а на его месте был кто-то, кто полностью потерял связь с реальностью.

— Я не могу сделать это без тебя, — выпалил он, прежде чем совершить сальто с разворота, которое приземлило его прямо передо мной. Он нанес удар кулаком мне в бок, в то время как мне удалось нанести еще два удара ему в грудь. Один пришелся точно по его правым ребрам.

Возможно, там была трещина, но у меня не было возможности проверить эту теорию, прежде чем позади меня раздался крик.

— Вайолет! — Взревел Джордан.

Уриэль увел меня с главного пути, без сомнения, чтобы ему никто не мешал, пока он бил меня, добиваясь подчинения. Однако Джордан нашел меня.

Я открыла рот, чтобы закричать, но его рука захлопнула его, и меня отбросило обратно к стене, камни впились в мою обнаженную кожу над вырезом платья. — Я убью твоего любовника, — прошептал Уриэль, его лицо было прямо рядом с моим, когда он обнимал меня. — Лучше всего пойти со мной сейчас, и тогда больше никто не пострадает.

Так же, как он знал мой стиль боя, я знала его психологическую войну. Он пытался вывести меня из себя, хотел, чтобы я сдалась. Но мои мальчики могли постоять за себя, и сейчас у меня был лучший шанс сбежать, пока он думал, что я отвлеклась на Джордана.

Мой силовой удар пришелся в то же ребро, в которое я попала раньше в своего рода апперкот, модифицированный текущим углом, под которым он меня держал. На этот раз, когда мой выстрел достиг цели, раздался треск, и Уриэль действительно вскрикнул. Было ясно, что он не подозревал, что я собираюсь накинуться на него. Старая Вайолет бы не смогла. Он мог использовать друзей и знакомых против меня, и я всегда подчинялась.

Однако та Вайолет умерла давным-давно, а эта будет сражаться до победного конца, чтобы спасти их — не уступив, а убив ублюдка.

— Вайолет! — Джордан крикнул, казалось, ближе.

— Сюда, — крикнула я в ответ.

Уриэль выпрямился, прежде чем принять свою любимую боевую стойку, ту, которая давала ему наибольшее движение и силу всем четырем конечностям. Я выскочила из пространства в стене, в котором была, направляясь к отверстию, которым Джордан должен был воспользоваться, чтобы попасть в эту секцию туннеля.

Он был бы у меня за спиной, и вместе мы смогли бы расправиться с этим ублюдком. Раз и навсегда.

— Ты больше не причинишь боли ни одному человеку, сэнсэй, — Я плюнула. — Я собираюсь получить огромное удовольствие, уничтожив тебя.

Теперь Уриэль не выказывал дискомфорта, но я знала, что причинила ему боль.

Его следующая серия ударов была настолько быстрой, что даже при полном освещении у меня было бы мало шансов заблокировать их все. Как бы то ни было, мне удалось заблокировать два удара, отразить один, а четвертый хлестнул меня по боку, почти сбив с ног.

Из этого положения я размахнулась ногой и врезала ею в Уриэля, лишив его равновесия. Замахнувшись кулаком, я скользнула по его яйцам, и когда он выругался, мне пришлось улыбнуться.

— Ты всегда говорил мне находить слабости в моем противнике, — пробормотала я, возвращаясь в боевую позицию.

— Слабая, Вайолет. Ты всегда была слабой и жалкой.

На этот раз я атаковала, следуя за его маленьким огоньком. Тьма скрыла меня, и прямо сейчас это было слабостью Уриэля. Наши удары были одинаковыми, каждый из нас нанес несколько ударов и блокировал другие. Его сила давала ему преимущество, но моя ярость скрывала мою боль, а адреналин придавал мне сил нанести более одного сильного удара.

Моему удару с разворота удалось попасть по его и без того поврежденным ребрам, и впервые он приземлился на землю, издав раздраженный возглас. Как раз в тот момент, когда я готовилась к убийству, Джордан и Раф ворвались в туннель, наконец-то найдя правильный путь ко мне.

Думаю, наша ссора не была тихой.

Свет Уриэля исчез. Когда я бросилась к тому месту, где видела его в последний раз, местность озарила гораздо большая иллюминация.

У Джордана в руках был фонарик, освещавший разъяренное лицо Рафа, когда он шагнул прямо ко мне. Пыхтя, я огляделась в поисках Уриэля, но он исчез в тени.

— Он был здесь все это время, — фыркнула я, вытирая кровь, текущую из пореза на губе. — Изучает эти секретные туннели, существует в тени, выжидает своего часа.

Раф обратил все свое внимание на меня. Джордан тоже. Они вдвоем осмотрели каждый дюйм моей кожи, отметив синяки и отметины, разбросанные по всему телу.

— Я в порядке, — сказала я, когда их сердитые выражения стали мрачнее, а дыхание тяжелее. — Я разделалась с ним так же хорошо, не волнуйся.

Уриэль не был на вершине своей игры, и это могло бы спасти меня.

— Сломала ему палец и несколько ребер, — добавила я, когда они не сразу поздравили меня с тем, что у меня наконец-то хватило смелости выложиться на сто десять процентов, убив моего бывшего наставника.

Я боялась Уриэля столько, сколько знала его. Это была огромная веха для меня.

— Нам нужно увести ее отсюда, — сказал Раф Джордану, не совсем игнорируя меня, поскольку его руки все еще были по всему моему телу, проверяя наличие травм. — Кто знает, какие ловушки он мог здесь расставить. Мы сражаемся вслепую.

У меня было такое чувство, что он не вернется сегодня вечером. Трое против одного, когда он был ранен, — это были шансы, которых не выдержал бы даже Уриэль, если бы знал, как сражались мои мальчики, а что-то подсказывало мне, что он внимательно их изучал.

Завтра мы были бы в самолете, так что он опоздал.

Раф поднял меня на руки и побежал по туннелям, Джордан и следовал за нами по пятам. Я не осознавала, как далеко меня завел Уриэль, пока не прошла обратный путь…с моими парнями, конечно, потому что этот засранец-принц не позволил бы мне ходить.

— Я в порядке, Раф, — сказала я ему, когда в поле зрения появился более знакомый туннель. — Отпусти меня.

Все, что я получила в ответ, был рокот в его груди. Отлично, мы вернулись к разговору о пещерном человеке.

Когда мы вышли через секретный вход, зал, к счастью, был пуст, так что тонны неловких взглядов и вопросов можно было избежать.

— Мы не можем оставаться ни в одной из наших комнат сегодня вечером, — сказал Раф в потоке сердитых слов. Подняв свой исчислитель, он быстро позвонил Мэтти. — Я переношу рейс пораньше, — отрезал он, как только она ответила. — Собирай свои вещи и встречайся с нами у входа через тридцать минут.

— Конечно, — быстро ответила она. — Все в порядке? С Вайолет все в порядке?

— Отлично, — рявкнул Раф, затем повесил трубку, прежде чем она смогла сказать еще хоть слово.

— Это было грубо, — сказала я, стараясь говорить легким тоном.

Адреналин уже спадал, и мое тело болело, когда он продолжил идти по коридору, пока мы не добрались до его комнаты. Завтра я буду в мире страданий, это было ясно.

Оказавшись внутри, молчаливый принц проводил меня в ванную, третий из нашего трио шел следом. Раф поставил меня на ноги, его движения были нежными, несмотря на застывшую ярость на его лице.

— Раздевайся, — сказал он. Мои губы дрогнули, когда я подумала о том, когда он говорил это в последний раз. Однако на этот раз в этом определенно не было ничего сексуального.

Я не стала спорить. Ему это было нужно от меня, и мне лично также нужно было оценить ущерб. Не только к великолепному платью, подаренному Хас, но и к моему телу.

Когда серебристый шелк соскользнул на землю, зубы Рафа клацнули друг о друга, когда он свирепо посмотрел. Посмотрев вниз на обрывки кружева, из которых состоял мой едва заметный комплект нижнего белья, я сразу поняла, что его реакция не имела ничего общего с моими стрингами, а имела отношение к синякам, уже покрывшим мое тело.

— Что за черт, Вайолет! — он выругался. — Как долго ты боролась с ним, прежде чем мы нашли тебя?

— Как ты вообще добрался туда так быстро? — Спросила я, внезапно вспомнив, что его не было с нами в туннеле.

— Джордан активировал свой сигнал бедствия, и я нашел его в коридорах. — Он посмотрел на меня сверху вниз. — Почему ты не активировал свой?

Правильно… Кнопка бедствия, о которой я совершенно забыла.

— Не было времени, — сказала я, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть некоторые повреждения. — На самом деле Уриэль пришел не для того, чтобы выпить чаю и поболтать. Чувак пытался вышибить из меня дух, а затем утащить в свое секретное логово, чтобы мы могли захватить мир.

Во взгляде Рафа не было веселья. К счастью, я не пыталась быть смешной. Это был его законный план.

— Как он думает, есть ли у него сейчас хоть какие-то шансы на успех? — Спросил Джордан, самый рассудительный.

Я пожала плечами.

— Без единой чертовой идеи. Может быть, на данном этапе он просто планирует перестроиться. Может быть, скрываясь, он еще не слышал о голосовании. — Голосование, которое действительно изменило бы все.

Раф резко оставил меня, направившись включить душ. Поскольку это была лучшая гребаная идея, которая когда-либо приходила ему в голову, я быстро сняла нижнее белье.

— Я соберу твою одежду, — сказал Джордан, когда я повернулась в сторону душа. — Скоро вернусь.

Я схватил его за предплечье. — Будь осторожен. Уриэль может скрываться поблизости.

Он поднял свой считыватель на ладони. — Не волнуйся. Я включу сигнализацию, если у меня возникнут проблемы.

Беспокойство промелькнуло в моей груди, но Уриэль, вероятно, был занят планированием своей следующей атаки. Он, конечно, придет в себя первым. Если только он полностью не изменился по сравнению с тем человеком, которого я знала.

— Туда и обратно, — рявкнул Раф с того места, где он пробовал воду. — У тебя есть десять минут.

Джордан поцеловал меня в щеку, прежде чем покачать головой Рафу.

— Ты мне не начальник, ублюдок. Я вернусь через пятнадцать.

Затем он сбежал до того, как Раф смог убить своего лучшего друга.

Подходя ближе, пар из душа ласкал мою кожу, и я умирала от желания смыть с себя следы драки. Мне нужно было чувствовать себя нормально, и я надеялась, что горячая вода облегчит мои боли.

— Я принесу тебе обезболивающее, — сказал Раф, когда я собиралась вмешаться. Как только он отвернулся, я потянулась и обняла его. Упав на него, я зажмурила глаза, держась за него. Был момент колебания, а затем он заключил меня в самые крепкие, самые, блядь, лучшие объятия, которые я чувствовала за долгое время.

Игра в объятия Рафа была сильной.

Его хватка давила на мои синяки, но я приветствовала боль. Это заставляло меня чувствовать себя живой, и, учитывая, что в последнее время меня несколько раз чуть не убили, быть живой было чем-то, что я никогда бы не приняла как должное.

— Ты напугала меня до чертиков, — хрипло проворчал Раф возле моего уха. — Я недостаточно силен, чтобы справиться с этим стрессом.

— Прости, — прошептала я в ответ, имея в виду именно это. Любить кого-то — это стресс, поэтому я полностью понимала, что он чувствовал сейчас. Мысль о том, что кто-то из моих принцев в опасности, вызвала у меня желание сделать что-то действительно плохое.

Он быстро поцеловал меня, его губы прижались к моим, когда наши языки встретились в сплетении желания.

— У нас нет времени для того, чтобы я любил тебя так, как я хочу, — сказал Раф напротив моих губ. — Так что иди в гребаный душ, и если ты прикоснешься к себе, я сожгу академию дотла.

Я фыркнула от смеха, когда отстранилась.

— Немного экстремально, тебе не кажется?

Раф пожал плечами. — Чего бы это ни стоило, чтобы убить этого ублюдка, чтобы я мог тратить свое время на то, чтобы быть тем, кто прикасается к тебе.

Черт. Мои ноги немного задрожали, и в моем теле появилась новая боль, одна прямо между бедер.

— Вайолет, — предупредил Раф, и я проглотила свой стон.

— Я обещаю.

Его глаза потемнели, когда он посмотрел на меня сверху вниз, затем, еще раз крепко поцеловав, он повернулся и вышел из комнаты, без сомнения, чтобы собрать свою одежду, поскольку мы уезжаем сегодня вечером.

Ступив под горячую струю, я подавила свой стон. Возвращение его в комнату могло закончиться оргазмом. Но это также означало бы, что мы пропустили бы рейс, а я хотела убраться подальше от этого места. Подальше от Уриэля.

Увидев его сегодня вечером, мне захотелось содрать кожу до нитки, чтобы смыть заразу от его прикосновений. Я потянулась за средством для умывания, намылила его и вымыла каждую частичку своего тела, пока моя кожа не стала розовой, а все синяки, кроме синяков моих принцев, не были скрыты под воздействием моих собственных рук.

К черту Уриэля. К Черту его прямо в ад, где ему самое место.

По крайней мере, я причинила бы ему боль. Я должна была закончить работу, пока у меня был шанс; шансы когда-нибудь снова найти его раненым и рассеянным, как сегодня вечером, были невелики.

Все были напряжены и молчаливы, когда мы садились в самолет Рафа, и, учитывая поздний час, неудивительно, что большинство из нас весь полет проспали. У меня, например, была целая куча синяков, от которых нужно было залечиваться, а указательный палец моей левой руки был в чертовой шине, перевязанной к среднему. Такая сексуальная.

Когда мы сошли с нашего ночного рейса, солнце стояло уже высоко, и я чувствовала себя мешком с разогретым дерьмом.

— У нас есть пара дней до голосования, — сказал Джордан, когда мы все разместились в просторном лимузине. — Я думаю, что для всеобщего блага будет лучше, если мы все заляжем на дно.

Взгляд, который он бросил в сторону близнецов, сказал мне, на кого было направлено это предупреждение.

Мэтти фыркнула от смеха.

— Я не против. Кроме того, наши родители должны приехать завтра. Они, без сомнения, захотят нашего внимания. Сказав это, она слегка закатила глаза, и укол беспокойства пронзил меня изнутри.

— Мэтти, твои родители собираются голосовать против предложения Общества? — Спросила я, нервничая услышать ее ответ.

Хотя мне не стоило беспокоиться. Близнецы обменялись злобной ухмылкой, и ответил Нолан. — Нет, они проголосуют — за, — заверил он нас. — Потому что, если они этого не сделают, я отрекусь от своего поста наследника короны, и моя прекрасная сестра Матисс следующая в очереди на трон. — Они оба хихикнули, и я засомневалась, что когда-либо видела, чтобы они вели себя более как близнецы.

— Мама предпочла бы склониться и лизать ботинки Фелипе, чем допустить, чтобы я была наследницей короны, — сообщила мне Мэтти с широкой улыбкой. Какими бы ни были ее проблемы с родителями, они не слишком сильно беспокоили ее.

Я вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Это хорошо. Нам нужно, чтобы это голосование сработало. Не только для народного сопротивления, но и для того, чтобы остановить эту варварскую программу размножения, в которую вовлечены некоторые королевства. — Я сильно вздрогнула, вспомнив, как медсестра Реллер пыталась испортить мою репродуктивную систему. Ни одна женщина не должна быть вынуждена вынашивать беременность, которой она не хотела.

— Это сработает, — сказал Раф твердым от решимости голосом. — Или я лично разберусь с любым монархом, который выступит против.

Близнецы рассмеялись над его кровожадным обещанием, но мы с Джорданом присмотрелись к нему более внимательно.

— Не делай глупостей, придурок, — пробормотал Джорди себе под нос, достаточно громко, чтобы мы с Рафом услышали.

Раф сверкнул зубами в пародии на улыбку.

— Даже не мечтал об этом.

Отель, куда нас отвезли, был окружен ошеломляющим уровнем безопасности, но этого следовало ожидать, учитывая, сколько важных лидеров прибудет в течение следующих нескольких дней. Особенно учитывая бойню на Весеннем балу.

Сотрудники в элегантной форме встретили нас, когда наша машина подкатила к остановке, и мы все вышли. Мэтти помахала мне рукой, когда одна из женщин предложила проводить ее и Нолана в их комнаты, и Джордан схватила меня за руку.

— Черт, — пробормотал он себе под нос. — Я думал, они не прибудут до понедельника.

Я огляделась в поисках того, о ком он говорил, и заметила смутно знакомого мужчину, выходящего из главного входа в сопровождении красивой женщины рядом с ним.

— Это что… — пискнула я, узнавание захлестнуло меня, и семя паники пустило корни.

— Родители Джордана? — Закончил за меня Раф. — Да, конечно.

Времени на побег не было, но я быстро попыталась высвободить свою руку из хватки Джордана. Однако он не отпускал.

— Джорди! — Я зашипела, сильнее потянув за руку, когда подошли его родители, но он держал крепко. Потом было слишком поздно. Его родители уже обменивались любезностями с Рафом, который сделал пару шагов им навстречу.

— Сынок, — сказал король Манро, король Новой Америки, приветствуя одного из моих парней, пристально глядя на руку Джордана, сжимающую мою.

Если бы я могла пожелать, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком, это было бы чертовски подходящее время.

— Отец, — ответил Джордан, наконец отпуская мою руку. Однако я слишком рано испустила небольшой вздох облегчения. Он отпустил мою руку только для того, чтобы обнять меня за талию и притянуть ближе.

— Я думаю, что ты еще не встречался с Вайолет.

Король Манро слегка нахмурился, услышав язык наших телодвижений — больше чем друзья, затем вздохнул.

— Нет, полагаю, что нет. Во всяком случае, не лично. Вайолет, приятно познакомиться. — Он протянул мне руку для пожатия, и мне удалось сделать это без сердечного приступа.

Но, как будто… это был король Новой Америки. Мой король.

Встреча с родителями Рафа была напряженной, а с родителями Алекса — чертовски пугающей, но король Манро и королева Диана были монархами, при которых я выросла. Они были лицами на нашей валюте, на наших новостных каналах, на всем. Внезапно все мои отношения с Джорданом разрослись в моей голове до пугающих размеров, и я начала потеть.

— Моя жена Диана, — продолжил король Манро, представляя свою королеву, и она также пожала мне руку со смутной улыбкой. Они казались добрыми, но у меня возникло ощущение, что они были раздражены тем, как Джордан предъявлял права на меня перед ними. Я имею в виду, достаточно справедливо. Всего несколько месяцев назад он был готов жениться на принцессе и обеспечить им политический союз. Теперь… что ж. Теперь он был со мной. Победительница голосования за принцессу.

— Джордан, мы с твоей матерью хотели бы поговорить с тобой, — сказал Король Монро, бросив взгляд на меня. — Если вы не возражаете, мисс Спенсер?

Мои глаза вылезли из орбит, и я попыталась убрать руку Джордана со своей талии.

— Конечно. Не беспокойся за меня. Было приятно познакомиться с вами обоими. — Я кивнула королю и королеве Новой Америки, затем бросила на Джордана предупреждающий взгляд, когда он все еще не отпустил меня.

Он быстро улыбнулся своим родителям. — Конечно, просто дайте нам секунду?

Не дожидаясь, пока его родители действительно уйдут, Джордан обхватил мое лицо свободной рукой и приблизил мои губы к своим для поцелуя, который полностью устранил любые вопросы, которые у них могли возникнуть по поводу нашего статуса — больше, чем друзья. — Я найду тебя позже, красавица, — сказал он мне с ухмылкой после того, как закончил наш поцелуй.

— Я собираюсь убить тебя, черт возьми, — прошептала я ему в ответ, затем облизала губы, когда у меня перехватило дыхание.

Его ухмылка стала шире, и он подмигнул.

— Тогда я буду с нетерпением ждать этого.

— Я отведу Вайолет в ее комнату, — галантно предложил Раф, и Джордан кивнул ему поверх моей головы, прежде чем, наконец, отпустить меня.

Когда мой Новый Американский принц уходил со своими родителями, его мать оглянулась на меня с любопытным выражением на лице. Хотя это не был недобрый взгляд. Так что я надеялась, что они не найдут какой-нибудь причины для моего внезапного исключения из Арбона.

— Что, черт возьми, все это значит? — Прошипела я Рафу, когда мы вошли внутрь огромного особняка. — Почему он только что это сделал?

Раф улыбнулся мне и приподнял бровь. — Что? Заявить права на тебя перед его родителями, чтобы они недвусмысленно поняли, что его не интересует предложение о помолвке, о котором они хотели с ним поговорить? — Он сказал это так небрежно, и мое сердце болезненно быстро забилось в груди. Нашли бы они замену Меган так быстро? Как? Используя генетические тесты?

— Эй, перестань волноваться, — сказал мне Раф, беря нас за руки, пока мы шли по длинному, выложенному мраморной плиткой коридору. — Он занял твердую позицию и показал им, что он уже сделал свой собственный выбор.

Моя грудь сжалась, и тепло распространилось по мне. Эти парни действительно серьезно относились ко всему, что касалось меня. Достаточно серьезные, чтобы они были готовы рискнуть вызвать неодобрение своих родителей, если я правильно поняла ситуацию с Манро.

— Сюда, — объявил Раф, останавливаясь перед дверью. — Экономка сказала мне, что мы в семнадцатом номере.

Конечно же, на двери был золотой номер семнадцать, и Раф открыл ее старомодным ключом, висевшим на ручке.

— Мы… делим комнату? — Мои брови удивленно взлетели вверх, когда я вошла в великолепную комнату, да, только с одной кроватью. Большой, но все же всего одной.

Раф захлопнул за нами дверь и сократил расстояние между нами. Его огромные руки обхватили мое лицо в безумном собственническом движении, от которого мои трусики мгновенно намокли, а соски затвердели.

— Мы не выпускаем тебя из виду ни на секунду, Золушка. Ты наша, и следующий помешанный ублюдок, который поднимет на тебя руку, будет есть сталь на завтрак. Ясно?

Глубокая дрожь пробежала по мне от ярости в его голосе, и я приподнялась на цыпочки, чтобы встретить его поцелуй. Целую вечность мы просто стояли там и целовались. Когда мы расстались, наше дыхание было тяжелым и учащенным.

— Кроме того, — добавил Раф, проводя большим пальцем по моей нижней губе и глядя на меня с неприкрытым голодом. — Мои родители уже знают, что мое сердце принадлежит тебе, так зачем утруждать себя тем, чтобы скрывать это, пока мы здесь?

Я застонала. — Клянусь, если ты продолжишь нести подобную романтическую чушь, ты убьешь меня от сердечной недостаточности.

Раф хихикнул, поддерживая меня, пока мои ноги не коснулись края кровати. Я опустилась, чтобы сесть на край матраса, хватая его ремень и расстегивая его, прежде чем он смог сделать какие-либо другие движения. Я знала, что он хотел закончить то, что мы начали вчера перед ужином, но сначала…

— Вайолет… — предупреждающим тоном прорычал Раф, когда я расстегнула молнию на его джинсах и стянула их с бедер.

Я посмотрела на него из-под ресниц, освобождая его от боксеров и проводя рукой по всей длине.

— Что? — Я ответила с ухмылкой.

Однако он больше не протестовал. Вместо этого он запустил пальцы в мои растрепанные кудри и резко вдохнул, когда мой рот накрыл его член. Его крепкая хватка в моих волосах контролировала мой темп, и я довольно быстро поняла, что могу взять его глубже, чем думала.

Когда он кончил, это было как заявление, которое я хотела навсегда запечатлеть в своем сердце.

— Черт возьми, я люблю тебя, Вайолет.

Я облизала губы и откинулась на кровать, чтобы улыбнуться ему.

— Я тоже люблю тебя, Раф.

Он застонал и плюхнулся рядом со мной, не потрудившись снова застегнуть штаны. Долгое время мы просто лежали в тишине, глядя друг другу в глаза. Затем взгляд Рафа потемнел, и он опустил руку, чтобы обхватить свой член.

— Разденься для меня, Вайолет. Если я не увижу, как моя сперма капает с этой идеальной киски до возвращения Джордана, я на самом деле умру от сердечной недостаточности.

И с такой романтикой, как могла девушка сказать — нет?

Серьезно. Как?

Пара дней между нашим приездом и голосованием пролетели в мгновение ока. Я почти не выходила из нашей комнаты, если не считать еды. Мэтти и Нолан проводили — качественное время, со своими родителями, Мэтти взяла это в кавычки, когда писала мне, так что мы их вообще не видели. Что в некотором роде нас вполне устраивало.

Родители Джордана хотели поговорить с ним о новых перспективах брака. Но он заверил меня, что они оставили эту тему, когда он сказал им, что уже влюблен и не собирается все портить политической помолвкой.

То, как мне посчастливилось быть любимой Джорданом и Рафом, было выше моего понимания, но я никогда не собиралась жаловаться на свои благословения.

Обоим моим принцам пришлось присутствовать на многочисленных встречах со своими родителями по поводу голосования и того, что это будет означать для их монархий постфактум. Однако меня никто не позвал, так что к тому времени, когда началось голосование, я задалась вопросом, зачем меня вообще пригласили.

Не то чтобы я жаловалась. Далеко не так. Я была на самом деле рада, что Уэйнрайт не пришел ко мне с какими-либо грандиозными предложениями сделать меня их номинальным главой, как планировал Уриэль.

Но даже без практического участия я все еще была сгустком нервной энергии, когда мы направлялись в конференц-зал на встречу.

— Эй. — Джордан потянул меня за руку, заставляя нас остановиться перед потрясающим окном от пола до потолка в конце коридора. — Просто сделай вдох, красавица. Все будет хорошо.

— Он прав, — добавил Раф, скрестив руки на груди и кивая на потрясающий пейзаж за окном. У отеля был собственный пляж, который нам не разрешили посетить из соображений безопасности, но хрустящий белый песок и вода цвета морской волны манили к себе чем-то порочным. — Как только это голосование пройдет — а оно пройдет, — мы сможем отвалить и устроить себе собственный отпуск. Только мы.

Я глубоко вздохнула, затем протяжно выдохнула.

— Хорошо. Да, ты прав. Как только голосование закончится, мы будем свободны. Верно?

Ни один из мальчиков не ответил мне, и я знала почему. Потому что это было неправдой. Даже если голосование завершилось убедительным — да, у нас все равно оставалась угроза того, что где-то там притаился Уриэль. Раф и Джордан оба все еще были наследниками престолов своих королевств, а я все еще была просто Вайолет Роуз Спенсер. Сирота. Простолюдинка. Определенно, не подходящий материал для того, чтобы стать королевой двух самых могущественных королевств в мире.

Затем был факт, что к концу учебного года ребята закончат школу, и у меня будет еще три года в Академии Арбон. Я не была полностью склонна к пессимизму, но будущее для нас троих выглядело мрачным.

— Долго и счастливо, еще никогда не казалось таким чертовски далеким.

Тем не менее, я могла умереть той ночью в туннелях или в любом другом из множества случаев, когда я обманывала смерть, поэтому я просто считала свои победы, какие могла. Прямо сейчас у меня было два принца, я любила их обоих, и они любили меня, и мы, возможно, действительно находимся на правильной стороне истории.

Продолжая идти по большому поместью, мы оказались в коридоре, который был заполнен кучей других членов королевской семьи. Их всегда можно заметить. С их дизайнерской одеждой, идеально уложенными волосами и сдержанным поведением, члены королевской семьи были сами по себе актерским составом.

Я так привыкла быть со своими друзьями, что по большей части забыла об их королевских титулах, сосредоточившись вместо этого на том, какими они все были удивительными, но теперь меня ударило по лицу то, что я вошла в эти священные, высшие эшелоны человечества. По крайней мере, в статусе и деньгах.

С Рафом и Джорданом постоянно здоровались, когда мы прогуливались. В мою сторону бросали любопытные взгляды, но на самом деле никому не было дела до того, кто я такая.

— Прекрати пытаться представить меня, — прошипела я Джордану. — Никому нет дела до ничтожества.

Он бросил на меня мрачный взгляд.

— Скажи это еще раз, и я попрошу Рафа наказать тебя сегодня вечером.

Я усмехнулась. — Мне нравится, когда меня шлепают по заднице, так что вы все можете прекратить угрожать мне этим…

Мои слова оборвались, когда я поняла, что Фелипе и Хас стояли там перед нами, королева Швейцарии ухмылялась в мою сторону, в то время как я покраснела всеми оттенками гребаного красного.

— Вы все готовы к голосованию? — Спросил Фелипе, сжалившись надо мной и не вспоминая последнее, что я сказала.

— Я беспокоюсь, — сказал Раф, оглядывая зал. — Монархи не славятся своим умом или альтруизмом. Что заставляет нас думать, что все пройдет по-нашему?

Фелипе протянул обе руки, выглядя спокойным и расслабленным.

— Не волнуйся. Мы подсластим это некоторыми отличными торговыми и налоговыми льготами. В конце концов, есть причина, по которой я скупал акции всемирного банка, сынок. Нет ничего лучше небольшого прощения долга для страны, чтобы внезапно взглянуть на вещи по-моему.

Раф покачал головой, пока я открывала и закрывала рот, как гребаная рыба. Он был серьезен?

Всемирный банк был тем, что поддерживало функционирование мира, контролируя девяносто процентов мирового богатства. Если бы Фелипе был мажоритарным акционером в этом…

— Гребаный ад. Я знала, что ты глупо богат, но это как… ты больше, чем просто гребаный миллиардер, — пробормотала я Рафу. — Как вообще называется следующий уровень?

— Триллионер, я думаю, — добавил Джордан, присоединяясь к моему разговору шепотом.

Мой желудок скрутило, и я с трудом сглотнула. Учитывая мое бедное воспитание, такой уровень богатства был сногсшибательным. Раф просто рассмеялся, вероятно над моим ошеломленным лицом, и это был такой открытый, беззаботный звук, которого я никогда раньше от него не слышала. На самом деле, судя по тому, как все повернулись к нам, никто никогда не слышал, чтобы принц так смеялся.

— Пошли, — сказал он, качая головой. — Давайте найдем наши места.

Когда он повернулся, чтобы уйти, Фелипе потянулся и сжал мою руку. Когда я повернулась к нему, он одними губами сказал мне спасибо , а затем отпустил меня на попечение своего сына. Мое сердце колотилось так сильно, что мне казалось, его слышат все.

Было ли это ощущением настоящего счастья? Чертовски затягивает.

Наши места были скрыты в толпе поддерживающих дипломатов, и я вздохнула с облегчением, когда поняла, что от нас не потребуется вносить реальный вклад. Мои ребята могут быть наследниками короны своих королевств, но высказаться или проголосовать были приглашены только правящие монархи.

Когда все короли и королевы вошли и заняли свои места, мои глаза расширились от впечатляющего зрелища, которое они устроили. Каждый из них носил свои короны как продолжение своего тела. Даже молодые монархи, недавно коронованные после землетрясения на Весеннем балу, выглядели так, словно были рождены носить эти короны.

Я думаю, что так оно и было.

Алекс обвел комнату пристальным взглядом, и когда он нашел меня, он слегка кивнул. Означал ли этот кивок, что у нас все хорошо, я проголосую — за, или я затаил обиду и собираюсь заставить тебя заплатить… Я понятия не имела. Мне оставалось только скрестить пальцы и надеяться на лучшее.

Сама встреча продолжалась несколько часов, и Фелипе изложил свое предложение о предоставлении сопротивлению места за столом для больших детей и о том, какими будут последствия для существующих монархий. Уэйнрайт выступил от имени Общества, но затем был удален из зала заседаний, пока королевства подробно обсуждали его выступление.

Удивительно, но несколько королевств, включая Гайи, были категорически против предоставления простому народу представителя. Возможно, то, что Мэтти была их правительницей, не было таким большим сдерживающим фактором, как думали близнецы.

Когда, наконец, пришло время голосовать, мое сердце билось где-то в горле, и я обкусала все ногти до нитки.

— Кто за? — Спросил Фелипе, и поднялось множество рук. Слишком быстро, чтобы я могла сосчитать.

— Кто против? — Руки опустились, другие поднялись. Меньше. Мне показалось, что поднялось меньше рук, и не Алекс. Он, должно быть, проголосовал — за. Отец Мэтти и Нолана тоже.

Фелипе постучал маленьким деревянным молотком и кивнул головой. — Ходатайство принято. Общество получило разрешение на создание Народного суда.

Что бы еще он ни сказал, все сливалось в шум голосов, когда все люди начинали говорить одновременно. Были ли они довольны результатом или рассержены, все они хотели высказать свое мнение. Но я? Я была в шоке.

Это было так быстро. Так легко. Это было почти невероятно. Конечно, я знала, что это только начало и что потребуется много времени, чтобы все по-настоящему осуществилось, но это был первый шаг. Шаг в правильном направлении.

Алекс встретился со мной взглядом через комнату и грустно улыбнулся, затем отвернулся, чтобы поболтать с молодой королевой Британии рядом с ним. Я смутно узнала в ней младшую сестру Клодетт и подругу Алекса. Может быть, там что-то есть?

— Черт возьми, да! — Нолан завопил, когда мы все выходили из конференц-зала, и близнецы выбежали нам навстречу. — Я же говорил тебе, что они проголосуют — за. Он ухмыльнулся, обнимая меня за шею, и я рассмеялась.

— Напугали они нас там на минутку, — пробормотала я, обмениваясь улыбкой с Мэтти. По большей части, все вокруг нас улыбались. Я и не знала, сколько представителей элиты королевств хотели подобных перемен. Простым людям нужен был голос, и было отрадно видеть, что прогрессивные лидеры, такие как Фелипе и Хасинта, были не единственными, кто согласился.

— И что теперь происходит? — Спросила я своих принцев, когда мы возвращались через поместье. — Еще один роскошный ужин, или бал, или что-то в этом роде?

Раф одарил меня полуулыбкой.

— На самом деле, не в этот раз. Опасения по поводу безопасности настолько высоки, что все собравшиеся монархи сочли более безопасным разойтись как можно быстрее. К завтрашнему времени на Каймановых островах не останется ни одного монарха, и это поместье станет новой операционной базой Народного суда.

Я вздохнула, с тоской глядя в окно на нетронутый белый песок и кристально чистую воду.

— Повезло им. Я бы убила за такой вид из офиса.

Раф вытащил меня из объятий Нолана и крепко сжал в своих больших объятиях. — Я куплю тебе остров, детка. Скажи только слово, и я сделаю так, чтобы это произошло. — Он прошептал эти слова мне на ухо, и я в шоке отшатнулась.

Он просто рассмеялся, придурок, и позволил мне идти дальше.

Я бросила на Джордана испуганный взгляд и покачала головой. — Он шутит, да?

Джордан ухмыльнулся.

— Сомнительно. Хотя с ним никогда не скажешь. — Он взял меня за руку, и мы последовали за нашими друзьями на солнечный свет.

— Вайолет, — позвал кто-то позади нас, и я обернулась, чтобы увидеть Фелипе и Хасинту, выходящих из главного здания.

Я улыбнулась родителям моего парня — несомненно, лучшим родителям, которых я когда-либо знала.

— Поздравляю, Фелипе, — ответила я. — Вы, должно быть, испытываете облегчение, что все прошло так гладко.

Он кивнул. — Мы, безусловно. Хас и я хотели лично проинформировать вас о другом вопросе, обсуждаемом сегодня. — Его бровь слегка опустилась, и мой желудок сжался.

Это Другое дело. Голосование за принцесс и генетическое соответствие для браков по договоренности. Не то чтобы у меня были проблемы с тем, что люди находили свои генетические соответствия, вовсе нет. Но обе стороны должны были быть полностью осведомлены и иметь согласие.

— Мы смогли использовать базу данных, который Джордан создал перед Весенним балом, — сказала мне Хасинта с обнадеживающей улыбкой. — Это позволило нам определить, какие королевства были худшими нарушителями. Мы договорились о частных беседах с каждым из этих лидеров позже сегодня днем, и мы уверены, что сможем добиться приемлемого результата.

Я выгнула бровь, циник во мне выползал наружу.

— Приемлемый результат?

— Прозрачность и информированное согласие, — пояснила Хас. — После моего первого разговора с королевой Татьяной Сибирской у меня появилась полная уверенность, что все программы разведения в ее королевстве будут закрыты. Она была больше всего возмущена всем этим.

Я вздохнула с облегчением, и Джордан сжал мою руку.

— Спасибо тебе, Хас, — ответила я с полной искренностью. — Вы двое довольно удивительные лидеры, вы знаете это?

Родители Рафа оба рассмеялись, и его мама заключила меня в теплые объятия. — Однажды ты тоже будешь такой, — прошептала она мне, затем поцеловала меня в щеку и направилась обратно в дом вместе со своим любящим мужем.

Я понятия не имела, что она имела в виду под этим комментарием, я чертовски уверена, что не собираюсь выходить замуж за своих принцев в ближайшее время, но я не могла отрицать трепетной надежды, наблюдая, как Фелипе целует ей руку, пока они шли. Эти двое, они были идеальной парой.

Все, что мне нужно было сделать, это придумать, как применить это к обоим моим принцам и обеспечить наше собственное — долго и счастливо.

— Сегодня вечером будет бой, — прошептал мне Раф, когда мы вышли из нашего рейса обратно в Швейцарии. Последние пару часов он пользовался считывателем по руке, и теперь на его лице появился озорной румянец. — Ты готова к этому, Насилие?

— Да!

Никаких раздумий или колебаний не требовалось. Мне не терпелось избавиться от всех эмоций, бушующих в моем теле. Не имело значения, что они были на более светлой стороне от счастья и волнения, я все еще нуждалась в отдушине.

— Я внесу тебя в список. Начни надеяться, что найдется кто-то достойный, с кем можно сразиться.

— А как насчет тебя или Джордана? — Спросила я. — Вы, ребята, лучшие. Мы бы устроили адское шоу.

Его улыбка стала шире.

— Не сегодня, детка. Сегодня мы на одной стороне. Кроме того, мы с Джорди уже в списке кандидатов на другие матчи.

Я поцеловала его. Тот факт, что мы были на той стадии, когда было нормально целовать друг друга наугад, было почти невероятно. Тот факт, что это была моя жизнь, было немного непосильным испытанием.

Еще одна причина, по которой мне нужен был этот бой.

Мэтти прервала нас прежде, чем можно было сказать или сделать что-либо еще, и взяла меня под руку, чтобы потащить к ожидающему автомобилю.

— Она была у тебя несколько дней, — сказала она. — Теперь моя очередь.

Раф покачал головой, но спорить не стал, присоединившись к Нолану и Джордану, когда они садились во вторую машину. Обычно они бы не оставили нас в покое, но поскольку они следовали прямо за нами, они, должно быть, решили, что все в порядке.

— Итак, — сказала Мэтти, откидывая голову на спинку сиденья, когда машина тронулась с места. — Это было суматошно, верно?

Я тяжело сглотнула.

— Да, находиться там с таким количеством монархов было напряженно. И я не была уверена, что голосование пойдет в нашу пользу.

Она улыбнулась, прежде чем протянуть руку вперед, чтобы нажать кнопку. Небольшая пропасть между нами и водителем установилась, и я поморщилась от того факта, что почти поделилась информацией, которая еще ни в коем случае не была достоянием общественности.

Упс.

— Это действительно потрясающий шаг вперед, сказала Мэтти, — и я подумываю о том, чтобы подать заявление на должность королевского представителя при Народном суде. Я никогда не стану королевой своей страны, и я хотела бы использовать свои дипломатические навыки для чего-нибудь полезного.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать это, но чем больше я думала об этом, тем больше смысла это приобретало. Мэтти была умной, страстной и доброй. Она выбрала меня победителя голосования, сироту без семьи, денег или титула, и заботилась обо мне, как о своей сестре. Она будет правильно относиться к людям.

— Я думаю, ты была бы потрясающей, — сказала я ей. — Ты могла бы реально изменить ситуацию.

Она ухмыльнулась мне.

— С дополнительным бонусом в виде того, что я вывожу из себя родителей, я действительно не вижу в этом недостатка.

Мы обе рассмеялись, и, к счастью, она больше не обсуждала свою ужасную мать. Я никак не могла вести себя так, будто эта женщина была кем-то иным, кроме подлой, чванливой сучки. Возможно, за время моего пребывания на Кайманах у нас было всего два разговора, но этого было более чем достаточно. Хуй знает, откуда у нее такие замечательные дети; Академия Арбон, вероятно, имела к этому отношение. Близнецы едва знали своих родителей, и, на мой взгляд, это было к лучшему.

— Меня все еще удивляет, что она согласилась на союз с Заком, — сказала я, внимательно наблюдая за ее лицом. Всякий раз, когда упоминалось его имя, ее глаза расширялись. Это был красноречивый знак.

— Зак по-прежнему сын одного из самых могущественных монархов в мире, незаконнорожденный или нет. Благодаря этому у него тоже есть деньги, а мои родители всегда заботятся об увеличении богатства нашей страны. — Она наклонилась ближе и драматично прошептала: — У них синдром маленькой страны.

Я фыркнула от смеха. — Черт. Энергетика маленькой страны хуже всего.

Мэтти громко рассмеялась, и мне понравилось, что мы могли свободно наслаждаться этим моментом, не опасаясь, что что-то его испортит.

— Итак, ты придешь на бой сегодня вечером? — Спросил я ее с дразнящей улыбкой. — Держу пари, Зак там будет. Они из сопротивления, не так ли? — Затем я нахмурилась. — Я полагаю, мы больше не можем называть их сопротивлением. Эм… Управляемые обществом?

Она посмотрела на меня, прищурившись. — Как будто я буду скучать по печально известному Насилию в действии. Черт возьми, да, я буду там, подбадривая тебя с первого ряда, детка. Но если ты пострадаешь, мне придется расколоть пару орешков.

Я рассмеялась, представив, как Мэтти обрушивает всю мощь ядерного оружия на моего противника.

— Это будет легко, — пообещала я ей. — Если Раф и Джордан не будут драться со мной или, полагаю, с Ноланом тоже, тогда я серьезно сомневаюсь, что найдется много других бойцов, которые смогут надрать мне задницу.

Мэтти широко улыбнулась.

— Уверенная в себе. Мне это нравится. Что ж, тогда я, черт возьми, не могу ждать. Но что мне надеть? Черт возьми, нам нужен целый день, чтобы выбрать наряды. Подожди, у тебя вообще еще есть твой костюм? И где твой клинок?

Я улыбнулась ее суете. — В моей комнате все в порядке, я проверила на прошлой неделе. Хорошо, что на Весеннем балу у меня не было с собой оружия, иначе его бы уже давно не было. Хотя не беспокойся о том, что надеть. Ты увидишь.

Мэтти бормотала проклятия себе под нос всю дорогу по скрытым туннелям, и это только позабавило остальных из нас.

— Серьезно, ребята, — заговорила она как раз перед тем, как мы добрались до бойцовской арены, — почему я не могла надеть такой милый наряд, как у Ви? Она выглядит чертовски сексуально, как самовозгорание. И я напялила на себя эту гребаную лыжную маску, как какая-то…

— Как и все остальные, не дерущиеся сегодня вечером? — Нолан ответил, закатив глаза. — В том-то и дело, Матисс. Анонимность.

Мэтти еще что-то проворчала. — Это несексуально, вот что это такое.

Я просто поделилась улыбкой со своими ребятами. Мэтти была чертовски очаровательна, и мы все знали, что она беспокоилась о том, чтобы выглядеть мило в присутствии Зака. И это все говорило о том, как сильно он действовал ей на нервы.

Бои на этот раз проходили в совершенно другой секции скрытых туннелей, в которой я раньше не была. Эта часть выглядела почти так, как будто в какой-то момент это была подземная железная дорога с огромными железнодорожными путями, по которым нам приходилось переходить, чтобы попасть в главное помещение.

— Мне нравится эта гребаная атмосфера, — сказала Мэтти, запрокинув голову и уставившись на тяжелые балки, пересекающие каменные стены. Сотни лет назад здесь были бы витрины магазинов или кассы, но теперь это были не более чем реликвии давно прошедшего времени.

— Вопрос о секретности теперь спорный? — Спросила я, заметив, что никто не пытался заткнуть Мэтти рот. — Или это просто пустая трата времени, пытаясь заставить ее замолчать?

Нолан фыркнул. — Немного того и другого. И ты не можешь это говорить. В свой первый раз здесь ты задала мне около миллиона вопросов за восемнадцать секунд.

Я пригвоздила его к месту невозмутимым взглядом.

— На законных основаниях это даже невозможно. Мудак.

Нолан протянул руку и провел по моей щеке. — Ты милая, когда становишься дерзкой.

К сожалению, я не могла показать ему, какой дерзкой я могу быть, потому что мы были прямо посреди толпы. Сегодня вечером атмосфера была немного другой; по какой-то причине она казалась более легкой, без плаща и кинжала. Может быть, дело было в том, что мой пурпурный наряд был прикрыт халатом, так что на меня было обращено меньше глаз, или, может быть, дело было в том, что новость об успешном голосовании уже дошла до Общества, которое руководило этими подпольными боями.

В любом случае, мне нравились новые ощущения, и это вызывало во мне волнение. Часто я чувствовала себя так непосредственно перед боем, и… это вызывало чертовски сильное привыкание.

— Добро пожаловать на бой Ноооочи. — Голос диктора разнесся по комнате, когда все начали двигаться к четырем боевым зонам квадратной формы. В этой секции было больше места, и, судя по дополнительным выделенным зонам, похоже, что сегодня вечером будет много боев.

Мэтти начала подпрыгивать на цыпочках.

— Не могу поверить, что я здесь. Это даже отдаленно не так грязно и бандитски, как я ожидала.

Несколько лиц повернулись в нашу сторону при ее громком восклицании, но быстрый взгляд Падшего Ангела заставил их вернуться к занятию своими делами.

— Бойцы, пробивайтесь в оцепленную зону, — продолжил диктор. — Мы объявим о розыгрыше, как только все вы зарегистрируетесь.

— Я собираюсь присмотреть за Мэтти, — сказал Нолан. — Я горжусь вами всеми сегодня вечером, или я отменю нашу уродливую рождественскую открытку в свитере в этом году. Победители получают уродливые свитера, хорошо? Просто победители.

Джордан и Раф хлопнули своего друга по плечу, а Мэтти быстро обняла меня.

— Надери им задницы, сучка, — сказала она, отстраняясь. — Я собираюсь поставить на тебя, и тогда мы сможем потратить эти деньги на выпивку и стриптизерш.

— Ни единого гребаного шанса, — прорычал Раф, прежде чем они с Джорданом потащили меня прочь к специальному месту бойца.

— Как ты себя чувствуешь? — Спросил Джордан, когда мы стояли немного в стороне от бойцов. — Чувствуешь себя в порядке? Не устала?

Я рассмеялась над его милым беспокойством.

— Я чувствую себя великолепно! Я так готова к этому бою… Это именно то, что мне нужно после этого напряженного голосования.

— Ты будешь драться дважды, — сказал Раф. — Вообще-то, у нас троих сегодня два боя.

Каким-то образом Раф всегда знал об этих вещах, даже несмотря на то, что они должны были оставаться в секрете.

— Первый раунд, — начал диктор. — Падший Ангел против Циклопа на первом этапе боя. Епископ против Вайпера на втором этапе боя. Суши против Анаконды на третьей клетке. Сэм против Волшебных Рук на четвертой. Бойцы, немедленно расходитесь по назначенным клеткам.

Раф и Джордан оба дрались в первом раунде, и тоже не рядом друг с другом, так что я бегала туда-сюда как сумасшедшая, пытаясь увидеть их обоих. — Будь осторожен, — прошептала я.

Джордан схватил меня за правую руку, Раф за другую, и они оба держались несколько секунд. Когда мы были вот так вместе, все было так идеально, это заставляло меня чувствовать, что мы могли бы это сделать. Мы могли бы наладить наше странное трио. Я была просто цыпочкой, встречающейся с двумя парнями, и это было нормально, верно?

Современная независимая женщина. Влюблена в двух принцев.

Гораздо лучшая сказка, если бы вы спросили меня.

— Увидимся через пять минут, — сказал Раф, его уверенность, как всегда, была на пике. Джордан просто рассмеялся, прежде чем они оба отправились на свои бои. Как только все заняли свои места, ведущий начал первый раунд.

Я много раз видел, как Раф дерется, и у меня не было сомнений, что Циклоп, с его единственным глупым, гребаным глазом, вырезанным из маски, будет не более чем кровью и кишками менее чем через пять минут, как предсказывал Раф. Имея это в виду, я решила посмотреть бой Джордана в этом раунде.

Я никогда не видела Суши в действии, поэтому я протолкалась прямо к началу, желая быть как можно ближе к волшебству. Черт возьми, это был мой афродизиак. Драться, быть рядом с дерущимися, смотреть, как дерутся горячие парни. Зарегистрируй меня пожизненно.

По какой-то причине я ожидала, что Джордан будет владеть мечом — возможно, самурайским мечом или даже короткими клинками, но он потряс меня, когда вытащил набор нунчаков. Это была не та дисциплина, которой я когда-либо по-настоящему училась, за исключением использования их для увеличения скорости моих рук и координации. Это было не самое простое оружие в обращении, и я была чертовски взволнована, увидев, что Джордан может с ними сделать.

У его противника, Анаконды, не было никакого оружия, кроме усеянных шипами кастетов, и он настороженно посмотрел на принца. Джордан держал свое оружие обеими руками, а затем, почти в замедленной съемке, опустил одну сторону, металл блеснул в приглушенном свете здесь.

Казалось, что его палки были сделаны на заказ, смесь дерева и металла с какими-то смертоносно выглядящими шипами на концах. В тот момент, когда Джордан начал размахивать ими, становясь все быстрее и быстрее, пока его руки и оружие не превратились в сплошные пятна, я поняла, что его противник проиграет этот матч.

Никто, если только ты не был опытен сверх того, чтобы трахаться, не пошел бы против Суши. А Анаконда, который использовала кастет для боя нунчаку, определенно не был опытным.

Джордан двигался с поразительной скоростью, изгибаясь всем телом при нанесении удара. Палка в его правой руке треснула Анаконду по руке, вызвав у бойца визг.

За этим последовало быстрое: — Я сдаюсь!

— Анаконда сдается, — прокричал диктор, — и с этого момента он снова отстранен от участия в боях сегодня вечером. Суши — победитель в третьем квадрате.

Ни минутой позже… — Падший Ангел побеждает нокаутирующим ударом в первом раунде. С Циклопом покончено на ночь.

Джордан и Раф присоединились ко мне на другой стороне боевых площадок; ни один из них даже не вспотел.

— Одну минуту, — поддразнил Рафа Джордан. — Как долго ты там был?

Раф только покачал головой. — Давайте посмотрим, кто быстрее во втором раунде.

Я наклонилась ближе к Джордану, мое сердце все еще сильно билось, хотя я едва видела, как он дерется. — Тебе сегодня так везет, — прошептала я, отчаянно желая утащить его отсюда, чтобы он мог найти этим волшебным рукам гребаное применение.

Его глаза потемнели, пока не стали почти черными, и я с трудом сглотнула, когда он прижал меня обратно к стене, рядом с которой мы были. — Если бы у нас не было боя еще раз, — пробормотал он, наклоняясь так, что наши лица оказались близко, — я бы потащил твою задницу в нашу комнату.

Голос диктора продолжал бубнить на заднем плане, но я полностью пропустила это, потому что кровь шумела у меня в ушах, не говоря уже о жаре, скопившемся в моем центре.

— Насилие заканчивай, — сказал Раф, забавляясь, когда разнимал нас. — Квадрат три.

Ни Джордана, ни Рафа в этом раунде не вызвали, поэтому они последовали за мной и стояли на восточной стороне, пока я поднималась на ринг, сбрасывая свою черную мантию и возвращала ее Рафу. Мой меч был в специальных ножнах, который у меня был пристегнут, поэтому я вытащила его, сняла пояс и вернул его обратно.

Я понятия не имела, кто мой противник, но это не имело особого значения, поскольку я не знала практически ни одного бойца здесь. Я видела всего несколько, и из них ни один не представлял для меня угрозы.

Мужчина вышел на ринг, или, точнее, был на полпути к выходу на площадку, когда огромная тень нависла над ним и дернула его назад. Лезвие перерезало горло моего противника за долю секунды, и я моргнула, гадая, что, черт возьми, только что произошло.

Прежде чем я успела моргнуть еще раз, смертоносная тень грациозно прыгнула на площадь рядом со мной, и я увидела его клинок — катану, которая была очень похожа на мой вакидзаси, за исключением длины лезвия. Будучи более крупным и сильным бойцом, Уриэль предпочитал такую длину, в то время как мне было удобнее обращаться со своим оружием.

— Охрана! — Крикнул Раф. — Этот человек — разыскиваемый террорист! Арестуйте его.

Уриэль проигнорировал принца, улыбаясь прямо мне. Его губы и глаза были единственными, что было видно под его традиционной боевой одеждой, и этого было достаточно, чтобы я поняла, что он никуда не денется.

— Ты боишься драться со мной, Роуз?

Его слова задели струну глубоко внутри меня. Я всю свою жизнь боялась пойти против своего сэнсэя, но, хотя Уриэль, казалось, не изменился по сравнению с тем, кем я была два года назад, сейчас я была совсем другим человеком.

Теперь я чувствовала себя сильной и получала поддержку. Теперь я сделаю все возможное, чтобы сохранить свою жизнь в безопасности, такой, какой она была сегодня.

Группа охраны спешила к нам, и я знала, что могу позволить им попытаться убрать Уриэля. Но здесь не было никого достаточно опытного, чтобы сделать это, никого, кроме меня.

— Подождите! Я хочу сразиться с ним, — крикнула я.

Раф и Джордан начали ругаться сбоку, уже готовясь выскочить на площадку и защищать меня.

— Остановитесь! — Сказал я им, крепко сжимая свой меч. — Мне нужно это сделать. К этому шло долгое время, и здесь нет никого другого, кто мог бы превзойти его.

Раф усмехнулся, и я покачала головой. — Даже ты, Ангел. Я знаю Уриэля. Я точно знаю, как он думает, двигается и реагирует. Я могу это сделать.

Уриэль издал низкий насмешливый смешок, выталкивая мертвого бойца с ринга в толпу. Кровь залила пол сбоку от нашего места для боев, но, к счастью, большая ее часть попала в зрительскую зону и не сделала нашу площадку скользкой.

Раф был в ярости, я практически чувствовала исходящие от него гнев и жар, но он не придвинулся ближе. Наши взгляды встретились. Я отвела свой, чтобы посмотреть на Джордана, который, казалось, был разорван, но тоже не двигался.

— Ты уверена? — Спросил Джордан.

Прежде чем я смогла ответить, Раф выпалил: — Она может сделать его.

Вот так просто он признал, что мне это нужно, и отступил назад, потянув Джордана за собой. — Бой продолжится, — добавил Раф, и охрана остановила их продвижение вперед.

Уриэль ухмыльнулся. Он думал, что поймал меня.

Он был дураком, и я собиралась преподнести ему его же гребаную задницу на блюде.

— Продолжай, старина.

Губы моего сэнсэя скривились в оскале, и он бросился на меня в молниеносном ударе, который немедленно заставил меня пересмотреть свое решение драться с ним.

О чем, черт возьми, я думала? Я никогда не побеждала Уриэля, но я была чертовски близка к патовой ситуации в туннелях на прошлой неделе. За исключением того, что теперь ему нечего было терять. Независимо от того, выиграл он или проиграл, он не собирался выбираться из этих туннелей — не с таким количеством охранников и обученных бойцов, заполняющих комнату.

Но если бы я не нанесла смертельный удар, это всегда преследовало бы меня. Я никогда не избавлюсь от теней, от ощущения, что он каким-то образом был там и наблюдал за мной.

Нет. Уриэль покидал этот бой только в мешке для трупов, и какой прекрасной поэзией это было бы, когда клинок, который он дал мне, забрал его жизнь. Клинок, который я заработала кровью, болью, сломанными костями и потерянной невинностью.

Сделав глубокий вдох, я отвернулась от него и нашла свой центр. Спокойное место, лишенное эмоций или страхов. Место, где я могла отгородиться от всего мира и сфокусироваться лазером на своем противнике.

Напряжение покинуло мое тело, словно сбросив пальто, и когда мои глаза остановились на Уриэле, я поняла, что готова.

Готова убить моего сэнсэя. Мой наставник, мой спаситель и моя первая заблудшая любовь.

Уриэль падет.

Лязг стали о сталь разнесся по пещере, отражаясь от стен и отдаваясь эхом так, что заглушил рев толпы. Это было почти мирно, то, как мы с Уриэлем танцевали друг вокруг друга. Наши клинки встретились в вихре движений, но это было похоже на борьбу с моей собственной тенью.

Уриэль научил меня всему, что я знала… пока я не встретила своих принцев. Мои несколько тренировок с Рафом уже немного изменили мой стиль, и я знала, что скоро удивлю Уриэля. Очень скоро. Мне просто нужна была подходящая возможность.

— Ты слаба, — выплюнул в меня Уриэль, его глаза горели от эмоций. Это было непохоже на него — показывать что-либо в драке, и это свидетельствовало о том, каким расстроенным он стал. Он был тем, кто научил меня ничего не выдавать. Чтобы моему оппоненту не с чем было работать.

— Ты слабая, ленивая недисциплинированная, легко отвлекаешься. — Он обрушивал на меня град ударов с каждым оскорблением, но я жестко парировала и ловила или уклонялась от каждого из них. — Ты ничего не стоишь, кроме нескольких минут удовольствия между этими узкими бедрами. Ты шлюха, Роуз. После того, как я убью тебя, я убью обоих твоих принцев.

Он пытался проникнуть мне под кожу, и как бы сильно я ни хотела блокировать все это, я колебалась.

Уриэль мог угрожать мне чем угодно, и это не повредило бы моей броне. Но угрожать моим парням? Те двое, в которых я так недавно призналась, что влюблена по уши?

Я запнулась, и кончик клинка Уриэля рассек плоть моего предплечья.

Боль обожгла меня, и я зашипела от гнева. Я отпрянула в сторону, давая себе немного пространства, чтобы привести голову в порядок. Он хотел отвлечь меня, и это сработало. Но если это было лучшее, на что он был способен, когда я была застигнута врасплох, небольшая царапина на моей руке? Тогда я засомневалась, что я единственная, кто не в своей тарелке.

— Прошло так много времени с тех пор, как мой клинок был покрыт твоей кровью, Роуз, — пробормотал Уриэль, облизывая губы глубоко волнующим образом. — Я забыл, как сильно мне нравится пронзать твою плоть.

Я проглотила все гневные реплики, скопившиеся у меня в горле. Я бы не позволила ему заманить меня в эту ловушку. Нет, мне нужно было сосредоточиться, отгородиться от всего шума и покончить с ним. Скорее раньше, чем позже.

На этот раз атаковала я, перейдя в наступление серией ударов. Мои конечности летели по воздуху, как будто я была не более чем лентой на ветру, мой клинок вакидзаси был простым продолжением моего тела. Но более того, Раф научил меня не полагаться только на свое оружие. Когда я увидела свою возможность, я нанесла удар ногой в бок Уриэлю. Он вскрикнул от боли, и вспышка удовлетворения пронзила меня.

Я бы причинила ему боль.

Воспоминания о нашей последней драке промелькнули в моей голове, и я вспомнил треск, когда я ударила его в то же самое место. Я сломала ему ребра, я была почти уверена в этом.

А теперь? Теперь я знала, как победить в этом.

Но, черт возьми, это должно было быть больно.

Жесткое сальто назад перенесло меня через ринг, создав несколько шагов пространства между мной и Уриэлем. Это смутило его, потому что подобное движение прямо противоречило всему, чему он меня учил. Когда ты обнаруживаешь слабость, ты используешь ее немедленно и без колебаний.

Но это было то, чего он ожидал от меня, поэтому я поступила наоборот.

Уриэль нахмурился, но преодолел разделявшее нас расстояние и вернулся в наступление. На каждое его движение я делала противоположное тому, чему он меня учил. Это был единственный способ победить его, быть абсолютно непредсказуемой. Вплоть до того момента, когда я увидела свое открытие.

Мой сэнсэй нанес мне удар вращательным движением, из-за чего его равновесие было полностью перенесено на одну ногу, а спина открыта. Он никак не мог защититься от удара сзади, особенно со сломанными ребрами с левой стороны. Поэтому вместо того, чтобы уклониться влево, и избежать его удара, я двинулась вправо.

Прямо в его клинок. Но это дало мне необходимую досягаемость.

Мой вакидзаси пронзил плоть спины Уриэля, и я издала первобытный крик, когда вогнала его в цель. Лезвие вышло из его груди, разбрызгивая кровь, заливая зрителей, которые стояли слишком близко к краю ринга, и на мгновение показалось, что время остановилось.

Катана Уриэля пронзила меня, но рана в живот была ничем по сравнению с тем, как пронзили в сердце. Кровь пузырилась на его губах, стекая по подбородку. Его катана со звоном упала на пол, ранив мою рану глубже, когда он отпустил ее, но я не пошевелилась. Я не дрогнула. Я заблокировала боль вместе со всеми своими эмоциями.

Я надеялась, что для всего этого будет время позже. Но сейчас? Мне нужно было увидеть, как этот свет исчезнет из его гребаных глаз.

Упершись ботинком в середину спины Уриэля, я оттолкнула его от своего клинка. Его умирающее тело упало на землю в брызгах крови, и я поморщилась, когда ногой перевернула его. Я не хотела рисковать, но время было ограничено. Головокружительное, потное чувство, охватившее меня, было моим первым признаком того, что моя рана была хуже, чем я рассчитывала.

Присев на корточки, я сорвала маску Уриэля и встретилась с ним взглядом, когда он умирал.

— Я победила, — прошептала я, когда бурлящая кровь утихла, и мой бывший наставник растворился в небытии смерти.

Меня разбудил ровный звуковой сигнал кардиомонитора. Моя голова была тяжелой, а веки, казалось, почти приклеились, когда я попыталась их открыть.

— Мисс Спенсер, — сказала незнакомая женщина откуда-то сверху меня. — Успокойтесь. Вы были без сознания некоторое время. Просто двигайтесь медленно, и с вами все будет в порядке. Ее голос был низким и успокаивающим, и пузырь паники, поднимавшийся во мне, утих.

Несколько раз моргнув, чтобы стряхнуть песок, я хмуро посмотрела на незнакомку.

— Где я? — Спросила я хриплым, хриплым шепотом.

— Вот, я принесла вам воды, — сказала она, отвернувшись на секунду, прежде чем вручить мне пластиковый стаканчик. — Вы в Королевской Швейцарской частной больнице. Вы помните, почему вы здесь?

Ее вопрос был спокойным, но вызвал всплеск эмоций. Я ахнула, прижимая свободную руку к животу.

Меня пронзили мечем. Уриэль пронзил меня мечем, но потом я убила его.

— У меня там пара очень обеспокоенных принцев, ожидающих снаружи палаты, — сказала мне женщина — медсестра, как я догадалась, продолжая тем же спокойным, успокаивающим тоном, хотя я ей не ответила. — Как вы думаете, вы достаточно здоровы, чтобы увидеться с ними? Я немного беспокоюсь, что они могут проделать еще больше дырок в стене, если я снова скажу им — нет. — Ее глаза округлились от смеха, но я могла представить, что на самом деле она не шутила. Если бы в больнице не пускали моих принцев в палату, они бы сошли с ума.

— Да, — ответила я кивком. — Да, вы можете впустить их.

Медсестра тепло улыбнулась мне в ответ и похлопала меня по руке. — Ваш врач захочет поговорить с вами об операции и выздоровлении, поэтому им придется быть краткими. Будет лучше, если вы поговорите с доктором наедине, хорошо?

Меня охватило замешательство от этого комментария, но она уже спешила к двери, чтобы впустить моих парней.

— Она проснулась, — услышала я, как она сказала им, загораживая дверной проем руками по обе стороны от отверстия. — Но вы не должны ее напрягать. Между нами все ясно? У вас есть время, пока не приедет доктор, а потом вы уйдете без жалоб, или я не пущу ваши задницы обратно в течение полных двадцати четырех часов. Я не потерплю, чтобы вы расстраивали мою пациентку.

Я ухмыльнулась строгому тону, которым она говорила с ними, представив, как мои принцы-альфа-самцы хмурятся в ответ, но не в состоянии спорить. Медсестры были настоящими крутыми стервами. Она просто небрежно отнеслась к Падшему Ангелу и Суши, как будто они были непослушными школьниками.

Она отступила в сторону, и Раф с Джорданом подтолкнули друг друга, чтобы первыми пройти через дверь, заставив меня рассмеяться. Что, в свою очередь, заставило меня поморщиться, когда рана на животе потянулась. Я понятия не имела, какая операция мне нужна, но как минимум наложат несколько швов.

Если бы тебя ударили катаной, это бы сработало.

Они оба подтащили стулья к краю моей кровати, и Раф шлепнул Джордана по руке, когда тот потянулся к моей.

— Придурок, — пробормотал Джордан, когда Раф взял мою руку и сплел наши пальцы вместе на мягких одеялах. Я предположила, что это лучшие в Королевской Швейцарской больнице.

Какое-то мгновение мы втроем сидели, уставившись друг на друга. Ну, я переводила взгляд с них обоих, пока их глаза были прикованы к моему лицу.

— Что случилось? — Спросила я, мой голос все еще был немного хриплым.

— Ты, блядь, чуть не умерла и оставила меня наедине с этим мудаком!

Можно было бы подумать, что эти слова исходят от моего колючего принца, но на самом деле Джордан выдавил их из себя.

Раф наклонился ближе, его рука сжала мою почти до боли, но мне было все равно. В тот момент в моем организме было так много наркотиков, что он мог бы сломать палец, и я бы едва почувствовала это.

— Ты сражалась, как в гребаном сне, — пробормотал он, его губы коснулись моей щеки, когда он вдохнул мой запах. — Мучительный танец скорости и грации, я никогда не видел, чтобы кто-то двигался так, как ты. Даже Уриэль.

Джордан тоже подошел ближе, они вдвоем почти окружили меня.

— Раф знал, что ты собиралась сделать, но мы были слишком медлительны, чтобы остановить это.

Я тяжело сглотнула, мое горло сжалось. — Чем дольше продолжался бой, тем труднее было бы победить его. Уриэль обучен сражаться часами, не уставая. У меня не было бы шансов в долгом бою, так как я так мало практиковалась. Я видела свой удар…

— Тебе повезло, — пророкотал Раф. — Мы еще не говорили с врачом, но операция заняла не так много времени, как они ожидали. Так что, надеюсь, это означает отсутствие серьезных повреждений.

Кто-то прочистил горло в дверном проеме, и оба принца нахмурились в том направлении. Человек в белом халате, предположительно доктор, поднял обе руки вверх и усмехнулся.

— Меня зовут доктор Райан, и я пришел с миром. Моим пациентам в этой больнице не причинят вреда.

Затем он перевел взгляд на Рафа и отвесил почтительный полупоклон. — Особенно другу наследного принца.

— Моя девушка, — огрызнулся в ответ Раф, от его дипломатичности почти не осталось и следа.

Кардиомонитор издал несколько звуковых сигналов, когда моя грудь затрепетала, и доктор поспешил вперед, чтобы проверить это, прежде чем, вероятно, понял, что это была просто моя реакция на то, что меня все любят и прочее дерьмо.

— Если бы вы двое могли оставить меня наедине с мисс Спенсер, я бы хотел обсудить ее травмы и операцию, — официально сказал он, глядя на принцев.

Ни один из них не сдвинулся ни на дюйм.

Доктор Райан слегка побледнел, и, учитывая, что он уже был супер блондином с золотисто-светлыми волосами и карими глазами, он выглядел почти как призрак. Особенно на фоне всей бронзовой доброты моих парней.

— Все в порядке, — сказала я. — Они моя семья, и я не против, что они здесь, чтобы выслушать все, что вам нужно сказать.

Он прочистил горло.

— Я действительно настаиваю, чтобы мы поговорили наедине, хотя бы несколько минут. Они могут подождать прямо за дверью.

У меня снова начала болеть голова, в животе стало тесно и неуютно, и я просто хотела побыть наедине со своими принцами.

— Ладно, прекрасно. — Я повернулась, чтобы посмотреть сначала на Джордана, а затем на Рафа. — Просто дайте мне пять минут, ребята. Потом вы можете вернуться и спеть мне колыбельную.

Моя шутка не удалась, и я догадалась, что здесь было напряженно, пока я была на операции. Раф заворчал, но наклонился и поцеловал меня в щеку.

— Мы будем прямо снаружи, — сказал он достаточно громко, чтобы док услышал. — Просто крикни.

Джордан тоже поцеловал меня, а затем они, бросив мрачные взгляды на доктора Райана, повернулись и вышли из комнаты. Тем временем я пыталась не чувствовать смущения из-за того, что ни один из них не потрудился скрыть свою привязанность ко мне перед доктором Райаном. Очевидно, мы просто выставляли наши отношения на всеобщее обозрение.

Доктор придвинулся ближе, пока не встал с правой стороны моей кровати.

— Как вы себя чувствуете, Вайолет? — спросил он, казавшийся более уверенным теперь, когда на него не смотрели сверху вниз два принца-тирана.

Я прочистила горло. — Честно говоря, док. Я чувствую себя дерьмово. Мое тело болит, в горле першит, и все, что находится под этим больничным одеялом, кажется, даже не связано со мной. Но я жива, верно?

Он неловко усмехнулся. — Это все нормально и ожидаемо. Колотая рана в нижней части вашего живота была умеренно тяжелой; судя по всему, это конкретное лезвие было предназначено для нанесения максимального урона практически без усилий.

Я поморщилась. — Да, катана — настоящая сука, но это не вина оружия. Поверьте мне, владелец оружия определенно был проблемой в этой ситуации.

Он выглядел еще более смущенным, и я задалась вопросом, знал ли кто-нибудь, кроме моих принцев, кто ударил меня мечем… или что он был мертв. Нужно спросить у них, когда они вернутся.

Доктор продолжал говорить, и я снова настроился на кучу медицинского жаргона о шестичасовой операции и…

— Подожди, что? — Выпалила я.

Он моргнул, глядя на меня, по-видимому, ошеломленный тем, что его прервали.

— У меня не может быть детей?

Доктор Райан бросил на меня сочувственный взгляд. — Извините, но ущерб, нанесенный вашей матке, был слишком велик, и я не смог остановить кровотечение. Нам пришлось удалить ее полностью, иначе ты бы умерла.

Я просто уставилась на него. У меня не было матки. Мне было восемнадцать лет, сейчас мне было наплевать на детей, но однажды…

— Я знаю, что это огромный удар, и у нас здесь, в больнице, есть консультанты, с которыми вы можете поговорить более подробно. Я просто хочу, чтобы вы знали, что другого выбора не было. Если бы мы этого не сделали, вы бы не выжили. — Его тон был мягким, сочувствующим, но он, вероятно, не мог понять шока, который я испытывала.

Я просто кивнула, не совсем уверенная, что еще я могла сказать. Он закончил остальную часть своего вердикта спокойным, успокаивающим голосом, но я не слушала. Не совсем. — Это ваша кнопка боли. Он указал на нее, когда я моргнула, чтобы немного отогнать дымку шока. — Вы можете пополнять запасы по мере необходимости, и мы будем наблюдать за вами в течение нескольких дней, прежде чем передать вас на попечение, — он прочистил горло, — ваших друзей. Он явно знал, что у меня нет семьи, которая заботилась бы обо мне.

Я все еще смотрела на него, просто моргая, мой мозг кричал, когда чувство потери захлестнуло меня. У меня никогда не было настоящей семьи, я всегда была одна, и теперь я никогда не узнаю, каково это — создавать жизнь. Создавать семью.

Доктор Райан сочувственно кивнул мне и похлопал по руке, прежде чем покинуть палату. Секунду спустя знакомые руки оказались на моем лице. Раф и Джордан, оба были рядом со мной, поддерживали меня, как могли.

— Вайолет, поговори со мной, — прохрипел Раф.

— Детка, что случилось? Что он сказал? — Это было от Джордана.

Мои глаза горели, когда я подняла к ним лицо.

— Я… доктор, он сказал, что… Я не могу иметь детей. — Слова были прерывистыми, с хрипом вырываясь из моего пересохшего горла. Должно быть, вся влага в моем теле попала в слезные протоки, потому что я плакала, боль вытекала из меня потоком слез.

— Что ты имеешь в виду? — Спросил Джордан.

Раф пугающе замолчал, не сводя глаз с моего лица.

— Уриэль, должно быть, опустил свой клинок в те последние мгновения, — выдавила я, шмыгая носом, — и он каким-то образом разорвал, проколол или повредил мою матку. Я упустила более понятные детали, но врачу пришлось удалить ее, иначе я истекла бы кровью во время операции.

Раф издал почти нечеловеческий звук ярости, а затем в мгновение ока отстранился и выбежал из комнаты. Глаза Джордана на мгновение проследили за этим движением, прежде чем он повернулся ко мне, положив обе руки на мои щеки. — Вайолет, детка, мне так жаль.

Вырвался всхлип.

— Я даже не знаю, хотела ли я детей, — выдавила я с горьким смехом. — Черт. Это всегда одна потеря за другой. — Я подняла лицо, чтобы увидеть его покрасневшие глаза, наблюдающие за мной, пока он прижимал меня к себе. — Я сломлена. Повреждена. Я никогда не смогу подарить тебе или Рафу наследника. Сейчас я буквально ничего не могу вам предложить.

Глаза Джордана сузились.

— Я не хочу наследника. Я хочу тебя.

Еще один всхлип, за ним другой.

— Ты говоришь это сейчас, но ты собираешься стать королем Новой Америки. На сто процентов ожидается, что у тебя будут дети. Тебе нужен наследник.

Джордан усмехнулся и покачал головой. — Нет, моя сестра может взять на себя эту ответственность. Или мы усыновим. Да, мы можем усыновить простолюдина, и это действительно заставит мир встать и обратить на себя внимание.

Я уставилась на него, ожидая, когда он действительно осознает, что говорит. Король усыновляет кого-то не королевской крови…? Это было неслыханно. Джордан, однако, не дрогнул, твердо выдерживая мой взгляд, и каким-то образом боль, разрывающая мою грудь, на йоту ослабла. Он имел в виду то, что говорил. Ему было все равно.

— Я люблю тебя, — прошептала я. — Я хочу, чтобы это сработало, так что если ты будешь бороться…

— Я буду бороться до конца, — пообещал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.

Когда он отстранился, мои веки затрепетали, когда усталость сильнее навалилась на меня. Я боролась с этим, нуждаясь увидеть Рафа.

— Куда он пошел? — Спросила я, невнятно произнося слова, поскольку обезболивающее пыталось снова погрузить меня в сон. — Я сейчас слишком сломлена…

В моем дерьме едва ли был смысл, и я не собиралась бодрствовать достаточно долго, чтобы наорать на Рафа.

— Никогда больше так не говори, — раздался низкий голос, и я рывком открыла веки, неосознанно закрыв их. Раф снова был рядом со мной, глядя на меня сверху вниз с выражением Падшего ангела. — Ты идеальна, и я ненавижу детей.

У меня вырвался грустный смешок.

— Лгун. Ты обожаешь своих братьев и сестер.

Должно быть, я снова закрыла глаза и едва почувствовала поцелуй, который Раф прижал к моим губам. — Я люблю тебя, принцесса. А теперь спи; я буду здесь, когда ты проснешься.

Я была в сознании достаточно долго, чтобы Джордан тоже поцеловал меня, а затем они оба устроились рядом со мной, отказываясь сдвинуться ни на дюйм. Несмотря на свое горе, я чувствовала себя защищенной, и боль в моей груди немного утихла.

Голос Джордана прорезал наступающую темноту. — Куда, черт возьми, ты ходил, чувак?

— Чтобы надрать этому гребаному доктору задницу. Он должен был сначала сказать нам, чтобы мы могли мягко донести это до нее. Вайолет, моя семья, наша семья — и я не потерплю этого дерьма. — Проворчал Раф.

Джордан вздохнул. — На самом деле это работает не так, братан. Но я тебя слышу. Мы семья, что бы ни говорила наша кровь.

Тогда меня унесла тьма, но я никогда не забуду слово, которое они оба сказали. Семья.

Возможно, потеря способности иметь детей не была концом моего шанса на настоящую семью. Возможно, это было только начало.

КОНЕЦ.