АДСКИЕ СУЩЕСТВА

Кэролайн Пекхэм и Сюзанна Валенти

Эта книга посвящена червям. Они просто занимаются своими делами, роются в земле, мульчируют листья и делают другие важные земные дела. Никто никогда бы ничего не посвятил червю, это было бы безумием.

Рожденный воином, но ставший монстром,

Изменит судьбы порабощенных душ.

Восстанут близнецы солнца и луны,

Когда человек проживет тысячу жизней.

Золотой круг соединит две души,

И уплаченный долг исправит старые ошибки.

На святой горе земля исцелится,

Тогда мертвые оживут, и проклятие исчезнет.

Г

олос нашел меня в непроглядной темноте. — Дитя Солнца, ты прожила тысячу жизней. Используй их знания, чтобы направлять себя сейчас.

Я не смогла удержать эти слова. Они ускользнули так же быстро, как я их услышала. Мой разум витал где-то между сном и бодрствованием, но сны мне не снились. Я была здесь одна.

Я знала, что когда я проснусь, меня ждет боль, но было и что-то еще. Что-то, что наполнило меня жгучей целью, которой я никогда раньше не ощущала, путем, по которому должны идти мои ноги, путешествием, которое должна совершить моя жизнь. Я двинулась к нему, и мои чувства ожили так, как никогда раньше.

Мои глаза распахнулись, и я нахмурилась, оглядывая незнакомое помещение. Я лежала на кровати, укрытая тяжелым пуховым одеялом, а затхлый запах наполнял мои ноздри. Даже не поворачивая головы, я могла сказать, что в комнате со мной был кто-то еще. Это было похоже на шестое чувство, которое щекотало мою кожу, сообщая, что рядом находится еще один истребитель. Этот факт обнадеживал: я хотела, чтобы мои сородичи были рядом, но и смущал: мой разум приспосабливался к новому восприятию мира.

Я приподнялась на локтях, оглядывая большую комнату, в которой оказалась. Вдоль тусклых стен стояла деревянная мебель, но вся она была покрыта толстым слоем пыли, что давало понять, что здесь долгое время никто не жил. Углы помещения были затянуты паутиной, а деревянные ставни на окнах были закрыты. На столе у окна горела одинокая свеча, ее мерцающий свет был единственной причиной, по которой я вообще могла что-либо видеть. Мой взгляд цеплялся за детали обстановки больше, чем обычно. Сломанный угол на верхней части шкафа. Следы потертостей на деревянном полу под зеркалом. Каждая деталь рассказывала о том, что здесь уже происходило, намекала на окружающую обстановку и заставляла мои органы чувств напрягаться.

— Ты проснулась, — прогрохотал Магнар, и я, обернувшись, увидела, что он сидит на деревянном стуле у двери. Его взгляд был настороженным, когда упал на меня, лицо превратилось в непроницаемую маску, но я чувствовала его беспокойство.

— Как долго я была без сознания? — Спросила я.

Во рту было липко и сухо, как от ваты, а конечности отяжелели от усталости. Ощущение было такое, будто я долго спала. Я догадалась, что он привел меня сюда с вершины холма после того, как я дала свою клятву и мир вокруг меня погрузился во тьму, но я понятия не имела, где мы находимся.

— Ты потеряла сознание после того, как вчера перед заходом солнца принесла свою клятву. Ты была без сознания больше суток. — Его тон был резким, и я нахмурилась, пытаясь понять, почему он был расстроен из-за меня.

— Ты злишься на меня, Старейшина? — Я в замешательстве покачала головой, когда странное слово слетело с моих губ. Я хотела произнести его имя. — Я имею в виду Старейшина… подожди, нет…

— Тебе трудно произнести мое имя? — Спросил Магнар, поджав губы. Этот факт, казалось, не удивил его.

— Я не понимаю. Что происходит? — Я поджала под себя ноги и села прямо, пытаясь привести в порядок мысли. Я ударилась головой, когда падала? Почему мой язык не делал того, что подсказывал ему мозг?

— Это то, чего ты хотела. Ты связала себя со мной. — Он встал и шагнул ко мне, взяв мою левую руку в свою и подняв ее так, чтобы я могла увидеть отметину на тыльной стороне. Изображение звезды проступило на моей коже, и я моргнула, пытаясь вспомнить, как оно появилось. Он был прав. Я хотела этого. Я почувствовала, как под моей кожей забурлила энергия, и это наполнило меня ощущением силы, к которой я так стремилась.

Магнар отпустил мою руку, как будто это его оскорбило, и скрестил руки на груди, возвышаясь надо мной рядом с кроватью.

— Так какое это имеет отношение к тому, что я не могу сказать — Старейшина, нет, я имела в виду…

— Ты не сможешь произносить мое имя, пока не завершишь свое обучение и не освободишься от своей связи со мной. Теперь я твой Старейшина. Твой наставник.

— Но это смешно, тебе, конечно же, наплевать на то, что я использую твое имя. Мы действительно должны соблюдать все эти маленькие правила? — Я покачала головой, удивляясь, почему я должна следовать правилу, о существовании которого даже не подозревала.

— Неважно, наплевать мне или нет. Ты дала свою клятву. Ты отказалась от своей свободы и связала себя узами нашего народа. Богиня Идун устанавливает правила, даже если ты не хочешь им следовать, — ледяным тоном сказал Магнар.

Должно быть, я что-то упустила, потому что я все еще не понимала, почему он так разозлился из-за этого. Разве он не хотел этого? Разве он не был совсем одним, последним в своем роде? Так почему же он смотрел на меня так, словно я только что бросила его любимый меч в болото?

— Но… — я провела большим пальцем по звезде на своей коже, и меня охватило чувство неловкости.

Я никогда не спрашивала Магнара о том, что на самом деле означает принятие обета. Я знала, что это высвободит мои дары, но он предупредил меня, что я также откажусь от своей свободы. Я явно не совсем понимала, что это за собой повлечет. Хотя я никогда не ожидала, что потеряю контроль над собственным языком.

— Значит, я не могу произносить твое имя? Я просто должна называть тебя «Старейшиной»? — Мое горло сжалось от эмоций, жар разлился по щекам от унижения из-за необходимости обращаться к нему по статусу, который внушал уважение, независимо от моих чувств по этому поводу. Я провела всю свою жизнь в клетке, вынужденная кланяться существам, которые против моей воли поставили себя выше меня, и принятие обета было задумано как способ подняться над этим, перестать подчиняться воле других. Но теперь я просто оказалась под другим зверем, действия моего собственного тела предавали меня и принуждали к подчинению.

Я подавила всплеск эмоций, сдерживая покалывание в глазах, не позволяя ни единой слезинке упасть из-за этого. Я отдала все свои слезы своему горю. Я не пролью больше ни одной.

Старейшина. Это слово было похоже на цепь у меня на шее. Оно заставило меня почувствовать, что я была кем-то меньшим, чем он. Как будто мы не были равны, и я больше не была свободна.

— Это мой титул, и из уважения ты должна обращаться ко мне именно так. — Глаза Магнара сверкнули сталью, в его взгляде читалась ярость, и в нем мелькнуло предательство, которого я не поняла.

— Разве ты не хотел обучить меня? — Спросила я.

После всего, что побудило меня принять обет, я внезапно начала сомневаться в своем выборе. Если Магнар не хотел занимать эту должность, то что мне оставалось делать теперь?

— Когда я рассказал тебе о клятве, ты ясно дала понять, что не хочешь ее принимать. Так что я и не думал учить тебя после этого, — прорычал он.

— Ну и что? Я передумала. Наверняка ты, как никто другой, можешь понять жажду мести, которую вызвала во мне смерть моего отца…

— Месть станет концом твоей жизни, если ты позволишь ей контролировать каждое твое решение! — прокричал он, его голос резким треском разорвал тишину, заставив мое сердце подпрыгнуть и я откинулась на подушки.

Магнар хлопнул ладонью по спинке кровати рядом со мной, затем отвернулся от меня, топая по хрупким половицам и с явным разочарованием запуская пальцы в свои длинные волосы.

Всплеск страха заставил адреналин хлынуть по моим венам, но я отказалась трусить перед ним, как наказанный ребенок. Мои губы растянулись в собственном рычании.

Я сбросила с себя одеяло и плавным движением поднялась, готовая ударить его по его глупой голове, если это было необходимо, чтобы добиться от него ответов. Но ноги подкосились, когда я попыталась сделать шаг, и мне пришлось ухватиться за каркас кровати, чтобы не упасть. Голова кружилась от недостатка пищи, но и что-то еще было не так. Как будто мои конечности двигались не совсем так, как я ожидала, мое тело быстрее реагировало на мои желания, а осознание окружающего мира росло по мере того, как я двигалась.

Я оглядела себя. Моя одежда была грязной и рваной, а ноги босыми. Грязь и кровь все еще оставались коркой под моими ногтями после постройки каирна из камней для моего отца. Я должна была чувствовать себя дерьмово, но в моем теле появилась легкость, которая противоречила моим ожиданиям.

Каждое мое движение ощущалось как-то по-другому. Как будто мне нужно было заново узнать свое тело. Я пересекла деревянный пол целеустремленными шагами, не издавая ни звука, направляясь к Магнару. Это было так же легко, как дышать. Часть меня хотела восхититься переменами, но мой разум был занят тем, чего еще мне это стоило, и самым отчаянным желанием пнуть Магнара за то, что он такой придурок.

Я потянулась к нему, намереваясь заставить его повернуться ко мне лицом, но он повернулся прежде, чем я успела схватить его за руку, вместо этого поймав мое запястье своей ладонью, его пальцы легко обхватили мою плоть.

— Ты хотел этого, — обвинила я в ответ на гнев в его золотистых глазах, и он усмехнулся.

— За всю свою жизнь я хотел для себя только одну вещь, — ответил он. — Только одну. И все же боги запретили мне даже это. Ты думаешь, что понимаешь концепцию мести, но ты всего лишь наивный ребенок, когда дело касается мира, в котором ты живешь. Ты почти ничего не знаешь о монстрах, которые захватили твой мир, и только случайность судьбы освободила тебя из их когтей, когда ты наткнулась на меня, на моем пути.

— Я сама сбежала из Сферы, — прошипела я, высвобождая руку из его захвата, и он позволил мне, скривив губы, когда я сжала руку в кулак.

— О да, — согласился он. — Тебе удалось вывести единственных людей, которых ты любишь в этом мире, на свободу всего на несколько часов, прежде чем их выследили и схватили, как слабых людей, которыми вы все являетесь…

Мой кулак взметнулся быстрее, чем я ожидала, бесконечная ярость взорвалась во мне, когда я бросилась на Магнара, мое горе переросло в ярость, как лесной пожар, распространяющийся при порыве ветра.

Воспоминания пронеслись сквозь меня, выученные уроки, тренировки, которые проходили в других телах, теперь давали мне необходимые знания. Я изогнула свое тело в такт удару, и на долю секунды мне действительно показалось, что я смогу нанести его.

Но, конечно, он двинулся раньше, чем я успела, его голова повернулась ровно настолько, чтобы мой удар превратился в скользящий, который лишь слегка задел костяшками пальцев жесткую щетину на его подбородке.

Магнар отбил мою руку в сторону, мой второй удар был отражен так же легко, его рука каким-то образом обвилась вокруг моей талии, когда я по инерции бросилась к нему. Он яростно развернул меня, переворачивая и прижимая спиной к себе.

— Ты должна была уйти, как только найдешь свою семью, — прорычал он мне на ухо, грохот его слов вибрировал в моей груди.

— Я их не нашла, — ответила я, боль от этой правды ранила меня гораздо глубже, чем могли бы любые жестокие слова из его уст. — Не всех. И мой отец…

Рыдание застряло у меня в груди, и я сдержала его, плотно сжав губы, когда горе снова поднялось во мне, а боль была слишком острой, чтобы ее вынести.

Магнар резко выдохнул, его хватка на мне ослабла, хотя он все еще держал меня в клетке своих рук.

— Ты не понимаешь, что натворила, — пробормотал он.

— Так объясни мне это, — огрызнулась я в ответ. — Ты высмеиваешь меня за то, что я ничего не знаю о монстрах, которые правят моим видом, но на невежество есть только один ответ — знание. Я хочу знать, так дай мне ответы. Скажи мне, к чему еще обет принудит меня. Что я могу делать? Чего не могу?

Магнар выругался, снова поворачивая меня лицом к лицу с яростью, которая все еще пылала в его золотистых глазах. Он прижал меня спиной к стене и положил руку мне над головой.

Его близость заставила меня удивленно моргнуть, когда он навис надо мной, тяжесть его тела прижала меня к стене, необъятность его присутствия окружила меня, когда он наклонил голову, и его губы оказались на расстоянии одного греха.

— Теперь я твой наставник. Ничего больше, — медленно произнес он, значение этих слов горело в его глазах, но я его не поняла.

— Что значит «ничего больше»? — Я вздохнула, удивляясь, откуда у меня вообще берется кислород, когда его аура занимает так много места вокруг меня.

Магнар рассмеялся, но это был темный, пустой смех, не наполненный радостью.

— Почему бы тебе не поцеловать меня? — предложил он, и мои глаза расширились от удивления. Что бы я ни думала, что он скажет, это было не то.

— Ты хочешь, чтобы я поцеловала тебя? — Я нахмурилась в замешательстве. — Какого черта я должна это делать?

— Потому что даже когда ты в ярости, когда тебе хочется плеваться, проклинать и бить меня, ты все равно не можешь выкинуть из своей хорошенькой головки воспоминания о моем рте на твоем теле. Ты не можешь перестать думать о том, что будет, если мы повторим это снова, или о том, как долго ты продержишься, прежде чем умолять меня овладеть тобой полностью.

— О, пожалуйста, — усмехнулась я. — Ты будешь умолять об этом задолго до того, как я это сделаю.

— Тогда докажи это, — ответил Магнар со злым вызовом в глазах. — Если только ты просто не обманываешь себя.

Я бросила на него суровый взгляд, затем приподнялась на цыпочки, намереваясь доказать, что он неправ, и заставить его встать передо мной на колени всего лишь с помощью проклятого поцелуя, если это необходимо, чтобы стереть с его лица это выражение. Я сжала в кулаках его рубашку, дергая его вниз, мои глаза были прикованы к его рту, но вместо того, чтобы почувствовать его губы на своих, моя голова повернулась в сторону, и мой подбородок столкнулся с его плечом.

Жар вспыхнул на моих щеках, когда я отпрянула. Я не собиралась отворачиваться, так что, черт возьми, только что произошло?

Магнар наклонился ко мне, но не пытался прикоснуться своими губами к моим, просто позволяя расстоянию между нашими ртами стать как можно меньше, давая мне ощутить вкус слов, которые срывались с его языка.

— Мы будем связаны нашим делом, лишившись всех других уз, — горько прошипел он, процитировав клятву. — Спасибо тебе за это.

— Ты хочешь сказать, что мы не можем быть вместе? — Спросила я, и у меня внутри все сжалось от этой мысли.

Я даже не знала слов клятвы до того, как произнесла их, как я могла понять, на что соглашалась, когда принимала свое решение?

— Нет. Мы не можем целоваться, трахаться или вообще делать что-либо неподобающее для Старейшины и его послушницы. Узы между нами не имеют равной силы, и поэтому боги благословили обет этой защитой для тебя. Возможно, тебе стоит поблагодарить их за это, пока ты трахаешь свою собственную руку и мечтаешь обо мне в темноте. — Он повернулся и зашагал прочь от меня, прежде чем я успела ответить, подойдя к закрытому ставнями окну и отодвинув дерево в сторону, чтобы он мог выглянуть в ночь.

— Кажется, это достаточно простая цена, которую нужно заплатить, — огрызнулась я, даже когда почувствовала потерю его присутствия, как боль в животе. Но какое мне было дело? Это был всего лишь секс. Только физический выход моей ярости и боли. Конечно, я могла бы получить этот выход, научившись убивать кровососов. Хотя стеснение в моей груди наводило на мысль, что такого рода удовлетворение, возможно, не совсем то же самое.

— Возможно, если бы ты объяснил все это раньше… — начала я, но он перебил меня.

— А твоя жажда мести была бы хоть немного меньше? — Спросил Магнар.

— Нет, старейшина. — Я ответила, внутренне съежившись, когда снова использовала этот гребаный титул.

— Теперь все кончено, — пренебрежительно сказал он, по-прежнему не глядя на меня. — Идун продолжает испытывать меня, как всегда. Я никогда и не думал, что сейчас все будет по-другому. Может, и прошла тысяча лет, но я все еще в ее власти, а она такая же хитрая и жестокая, как всегда.

Ветер колотил в окно, и у меня возникло странное ощущение, что это было ответом на его слова. Однако он, казалось, не беспокоился о том, что может оскорбить богиню, и продолжал хмуро смотреть в ночь.

— Я все еще чувствую то же самое внутри, — пробормотала я.

— Я знаю. Как ты думаешь, от этого становится лучше или хуже? — Прежде чем я успела ответить, Магнар снова зашагал прочь. — Я принес немного воды из колодца снаружи и оставил ее греться у огня. Иди и приведи себя в порядок.

Я хотела возразить и расспросить его подробнее об обете, но его слова прозвучали как приказ, которому я не могла сопротивляться. Мои ноги повернулись и вывели меня из комнаты без моего приказа, мое тело снова предало меня. Как будто у меня не было другого выбора, кроме как сделать так, как он сказал, даже когда мой разум боролся с его контролем. Я пыталась сопротивляться этому импульсу, спускаясь по шаткой лестнице в заброшенном доме, мое сердце колотилось в панике, когда мои собственные конечности не повиновались моим командам. Я ухватилась за перила, на мгновение остановив свое продвижение, но через несколько секунд мои пальцы разжались, и я продолжила идти.

Паника нарастала в моей груди, и я изо всех сил пыталась освободиться от команды, но это было бесполезно. Я была поймана в ловушку внутри своего тела, в то время как мои конечности действовали сами по себе, следуя его указаниям и продолжая спускаться по лестнице.

— Что это, черт возьми, такое?! — Я закричала, но Магнар не ответил, и мой пульс застучал в ушах, когда тишина заброшенного здания окружила меня.

Я смутно осмотрела большой фермерский дом, проходя через него, отметив пыль, паутину и намеки на плесень, которые отмечали годы пустоты, которые он пережил, но мой разум был занят попытками освободиться от командования Магнара.

Свет камина замерцал под дверным проемом справа от меня, и я вошла в комнату, несмотря на попытку дотянуться до дверного косяка, чтобы остановить себя, но моя рука отказалась подниматься по моему указанию. Я не могла заставить свои ноги остановиться, пока не добралась до огромной бадьи с водой, стоявшей перед огнем.

Я сделала глубокий вдох, вцепившись в край бочки, но команда все еще не закончила со мной, отказываясь позволить мне остановиться на этом.

Я стянула с себя грязную одежду, бросив ее на пол, прежде чем с яростным криком залезть в бочку.

Вода, как и было обещано, была теплой, но это мало помогло облегчить тяжесть в моей груди, пока я оставалась в ловушке внутри своего тела, и стала лишь свидетельницей его движений, а паника грозила поглотить меня целиком.

Я терла кожу, находясь во власти приказов Магнара, пока они не были выполнены, и я наконец почувствовала, как давление, заставляющее подчиниться, покидает меня.

Рыдание вырвалось из моего горла, дыхание стало резким, оно превратилось в крик чистой ярости, когда мой характер разлетелся на тысячу осколков. Что, черт возьми, это было? Как он мог иметь такую власть надо мной? Сейчас он мог заставить меня сделать что угодно, и я была бы бессильна остановить его. Я не знала, что даю ему контроль над собой, когда произносила клятву. Как я могла так полностью связать себя с чем-то, чего даже не понимала?

Я пошла в «Банк Крови», надеясь вернуть свою семью, и сейчас мы должны были быть вместе, направляясь на юг, навстречу солнечному свету. Вместо этого я узнала, что Монтана была невероятно далеко, мой отец умер, и теперь я была под контролем дикаря, который, казалось, был полностью взбешен ситуацией.

Я была более одинока, чем когда-либо в своей жизни. И в довершение ко всему, я еще и пожертвовала своей свободой. Я знала, что принятие клятвы свяжет меня с путем, на котором либо вампиры умрут, либо я сама. Но я никогда не думала, чего мне это будет стоить.

Я пыталась сдержать слезы, но они были похожи на плотину, готовую прорваться через край, которую невозможно было остановить, когда безнадежность моего положения обрушилась на меня.

Я разразилась еще одним прерывистым криком, слезы потекли по щекам, смешиваясь с водой в ванной, и я закрыла лицо руками, пытаясь побороть нарастающую панику.

Я была такой глупой. Такой чертовски глупой. Стремясь отомстить за смерть моего отца, я умудрилась потерять гораздо больше. Все, что у меня было, что вампиры еще не украли у меня, я теперь потеряла по собственному желанию. И у меня не было возможности исправить это.

За дверью послышались шаги, и я замерла, скрестив руки на груди на случай, если Магнар решит войти. Я не могла ничего сделать, чтобы остановить его. Черт возьми, он мог приказать мне танцевать голой вокруг костра, и у меня не было бы выбора, кроме как подчиниться.

Магнар вздохнул с другой стороны деревянной двери. — Я не должен был так с тобой поступать.

— Что это было? — Еще одно рыдание попыталось вырваться из моей груди, но я прикусила губу, заставляя себя сдержаться. Достаточно того, что я сделала это, не развалившись окончательно на части. Я должна была найти способ справиться с этим.

— Я не буду иметь над тобой такую власть вечно. Пока я твой наставник, ты должна следовать моим командам, но как только твое обучение завершится, ты освободишься от принуждения, — ответил он.

— И сколько времени это займет?

— По-разному. Мне потребовалось чуть меньше года, но может пройти и пять. Когда ты сможешь полностью противостоять внушению, тогда ты поймешь, что твое обучение закончено, и станешь полноценной истребительницей. Готовой взять на себя ответственность за свои собственные действия.

Что-то сжалось в моей груди от его слов. Это не будет длиться вечно. Я снова буду свободна.

— Но до тех пор ты можешь заставлять меня делать все, что захочешь? — Прошептала я, задаваясь вопросом, донесется ли мой голос до него даже за дверью.

— Почти все, что угодно. Но я никогда не слышал, чтобы кто-то давал свой обет так, как это сделала ты. Выбор наставника — это то, на что люди тратят годы. Это должен быть тот, кому ты безоговорочно доверяешь, тот, кто не злоупотребит своей властью над тобой. Тот, кого ты знаешь всю свою жизнь и у кого в прошлом уже учились, — объяснил он.

— Я действительно доверяю тебе, — ответила я, потому что, даже если я иногда и ненавидела его, я не могла отрицать эту правду. Он спасал меня снова и снова, сражался бок о бок со мной, помогал моему отцу, когда он умирал. Может быть, я и не знала его хорошо, и, может быть, в половине случаев он мне даже не нравился, но я действительно доверяла ему.

Магнар тяжело вздохнул и ничего не ответил.

— Так кого же ты выбрал для обучения? — Спросила я.

— Мой отец был моим наставником.

— Тогда, я думаю, никаких проблем с желанием трахнуться с ним не было. — Я вздрогнула, когда слова сорвались с моих губ, но держать язык за зубами было выше моих сил.

— Это правило действует для защиты новичков, — объяснил он. — Твой наставник имеет над тобой власть, поэтому богиня сделала так, чтобы никто из тех, кто связан подобными узами, не мог вступать в физические отношения. Я пытался сказать тебе об этом еще до того, как ты начала произносить слова, но ты уже все решила.

— Зачем богине понадобилось отнимать у нас что-то подобное? — Спросила я.

Я не могла понять, какая польза от того, что я не могла быть с ним. Зачем лишать нас права выбора в том, как нам использовать наши собственные тела?

— Что, если я прикажу тебе трахнуть меня против твоей воли? — Спросил Магнар. — Если бы этого правила не было, я мог бы заставить тебя быть со мной, даже если бы ты не хотела.

— Я не хочу, — тут же ответила я, не позволяя ему думать, что проблема заключалась именно в этом. Это было нарушение моей свободной воли, против которого я сопротивлялась, а не какое-то запретное желание заявить на него свои права.

Последовало долгое молчание, пока я ждала ответа, затем его шаги удалились от двери, оставив меня в одиночестве.

Холодок пробежал по моей коже, прежде чем пробраться до костей. Я сдержала слезы, которые хотели снова пролиться, не позволяя им этого. Это все моя вина. Так что мне придется найти способ исправить это самостоятельно.

Я долго смотрела на пламя костра, заставляя себя смириться с тем, что натворила. В конце этого был свет. Магнар сказал, что в конечном итоге я смогу побороть это принуждение, так что я полностью намеревалась сделать именно это. Я буду сопротивляться каждому импульсу, который не был моим собственным. Я буду сопротивляться против его воли или воли богини, пока снова не обрету полный контроль над своей собственной судьбой. Я узнаю от него все, что смогу, как можно быстрее, и разыщу монстра, который удерживал мою сестру, прежде чем изгнать его из этого мира и забрать ее у него.

Я вздрогнула, когда вода стала холодной, и скользнула под поверхность, проведя пальцами в волосах и смывая слезы с лица, прежде чем вылезти.

Магнар оставил мне толстое полотенце и чистую одежду, и я быстро вытерлась, прежде чем снова одеться. Я обхватила себя руками и опустилась на изъеденный молью диван, пытаясь осмыслить то, что он мне сказал.

Я даже не знала, с чего начать, и была уверена, что мне еще многому предстоит научиться. Но в одном я была уверена. Я действительно не знала, во что ввязываюсь, когда давала обет и связывала себя с этой богиней и ее законами. Но я не собиралась просто принимать свою судьбу и мириться с ней. Если она могла драться грязно, то и я могу. Она подтолкнула меня к принятию этого решения, когда я того не понимала, и мое горе было в самом разгаре. И теперь я намеревалась использовать ее дары, чтобы вернуть свою сестру и победить монстров, которые украли ее у меня.

Может, она и нашла способ привязать меня к своим правилам, но если есть возможность их нарушить, то я это сделаю.

Я не собираюсь отдавать свою судьбу в руки какого-то божества. Я сама распоряжаюсь своей судьбой.

Я

пробудилась от самого глубокого сна в моей жизни, оставив позади присутствие моей сестры. Я видела ее стоящей на коленях в грязи, ее руки сжимали клинок, совсем как Кошмар, в то время как рядом с ней стоял мужчина-воин. Я увидела достаточно, чтобы понять, кто он такой. Магнар Элиосон. Тот самый истребитель, который оставил шрам в виде полумесяца над бедром Эрика. Его заклятый враг. Но, черт возьми, я видела и многое другое.

Каким-то образом Келли все еще была на свободе, не здесь, в Нью-Йорке, не пленницей генерала Вульфа. Она была где-то там, в мире, в безопасности, и, несмотря на весь ужас нашей ситуации, я испытала огромное облегчение, узнав эту единственную правду.

Я не была уверена, как мои мысли соединились с мыслями Келли, но в глубине души я знала, что это было не в первый раз. Сны, которые снились мне с тех пор, как мы расстались, становились все ярче, а когда я узнала о смерти отца, невозможно было отрицать то знание, которое передалось между нами. Удушающее, всепоглощающее отчаяние преследовало меня до самого глубокого сна, мой разум терялся между «здесь» и «там», неспособный ухватиться за что-либо большее, чем боль от его потери.

Когда дымка наконец рассеялась, я осталась с куском твердого льда в груди, и горе обвило мое тело, как голодная змея, пожирая любой свет, который оно находило. Эта печаль была соткана из чистейшей тьмы, закрученной так глубоко внутри меня, что я была уверена, что никогда не освобожусь от нее.

Несмотря на то, что при желании я могла бы наконец оставить сон позади, я держала глаза закрытыми, уверенная, что, когда проснусь, мне придется признать, что папа мертв. Исчез. Это был не просто сон или невыносимый кошмар. Это было реально. И в тот момент, когда я открою глаза, мне придется столкнуться с миром без него.

Он был тем человеком, который был для меня скалой, за которую я цеплялась в штормовом море своей жизни. Мужчина, которого я любила больше, чем кого-либо другого. Тот, кто пел мне колыбельные, рассказывал бесчисленные истории, утирал мои слезы, целовал мои исцарапанные колени, когда я падала. Он был той рукой, которая поддерживала меня, когда я спотыкалась, и без него я была брошена на произвол судьбы.

— Келли, — пробормотала я, и слезы покатились из моих глаз.

Впервые с момента приезда в Нью-Йорк я по-настоящему скучала по нашей квартире в Сфере. Я хотела проснуться в нашей крошечной спальне и свернуться калачиком в постели моей сестры. Я хотела вернуться в то время, когда папа был жив, а жизнь за пределами Сферы была не более чем жалкой надеждой. Где даже в самые мрачные дни у меня все еще были они двое, к которым я могла вернуться домой.

Чья-то рука обхватила мою, ее прикосновение было ледяным для моей кожи, но я не отреагировала.

Ты должна встать. Ты не можешь позволить этому сломить тебя.

Я сделала вдох и заставила себя открыть глаза, оказавшись лицом к лицу с пустым миром, который я не хотела выносить без моего отца.

Эрик сидел на краю кровати, загораживая комнату от посторонних глаз, но я могла сказать, что не была в своей обычной постели в замке. Справа от меня стояла деревянная тумбочка, на которой стоял нетронутый стакан воды. От вампира, наблюдавшего за мной, исходил аромат кипариса — все в нем было слишком неподвижно, слишком напряженно.

Страх сдавил мне грудь, когда я вспомнила, как произносила его имя на церемонии выбора, предлагая ему себя в обмен на защиту моего отца. Но теперь…

Мои легкие были словно забиты ватой, я не могла дышать. Его имя сорвалось с моих губ только по одной причине: обеспечить свободу моего отца. И все было напрасно. Напрасно.

— Ты целый день была без сознания, — сказал Эрик, его голос был мягче, чем обычно.

Его лоб прорезали морщины, а пепельные глаза мерцали так, что можно было предположить, что ему было что сказать по этому поводу, но он прикусил язык. Он был одет в простую белую футболку и спортивные штаны, выглядя совершенно другим человеком по сравнению с тем, когда я видела его в последний раз. После того, как я выбрала его, и мой разум соединился с разумом моей близняшки, и вспышка воспоминаний охватила меня, тогда… я упала. Это воспоминание вернулось на мгновение: я, спотыкаясь, спускаюсь по крутой лестнице, прежде чем меня окутала тьма.

Я села, осматривая себя в поисках травм, но не смогла найти никаких синяков. Я была одета в ту же одежду, что и Эрик, и смутно задавалась вопросом, кто меня переодел, хотя было трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме боли, пронзающей мое сердце.

— Я упала, — пробормотала я хриплым от недостатка влаги голосом.

— Я поймал тебя. — Эрик быстро протянул мне стакан воды, и я сделала большой глоток, жажда становилась все сильнее, пока я не наклонила стакан и не выпила все до последней капли.

Я кивнула, опустив глаза на пустой стакан и чувствуя себя такой же пустой, как и пространство внутри него.

— Что случилось? — настойчиво спросил Эрик, крепко сжимая мою руку. — Я просил врача попытаться разбудить тебя, но он не смог. Он сказал, что тебе нужно время, но люди просто так не теряют сознание на целый день без причины.

Я ничего не сказала, мои мысли все еще приводились в порядок, и у меня все равно не было ответа. Но потом тяжесть папиной смерти снова обрушилась на меня так остро, что я даже отдаленно не была готова. Я сломалась, уронив лицо в руки и рыдая, разрываясь на части и тоскуя по близости моей близняшки.

Руки Эрика обхватили меня, и он притянул меня к себе на колени, прижимая к своей груди, не говоря ни слова. Это было именно то, что мне было нужно, и все же я не должна была хотеть от него ничего подобного. Но я была слишком разбита своей болью, чтобы сделать что-либо, кроме как прижаться к его телу и заплакать у него на плече, тяжелые, изматывающие рыдания сотрясали меня.

— Скажи мне, почему ты плачешь, — настаивал он тихим голосом.

Я обвила руками его шею и высвободила свое горе, позволяя ему течь и течь, пока оно, наконец, не утихло настолько, что я смогла заговорить.

— Я не могу, — прохрипела я.

Я не могла заставить себя произнести эти слова. Произнеся их, я бы сделала их настолько правдивыми, что никогда не смогла бы взять их обратно.

— Ты должна, — прорычал он.

Когда тиски моей тоски немного ослабли, и мне стало легче дышать, ясность вернулась ко мне. О том, у кого я искала утешения, в чьих объятиях я была так крепко зажата. Я напряглась в объятиях Эрика, отстраняясь, но он удерживал меня с очевидной легкостью.

У меня перехватило горло, когда я посмотрела на него, моя печаль была подобна двум кремням, ударяющимся друг о друга и разжигающим пламя ярости в центре моей груди. Он был ответственен за это. За папу, за все.

— Ты знал, что Келли свободна, — задыхаясь, обвинила я, толкая его в плечи, пытаясь вырваться, но он не отпустил меня. — Ты знал и о папе? Ты приказал Вульфу сделать это?! — Мой голос рвался из груди, вырвавшись на свободу, как крик, но чего я действительно хотела, так это причинить ему боль так, чтобы он почувствовал это так же глубоко, как я испытывала эту муку.

— Сделать что? — спросил он в замешательстве, и я не знала, был ли он чертовски хорошим лжецом или действительно не понимал, о чем я говорю.

Боль росла в моей груди, разрастаясь все больше и больше, пока слова не сорвались с моих губ. — Мой отец мертв. Когда я потеряла сознание, мой разум соединился с разумом моей сестры. И меня не волнует, насколько безумно это звучит, потому что это правда. Я видела ее с папой. У него была разорвана шея. У него было так много следов укусов и было так много крови… — Я задохнулась, тряся головой и снова пытаясь вырваться из его объятий. Наконец он отпустил меня, и я встала на ноги, расхаживая по комнате, желая разнести все здесь на части, но я была уверена, что ничто и никогда не избавит меня от этой отчаянной энергии.

Я оглядела просторную спальню, в которой мы находились, обратив внимание на высокие деревянные стены по обе стороны от меня, деревенскую мебель, расставленную по всему пространству, и длинный стол, уставленный едой. Все было кремовым, коричневым и землистым. Стеклянная дверь вела на балкон, и за ней было видно ночное небо, звезды сверкали, как маленькие бриллианты, оправленные в черный бархат.

— Я не знаю, как наши мысли соединились и почему. Но я знаю, что то, что я видела, правда. Я знаю это так, словно это были мои собственные воспоминания, — сказала я.

Слезы снова потекли, и я поспешно вытерла их тыльной стороной ладони, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Эрика, сжимая в кулаке свой гнев, как оружие.

— Это был Вульф, — выдавила я из себя, руки тряслись, боль сплетала внутри меня паутину, каждая ниточка которой была создана из горя.

В моем сердце было столько ненависти к генералу. Я хотела вырваться отсюда и найти его. Вонзить в него Кошмар. Вырезать его сердце и превратить в прах.

Эрик двинулся ко мне размытым движением, схватив меня за плечи, чтобы удержать на месте, его глаза были полны ярости. — Вульф убил твоего отца?

Я кивнула, не в силах повторить это снова. — Он мертв из-за вампира, которого ты послал освободить его. Чудовище, которому ты доверил привести его сюда. — Я попыталась вырваться от него, но он не отпустил меня.

— Я не знал, — прошипел Эрик убийственным тоном. — Я разберусь с ним, клянусь.

— Нет. — Я оскалила зубы. — Я хочу разобраться с ним. Он убил моего отца. Приведи его сюда и вложи мне в руку кинжал.

— Сделай вдох, — потребовал он, и я сделала, моя грудь поднималась и опускалась, когда я втягивала воздух. — Я знаю, ты хочешь отомстить, но мы должны быть осторожны. Никто не должен знать, кто ты такая.

Я издала сухой смешок. — Скажи это Майлзу. Он уже выяснил, что я истребительница, и я уверена, что прямо сейчас он рассказывает твоему брату и сестре.

Глаза Эрика окаменели. — Он знает?! — взревел он, и дрожь пробежала по мне, но я не отступила.

— Да, — выдохнула я. — Он пытался шантажировать меня, чтобы я выбрала его на церемонии. — Я снова вытерла щеки, когда по ним потекло еще больше слез. — Мне надоело играть в игры твоей семьи.

— Я не играю с тобой в игры. Больше нет, — пробормотал Эрик, меняя тон. Он шагнул ко мне, и я вздернула подбородок, прикидывая, что он может сделать. — Почему ты не сказала мне раньше?

Я крепко зажмурилась, чтобы остановить новые слезы. — Потому что я думала, что ты можешь убить меня.

Его челюсть дрогнула, и он придвинулся ближе ко мне, опустив голову.

— Ты должна мне доверять, — сказал он ровным и требовательным тоном. — Я совершенно ясно дал понять, что я…

— Я доверила тебе освободить моего отца, а ты вместо этого послал монстра убить его! С чего бы мне вообще тебе доверять?

— Я не знал, что он так поступит, Монтана. Вульф, может, и холодный человек, но считается, что он верный. Я ни на секунду не подозревал, что он пойдет против моих приказов.

Жар закипал в моих венах. — Но ты должен был знать, что моего отца пытают. Ты утверждаешь, что не знал о Сферах, но ты знаешь о «Банках Крови». Ты знаешь, что происходит с людьми в их стенах. Я думаю, ты знаешь все, что происходит, и считаешь, что я настолько глупа, чтобы мне лгать.

— Я дал тебе слово и намеревался его сдержать, — рявкнул он, двинувшись ко мне, но я отступила.

— Но ты этого не сделал! И теперь мой отец мертв из-за тебя.

Он потянулся ко мне, но я отбросила его руку.

— Ты использовал его, чтобы получить от меня то, что хотел точно так же, как ты используешь каждого человека в этом мире. Ты думаешь, мы хуже тебя, одноразовые…

— Ты не одноразовая для меня, — яростно сказал он, его глаза загорелись солнечным огнем. Он шагнул ближе, и мое сердце забилось втрое быстрее. Я подняла руку, чтобы остановить его, но он продолжал приближаться, поймав меня в ловушку своего дикого взгляда. — Ты пробудила во мне то, что я считал давно умершим, и я не отпущу тебя из-за этого. Не важно, как сильно ты изводишь меня или причиняешь неудобства. Я предъявил на тебя права, и я не откажусь от этих прав теперь, когда и ты выбрала меня.

— Я выбрала тебя, чтобы освободить моего отца. Это делает мой выбор недействительным, — прорычала я.

— Для этого уже слишком поздно, — тихо сказал он. — Но я не хочу, чтобы ты считала меня ответственным за то, что произошло. Именно Вульф ответит за это преступление. Я лично прослежу за тем, чтобы это было выполнено.

Его клыки сверкнули, и он был не более чем злобным существом, когда надвигался на меня, подкрадываясь все ближе, пока я отступала.

Я повернулась к нему спиной и наклонилась вперед, мучительное рыдание вырвалось из моего горла. Всего этого было слишком много. Я больше не могла справляться одна. Я хотела, чтобы Келли была здесь. Я хотела проломить стеклянные двери передо мной и вырваться в обсидиановое небо.

Эрик замолчал, его рука прижалась к моей спине. После бесконечного молчания он заговорил низким голосом. — Я…

— Что? — Язвительно спросила я, что-то подсказывало мне, что он, возможно, действительно собирается извиниться.

Он прочистил горло, и его рука упала с моей спины. — Я нашел клинок.

Кошмар. Черт.

Мое сердце заколотилось, и я резко повернулась к нему лицом, не уверенная, что он собирается сделать.

— Больше никто его не видел, — сказал он. — Я пока спрятал его, но действовал не обдуманно, когда нашел его. — Он перевернул руку, и я заметила руны с рукояти Кошмара, выжженные на его левой ладони. — Кожа повреждена, но со временем она заживет. Будем надеяться, что пока никто не заметит отметину.

Я крепко сжала губы, ничего не сказав о том, где я его взяла и почему носила с собой.

— Ты планировала использовать этот клинок против меня? — спросил он твердым голосом и немигающими глазами.

Я по-прежнему ничего не говорила, и его челюсть дрогнула от разочарования.

— Говори, — настаивал он, но теперь мое молчание было моей единственной защитой.

Он вздохнул, подняв руку и заставив меня вздрогнуть, поскольку я почти ожидала наказания за то, что сделала. Его рука коснулась моей щеки и скользнула в волосы, и его пальцы запутались в прядях.

— Я не могу постичь глубину боли, которую ты испытываешь, — сказал он, сдвинув брови. — Думаю, я, возможно, забыл, что значит чувствовать все так остро. Но твои страдания раздражают меня. Поэтому я разберусь с Вульфом и обрушу на него неописуемые ужасы за то, что он натворил.

— Я хочу, чтобы он умер, — сказала я, мой язык был пропитан ядом.

— Я обрушу на него бесконечные муки боли перед смертью, — мрачно сказал он, и, несмотря на то, как я была зла на него, как сильно я обвиняла его, я не собиралась мешать ему преследовать Вульфа. — Он так легко не отделается.

Он отступил, направляясь к двери.

— Я хочу быть там, — крикнула я, решив, что он не откажет мне в этом.

К моему удивлению, он кивнул.

— Правда? — Я ахнула.

— Ты больше не просто придворная, бунтарка. Ты моя невеста. И если ты захочешь быть там, ты будешь. Я приду за тобой, когда придет время его допрашивать.

Невеста?

Дыхание сорвалось с моих губ, когда я осознала это слово. Это сделало ужасающе реальным то, что я должна была выйти замуж за этого вампира. Это было последнее, о чем я думала среди всех других ужасов, с которыми я столкнулась, но сейчас это слово потрясло меня, напомнив о затруднительном положении, в котором я оказалась.

Эрик переступил порог и оглянулся. — Этот дом твой. Иди, куда пожелаешь. Ты больше не пленница. — Он кивнул на блюда, разложенные на богато украшенном столе. — И ешь. Клянусь, ты больше никогда не будешь голодать.

Он закрыл дверь, а я в шоке смотрела ему вслед.

У меня в голове вертелась одна-единственная мысль: если я собираюсь присутствовать при допросе Вульфа, я хочу, чтобы Кошмар был у меня. Но Эрик не был бы настолько глуп, чтобы оставить его там, где я смогла бы легко получить к нему доступ.

Я проглотила несколько кусочков фруктов и хлеба, мне нужно было набраться сил на этот день. Когда я закончила, я направилась к балкону и отодвинула дверь. На секунду я засомневалась, заперта ли она, но Эрик оказался верен своему слову. Я больше не была пленницей. Или, по крайней мере, на мне было меньше цепей. Я сомневалась, что действительно смогу пойти куда-нибудь одна, но, по крайней мере, я больше не была заперта в замке.

Выйдя на балкон, я окинула взглядом прекрасный вид, простирающийся вдаль. Нью-Йорк возвышался на горизонте в серебристом свете полной луны. Я предположила, что нахожусь в нескольких милях от его границ. Дом, в котором я жила, стоял на вершине поросшего травой холма, а за большим передним двором простирался обширный участок земли, на котором идеальными линиями росли небольшие кустарники.

Я вдыхала свежий воздух и находила крошечную надежду, за которую можно было ухватиться между ветром и пением птиц. Келли была где-то там. И хотя мы не могли быть вместе, несмотря на эту боль, так было лучше. У нее была свобода, о которой мы всегда мечтали, и я молилась, чтобы она сохранила ее.

Я вцепилась в перила, когда горе снова угрожало захлестнуть меня. Но я должна была быть сильной. Я должна была быть готовой встретиться лицом к лицу с Вульфом. Потому что, когда я это сделаю, он не увидит, как я плачу. Он не увидит боли, которую причинил. Я позволю ему увидеть лишь силу во мне. Силу, которая всегда жила в моей семье. И никто, и меньше всего такой отвратительный монстр, как Вульф, не сможет отнять ее у нас.

Я

вздрогнула, когда раздался стук в дверь. Я была погружена в свои мысли, пытаясь утрясти информацию, которую я получила от Монтаны, пока наши умы были связаны. Ее боль от потери нашего отца была самой настоящей, но я узнала от нее и кое-что еще. И худшим из этого было то, зачем она была нужна вампирам.

— Келли? — Из-за закрытой двери донесся голос Магнара. — Ты в приличном виде?

— Я одета, если ты это имеешь в виду, — раздраженно ответила я.

Я знала, что он зол на меня за то, что я втянула его в эту ситуацию, но я тоже была зла на него. Он знал, почему я это сделала. И если он был так против идеи, что я приму обет, тогда он должен был прояснить последствия. Откуда мне было знать, что произойдет, если он мне не сказал? Он помахал передо мной морковкой в виде даров истребителей и забыл упомянуть цену.

Магнар открыл дверь и подошел ко мне, протягивая дымящуюся миску с едой. Я приподняла бровь, принимая ее, от насыщенного запаха у меня заурчало в животе.

— Я думала, ты злишься на меня? — Спросила я. Его поведение раздражало меня. Почему он вручал мне такие вещи, как ванна, новая одежда, а теперь еще и еду? Это противоречило общей атмосфере раздражения, которую он излучал, и заставляло меня чувствовать себя не в своей тарелке.

— Я же говорил тебе, что никогда не увижу, как ты будешь голодать, пока ты со мной. — Он сел на другой конец дивана, сохраняя расстояние в фут между нами и не глядя на меня. Половина меня хотела, чтобы он снова оставил меня в покое. Другая половина желала, чтобы он придвинулся ближе и… ну нет, другая половина меня просто хотела пнуть его за то, что он выплеснул свой гнев на кучу дерьма, с которым я уже пыталась справиться.

Я набила рот тушеным мясом, и оно заплясало по моим вкусовым рецепторам. Я не могла вспомнить, когда в последний раз пробовала что-то настолько вкусное, и мне оставалось только гадать, как ему удалось приготовить что-то так вкусно, используя консервы, которые он нашел в этом забытом месте. Магнар действительно умел готовить.

Я быстро отправила в рот еще ложку, утоляя тупую боль в желудке, звяканье ложки о тарелку было единственным звуком, заглушавшим потрескивание огня.

— Кроме того, — добавил Магнар. — Теперь я несу за тебя ответственность.

Я ощетинилась от такого намека. — В твоих устах ответственность звучит очень похоже на бремя.

Магнар что-то проворчал, что выглядело как согласие, его слова прожигали меня насквозь и погружались в глубину моего нутра. Если он так сильно хотел избавиться от меня, то это было прекрасно.

Я сунула ему недоеденную миску обратно и поднялась на ноги.

— Я никогда в жизни ни для кого не была обузой и не собираюсь начинать сейчас. — Я зашагала подальше от него из комнаты, направляясь прямо к входной двери. У меня не было ни куртки, ни ботинок, но я была слишком переполнена болью и гневом, чтобы обращать на это внимание. Я потеряла своего отца, сбежала от всего знакомого в своей жизни и понятия не имела, как начать поиски своей сестры, которая находилась во власти монстра. С меня хватит. Я так чертовски устала от всего этого, и если Магнар больше не хотел, чтобы я была с ним, то меня это вполне устраивало.

Назойливый голос в глубине моей головы говорил мне, что я веду себя по-детски, раздражительно и совершенно глупо, поворачиваясь спиной к единственному мужчине, способному помочь мне со всеми моими проблемами, но я подавила его. Моя голова была слишком забита всем, что со мной произошло, всем, что пошло так ужасно неправильно, и мне нужно было немного пространства и свежего воздуха, чтобы прочистить ее. Я не хотела быть рядом с Магнаром, если все, что он собирался делать, это заставлять меня чувствовать себя еще хуже.

Кобыла просунула голову в кухонную дверь, когда я проходила мимо, но я проигнорировала ее. Я все равно не умела ездить верхом. Хотя, когда эта мысль пришла мне в голову, меня охватило ощущение, что теперь я действительно знаю, как это делается. Мои предки ездили на лошадях, и их навыки стали бы моими, если бы я захотела. Но гнев снова прогнал эти мысли из моей головы, когда я зашагала прочь от животного.

Я схватилась за ручку двери и широко распахнула ее. Меня обдало холодом, и я заметила защитные руны, выведенные на земле снаружи. Небо было ясным, и луна висела низко в небе. Траву покрыл иней, и мое дыхание поднималось передо мной облачком пара.

Я сделала шаг вперед и врезалась во что-то, чуть не упав обратно на задницу. Я ухватилась за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах, и выругалась, снова пытаясь преодолеть невидимый барьер. Но это было все равно что упираться в кирпичную стену. Я не могла уйти.

Я оглянулась через плечо и обнаружила, что Магнар наблюдает за мной, прислонившись к стене.

— Сними свои дурацкие обереги и отпусти меня, — потребовала я.

— Дело не в оберегах, — натянуто ответил он.

— Тогда в чем же дело?

— Клятва. Ты не можешь бросить меня или отказаться от своей клятвы. Если только ты не хочешь умереть, чтобы освободиться от нее. — Он скрестил руки на груди, пока я боролась с желанием закричать, понимая, что я оказалась в ловушке этого адского союза, нравилось мне это или нет. Вместо этого я хлопнула входной дверью, прогоняя морозный зимний воздух.

— Значит, я застряла с тобой? — Я зарычала.

— Похоже на то.

Я ненавидела то, каким спокойным он был. Я бы предпочла, чтобы он накричал на меня. Чтобы рассказал мне все причины, по которым он не выбрал бы эту ситуацию, и, по крайней мере, разделил бы мой гнев на богиню по этому поводу. Но его лицо было пустым, ничего не выражая о бурлящих эмоциях, которые, должно быть, пожирали его точно так же, как мои пожирали меня.

Часть меня хотела снова сломаться. По крайней мере, слезы давали выход этим чувствам. Сдерживая их, я чувствовала, что вот-вот разорвусь надвое. Мой разум наполнился воспоминаниями о моем отце и кратких моментах, которые я провела, будучи соединенной с Монтаной, и боль снова захлестнула меня.

— Он собирается заставить ее выйти за него замуж, — прошептала я, и истинная причина моей вспышки гнева слетела с моих губ.

— Кто? — Магнар нахмурился.

— Эрик Бельведер. Вот почему он забрал ее. Вот почему я им тоже нужна.

Внешнее спокойствие Магнара слегка дрогнуло при звуке имени этого монстра. — Откуда ты это знаешь?

— После того, как я дала клятву… я не знаю, что это было, но это было так, словно моя душа вырвалась из тела. И все, чего я хотела, это рассказать сестре о случившемся. Я нашла ее, каким-то образом была связана с ней, и я показала ей, что сделал Вульф. Она тоже показала мне кое-что. Я знаю, для чего именно она нужна Бельведерам. — Я глубоко вздохнула и прижала ладони к двери позади себя.

— Хождение по снам, — пробормотал Магнар. — Это дар твоего клана. Моя мать умела делать такие вещи. Она могла путешествовать в сны людей, пока они спали, и разговаривать с ними. Или посылать им кошмары. Я никогда не знал, чтобы кто-нибудь из твоего рода был таким могущественным, большинство из них могли просто незаметно проскальзывать сквозь сны, неспособные по-настоящему общаться с теми, кого они посещали, но, возможно, ты родилась со всей полнотой дарований своего клана, как и она.

— Я знаю, что это было по-настоящему. Он собирается жениться на ней. — Мои губы скривились в отвращении. Вампиры были мертвы. От мысли о том, что меня заставят выйти замуж за одного из них, у меня по коже побежали мурашки. Я представляла себе всевозможные ужасные вещи, происходившие с моей сестрой, пока она была в плену у этих монстров, но ни одна из них не была такой отвратительной, как эта.

— Зачем вампиру человеческая невеста? — Магнар оттолкнулся от стены и сделал шаг ко мне.

— Потому что человек может рожать им детей, — выдохнула я, и ужас от этой мысли лишил меня дара речи.

Магнар замер, нахмурив брови, когда обдумывал то, что я сказала.

При этом признании на мои плечи словно свалился тяжелый груз. Произнесение этих слов было сродни подтверждению их правдивости. Хотя я не сомневалась в информации, которую Монтана передала мне в тот краткий миг, когда наши разумы соприкоснулись, я не хотела в это верить. Она была так далеко от меня, в ловушке без надежды на спасение. Насколько я знала, они могли навязать ей этот брак уже сегодня. Она могла забеременеть задолго до того, как я доберусь до нее, и что тогда? Что за полудемоническое существо ей придется выносить? Как только он поместит его в нее, у меня не будет возможности вытащить ее. Что, если мы доберемся туда слишком поздно?

— Я никогда не слышал, чтобы такое было возможно, — наконец сказал Магнар. — Ты уверена, что она говорила именно это…

— Она видела их собственными глазами. Дети-полукровки. Она показала мне. — Воспоминание об их слишком красивых лицах и переливающейся коже вызвало дрожь у меня по спине.

Самообладание Магнара лопнуло, и он ударил кулаком в стену. Я вздрогнула от внезапного удара, когда от нее посыпалась штукатурка, грудой осыпавшаяся на деревянный пол.

Лошади встревоженно фыркнули, их копыта громко застучали по кафельному полу кухни.

Он отвернулся от меня и ворвался обратно в гостиную. До меня донесся звук падения чего-то тяжелого, за которым последовал звон бьющегося фарфора.

Я двинулась за ним, мое сердце нервно трепетало, поскольку разрушения продолжались. Я заглянула в дверь как раз в тот момент, когда он запустил деревянным стулом через всю комнату. Он разбился о камин, и щепки разлетелись во все стороны.

Огромный дубовый стол, достаточно большой, чтобы вместить десять человек, тянулся вдоль дальней стены, и он опрокинул и его, сбив еще несколько стульев.

Магнар резко обернулся, его яростный взгляд остановился на бадье с водой, и я вошла в комнату, преграждая ему путь, пока он не залил все вокруг. Заметив меня, он замер, его взгляд горел яростью.

— Неужели их чудовищность не знает границ? — прорычал он.

Я придвинулась ближе, чувствуя себя так, словно приближаюсь к дикому зверю. Он замер, позволяя мне приблизиться к нему, и я протянула руку, чтобы прикоснуться к его щеке, нуждаясь в том, чтобы он подавил свою ярость и дал мне немного надежды, прежде чем я окончательно развалюсь на части. Он глубоко вздохнул, глядя на меня сверху вниз, словно дикий зверь, успокаивающийся от прикосновения девушки.

— Мы можем остановить это. Правда? — Мой голос был тихим и наполненным страхом за мою сестру. Я не могла позволить этому случиться с ней. Я должна была найти способ предотвратить это.

— Они заплатят за свои преступления кровью. Я никогда не позволю им забрать тебя, Келли. Клянусь всем, что я есть. Такая судьба не постигнет тебя. И мы сделаем все возможное, чтобы спасти от них и твою сестру. — Огонь вспыхнул в его золотистых глазах, и мне ничего так не хотелось, как обнять его, насладится его теплом и позволить его обещаниям развеять мой ужас.

Но вместо этого непреодолимое желание отпустить его наполнило меня, и моя рука убралась с его лица. Мой гнев из-за нашей ситуации вспыхнул, когда клятва заставила меня отойти от него, а в голове снова закружилась гора проблем, которые стояли передо мной.

Мой взгляд упал на разрушения, которые он устроил, и тихий, беспомощный смешок сорвался с моих губ. — Тебе действительно нужно поработать над тем, чтобы контролировать свой характер.

— Мой брат Джулиус говорил мне то же самое, — ответил Магнар, проследив за моим взглядом. — Мы обычно спарринговали, когда он видел, как во мне нарастает гнев. Это был лучший выход для моих менее желанных качеств.

— Значит, ты всегда был таким вспыльчивым? — Спросила я.

— Моя жизнь дала мне много поводов для гнева. Я могу поблагодарить за это богиню Идун. Она никогда не устает испытывать меня.

Я взглянула на него и увидела, что бездна печали снова затягивает его в себя. Мои собственные потери так тяжело давили на мою душу, что я не была уверена, как их перенести. Я не могла даже представить, как он справлялся со всем, что у него отняли. У меня все еще была Монтана где-то в этом мире, у него же вообще никого не было.

— И теперь она играет со мной в те же игры, — пробормотала я. — Может, мне тоже нужна отдушина?

Я едва начала прикасаться к источнику силы, которым наделили меня мои новые дары, но я чувствовала, как они кипят под поверхностью моей кожи, умоляя выйти наружу и поиграть. Мысль о том, чтобы научиться ими пользоваться, наполнила меня страстным желанием. Это было похоже на зуд, который я отчаянно хотела почесать: чем больше я думала об этом, тем больше мне хотелось это сделать.

— Хочешь сразиться со мной? — Магнар склонил голову набок, обдумывая эту идею.

— Я могу стать более сложной задачей, чем в прошлый раз, когда мы пытались, — с надеждой ответила я.

— Теперь я отвечаю за твое обучение, дракайна хьярта. Я не буду сдерживаться, ты уверена, что готова? — Его пристальный взгляд прошелся по мне, и я выпрямила спину.

— Я готова, — решительно ответила я.

Я чувствовала, как воспоминания о стольких истребителях кружатся на краю моего сознания. Это было похоже на колодец знаний, который только и ждал, когда я окунусь в него, как будто я прожила уже тысячу жизней, и все они привели меня сюда.

Поза Магнара слегка изменилась. Это было такое незначительное изменение, что я была уверена, что раньше бы его не заметила, но теперь все мои чувства казались острее. Он перенес вес тела на правую ногу, и я могла видеть приближение атаки.

Его рука метнулась вперед, собираясь схватить меня за руку, но я увернулась от него прежде, чем он смог меня поймать, мои предки направляли мои ноги.

Легкая хмурость пробежала по его лицу, и я не смогла удержаться от желания ухмыльнуться ему, порыв этого простого движения воспламенил что-то глубоко внутри меня.

— Ты сама напросилась, — прорычал он, и дрожь пробежала по моему позвоночнику.

Магнар снова рванулся ко мне, и я отпрыгнула назад, избегая его. Я рассмеялась, когда мои дары открылись мне так же естественно, как дыхание. Легкая улыбка скользнула и по губам Магнара, и он погнался за мной.

Я попятилась еще раз, но налетела на диван. Прежде чем я успела исправить свою ошибку, Магнар поймал меня. Я ожидала, что он пригвоздит меня к месту и скажет, что я сделала не так, но вместо этого он оторвал меня от земли и перекинул через диван.

Я позволила своим дарам руководить моими движениями, пытаясь оправиться от шока, вызванного тем, что он только что сделал, и умудрилась перекатиться по подушкам, вскочить на ноги и, ударившись об пол, добраться до другого конца комнаты.

Магнар вскочил с дивана, и я быстро попятилась, мое сердце бешено заколотилось, когда я обнаружила, что воюю с воином в нем, со зверем, выпущенным из клетки.

— Подожди, — выдохнула я, отступая еще дальше, но он проигнорировал меня.

Страх пронзил меня, когда он подошел ближе: он был намного крупнее меня, и я начала думать, что поторопилась с этим предложением. Я подняла руку, пытаясь убежать от него, пробираясь вокруг комода и отрицательно мотая головой, но Магнар только рассмеялся.

— Ты сказала, что хочешь провести спарринг, — напомнил он мне, и выражение его лица сказало мне, что он не намерен отступать.

— Да, я просто не уверена, что смогу…

Он бросился ко мне, и проклятие сорвалось с моих губ, когда я вывернулась из его рук и попыталась убежать. Комната была завалена сломанной мебелью, и я перепрыгнула через остатки письменного стола, прежде чем схватить стул и поставить его между нами.

— Остановись, — взмолилась я. — Я не готова…

Магнар схватил стул и отшвырнул его от нас. Он разбился о стену, и я ахнула, когда он улыбнулся, как волк, готовый съесть меня целиком. Мое сердце колотилось от смеси страха и адреналина. Он наслаждался этим. Сукин сын наслаждался каждой секундой моей паники.

Он снова поймал меня и прижал спиной к стене, от удара рамка для картины сорвалась с места, разбившись вдребезги об пол.

— Мудак, — рявкнула я, но он не прекратил надвигаться на меня. — Разве ты не должен инструктировать меня, а не охотиться за мной?

Магнар возвышался надо мной, подходя ближе, в его глазах была дикость, от которой мое сердце бешено заколотилось. Мои нервы снова затрепетали, и я потянулась за своими дарами, умоляя своих предков, или богов, или ту странную силу, на которую я теперь претендовала, восстать ради меня.

Они заполнили мою плоть, как будто просто ждали моего зова, знания, подаренные истребителями, моими предками, привели мое тело в действие, и я с радостью позволила им показать мне, что делать.

Я нырнула в сторону, затем рванулась вперед, моя рука сжалась в кулак. Костяшки моих пальцев врезались в челюсть Магнара, когда я вложила свой вес в замах, и его голова откинулась назад от удара.

— Вот дерьмо, — выдохнула я, разжимая кулак и поднимая руки вверх в знак капитуляции, понимая, что, вероятно, только усугубила ситуацию, даже если было чертовски приятно наконец-то ударить этого засранца по-настоящему. — Я не хотела, я просто позволила своим способностям взять верх и…

Магнар начал смеяться. Он засунул большой палец в рот, и достал его всего в крови. Мои глаза расширились от удивления. Я не должна была быть достаточно сильной, чтобы сделать это.

— Хорошо. Перестань пытаться сопротивляться им и перестань извиняться. Ты все равно захочешь причинить мне боль к тому времени, как мы закончим.

— Что? — Мои глаза расширились от удивления. — Ты не злишься, что я тебя ударила? Потому что я вроде как подумала, что ты, возможно, собираешься надрать мне задницу и отшлепать, как капризного ребенка.

— Тебе придется ударить меня, если ты хочешь чему-нибудь научиться, и мне тоже придется ударить тебя. Вот как это работает. Мы можем обсудить порку позже.

— Ты серьезно? — Прошипела я, игнорируя комментарий о порке, поскольку мои мысли сосредоточились на том, что он ударит меня. Он был более чем на фут выше меня, и в его руках было больше мускулов, чем в моих ногах. Я была почти уверена, что, если он ударит меня, я умру.

— Ты сильнее, чем была раньше. Ты можешь это выдержать. — В глазах Магнара заплясали веселые огоньки, и я поняла, что моя минутная передышка подошла к концу. Но это было бы, черт возьми, «нет» с моей стороны.

— Серьезно, чувак, может, я и полна воспоминаний множества мертвых людей, но это не значит, что я готова принять удар твоих мясницких кувалд. Как насчет того, чтобы просто поработать над тем, чтобы я ударила тебя, и подготовиться к тому, что ты ударишь меня в ответ через несколько месяцев, или лет, или…

Магнар замахнулся на меня, и я отпрянула в сторону, проклиная его, когда он позволил своему кулаку ударить по стене рядом с моей головой, отколов еще больше штукатурки, которая упала к нашим ногам.

— Это значит «нет» на случай, если я выразился недостаточно ясно, — съязвил он.

Черт.

— Ладно, ладно, просто остановись. Дай мне секунду, — сказала я, снова протягивая руку между нами и пытаясь игнорировать, как мало это поможет мне, если он откажется слушать.

— Я дам тебе пять. Тогда ты сделаешь это, нравится тебе это или нет. В конце концов, ты дала нерушимую клятву.

Я прикусила язык от желания выругаться на него, пытаясь развеять свой страх, наблюдая, как отсчитываются секунды в его мерцающих глазах, и потянулась за своими дарами. Воспоминаний было слишком много сразу, но мне не нужно было удерживать их все в своем сознании, я просто должна была позволить им пройти через меня. Это было похоже на то, как если бы я открыла канал и позволила воде течь, причем течение было достаточно сильным, чтобы направлять меня, но не слишком быстрым. Моя поза изменилась, когда я вбирала информацию, необходимую мне для продолжения боя, чертовски надеясь, что мои предки знали, что они делали, потому что я была чертовски уверена, что я не знаю.

Магнар все еще сохранял преимущество, пока я была прижата спиной к стене, и я могла сказать, что он не собирался отступать, но это было нормально.

— Готова? — спросил он.

— Нет, — солгала я.

Я низко пригнулась и нацелилась ударить его по почкам. Он отодвинулся в сторону, чтобы избежать удара, давая мне шанс отойти от стены.

Я развернулась и сумела поднять руку, когда он нацелился ударить меня кулаком в голову. Мое предплечье гудело от того, что я отбила его удар, но я уже двигалась дальше. Я замахнулась кулаком ему в лицо, и он отбил мою руку, но вслед за этим я нанесла более мощный удар тыльной стороной руки, который ему было труднее отразить.

С этого момента это было похоже на погружение в знакомый танец, и я доверяла своему телу в том, что оно знает шаги, впитывая знания, которые мне предлагали, и используя их, чтобы выучить движения самостоятельно.

Наши движения стали быстрее, нанося удар за ударом, поскольку ни одному из нас так и не удавалось попасть по-другому, и во мне нарастало волнение: я держалась на равных с величайшей из когда-либо существовавших истребителей. Я делала это. Я сражалась. Я была чертовски неудержима.

Энергия танцевала вдоль моих конечностей, когда мои способности проносились сквозь меня, направляя мое тело, и волна возбуждения поднялась в моей груди. Я делала это, оттачивая приемы, которые мне понадобятся, чтобы сразиться с каждым вампиром, который встанет между мной и моей сестрой. Я приняла свою кровь истребительницы, и мне это нравилось.

Пот струйками стекал по позвоночнику, пока я снова танцевала в недосягаемости. Я почувствовала, как мои губы растягиваются в улыбке. Каждое движение я выполняла так, словно делала это уже сотни раз до этого. Казалось, что я всю жизнь тренировалась драться подобным образом, разучивая каждое движение, пока мои конечности не заработали практически без раздумий. Я была такой быстрой. Я была такой сильной. Я была непобедимой и…

Кулак Магнара врезался мне в лицо с такой силой, что мне показалось, будто на меня только что обрушился весь дом.

Меня швырнуло на пол, и боль пронзила меня, как будто по мне ударили кувалдой. Мой вдох вырвался из легких, и я ударилась затылком о деревянные доски пола, рухнув как мешок с дерьмом.

Прежде чем я успела сморгнуть пелену замешательства со своих глаз, он оказался сверху, его пальцы обхватили мои запястья, когда он поднял их над моей головой и удерживал меня в таком положение.

Его вес обездвижил меня, и его длинные волосы упали вперед, когда он посмотрел на меня сверху вниз, а его глаза заблестели весельем, — мое поражение было неоспоримо.

— Ты сдаешься? — небрежно спросил он, даже не имея приличия казаться запыхавшимся, в то время как моя грудь вздымалась, а сердце бешено колотилось, и к моим щекам прилипли пряди золотистых волос от пота.

Ладно, я, черт возьми, не непобедимая.

Я не могла пошевелиться. Я едва могла дышать, когда он вдавил меня в доски пола. Мой разум закружился от травмы головы, и я почувствовала вкус крови, которая текла из моего носа в рот. Мои дары снова ускользнули от меня, когда закрылись шлюзы, и я была почти уверена, что он сломал мой гребаный нос.

Я бессмысленно дергала свои запястья, мои босые ноги шаркали по деревянному полу, пока я пыталась придумать какой-нибудь способ вырваться из его хватки, но было ясно, что с меня хватит.

— Что, черт возьми, это было? — рявкнула я.

— Девушка, играющая в воина, — ответил он, пожимая плечами. — Это было мило.

— Пошел ты. — Я снова дернула себя за запястья, но это ничего не дало.

— Ты сдаешься? — повторил он.

— Ты сломал мне гребаный нос, — прошипела я, чувствуя вкус крови по рту.

— Я едва тебя ударил. С твоим носом все в порядке.

— В порядке? Я захлебываюсь своей гребаной кровью!

Магнар закатил глаза, беря оба моих запястья в одну руку, прежде чем взять мой нос двумя пальцами и сжать его.

От его грубого осмотра вспыхнула боль, и я забилась под ним, но он остановился так же быстро, как и начал.

— Видишь? Не сломан. А теперь перестань скулить и уступи. Или ты просто тянешь время, чтобы оставаться прижатой ко мне?

— Ты серьезно не слезешь с меня, пока я не признаю твою победу? Тот факт, что я истекаю кровью на полу под тобой, еще недостаточно проясняет это? — Прошипела я.

— По-видимому, нет.

— Пошел ты, — повторила я.

Он ухмыльнулся, как демон, но не двинулся с места.

— Прекрасно, — отрезала я. — Ты выиграл, я уступаю, ты живая пизда с кувалдой и все такое.

— Живая пизда с кувалдой? — он задумался. — Ты обиженная неудачница.

— Нет, я раздавленная, — отрезала я, извиваясь в попытке освободиться, но это только заставило меня прижаться к его твердому телу.

Его улыбка стала шире, превратившись в нечто темное и дикое, и я поняла, что он наслаждался спаррингом так же, как и я, — по крайней мере, до последнего момента. — В следующий раз я не буду так мягок с тобой.

— Это было, по-твоему, мягко? — Спросила я, осознавая, что на самом деле я не была крутой, одаренной воительницей, которой не нужно было никакого обучения. Судя по выражению глаз Магнара, мы только начали.

— Да, ты самоуверенная маленькая мышка, — сказал он, его ухмылка стала шире. — Это первый урок, и дальше будет только сложнее. Ты дала клятву, и от нее никуда не деться. Ты станешь настоящей истребительницей, Келли Форд, и твое обучение будет самым изнурительным в твоей жизни. Добро пожаловать в последствия твоих действий.

Э

рик не вернулся ночью, а утром я обнаружила, что мои глаза щиплет от выплаканных слез, но они наконец высохли. Мое тело казалось тяжелым, онемевшим, но у меня было несколько причин, по которым стоило подняться сегодня. Келли была в центре их всех, но месть пела громче остальных.

Наконец-то я вышла из своей комнаты, одетая в джинсы и черный свитер, обутая в кроссовки, и мысль о побеге не покидала меня. Но смерть Вульфа была на первом месте. А для этого мне нужен был Кошмар. Возможно, Эрик и планировал какое-то туманное наказание за содеянное генералом, но я не верила, что его слов будет достаточно. Вульф заслуживал медленного, мучительного спуска в ад и ничего меньшего.

Я наслаждалась тишиной дома, когда подошла к двери, повернула медную ручку и открыла ее. Лучше всего я справлялась со всем в одиночестве, и сейчас я была рада ему.

Я вошла в светлый коридор с темными деревянными полами, солнечный свет струился сквозь высокие окна в крыше надо мной. Это было похоже на чердачное помещение, крыша сужалась в треугольник надо мной. На стропилах были выгравированы странные символы и слова, написанные на языке, который я не могла расшифровать.

Gammel kjærleik rustar ikkje.

Я двинулась дальше, проходя мимо залитых солнцем деревьев в горшках, стоящих под высокими окнами, их листья были наклонены навстречу свету, как у измученного жаждой существа, делающего глоток. Я нашла винтовую лестницу, которая вилась вниз по дому, как виноградная лоза, обившаяся вокруг ствола дерева, и начала спускаться по ней вглубь дома Эрика. Я проходила мимо коридоров, ведущих то в одну, то в другую сторону, проблески света и сияния манили меня к себе, но я продолжала спускаться, пока не достигла первого этажа, полагая, что начну свою охоту внизу, а потом поднимусь наверх. Но, судя по размерам этого места, мне предстояла адская работа по поиску Кошмара. Я попыталась прислушаться к его голосу или, возможно, ощутить его, но все было тихо.

Я оказалась в просторной кухне-гостиной, где стены были кремового цвета, а деревянный пол — нежно-орехового. Я подошла к большому холодильнику в дальнем конце комнаты, окруженному целым гнездом шкафов. Нахмурившись, я открыла его, ожидая, что моя ярость усилится при виде крови, спрятанной там, но мой лоб удивленно приподнялся. Крови не было: он был плотно набит едой. Еды было больше, чем когда-либо было на кухне моей семьи, просто неприличное количество. Достаточное, чтобы накормить весь мой многоквартирный дом.

Этим утром мой желудок налился свинцом, и у меня не было желания есть что-либо стоящее передо мной несмотря на то, что я понимала, какое оскорбление нанесу людям моей Сферы, если они узнают, как я отвергла ее.

Закрыв холодильник, я подошла к широкой раковине и, налив себе стакан воды, выпила его несколькими глотками. Я отставила стакан в сторону, сосредоточившись на тишине, царившей в доме, задаваясь вопросом, нет ли поблизости охранников. В тени могут прятаться пятьдесят человек, и я никогда не узнаю: их шаги по половицам были бы легки, как дуновение ветерка.

Я прошла через гостиную, где плюшевые диваны стояли под углом к огромному телевизору на стене, затем вышла в другой пустой коридор. В дальнем его конце находилась колоссальная книжная полка, занимавшая всю стену. Мой рот приоткрылся, когда я приблизилась к ней, пробегая пальцами по переплетенным корешкам, мое сердце тосковало по всем словам внутри них. Так много историй, так много правды. За всю свою жизнь мне довелось прочитать всего несколько книг, и я часто представляла, каково это — иметь доступ к большему количеству. Информация, которую они хранили о нашем мире, была непостижимой, и это были знания, на которые у меня никогда не было возможности претендовать.

Я заставила себя вернуться к текущей задаче, задаваясь вопросом, где может быть спрятан Кошмар. Хотя в моем сознании мелькнуло сомнение. Возможно, его здесь не было. Может быть, он был в замке или даже где-то еще в городе. Но когда я сосредоточилась, очень слабое чувство заставило мое сердце затрепетать от надежды, просто легкая вибрация в воздухе. Меня охватило волнение от возможности того, что я каким-то образом смогу найти его своим разумом, как будто я была связана с самой его сущностью. Я закрыла глаза, пытаясь дотянуться до лезвия, чтобы оно притянуло меня к нему, и ощущение стало немного сильнее.

Я двинулась дальше по дому, сосредоточившись на клинке, пытаясь определить, где он находится, и его гул то усиливался, то ослабевал в зависимости от того, куда я шла. Мой путь всегда приводил меня обратно к книжному шкафу, но, обыскав его весь, я была вынуждена признать, что его там нет.

Я сдалась и направилась к выходу, который нашла дальше по коридору: деревянная дверь, изогнутая вверху, выходила в красивый проход, где на железных крючках висели куртки. Маленькое матовое окошко пропускало дневной свет снаружи, создавая круглую лужицу золота вокруг моих ног. Я потянулась к щеколде и повернула ее, желая проверить, насколько далеко на самом деле простирается моя свобода. Или слова Эрика были полной чушью, как я и подозревала.

К моему удивлению, дверь открылась, и морозный ветерок коснулся моих щек, а трава во дворе заблестела от утренней росы.

— Доброе утро, мисс Форд. — Женщина-охранник появилась в поле зрения, как призрак, материализующийся из загробной жизни, заставив меня в тревоге отпрянуть назад. За спиной у нее был пристегнут большой меч, черная униформа крест-накрест была перепоясана кожаными ремнями, на которых были прикреплены другие острые кинжалы. Ее лицо было воплощением мягких углов, а глаза светились интригой. — Принц Эрик попросил меня присмотреть за вами.

— Конечно, — пробормотала я, складывая руки на груди. Как я и подозревала, сейчас я была не более свободна, чем до церемонии Выбора. — Он также сказал, что я больше не пленница.

— Это не так. Это исключительно для вашей защиты. После покушения на вашу жизнь прошлой ночью принц желает, чтобы вам была обеспечена самая лучшая охрана.

— И это ты? — Спросила я, прищурившись. Она была стройной, немного выше меня, но в ней почти не было того устрашения, которое внушали некоторые другие вампиры. В ней была какая-то легкость, которая не казалась угрожающей, и все же я знала, что была бы дурой, если бы отмахнулась от этого. У самого злобного монстра может быть самое дружелюбное лицо.

Она тихо рассмеялась. — Уверяю вас, я одна из лучших телохранителей в Новой Империи. Принц Эрик лично обратил меня. — Она придвинулась ближе, ее подбородок приподнялся. — Я искусна во всех видах боя, я служила Бельведерам четыреста одиннадцать лет, и ни один вампир не перешел мне дорогу и не выжил при столкновении.

Мои брови приподнялись. — О.

— Меня зовут Сабрина. Хотите, я покажу вам сад, мисс Форд?

— Нет, все в порядке. — Я двинулась, чтобы пройти мимо нее, но она преградила мне путь, все еще улыбаясь.

— Мне придется следовать за вами. Я могу держаться в двадцати шагах позади, если вы предпочитаете, но таков приказ принца Эрика.

Мои губы сжались. Это был мой новый способ быть прикованной, я была уверена в этом. Я была дворняжкой в клетке, а теперь превратилась в собаку на поводке.

— А что, если я захочу покинуть двор? — Спросила я, разглядывая большой меч у нее за спиной.

Она пожала плечами. — Я поеду с вами. В вашем распоряжении машина.

Я нахмурилась, сообразив, что сама все равно никуда не смогу поехать. — А что, если я захочу уехать из города?

Она удивленно рассмеялась. — Поехать куда?

— Я не знаю… вернуться в свою Сферу? — Предположила я, любопытствуя посмотреть, как далеко я смогу завести Сабрину.

— Ну, чтобы выехать за пределы штата, вам нужен паспорт, мисс Форд. Вам придется попросить своего будущего мужа организовать эту поездку для вас.

Я прищурилась, глядя на нее, чувствуя, что она парирует каждое мое движение с раздражающей грацией. — А будет ли принц проинформирован о том, куда я решу отправиться в пределах штата?

— Конечно. Но только если он запросит информацию. Он не шпионит за вами, мисс Форд.

— Монтана, — поправила я, начиная раздражаться из-за формальностей. Я не была благородной. Она просто делала то, что ей сказал мой похититель.

— Ох… я действительно вынуждена настаивать.

— Не называй меня мисс Форд, — настаивала я. — Монтана, хорошо?

— Ладно, — сдалась она. — Итак, мисс Монтана…

— Хватит этого мисс, — сказала я. — Просто Монтана.

Сабрина заколебалась, очевидно, борясь с желанием оставить все как есть.

— Хорошо… Монтана. — Я могла сказать, как ей было неловко из-за этого. Вероятно, она шла против воли Эрика, но, если она была моим телохранителем, я не собиралась позволять ей разговаривать со мной, как с членом королевской семьи.

— Итак, Сабрина… Эрик спрятал для меня подарок в доме, — сказала я, изобразив яркую улыбку, как будто я была увлечена игрой. — Я повсюду искала его, но не могу найти.

Ее глаза загорелись. — Как романтично.

— Да, но я думаю, что он отнесся к игре слишком серьезно, потому что я искала везде, но безуспешно. У тебя есть какие-нибудь предположения, где он мог его спрятать?

— Хм… пойдем со мной. — Она вошла в коридор, направляясь к книжному шкафу, занимавшему дальнюю стену. Мое сердце пело, когда она остановилась перед ним, уверенное, что Кошмар близко и, возможно, у Сабрины есть ответ.

Она бросила на меня озорной взгляд, а затем взялась за красную книгу в кожаном переплете и потянула ее на себя. Раздался щелчок, и в центре книжной полки открылась потайная дверь, отчего у меня участился пульс.

— Это его любимое место в доме, — прошептала она с блеском в глазах.

— Сабрина, ты гений. — Я поспешила к двери, прошла мимо нее и вошла в комнату, от которой у меня перехватило дыхание.

Винтовая деревянная лестница с замысловатыми железными перилами располагалась в самом центре комнаты между стеллажами, которые возвышались надо мной до круглого потолочного окна. Витражное стекло окрашивало помещение в глубокие красные и янтарные тона, отчего пол переливался красками, а в центре стекла было изображено дерево с изящными ветвями и таким же замысловатым веером корней внизу. Тот же символ, что был помещен на королевский герб.

Я прошла дальше по комнате, рассматривая полки, уставленные прекрасными предметами. Их были сотни, возможно, тысячи. Гигантские сверкающие камни, предметы из золота, латуни, железа, стекла, дерева. Все разной формы с разными назначениями, которые я даже не могла себе представить. Были там и книги, выглядевшие такими старыми, что их обложки были хрупкими, корешки потрескались, а страницы погнулись от того, как часто над ними корпели. Некоторые названия были написаны на том же языке, который я видела на стропилах, но другие я могла прочесть.

— Принц Эрик регулярно пополняет свою коллекцию. Он часто путешествует и всегда возвращается с одним-двумя старинными артефактами, — сказала Сабрина, следуя за мной в комнату, затем указала на лестницу. — Там, наверху, есть зона отдыха. Когда он не работает, его всегда можно найти здесь. Но об этом знаем только я и еще несколько охранников. Когда принц здесь, он не хочет, чтобы его тревожили.

— Для чего все это? — Спросила я, подходя к пьедесталу, на котором в бронзовых застежках находился большой сферический предмет.

— Ну, это глобус, — сказала она, подходя, чтобы полюбоваться им. — Карта нашего мира.

Я протянула руку, толкая его, чтобы заставить вращаться, и сотни стран подмигнули мне, когда он закружился перед моими глазами.

Сабрина ткнула в него пальцем, как кошка, поймавшая муху лапами, указывая на место с пометкой «Нью-Йорк».

— Мы тут, — сказала она, и я пригляделась повнимательнее, пытаясь сопоставить эту карту с той, порванной, на которой папа показывал нам нашу страну. Я провела пальцами по океану, который был так дразняще близок к тому месту, где мы сейчас находились, горе снова нахлынуло на меня так быстро, что это было похоже на то, как если бы меня бросили в этот океан и я погрузилась в его глубины. Мы часто мечтали найти дорогу к морю, втроем, на выжженный солнцем берег, где песок был золотистым, а вода ярко-голубая.

Я отошла от глобуса, повернулась к полкам и проглотила эмоции, подступавшие к горлу. Я не хотела сломаться перед Сабриной. Я просто должна была держать себя в руках. Найти Кошмар.

У меня защипало в глазах, когда я подошла к ближайшей стопке книг, проводя пальцами по корешкам. Папа был бы рад возможности прочесть их. Он часто рассказывал о библиотеке, которую посещал перед Последней Войной. Он сказал, что книга — это портал, и когда жизнь становится трудной, достаточно войти в один из них, чтобы на время забыть о своих горестях.

— Это телескоп, — сказала Сабрина, и, обернувшись, я увидела, что она берет в руки длинный латунный предмет. — Одно из самых первых творений Галилея.

— Кого? — Спросила я, но она пошла дальше, взяв в руки круглый золотой предмет.

— А это компас, которым давным-давно пользовались морские офицеры, пересекая океаны.

— Понятно, — сказала я, не уверенная, как эта штука может помочь кому-то пересечь океан.

Я заметила медный инструмент с длинной, похожей на рог штукой на одном конце, и мое сердце дрогнуло, когда я двинулась к нему.

— Я уже видела фотографию одного из таких раньше. Это кумба, — сказала я с некоторым самодовольством от того, что наконец-то что-то узнала.

— О, эм, — Сабрина прочистила горло. — Вообще-то это называется труба.

— Точно, да, именно это я и сказала, — быстро пробормотала я, мысленно проклиная себя. — Послушай, ничего, если я побуду здесь немного одна?

— Конечно, мисс… Монтана. — Она склонила голову, положила компас и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Вздох облегчения слетел с моих губ. Эта комната словно заглядывала в сознание Эрика, позволяла увидеть множество его жизней, и мне стало интересно, что заставляет его собирать осколки прошлого, как трофеи.

Я поднялась вверх по железной лестнице, напрягая все свои чувства, пытаясь определить местонахождение Кошмара, уверенная, что он был близко, как будто частица моей души звала меня.

— Я знаю, что ты здесь. Где ты? — Прошептала я.

Я добралась до верха лестницы и оказалась на широком балконе, где между двумя рядами полок стояло красное кресло с высокой спинкой. Рядом с ним стоял столик, на котором лежала книга в черной обложке с единственным символом белого цвета на поверхности, похожим на те, что я видела на стропилах. Я двинулась к нему, повсюду в этом месте витал запах Эрика: кипарисов и дождя. Я подумала, будет ли ему небезразлично, что я вторглась в его священное пространство, разозлится ли он на то, что я нашла путь в самое сердце его логова.

Я стояла у кресла, ощущая гудение энергии, исходящее из-под него. Наклонившись, я вытащила из-под сиденья деревянную коробку, и мой пульс участился.

Я открыла крышку и обнаружила Кошмар, завернутый в толстые кожаные ножны, оружие возбужденно гудело, когда мы воссоединились. Развернув ножны, я взяла в руки сверкающее золотое лезвие и вздохнула с облегчением.

Дитя луны, — промурлыкало оно.

Я понятия не имела, почему я была так привязана к этой штуке, но как только я взяла его в руки, по моим венам сразу же разлилось спокойствие, успокаивая щемящую боль в моей душе.

— Моего отца больше нет, — выдохнула я, не понимая, почему рассказываю куску металла о своей самой страшной боли. Но раньше это всегда приносило мне утешение, и сейчас я нуждалась в нем больше, чем когда-либо.

Мы прикончим того, кто это сделал.

Я кивнула, мои вены наполнились энергией при этой мысли.

Вонзи меня в сердце преступника.

Мной овладела решимость, когда я засунула лезвие сзади в джинсы и натянула поверх него свитер. Я заметила ряд свитков, выстроившихся на полке, и направилась к ним, взяв один в руку. Отнеся его к шкатулке, я обернула его кожей и задвинула шкатулку обратно в потайное место. Я не знала, сколько времени пройдет, прежде чем Эрик догадается, что я взяла клинок, но надеялась, что мне хватит времени убить им Вульфа.

Я повернулась к лестнице, но мой взгляд зацепился за книгу, которую читал Эрик, и мной овладело непреодолимое желание узнать, что в ней содержится. Страница была помечена пером воронова крыла, и у меня зачесались пальцы, когда я взяла книгу, осторожно открыла большой том и взяла перо между большим и указательным пальцами.

Слова на мгновение поплыли передо мной, пока я привыкала к мелкому печатному тексту. Абзац был обведен красными чернилами. Медленно я расшифровала слова, выделенные Эриком, и мое сердце бешено заколотилось в груди, когда я почувствовала, что переступаю черту, которая не понравится принцу.

Андвари: Повелитель золота. Мифология повествует о нем во многих формах. От бога, гнома, до могущественного смертного.

Легенда гласит о волшебном кольце Андваранаут, которое обладало огромной силой. Оно было одним из многих сокровищ, которыми владел Андвари, и другие боги часто пытались украсть его у него.

— Монтана! — Сабрина позвала меня. — Принц Эрик вызвал тебя в город, мы должны немедленно поехать.

Я чуть не выронила книгу от неожиданности, затем быстро вложила перо обратно в нее и положила ее туда, где нашла. Я подавила раздражение на Эрика за то, что он поманил меня, как домашнее животное, и больше всего на свете надеялась, что это связано с Вульфом.

Сбежав по лестнице, я выбежала из потайной комнаты, закрыв за собой дверцу книжного шкафа, и обнаружила, что Сабрина держит для меня прекрасное темно-синее пальто. Я надела его, и адреналин забурлил в моей крови при мысли о том, что меня ждет.

Сабрина вывела меня во двор, и мы пошли по извилистой каменной дорожке вокруг дома. Здание было построено из дерева, огромные бревна были сложены высоко, одно на другое, вплоть до шиферной крыши.

Мы добрались до широкой каменной подъездной дорожки, где нас ждал черный автомобиль, а по обе стороны от него стояли еще двое королевских охранников, выглядевших гораздо внушительнее, чем моя нынешняя компания.

Сабрина открыла мне заднюю дверь, пропуская внутрь, и мое сердце подскочило к горлу. Устроившись на своем месте, я протянула руку назад и быстро сунула Кошмар во внутренний карман пальто. Сабрина последовала за мной на заднее сиденье машины, положив свой меч на колени, и на нее опустилась суровая аура, позволившая мне мельком увидеть смертоносное существо, которым она была на самом деле.

— В чем дело? — Спросила я, когда двое охранников сели на передние сиденья.

— Я не уверена, — ответила она, затем позвала охранника со стороны водителя. — Гас, какие у тебя новости?

Гас взглянул на меня через плечо, его глаза были темно-карими, а лицо — воплощением жестких углов. — Принц Эрик произвел арест в городе.

Решимость нашла место в моей груди и расцвела, как темные цветы.

Я убью тебя за то, что ты отнял у меня, Вульф. Сегодня ты узнаешь, что происходит с теми, кто причинил вред моей семье.

1000 ЛЕТ НАЗАД

Д

жулиус все еще не вернулся, и я начинал раздражаться. Последние три месяца мы выслеживали ниточку, ведущую к местонахождению Восставшего Майлза, и теперь, когда мы, наконец, были близки к прорыву, след простыл.

Я прижался к ледяной поверхности скалы, кутаясь в свои толстые меха, и попытался не дрожать. Но мне это не удалось.

Мой гнев из-за потери вампира, возомнившего себя богом, удвоился из-за того факта, что он привел нас на вершину этой чертовой горы, прежде чем исчезнуть.

В этом не было смысла. Мы шли прямо за ним. Я видел его собственными глазами, когда он бежал по этой тропе, в то время как его ученики замедляли нас. Подъем был отвесным и коварным. Другого пути на вершину не было, и он никак не мог обойти нас и спуститься обратно, не упав со скалы и не разбив себе мозги о зазубренные камни внизу.

Бессмертия было недостаточно, чтобы сделать его способным пережить такое падение невредимым. Даже если бы он решил, что стоит переломать свое тело, чтобы сбежать от нас, я был уверен, что мы увидели бы признаки того, что он выбрал этот вариант.

Я снова проклял его, пока ждал своего брата. Приближалась ночь, и я начал задаваться вопросом, не сами ли мы вот-вот станем жертвами какой-нибудь ловушки. Возможно, вместо того чтобы бежать, Майлз действительно затаился где-то, надеясь устроить нам засаду на обратном пути вниз.

Дикарь во мне надеялся, что это так. Прошло три дня с тех пор, как я разрубил последнего из его бессмертных отпрысков, и Буря жаждал еще крови. Я пообещал клинку отведать душ Восставших, и моя первая цель должна была быть в пределах досягаемости.

Я перевел взгляд за заросли кустарника, которые использовал в качестве укрытия, и посмотрел на горизонт. Вдалеке мерцало море, холодное, как сталь, и вдвое более смертоносное. Оно звало меня так, что я не могу точно описать. Часть меня жаждала путешествовать по морям, как наши кузены-викинги. Я хотел увидеть новые миры, сразиться с новыми врагами. Возможно, как только я избавлю мир от мразей-Восставших, я так и сделаю.

Я сосредоточился на море, почти убедив себя, что слышу, как огромные волны разбиваются о скалы. Да, этот шум звал меня, но он был нечто большим, чем просто обещанием приключений. Это был шепот свободы. Если я пересеку моря во имя богов, освободят ли они меня от обязательств перед Валентиной?

Я провел рукой по груди, жалея, что не могу удалить татуировку, скрепляющую нашу с ней помолвку. Это была единственная отметина на моей коже, которой я не гордился. Каждый второй шрам или татуировка что-то значили для меня. Но эта отметина просто казалась цепью, привязывающей меня к судьбе, которой я не хотел.

Я все еще не женился на ней. Восемнадцать месяцев — слишком долгий срок, чтобы заставлять ее ждать. Но пророк предвидел только нашу помолвку, и пока кто-нибудь не предвидел настоящую свадьбу, я выполнял свою часть сделки. Не то чтобы Валентина смотрела на это так же. Она пыталась убедить меня выбрать дату при каждой возможности.

Я все еще не понимал, почему она так отчаянно пыталась связать свою душу с мужчиной, который не желал ее. Чем больше она настаивала на том, что любит меня, тем больше я сопротивлялся идее связать себя с ней. Я понимал, что это бессмысленно. В конце концов, боги потребуют, чтобы я выполнил данное ей обещание. Но я видел настоящую любовь в своих родителях. Каждый взгляд, которым они обменивались, каждое прикосновение, даже их разногласия были наполнены страстью. Я знал, как выглядит любовь, и Валентина таковой для меня не была.

Чуть левее от меня хрустнула ветка, и я притянул Буря к себе. Я понял, что сломанная ветка — это сигнал Джулиуса о его приближении, но никогда нельзя быть слишком осторожным. Восставший был на свободе, и несмотря на то, что казалось, что он ускользнул от нас, я не собирался на это рассчитывать. У такого могущественного существа были хорошие шансы против двух истребителей, даже если мы были самыми молодыми членами клана, когда-либо дававшими свои клятвы.

Появился Джулиус, и я немного расслабился.

— Почему ты так долго? — Я спросил в отчаянии. — Мои конечности готовы отвалиться.

— Ну, мы же не хотим, чтобы твоя пресловутая задница замерзла, не так ли? Возможно, нам следовало взять с собой Валентину, чтобы она хорошенько тебе ее помассировала.

Я фыркнул от смеха. С нашей стороны было не совсем честно так над ней издеваться, но моя будущая жена в последнее время стала предметом множества подобных шуток. Я знал, что она всего лишь стремилась следовать указаниям богов, но мне было трудно уважать кого-то, кто так отчаянно нуждался в их одобрении, что даже отказывался от собственного мнения. Ей так хотелось верить, что нам суждено быть вместе, что я сомневался, что ее вообще волнует, кто я на самом деле. Что бы я ни делал, это не могло испортить мой имидж в ее глазах, и мне стало несколько неловко.

— Ты нашел следы этой твари? — Спросил я, возвращая тему к нашей охоте.

— Нет. Я начинаю думать, что ты был прав — он снова нашел способ сбежать от нас. Возможно, он никогда не выбирал этот путь. Он мог повернуть назад или спрыгнуть со скалы ниже? Несколько сломанных костей не остановили бы его надолго. — Джулиус провел рукой по своим коротким волосам и вздохнул.

— Но почему? — Спросил я, вопрос зудел во мне, как свежая рана. — До сих пор он избегал нас, но у меня было отчетливое впечатление, что он привел нас сюда, чтобы закончить наши дрязги с ним. Зачем поворачиваться и убегать в последнюю секунду? Что заставило его дрогнуть?

— Я не знаю, брат, — ответил Джулиус, пожимая плечами.

Он никогда не подвергал сомнению мотивы вампиров так, как это делал я. Он предпочитал сосредоточиться на охоте на них и убийстве всех, кого мы находили. Размышления о том, что ими движет, не входили в список его приоритетов. Но меня это всегда приводило в бешенство. Если бы мы только могли узнать, чего они хотят или куда нанесут следующий удар, то смогли бы опередить их.

Вместо этого всегда казалось, что мы заканчиваем вот так, идя по остывшим следам и оставаясь на шаг позади них. Это приводило в ярость. Казалось, они знали, что мы будем делать, еще до того, как мы решили это сами для себя.

— Что-то здесь не так, — проворчал я, начиная спускаться с забытой богами горы. — Я знаю, что он собирался встретиться с нами лицом к лицу. Если он изменил свой план, для этого должна быть причина. И тот факт, что мы понятия не имеем, в чем она заключается, заставляет меня чувствовать себя более беспокойно, чем я могу объяснить.

— Боги говорили с тобой, что заставило тебя так беспокоиться? — Спросил Джулиус.

Он всегда задавал мне вопросы, когда у меня возникали подобные предчувствия, но я редко ошибался.

— Нет. Как всегда, боги хранят молчание во всех аспектах моей жизни, кроме брака, — раздраженно ответил я.

Джулиус хлопнул меня по плечу и вывел из нашего укрытия, чтобы мы могли начать спуск.

По пути вниз ориентироваться стало еще труднее, и при каждом шаге под ногами перекатывались камни, угрожая сбросить к подножию горы.

Дневной свет быстро угасал, и наше продвижение только замедлилось, поскольку выбирать, куда ставить ноги, становилось все труднее. Меня так и подмывало объявить привал в нашем путешествии и разбить лагерь до рассвета. Не то чтобы мы могли как следует выспаться, прижавшись к скале и терзаемые воем ветра.

Игнорируя мои соображения о безопасности нашего спуска, мы продолжили. Я хотел оставить эту чертову гору позади и найти теплое местечко, где можно было бы встретить ночь. В последнем городе, через который мы проезжали, была таверна, и, если немного повезет, кого-нибудь там можно было бы убедить дать нам какую-нибудь информацию о том, куда мог направиться Майлз. Языки, как правило, развязывались после нескольких рюмок, и взятки или угрозы могло быть достаточно, чтобы выследить его.

Ледяной ветер налетел на нас, как будто пытался сбросить со скалистого выступа, за который мы цеплялись. Я нахмурился, глядя на темное небо, когда начали падать крупинки снега.

— Будь проклята эта погода, — выругался я. — Надо было взять с собой заклинателя бури.

Члены Клана Бури были недостаточно сильны, чтобы полностью изменить погоду, если только они не работали вместе. Но достаточно сильный член клана смог бы обеспечить нам, по крайней мере, теплый ветер.

— О? И кого бы ты выбрал присоединиться к нам? Я уверен, что ты бы не выбрал Валентину. Элвард создает больше ветра из своей задницы, чем может наколдовать из стихий. И я скорее отморожу свое мужское достоинство, чем проведу недели в дикой местности с Хофтом, — пошутил Джулиус. — Я соглашусь на то, что деревенская девушка согреет мне постель сегодня вечером, и смирюсь с этим ублюдочным штормом, пока мы в нем застряли.

— В твоих словах есть смысл, — признал я.

Было несколько причин, по которым мы решили путешествовать в одиночку, чтобы преодолеть много миль. Двое воинов были быстрее, менее заметны и с большей вероятностью были недооценены нашим врагом. Если бы я привел за ним целое войско, он сбежал бы гораздо раньше. Помимо этого, я наслаждался обществом моего брата больше, чем кем-либо другим. Если я и собирался провести недели наедине с кем-то, то это всегда был он.

Я надеялся, что эго Майлза не позволило бы ему сбежать от нас двоих. Могущественный Восставший, боящийся встретиться лицом к лицу с двумя истребителями в дикой местности? Конечно, этого не могло быть. Но, похоже, я снова недооценил его.

Я

стояла в маленькой ванной и рассматривала свой нос в зеркале. Магнар настаивал, что он не сломан, и я неохотно была вынуждена согласиться. Хотя это все равно было чертовски больно.

Солнце светило в большое окно, и у меня было достаточно света, чтобы что-то видеть. Несмотря на то, что моим намерением было посмотреть на свои травмы, вместо этого мой взгляд продолжал цепляться за свое отражение. У нас в Сфере не было приличного зеркала, и я никогда раньше не видела такого четкого изображения собственного лица.

Синева моих глаз была ярче, чем я предполагала. Они сверкали, как небо в прекрасный летний день. Такой день, когда вампиры разбегаются, прячась в тени.

Кроме того, я почувствовала, что что-то изменилось в девушке, которая сейчас смотрела на меня. Как будто полученные дары просвечивали сквозь мою кожу, добавляя нотку тепла к моему некогда блеклому цвету лица. Мои волосы тоже казались более яркими, почти блестящими, когда на них падал солнечный свет.

Я провела по ним пальцами, начиная заплетать в косу, как делала всегда, когда стояла дома перед зеркалом. Знакомые движения вызвали во мне волну тоски, как будто в любой момент Монтана могла начать колотить в дверь, настаивая, чтобы я поторопилась, пока папа звал нас завтракать. Я никогда не буду скучать по Сфере, но мне всегда будет не хватать этого.

— Не надо, — тихо сказал Магнар позади меня, и я, обернувшись, обнаружила его стоящим в дверном проеме.

— Не надо что? — Я нахмурилась.

Он протянул руку и остановил мои напряженные пальцы. Я опустила руки, когда он нежно начал расплетать косу у меня в волосах. Пока он распускал мои волосы, у меня покалывало кожу головы, а его взгляд медленно скользнул, чтобы встретиться с моим.

Ни один из нас не двинулся навстречу друг другу. Да мы и не смогли бы этого сделать, даже если бы захотели. Но воздух, который проходил через разделяющий нас дюйм пространства, казался наполненным энергией. Горькие слова и ненависть, накопившиеся между нами, улетучивались, когда он так смотрел на меня, и оставалась лишь простота нашей ситуации. Теперь мы были связаны друг с другом, наши судьбы лежали на одном пути.

Мои губы приоткрылись от желания сказать что-нибудь, что могло бы улучшить нашу ситуацию, что могло бы объяснить мои суждения, могло бы как-то извиниться за то, что я принудила его к этой связи, но у меня не было подходящих слов.

Магнар тяжело вздохнул и отпустил мои волосы. — Если ты закончила любоваться собой, то утро уже на исходе.

Он повернулся и зашагал прочь от меня, заставив меня почувствовать себя так, словно он только что вылил мне на голову ведро холодной воды, и я хмуро посмотрела ему в спину.

Я в последний раз взглянула на себя в зеркало, убедившись, что смыла всю кровь с лица, прежде чем поспешить за ним. Я провела пальцами по своим распущенным волосам, задаваясь вопросом, может быть, ему просто нравится, чтобы они были такими. Иначе почему его волновало, как я их ношу?

— Я не любовалась собой, — пояснила я, когда он направился к выходу из фермерского дома. Лошади ждали нас, и Магнар уже погрузил наши скудные пожитки на спину кобылы, готовясь к нашему отъезду. — Я проверяла повреждения, которые ты нанес моему лицу своим огромным кулаком.

— Если тебе все равно, как выглядит твое лицо, тогда зачем тебе беспокоиться? — Он отвязал веревку, привязывавшую жеребца к забору, не поворачиваясь ко мне.

— Ну, я определенно предпочитаю, чтобы мой нос был прямым, так что, если бы ты мог больше не бить меня по нему, я была бы тебе очень признательна, — отрезала я.

— Ничего не обещаю. Если ты не хочешь, чтобы я бил тебя по твоему идеальному лицу, тогда тебе придется помешать мне сделать это.

У меня внутри все сжалось. — Ты думаешь, мое лицо идеально? — Спросила я.

Магнар замер на полпути, проверяя поводья кобылы, и бросил на меня хмурый взгляд. — Я этого не говорил.

— Вообще-то, ты это сказал. — Я шагнула ближе к нему, мой рот растянулся в насмешливой улыбке.

— Садись на лошадь.

— Нет, пока ты не признаешь это, — настаивала я.

— Хорошо. — Магнар бросил поводья и сократил расстояние между нами.

Я выжидающе посмотрела на него, но вместо того, чтобы признать то, что он сказал, он бросился на меня, не дав мне времени дотянуться до моих даров. Он обхватил меня за талию, и я взвизгнула, когда он перекинул меня через плечо. Я попыталась вырваться из его хватки, но он крепко держал меня за ноги и не отпускал.

— Отпусти меня, — потребовала я, хлопнув его по спине, пытаясь заставить подчиниться, но он проигнорировал меня.

Он перекинул меня через спину жеребца так, что я легла поперек лошади лицом вниз. Я попыталась встать, когда Магнар подскочил ко мне сзади, но он схватил меня за руки и заломил их мне за спину.

— Старейшина, какого хрена ты делаешь? — Я прикусила язык от досады, когда клятва вынудила меня снова произнести это дурацкое слово вместо его имени.

— Напоминаю тебе, кто из нас здесь главный, — прорычал он, прижимая меня локтем, пока я пыталась подняться.

Я красочно проклинала его, пока он использовал поводья, чтобы связать мне запястья у основания позвоночника, обездвижив меня в неудобной позе.

— Очень смешно, придурок, — огрызнулась я.

Рука Магнара внезапно шлепнула меня по заднице, и я ахнула от возмущения, когда жар залил мои вены.

— Давай посмотрим, насколько ты будешь болтлива после такого утреннего времяпрепровождения, — прокомментировал он.

— Ты что, серьезно? — Я зарычала.

Магнар рассмеялся, пришпоривая жеребца, и мы оставили ферму позади. Я начала извиваться перед ним, проклиная его всеми возможными способами, но из-за того, что его предплечья вдавливались в мой позвоночник, а лошадь скакала подпрыгивающим шагом, я в основном просто ударялась лицом в плечо жеребца и ничего не добилась.

— Я думаю, тебе нужно немного научиться уважению, послушница, — передразнил Магнар.

Я тщетно пыталась освободиться, но он слишком крепко натянул поводья.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — выплюнула я. — Отпусти меня!

— Обязательно. Через час. Как только у тебя будет время обдумать грязные слова, которые продолжают слетать с твоих губ, и как лучше тебе обращаться к мужчине, с которым ты решила связать себя.

Его смех заглушил мои оскорбления, когда жеребец набрал скорость, и мы с грохотом понеслись прочь, к деревьям.

***

Когда мой час истек, Магнар замедлил ход лошадей и остановил их.

В ножнах у меня на бедре кипел Фурия, и я была рада, что хотя бы кто-то был на моей стороне. Даже если этот кто-то был скорее предметом.

Я не переставала ругаться на него всю дорогу, но это мало помогало исправить ущерб, нанесенный моему эго, когда конские волосы и пот прилипли к моему лицу. На моем теле расцвели синяки от ударов о плечи зверя, которых было больше, чем я могла сосчитать.

— Я думаю, мы подняли достаточно шума, чтобы привлечь к нам вампиров, — объявил Магнар.

Я бессмысленно боролась со своими оковами, больше не интересуясь его планом захватить вампиров и пытками вытянуть из них местоположение железнодорожной станции. Все, чего я хотела, это освободиться и попытаться восстановить то немногое, что у меня еще оставалось от моего достоинства, прежде чем сильно пнуть его по яйцам.

— Теперь ты меня отпустишь? — Спросила я сквозь стиснутые зубы.

Любой юмор, который я могла бы найти в этой ситуации, давно угас, и я была почти готова убить его. Мои руки онемели, а лицо болело от трения о плечо жеребца. Я сомневалась, что когда-нибудь смогу смыть лошадиный запах со своей кожи.

— Как только ты извинишься, — ответил Магнар, проводя пальцами по коже на моих запястьях рядом с тем местом, где они были связаны, играя с поводьями. Я попыталась отстраниться от его прикосновений, но не смогла от него увернуться.

— Никогда, — прорычала я.

— Может быть, тебе нужен еще час, чтобы подумать над этим? — Он поймал мою руку и дернул ее, вызвав вспышку боли, пронзившую мои плечи.

Я прикусила язык, отказываясь издать хоть звук в ответ.

— Я ненавижу тебя, — прошипела я.

— Достаточно справедливо. — Он подтолкнул жеребца к движению, и я закричала, чтобы он остановился.

— Хорошо, хорошо! — Гнев вспыхнул во мне, и внезапно я поняла, что не должна позволять ему так обращаться со мной. Теперь у меня были мои дары. Я была способна дать отпор. — Мне… жаль, — пробормотала я, и это слово причинило мне физическую боль.

— Так-то лучше. — Магнар высвободил поводья и взял меня за руку, чтобы помочь сесть.

Но вместо того, чтобы позволить ему помочь мне, я открылась воспоминаниям своих предков и отвела локоть назад, ударив его в подбородок. Я навалилась на него всем весом, прежде чем он успел опомниться, и потерял равновесие.

Магнар завалился набок, соскользнув со спины жеребца, и на слишком короткое мгновение меня пронзила победа, прежде чем мой желудок скрутило, когда он схватил меня за лодыжку и дернул вниз вместе с собой.

Я выругалась, упав на него сверху в грязь, и нанесла удар в бок.

Он схватил меня за талию и попытался опрокинуть под себя, но я уперлась коленом в землю, остановив его движение. Прежде чем он успел предпринять что-нибудь еще, я выхватила Фурию из ножен и прижала к его шее.

— Теперь ты должен извиниться, — прорычала я, глядя на него сверху вниз.

Он ослабил хватку на моей талии, но рук не убрал.

— Я не должен перед тобой извиняться, — спокойно ответил он, но его глаза блестели от каких-то эмоций, которые я не могла определить.

— Ты только что на час привязал меня к спине лошади, — огрызнулась я, надавливая на лезвие. Фурия ободряюще прошипел, купаясь в лучах славы от того, что мы одержали верх. — Так скажи, что сожалеешь.

— Я не сожалею. Посмотри, что тебе только что удалось сделать из-за этого.

Я нахмурила брови, пытаясь понять, о чем он говорит.

— Ты не должна быть настолько хороша, Келли, — сказал он. — Твои способности намного сильнее, чем все, что я когда-либо видел. Ты умеешь делать то, чему тебя никогда не учили. Это не просто усиленные инстинкты. Ты знаешь, сколько воинов смогли вот так взять и уложить меня на спину?

Моя хватка на Фурии ослабла, и я немного отодвинулась от него.

— Сколько? — спросила я.

— С тех пор, как я закончил обучение? Только один. Мой брат был единственным воином, который мог сравниться со мной в бою. Ни один другой смертный никогда не ставил меня в подобное положение.

Мои губы приоткрылись от его слов, и я убрала клинок, позволяя ему приподняться на локтях.

— Тогда у тебя все было по-другому? — Спросила я. — Когда ты давал обет, ты не… я имею в виду, я помню все это. Как будто я жила тысячу раз до этого. Все уроки, которые выучили те истребители, находятся здесь и ждут, когда я ими воспользуюсь. Когда я отдаюсь им, мне даже не нужно стараться. Я просто знаю, что делать.

Магнар изучал меня несколько долгих секунд. — Нет. Для меня все было не так. Я чувствую некий инстинкт моих клинков, который помогает направлять мою руку и улучшать мои навыки. Но я годами тренировался, чтобы уметь делать то, что умею. У меня нет воспоминаний о других жизнях.

— Значит, я не истребительница, как ты? — Спросила я, и во мне мелькнуло сомнение. Если то, что происходило со мной, не было нормальным, тогда что это значило?

— Нет. Ты нечто иное, Келли. Ты великолепна.

Я недоверчиво фыркнула. — Если я попытаюсь заставить тебя повторить это, ты снова привяжешь меня к лошади?

— Это вполне возможно. — Он одарил меня озорной ухмылкой, и я вдруг отчетливо осознала, что все еще сижу на нем верхом в грязи, а его бедра между моими бедрами.

Он не пошевелился, чтобы встать, его пристальный взгляд прошелся по мне, и жар разлился по моей коже, когда я посмотрела на него в ответ. Воин из незапамятных времен. Он был невозможным, приводящим в бешенство и совершенно захватывающим дух. Я хотела…

Я вдруг вспомнила не только тот факт, что больше не могу ничего получить от его тела подобным образом, но и о конском волосе, который все еще прилипал к моему лицу и, без сомнения, делал меня похожей на гребаного йети, пока я слюной захлебывалась от совершенства лежащего подо мной мужчины.

Я засунула Фурию обратно в ножны и встала, подойдя к кобыле и выхватив одну из бутылок с водой из сумок на ее спине. Я вылила ее на лицо, смывая пот и волосы с кожи, прежде чем сделать столь необходимый глоток.

Магнар встал в моей тени, и я, избегая его взгляда, протянула ему бутылку с водой. Я не была уверена, злиться на него или радоваться тому, что победила его, поэтому противоречивые эмоции ходили кругами у меня в голове.

Он принял ее, его пальцы коснулись моих, и жар на моей коже снова вспыхнул. Он отстранился не сразу, и это еще раз напомнило мне о проклятии, сопровождавшем мою клятву. Мне не следовало хотеть от него того, что я хотела, но было не так-то просто стереть воспоминание о его губах на моей плоти, о его руках, доводящих меня до отчаяния, о его члене в кулаке и о том, как отчаянно я его хотела.

Я прочистила горло, уверенная, что он прочтет эти греховные мысли на моем лице, стоит ему только взглянуть на меня. Я не могла придвинуться к нему ближе, даже если бы захотела, чтобы между нами снова вспыхнуло желание, да и понятия не имела, хочет ли он еще придвинуться ко мне в любом случае.

Я отошла от него, намереваясь проветрить голову и посмотреть на деревья, но по моему телу пробежали мурашки, и странное чувство тревоги наполнило меня, когда я окинула взглядом открывшийся вид. Я подняла глаза, чтобы посмотреть на лес слева от меня. Фурия обжег мое бедро волной жара, и я выхватила клинок из ножен.

Они приближаются. Казалось, меня взволновала такая перспектива, но мне все еще было трудно испытывать подобные чувства перед встречей с кровососами.

Магнар придвинулся ближе, без единого слова встав между мной и надвигающейся опасностью. Он снял Бурю со спины и обратил свое внимание на лес.

Я сосредоточилась на всем, что нас окружало, и по коже у меня на шее побежали мурашки, когда я почувствовала, что они приближаются. Что-то нечистое надвигалось на нас.

— Ты готова? — Магнар выдохнул.

— Я надеюсь на это.

— Помни, нам нужно оставить одного в живых, если мы хотим выяснить, где находится эта станция слежения. (Прим. Игра слов: trail station-станция слежения, train station-железнодорожная станция)

— Железнодорожная станция, — поправила я. — И как я должна схватить одного из них живым?

— Тебе и не надо. Просто убедись, что не убьешь последнего оставшегося в живых, и я займусь его поимкой.

— Хорошо, — ответила я.

— Скажи мне, сколько их надвигается, — приказал Магнар.

Я напрягла слух, усиливая хватку на Фурии, чтобы он помог мне сосредоточиться. Мои предки охотились на этих монстров на протяжении поколений. Они знали все признаки. Я закрыла глаза, позволяя их опыту течь через меня.

— Небольшая группа… — Мои пальцы сжались на рунах, украшающих рукоять Фурии. Он чувствовал темную силу, которая позволяла вампирам существовать после смерти. — Шесть низших вампиров и… — Я с трудом сглотнула. — Две Элиты.

— Хорошо. Приготовься.

Почувствую ли я когда-нибудь, что готова к этому? Я собрала в себе больше воспоминаний, наполняя себя знаниями моих предков, когда вампиры приблизились. Я выпрямила спину, выйдя из-за спины Магнара и заняв свое место рядом с ним.

Я взглянула на него, и уголок его рта приподнялся в знак одобрения.

Вампиры появились вихрем, устремляясь к нам сквозь густые деревья. Лошади испуганно фыркнули, пятясь назад, и я бросилась навстречу вампирам, двигаясь рядом с Магнаром.

Магнар издал боевой клич, вступая в битву с теми, кто был слева от меня, а я подняла Фурию, стиснув зубы, когда помчалась дальше.

Два вампира мужского пола устремились ко мне, как ветер. Я уклонилась в сторону, когда блондин замахнулся клинком, целясь мне в шею, и подняла Фурию как раз вовремя, чтобы парировать удар другого.

Сердце заколотилось от адреналина, когда я развернулась к первому противнику, и Фурия глубоко вонзился ему в живот, а я, опираясь на знания предков, увернулась от его удара с большей легкостью, чем это было возможно. Вампир застонал от боли, когда я снова отпрыгнула в сторону и переключила свое внимание на другого.

Он оскалил на меня клыки, замахиваясь мечом, и я едва успела поднять Фурию, чтобы блокировать удар, прежде чем он разрубил бы меня надвое.

— Бельведерам она нужна живой, ты, дурак! — крикнула женщина откуда-то позади меня.

Я обменивалась ударами с вампиром-мужчиной снова и снова, пока, наконец, не заметила брешь и не вывернулась из-под его клинка. Я загнала Фурию в его сердце, и звук падающего дождя наполнил воздух, когда он превратился в пепел и был унесен холодным бризом.

Победа затопила меня, но я не могла обращать на нее никакого внимания, поскольку переключила его обратно на вампира, которого я ранила. Он рухнул на землю, схватившись за незаживающую рану, которую я ему нанесла, яростно ругаясь и шипя, как дикий кот, когда увидел, что я приближаюсь. Он отпрянул назад, зажимая рану на животе, из которой продолжала хлестать ярко-красная кровь, несмотря на его попытки сдержать ее. Клинок истребителей не был простым лезвием, его укус ощущался монстрами, для убийства которых он был создан, так же остро, как солнечные лучи.

Он попытался поднять меч, защищаясь, но из-за раны медлил. Я отбила его меч Фурией и нанесла ему удар ногой в лицо, опрокинув его обратно в грязь.

Магнар оказался рядом прежде, чем я смогла закончить то, что начала, вгоняя Бурю в сердце вампира. Я удивленно посмотрела на него, когда он замахнулся Веномом на что-то у меня за плечом. Лязг стали раздался рядом с моим ухом, и я отпрянула от него, когда Магнар набросился на Элиту, которая подкралась ко мне сзади.

Я хмуро посмотрела на Фурию, удивленная, что клинок не предупредил меня. Как будто он вообще не чувствовал Элиту. Я сосредоточилась, пытаясь почувствовать его присутствие, но в ответ получила лишь слабый отклик.

Я попятилась от ярости их битвы и оглядела деревья в поисках остальных вампиров. Элита-женщина стояла на дальней стороне поляны, наблюдая за хаосом прищуренными глазами и не делая попыток присоединиться к драке. Она что-то держала в руке, но с такого расстояния я не могла разглядеть, что это было.

Три комплекта одежды отмечали места, где Магнар прикончил низших вампиров, что означало, что один из них все еще числится пропавшим без вести.

Мое сердце бешено колотилось, когда я крутилась взад-вперед, пытаясь определить местонахождение своего противника, в то время как Фурия горел в моей ладони. Казалось, он кричал мне предупреждение, но я не могла понять, что оно означало.

Выше!

Я подняла голову к небу слишком поздно, когда вампир спрыгнул с дерева. Она налетела на меня, опрокинув на спину, ее пальцы сомкнулись вокруг моего локтя, обездвиживая руку, державшую Фурию. Шок от удара разорвал мою связь с моими дарами, и я внезапно осталась барахтаться под ней, не имея ничего, на что можно было положиться, кроме моей собственной решимости выжить.

Свободной рукой она схватила меня за подбородок и откинула голову назад, обнажая горло.

— У нас есть право кусаться, — прорычала она за мгновение до того, как ее зубы вонзились в мою кожу.

Неописуемая боль пронзила меня, когда ее яд встретился с моей кровью. Он жег как огонь, прокладывая путь по моим венам, пока не отдался эхом в моем черепе, ослепляя меня.

Я брыкалась и била ее, желая выдернуть руку которой держала Фурию, пытаясь замахнуться им на монстра, который обездвижил меня, но ее хватка была железной, поскольку она продолжала питаться моей кровью.

Ярость вскипела у меня под кожей. Адское пламя вспыхнуло в моем сердце, и моя свободная рука заметалась по лесной подстилке, пока мои пальцы не наткнулись на то, что я искала.

Я сжала тяжелый камень в ладони и, вложив в руку всю свою силу истребительницы, ударила им сбоку по ее голове.

Яркая кровь брызнула мне в лицо, когда вампирша свалилась с меня, но я еще не закончила. Я перекатилась, ударив ее кулаком в живот, и двинулась, чтобы повалить ее в грязь и оседлать, прижимая ее к себе и снова замахиваясь камнем. Что-то хрустнуло, когда я ударила им по ее потрясающему лицу, и еще больше крови брызнуло на мою одежду.

— Я. Не. Еда! — Я кричала на нее, четко выговаривая каждое слово при каждом ударе о камень.

Она попыталась отползти от меня, но тут я вспомнила о Фурии в другой руке — клинок кричал о смерти, жаждая ее.

Проучи ее! — он умолял, и я вонзила лезвие ей в грудь, найдя сердце. Я рухнула вперед, когда она обратилась в пыль подо мной, опираясь рукой в сухие листья, чтобы не упасть.

Моя грудь вздымалась, когда я заставила себя подняться на ноги и повернулась лицом к Элите на другом конце поляны. Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами, и я поняла, что в руке она сжимает сотовый телефон. Она держала эту штуку перед собой, направив его на нас, как будто он тоже мог нас видеть.

Я с боевым кличем взмахнула рукой и изо всех сил запустила в нее камнем, но она отскочила в сторону прежде, чем он успел в нее попасть.

Другой Элита закричал от боли, и я, оглянувшись, увидела, что он пронзен Бурей. Магнар вонзил клинок ему в плечо и пригвоздил его к огромному дереву. Из раны темным облаком поднимался дым, пока он пытался вырвать его из своей плоти.

Магнар тоже повернулся к женщине-Элите, оставив мужчину там, где он был.

— Помоги мне, Марла! — закричал вампир, но она уже отступала.

— Мне жаль, Карлос, — ответила она, ее темные глаза расширились от страха, когда Магнар приблизился к ней.

— Скажи своему хозяину, что я хочу вернуть свою сестру! — Крикнула я ей, когда она повернулась, чтобы убежать. — И я убью каждого вампира между мной и ней, если это потребуется, чтобы вернуть ее. Включая его.

Марла перевела взгляд с меня на Магнара, затем побежала прочь, к деревьям, так быстро, как только могли нести ее ноги. Я сделала шаг к ней, намереваясь последовать за ней, но рука Магнара опустилась мне на плечо.

— Теперь нам будет трудно ее поймать, — проворчал он, прежде чем указать через поляну на Элиту, которого он пригвоздил к дереву. — В любом случае, у нас есть то, что нам нужно.

Карлос снова закричал, еще больше дыма поднялось от его рук, когда он попытался достать Бурю из своего плеча, и меч с силой, заключенной в нем, выжигал плоть с костей.

Я вздохнула и кивнула в знак согласия, отвернувшись от убегающей Элиты и повернувшись лицом к тому, кого мы схватили.

Моя шея продолжала гореть, как будто открытое пламя прижималось к моей коже в том месте, куда вампирша укусила меня, но я стиснула зубы от боли, когда мы двинулись к Элите.

— Мы хотим знать, как найти Шоезд, — прорычал Магнар, и в его голосе прозвучало смертельное предупреждение.

— Поезд, — перебила я, и Магнар проворчал что-то в знак согласия, прежде чем продолжить.

— Ты расскажешь нам, прежде чем я прикончу тебя. Тебе решать, сколько времени это займет.

Элита усмехнулся нам, его глаза метались между мной и Магнаром, и ненависть переполняла его взгляд.

— Мой сир оторвет плоть от твоих конечностей и…

Магнар поднял Венома и ударил вампира мечем в бедро. Он закричал так громко, что птицы слетели со своих насестов на деревьях над нами.

— Поезд, — терпеливо и спокойно сказал Магнар, как будто у него было все время в мире, и он с радостью потратил бы его здесь на поиски этого ответа.

Вампир начал громко ругаться, угрожая убить нас всеми мыслимыми способами, пока Магнар не вонзил Веном ему в живот.

Насилие отличалось от яростного накала битвы, где потребность в выживании была поспешной, жестокой. Это было более дико: холодность, с которой Магнар наносил каждый удар, была куда более ужасающей, чем ярость, которую он демонстрировал в бою. Но я не могла отвернуться от него. Я поклялась сделать все возможное, чтобы спасти Монтану от этих чудовищ, и не отступлю от своей клятвы. К тому же они были не более чем демонами в облике смертных, которыми когда-то были. Они не испытывали жалости к людям, которых загоняли в Сферы, и я тоже не буду испытывать к ним жалости в своем сердце.

Я прикусила язык, пока Магнар повторял процесс снова и снова, проливая кровь, а вампир кричал в агонии, отказываясь отвечать на его вопрос.

— Если это недостаточно мотивирует тебя, тогда я могу начать отрубать конечности и сжигать их у тебя на глазах, — в конце концов прорычал Магнар. — Тебе нужны только сердце и язык, чтобы сказать мне то, что я хочу знать, и я совершенно готов убрать все остальное, если это потребуется.

Вампир уставился на него, но я видела, что его решимость пошатнулась. Кровь лилась из его ран, и он тяжело дышал, его конец был неизбежен, вопрос был только в том больше или меньше будет в нем пыток, в зависимости от того заговорит ли он. Он выглядел полумертвым, а любой смертный уже умер бы от таких травм.

Я сжала руку в кулак, мои ногти впились в кожу, а в животе неприятно покалывало.

Он уже мертв. Он монстр. Это единственный способ добраться до Монтаны.

Я не сомневалась в угрозах Магнара о шагах, которые он предпримет, чтобы получить необходимую нам информацию, и я была почти уверена, что Элита тоже так подумал.

— В любом случае, какое это имеет значение? — Карлос сплюнул. — Станция усиленно охраняется. Поезда перевозят всю кровь с западного побережья на восток. Вы не подойдете к ней и на пять миль без того, чтобы они вас не убили.

— Твоя забота трогательна, но необоснованна. Просто скажите нам, где это, — категорично ответил Магнар.

Элита заколебался, и Магнар снова поднял Венома, обдумывая варианты, прежде чем приставить клинок к лодыжке вампира, готовясь нанести удар.

— В тридцати милях к северо-востоку отсюда, — поспешно ответил Карлос. — К востоку от Сферы «G». Не то чтобы это принесло вам какую-то пользу.

— Сколько таких, как ты, охраняют ее? — Быстро спросила я, мое сердце подпрыгнуло, когда мы получили то, что нам было нужно.

— Какая разница? — пробормотал он.

Магнар отвел Венома назад, готовясь к удару, и глаза Карлоса расширились от страха. — По-разному. Когда они готовятся к отправке поставки, как сейчас, их набирают больше. Около восьмидесяти низших работают по сменно, а командуют ими десять Элит.

— И когда ты говоришь о поставке, ты имеешь в виду всю человеческую кровь, которую вы украли у людей из Сфер. Верно? — Я зарычала.

— Что еще может иметь такую ценность? — прошипел вампир.

Магнар взметнул Венома в воздух и прикончил его прежде, чем нам пришлось выслушивать еще что-либо о его любви к нашей крови. Тело Карлоса растворилось у меня на глазах, и я с отвращением скривила губы, когда пыль пронеслась по поляне, и часть ее прилипла к моей одежде.

— Значит, у нас есть пункт назначения, — удовлетворенно произнес Магнар.

Я кивнула, но от этого движения по моей шее пробежала дрожь от полученного укуса, и я выругалась от боли.

Я прижала руку к ране, поскольку жжение продолжало сильно разгораться, и мое внимание быстро вернулось к ней. Я опустила взгляд на свои пальцы — они были окровавлены, сквозь красные пятна проступал серебристый яд, и мое нутро сжалось от отвращения.

Магнар заметил это, и в его голосе прозвучал гневный рык. — Пойдем.

Он порылся в карманах вампира, где его куртка все еще висела на дереве, удерживаемая Бурей. Магнар достал гладкий черный камень из одного из карманов, затем достал Бурю из дерева, освободив пронзенную одежду, чтобы она упала на землю.

Он дернул подбородком, приказывая мне следовать за ним, и повел меня обратно к лошадям.

— Что это? — Спросила я, не в силах больше сдерживать свое любопытство, и не сводя глаз с черного камня, который Магнар все еще держал в кулаке.

Он оглянулся на меня и протянул камень. — У вампиров тоже есть бог, помогающий им. Эта руна помогает им прятаться от наших клинков. К счастью, их было сделано очень мало, так что только Элита может носить их, и то не многие.

Я взяла его и, нахмурившись, посмотрела на черный камень, заполнивший мою ладонь. Он был отполирован до блеска, и вырезанная на нем руна была похожа на те, что украшали Фурию, и в то же время совершенно отличалась. Тошнота накатила на меня, когда я держала его, и меня охватило желание выбросить эту штуку.

— Это ужасно, — сказала я, протягивая его обратно Магнару. — Почему ты хранишь его?

— Мне нужно его уничтожить. Если я оставлю его здесь, то это просто оружие, которое ждет, чтобы его использовали против нас. Будет лучше, если я возьму его с собой и разрушу, как только смогу.

Мы добрались до лошадей, и Магнар положил камень в один из рюкзаков, прежде чем достать из него бутылку с водой.

Он шагнул ко мне, и я приподняла подбородок, чтобы он мог промыть рану. Я не была до конца уверена, сколько у нас осталось воды, но боль была достаточно острой, чтобы мне было все равно.

Магнар наклонился ближе, поливая водой место укуса, промывая его дочиста, его прикосновения были нежными, а от тепла его дыхания на моей коже побежали мурашки.

Я тяжело сглотнула, устремив взгляд на дерево на другой стороне поляны, игнорируя стеснение в животе, и позволяя ему работать.

— Ну, наконец-то мы знаем, куда идем, — сказала я, заставляя себя отвлечься от сходства этой ситуации с той, когда он впервые поцеловал меня, когда его рот полностью захватил меня в плен, а руки…

Я прикусила язык, прогоняя эти воспоминания из головы, напоминая себе, что мы все равно не сможем повторить это снова, и пытаясь сосредоточиться на том, что имело значение.

— Да, — согласился он, его голос был хриплым от твердости, и я подумала, думал ли он тоже о той ночи. — И мы также знаем, что они будут перевозить в этом поезде.

— О чем ты думаешь? — Спросила я, чувствуя, что в его словах есть что-то еще, что вернуло хитрый блеск в его глаза.

— Что самое время обратиться за небольшой помощью к Идун.

Мои глаза расширились от удивления, когда он упомянул богиню, но его челюсть была решительно сжата, и я не стала задавать ему вопросов. Если он думал, что она могла бы нам помочь, то я не собиралась останавливать его от просьбы.

Мне оставалось только надеяться, что цена ее помощи не будет слишком высока.

Магнар закончил промывать мою рану, затем поднял свой пристальный взгляд, чтобы встретиться с моим. Напряжение в этом маленьком пространстве, разделяющем нас, заставило мое сердце забиться в головокружительном ритме, и когда он взял мою щеку в свою большую ладонь, я совершенно замерла.

— Ты могла умереть сегодня, — грубо сказал он, его большой палец провел по моей скуле, смахивая пепел с кожи там, где кровь вампира забрызгала мое лицо.

— Я потеряла связь со своими предками, — призналась я. — На мгновение я была просто беспомощным человеком, находящимся во власти монстра. Но потом я нашла тот камень и…

— В следующий раз будь лучше. Ты истребительница, а не человек. Не забывай об этом снова, послушница, — рявкнул он, его глаза сверкнули тьмой существа, которое только что замучило вампира до смерти. Я от неожиданности отступила на шаг назад, когда он внезапно отпустил меня и зашагал прочь.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, когда во мне поднялось желание последовать за ним и напомнить, что я совершенно новичок в этом дерьме, но я подавила порыв и вместо этого отвернулась от него. Была только одна вещь, на которой мне нужно было сосредоточиться прямо сейчас, и это был не угрюмый сукин сын с парой сверкающих мечей. Монтана была там, ждала меня, и мы только что нашли способ добраться до нее.

М

ы въехали в город, и бледный дневной свет вскоре утонул в тенях колоссальных небоскребов, стоявших на страже по обе стороны дороги. Мы съехали с центральной улицы, туда, где темнота была гуще, и только несколько вампиров бродили по окрестностям, чувствуя себя непринужденно на своей территории. Когда мы подъехали к огромному зданию с внушительными каменными колоннами, поддерживающими вход, меня охватил трепет.

Сабрина вышла из машины, оглядела улицу, прежде чем жестом пригласить меня следовать за собой.

Я вышла, запахивая пальто, и уставилась на угрожающее сооружение, думая о том, что должно было произойти. О Вульфе, запертом там, с кровью моего отца на руках. Ярость, которую вызвало во мне это чувство, была настолько сильной, что красный туман, казалось, застилал мне зрение, мои зубы скрежетали во рту, а Кошмар подстегивал к насилию, которого я жаждала.

Водитель опустил стекло и посмотрел на меня. — Скажите принцу Эрику, чтобы он позвонил нам, когда вы будете готовы ехать домой.

Я кивнула, необъяснимо злясь на то, что Эрик заявил, что теперь я свободна, хотя это было явно не так. Хотя, почему я ожидала от него чего-то большего, я не знаю.

Я поднялась вслед за Сабриной по каменным ступеням в залитый флуоресцентным светом вестибюль с белым мраморным полом и флагами Новой Империи, свисающими с золотых шестов на дальней стене. Несколько охранников стояли вокруг, их спины были выпрямлены, как штыки, а оружие выставлено напоказ. Железная дверь между ними была единственным путем вперед, и Сабрина быстро направила меня к ней.

— Принц Эрик вызвал свою невесту, — сказала Сабрина стражникам, и у меня внутри все сжалось, когда я снова услышала это слово.

Если Эрик действительно ожидал, что я выйду за него замуж, его ожидало жестокое разочарование. Но мои дальнейшие действия были неясны. Побег был моим единственным выходом, но сейчас было трудно думать о чем-либо, кроме Вульфа.

Стражники открыли перед нами дверь, низко кланяясь, когда мы проходили, и я хмуро посмотрела на них, чувствуя себя птицей в позолоченной клетке.

Мы прошли по мрачному коридору, и нас поприветствовала офицер в военно-морской форме. У нее были короткие волосы и острый нос; на бедре висел пистолет, а за спиной — меч. Она излучала ауру властности, от которой у меня по коже побежали мурашки.

— Сюда, мисс Форд, — сказала она, открывая еще одну бронированную дверь и проводя нас через нее.

Офицер нажала пальцем на панель рядом с дверью слева от нас, и она открылась. Я последовала за ней в темное помещение с окном, выходящим в другую комнату. Внутри Эрик держал Вульфа за горло, прижимая его к бетонной стене. Рубашка принца была забрызгана кровью и местами порвана, его волосы представляли собой дикий беспорядок из темных прядей, а лицо исказилось в злобном оскале. Его клыки были обнажены, и он был похож на зверя с добычей в пасти, готовый нанести еще один безжалостный удар.

Мое дыхание сбилось, пока я впитывала это зрелище, придвигаясь как можно ближе к окну.

— Пожалуйста, я бы не предал вас, сир, — умолял Вульф, его голос звучал из динамика на стене рядом со мной. — Девчонка лжет! Как она может знать, что это правда?

Эрик швырнул его через всю комнату с такой силой, что тот врезался в противоположную стену и рухнул на пол, как тряпичная кукла. У меня перехватило дыхание от того, с какой легкостью он расправился с генералом, монстром, который до сих пор казался таким несокрушимым.

Вульф застонал, зажимая рану на затылке, и его пальцы задрожали, так как были мокрыми от крови. Он осторожно поднялся на ноги, на стене появилось еще больше пятен крови, ущерб, нанесенный ему Эриком, был совершенно очевиден. Страх был запечатлен на его прекрасном лице, и я наслаждалась этим зрелищем, мое дыхание участилось, когда я впитывала его боль, желая, чтобы каждая ее капля досталась ему за то, что он сделал с моим отцом.

Кошмар, прижатый к моему боку, излучал чувство удовлетворения, приятно мурлыча в знак признания боли вампира.

Эрик снова направился к Вульфу, костяшки его пальцев были мокрыми от крови Вульфа, а в глазах горела маниакальная тьма, которая на этот раз не испугала меня. Это была сила, необходимая, чтобы поставить Вульфа на колени, и как бы сильно я ни хотела быть той, кто причиняет эту боль, возможно, Эрик был единственным, кто способен причинить настоящую агонию этому мудаку.

— Соври еще раз, и я превращу тебя в пепел, Вульф, — прорычал Эрик, и я почувствовала, что вижу самую дикую сторону принца, слои его красоты спали, обнажая зверя внутри.

Я наполовину понимала, что он делает это ради меня, заставляя Вульфа страдать в наказание за смерть моего отца, и какая-то часть меня не могла не быть благодарна за это.

Вульф поднял дрожащие ладони, пытаясь удержать Эрика на расстоянии. — Пожалуйста, пожалуйста, ваше высочество. Ее отец пытался сбежать из «Банка Крови», я всего лишь пытался остановить его. Привести его сюда, как вы просили. Возможно, я был слишком груб, возможно, я ранил его, но он был жив, когда я видел его в последний раз. Если он мертв, это не входило в мои намерения. Вы же знаете, какими хрупкими могут быть люди.

Я оскалила зубы, и ярость растекалась по моим венам. — Лжец! — Я крикнула в стекло, но если кто-то из них и услышал меня, то виду не подал.

Я почувствовала, как Сабрина придвинулась ближе ко мне, выглядя встревоженной.

— Так ты признаешь это? — Эрик зарычал. — Ты укусил его? Ты пил из человека?

Вульф съежился, оглядываясь по сторонам, как будто ответ мог появиться из воздуха. — Я… я был ранен. Мне нужна была кровь. Я плохо соображал, — оправдывался он, но это прозвучало неубедительно.

Боль нахлынула на меня при мысли о том, через что прошел папа, и я закричала от гнева, желая разбить стекло и попасть в ту комнату.

Эрик нанес Вульфу удар в живот, отчего генерал согнулся пополам и закашлялся кровью. Он застонал, отшатываясь, чтобы убежать, но Эрик продолжал наступать, нанеся еще один удар по его голове, прежде чем схватить его за воротник и впечатать в стену, отчего камень треснул и сотрясся сам фундамент здания.

— Пить непосредственно из людей незаконно, — выплюнул Эрик.

— Простите меня, сир! — Вульф взвыл. — Это больше не повторится.

— Нет, не повторится, — мрачно сказал Эрик, отпуская его и отступая назад. — Тебе конец, генерал.

Вульф рванулся вперед и впился руками в рубашку Эрика, судорожно хватаясь за нее пальцами. — Нет, пожалуйста. Я никогда больше не буду пить из человека, сир. Это была одна ошибка. Я компенсирую это.

— Для этого уже слишком поздно, — прошипел Эрик.

Вульф отпрянул, качая головой, и холод наполнил его глаза, отчего у меня по спине пополз холодок. — Они ниже нас, какое это имеет значение? Почему я должен быть наказан за это?

Его слова вызвали во мне вспышку ненависти, которая ранила достаточно глубоко, чтобы оставить трещину в моем сердце.

— Он был больше, чем ты когда-либо будешь! — Я заплакала, и Сабрина положила руку мне на плечо, словно желая утешить меня. Но от этой боли не было утешения, она была слишком глубокой, слишком сильной.

Эрик сильно ударил Вульфа кулаком в лицо, разбив ему губу, отчего его голова с громким треском ударилась о стену.

Вульф зарычал от ярости, дотрагиваясь до медленно заживающей раны. — Я был верен вам сотни лет — как вы можете быть таким неумолимым?!

Эрик посмотрел на него с презрением. — Потому что я подозреваю, что это не первый раз. Тебе это нравится, не так ли, ты, кусок дерьма?

Вульф медленно кивнул, в его глазах блеснуло спасение. — Да, именно так, я раб этого, ваше высочество. Это проклятие. Оно пустило во мне корни. Пожалуйста, помогите мне исцелиться.

— Мы все рабы проклятия, Вульф. Наша природа может побуждать нас кусаться, но мы можем стать выше этого, если захотим, — сказал Эрик, и у меня перехватило дыхание от его признания.

Хотел ли он укусить меня точно так же, как Вульф укусил папу? Неужели он всегда был на волосок от того, чтобы поддаться этому извращенному желанию? От этой возможности у меня закружилась голова.

Эрик продолжил: — Проклятие не руководит нашими действиями. Ты принял свое решение, и оно было неверным. — Он направился к двери, затем оглянулся. — Мы еще далеко не закончили.

Вульф прижался к стене, обхватив голову руками, когда у него вырвался всхлип, а Эрик вышел из комнаты, хлопнув за собой дверью.

Вульф выглядел сломленным, жалким. И у меня не было к нему жалости. Он заслужил каждую унцию боли, которую причинил ему Эрик.

Дверь рядом со мной открылась, и в комнату вошел Эрик, его пепельно-серые глаза остановились на мне.

— Идем, — скомандовал он.

Я направилась к нему с высоко поднятой головой, мне не понравилось, как он меня вызвал, но я не собиралась упускать возможность нанести Вульфу визит.

— Вон, — рявкнул он Сабрине и офицеру, и они быстро подчинились, следуя за нами из комнаты.

Когда Эрик отвернулся, а я держалась рядом с ним, Сабрина попыталась последовать за нами, но он предостерегающе посмотрел на нее. — Оставайся здесь. Никто не войдет в эту комнату, никто не будет наблюдать, и никто не пойдет с нами, понятно?

Она быстро кивнула, выглядя немного озадаченной, прежде чем замереть, и Эрик повел меня за угол, скрывшись из виду.

Мы подошли к двери, у которой стоял последний охранник, и я задрожала от жажды мести. Кошмар гудел от острого предвкушения, и я позволила этому чувству накатить на меня, черпая мужество в его присутствии.

Один резкий рывок Эрика подбородком заставил охранника скрыться из виду, оставив нас одних в тихом каменном коридоре.

Я уставилась на дверь, отчаянно желая войти туда и предать Вульфа смерти, которая ему причитается.

Эрик взял меня за руку и повернул так, чтобы я смотрела на него пристальным взглядом. — Его смерть — твоя. — Он снял с бедра зазубренный нож и вложил его в мою ладонь. — Бей глубоко и метко. Без колебаний, бунтарка.

Я вздрогнула от холодного прикосновения стали, но твердо кивнула. Я могла это сделать. Ради себя. Но больше всего — ради своей семьи.

Эрик протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. Я посмотрела на его залитое кровью лицо и дикость в его глазах, которые сказали мне, что все это было ради меня. Что он нарушал правила ради меня, которые никогда не должен был нарушать. Особенно для человека.

Я оттолкнула его, нуждаясь оставаться холодной и не впускать ни капли тепла в свою грудь. Потому что прямо сейчас я не испытывала ненависти к Эрику Бельведеру, я почитала его как темного бога, которым он и был. И я верила, что он никогда не хотел смерти моего отца, что он не знал, что сделает Вульф, потому что иначе зачем бы он притащил его сюда и наказывал так сурово?

— Спасибо, что понимаешь важность этого для меня, — сказала я. — И за то, что поверил мне насчет Вульфа.

Его брови нахмурились, глаза потемнели. — Мои братья и сестра — это все, что у меня есть. Возможно, я онемел от мира, и время уничтожило свет в моей душе, но я никогда не забуду, как любить их. Если бы кто-то отнял у меня семью, я бы жаждал самой кровавой мести в качестве платы за их смерть. Это меньшее, чего ты заслуживаешь.

У меня перехватило горло от этого слова, слетевшего с его губ. Любовь. Это противоречило ему, этому испорченному существу, которое, несомненно, не способно испытывать столь глубокие чувства, как любовь. Но я видела, как Майлз обожал Уоррена, как Кларисса проявляла заботу к Эрику. Это не было иллюзией. Это была правда, которую я больше не могла отрицать.

— Когда-то у моего народа была поговорка. Гаммель кьерлейк рустар иккье, — сказал он с акцентом, который легко слетел с его языка.

— Я видела ее вырезанной на стропилах твоего дома, — сказала я, осознав это, и он кивнул.

— Это значит «старая любовь не ржавеет», — сказал он, и что-то в этих словах вызвало прилив тепла в моей груди. Потому что они были правдой. Правдивее любых слов, которые я когда-либо слышала. Моя любовь к своей семье была такой же долгоживущей, как и я сама, и она никогда не потускнеет, никогда не поблекнет, не изменится и не разрушится. Она просто была и всегда будет.

Я проглотила комок эмоций, подступивший к моему горлу. — Я этого не забуду.

Рот Эрика дернулся, как будто он хотел сказать что-то еще, уставившись на меня не мигая. Вместо этого он открыл дверь, пропуская меня внутрь, и я вошла в комнату, где нас ждал Вульф.

— Сир, я умоляю вас… — В ужасе вздрогнул Вульф, превратившись в дрожащую развалину на полу. И было чертовски приятно видеть его таким, лишенным своего властного положения.

— Тихо, — рявкнул Эрик, отступая в сторону, так что пронзительный взгляд Вульфа остановился на мне, а затем опустился на нож в моей руке.

— Что происходит? — прошептал он Эрику, но тот не ответил, просто закрыл дверь и направился к Вульфу медленным, крадущимся шагом.

Эрик поднял его за руку, поставил передо мной на колени, его рука сжалась в его серебристых волосах, когда он предоставил его мне.

— Нет! Принц Эрик, пожалуйста! — Вульф взвыл, в страхе глядя на меня.

— Ты убил моего отца, — прошипела я, и Вульф отпрянул от Эрика, когда я придвинулась к нему. — Признай это, — приказала я, и Вульф уставился на меня, не веря своим ушам.

— Зачем вы привели ее сюда, чтобы убить меня? — Вульф умолял Эрика. — Она истребительница, сир. Наш заклятый враг!

— Да, это так. И она станет твоим концом, — прорычал Эрик.

Вульф сопротивлялся, но Эрик легко удерживал его, крепче вцепившись в волосы, чтобы он не шевелился. Я замешкалась с ударом, не зная, что делать дальше. Когда я убила вампиршу в замке, это была самооборона, адреналин и страх подпитывали мои движения. Но сейчас все было по-другому. Это была казнь, и теперь, когда я столкнулась с ней лицом к лицу, я не была уверена, как пройти через это.

Позволь мне помочь тебе, Дитя Луны.

Я уронила стальной клинок на пол, потянулась к карману пальто и достала Кошмар, и лезвие злобно блеснуло.

Эрик приподнял бровь. — Я ничего не могу от тебя скрыть.

Я не сводила глаз с Вульфа, а в его глазах отражался золотой блеск Кошмара.

— Отойди от меня, тварь! — Вульф взревел. — Ты ничтожество, и я не собираюсь умирать от руки никчемного чел…

Эрик ударил его лицом об пол, прежде чем снова поставить на колени, и из носа у него потекла кровь.

— Я вырву твой никчемный язык изо рта, если ты еще раз посмеешь разговаривать с ней в таком тоне, — выплюнул он, и Вульф захныкал, смиренно склонив голову.

Я шагнула ближе, поднимая Кошмар, и по моему телу пробежала дрожь.

Я должна была это сделать. Я хотела этого. И никакая сила на земле не остановила бы меня от этого поступка.

— Это за моего отца, — выдохнула я, когда слезы обожгли мне глаза, потеря его была такой острой, что казалась открытой раной в моей груди.

Но я не позволила слезам упасть. Я буду последним, что увидит Вульф, — дочерью человека, которого он вырвал из этого мира. И он будет знать, что я не ничтожество. По крайней мере, не для него. Потому что я была его смертью.

Я позволила лезвию направлять мои движения и нацелила его прямо в сердце Вульфа. Собравшись с силами, я сделала вдох и вложила все свое горе в удар, ускоряя его.

— Стой! — Сильные руки окружили меня, и меня дернули назад, так что Кошмар не встретил ничего, кроме воздуха. От страха у меня заколотилось сердце, и я выпустила клинок из рук, а рукоять с грохотом упала на пол.

— Что это, черт возьми, такое?! — Фабиан взревел, запирая меня в своих объятиях.

Я боролась с ним, но это было бесполезно. Мое сердце ушло в пятки, и гнев вспыхнул во мне.

— Отпусти меня, — потребовала я, пытаясь вырваться, но он был неумолим.

— Эрик, объяснись сию же секунду, — рявкнул Фабиан.

Сабрина ворвалась в комнату, выглядя неуверенной в том, как себя вести, оценивая двух братьев королевской крови.

— Вульф пил из человека. Он убил отца моей невесты, — прорычал Эрик, повалив Вульфа на пол и ударив его ботинком в грудь.

— Так ты привел сюда человека, чтобы убить его?! — Фабиан взревел, его раскатистый голос пронзил меня до костей. — Наказание за такое преступление — изгнание, а не смерть. И уж точно не смерть от руки гребаной придворной.

Эрик обнажил клыки, выглядя смертельно опасным, когда навалился на Вульфа всем своим весом. — Она больше не просто придворная, а Вульф ослушался моего прямого приказа.

— Этого все равно недостаточно, чтобы убить его. Ты с ума сошел, Эрик? Это может привести к восстанию в городе, — прошипел Фабиан.

Мое сердце дрогнуло. Это правда? Неужели Эрик действительно рискнул всем этим только для того, чтобы отомстить за меня?

— Восстание, брат? Разве не этого ты хочешь? — Обвинил Эрик с ужасающим выражением в глазах. — Я знаю, что ты планируешь. Ты хочешь забрать корону только для себя. Ты хочешь моей смерти.

— Ты теряешь свой гребаный рассудок. Сколько раз мне нужно повторять, что я не пытался тебя убить? — Фабиан разозлился.

Я вцепилась в руки Фабиана, но он все еще не отпускал меня, его хватка была как тиски от которых останутся синяки.

— Отпусти ее, — приказал Эрик. — Она не твоя, не прикасайся к ней.

Фабиан оттолкнул меня от себя, и я чуть не упала, но Эрик схватил меня за руку, притянул в свои объятия и прижал к себе.

— Так много моих людей погибло, Фабиан, — прорычал Эрик. — Ты действительно думаешь, что я поверю, что ты не стоишь за этим? Что ты непричастен к взрыву бомбы, в результате которого погибли двое придворных? Возможно, случайное покушение на мою жизнь?

— Послушай себя, — огрызнулся Фабиан. — Зачем мне устанавливать бомбу, чтобы убить тебя? Я знаю, что это не сработает.

— Я знаю, что ты планируешь мою гибель, — кипел Эрик. — У меня есть информация. Веские, блядь, доказательства.

— От кого? — Спросил Фабиан, его лицо исказилось от замешательства.

— Это не твое дело, — сказал Эрик, беря себя в руки и крепче прижимая меня к себе. — Хотя я уверен, что ты знаешь о тех, кто следил за тобой, потому что половина из них в итоге мертва. Фолкнер ведь не привязывал себя к дереву и не выпотрошил себя самостоятельно, верно, Фабиан?

— Фолкнер? — Фабиан ахнул. — Ты думаешь, что я приказал его убить? Мои собственные Элиты тоже были убиты, Эрик, и я явно не причастен к этому.

— Эти Элиты мертвы, потому что я нанес ответный удар, — признался Эрик, и дрожь страха прошла по мне. Они выглядели готовыми разорвать друг друга на части, оскалив клыки и напрягши мышцы.

Фабиан покачал головой, мрачное понимание отразилось на его лице. — Ты гребаный идиот, брат. Клянусь богами, как ты мог быть таким тупым?

— Ты напал на меня, Фабиан, и я нанес ответный удар, — прорычал Эрик, но в его тоне был намек на сомнение.

Я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, говорит ли Фабиан правду.

— Я не виноват, — настаивал Фабиан. — Но я знаю, кто виноват.

— Кто? — Прошептал Эрик, сжимая меня еще крепче и заставляя меня выругаться.

— Я… — Взгляд Фабиана переместился на меня. — Нам нужно поговорить наедине.

— Ты можешь говорить свободно в ее присутствии, — сказал Эрик, и я удивленно посмотрела на него.

Фабиан посмотрел вниз на Вульфа, который дрожащей кучей лежал на полу.

— Не здесь, — сказал Фабиан, затем жестом показал нам покинуть комнату.

Эрик отошел от Вульфа, потянув меня вниз, чтобы я присела на корточки рядом с ним.

— Извинись, — рявкнул Эрик Вульфу, но в то же время он потянул мою руку к Кошмару, лежавшему рядом с ним. Я быстро схватила его, засовывая в карман пальто, когда меня охватила паника. Что, если Фабиан уже увидел его?

— Я п-прошу прощения, сир, — заикаясь, произнес Вульф, обращаясь к Эрику.

— Перед ней, ты, кусок дерьма, — приказал он.

Я выпрямилась, поплотнее запахнув пальто, и мой пульс застучал в ушах, когда холодный взгляд Вульфа переместился на меня.

— Прости, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала его.

Эрик пнул его под ребра, прежде чем схватить меня за руку и потащить из комнаты мимо Фабиана.

Сабрина последовала за нами, держась поближе ко мне, ее глаза метались между нами, пока она ждала приказаний.

Из кармана Эрика раздался звуковой сигнал, и он достал свой телефон, уставившись на экран. Его лоб нахмурился, а челюсть запульсировала от гнева, что еще больше вывело меня из себя.

— Что там? — Спросила я, и Эрик на мгновение заколебался, прежде чем показать мне экран.

На экране появилось видео, на котором Келли была запечатлена среди деревьев. С ней был жестокий на вид истребитель, убивающий вампира свирепым ударом мерцающего золотого меча. Мое сердце воспарило, облегчение и надежда столкнулись во мне, и я потянулась к экрану как раз в тот момент, когда видео закончилось, остановившись на выражении лица Келли, свирепо смотревшей на камеру, снимающую ее. В ее руке был клинок, запачканный кровью. Он выглядел в точности как Кошмар. И ее волосы развевались на ветру, распущенные и более золотистые, чем я когда-либо видела. Она выглядела… невероятно. Как сила, с которой нужно считаться.

— Ты все еще пытаешься поймать ее, — сказала я в ярости, мой желудок сжался.

— Я приведу ее к тебе, — сказал он.

— Нет. — Я остановилась, вырывая свою руку из его захвата. — Ты у меня в долгу. Ты…

— Тихо, — отрезал он как раз перед тем, как Фабиан вышел в коридор, и я прикусила язык.

Эрик быстро сунул телефон в карман, оставив у меня в голове образ моей сестры. С ней все было в порядке. Все еще жива. И сражается с вампирами, как ангел смерти.

Срань господня.

— Вызови машину и отвези Монтану домой, — обратился Эрик к Сабрине.

— Нет, я хочу услышать, что скажет Фабиан, — потребовала я.

Фабиан сердито посмотрел на него, захлопывая за собой дверь.

— Я позабочусь о том, чтобы он все тебе повторил, — сказал Эрик, и тень в его глазах говорила о том, что его не переубедить в том, что мы расстаемся. — Я собираюсь последовать за вами на машине Фабиана.

Верхняя губа Фабиана приподнялась. — Я никуда не пойду с тобой безоружным.

Эрик пожал плечами. — Тогда возьми оружие, брат. Но если дело дойдет до драки, мне оно не понадобится, чтобы победить тебя.

— Высокомерный, как всегда, — прошипел Фабиан.

— Вы оба высокомерны, — пробормотала я, и их взгляды метнулись в мою сторону. — И я думаю, что ваше соперничество жалко. Семья — это все, что у вас есть в этом мире, и ее могут отнять в мгновение ока. Я рада, что никогда не тратила ни секунды своего времени на такую бессмысленную вражду. Может быть, вы успокоились из-за своего бессмертия, думая, что ни для кого из вас никогда не наступит конец и что ваше время безгранично. Я тоже когда-то думала так о вампирах, но теперь я знаю правду. Вы можете умереть. И с учетом того, что у вас впереди так много лет, а в тени скрывается так много врагов, есть вероятность, что однажды вы это сделаете.

Я прошагала мимо них по коридору, оставив их с удивленными выражениями на лицах и, по-видимому, без слов в ответ.

Мое сердце бешено колотилось в груди, а Кошмар тихо гудел, как будто пытался унять мою агонию. Но это горе никуда не делось, словно зазубренный осколок, вонзившийся глубоко в сердце, и его уже не вытащить. По крайней мере, я могла сказать, что время, проведенное с папой, было полно любви и между нами никогда не вбивался клин. Мы обожали друг друга до самого конца, но самым трудным было то, что я так и не смогла попрощаться.

М

ы часами ехали по лесу в тишине, медленно пробираясь на северо-восток, к железнодорожной станции. Руки Магнара свободно обвивались вокруг меня, но тепло его тела у меня за спиной было таким же постоянным, как солнце в небе.

Он что-то искал, но не сказал мне, что именно, и его молчание вернулось в полную силу. Время от времени он звал Идун, требуя, чтобы она появилась и поговорила с нами. Но пока не было никаких признаков присутствия богини.

Наконец до меня донесся звук бегущей воды, и жеребец с надеждой поднял голову, поворачиваясь в ее сторону.

Магнар дал ему волю, и он перешел на рысь в предвкушении свежей воды. Кобыла взволнованно заржала, следуя за ним, и я не смогла не улыбнуться простоте их проблем. Если бы только вода была единственной вещью, в которой я нуждаюсь.

Чем дальше мы продвигались, тем громче становился рев воды.

— Что это? — Спросила я, когда звук заполнил пространство между деревьями, заглушая все остальное.

— Ты что, никогда не видела водопада? — Спросил Магнар.

— Я практически ничего особого не видела, — напомнила я ему, горечь в моем голосе была достаточно явной. — В Сфере не было свободно бегущей воды. Мы должны были ходить в баню, чтобы помыться, и нам выдавали порции питьевой воды.

— Бельведерам придется за многое ответить, — прорычал он. — Одно дело — захватить власть, но то, что у вас так основательно отняли всю вашу свободу, — просто не передать словами.

— Ну, в основном, теперь я свободна, — пробормотала я, пытаясь игнорировать цепи данной мной клятвы. В любом случае, я определенно была свободна от заборов и донорства крови.

Хватка Магнара на моей талии усилилась. — Я покажу тебе весь мир, дракайна хьярта, — прорычал он, его губы коснулись моего уха, мою кожу покалывало от прикосновения. — У тебя никогда больше ничего не заберут.

Я не была уверена, что сказать в ответ на это. Я так отчаянно хотела, чтобы это оказалось правдой, что не могла думать ни о чем другом, кроме жизни, о которой я когда-то мечтала со своей семьей, и возможности того, что я могу претендовать на нее сейчас. Но мой отец никогда этого уже не сделает.

Мы пробрались сквозь деревья и нашли реку, которая и вызывала такой шум.

У меня отвисла челюсть, когда я увидела водопад, каскадом низвергающийся с отвесной скалы на дальнем берегу большого бассейна, который уходил вправо от нас, а река уходила за деревья. По краям водопада высились покрытые мхом валуны, а зелень вокруг него поднималась к облачному небу. Это было совершенно потрясающе. Я и представить себе не могла, что такое существует.

Лошади вошли прямо в неглубокую воду, которая плескалась о покрытый галькой берег, и низко наклонились, чтобы наполнить животы.

— Мы должны воспользоваться этим, пока можем. Мы искупаемся и пополним наши запасы воды, пока лошади отдыхают, — сказал Магнар, соскальзывая со спины жеребца и поднимая руки, чтобы поймать меня.

Теперь, когда у меня был доступ к воспоминаниям моих предков, мне больше не нужна была его помощь в спешивании или даже в управлении лошадьми, но он все равно настоял на том, чтобы я по-прежнему ехала с ним, утверждая, что разумнее использовать кобылу для наших припасов. На мои протесты ответили угрозой снова привязать меня к месту, так что я сдалась, но больше не собиралась разыгрывать из себя беспомощного человека.

Я проигнорировала его протянутые руки, вместо этого повернувшись к нему спиной, и слезла с другой стороны лошади, а потом зашагала, чтобы снять одежду.

Магнар последовал за мной, его глаза следили за моими движениями так пристально, что я повернулась, чтобы спросить его об этом, но остановилась, встретившись с ним взглядом.

Я могла бы поклясться, что сегодня его глаза были более тусклыми. Иногда они искрились солнечным теплом, а иногда горели, как тлеющие угли угасающего костра. Он все еще был таким грустным. Я слишком хорошо понимала горе, которое он испытывал сейчас, мы двое были связаны этим горем, но у меня все еще оставалась надежда. Монтана все еще была где-то там. У Магнара же никого не было, и у меня было чувство, что, приняв обет, я только ухудшила его положение.

Наверное, была тысяча вещей, которые нам нужно было сказать друг другу, но ни одна из них не приходила на ум.

Магнар отвернулся от меня и начал снимать одежду, подставляя мне голую спину, обнажая чернила и шрамы, украшающие его темно-бронзовую кожу.

Я тоже расстегнула молнию на куртке, без единого слова раздеваясь и стараясь не обращать внимания на порывы холодного ветра, который пощипывал меня, когда я подставляла ему свою кожу.

Оставшись в нижнем белье, он шагнул в воду и нырнул под ее поверхность. Я смотрела, как его тень скользит под водой, направляясь к водопаду и оставляя меня далеко позади на берегу.

Спустя несколько долгих секунд Магнар снова появился на середине реки. Я с интересом наблюдала, как он начал плавать. Папа рассказывал нам о людях, которые делали такое еще до появления Сфер, но вода в бане была недостаточно глубокой, чтобы я когда-либо пробовала. Идея нырнуть в воду привела меня в ужас, но она также заинтриговала меня до такой степени, что мне до боли захотелось получить это удовлетворение.

Продолжая раздеваться, я потянулась за своими дарами и ухмыльнулась, найдя то, что искала. Может, я и понятия не имела, как плавать, но мои предки точно умели.

Я бросила свою одежду в кучу и, сделав глубокий вдох, чтобы прийти в себя, побежала в воду. Было холодно, но я заставила себя отвлечься от этой температуры и продолжала бежать, пока не добралась до достаточной глубины, чтобы нырнуть под поверхность.

Я открыла глаза и увидела мир зеленого тростника и мерцающего света. Мои руки и ноги знали, что делать, и я начала двигаться под поверхностью, смех клокотал в моей груди от легкости, с которой я это делала. Это и была свобода.

Двигаясь в воде, я поняла, что холод действует на меня совсем не так, как я ожидала. Хотя я определенно ощущала холодные потоки воды на своей коже, но он не пробирал до костей. Я могла проигнорировать его в пользу продолжения плавания. Как будто мое тело стало лучше сопротивляться попытке холода подчинить меня. Просто еще один способ, которым мои дары истребителей укрепили меня.

Моя голова показалась на поверхности, и я с удивлением обнаружила, что нахожусь на середине водоема. Лошади бродили взад-вперед по мелководью у берега, и я наблюдала за ними, пока мне удавалось плыть по воде.

Я откинулась назад, плавая на поверхности и глядя на солнце, которое пыталось пробить брешь в облаках.

Огромная волна воды захлестнула меня, и я вскрикнула от неожиданности, а Магнар начал смеяться. Я начала отчаянно размахивать руками и ногами, совершая панические движения, когда шок разорвал мою связь с моими способностями, и я стала девушкой, которая знала о плавании столько же, сколько о полетах. К черту все.

Я скользнула под поверхность, затем каким-то образом снова вынырнула, выкашливая воду, и при этом барахталась, как заблудившийся осьминог, руки и ноги болтались повсюду, а голова была под водой так же часто, как и над ней.

— Я не умею плавать! — Крикнула я, прежде чем снова погрузиться, а нога очутилась в воздухе.

На этот раз, что бы я ни пыталась сделать, я не смогла снова подобраться к поверхности. Каждое движение заставляло меня погружаться все глубже, а сердце колотилось от страха, когда я смотрел вверх на обещание кислорода, который был слишком далеко над моей головой.

Изо рта у меня вырвалась струйка пузырьков, когда я прокляла своих предков за то, что они бросили меня именно в этот момент.

Я желала, чтобы мои дары вернулись ко мне, умоляя моих предков восстановить связь, но я не могла ее найти. Чем больше я впадала в панику, тем дальше, казалось, это связь отступала.

Чья-то рука нашла мою в темноте, и облегчение затопило меня, когда меня выдернуло обратно из воды.

Когда я выбралась на поверхность, меня опустили на твердую стеклянную платформу, и я согнулась пополам, волосы закрыли мне лицо. Я начала сильно кашлять, мое тело отчаянно пыталось вытеснить воду из легких.

Я втянула воздух, когда приступы кашля наконец утихли, и откинула волосы в сторону, готовая наорать на Магнара за то, что он чуть не утопил меня. Но Магнара рядом со мной не было.

У меня перехватило дыхание, когда я оглядела воду, которая простиралась от меня во всех направлениях. Каким-то невероятным образом я оказалась на коленях над поверхностью воды.

Я прижала руки к жидкости под коленями, и, хотя она все еще казалась мокрой, она, несомненно, была твердой.

— Какого хрена? — Я выдохнула, оглядываясь вокруг в поисках ответа на странную магию, вызвавшую это.

Магнар стоял на таком же участке затвердевшей жидкости в нескольких футах слева от меня. Разделявшая нас вода плескалась о края наших маленьких островков, разделяя нас. Я выпрямилась, хмуро глядя на него в надежде получить какой-нибудь ответ на происходящее.

— Покажись, Идун! — Рявкнул Магнар. — У нас нет времени на твои игры.

Воздух затрещал от энергии, и я повернулась, чтобы посмотреть на водопад, чувствуя, как меня тянет к нему где-то внизу живота.

Пока я смотрела, розовые лепестки начали падать в ниспадающую воду, скользя по валунам и опускаясь вниз, заполняя бассейн вокруг нас. Я нахмурилась, когда они заскользили через край моего островка и приблизились к пальцам моих ног, и я попыталась отодвинуться, но они упорно ползли по моим ступням и вверх по ногам. Их прикосновение было нежным, как дыхание, коснувшееся моей кожи, но странное ощущение заставило меня напрячься.

— Что это, черт возьми, такое? — Спросила я, пытаясь стряхнуть лепестки.

— Подарок. — Голос, который заговорил, был мягким, как шелк, его тон был полон обещаний, но сам факт его существования пугал меня до смерти.

Я замерла, повинуясь желанию довериться голосу, когда лепестки покрыли мое тело, образуя платье во всю длину. Оно обволакивало мою фигуру, образуя длинный шлейф у моих ног, который тянулся по воде позади меня.

Магнар нахмурился, наблюдая, как лепестки танцуют по моей коже, но ничего не сказал о них, как будто это невозможное волшебство даже не удивило его.

Ветерок, наполненный летним теплом, дул вокруг меня, развевая мои длинные волосы, пока они не рассыпались шелковистыми и сухими прядями по спине. Мои конечности напряглись от желания убежать как можно дальше от этого места, но что-то в этой силе удерживало меня на месте, нашептывая успокаивающие слова в моем сознании и призывая меня оставаться там, где я была.

Журчание водопада стихло, и я с удивлением поняла, что вода перестала двигаться. Это выглядело так, словно все застыло между одним мгновением и следующим, глубокая магия пустила корни в природе вокруг нас. Середина водопада расступилась, как плотный занавес, и оттуда вышла женщина, улыбаясь Магнару, как старому другу.

Словами было не описать ее красоту. Мне было больно смотреть на совершенство ее черт. Она была солнечным светом, которому дали жизнь. Ее платье представляло собой мерцающий водопад, который струился по ее телу нескончаемым серебристо-голубым каскадом. Он не издавал ни звука, продолжая двигаться по ее коже, но был полон движения, каким бы невозможным это ни казалось.

— Прошло много времени, Магнар, — вздохнула она, ее голос был похож на трель весенней птицы.

— Прошла тысяча лет, а ты все еще заставляешь меня ждать, когда я зову тебя. Так что ты не могла слишком сильно скучать по мне, — ответил Магнар, и я удивилась, как он осмелился говорить с богиней с таким презрением.

— Ты же знаешь, что всегда был моим любимчиком, — промурлыкала она, делая шаг ближе, ее босые ноги касались воды, как будто это была суша.

— Тогда мне не хотелось бы быть твоим врагом. Ведь то, что я был твоим любимчиком, никогда не приносило мне пользы, — прорычал он.

— Ты ведь хотел настоящей любви, не так ли? — Спросила Идун, остановившись передо мной. Я моргнула от этого намека, инстинктивно желая отшатнуться, когда она посмотрела на меня так, словно я была каким-то ее великим достижением, а не моей собственной персоной.

Я могла только смотреть на нее, когда она протянула руку, чтобы провести пальцем по моей щеке, ее прикосновение отозвалось во мне, как бой барабана.

— Ты отняла у меня все шансы на это, — с горечью ответил он.

— Я только сказала, что ты найдешь ее. А не то, что ты сможешь ее получить. — Она улыбнулась ему, и это было жестоко. Ее пристальный взгляд вернулся ко мне, и мое сердце забилось от страха, когда она приподняла прядь моих волос, а ее слова заставили мои мысли в тревоге разбежаться. Конечно, она не хотела сказать, что я должна была стать той истинной любовью, которую он искал? Возможно, нас и тянуло друг к другу, но мы приводили друг друга в бешенство сверх всякой меры. Если настоящая любовь выглядела так, то это был чертовски токсичный костер. Я внутренне усмехнулась этой идее, игнорируя то, как мое сердце билось в груди, как колибри. — Я подумала, ты оценишь это. — Она прижала мои волосы к своим, и мои глаза расширились от удивления, когда я поняла, что они точно такого же цвета, как и мои.

— Это единственное сходство, которое я вижу. И ты обманываешь себя, если думаешь, что я так жажду твоей красоты, — сердито сказал Магнар.

Взгляд Идун посуровел, и она отпустила меня, щелкнув пальцами. Лепестки осыпались с моей кожи и их унесло холодным ветерком, так что я снова осталась стоять в нижнем белье.

— Ты мне надоедаешь, Магнар, — пробормотала богиня, подходя к нему, и я вздохнула с облегчением, когда ее присутствие исчезло. — Я надеюсь, ты здесь не для того, чтобы снова жаловаться на это. — Она протянула руку и прижала палец к татуировке на коже под его сердцем.

— Я не заинтересован обсуждать свои обязательства перед мертвыми, — раздраженно ответил он.

— О да, Валентина давно мертва, — согласилась Идун, но в ее глазах сверкнуло веселье. Я нахмурилась, гадая, кто такая, черт возьми, Валентина и о чем они говорят. — Так чего же ты от меня хочешь?

— Я дал тебе обещание, — ответил Магнар.

— Я знаю о твоих невыполненных обещаниях, — сказала она, и выражение ее лица потемнело от гнева.

— Многое изменилось, пока я спал, и сейчас гораздо труднее закончить то, что я начал. Мы — последние двое истребителей, оставшиеся в живых, и море вампиров лежит между нами и Восставшими.

— Последние двое? Как романтично это звучит. — Взгляд Идун снова скользнул по мне, и я вздрогнула под ее пристальным взглядом. Она быстро потеряла интерес и снова повернулась к Магнару, проведя рукой по его груди и наклонившись ближе к нему. — Переходи к делу, — выдохнула она.

Магнар, казалось, застыл на месте и стиснул зубы, пока она продолжала ласкать его. — Я хочу яд. Достаточно мощный, чтобы испортить весь запас их крови.

Идун рассмеялась, отпуская его, и облака на небе расступились, позволяя солнцу осветить нас. — Это я могу сделать.

Из воды показалась лиана, которая потянулась к ней, прежде чем обвиться вокруг ее вытянутой руки. На ней выросли два яблока, одно было темно-красного цвета, а другое отливало золотом. Она сорвала с ветки красное яблоко и протянула его Магнару.

Передо мной была богиня. Реальное божество во плоти. Я не была уверена, ударилась ли я головой или наткнулась на совершенно новое существо, но мне было чертовски трудно принять то, на что я смотрела.

— Любой, кто попробует его, умрет. Даже те, кто уже мертв.

Магнар взял яблоко, его взгляд был прикован к нему таким образом, что можно было предположить, что оно его встревожило.

— Включая Бельведеров? — Спросила я с надеждой, мой язык наконец-то развязался.

— Нет. Не они. — Она сердито посмотрела на меня, и я в страхе отпрянула. — Их дар не так-то просто забрать. Но… — Она улыбнулась, как будто ей только что пришла в голову какая-то волнующая мысль. — Я могла бы помочь тебе справиться и с твоими врагами.

— Яда более чем достаточно, — быстро ответил Магнар, но ее взгляд оставался прикованным ко мне.

— Ерунда. — Идун сорвала золотое яблоко с лозы и откусила. Пережевывая его, она двинулась ко мне, ее движения были такими же плавными, как вода, по которой она шла. — Немного бессмертия, и они поверят, что она одна из них.

— Не смей! — прорычал Магнар, делая шаг к нам, но из воды появилось еще больше лиан, обездвижив его.

Страх охватил меня, когда богиня приблизилась, откусила еще кусочек от яблока и позволила соку потечь по подбородку.

— Тише, Магнар, это ненадолго. Ровно настолько, чтобы сделать то, что нужно.

Идун протянула руку и взяла меня за подбородок, притягивая ближе. Я была ее рабом, не в силах пошевелиться, когда она наклонилась и поцеловала меня в губы. Яблочный сок потек по моим губам, и на языке заплясал сладчайший вкус, похожий на медовый фрукт. Она отпустила меня, и я ахнула, когда мою кожу начало покалывать от ее силы, эта сила кипела во мне, жаждая вырваться на свободу.

— А теперь поторопись. У тебя есть время только до полуночи. — Идун улыбнулась, и вода подо мной внезапно снова стала жидкой.

Я сделала глубокий вдох за мгновение до того, как погрузилась в ледяную воду, которая поглотила меня целиком.

Я запаниковала, начав тонуть, но рука Магнара крепко обхватила меня за талию. Он вытащил меня обратно на поверхность, и я ахнула, когда моя голова снова коснулась холодного воздуха.

Он поплыл к берегу, таща меня за собой, и отпустил только тогда, когда вода стала достаточно мелкой, чтобы я могла стоять.

— Что она сделала со мной? — Спросила я дрожащим голосом, поскольку отголоски ее силы продолжали биться под моей кожей.

— Она сделала тебя похожей на одного из них. Как Элита, — ответил Магнар, и я заметила, что он отвел от меня взгляд, как будто не хотел видеть, что она сделала.

Я опустила взгляд на воду, которая плескалась вокруг моей талии, и она успокоилась, образовав зеркало, в котором отразилось мое лицо.

Моя кожа мерцала незнакомой прохладой, а глаза были ледяными и жесткими. Черты лица по-прежнему были моими, но в то же время и не моими. Все мелкие недостатки были сглажены. Все, что делало мое лицо моим собственным, исчезло. Передо мной было чужое лицо. Статуя, получившая жизнь.

— Значит… это была гребаная богиня, — отметила я, на случай если он не заметил, а я действительно сошла с ума.

— Так и есть, — мрачно согласился Магнар.

— И она сказала… она сказала мне или намекнула, что я…

Магнар шагнул ближе ко мне, схватив за горло и приподняв мой подбородок, чтобы я смотрела прямо на него.

— Ты веришь, что боги решают, кого тебе любить, дракайна хьярта? — прорычал он с вызовом и отвращением на лице, не в силах скрыть всего этого, изучая мою изменившуюся внешность.

Мой разум кружился от невозможности того, что мы только что видели, но пульсирующий комок мышц в моей груди все еще сильно бился из-за единственной любви в моей жизни, которая у меня осталась. Монтана была единственным человеком, о котором я так заботилась. Единственная, к кому я могла испытывать такие глубокие чувства. Романтическая любовь никогда не стояла у меня на повестке дня, никогда не была чем-то, чего я жаждала или хотя бы хотела. Так почему же у меня язык застыл не в силах выразить этого?

— Мое сердце принадлежит только мне, — сказала я ему.

Что-то в его золотистых глазах дрогнуло при моих словах, смертоносное существо в нем — все, что осталось в их глубине.

— Как и мое. — Магнар отпустил меня, отшатнувшись назад, словно боролся за сохранение даже этого небольшого контакта вопреки правилам Идун, а я снова опустила взгляд в зеркальную воду, хмурясь от своей вампирической внешности.

— Это ненадолго, — сказала я, борясь с отвращением, которое почувствовала, проводя рукой по отражению и разбивая его. — Но она права, это поможет нам.

— Тогда пойдем. Чем скорее мы доберемся до поезда, тем скорее мы сможем вернуть тебя. — Магнар направился прочь, а я прокручивала в голове то, что сказала Идун. Было так много вопросов, которые я хотела ему задать, например, кто, черт возьми, такая Валентина, и почему Идун, казалось, так зациклилась на Магнаре? Но у меня возникло сильнейшее ощущение, что он не хотел на них отвечать.

Я последовала за ним из реки, по пути отжимая воду с волос и возвращаясь к своей одежде.

Если Идун захотела дать мне этот дар, то я обязательно воспользуюсь им как следует. Вампиры, охранявшие поезд, даже не подозревали, что их ждет.

Э

рик проводил меня до своей машины возле здания, а Фабиан поплелся за ним с кислым выражением лица.

Он открыл дверь и предложил мне сесть внутрь, но я воспротивилась. — Я хочу поехать с тобой. — Я взглянула на Фабиана, и мой желудок скрутило узлом от пронзительного взгляда, которым он одарил меня. Но мне чертовски хотелось услышать, что он хотел сказать.

Эрик наклонился ближе. — Мы поговорим о Вульфе вместе, когда вернемся в дом, но до этого мне многое нужно обсудить с братом. — Он взял меня за руку, не оставляя мне выбора, кроме как залезть в машину, затем низко наклонился, так что его лицо оказалось совсем близко к моему. Мое сердце сильно забилось, когда он поцеловал меня, прижавшись грубыми и твердыми губами к моим собственным, скрепляя свои слова безмолвной клятвой. Его глаза потемнели, когда он отступил назад, и жар, пробежавший по моим щекам, сказал мне, что я должна была отказаться от этого поцелуя. Может, он и был коротким, но у меня было достаточно времени, чтобы отстраниться, а я этого не сделала.

— Скоро увидимся, бунтарка, — сказал он, победный блеск в его взгляде заставил меня поджать губы.

Я скользнула по сиденьям, и Сабрина опустилась рядом со мной, загораживая ему вид на меня. В передней части машины уже сидели двое охранников. Я не понимала, зачем мне было нужно иметь столько охраны, но и в этом вопросе у меня не было особого выбора. Эта вновь обретенная свобода, несомненно, была очень похожа на пребывание в плену.

Меня охватило мрачное настроение, когда водитель отъехал, оставив Эрика и Фабиана вдвоем, в то время как рядом с ними остановилась другая машина. Охранник открыл им дверь, но они остались разговаривать на тротуаре с напряженными выражениями лиц.

Мои мысли были сосредоточены на Вульфе и на том, как близко я была к тому, чтобы покончить с этим монстром, но у меня отняли этот шанс, отняли в самый последний момент. Я презирала саму идею жить в мире, где все еще существовал порочный генерал, и Кошмар пылал, соглашаясь с этим.

Сабрина не спрашивала меня о том, что произошло, и если ей и было любопытно, то она этого не показала. Она внимательно смотрела в окно машины, ее рука поглаживала рукоять меча, и я задалась вопросом, давал ли он ей такое же утешение, как мне мой Кошмар.

Мы плыли по улицам, петляя по огромному городу, а в сверкающих окнах отражалось небо цвета стали.

Водитель ударил по тормозам, и я со вздохом подалась вперед на своем сиденье. Рука Сабрины метнулась вперед, прижимаясь к моей груди и толкая обратно в кресло.

— Не высовывайся, — рявкнула она.

— Это пепел? — в ужасе спросил охранник впереди.

— Блядь, — прорычал водитель.

Я нахмурилась, наклоняясь вперед, чтобы посмотреть через лобовое стекло, о чем они говорят, и у меня в горле образовался комок, когда в конце дороги показалась крупная фигура. Он был одет в темный плащ и стоял посреди улицы посреди кровавой бойни.

Страх проложил дорожку вверх по моему позвоночнику.

Пепел устилал тротуары среди груды одежды. Это были следы недавно убитых вампиров. И было ясно, кто был виновником.

Чудовищный человек сделал шаг к нам, капюшон скрывал его лицо, но по силуэту его фигуры, я поняла, что видела этого монстра раньше. Это был тот самый вампир, который жестоко убил Фолкнера на территории замка.

— Разворачивайся, увози отсюда мисс Форд, — приказала Сабрина водителю.

Мое сердце дрогнуло, когда фигура двинулась подобно призраку, подняв в руках лук и стрелы и нацелив их прямо на нашу машину.

— Быстрее! — Я заорала, поскольку водитель ничего не сделал, только уставился на меня.

— Пригнись! — Сабрина закричала, бросаясь на меня, как раз в тот момент, когда мужчина выпустил стрелу, и она пробила лобовое стекло, как пуля.

Я вскрикнула, когда ее вес вдавил меня в сиденье, ее сила обездвижила меня. Мое сердце заколотилось в груди, когда я попыталась освободиться от нее, нуждаясь в дыхании. Пепел каскадом посыпался на нас, и я сильно закашлялась, когда он попал мне в горло.

Хватка Сабрины ослабла, когда она поняла, что раздавливает меня, и я повернулась боком, лихорадочно обыскивая передние сиденья.

В сиденье водителя была воткнута большая стрела с вырезанными на деревянном древке рунами, а останки охранника пеплом были разбросаны повсюду.

Ледяные пальцы вцепились в мои внутренности, когда я уставилась на демоническую фигуру на дороге. Он выхватил еще одну стрелу, и я содрогнулась от ужаса. Я оглянулась через плечо, пытаясь разглядеть машину Фабиана, но она не догнала нас. Я даже не знала, выехали ли они вообще на дорогу.

— Гони, ты, кретин! Сбей его! — Сабрина рявкнула на другого охранника, и он нырнул на водительское сиденье, ударив ногой по педали газа.

Паника пронзила меня, когда мы помчались к нападавшему. Он не пошевелился, даже не вздрогнул, когда выпустил свою следующую стрелу, и смертоносное оружие просвистело в нашу сторону с невероятной скоростью.

Она с идеальной точностью пролетела через отверстие, проделанное в стекле первой стрелой. Охранник, сидевший за рулем, попытался рвануть в сторону, в результате чего машина резко вильнула влево, но стрела попала точно в цель. Его тело взорвалось градом пепла, и я закричала, хватаясь за сиденье передо мной, чтобы удержаться.

Машина выехала на обочину и столкнулась с уличным фонарем, вынужденная внезапно остановиться.

Сабрина выскочила из машины прежде, чем я успела перевести дыхание, молниеносно взмахнув мечом.

— Оставайся в машине! — крикнула она, но в этом не было необходимости. У меня не было намерения выходить на улицу, где меня поджидал псих, чтобы прикончить.

Я сунула руку под пальто, взяв Кошмар в ладонь и желая, чтобы он подготовил меня к тому, что должно было произойти. В нем не было ни слов ободрения, ни жажды смерти, просто ровное молчание, как будто он даже не замечал опасности, в которой я находилась.

Я рискнула выглянуть в заднее стекло, отчаянно надеясь увидеть машину Фабиана, но ее нигде не было видно.

Где ты, Эрик? Поторопись, мать твою!

Страх пронзил меня. Что, если это был один из повстанцев, который хотел выпить мою кровь? Что, если меня вот-вот схватят и утащат в какой-нибудь дом ужасов, где еще больше повстанцев ждут, чтобы поохотиться на свой свежеприобретенный мешок крови?

Я выглянула на дорогу, глядя вслед Сабрине, которая встретила опасность лицом к лицу, доказывая, что она непобедимый воин, как она утверждала. По крайней мере, пока. Стрелы летели в нее снова и снова, но она отбивала каждую из них своим мечом, разбрасывая их по бетону. Человек в капюшоне повесил лук на плечо и вместо него вытащил из-за пояса серебряный клинок.

Сабрина бросилась на него с боевым кличем, высоко подняв меч, и ее противник двинулся вперед, страстно желая схватки. Она была единственным, что стояло между мной и смертью, и я боялась, что она вот-вот найдет себе ровню в этом смертоносном существе.

Я бросила еще один взгляд в заднее стекло, молясь, чтобы машина Фабиана появилась в любой момент, задаваясь вопросом, должна ли я попытаться убежать вместо того, чтобы ждать. Если они не появятся в ближайшее время, мне придется это сделать.

Давай, давай.

Я крепче сжала Кошмар, и он загудел энергией в моей ладони, но я не могла распознать новые ощущения, которые он вызывал.

Крик и лязг стали сказали мне, что Сабрина вступила в рукопашную схватку с нашим нападавшим. С ужасающей ясностью я поняла, что никто не приближается. Сабрина падет жертвой гнева этого вампира, а я буду следующей в списке.

Возможно, мне и удалось убить одного из них раньше, но я не верю в свои шансы против этого зверя, который уже уничтожил столько себе подобных.

Поэтому я приняла решение, о котором молилась, чтобы не пожалеть, и толкнула боковую дверь, приготовившись бежать.

Сабрина взмахнула мечом, но вампир быстро увернулся от удара и схватил ее за горло. С нечеловеческой силой он швырнул ее через улицу, она ударилась спиной о стену здания, прежде чем рухнуть на землю. Я почувствовала, как его взгляд упал на меня из-под темного капюшона, и мое сердце подскочило к горлу, когда он бросился ко мне.

Я быстро отступила и в панике захлопнула дверцу машины, ища способ запереть ее. Там ничего не было. Ни кнопки, ничего.

— Черт, — выругалась я, скользя по сиденью и прижимая Кошмар к себе, готовая бороться за свою чертову жизнь.

Он сократил расстояние между нами, и ужас пронзил мою грудь, когда он распахнул дверь.

— Нет! — Сабрина закричала.

Я сделала выпад Кошмаром, нанося удар по нему, но клинок в моей руке казался тупым и тяжелым, совсем не помогая моим движениям.

Он с ошеломленным смехом поймал мое запястье и резко вывернул его. Руку пронзила боль, пальцы разогнулись, и Кошмар рухнул на пол. Я закричала от ужаса, брыкаясь, отчаянно пытаясь оторвать от себя его руки, но он продолжал приближаться, пытаясь схватить меня.

— Не двигайся! — он взревел как раз в тот момент, когда моя нога коснулась его лица.

Его капюшон откинулся, и шок пробежал по мне, когда я увидела его грубые черты лица и короткие темные волосы. Темно-бронзовая кожа и оттенок крови выделялись под его плотью, черты лица были угловатыми, красивыми и плутоватыми. Он не был вампиром. Он был человеком.

Но он все еще был психом, пытавшимся убить меня, поэтому я изо всех сил ударила кулаком прямо в это обезоруживающее лицо. Он отмахнулся от моей руки, как от мухи, затем схватил меня за колени, затолкал мои ноги глубже в машину и последовал за мной внутрь. Его огромный вес навалился на меня, придавив своим телом, и паника сжала меня в холодный кулак.

— Отвали от меня! — крикнула я. Я нанесла еще один удар, и на этот раз он пришелся по его твердой челюсти, но он, казалось, едва заметил его, поскольку разразился диким смехом, перелезая через меня на переднее сиденье и нажимая кнопку, чтобы заблокировать двери. Кнопка, которая до сих пор ускользала от меня.

— Ты чертовски дерзкая, — сказал он с легким весельем, и мне захотелось убить его только за это веселье.

Я бросилась к двери, пытаясь освободиться, но она была плотно закрыта, и окно тоже не открывалось. Я пнула ее изо всех сил, но сбежать, не отперев замки, было невозможно.

Двигатель взревел, отъезжая от уличного фонаря, прежде чем помчаться по тротуару, сбив мусорный бак. Передняя пассажирская дверь все еще была широко открыта, и Сабрина стремительным движением бросилась к ней.

— Быстрее! — Я крикнула ей.

Она с решительным криком бросилась к машине, но безумец на переднем сиденье резко вильнул вправо, направив машину прямо в нее. Она рухнула на землю, и я ахнула, когда колеса проехали по ней, машина подпрыгнула, а затем колесами снова ударилась о землю.

— Как тебе это на вкус, кровососка? — прокричал дикарь, и из его горла вырвался еще один смешок.

— Сабрина! — Я позвала в тревоге, не уверенная, почему мое сердце сжалось из-за вампирши, но она сделала все, чтобы защитить меня.

С трудом выпрямившись, я выглянула в заднее стекло, ища ее. Она поднялась на колени, пока ее тело исцелялось, и выглядела свирепой даже со следами шин на груди.

— Монтана! — Голос Эрика достиг моих ушей, и мое сердце воспарило, когда я увидела, что он и Фабиан преследуют нас пешком, а их машина брошена на дороге. Они набирали скорость с каждой секундой, двигаясь в бешеном темпе, который выходил за рамки того, на что, вероятно, была способна их машина.

— Ты мертв, — сказала я, с ликованием поворачиваясь к своему похитителю.

Мужчина повернул к ним зеркало заднего вида, и его темно-бронзовые глаза злобно сверкнули. — Гребаные Бельведеры.

Я наклонилась вперед, шаря под сиденьями в поисках Кошмара. Теплая рукоять ножа коснулась моих пальцев, и я с триумфом схватила его. В моих жилах запело предупреждение, когда я схватилась за переднее сиденье и прижала его к шее мужчины.

— Остановись, или я убью тебя, — прорычала я ему на ухо, мое сердце грохотало, как копыта скачущей лошади.

Он отрывисто рассмеялся и схватил меня за запястье, со свирепой силой отводя мою руку от своего горла. — Я спасаю тебя, дура. Как насчет того, чтобы выразить благодарность своему герою?

— Что? — Я недоверчиво выдохнула. — Кто ты?

Он забрал Кошмар у меня из рук, бросив его себе на колени, прежде чем закатать правый рукав. Я заметила метку истребителя на его коже, которая смотрел на меня в ответ и посылала мои мысли по дикой спирали.

— Истребитель, — выдохнула я.

— Не просто истребитель, девица, я — лучший, проклятый богом истребитель.

Сила, подобная тонне кирпичей, ударила в заднюю часть машины, и меня отбросило вперед, когда машину занесло на повороте. Эрик держался за заднюю часть машины, несмотря на маниакальную манеру вождения истребителя, его клыки были обнажены, а в глазах горела адская ярость.

Наши взгляды встретились через окно, и его лицо исказилось от звериного собственничества. Он ударил кулаком в заднее стекло, и я вздрогнула, прикрывая голову, когда на меня посыпалось стекло.

— Не сегодня, паразит, — прорычал мой похититель, поворачивая руль так резко, что машину развернуло на сто восемьдесят градусов. Я держалась изо всех сил, пока шины визжали, а запах горящей резины наполнял мой нос. Эрика швырнуло в уличный фонарь, отчего тот перелетел через дорогу и врезался в здание.

— Подожди! — Я закричала, когда истребитель ударил по тормозам, а затем на большой скорости начал поворачивать к Эрику.

Я ударила его по щеке, но он не остановился, его зубы были стиснуты, и челюсть пульсировала от ненависти.

Эрик двигался как ветер, уворачиваясь от машины, а затем бросился к задней двери, срывая ее с петель с металлическим скрежетом.

Мое сердце подскочило к горлу, когда я уставилась на принца вампиров, который взял меня в плен, который заставил меня делать то, что он велел, но который также заставил мое сердце биться сильнее, чем когда-либо прежде: от ярости, страсти, вожделения и ненависти. Половина меня хотела потянуться к нему, а другая половина — убежать и никогда не оглядываться назад. Я разрывалась надвое, и это заставило меня осознать, как глубоко он запал мне в душу, как я начала видеть в нем что-то почти человеческое. Соблазнительный кусочек порядочности. Но этого было недостаточно, чтобы я бросилась к нему обратно, даже если я начала менять свое представление о таких, как он. Хотя мне было страшно признаться в этом даже самой себе.

Он потянулся ко мне, и мои пальцы дрогнули от желания потянуться в ответ, позволить ему украсть меня и оставить себе. Но я отмахнулась от этого безумия, бросив вызов цепям, в которые он хотел заковать меня, зная, что заслуживаю свободы и жизни, где ни один вампир не будет управлять моей судьбой. И пока я принимала это решение, истребитель принял его за меня.

— Не смей, Бельведер. — Он схватил меня за волосы, втаскивая на сиденье рядом с собой, и ускорился, так яростно крутя руль, что Эрика снова отбросило на тротуар. Мое лицо почти столкнулось с приборной панелью, и я оттолкнулась от нее, чтобы выпрямиться, с рычанием на губах.

Я повернулась и сильно ударила истребителя в челюсть за грубое обращение со мной, и он нахмурился. — Прекрати. Почему ты не ведешь себя как хорошая маленькая дева, не поешь мне дифирамбы и не тешишь мое эго? Мне нравится, когда они так делают. Давай, сделай это.

— Нет. — Я нанесла еще один удар, и он позволил мне продолжать колотить его, пока вел машину, все время хмурясь, казалось, нисколько не задетый моим нападением.

Машина дико подпрыгивала, скрипя и пыхтя, как будто с ней было что-то серьезно не так, и еще через несколько кварталов резко остановилась.

— Оставайся здесь, — прорычал мужчина, выпрыгивая из машины и хватая свой лук.

Оставаться здесь? Он был безумен? Возможно, он и предпринял попытку освободить меня от вампиров, но он также был явно не в себе, и я ни в коей мере не была склонна оставаться с ним.

Я забралась на водительское сиденье, поворачиваясь лицом к хаосу, воцарившемуся на дороге, когда позади меня раздался крик.

Я заметила Сабрину, подбегающую к Эрику и Фабиану сзади, с мечом в руке и решимостью в глазах. Истребитель выпустил в нее стрелу с ужасающей точностью, и у меня перехватило дыхание, когда пожелала, чтобы она сдвинулась с места. Ее лицо исказилось от страха, когда она попыталась отразить удар, но наконечник попал точно в цель, и на долю секунды на ее лице отразилось удивление, прежде чем она превратилась в пепел.

Шок прокатился по мне, ошеломив.

Он убил ее. Он, блядь, убил ее. И невероятно, но мне на самом деле было на это не наплевать. Потому что, возможно, она и была вампиром, но она также была добра ко мне, пыталась защитить меня.

Эрик издал крик боли по своему павшему стражу, и его глаза сузились, глядя на истребителя с языческим гневом, который не знал границ. Но с рычанием он оторвал от него взгляд и вместо этого уставился на меня, заставив мое сердце бешено колотиться.

— Отвлеки его! — Рявкнул Эрик Фабиану, прежде чем направиться прямиком ко мне, на бешеной скорости вылетая на дорогу.

Истребитель достал что-то из кармана и бросил между собой и братьями Бельведер, прежде чем Эрик успел приблизиться.

Раздался хлопок, и белый дым взвился в небо, окружив нас за считанные секунды. Я закашлялась, когда он заполнил мое горло, поспешно выбралась из машины и поспешила по дороге в густом смоге, уверенная только в том, что мне нужно двигаться и никогда не останавливаться.

Поблизости раздался рев двигателя, и из меня вышибло дух, когда кто-то схватил меня за талию. Меня втащили на мотоцикл с мотором, перебросили через колени моего похитителя и повезли по дороге с бешеной скоростью.

— Отпусти меня! — Я кричала, кусалась и пиналась, отчаянно пытаясь освободиться.

Мотоцикл был таким быстрым, что мир вокруг меня расплылся, и внезапно продолжать борьбу стало слишком опасно. Если бы я упала, моя голова разбилась бы вдребезги о дорогу, а я не хотела погибнуть из-за этого сумасшедшего мудака.

Мы выехали из дыма и помчались по городу на невероятной скорости, оставив Эрика и Фабиана позади, в тумане. Мне пришлось закрыть глаза, чтобы отвлечься от потока движения вокруг меня, от его размытости у меня закружилась голова, особенно от неудобного угла, под которым я все воспринимала.

Крики эхом отдавались вдалеке, но голос Эрика перекрывал их все.

— Я приду за тобой, бунтарка! — прорычал он, его слова вызвали дрожь во мне, вызвавшую смесь тоски и страха. — И послушай меня, истребитель. Если ты оставишь на ней хоть одну царапину, пока я буду выслеживать тебя, я позабочусь о том, чтобы ты познал ту агонию, которая существует только в безжалостных глубинах загробной жизни. Нет пути, достаточно коварного, чтобы удержать меня вдали от нее.

1000 ЛЕТ НАЗАД

Когда мы добрались до подножия горы и забрали наших лошадей из леса, где мы их оставили, было уже далеко за полночь.

Ночь была смертельно холодной, и, несмотря на толстые меха, я покрылся мурашками.

Мы быстро нашли дорогу и пустили лошадей в галоп, направляясь к последней деревне, через которую мы проезжали.

По мере того, как мы ехали, снег становился все тяжелее и прилипал к замерзшей земле. Вскоре дорога и все вокруг нее скрылось под белым покрывалом, и я не сомневался, что любой другой человек заблудился бы.

К тому времени, как мы разглядели сквозь метель огни таверны, снег собрался в глубокие сугробы, и лошади перешли на неуклюжую рысь.

Балтиан протестующе ржал при каждом удобном случае, но я мало что мог сделать, чтобы облегчить его дискомфорт, пока мы не добрались до укрытия в конюшнях.

Когда мы наконец прибыли, я спешился и провел его прямо внутрь, придержав дверь, чтобы Джулиус последовал за мной на своей лошади.

Мальчик-конюх выбежал из последнего стойла, где был разведен небольшой костер, чтобы ему было не холодно. Его глаза расширились, когда они упали на нас, и он заколебался, прежде чем попытаться взять поводья. Балтиан игриво заржал, и мальчик поднял бровь.

— Укажи мне стойло, где можно укрыть их от ветра, — попросил я, когда он не удостоил меня никаким приветствием.

— Извините, сэр, но из-за шторма у нас слишком много гостей, и не осталось свободных стойл, — пропищал мальчик.

Он был достаточно худым, чтобы я знал, что он не питался полноценно три раза в день. Возможно, из-за этого он выглядел моложе своих лет, но я предположил, что ему около двенадцати. Он сжался, как будто ожидал, что я ударю его за его слова.

— Это не проблема, — ответил я. — Ты можешь перевести нескольких других лошадей в одно стойло.

— Но, сэр, люди заплатили…

Я сделала шаг ближе к нему, и он снова сжался, когда я навис над ним. Я подавил желание рассмеяться над его ужасом и вытащил из кошелька на поясе тяжелую монету.

— Теперь мы заплатили больше, — сказал я, протягивая ему деньги, и его глаза расширились от недоверия.

Монета мало что значила для меня: у нас было больше денег, чем мы могли сосчитать благодаря тому, что мы забирали у Священных Последователей. Очевидно, Майлз ценил денежные подношения наравне с кровью девственниц, и я всегда был рад избавить его и от того, и от другого.

Я поднял вторую монету, и мальчик уставился на нее так, словно не мог поверить своим глазам. — Одну оставишь себе, если поторопишься. Ваши лучшие стойла, лучшее зерно и побольше соломы для подстилки. Но я сам займусь им, и предупреждаю, чтобы ты к нему не приближался. Балтиан откусит тебе пальцы, не задумываясь.

— Я уверен, что справлюсь с ним, господин, — пренебрежительно ответил мальчик, разглядывая моего боевого коня. — Просто привяжите их там и отправляйтесь в таверну.

— Ты пожалеешь об этом, — пошутил Джулиус, быстро привязывая поводья своего жеребца к столбу. Он обвиняющее ткнул пальцем в Балтиана. — Этот конь злее любого человека, которого я когда-либо встречал.

— Я уверен, что встречал и похуже, — пробормотал мальчик и отвернулся, явно не боясь животных, несмотря на свой нервный нрав.

Я подумывал настоять на том, чтобы помочь ему с Балтианом, но он сделал свой выбор, а мне не терпелось поскорее оказаться в тепле таверны. Без сомнения, он придет за мной, как только я приступлю к трапезе, но если он хотел испытать судьбу с моим норовистым скакуном, то это его дело.

Джулиус направился прямиком в таверну, и я быстро последовал за ним, предвкушая, как отогрею свои кости.

Многие головы повернулись в нашу сторону, когда мы вошли в большой бар. Низкий дверной проем означал, что нам пришлось пригнуться, чтобы войти, и я знал, что с нашими тяжелыми клинками, высоким ростом и мускулистым телосложением мы отбрасываем устрашающую тень.

Не обращая внимания на взгляды, мы направились прямиком к бару и локтями освободили место перед ним. Никто не осмелился протестовать, и они поспешили убраться с нашего пути, а я разглядывал других посетителей, пока Джулиус заказывал для нас еду и напитки.

— И две комнаты, — добавил я, снова обращая свое внимание на грузному мужчину за стойкой, который, вероятно, был владельцем.

— Извините, сэр, боюсь, у нас нет…

Я отмахнулся от его возражений и швырнул на стойку четыре тяжелые монеты. — Найди их. Мне все равно, кого тебе придется вышвырнуть.

Бармен жадно облизал губы, глядя на монеты. — Возможно, я смогу найти одну…

— Две, — твердо ответил я, пристально глядя на него и давая понять, что это не переговоры.

Он дрогнул под моим пристальным взглядом и кивнул, засовывая монеты в карман. — Конечно. Моей жене нравится ночевать здесь перед огнем. Я попрошу горничную приготовить нашу собственную комнату, и я уверен, что наша дочь будет счастлива уступить свою кровать вашему спутнику.

Я взглянул вдоль стойки на рыжеволосую красотку, на которую он указал, и заметил, что ее внимание задержалось на нас. Джулиус по-волчьи улыбнулся ей. Я сомневался, что ей придется уступить свою постель: похоже, она разделит ее.

— Хорошо. Мы займем столик в глубине зала, чтобы насладиться едой, и у меня есть лишняя монета за информацию о человеке, которого мы пытаемся найти. Он проходил здесь вчера. Он, скорее всего, выделялся так же ярко, как и мы, но совсем по-другому. У него много имен, но он демон с лицом ангела. — Я наблюдал за реакцией мужчины в поисках любого признака того, что он знает, о ком я говорю, но выражение его лица оставалось непроницаемым. Я предположил, что паразитам не нужно останавливаться, чтобы поесть.

— Я поспрашиваю вокруг и пришлю любого, кто видел что-нибудь в этом духе, — заверил он меня.

— Его путь мог быть отмечен одной-двумя странными смертями. Кто-нибудь умер неожиданно? Возможно, с признаками нападения животного, следами укусов на коже, большой потерей крови? — Спросил Джулиус.

Взгляд бармена переместился на группу мрачного вида мужчин в дальнем углу и кивнул. — Старина Мак был убит прошлой ночью. Есть некоторые разногласия по поводу того, кто это сделал. Некоторые говорят, что волк, но тогда почему он оставил тело после себя? Волки убивают ради еды. Кроме того, мы уже много лет не видели здесь волков.

Я бросил через стойку еще одну монету и обменялся короткой улыбкой с Джулиусом. — Если кто-нибудь знает об этом еще что-нибудь…

— Я пришлю их к вам, — с готовностью ответил бармен, взвешивая монету на ладони.

Он указал нам на заднюю часть комнаты, где усталого вида женщина вытирала недавно освободившийся столик. Мужчины, которых попросили выйти, бросали на нас раздраженные взгляды, но они не высказали своих возражений и вышли из таверны.

Пока мы наслаждались едой, к нам подошли несколько мужчин и женщин с рассказами о Майлзе и о том, что случилось со старым Маком. К сожалению, ни одно из собранных нами сведений не дало нам никакого объяснения его внезапному исчезновению. Определенно, казалось, что он собирался встретиться с нами здесь, но потом его след простыл.

Когда огонь в камине догорел и большинство посетителей разошлись по домам или поднялись в свои комнаты, я начал терять надежду. Если мы не сможем найти новую зацепку, то с таким же успехом можем отказаться от наших поисков и вернуться, чтобы снова присоединиться к клану на юге. В последний раз, когда Майлз сбежал от нас, прошли месяцы, прежде чем он появился вновь.

Джулиус пытался убедить меня пойти в мою комнату, но я пренебрежительно отмахнулся от него. Не похоже, чтобы он прислушался к собственному совету насчет сна: он с ухмылкой удалился и, как и ожидалось, исчез вместе с рыжим.

В моей голове крутились вопросы о Майлзе. Он что-то замышлял — я просто знал это.

Я был так поглощен своими мыслями, что едва заметил, как стройная фигура скользнула в кресло напротив меня.

— Я слышала, вы ищете информацию о демоне, — сказала женщина, и я посмотрел на нее, когда она откинула капюшон с головы. У нее были длинные темные волосы, обрамлявшие ее большие глаза, и она нервно оглядывалась по сторонам, как будто боялась, что кто-нибудь может нас подслушать.

— Да, — ответил я, наклоняясь к ней ближе.

Те немногие мужчины, которые остались в баре, были пьяны или потеряли сознание. Я сомневался, что кто-нибудь из них был способен подслушать нас, даже если бы захотел.

— Мы можем поговорить наедине? — прошептала она, наклоняясь ближе, чтобы взять меня за руку. Она перевернула мою руку и провела пальцами по метке истребителей на моей коже. — Я знаю, кто ты. Моя мать тоже была рождена от твоей крови.

Я замер, обводя взглядом комнату. Мало кто знал, кто мы на самом деле; они видели только воинов или наемников по найму. В основном они слишком боялись нас, чтобы присматриваться.

— Тогда пойдем. — Я схватил ее за руку и поднял на ноги, ведя за собой в отведенную мне комнату. Любой, кто наблюдал за нами, предположил бы, что я собираюсь переспать с ней, но если она и беспокоилась о своей репутации, то не подала виду.

Я закрыл за нами дверь, и она отошла, чтобы присесть на край кровати.

— Моя мать покинула свой клан из-за любви, когда была моложе, чем я сейчас, — объяснила она, расстегивая плащ и кладя его рядом с собой. На ней было темно-зеленое платье, которое было достаточно красивым, чтобы сказать мне, что у ее семьи были деньги. Я снова задался вопросом, почему она не беспокоилась о своей репутации. — Но она рассказала мне все о вампирах и о том, как их распознать. Поэтому, когда я увидела их, я точно знала, на кого смотрю.

— Их? — Спросил я с любопытством. Несколько дней назад нам удалось разлучить Майлза с его компаньонами-вампирами. Мы с Джулиусом подрались с теми тремя, кто путешествовал с ним, и они поплатились за это своими жизнями. Насколько я знал, в этом районе больше не было вампиров.

— Да. Я заметила, как они вдвоем пробирались через наш сад. И я знаю, что следующая фраза может показаться безумной, но, когда моя мать умерла, она оставила мне кинжал. Я всегда ношу его с собой, и когда я увидела тех монстров, он заговорил со мной. — Ее глаза были широко раскрыты, как будто она думала, что я могу высмеять ее и выставить из комнаты, но я хорошо знал о голосах клинков.

— Она дала тебе клинок истребителей? — Спросил я, придвигаясь к ней ближе.

— Да. — Она вздохнула с облегчением, поняв, что я ей поверил, и задрала платье, чтобы вынуть клинок из ножен, прикрепленных к бедру.

— Как тебя зовут? — Спросил я, потянувшись за ним.

— Элисса, — ответила она.

Я взял оружие в руку, и оно взволнованно загудело. — Приветствую тебя, Магнар Великий. Защитник разбросанных кланов. — Я нахмурился, услышав странное имя, которое он мне дал. Разбросанные кланы? Насколько я знал, кланы разбили лагеря недалеко друг от друга в землях на юге. Я погрузил свое сознание в клинок, ища его имя и происхождение.

— Твоя мать была из Клана Океанов, этот клинок — Вихрь. — Я вернул его Элиссе, и она закусила губу, глядя на руны, вырезанные на рукояти.

— Если я расскажу тебе то, что знаю, ты возьмешь меня с собой, когда будешь уезжать? — спросила она. Я удивленно поднял бровь, и она поспешила объяснить. — Я хочу быть свободной. Этот клинок взывает ко мне так, что я чувствую себя живой. Но мой отец отдал мою руку мужчине втрое старше меня. Я выхожу за него замуж в субботу, и я просто не думаю, что смогу это вынести.

— Ты хочешь, чтобы я украл тебя ночью и нажил себе врага в лице каждого мужчины в этом городе? — Весело спросил я.

Я не был полностью против этой идеи, даже если она звучала немного безумно. Теперь, когда оказалось, что эта поездка была напрасной, мне не помешало бы что-нибудь, чтобы поднять настроение.

— Тебе не придется сталкиваться лицом к лицу с разгневанными горожанами, — ответила она с застенчивой улыбкой. — Мой отец выгонит меня и сам отправит собирать вещи, если… если меня испортят до свадьбы. Мой суженый никогда не возьмет меня, если я не буду девственницей.

Я рассмеялся над ее наглостью. — Неужели? Ну, так получилось, что я сам кое-что знаю о нежелательных помолвках. Ты ведь знаешь, что если снова присоединишься к своему клану и принесешь обет, то можешь оказаться обрученной заново, верно?

— Мне все равно, — выдохнула она. — Я бы предпочла мужа-воина старику с гнилыми зубами в любой день. Пожалуйста, возьми меня с собой. — Она протянула руку, чтобы коснуться моей руки, и я почувствовал, как моя решимость тает. Для меня не имело значения, что каждый мужчина в этом городе будет ненавидеть меня за то, что я украл ее, и если я мог спасти ее от нежелательной помолвки, то я должен был это сделать. Я хотел бы, чтобы для меня было также просто нарушить свою клятву Валентине.

— Хорошо. Элисса из Клана Океанов, я даю тебе слово, что верну тебя твоему народу.

Ее лицо расплылось в лучезарной улыбке, и я видел, как она борется с желанием расплакаться от облегчения.

— Спасибо… извини, я не расслышала твоего имени?

— Магнар Элиосон из Клана Войны.

— Ты сын ярла Клана Войны? — удивленно спросила она, и я был впечатлен тем, что ее мать так хорошо обучила ее обычаям нашего народа.

— Да. Ты собираешься рассказать мне об этих вампирах?

— Да, конечно. Я видела их в нашем саду, как и говорила тебе, и Вихрь посоветовал мне последовать за ними. Их было двое: мужчина и женщина, прекраснее всех людей, которых я когда-либо видела. Их кожа мерцала в лунном свете, и они двигались, не издавая ни звука. Они встретили того, кого ты ищешь, на краю земель моего отца. Он был разгневан, его прекрасная одежда была порвана и грязна. Он жаловался, что прыгнул со скалы и сломал лодыжку, хотя я не видела никаких признаков травмы…

— Смертельные раны не беспокоят вампиров долго, если только они не нанесены клинком истребителей. Продолжай.

— Женщина извинилась перед ним за то, что разрушила его планы, и он был зол из-за этого. Я пропустила кое-что из того, что произошло между ними, но, по-моему, он упоминал о том, что ловушка была испорчена. Она сказала ему, что этого нельзя было избежать, потому что его брату нужно, чтобы он вернулся на запад. Она также сказала, что план Фабиана наконец-то воплощается в жизнь и что им придется объединить свои силы, если они надеются добиться успеха. Казалось, его не совсем убедили ее слова, но они втроем повернулись и на огромной скорости побежали на запад. Они исчезли еще до того, как я вышла из своего укрытия. А потом клинок привел меня к тебе.

— Я так и знал, — прорычал я.

Майлз собирался встретиться с нами на той горе. Тот факт, что он отказался от своей засады, мог означать только то, что происходило что-то большее. И если он планировал встретиться с одним из своих братьев, то я сделаю все возможное, чтобы встретиться с ним там же.

Меня так и подмывало стащить Джулиуса с кровати и тут же уйти, но особого смысла в этом не было. Снаружи все еще бушевала буря, и лошади нуждались в отдыхе так же сильно, как и мы.

Я начал расхаживать по комнате, пытаясь понять, что все это значит. Насколько я знал, Восставшие не собирались вместе уже много лет. Они разбрелись в разные стороны, чтобы скрыть свои охотничьи привычки от людей и отвлечь внимание истребителей. Если они собирались вместе, то, должно быть, для чего-то важного. Придется вернуться к кланам и рассказать им об этом.

Звук падающей на пол ткани вернул мое внимание к Элиссе, и я замер, обнаружив, что она стоит обнаженная в центре комнаты.

Она явно серьезно относилась к тому, что бы я запятнал ее честь ради ее будущего мужа, и я колебался с полминуты, прежде чем сократить расстояние между нами. Отказываться было бы невежливо, и мне не помешало бы отвлечься от своих бурлящих мыслей.

Ф

урия пылал жарче чем когда-либо, когда мы наконец, подъехали к железнодорожной станции. Я могла чувствовать вампиров, когда мы приближались к ним, клинок предупреждал меня каждый раз, когда приближалась группа охранников. Мы несколько раз меняли наш путь, пока продвигались через лес, чтобы избежать обнаружения, всегда на шаг опережая их, благодаря нашему оружию.

Мне казалось, что охраны слишком много. Насколько я знала, никому еще не удавалось успешно сбежать из Сферы. И даже если бы они это сделали, человек не представлял бы угрозы для вампиров. Таким образом, единственная причина для их патрулирования, которая имела смысл, заключалась в том, что они ожидали нас. Я предположила, что после поджога «Банка Крови» это было следующее логичное место, куда мы могли прийти. Мы уничтожили партию крови, пока были там, и Вульф убил людей, которых они использовали для ее сбора. Я могла только догадываться, что этот поезд с припасами был сейчас отчаянно важен для кровососов. И я не могла дождаться, когда уничтожу его.

Солнце скрылось за темными дождевыми облаками, и густые тени заполнили пространство между деревьями, но лес начинал редеть, пропуская больше света впереди.

Магнар остановил лошадей, и я тяжело вздохнула, когда он соскользнул со спины жеребца. Вот и все. Мы не могли подойти ближе с лошадьми на буксире. Пришло время освободить их.

Я тоже спешилась и похлопала жеребца по шее в знак благодарности за все, что он для нас сделал.

Хотя я провела с этими прекрасными созданиями совсем немного времени, расставание с ними навевало на меня грусть. Они стали частью нашей маленькой группы. Мы вчетвером проехали много миль и провели часы в компании друг друга. Отправка их навстречу неизвестности оставила у меня внутри яму печали. Куда они пойдут? Что они будут делать теперь, когда весь мир открыт для них?

Кобыла двинулась ко мне, низко наклонившись, и я нежно погладил ее по носу. Она ткнулась в меня носом, ее глубокие глаза тоже казались почти печальными. Как будто она знала, что это прощание.

Магнар снял с ее спины сумки, а затем снял с них поводья. Они спокойно наблюдали за нами, ожидая, пока мы приготовимся освободить их.

— Так это все? — Спросила я, и Магнар кивнул.

— Нет никакой возможности взять их с собой, Келли. Нам придется добираться пешком.

Я знала, что мои страдания были немного чрезмерными, но ничего не могла с собой поделать. Лошади стали для меня лучшими друзьями, чем большинство людей, которых я знала в Сфере. И как только мы отошли от них, я поняла, что мы их больше никогда не увидим.

— Бегите быстро и оставайтесь свободными, — прошептала я, поглаживая их обоих в последний раз, чувствуя, как комок подкатывает к моему горлу.

Я отступила назад, и Магнар положил руку мне на плечо, уводя прочь. Мы направились дальше между деревьями, и я оглянулась, когда звук их копыт привлек мое внимание. Жеребец рванулся вперед, и кобыла заржала, поспешив за ним. Я смотрела им вслед с улыбкой, тронувшей уголки моих губ. Я могла бы поклясться, что они понимали, что теперь свободны, и что они были рады этому. Это было все, к чему я стремилась целую вечность, так о чем же на самом деле было грустить?

Я смахнула слезинку со своей щеки и снова повернулась лицом к тропе, сосредоточившись на том, что нам нужно было сделать.

— В твоем сердце есть мягкость, которую ты пытаешься скрыть, — пробормотал Магнар.

— Я так не думаю, старейшина. — Я поморщилась, когда это дурацкое название слетело с моих губ.

Вместо того, чтобы привыкнуть к тому, что это слово заменяет его имя, я с каждым разом все больше бесилась.

— Это потому, что ты была вынуждена провести свою жизнь, отрицая ее. Ты воздвигла стены, чтобы отгородиться от людей, чтобы их потеря не причинила тебе боли, но единственная причина, по которой это могло произойти, — это твоя способность любить. Если бы ты не была способна на это, то тебе не пришлось бы ограждать себя от нее. Ты склонна к любви и доброте. Я просто надеюсь, что, став истребительницей, ты не потеряешь этого, — ответил он.

— С чего бы это? — Спросила я.

— Мы живем тяжелой жизнью. Мы безжалостны, когда это необходимо, и жестоки в достижении наших целей. Иногда такие вещи уничтожают доброту внутри нас. Я потерял больше, чем когда-либо мог себе представить в своей охоте на Бельведеров. Это погубило все хорошее во мне и оставило пятно на моей душе. Настолько, что иногда я сомневаюсь в правильности выбранного пути, — признался он.

— Я знаю, что ты потерял больше, чем я когда-либо могла себе представить, — медленно ответила я. — Но ты хороший, Старейшина. Ты спас меня, когда я даже не хотела, чтобы меня спасали. Ты защитил меня несмотря на то, что я практически ходячая мишень для вампиров. Черт возьми, ты даже предложил вампирше-психопатке честный бой после того, как обезоружил ее. Я никогда не встречала никого, кто сделал бы и доли того, что ты сделал для незнакомого человека. Я не уверена, что встречала много людей, которые зашли бы так далеко даже ради того, кого любили. Это просто не то, что делают люди. По крайней мере, больше нет. Без тебя я была бы сейчас потерянной: прикованной к монстру, который хочет жениться на мне и заставить меня родить от него детей-демонов. Благодаря тебе, я знаю, мы спасем и мою сестру от такой участи.

Магнар не ответил, но он коснулся рукой моего плеча, и тьма в его взгляде немного рассеялась.

Я держалась поближе к нему, пока мы пробирались сквозь деревья к железнодорожной станции. Нам предстоял еще долгий путь, но, поскольку Фурия успокаивал меня, я не беспокоилась о том, что меня обнаружат. По крайней мере, пока.

***

Мы низко пригнулись в высокой траве на вершине широкой долины. Далеко под нами на станции ждал поезд. Он лежал неподвижно, как змея, его белая окраска слабо мерцала в тусклом солнечном свете, пробивающемся сквозь облака, и поблескивала, как мокрая чешуя.

По меньшей мере тридцать вампиров стояли на страже вокруг него, внимательно наблюдая за окрестностями. Вместо клинков, которые они часто носили с собой, они держали тяжелые автоматы и с подозрением вглядывались в тени, следя за тем, чтобы никто не приблизился.

На середине платформы в поезд грузили огромные серые коробки.

Я неловко потянула за воротник своего платья. По пути сюда мы нашли магазин, оставшийся со времен Последней Войны, и совершили набег на него в поисках одежды, подходящей для моей маскировки под одну из Элиты. Серое платье и сапоги до колен были похожи на те, что я видела на них, когда они посещали нашу Сферу. Я нашла длинное красное пальто, чтобы надеть его поверх, и, хотя оно было не совсем похоже на мантии, которые носили многие из них, я была уверена, что сойду за одну из них.

Моих фарфоровых черт лица, любезно предоставленных Идун, было более чем достаточно, чтобы замаскировать меня в любом случае. Все, что мне нужно было сделать, это вести себя так, будто я точно знаю, что делаю, и войти прямо в их гущу. И если по какой-либо причине это не сработает, я знала, что нужна им живой. Так что у меня должна быть возможность сбежать, если все пойдет насмарку.

— Я думаю, нам нужно придумать способ поместить тебя в один из этих ящиков, Старейшина, — сказала я, пока вампиры продолжали загружать поезд.

Насколько я могла судить, другого пути сесть на поезд не было, а нам нужно было как-то затащить Магнара внутрь. Надеюсь, когда он окажется на борту, я смогу просто спокойно расхаживать там. Мне нужно было придумать, как освободить его из ящика, как только поезд тронется.

Магнар хмыкнул в знак согласия, хотя, похоже, он не был в восторге от этой идеи.

— Будем надеяться, что они достаточно большие, — передразнила я. — Мы бы не хотели, чтобы нас обнаружили из-за твоей огромной задницы.

— Я думаю, ты хорошо знаешь, что моя задница не такая уж большая, — грубо ответил он, и я прикусила язык, чтобы не ответить на этот намек.

— Так ты думаешь, что поместишься? — Я подтолкнула.

— Я уверен, что как-нибудь влезу. Более насущной проблемой будет спуститься туда незамеченными.

Я кивнула, наблюдая за очередным патрулем вампиров, марширующим через долину с мечами и пистолетами наготове, чтобы прикончить любого, кто приблизится.

— А как на счет того, чтобы отвлечь их внимание? — Предположила я. — Например, устроить пожар, как мы делали раньше?

— Они могут что-то заподозрить. Нам нужно сделать это так, чтобы они нас вообще не заметили, — ответил Магнар, качая головой.

Я прикусила губу, проводя большим пальцем по рукояти Фурии. Клинок был вне себя от такого количества вампиров рядом, побуждая меня к действию. Он жаждал их смерти и был явно разочарован тем, что я сдерживалась.

— Ну, а как на счет меня. Я могу просто пойти туда, привлечь все взгляды на себя и поднять шум из-за того, что они не выполняют свою работу должным образом. Пока они смотрят на меня, ты сможешь найти способ проникнуть внутрь, — предложила я.

— Ты готова войти в эту яму гадюк? — спросил он, с отвращением разглядывая патрулирующих вампиров.

— Ты беспокоишься обо мне, Старейшина? — Спросила я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, и ухмылка заплясала в уголках моих губ.

— Я несу за тебя ответственность, — пренебрежительно ответил он, не глядя в мою сторону. Он едва смотрел на меня с тех пор, как Идун наделила меня этим даром, и я могла сказать, что он ненавидел его.

— Ну, я большая девочка. Уверена, что справлюсь. — Я на мгновение сжала Фурию в кармане, чтобы придать себе немного храбрости. — Увидимся там, внизу. — Я поднялась на ноги, и Магнар схватил меня за руку, как будто собирался помешать мне уйти.

— Будь осторожна, — предупредил он, его золотистые глаза встретились с моими.

Я слабо улыбнулась ему. — А когда я не осторожна?

Я вырвалась из его хватки и начала целеустремленно спускаться в долину, готовясь к тому, что собиралась сделать. На мгновение мои мысли вернулись к папе, и удушающее горе заставило меня застыть на месте. Боль была невыносимо глубокой, и я знала, что она будет вечной. В его потерю все еще было так трудно поверить.

Я вздохнула, вспоминая его прощальные слова, сказанные мне во сне, которые были впечатаны в мою память и никогда не будут вычеркнуты. Если его душа была где-то там, соединившись с маминой, то они наверняка наблюдали за мной сейчас, подбадривая меня. Они верили бы, что я смогу это сделать, даже если и боялись за мою безопасность. И только эта мысль заставляла меня продолжать идти.

Прошло всего несколько мгновений, прежде чем вампиры заметили меня, и некоторые из них подняли оружие.

— Кто там? — крикнул мужчина, направляя винтовку мне в лицо.

— Наконец-то хоть один из вас заметил меня, — ответила я, вложив в свой голос как можно больше презрения. Я просто должна была это сделать и надеяться, что они не поймут, кем я была на самом деле. — Это заняло у вас достаточно много времени.

Низшие вампиры нервно переглянулись, когда я приблизилась к ним.

— Простите, госпожа, вас следовало заметить раньше…

— Да. Следовало, — прорычала я. — Я не должна была подобраться к этому месту ближе, чем на пять миль незамеченной, и все же я здесь.

Я добралась до подножия долины и остановилась перед ними. Четверо стражников нервно переглянулись под моим пристальным взглядом, и я недовольно скривила губы.

— Я собираюсь проконтролировать оставшуюся часть этой операции и надеюсь, ради вашего же блага, что больше не обнаружу никаких сбоев.

— Конечно, госпожа. Сейчас я отправлю в лес дополнительные патрули и покажу вам все, что вы пожелаете осмотреть. — Вампир-мужчина махнул своим спутникам рукой, и они помчались вверх по холму.

Я надеялась, что Магнар уже ушел, но я не могла пойти на риск, оглянувшись назад, чтобы проверить. Если они обнаружат его, то весь этот план рухнет. Внутри у меня все сжалось от беспокойства за истребителя. Возможно, его и нельзя было остановить в бою, но он мало что смог бы сделать против такого оружия.

— Показывай дорогу, — рявкнула я, когда вампир заколебался. Он поспешил подчиниться и быстрым шагом направился к железнодорожной станции.

Я сосредоточилась на том, чтобы мои шаги были бесшумными, пока я шла. Сапоги вампиров не издавали ни звука, когда они проходили по земле, и я не могла позволить себе совершить ни одной ошибки. Но на самом деле мне не нужно было беспокоиться об этом: мой дар помогал мне быстро передвигаться, и я с легкостью скользила по траве.

Он поднялся на платформу, и я последовала за ним, остановившись, чтобы осмотреть поезд.

— Он прекрасен, не так ли? — воскликнул вампир, проследив за моим взглядом. — Лучший скоростной поезд, когда-либо созданный. Он доберется до Нью-Йорка меньше чем за двадцать часов. — Мое сердце подпрыгнуло от такой перспективы. Меньше, чем через день я буду достаточно близко, чтобы помочь своей сестре. Возможно, мы действительно смогли бы успеть спасти ее до свадьбы.

— Почему ты излагаешь факты вместо того, чтобы показать мне груз? — Спросила я, придав своему тону немного стали.

— Конечно. — Вампир склонил голову и поспешил вдоль платформы. Мы двигались между низшими вампирами, и все они уважительно кивали, когда я проходила мимо. Я высоко держала подбородок и не обращала на них внимания, мое сердце трепетало от волнения, но маскировка продолжала вводить их в заблуждение.

Когда мы достигли того места, где они загружали груз в поезд, я замерла. Другой представитель Элиты наблюдал за работой, его глаза сузились, когда он заметил наше приближение. Он был высоким, с коротко подстриженными каштановыми волосами, а его лицо было очень привлекательным. Странно, для представителя их вида, но у него был шрам, пересекающий бровь, и скользящий вниз по щеке. Я даже не знала, что на их коже могут остаться шрамы, но в этом нарушении его совершенства было что-то такое, от чего трудно было отвести взгляд.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, не потрудившись поздороваться со мной.

— Разве это не очевидно? — Спросила я в ответ, надеясь, что это так, потому что у меня не было реального ответа, если нет.

— Принц Фабиан сказал, что нам больше не понадобится помощь. — Он посмотрел на меня так, словно был оскорблен моим присутствием.

— Я думаю, он передумал, — беспечно ответила я. — Если ты хочешь подвергнуть сомнению его действия, то пожалуйста, но я сомневаюсь, что он это оценит.

Элита сердито посмотрел на меня, затем вздохнул. — Конечно, я не стану беспокоить Его Высочество из-за такой мелочи. Ты можешь заступить на дежурство здесь — мне нужно связаться с патрулями.

— Возможно, тебе стоит повнимательнее следить за их работой, — сказала я, когда он начал удаляться. — Я добралась до долины до того, как они меня заметили. Кто знает, что подумает об этом принц.

Элита зашипел, в гневе обнажая клыки, прежде чем убежать так быстро, что у меня участился пульс. Я предположила, что у некоторых низших вампиров будут большие неприятности, и мне пришлось побороть улыбку на своем лице при этой мысли, — надеясь, что он устроит им ад.

Группа низших перетаскивала коробки с грузом в поезд, но они опустили головы, когда я обратила на них свое внимание.

Я пошла дальше по станции, обходя груду ящиков, и направляясь к задней части поезда. Я попыталась разглядеть Магнара в тени, но его нигде не было видно. Беспокойство шевельнулось у меня под кожей, но я проигнорировала его, доверяя его навыкам и зная, что самое важное, что мне нужно было делать, — это продолжать эту уловку. Охранник продолжал следовать за мной, и я внезапно остановилась, повернувшись, чтобы свирепо посмотреть на него.

— Ты свободен, — рявкнула я.

Он открыл рот, словно собираясь возразить, и я приподняла бровь, надеясь, что он не станет давить на меня, потому что не совсем понимала, чего от меня ожидают в этом случае.

— Конечно, госпожа, — сказал он, склонив голову. — Вам нужно только позвонить мне, если вам потребуется какая-либо дальнейшая помощь.

Он повернулся и направился прочь по платформе, а я наблюдала за ним до тех пор, пока не убедилась, что он не вернется. Облегчение просочилось сквозь меня, когда меня наконец оставили в покое, и я тяжело вздохнула. Они меня не заподозрили. Магия Идун сработала.

Я посмотрела на низших, которые загружали поезд, но они, казалось, старались избегать моего внимания и вкладывали все свои усилия в свою работу, стараясь держаться ко мне спиной, насколько это было возможно. Просто идеально.

Я облизала губы и шагнула между ящиками, стараясь оставаться непринужденной, пока осматривала коробки в поисках подходящего места, где можно спрятать по-настоящему крупного ублюдка. Я протянула руку, чтобы поднять крышку одного из ящиков, и обнаружила в нем стопки материалов. Я нахмурилась, опустив ее, и перешла к проверке другого ящика. В этом были мотки медной проволоки. Я ожидала увидеть кровь, может быть, клетки с летучими мышами, гробы или маленькие фотографии безжизненных кровососов, лежащих на шезлонгах посреди ночи, но это были обычные принадлежности, совсем не вампирские.

По мере того, как я продвигалась к дальнему краю платформы, я находила все больше и больше предметов, которые, как я предположила, были собраны в этом районе, оставленные после Последней Войны. Я подумала, что вампиры нашли им применение, но мне стало интересно, где же кровь, если ее здесь нет. Ни в одном из ящиков не было холодильника, а я должна была предположить, что ее нужно хранить свежей. Это означало, что они, должно быть, загружали ее где-то в другом месте.

— Келли?

Я остановилась, услышав шепот Магнара, и медленно обернулась, пытаясь разглядеть его. Мое внимание привлекло какое-то движение, и я стала пробираться между ящиками, пока не обнаружила его.

— Ты добрался нормально? — Спросила я, разглядывая его в поисках каких-либо признаков травмы.

— Твое появление отвлекло их настолько, что я смог проскользнуть мимо, — подтвердил он.

— Нам нужно поместить тебя в один из этих ящиков, — сказала я, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не обращает на меня внимания.

— Здесь есть несколько пустых, — ответил он. — Я уже сложил наши вещи.

Я протиснулась в узкий проход, оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что мы все еще одни, и присоединилась к нему у пустых контейнеров. Они были оставлены немного поодаль от тех, что ждали погрузки в поезд, но Магнар уже пододвинул один поближе.

Он откинул крышку в сторону, прежде чем запрыгнуть в него. Пространства внутри было как раз достаточно, чтобы он мог лечь, поджав ноги к груди в позе эмбриона.

Я усмехнулась ему сверху вниз, когда он заставил себя занять неудобное положение.

— Я вытащу тебя отсюда, как только смогу, — пообещала я.

— Я уверен, что тебе это совсем не нравится, — сухо ответил он.

— Ничуть, — согласилась я, задвигая крышку на место и запирая его в ящике.

Я достала Фурию из кармана и вырезала линию сбоку на его ящике и на том, в котором лежали наши сумки, чтобы я могла снова найти его в поезде.

Я вернула лезвие на место, как только закончила, и направилась обратно на другую сторону платформы, ближе к поезду. Низшие вампиры работали быстро, и штабеля коробок быстро перетаскивались в поезд.

— Почему вы так долго? Сколько еще времени это займет? — Спросила я, вкладывая в свой тон как можно больше раздражения.

— Осталось совсем немного, мы закончим в течение часа, госпожа, — ответила женщина с густыми вьющимися волосами. — Вы собираетесь вернуться в Нью-Йорк с поставкой?

— Конечно, — ответила я, испытывая облегчение от того, что она, казалось, ожидала этого.

— Хотите, я провожу вас в номер-люкс на борту? — Казалось, она стремилась доставить мне удовольствие, и я воспользовалась возможностью использовать ее в своих интересах, потому что я понятия не имела, что делать дальше.

— Да, спасибо. — Ее глаза удивленно расширились от благодарности, и я поспешила исправить ошибку. — Ты ждешь приглашения, двигаться, или просто планируешь стоять здесь весь день?

— Извините, госпожа, вам сюда.

Она пошла вдоль платформы, направляясь к ряду дверей в передней части поезда. Я оглянулась на ящики с грузом, которые все еще загружали, и понадеялась, что мне будет легко найти дорогу обратно, как только я окажусь на борту.

Вампирша вошла внутрь, и я последовала за ней, прилагая усилия, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, поскольку меня окружало больше роскоши, чем я когда-либо видела в своей жизни.

Красная ковровая дорожка вела по длинному коридору, и мы начали проходить мимо гладких белых дверей с нарисованными на них золотыми номерами. Вампирша продолжала идти, пока не дошла до девятой двери и не открыла ее для меня.

Комната внутри была больше, чем та, которую я делила с Монтаной в Сфере. Слева от двери стояла двуспальная кровать с толстым стеганым одеялом, а рядом с кроватью была закреплена голубая занавеска, которую можно было использовать, чтобы скрыть ее. Справа стоял стол с двумя мягкими креслами и открытая дверь, ведущая в небольшую ванную комнату.

Я вошла, хмуро оглядываясь по сторонам и пытаясь скрыть гнев, поднимающийся у меня внутри. Вампиры путешествовали в лучших условиях, чем те, в которых мне приходилось жить всю мою жизнь. Эта штука была просто еще одним напоминанием о том, почему я была так полна решимости увидеть их падение.

— Я могу заказать доставку чаши Сферы «А», — предложила вампирша. — Теплой, если предпочитаете?

Мои губы начали кривится, и я заставила себя остановить это, прежде чем она заметит, что у меня нет клыков.

— Нет, — отрезала я, желая избавиться от нее как можно быстрее. — В этом нет необходимости, я намерена немного отдохнуть. Просто убедись, что меня никто не потревожит.

— Конечно, госпожа. Мы должны быть готовы к отъезду в течение часа. Просто позвоните мне, если вам что-нибудь понадобится до этого. — Она склонила голову и попятилась из комнаты, закрывая за собой раздвижную дверь.

Я глубоко вздохнула и опустилась на кровать, подавляя смех, который угрожал вырваться из моей груди. Я только что обманула кучку кровососов, заставив их думать, что я одна из них, всего лишь попробовав волшебное яблоко и надев новое модное платье. Моя жизнь официально стала невероятной.

Пока все идет хорошо.

Теперь все, что мне нужно было сделать, это дождаться отправления поезда. Затем мне нужно было придумать, как освободить Магнара в поезде, полном вампиров, так, чтобы никто из них этого не заметил. Просто.

В

конце концов Истребитель замедлил ход мотоцикла, и я смогла увидеть мир более отчетливо, обнаружив, что мы въехали в разрушенную часть города. Ближайшие здания рассыпались в пыль, и нам приходилось пробираться через обломки на дороге.

— Отпусти меня, — потребовала я, пытаясь выпрямиться и задаваясь вопросом, достаточно ли мы замедлились, чтобы я рискнула спрыгнуть. Хотя он легко поймал бы меня снова, а я не хотела рисковать сломать ногу.

Мы налетели на кочку, и мое лицо врезалось ему в промежность.

— Убери свой член от моего лица, — воскликнула я, цепляясь за его ноги и пытаясь удержаться.

— Никогда не слышал такого раньше. Большинство женщин не могут дождаться, когда мой член окажется у них перед носом. Кроме того, это ты прикасаешься к нему.

— Я не прикасаюсь к нему, — прорычала я, извиваясь, чтобы спуститься еще ниже по его коленям, но моя рука случайно скользнула между его бедер, а ладонь прошлась по толстому выступу его члена под штанами.

— Фу, — прорычала я, отдергивая руку.

— Во имя богов, лежи спокойно, ладно? Мы можем вернуться к этому позже.

— Если ты поднесешь эту штуку ко мне, я ее оторву, — предупредила я.

— Что случилось с девицами, попавшими в беду? — спросил мужчина, ухмыляясь мне сверху вниз.

— Я не в беде. — Я толкнула его, когда он направил мотоцикл по темному переулку, лавируя между обломками строительного раствора.

— Хотя ты и не девица. Ты продолжала бить меня на протяжении всего моего доблестного спасения. Вообще-то, это отвлекало. Как мотылек, бьющийся о горящее бревно. Абсолютно бессмысленно и совершенно самоубийственно.

Мотоцикл замедлил ход, и мы, наконец, остановились. Истребитель поднял меня на ноги, держа за запястье, когда слезал с мотоцикла, чтобы я не могла убежать, его хватка была достаточно крепкой, чтобы сказать мне, что у меня не будет шансов вырваться. Он был пугающе большим, с темными глазами, которые, казалось, проникали мне в душу, и озорной блеск в них никак не мог унять бешеное биение моего пульса. И несмотря на то, что я скрывала свой страх под слоем ярости, я была действительно в ужасе от того, что он собирался сделать дальше.

Я заметила Кошмар, заткнутый за его пояс, и рванулась к нему, решившись драться, независимо от исхода.

Он шлепнул меня по руке, качая головой. — Это пока побудет у меня, девица.

— Отдай его обратно. И не называй меня так, — приказала я, и он криво улыбнулся, приподняв бровь.

— Тебе нужно успокоиться, Монтана.

Я замерла, услышав свое имя, и меня пронзил шок. — Откуда ты знаешь, кто я?

— Я наблюдал за тобой с тех пор, как ты приехала в город. И если я правильно помню, ты не казалась такой уж счастливой от того, что стала маленьким питомцем вампиров, так почему бы тебе не расслабиться и наконец-то не вдохнуть свободного воздуха?

Я обвела взглядом руины, подняв глаза на старую колокольню рядом с нами, которая тянулась к солнцу, сияющему за облаками. Стены были покрыты сажей от давно прогоревшего пожара, но строение сохранилось в целости и сохранности по сравнению с окружающими зданиями.

— Я не чувствую себя такой уж свободной. — Я указала на его руку, державшую мое запястье.

— Ну, у тебя в глазах выражение маленькой взбалмошной кошечки, и я начинаю опасаться, что они промыли тебе мозги. Поэтому в качестве меры предосторожности я буду держать тебя под контролем. Или… я думаю, ты можешь остаться здесь и попытать счастья с голодными уродами, живущими в руинах.

Словно по сигналу, из глубины разрушенных зданий донесся ужасный вопль, и мое сердце тревожно забилось. Идти навстречу им без Кошмара было чертовски глупо, но и оставаться с этим мудаком тоже не очень-то хотелось.

— Давай зайдем внутрь и поговорим, — предложил он, его голос смягчился, и я подозрительно посмотрела на него, обдумывая свое положение.

С одной стороны, он только что помог мне вырваться из-под власти вампиров, с которыми я боролась с тех пор, как попала сюда. Теперь у меня были все шансы сбежать от них. Разве не этого я хотела?

Но почему-то, когда я подумала о том, что оставлю Эрика, зная, что, возможно, никогда больше его не увижу, я почувствовала что-то, что не знала, как выразить. Как будто расставание с ним пробудило во мне голод, который мог утолить только он. Но было глупо так думать. Я должна была плакать от радости из-за того, что этот истребитель сделал для меня. Я была свободна. Наконец — то я по-настоящему свободна — не считая мускулистой руки, которая в данный момент сжимает мое запястье.

— Я приму это как согласие, — сказал он, направляя меня ко входу в колокольню, и я поняла, что у меня не было особого выбора.

Истребитель подошел к двери, распахнул ее и подтолкнул меня в темное пространство.

Он отпустил мое запястье, бросив на меня тяжелый взгляд. — Не. Убегай.

— Мне не нравится, когда мной командуют. С меня хватило этого от них.

Он нахмурился, словно ему было на это наплевать. — Не убегай, пожалуйста. Мне нужно кое-что тебе сказать. Важные вещи.

Из руин донесся еще один крик, и дрожь пробежала по моему позвоночнику.

— Я пока останусь, — сказала я. — Но, если ты еще раз обойдешься со мной грубо, я действительно оторву тебе член.

Он отрывисто рассмеялся. — Тебе повезет. Это член истребителя. Благословенный богами. Он даже светится в темноте.

— Это просто смешно.

— Я знаю, и все же, вот мы и здесь. — Он повернулся и вышел за дверь, оставив меня с образом его члена, сияющего, как солнце, и пытающуюся решить, разыгрывает он меня или нет.

Пыль забила мне ноздри, и я оглядела холодное помещение, гадая, что этот парень собирался мне сказать. Я должна была признать, что мне было любопытно узнать о нем, почему он пришел за мной, и что он имел в виду, когда сказал, что наблюдал за мной.

Прощальные слова Эрика, сказанные нам, пронеслись у меня в голове: его обещание выследить нас и вернуть меня. Я думала о том, что он где-то там, разрывает мир на части, чтобы найти меня, и я не знала, как к этому относиться. С той ночи в баре отношения между нами изменились больше, чем мне хотелось бы. Искра желания загорелась и вспыхнула, превратившись в нечто совершенно токсичное, но совершенно неотразимое. Он тихонько заполз под мою кожу, и я не была готова к такому резкому расставанию.

Истребитель вернулся, вкатил в помещение свой мотоцикл и прислонил его к стене, прежде чем запереть дверь на большие засовы. Закончив, он повернулся ко мне в почти полной темноте.

— Наверх. — Он указал на единственную дверь в комнате, которая представляла собой маленькую деревянную штуковину, едва ли превышавшую мой рост. Он пошел первым, нырнув в маленький дверной проем, и его плечи едва протиснулись внутрь. Мы оказались на каменной лестнице, и он повел меня по ней, поднимаясь все выше и выше, пока мы не оказались на вершине башни.

В четырех каменных стенах были проделаны каменные арки, через которые в помещение проникал прохладный воздух. Над нами висел огромный бронзовый колокол, который, должно быть, был намного старше меня и, возможно, старше большинства людей, которые в настоящее время ходят по земле. С одной стороны помещения под брезентом, натянутым веревкой, лежала груда одеял, а рядом с ней — запасы еды. Среди них были жестяные банки и пластиковые упаковки, а за ними — груда оружия. Стальные лезвия, даже пара мечей вампиров.

Как долго он здесь жил?

Истребитель снял с плеча лук и положил его рядом с колчаном стрел, украшенных рунами. Он снял с пояса Кошмар и с тихим вздохом повертел его в ладонях. — Привет, красавчик.

— Эй, это мой клинок, — настаивала я, шагая к нему, и намереваясь схватить клинок.

Он отвернулся от меня, не сводя глаз с золотой рукояти. — Ты скучал по настоящему истребителю? — он ворковал, поглаживая Кошмар, как домашнее животное. Я в отчаянии потянулась к нему, но он оттолкнул меня плечом. — Клянусь богами, я так мечтаю о своем старом мече. Ты не совсем такой, как Угроза, но ты очень, очень хорошенький.

— Прекрати. — Я попыталась добраться до Кошмара, но он обхватил мою ногу и повалил меня задницей на пол с раздражающей легкостью, не сводя глаз с моего клинка.

Я подняла на него глаза, и во мне проснулось желание сражаться. Кошмар был моим. Он был словно частью меня, которую он лапал своими мясистыми пальцами. Я сделала выпад вверх, и моя рука коснулась рукояти, но он выхватил ее из моих рук.

Друг Дитя Луны, — прошептал Кошмар, и брови истребителя удивленно приподнялись.

— Друг? — недоверчиво спросила я. Кошмар никогда до сих пор не подводил меня, но может быть он просто был сбит с толку этим мудаком, флиртующим с ним?

— Хм. — Истребитель прикусил внутреннюю сторону щеки, рассматривая оружие. — Будь прокляты боги, похоже, Кошмар верен тебе. И он не в восторге от того, что я его забрал.

Я открыла рот, потрясенная тем, что он знал его имя.

— Тогда отдай его обратно, — потребовала я, снова потянувшись к нему.

Он посмотрел на меня с ухмылкой, протягивая клинок в качестве подношения.

Я попыталась взять его, но он подбросил его в руке, поймав за рукоять и убрав в карман. — Не-а.

Я сердито посмотрела на него, и моя неприязнь к этому человеку начала быстро расти.

Наклонившись, он схватил мою протянутую руку и мощным рывком поднял меня на ноги. Он удерживал мою руку в своей хватке, крепко пожимая ее. — Я Джулиус. Приятно наконец-то познакомиться с тобой.

Мои глаза сузились, и я выхватила свою руку. — Кто ты, что ты здесь делаешь, и что ты имел в виду, когда сказал, что наблюдал за мной? Потому что флюиды преследователя сейчас не идут тебе на пользу.

— Это очень, очень долгая история, — сказал он, жестом приглашая меня сесть на его импровизированную кровать под брезентом. Холодный ветер сильно хлестал по помещению, а этот брезент выглядел так, словно изо всех сил, пытался справиться с его натиском.

— Хорошая обстановка, — сухо прокомментировала я.

Он оглядел свою маленькую импровизированную спальню, как будто восхищался ею. — Здорово, не правда ли? Я чувствую себя гарпией, уютно устроившейся здесь, в своем гнездышке.

— Кем?

— Ну, знаешь, — сказал он. — Гарпией. С крыльями, магией и любовью к блестящим палочкам. — Он взмахнул руками, как крыльями, и я вопросительно подняла бровь.

— Ты странный, — сказала я.

— Странно очаровательный?

— Нет, просто странный, — сказала я, но, черт возьми, его дружелюбный тон заставил меня слегка улыбнуться.

— Давай. Садись в мое гнездышко, — подбодрил он.

Я сдалась, прошла мимо него и опустилась на матрас, подтянув колени к груди.

Джулиус опустился рядом со мной, и на его лице медленно расцвела улыбка. — Перво-наперво, я хочу знать, почему ты хмуришься на меня, как будто это не я только что спас твою шею от кучки паразитов.

— Вампиром? — Догадалась я.

— Да, кровососов. Проклятых ночных бродяг, клыкастых ублюдков, кусачих засранцев…

— Я поняла, — перебила я его, затем вздохнула. — Я благодарна, что ты освободил меня.

Я взглянула на ближайшую арку, любуясь небом, и ощущая вкус свежего воздуха на языке.

— Но?

— Нет никаких — но, — быстро сказала я.

— Моя мама всегда говорила, что у каждого в этом мире есть задница. Звучит почти так же, но не совсем. (Прим. Игра слов: But — противопоставление в русском языке, а butt — задница)

— Звучит здорово, — сказала я со вздохом веселья.

— Да, — сказал он, сдвинув брови. — Итак, в чем — но?

Все, что я пережила за последнее время, казалось таким трудным для озвучивания. Я видела внутренний круг вампиров, я жила и дышала их образом жизни. Я воочию наблюдала, как они построили империю на угнетении людей, и все же… это было не все, что я видела. В отношениях Майлза и Уоррена я испытала моменты человечности, тепла, страсти, вожделения, даже романтической любви. Я почувствовала что-то, когда Сабрина умерла, и, что хуже всего, между мной и Эриком было нечто, что бросало вызов всему, чего я когда-либо придерживалась, когда речь заходила о вампирах. Но, возможно, все это было ложью, возможно, Эрик заманил меня в ловушку, чем он и был создан, чтобы заманивать таких, как я. Смертельная ловушка, расставленная по воле природы или, если верить ему, богов. Хотя внутреннее чувство подсказывало мне, что это не так.

— Но, — прошептала я, у меня перехватило горло, поскольку я боялась, стоит ли мне вообще озвучивать это. — Я…

Я не могла подобрать нужных слов. Это казалось оскорблением для человечества. Что я видела в монстрах что-то хорошее. И какое это имело значение, когда ты сопоставляешь это со всем плохим?

— Ты через многое прошла, — сказал Джулиус своим рокочущим тоном. — Я наблюдал за некоторыми вещами, которые ты была вынуждена делать. Я видел тебя в объятиях этого монстра, Эрика…

Я вскинула голову, мое сердце бешено заколотилось от его слов. — Он не насиловал меня, если ты так думаешь.

Челюсть Джулиуса запульсировала. — Что ж, в какой бы ад он тебя ни втянул, пойми, я не буду осуждать тебя за это. Я знаю, на что они способны. На что способен Эрик.

— Что ты имеешь в виду? — Спросила я, уверенная, что ответ мне не понравится.

— Он убил моего отца самым ужасным способом, который только можно вообразить, — прошипел Джулиус, и ужас пронзил меня. — Он самый опустившийся из них всех. Бездушный зверь, существо с сердцем, черным как уголь.

Я отвернулась от него, оглядывая колокольню, и пытаясь разглядеть город далеко за арками.

— Он убил твоего отца? — Спросила я, мой голос слегка дрогнул, когда я подумала о своем собственном отце с приступом боли в груди.

— Да… тысячу лет назад произошла великая битва между истребителями и вампирами. Мой отец был единственным выжившим, и Эрик Бельведер — или Ларсен, как он тогда назывался, — превратил его в вампира и отправил обратно в мою деревню, надеясь, что он убьет всех нас. Моему собственному брату пришлось убить его. Чтобы избавить его от мерзкого проклятия, которым он был заражен.

Тяжесть этих слов обрушилась на меня, как холодная вода, разбивающаяся о мою кожу, и пробирая меня до костей.

— Тысячу лет назад… — Я уставилась на него, любуясь его молодым лицом и невероятностью того, что он говорил. — Но ты же человек.

— Близко. Я истребитель. Тем не менее, я все равно смертный, но моя мать погрузила нас с братом в глубокий сон, чтобы мы проснулись, когда появится новый шанс победить вампиров. Предсказанный момент. Но… я слишком долго спал. — У него перехватило дыхание. — Я думаю, что, возможно, потерял все.

— Мне жаль, — прошептала я.

Джулиус устало вздохнул, одарив меня искренним взглядом. — Как и мне. Однажды я обрушу правосудие на их головы. Если бы только мой брат был здесь, чтобы увидеть это…

Его глаза потемнели от печали, и я увидела боль горя в его глазах, слишком хорошо понимая его.

— Он мертв? — Мягко спросила я, и он кивнул.

— Думаю, да… я единственный оставшийся истребитель. По крайней мере, был. Но теперь есть ты. — Его глаза немного просветлели от надежды. — Я шпионил за Бельведерами месяцами. На прошлой неделе я слышал шепотки… некоторые вампиры говорили, что в тебе течет кровь истребителей. И теперь я знаю, что это правда. — Он потянулся к моей руке, задирая рукав, чтобы показать отметину там, его кожа была обжигающе теплой, такой контрастирующей с морозным прикосновением Эрика. — Мы — все, что осталось.

— Мы не одни, — выдохнула я. — Моя сестра-близнец такая же, как мы. И она с другим истребителем по имени Магнар Элиос…

Джулиус схватил меня за шею и притянул ближе.

— Что ты сказала? — прогремел он, заставив мое сердце подпрыгнуть в груди.

— Магнар Элиосон, — повторила я, пытаясь оттолкнуть его, но он был подобен несокрушимой стене.

Он уставился на меня, притянув к себе так близко, что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего, как будто он пытался прочитать правду в моих глазах.

— Клянусь богами. — Улыбка расцвела на его лице, становясь все шире и шире, пока он не притянул меня в свои объятия и не прижал к своей груди в яростном объятии. — Срань господня! — Он начал смеяться, раскачивая меня из стороны в сторону, пока мое лицо было прижато к его рубашке, а его мышцы так сильно напряглись вокруг меня, что я едва могла дышать.

Я оттолкнула его, и он отпустил меня, а его запах шалфея и мха витал в воздухе между нами. — Ты его знаешь?

— Он мой брат, — объявил он, поднимаясь на ноги и подходя к одному из арочных окон, глядя вдаль, на Нью-Йорк. Он оглянулся на меня с обнадеживающей улыбкой на губах. — Ты знаешь, где я могу его найти?

Я покачала головой, и меня охватила печаль, потому что я также не знала, где найти свою сестру. — Я думаю, моя сестра все еще на западном побережье…

Он кивнул, но решительный взгляд наполнил его глаза. — Ну, нет сомнений, что он придет сюда, как только узнает о местонахождении Восставших. Мой брат захочет получить головы Бельведеров, и мы отрубим их вместе. — Гордость наполнила его тон, и у меня внутри все сжалось от беспокойства, внезапная мысль о том, что он нападет на Эрика, выбила меня из колеи.

Я почувствовала себя предательницей своего собственного вида, когда провела большим пальцем по метке истребителей на своей коже.

Что со мной случилось? Почему я больше не хочу его смерти?

Кларисса и Майлз не проявили ко мне никакой жестокости, и, хотя я должна была желать их смерти только ради блага человечества, столкнувшись с этим, я обнаружила, что больше не хочу этого. Я не могла прятаться за какими-либо представлениями о том, что меня околдовали или промыли мозги, потому что, когда я действительно заглянула внутрь себя, все, что я увидела, было чистой правдой о моих чувствах. И что-то изменилось.

— Какой у тебя план? — Спросила я, отгоняя сбивающие с толку мысли. — Зачем ты привел меня сюда?

Джулиус повернулся ко мне с мрачным видом. — Я только хотел спасти тебя, но теперь я задаюсь вопросом… — Его глаза затуманились, когда он приблизился ко мне и опустился на колени у моих ног. — Монтана, мы последние истребители. И когда прибудет Магнар, нас будет достаточно, чтобы сразиться с королевской семьей. Ты должна принести свою клятву. — Он схватил меня за руку, и я в тревоге отпрянула от него.

— Какую клятву?

— Клятву стать настоящей истребительницей, посвятить себя делу уничтожения вампиров. Поставить их на колени. Я могу обучить тебя. Я буду обучать тебя. Я буду твоим наставником, и богиня направит тебя…

— Нет, — возразила я. — Я остаюсь здесь с тобой не для того, чтобы участвовать в какой-то самоубийственной миссии, я собираюсь найти свою сестру.

— Ты должна бороться. Это у тебя в крови, Монтана. Это то, кто ты есть, — настаивал он, его пристальный взгляд скользил по мне. — Я научу тебя, как навсегда изгнать их из этого мира, по одному неживому монстру за раз.

Я покачала головой, представив, как Эрик превращается в пепел, как последний вампир, которого я убила. Возможно, я ненавидела его, была невообразимо зла на него, но какая-то часть меня боролась со всем этим. Я видела проблески того человека, которым он когда-то был, и мысль о том, чтобы вонзить Кошмар в его сердце, вызывала у меня тошноту.

— Почему ты сопротивляешься своему истинному пути? — Джулиус зарычал.

— Потому что это не мой путь, — огрызнулась я, и он мрачно посмотрел на меня, прежде чем испустить низкий вздох.

— Я понимаю. Тебе нужно больше времени. Ты можешь отправиться со мной на мое следующее задание в городе. Мы соберем сведения, подготовимся. И когда придет время, ты принесешь свою клятву.

Я уставилась на него, стиснув зубы от того, как быстро он отклонил мой ответ. — Перестань вести себя так, словно я какое-то сломленное существо. Я сказала тебе свой ответ. Не говори так, будто ты знаешь, что у меня на уме лучше, чем я сама. Я сказала «нет». Ты незнакомец и убийца, это все, что я о тебе знаю, поэтому я не собираюсь слепо доверять тебе, даже если ты рисковал своей шеей, чтобы освободить меня.

— Вряд ли я убийца, я просто возвращаю мертвых туда, где им место. — Он вздернул подбородок. — Со временем ты мне поверишь. Нам было суждено встретиться, — сказал он с ноткой благоговения в голосе, затем указал на еду возле своей кровати. — Давай поедим и обсудим наш следующий шаг. Эрик и его мерзкая семейка, без сомнения, скоро встретятся. И мы будем там, чтобы подслушать.

При этих словах я навострила уши.

— Это возможно? — С любопытством спросила я.

— Да, Идун помогла мне приспособиться к этому новому миру. Теперь у меня есть знания, которые позволяют мне шпионить за ними. — Он ухмыльнулся и, схватив с пола пару пакетов с едой, передал один мне.

После всего, через что я прошла, я даже отдаленно не была голодна.

— Кто такая Идун? — Спросила я, шурша пакетом.

— Богиня, создавшая истребителей, — сказал Джулиус, и мне пришлось признать, что я начинаю верить в этих богов. Эрик тоже говорил о них, и было трудно отрицать их существование перед лицом всего, что я видела.

Я опустила глаза на еду в своей руке. — Я видела тебя в замке. Ты убил охранника на территории.

Он издал вздох веселья. — В качестве послания членам королевской семьи. — Он вгрызся в овсяный батончик, который держал в руке, и проглотил его в два укуса. — Я убивал их Элиту, когда мог, убивал всех, у кого мог выудить информацию. В основном об Эрике. Я жаждал побыть с ним наедине, но этот ублюдок путешествует в группе. Сегодня у меня был выбор… сразиться с ним или спасти тебя.

— И ты выбрал меня, — прошептала я, и он кивнул.

— Скорее всего, я бы все равно погиб, сражаясь и с ним, и с Фабианом. Но если Магнар приедет сюда, я больше не буду убегать от боя, раз он будет рядом со мной. Видела бы ты нас вместе в битве, на это стоит посмотреть, Монтана. Нас не остановить.

Я не сомневалась в его словах, и они оставили дрожь в моих костях, которую я не могла унять.

— Скажи мне, ты замечала какие-нибудь слабости у Эрика, когда проводила с ним время? Или он говорил о каких-нибудь местах, куда часто ходит один?

Мой пульс стучал в ушах, а напряженность его взгляда вызвала тревогу в моей груди.

— Нет, — пробормотала я.

— Должно же быть что-то, — настаивал он.

— Такого нет.

— Ну же, девица. Дай мне что-нибудь, и этот ублюдок умрет за то, что он с тобой сделал.

— Возможно, я не хочу видеть его мертвым, — выпалила я, прежде чем смогла остановить себя, и лицо Джулиуса исказилось от недоверия.

— Он был твоим похитителем, — прорычал он, сверкая глазами.

Я покачала головой, затем кивнула, не в силах отрицать это. — Конечно, был. Но я все равно не стану помогать тебе убить его.

— Ты запуталась, — прорычал он, схватив меня за плечи и встряхнув. — Они привели тебя сюда. Они хотят надругаться над тобой. Изнасиловать тебя и заставить рожать им детей. Как ты можешь защищать такого монстра, как Эрик Бельведер?

— Он обещал, что мне никогда не придется этого делать, — сказала я, но это прозвучало так глупо, особенно когда Джулиус посмотрел на меня так, будто я сошла с ума. Возможно, он был прав. Возможно, так и было. — В любом случае, я не запуталась. Я знаю, что у меня на уме.

— Ты думаешь его слово имеет какую-то ценность? — он усмехнулся, выглядя разъяренным. — Его язык создан для лжи. Все в нем — это фасад, созданный для того, чтобы обмануть тебя.

— Я не думаю, что это правда, — огрызнулась я, но тут же заметила, как он смотрит на меня. Жалость прочертила дорожку на его лице, и он откинулся назад, уступая место гневу. — Не смотри на меня так. Как будто я просто его жертва.

— Но ты и есть, — печально сказал он. — Но твоя кровь очистится. Со временем ты вспомнишь, кто он такой.

— Я знаю, кто он. Я не говорю, что он чертов святой, Джулиус. Просто я видела нечто большее, чем бесконечную жестокость в некоторых вампирах. Это то, чего я ожидала, когда встретила их, но я думаю, что они делают выбор так же, как и все мы. Хорошие решения, плохие. Они живут в сером спектре, так же, как и мы.

— Нет, Монтана, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Они живут в тени, где процветает только злоба. Мы же живем при свете, и в этом свете мы должны творить добро. Они не способны создать что-то незапятнанное. Уверяю тебя, все, что тебе показалось, что ты видела, было лишь притворством. У них нет ни души, ни морали, ни нежности.

— Я думаю, ты ошибаешься, — сказала я.

— Что ж, я знаю, что я прав, поэтому мы согласимся не соглашаться, пока ты не поймешь в чем дело.

Я стиснула зубы, увидев стену в его глазах, — его отказ меня услышать.

— Смотри, твое оружие узнает правду. — Джулиус достал из кармана Кошмар и протянул его перед собой. — Скажи мне, вампиры промыли мозги твоей истребительнице.

Я протянула руку, коснувшись пальцами рукояти, желая услышать ответ, который он даст, и клинок затрепетал от насыщенной энергии, отдавшейся глубоко в моей груди. Когда оно заговорило с нами, глаза Джулиуса расширились, и на его лице отразился зарождающийся страх, заставив мое сердце трепетно забиться.

Рожденный воином, но ставший монстром… Дитя Луны идет по пути спасения. Эрик Ларсен идет тем же путем. Монстр должен быть создан, Джулиус Элиосон. Пришло время.

Я

сидела в мягком кресле, глядя в окно на платформу, а поезд с грохотом возвращался к жизни вокруг меня. Дрожь пробежала по моей спине, когда под полом у моих ног возникла мягкая вибрация, и я проглотила комок в горле, пытаясь сохранять спокойствие.

Мое сердце затрепетало от смеси страха и возбуждения. Я никогда раньше не ездила ни на каком механическом транспортном средстве и понятия не имела, чего ожидать от поезда, когда он тронется.

Я прижала руку к материалу на бедре, где Фурия был пристегнут к моей ноге. Постоянный гнев клинка из-за его близости к вампирам захлестнул меня, и я улыбнулась. Это было бы вполне логично. Но, несмотря на его кровожадные побуждения, я была не настолько глупа, чтобы бросаться в бой против всех этих монстров, которые окружали меня.

Я наблюдала, как низшие вампиры сновали взад и вперед по платформе, дважды проверяя, все ли готово к нашему отправлению, перекликаясь друг с другом и выглядя более человечными, чем я когда-либо видела их раньше. Не то чтобы в них была какая-то теплота или я заметила в них какие-то положительные качества, но вампиры в Сфере всегда были такими невозмутимыми, почти неземными, никогда не торопились, больше напоминая статуи, чем живых существ. Не то чтобы они были живыми. Но вампиры, которые работали над подготовкой поезда к отправлению, спешили, иногда выглядя обеспокоенными и даже раздраженными, и на их лицах время от времени действительно появлялись эмоции. Я не была уверена, чем, по-моему, занимались вампиры, когда не следили за Сферой, но, наверное, я ожидала, что они будут бездельничать и пить нашу кровь весь день, а не заниматься монотонной работой.

За то время, что я провела в ожидании с бешено колотящимся сердцем в груди, не раздалось ни единого крика о том, что Магнара обнаружили, и когда вампиры закрыли двери поезда, я почувствовала, как узел напряжения в моем животе спал. Мы сделали это. Мы оба были в поезде, и вампиры ничего не узнали.

Я глубоко вздохнула.

На стене рядом с дверью в роскошную комнату висели серебряные часы, и я взглянула на них в сотый раз. Без одной минуты два. Идун сказала, что ее дар исчезнет в полночь, так что мне нужно было найти Магнара до этого. Нам придется найти место, чтобы спрятаться на оставшуюся часть путешествия, как только мы отравим их запасы крови и мой дар исчезнет. Если честно, я с нетерпением ждала этого момента, предпочитая идею прятаться от них, чем вот так скрываться у всех на виду. Проводить время среди них было совсем не естественно, и я не могла дождаться, когда смогу отделаться от них как можно скорее.

Я поднялась на ноги, потому что мои нервы были слишком взвинчены, чтобы сидеть спокойно. Я прошлась туда-сюда один раз, потом поняла, что меня могут увидеть через окна, если кто-нибудь из вампиров на платформе посмотрит в мою сторону, поэтому я остановила себя. Я огляделась, не зная, что делать, прежде чем мой взгляд упал на дверь в углу комнаты. Я забежала в ванную комнату, чтобы взять себя в руки без риска быть замеченной.

Яркий свет осветил мое неестественно совершенное лицо в зеркале, когда я прислонилась к закрытой двери и попыталась унять свое бешено колотящееся сердце. Я нахмурилась, глядя на свое отражение, и существо, уставившееся на меня в ответ, выглядело совершенно устрашающе.

Несмотря на то, насколько полезными оказались мои Элитные черты лица, я была более чем готова вернуть себе собственное лицо. Ничто в моей внешности не казалось мне естественным, ни точная симметрия моих черт лица, ни то, как идеально ниспадали мои золотистые волосы. Я даже не думала, что это привлекательно. Это было лицо монстра. Красивая ложь, призванная заманивать добычу. И чем скорее я верну себя, тем лучше.

Я перевела дыхание, отгоняя тревогу, которая пыталась овладеть мной, и сосредоточилась на текущей задаче.

Ты сможешь это сделать, Келли. Возьми себя в руки, черт возьми.

Я вышла из ванной и заняла свое место у окна, обнаружив, что платформа почти пуста. Осталось всего несколько вампиров, и они отступали от поезда, когда двери захлопнулись и раздались гудки. Охранники держали свои пистолеты наготове, как будто все еще ожидали, что что-то пойдет не так, не сводя глаз с деревьев, росших за платформой. Они и не подозревали, что среди них уже завелась змея, враг в самом сердце их операции.

Звук двигателя перешел в жужжание, и по комнате прокатилась слабая вибрация. Я вцепилась в подлокотник своего кресла, когда поезд отъехал от станции, страх сдавил мне горло и заставил с трудом сглотнуть.

— Это совершенно безопасно, — пробормотала я себе под нос. — Папа отправил меня сюда. Он бы не сделал этого, если бы это было небезопасно. — Несмотря на то, что слова были призваны успокоить меня, адреналин разлился по моим конечностям, а желудок тревожно сжался, когда поезд набрал скорость. Меня охватило желание убежать, но бежать сейчас было некуда.

Вид за моим окном начал расплываться, долина быстро удалялась, пока мы не понеслись по широкому открытому полю. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить дыхание, пока мир проносился мимо снаружи, а мои глаза перебегали с точки на точку, пока я пыталась осознать все это. Мой мозг изо всех сил старался не отставать от быстро меняющегося вида, и я с трудом осознавала скорость, с которой мы, должно быть, ехали.

Я так крепко вцепилась в подлокотник кресла, что сквозь кожу виднелись костяшки пальцев.

Мы двигались так быстро. Я никогда не могла себе представить, что такое возможно, и я не могла не задаться вопросом, что будет с человеком, который упадет с чего-то, движущегося с такой скоростью. Ничего хорошего. Вероятно, поэтому окна не открывались. Но это не помешало мне представить, как поезд терпит крушение, или просто сходит с рельс, или сгорает от такой чертовски быстрой скорости.

Пока я боролась с тем, чтобы принять то, что видели мои глаза, одна ясная мысль нашла меня, и я вцепилась в нее изо всех сил, используя ее, чтобы подавить панику и освободиться от нее.

Я иду, Монти. Все вампиры в мире не смогут остановить меня.

Мое сердце снова начало биться медленнее, когда вид снаружи стал менее устрашающим. Скорость не должна была меня пугать. Это был мой союзник. Это означало, что я встречусь с ней еще быстрее.

Дверь позади меня открылась, и я вздрогнула от неожиданности, волна страха пронзила меня, когда вампир вошел в комнату. Я заставила себя подняться на ноги и повернулась лицом к Элите, которого встретила на платформе, не понимая, зачем он здесь.

Фурия злобно зашипел, там, где он был скрыт на моем бедре, и я слегка изменила позу, надеясь, что он не заметит форму лезвия сквозь серое платье.

— Что ж, все прошло гладко. Как и ожидалось, — сказал он, прислонившись к дверному косяку и медленно окидывая меня пристальным взглядом.

— Да, все прошло по плану, — согласилась я, недоумевая, зачем он меня разыскал и что, черт возьми, я могу сделать, чтобы снова от него избавиться.

— Полагаю, в твоем отчете для твоего сира все это будет отражено? — Он скрестил руки на груди, привлекая внимание к своим бицепсам, которые выпирали из-под белой рубашки. У меня сложилось впечатление, что это было сделано намеренно.

— Конечно, — согласилась я.

— И кто же он? — настаивал он. — Потому что мы никогда раньше не встречались, а я был уверен, что знаю всю Элиту принца Фабиана. Так кто именно прислал тебя сюда, чтобы проверить, как у нас дела?

Мой пульс застучал в ушах, и я нервно сглотнула, надеясь, что мое каменное лицо не выдаст ни капли страха.

— А ты как думаешь? — Спросила я, не зная, кто из Бельведеров с наибольшей вероятностью будет совать нос в дела Фабиана.

— Ну, конечно. Принц Эрик всегда надеется найти что-нибудь, что он сможет использовать против моего сира, — усмехнулся Элита, заглатывая наживку и давая собственный ответ. — Я должен был догадаться.

— Ну, теперь у тебя есть ответ, я бы хотела немного отдохнуть, прежде чем мы доберемся до Нью-Йорка, — ответила я ледяным тоном, надеясь, что он поймет намек и оставит меня в покое.

Он кивнул и выглянул в коридор, но не ушел.

— Прошу прощения, если я был немного… резок. Это моя работа — заботиться об интересах моего сира. Я уверен, ты понимаешь.

— Понимаю, — согласилась я.

Мои ладони стали скользкими, и я сжала их в кулаки, надеясь скрыть человеческую реакцию своего тела. Возможно, я и выглядела как одна из них, но чем дольше он пробудет здесь, тем больше было вероятности, что он заметит недостатки в моей маскировке.

— Но у наших сиров нет причин вставать между нами. — Он снова повернулся, чтобы посмотреть на меня, и его лицо озарилось ослепительной улыбкой, когда он отбросил надменную позу. — Я Бенжамин. Бен, если тебе так больше нравится.

В моей голове проносились идеи о том, как мне избавиться от этого вампира. Он явно не собирался никуда уходить, и у меня по коже поползли мурашки, когда я заметила выражение его глаз, то, как его взгляд скользил по моему телу. К черту, это гребаное «нет». Мне нужно было избавиться от него. Чем дольше я была в его компании, тем больше было вероятности, что он поймает меня на лжи. Я не могла позволить ему узнать, кто я на самом деле, но я должна была подыгрывать ему, пока не найду правильные слова, чтобы заставить его уйти.

— Лорен, — ответила я, мой разум остановился на имени девушки, которую я знала в нашей Сфере. Она была злой и эгоистичной, поэтому ее имя казалось подходящим для вампира.

Его улыбка стала шире, и он закрыл за собой дверь, делая шаг ко мне. У меня внутри все сжалось, когда бессмертный хищник подошел ближе. Мои дары истребительницы были не совсем надежными, и я серьезно сомневалась в своих шансах против одного из вампиров Элиты. Даже Магнару было сложно победить их.

— Это будет долгое путешествие. Я уверен, нам обоим не помешало бы отвлечься, чтобы скоротать время. — Его пристальный взгляд скользнул по мне, и мое сердце забилось быстрее, когда я попыталась придумать способ выпутаться из этой ситуации, не давая ему того, чего он хотел, потому что трахаться с кровососущим, ожившим трупом определенно не входило в мой список дел.

— Откуда у тебя этот шрам? — Спросила я, разглядывая серебристую линию, пересекавшую его лицо.

Я надеялась отвлечь его разговором, пока сама пыталась придумать выход из положения, который не привлек бы его внимания.

Он приподнял бровь, рассеченную шрамом, и криво улыбнулся мне. — Тебе нравится? В мире, столь полном красоты, я начал думать, что немного уродства вполне к лицу. Я получил его давным-давно в финальной зачистке истребителей. Того, кто подарил мне его, ждал довольно жестокий конец… конечно, это было до того, как вступили в силу законы о борьбе с укусами. — Он тоскливо вздохнул. — Ты была с нами, когда мы могли пить из вены?

— Э-э-э, нет, не была, — сказала я, надеясь, что он не будет продолжать задавать мне вопросы, потому что я действительно понятия не имела, как на них ответить.

— Жаль. Конечно, я не говорю, что мы должны вернуться к этому. Мы все должны развиваться. — Он целеустремленно шагнул ко мне, и я заставила себя отвлечься от голода в его глазах.

— Как я уже сказала, я устала, так что…

— Не волнуйся, принц Эрик никогда не узнает, и ничто не сравнится с острыми ощущениями от того, что переспишь с врагом. — Он двинулся ко мне, и я подвинулась так, чтобы кресло оказалось между нами. Я не была уверена, должна ли я остановить его сразу или изобразить интерес. Что, если вампиры не принимают отказа? Может быть, они были похожи на животных, которые просто брали то, что хотели, силой. Меня бы ничто не удивило.

— Нет, спасибо, — холодно ответила я. — Я действительно не свободна.

Его взгляд переместился на мою руку, вцепившуюся в спинку стула, и он приподнял бровь. — Ты не носишь кольцо своей пары. Он не может значить для тебя так много, если ты не хочешь заявить о своей преданности всему миру.

В голове у меня все перемешалось, пока я пыталась понять, что он имел в виду. Он, должно быть, подумал, что я говорила ему, что замужем или что-то в этом роде. Я быстро вытащила из-под платья цепочку с обручальным кольцом моей матери, чтобы показать ему.

— Я держу его поближе к сердцу, — сказала я, надеясь, что вампиры придерживаются подобных чувств. Я сомневалась, что монстры способны на любовь, но, похоже, они держались за идею о ней, если ситуация Монтаны была хоть какой-то подсказкой.

— Или ты прячешь его с глаз долой, чтобы иметь возможность выбирать, когда хочешь оставаться ему верной, — промурлыкал Элита, обходя кресло.

Я попятилась, но его губы приподнялись, как будто мы играли в какую-то игру. Кошки-мышки со злобным зверем, вероятно, были не очень хорошей идеей.

— Нет, правда, я…

Он рванулся ко мне внезапным движением, и эта неестественная скорость застала меня врасплох, поэтому он смог схватить меня за талию и прижать к стене.

Он прижался ко мне всем телом, крепко обхватив мою талию, и его мышцы затвердели от напряжения.

По моей коже побежали мурашки от его прикосновения, и я изо всех сил постаралась скрыть отвращение на своем лице.

— Не нужно разыгрывать недотрогу. Я ни единой живой душе не скажу…

— Я ничего не разыгрываю, — прорычала я. — Я серьезно не хочу…

Он дернул меня за платье, игнорируя мои слова, и материал разошелся сбоку, его холодная рука проникла внутрь и коснулась теплой человеческой кожи моего бедра, прежде чем я успела даже начать проклинать его.

Мое сердце бешено заколотилось от адреналина. Фурия предупреждающе зарычал. Глаза вампира расширились от шока и замешательства, и у меня не осталось выбора.

— Что за…

Я выхватила Фурию из ножен на бедре и вонзила ему в сердце, прежде чем он успел что-либо сообразить.

— Ублюдок, — прошипела я, когда Элита превратился в пепел передо мной, его ошеломленное выражение лица распалось на части и рассыпалось по полу среди кучи его одежды.

Я вздрогнула, облегчение охватило меня от легкости этого удара, но за ним быстро последовала паника. Это не должны были обнаружить. Если кто-нибудь поймет, что он пропал, то весь наш план может развалиться еще до того, как мы приблизимся к Нью-Йорку.

Я уставилась на его одежду, и меня осенила идея. Если он пришел сюда, чтобы трахнуть меня, тогда я могла сделать вид, что именно это и произошло.

Я поспешила запереть дверь в свою комнату, сначала выглянув в коридор, чтобы убедиться, что другие вампиры не были потревожены этой перепалкой, и вздохнула с облегчением, обнаружив, что он пуст. Заперев дверь, я вернулась в комнату и на скорую руку составила план.

На маленьком обеденном столе стояла ваза с желтыми тюльпанами, и я быстро вытащила из нее цветы, а затем выплеснула воду в раковину в ванной комнате. Я встряхнула одежду Бенджамина и убрала ее в сторону, прежде чем поспешно собрать его пепельные останки в вазу.

Я огляделась в поисках, куда бы его пристроить, затем усмехнулась про себя, найдя ответ, и выбросила то, что от него осталось, в унитаз. Я смыла его, прикусив губу, чтобы сдержать приступ смеха, который поднялся в моей груди от того, что я только что сделала. Если бы я не была в ужасе от того, что меня могут обнаружить и убить в любой момент, то это было бы чертовски весело. Он был куском дерьма, и я смыла его, как кусок дерьма в унитаз. Смех сорвался с моих губ, и я подумала о папе и Монти, зная, какой кайф они бы тоже получили от этого.

Веселье сменилось болью, и я тряхнула головой, чтобы избавиться от смеси веселья и печальных мыслей, снова сосредоточившись на своем плане. Мне нужно было закончить все до того, как появятся новые вампиры, и найти дорогу к Магнару, который, должно быть, уже далек от того, чтобы испытывать просто дискомфорт.

Я переключила свое внимание обратно на одежду вампира, продолжая выполнять свой план. Расстегнув его рубашку, я перекинула ее через подлокотник кресла, затем бросила его брюки на пол рядом с кроватью.

Я пинком отбросила его нижнее белье на середину комнаты, отказываясь прикасаться к нему голой рукой, но убедительно изобразив, что он разделся в порыве страсти.

Затем я сняла платье и тоже бросила его на ковер. Все равно оно было испорчено, и это выглядело бы странно, если бы вся моя одежда была на мне.

Я заползла на кровать и дернула простыни, пока они не превратились в смятый беспорядок, затем засунула подушки под пуховое одеяло расположила их так, чтобы казалось, что под одеялом скрываются два человека. Наконец, я опустила занавеску, наполовину скрыв кровать, так что из дверного проема был виден только край сбившегося пухового одеяла.

Я отступила назад и с удовлетворением оглядела свою работу, уверенная, что любой, заглянувший в комнату, поверил бы, что мы были в постели и только что оттрахали друг друга до полусмерти. Или до смерти. Или какие еще отвратительные вещи кровососы вытворяли друг с другом, будучи голыми. Я просто надеялась, что никто не захочет подойти ближе, чтобы убедиться.

Я схватила свое длинное красное пальто и застегнула его, чтобы скрыть тот факт, что под ним на мне ничего не было, затем взглянула на часы. Было половина третьего. Мне нужно было найти Магнара, пока действует мой подарок от Идун и я все еще могу передвигаться по поезду незамеченной.

Мой желудок напрягся, и я сделала глубокий вдох, положив руку на дверь, готовая снова отправиться навстречу опасности. Кто знал, сколько вампиров ждало за пределами безопасности этой комнаты? Если они заметят что-то неладное, то мне конец. Но Магнар полагался на меня. И я его не подведу.

Кроме того, я начинала входить во вкус к такого рода опасностям.

Д

жулиус был погружен в раздумья с тех пор, как Кошмар заговорил с нами. Он не ответил ни на один из моих вопросов, и до сих пор все, что он делал, это сыпал проклятиями, расхаживая взад-вперед по верхушке колокольни. Я оставила попытки заговорить с ним и погрузилась глубоко в свои мысли.

Я понятия не имела, что имел в виду Кошмар своими словами, но тот факт, что он сказал, что я «иду по пути спасения», должен был быть хорошим знаком, не так ли? Но это не пролило никакого света на то, что Кошмар задумал для меня. Или Эрика.

Что, черт возьми, я должна была делать дальше?

Я застряла в башне с парнем, у которого тысячелетняя вендетта против Эрика, и ничто не могло заставить его забыть об убийстве его отца. Да и зачем? Если Эрик действительно убил его, как Джулиус мог забыть об этом? Я знала, что такое месть, как остро я хотела увидеть смерть Вульфа за то, что он украл моего собственного отца из этого мира. Джулиус тоже имел право на месть. Просто я испытывала чертовски сильные противоречия по поводу вампира, на которого он охотился. Все должно было быть черно-белым, как и было всегда с существами, которые управляли моим видом, но я не могла избавиться от ощущения, что все уже не так просто.

На сердце у меня было тяжело от всего этого, и я продолжала думать о папе, мои мысли всегда заканчивались на нем. Мне так хотелось поговорить с ним сейчас, потому что он бы точно знал, что сказать, чтобы все исправить. Затем осознание того, что я никогда больше не услышу его голоса, оставило во мне такое приторное чувство потери, что я еще глубже ушла в себя, уткнувшись лицом в колени.

Через некоторое время до моего слуха донесся отдаленный вой, и мы с Джулиусом напряглись, а я резко подняла голову. Волосы у меня на затылке встали дыбом, когда к первому вою присоединился еще один, и вскоре воздух наполнил целый хор.

— Черт. Дай мне свое пальто, — потребовал Джулиус, целеустремленно шагая ко мне.

— Зачем? — Я отодвинулась, но он не остановился, низко наклонившись и сдернув его с моих плеч. — Какого черта?

— У Фабиана есть свора Фамильяров. Собак. Он уже несколько недель пытается поймать меня с их помощью. Но я распространил свой запах по всем этим руинам на многие мили, они не могут меня найти. Но твой запах приведет их прямо сюда. Какой же я дурак, надо было проложить ложный след раньше.

Я глубоко вздохнула, поднимаясь на ноги, страх быть пойманной снова сильно ударил по мне. Эрик все еще искал нас, его прощальное обещание найти меня эхом отдалось в моей голове. И, похоже, Фабиан помогал ему.

— Что ты собираешься делать? — Спросила я, пока Джулиус завязывал мое темно-синее пальто на своей мускулистой талии.

— Я собью их со следа и убью столько из них, сколько смогу.

Лай собак приближался, и мое сердце замерло от тревоги, когда Джулиус взял свой лук и привязал веревку к стреле. Он шагнул в одно из арочных окон и привязал веревку к сломанным металлическим перилам, торчащим из стены. Подняв лук, он прицелился в здание напротив, отводя руку назад и натягивая тетиву. Он отпустил ее, и стрела пролетела по воздуху, вонзившись в деревянный навес на крыше соседнего здания. Удовлетворенный, Джулиус быстро взвалил лук и колчан на плечо.

— Хорошо. — Он повернулся ко мне. — Ты же не собираешься делать глупостей вроде побега.

— Конечно, нет, — сказала я, хотя еще не решила, как долго я собираюсь держать свое слово. Сейчас у меня не было причин оставаться здесь, единственным моим планом было воссоединение с Келли. Оставалось только придумать, как ее найти.

— Нет, я знаю, что это не так. — Он схватил меня за запястья и потащил к стене.

— Эй, убери от меня свои руки, — прошипела я, пытаясь вырваться из его хватки, но он был слишком силен.

Он использовал свободный конец веревки, которая была привязана к перилам, чтобы привязать меня к месту, пока я боролась за свободу.

— Ты мудак. Отпусти меня, — приказала я, понизив голос, когда еще один вой прорезал воздух и заставил мой пульс участиться.

Подойдя к своей кровати, он подобрал носок среди своих вещей, прежде чем вернуться ко мне.

— Никаких криков, — предупредил он.

— Не смей подносить эту штуку ко мне, — выдохнула я, отшатываясь, когда он схватил меня за подбородок, заставляя приоткрыть губы. Он засунул эту штуку мне в рот, затем завязал концы у меня за головой.

Я скорчила ему гримасу, молясь, чтобы носок не был грязным, когда он отошел, любуясь своей работой.

— К счастью для тебя, пару дней назад я нашел в развалинах кучу чистого белья. — С усмешкой он снял пояс и перекинул его через веревку, протянутую между зданиями.

Я нахмурилась, и во мне начал закипать гнев из-за того, как быстро он сделал из меня пленницу. Что делало его чертовым лицемером, учитывая, каким взбешенным он казался из-за того, что вампиры держали меня в плену. Клянусь, этот мир был полон ублюдков, которые хотели украсть мою свободу, и я была чертовски сыта этим по горло.

Джулиус крепко ухватился за концы ремня и выпрыгнул в окно.

Я ахнула сквозь кляп, наклонившись как можно дальше вперед, чтобы посмотреть, как он на высокой скорости соскользнул по веревке и с тихой грацией приземлился на здание напротив.

Он исчез, спустившись по лестнице, а я обратила свое внимание на улицу, лихорадочно выискивая какие-либо признаки собак.

Все было тихо, но тревога кольнула меня изнутри. Они не могли быть далеко…

Джулиус снова появился на улице внизу, надев капюшон, он свернул в тенистый переулок напротив башни, по пути потираясь моим пальто о стену.

Мое дыхание участилось, когда он направился прочь, и я попыталась высвободить руки из веревки. Ничего не вышло. Он слишком туго завязал ее, оставив меня здесь в ловушке.

Гнев скрутил мои внутренности. Как я могла подумать хоть на секунду, что я действительно свободна? Теперь я была опять просто чьей-то чертовой пленницей.

Я увидела острый обломок перил, торчащий из стены, и меня наполнила надежда, я вскарабкалась на каменный выступ, прислонив к нему веревку. Я начала тереть ее взад-вперед, полная решимости освободиться.

Если какая-нибудь из этих собак найдет меня, кто знает, что она сделает? Я ни капли не доверяла Фабиану, и даже если он не был виновен в смерти Фолкнера, кто-то все равно пытался убить меня всего несколько дней назад. Я чертовски уверена, что не стоит исключать его, так что я не собиралась быть легкой добычей, если его Фамильяры выследят меня.

Вой приближался, и я усерднее старалась разорвать свои путы, потирая их взад-вперед, пока веревка не истрепалась. С треском она разорвалась, и мое сердце наполнилось триумфом. Вынув носок изо рта, я опустилась на колени на подоконник ближайшего окна и посмотрела на дорогу внизу.

Топот лап донесся в мою сторону, и я низко пригнулась в испуге, когда появилось первое из существ. Это была огромная черная собака с пеной у пасти, ее бездушные глаза выискивали добычу в тени. Мощные челюсти зверя, казалось, были способны раздробить кость, и я еще глубже вжалась в свое укрытие, пока собака кралась вдоль башни, а я не смела дышать.

Прошла секунда, затем две, каждое мгновение перетекало в следующее.

Собака подняла голову, принюхиваясь к воздуху, и я была уверена, что она вот-вот обнаружит меня. Но с возбужденным лаем она бросилась по переулку, по которой ушел Джулиус, и я выпустила застрявший в груди воздух.

Мой пульс стучал в ушах, а адреналин бурлил в крови.

Что бы я сделала, если бы истребителя поймали? Убежала отсюда? Или вернулась бы в город?

Я ломала голову в поисках ответов, жалея, что Джулиус забрал Кошмар, задаваясь вопросом, есть ли в нем еще какие-нибудь мудрые слова. Хотя, честно говоря, загадки, которые он извергал, не имели для меня никакого смысла. Ставший монстром? Это как-то связано с вампирами? Это относилось к Эрику?

Мои мысли путались, и я жалела, что мне не с кем их обсудить. Джулиус отказался поделиться со мной своими мыслями по этому поводу, а я терпеть не могла, когда меня держали в неведении. Он знал что-то о тех словах, которые были произнесены клинком, и я отчаянно хотела узнать, что он скрывает.

Хотя я была свободна, я не собираюсь покидать башню. Я приняла решение. Я подожду, пока Джулиус вернется, и заставлю его дать мне ответы.

Прошло несколько часов, и солнце опустилось низко за дымку облаков, окрасив их в розовые и янтарные тона. Прошло совсем немного времени, прежде чем мир поглотила тьма, но мои глаза вскоре привыкли к полумраку вокруг меня. Поднимался ледяной ветер, и без пальто, которое согревало меня, я вскоре зарылась в одеяла Джулиуса.

Через некоторое время до моих ушей донесся шум за ближайшим окном. Мое сердце сжалось, но мгновение спустя Джулиус перевалился через выступ, и мой страх прошел.

— Черт. Где ты? — прорычал он.

— Тут, — сказала я, приподнимаясь с груды одеял, чтобы показать себя.

Он вздохнул с облегчением, подошел ко мне и опустился на колени. — Я должен был догадаться, что не смогу удержать женщину с кровью истребителей, связанную веревкой. Но я рад, что ты все еще здесь. Значит, ты мне доверяешь?

— Ни в малейшей степени. Но у меня есть вопросы, и ты дашь мне на них ответы.

Он хмыкнул, затем ткнул меня в бок. — Подвинься. Прошло много времени с тех пор, как мне было с кем поделиться теплом. — Я не пропустила мимо ушей его намекающий тон, но подумала, заметил ли он, каким взглядом я одарила его в темноте.

Я подвинулась, чтобы дать ему место, и он натянул одеяла на нас обоих, прижимаясь ко мне.

— Они ушли? — Спросила я, бесстыдно прижимаясь к нему, ощущая жар его тела как дар божий, в то время как холод пробрал меня до костей.

— Я проложил след по всем руинам и обратно в город. Они будут преследовать свои хвосты до восхода солнца. Во всяком случае, большинство из них. Одному из них Кошмар попал случайно в глаз.

У меня перехватило дыхание, когда он вложил что-то теплое в мою ладонь.

— Успокойся, это всего лишь клинок. — Я услышала усмешку в его голосе, когда мои пальцы обхватили рукоять Кошмара, и успокаивающая энергия хлынула в меня.

— К счастью для тебя, — напомнила я ему.

— Ах, ты про отрывание моего члена. Я не забыл. Но отдай мне должное, девица. У меня больше такта в общении с женщинами, чем просто сунуть член им в руку и надеяться на лучшее. Думаю, я бы уже давно потерял свой член, если бы это было моим фирменным приемом.

Я фыркнула, и он хихикнул, звук завибрировал во мне, хотя мне отчасти хотелось пнуть его за то, что он продолжал называть меня девицей.

— Итак, ты собираешься поделиться своими мыслями по поводу того, что Кошмар рассказал нам ранее, или ты собираешься продолжать вести себя как скрытный говнюк?

Джулиус каким-то образом придвинулся ближе, и было трудно не растаять от жара, который исходил от него, когда усилился ветер. — Ты знаешь о пророчестве?

— О чем? — Спросила я, нахмурив брови.

— Хм, — вздохнул он. — Хорошо, давай начнем с самого начала.

— Расскажи мне все, — настаивала я, желая услышать его историю.

— Бог по имени Андвари ответственен за проклятие вампиров, — сказал он, отчего мое сердце сбилось с ритма. — Короче говоря, родители Бельведеров по-королевски разозлили его, и он проклял их детей вечно жаждать человеческой крови. Но чтобы сделать это, Андвари обокрал богиню по имени Идун. Он скормил Бельведерам ее бессмертные плоды, чтобы сотворить проклятие.

— Ладно… — выдохнула я, пытаясь заставить себя поверить в подобное.

Джулиус продолжил: — Итак, Идун создала нас в отместку. Истребителей. Мы рождены, чтобы покончить с проклятием, наложенным Андвари. Что означает, что либо мы должны стереть вампиров с лица земли, либо мы должны снять проклятие, выяснив ответ на пророчество Андвари.

— Какое именно? — Настаивала я, а по телу медленно побежали мурашки.

Кошмар завибрировал в моей ладони от его слов, побуждая меня поверить каждому из них.

Он перевел дыхание. — Рожденный воином, но ставший монстром, изменит судьбы порабощенных душ. Восстанут близнецы солнца и луны, когда один проживет тысячу жизней. Золотой круг соединит две души, и уплаченный долг исправит старые ошибки. На святой горе земля исцелится, тогда мертвые оживут, и проклятие исчезнет.

Меня пробрала дрожь, когда по пространству прокатилась волна силы, и, клянусь, ветер завыл еще громче. Я узнала некоторые слова из тех, что говорил мне Кошмар, но не понимала своего участия во всем этом.

— Что это значит? — Спросила я приглушенным голосом, и Джулиус взял меня за руку, сжимая мои холодные пальцы, а я не смогла отказать себе в тепле, которое он мне подарил.

Я повернулась к нему в темноте, обнаружив, что его глаза мерцают, глядя на меня, когда слабый свет луны упал на башню. — Я не знаю. Но у меня есть несколько вопросов, поскольку Кошмар говорил с нами ранее. Он назвал тебя Дитя Луны… знаешь почему?

— Нет, — выдохнула я. — Я имею в виду… единственная связь, о которой я могу подумать, это то, что мои родители называли нас с сестрой солнцем и луной.

— И ты упомянула, что она твоя близняшка, — задумчиво пробормотал Джулиус, крепче сжимая мою руку.

— Да, — сказала я, когда поняла, что он имел в виду. — Ты думаешь, мы близнецы солнца и луны, о которых говорится в пророчестве?

— Я не знаю, — ответил он мрачным тоном. — Но это возможно. Вполне возможно, что вы с сестрой сыграете какую-то роль в снятии проклятия.

Тяжесть этой перспективы легла на меня, и я прокрутила слова пророчества в голове, пытаясь понять, что они могли означать. — Там говорится, что близнецы восстанут, когда один проживет тысячу жизней. Может ли это означать…когда одна из нас станет бессмертной? — Я вздрогнула от этой мысли и почувствовала, как Джулиус пожал плечами.

— Возможно. Есть только одна часть пророчества, в которой мы с братом когда-либо были уверены. Святая гора — это место мертвых. В мое время мы называли ее Хельгафьель. Я подозреваю, что это проклятие должно быть каким-то образом снято там. Долг уплачен… — Он покачал головой, не имея больше ответов.

Между нами повисла тишина, и Джулиус полез в карман, доставая телефон.

— Где ты его взял? — Удивленно спросила я.

— Украл его у того охранника, которого я убил. — Он озорно ухмыльнулся, но когда я вспомнила последние крики Фолкнера и боль в глазах Эрика, когда его охранник превратился в пепел, я не нашла в этом ничего забавного. — Он подключен к камерам на территории замка. — Джулиус нажал на кнопку на нем, показывая мне экран. — Каждая слепая зона, каждая слабость, которые есть у членов королевской семьи в этом месте, прямо здесь, в моей руке.

Мой рот приоткрылся от шока, когда я наклонилась вперед, разглядывая видео в реальном времени, проигрывающиеся в крошечных квадратиках на телефоне. Джулиус ткнул в один из них, и он расширился, показывая ступени, ведущие к замку. Пара охранников стояла у дороги позади них, оглядываясь по сторонам, и о чем-то разговаривали вполголоса друг с другом.

— И что теперь? — Спросила я.

— Теперь мы ждем, когда появятся Бельведеры, — сказал он, и мое сердце забилось сильнее от такой перспективы.

Шли минуты, тишину нарушали только завывание ветра и странный вой, разносящийся далеко в ночи. Минуты превратились в час, и за все это время не произошло ничего примечательного, кроме смены караула.

Мой разум начал блуждать, фантастические страны взывали ко мне, обещая мне побег от моих собственных мыслей. Но по какой-то причине я больше не хотела отгораживаться от мира. Я не хотела забывать о боли, запертой в моем сердце из-за папы, или о том, как я тосковала по своей близняшке. Потому что эти вещи, возможно, были жестокими и сокрушительными, но они были жизненно важной частью меня, которая связывала меня с моей семьей. Я поняла, что с тех пор, как меня похитили и я попала в лапы вампиров, я, возможно, и не была свободна, но я бодрствовала, осознавая жизнь во всей ее прекрасной жестокости. И я больше не хотела отгораживаться от нее.

— Похоже, у нас есть какое-то движение, — сказал Джулиус, и я оживилась, сосредоточив все свое внимание на экране, чтобы приглушить горе.

Свет фар упал на охранников у подножия ступеней, и подъехали две машины. Я затаила дыхание, когда охранники поспешили вперед, чтобы открыть двери, но Эрик вышел раньше, чем они добрались туда, все еще одетый в повседневную одежду, в которой я видела его в последний раз. Фабиан, Майлз и Кларисса появились вслед за ним, одетые в свои королевские наряды, обмениваясь встревоженными взглядами.

Эрик шел впереди, пока они поднимались по ступенькам, выражение его лица было напряженным от ярости, и мой желудок сжался. Он выглядел готовым уничтожить весь мир, его пепельные глаза пылали, а челюсть сжималась при каждом шаге, который он делал.

Джулиус уменьшил изображение, щелкнув по следующему, на котором был увеличен кабинет с круглым стеклянным столом в центре.

— Мне пришлось взломать камеру в этой комнате. — Джулиус постучал себя по виску. — Доступ к системе безопасности предоставляется лишь нескольким Элитам. Когда я пробудился ото сна, этот мир так сильно изменился, что я и понятия не имел, как пользоваться транспортными средствами или компьютерами. Я знал, что мне нужно разобраться в этих вещах, если я хочу иметь хоть какой-то шанс против Бельведеров, поэтому я умолял Идун о помощи. К счастью, она проявила щедрость и подарила мне все необходимые знания и даже больше. Я думаю, она неравнодушна ко мне. А кто не был бы? В конце концов, я герой. — Он просиял, и я покачала головой.

— Ты высокого мнения о себе, да?

— Уверенность в себе — ключ к жизни, — жизнерадостно сказал он. — Если ты достаточно часто будешь называть утку орлом, люди, как правило, начнут соглашаться.

— Значит, ты на самом деле просто утка, выдающая себя за орла, — съязвила я.

— Нет, нет, ты упускаешь суть. Ты становишься орлом, понимаешь? Если ты будешь обманывать себя достаточно усердно, однажды это просто сбудется. Здорово, не правда ли?

— А что, если я буду думать, что ты утка?

— Я орел. — Он бросил на меня острый взгляд. — Гребаный ка-кау. А теперь смотри. — Он постучал по экрану. — Они почти у офиса.

— Ты можешь наблюдать за всем отсюда?

— Только за теми местами, где есть камеры. Я не мог заглянуть в твою спальню на случай, если тебе интересно.

Я втянула воздух, кое-что осознав. — Тогда, конечно, кто-то должен был увидеть женщину-вампира, которая напала на меня несколько дней назад. Почему охранники не опознали преступницу, если они все это видят?

— Напала на тебя? Когда? — Джулиус казался взволнованным.

— Четыре дня назад, — сказала я, сдвинув брови. — Они должны были увидеть ее.

Джулиус нахмурился. — Примерно в это время система вышла из строя. Ничего не происходило несколько часов ночью. Я подумал, что это сбой с моей стороны. На следующее утро трансляции снова возобновились.

— Проклятье, у кого еще есть доступ к ним? Кто мог это сделать?

Джулиус задумался. — Это должен быть кто-то, обладающий большой властью, или сами члены королевской семьи.

Я поджала губы, обдумывая это, но Джулиус подтолкнул меня локтем, указывая на экран, когда члены королевской семьи вошли в кабинет и заняли места за столом.

Мое сердце екнуло при виде свирепого выражения лица Эрика. Он выглядел готовым кого-то убить, и у меня возникло ощущение, что этим кем-то был Джулиус.

— Мои Фамильярны проследили за ними до руин Бронкса, — заговорил Фабиан, и я была поражена, когда звук донесся до нас, четкий, как день. — Их запах повсюду в том месте, но гончие еще не определили их местонахождение. Я также пошлю пару птиц. Их зоркие глаза заметят их, если они снова двинутся в сторону города.

— Спасибо, Фабиан, — коротко сказал Эрик, сжимая руки на столе.

— Черт, — прорычал Джулиус, и мое сердце замерло.

— Нам стоит беспокоиться? — Спросила Кларисса, проводя пальцами по золотистой косе, спускающейся сбоку на шею. — Если в Нью-Йорке есть древний истребитель, то могут быть и другие. И как это возможно, что он все еще жив спустя тысячу лет?

— Я не знаю ответа на этот вопрос. Но он тут. Я полагаю, что это Джулиус Элиосон. Я уверен, вы все помните его, — сказал Фабиан, и его ржаво-карие глаза метались влево-вправо.

— У меня все еще есть шрамы, подтверждающие это, — проворчал Майлз, переворачивая руку, чтобы показать серебристую полоску на коже.

Джулиус усмехнулся мне на ухо. — В тот день я чуть не отрубил ему руку.

Фабиан кивнул с серьезным видом. — Мне стало известно о его присутствии несколько недель назад. Я пытался выследить его тайно.

— Почему ты нам не сказал? — Майлз зашипел, обнажая клыки.

— Я не хотел сеять панику, — пробормотал Фабиан. — Всего несколько дней назад он взорвал бомбу, в результате которой погибли те двое придворных. И я знаю, как некоторые из вас были привязаны к ним. Я не видел необходимости беспокоить вас.

Я посмотрела на Джулиуса с колотящимся сердцем. — Это ты сделал? — Потребовала я ответа, отстраняясь от него.

Он яростно замотал головой. — Конечно, нет. Я бы никогда не убил невинного.

— Но она предназначалась Эрику, — прошипела я, и во мне поднялась паника. Лежала ли я рядом с человеком, ответственным за убийство Джошуа и Брианны?

— Я этого не делал, — выругался Джулиус. — Бомба все равно не уничтожила бы Бельведера. Я не дурак. Клинок Истребителей — одна из немногих вещей, способных победить вампиров.

Я посмотрела на него с беспокойством, но смогла прочитать правду в его взгляде. Лгал ли Фабиан, чтобы замести следы? Но если Джулиус знал, что бомба не убьет Эрика, тогда зачем Фабиану ее устанавливать? Если только бомба на самом деле не предназначалась Эрику.

Мои глаза метнулись обратно к экрану, когда голоса членов королевской семьи стали громче от гнева.

— Ты не имел права, Фабиан! — Кларисса огрызнулась. — Мы должны были справиться с этим вместе. О чем ты только думал?

— Хватит, — прорычал Эрик, прежде чем Фабиан успел защититься. — Фабиан был дураком, да. Но сейчас нам нужно обсудить более важные вопросы.

— Например? — Спросил Майлз, откидываясь на спинку стула и проводя рукой по своим гладким светлым волосам.

— Например, найти Монтану, — прорычал Эрик. — И задержать истребителя, который ее похитил.

— Ты, конечно, имеешь в виду казнить его? — Вмешался Фабиан.

Губы Эрика скривились от гнева. — Со временем, конечно. Но мы должны узнать то, что знает он. Если истребителей больше…

— Истребителей больше нет, — выплюнул Фабиан, хлопнув ладонью по стеклянной поверхности. — Остальные из них вымерли тысячу лет назад.

— К сожалению, брат, это неправда. Я тоже хранил кое-какие секреты, но пришло время их раскрыть. — Эрик достал свой телефон, положил его в центр стола и запустил видео. Я не могла видеть, что он показывал, но Эрик все равно объяснил. — Генерал Вульф столкнулся с истребителем в «Банке Крови» к югу от Сферы «G». Он сказал, что его зовут Магнар Элиосон, брат Джулиуса. Марла прислала мне это видео, которое ясно показывает, что это правда.

Над всеми повисла напряженная тишина, и Кларисса взяла телефон, со страхом глядя на экран. — Магнар все еще жив? Кто эта женщина рядом с ним?

— Сестра Монтаны, Келли Форд, — представил Эрик, и мое сердце бешено заколотилось в груди.

Майлз резко встал, свирепо глядя на Эрика. — Ты знаешь, не так ли? Она тебе рассказала.

— Кто и что мне сказал? — Эрик ответил спокойно, но в его глазах блеснул опасный блеск.

— Кровь Монтаны сильнее, чем у других, которых мы нашли. У нее есть потенциал стать полноценной истребительницей, — объявил Майлз, и рот Клариссы приоткрылся.

Фабиан пристально посмотрел на светловолосого принца, и его глаза сузились.

— Я видел ее метку, — продолжил Майлз. — Она, конечно, пока не принесла клятвы, но какая разница? Если она сейчас с другим истребителем, кто может быть уверен в том, что она не даст обет, и они не объединятся против нас?

Джулиус бросил на меня многозначительный взгляд, но я решительно проигнорировала его.

— Когда у нас у всех появились секреты друг от друга? — Выругалась Кларисса. — Мы семья. Мы всегда работали как единое целое. — Она вздохнула, и остальные выглядели немного виноватыми перед лицом ее обвинения. Она повернулась к Эрику с отчаянным взглядом. — Это правда, что сказал Майлз?

Эрик медленно кивнул, и мое сердце рассыпалось в прах. Они знали. Все они знали. И, конечно, это делало меня угрозой, которую стоило уничтожить.

— В жилах Монтаны течет кровь истребителей, более сильная, чем у любого из придворных, привезенных сюда в прошлом, — осторожно сказал Эрик. — Она также близнец. — Он забрал свой телефон у Клариссы, постучав по экрану. — Посмотри на нее. Ее цвет волос такой же светлый, как у Монтаны темный. День и ночь. Близнецы солнца и луны.

Майлз и Кларисса обменялись испуганными взглядами, и тот же страх скрутил мою грудь.

— Пророчество, Эрик? Ты действительно выплескиваешь это на нас сейчас? — Протянул Фабиан.

— Это наше спасение, — рявкнул на него Эрик. — Мы ошибались все эти годы. Принуждать людей с кровью истребителей рожать нам детей, чтобы попытаться выносить близнецов. Но, как я всегда говорил, это была просто еще одна ложь Андвари. Рожденный воином, но ставший монстром, не означает, что у нас должны быть дети от тех, в ком течет кровь истребителей.

Мои мысли путались, пока я переваривала то, что он говорил. Они пытались разгадать пророчество. Они думали, что рождение близнецов от истребительниц было решением. Но это было не так. Это были мы. Я и Келли. По крайней мере, на это, казалось, все указывало.

Джулиус прижал руку к моему позвоночнику, утешая меня, но утешения от этого не было.

Я сосредоточила свои мысли на их разговоре, не желая упустить что-либо еще.

— Мы удвоим наши усилия в поисках сестры Монтаны, — горячо заверил Майлз. — Она должна выйти замуж за одного из нас. Золотой круг соединит две души.

Эрик уставился на него. — Ты полностью игнорируешь то, что я только что сказал.

— Но, возможно, нам нужно зачать детей от настоящей истребительницы, — предположил Майлз. — Не то чтобы я этого хотел, мы просто должны рассмотреть такую возможность. Мы могли бы также проверить твою теорию. Как мы можем быстро вернуть обеих близняшек?

— Я уже отправил нескольких Элит на поиски сестры Монтаны, — прорычал Эрик. — Но это. — Он ударил кулаком по телефону. — Показывает, как глубоко повстанцы проникли в наши ряды. Один из моих собственных обращенных укусил ее. Я не могу послать за ней команду, если они не будут выполнять элементарные приказы. Мой собственный генерал — гребаный кусачий. И он убил их отца после того, как я недвусмысленно приказал освободить его из «Банка Крови». Это неприемлемо.

Кларисса медленно вздохнула. — Послушай… мы справимся с этим. Мы пошлем за ней только наших самых верных последователей.

— Это и были мои самые верные последователи, Кларисса! — Закричал Эрик, его гнев выплеснулся наружу, отчего волосы у меня на затылке встали дыбом. — Я не могу доверять никому. Даже людям в этой комнате! — Он перевел взгляд на Фабиана, который зарычал в ответ.

— Ты на опасной территории, брат, — прорычал Фабиан. — Ты уже несправедливо обвинил меня в убийстве твоих обращенных. Ты знаешь, что виновником убийств был истребитель Джулиус, так почему же ты до сих пор смотришь на меня с недоверием?

— Потому что есть вещи, о которых ты не знаешь, что я в курсе, — заявил Эрик. — Всего несколько дней назад на Монтану напал вампир. В ее спальне на территории замка. Кто еще мог получить доступ в королевские покои, если только они не ходили среди нас свободно? Кто-то впустил убийцу в наш дом. И есть всего несколько человек, которые могли бы совершить такое.

— Ты думаешь, я пытался убить девушку? Зачем мне желать ее смерти? — Фабиан усмехнулся. — Кого ты видишь во мне, Эрик? Предателя? Потому что единственный предатель, которого я здесь вижу, — это ты.

— Я? — Эрик зарычал. — В каком смысле я предатель?

— Ты приказал убить моих людей в отместку, потому что считал, что я нацелился на тебя. Если бы только ты поверил в меня и прекратил…

— Хватит, — вмешалась Кларисса, окинув взглядом обоих и взяв комнату под контроль. — Если Эрик действовал против тебя, Фабиан, ты получишь компенсацию. Но он совершил ошибку, и теперь ты должен забыть об этом. Мы должны объединиться. Если истребители снова восстанут…

— Они не восстанут! — Взревел Фабиан.

— Откуда ты это знаешь? — Майлз зарычал. — Нам известно о существовании четырех. А что, если их больше? И если Магнар и Джулиус Элиосоны среди них, они Благословенные Крестоносцы. Одаренные самой Идун. Откуда нам знать, что остальные не такие же? Откуда нам знать, что мы достаточно сильны, чтобы противостоять им? Раньше нам приходилось убегать от них.

— Потому что за нашими спинами целая страна вампиров, — холодно ответил Фабиан. — Нам нечего бояться четырех истребителей. Они не более чем заноза в нашем боку. И мы выдернем ее и раздавим в ладони, прежде чем погибнет еще кто-нибудь из наших людей.

— Может быть, нам стоит подумать о положительных сторонах этого, — задумчиво произнес Майлз. — Если в Монтане и ее сестре течет кровь истребителей, они могли бы родить близнецов, о которых говорится в пророчестве.

— Это о них говорится, дурак, — раздраженно сказал Эрик.

— Но откуда ты это знаешь? — Расстроенно спросил Майлз. — Андвари сказал нам, что мы можем иметь детей от смертных. Это, должно быть, важно.

— Это просто еще одна его уловка, — настаивал Эрик.

Кларисса с тревогой переводила взгляд с одного на другого. — Мне неприятно думать, что все эти годы мы были неправы. Что мы заставляли этих бедных женщин рожать детей, когда в этом не было необходимости. Так много из них погибло в процессе…

Мое сердце дрогнуло от ее слов. Жены умирали, вынашивая своих детей? Это было немыслимо. Этот их ритуал и так был варварским, а теперь еще и это?

— Поздновато обзаводиться совестью, Кларисса, — глухо сказал Фабиан.

Она нахмурилась. — Это не я их оплодотворяла. Может быть, тебе следует самому обзавестись совестью.

Фабиан закатил глаза. — Люди никогда не жаловались на мое обращение. Мои жены обожают меня. Разве ты не сказал бы то же самое о себе, Майлз?

Майлз твердо кивнул. — Я всегда давал им все, чего они когда-либо хотели. Монтана и ее сестра не стали бы исключением.

— Монтана — моя гребаная невеста, Майлз, — прорычал Эрик, его глаза вспыхнули от эмоций, и у меня перехватило горло. — Никто не прикоснется к ней. Никто из вас. Даже я, — добавил он, кипя от злости, глядя на свою семью сверху вниз.

— Ну, в любом случае, сейчас это не имеет значения, учитывая, что она отправилась развлекаться с истребителем, — заметил Фабиан. — Возможно, она трахается с ним, пока мы разговариваем, готовясь произвести на свет еще больше наших врагов.

Эрик в мгновение ока вскочил со стула и, схватив Фабиана за воротник, рывком поставил его на ноги. — Еще раз так о ней скажешь, и я позабочусь о том, чтобы ты сожалел об этом до конца своих бессмертных дней.

Фабиан оттолкнул его, разглаживая складки на своей рубашке. — Ради богов, Эрик, только не говори мне, что у тебя действительно есть чувства к человеку.

— Эрик, — прошептала Кларисса, ее голубые глаза расширились. — Это правда?

Эрик несколько долгих секунд пристально смотрел на Фабиана, прежде чем вернуться на свой стул, не отвечая Клариссе. Мое сердце сжалось в груди, когда я смотрела на него. Что бы он ни чувствовал ко мне, это было облачено в грех и испорчено жадностью, но это было так же неоспоримо, как восходящее солнце.

Я почувствовала на себе взгляд Джулиуса, но не смогла повернуться к нему лицом, не зная, как выразить свои чувства под его пристальным взглядом. Я не была уверена, что вообще хочу что-то чувствовать, но пыл Эрика вызвал дрожь в моем теле, которую я не могла отрицать.

— Тогда нам следует сосредоточиться на ее сестре, — сказал Майлз. — Один из нас женится на ней, когда ее поймают, и…

— Нет, — рявкнул Эрик, и его взгляд был подобен расплавленной лаве. — Ты меня не слушаешь. Ответ не в детях. Они и есть ответ. Мы должны выяснить, что означает остальная часть пророчества. Мы так близки к ответу.

— К черту пророчество, — пробормотал Фабиан.

— Что? — Кларисса ахнула. — Как ты можешь так говорить? Для этого все и затевалось. Мы всего лишь хотим снять проклятие, Фабиан.

— Ну, может быть, мне надоело слушать ваши жалобы на наше так называемое проклятие. Пророчество — это ложь, сказанная для того, чтобы свести нас с ума. Почему бы не насладиться дарованным нам бессмертием? — Предложил Фабиан.

— Тогда зачем брать жен, Фабиан? — Эрик зарычал.

Взгляд Фабиана метнулся к нему. — Потому что я так хочу, Эрик. Слезай со своей высокой лошади и присоединяйся ко всем нам в реальном мире, ладно? Мы королевской крови. Короли и королева целой страны. Мы не обязаны ни перед кем отчитываться. Если я захочу человеческую невесту, я ее получу. И если это даст ответ на пророчество, отлично. Если нет, то я хотя бы повеселюсь от души.

Глаза Эрика резко сузились. — Ты всегда должен отсчитываться передо мной, брат. Я всегда буду следить за этим.

— Так вот почему ты действовал за моей спиной, чтобы восстановить Сферы? — Фабиан задумался, скрестив руки на груди.

Мои губы приоткрылись от его слов. Что сделал Эрик?

Кларисса и Майлз обменялись встревоженными взглядами, когда Фабиан продолжил: — Да, я все знаю о твоем предательстве, Эрик. Сферы — это моя ответственность, занимайся своими делами, если знаешь, что для тебя лучше.

— Я делаю их своим делом, потому что ты проделал с ними ужасную гребаную работу, — сказал Эрик свирепым тоном. — Сферы будут приведены к стандарту Сферы «А» в течение следующего месяца, или я разоблачу твою ложь перед Новой Империей, и мы посмотрим, что все подумают о твоем обращении с людьми.

— Им все равно, — рассмеялся Фабиан. — Когда-то я тоже думал, что им не все равно, вот почему я создал Сферу «A». Я думал, что это необходимо, но это не так. Половина города борется за право кусаться.

— Ты ошибаешься, — вмешалась Кларисса. — Это всего лишь небольшая группа повстанцев.

— Это те, кого ты видела на улицах, — ответил Фабиан. — Но я знаю, что эта идея таится в головах многих из них. Эрик, твоя собственная Элита кусается при исполнении. Генерал Вульф — яркий тому пример.

Лицо Эрика исказилось от ярости. — Мужчина, которого ты настоял на том, чтобы изгнали за преступления, а не убили. Я начинаю подозревать, что у тебя есть более личные мотивы.

— Таков закон, — легко ответил Фабиан.

— Мы устанавливаем закон! — Возразил Эрик. — Зачем ты это делаешь, Фабиан? Почему бы не предоставить людям ресурсы, в которых они нуждаются?

— Потому что урожай не растет, ты, невежественный недоумок. Земля опустошена ядовитыми бомбами, которые люди сбрасывали друг на друга. Они навлекли эту чуму на себе подобных, а не я.

— На севере больше плодородных земель. Необходимо приложить усилия, чтобы обеспечить больше еды, больше одежды, больше комфорта, — настаивал Эрик.

— И тогда тебе станет легче от того, что ты осушаешь их, брат? — Фабиан цокнул языком. — Они — еда, не более того. Пока они поставляют необходимую нам кровь, неважно, насколько хорошо они живут.

— Это важно для меня! — Эрик закричал, и я окинула его взглядом, моя грудь наполнилась эмоциями. Он говорил искренне, каждое из этих слов.

— Хватит препираться, — вмешался Майлз, прежде чем Фабиан успел высказаться. — Я голосую за то, чтобы найти сестер и разобраться с этим после.

— Да, и мы должны поговорить с Андвари, — сказал Эрик, твердо кивая. — Он знает, что делать.

— До сих пор он был не слишком разговорчив, — неуверенно заметила Кларисса. — Думаешь, он нас направит?

— Если мы на правильном пути, он должен направить нас, — сказал Эрик, хотя в его взгляде затаилось сомнение.

Они все встали, и Кларисса с Майлзом вышли из комнаты, но, прежде чем Эрик успел выйти, Фабиан схватил его за руку. — Я посылаю своих людей за Магнаром и девушкой. Если я доберусь до нее первым, я решу ее судьбу.

Эрик оскалил на него клыки. — Тогда тебе лучше подготовиться, Фабиан. Потому что, если ты тронешь хоть волос с ее головы, я буду сражаться не с истребителями. Я буду сражаться с тобой.

Они вышли из комнаты, а я уставилась на пустое пространство, и мое сердце бешено колотилось о грудную клетку.

— Похоже, Эрик Бельведер снова играет в игры, — пробормотал Джулиус мне на ухо. — Хотя я пока не вижу цели, стоящей за его действиями, убедить других Восставших в том, что ты ему небезразлична.

— Ты думаешь, это то, что он делает? — Спросила я, и мои щеки запылали.

Было ли все это игрой? Его попытки наладить все в Сферах, его попытки найти меня, то, как он страстно говорил обо мне. Была ли я совершенно безумна, думая, что все это исходило от доброты его сердца, а не было какой-то тактикой, смысла которой я пока не могла понять?

— Конечно, это то, что он делает. Это то, что они все делают. Любая привязанность, которую он питает к тебе, коренится во власти и алчности. Это в их крови. Я видел это много раз раньше. Майлз, изображающий из себя лжебога, создающий армию благочестивых последователей из слабоумных людей, Фабиан, играющий в фокусника, и своими Фамильярами заманивающий к себе охотников призовым оленем только для того, чтобы самому полакомиться ими, и Кларисса со своими гаремами мужчин, заманивающая их для своего удовольствия, но независимо от того, сколько их у нее было, казалось, что даже армия мужчин не могла удовлетворить ее. — Он усмехнулся. — А еще есть Эрик, мастер манипуляций, самый кровожадный из всех. Мне противно видеть, как он теперь маскируется под маской достоинства и цивилизованности. Ты бы видела его окровавленным и окутанным смертью, Монтана. Тогда бы ты не так охотно пыталась найти в нем хорошее.

Я вздрогнула, сила слов Джулиуса задела меня за живое.

— Тогда тебе не понравится то, что я скажу дальше, — осторожно сказала я.

— И что же это такое? — прорычал он.

— Мне нужно пойти к нему завтра, — сказала я, и у меня внутри все сжалось от этой мысли, но сейчас это было важнее меня. — Если он собирается поговорить с Андвари, я должна быть там. Мне нужно знать, действительно ли пророчество относится ко мне и Келли.

— Если ты вернешься к нему, он никогда тебя не отпустит, — прорычал Джулиус. — И я не буду отвечать за это. Я не могу позволить тебе уйти.

Я отодвинулась от него, гнев пульсировал во мне. — Не тебе решать, что мне делать. И пребывание здесь не принесет нам никакой пользы. Я должна знать правду. Если мы с Келли можем как-то помочь снять проклятие, то мы должны это сделать.

— Я рисковал своей шеей не для того, чтобы отправить тебя обратно в объятия этих монстров, — прорычал мне Джулиус.

Я опустила голову, сплетя пальцы вместе и обдумывая свои варианты. Я чертовски уверена, что не хочу снова быть пленницей, но, может быть, был способ предотвратить это…

— Значит, сначала мы получим кое-какие рычаги воздействия, — задумчиво сказала я, отказываясь возвращаться в оковы Эрика без пути к отступлению. — Козырь. Что-то, что заставит Эрика делать то, что я скажу.

Брови Джулиуса изогнулись от заинтригованности. — Как заложник?

— Я этого не говорила…

— Нет, но я сказал. — Он лукаво улыбнулся. — Я заберу кого-нибудь, о ком Эрик заботится, кого-то, ради кого он готов отдать тебе все. — Его голос повысился по мере того, как росло возбуждение от этой идеи.

— Эрика мало кто волнует, — неуверенно сказала я. — Кроме его семьи и… — Мое сердце остановилось, когда имя всплыло в моей голове. Кто-то более ценный для города, чем кто-либо другой. Вампир, который мог управлять погодой и не давать солнцу ослаблять все население Нью-Йорка.

— Валентина, — выдохнула я, поворачиваясь к нему в порыве собственного возбуждения.

Он сморщил нос. — Во имя богов, Эрику Бельведеру небезразлична Валентина?

— Ты ее знаешь? — У меня перехватило дыхание.

— Конечно, знаю, — прорычал он. — Она была истребительницей, которая присоединилась к моему клану тысячу лет назад. Она была помолвлена с моим братом, — рассказал он. — Когда я очнулся от своего сна, я обнаружил, что она поджидает меня за пределами моего убежища. Я увидел, что она сделала с собой в одно мгновение. Ее лицо было очаровательным и смертельно бледным. Она стала одной из них. Нашим заклятым врагом. Это вызывает у меня невероятное отвращение.

Его глаза потемнели. — Мой меч жаждал ее конца, поэтому я без колебаний проткнул ее насквозь. Но я не попал ей в сердце. Я был слаб после сна, и мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Она умоляла меня пощадить ее, а я не знал, как поступить правильно. Единственный другой истребитель, которого я увидел, был вампиром и просил о пощаде. Поэтому я сбежал.

— Ты выяснил, почему она стала вампиром? — Спросила я приглушенным голосом.

— Нет… хотя я подумывал встретиться с ней здесь, в городе. Я последовал за ней в Нью-Йорк после нашей встречи. С тех пор я теряюсь в догадках, почему она приняла их образ жизни. Но, возможно, такая жизнь была ей навязана…

— Однажды она предложила мне помощь, — сказала я, потирая отметину на руке. — Я не знала, могу ли ей доверять.

— Я тоже не уверен. Но если она все еще на нашей стороне, она может оказаться хорошим союзником. Особенно если она представляет ценность для членов королевской семьи.

— Так и есть, — настаивала я. — Она управляет погодой здесь. Она удерживает облака, закрывающие солнце. Я сама это видела.

Джулиус в ужасе уставился на меня. — Значит, она сохранила свой дар истребительницы… — На его лице медленно появилась улыбка, когда в его глазах сформировался план. — Она — наша цель. Ты знаешь, где ее найти?

Я кивнула, меня охватил трепет от безумного плана, который мы разрабатывали. — Я была в ее квартире. Я думаю, что смогу найти ее снова. — Мой энтузиазм быстро сменился сотней сомнений, когда я поняла, насколько невозможным будет передвигаться по городу незамеченными. — Но как мы собираемся добраться до нее?

Джулиус бросил на меня плутоватый взгляд. — Не волнуйся, девица. У меня есть способы.

Я пыталась вытянуть из него побольше, но ему, очевидно, нравилось держать меня в неведении, поскольку он погрузился в свои мысли.

Я решила, что должна довериться ему, и, если у нас все получится, завтра я столкнусь с Эриком с козырем в рукаве. От одной этой мысли мои вены наполнились адреналином. Как, черт возьми, он отреагирует на то, что я его шантажирую?

Я отогнала свои страхи, сердце сжалось в комок и зародило в груди мужество.

Он шантажировал меня первым. Пришло время принцу Эрику попробовать свое собственное лекарство.

Я

распахнула дверь своего номера и вышла в коридор. К счастью, никого не было рядом, чтобы увидеть, как я ухожу, и я прижалась спиной к двери, глубоко вздохнув.

Тебе суждено быть здесь, Келли. Никто не будет сомневаться в тебе, если ты перестанешь сомневаться в себе.

Я оттолкнулась от двери и быстрым шагом направилась в хвост поезда, где они загружали груз.

Я осторожно переставляла ноги, не желая больше привлекать внимание представителей Элиты, которые, возможно, находились за дверями, мимо которых я проходила. Я едва осмеливалась дышать, пока не добралась до конца вагона.

Как только я прошла мимо апартаментов, я перешла в следующий вагон, где низшие вампиры сидели за маленькими столиками на удобных стульях. Некоторые из них с любопытством смотрели на меня, когда я проходила мимо, но я высоко держала подбородок и не обращала на них внимания.

Мое сердце бешено колотилось, когда я шла по проходу, а внутри все сжалось от напряжения. Что, если они могли его услышать? Что, если они поймут, кто я на самом деле? Я была окружена этими прекрасными монстрами, которые жаждали моей крови. Я чувствовала себя овцой, крадущейся мимо стаи спящих волков. Они еще не заметили меня, но, если заметят, мне конец. С дарами или нет, я знала, что мне не справиться с таким количеством врагов сразу.

Я продолжала идти, устремив взгляд на дверь в конце вагона. Казалось, никто из них не хотел задавать мне вопросов. Если им и было интересно, что я делаю, они этого не озвучили. Казалось, их страх перед Элитой пересиливал любое любопытство, которое они могли испытывать, и я прошла мимо них почти слишком легко.

Моя рука дрожала, когда я потянулась к ручке двери в конце вагона, и я быстро вошла внутрь, захлопнув ее со вздохом облегчения.

В следующем вагоне было прохладнее, чем в остальных, и его не освещал свет. Я прищурилась, когда мои глаза привыкли к темноте, и разглядела длинные ряды деревянных грузовых ящиков.

Я начала двигаться между ними, пытаясь разглядеть царапину, которую я оставила на ящике, в котором прятался Магнар. Пока я шла, Фурия покалывал мое бедро, и я сунула руку под пальто, чтобы схватить его, — теплая рукоять возбужденно гудела.

Старые друзья на этом пути.

Клинок подгонял меня, и я ускорила шаг, позволив ему вести меня навстречу Буре и Веному.

Я перешла в другой вагон, пройдя мимо большего количества ящиков, чем могла сосчитать, и была безмерно благодарна Фурии за то, что он избавил меня от необходимости проверять их все.

Когда я приблизилась к концу длинного помещения, клинок пропел в моем сознании приветствие, и я остановилась. На ящике справа от меня была вырезана глубокая царапина, и я легонько постучала по нему.

— Это я, — прошептала я, ухватившись за край ящика и пытаясь вытащить его с места в ряд. Я закряхтела от усилий, и огромный ящик неохотно скользнул вперед, пока я боролась с его весом, несмотря на недавно обретенную силу в моих мышцах.

Наконец я освободила коробку от находящейся над ней полки и с усилием открыла крышку.

— Что-то ты долго, — проворчал Магнар, садясь и вращая плечами.

— Я бы справилась быстрее, если бы ты не был таким чертовски тяжелым, — беспечно ответила я.

— Все прошло по плану? — спросил он, игнорируя мой комментарий и выбираясь из ящика.

— В значительной степени, — увильнула я, на самом деле не желая рассказывать о Элите, который хотел меня трахнуть.

— Расскажи мне.

Его приказ подействовал на меня как удар под дых, и я открыла рот, чтобы выложить ему всю историю, нравилось мне это или нет.

— Произошел инцидент с Элитой, — мой голос был ровным и бесстрастным, но гнев вспыхнул в моей груди, от того, что он снова использовал свою власть надо мной. После инцидента с ванной я пыталась убедить себя, что он на самом деле не мог заставить мое тело вот так подчиниться его контролю, но эти надежды были полностью разрушены, когда он вынудил меня ответить правду. — Он последовал за мной в мою комнату под предлогом проверки того, кто послал меня сюда. Оставшись со мной наедине, он дал понять, что у него другие намерения, и сделал мне предложение. Он настаивал, несмотря на мой отказ, и разорвал на мне платье в попытке убедить меня. Когда он прикоснулся ко мне, то почувствовал жар моей кожи и…

— Что? — Взревел Магнар, и мое сердце заколотилось, когда я оглянулась в сторону других вагонов, молясь, чтобы никто из вампиров его не услышал.

Он схватил меня и слегка встряхнул, окинув взглядом, и я почувствовала легкий страх от огня, горящего в его взгляде.

— Что он с тобой сделал? — требовательно спросил он.

— Ничего, — отрезала я, отталкивая его, хотя на самом деле это ничем не помогло. — Я убила его, ясно? Вонзила ему клинок в сердце и скрыла это, чтобы никто не заметил. Дело сделано.

Напряжение спало с Магнара, и он хмуро посмотрел на узкий коридор, который вел между ящиками, как будто искал там источник своей ярости.

— Хорошо, — буркнул он, хотя не было похоже, что ему это очень понравилось.

— В чем твоя проблема? — Потребовала я, и он повернулся ко мне, выглядя так, словно собирался укусить в ответ, но затем схватил меня и крепко прижал к совей груди.

— Я должен защищать тебя, — прорычал он, его губы коснулись моего виска. — Я не позволю этим монстрам овладеть тобой.

Гнев, горе, боль и мучение перепутались во мне, пока я стояла там в его объятиях, вдыхая исходящий от него аромат кожи и дуба, не в силах ответить на его объятия. Мои руки были словно налиты свинцом, поскольку законы Идун не допускали этого, держа нас порознь даже в чем-то таком простом, как это.

Он был всем, что у меня было в этом месте, и я тоже была всем, что было у него. Узы, связывавшие нас, лишь усложняли ситуацию, омрачая ее горечью и обидой с обеих сторон, но, по правде говоря, мы были всем, что у нас было.

Магнар прорычал проклятие, затем резко отпустил меня и отступил на шаг. Нахмурившись, я поняла, что он только что вырвался из-под контроля Идун, чтобы прижать меня к себе на этот единственный миг. Я понятия не имела, как ему это удалось. Я не могла ни на дюйм отойти от установленных ею границ, а он просто пробил их так, словно они для него не существовали.

— Ты больше не останешься с ними наедине, — твердо сказал он мрачным голосом.

— Все в порядке, я с этим справилась. Я просто надеюсь, что никто не поймет, что этот ублюдок пропал, до того, как мы сделаем то, зачем пришли. — Я отошла от него и открыла ящик, в котором он спрятал наши припасы.

Между нами повисло молчание, и я знала, что он сдерживается от того, что хочет сказать, но я не собиралась заставлять его открывать свой рот.

Я достала из ящика свой рюкзак и нашла в нем чистую одежду. У меня не было ничего подходящего для Элиты, но была пара черных леггинсов и черная рубашка с длинными рукавами, которые облегали мою фигуру и, надеюсь, не привлекали особого внимания.

Я сняла пальто и повесила его на ящик, повернувшись спиной к Магнару, чтобы, по крайней мере, представить, что у меня есть хоть какое-то уединение.

— Где твое платье? — Спросил Магнар угрожающе низким голосом.

Я оглянулась на него через плечо, натягивая одежду.

— Я же сказала тебе, что оно порвано, — пренебрежительно ответила я.

Мне не хотелось продолжать думать о том, как близко я была к тому, чтобы меня разоблачили. Или о выражении глаз Элита, когда он отказался принять «нет» в качестве ответа.

— Просто скажи…

— Ты собираешься снова вытянуть это из меня силой? — Рявкнула я прежде, чем он успел закончить предложение, и встала перед ним в полный рост несмотря на то, что была более чем на фут ниже и в настоящее время на мне не было ничего, кроме лифчика и трусиков. — Неужели ты не доверяешь мне настолько, чтобы позволить мне самой выбирать, что говорить? Неужели я потеряла свободу высказывать свои мысли так же, как и свободу своих действий?

Магнар уставился на меня, и я оскалилась в ответ. Между нами возникло напряжение, и я не могла сказать, кто из нас первым его нарушит. Я видела, как в его золотистых глазах разгорается война, пока он пытался решить, насколько сильно ему нужно услышать все подробности того, что со мной произошло. И стоит ли это того ущерба, который он нанесет моему доверию к нему, если заставит меня говорить об этом.

Наконец он раздраженно фыркнул и пренебрежительно отвернулся от меня. Он был явно недоволен этим, но не давил на мой язык, и моя грудь наполнилась этой маленькой победой.

— Я в порядке, — пробормотала я, возвращаясь к своей одежде и продолжая одеваться. — А этот ублюдок мертв. Остальное не имеет значения.

Магнар издал звук, который мог означать, что он понял, затем обратил свое внимание на ящик с нашими вещами.

Я снова надела пальто и вытащила волосы из-под воротника. Магнар достал Бурю из ящика, но остальные наши припасы оставил там, где они были, затем он задвинул два ящика на прежнее место, скрыв следы того, что он там что-то прятал.

— Нам нужно поторопиться и найти кровь. У меня нет неограниченного времени с этой маскировкой, а она может нам понадобиться, чтобы пройти мимо вампиров, — сказала я.

— Тогда пойдем. — Магнар двинулся вперед, но я поймала его за руку и проскользнула мимо.

— Я должна идти первой, — напомнила я ему. — Я не вызову никаких подозрений. Ты, с другой стороны, выделяешься, как медведь на чаепитии.

— Что? — Он в замешательстве нахмурился, и я закатила глаза.

— Неважно. Давай просто займемся тем, зачем мы сюда пришли.

В следующем вагоне было еще больше ящиков с припасами, и мы быстро миновали его. Когда мы добрались до следующей двери, я слегка приоткрыла ее, и меня обдало холодным воздухом.

У меня перехватило дыхание, когда я вошла внутрь, и Фурия победно запел у моего бедра, как будто уже знал, что мы в нужном месте.

— Вот оно, — прошептала я.

Магнар закрыл за мной дверь, и я нахмурилась, глядя в темное пространство впереди. Я нашла выключатель рядом с дверью и щелкнула им. Вагон осветился бледно-голубым светом, и я ахнула, увидев четыре огромных стеклянных чана, наполненных темно-красной жидкостью.

На стекле каждого из чанов были выгравированы витиеватые буквы, и я проводила по ним пальцами, проходя через вагон. «I», «H», «F»… «G». Я остановилась возле чана, где была написана буква моей старой Сферы. Была ли там моя кровь?

Ярость и отвращение захлестнули меня в равной степени.

Я протянула руку и прижала ладонь к прохладному стеклу. Сколько в нем было крови? Сколько вампиров смогут ею насытиться? И как долго это насыщение продлится?

Я снова повернулась к Магнару и увидела, что он склонился над чаном «H», открывая засов на крышке люка. Открыв его, он достал из кармана яблоко, которое дала ему Идун, и отрезал от него ножом ломтик, прежде чем бросить внутрь.

Когда фрукт погрузился в кровь, он начал растворяться. Крошечные пузырьки распространились по жидкости, устремились к стеклу и лопнули, ударившись о него. Мой пульс бешено колотился, пока я наблюдала, как яд проникает в кровь и растворяется в ней так просто.

Когда все пузырьки исчезли, кровь замерла. Не было никаких признаков яблока или его последствий.

— Святое дерьмо, ты действительно думаешь, что это сработает? — Вздохнула я, прикусив губу и глядя на смертоносное снадобье.

— Сила Идун безгранична, — пробормотал Магнар. — Каждый вампир, который выпьет это, — погибнет.

Мрачная улыбка тронула мои губы, пока я наблюдала, как он молча повторяет процесс с другими чанами, и мое сердце наполнилось надеждой. Наконец-то мы нанесли им удар, который действительно причинит реальный ущерб. Это может убить сотни, если не тысячи кровососов. Это было похоже на первый удар в войне, о которой они еще даже не подозревали. Но пришло время человечеству дать отпор. И я была горда тем, что возглавляла атаку.

— Прячьтесь! — Фурия настойчиво зашипел, и я вздрогнула от удивления, услышав голос клинка в моей голове.

До нас донесся слабый звук голосов, и мой пульс в панике участился.

Я бросилась выключать свет, и рука Магнара легла мне на локоть, когда он потащил меня дальше в комнату.

Я споткнулась, когда он потянул меня за собой и втолкнул в небольшую щель между двумя чанами. Ему пришлось повернуться боком и протолкнуть свое мускулистое тело через пространство, чтобы последовать за мной, и он едва успел войти в затемненное место, когда дверь открылась и снова зажегся свет.

Я была прижата к нему в крошечном пространстве позади чанов и едва осмеливалась дышать, когда вампиры вошли в вагон.

— Ну, что у нас здесь? — проворковал мужской голос.

Адреналин пробежал по моим конечностям, и я широко раскрыла глаза, глядя на Магнара, когда паника охватила меня. Как они узнали, что мы здесь? Это не имело смысла. Я была уверена, что никто из них не последовал за мной…

— Разве это не прекрасно? — ответил другой, более низкий голос. — Мне бы хотелось тайком попробовать, но объем занесен в журнал. Они узнают, если мы прикоснемся хотя бы к капле. Эта кровь предназначена для королевской свадьбы: они не хотят, чтобы ее пробовали до окончания торжеств.

— Так ты привел меня сюда, чтобы подразнить? — спросил первый голос.

Второй вампир рассмеялся. — Я помню, каково это было — впервые перевозить кровь. Это сводит с ума, знать, что она так близко, но не видишь ее. Так что вот, теперь ты видишь.

— Спасибо. Хотя теперь я буду сходить с ума, увидев ее и не попробовав. Думаю, мне будет о чем помечтать, когда я буду спать в следующий раз.

— Представь, что ты плаваешь в одном из этих чанов. Думаю, я бы просто умер снова от чистого экстаза, который это бы вызвало.

Вампиры рассмеялись, прежде чем снова выключить свет и снова выйти из вагона.

Я прерывисто вздохнула, и Магнар осторожно вышел из нашего укрытия. Я последовала за ним, и мы ждали в напряженной тишине несколько долгих минут. Когда рукоять Фурии остыла в моей ладони, мы направились обратно к двери и продолжали двигаться, пока не достигли грузовых ящиков, где были спрятаны наши вещи.

Магнар вытащил ящик из ряда и забрал из него наши рюкзаки, после чего указал мне на место за ним.

За рядами полок было достаточно места, чтобы я смогла проползти и прислониться к стене, скрывшись от посторонних глаз. Он последовал за мной, а затем задвинул ящик на место.

Магнар отодвинулся в угол, устраиваясь поудобнее, насколько это было возможно в ограниченном пространстве. Я села рядом с ним, вытянув ноги перед собой, с улыбкой на губах. Мы только что отравили запасы крови вампиров, и теперь этот поезд был оружием, направлявшимся прямо в сердце их гнезда.

Папа был бы чертовски горд этим.

Моя улыбка сползла, затем исчезла, горе снова укусило меня, и я сжала руки в кулаки, пытаясь сосредоточиться на ощущении, как ногти впиваются в ладони, изо всех сил вытесняя эту боль.

— Не делай этого, — тихо пробормотал Магнар.

Я взглянула на него, с трудом сдерживая слезы, которые жгли мне глаза.

— Чего не делать?

— Твой отец пожертвовал собой, чтобы спасти тебя. Он умер, чтобы ты могла жить. И он действительно умер, дракайна хьярта. Это больно. Это боль проникла так глубоко в тебя, что ты никогда не станешь тем человеком, которым была до того, как познала боль его потери, и так и должно быть. Его любовь к тебе и твоя к нему должна оставить такой глубокий след, что ты никогда по-настоящему не расстанешься с ним. Отрицание твоей боли из-за его потери не уменьшит ее. Ты не должна бороться с ней.

— Если я позволю себе почувствовать ее, я утону в ней, — выдохнула я.

Хотя в этой части поезда не было вампиров, я не хотела рисковать, чтобы кто-то из них заметил наше присутствие. Мы зашли так далеко, и теперь нам оставалось только незаметно покинуть поезд. Я не была уверена, как нам это удастся, но это была проблема завтрашнего дня.

— Этого не случится. Ты сильнее, чем думаешь. Что еще важнее, тебе нужно прочувствовать боль его потери, чтобы снова насладиться воспоминаниями о его жизни. Если ты навсегда позволишь этой агонии захлестнуть тебя, ты потеряешь возможность вспоминать его с любовью и радостью, которые он дарил тебе.

Я судорожно сглотнула, сжав губы в тонкую линию, пытаясь сделать так, как он сказал, пыталась позволить боли просочиться сквозь мою защиту, пытаясь позволить ей овладеть мной.

— Мой отец привязал мою правую руку к боку и целый год заставлял меня пользоваться только левой, — тихо сказал Магнар, его голос было едва слышно из-за низкого грохота поезда.

— Даже когда ты спал? — Спросила я, искоса взглянув на него.

Магнар фыркнул, качая головой. — Иногда ты мыслишь так буквально. Нет, Келли Форд, он не связывал меня на целый год: только пока я учился владеть мечом, чтобы моя левая рука была такой же эффективной, как правая.

— Почему? Конечно, использовать твою доминирующую руку имеет больше смысла, — пробормотала я, и по моей щеке скатилась слеза, которой я позволила упасть, не сдерживая ее.

— Потому что он никогда не хотел, чтобы я был на вторых ролях. Никогда не хотел, чтобы я слишком полагался на что-то одно. Если мое тело должно было стать оружием, то от каждой моей части ожидалось, что она будет действовать с жестокой эффективностью, необходимой для сохранения моей жизни. Как только моя левая рука стала достаточно сильной, я начал тренироваться с правой.

Я поджала губы, пытаясь представить, каково было расти таким, как он, обучаться этому всю свою жизнь вместо того, чтобы прийти к этому из-за горя и отчаянной потребности отомстить.

— Папа водил меня в руины на краю Сферы, — тихо сказала я, борясь с болью от этих воспоминаний и позволяя ему почувствовать их вкус, в обмен на его собственные. — Он знал, что я жаждала свободы больше всего на свете, что я ненавидела быть немногим больше птицы, запертой в клетке. Он не мог предложить мне побег из Сферы, но он предложил мне побег из пут, которые она выстроила вокруг моего разума. Он научил меня лазить по разрушенным зданиям, прыгать между разрушенными крышами и как кувыркаться при падении, чтобы не переломать кости. Только я и он. Вкус свободы, смешанный с адреналином, который ослаблял давящее чувство в моей груди.

Теперь слезы текли ручьем, но я заставила себя отпустить их, почувствовать зияющее место в моем сердце, которое должно было удерживать его так долго, это ноющее, бесконечное горе. Он выбрал бы этот путь для меня, если бы мог, хотел, чтобы я была свободна и могла дать отпор монстрам, которые пытались снова запереть меня в клетке.

Ноющая пустота в груди захлестнула меня, и пропасть в дюйм, разделявшая меня с Магнаром, показалась такой же бесконечной, как мили, отделявшие меня от Монтаны. Это одиночество было голодным, пожирающим, откусывающим от меня кусок за куском и не оставляющим после себя ничего, кроме моих обглоданных костей. Потеря отца была слишком тяжела для меня, реальность передо мной была слишком огромна, чтобы ее покорить, а законы клятвы, связывавшей меня, были слишком похожи на клетку.

Мне нужно было что-нибудь, что уняло бы боль в груди, отвлекло бы меня от темноты моей собственной реальности.

Я прижалась к стене поезда, облокачиваясь спиной к холодному металлу, и упираясь пятками в пол, чтобы зафиксироваться, и посмотрела направо сквозь слезы, застилающие глаза.

Магнар смотрел на меня, и в его золотистых глазах тоже плескалась бездна боли. Он знал эту пустоту, знал эту муку.

Дыхание пространства, разделяющего нас, казалось пропастью, которую невозможно преодолеть, но я все равно переместила свою руку ближе к его руке. Желание отодвинуться снова накатило на меня, когда законы клятвы обрушились на меня, но я боролась с ним, не обращая внимания на боль в мышцах, пока моя рука медленно скользила ближе.

Кончики моих пальцев на мгновение коснулись его, и он удивленно посмотрел на меня, его собственные пальцы обвились вокруг моих, и жар между нами запульсировал в этой маленькой точке соприкосновения.

— Что теперь, дракайна хьярта? — прорычал Магнар, и в его словах прозвучал вызов, а гнев вернулся.

— Ты имеешь в виду, если бы я не была связана магией какой-то богини, о существовании которой я только что узнала? — Спросила я. — Тогда я, скорее всего, воспользовалась бы твоим телом, чтобы заставить себя ненадолго забыть о боли.

Его пальцы сомкнулись вокруг моих, и внутри меня все загорелось от его крепкой хватки, даже когда сила богини возросла, а моя рука задрожала от усилия, которое потребовалось, чтобы сопротивляться ее требованию отпустить его.

Я стиснула зубы, и негодование нарастало во мне, пока я боролась с ее волей, ненавидя контроль, который она имела надо мной, каждой частичкой своего существа. Даже моя свобода больше не принадлежала мне. Решетки, которые держали меня в ловушке, только постоянно сдвигались, но никогда по-настоящему не разрушались.

Сила Идун ударила меня с еще большей силой, и я отдернула руку, с проклятием привалившись к стене, а Магнар раздраженно заворчал.

— Будем считать, что вместо этого ты будешь трахать собственную руку, чтобы получить разрядку, — пробормотал он, отводя от меня взгляд, а язвительность в его голосе резала мою плоть.

— Я не просила об этом, знаешь ли, — огрызнулась я.

— Вообще-то, просила.

— Я хотела стать оружием, способным убивать кровососов, а не рабом силы божества, вознамерившегося использовать меня в своих корыстных целях.

— И все же ты сидишь здесь и отдыхаешь, вместо того чтобы оттачивать мастерство владения ножом в то время, которое тебе предложено.

— Ты хочешь, чтобы я тренировалась с тобой здесь? В этом крошечном пространстве, пока мы прячемся в темноте от сотни вампиров? — Я усмехнулась.

— А что не так, дракайна хьярта? Это слишком сложно для тебя? Фурия достаточно мал, чтобы использовать его в ближнем бою, и ты должна быть в состоянии выбраться из такого тесного пространства, как это, если окажетесь в ловушке. Вампиры всегда будут стремиться напасть на тебя. Чем ближе, тем лучше. В конце концов, так им легче вонзить в тебя зубы.

Я на мгновение заколебалась, нас окружало неестественное покачивание поезда и низкий гул его двигателей. Было бы безумием сделать то, что он предлагал. Но я была не из тех, кто отступает перед вызовом.

Я покачала головой, словно отрицая его слова, а мои пальцы в это время обхватили рукоять Фурии так, что он не мог разглядеть этого в тусклом свете.

Магнар прищелкнул языком, и я ударила, как кобра, выхватив клинок из ножен и устремив его к его горлу.

Хотя, конечно, я не застала его врасплох. Его рука обхватила мое запястье, притянув меня ближе и взяв под контроль мое движение, пока я не оказалась на нем верхом, а мой клинок не прижался к моему горлу, оставаясь в моем руке.

— Ты меньше меня, поэтому тебе нужно быть быстрее, — прорычал он, и мой пульс ускорился от внезапного изменения направления моего удара.

Магнар отпустил меня, и я отстранилась, пристально глядя на него и взывая к памяти моих предков.

На этот раз я замахнулась Фурией ему в грудь, а затем нанесла левый хук, нацеленный прямо ему в челюсть.

Он блокировал оба удара, его предплечье врезалось в мое с такой силой, что у меня онемело запястье, и я прокляла его, когда попыталась снова, намереваясь теперь ударить его головой, одновременно нанося удар в бедро.

Магнар рассмеялся, когда был вынужден увернуться в сторону, одной рукой отбрасывая Фурию, а другой сжимая мое колено и притягивая меня еще ближе к себе на колени.

Я ахнула, когда что-то твердое прижалось к моей сердцевине, мой взгляд упал на кинжал, который он каким-то образом вытащил и теперь держал у меня между ног, лезвием на одном уровне с внутренней стороной бедра.

— Бедренная артерия, — сказал он с насмешливой улыбкой. — Один хороший надрез, и ты мертва.

Мои губы приоткрылись для какого-то ответа, но он переместил руку, костяшками пальцев пройдясь по моей сердцевине и у меня перехватило дыхание, когда потребность прокатилась по каждой частичке меня.

Я застонала, прикусив нижнюю губу, и задвигала бедрами навстречу его руке, встретившись взглядом с его потемневшими глазами.

Магнар ослабил хватку на моем запястье, и я резко вывернула его, бросаясь к нему и прижимая Фурию к его горлу, прежде чем он смог меня остановить.

— Яремная вена, — выдохнула я ему в ухо. — Теперь ты тоже мертв.

— Я могу придумать способы и похуже. Кроме того, ты совершила ошибку.

— И какую еще?

— Предположительно, я должен быть вампиром, так что тебе следовало целиться в сердце. Перерезать мне горло не вариант, а теперь ты оставила себя еще и беззащитной.

— Беззащитной перед чем? — переспросила я, не веря своим ушам. Я оседлала его в темноте, приставив клинок к его горлу, а он все еще хотел вырвать у меня победу. — Я называю это чушью собачьей.

Рука Магнара внезапно оказалась в моих волосах, крепко сжимая их и сильно дергая.

Я ахнула, когда моя голова откинулась назад, хватка на Фурии ослабла, и Магнар приподнялся подо мной, полностью выбив его из моей хватки.

Его зубы вонзились в плоть моей шеи прежде, чем я успела что-либо предпринять, и я издала слишком громкий звук, снова оказавшись в его власти.

— Черт, — выдохнула я, когда он зарычал у моей кожи, греховным звуком, который разнесся по моей плоти.

— Мертва, — повторил он, его вторая рука все еще находилась между моих бедер, а хватка на ноже сместилась так, что костяшки пальцев прошлись по моему клитору. Это не было гребаной случайностью, и звук, сорвавшийся с моих губ, дал ему понять, что я думаю и об этом.

— И что теперь? — Я ахнула, когда его хватка на мне усилилась, а его рука обвилась вокруг меня. Он сильнее потянул меня за волосы, подчиняя меня своей власти и заставляя мой позвоночник выгибаться под его захватом.

— Теперь давай посмотрим, сможешь ли ты освободиться, послушница, — поддразнил он, все еще прижимаясь губами к моей шее, а его щетина подчеркнула его слова, обжигая мою кожу.

— Я не могу, — прошипела я.

— Попробуй сопротивляться, — предложил он.

Мое сердце бешено заколотилось от этого предложения: его хватка на мне была совершенно непреклонной, шансов на то, что я вырвусь, практически не было. Мои руки были свободны, но я была прижата к его груди, а его рот был у моей шеи, его клинок между моих ног, а кулак в моих волосах заставлял мой позвоночник выгибаться так, что я почти не могла двигаться.

Я схватила его за предплечье, впиваясь ногтями в покрытую чернилами кожу, пытаясь оттолкнуться от него, но его тело было неподвижно, как камень.

Я приподняла бедра, и костяшки его пальцев снова прошлись прямо по моему клитору, задевая шов моих штанов и заставляя мои соски затвердеть и заныть.

— Вот так, дракайна хьярта, — прорычал Магнар. — Но в следующий раз постарайся немного усерднее, иначе тебе никогда не вырваться на свободу.

Я проклинала его, понимая его игру, видя, как он обратил ее в свою пользу, и все же обнаруживая, что меня это совершенно не волнует. Он держал меня в своей власти, и единственная свобода, которую он мог мне позволить, заключалась в этом.

Но если он думал, что выигрывает, дразня мое тело тем, чего оно не может иметь, то он чертовски ошибался.

— Ты ужасно болтлив для вампира, настроенного высосать из меня все до последней капли, — прошипела я, впиваясь ногтями в его кожу еще сильнее.

Магнар хихикнул мне в шею, смеясь так, словно думал, что что-то выиграл. — Ты сдаешься или думаешь, что у тебя все еще есть шанс на победу?

— Я все еще могу победить, — прорычал я, желая хоть как-то доказать свою чертову правоту.

— Как скажешь. — Магнар снова укусил меня, прежде чем я успела ответить, и я выругалась.

Мои ногти впились в его руки так сильно, что пошла кровь, и я боролась с его хваткой, а мои бедра изгибались, когда я терлась о костяшки его пальцев и о рукоятку его ножа. От трения все мое тело загорелось, и я подавила стон.

Сила Идун гудела в воздухе, окружавшем нас, а потребность в моей плоти нарастала до точки мучительного освобождения, танцующего вне пределов досягаемости.

Хватка Магнара на мне усилилась, и моя грудь прижалась к его груди, мои ноющие соски нашли едва заметный намек на облегчение между слоями ткани, разделявшими нас. Я нуждалась в этом. Мне нужно было больше. Я была так чертовски близка, что мой пульс сбился с ритма, и если бы я только могла…

Я ударилась спиной о холодную стену поезда и моргнула, словно на нас двоих только что вылили ведро ледяной воды, когда какая-то сверхъестественная сила оттолкнула меня от него.

— Блядь, — пробормотал Магнар, проводя пальцами по щетине на подбородке и глядя на меня так, словно я была чем-то, что ему просто не терпелось проглотить.

Я выругалась себе под нос и оторвала взгляд от его мучений, тряхнув головой, как будто это могло прояснить ее.

Учитывая, что она должна была помогать нам, эта богиня действительно была назойливой сукой.

— Тебе следует поспать, — проворчал Магнар, и я оценила тот факт, что он не приказал мне сделать это, хотя явно мог.

Это был долгий день, и мое тело требовало отдыха. Когда мы доберемся до Нью-Йорка, у нас будет так много дел, что мы не сможем гарантировать, когда в следующий раз нам удастся поспать. Возможно, это был лучший шанс, который у нас был, и было ясно, что Идун не позволит нам скоротать время за чем-нибудь более интересным.

— Тебе тоже следовало бы, — заметила я.

— Я подежурю.

— Ммммм. — Пытаться спорить с ним не имело смысла.

Если он не хотел спать, то это было его дело, но я, с другой стороны, собиралась отдыхать столько, сколько смогу, работая над тем, чтобы прогнать из своего тела бурлящую потребность. Магнар Элиосон, возможно, и был сукиным сыном, но я не могла отрицать, насколько он был чертовски сексуален. Не то чтобы я могла снова воспользоваться этим фактом.

Мои глаза закрылись, и сон нахлынул на меня, как прилив, часы, без сна, дали о себе знать, и предложили это маленькое спасение. Я с благодарностью упала в его объятия и позволила своим проблемам тлеть в глубине моего сознания, ища тишины в темноте.

1000 ЛЕТ НАЗАД

Д

невной свет.

Буря шума.

Руки на моих плечах.

— Ты нужен нам! Брат, вставай, поднимайся на ноги! — Голос принадлежал Фабиану, и на мгновение я подумал, не мерещатся ли мне его руки, обнимающие меня. После стольких лет одиночества в этой пещере его прикосновения были мне так же чужды, как тепло солнца.

Он обхватил мое лицо, заставляя посмотреть на него, и я увидел красивое, знакомое лицо человека, которого давным-давно считал братом.

— Поговори со мной, — взмолился он, и я встретил его безумный взгляд и вцепился в его растрепанные волосы.

Я открыл рот, но не смог произнести ни слова, голод украл последние из них.

Он поднял меня, перекинул через плечо и понес через дыру в стене. Но этого не могло быть. Должно быть, это была галлюцинация, потому что боги давным-давно запечатали этот путь.

Я снова уставился в темноту, и голос Андвари донесся до моих ушей. — Пора идти.

Я покачал головой, когда в моей голове наступила ясность. Нет… я не мог уйти. Мой долг еще не был выплачен.

Я протянул руку и попытался ухватиться за край скалы, но Фабиан потащил меня прочь, не давая возможности зацепиться. Я зарычал, но он не обратил на меня внимания, крепко прижимая к своему телу и унося прочь от места моего покаяния.

Он побежал со мной на плече, и я сощурился от слепящего света окружающего мира, несмотря на нависшие над головой темные тучи. Тысячи забытых запахов завладели моими чувствами: лишайник, мох и сосна.

Лес превратился в размытое темно-зеленое пятно, и шум реки затих вдали, этот звук был моим постоянным спутником столько дней и ночей, что у меня зазвенело в ушах от внезапной тишины.

Я попытался заставить свой рот произнести хоть слово, но ничего не вышло. Я был умирающей от голода оболочкой, существом, из которого вырезали душу, оставив меня пустым.

Когда Фабиан в конце концов поставил меня на ноги, до меня донесся грохот битвы: столкновение воинов, лязг стальных клинков. Звон металла, предсмертные крики — все это доносилось до меня одновременно, слишком много ощущений заставляло мой разум искриться и вспыхивать.

Мое зрение обострилось, и я увидел раскинувшееся поле полевых цветов, растоптанных ногами почти тысячей истребителей.

Кларисса проносилась по ним, как торнадо, убивая десятки людей когтями и острыми зубами, разрывая тела на части, словно они были сделаны из одного лишь пергамента. Майлз стоял за ней, орудуя сверкающим клинком и выпуская кишки так же легко, как разрезает мякоть фрукта. Другие вампиры присоединились к нашим рядам, сражаясь зубами и когтями, превращаясь в пыль у меня на глазах, когда клинки истребителей находили их сердца. Но последние быстро погибали, их число сокращалось с каждой секундой. Это была бойня в чистом виде, вампиры против истребителей, многовековая битва, кульминацией которой стала эта яростная война.

Фабиан поднял руки, и темное облако пронеслось над холмом, стая воронов опустилась на истребителей, выклевывая им глаза и оголяя кожу. Крики заставили мои мысли помутиться, но я поборол это чувство менее чем за две секунды, и мне стало наплевать на все это. Единственное, что было важным для меня в этой битве, — кровь. Самое сладкое, что я когда-либо чувствовал после двухсот лет без нее. В одно мгновение я потерял всякий контроль и поддался безудержной жажде, которая была моим единственным желанием, затопленным отчаянным стремлением утолить эту потребность.

Я рванулся к ближайшему истребителю, свернул ему голову набок и вонзил клыки в его плоть, глубоко впиваясь. Это был экстаз: кровь била по языку и приводила мой разум в неистовство. Отбросив его в сторону, я подтащил следующего поближе, разрывая ей горло одними зубами. Это было дико, проклятие обнажилось в своей самой безжалостной форме, жажда превратилась в собственного зверя, который ничего так не желал, как насытиться.

Кровь. Убийство. Кровь. Убийство.

Я видел красное. Оно окрасило весь мой мир. Дождь лился на меня, пока я пробирался между рядами истребителей, становясь сильнее, чем я когда-либо представлял, что это возможно.

Андвари был рядом, хихикая мне в ухо, и я чувствовал, как его сила проникает в мое тело и дает мне силу, необходимую, чтобы поглотить целую армию. Он хотел этого, он побуждал меня к этому, запечатлевая эту исключительную потребность в самой сути моей души, пока я не стал голодом, а он не стал мной.

Полные ужаса крики мужчин и женщин звучали у меня в ушах, но я не останавливался. Я едва замечал, как они падали, пока я находил все новые шеи, все больше кожи, все больше крови.

Рвать. Кромсать. Пить.

Снова и снова. Я прокладывал путь сквозь битву, подобно урагану, пожирающему землю. Ни один удар не настиг меня. Ни одно лезвие не коснулось моей кожи. Я был слишком быстр, слишком силен. Проклятие заструилось по моим венам и создало монстра настолько свирепого, что у истребителей не было ни единого шанса.

Сто, двести. Я не мог сосчитать, сколько упало к моим ногам. Вскоре я уже взбирался по грудам тел, отчаянно желая вцепиться в следующее горло, доведенный до безумия силой Андвари.

Триста, четыреста.

Теперь я почти не пил, жажда желала смерти и ничего больше, превращая меня в жнеца богов, собирающего души, как летнюю пшеницу.

Остальные представители моего вида использовали свое преимущество, но я мог бы справиться с этим в одиночку. Поле боя стало красным от крови истребителей, и я пробирался по нему к последнему оставшемуся в живых человеку, пока красные реки омывали мое тело.

Его непослушные волосы рассыпались по плечам. Он был весь в крови своих товарищей, его глаза были затравленными, но все еще решительными. Он стоял на коленях, зажимая зияющую дыру в животе.

Единственными вампирами, которые остались в живых, была моя семья, а каждый обращенный, пришедший сражаться на нашей стороне, был обращен в прах гневом истребителей. Кларисса, Майлз и Фабиан приближались до тех пор, пока мы не окружили последнего истребителя. Широко раскрытые глаза моей семьи обратились ко мне, когда я приблизился, и в их взглядах отразились страх и благоговение.

Кровь непрерывно капала с моего тела, и ее резкий запах окружал меня, переполняя мои чувства.

Когда последний истребитель посмотрел на меня, он поднял свой меч, готовый умереть за свое дело и обеспечить себе проход в Валгаллу.

Сила Андвари покинула меня, и я ахнул, содрогнувшись, а освобождение от его силы было подобно окну, открывшемуся в моем сознании и показавшему мне реальность того, что я сделал.

Голод исчез. Я снова был цельным и в то же время более разбитым, чем когда-либо, ужасающее осознание того, что я натворил, так глубоко врезалось мне в грудь, что я издал сдавленный крик, споткнувшись и чуть не упав на колени. Но Фабиан положил руку мне на плечо, поддерживая меня, прежде чем я успела упасть.

Я поднял голову, глядя на устроенную мной резню с удушающей волной вины.

— Брат, ты смог с этим покончить. Ты спас всех нас, — сказал Фабиан с благоговением.

— Нет, я… — Я покачал головой, боль пронзила мое не бьющееся сердце, а отвращение подступило к горлу. Я сделал это. Я был ответственен за это.

Я увеличил долг на тысячу жизней. Я был больше, чем чудовище — я был мерзостью.

Я отступил от последнего истребителя, который переводил взгляд между нами, словно пытаясь решить, на кого броситься. Даже в своем израненном состоянии он не сдавался.

Я придвинулся ближе, опускаясь перед ним на колени.

— Эрик, — рявкнул на меня Фабиан.

Истребитель взмахнул мечом в мою сторону, и я поймал его запястье, сжимая его в своей хватке. Он был слаб, и потребовалось немногим больше, чем легкое сжатие, чтобы заставить его выронить клинок, рукоять со стуком ударилась о землю, и Кларисса поспешила вперед, чтобы отбросить клинок за пределы его досягаемости.

Я посмотрел в золотые глаза воина и протянул руку, прижимая ее к его теплой щеке. Хотя он становился все холоднее, а свет в его глазах угасал, жизнь все еще пульсировала в его венах, как хрупкая колибри. Он рухнул на землю, застонав в знак поражения. Я склонился над ним и нахмурился, вглядываясь в последние остатки жизни в его глазах, но ужасный груз вины держал меня в заложниках.

— Фрейя, — прошептал он, его глаза были отстраненными, он смотрел мимо меня, в загробную жизнь. — Я люблю тебя, дорогая жена. Жаль, что я не могу прийти к тебе сейчас.

— Ты не уйдешь с поля боя, — прохрипел я. — Ты потерял слишком много крови, истребитель.

Дрожащей рукой он обхватил мою шею сзади, но, казалось, не видел меня. — Мои сыновья, мои мальчики. Магнар… Джулиус, позаботьтесь о своей матери.

— Заканчивай, Эрик, — пробормотал Майлз. — Нехорошо оставлять его в таком состоянии.

Андвари приблизился, и я вздрогнул, когда его присутствие коснулось меня. — Рожденный воином, но ставший монстром.

Шок затопил меня, когда я нашел новый смысл в этих словах, ответ, предложенный в момент моего опустошения. Неужели бог поощрял меня превратить истребителя в одного из нас? Это ли означало пророчество?

Я никогда раньше не обращал людей, но видел, как это делали другие. И если это был путь к снятию проклятия, я должен был это сделать. Поднеся запястье ко рту, я глубоко вонзил клыки в кожу, а затем поднес рану к губам воина.

Он задыхался и брызгал слюной, но был слишком слаб, чтобы отбиться от меня. Когда я был уверен, что он проглотил мою кровь, я поднял его запястье и вонзил в него зубы, впуская свой яд в его вены.

Он ахнул от ужаса, побледнев подо мной, пытаясь высвободить свою руку из моей хватки. Его глаза остекленели, когда яд пустил корни в его теле, и я вытащил свои клыки из его кожи.

— Это все? — Я спросил Андвари, но он только усмехнулся в ответ.

Мои родственники придвинулись ближе, перешептываясь и наблюдая за происходящим.

Если я прав, проклятие будет снято. Этот истребитель станет вампиром, и, возможно, это означало, что ему тоже вернут жизнь в тот момент, когда мои братья и сестра будут превращены в людей.

— Должно быть, это оно, — сказал я в отчаянии. — Прости меня.

Я схватил мужчину за голову, и его глаза расширились, когда он понял, что я собираюсь сделать. Резкий треск прорезал безмолвный воздух, когда я свернул ему шею. Он затих, и я посмотрел на свою семью, заметив беспокойство в их глазах.

— Истребитель, Эрик? Это хорошая идея? — Спросил Майлз, подходя ближе. Его светлые локоны были пропитаны кровью, а обычно мягкие черты лица на этот раз выглядели жесткими, измученными битвами и запятнанными его собственными грехами.

Я обратился к Андвари за ответом, но он не дал мне подтверждения.

Истребитель подо мной задергался, пробуждаясь к жизни, и я встал над ним, наблюдая, как рана на его животе затягивается. Он приподнялся, и его глаза расширились, когда он схватился за горло, — первые мгновения жажды крови охватили его.

Я знал, как голоден он будет в эти первые мгновения, поэтому быстро подтащил тело поближе, чтобы он мог насытиться им. Мужчина навалился на него, как животное, и выпил кровь товарища, прежде чем опомнился и отшатнулся назад. Его борода была в крови, а глаза расширены от ужаса.

— Теперь ты можешь идти домой, — сказал я, когда он поднялся на ноги.

Он пристально посмотрел на меня, затем бросился к своему мечу, лежащему на земле, и я был удивлен, обнаружив, что он все еще мог дотронуться до него. Мы вчетвером напряглись, но он не напал. Вместо этого он бросился бежать через поле боя на большой скорости, а я обратил лицо к серому небу, молясь, чтобы Андвари показался.

— Этого достаточно?! — Я взревел, но ответа не последовало. Только тихий шепот моей семьи достиг моих ушей.

— Хорошая идея, — объявил Фабиан. — Он убьет весь свой клан.

Мое горло сжалось, когда я повернулся к брату, и страх сжал мое сердце при такой возможности. И когда до меня снова донесся насмешливый смех Андвари, я понял, что бог снова обманул меня. Мой поступок был равнозначен еще большему количеству смертей, и я никогда не избавлюсь от крови на своих руках.

Нет…что я наделал?

Я

с трепетом в сердце выглянула с колокольни. Хотя было почти утро, луна все еще была на небе, и звезды все еще мерцали. Но мы должны были выехать пораньше, нуждаясь застать рассвет — по словам Джулиуса, именно в это время суток большинство вампиров отступают в свои дома. Ночью они расцветают, и их сила достигает пика.

Заснуть под одеялом рядом с огромной фигурой Джулиуса было нелегко, но еще труднее было уснуть, когда мои мысли метались в беспорядке.

Мне нужно было вернуться к Эрику на своих условиях. Я не собиралась легкомысленно относиться к появлению в его доме, и я не стану снова его пленницей. План, который мы с Джулиусом придумали, был не только безрассудным, но и откровенно опасным. Но если у нас все получится, Эрику придется подчиниться правилам, которые я для него установлю.

Джулиус был занят укладыванием своих вещей в сумку. Когда все, от его стальных лезвий до дымовых шашек и еды, было уложено в нее, он взвалил ее на спину, затем повесил лук на плечо.

— Мы не сможем вернуться сюда после сегодняшнего дня, — сказал он.

— Почему?

— Это только вопрос времени, когда Фамильяры обнаружат это место. — Он протянул свой плащ. — Держи, ты замерзнешь. На меня холод не так сильно действует. Ты тоже это почувствуешь, если дашь обет. Это откроет все твои дары.

— Спасибо, я обойдусь плащом, — сказала я и, взяв черную материю, накинула ее на плечи. — Но что ты подразумеваешь под дарами?

Он улыбнулся в своей обычной беззаботной манере. — Дары истребителя. Ловкость, скорость, сила и многое другое. Если тебе достаточно любопытно, мы можем произнести обет прямо сейчас.

— Мне и так хорошо, — твердо сказала я. — Такое дерьмо в любом случае звучит так, будто в нем есть подвох.

— Да, — пробормотал он. — Есть парочка таких. Вот, он тебе понадобится. — Он снял с пояса Кошмар, и его глаза игриво блеснули.

— Когда ты его забрал? — Я похлопала себя по карману, куда засунула его перед сном.

— Мне же нужен был повод не дать тебе убежать посреди ночи, не так ли?

— Задница с проворными пальцами, — пробормотала я.

— Нет, Монтана, я не стану тыкать пальцами в твою задницу. — Он строго покачал головой.

— Я этого не говорила, — возразила я.

— Угу, — протянул он, как будто не поверил мне.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты невероятно несносный? — Спросила я.

— Никто. Никогда. — Он пожал плечами. — Почему?

— Думаю, ты знаешь почему.

— Нет, тут я в полном неведении. — Он ухмыльнулся, затем протянул мне Кошмар. — Так ты примешь его или нет? В конце концов, он более предан тебе, чем мне. Кроме того, у меня есть мой лук. И, может быть, сегодня я получу обратно свой старый меч, если Валентина решила оставить его себе.

— После того, как она вытащила его из своего живота? — Поддразнила я, беря лезвие и расслабляясь от его теплого прикосновения.

— Да. Клянусь богами, я сомневаюсь, что она простит меня за это.

— Как ты думаешь, ты сможешь справиться с ней, если она решит драться? — Спросила я с беспокойством в груди.

— Без сомнения. — Больше он ничего не сказал и направился через пространство к лестнице, на ходу закидывая за плечо колчан и лук.

Я последовала за ним, засовывая Кошмар в карман плаща, который он мне протянул. — Как мы собираемся вернуться в город так, чтобы нас не заметили Фамильяры?

— Никак, — просто сказал Джулиус, и мое сердцебиение участилось.

— Но если Фабиан заметит нас, он пошлет армию, чтобы поймать нас, — настаивала я, пока мы спускались по винтовой темной лестнице.

— Доверься мне, девица, — настаивал он.

— Так и сделаю, если ты перестанешь меня так называть, — беззаботно сказала я, когда мы спустились на первый этаж.

— Договорились. — Он отпер дверь, затем направился к своему мотоциклу и выкатил его на улицу. — Садись, — сказал он, похлопав по кожаному сиденью, когда я вышла наружу.

— Что? Сегодня мне не обязательно сидеть у тебя на коленях? — Сухо спросила я.

Его глаза весело блеснули. — Можешь, если тебе так больше нравится.

Я сжала губы, борясь с улыбкой от его тона, прежде чем перекинула ногу через сиденье.

— Поставь обе ноги на землю, чтобы удержаться в вертикальном положении, — проинструктировал он, и я сделала, как он сказал.

— Поверните рычаг зажигания назад, когда я тебе скажу. — Он указал на одну из ручек, и я с беспокойством посмотрела на стену напротив, догадываясь, что именно так он вчера приводил эту штуку в движение. — Ты никуда не поедешь, передача не включена.

— Ладно… — Нервно сказала я, не уверенная, что он задумал.

Он нажал ногой на педаль мотоцикла, и двигатель с грохотом ожил, и вибрации эхом отдались во мне.

Джулиус снял с плеча лук и плавным движением вложил в него стрелу. — Сейчас! — крикнул он, и я сильно повернула правую ручку.

Двигатель взревел, и из трубы в задней части машины повалил дым, создавая адскую какофонию. Я с тревогой посмотрела на Джулиуса, думая о Фамильярах, но он жестом велел мне продолжать, нацелив свой лук в небо. Над головой промелькнула тень, и Джулиус выпустил стрелу. Она вонзилась в грудь ворона, и животное превратилось в пыль, которая дождем посыпалась на нас.

— Продолжай! — Крикнул Джулиус как раз в тот момент, когда вдалеке послышались завывания.

Мой пульс стучал в ушах, пока я продолжала заставлять двигатель грохотать, привлекая Фамильяров Фабиана прямо к нам.

Над головой промелькнула еще одна тень, и Джулиус быстро выпустил в нее две стрелы. Маленький зяблик увернулся от первой, но вторая попала точно в цель, и он рассыпался серым пеплом.

До моего слуха донесся лай, и я резко обернулась на шум, заметив в конце улицы огромную коричневую собаку.

— Джулиус! — Крикнула я, и он повернулся к нему, выпуская еще одну стрелу.

Собака увернулась от нее и бросилась к нам, набирая скорость с каждой секундой, а бездушные глаза пристально смотрели на нас.

Джулиус был спокоен в своих движениях и положил еще одну стрелу на тетиву, но мое сердце вышло из-под контроля.

У меня перехватило дыхание, когда собака оказалась в футе от него и взвилась в воздух, оскалив острые зубы. Стрела вонзилась ей в грудь, и она рассыпался в пыль, осыпав Джулиуса, когда он повернулся ко мне.

— Хватит. — Он сбросил мою руку с ручки мотоцикла, и двигатель заурчал тише. — Птицы уже были бы здесь, если бы их было больше.

Мое сердце дрогнуло, когда еще три собаки выскочили на улицу и понеслись к нам со свирепой скоростью.

Джулиус перекинул ногу через сиденье передо мной, заставляя меня отпрянуть назад. Я схватила его за талию, когда он нажал на газ и резко развернул нас в направлении, противоположном гончим.

Их лай затихал у нас за спиной, когда мы петляли по улицам влево и вправо, виляя по дорогам, заваленными кирпичами и кусками бетона. Джулиус объезжал их с невероятной ловкостью, лавируя между обломками, и от каждого резкого движения у меня сводило живот.

Я крепче обхватила его за талию, держась изо всех сил, пока ветер трепал мои волосы позади меня.

— А как же собаки? — Крикнула я ему в ухо.

— Забудь о них. Они не догонят! — Крикнул Джулиус.

— Но Фабиан знает, где мы, — крикнула я.

— Ненадолго, — рассмеялся он, разворачиваясь на девяносто градусов с ужасающей скоростью.

Мотоцикл сильно накренился набок, и я яростнее вцепилась в Джулиуса, когда мое правое колено чуть не коснулось бетона.

Мотоцикл взметнулся ввысь, когда он понесся по тенистому переулку, и я расслабила тело, чтобы синхронизироваться с его движениями, а адреналин заструился по моим венам.

Дрожь пробежала по мне, и смех сорвался с моих губ. — Срань господня.

— Идун показала мне, как это делается, — крикнул мне Джулиус. — Чертовски волнующе, не так ли?

— Это невероятно! — воскликнула я.

Мы приблизились к развалинам здания, в фасаде которого зияла огромная дыра — след от бомбы, сброшенной много лет назад. Джулиус не сбросил скорость, когда мы приблизились, и я вздрогнула, когда мотоцикл въехал на бетонную плиту, выступающую из земли. Я обхватила Джулиуса бедрами, держась еще крепче, когда мотоцикл взлетел над бетонным краем, и мы перепрыгнули через кучу щебня, прежде чем с глухим стуком приземлились в темном здании, заставив мой пульс бешено колотиться.

Звук двигателя эхом отразился от стен, и мой желудок подпрыгнул, когда мы начали спускаться по крутому пандусу в непроглядную тьму.

Мы притормозили, и Джулиус заглушил двигатель, затем опустил подножку, прежде чем слезть с мотоцикла, снять меня с него и поставить рядом с собой. У меня не было времени задавать вопросы, когда он взял меня за руку и повел глубже в темноту.

— Веди себя тихо на случай, если здесь есть голодные уроды, — пробормотал он.

— Мы называли их падальщиками, — прошептала я.

Он хмыкнул от удовольствия. — Мне нравится. Я воспользуюсь этим названием.

Через мгновение пространство озарилось светом, и я заметила свет фонарика на телефоне Джулиуса. Ярко-голубое свечение осветило то, что, по-видимому, было подземной парковкой.

Вокруг стояли древние транспортные средства, оставленные гнить после Последней Войны. Призраки прошлого, казалось, теперь витали вокруг нас, наблюдая из времени, оставшегося позади. Здесь было холодно, к тому же сыро, и старые машины казались какими-то жуткими, вырисовываясь из темноты безмолвными рядами, как забытые надгробия.

— Сюда, — сказал Джулиус, а его рука все еще сжимала мою, когда он вел меня через ржавые останки легковых и грузовых автомобилей, идя к задней части стоянки.

Я должна была чувствовать себя неловко, но я находила его присутствие странно успокаивающим, и я подумала, не связано ли это как-то с нашей кровью истребителей. Как будто что-то во мне признало наше общее происхождение.

Мы добрались до осыпающейся стены с дырой у ее основания, и Джулиус присел на корточки, заполз в щель и протиснул через нее свое широкое тело.

Я низко наклонилась, глядя ему вслед с проблеском беспокойства.

— Давай, — позвал он из-за стены, и я собралась с духом, опустилась на пол и проползла по нему на животе.

Джулиус помог мне подняться с другой стороны, и я оглядела сырой туннель впереди, освещенный только лампочкой на его телефоне. Без него темнота была бы непроницаемой, но мне не нравилась идея полагаться на это крошечное устройство, чтобы поддерживать путь освещенным.

— Что это за место? — Спросила я, и мое лицо сморщилось, когда до меня донесся запах разложения.

— Старая канализационная система, — сказал Джулиус, задирая рубашку, чтобы прикрыть нос.

Я повторила за ним и немедленно избавилась от мерзкого запаха по крайней мере на восемьдесят процентов.

— Он ведет через весь город. Вампиры не обращают никакого внимания на старые туннели, проходящие под их улицами. Реки дерьма — это не то, с чем они хотят иметь дело, — объяснил Джулиус с тихим смешком. — Это то, как я передвигаюсь незамеченным.

Мое сердце подпрыгнуло от его слов. — Это гениально. И совершенно отвратительно.

— Я знаю. Только грязное животное может бродить по этим туннелям.

— Тогда, похоже, они для тебя идеально подходят, — беспечно сказала я, и он хихикнул.

— Я могу быть грязным, только в хорошем смысле этого слова.

Я слышала улыбку в его голосе, когда он уходил, и направилась за ним, стараясь не обращать внимания на шлепанье своих шагов по влажному полу. Парень был чертовски высокомерен, но при этом забавен, и он потихоньку начинал мне нравиться. Не то чтобы я собиралась говорить ему об этом в ближайшее время.

Джулиус шел бесшумно, и я удивилась, как ему это удавалось, учитывая его габариты. Вампиру было бы гораздо легче услышать мое приближение, чем его, и я подумала, не было ли это одним из даров истребителей, о которых он упоминал. Честно говоря, мне было немного любопытно узнать обо всем этом, но его настойчивость в том, чтобы я дала какую-то клятву, меня даже отдаленно не привлекала. Похоже, тут замешаны неуловимые боги, а из всего, что я о них узнала, они не похожи на существ, с которыми я хотела бы иметь что-то общее.

Я посмотрела на зеленые водоросли, покрывающие изогнутый потолок и стены, надеясь, что это худшее, с чем нам придётся столкнуться в нашем путешествии. Реки дерьма, о которых он упомянул, наверняка были шуткой…

Я тихо следовала за ним по извилистым коридорам, поскольку он, казалось, точно знал, куда мы идем. Мы не останавливались, по-моему, целый час, и я начала задаваться вопросом, насколько близко мы были к городу.

— Так. — Джулиус поднял телефон и вывел на экран карту, на которой был изображен весь Нью-Йорк.

Я втянула воздух и придвинулась ближе, рассматривая карту: каждая улица и здание были обозначены прямо перед моими глазами.

— Территория дворца здесь. — Он указал на карту, увеличивая прямоугольное зеленое пространство на карте. — Это примерно в миле от того места, где мы находимся. Как думаешь, ты сможешь определить, где живет Валентина?

Я взяла телефон, изучая улицы и прикидывая маршрут, по которому мы с Эриком отправились с территории замка, и, найдя «Эмпайр Стейт Билдинг», я проследила путь оттуда.

— Здесь мы повернули направо… — Я провела по карте пальцем, отыскивая квартал, где жила Валентина.

Я нахмурилась, приближая изображение и ориентируясь по карте.

— Я думаю, это недалеко от этой улицы. — Сказала я, постукивая по экрану. — Но я не совсем уверена. — Я прикусила губу, не желая облажаться и испортить наш план.

— Мы отправимся туда и проверим. Может быть, ты узнаешь что-нибудь, когда мы окажемся над землей.

Я кивнула, когда он пошел быстрым шагом, а я побежала трусцой, чтобы не отстать.

Мои внутренности сжимались по мере того, как мы приближались к месту назначения. Как мы собирались провернуть это дело? Что, если мы не сможем найти ее квартиру? И даже если найдем, что, если она там не одна?

***

В конце концов, мы оказались под люком в потолке, к которому вела лестница. Мы миновали несколько таких с тех пор, как попали в пределы города, но это был первый раз, когда Джулиус остановился.

Он пристально посмотрел на телефон, проверяя наше местоположение, прежде чем убрать его в карман. — Мы в нескольких улицах оттуда, и этот люк выходит в переулок, так что мы должны быть в безопасности, выйдя тут.

Я кивнула, мое сердце затрепетало, когда я подошла ближе к лестнице. Это болезненно напомнило мне о водостоке, которым я воспользовалась, чтобы сбежать из Сферы. Последний день, который я провела с папой…

От эмоций у меня в горле образовался комок, и я сморгнула слезы, подойдя ближе, — прямо сейчас мне нужно было держать себя в руках.

— Ты в порядке? — Джулиус спросил, нахмурившись, и я натянуто кивнула, прогоняя боль и пряча ее глубоко внутри себя. Сейчас было не время зацикливаться на нем, но я задавалась вопросом, как долго я смогу сдерживать свое горе, пока оно не выплеснется снова.

Джулиус оперся руками о лестницу, стягивая рубашку со рта и носа. — Я пойду первым. Жди моего сигнала.

Я снова кивнула, наблюдая, как он взобрался по ней и поднял металлическую пластину над головой. На нас упал слабый свет раннего утра, и я затаила дыхание, пока Джулиус выбирался из туннеля.

Я сильно прикусила губу, чуть не до крови, пока ждала его возвращения.

Наконец, он просунул голову в отверстие. — Все чисто.

Я ухватилась за холодные перекладины и начала подниматься. Когда моя голова поднялась над люком, я приподняла подбородок, чтобы стянуть рубашку с носа, и вдохнула свежий, чистый воздух.

Я встала на ноги и посмотрела налево и направо по темному переулку, в котором мы находились, между двумя высокими многоэтажками. Джулиус тихо опустил крышку обратно на подземное отверстие и выпрямился, его взгляд устремился к дороге в конце переулка. Мимо пронеслась пара машин, но в основном было тихо.

Я задумалась, как мы сможем куда-то пройти незамеченными, но Джулиус ответил словно прочитав мои мысли, направившись к пожарной лестнице на ближайшей стене. — Мы заберемся наверх и посмотрим, что нас окружает. Мы можем передвигаться по крышам, чтобы остаться незамеченными.

Я нахмурилась. — И как мы должны это сделать?

— Все просто, разбегайся и прыгай. — Он пожал плечами, и я с трепетом посмотрела на расстилающуюся пропасть между двумя зданиями над нами.

— Ты с ума сошел? — Прошипела я.

Он широко улыбнулся. — Нет. Я Благословенный Крестоносец. Эти маленькие прыжки для меня ничего не значат.

— Что ж, тебе повезло, — сказала я. — К сожалению, я не Благословенный кто бы там ни был, и я не брошусь с края здания, чтобы проверить, как далеко я смогу прыгнуть.

— Вот почему ты будешь у меня на спине, — спокойно сказал Джулиус, вставая под пожарной лестницей.

Он подпрыгнул вверх, ухватился за ржавую лестницу и опустил ее вниз.

Я застонала, глядя на него и понимая, что у меня нет выбора.

Ты можешь это сделать. Заберись на крышу, а остальное он сделает сам. Просто, не зацикливайся на «остальном».

Джулиус жестом показал мне лезть первой, бросив взгляд через плечо на дорогу. — Лучше поторопись.

Я кивнула, переводя дыхание, прежде чем ступить на лестницу и начать подниматься наверх. Он наступал мне на пятки, а я изо всех сил старалась подниматься бесшумно, хотя и близко не была такой незаметной, как он.

Когда мы добрались до крыши, я спрыгнула через низкую стену на широкое квадратное пространство, засыпанное серым гравием. Город простирался на многие мили вокруг нас, и я, переводя дыхание, любовалась им. В некоторых окнах мерцали огни, утро едва начиналось, а бледно-розовое зарево на горизонте было первым признаком восходящего солнца.

Джулиус взял меня за руку, подводя к дальнему краю крыши и указывая вниз, на улицы. Мы находились на самом высоком многоквартирном доме в округе, и хотя было еще довольно темно, я прекрасно понимала, что окна через дорогу направлены в нашу сторону.

Джулиус, казалось, тоже подумал об этом, взяв меня за руку и пригнув к земле, пока мы выглядывали из-за края крыши.

— Узнаешь что-нибудь? — спросил он, пока я оглядывала окрестности.

Я осматривала улицы, пытаясь найти что-нибудь знакомое. Справа от нас виднелся ряд многоэтажек, и я была почти уверена, что видела одно из этих зданий из красного кирпича из окна Валентины.

— Вон там… кажется.

Джулиус кивнул, поглаживая свежую щетину на подбородке. — Спроси Кошмар, может ли он почувствовать мой меч. Если он у Валентины, он узнает.

Я потянулась к лезвию и потерла пальцами рукоять. — Ты чувствуешь меч Джулиуса?

— Угрозу, — подсказал он, тоже потянувшись к Кошмару.

Угроза близко, — прошептал он, и я с надеждой посмотрела на Джулиуса.

— Неплохо. Мы можем спросить снова, когда подойдем ближе. — Джулиус встал, жестом предлагая мне сделать то же самое. — На спину. — Он отвернулся от меня, и я с тревогой обхватила его за шею.

Подпрыгнув, я обхватила его ногами за талию и крепко прижалась лицом к его колчану со стрелами.

— Ты уверен, что сможешь это сделать? — Спросила я, чувствуя, как у меня скрутило живот.

Он только рассмеялся, как сумасшедший, и с огромной скоростью побежал в правую часть здания. Мои легкие перестали втягивать воздух, когда он вскочил на низкую стену у края крыши, используя свой импульс, чтобы устремиться вперед и спрыгнуть с края.

Мое сердце заколотилось, когда мы перелетели через пространство и тяжело приземлились на крышу под нами. Он даже не споткнулся, продолжая бежать, забросив нас на балкон соседнего здания, прежде чем ухватиться за водосточную трубу и начать взбираться по ней.

— Как ты можешь это делать? — Я потрясенно выдохнула.

— Я одарен богиней, девица.

Он ускорил темп, взбираясь так быстро, что я забыла проклянуть его за это прозвище, и вместо этого посмотрела вниз на головокружительный обрыв под нами и сосредоточилась на том, чтобы не отпустить хватку на нем.

Мы добрались до верха, и Джулиус пересек крышу, повернулся к многоэтажкам и с разбегу перепрыгнул на ближайшую, прежде чем я почувствовала себя полностью готовой, но, возможно, я никогда не буду готова к такому.

Мы врезались в пожарную лестницу, и Джулиус выругался, когда потерял равновесие, чуть не опрокинув нас с нее навзничь. Он ухватился за металлическую платформу над нами, и я крепче вцепилась в него, уверенная, что мы вот-вот упадем, а мое сердце колотилось как сумасшедшее.

— Не волнуйся, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Я еще ни разу не падал.

Он втащил нас на платформу, и я сделала глубокий вдох, дрожа и прижимаясь к нему. — Пожалуйста, продолжай в том же духе.

— Планирую. А теперь спроси Кошмар еще раз, — скомандовал Джулиус, и я отпустила его дрожащей рукой, нащупывая клинок под своим плащом.

На этот раз он не ответил словами, но послал мне в ладонь струйку электричества. Я почувствовала, что меч был рядом, и, закрыв глаза, ощутила, как связь с ним пульсирует в моих собственных венах.

— Он близко. Несколько сотен футов или около того, — сказала я, и Джулиус опустил меня на ноги, повернувшись ко мне лицом.

— Отсюда мы можем срезать путь через задние переулки, — сказал он, опускаясь на лестницу и спускаясь на платформу внизу. Я последовала за ним, желая, чтобы мое сердцебиение замедлилось, и была чертовски рада, когда мы добрались до земли.

Мы были в узком переулке под пожарной лестницей, и Джулиус посмотрел на меня в поисках указаний, казалось, ничуть не потрясенный той смертоносной ерундой, которую он только что вытворял.

— Я думаю, что нам туда. — Я указала на узкую дорогу, ведущую за здания, и побежала к ней, чувствуя, что связь Кошмара с Угрозой становится все сильнее.

Джулиус следовал за мной по пятам, и когда мы миновали еще несколько многоквартирных домов, я, спотыкаясь, остановилась, глядя на черную башню слева от меня.

— Этот, — выдохнула я, уверенная, что это дом Валентины.

Джулиус улыбнулся мне, глядя на отвесную стену перед нами. Обогнув переулок, мы нашли еще одну пожарную лестницу, которая вела на несколько этажей вверх.

— Еще один подъем, — сказал Джулиус с усмешкой, подпрыгивая и опуская лестницу вниз, прежде чем аккуратно поставить ее на землю. — Какой этаж?

Я вспомнила, как гналась за Эриком вверх по лестнице, когда мы пришли сюда вместе, и как он заставил меня преодолевать все здание.

— Самый верхний, — с горечью сказала я, пряча Кошмар.

— Я пойду первым, держись поближе. — Он вскочил на лестницу и стал взбираться по ней так быстро, словно ничто из того, что он делал до сих пор, не заставило его нуждаться в передышке. Я поспешила за ним, бормоча проклятия. Он двигался как проклятый ветер и был тих, как голубиный пук.

У меня болели руки, но адреналин поддерживал меня, и я следовала за ним так быстро, как только могла.

Когда мы добрались до верха, я наклонилась вперед, уперев руки в колени и переводя дыхание: это здание стало моим заклятым врагом. Если мне еще раз в жизни придется подниматься на него, я сожгу эту чертову штуку дотла.

— Если ты примешь свою клятву, тебе станет намного легче, — прошептал Джулиус с усмешкой.

— Я даже не знаю, что это за клятва, — выдохнула я, выпрямляясь, когда он подошел к окну, а мой бок нестерпимо болел.

— Это обещание покончить со всеми вампирами. Но если подумать… если ты примешь ее, мы не сможем быть вместе. Так что давай оставим эту возможность пока открытой.

Я нахмурилась на него. — Этого никогда не случится.

— Никогда — это очень долго, а я чертовски неотразим. — Он подмигнул, и я придвинулась ближе, решив проигнорировать этот комментарий и уставившись в темный коридор.

Джулиус провел руками по нижней части окна, пытаясь поднять его, но оно явно было заперто.

Он повернулся ко мне с напряженным взглядом, быстро отбросив все шутки перед лицом нашей миссии. — Мне придется разбить его, тогда у нас будут считанные секунды, чтобы проникнуть в квартиру Валентины. Двигаемся быстро, атакуем быстро, и усмиряем ее до того, как она успеет кого-нибудь предупредить.

Я кивнула, реальность того, что мы собирались сделать, тяжело осознавалась. Я обнажила Кошмар, пытаясь мысленно подготовиться к этому.

Что, если она слишком сильна? Что, если мы не справимся?

Я перевела дыхание. Мы зашли так далеко. Мы должны были попытаться.

Джулиус размял пальцы, снова ухватился за основание окна и изо всех сил дернул. Дерево раскололось, и стекло вылетело вверх.

Он прыгнул в образовавшуюся щель, и я бросилась за ним. Через несколько секунд он был у двери на другом конце коридора, ударив ботинком по центру. Она с грохотом распахнулась, и он ворвался в квартиру.

Мое сердце билось где-то в горле, когда я помчалась за ним, и тишина в квартире достигла моих ушей.

Джулиус начал распахивать двери, с дикой самоотверженностью разыскивая Валентину. Мы добрались до гостиной, и холодок пробежал у меня по спине, когда я обнаружила, что она пуста.

Где она?

Повернись! Кошмар закричал, и я развернулась как раз перед тем, как кто-то налетел на меня.

Сильные руки повалили меня на пол, впечатав в кофейный столик и зажав Кошмар.

На меня навалился еще один груз, и я едва могла дышать, когда два тела врезались друг в друга.

— Сдавайся, — прорычал Джулиус.

Валентина выругалась и замерла на мне. Мне удалось перекатиться под ней и вывернуть руку, крепко обхватив Кошмар, когда я приготовилась защищаться.

— Джулиус? — Валентина ахнула.

Он оттащил ее от меня, и я поднялась на ноги, не зная, что делать, потирая ушибленные конечности. Смогу ли я действительно сражаться, как Джулиус, если принесу клятву? Когда он предлагал подобные вещи, это было довольно заманчиво.

Джулиус уставился на Валентину, а его нож был направлен ей в сердце, готовый нанести удар в тот момент, когда она сделает хоть одно неверное движение, и выражение ее глаз говорило о том, что она знала, что попала в беду. Она была одета в облегающую черную ночную рубашку, которая едва скрывало ее изящное тело, но это ничуть не мешало ей. Она прыгнула на меня, как чертова львица из высокой травы.

— Что ты здесь делаешь? — Не веря своим глазам, спросила Валентина, отступая и натыкаясь на меня. Очевидно, она не беспокоилась о том, что я представляю угрозу, и этот факт вызвал у меня раздражение.

Ее темные глаза скользнули ко мне, и хмурое выражение появилось на ее потрясающем лице. — Монтана? Что происходит? — Ее взгляд упал на Кошмар, и в выражении ее лица промелькнуло узнавание. — Клянусь богами, я знала, что ты одна из нас.

— Я не уверен, что ты все еще считаешься одной из нас, — прорычал Джулиус, его взгляд обещал смерть, если она сделает хоть одно неверное движение.

Я обошла вокруг, чтобы присоединиться к нему, переместив Кошмара в свой захват и подняв его для защиты на случай, если она нападет.

Но она была слишком спокойной. Слишком уступчивой. Почему она не сопротивлялась?

— Я знала, что ты в городе, — обратилась Валентина к Джулиусу. — Я надеялась, что ты придешь ко мне после того, что произошло между нами. Когда у тебя будет время все обдумать. Ты, конечно, знаешь, что можешь мне доверять?

Джулиус опустил клинок, глядя в окно, по стеклу которого барабанил дождь. — Я ничего подобного не знаю. Теперь ты одна из них. Как ты могла так поступить с собой?

Валентина опустила голову, и темные локоны упали ей на лицо. — У меня не было выбора, Джулиус. Они напали на меня и превратили в одну из них. Ты и твой брат были погружены в столетний сон, и я ничего не могла поделать. Поэтому я решила остаться в живых и дождаться вашего возвращения. Чтобы предупредить вас. — Свет в ее глазах потускнел.

Верхняя губа Джулиуса скривилась. — И все же мы с братом не проснулись. Мы проспали девять сотен лет, а не одну.

— Я знаю… Я обратилась к Идун за ответами. Она сказала мне, что ваша мать погрузила вас в долгий сон. Чтобы спасти вас. Она боялась, что вы погибнете в последней битве, — выдохнула она.

— Моя мать никогда бы так не поступила. Она бы не лишила нас шанса покончить с Восставшими, — прорычал Джулиус, и его лицо перекосилось от эмоций.

— Тогда кто же еще? Она была единственной Сновидицей, которая была достаточно сильна, чтобы сделать это, — прошептала Валентина, но выражение его лица говорило, что он отказывался в это верить. — Все эти годы я ждала, когда вы оба очнетесь. Когда вернутся мои союзники. — Она взглянула на меня с мягкой улыбкой. — Я пыталась помочь тебе, Монтана. Правда. Но мы здесь в меньшинстве. И я знала, что ты мне не доверяешь.

— Я все еще тебе не доверяю, — призналась я, но не могла отрицать, что она, похоже, обрадовалась, увидев нас.

Джулиус угрожающе шагнул к ней. — Тебе не обязательно было работать на них. Ты могла бы сбежать. Или разогнать тучи и ослабить их всех солнцем.

— Даже если бы они были ослаблены, я не смогла бы справиться с тысячей вампиров в одиночку, Джулиус, — взмолилась Валентина. — Они бы убили меня.

— Тогда тебе следовало умереть, пытаясь, — выплюнул Джулиус. — Вот почему мы даем нашу клятву. Сделать то, что мы должны, чтобы покончить с ними.

— Я не смогла бы убить их в одиночку, но я не стала тратить время среди них впустую. Я узнала их секреты, заслужила их доверие, — сказала Валентина, страдальчески наморщив лоб. — Я мечтала о том дне, когда вы с Магнаром проснетесь. Ты знаешь, как сильно я люблю его. Нам суждено быть вместе, он мой жених. И теперь, когда ты пришел ко мне, мы можем вместе найти твоего брата и…

— Нет, — отрезал Джулиус. — Мы здесь не для этого.

— Тогда почему ты здесь? — Валентина посмотрела между нами, и в ее глазах мелькнул страх. — Ты уже нападал на меня раньше, Джулиус, а теперь пришел закончить работу?

— Если бы это было так, ты бы уже была мертва, — сказал Джулиус. — Я полагаю, нам не нужно затыкать тебе рот кляпом, поскольку ты все еще не закричала?

— Конечно, нет. В этом нет необходимости. Если вам нужна моя помощь, я с радостью окажу ее, — сказала Валентина, и она действительно казалась довольно искренней.

— Садись. — Джулиус указал на диван, и Валентина попятилась, опускаясь на него с широко раскрытыми глазами.

Я держалась рядом с Джулиусом, крепче сжимая Кошмар на случай, если это уловка. Валентина была чертовски сильна, и, возможно, она просто ждала подходящего момента, чтобы напасть на нас.

— Ты будешь делать в точности то, что мы скажем, — прорычал Джулиус, и Валентина кивнула, поджав губы.

— Прекрати дождь, — скомандовала я, и ее взгляд метнулся ко мне. — И избавься от каждого облака на небе.

— В Нью-Йорке будет чертовски прекрасный день, и я готов увидеть восход солнца, — добавил Джулиус.

Валентина резко вдохнула, поворачиваясь лицом к окну. Мое сердце забилось от волнения. Пострадает весь город, но я не знала, насколько вампиры будут слабы под солнечными лучами.

— Сейчас, — приказал Джулиус, и Валентина закрыла глаза, сосредотачиваясь.

Дождь постепенно утихал, и восходящий свет зари становился все ярче и ярче за облаками. Я повернулась к окну, восхищенная видом проясняющегося неба и рассеивающихся облаков, которые открыли пыльно-голубое небо.

Между небоскребами солнце только-только показалось из-за горизонта, и когда последние облака рассеялись, его прекрасные лучи залили комнату.

Я повернулась к Валентине, ожидая, что она вздрогнет, или вспыхнет, или… что-нибудь в этом роде. Но она просто моргнула, выглядя непринужденно.

— Это не работает, — пробормотала я Джулиусу.

— Работает, — ответила Валентина. — Но на меня это не влияет. Я вампир, но также истребительница, а наш народ создан для того, чтобы ходить при свете. Солнце мне не вредит, и я все еще могу орудовать нашими клинками. У меня даже нет шрама после того, как ты пырнул меня мечом, Джулиус… Я все еще жду извинений за это.

— Тебе придется ждать очень долго. — Джулиус улыбнулся, но в его улыбке не было света, и Валентина недовольно фыркнула.

До моего слуха донесся крик, и я поспешила к окну, заметив, как на дороге остановились машины. Вампиры бежали от них в ближайшие здания, ругаясь и вопя на ходу.

Триумф яростной мелодией отозвался в моей груди, и я повернулась к Джулиусу, который одарил меня победоносной улыбкой.

— Город наш, — объявил он, и смех сорвался с моих губ.

— Это было слишком просто, — сказала я, глядя вниз на улицы, которые полностью опустели, вампиры бежали в поисках укрытия от солнечного света, явно раненные каким-то образом его прикосновением.

Мы сделали это. Улицы принадлежат нам. Наконец-то у нас есть преимущество.

— Что ты собираешься теперь делать? — Неуверенно спросила Валентина.

Мне было интересно, как Эрик отреагирует на это. Он, вероятно, терял самообладание прямо сейчас, но мне было все равно. Честно говоря, я с нетерпением ждала, когда увижу выражение его лица, когда он узнает, что я приложила к этому руку.

— Итак… — Джулиус оглядел комнату, затем взял телефон Валентины с кофейного столика. — Мы собираемся записать небольшое послание для членов королевской семьи.

— Они уже должны были отправить сюда команду на мои поиски, — в отчаянии сказала Валентина. — У вас мало времени.

— Они еще какое-то время будут паниковать из-за солнца, — задумчиво сказал Джулиус. — Но не волнуйся, когда они появятся, тебя здесь не будет.

— Где же я буду? — выдохнула она.

— Скоро узнаешь. — Джулиус просиял, направив камеру на нее. — А теперь, если ты действительно хочешь нам помочь, я предлагаю тебе начать умолять Эрика Бельведера о помощи, как послушная маленькая обращенная.

Валентина уставилась на него, затем ее глаза метнулись ко мне, а потом обратно к телефону. — Я… я…

— Тебе нужно какое-то поощрение? — Джулиус зарычал, угрожающе подняв свой стальной клинок.

— Нет! — выдохнула она. — Пожалуйста, Джулиус, не делай мне больно.

Он одобрительно кивнул, и она продолжила, умоляя Эрика о помощи, чертовски хорошо изображая ужас.

Когда Джулиус был удовлетворен, он убрал телефон в карман и скрестил руки на груди. — Итак, Валентина… Кошмар сказал мне, что Угроза все еще у тебя. Где мой малыш?

Лицо Валентины похолодело. — Теперь он мой. Ты вонзил его в меня. Как ты мог так поступить? Я пришла, чтобы быть с тобой, когда ты пробудишься ото сна. Но ты напал на меня.

Джулиус с хмурым видом направился к ней. — Посмотри на себя. Ты одна из них. Холодное, безжизненное существо. Угроза увидел, кем ты стала раньше меня. А моя клятва всегда будет направлять мою руку. Я сделал то, что должен был.

— Я бы никогда не причинила тебе боль, — сказала Валентина, едва сдерживая слезы. — Я пришла, чтобы быть с тобой. Мы семья.

От ее страдальческого тона меня пронзил укол жалости, и я бросила взгляд на Джулиуса, гадая, не следует ли ему сделать ей поблажку.

— Нет, мы не семья. Ты никогда не была замужем за Магнаром. Я тебе не предан. Так где же он, черт возьми? — Джулиус зарычал. — Скажи мне, или я разнесу это место на куски и найду его сам.

Валентина вздохнула, и слеза скатилась у нее из глаз. — В моей спальне. Он в коробке под кроватью.

Джулиус посмотрел на меня, дернув подбородком в приказном жесте. Мне не нравилось, когда мной командовали, но я решила, что лучше он останется здесь, наблюдать за Валентиной, чем я.

Я вышла из комнаты, нашла ее спальню и зашла в нее. Помещение было оформлено в темно-синих тонах, на стенах висели картины с изображением гор и озер. Я направилась к кровати, опускаясь на колени и нащупывая коробку, яростная энергия накатила на меня, когда кончики моих пальцев коснулись дерева. Я вытащила ее и открыла длинный дубовый контейнер. Внутри находилось невероятное оружие. Золотой меч сверкал так, словно в металле отражались лучи чистого солнечного света. Я взялась за рукоять и подняла его, обнаружив, что он был невероятно тяжелым.

Я потянулась к его энергии, и дикое присутствие втиснулось в меня, сопротивляясь моему прикосновению. Медленно он открылся мне, открывая свое имя. Угроза.

Кошмар вздохнул у меня в кармане, ощущаясь счастливым оттого, что соединился с мечом, словно приветствуя старого друга, который наконец-то вернулся домой.

Я отнесла Угрозу обратно в гостиную, и Джулиус издал стон, когда заметил его. Бросившись ко мне, он схватил украшенную рунами рукоять и с блеском в глазах поднял его над головой.

— О, любовь моя, как я скучал по тебе. Ты тоже скучал по мне? — Он взмахнул мечом в воздухе с удивительной ловкостью, описывая им дугу, как будто он и клинок были вовлечены в какой-то странный танец.

Валентина надула губы, наблюдая за ним. — Я тоже скучаю по своему старому клинку, Джулиус. Вампиры хранят его запертым в оружейной глубоко под замком вместе с остальными клинками истребителей. Порочный так близко, и все же я не могу до него добраться.

— Что ж, если ты проявишь себя, Валентина, возможно, однажды я помогу тебе вернуть его.

— Спасибо тебе, — пробормотала она.

Я повернулась к Джулиусу с бешено колотящимся сердцем в груди. — Что теперь?

— А теперь тебе пора идти. Выйди на улицу. Иди к замку, если хочешь. Иди и иди, пока кто-нибудь не выйдет из тени, чтобы отвести тебя к королевской семье. — В его глазах сверкнул лукавый огонек, и сила просочилась в каждую косточку моего тела.

— Черт, мне следовало надеть удобную обувь, а не обувь для надирания задниц, — сказала я, и он разразился смехом, а Валентина издала неопределенный звук веселья.

— Я буду ждать там, где мы договорились, — пообещал Джулиус. — Если Эрик хочет освободить Валентину, ему придется отпустить тебя. Даю тебе время до захода солнца. Когда снова наступит ночь, они восстанут против нас. Так что делай, что должна, и делай это быстро. — Он взял телефон Валентины и что-то нажал на нем, прежде чем передать его мне. — Покажи видео Эрику. Пригрози ему. И если я тебе понадоблюсь, нажми эту кнопку и позвони мне. — Я смотрела на экран, пока он демонстрировал, как найти его номер.

Я кивнула, сделав глубокий вдох, прежде чем сунуть телефон в карман и направиться к выходу. Я промаршировала прямо по коридору к окну и выбралась на пожарную лестницу. Солнечный свет танцевал в воздухе и окрашивал переулок в теплые тона. Я улыбнулась, спускаясь на землю и выходя на улицу, где повсюду были брошены машины.

Все было тихо. И пока солнце светило мне в спину, словно защитный щит, посланный самими богами, я направилась к замку, чувствуя, как сила струится по моим венам.

Теперь мы на равных, Эрик Бельведер. И, о, как быстро рушится твой мир на свету.

С

олнце ленивыми лучами прорывалось сквозь облака, пробивая дыры в сером покрывале над головой. Я повернула голову к небу и улыбнулась, когда солнечный свет пролился на меня, наполняя своим теплом.

Я стояла на вершине холма, глядя на красновато-коричневую пустыню, усеянную кактусами и огромными скальными образованиями, которые были слишком невероятны, чтобы их можно было описать словами. Над головой промелькнула тень, и я заметила белоголового орлана, парящего в затянутом облаками небе. Он наблюдал за мной, лениво описывая круги в воздухе, прежде чем развернуться и улететь.

Я проследила путь его полета, и вдалеке я заметила полосу зелени, которая отмечала начало леса. Но прямо здесь ничего существенного не росло. Это была игровая площадка для ветра и существ, которые процветали благодаря его озорству.

Я посмотрела вниз и обнаружила, что одета в самую странную одежду. Под кожаными доспехами, похожими на те, что были у Магнара, виднелась тонкая хлопчатобумажная рубашка. Наряд был подогнан под мои изгибы, облегая талию и открывая гораздо больше груди, чем я привыкла обнажать.

Фурия был в моей руке, его присутствие согревало и успокаивало, но почему-то это было не так, как обычно. Как будто в нем отсутствовала индивидуальность, а тусклость там, где обычно были его остроумие и жажда крови.

Подул теплый ветерок, и мои длинные волосы взметнулись вокруг меня, а солнце отразилось от них так, как будто они на самом деле были сделаны из чистого золота.

До меня донесся звук лязгающей стали, и я обернулась, чтобы посмотреть вниз с холма у себя за спиной, удивленно моргая от того, что я там обнаружила.

Страшная битва происходила между четырьмя фигурами, которые купались в солнечном свете, льющемся сквозь дыру в облаках над головой, и толпой вампиров, цепляющихся за тени, окружающие их.

Я подошла ближе, узнав Магнара даже с такого расстояния, когда он описал могучую дугу Бурей, уничтожив больше вампиров, чем я могла сосчитать, когда пепел развевался по ветру.

Еще больше монстров ринулись вперед, чтобы занять их место, и он бросился на них, его мощное тело двигалось в ритме битвы, как будто он был рожден для этого.

Человек справа от него с вызовом взревел, прорываясь сквозь врага за врагом. Его кожа была бледнее, чем у остальных, но волосы были такими же длинными, как у Магнара, и украшены золотыми бусинами, как и длинная борода, покрывавшая его челюсть. Он поднял свой меч над головой, и я узнала Венома как раз перед тем, как тот вспорол вампира от носа до пупка, по пути найдя его сердце и обратив его в пыль.

У меня отвисла челюсть, когда я поняла, кто этот человек. Я смотрела на отца Магнара. Человека, которого Эрик Бельведер убил и превратил в вампира.

Это был не мой сон. Магнар, должно быть, заснул рядом со мной в поезде, и я нашла дорогу к нему.

Срань господня.

Я огляделась по сторонам, задаваясь вопросом, должна ли я попытаться выбраться отсюда и оставить его наедине с его собственным разумом. Я чувствовала, что шпионю за чем-то личным, вторгаясь в его сны, но в то же время мне до боли хотелось узнать больше, и, не зная, как найти выход, я просто продолжала наблюдать за ходом битвы.

Мой взгляд переместился на другого мужчину, который сражался бок о бок с Магнаром и его отцом, и я поддалась своему любопытству, наблюдая за ними. Он был примерно одного возраста с Магнаром, его темные волосы были коротко подстрижены, но мускулистым телосложением он так походил на остальных, что я поняла, что это, должно быть, его брат Джулиус.

Магнар смеялся, обезглавливая вампира, и Джулиус двигался вместе с ним, вонзая клинок ему в сердце, чтобы прикончить его. Они слаженно сражались бок о бок, как две части одного целого. Их смех эхом доносился до меня снова и снова, пока они убивали без конца, жестоко и беспощадно. Уничтожали мертвецов так, как они были рождены для этого.

Последним воином была женщина с насыщенно-коричневой кожей и темными волосами, заплетенными в косы вдоль одной стороны головы. Она была прекрасна во всех отношениях, которых не было у вампиров, ее лицо горело от сияния ее теплой крови, ее тело было оружием, вырезанным из битв и труда. Все в ней кричало о жизни и радости.

Вампир бросился на спину Магнара, и она бросилась между ними, размахивая топором и вызывающе крича. Мать-медведица, защищающая своего детеныша — даже если этот детеныш был вдвое больше ее.

Битва продолжалась, и Магнар сражался рядом со своей семьей с улыбкой на лице, подобной которой я никогда не видела в реальном мире. Он был счастлив здесь, в окружении тех, кого любил, и это только делало его боль более очевидной, чем когда-либо.

Я не могла не смотреть, захваченная этой легендарной семьей. Все, что он потерял в своем крестовом походе против вампиров. У меня защемило сердце, когда я увидела это. И все же я не могла отвернуться.

Последний вампир, наконец, рассыпался в прах у их ног, и они вчетвером обнялись среди кучи пепла и оставшейся одежды.

Магнар отпустил свою семью и внезапно повернулся ко мне, склон холма, на котором я стояла, каким-то образом просел, выровнялся и теперь располагал меня гораздо ближе к ним.

— Вот и она! — крикнул он, и его улыбка заставила мое сердце учащенно забиться. Это было так дико и беззаботно: дикий зверь все еще был там, но каким-то образом был смягчен окружающей его любовью.

— Ты пропустила все самое интересное, Келли, — поддразнил Джулиус, когда тоже заметил меня. Его тон был наполнен теплотой, его улыбка была такой знакомой, что заставляла меня чувствовать, что мы друзья, несмотря на то что я никогда его не встречала. Мой пристальный взгляд блуждал по его мощному телосложению и чертам лица, которые были одновременно похожи на черты его брата и в то же время незнакомы. Его глаза были светлее, а на левой щеке появилась ямочка, когда он одарил меня плутоватой ухмылкой — все в нем предвещало беду.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не была уверена, что сказать. Когда я оказалась во сне моего отца, он знал, что меня там не должно было быть. Он осознавал тот факт, что я была настоящей, в то время как все остальное — нет. Монтана и моя мать не взаимодействовали со мной напрямую подобным образом, как будто мы были одним и тем же, оба были плодом воображения, в котором мы оказались.

Теперь я увидела разницу между Магнаром и его семьей. Он был цельным, более определенным объектом в центре всего остального. Остальные существовали лишь в его памяти и воображении. Но он, похоже, еще не понял, что я другая.

— Не похоже, чтобы ты нуждался в моей помощи, — сказала я, спускаясь с того, что осталось от холма, чтобы присоединиться к ним.

Фурия утих теперь, когда вампиры были мертвы, а моя рука осталась пустой.

Мать Магнара улыбнулась мне, протянув руку, чтобы заправить мне волосы за ухо жестом, который казался материнским и совершенно сбивающим с толку. Я не могла припомнить, чтобы моя собственная мать делала такие вещи, поэтому принимать такое внимание от незнакомого человека было более чем странно.

Я посмотрела на Магнара и увидела, что его глаза сияют от радости. Это было все, что он потерял. Все, что он хотел бы вернуть, но никогда не сможет. Его отца украли у него при жизни, а мать и брат были потеряны в реальности времени, которое прошло, пока он спал, отданный на милость богов.

Он сделал шаг ко мне, и от холода по моему телу побежали мурашки, когда ветер коснулся моей кожи. Я посмотрела вниз и обнаружила, что хлопчатобумажная сорочка пропала из-под моей боевой кожи, и ткань обтянула каждый изгиб моего тела. Я была почти уверена, что мои сиськи вот-вот выскочат из этой чертовой штуковины в любой момент.

Что за черт? Я нахмурилась в замешательстве, задаваясь вопросом, сделал ли он это намеренно или нет. В любом случае я собиралась надрать ему за это задницу.

Когда я снова посмотрела на Магнара, я обнаружила, что он стоит ближе ко мне, и мое сердце подпрыгнуло от удивления внезапной переменой.

Его семья сидела позади него, собравшись вокруг костра, которого раньше здесь не было, а свет менялся, потому что солнце опускалось к горизонту за облаками.

— Посмотри на себя, дракайна хьярта, — грубо сказал он, его глаза обводили каждый дюйм моего лица, а кончики пальцев касались моей руки.

— Магнар… — начала я, намереваясь сказать ему, что я настоящая, прежде чем потребовать ответов об этом дерьмовом наряде.

Я была более чем готова выплеснуть на него все это дерьмо, но я не думала, что он должен говорить мне что-то еще, не зная, что я действительно была в его сне. Возможно, он не хотел, чтобы я была здесь. Я вторглась в его мысли, видела то, что принадлежало ему, и он не должен был делиться ими не по своей воле. Даже если он был ослом.

— Скажи это еще раз, — попросил он низким голосом.

— Я еще ничего не сказала.

— Ту часть, где ты произнесла мое имя. — В его глазах вспыхнуло порочное осознание, и мои губы приоткрылись, когда я поняла, что натворила.

Он стоял так близко ко мне, что я чувствовала жар его тела, но правила Идун все равно не позволяли ему сократить дистанцию. За исключением того, что они не помешали мне произнести его имя…

— Магнар, — повторила я, и дрожь пробежала по моей спине, когда его глаза загорелись, как жидкое золото.

Он поднял руку и провел пальцами по моему подбородку, прежде чем запустить их в волосы и крепко обхватить мою шею сзади.

Мое сердце колотилось, когда я стояла, захваченная его пристальным взглядом, пока он упивался мной, и тысячи грехов росли в глубине его глаз, заманивая меня внутрь.

— Почему я одета как порно-викинг? — Я зарычала, вспомнив свой гнев на него из-за этого, когда он приблизился ко мне, и его тело вплотную прижалось к моему.

— Что такое порно? — спросил он, уголок его рта дернулся от удовольствия, когда он посмотрел вниз на мой наряд, отметив, что мои сиськи были близки к тому, чтобы вырваться из него.

— Это журналы, на которые люди дрочили до того, как мир развалился на части — один из самых ценных предметов торговли, которые я когда-либо находила в руинах, и в них было много фотографий женщин, одетых столь нелепо.

— Что такое фотография?

Я открыла рот, чтобы попытаться объяснить, что это за технологическое достижение, но, видимо, Магнару было неинтересно это слушать.

Его пальцы запутались в моих волосах, резко откидывая мою голову назад, и когда он наклонился, его взгляд остановился на моих губах. Несмотря на все причины, по которым я должна была ударить его по яйцам вместо того, чтобы поддаться этому, я вздернула подбородок, когда он сократил расстояние между нами. Мгновение до того, как его губы встретились с моими, показалось мне вечностью, которая тянулась без конца. Все мое тело жаждало его, жар между нами разгорался только сильнее теперь, когда мы были вынуждены быть порознь.

Это была плохая идея, наихудшая из гребаных идей, и все же я не могла перестать прокручивать в голове его губы на моем теле, жаждать прикосновения его кожи к моей. Страстное желание росло в глубине моей души, умоляя его взять меня в плен, несмотря на мои наилучшие суждения, и он, казалось, никоим образом не был склонен прекращать это.

Его рот завладел моим, и каждый дюйм моей кожи ожил под его прикосновениями, когда его язык проник между моими губами, и он целовал меня так, словно хотел поглотить. Я схватила его за предплечья, притягивая ближе, когда наш поцелуй углубился, теряя себя в ощущениях, даже если он был зверем и мудаком и придумал для меня нелепый наряд.

Его свободная рука легла на мою задницу, и он поднял меня на руки без малейших усилий. Я обхватила его ногами, запустив пальцы в его волосы, и впилась зубами в его нижнюю губу, постанывая от ощущения его твердого члена, упирающегося в мое лоно.

Магнар отпустил мои губы, его рот скользнул вниз по моей шее, а хватка, которой он все еще удерживал мои волосы, заставила меня выгнуть спину, обнажая шею, когда он взял под контроль мое тело. Очевидно, что правила Идун не распространялись на наши сны, и у него не было никаких проблем с тем, чтобы нарушить их здесь.

— Думаю, я буду играть с твоим телом, пока ты не начнешь умолять об освобождении, а затем откажу тебе в нем в качестве наказания за связь, которую ты мне навязала, — прорычал он, стягивая с меня кожаные доспехи и освобождая от них грудь. Его зубы сомкнулись на моем соске, когда я открыла рот, чтобы накричать на него за это дерьмо, но вместо этого я проклинала его по имени.

Магнар внезапно наклонился вперед, укладывая меня на толстую постель из мехов, которая оказалась подо мной, и его тело возвысилось над моим, а его толстая длина терлась о мой клитор сквозь барьер нашей одежды.

Вокруг нас появилась палатка, отгородив нас от остального мира, и я удивленно заморгала, вдыхая запах дыма в воздухе: совершенно чуждый мир, который казался таким простым вокруг него. Это был мир, который он знал. Жизнь, которую он прожил. Я хотела восхититься магией сна, но его присутствие отвлекло мое внимание от всего, что нас окружало.

Его рот продолжал двигаться по моей коже, спускаясь ниже, когда я застонала от удовольствия.

Я схватила его за рубашку и притянула к себе, снова целуя, когда он прижал меня к мехам. Почему казалось, что сделать это намного проще в рамках этого сказочного мира? Не только потому, что магия Идун не допускала это в реальности, но и потому, что я не чувствовала здесь никаких запретов, никакого страха за то, что с нами может случиться, никакого гнева за то, кем мы уже стали. Я хотела его, а он хотел меня. В этом месте это было все, что, казалось, имело значение.

Я крепче сжала его рубашку, и мне захотелось, чтобы ее там не было, чтобы я могла почувствовать тепло его кожи на своей. Как только эта мысль пришла мне в голову, она исчезла.

Магнар отшатнулся, удивленно оглядывая себя сверху вниз, и глубокий смех вырвался из его горла, заставив мои пальцы на ногах поджаться, когда его тело прижалось к моему. Я ухмыльнулась, глядя на него, когда мои пальцы скользнули по его груди, обводя изгибы мышц, резкие линии шрамов и извилистые узоры скандинавских татуировок.

Когда я провела пальцем по линии под его сердцем, я поняла, что татуировки, которая должна была быть там, не было. Я нахмурилась, глядя на это место, и Магнар проследил за моим взглядом. Он взял мою руку в свою, оторвал ее от своей груди и поднес ко рту.

— Я никогда не хотел ее, — сказал он, как будто это все объясняло, и его зубы коснулись подушечек моих пальцев. — Я хотел свободы, чтобы сделать это.

— Это? — Спросила я, склонив голову набок, наблюдая за выражением его лица и отмечая мрачность, которая появилась в его взгляде при обсуждении этой темы. — Ты не производишь впечатления целомудренного человека, Магнар. У меня такое чувство, что ты делал это так часто, как тебе хотелось, и со столькими партнерами, скольких ты хотел.

— Я говорю не о сексе, дракайна хьярта, — грубо ответил он, и в его золотистых глазах разгорелась буря, когда он поцеловал мое предплечье, где на коже выделялась моя метка истребителей, прежде чем поднять мою руку над головой и зафиксировать ее на месте. Мое сердце заколотилось от предвкушения, когда он склонился надо мной.

Когда он поцеловал меня снова, поцелуй был более настойчивым, а другая его рука прошлась по всему моему телу, прежде чем опуститься на пояс.

Он потянул его, расстегивая пряжку, и отбросил ее в сторону. Его рука скользнула под мою боевую форму, спуская ее вниз, находя мою плоть под ней, и он обхватил меня за талию и притянул к себе.

Я хотела остаться именно здесь, наслаждаться каждым обещанием, которое давало каждое прикосновение его кожи к моей, но назойливый голос в глубине моей головы продолжал напоминать мне, что все это ненастоящее. И это было нечестно. Он не знал, что это действительно я.

Я дала себе еще мгновение, ощущая его вес, прижимающий меня к мехам, его губы на моих, а затем с проклятием отстранилась от него.

— Остановись, — выдохнула я.

Магнар отстранился и посмотрел на меня сверху вниз, а на его лице заплясало дикое веселье. — Ты уверена?

— Не совсем. В тебе много чего есть, Магнар, но неудачный секс, похоже, не входит в это число. — Я прикусила нижнюю губу, когда посмотрела на него, мой взгляд снова скользнул по его телу, прежде чем я заставила себя признать, кем я была. — Но я не такая, как все здесь.

Я не была уверена, как сказать ему, что вторглась в его сон, но это казалось довольно важным фактом, учитывая то, как мы были связаны.

Он наклонил голову, как будто не понял, о чем я говорю, и я выдохнула, чувствуя, как меня охватывает смущение.

Я взмахнула рукой, демонстрируя, что имела в виду, заставляя палатку раствориться вокруг нас. Мы все еще лежали на мехах, но над нами висело чистое небо, усыпанное мерцающими звездами, а где-то вдалеке койот взывал к луне.

— Ах, это.

— Да, это. Тебя это совсем не пугает? Прямо сейчас я у тебя в голове.

— Я знаю, — ответил он, пожимая огромным плечом. — Моя мать была первой из твоего вида, кто научился ходить во сне. Ты действительно думала, что я не смогу понять, кто ты, как только увижу тебя?

Мой рот открылся от удивления, когда я попыталась понять, почему он так долго соглашался с этим, если это было так. Разве он не был зол на меня сверх всякой причины из-за всей этой истории с клятвой?

— Но я думала… Тебя не волнуют правила Идун? — Спросила я.

— Если бы Идун было на нас не наплевать, она не стала бы постоянно связывать нас обещаниями, которые мы не хотели давать. Она знала, кем ты была для меня, когда ты давала свою клятву. Принуждать нас держаться порознь, — забавляет ее. Не было причин, по которым она не могла бы снять с нас это ограничение, — прорычал он, и его глаза опасно сверкнули.

— Но зачем ей это делать? — Я не понимала, что выиграет от этого богиня, играя с теми, кто пытался выполнить ее желания.

— Потому что она может. Она ревнива и капризна и, без сомнения, презирала саму мысль о том, что я вожделею кого-то, кроме нее. Не то чтобы она желала меня для себя. Моя жизнь для нее — просто игра. — Магнар скатился с меня и положил затылок на руку, лежа рядом со мной и глядя на звезды, которые, пока мы смотрели на них, перекатывались и буйствовали в небе над головой. — Ей нравится испытывать мою преданность. — Он почесал кожу над сердцем, где должна была быть татуировка.

— Почему у тебя нет этой татуировки здесь? — Спросила я.

Я могла сказать, что ему не нравилось говорить об этом, но это явно было что-то важное для него, а меня тошнило от секретов и полуправды. Моя жизнь была наполнена ими, когда я росла в Сфере, и я просто хотела честности от мира, в котором я сейчас оказалась. Даже когда эта правда, как правило, содержала в себе целую кучу дерьма.

Магнар вздохнул, и я знала, что он не хотел отвечать, но, к моему удивлению, он ответил. — Перед тем, как я уснул, я был обручен с женщиной, которую не выбирал для себя.

Небо внезапно посветлело, и я села, обнаружив, что нахожусь у огромного костра в окружении большего количества брезентовых палаток, чем я могла сосчитать: целый лагерь викингов развернулся вокруг нас всего лишь от одной мысли Магнара. Под моей задницей образовалось деревянное бревно, и мы уселись на него, пока люди Магнара двигались вокруг нас, смеялись и ели, а перед моими глазами оживал целый мир. Мир, который для меня умер тысячу лет назад, но для него казалось, что прошло не больше нескольких месяцев.

Между двумя палатками по другую сторону костра прошла женщина и направилась к нам. Ее темные волосы были изящно заплетены в косу, которая опускалась с одной стороны головы, а голубое платье облегало ее фигуру так, что все в ней казалось тщательно продуманным, в контрасте с жестоким военным лагерем, через который она шла. У нее были глубокие глаза и полные губы, которые растянулись в улыбке, когда она приблизилась к Магнару, но он не удостоил ее таким взглядом в ответ.

— Вот ты где, муженек. Прошлой ночью я искала тебя в твоей палатке, но, должно быть, разминулась с тобой. Ты снова гулял под дождем? — Ее тон был игривым, и она опустилась на свободное пространство между нами, вынуждая меня подвинуться, иначе ее задница приземлилась бы мне на колено. Я нахмурилась, переводя взгляд между ними, и от этого названия у меня внутри все сжалось, когда подозрение закралось во мне.

Она положила руку на бедро Магнара, с намеком наклонившись к нему, и я неловко напряглась, когда осознание пришло ко мне. Она была красива, каждое ее движение казалось отработанным, безупречным и рассчитанным на привлечение внимания. Ее бледная кожа была такой безупречной, что не было видно даже намека на веснушки, а голос был низким и соблазнительным.

— Я же просил тебя не называть меня так. Я еще не твой муж, — ответил Магнар, и хотя он казался расслабленным, я была уверена, что уловила раздражение в его тоне.

— Что ж, если ты заставишь меня ждать еще дольше, мне, возможно, придется назначить дату самой. Прошло три года, Магнар. Ты не можешь продолжать прятаться за желанием отомстить. — Ее рука переместилась выше по его бедру, и я удивилась, как она умудряется продолжать свою мысль, в то время как его лицо становится каменным, а воин в нем поднимается на поверхность. Я наполовину ожидала, что он ударит ее ножом в любой момент, но должна была признать, что она была упорна и отказывалась отступать, несмотря на предупреждающие знаки, которые он подавал. — Твой отец хотел бы, чтобы ты был счастлив, он бы не хотел, что бы ты так долго откладывал свою собственную жизнь на потом…

— Не думай, что знаешь, чего хотел бы мой отец, — отрезал Магнар, сбрасывая ее руку со своей ноги. — И ты забываешь, что теперь я ярл. Я решаю, когда должны заключаться браки, и не было никаких знаков, указывающих на то, что я должен уделять приоритетное внимание нашему браку. Боги требуют справедливости для нашего народа, они не заинтересованы в нашем союзе.

— Ты дал мне клятву, — прошипела она, и волосы у меня на затылке встали дыбом от внезапной смены ее тона. У меня возникло отчетливое ощущение, что она не из тех, кто отступает перед кем-бы то ни было, и что этот спор был не первым у них на эту тему.

— И у меня есть шрам, подтверждающий это, — выплюнул он. — Я не нарушал своего слова. Мы обручены, как и предсказывал пророк. Но пока я не избавлю мир от Восставших, я не намерен продолжать это соглашение.

Магнар встал и зашагал прочь. Женщина смотрела ему вслед, высоко подняв подбородок. Вместо слез, которых я ожидала, в ее взгляде появилась ледяная сталь, как будто она обдумывала свой следующий шаг, строила планы, вместо того чтобы отступать. У меня сложилось впечатление, что она не собиралась принимать этот ответ без боя.

Она исчезла, и я вздрогнула, обнаружив Магнара, сидящего по другую сторону от меня. Он больше не был погружен в воспоминания, но сидел, выжидающе глядя на меня, как будто ему было интересно, что я думаю о женщине, с которой он был обручен.

— Почему ты не хотел жениться на ней? — Спросила я.

— По многим причинам. Но главная из них заключалась в том, что я ее не любил. Брак кажется мне адской клеткой, в которую можно запереться не с тем человеком. Боги потребовали моей помолвки, и этих цепей было достаточно. — Он пожал плечами и отвернулся от меня, хмуро глядя в огонь, а его челюсть двигалась от раздражения.

— Значит, когда ты пытался предупредить меня, что принятие моей клятвы может означать, что мне придется принять мужа, которого я не выбирала, это было потому, что ты знал, каково это?

— Твое сердце должно принадлежать тебе, чтобы ты могла решить отдать его или нет. Независимо от того, какой путь ты выберешь в этой жизни.

Поднялся ветер и подхватил мои волосы, разметав их по лицу. Он откинул их в сторону, прижав к моей щеке свою мозолистую ладонь. Костер исчез, и палатка снова возникла вокруг нас, оставив наедине.

— Если бы мне позволили выбирать, я бы выбрал свой собственный путь. Тот, который ни к чему меня не принуждал и требовал только крови моих врагов.

Я посмотрела в его золотистые глаза, и мое тело изнывало от желания снова ощутить вкус его губ. Я прикусила губу, пытаясь сдержать желание последовать этому импульсу.

— Почему здесь так легко забыть обо всем, что между нами было? Я знаю, что злюсь на тебя за эту херню с контролем, знаю, что мне должно хотеться ударить тебя не меньше, чем прикусить твою губу вместо своей, и все же, прямо сейчас вариант «Б» намного перевешивает остальные.

— Это потому, что сны, как правило, бывают либо хорошими, либо плохими. Возможно, если бы ты пришла ко мне в кошмарном сне, все могло бы сложиться по-другому, но если ты не превратишь его в нечто подобное, я думаю, ты будешь умолять меня снова попробовать твою сладкую киску в считанные секунды…

Я ударила его кулаком прямо в грудь только за то, что он был самоуверенным мудаком, затем забралась к нему на колени и прикусила его губу так сильно, что пошла кровь.

Магнар рассмеялся мне в рот, его руки обхватили мою задницу, и он прижал меня к себе, двигая бедрами так, что я почувствовала, как каждый его твердый дюйм упирается в мой клитор.

Каждая клеточка моего тела ожила под прикосновением его губ к моим, вкус его крови окрасил мой язык. И я жаждала большего от него, снедаемая желанием отдаться этому чувству. Я стояла на краю пропасти, и мне потребовались все силы, чтобы не броситься вниз.

Я провела кончиками пальцев по его челюсти и улыбнулась, когда его щетина коснулась моей кожи. Он был совершенным грехом, просто ждущим, когда я паду у к его ногам.

Его руки проникли под мои кожаные штаны, скользя по коже у основания позвоночника, и я выгнула спину, прижимаясь к нему всем телом.

Я отстранилась и выругалась, глядя ему в глаза.

—

— Но ведь все это не по-настоящему, правда? В реальности я не могу произнести твое имя или сделать это… — Я провела рукой вниз по его груди, удерживая его взгляд, когда скользнула по его поясу, и его хватка на мне усилилась.

— Это кажется вполне реальным, — возразил он.

Я положила кончики пальцев на пряжку его ремня. — Но это не так.

Его взгляд скользнул по мне, и он хмыкнул в знак согласия. — Нет. Это не так. Но ты не похожа ни на одну из когда-либо рожденных истребительниц, дракайна хьярта. Если ты сможешь научиться использовать свои дары, мне не придется долго тебя учить. И как только ты перестанешь быть моей послушницей, можешь забраться ко мне на колени и умолять меня сделать все, что взбредет в твою грязную головку.

— Я не устану повторять тебе, что ты будешь единственным, кто будет умолять, засранец. — Я закатила глаза, но мой разум пошатнулся от последствий того, что он сказал. Если это правда, то, возможно, я смогу освободиться от его контроля над собой раньше, чем надеялась.

Его большие пальцы скользнули по изгибу моих бедер, а его пристальный взгляд прошелся по мне так, что я почувствовала, будто он собирается проверить мою решимость остановить его. Узел страстного желания сковал мои мышцы, и меня охватило искушение передумать, но я покачала головой.

Я заставила себя отказаться от искушения, и на моем теле снова появилась одежда. Боевая форма Магнара тоже вернулась, и он разочарованно вздохнул.

— Этот сон превращается в кошмар, — прорычал он.

— Я стою того, чтобы подождать, — возразила я.

Он наклонился ближе и поцеловал меня в последний раз, его руки запутались в моих волосах и разожгли пламя внизу моего живота.

— Так и будет, — пообещал он, и мое тело задрожало от этого намека, когда сон ускользнул, и меня потянуло обратно в наше укрытие в поезде, где законы клятвы вступили в силу и гарантировали, что мы не сможем пересечь эту черту в реальности. До тех пор, пока Идун не решит проявить милосердие, но у меня было чувство, что она не была милосердным существом, и я подозреваю что еще долго буду свидетельницей глубины ее пренебрежения.

Я

шла по тихим улицам, чувствуя на себе взгляды из окружающих окон. Поднялся ветер, растрепав мои волосы позади меня, а плащ Джулиуса развевался вокруг моих ног.

Мой пульс забился в бешеном ритме, когда я выступила против вампиров, весь город был закрыт из-за плана, который я придумала вместе с истребителем, который сеял хаос среди членов королевской семьи.

Если бы боги действительно существовали, я полагаю, они наблюдали бы сейчас, обратив свой взор на одинокого человека, шагающего в самое сердце логова зверей, смертоносных созданий, покоренных солнцем, которое светило мне в спину.

Когда я приблизилась к территории замка, мне навстречу выехала темная машина с затемненными стеклами, и я подняла подбородок, чтобы встретиться с ней лицом к лицу.

Чувство в моей душе подсказало мне, что Эрик был внутри, и когда машина остановилась передо мной, он вышел с водительского сиденья. Он приехал один. Возможно, по наводке одного из многочисленных наблюдающих вампиров.

Все в нем казалось более диким, чем раньше: рубашка помята и не заправлена, волосы растрепаны темными прядями, но в его серых глазах царил самый дикий хаос.

Мое сердце бешено заколотилось при виде него, и мои ноги остановились, когда я посмотрела на своего похитителя со всей его империей, зажатой в моем кулаке.

Он поморщился от палящего солнца, и темные вены выступили вокруг его глаз, доказывая, что он не застрахован от его воздействия.

Молниеносным движением он исчез, и мое сердце бешено заколотилось, когда он появился у меня за спиной, схватив меня за горло и притянув вплотную к себе.

— Бунтарка, — прорычал он мне на ухо, и дрожь пробежала по всему моему позвоночнику.

Я собралась с духом, мои руки были плотно прижаты к бокам.

— Я слышала, ты искал меня, — сказала я беспечно, и он издал низкое рычание.

— Я охотился за тобой от заката и до рассвета. Вернулась ли ты ко мне, как обещала, когда выбрала меня?

— Не помню, чтобы я давала какие-либо обещания, — солгала я.

— И все же ты здесь.

Он отпустил мое горло и развернул меня в своих объятиях, вместо этого его рука переместилась на мой подбородок.

— Он причинил тебе боль? — грубо спросил он, осматривая меня на предмет травм, поворачивая мою голову набок, как будто ожидал обнаружить синяки.

— Нет, — сказала я, отбрасывая его руку. — И я не прибежала к тебе, как послушный маленький человечек, если ты так думаешь.

Он зарычал, но я поняла, что это было обращено не ко мне, его взгляд метнулся к небу, а темные вены вокруг глаз стали глубже. Солнце сказывалось на нем, и, хотя я ожидала почувствовать удовлетворение, наблюдая, как ему больно, вместо этого в моей груди образовался узел.

— Тебе нужно спрятаться от солнца, — тихо сказала я.

Натянуто кивнув, он схватил меня за руку, как будто ожидал, что я убегу, подвел к пассажирскому сиденью и усадил внутрь машины.

Секунду спустя он запрыгнул на водительское сиденье и со стоном облегчения захлопнул дверцу.

— Во что, черт возьми, Валентина играет? — Он с беспокойством посмотрел на небо, затем повернулся ко мне со свирепым взглядом. — Как ты здесь оказалась? Как тебе удалось сбежать?

— Нам нужно уединиться. Поговорить. — Я оторвала от него взгляд, твердо глядя в окно. Я должна была придерживаться своего плана. Я не могла позволить ему меня сломить.

— Что это значит? — прорычал он.

— Это значит, что нам нужно поговорить, — просто сказала я.

— Мне нужно съездить на квартиру Валентины, — решительно сказал он, и я покачала головой.

— Ее там нет. И ты не узнаешь, где она, пока мы не поговорим.

— Я не могу оставить солнце сиять и вывести из строя весь город, — отрезал он.

— Сколько еще раз я должна повторить? Делай, как я тебе говорю, или ты никогда не получишь обратно свои драгоценные облака. — Я бросила на него суровый взгляд, и он в шоке уставился на меня, а его мышцы напряглись.

Мы оставались в таком напряженном противостоянии, пока он не пробормотал что-то себе под нос и не развернул машину.

— Пристегни ремень безопасности, — скомандовал он, и предупреждение в его голосе заставило меня сделать так, как он сказал.

В тот момент, когда я пристегнулась, он нажал ногой на педаль газа, и мы помчались по дороге, а инерция вдавила меня обратно в сиденье.

Он поехал не к замку, как я ожидала, а выехал на шоссе, двигаясь с ужасающей скоростью, объезжая старые, ржавые машины, которые были брошены когда-то в прошлом, лавируя между ними так проворно, что у меня перехватило дыхание. Когда я поняла, что мы покидаем город, меня охватила неуверенность.

— Куда мы направляемся?

— К нам домой в Вестчестер, — сказал он, и его челюсть заходила от разочарования. — Ты хочешь уединения? Ты вот-вот получишь его.

Он сунул руку в карман на двери, достал солнцезащитные очки и надел их.

У меня перехватило горло, когда мы мчались по дороге к зеленому пятну вдалеке, мысленно репетирую то, что я собиралась ему сказать. Это должно было быть произнесено идеально, каждое слово должно быть пропитано уверенностью. Я не позволю ему снова подчинить меня. Настала моя очередь играть в игры, и ему лучше начать плясать под мою дудку, иначе я никогда не верну ему Валентину.

Наконец мы подъехали к железным воротам поместья Эрика в пригороде, высокие кирпичные стены тянулись вдаль по обе стороны от них. Охранник стоял снаружи с черным зонтом над головой, его тело было хорошо спрятано под ним, и вид у него был обеспокоенный. Его кожа выглядела немного блестящей, и я заметила флакон солнцезащитного крема, торчащий у него из кармана, хотя, конечно, это никак не повлияло бы на его затруднительное положение.

Эрик приоткрыл окно, когда вампир споткнулся, морщась на ходу.

— Во имя богов, что ты все еще здесь делаешь? — Требовательно спросил Эрик.

— Это мой долг, сэр, — ответил вампир отчаянно сухим голосом, звучавшим так, словно у него невероятно пересохло во рту.

— Как тебя зовут? — Спросил Эрик.

— Эгберт, сэр. — Он низко поклонился, а затем взвизгнул, когда солнце упало ему на задницу, вырвавшись из-за тени его зонтика.

— Отчитайся передо мной после смены. Ты заслужил гребаное повышение.

Глаза Эгберта расширились от благоговения. — Конечно, ваше высочество. Спасибо, спасибо. — Он выпрямился, подбежал к воротам и набрал код на клавиатуре, каждый раз издавая тихий визг, и я заметила несколько волдырей на кончиках его пальцев. Мне почти стало жаль этого парня.

Ворота разъехались, и Эрик повез нас по гравийной дорожке к своему большому бревенчатому дому, в обоих торцах которого были арочные окна. Раньше у меня не было возможности полюбоваться им со стороны, и это место было чем-то из сказки. С одной стороны участка тянулся лес, и огромные дубы отбрасывали тень на дальнюю сторону шиферной крыши. Извилистая тропинка уводила в лес, и птичье пение разносилось в воздухе, как нежнейшая музыка.

Солнце освещало сад, окрашивая зеленую траву в яркие цвета, а утренняя роса переливалась на свету. Я почти забыла, каково это — видеть солнце в полную силу. Оно было ослепительным. Освобождающим. И это придало мне сил, от которых я никогда не хотела избавляться.

Эрик припарковался как можно ближе к дому и поднял ручник, со стуком швырнув солнцезащитные очки на приборную панель. Он смотрел на солнечный свет с проблеском беспокойства в глазах. Распахнув дверцу, он размытым пятном обошел машину и широко распахнул мою дверцу, прежде чем я успела сделать это сама. Он поднял меня на руки, и мой желудок скрутило, когда он рванулся с той же невозможной скоростью.

Через несколько секунд мы были внутри, и у меня закружилась голова, когда он поставил меня на ноги.

— Что происходит? — потребовал он ответа, бросив на меня жесткий взгляд, который велел мне вести себя хорошо. Но это было последнее, что я планировала делать.

Я облизнула губы, оглядывая тихий коридор, полы из темного дерева и повсюду витал запах кедра и дождя, как будто этот дом был продолжением его самого.

— Я бы хотела присесть, — сказала я, полагая, что собираюсь извлечь максимум пользы из этой власти над ним. Я чертовски уверена, что он делал то же самое, когда контролировал меня, и я не собиралась облегчать ему задачу. — И я хочу стакан воды. И сэндвич.

— Сэндвич, — невозмутимо ответил он.

— Да, один хорошенький такой сэндвич. — Я скрестила руки на груди.

— Что-нибудь еще? — резко спросил он.

— Этого хватит. Пока.

— Пойдем, — прорычал он, хватая меня за руку и таща дальше в дом.

Мы оказались в гостиной и кухне открытой планировки, и он подтолкнул меня к дивану, но остался стоять, глядя на меня сверху вниз. Я стиснула зубы, раздраженная его попыткой запугать меня.

— Ну? — Подтолкнула я, и я могла бы поклясться, что ему потребовалась каждая капля самообладания, чтобы не сорваться.

Он размытым пятном влетел на кухню, налил в стакан воды, взял два ломтика хлеба и положил в середину два кусочка сыра.

— С майонезом, — сказала я беспечно, и он зарычал от злости, прежде чем схватить банку из холодильника, достать нож и устроить адскую кашу, с дикой самозабвенностью намазывая его на хлеб. Я пробовала этот соус на одном из своих ужинов в замке, и его вкус вызвал у меня стон. В мире есть еда гораздо вкуснее, чем я когда-либо могла представить, и я по-прежнему каждый день открываю для себя что-то новое.

— Ты что, никогда раньше не делал сэндвич? — Я нахмурилась, увидев его неудачную попытку.

— Вообще-то, нет, — пробормотал он.

— А, точно, — сказала я, осознав. — Просто на секунду забыла, что ты тысячелетний бессмертный монстр.

Он бросил наспех приготовленный сэндвич на тарелку, затем подошел ко мне с ним в одной руке и стаканом воды в другой. — Вот.

Он поставил их на приставной столик, и я сделала глоток воды, выжидая удобного момента, пока он просто нависал надо мной со сжатой челюстью. Черт, он был горяч, когда злился. А так было почти всегда, если только ему не было скучно.

Я откусила от своего сэндвича — который был действительно вкусным по сравнению с тем сухим дерьмом, которым меня заставляли питаться в Сфере, — и Эрик издал низкое рычание, потому что я не торопилась с ним.

— Твоя подача оставляет желать лучшего, но, черт возьми, это вкусно. — Я откусила еще кусочек, и его взгляд сузился.

— Ты испытываешь мое терпение, — предупредил он.

Я вздохнула и отложила сэндвич, готовясь выложить все то, что натворила. — Мы с Джулиусом взяли Валентину в заложницы.

Я достала телефон Валентины, подняла его и включила видео.

Пока он его смотрел, наступило несколько мучительных секунд тишины. Его глаза сузились, ноздри раздулись. Затем его ярость вырвалась наружу в полную силу. — Что ты сделала?!

Я вздрогнула от его свирепого тона, вскакивая на ноги, чтобы не чувствовать себя такой уязвимой под ним. — Я больше не буду твоей пленницей, Эрик. Мне нужен был рычаг давления на тебя. И теперь он у меня есть. Солнце.

Его рот приоткрылся, и он уставился на меня с крайним недоверием. Он схватил меня за плечи, глядя прямо на меня своими проницательными глазами, притягивая к себе и заставляя мое сердце бешено биться.

— Сколько еще раз ты собираешься удивлять меня? Нахуй называть тебя «бунтаркой». Ты — ураган. Чертов наемник. Ты в одиночку справилась с целым городом.

Мой рот растянулся в улыбке, и гордость разлилась во мне. — Не совсем в одиночку.

Его глаза потемнели до черноты. — Джулиус Элиосон. — Он потянул за плащ, наброшенный на мои плечи, затем сорвал его со спины и швырнул на пол. — Ты сейчас же скажешь мне, где он.

— Вообще-то, нет. — Я сложила руки на груди, и его челюсть дернулась от напряжения. — Ты больше не держишь бразды правления, Эрик. Я держу.

Я видела, что держу его именно там, где хотела, и это было чертовски приятно после всего, через что он меня заставил пройти. Никогда в жизни я не имела власти над таким существом, как он, но получить ее над одним из вампиров, который объявил себя принцем моей страны, было несказанно приятно.

— Клянусь богами, что мне с тобой делать? — Он запустил пальцы в волосы, и я почувствовала, что нанесла ему урон. Я видела разочарование в его глазах, напряжение, отраженное в его совершенных чертах. Он был монархом, стоящим на коленях, а я была той, кто поставил его на них.

— Во-первых, ты расскажешь мне о пророчестве. — Я вздернула подбородок, и он удивленно приподнял брови.

— Ты знаешь?

— Я знаю, — ответила я. — И у нас с Джулиусом есть несколько теорий, которые мне нужно обсудить с тобой. И с Андвари.

Он потер виски одной рукой, как будто от этого у него разболелась голова, хотя я не знала, могут ли такие, как он, чувствовать подобные вещи. — Ты можешь перестать упоминать этого истребителя, как будто он твой гребаный напарник?

— Ну, в некотором смысле, так оно и есть, — сказала я, не в силах удержаться от возможности еще немного подразнить его.

Его губы сжались в жесткую линию. — Вам явно было что сказать друг другу.

— Да, я многому научилась. И кое-что вспомнила. Например, где мое место.

— Где же? — резко спросил он.

— Подальше отсюда. Где-нибудь с людьми, которые относятся ко мне как к равной.

Между его бровями образовалась буква «V». — Что ж, бунтарка, ты и впрямь не промах. — Его тон упал до опасного уровня, и жар разгорелся глубоко в моем нутре, распространяясь в каждый уголок моего тела. — Полагаю, у тебя есть еще требования, которые ты хотела бы озвучить?

— Да. — У меня пересохло во рту, когда я готовилась сказать ему это. Я должна была сказать это правильно. Настоять на своем и заставить Эрика подчиниться моим требованиям. — Я даю тебе время до захода солнца, чтобы ты отвел меня к Андвари. Расскажи мне все, что ты знаешь о пророчестве и… — Я перевела дыхание, готовясь нанести последний удар. — Тогда ты позволишь мне вернуться к Джулиусу без лишних вопросов.

Эрик выглядел так, будто вот-вот самовозгорится, гнев свободно струился в его глазах. — Ты думаешь, я позволю тебе вернуться к гребаному истребителю? Врагу империи? К человеку, который хладнокровно убивает мой народ. Сабрина была моим лучшим охранником более четырехсот лет, и теперь она покоится в урне. Ты понимаешь масштаб того, что делаешь прямо сейчас? Я не из тех, кого можно шантажировать.

— Но ты без проблем шантажировал меня. Угрожал мне моей семьей. Мой отец… — Я подавилась этим словом и резко отвернулась от него, решив не позволить ему увидеть, как я распадаюсь на части. — Мой отец мертв, потому что ты послал кровожадного монстра за ним.

— Я знаю, — выдохнул Эрик, и я почувствовала, что он был в нескольких дюймах позади меня, двигаясь бесшумно. — И я… мне так жаль, Монтана. Я так глубоко сожалею, что даже не могу выразить это.

Эти слова стали моей погибелью: клетка, в которой было заперто мое горе, раскололась и обнажила мою душу на всеобщее обозрение. Слезы хлынули из моих глаз, и тяжелый всхлип разорвал мою грудь. Я не хотела ломаться, но я слишком долго подавляла в себе эти эмоции, и после его извинений что-то во мне сломалось. Потому что все, чего я хотела, это ненавидеть его, но часть меня знала, что Вульф был настоящим виновником и что слова Эрика были искренними. Он никогда не хотел, чтобы это произошло. И я не думаю, что это было сделано только для того, чтобы держать меня под своим контролем: он понимал важность семьи. Это было все, что у него было, так же, как и у меня. Единственные люди, о которых он заботился в этом жалком мире.

Возможно, я и хотела отмахнуться от вампиров как от бездушных существ, не способных на такие эмоции, но я просто больше не могла этого сделать. И это изменило все. Так глубоко, что я не думала, что когда-нибудь стану той же женщиной, какой была до того, как покинула Сферу.

Эрик неуверенно обнял меня, и я боролась с желанием прижаться к нему, нуждаясь в ком-то, в любом человеке в этот момент. Но я не должна была поворачиваться к нему. Если бы Келли могла видеть меня сейчас, ее бы вырвало.

Я отстранилась, сделав глубокий вдох, прежде чем снова повернуться к нему, обуздывая свою боль. — Солнце будет светить, пока ты не дашь мне то, о чем я прошу.

Он нахмурил брови, и на его лице появилось беспокойство. — Дам. Но тебе никогда не нужно было принуждать меня, бунтарка. Я бы все равно дал тебе все, что ты захочешь.

— Даже позволил бы мне вернуться к Джулиусу? — Я усмехнулась.

Его глаза затуманились, челюсть сжалась. — Нет… не это.

— Тогда вот мы и здесь, — объявила я, расправляя плечи. — Итак, ты собираешься рассказать мне о пророчестве?

— Сначала мне нужно сказать тебе кое-что еще. — Его кадык дернулся, и он потянулся к моей руке, его прохладные пальцы обвились вокруг моих, и глупая, извращенная часть меня поняла, как скучала по этому ощущению. — Я был человеком, плывущим по течению в море хаоса в течение непостижимого количества лет. Мне потребовалось потерять тебя, чтобы найти себя. Вспомнить, кем я когда-то был. Мое желание удержать тебя чисто эгоистично, я знаю это. Но с каждым днем, когда ты со мной, мне кажется, я вновь обретаю частичку себя. Это как ловить капли лунного света. Был момент посреди ночи, когда я подумал, что, возможно, никогда больше не увижу тебя, и я не могу передать тебе всю глубину страха, который вызвала у меня эта мысль. Я знаю тебя так мало времени, что на самом деле почти не знаю. Но я хочу узнать. Потому что за тысячу лет мучений ты — первое, что нарушило монотонность моего бессмертия. Ты снова пробудил меня к жизни.

— Эрик, — выдохнула я, его слова были достаточно сильны, чтобы потрясти основы моей души.

— Ты все еще моя невеста, — добавил он.

Я стиснула зубы, отдергивая руку, и сладкий момент просто рухнул. — Я невеста не по доброй воле. И я не собираюсь доводить свадьбу до конца.

Он издал дикое рычание, от которого электричество пробежало прямо по моим пальцам ног. — Ты выбрала меня.

— Чтобы защитить моего отца, — холодно ответила я. — Я никогда не хотела никого выбирать. И теперь мой выбор недействителен, потому что ты не защитил его, не так ли?

— Я пытался.

— Ты потерпел неудачу, — выплюнула я. — Возможно, ты извинился, возможно, ты даже способен по-настоящему сожалеть об этом, но ты не можешь ничего изменить. Так какая разница? Ты полон красивых слов, Эрик, но какие твои действия соответствуют им?

Я снова попыталась отвернуться от него, но он притянул меня к себе, поднеся мои пальцы к своим губам и коснувшись губами костяшек моих пальцев.

— Тогда не прощай меня, — мрачно сказал он. — Ты хочешь действий? Тогда ударь меня. Ты все еще носишь свой клинок истребителей, так что обнажи его и направь против своего врага.

Он отпустил мою руку и стянул с себя рубашку, бросив ее на пол и развернув ладони ко мне, чтобы показать, что не собирается драться.

— Прекрати, — прохрипела я, любуясь его мускулистым телом, напряжением, охватившим его широкие плечи, и его кожей, похожей на лунный свет, наполненный жизнью.

— Делай то, что должна, — настаивал он. — Возьми свою цену с моей плоти. Покалечь меня или убей. Выбор за тобой.

— Это проверка, не так ли? — Спросила я, недоверчиво качая головой. — Или еще один трюк.

— Есть только один способ выяснить, — сказал он, не сводя с меня серых глаз.

Он был намного крупнее меня, внушительный во всех отношениях и такой красивый, что было больно смотреть на его лицо. Он слишком долго был моим несчастьем, кошмаром, созданным для того, чтобы преследовать меня. И гнев от всего этого захлестнул меня, несправедливость того, что он сделал не только со мной, но и со всем человечеством, окатила меня потоком. Он предлагал мне положить всему этому конец, шанс отомстить. И как я могла отказаться от этого?

Я взяла Кошмар в руку, и лезвие отчаянно зажужжало, хотя это было больше похоже на предупреждение, чем на мольбу о крови. Но я была слишком сосредоточена на задаче, чтобы обращать на это внимание, и бешеная энергия забурлила во мне, когда я подняла клинок истребителей и провела кончиком по груди Эрика, целясь прямо в его пустое сердце.

— Я ненавижу тебя, — прорычала я, боль от потери отца разрывала меня изнутри.

— Тогда докажи это, бунтарка, — настаивал он, и я прижала лезвие к его коже, заставив его обнажить зубы, когда металл обжег его.

— Тебе придется постараться сильнее, — подначил он меня, и я надавила еще сильнее, пока ярко-красная капля крови не скатилась по его коже.

Мои глаза поднялись, чтобы встретиться с его взглядом, и я увидела в его глазах искорки человечности: человека, которым он когда-то был, оказавшегося на пути гневного проклятия бога. Мне было больно видеть страдания в его глазах, мне хотелось освободить человека, запертого в этом чудовище, вместо того чтобы превратить его в пепел вместе с ним.

Прежде чем я осознала, что приняла решение, Кошмар выскользнул из моих рук, ударившись об пол с глухим стуком, и я не была уверена, кто из нас пошевелился первым, но мы столкнулись, губы соприкоснулись с ощутимым желанием, которое превосходило все, что я когда-либо чувствовала раньше.

Его руки поймали меня в ловушку, когда я обвила его шею своими, выгибаясь навстречу и пробуя желание на его языке.

— Ненависть выше любви, — произнес он напротив моих жаждущих губ. — Ее огонь пылает жарче любого адского пламени, но ты заставила меня поверить, что между ними живет еще более сильное желание, не являющееся ни одним, ни другим, но созданное из самых разрушительных элементов обоих.

— Я могу в это поверить, — сказала я, задыхаясь, мои ногти впились в его шею, когда я приподнялась на цыпочки, и наши губы снова встретились и двинулись дальше вместе. Жар горел глубоко внутри меня, и похоть довела меня до грани безумия, когда он прижал меня к себе, а мое дыхание стало тяжелее.

— Я не хочу тебя почти так же сильно, как хочу, — призналась я. — И я презираю ту часть себя, которая нуждается в этом.

— Я никогда не буду правильным выбором для тебя, — хрипло сказал он, и его предостережение затерялось в моих губах, когда наш поцелуй стал еще глубже, а мои руки скользнули вниз по его мускулистым рукам, и его прохладная кожа, как иней, коснулась кончиков моих пальцев. — И у меня недостаточно морали, чтобы остановить это, но я должен знать ответ на этот вопрос, я должен подготовиться к этому… Ты собираешься уйти навсегда, когда вернешься к Джулиусу?

— Ты действительно отпустишь меня? — Спросила я, откинувшись назад, хотя его руки по-прежнему крепко держали мой позвоночник, прижимая наши тела друг к другу.

— Ты не оставляешь мне особого выбора, — пробормотал он, и между нами снова потек яд — суровая правда о том, что он не освободил бы меня, если бы это могло сойти ему с рук. Я бы до сих пор была его пленницей, если бы не Джулиус. И от этой правды мне снова стало горько.

Я не задумывалась о том, что произойдет, когда я покину Эрика. Сначала я должна была услышать, что скажет Андвари, но если пророчество на самом деле не касается меня, что тогда?

Ответ был очевиден. Я сбегу. Покину город и отправлюсь на поиски сестры.

— Так будет лучше, — признала я. — То, что происходит между нами, ни к чему хорошему не приведет.

— Я не могу обещать, что не буду искать тебя, — сказал он.

— Даже если я не хочу, чтобы меня нашли? — Хрипло спросила я.

— Тогда скажи мне, что ты больше никогда не хочешь меня видеть.

Его пристальный взгляд пронзил меня до глубины души, и я поняла, что не могу солгать. Потому что именно это и произошло бы, если бы я прямо заявила, что могу уйти, никогда не вспоминая о нем, и остаться без малейшей надежды, что мы разделим еще один момент вместе.

— Я заслуживаю большего, чем пожизненная тюрьма, — сказала я вместо этого. — Если бы я была тебе небезразлична, ты бы позволил мне уйти.

— Но я мог бы дать тебе все, — сказал он с искренностью в голосе.

— Все, кроме свободы, — сказала я. — Твоя клетка намного красивее, чем та, к которой я привыкла, но это все равно клетка.

— Ты можешь получить от меня все, что захочешь, если решишь остаться.

— Я никогда не надену кандалы на свои запястья, — страстно сказала я.

Он пристально смотрел на меня, не двигаясь, став таким же неподвижным, как хищник в траве, но на этот раз он не охотился. Он созерцал мир, лежащий у его ног, и я задалась вопросом, когда в последний раз ему отказывали в его желаниях.

— Давай поговорим о пророчестве, — пробормотал он, падая в кресло с испорченным настроением.

— Хорошо, — согласилась я, не желая зацикливаться на извращенном желании внутри меня.

Я была так чертовски сбита с толку, раздираемая на части логикой и эмоциями. Моя семья пришла бы в ужас, узнав о моем конфликте, и это знание заставило меня зарыть эту проблему поглубже и не признавать ее.

— Что тебе сказал Джулиус? — Спросил Эрик, и я не упустила его гнев при упоминании имени истребителя.

— Ты действительно ненавидишь его, — заявила я, и он натянуто кивнул.

— Джулиус и его семья годами терроризировали меня, моих братьев и сестру, охотясь на нас, как на зверей, с единственным желанием покончить с нашими жизнями. Так что прости меня, если я не в восторге от его повторного появления.

— Ну, может быть, у него были на то причины, учитывая, что ты превратил его отца в вампира и отправил его обратно в его клан убивать людей.

Глаза Эрика окаменели. — Все произошло не так. И я не собираюсь тратить время на обсуждение события, произошедшего тысячу лет назад. Расскажи мне, что истребитель сказал тебе о пророчестве.

Я вздохнула, пересказывая то, что мы с Джулиусом обсуждали. Эрик терпеливо слушал, сложив руки на коленях. Если он и был обеспокоен, то не показывал этого. Но когда я поделилась нашими подозрениями о том, что пророчество касается меня и Келли, он вскочил со своего места.

— Я и сам об этом думал, — сказал он, и в его глазах зажегся огонек надежды.

Мне хотелось сказать ему, что я уже знаю его мысли на этот счет, напомнить ему обо всем, что он сказал в той комнате с другими королевскими особами, пока мы с Джулиусом подслушивали, но я не собиралась выдавать доступ истребителя к их камерам.

— Мне нужно поговорить с Андвари. У тебя есть способ, не так ли? — Я надавила, думая о его спальне в замке и жутком голосе, который я услышала там.

— Да, — сказал Эрик. — Я могу говорить с ним через зеркала.

— Тогда чего мы ждем? — Я сделала шаг к выходу, но Эрик стремительно преградил мне путь.

— Я сделаю это один.

— Нет, — тут же ответила я. — Это и моя судьба. Я хочу услышать все сама.

Он провел рукой по затылку. — Бунтарка…

— Эрик. — Я скрестила руки на груди, и его упрямство вернулось к нему бумерангом.

В его глазах промелькнул огонек, и от веселья уголки его губ приподнялись. — Хорошо, но сначала ты должна пообещать мне кое-что.

Я медленно кивнула, и мои глаза сузились.

— Что сегодняшний день не будет последним днем, который я проведу с тобой.

Казалось, что дать такое обещание очень просто, но это было бы смертельным приговором для меня самой. Потому что, если я соглашусь, это будет не из-за необходимости, чтобы он отвел меня к Андвари, а будет для того, чтобы накормить темное существо во мне, которое тосковало по Эрику Бельведеру.

Но если я уступлю этому вампиру дюйм, он захватит милю. Город душил меня, и все их правила и уловки были невыносимы. Я не хотела оставаться.

— Я не могу этого обещать, — выдохнула я.

— Тогда хотя бы скажи мне вот что… — Он подошел ближе, его глаза были похожи на море чернил. — Если бы твои самые темные желания могли говорить за тебя, что бы они выбрали?

Ощущение жжения в горле усилилось, а сердце билось о грудную клетку, словно пыталось вырваться из груди.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, — пробормотала я, пытаясь пройти мимо него, но он поймал меня за руку.

— Да, но я считаю, что тебе будет полезно признать это. Тебе никогда не должно быть стыдно за те части себя, которые лежат в тени.

— У этого стыда есть чертовски веская причина. Он пытается уберечь меня.

— Я бы никогда не причинил тебе боли.

— Желание тебя причиняет мне боль. Ты олицетворяешь все, что я ненавижу. И если я поддамся этому, то это оскорбит жизнь, которую я вела, это оскорбит людей, которых я люблю.

— У людей так мало времени в этом мире. Я видел, как они появляются и исчезают, словно вспышки огня на раскаленной сковороде. Все, что у тебя есть, — это шанс гореть как можно ярче, пока ты здесь, и если ты проживешь свою жизнь в погоне за идеалами, ты никогда не будешь жить по-настоящему.

— Значит, я должна поступиться своей моралью ради мелкой похоти? — Я усмехнулась.

— Нет, — прорычал он. — Это не то, что я сказал.

— Тогда что ты хотел этим сказать? — Спросила я.

— Следуй путем, которого больше всего жаждет твое сердце, — сказал он. — Если этот путь уведет тебя от меня, пусть будет так. Но тебе лучше быть честной с самой собой и не оставлять места для ошибок, бунтарка, потому что сегодняшний выбор — это завтрашние сожаления. Люди не могут позволить себе роскошь повторить все сначала.

— Я знаю, что у меня на уме. Я сделаю правильный выбор.

— Просто сделай его ради себя, а не ради своей сестры или общества, — настаивал он.

— В самопожертвовании, в следовании по верному пути и в защите себя от собственных пагубных желаний есть свой смысл, — сказала я.

— Ты меня убеждаешь или себя?

Я уставилась на него, закончив этот разговор.

— Отведи меня к Андвари, — приказала я, чувствуя, как моя кровь слишком горяча в жилах. — Я думаю, ты забыл, кто здесь главный, и зря тратишь мое время.

— Как пожелаешь, бунтарка, — сказал он с серьезным выражением лица. — Но я надеюсь, ты готова встретиться со злобным созданием, создавшим меня. Потому что, если вампиры пугаю тебя, ты не познаешь покоя увидев лик бога.

Я

держала глаза закрытыми, несмотря на то, что проснулась, как только покинула сон Магнара. Казалось, что части, которые делали нас теми, кто мы есть, ушли на задний план. Целовала ли я его только что или нет? Изменил ли тот факт, что мы только что разделили сон, что-нибудь в наших дальнейших действиях?

— Ты снова стала собой, — сказал Магнар тихим голосом, чтобы его не услышали.

Я открыла глаза и посмотрела на него из-под ресниц. — Что ты имеешь в виду?

— У тебя больше не вампирское лицо. Идун в кои-то веки сдержала слово. Спасибо, черт возьми, за это.

Я поднесла руку к лицу, проведя большим пальцем по нижней губе, пытаясь понять, чувствую ли я что-нибудь по-другому. Я не была уверена, действительно ли Идун что-то сделала со мной физически или это был просто мираж. В любом случае, я была рада снова стать самой собой. Сходства с вампиром было достаточно, чтобы у меня скрутило живот.

— Значить, ты не считал это улучшением? — Спросила я, удивленно приподняв бровь.

— Их тип красоты меня ни в коей мере не привлекает. Камень может быть наполнен цветом, но в нем никогда не будет тепла или жизни. Я бы предпочел, чтобы твое лицо было именно таким, какое оно есть, а не вырезанным из фарфора и скрывающим яд.

— Ты просто предпочел бы, чтобы я оделась в открытую боевую форму? — Спросила я, приподняв бровь.

Магнар весело фыркнул. — Ей не хватало практичности, но в ней была определенная привлекательность. Если бы это действительно был твой сон, я думаю, ты бы молчала гораздо дольше.

— Извини, что мне не хватает должного контроля над своим умным языком, — усмехнулась я.

Магнар рассмеялся. — Я уверен, что смог бы найти способ заставить тебя замолчать, если бы боги меньше вмешивались.

— Ну, а пока тебе придется просто любоваться моим идеальным лицом, — поддразнила я, напоминая ему о том, что он говорил обо мне раньше.

Магнар глубоко вздохнул. — Тщеславие тебе не идет.

— О, я не согласна. На самом деле, теперь, когда у меня есть твое неоспоримое свидетельство моего совершенства, мое эго возросло до предела. Если мы когда-нибудь найдем здесь, в глуши, других смертных, я обязательно трахну столько горячих мужчин, сколько смогу заполучить, не обращая внимание на их привлекательность для меня и не тратя время на флирт.

— Ты не будешь трахаться ни с одним мужчиной, пока находишься под моей защитой, — мрачно прорычал Магнар, его голос был полон грубой силы, а его слова скручивали меня в узлы и привязывали к себе.

— Да пошел ты, — прорычала я, ударив его кулаком в бицепс достаточно сильно, чтобы у меня заболел кулак.

— Если верить этому сну, это именно то, на что ты надеешься, — поддразнил он, перехватывая мое запястье, когда я снова замахнулась на него, и притягивая к себе так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах.

— Это был твой сон, а не мой. — Я хмуро посмотрела на него, и он одарил меня насмешливой ухмылкой, прежде чем отпустить так же быстро, как поймал.

— Продолжай убеждать себя в этом. Может, мне стоит начать требовать более уважительного отношения к себе от своей послушницы? Мне придется придумывать, как наказывать тебя каждый раз, когда ты будешь проявлять неуважение или непристойность.

— Я и непристойно? Это слишком громко звучит по сравнению с тобой, варвар. — Я закатила глаза.

— Ты даже не представляешь, насколько непристойным я могу быть.

Я сосредоточила внимание на своих ботинках, не обращая внимания на то, что от его голоса у меня по коже побежали мурашки.

— До тех пор, пока ты не привяжешь меня к лошади, у нас все будет хорошо,

— Не искушай меня. Кроме того, я мог бы приказать тебе быть настолько уважительной, насколько я пожелаю, — напомнил он мне, и я поджала губы при мысли об этом.

— Ты мог бы. Но я думаю, тебе втайне нравится, что я дразню тебя, — заметила я.

— Точно так же, как тебе втайне нравится, когда тебе говорят, что делать.

Я нахмурилась на него в ответ. — Я уверена, ты хотел бы, чтобы это было правдой. Это сделало бы меня гораздо более подходящей для тебя компанией.

— Я думаю, ты достаточно хорошо подходишь мне такой, какая ты есть. — Магнар смотрел на меня с такой силой, что я вздрогнула, а близость его тела к моему заставляла мою кровь биться намного быстрее, чем это было необходимо.

Теперь, когда мы снова оказались под ограничениями, наложенными на нас Идун, все, о чем я могла думать, это о том, как его тело прижималось к моему в том сне. И тот факт, что я не могла дотронуться до него даже пальцем, только усиливал вожделение, которое я испытывала к нему.

Я слегка пошевелилась, пытаясь снять напряжение в плечах из-за того, что провела несколько часов сидя, прижавшись к стене. Моя шея тоже затекла, и мне очень хотелось вылезти из нашего неудобного укрытия и размять конечности. Только Небеса знали, как плохо чувствовал себя Магнар: он был вдвое больше меня и провел больше часа, запакованный в ящик, прежде чем присоединиться ко мне здесь.

Поезд остановился, и я затаила дыхание, когда вокруг воцарилась тишина.

Я наклонилась влево, заглядывая в небольшую щель между ящиками и ожидая увидеть, что сейчас произойдет. В идеале мы хотели бы сойти с поезда незамеченными, но, надеюсь, если нас заметят, это не будет концом света. Я сомневалась, что у вампиров возникнут какие-либо подозрения по поводу того, что кровь была отравлена: ни один яд не должен был убить вампира, так что у них не было причин опасаться этого. Но если мы хотим, чтобы элемент неожиданности был на нашей стороне, когда мы будем пытаться спасти Монтану, то лучше, если они не будут знать, что мы пересекли страну.

Я хотела спросить Магнара, что делать, но побоялась нарушить неестественную тишину, уверенная, что кровососы должны быть где-то рядом. Я напрягла слух, пытаясь расслышать хоть какой-нибудь звук высадки вампиров. Поезд был набит ценным грузом. Так почему же никто не пришел его разгружать?

Раздалось тяжелое шипение, и с противоположной стороны поезда открылась дверь.

Магнар наклонился ко мне поближе, чтобы тоже заглянуть в щель, и его грубая щетина задела мою челюсть.

Ослепительный солнечный свет хлынул внутрь, и тоска шевельнулась у меня внутри. Как будто моя душа жаждала солнечного тепла на моей коже.

По-прежнему не раздавалось ни звука. Вампиры не появлялись, чтобы разгрузить груз. Ничего.

— Думаешь, они догадались, что мы на борту? — Я тяжело дышала, пока тянулись секунды. — Может, они ждут, когда мы выйдем из укрытия?

— Возможно, — медленно ответил Магнар. — В любом случае мы не можем оставаться здесь весь день.

Он подался вперед и начал отодвигать ящик с нашего пути. Мое сердце сжалось, когда он заскреб по полу, и этот звук прозвучал в сто раз громче в гробовой тишине.

Магнар выбрался наружу и встал в центре вагона, внимательно оглядываясь по сторонам, прежде чем поманил меня за собой.

Он протянул мне руку и помог подняться на ноги. Мои мышцы покалывало так, что это было почти болезненно, когда к ним вернулся приток крови после нескольких часов, проведенных в тесноте в крошечном пространстве, но я проигнорировала дискомфорт и сосредоточилась на нашем окружении.

Магнар расправил плечи, разминая конечности и снимая напряжение с мышц.

Я положила руку на Фурию, но клинок был на удивление спокоен… почти счастлив. Как будто он знал что-то, чего не знала я.

— Что происходит? — Прошептала я.

Магнар снял крышку с ящика, в котором хранились наши припасы, и протянул мне мою темно-синею куртку. Я сняла красный плащ, который использовала, чтобы замаскироваться под Элиту, и бросила его в ящик на прежнее место. Он накинул на плечи свой меховой плащ и убрал Веном и Бурю в ножны за спиной.

Наконец он взвалил на плечи рюкзак, наполненный нашими иссякающими припасами, и закрыл ящик крышкой, после чего снова задвинул его на место.

Я с недоверием посмотрела на открытую дверь в конце вагона. Где были вампиры? Почему они оставили груз вот так? Это было похоже на ловушку, но тогда почему они до сих пор ее не захлопнули?

Магнар встал передо мной, и бесшумно направился к двери. Я шла рядом с ним, держа Фурию наготове, потянувшись за своими дарами и позволив урокам моих предков разлиться по моему телу.

Подойдя к двери, Магнар остановился, а затем с его губ сорвался тихий смешок.

— Боги улыбаются нам, — сказал он, отступая в сторону, чтобы я могла видеть мимо него.

Ослепительный солнечный свет, более яркий, чем я когда-либо видела, лился с небес, заполняя каждую тень. Он нагревал воздух, так что было невероятно тепло для этого времени года, и моя куртка быстро стала казаться моей коже тюрьмой.

— Что это значит для вампиров? — Спросила я, глядя на перистые голубые небеса.

Этот цвет пробудил что-то первобытное в моей крови, и я почувствовала, как он разливается по моим конечностям, заряжая меня энергией и наполняя желанием действовать. Мне хотелось побегать, размять ноги и довести свое тело до предела. Улыбка заиграла на моих губах, когда я поняла, чего я жажду: я хотела охотиться на вампиров.

— Они не могут функционировать на солнечном свете. Он неизмеримо ослабляет их. Низшие вампиры превратятся в не более чем дышащую оболочку, если они попадут под него. Элита и Бельведеры могут сопротивляться ему, но они будут замедлены до такой степени, что вообще не будут создавать нам проблем. Они не освободятся от его власти до тех пор, пока не сядет солнце или небо не заволокут тучи.

— Так вот почему никто не пришел разгружать поезд? — Я спросила. — Они не могут выйти на солнечный свет?

Мысль об этом вызвала смех в моей груди. Мы были окружены вампирами, и все же они не могли сделать ни шагу в нашу сторону, не могли даже выглянуть в окно, где они могли бы увидеть нас. Все они съежились внутри, прячась от того, что давало всему жизнь. Это было так, словно солнце подсветило то, кем они были: под его лучами мертвым не было места.

— Пойдем, нам надо уходить отсюда, пока боги щедры. — Магнар вышел на солнечный свет, и я последовала за ним.

Я вздернула подбородок, воспользовавшись моментом, чтобы окунуться в тепло, омывающее мою кожу. Моя куртка была душной, поэтому я сняла ее, желая освободиться от нее, чтобы еще больше ощутить прикосновение солнца.

Платформа тянулась по обе стороны от нас, и я обернулась, пытаясь сообразить, в какую сторону нам следует идти.

Слева от нас к солнцу тянулись сверкающие небоскребы, выше всех, что я когда-либо видела в Сфере или окружающих ее руинах. Они сверкали в ослепительном свете, обещая богатство и роскошь внутри своих стен. Я не сомневалась, что именно там жили вампиры. Нам нужно было только отыскать самое роскошное здание из всех, чтобы найти Бельведеров и мою сестру.

Я сделала шаг в том направлении, но Магнар поймал меня за руку, останавливая. Между его бровями залегла глубокая морщина, а хватка на Веноме была такой крепкой, что у него побелели костяшки пальцев.

— Этого не может быть… — выдохнул он.

— Что такое? — Спросила я, нервно оглядывая пустынную платформу.

Магнар не ответил. Он резко отвернулся от мерцающего города, потянув меня за собой на несколько шагов, прежде чем отпустить. Он двигался быстро, его шаг удлинялся, пока он не перешел на бег. Я тоже побежала, адреналин бурлил в моих венах, пока я пыталась понять, что, черт возьми, он делает.

Магнар спрыгнул с платформы, приземлившись на покрытый мхом участок бетона за путями, и побежал.

Я беспокойно огляделась по сторонам, пытаясь понять, почему мы бежим, мне нужно было знать, преследуют ли нас или мы на охоте. Фурия не дал мне никаких подсказок, вообще ничего, на что можно было бы ориентироваться, так что у меня не было выбора, кроме как броситься вслед за истребителем и потребовать от него ответов.

— Старейшина! — Позвала я, когда расстояние между нами увеличилось. — Что ты делаешь?

Я спрыгнула с платформы и поспешила за ним, когда он побежал к высокому проволочному забору.

На краткий миг он оглянулся через плечо, окидывая взглядом широкое пространство, образовавшееся между нами.

— Не отставай! — Он отвернулся от меня и раздвинул забор, чтобы проскользнуть через него. Его команда подействовала на меня, и мои ноги начали двигаться быстрее, не подчиняясь моему собственному желанию.

Ублюдок!

Я стиснула зубы от гнева, когда с невероятной скоростью добралась до забора и начала пролезать через разъем, чтобы последовать за ним. Когда я нырнула в него, моя куртка зацепилась, и ее сорвало с моих рук. Я попыталась вернуться, но власть Магнара надо мной не позволила. Он удалился еще дальше, нырнув в развалины, окружавшие город.

Разочарование захлестнуло меня, когда я потеряла куртку. Я провела всю свою жизнь без такой теплой одежды, и этот предмет гардероба стал для меня неизмеримо важным. Это был символ моей свободы от вампиров, и я знала, что буду скучать по ней, как только солнце исчезнет и зима вернет себе небо. Из-за этого придурка я снова буду дрожать с наступлением темноты.

Я побежала за Магнаром, проклиная его между каждым вдохом, в то время как мои ноги двигались все быстрее и быстрее. Разрушенные остатки старых зданий возвышались вокруг меня, и я лавировала между ними, как будто меня нес ветер.

Небольшая часть моего мозга восхищалась скоростью, с которой я двигалась. Мне всегда нравилось бегать по Сфере, но я знала, что никогда раньше не могла двигаться так быстро. Мои одаренные мышцы подгоняли меня, и, несмотря на расстояние, которое мы преодолели, я все еще не устала.

Магнар взобрался на отвесную стену впереди меня, прежде чем перепрыгнуть через нее на другую сторону и исчезнуть из виду. Я ахнула, когда мои ноги тоже понесли меня прямо к стене, и я подпрыгнула в воздух с тревожным воплем, когда полетела лицом прямо в кирпичную кладку.

Я врезалась в стену в месте, которое находилось высоко над моей головой, и каким-то образом мои пальцы нашли щели в кирпичной кладке, за которые можно было зацепиться. Я вскарабкалась выше, поднимаясь по стене, как чертов паук, прежде чем очутилась на ее вершине.

Обрыв на другой стороне, должно быть, был высотой в два этажа, но Магнар уже мчался по разбитой улице за стеной.

Желание прыгнуть наполнило меня, и я боролась с ним, пока ужас лизал мой позвоночник. Это падение могло убить меня, черт возьми.

Я напрягла мышцы, стиснув зубы, когда капли пота побежали по моей спине, потому что во мне нарастало непреодолимое желание продолжать двигаться. Я не стану этого делать. Ни за что на свете я не собираюсь…

Я закричала, как банши, попавшая в ураган, когда спрыгнула с гребаного выступа. Ветер развевал мои волосы у меня за спиной, когда я летела к асфальту и верной смерти.

Я мертва, я мертва, я мертва. Это будет чертовски больно…

Мои ноги коснулись земли, и я перекатилась, легко встав на ноги.

Мой крик застрял у меня в легких, сердце колотилось в полной панике, и я обернулась, чтобы посмотреть на стену, с которой только что нырнула и каким-то чудом выжила.

Не может быть, черт возьми.

Прежде чем я успела осознать безумие того, что мне только что удалось сделать с помощью даров истребительницы, которыми я была наделена, мои ноги снова начали двигаться.

Глубокий вой раздался где-то дальше, в руинах, и Фурия стал поразительно горячим в моей руке, заставив меня испуганно выругаться.

— Прячься, Дитя Солнца, — настойчиво прошипел он, но я не могла спрятаться. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться приказу Магнара не отставать от него, а он все еще был намного впереди меня.

Новые лающие завывания присоединились к первому, и новый страх охватил меня. Что-то страшное приближалось ко мне.

Я завернула за угол, преследуя Магнара, когда он скрылся из виду. Он бежал как ветер, таща меня за собой на невидимой цепи.

Когда я его догоню, я собираюсь убить его на хрен. Он был куском дерьма, и я буду помнить об этом, когда в следующий раз отвлекусь на его сексуальность. Я обязательно сосредоточусь на том, как сильно его личность заставляет меня хотеть бросать камни в его чертову голову. Тупой, горячий ублюдок.

Моя душа взбунтовалась против контроля, который он имел надо мной. Я стремилась быть свободной столько, сколько себя помнила, и я собиралась вырваться из его рабства, даже если это будет последнее, что я сделаю. Но, очевидно, этот день был не сегодня.

На меня упала темная тень, и я подняла глаза, заметив огромную сову, кружащую над головой, ее глаза были устремлены на меня, и у меня внутри все сжалось, когда я поняла, что это такое.

— Убей его, — взмолился Фурия, но Фамильяр был слишком высоко надо мной, даже если бы я могла остановиться на достаточно долгое время, чтобы попытаться.

— Старейшина! — Я сердито закричала, удивляясь, почему он игнорирует птицу или даже, возможно, не заметил ее. Тот, кто управлял ею, определенно увидел нас сейчас. Пройдет совсем немного времени, прежде чем они найдут способ добраться до нас. Палящее солнце, вероятно, было единственной причиной, по которой они еще не были здесь.

Магнар побежал дальше, не обращая на меня внимания, обогнул здание, которое почти не пострадало, и снова скрылся из виду.

— Осторожно! — Фурия зашипел, пока я мчалась за воинственным ублюдком, но я не могла сделать ничего, кроме как бежать.

Огромная фигура выскочила из тени и столкнулась со мной в клубке шерсти и когтей.

Я закричала, когда меня швырнуло на землю, и сильно ударилась спиной о бетон, это выбило воздух из моих легких, и я потянулась за своими дарами.

Огромный черный пес свалился с меня, когда мы ударились о землю, но быстро поднялся на ноги и снова прыгнул на меня, обнажив покрытые слюной клыки у моего горла.

Я зарычав замахнулась Фурией, но промахнулась мимо его сердца, лезвие лишь рассекло плечо, когда команда Магнара заставила половину моего внимания подняться на ноги и снова погнаться за ним.

Я выругалась, когда дикая собака снова прыгнула на меня, и я ударила ее ногой сбоку в челюсть, отчего она отлетела от меня.

Я сделала шаг навстречу, подняв Фурию, чтобы добить неживого зверя, но приказ Магнара заставил меня остановиться, мое собственное тело предало меня.

Страх наполнил мои вены, когда я повернулась спиной к рычащему псу и снова бросилась бежать.

Собака завывала, мчась за мной, а с прилегающих улиц донесся вой ее спутников, которые тоже приближались.

Черт.

— Старейшина! — Заорала я, бросаясь за ним, и собака зарычала в опасной близости от моей спины, ее дыхание обдавало мою кожу. — Отпусти меня!

Вой других зверей приближался, и я бросила взгляд через плечо, обнаружив шесть огромных собак, следующих прямо за мной по пятам. Мои одаренные мускулы позволяли мне быть быстрой, но эти собаки догоняли меня с каждым шагом, наполненным адреналином, и я была бессильна остановить надвигающуюся судьбу.

Фурия умолял меня повернуться лицом к животным, но я не могла остановить топот своих ног, пока они приближались. Возможно, я двигалась как ветер, но эти собаки были быстрее.

Я перепрыгнула через низкую стену и двинулась бежать дальше, но тяжелые лапы врезались мне в спину, снова сбив меня с ног, когда первая из собак настигла меня.

Мне удалось вывернуться из-под нее, достав Фурию, когда вес собаки повалил меня на землю. Зверь превратился в пепел, когда мой клинок попал ему в сердце, но падения было более чем достаточно, чтобы позволить остальным догнать меня.

Я попятилась назад, желание догнать Магнара столкнулось с моим отчаянным желанием выжить.

Свора собак бросилась на меня, и мое сердце бешено заколотилось, когда я попыталась освободиться от команды Магнара и сосредоточиться на борьбе с ними.

Рычащий коричневый зверь добрался до меня первым, и я ударила его ногой, заставляя отступить, прежде чем его зубы смогли вонзиться в мою плоть, и развернулась к существу, приближающемуся слева от меня.

Желание догнать Магнара исчезло, когда он бросился между мной и остальной частью стаи, размахивая клинками, и пытаясь удержать их подальше от меня, наконец поняв, что на меня напали.

Массивная коричневая собака снова набросилась, ее вес отбросил меня обратно на бетон, челюсти щелкнули у моего лица, и прогорклое дыхание наполнило мои ноздри.

Я закричала в знак протеста, отталкивая ее назад и вонзая Фурию в ее бок, когда ее зубы метнулись к моему горлу. Я наносила удары снова и снова, и моя рука стала скользкой от слишком яркой крови, потому что я промахивалась мимо ее сердца. Другой рукой я оттянула ее шею назад, и она зарычала, оскалив зубы, а мои мышцы задрожали от силы ее атаки.

Но внезапно чудовищный пес замер, придавив меня своим телом и уставившись в мои глаза с ясностью, которой раньше не было. Я втянула воздух, уверенная, что вижу вампира, который контролировал его, пристально смотрящего на меня сверху вниз. Ужас наполнил мой живот, когда вампир продолжал наблюдать за мной глазами зверя, и его взгляд был расчетливым, оценивающим. Страх пронесся сквозь меня, словно ледяное копье, пронзившее сердце, когда я вгляделась в темноту в глазах этого существа. Теперь наблюдатель знал меня. И он придет за мной.

Собака превратилась в пепел, и мое сердце подпрыгнуло от шока, когда ее вес внезапно исчез, и я зажмурилась, чтобы не видеть посыпавшиеся на меня останки. До моих ушей донесся деревянный стук, и я выпрямилась, заметив стрелу с вырезанными на ней рунами, лежащую на земле рядом со мной.

Магнар все еще сражался с одним из огромных псов, но он пронзил ему грудь Бурей, когда я выпрямилась, и руины вокруг нас снова погрузились в зловещую тишину.

Он посмотрел на меня, когда я приблизилась к нему, но я не дала ему возможности сказать ни слова, прежде чем мой кулак врезался ему в челюсть.

Он отступил назад, и в его глазах промелькнуло удивление за мгновение до того, как я снова замахнулась на него.

— Келли, — сердито начал он, умудряясь блокировать мой удар.

Я издала рычание чистой ярости, когда нырнула под его руку и снова прицелилась ему в лицо.

— Из-за тебя я чуть не погибла! — Я зарычала. — Из-за твоего тупого гребаного приказа моя жизнь могла закончиться, мудак.

Он отразил еще один удар, и я крутанулась, чтобы попасть ногой ему в грудь. Магнар попятился назад, подняв руки между нами, словно убеждая меня остановиться, но я была слишком зла на него, чтобы даже думать об этом.

— Ты же знаешь, я не хотел, чтобы ты…

— Мне плевать, что ты хотел сделать, сукин ты сын. У тебя не было гребаного права так поступать со мной! Я могла умереть из-за того, что ты решил пуститься в какое-то путешествие вместо того, чтобы просто объяснить, какого черта ты вот так побежал.

Я снова замахнулась на него, но он поймал мой кулак своей рукой, остановив мою атаку своей железной хваткой. Он застонал от усилия, когда я оттолкнулась от его захвата со всей силой своих одаренных мышц, и ему едва удалось отбить мое колено в сторону, прежде чем оно врезалось в его яйца.

С приливом силы Магнар развернул меня и прижал к осыпающейся стене, и кирпичная кладка врезалась мне в позвоночник, когда он поймал мое другое запястье в тот момент, когда я попыталась замахнуться на него Фурией.

— Это то, на что ты подписалась, Келли, — сердито прорычал Магнар, его лицо было в нескольких дюймах от моего, когда он прижал меня к стене. — Я не хотел, чтобы ты давала клятву. Я никогда не хотел иметь над тобой такой власти, поэтому ты должна помнить это каждый раз, когда позволяешь своему гневу брать над тобой верх вот так. Не я тот, кто сделал это с тобой.

Он впился в меня взглядом, и моя грудь тяжело поднялась и опускалась между нами.

— Пошел ты, — выплюнула я.

Магнар выглядел так, словно готов был просто убить меня, и я была почти уверена, что бросаю на него такой же взгляд в ответ.

— Приятно видеть, что за последнюю тысячу лет твои отношения с представительницами прекрасного пола не улучшились, брат, — раздался голос рядом с нами, и я вздрогнула от удивления, резко повернув голову, чтобы посмотреть на мужчину-зверя, который стоял между двумя зданиями справа от нас.

Ледяное спокойствие нахлынуло на Магнара, выражение его лица погасло, когда он повернул голову, чтобы посмотреть на незнакомца, который подошел к нам с легкой улыбкой на лице.

У меня отвисла челюсть, когда я узнала его из сна, в который пробралась тайком, и руки Магнара отпустили меня, наш спор был совершенно забыт, когда Джулиус широко раскинул руки в знак приветствия.

— Мне показалось, что я почувствовал здесь твой клинок, но я не думал, что есть возможность, что я найду и тебя, — изумленно выдохнул Магнар, затем с его губ сорвался смех, такой свободный, чистый и полный любви, что я не могла не почувствовать силу их воссоединения в глубине своего существа.

Они яростно вцепились друг в друга, и я почувствовала, как из моего сердца вынули занозу, когда я смотрела, как они воссоединяются. Два брата из прошлого, нашедшие друг друга в другой жизни.

Э

рик вел меня по дому, и мои мысли сбились в кучу. Как я могла дать ему понять, что хочу его? Вампира. Мой отец перевернулся бы в гробу, если бы узнал, что я хранила такие чувства в своем сердце. Это шло вразрез со всем, во что я верила. И все же, я не могла избавиться от этого чувства, как бы сильно ни старалась. Я жаждала Эрика так, что это противоречило всем моим убеждениям, и эта разрушительная связь между нами сближала нас с каждой секундой, проведенной в его обществе.

Я последовала за ним к книжному шкафу в холле, чувствуя, как меня охватывает беспокойство. Я не чувствовала себя даже отдаленно готовой встретиться лицом к лицу с богом, но, если я собиралась получить ответы, это было ключом к их получению.

Эрик потянул красную книгу, открывавшую потайную дверь, и она открылась внутрь.

— После тебя. — Он положил руку мне на спину, приглашая войти в его личное пространство, и воздух почему-то стал гуще, когда он закрыл за нами дверь.

Он подошел ко мне сзади, его пальцы прошлись по всей длине моего позвоночника, затем его рот приник к моей шее, и я выгнулась ему навстречу от удивления.

Я схватилась за его затылок, впившись ногтями, когда его рот переместился к моему уху, оставляя за собой огненный след.

— Не надо, — прошептала я, хотя и не хотела, чтобы он останавливался.

— Я думаю, мы уже давно перестали притворяться, что не хотим друг друга, — грубо сказал он, хотя все равно перестал прикасаться ко мне.

— Нет, притворство меня вполне устраивает, — беззаботно ответила я, отходя от него, и он весело вздохнул.

— А меня нет. — Он шагнул вперед, но я развернулась и скрестила руки на груди.

— Ты тянешь время, — поддразнила я.

— Да, — признал он. — И я хотел бы делать это подольше.

— Это плохая идея, — твердо сказала я.

— Скажи мне почему. — Он увязался за мной, когда я направилась к винтовой лестнице и начала подниматься по ней.

— Полагаю, зеркало здесь, наверху, с другими твоими секретными вещами? — Спросила я, игнорируя его вопрос.

— Почему ты убегаешь от меня? — Он проигнорировал мой вопрос.

Я ускорила шаг, взбегая по лестнице, но мимо меня промелькнула тень, и на верхней ступеньке появился Эрик, преграждая мне путь вперед.

— Пароль. — Он ухмыльнулся, глядя на меня.

Его внезапная игривость была настолько обезоруживающей, что невозможно было не украсть у него мгновение света. Один черт знает, что с меня было достаточно темноты.

Мой рот изогнулся в насмешливой улыбке. — Не знаю. Эрик — высокомерный королевский засранец?

— Это был мой второй вариант, но я решил установить более физический пароль. — Он постучал пальцем по губам, а его серые глаза наполнились озорством.

Я усмехнулась и попыталась нырнуть ему под руку.

Он быстро поймал меня, прижимая к себе. — Если хочешь, чтобы я играл по твоим правилам, бунтарка, играй по моим.

Я положила руки ему на грудь и придвинулась ближе, сдаваясь. — Тепло?

— Очень. — Его глаза вспыхнули от вожделения.

Я скользнула руками к его шее, на цыпочках приближаясь к его губам. — Теплее?

— Вулканически.

Я просунула руку между нами, показав ему средний палец прямо перед его глазами, и он издал раскатистый смешок. — Почему я должен прикладывать столько усилий с тобой?

— Потому что иногда великому принцу Эрику не удается щелкнуть пальцами и получить все, что он хочет, — сказала я, опуская руку.

Он взял меня за подбородок большим и указательным пальцами. — Дай мне хотя бы попробовать. Сведи меня с ума воспоминаниями о тебе, это меньшее, чего я заслуживаю.

Черт, перед этими словами было трудно устоять. Я наклонилась навстречу его поцелую, и мое сердце растаяло, как горячий воск, изливаясь через меня водопадом удовольствия. Жар между нами снова разгорелся, и желание овладело мной, привязывая к этому чудовищу, которое могло так легко сломать меня.

Он притянул меня ближе, мои руки скользнули по его бицепсам, скользнули по крепким плечам и крепко сжали. На вкус он был как дьявол, искушение в самой грубой форме.

Его руки скользнули вниз по всей длине моего позвоночника, обхватывая мою задницу и прижимая меня к себе, напоминая мне о том, как он овладевал моим телом раньше. То, как его пальцы двигались внутри меня, его дикие притязания на мене, которые приходили мне в голову гораздо чаще, чем я хотела признать.

Странная энергия нахлынула на меня, сопровождаемая ледяным дуновением воздуха на затылке, заставляя меня напрячься в объятиях Эрика.

— Ну, что ж, я очень надеюсь, что это представление не для меня, Эрик Ларсен. — Холодный, властный голос заполнил комнату, и я в тревоге чуть не соскользнула со ступеньки.

Эрик поймал меня и втащил на балкон, а его рука обхватила мою талию, словно защищая.

— Андвари, — прорычал он. — Мы как раз собирались позвать тебя.

— Я знаю, и все же, насколько рассеянным ты стал. Боюсь, если бы я не пришел к тебе сейчас, то прервал бы нечто гораздо более интересное. Но я всегда остаюсь джентльменом.

Я оглядела комнату, пока тени танцевали и кружились под книжными полками, мое сердце бешено колотилось в груди.

Эрик отпустил меня, подошел к одной из полок и достал красивое ручное зеркальце из-под двух книг. Я узнала его по его комнате, и кровь застыла у меня в жилах, когда я приблизилась к нему, разглядывая предмет.

Он посмотрел на полированное стекло, и его отражение уставилось на него со странной улыбкой. Это был не он: я поняла это по ощущению покалывания в животе.

— Эрик Ларсен, — произнесло отражение. — Ты пришел ко мне за ответами… Как всегда.

— Возможно, на этот раз у меня будет то, что нужно, — с надеждой сказал Эрик, поворачивая зеркало ко мне.

Отражение не изменилось, несмотря на то что теперь оно было обращено ко мне. Андвари засмеялся, затем потянулся к стеклу. Когда его пальцы коснулись зеркала, они проскользнули сквозь стекло так легко, словно оно было жидким.

Я ахнула, когда из рамы высунулась рука и ледяные пальцы коснулись моей щеки, прикосновение было подобно самой смерти.

В одно мгновение отражение исчезло, и зеркало начало расширяться, как будто стекло было сделано из воды, растекаясь передо мной. Эрик отпустил ручку, но зеркало оставалось в воздухе, вытягиваясь все шире и шире, пока Андвари не смог пройти сквозь него.

Эрик схватил меня за руку, оттаскивая в сторону и становясь между нами, когда божество начало материализоваться. По мере того, как он это делал, его облик менялся, превращаясь в то, что, должно быть, было его истинной формой. У бога были длинные волосы, а вокруг его стройного тела развевался коричневый плащ. Его ноги были босыми и мозолистыми в тех местах, где они касались половиц, глаза были мутными, а лицо — впалым и прекрасным, древним и юным одновременно.

Зеркало с грохотом упало на пол, возвращаясь к своим прежним размерам, и шум раздался вокруг нас, вызвав дрожь во мне.

Пальцы Эрика сжались вокруг моей руки в яростной хватке, из его горла вырвалось рычание, и я не собиралась отстраняться.

Андвари наблюдал за нами, его взгляд скользнул по нашим лицам, затем опустился на наши сцепленные руки.

— Ты, как обычно, удивляешь меня, — обратился он к Эрику убийственным мурлыканьем. — Я всегда что-то в тебе видел. Твое сердце так же сильно, как в тот день, когда я проклял тебя. И в отличие от большинства твоих сородичей, ты следуешь его биению. Несмотря на мир, который ты позволил создать своей семье, ты все еще считаешь себя благородным, не так ли, Эрик? Потому что ты сопротивляешься тому, чему они не смогли. Кажется, до сих пор. — Его глаза снова скользнули по мне, и я посмотрела на Эрика, а мое сердце бешено заколотилось в груди.

Эрик опустил подбородок, и его глаза потемнели. — Я бы вряд ли использовал слово — благородный.

— Нет, но ты так сильно хочешь придерживаться своих ценностей, — сказал Андвари. — В самые глубокие ночные часы твои мысли обращаются к твоей бессмертной душе. Ты все еще надеешься спасти ее, даже сейчас, после всего, что ты сделал. — Бог подошел ближе, оставляя мокрые следы.

Моя храбрость покинула меня, когда он приблизился, его сила была живым существом, кружащим вокруг нас, как тихий ветерок.

Эрик не ответил, но его поза стала напряженной, как у хищника, готового к прыжку.

— Ты думаешь, она и есть ответ? — Спросил Андвари, сверкнув на меня глазами.

Я ахнула, когда ледяные руки, казалось, сжали мои легкие изнутри моего тела, вытесняя из них воздух с помощью невыразимой магии. Бог лишил меня всего дыхания, высосав кислород прямо из моих вен. В глазах у меня потемнело, колени коснулись пола, и я обмякла, поддавшись его неземной силе. Я почувствовала, как руки Эрика обхватили меня, но он ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Я не могла дышать, я почти ничего не видела, рев в ушах говорил мне, что магия проникает только глубже.

— Отпусти ее! — Заорал Эрик, и мои легкие внезапно разжались, позволяя воздуху хлынуть обратно в них.

Я зашипела, хватаясь за руку Эрика для поддержки и пытаясь выпрямиться. Мои щеки вспыхнули от гнева, когда я вскочила на ноги, полная решимости получить ответ, за которым пришла.

Я уставилась на Андвари изо всех сил, которые у меня были. — Это правда? Я часть твоего пророчества? — Потребовала я, хотя мои ноги все еще дрожали от того, что он со мной сделал.

Андвари слегка усмехнулся, его глаза были прикрыты, когда он рассматривал меня. Эрик выпрямил спину, когда бог обратился ко мне. — Смертная девушка, какой храброй ты, должно быть, себя считаешь, раз говоришь со мной с такой дерзостью.

— Мне нужны ответы, — прошипела я, отказываясь отступать. — И они у тебя есть, не так ли?

— Да, — прошептал Андвари, воздух вокруг меня задрожал, как будто его дыхание могло управлять им. — О, какой это прекрасный момент. — Он повернулся к Эрику. — Ты даже еще не осознаешь этого, не так ли?

— Осознаю что? — Эрик зарычал.

— После всех лет, что ты боролся, чтобы защитить свою душу, вместо этого на нее претендует простая смертная. — Андвари откинул голову назад с жестоким смехом, и мои мысли рассеялись.

Я украдкой взглянула на Эрика, но его лицо было каменным и непроницаемым.

— Скажи это. — Андвари резко перестал смеяться, указывая на него. — Я хочу это услышать.

— Я устал от твоих игр, Андвари, — прорычал Эрик, и страх прокатился по мне от нарастающего между ними напряжения.

— Еще одна игра, и я отвечу на вопрос, который ты ищешь, — пообещал Андвари, прижимая палец к своей груди и ставя Крест поперек сердца. Золотой отблеск просиял сквозь его плащ, затем исчез, превратившись в ничто, очевидно, скрепляя клятву.

Эрик не смотрел на меня, когда я пыталась поймать его взгляд, и я пришла в ужас от того, что он собирался сказать.

— Я не могу любить кого-то в этом облике, — тихо сказал Эрик.

Я повернулась к Андвари, когда слова Эрика зазвучали в моей голове, и их правда ранила так, как я никогда не могла предвидеть. Возможно, потому, что они подтвердили, что это желание между нами было ничем иным, как похотью. Я просто не ожидала, что буду жаждать чего-то большего.

— Лжец, — выплюнул Андвари, и его тень выросла позади него, погрузив нас во тьму.

Его лицо исказилось злобой: черты исказились от ярости, с которой я не хотела сталкиваться. Но мои ноги остались прикованными к полу. Я не убегу. Я не уйду, пока не получу ответ.

— Брось мне вызов еще раз, и я завладею твоим языком, — прошипел Андвари, и сила охватила меня, как будто его дыхание просачивалось через каждый дюйм моей кожи. Он поднял руку, и его заостренные ногти сомкнулись в воздухе.

Эрик закашлялся, дернувшись вперед, когда кровь хлынула у него изо рта, капая на пол.

— Отвечай мне! — Андвари взревел, и стены вокруг нас задрожали.

Страх прожег дорожку в моей груди, и я схватила Эрика, пытаясь помочь ему, но я ничего не могла сделать.

Андвари крутанул рукой в воздухе, и Эрик врезался в меня, отбросив на книжную полку, боль рикошетом пронзила мои плечи от удара. Его вес придавил меня к месту, но я знала, что на самом деле это был не он. Его глаза встретились с моими с горьким извинением в них, когда из его рта потекло еще больше крови.

Его челюсть задрожала, губы приоткрылись, и кровь потекла по подбородку. Его голос был хриплым, когда он заговорил, и я могла сказать, какую боль это ему причинило.

— Я люблю тебя, — прохрипел он, но я знала, что это ложь, придуманная Андвари, богом, использующим его язык для своих нездоровых игр.

Высокий смех Андвари зазвенел у меня в ушах, когда он пошевелил руками у нас за спиной. Сила затопила мое тело, и я потеряла контроль над собственными конечностями, когда протянула руку между нами и сжала свои груди.

Я вскрикнула, отбиваясь изо всех сил, и руки Эрика врезались в книжный шкаф по обе стороны от моей головы, разбрасывая тома по полу вокруг нас.

— Хватит! — Эрик взревел, его тело дрожало от напряжения, которое потребовалось, чтобы противостоять силе Андвари.

Мой подбородок приподнялся, и Андвари заставил мой рот встретиться со ртом Эрика, и металлический привкус крови скользнул по моему языку.

Эрик отламывал куски от деревянных полок, пытаясь удержать свои руки подальше от меня, но воля Андвари прорвалась, и он схватил меня за бедра, его язык глубоко проник мне в рот.

Рука Эрика скользнула мне под рубашку, пальцы яростно впились в талию, когда он притянул меня ближе, и я ничего не могла поделать, кроме как следовать приказам силы Андвари, сбрасывая рубашку, так что она упала на пол.

— Остановись, — взмолилась я, пытаясь заставить свои конечности делать что-нибудь еще, кроме как следовать приказам бога, но я была его рабыней.

Волна силы отпустила меня, и я упала на Эрика, прерывисто вздохнув с облегчением, но мой страх перед тем, что Андвари может заставить нас сделать дальше, заставил меня дрожать. Руки Эрика обхватили меня, он стоял спиной к Андвари, прикрывая меня от него, хотя я сомневалась, что что-либо могло остановить его.

— Ты не получишь от меня ответов, пока я не успокоюсь, — беспечно сказал Андвари. — Ты вызвал мое неудовольствие, Эрик.

Эрика оттолкнули от меня, и мои ноги двинулись сами по себе, ведя меня к Андвари. Я вздрогнула, когда переместилась в его объятия, и рука бога скользнула вниз по моей спине, притягивая меня ближе. От него пахло корой и влажной землей, как будто он был создан природой и заключен в фальшивое тело человека.

— Возможно, мне самому стоит попробовать, насколько сладки ее поцелуи. — Андвари повернул ко мне свое ужасающе ангельское лицо, и я откинулась назад, насколько позволяла его сила, чувствуя, как отвращение пронзает меня изнутри.

— Отойди от нее, — прорычал Эрик убийственным тоном. — Тронь ее, и я прикончу тебя.

— Пустая угроза, как всегда, — усмехнулся Андвари, взмахнув рукой так, что Эрик был сбит на пол и вынужден оставаться там. Андвари перевел взгляд на меня с искоркой веселья, блеснувшей в их глубине.

— Поцелуй меня так, как если бы ты целовала его. Я хочу знать, что так сильно разжигает его желание, — приказал он, и я почувствовала, как сила этого приказа пробежала по мне, как ледяная вода.

Во второй раз мои губы оказались в заложниках у монстра, но я поняла, кто из них теперь обладает истинной силой. Тот, кто соткал вампирское проклятие, кто держал Эрика и каждого из вампиров под своим всемогущим контролем.

Я вздрогнула, когда язык Андвари скользнул по моим губам, его рот был на вкус как пепел: сухой, как грязь, и горький, как алкоголь.

— Прекрати, — прорычала я, когда его руки схватили меня с такой силой, что я была бы обездвижена, даже если бы не находилась под властью его магии.

— Убери от нее свои руки! — Эрик закричал, пытаясь подняться, но удар магии снова отбросил его на пол. Он изо всех сил проклинал бога, требуя, чтобы тот освободил меня, но принц не имел никакой власти в этой комнате. Сейчас было только одно существо, способное управлять нашими судьбами.

Андвари отпустил меня и облизал губы своим черным языком, прежде чем толкнуть меня на пол. Я отползла от него, отступая к Эрику и вытирая рот тыльной стороной ладони, в ужасе от того, что он заставил меня сделать. От невероятной власти, которую он имел над нами. Он мог бы заставить нас перерезать себе глотки, если бы захотел.

Эрик притянул меня ближе, и я нашла утешение в его яростных объятиях, в его ярости, направленной на Андвари, и в его глазах пылала тысячелетняя месть. Он не солгал мне о создателе своего проклятия, это было яснее, чем когда-либо. Он был чудовищем Андвари, созданным из кровопролития и порочности, и от этого гневного бога было никуда не деться.

— Она действительно милая, — прошептал Андвари, все еще облизывая губы, словно наслаждаясь моим вкусом, и я поморщилась от отвращения. — Как и договаривались, я отвечу на один вопрос. Убедись, что он правильный.

Эрик зарычал на бога, задавая свой вопрос. — Она — ответ на пророчество?

— Она — это половина ответа. — Андвари лукаво улыбнулся, затем исчез в клубящейся тени, оставив зеркало валяться на полу.

— Подожди! — Воскликнула я, вскакивая на ноги и хватая зеркало. — Что я должна делать? Как я могу снять проклятие?

Отражение было моим собственным, и Андвари не ответил и не стал моим отражением в зеркале. Он исчез, оставив нас подтверждением, но без пути, по которому мы могли бы следовать.

— Черт, — выдохнула я, снова швыряя зеркало на пол.

Эрик подскочил, чтобы присоединиться ко мне, кровь на его губах уже исчезла. Возможно, это была всего лишь иллюзия, один из темных трюков Андвари.

— Пошли, — сказала я, и дрожь пробежала по моему телу. — Я хочу выбраться отсюда.

Не говоря ни слова, Эрик подхватил меня на руки и стремительным шагом помчался вниз по лестнице. Он быстро передвигался по дому, пока мы не оказались наверху, в спальне, в которой я проснулась всего несколько дней назад.

Эрик усадил меня в кресло, опустился передо мной на колени и уставился на меня с ужасом в глазах. — Я не могу исправить то, что он сделал.

Я запустила пальцы в его волосы, видя его в новом свете после того, чему я была свидетелем, через какие муки Андвари заставил его пройти. — Тебе и не нужно.

— Мне не следовало приводить тебя к нему. — Он сжал мои бедра, его пальцы вцепились в мои джинсы и сильно впились в них, когда он опустил голову.

Я протянула руку, чтобы взять его лицо в ладони, притягивая к себе. В его глазах светилось сожаление, и я провела большими пальцами по тревожным складкам рядом с ними. — Я могу с этим справиться.

Он натянуто кивнул, но выглядел таким разбитым и опустошенным, что у меня защемило сердце.

— Эрик, ты слышал, что он сказал, верно? Я — часть пророчества.

— Мне все равно, — выплюнул он, поднимаясь на ноги с невероятной скоростью, отчего мое сердце бешено заколотилось. Он обвел взглядом комнату, выглядя готовым разорвать мир на части. — Я не стану заставлять тебя участвовать в этом. Кто знает, о чем он тебя попросит? Я не позволю ему снова взять власть над тобой.

— Если это и есть ответ на проклятие, мы должны встретиться с ним лицом к лицу, — настаивала я, вставая и беря его за руку, заставляя посмотреть на меня.

Он тяжело вздохнул, и в его глазах появились густые тени. — Ты такая сильная. Сильнее меня. Я потрясен тобой и твоей стойкостью. То, через что я заставил тебя пройти, то, что все мои сородичи сделали с твоими… это неправильно, что ты должна нести это бремя.

— Если я могу снять проклятие, я должна это сделать, Эрик. Ради моей семьи, ради всех людей. Ради… тебя. — У меня перехватило горло от этого последнего слова и правды, которая закипела между нами.

Его пристальный взгляд впился в мой. Он казался прикованным к месту, и я почувствовала, как мое сердце слабеет под его пристальным взглядом.

— Я не буду просить тебя об этом, — сказал он.

— Я не спрашиваю твоего разрешения, — ответила я. — Что бы я ни должна была сделать, чтобы покончить с этим, я сделаю.

— Ответом на проклятие Андвари будет что-то ужасное, я уверен в этом. И я не потеряю тебя, — сказал он натянуто. — Первый взгляд, который ты бросила на меня, зажег огонь в моем сердце, о существовании которого я давно забыл. Второй разжег пламя. И с тех пор каждый взгляд превращал этот огонь в смертоносную силу, которая сводит меня с ума с каждым днем все больше. Но в свете того, что я знаю сейчас, я не хочу, чтобы ты хотела меня. Я хочу, чтобы ты презирала меня. Делай то, что у тебя получается лучше всего, бунтуй, и, черт возьми, восстань. Игнорируй все, о чем я тебя просил. Игнорируй мои требования, игнорируй все обещания, которые я заставил тебя дать. Не будь моей. Никогда не будь моей. Потому что, если ты позволишь мне заполучить тебя, Андвари тоже заполучит тебя. Он придумает новые игры, чтобы помучить меня, и теперь он знает мою слабость. Ты будешь его последним оружием против меня, а я не позволю ему причинить тебе вред.

— Эрик, — выдохнула я, потрясенно качая головой от его заявления защитить меня.

— Пообещай мне, что отвернешься от меня сейчас, потому что, если у меня будет шанс удержать тебя, я не смогу сопротивляться ему, — сказал он, нахмурив брови.

— Слишком поздно для этого, — сказала я, делая шаг вперед и наклоняясь, чтобы коснуться своими губами его губ. — Я часть этого. Твое проклятие — это и мое проклятие. Давай покончим с этим вместе.

1000 ЛЕТ НАЗАД

— М

агнар! — Джулиус забарабанил в дверь, чтобы разбудить меня, и я недовольно застонал, пытаясь вернуться в сознание.

Я отбросил одеяла в сторону и направился к двери, вспомнив, что я голый, только когда открыл ее.

— Ради всех богов, Магнар, я видел твой член гораздо чаще, чем мне когда-либо хотелось, и даже больше в этой жизни, — выругался Джулиус, протискиваясь в комнату и закрывая за собой дверь на засов.

Я рассмеялся, поднимая с пола свою одежду и натягивая ее на себя. — Что тебя так взволновало? — Спросил я, когда он отошел от двери, проводя рукой по своим коротким темным волосам.

— Возможно, мы злоупотребили нашим гостеприимством. Хозяин бара пришел искать свою дочь и был не очень рад, обнаружив меня на ней сверху.

— Ты хочешь сказать, что не смог справиться с одним стариком, и прибежал ко мне в слезах? — Я поддразнил.

— Один старик не стал бы проблемой, но он умчался, чтобы поднять против нас остальных горожан и помешать нам идти своим путем. Я предлагаю нам убраться отсюда, прежде чем… — Он остановился на полуслове, заметив Элиссу в моей постели. Ее щеки вспыхнули, когда она натянула на себя одеяло. — Пожалуйста, скажи мне, что это шлюха, а не очередная деревенская девушка.

— Она из Клана Океана, — беспечно ответил я, бросая девушке ее платье.

— Слава богам за это!

— О, и еще она помолвлена с кем-то здесь. Или была помолвлена, я полагаю. Я запятнал ее.

— Запятнал? За кого она должна была выйти замуж? — Недоверчиво спросил Джулиус.

— За старика, теперь ты можешь себе представить, почему она предпочла затащить меня в свою постель. — Я затянул ножны Бури у себя на груди и повесил тяжелый клинок на спину.

— Что ж, будем надеяться, что они еще не знают о ней. Нам нужно уходить.

— Он старый и почти беззубый, — добавила Элисса, натягивая платье. — И мэр.

Мы с Джулиусом обменялись взглядами, и оба расхохотались.

— Ну, если мы собираемся разозлить целый город, то должно быть, это у нас вышло основательно, — сказал он.

— А мой отец — городской судья, — добавила она. — Просто чтобы вам было абсолютно ясно, кто в этом замешан.

Я не смог удержаться от еще более громкого смеха, натягивая ботинки.

Снаружи начал нарастать шум, и я отдернул занавеску в сторону, заметив орду разъяренных горожан, марширующих в нашу сторону. У них было различное оружие, ни одно из которых не принесло бы особой пользы против двух полностью обученных истребителей, но наши клятвы запрещали нам добровольно пускать в ход свое.

— Пора идти, — объявил я, опуская занавеску, и Джулиус рывком распахнул дверь. — Она едет с нами, — добавил я.

— Конечно, это так, — саркастически ответил он. — А почему бы, черт возьми, и нет?

— Я дал слово, брат. — Мы загремели вниз по лестнице, пока Джулиус качал головой.

— Я не думаю, что ты принял это решение, думая головой, — прокомментировал он.

Я оглянулся на Элиссу, чьи щеки все еще пылали румянцем, и схватил ее за руку, чтобы поторопить.

— Ты все еще хочешь, чтобы я отвез тебя в твой клан? — Спросил я, когда мы подошли к двери.

— Да, — выдохнула она, и, несмотря на страх, который она явно испытывала, я мог сказать, что она отчаянно хотела вырваться из этого места, чтобы вернуться к народу своей матери.

— Тогда пора бежать.

Джулиус рывком распахнул дверь, и мы побежали в направлении конюшен. Я слышал, как разъяренная толпа приближается, и моя кровь пела в жилах, когда мы мчались, чтобы ускользнуть от них.

Мы завернули за последний угол и резко остановились, обнаружив, что мальчик-конюх ждет нас. Наши лошади были оседланы, на каждой висели мешки, наполненные зерном. Мальчик восседал на великолепной серой кобыле, и лицо его было решительно настроено.

— Я иду с тобой, — крикнул он, и я заметил свежий синяк под глазом, которым он щеголял. — Я хочу служить только тебе.

— Любой мужчина, который может обуздать Балтиана, может присоединиться к нам, — ответил я и вскочил на спину жеребца, протягивая руку Элиссе. — Как тебя зовут, мальчик?

— Элфрик, — ответил он с усмешкой. — И я тебя не подведу.

— Да, давайте пригласим еще и мальчика-конюха на украденном чистокровном скакуне, — сказал Джулиус с ухмылкой, вскакивая на своего собственного скакуна. — Почему бы, черт возьми, нет?

— Ну, Элфрик, — сказал я, когда горожане завернули за угол и заметили нас, гневно крича и размахивая вилами и другим импровизированным оружием. — Тебе лучше быть в состоянии не отставать.

Я дал Балтиану команду, и он бросился на толпу, прокладывая себе путь сквозь нее, пока они выкрикивали в наш адрес поток оскорблений. Остальные лошади последовали за нами, и мы помчались прочь по снегу, прокладывая тропу к дому.

***

Нам потребовалось двенадцать лун, чтобы найти дорогу обратно в лагерь кланов. За те месяцы, что нас не было, они несколько раз переезжали, и мне пришлось положиться на Бурю, чтобы выследить их. Клинок, казалось, направлял меня медленнее, чем обычно, и я изо всех сил пытался понять почему. Обычно, чем ближе мы подъезжали к лагерю и другим клинкам, тем сильнее чувствовалась тяга к дому.

Но сегодня это было больше похоже на попытку объединиться с гораздо меньшей группой. Я подумал, не разделились ли кланы на какое-то время. Иногда плохая погода или трудности с припасами делали это неизбежным. Мы не всегда могли путешествовать одной группой.

Джулиус тоже заметил разницу, и мы вместе вздохнули с облегчением, когда на горизонте наконец показалась кучка разбросанных палаток.

Сегодня Элисса ехала верхом с Элфриком, и я был рад побыть один, собираясь с мыслями перед воссоединением со своим народом. Не часто мне приходилось возвращаться с известиями о неудаче, и я просто надеялся, что наш отец все еще будет гордиться тем, что нам удалось. В следующий раз Майлзу так не повезет.

Я пустил Балтиана галопом, и мы помчались к дому. Хотя я и был бы очень рад вернуться с вестью о смерти Майлза, прошло столько времени, что я был просто рад вернуться. Может быть, я и был взрослым мужчиной, но мне не хватало утешения, которое давало общество моей матери, и мудрость моего отца. Мне было не стыдно признаться в таких чувствах, и я буду наслаждаться каждым моментом в их объятиях, когда мы воссоединимся после стольких месяцев.

Однако первое лицо, которое я увидел, добравшись до палаток, было не лицо моей матери или отца: это была Валентина. Она была, как всегда, безукоризненно одета, ее темные волосы были тщательно заплетены в косу. Но что-то было не так в ее взгляде.

— Валентина, как неожиданно обнаружить, что ты ждешь меня здесь, — сухо сказал я, останавливая Балтиана рядом с ней. Ожидаемой жеманной улыбки не последовало, и я нахмурился, наблюдая, как она сопротивляется желанию поиграть в наши обычные игры в ухаживания. Или, как я полагал, ее игры были направлены на ухаживание, а мои — на то, чтобы поддразнить ее за упорную преданность.

На ее лице все еще отражались сдерживаемые эмоции, и она неловко сцепила руки, как будто не могла решить, как выразить то, что пыталась сказать.

— Магнар… — начала она, но Джулиус своим появлением прервал ее.

— Валентина! Какой сюрприз видеть тебя здесь, ожидающей моего дорогого брата. Надеюсь, ты не занималась этим каждый день последние несколько месяцев? — Он одарил меня насмешливой улыбкой и соскользнул с седла. — Где все остальные?

Я проследил за его взглядом, устремленным на пустое пространство между палатками, и внутри у меня нарастало беспокойство. Что-то было не так. Помимо того, что лагерь был намного меньше обычного, все остальное тоже отсутствовало. Вместо обычного хаотичного хора фехтования на мечах, рубки дров, игр детей и фырканья лошадей воцарилась зловещая тишина.

По моему позвоночнику поползли ледяные мурашки. Я тоже спешился, бросив поводья Балтиана Элфри, когда он остановил свою лошадь рядом со мной.

— Где наша мать и отец? — Спросил я, в моем сердце пока не было места думать о ком-то еще.

— Твоя мать в своей палатке, — начала Валентина, ее рука потянулась, чтобы схватить меня за запястье, когда я начал проходить мимо нее. — Но Магнар…

Я оттолкнул ее в сторону и побежал к палатке моих родителей в центре лагеря, а Джулиус был прямо рядом со мной. Что бы ни случилось, я не хотел слышать это от Валентины, я хотел услышать это из уст моей матери.

Охранники с тревогой подняли головы, когда мы бросились к ним, но они узнали нас и отступили в сторону. Я откинул полог палатки со своего пути и быстро пересек широкое пространство внутри. Груда толстых мехов, служившая кроватью моим родителям, лежала в дальнем конце комнаты, и я с удивлением заметил маму, свернувшуюся калачиком среди них.

— Мы вернулись, мама, — объявил Джулиус, когда мы подошли к ее постели. — Расскажи нам, что здесь произошло.

— Сыновья мои! О, боги вернули вас мне, когда я больше всего в вас нуждалась! — Она вскочила с кровати и обняла нас обоих, крепко прижимая к себе и всхлипывая.

Я никогда раньше не видел, чтобы она плакала.

Мое сердце сжалось в груди, когда боль понеслась ко мне на быстрых крыльях.

— Отец? — Спросил я, зная в глубине души, что ничто другое не могло довести ее до такого состояния. Я почувствовал, как Джулиус рядом со мной напрягся в ожидании удара, который вот-вот должен был обрушиться.

— Мне так жаль, мои любимые. — Она сжала нас крепче, ее кулак запутался в моих волосах, как будто она боялась отпустить нас.

— Скажи мне, — прорычал я, сдерживая прилив боли и горя, которые нахлынули на меня, поскольку моя потребность в ответах не ослабевала. Я должен был знать, кто это сделал. Я должен был знать, кому удалось повергнуть великого воина и ярла Мэллиона Элиосона. Мысль о том, что такое может произойти, была за пределами моего понимания, и мой разум взбунтовался при одном предположении об этом.

— Там была ужасная битва. Пророки предвидели, что трое Восставших воссоединятся в одном месте, и кланы объединят силы, чтобы выступить против них и покончить с нашей враждой раз и навсегда. Почти все наши воины ушли, и ни один не вернулся. Я осталась только потому, что ваш отец умолял меня остаться и возглавить клан в его отсутствие. Теперь мне приходится жить с осознанием того, что он умер без меня рядом с ним.

— Когда это случилось? — Спросил я, отказываясь подчиняться грузу эмоций, которые наваливались на меня. Джулиус стоял неестественно неподвижно, и я не был уверен, дышал ли он вообще.

— Три ночи назад. — Она провела руками вверх и вниз по нашим спинам, успокаивая нас, как делала, когда мы были маленькими мальчиками. Я не был уверен, сделала ли она это для нас или для себя: чтобы заверить себя, что ее дети все еще живы.

— Как мы можем быть уверены, что они все мертвы? — Я спросил немного более агрессивно, чем намеревался. — Возможно, битва продолжается, может быть, нам следует отправиться в…

— Мне это приснилось, — выдохнула она. — Мне удалось прогуляться по сну с душами на краю смерти, и я увидела, что произошло. Наш народ побеждал, прорывался сквозь их силы и направлялся к победе. Но потерянный Восставший, Эрик, вернулся из той адской ямы, в которой он прятался последние двести лет. Его голод был ненасытен. Его ярость не имела себе равных. — Она разразилась рыданиями, и я яростно притянул ее к себе.

— Этого не может быть, — выдохнул Джулиус, и я обнаружил, что не нахожу слов.

— Сколько нас осталось? — В конце концов спросил я, и мой голос дрогнул от этого вопроса.

— Те, кого ты видишь здесь, — это все, — ответила Мать. — Это все, что осталось от семи кланов. Наши люди уничтожили всех вампиров, которые сражались под началом Восставших, но это стоило им всего.

— Все семь? — Удивленно спросил я. — Ты хочешь сказать, что эти несколько палаток, это все? Нас больше не осталось?

Если это было правдой, то нам действительно пришел конец. Потребуется сотня лет, чтобы наши кланы хотя бы начали восстанавливать свою численность, а для этого нужно, чтобы вампиры оставили нас в покое. А если я хоть что-то знал о них, то понимал, что этого не произойдет. Они придут за нами сейчас, выследят нас, как диких зверей, почуявших запах свежей крови, и попытаются уничтожить. Если наши кровные линии будут потеряны, то человечество, без сомнения, тоже падет перед ними. Мы были всем, что стояло на их пути.

Я пытался свыкнуться с мыслью, что такое могло произойти. Наш народ был уничтожен. Даже если все обращенные вампиры тоже были уничтожены, мы все равно были в невыгодном положении. Они могли создавать больше вампиров так быстро, как им было нужно. В течение двух лун они могли породить сотни монстров по своему подобию. Остановить их было бы невозможно.

Когда мои мысли начали скатываться по спирали к отчаянию, я услышал единственный звук в мире, которого желал больше всего, и шок пронзил мое сердце, когда я развернулся к закрытым пологам, закрывавшим вход в палатку. Я затаил дыхание, не в силах поверить, что это правда, но потом услышал его снова.

— Фрейя? — еще настойчивее позвал мой отец из-за пределов палатки.

Мы трое на мгновение изумленно посмотрели друг на друга, прежде чем повернуться и побежать к выходу. Мы вырвались на тусклый солнечный свет и обнаружили его стоящим на дальней стороне костровой ямы.

— Мэллион! — с облегчением воскликнула моя мать, бросаясь к нему, но он резко попятился, подняв руку, чтобы предостеречь ее.

— Пожалуйста, Фрейя, любовь моя, не подходи ближе. Я не вынесу если причиню тебе боль.

Мое облегчение медленно уступило место чему-то гораздо более мрачному, когда я пристальнее посмотрел на своего отца и сморгнул горе из своих глаз. Хотя он всегда был красивым мужчиной, сейчас его черты выглядели слишком совершенными, лицо — слишком соблазнительным. Что-то в том, как он держался, изменилось, как будто он превратился из крадущегося волка в крадущегося дикого кота.

Я схватил маму за запястье, когда она попыталась подойти к нему, несмотря на его предупреждение, и грязная правда проскользнула в мою душу.

— Нет, — выдохнул я в ужасе, когда реальность того, что они с ним сделали, навалилась на меня.

— Я вернулся только для того, чтобы попрощаться, любовь моя, мои сыновья. Пожалуйста, простите меня за такой риск, но я не смог бы уйти, не увидев вас в последний раз.

Моя мать начала кричать, когда поняла, кем он был, этот шум пронзал меня насквозь, оставляя шрамы на моей душе. Джулиус присоединился ко мне, удерживая ее, и мой отец упал на колени у костра, и по его лицу текли слезы, горе разрывало его надвое.

— Скажи мне, кто это сделал с тобой, отец, и я клянусь тебе, что я оборву их бессмертную жизнь, даже если это будет последним, что я сделаю, — закричал я, мой голос дрогнул от боли, вызванной этими словами.

Вокруг нас начало нарастать сильное давление, и небо загрохотало от приближающейся бури. У меня было сильнейшее ощущение, что мы были не одни, что боги обратили свои взоры к нам в этот момент самого настоящего поражения.

— Это был Восставший Эрик, — ответил он. — Когда все наши сородичи лежали мертвыми у его ног, он решил наложить на меня свое вечное проклятие. Это причиняет мне невыносимую боль, но я должен попросить тебя об одолжении, дорогой мальчик.

Я издал вопль чистой ярости и ненависти, когда передал нашу мать на попечение Джулиуса и снял Бурю со своей спины. Я знал, о чем он собирался попросить меня, и одна мысль об этом вызывала у меня желание вонзить лезвие в собственную грудь. Как я смогу жить с этим, если мне придетмя убить собственного отца?

— Я уже мертв, — выдохнул он, и его голос донесся до меня, несмотря на расстояние между нами. — Но мне нужно, чтобы ты освободил меня от этих мучений. Ты не представляешь, как кровь взывает ко мне. Я борюсь с этим всеми силами, но я не выдержу этого еще дольше.

Присутствие вокруг нас становилось все гуще, и я почувствовал уверенность, что боги были рядом, пришли посмотреть на результат шутки, которую их демон сыграл с моей семьей, снова играя с нами.

Боли, которую я почувствовал, казалось, было достаточно, чтобы разрубить меня надвое, и я использовал эту энергию, чтобы вонзить свой клинок в твердую землю у своих ног. Я опустился на колени и стянул с себя боевую форму, бросив ее на землю, так что обнажилась моя грудь.

— Боги, если вы здесь, я умоляю вас освободить моего отца от этого проклятия! — Я потянулся, чтобы схватить Бурю за рукоять, надеясь услышать, как они разговаривают со мной через лезвие.

— Слишком поздно, — печально прошептал голос Идун рядом со мной, и я опустил голову, сопротивляясь идее принять это. Мой отец стоял перед нами, его плоть и душа были пленены проклятием Восставших.

— Пожалуйста, — умолял я, и мне было все равно, что они видели, как я унижаюсь. — Пожалуйста, я дам тебе все. Я отдам тебе все. Просто позволь ему жить.

Только снятие проклятия сможет освободить его.

— Если бы я знал, как это сделать, я бы уже это сделал. Должен быть другой способ!

Богиню, казалось, позабавила моя решимость, но она не изменила своего решения.

Докажи свою силу, Магнар, и я одарю тебя дарами, достаточными, чтобы преследовать твоих врагов на край света. Докажи свою силу, и я сделаю так, что само твое имя вселит в них страх.

Я потряс головой, чтобы избавиться от голоса, который побуждал меня к действию. Ни божество, ни какое-либо другое существо не будет руководить моими действиями. Моя жизнь принадлежала мне, и мои решения лежали исключительно на моих плечах. Мне не нужны были боги, которые указывали мне, как жить.

— Пожалуйста, мой мальчик, жажда становится сильнее. — Мой отец перевел встревоженный взгляд на мою мать и брата, и я крепко зажмурился, делая свой выбор.

Если боги отказываются освободить его, мне придется сделать это самому.

Я преодолел расстояние между нами за восемь длинных шагов. Он поднял на меня свое слишком совершенное лицо — лицо незнакомца вместо моего отца. Но я видел, что его душа все еще сияет в его глазах. Он заслужил смерть воина. Он заслужил избавление от этих мучений.

— Мой меч твой. — Он вытащил из-за спины тяжелый клинок и протянул его мне.

Я принял Веном с чувством страха, нарастающим в каждой клеточке моего существа, и взвесил легендарное оружие в руке. Он был тяжелее Бури, хотя и такой же длины.

Моя рука дрожала, когда я сжимал его в кулаке, мое сердце бешено колотилось от неизбежности того, что мне предстояло сделать, и агония пробиралась в мою душу. Я никогда не оправлюсь от этого поступка. Я никогда больше не буду тем человеком, которым был до этого. Боги отклонили мои мольбы, и Восставшие устроили у моей двери пытку, превосходящую всякое понимание.

— Знай, что я выполню это вместе с обещанием исправить то зло, которое было причинено тебе. Восставшие падут, и я не успокоюсь, пока не увижу конец их мерзкого вида, — поклялся я, заставляя себя поднять клинок и держать его наготове над его сердцем.

— Я так горжусь тобой, сын мой, никогда не забывай об этом, — выдохнул отец, и слезы на его щеках вызвали мои собственные. Как я могу это сделать? Как я смогу найти способ жить с этим после? — Ты приведешь наш народ к победе над ними, никогда не сомневайся в этом.

Отец посмотрел на меня глазами, полными сожаления, и я знал, что ему жаль, что он попросил меня об этом. Но я бы никогда не позволил другому взвалить на себя это бремя. Моя любовь к нему делала эту задачу невыполнимой, но она также делала ее только моей.

— Я люблю тебя, — сказал я ему, и рыдания моей матери смешались с криком боли Джулиуса позади меня.

— Я тоже люблю тебя, сынок. — Он кивнул в последний раз, мольба в его глазах была неоспоримой, и я поборол дрожь в конечностях, чтобы наконец предложить ему избавление от боли.

Я тяжело вздохнул, и мои мышцы напряглись, борясь с необходимостью вогнать лезвие в цель.

Богиня с тревогой ждала, что же произойдет, гроза быстро нарастала над нами, сверкали молнии, и ее нетерпение гудело в самом воздухе.

— Я люблю вас всех, — выдохнул отец, и я с усилием опустил руку с криком агонии, рвущимся из моего горла, а мама и Джулиус произнесли ему свои последние слова любви.

— Я освобождаю тебя от этого проклятия, — выдавил я.

Веном пронзил его сердце одним сильным ударом, и он рассыпался пеплом, который закружился вокруг меня, прежде чем подхватиться ветерком и улететь прочь. Величайший человек, которого я когда-либо знал, самый могущественный воин, ходивший по нашим землям, обращенный в ничто проклятием монстров, за уничтожение которых он отдал свою жизнь.

Моя мать закричала у меня за спиной, и я упал на колени, когда мои собственные слезы жгучими струйками потекли по моим щекам.

Над нашими головами сердито прогремел гром, и я обратил свой взор к небесам, когда дождь начал барабанить по моей обнаженной коже.

Настоящий воин не отступает от битвы, — промурлыкала Идун, и я почувствовал, как призрак руки погладил меня по щеке, как будто она гордилась мной за мою роль в той ужасной судьбе, за которой она только что наблюдала. — Ты доказал, что достоин этого, Магнар Элиосон. Я дарую тебе силу уничтожать твоих врагов и вести твой народ к величию.

Когда каждая дождевая капля падала на меня, я чувствовал прилив силы, наполняющий мои вены. Я задыхался от собственного горя, когда мои слезы смешивались с дождем, очищающим мое тело. В моей груди возникла царапающая боль, и я громко застонал, когда на моей плоти начали появляться татуировки, изображающие древние руны, подобных которым я никогда не видел.

Я чувствовал, как богиня вливает в меня свою силу, как будто я был не более чем сосудом, который нужно наполнить. По всему лагерю истребители кричали, когда богиня и их наделила дарами, наша сила росла, в то время как наша боль зарывалась глубоко и оставляла шрамы изнутри.

Но мое горе поразило меня сильнее, чем любой дар, которым она меня одарила, и я поднял голову к небу и взревел от ярости в небеса. Я никогда не забуду, что она вынудила меня к этому, что она отказалась помочь мне, когда я умолял ее сделать это изо всех сил. Но я все равно принял ее дары. Потому что сейчас для меня ничто не имело значения, кроме обещания, которое я только что дал мужчине, которого любил безмерно.

Я хотел избавить землю от Восставших раз и навсегда, и я не умру, пока это не будет сделано.

М

ы последовали за Джулиусом через руины, пока он вел нас по маршруту, который он явно хорошо знал. Я держалась на несколько шагов позади братьев, пока они шли вместе, тихо разговаривая о людях, которых я не знала, и о местах, которых больше не существовало.

Я не завидовала тому, что они проводили время вместе, но это вызвало укол тоски в моем сердце. Их связь была такой сильной, а их любовь друг к другу такой неистовой, что неудивительно, что я скучала по своей сестре больше, чем когда-либо, пока находилась в их компании. Я была чем-то чужим для них двоих. Они нашли друг друга, но я все еще отчаянно искала Монтану.

— Мы прятались под землей, но я не мог сопротивляться солнечному притяжению, поэтому мы поднялись сюда, — сказал Джулиус, оглядываясь через плечо, чтобы напомнить мне, что он не забыл о моем присутствии.

Я оценила этот жест, но знала, что мое присутствие меркнет по значимости рядом с присутствием его брата.

— Мы? — Магнар нахмурился.

— Ах да… Что ж, она была очень последовательна. Всегда ждала твоего возвращения, как послушный маленький щенок. И я знаю, что ты собираешься сказать, но она настаивает, что она на нашей стороне, и нам нужно, чтобы она продолжала контролировать погоду таким образом. — Он указал на небо, и я нахмурилась в замешательстве. Он говорил, что кто-то заставил сегодня светить солнце?

Магнар остановил Джулиуса. — Ты же не хочешь сказать…

— Магнар? — раздался легкий женский голос из тени, и мое сердце тревожно подпрыгнуло, когда я повернулась к нему.

Вампирша стояла на краю широкого двора, в который мы только что вошли. Ее темные волосы ниспадали на плечи идеальными волнами. На ней была крошечная черная ночная рубашка, открывавшая большую часть ее подтянутого тела, а ее полные губы были приоткрыты от изумления.

Моя хватка на Фурии усилилась, но вампирша не сделала ни малейшего движения, чтобы напасть на нас, и солнце, казалось, не беспокоило ее. Я в замешательстве нахмурилась, когда мышцы Магнара напряглись и он сердито сжал кулак.

Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать ее. Когда Магнар показывал ее мне в своих воспоминаниях, я увидела женщину-истребительницу. Фигура, стоявшая сейчас перед нами, явно была вампиром. Более того, она была Элитой.

Воздух наполнился каким-то сильным давлением, и я втянула воздух, почувствовав, что богиня наблюдает за нами. Присутствие Идун коснулось меня, и я почувствовала, что она может заглянуть в глубины моей души. Трудно сказать, понравится ли ей то, что она там найдет, или нет.

— Валентина? — Удивленно спросил Магнар, скользнув взглядом по ее новой форме с нескрываемым отвращением. — Что ты с собой сделала?

— Мы помолвлены, Магнар, — сказала она шелковым голосом, подходя ближе. — И все же ты предпочел проспать сотни лет. Как еще я могла быть рядом, когда ты проснешься? Ты дал обещание жениться на мне.

Звенящий смех заполнил мои уши, и я почувствовала, что Идун все еще была рядом, ее забавляло их общение. От этого звука у меня заныли зубы, а волосы на затылке встали дыбом. Я не была уверена, слышали ее остальные или нет. Никто из них не отреагировал на смех, если и слышал.

— Я предполагал, что ты проживешь свои годы, пока я буду спать, — прорычал Магнар. — Я надеялся, что ты найдешь любовь с кем-нибудь другим.

— Кем-то другим? Но я дала обещание тебе, Магнар. Оно отмечено на моей коже. — Она провела кончиками пальцев по татуировке, которая вилась над ее сердцем, и я поняла, что она была копия той, которую Магнар ненавидел на своей собственной коже.

— Неужели ты думаешь, что я все еще женюсь на тебе? — Недоверчиво спросил Магнар.

Джулиус издал волчий смешок. — Ты говоришь «все еще», как будто ты когда-то был готов пойти на это. Но, я так не думаю.

Глаза Валентины опасно сверкнули, и Джулиус сменил выражение лица, хотя в его глазах все еще плясали искорки веселья.

— Ты дал мне клятву. Или ты забыл о ней из-за своей новой игрушки? — Взгляд Валентины остановился на мне, и вокруг нас повеял прохладный ветерок, как будто сам ветер соглашался с ее не слишком одобрительным мнением обо мне.

— Я не чья-то игрушка, — прорычала я.

Я не доверяла этой кровопийце, кем бы она ни была когда-то, и мне не нравилось, как она смотрела на Магнара, как будто он принадлежал ей.

— Надеюсь, ты не чувствуешь себя особенной. — Она усмехнулась, и ее взгляд, полный презрения, скользнул по мне. — Ты будешь не первой шлюхой, которую мне придется прогнать из его постели.

Мой взгляд на мгновение скользнул к Магнару, но я просто усмехнулась. — Я не его кто-то…

— Ты не будешь так с ней разговаривать, — прорычал Магнар, обрывая меня.

Он снял Бурю со спины и шагнул к Валентине, явно намереваясь покончить с ней сейчас, какое бы прошлое их ни связывало, оно ничего не значило для него перед лицом того, кем она стала.

— Она нужна нам, брат, — тихо сказал Джулиус, положив руку на плечо Магнара, чтобы остановить его продвижение.

— Ты думаешь, мы должны доверять одной из них? Теперь она паразит; они хотят только одного, и с ними нужно сделать только одно.

Во взгляде Валентины мелькнул страх, но она изо всех сил постаралась скрыть его, вызывающе вздернув подбородок.

— Подожди, — выдохнула она, поднимая руку, когда Магнар приблизился к ней. — Ты действительно собираешься нарушить свое слово, данное богине?

— Я поклялся жениться на женщине, а не на кровососущей пиявке. Я также поклялся уничтожить всех существующих вампиров, — ответил он опасно низким голосом. — Я прекратил страдания моего собственного отца почти таким же образом. Что заставляет тебя думать, что я сделаю исключение ради тебя?

— После всего, через что мы прошли вместе? — спросила она, пятясь от него. — Вот как мало ты уважаешь свое слово, данное Идун?

— Это ты нарушила клятву. Ты поклялась уничтожить всех вампиров на этой земле, а не увеличивать их число.

Магнар поднял свой меч, но внезапно замер. Казалось, что его мышцы сковало, и он потерял контроль над своим телом. Джулиус попытался двинуться к нему, но тоже замер, и на его лице отразилась паника. Мое сердце подпрыгнуло, когда я попыталась шагнуть к ним, но оказалась прикованной к месту.

Ощущение, будто ледяная вода пробежала по моим конечностям, и я не могла поднять свой клинок или кулак. Я не могла даже повернуть голову. Все, что я могла сделать, это в ужасе смотреть на Валентину, когда она босиком подошла к Магнару.

Хватка Идун в моей душе усилилась, словно кулак сжимал мое сердце.

— Я говорила тебе, Магнар, ты должен выполнить данное мне обещание, прежде чем я разорву твою помолвку. — Голос Идун эхом разнесся вокруг нас, и дрожь пробежала у меня по спине.

Губы Валентины растянулись в лучезарной улыбке, когда богиня защитила ее от гнева Магнара. Она сократила расстояние между ними, приподнявшись на цыпочки и проведя рукой по щеке Магнара. Гнев пронзил меня, когда я была вынуждена наблюдать, как она лапает его, как будто он был ее собственностью, и все мы ничего не могли сделать, чтобы остановить ее.

— Я так сильно любила тебя, — выдохнула Валентина, глядя ему в глаза, как томящийся от любви щенок, в то время как он просто сердито смотрел в ответ. — У нас могло быть все. Я отдала тебе свое сердце, Магнар Элиосон, но ты разбивал его снова и снова. Это был твой последний шанс.

— Я никогда не хотел тебя, когда ты была смертной, Валентина, — прорычал он. — И если ты действительно хоть на секунду подумала, что я захочу тебя вот такой, то ты глубоко заблуждаешься.

Она зашипела на него, обнажая клыки и показывая чудовище под маской. — Неужели ты думал, что я позволю тебе оставить меня одну, опозоренную и брошенную, пока ты будешь гнаться за славой в будущем?

— Мне плевать, что ты будешь делать. Лишь бы не со мной, — ответил Магнар, и я не смогла сдержать волну удовольствия, которую ощутила, когда его слова задели ее.

— Что ж, раз ты так много отнял у меня, возможно, пришло время мне отплатить тебе тем же, — прошептала она, кладя руку ему на грудь. — А пока прощай, муженек.

Она прижалась к нему еще теснее, наклоняясь, пока ее губы не встретились с его губами. Я могла видеть ярость, танцующую в его глазах, когда она обвила руками его шею, прижимаясь к нему всем телом.

Во мне поднялся дикий гнев, и мне захотелось оторвать ее от него и разбить ее прекрасное лицо о подошву своего ботинка.

Дыхание прошлось по моему затылку, освобождая мышцы от контроля Идун.

Сила потекла по моему телу, когда ярость затопила меня, и я бросилась на Валентину с яростью, готовой поразить ее не бьющееся сердце.

Она услышала мое приближение в последнюю секунду и повернулась ровно настолько, чтобы мой удар пришелся ей в лопатку, а не прикончил ее. Я погрузила Фурию глубоко в ее плоть, и она отвернулась от меня с криком боли.

Я схватила ее за длинные волосы и дернула назад, прежде чем она успела убежать, но Фурия так и остался у нее в спине, поэтому я вместо этого ударила ее кулаком в лицо.

Магнар и Джулиус застыли в объятиях силы Идун, вынужденные наблюдать за ходом нашей битвы, и я ощущала восторг богини от уничтожения вампирши, которая когда-то была истребительницей.

Валентина взвыла, как банши, и обвила руками мою талию, схватив меня так, что мы обе рухнули на землю. Я дернула ее за волосы и вырвала прядь у корней, прежде чем ударить ее достаточно сильно, чтобы сломать ей чертов нос.

Валентина выругалась, умудряясь забраться на меня сверху и сжимая бедра, чтобы удержать меня под собой.

Ее кулак врезался мне в лицо, и я почувствовала вкус крови, когда моя щека столкнулась с моими зубами.

Я сильно ударила ее кулаком в живот, заставляя согнуться пополам, чтобы я могла обхватить руками ее шею.

Я собиралась убить эту психованную сучку.

Я сжала ее так сильно, что что-то хрустнуло, и она откинулась назад, вырвавшись из моей хватки и вскочив на ноги, пока кашляла.

Я тоже поднялась на ноги, сплевывая кровь изо рта, пока кралась за ней, а знание моих предков пронзало меня.

Валентина с шипением вырвала Фурию из своей спины и швырнула в меня. Я увернулась, ухитрившись поймать верный клинок, когда он пролетал мимо моего уха, и дикая ухмылка тронула мои губы.

— Убей ее, — призывал он, страстно желая пронзить ее сердце.

— Как ты научилась так драться? — требовательно спросила она, но я проигнорировала ее вопрос, крепче сжав лезвие и снова бросившись на нее, целясь в сердце.

Глаза Валентины расширились от страха, и она повернулась, чтобы убежать.

Я помчалась за ней, мои ноги быстро ступали по крошащимся обломкам, которые устилали руины, пока она убегала от меня.

Магнар окликнул меня, когда я оставила его позади, застывшего рядом с его братом. Но я не могла позволить ей уйти. Ей нужно было заплатить цену за то, кем она стала. Она умрет за то, что нарушила свою клятву и присоединилась к кровососам. Я не могла остановиться, не могла думать ни о чем другом, кроме как прикончить ее. Это было похоже на то, как будто в моем черепе забил барабан, и я была бессильна сделать что-либо, кроме как двигаться в его такт. Какая-то маленькая часть меня знала, что это безумие, понимала, что мне нужно остановиться, но была ли это сила богов или просто инстинкты, которые моя клятва вложила в меня, я не могла прислушаться к голосу разума. Мне просто нужно было покончить с ней.

Пока Валентина пыталась оторваться от меня, ее мотало из стороны в сторону, а небо начали заполнять серые тучи, и над головой громко прогремел гром. Я подняла глаза, скучая по ощущению солнца на своей коже, когда неестественный шторм усилился, ветер дул вокруг меня, а капли дождя хлестали по моим щекам.

В этом не было никакого смысла, перемена погоды возникла из ничего, но я не могла думать об этом, все мое внимание было сосредоточено на прекращении бессмертной жизни монстра, за которым я гналась.

Я завернула за последний угол и резко остановилась, обнаружив Валентину, стоящую в центре широкого открытого пространства между ветхими зданиями. Мужчина-вампир стоял рядом с ней, его рот приоткрылся в смертоносной улыбке, обнажившей острые клыки. Если это было возможно, он был даже более ошеломляющим, чем Элита, от его красоты захватывало дух. Его каштановые волосы были собраны сзади в аккуратный хвост у основания шеи, а черный костюм выглядел безукоризненно, резко контрастируя с окружающими нас разрушениями.

Интуиция подсказала мне, кем он был, и страх обвился вокруг меня, как гадюка, готовая напасть.

Я стояла лицом к лицу с одним из Бельведеров.

У меня перехватило дыхание, когда мои глаза остановились на его неземной красоте. Такого, как он, не должно было существовать. Он был неестественным, соблазнительным и пугающим одновременно. Мне хотелось развернуться и с криком убежать от него, но он держал меня в плену своего пристального взгляда. И у меня возникло ощущение, что убегать от него было бы гораздо опаснее, чем стоять на месте.

— Как мило с твоей стороны избавить меня от необходимости выслеживать тебя, Келли, — промурлыкал мужчина голосом, гладким, как шелк. — Фамильяр Валентины сказал мне, где тебя найти, но я не ожидал, что ты прибежишь ко мне вот так, — промурлыкал он, и его голос был мягким и манящим.

Маленькая летучая мышь порхала над его головой и на мгновение остановилась на протянутой руке Валентины, когда она ухмыльнулась мне.

Ловушка. Это была ловушка, расставленная у моих ног, и я попалась в нее, как глупый новичок, каким и была.

— Я почти уверена, что это я охочусь за тобой, — ответила я низким голосом, наполненным уверенностью, в которой я не была уверена, что чувствую.

— Так это правда? Ты принесла клятву? — Его глаза загорелись любопытством, когда он сделал шаг ко мне.

Адреналин хлынул по моим венам, но я стояла на месте.

— Может быть, ты захочешь посмотреть, как продвигается мое обучение? — Предложила я, поскольку Фурия практически вибрировал от желания убить этого вампира, который относил себя к королевской семье. Я расширила канал, который соединял меня с моими дарами, позволяя им течь в меня, как никогда раньше, готовясь сразиться с ним, и задаваясь вопросом, хватит ли объединенных воспоминаний моих предков, чтобы сравниться с этим монстром.

— Может быть, ты сможешь показать мне, когда мы поженимся? — Его глаза заблестели, когда скользнули по мне так, что я почувствовала себя обнаженной. Я хотела спрятаться от его взгляда и надеяться, что он забудет, что вообще когда-либо видел меня.

— Я скорее умру, — прорычала я.

Над головой сверкнула молния, осветив разрушающиеся здания. Больше вампиров, чем я могла сосчитать, стояли в ожидании в каждом окне и дверном проеме, и я резко втянула воздух. Страх промелькнул во мне, и я подумала, было бы у меня больше шансов, если бы я все-таки сбежала.

— Ты тот еще экземпляр, — сказал Бельведер, направляясь ко мне. Его движения были плавными и кошачьими, а его мощное тело — машиной, отточенной для убийства. Я уперлась ногами в предвкушении драки, к которой совсем не была готова. Я не позволю ему взять меня. Что бы ни случилось, этот монстр не доберется до меня. — Не думаю, что я когда-либо видел такого красивого человека. Ты согласна, Валентина?

Над головой яростно прогремел гром.

— В ней нет ничего особенного, Фабиан, — пренебрежительно усмехнулась она, но я не упустила раздражения, мелькнувшего в ее глазах при этом замечании.

— Ну же, ревность тебе не идет. Посмотри на цвет ее волос. В эти потрясающие глаза, которые просто хотят впитать в себя весь мир. И на ее рот… я мог бы получить массу удовольствия только от этого рта.

Снова прогремел гром, и яростно поднялся ветер. Я дрожала в своей тонкой рубашке, проклиная потерю куртки, когда с небес хлынул дождь.

— Я понимаю. Ты хочешь трахнуть ее. Тебе не нужно притворяться, что она нечто уникальное в этом процессе. — Валентина посмотрела на меня так, словно я была ответственна за то, что он сказал, и я проглотила страх, который рос во мне. Я была истребительницей. Мне не нужно было бояться таких, как она.

— Кошка прикусила свой язык, Келли? — Спросил Фабиан.

Он, не обращая внимания на проливной дождь, стянул пиджак с плеч и отбросил ее в сторону. Вода быстро сделала его белую рубашку прозрачной, и она неприлично облегала его мускулистое тело. У меня возникло ощущение, что это было сделано специально для меня, и моя губа скривилась в отвращении.

— Мне нечего тебе сказать, кровосос, — прорычала я.

Его глаза горели возбуждением, и он улыбнулся мне так, словно это должно было быть флиртом. Это только усилило мое желание ударить его ножом еще сильнее.

— Поторопись, Фабиан, — встревоженно перебила Валентина. — Кто знает, как долго богиня будет удерживать братьев? Моя сделка с Идун не даст нам много времени.

— С удовольствием, — жадно ответил он.

Фабиан метнулся ко мне размытым движением, которое не поддавалось никакой логике, и я едва успела среагировать, прежде чем он оказался рядом со мной. Он схватил меня за руки, но я уже была готова к этому и врезалась плечом ему в грудь, потеряв равновесие.

Я отдала свое тело воспоминаниям моих предков, когда он снова попытался схватить меня, и я увернулась от него, полоснув Фурией по его горлу, чтобы заставить его отступить на шаг.

Фабиан снова двинулся вперед, но я низко пригнулась и ударила Фурией в его бедро. Он ударил меня ладонью по запястью, и я вскрикнула, когда сила удара разнеслась по моим костям, едва сумев удержать лезвие.

— Келли! — Магнар взревел откуда-то из руин, и мое сердце воспарило, когда я поняла, что его освободили из рук Идун.

— Сюда! — Крикнула я, уворачиваясь от Фабиана.

Он преследовал меня со смертельным желанием в глазах, но мне удавалось уклоняться от его хватки снова и снова, используя все свои дары, чтобы просто держаться подальше от него, не в силах уделить ни единого мгновения попытке напасть.

Он был чертовски быстр.

Краем глаза я заметила, как остальные вампиры выскочили из укрытий, чтобы перехватить Магнара и Джулиуса, и мой маленький лучик надежды угас, когда я стала отступать все быстрее, а мое сердце заколотилось в панике.

Фабиан оттеснил меня назад, заставив отойти подальше от других истребителей. Я закричала ему в лицо, уворачиваясь от его рук и бросаясь на него в отчаянной попытке попасть Фурией ему в грудь, но он двигался так быстро, что я поразила лишь воздух.

Дождь обрушился на нас, стекая по моему лицу и скапливаясь под ногами. Я полоснула клинком по его животу, когда он снова двинулся на меня, но он со смехом отбросил мою руку в сторону, а его рука схватила меня за рубашку и дернула к себе.

— Ну же, ты же знаешь, что тебе не победить меня, любимая. Ты можешь уже прекратить это, — прорычал Фабиан, наклоняясь ко мне, чтобы поцеловать, и его слова омыли мои губы.

Я взмахнула рукой, поднося Фурию к его горлу — близость облегчала задачу, — и он зарычал, поймав мою руку в последнюю секунду и притянув меня к себе еще ближе.

Я попыталась вырваться из его хватки, но его пальцы вцепились в мой локоть, как железо, его хватка была невероятно сильной.

— Отпусти меня, — вздохнула я, и жестокая улыбка заиграла на его губах, когда я взмолилась.

— Вряд ли, любимая. Прекрати сейчас же бороться, и я обещаю, что буду нежен с тобой.

Я смотрела в его насыщенные карие глаза, глядя прямо на монстра, ставшего причиной стольких разрушений, постигших мой вид, и не находила в них ни капли милосердия, ни капли человечности вообще. Для него это была игра. Он рассчитывал только на победу.

Он притянул меня ближе, и я заставила свое тело перестать сопротивляться, когда он притянул меня к себе, позволяя ему думать, что он победил, позволяя ему верить, что он победил меня.

— Так-то лучше, — сказал Фабиан, его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, а затем переместился к горлу.

В тот момент, когда его внимание сосредоточилось на бьющемся пульсе там, я ослабила хватку на Фурии в той руке, которую он держал неподвижной, и поймала его другой, направляя к его сердцу движением настолько быстрым, что победа пронеслась в моей душе за вдох до того, как я успела нанести удар.

Фабиан отпрянул от меня в последнюю секунду, не дав мне прицелиться, но лезвие все равно глубоко вошло ему в живот.

Ярко-красная кровь хлынула на мою руку, когда он отшвырнул меня из своих объятий. Я отшатнулась, но сумела удержаться на ногах.

— Черт, — прошипел Фабиан, когда Фурия обжег его кожу, а запах дымящейся плоти наполнил воздух между каплями дождя.

Я не стала ждать, пока он вытащит клинок, я просто повернулась и побежала.

Мои ботинки топали по глубоким лужам, разбрызгивая грязную воду по ногам, пока я бежала так быстро, как только могла, не отрывая взгляда от Магнара и Джулиуса, где они сражались с ордой вампиров, разделявших нас. Я просто должна была добраться до них. Они были единственным, что имело значение.

Я помчалась к ним, оплакивая потерю Фурии, когда мчалась по бетону, вздрагивая, когда над головой яростно прогремел гром, и молния присоединилась к нему с диким ударом по небу.

Буря описал высокую дугу над толпящимися телами, когда Магнар проревел, и мое сердце наполнилось надеждой. Он был так близко. Мне нужно было только добраться до них двоих, и я знала, что мы сможем выбраться отсюда с боем, какими бы невероятными ни казались шансы.

Из ниоткуда мое лицо столкнулось с чем-то невероятно твердым, и я вскрикнула, когда сильные руки схватили меня, удерживая на ногах.

Я попыталась высвободиться, подняв взгляд на нападавшего и обнаружив, что другой Бельведер смотрит на меня сверху вниз, в его ярко-голубых глазах вспыхнуло любопытство. Его светлые волосы были убраны назад в мальчишескую прическу, а губы растянулись в веселой улыбке, когда он сопротивлялся моим попыткам вырваться от него.

— Попалась. — Он ухмыльнулся.

Он прижал меня к своей груди, удерживая на месте одной рукой, одновременно доставая что-то из кармана.

Я вскрикнула, когда заметила иглу, и начала биться в его хватке с еще большей силой, выкрикивая проклятия в его адрес, пиная, ударяя кулаками и пытаясь раскроить свой череп о его нос. Когда это не помогло, я прикусила его руку, там, где он держал меня, почувствовав что-то приторно-сладкое, когда прокусила кожу. Я сплюнула, чтобы избавиться от его крови, и он воткнул иглу мне в шею в промежутке между двумя ударами сердца.

— Прости за это, — пробормотал он, когда мои конечности против моей воли расслабились, а сердце забилось в груди, как колибри. — Мы снимем проклятие вместе. Вот увидишь.

— Нет, — выдохнула я, когда темнота заволокла мое зрение, и он притянул меня в свои объятия. — Нет…

Я

сидела рядом с Эриком на кремовом диване в спальне, которую мне отвели в его доме, воздух между нами был густым. Я надела новую рубашку, и он тоже, хотя, клянусь, я все еще чувствовала руки Андвари на своей коже.

В моем сердце был глубокий страх, что я предаю своего отца, находясь здесь с Эриком. Плюнула на его могилу после того, как он погиб от рук вампира, но я не могла позволить своим мыслям опуститься в ту кроличью нору. Это привело бы только к отчаянию, а мне нужно было сосредоточиться.

— Думаю, тебе пора сказать мне, где Валентина, — сказал Эрик.

— Я думаю, тебе пора перестать командовать.

Он разочарованно выругался. Я явно действовала ему на нервы и не собиралась останавливаться.

— Я выполнил свою часть сделки, — отметил он.

— Не все. Мне все равно нужно вернуться к Джулиусу.

Брови Эрика резко сошлись на переносице. — Ты сказала, что мы снимем проклятие вместе.

— И мы это сделаем. Но это не значит, что я останусь здесь.

Он зарычал, обнажая клыки, когда боролся с моими словами, и у меня не было ни малейшего желания пытаться успокоить его. Он должен был понять, что больше не является главным, и, возможно, он смог бы справиться со своими собственническими проблемами, пока он этим занимался.

За окном прогремел гром, и сверкнула молния, привлекая наше внимание. Мое сердце бешено заколотилось, и я вскочила на ноги, выбегая на балкон, когда пелена дождя захлестнула дом.

— Нет, — выдохнула я в ужасе, распахивая дверь и выходя наружу.

Холодный ветер бил меня по щекам, когда я смотрела на город, и капли дождя били по мне, каждая из них была подобна холодному поцелую железа на моей коже. Тучи были самыми густыми над руинами и, казалось, собирались в опасный шторм, обещая мне гибель.

Эрик присоединился ко мне, и его ладонь легла на мою руку, его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья. Я вздрогнула, внезапно почувствовав себя в ловушке, и выдернула руку из его объятий. Если Валентину поймали, значит ли это, что Джулиуса тоже поймали? Или что, если он лежит где-нибудь среди обломков, а его тело безжизненное и холодное?

Мной овладела паника, и я попятилась от Эрика, когда он повернулся ко мне со штормом, отразившимся в его глазах. У меня больше не было никаких рычагов воздействия на него, и мой мир дико выходил из-под контроля.

В кармане у него зазвонил телефон, и он достал его, поднеся к уху, не сводя с меня глаз.

— Фабиан? — он коротко ответил.

Через мгновение он прижал большой палец к экрану, и из телефона раздался голос его брата.

— …с тех пор как ты исчез с лица земли этим утром, остальные из нас занимались спасением всего города.

— Ты нашел Валентину? — Предположил Эрик, и я сделала еще один тревожный шаг в сторону от него, волосы у меня на затылке встали дыбом. Но я не убежала, потому что мне нужно было знать, все ли с Джулиусом в порядке. Что он не умер из-за плана, который мы разработали вместе.

— Да, она сбежала от истребителей. — Он сделал ударение на «Й» в конце слова, и у меня перехватило горло.

— Истребителей? — Эрик зарычал, и напряжение сковало его челюсти.

— Похоже, Джулиус воссоединился со своим братом Магнаром. Они все еще на свободе, но, без сомнения, мои обращенные достаточно скоро принесут нам их головы.

У меня перехватило дыхание. Если Магнар добрался до города, означало ли это, что Келли тоже добралась? Осталась ли она с ним? Нашла дорогу сюда?

Фабиан продолжил: — Я надеюсь, ты готов к завтрашней свадебной церемонии. Мне сообщили, что Монтана вернулась к тебе.

— Свадьба отменяется до тех пор, пока истребители не будут задержаны, — прорычал Эрик.

— О, ты действительно больше не командуешь, брат. Свадьба состоится, придешь ты на нее или нет.

— Майлз форсирует события, не так ли? — Спросил Эрик.

— Да, и я тоже. В конце концов, я решил взять невесту, — задумчиво произнес Фабиан, и что-то поползло у меня по спине, говоря мне остерегаться.

Кошмар сердито загудел у меня в кармане, как будто почувствовал приближение опасности.

— О чем ты говоришь? — Рявкнул Эрик. — Придворных больше нет…

— Теперь есть. Я схватил Келли Форд. И она настоящая красавица, Эрик. Ты же знаешь, как я отношусь к блондинкам.

Мой мир накренился и погрузился в полный хаос. Мой пульс вышел из-под контроля, и паника охватила меня, как рука судьбы, обхватившая мою душу.

Я бросилась к Эрику, вырывая телефон у него из рук. — Где моя сестра, ты, кусок дерьма?

Из устройства раздался смех Фабиана. — Привет, Монтана. Тебе действительно следовало выбрать меня, тогда мы не оказались бы сейчас в такой ситуации, не так ли? Неважно. Твоя сестра такая же красивая. И, клянусь богами, она вспыльчивая.

— Я хочу ее видеть, — потребовала я.

— Нет ни малейшего шанса, что это произойдет, — сказал Фабиан. — Она под замком до тех пор, пока завтра не пойдет к алтарю.

Я крепче сжала телефон, моя ярость выходила из-под контроля. Эрик вырвал его у меня из рук, когда с моих губ сорвалось еще больше проклятий, и поднял его, чтобы обратиться к самому Фабиану.

— Ты рассказываешь мне это, чтобы разозлить меня? — Холодно спросил Эрик. — Потому что, на самом деле, я доволен. Я поговорил с Андвари, и он, наконец, подтвердил, что у нас все-таки должны быть дети от тех, в ком течет кровь истребителей.

Мои брови приподнялись в шоке, когда я уставилась на него, не понимая, какого черта он затеял, солгав.

Прошла минута молчания, прежде чем Фабиан ответил. — Значит, ты будешь на свадьбе?

— Конечно, я буду, — легко согласился Эрик. — Тогда посмотрим, кто первым снимет проклятие.

Он повесил трубку, и я уставилась на него в замешательстве, но больше всего в страхе. Потому что я только что снова стала его пленницей, невольной невестой, собирающейся выйти замуж за принца вампиров, и ничто не могло спасти меня.

— Бунтарка… — Он повернулся ко мне, и я сделала шаг назад. — Не убегай, — предупредил он, но эти слова меня погубили.

Я повернулась и побежала обратно в дом так быстро, как только могла двигаться.

Я добралась до коридора прежде, чем он столкнулся со мной, но я была готова, дотянувшись до Кошмара и развернувшись, когда он прижал меня к стене. Кошмар руководил моими движениями, и лезвие коснулось его горла, я оскалила зубы, когда пальцы Эрика сомкнулись вокруг моего запястья, удерживая меня от удара. Хотя я не была уверена, что действительно сделала бы это.

— Послушай меня, мы собираемся спасти твою сестру, — яростно сказал он.

— Чушь собачья, — огрызнулась я.

— Как ты думаешь, почему я солгал Фабиану? У меня есть идея.

— Я больше не собираюсь ввязываться в твои игры, Эрик. Моя сестра у Фабиана, и я сделаю все, чтобы защитить ее.

— Тогда ты поверишь мне, потому что я — ключ к спасению ее от Фабиана, — яростно сказал он, и мое сердце начало наполняться надеждой. — Просто, возможно, нам сначала придется пожениться.

— Что?! — Я закричала, любая надежда, которая у меня была, разбилась вдребезги в одно мгновение.

— Мои лучшие люди будут завтра на свадебной церемонии. Я обговорю с ними детали того, как мы вывезем ее тайком. До этого мы к ней и близко не подойдем. Это твой лучший шанс.

Я замолчала, мое сердце колотилось так сильно, что я не сомневалась, что он мог его услышать. Келли была зажата между четырьмя нерушимыми стенами, но Эрик предлагал ей дверь, через которую можно было пройти, если только я смогу довериться ему. И действительно, какой еще выбор у меня был теперь, когда Валентину поймали? Если была хоть малейшая надежда спасти Келли, я должна была воспользоваться ею. Я бы сделала все, чтобы увидеть ее свободной. Дело в том, что у Фабиана была моя сестра, и он собирался заставить ее выйти за него замуж. После этого… Я вздрогнула, не в силах вынести мысли о его скользких руках, ласкающих ее всю.

Я стиснула зубы, спокойно глядя на Эрика, пока принимала решение, молясь не пожалеть об этом.

— Предложение принято, — мрачно сказала я.

Он приподнял бровь, и в его глазах промелькнуло удовлетворение, за которое мне захотелось его ударить.

— Хорошо, — официально сказал он, отступая назад, и я опустила Кошмар на бок.

Он повернулся, направляясь обратно в мою комнату, и я последовала за ним.

— Это только для того, чтобы помочь моей сестре, — повторила я.

— Конечно. — Он подошел к деревянному шкафчику, достал бутылку красного вина и два бокала.

Я прищурила глаза. — Что ты делаешь?

— Это называется — налить напиток. — Он наполнил стаканы красной жидкостью и протянул один мне, пока я сухо смотрела на него.

Я не взяла его, уставившись на напиток, когда острый аромат ударил мне в нос, на мой вкус, он слишком напоминал кровь.

— Я считаю, что лучшие планы часто строятся за выпивкой. — Он опустился на стул и поставил мой бокал на стол, но в моих венах было слишком много дикой энергии, чтобы тоже сесть.

— Ты действительно собираешься помочь мне спасти ее? — Подозрительно спросила я, пристально глядя на него, чтобы увидеть, смогу ли я обнаружить ложь в его глазах.

— Да, — сказал он, потягивая вино. Почему он был так чертовски спокоен? Часто ли он делал предложение женщинам и планировал попытки спасения?

— И? — Спросила я, думая о Келли. О том, что она застряла с Фабианом. Оставит ли он ее в покое до завтра?

Я зажмурила глаза, пытаясь прогнать ужасные образы, всплывающие в голове.

— Сделай вдох, — скомандовал Эрик.

— Я не могу, — простонала я. — Что, если его руки уже повсюду на ней? — Я выплюнула эти слова, и жар разлился по моим венам.

Кошмар шептал мне на ухо обещания его смерти, и у меня возникло желание выполнить их как можно быстрее.

Я иду, Келли. Держись.

— Он не с ней. Он с Майлзом и Клариссой. Я слышал их разговор, когда отвечал на звонок.

— И что? Он может пойти к ней прямо сейчас, — настаивала я.

Эрик поджал губы, затем достал телефон и набрал сообщение так быстро, что оно было отправлено меньше чем за секунду. — Майлз будет держать ее подальше от него до завтра.

— Ты уверен?

— Да. Он всегда следил за тем, чтобы к женщинам не прикасались до окончания свадьбы. Я доверяю Майлзу в этом — несмотря на то, что он не хочет слушать меня о пророчестве. Вся эта история с браком и детьми нелепа, но он настаивает, что это ключ к снятию проклятия. У бедняги нет других зацепок, и я знаю, что он ненавидит каждую секунду этого, но он в отчаянии. — Он устало нахмурился. — Это значит, что он не позволит Фабиану причинить ей боль. Он проследит, чтобы правила соблюдались.

Я кивнула, у меня было еще несколько подходящих слов для выражения того, что я думаю об их ритуале. Варварский. Чудовищный. Бесчеловечный.

— Итак, что мы собираемся делать? — Спросила я, чувствуя, как в животе у меня завязывается узел.

Эрик провел большим пальцем по губам, глубоко задумавшись. — Должно появиться окно возможностей после того, как будут приняты брачные обеты и твою сестру приведут в покои Фабиана. Мои обращенные могли бы забрать ее силой.

Сомнения захлестнули меня. Если он это сделает, что тогда случится с Келли? Даже если бы Эрику удалось спасти ее от замужества, она все равно осталась бы пленницей в городе.

— И отпустить ее? — Я надавила.

Он заколебался. — Она — ключ к пророчеству, как и ты.

— Она не может остаться в городе. Она поможет, если мы попросим ее, но не силой.

— Монтана…

— Эрик, — прорычала я.

— Давай просто заберем ее. Отвезем в безопасное место, а там разберемся.

Я медленно кивнула, притворяясь, что меня это устраивает, но мои мысли вернулись к Джулиусу и Магнару. Они наверняка помогут, если я их попрошу? В глубине души я знала, что не могу допустить, чтобы они причинили вред Эрику… Но, если они смогут вырвать Келли из рук вампиров, я должна заручиться их помощью.

— Хорошо, — сказала я, мой язык отяжелел, когда я смирилась с тем, что собиралась сделать. Что я должна была сделать, чтобы помочь Келли.

— Ты можешь доверить мне справиться с этим? — Спросил Эрик. — У меня одни из самых сильных обращенных в городе. Они смогут забрать ее.

Я кивнула. По какой-то причине я действительно верила, что он попытается спасти ее от Фабиана. Но этого было недостаточно. Я должна была полностью увести Келли от вампиров.

— Во сколько состоится церемония? — Спросила я, думая о телефоне Валентины в моем кармане и о том, что я собираюсь сделать, как только у меня появится минутка наедине.

— В полдень, — сказал он. — В соборе Святого Патрика. — Он бросил на меня мрачный взгляд, и мое сердце бешено заколотилось о ребра. — Ты уверена, что готова к этому? Это будет рискованно, но я защищу тебя ценой своей жизни, бунтарка. Ты знаешь это, не так ли?

— Я знаю, — прошептала я. И мысленно я добавила: «и я сделаю все, чтобы защитить свою сестру».

***

Эрик оставил меня принять душ, пока договаривался со своими людьми на завтра. Пар клубился вокруг меня, когда я завернулась в полотенце и достала телефон из кармана своих сложенных джинсов. Эрик был внизу, и я включила душ, чтобы скрыть свой голос, когда позвонила Джулиусу.

— Черт возьми, Монтана, ты в порядке? — он ответил, и пузырь облегчения вырос во мне, зная, что с ним действительно все в порядке.

— Я в порядке. Хотя я слышала о Келли…

На заднем плане раздался грохот, и Джулиус вздохнул. — Да, Магнар сходит с ума — он продолжает все ломать.

Меня поразило, насколько сильно Магнар, должно быть, заботился о Келли. — Как ты думаешь, он сможет собраться с силами для попытки спасения?

— Да, но мы здесь в неведении, Монтана. Мы понятия не имеем, где Келли и что планирует Фабиан.

Я перевела дыхание, мое сердце бешено заколотилось, когда я рассказала, что происходит. — Фабиан собирается жениться на ней завтра. Я тоже буду там…с Эриком.

— Клянусь богами, — вздохнул Джулиус, и я услышала другой грубый голос, требующий услышать, что я сказала. — Подожди минутку, брат, — пробормотал он, затем снова обратился ко мне. — Ты знаешь, где?

— Да, но, Джулиус, сначала ты должен мне кое-что пообещать.

— Что? — спросил он.

— Ты не можешь навредить Эрику. Ни один из вас. Если ты придешь на церемонию, ты должен спасти Келли. Делай все, что в твоих силах, чтобы вытащить оттуда мою сестру. Но ты не можешь прикоснуться к нему.

Джулиус что-то пробормотал себе под нос. — Это большая просьба.

— Я знаю, — вздохнула я, мое горло сжалось от того, в чем я непреднамеренно призналась. — Но ты должен пообещать мне.

Я почти слышала, как жужжат шестеренки в голове Джулиуса, прежде чем он ответил. — Хорошо. Но это разовая сделка. Если Магнар или я снова перейдем дорогу этому ублюдку, мы не будем сдерживаться.

— Поняла, — выдохнула я. — Но завтра, несмотря ни на что, Эрик должен быть в безопасности.

— Ты же знаешь, что ты сумасшедшая, верно?

— На всю голову, — согласилась я. — Ты можешь проклинать меня за это, когда я увижу тебя снова.

— Договорились, — прорычал он, и я почувствовала, что он человек слова. Я могла доверить ему свою жизнь. И жизнь Эрика тоже. Хотя бы в этот раз. — В полдень в соборе Святого Патрика состоится церемония. Я не знаю, где именно, но…

— Я найду его на карте, — оборвал он меня. — Ты знаешь что-нибудь еще?

— Нет, — честно ответила я. — Но я уверена, что там будет много вампиров. Ты должен быть осторожен.

— И ты тоже, Монтана. Будь в безопасности. И когда мы появимся, у меня есть билет оттуда и для тебя.

— Спасибо тебе, Джулиус.

— Увидимся завтра, девица, — сказал он, но без тени игривого тона, который он обычно использовал.

— Тогда до встречи, — прошептала я, вешая трубку и делая глубокий вдох.

Зеркало на стене запотело, и я обрадовалась, опасаясь, что Андвари может прятаться за ним и наблюдать за мной.

Я вздрогнула, собирая свою одежду и телефон. Если Эрику придет в голову расспросить меня о том, использовала ли я его, чтобы связаться с истребителями, мне придется солгать, и солгать чертовски хорошо.

Направившись в спальню, я положила одежду в корзину для белья и спрятала телефон под кровать.

Я нашла мягкие спортивные штаны и футболку и натянула их, думая о предложении Джулиуса освободить и меня. О том, что мне предстояло сделать завтра.

Мир за окном был темен, и дождь злобно стучал по стеклу. Где бы ни была Валентина, я чувствовала, что она чем-то разгневана. Неужели она тоже попала в плен к Фабиану?

Я подумала, не пойти ли поискать Эрика, и направилась к двери, но не успела я подойти ближе, как в нее постучали. Я была почти уверена, что это был первый раз, когда он постучал, и это вызвало легкую улыбку на моих губах.

Я открыла дверь и обнаружила его там с растрепанными черными волосами, как будто он провел по ним рукой.

— Все готово к завтрашнему дню, — сообщил он, и мои плечи опустились от облегчения.

Так или иначе, я собиралась увести Келли от Фабиана. Имея наготове два плана, я не могла потерпеть неудачу.

— Тебе нужно немного отдохнуть, — сказал Эрик, отступая, но я поймала его за руку.

Вот и все. Конец. Одна последняя ночь с ним, а завтра я сбегу с Келли, как только у меня появится шанс. Для меня не было другой судьбы, кроме этой. Мы с моей близняшкой мечтали о свободной жизни столько, сколько я себя помню, и пришло время нам осуществить это. Но даже с этим решением, ясным, как маяк, в моем сердце, мне все равно было больно осознавать, что я, возможно, никогда больше не увижу Эрика после завтрашнего дня. Возможно, иногда правильные решения ранят глубже всего.

— Останься. — Слово сорвалось с моих губ, и по коже побежали мурашки.

— На ночь? — спросил он, и я поняла, что он говорит о гораздо большем.

Кровь забурлила у меня в жилах, и я кивнула, отпуская его руку и отступая назад. Он задержался в дверях, разглядывая порог, как будто знал, как тяжело его переступить, так же четко, как и я. Но я протянула приглашение. Ему нужно было только принять его.

После сегодняшней ночи я никогда не смогу озвучить это желание. Это будет моим самым темным секретом, крестом, который придется нести в одиночку. Но он всегда будет моим воспоминанием, к которому можно вернуться, тьмой, обмакнутой в мед.

Он прошел вперед и с резким щелчком закрыл за собой дверь. Напряжение разлилось по комнате, проникая в каждое крошечное пространство внутри меня.

Я открыла рот, пытаясь сообразить, что сказать. Возможно, сказать ему, что я девственница, было бы сейчас отличной идеей, но слова не шли с языка, и Эрик подошел ближе, убирая прядь волос с моей шеи. Я не фантазировала о своей девственности в каком-то сказочном смысле, но если я хотела провести какие-то границы, то сейчас было самое время. Сказать, чего я хотела, как далеко это могло зайти. Но я и сама не была уверена в ответах на эти вопросы. Я была зажата между двумя сильными эмоциями. Одна говорит мне отдать ему всю себя, другая говорит мне держаться как можно дальше.

— Почему ты так смотришь на меня, бунтарка? — задумчиво спросил он, и его низкий тон наэлектризовал каждую клеточку моего тела.

На щеках заиграл румянец, но я выдержала его взгляд, отказываясь трусить от этих потребностей внутри меня. Я словно ждала разрешения делать то, что хочу, вместо того чтобы делать то, что должна. Потому что «должна» было ясно написано горящими буквами в моем сознании. Я должна сказать ему, чтобы он уходил. Я должна держаться подальше. Я должна похоронить эти желания и никогда, никогда не позволять им всплыть снова. Но в желании… таился дьявол. В искушение во всем его прекрасном, разрушительном великолепии.

И это была всего лишь одна ночь, — это было все, о чем я могла просить…

Встав на цыпочки, я переплела пальцы у него на шее, и волна тепла заскользила по моему позвоночнику, как жидкий огонь.

Он обнял меня за талию, проводя большими пальцами по моей обнаженной коже, когда моя рубашка задралась. Я глубоко вздохнула, когда желание собралось во мне и заряженная энергия разлилась по каждому дюйму моего существа.

— Ты должна сказать мне, чего ты хочешь, потому что я не собираюсь принимать решение за тебя, — сказал он, и его голос загрохотал во мне.

— Я думаю… Я хочу тебя, — прошептала я, как будто сами боги могли склониться так близко, чтобы украсть мой секрет и рассказать его миру.

— Ты думаешь, что хочешь меня? — эхом отозвался он с ухмылкой.

— Не будь придурком. — Я нахмурилась, и он издал легкий смешок, наполненный радостью, которую я редко в нем видела.

— Продолжай, бунтарка. Твои грязные речи великолепны.

Я шлепнула его по руке, но он просто ждал, пока я продолжу.

— Я действительно хочу тебя, — сказала я более твердо, впиваясь ногтями в его руки.

Выражение его лица не было ничем иным, как злодейским, когда он наклонился, схватил меня за бедра и приподнял так, что мне пришлось обвить ногами его талию, чтобы удержаться. Он резко развернулся и прижал меня к двери, и от удара у меня перехватило дыхание.

— Я думаю, ты блефуешь, — прорычал он с мрачной улыбкой, от которой у меня скрутило живот узлом.

Прежде чем я успела ответить, он припал ртом к моей челюсти, оставляя огненные поцелуи в уголках моих губ. Я запустила руки в его волосы, но он отказался целовать меня как следует, скользя по моим губам и двигаясь вверх по другой стороне моей челюсти в сладкой пытке. Когда его клыки задели мою кожу, смесь страха и возбуждения заставила мое сердце бешено колотиться, а внутренности сжались от желания.

— Я не блефую. — Я попыталась повернуться к его губам, но он отстранился с голодным выражением в глазах.

Он отпустил меня без предупреждения, и мои ноги с глухим стуком коснулись половиц. — Ты уверена? Потому что я был чертовски плохим ублюдком.

— И твои ублюдочные дни закончились? Великий Эрик Бельведер исправился? — Поддразнила я.

— Исправился? — он усмехнулся. — Для меня сейчас нет никакого исправления. Но… я также отказался от попыток стать лучше много лет назад, и я думаю, что пришло время попробовать снова.

— Мне нравится, когда ты стараешься. — Я провела костяшками пальцев по его щеке, прохладное прикосновение его кожи заставило мой пульс учащенно забиться. Его глаза были морем пепла, в них таился груз воспоминаний, и бремя, которое я никогда не узнаю.

— Когда ты впервые увидела меня, тебе было страшно? — спросил он.

— Я была в ужасе, — прошептала я, опуская руку.

— А теперь?

— Я боюсь того, что ты сделал, и того, что ты еще можешь сделать. Но я не боюсь тебя.

— Как ты думаешь, почему?

— Потому что… — У меня перехватило горло от ответа, не давая ему вырваться.

— Ну же, бунтарка. Ты никогда раньше не прикусывала язык. — В его глазах сверкнуло веселье, и я поджала губы.

— Потому что ты не причинишь мне вреда, — сказала я с уверенностью.

Он кивнул. — Я бы защитил тебя в этой жизни и в следующей. Ты дала мне бесчисленное множество причин обожать тебя, но мне еще предстоит понять, почему ты так смотришь на меня.

— Я никогда не встречала никого, кто мог бы спорить со мной так, как ты, — сказала я, и эмоции забурлили в моей груди. — Или кого-то, кто так раздражающе бесстрастен ко всему.

Он нахмурился, словно это было все, что я могла о нем сказать, но я продолжила, раскрывая причины, по которым он был мне нужен, как для себя, так и для него. Выпустив все это из головы, я почувствовала разрядку, о которой даже не подозревала, что она мне нужна.

— Потому что, что бы ты ни говорил, я видела, как ты борешься за то, чтобы быть не просто монстром. У меня были с тобой светлые моменты, которые показали мне, кем ты был до того, как проклятие пустило в тебе корни. И хотя ты упрям, груб и иногда заставляешь меня кричать, ты первый, кто пробудил меня от моих грез наяву. Я не хочу убегать в свои мысли, когда ты в комнате. Я так отчетливо ощущаю себя здесь, бодрствующей и живой. Когда я с тобой, я могу чувствовать… все.

Он поцеловал меня, запустив руку в мои волосы и притянув ближе, и наши языки встретились в пылком поцелуе.

Я потянулась к верхней пуговице его рубашки, прерывая наш поцелуй, так что наши глаза встретились. Его горло дернулось, когда он увидел, как я расстегиваю пуговицы. Когда я расстегнула последнюю, моя рука коснулась его прохладной кожи, а глаза проследили за твердой линией его мускулистой груди, рельефным прессом и темной дорожкой волос, которая исчезала под поясом.

Он сбросил рубашку, позволив ей упасть на пол, и я окинула взглядом его до боли совершенное тело, силу, исходящую от каждого бугорка его мышц, до серебристых шрамов, которые говорили о насилии, с которым он когда-то столкнулся со стороны своих врагов. Мои кончики пальцев скользнули к шраму в форме полумесяца на его животе, и его мышцы напряглись, когда я провела по его форме большим пальцем. Боль в моей груди усилилась при мысли о том, что кто-то полоснул лезвием по его коже, но эта мысль была настолько дико противоположна моему воспитанию, что узел вины затянулся в моей груди. Моя семья и я были рабами таких, как он, и теперь я вручала себя одному из них, а мое сердце билось из-за него так, как никогда не должно было биться.

Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и мои сомнения улетучились так же быстро, как отступающий шторм. В его глазах было спокойствие, которое я тоже чувствовала глубоко в своей душе, как будто быть так близко к нему было каким-то образом правильно, что бросало вызов всем доводам разума. Мое сердце забилось сильнее из-за него, желая быть ближе, и я знала, что какая-то часть меня влюбилась в него, и эта часть разобьется вдребезги в тот момент, когда я убегу.

Но сейчас я все еще была здесь, с ним, и не хотела терять ни минуты, сопротивляясь зову своего сердца.

Кроме того, это была всего лишь сегодняшняя ночь, часы уже превратились в пыль, и скоро они будут забыты всеми, кроме нас. Что значила всего одна ночь во всей моей жизни?

Он засунул палец за мой пояс и потащил меня за собой, направляясь к кровати с выражением язычника в глазах.

Я потянулась, чтобы поцеловать его снова, но он оттолкнул меня, повалив на кровать.

— Засранец, — выругалась я.

Его глаза загорелись игрой, правила которой знал только он. — Я знаю все способы, которыми я хочу тебя, и в каком порядке.

— И я должна подчиняться как хорошая девочка? — Я усмехнулась, вскакивая на ноги, так что теперь стояла на кровати, глядя на него сверху вниз.

— Полагаю, тогда ты была бы не той бунтаркой, которую я знаю, — задумчиво произнес он.

Я стянула с себя рубашку, расстегнула бюстгальтер, выпуталась из него и отбросила все это в сторону. У Эрика перехватило дыхание, пока он смотрел, и я выскользнула из брюк и трусиков, отбросив и их тоже. Это было похоже на силовой прием, но, когда его глаза прошлись по каждому дюйму моей обнаженной кожи, мне потребовалось немало усилий, чтобы сохранить самообладание.

Он потянулся ко мне с голодным стоном, но я шлепнула его по руке, заставив вместо этого зарычать.

— К концу этого ты будешь умолять меня, — предупредил он. — Ты не будешь главной, когда будешь подо мной.

— Я думаю, тебе нужен урок подчинения, — сказала я с игривой ухмылкой.

— О, неужели? — сухо спросил он, делая шаг вперед, который говорил о том, что я всего в нескольких секундах от того, чтобы потерять преимущество. Его пристальный взгляд продолжал скользить по моей плоти, и его аппетит ко мне был очевиден. — Черт, ты совершенна. И ты прибавила в весе.

Я опустила взгляд на свое тело, застигнутая врасплох этим комментарием. Он был прав: я выглядела гораздо менее тощей, чем когда меня привезли в Нью-Йорк. Трехразовое полноценное питание вместе с любыми закусками, какие я пожелаю, пошли мне на пользу, но это только напомнило мне о том, чего мне когда-то не хватало.

Мои мысли пришли в замешательство, и Эрик воспринял минуту молчания как приглашение, плавно переместился на кровать, обхватил мою талию и сжал кожу на ней.

— Больше никаких голодающих людей. Я обещаю тебе, — поклялся он. — Это началось с тебя, но на тебе не закончиться.

— Это не изменит того, что сделано, — выдохнула я.

— Нет, мы можем только начать с того места, где находимся. Прошлое уже написано, но нам предстоит написать то, что будет дальше.

— Что на тебя нашло? — Я покачала головой в безумном замешательстве.

Он только ухмыльнулся, а затем толкнул меня так, что я упала на кровать под ним, снова взяв надо мной контроль. Он склонился надо мной, целуя мой живот и заставляя меня задыхаться, когда он вжал руки в простыни, мышцы его плеч красиво напряглись, когда он потянулся ртом к моей сердцевине.

— Меньше разговоров. Я хочу, чтобы ты кричала, — пробормотал он мне в кожу.

— Если ты думаешь, что я собираюсь просто… — Мои слова превратились в дикий стон, когда он провел языком по моему клитору долгими поглаживаниями, от которых по мне пробежала дрожь удовольствия.

— О Боже, — выдохнула я, и он сделал это снова, его прохладный язык был как оружие против моей плоти, обезоруживая меня каждым движением и заставляя подчиниться.

Он лениво мучил меня, как будто наслаждался каждым подергиванием моего тела и тем, как я извивалась каждый раз, когда он проводил языком по этому чувствительному месту.

— Лучше, — прокомментировал он, и я открыла рот, чтобы упрекнуть его, но он был готов к этому, проведя языком по мне быстрым движением, которое заставило меня вскрикнуть. Он продолжал в том же духе, и мое тело начало дрожать и напрягаться, мои бедра обхватили его голову, и я подталкивала его каждым движением своих бедер. Ничто и никогда не было таким приятным, его рот на мне был таким чертовски совершенным, что я хотела, чтобы это никогда не прекращалось.

Моя спина выгнулась, когда я с криком кончила, а его имя завертелось у меня на языке, мое тело было слишком горячим, волны электричества исходили от этого идеального места, пока он продолжал набрасываться на меня, как будто я была его любимым блюдом.

— Черт, это было… — Я прикрыла глаза рукой, переводя дыхание и пытаясь прийти в себя.

— Это была твоя разминка, — сказал он, хватая меня за бедра и заставляя нас перекатиться так, чтобы он оказался подо мной.

Я ахнула, мои руки взметнулись, чтобы удержаться, когда я оказалась на нем сверху, мои бедра были раздвинуты над его лицом. Его руки сжали мою задницу, заставляя меня оседлать его язык, и я ухватилась за подушки для опоры, а мой клитор был слишком чувствительным после его первого нападения на меня.

— Эрик, — выдохнула я, пытаясь приподнять бедра, но его пальцы сильно сжались, удерживая меня и немного наклоняя вперед, чтобы он мог скользнуть в меня языком. — Черт.

Он водил языком туда-сюда, и я не могла не поддаться его ритму, каждая частичка моего естества пульсировала, горячая и такая влажная. Его пальцы скользнули между моих ягодиц, и я даже отдаленно не была готова к тому, что он снова скользнет языком по моему клитору и введет два пальца в мою киску. Мое тело взяло верх, мои бедра начали раскачиваться взад-вперед, пока я трахала его руку, и этот ноющий жар снова разгорелся между моих бедер, ища освобождения.

Его язык не замедлился, двигаясь по мне твердо и быстро, и чувствительность уступила место чистому экстазу.

Мои пальцы впились в подушки, колени впились в простыни по обе стороны от его головы, и я превратилась в животное, когда следовала потребностям своего тела, терзаясь о его рот. Другой рукой он ввел в меня еще два пальца. Моя киска сжалась вокруг него, пульсируя каждый раз, когда он вводил их в меня, растягивая меня и заставляя привыкать принимать так много сразу.

Я снова начала кончать, но на этот раз силы покидали мое тело, а моя киска сжималась вокруг его пальцев, заставляя его рычать от желания, и этот звук вибрировал в моем клиторе. Мое зрение на мгновение потемнело, когда я еще несколько раз качнула бедрами, отдаваясь удовольствию, которое он доставлял мне, прежде чем обмякла.

Он вытащил свои пальцы из меня, схватив мои бедра и опустив меня вниз, чтобы я оседлала его. Я обнаружила, что сижу на твердом выступе его толстого члена в брюках, моя киска полностью промокла, а тело дрожало от того, что он только что сделал со мной. Мои соски торчали и набухли, умоляя обратить на них внимание, а черные волосы растрепались волнами. Он уставился на меня, облизывая губы и вытирая подбородок тыльной стороной ладони.

— По шкале от одного до десяти, насколько главной ты себя сейчас чувствуешь? — спросил он с ухмылкой.

— Десять, — выдохнула я, и он рассмеялся.

— Какая лгунья.

Я пошевелила бедрами, и он издал низкий стон, когда его член вонзился между моих бедер. Он был таким большим, что я не могла представить, как он будет ощущаться внутри меня. Его пальцев было более чем достаточно.

— Сколько мужчин заставляли тебя кончать? — небрежно спросил он.

— Что? — Выпалила я, и мои щеки запылали.

Я не стеснялась своего жизненного выбора, но рассказывать ему о своей неопытности вдруг показалось слишком откровенным.

— Расслабься, мне наплевать, даже если ты переспала с целой армией. Я просто забочусь о том, чтобы превзойти любого, кто имел тебя, — самоуверенно сказал он.

— Я не хочу говорить об этом, — сказала я.

— Чем еще мы можем заняться, пока ты переводишь дух?

Я стиснула зубы, осознав это. — Ты слишком снисходителен ко мне.

— Ну, эта передышка вряд ли для меня.

— Ты сдерживаешься? — Спросила я, иррационально разозленная этой мыслью.

— Я мог бы буквально сломать тебе позвоночник пополам, бунтарка. Так что да, я сдерживаюсь. Ты не смогла бы справиться с тем, на что я способен.

— Не указывай мне, с чем я могу справиться, а с чем нет, — прорычала я, но на самом деле все мое внимание было сосредоточено на огромной выпуклости между моих бедер и на том, как я собираюсь с ней справиться. Я не знала, что делаю, и, если мы зайдем так далеко, это будет очень заметно.

— Почему ты так волнуешься?

— Я не волнуюсь, — отрезала я.

— Монтана, — сказал он тем голосом, который всегда так легко выводил меня из себя. — Поговори со мной.

Он приподнялся, подвинув бедра вперед, чтобы сесть, и я обвила его ногами. Мы сидели нос к носу, не сводя глаз друг с друга, в то время как моя грудь продолжала подниматься и опускаться, а его грудь оставалась совершенно неподвижной.

— Ничего, я хочу этого. Продолжай, — настаивала я.

Его прохладная грудь прижалась к моей, и мое сердце начало замедляться, его близость разжигала во мне новый огонь.

Предательница.

Голос пронзил мою голову, и, хотя он был мой собственный, он звучал как голос Келли. Я отогнала его, когда Эрик поцеловал меня в шею, его прикосновения было как клеймо на моей коже, отмечая меня как свою. Я так сильно хотела этого, и все же…

Ты отдаешь себя одному из существ, которые жаждут твоей крови.

Я зажмурилась, отгоняя эту мысль.

Эрик приподнял мои бедра, потянувшись к своему поясу, и я судорожно вдохнула, охваченная паникой.

Папе было бы противно смотреть на тебя.

Я отползла от Эрика, слезла с кровати, хватая его рубашку и натягивая ее, чтобы прикрыться.

— Хватит, — сказала я, торопливо застегивая пуговицы и отказываясь смотреть на него.

Он бросился ко мне, не оставляя выбора, поймал мой подбородок и поднял мою голову, чтобы я встретилась с его взглядом.

— Что случилось? — спросил он. — Я здесь, поговори со мной.

— Я не хочу, чтобы ты был здесь. И я не хочу с тобой разговаривать, — отрезала я, отталкивая его, мое сердце бешено колотилось.

Папе было бы так стыдно. А Келли пришла бы в ужас, если бы узнала.

Я провела рукой по лицу, поворачиваясь к нему спиной.

— Забудь об этом. Мы можем пойти посмотреть фильм или… — начал он.

— Я не хочу. Я не хочу ничего из этого. Или тебя. Я хочу, чтобы ты ушел, — потребовала я, горе, которое я сдерживала в себе несколько дней, хлынуло наружу и затопило меня. Меня скрутило от стыда за то, что я вообще хотела Эрика. Он был ответственен за слишком многое. Мои родители оба были мертвы из-за вампиров, и вот как я отплатила им за все, что они для меня сделали?

— Что я сделал? — спросил Эрик с обидой в голосе.

— Что ты сделал? — Повторила я, поворачиваясь к нему, и моя верхняя губа оскалилась. — Ты загнал человечество в клетку. Ты сделал из нас еду. Ты думаешь то, что ты хочешь трахнуть одну из нас, искупает все, что ты делал до сих пор?

Челюсть Эрика дрогнула, глаза не моргали, и я увидела, как тьма в нем выплеснулась наружу, открыв правду о том, кем он был на самом деле.

— Нет, — тихо сказал он, а ярость и боль застилали его глаза. — Это не так.

Ты оскорбляешь человечество.

Слезы продолжали литься, и я молча извинилась перед своей семьей, прижимая тыльную сторону ладоней к глазам.

— Моему отцу было бы так стыдно за меня, если бы он узнал, что я отдалась… — Я проглотила последнее слово.

— Скажи это, — прорычал Эрик. — Скажи, кто я. Существо, которое ты презираешь, достойное твоего отвращения.

— Ты чудовище, — выдохнула я.

— Да, и ничто из того, что я скажу, не сможет изменить то, кто я есть, Монтана. Я бы хотел, чтобы это могло быть правдой. Но факт в том, что я и есть монстр, которого ты ненавидела всю свою жизнь. Я и есть чудовище, о котором предупреждал тебя твой отец. И ты права, что прислушалась к его предупреждению.

Он направился к двери, и я сделала шаг вслед за ним, сожаление внезапно прожгло дыру в моей груди из-за того, как бессердечно я к нему отнеслась.

— Подожди, — позвала я, и он помедлил в дверях, не оборачиваясь, но я привлекла его внимание.

— Ты права насчет меня, Монтана. И тебе пора перестать попадаться на мою красивую ложь. Я создан, чтобы заманивать тебя, верно? Похоже, ты наконец-то вспомнила об этом. Поздравляю.

Он вышел за дверь, оставив ее широко открытой, и я поняла, что все, что было между нами, наконец-то сломано и не подлежит восстановлению.

Я выглянула в коридор, и горькое признание наполнило меня до краев. Поступая правильно, я не чувствовала удовлетворения в своем сердце. А чувствовала лишь холодную занозу, которая впивалась все глубже и глубже в мою грудь, подсказывая, что я только что навсегда потеряла Эрика Бельведера.

В

голове у меня сильно стучало, и у меня возникло странное ощущение, что я покачиваюсь. Я лежала на чем-то невероятно мягком, что поглощало мое тело придавая комфорт. Меня накрывало толстое пуховое одеяло, прогоняющее холод с моей кожи.

Мой желудок резко скрутило, и я резко поднялась, переваливаясь через край кровати. Но меня ничем не вырвало: мой желудок был чертовски пуст.

Я несколько долгих секунд смотрела на узлы и завитки на деревянном полу, заставляя свое зрение перестать вращаться. Когда я была совершенно уверена, что меня точно не вырвет, я выпрямилась и огляделась.

Я сидела на огромной кровати с балдахином в комнате, которая, вероятно, была самой большой из всех, в которых я когда-либо была. Вдоль других стен стояла мебель из темного дерева: туалетный столик, тяжелый сундук и внушительный гардероб — все это смотрело на меня от стен моей тюрьмы, но между всем этим было много пустого пространства. На дальней стене было единственное окно, но оно было закрыто тяжелыми ставнями.

Я понятия не имела, который был час. Возможно, была середина ночи, или на улице палило солнце.

Я сбросила с себя пуховое одеяло и хмуро посмотрела на роскошные светильники, украшающие помещение. Они были настолько роскошны, что казались кричащими. Все дерево было украшено мелкой резьбой ручной работы, стены оклеены обоями в готическом стиле. Даже воздух был пропитан ароматом полированного дерева и превосходства.

Прохладный воздух коснулся моих ног, и я опустила взгляд, обнаружив, что одежда, в которой я была, исчезла, а на ее месте появился тонкий белый халат, шелк которого мягко струился по моей коже.

— Ублюдки, — прошипела я, моя рука автоматически переместилась к горлу, проверяя кожу на наличие колотых ран, которых, на удивление, не было.

Мое сердце бешено колотилось о грудную клетку, в горле пересохло, пока я пыталась сохранить спокойствие и сообразить, что мне нужно делать.

Я сжала в кулаке простыни и закрыла глаза от пульсирующей головной боли, сосредоточившись на своих ощущениях, зная, что паника мне сейчас не поможет.

В комнате было устрашающе тихо. Я ничего не слышала за ее пределами, ни шагов в коридоре, ни завывания ветра за окном. Ничего.

Я выругалась и поспешно встала, чуть не упав обратно, когда мои ноги подкосились подо мной, и я едва успела ухватиться за столбик в изножье кровати, чтобы удержаться на ногах.

Я тяжело сглотнула, борясь с желанием снова вздрогнуть и сосредоточившись на ощущении резного дерева под моей ладонью, когда я согнула пальцы ног на прохладных досках пола.

Как только я убедилась, что контролирую свое тело, я отпустила стойку и развязала халат, гнев и смущение охватили меня, когда я обнаружила, что нахожусь под ним обнаженной. Кто, черт возьми, раздел меня, пока я была без сознания? Моя кожа была такой чистой, что ее покалывало от этого ощущения, и я чувствовала какой-то лосьон на своей плоти. С моего тела также был удален каждый волосок, и моя кожа стала гладкой, как у чертовой змеи.

Дрожь пробежала у меня по спине, когда я представила, как какой-нибудь кровосос моет и переодевает меня, пока я в отключке. Я чувствовала себя совершенно оскверненной. Я понятия не имела, что еще они могли сделать со мной, пока я была без сознания, и не имела возможности узнать.

Я должна выбраться отсюда.

Я стиснула зубы, отталкиваясь от кровати, ноги дрожали подо мной, а последние наркотики, которыми они меня накачали, цеплялись за тело. Я потянулась за своими дарами и обнаружила, что направлять их труднее, чем обычно: как будто затуманенность в моем мозгу блокировала их, оставляя меня слабой и ужасающе человечной в яме монстров.

В комнате было две двери, поэтому я, спотыкаясь, направилась к ближайшей, на ходу снова запахивая халат. Он едва прикрывал мою задницу, и я стиснула зубы от злости на нелепую одежду, сосредоточившись на том, чтобы ступать устойчивее и бороться с остатками того, что наводняло мой организм.

К моему удивлению, дверь легко открылась, и я заглянула в открывшуюся за ней новую комнату, обнаружив большую бело-голубую ванную комнату. Я осмотрела туалет, раковину и, наконец, сосредоточила свое внимание на огромной душевой кабине у дальней стены, поскольку потребность защищаться обострилась. Я быстро двинулась к ней, каждый шаг становился тверже предыдущего, адреналин оттеснял ужас. Это была ситуация борись или беги, и будь я проклята, если не буду бороться до последнего.

Я схватила насадку для душа и дернула ее так сильно, как только могла своими усиленными мышцами, шланг натянулся, когда я навалилась на него всем своим весом. Я напрягла руки, упершись ногой в стену и стиснула зубы, прежде чем, наконец, с чувством победы вырвать металлический шланг из стены. Несколько плиток разлетелись вдребезги, и я отшатнулась назад так внезапно, что мне пришлось ухватиться за стеклянную дверь, чтобы удержаться на ногах. Вода хлынула из дыры, оставленной моим призом, и кусок кирпичной кладки шлепнулся на пол рядом с водостоком.

От потраченной энергии у меня сильно закружилась голова, и я вцепилась в стеклянную дверь, дыша через нос. Я проигнорировала большую лужу воды, которая начала расти вокруг моих босых ног, поскольку лопнувшая труба продолжала разбрызгивать воду повсюду.

Как только я почувствовала, что ноги снова держат меня, я попятилась и вышла из лужи в центр комнаты. Резким рывком я сорвала насадку для душа с другого конца шланга, затем намотала шланг на кулак, создав импровизированное оружие. Это было ничто по сравнению с Фурией, но это было лучше, чем ничего.

Я направилась обратно в спальню, делая глубокие вдохи и требуя помощи от своего ослабленного тела, пока не начала увереннее шагать по комнате, а не спотыкаться.

Я попробовала открыть другую дверь.

Заперто.

В этом нет ничего удивительного.

Я сделала глубокий вдох, сосредоточившись на одаренных мышцах моих ног и отчаянно надеясь, что буду готова ко всему, что произойдет дальше. В любом случае, я не собиралась просто сидеть взаперти в этой красивой тюрьме.

Я открыла глаза и изо всех сил ударила ногой по центру двери, скрипя зубами, когда вся сила моих даров истребителей была вложена в удар. Тяжелое дерево задребезжало, и вокруг дверного косяка осыпалась штукатурная пыль, но дверь не поддалась.

— Пошла ты, — прошипела я на дверь.

Я пнула ее снова. И еще раз. Дверь содрогнулась и застонала, принимая удары, но все равно не сломалась. Я не сдамся.

Я сделала несколько шагов назад, затем бросилась к двери, готовясь к удару плечом, прежде чем врезаться в нее со всей силы.

Последовавший за этим оглушительный треск заставил содрогнуться половицы, но ублюдочная дверь по-прежнему не поддавалась. Я зарычала на нее, отступая, затем снова врезалась.

После того, как четвертая попытка не удалась, я издала крик разочарования и с отвращением швырнула шланг для душа на пол.

Я повернулась обратно к девственно чистой комнате и подбежала к богато украшенному комоду, схватила его и опрокинула. Ножки надломились, когда он ударился о пол, но этого было недостаточно. Я надавила на заднюю стенку плоской стороной ступни, и дерево прогнулось.

Я оторвала от него заднюю часть и швырнула через всю комнату в позолоченное зеркало в полный рост, которое разбилось на тысячу осколков.

Дрожь мелочного удовлетворения прокатилась по мне, и я с дикой решимостью повернулась к шкафу. Я рывком распахнула дверь, сорвав ее с петель, и она с грохотом упала на пол позади меня.

Я заколебалась, увидев, что было внутри: там висели красивые платья самых разных цветов, ткани были богаче, чем все, что я когда-либо видела в Сфере. Я провела пальцами по мягкому материалу и сняла с вешалки потрясающее серебряное платье.

Я подняла его перед собой, на мгновение оценив его красоту, и моя ярость от богатства этих монстров впилась в мою душу, как когти, разрывающие остатки моей сдержанности, прежде чем я разорвала его прямо посередине. Если они думают, что я собираюсь нарядиться какой-нибудь ходячей говорящей куклой, то они сильно заблуждались.

Я уничтожила все вещи в гардеробе, пока не оказалась по колено в куче порванного материала, а затем плюнула на него для пущей убедительности.

Как только я закончила, я навалилась всем весом на стенку огромного шкафа, и он тоже рухнул на пол. Он разлетелся на несколько больших кусков, и я схватила большой обломок дерева из центра кучи.

Я запрыгнула на кровать, используя самодельный нож, чтобы разорвать дурацкие занавески, которые висели вокруг нее. Затем я обратила свое внимание на пуховое одеяло, несколько раз ударив по нему ножом, поскольку вообразила, что это один из моих похитителей. Из него посыпался белый пух, и я стряхнула его, наполнив комнату начинкой.

Вся комната была разрушена, но этого было недостаточно. Мне нужно было освободиться. Я бросилась к окну и схватилась за край тяжелых ставней. Они были прибиты гвоздями, но я стиснула зубы, вкладывая каждую унцию своей возросшей силы в то, чтобы сорвать их с гребаной стены.

Дерево застонало, когда крепления сопротивлялись, но в конце концов они поддались с оглушительным треском. Я упала на пол, когда они оторвались, но быстро снова вскочила на ноги, чтобы выглянуть через стекло.

Бледный свет рассвета проникал в окно, и мое сердце упало, когда я поняла, что потеряла целый вечер и ночь. Магнар, скорее всего, был вне себя, возможно, даже чертовски зол. Я прикусила губу, представив, как он бросается спасать меня, и страх сжал мое сердце. Что, если они убили его, когда схватили меня? Когда я видела его в последний раз, он сражался с ордой вампиров, и даже два легендарных истребителя не смогли бы устоять против бесконечной волны живых мертвецов.

Я вытеснила страх из головы. Я ничего не знала о том, что случилось с Магнаром. Он мог прийти мне на помощь, а мог и не прийти — и я не могла позволить себе пребывать в страхе перед тем, что означает, если он не придет. В любом случае, будь я проклята, если буду просто ждать здесь, как девица в башне, нуждающаяся в каком-нибудь принце, который спас бы меня. Настоящие принцессы сами выбирали себе короны и водружали их на головы, как настоящие крутые девчонки. Принц не требовался. Я была более чем способна спасти себя сама, и это было то, что я намеревалась сделать.

Я подошла ближе к окну и выругалась, заметив тяжелую металлическую решетку по другую сторону стекла, которая не давала мне воспользоваться им для побега.

Я находилась высоко в каком-то вычурном каменном здании. Оно выглядело как место, которое должно было существовать только в сказках. Замок, построенный в королевстве крови. Зеленый лес простирался за тщательно ухоженными садами у подножия каменного гиганта, а вдалеке за ним возвышались мерцающие небоскребы. По крайней мере, я знала, что все еще нахожусь в Нью-Йорке.

Может быть, они и Монтану держат поблизости? Я попыталась мысленно дотянуться до нее, как делала это после того, как дала свою клятву, мои ногти впились в ладони, когда я сосредоточилась на ней, но ничего не произошло. Даже проблеск силы не расцвел на мой зов. Я не была уверена, как я делала это раньше, и если у меня все еще были силы для этого, я не могла получить к ним доступ сейчас. Возможно, Идун снова играла с нами в игры.

Я раздраженно стиснула зубы: если моя сестра была здесь, мне нужно было вытащить и ее. Но как, черт возьми, я собираюсь ее найти? Мне даже не удалось сбежать из этой единственной комнаты.

Откуда-то из-за запертой двери донесся отдаленный звук голосов, отчего волосы у меня на затылке встали дыбом, а в животе зародилось дурное предчувствие.

— … понятия не имею, что она там делает, сир. И вы запретили нам открывать дверь, поэтому мы не знали, что еще делать. У нас не было выбора, кроме как прийти за вами…

— Все в порядке, — ответил Фабиан, и при звуке его голоса у меня по коже побежали мурашки. — Я уверен, что моя невеста оценит возможность провести время со мной, теперь, когда она проснулась.

— Конечно, — ответил другой голос, хотя он не казался убежденным.

Невеста? К черту это.

Я проскользнула через комнату, стараясь ступать бесшумно, и схватила острый осколок стекла из разбитого зеркала, спрятав его в кармане своего облегающего халата. Я схватила шланг для душа с пола, когда его шаги замерли за дверью, а мое сердце бешено заколотилось от необходимости бороться.

Я вскарабкалась на комод, стоящий рядом с дверью, — единственный спасшийся предмет мебели от устроенной мной мебельной бойни — и прижалась спиной к стене, ожидая, когда войдет Фабиан.

— Ну, сейчас я там ничего не слышу, — пробормотал он.

— Уверяю вас, сир, звук был такой, словно она разрывала стены на части. Мы беспокоились, что она может пораниться или…

Я сбросила вазу с комода, и она громко разбилась. Не то чтобы они не знали, что я здесь, так что если они хотели услышать еще больше звуков разрушения, то кто я такая, чтобы их разочаровывать?

За дверью раздался звук нескольких отодвигаемых засовов, и я упала в объятия своих даров, готовясь с боем выбираться из этой тщательно продуманной тюрьмы. Сила хлынула в меня, действие наркотиков, наконец, казалось, прошло, оставляя меня свободной использовать каждую частичку своей силы.

— Я вхожу, — крикнул Фабиан, когда в двери повернулся тяжелый замок. — И я бы предпочел, чтобы ты больше не наносила мне ударов ножом. Последняя рана все еще не зажила.

Мои губы дрогнули от благодарности, когда он сообщил мне эту информацию. Теперь я точно знала, где было его слабое место.

Дверь медленно открылась, и в комнату вошел Фабиан. — Клянусь богами, ты действительно уничтожила…

Я прыгнула на него с комода с яростным рычанием и, приземлившись ему на спину, накинула шланг для душа ему на шею.

Фабиан вскрикнул от удивления за мгновение до того, как я затянула шланг слишком туго, чтобы он мог дышать. Я стиснула зубы, вкладывая всю свою силу в то, чтобы задушить его, когда он развернулся, пытаясь сбросить меня.

Мои лодыжки крепко обхватили его талию, мой вес повис на шланге, затягивая его еще сильнее.

Фабиан попытался схватить меня и оторвать от себя, но угол, под которым я его держала, не позволял ухватиться ни за что, кроме моих ног, которые не сдвинулись ни на дюйм.

Он отскочил назад, на скорости впечатав меня в стену. От удара мое тело пронзила боль, и кислород покинул мои легкие, но я отказалась сдаваться. Он делал это снова и снова, четвертый удар наконец заставил меня ослабить хватку, и я с проклятием выпустила шланг.

Фабиан резко отшвырнул меня, и я упала на пол среди осколков зеркала.

Я резко вдохнула, когда осколки стекла впились мне в ноги, и Фабиан оказался на мне прежде, чем я смогла хотя бы подняться на ноги. Он схватил меня за шею и поднял в воздух, прижимая спиной к стене и обнажая клыки в диком рычании.

Я вцепилась в его руки, мои ногти впились в его кожу и потекла алая кровь, пока я вырывалась из его хватки. Он зарычал, бросаясь ко мне, как будто мог вонзить свои клыки прямо мне в горло, и я пнула его так сильно, как только могла, прямо в то место, куда я ударила его Фурией.

— Черт! — Фабиан взревел, отталкивая меня от себя, и меня отшвырнуло к стене за кроватью с балдахином, прежде чем я рухнула на матрас.

Я попыталась снова встать, но он метнулся ко мне размытым движением, прыгнул на меня сверху и прижал к кровати.

Я выкрикивала проклятия в его адрес, пытаясь вырваться из-под него, его бедра прижимали меня к месту, его пальцы впились в мои запястья, когда он поднял их над моей головой и оскалил зубы.

— Остановись, — приказал он. — Тебе меня не победить.

Я перестала биться ровно настолько, чтобы плюнуть ему в лицо.

Фабиан на мгновение уставился на меня, и моя смерть сверкнула в его глубоких карих глазах, а мое сердце остановилось в груди, как будто оно знало, что его время вышло. Но вместо того, чтобы жестоко вонзить зубы в плоть, принц вампиров разразился диким лающим смехом.

Во время нашей драки я вытащила его волосы из резинки, и они упали вокруг его навязчиво красивого лица, пока он смотрел на меня сверху вниз.

— Ты действительно хочешь убить меня, не так ли, маленькая истребительница? — спросил он.

— Я дала клятву убивать всех тебе подобных. Ты возглавляешь мой список, — прошипела я в ответ.

— Что ж, в следующий раз я бы посоветовал тебе не тратить время на то, чтобы душить меня — мне не нужно дышать. — Он ухмыльнулся мне, как будто мы играли в какую-то игру, и я ответила ему убийственным взглядом.

— Отдай мне мой клинок, и я проткну тебя снова. — Я посмотрела вниз, на его живот, где кровь просачивалась сквозь рубашку, и почувствовала некоторое удовлетворение.

Он заметил мое внимание, и его хватка на моих запястьях болезненно усилилась. — Знаешь, это оставит шрам, — раздраженно прорычал он. — И это чертовски больно… тем не менее, прошло много времени с тех пор, как я чувствовал настоящую боль. Так что, возможно, я оставлю это без внимания в свете наших новых отношений.

— У нас нет никаких отношений, — прорычала я. — Я никогда не собираюсь делать то, что ты мне прикажешь, и я никогда не перестану пытаться убить тебя.

— Знаешь, ни одна женщина раньше не разговаривала со мной подобным образом, и я начинаю думать, что мне это нравится. Ты знаешь, какой скучной может стать жизнь, когда ты прожил более тысячи лет? Это действительно очень освежает.

— Чего ты хочешь от меня? — Спросила я, хотя уже знала ответ. Я слышала, как он называл меня своей невестой. Мне просто нужно было услышать, как он это скажет.

— Ты оказалась в очень удачном положении, Келли Форд. Ты будешь моей невестой. — Его взгляд опустился на мой рот, и он прижался ко мне чуть сильнее, как будто думал, что я могу соблазниться его предложением.

— Нет, не буду, — прорычала я. — Я никогда не выйду за тебя замуж, и уж точно у меня не будет ни одного из твоих детей-демонов. Я бы скорее перерезала себе горло.

Фабиан драматично вздохнул. — Кто рассказал тебе о детях? Предполагалось, что это будет сюрпризом. Это была Валентина? Она часто теряет голову, когда начинает ревновать…

— Ты можешь отъебаться от меня? — Рявкнула я, не желая больше слышать ни слова об этой сучке.

— Посмотри-ка, кто теперь ревнует. Она сказала мне, что думает, что ты делишь постель с ее нареченным. Магнар Элиосон когда-то был легендой, так что, полагаю, я могу понять, почему тебя могло к нему тянуть. Но если ты жаждешь власти, то у меня ее гораздо больше, чем у него, — промурлыкал он.

— Он все еще жив? — Спросила я, ухватившись за тот факт, что он говорил о Магнаре в настоящем времени.

Фабиан поджал губы, как будто решал, отвечать мне или нет. — Пока. Оказывается, Элиосонов поймать труднее, чем тебя, дорогая. Но мы достаточно скоро их догоним.

— Магнар придет за мной, — прорычала я. — И он разнесет это место на куски, прежде чем вырежет твое черное сердце из твоего тела.

— Не сомневаюсь, что он попытается. В конце концов, ты довольно заманчивая приманка для него, и я буду готов, когда он прибудет.

При его словах меня охватил холодный страх. Он был прав: Магнар придет искать меня, и все, что им нужно будет сделать, это выставить меня перед ним напоказ, чтобы заманить его в ловушку. И поскольку я сильно сомневалась, что Фабиан хотел жениться на семифутовом воине, способном убивать Бельведеров, это будет равносильно его смерти. Я должна сбежать от этого монстра любой ценой. Я не позволю, чтобы Магнару причинили вред из-за меня. Я в долгу перед ним всей жизнью и не хочу, чтобы этот долг остался неоплаченным.

Взгляд Фабиана упал на тонкий халат, который распахнулся во время нашей драки, мои груди были полностью выставлены напоказ, соски торчали, а грудь быстро поднималась и опускалась. Тогда меня охватил страх иного рода. Я была прижата к нему, его бедра были зажаты между моих, а его сила намного превосходила мою, даже с моими способностями. Я была в его власти и сомневалась, что в таком чудовищном существе, как он, вообще что-то осталось.

Фабиан взял обе мои руки в свою, держа их прижатыми над моей головой, когда другой рукой потянулся за материалом, который распахнулся у меня на груди. Мной овладела паника, которая не позволяла дышать и держала меня в плену крайнего ужаса.

— Пожалуйста, не надо, — выдохнула я.

Я была полностью под его контролем, и я была готова умолять, если это избавит меня от желания, которое я видела в его глазах.

Прохладные пальцы Фабиана коснулись моей кожи, когда он зажал край халата большим и указательным пальцами. Мое сердце бешено колотилось, когда я ожидала, что он раздвинет его пошире, чтобы показать ему больше моего тела, и я в ужасе уставилась на это прекрасное чудовище. Но вместо этого он медленно затянул его, потянув за одну сторону, затем за другую, затягивая узел у меня на талии и убеждаясь, что он надежно закреплен.

Его рот приподнялся на одну сторону, когда он снова посмотрел на мое лицо, казалось, находя забавным мое удивление. — Я не законченное животное.

Мои губы приоткрылись, но у меня не было слов, чтобы предложить ему. Я только смотрела на невозможную красоту его лица и задавалась вопросом, не выдумала ли я этот момент приличия, потому что для меня это не имело никакого смысла.

— Если я тебя отпущу, ты обещаешь не пытаться задушить меня шлангом для душа? — Фабиан продолжил.

— Никакого шланга для душа, — ледяным тоном согласилась я.

Я просто хотела убрать его чертовы руки от меня и убрать его бедра между моих бедер.

— Слишком просто, — сказал он, разочарованно качая головой, как будто на самом деле хотел, чтобы я продолжала бороться с ним. — Что, если я позволю тебе купить твою свободу поцелуем?

— Я бы скорее отрезала губы от своего лица, — прорычала я.

Он наклонился ближе ко мне, его дыхание коснулось моей кожи, и я вжалась в матрас, пытаясь вернуть пространство, которое он пожирал.

— Давай, истребительница, — выдохнул Фабиан. — Обещаю, тебе это понравится.

Мой разум кружился, сердце колотилось, потребность сбежать пронзала мои мысли и мешала составить какой-либо реальный план, но как только он приходил в голову, я цеплялась за него и не отпускала.

— Один поцелуй? — Спросила я, мой взгляд упал на его рот, и на эти гребаные клыки. Могла ли я действительно поцеловать рот, вкусивший так много человеческой крови? Могла ли я действительно позволить себе быть разборчивой в планах побега, когда этот был единственным, который пришел мне в голову?

— Только один. Если только ты не решишь, что хочешь большего — я уверен, что смогу убедить тебя, если ты это сделаешь.

У меня перехватило горло. Это была ужасная идея. Худшая. От мысли о поцелуе с существом, порожденным смертью и разрушением, у меня сводило живот, но если я смогу отвлечь его достаточно надолго…

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, мне просто нужно было действовать.

Фабиан выглядел таким чертовски самодовольным, что я могла поверить, что он считает себя неотразимым, но меня это вполне устраивало. Пусть думает, что я настолько легкомысленна, что забыла все, за что боролась, и все, что пережила под властью его вида, как только он обратил на меня свои слишком идеальные черты. Пусть думает, что я всего лишь похотливая сучка, которая была совершенно очарована принцем-вампиром только потому, что он соизволил посмотреть в мою сторону.

Его тщеславие станет его гибелью, если я буду иметь к этому хоть какое-то отношение.

Я заставила себя не двигаться и позволила Фабиану прижаться своими холодными губами к моим, его поцелуй поначалу был легким, когда я замерла под ним, и смесь шока и нескольких мгновений сомнения в каждом решении, которое я когда-либо принимала в своей жизни, на мгновение приковала меня к месту. Однако он, казалось, воспринял мою испуганную неподвижность как поощрение и крепче прижался своими губами к моим, напоминая мне о моем плане и поощряя меня поцеловать его в ответ.

Я позволила своим губам прижаться к его губам, вздрагивая от прикосновения его клыков к моему рту, несмотря на все мои усилия не делать этого. Фабиан, казалось, подумал, что это от удовольствия, и ослабил хватку на моих запястьях, чтобы запустить пальцы в мои волосы и притянуть меня ближе.

Мое сердце колотилось от возбуждения, когда я выгнула спину под ним, перемещая руку между нами и проводя пальцами по твердой плоскости его груди. Он застонал от удовольствия, прижимаясь ко мне своим мускулистым телом, а его член затвердел между моих бедер.

Черт.

Мне нужно было двигаться быстрее. Я издала стон, прижимаясь своими бедрами к его, позволяя его языку проникнуть в мой рот, когда я прикрыла движение своей руки, которая опустилась к карману моего халата.

Почувствовав прилив адреналина, я выхватила осколок стекла, прежде чем он успел понять, что я на самом деле делаю, и ударила им его в бок со всей силой, на какую была способна.

— Черт! — Фабиан громко выругался, когда я снова выдернула стекло. Он отшатнулся назад, чтобы сбежать от меня, но я полоснула его по лицу, глубоко попав в глаз.

Тыльная сторона его ладони коснулась моей щеки, и у меня перед глазами все поплыло от удара, когда я упала на матрас. Я проигнорировала боль, вывернувшись из-под него и снова держа острие наготове между нами. Моя собственная кровь покрывала края зазубренного осколка зеркала, потому что острый край порезал и меня, но я не чувствовала этого, моя потребность в его смерти намного перевешивала любую боль.

Фабиан зарычал на меня, его клыки обнажились, как будто он мог просто укусить меня, но я не отступила. Я не могла уступить требованиям этого монстра. Я отказываюсь делать то, что он хочет, и если это означает, что я могу умереть, то пусть будет так. Я бы предпочла умереть, чем столкнуться с судьбой, которую он уготовил для меня.

— Ты хитрая маленькая сучка, не так ли, истребительница? — прорычал он.

— А ты — тщеславный кусок дерьма. Какой идиот мог подумать, что я хочу поцеловать его сразу после того, как пыталась убить? Может, ты и красив по вампирским меркам, но все в тебе вызывает у меня отвращение. Если ты настолько туп, что думаешь, будто я действительно хотела тебя трахнуть, то самое меньшее, чего ты заслуживаешь, — это потерять глаз. В следующий раз я буду целиться ниже. — Я выразительно посмотрела на его член, и он зарычал на меня.

Дверь с грохотом распахнулась, и воздух наполнился удивленным смехом, когда я отползла назад, чтобы увеличить расстояние между Фабианом и вновь прибывшим.

— Похоже, на этот раз твои чары не действуют, брат, — сказал светловолосый вампир, входя в комнату с широкой улыбкой на лице. Я сердито посмотрела на захватившего меня Бельведера, раздумывая, не попытаться ли мне вонзить свой самодельный стеклянный кинжал ему в сердце, пока у меня была такая возможность.

— Что ты здесь делаешь, Майлз? — Раздраженно спросил Фабиан.

— Я подумал, что зайду и удостоверюсь, что ты не пытаешься попробовать товар перед своей первой брачной ночью. — Его взгляд скользнул по мне и разрушенной комнате, как будто он не был уверен, что только что прервал.

Я посмотрела на открытую дверь позади него, как будто в ней был ответ на все мои молитвы. Свобода шептала мне сладкие обещания ветерком из коридора, маня меня воспользоваться ими.

— Ей нравится грубость, — сказал Фабиан, пожимая плечами, когда попытался выпрямиться, и я ошеломленно наблюдала, как его глаз медленно заживал сам по себе, и кожа вокруг него тоже срасталась.

— Это так? — Спросил Майлз приподняв бровь, глядя на халат, который едва прикрывал мою наготу, и на забрызганный кровью осколок стекла в моей руке. Что-то, странно похожее на беспокойство, горело в его взгляде, и мои подозрения обострились. Им было наплевать на меня. Это было связано с их гребаным ритуалом. — Ты знаешь, что должен подождать со всем этим до свадьбы? И если она не хочет тебя, тогда есть другие способы. Правила существуют не просто так, Фабиан. — Он бросил на брата суровый взгляд, и Фабиан драматично вздохнул.

— Мне не нужна твоя помощь, — отрезала я. День, когда я приму помощь от Бельведера, будет холодным днем в аду.

— Видишь? Ей это нравится, — сказал Фабиан, дерзко ухмыляясь.

Я отвела руку назад и запустила в него осколком стекла. Он дернулся в последний момент, и острие пронзило его бицепс вместо сердца, но удар был чертовски близок, и тишина, последовавшая за моим ударом, только подчеркнула этот факт.

— Почти, — передразнил Фабиан, вытаскивая стекло и убирая его в сторону, но я перехватила взгляд, которым обменялись он и Майлз. — Видишь ли, брат, это всего лишь небольшая ролевая игра. Истребительница, которая тайно вожделеет вампира. Ты должен признать, что это довольно сексуально.

Майлз поджал губы, как будто ни на секунду не поверил своему брату, но не был уверен, что еще можно сказать.

— Я просто подумал, что приду и предоставлю Келли выбор, который есть у всех придворных, — сказал он, его голубые глаза встретились с моими, когда он заговорил. — Даже несмотря на то, что сейчас у тебя нет времени узнать нас как следует, ты должна знать, что можешь выбрать, за какого принца выйти замуж. Ты можешь выбрать меня, если тебе, например, не очень нравится, как Фабиан ведет себя в спальне.

Фабиан ощетинился. — Ты уже собираешься жениться на той, другой девушке.

— Какая другая девушка? — Спросила я, но они проигнорировали меня, Фабиан продолжал, как будто я вообще ничего не говорила.

— Согласно правилам, я женюсь на этой, — сказал он.

— Правила гласят, что если придворная отказывается выбирать, то ей придется выйти замуж за принца, которого не выбрали другие, но у Келли все еще есть право выбора. — Майлз ободряюще улыбнулся мне, и я уставилась на него в ответ.

— Если ты так стремишься следовать правилам, то почему не взял с собой Эрика? — Спросил Фабиан.

У меня внутри все сжалось при упоминании имени худшего Бельведера. Вампира, который украл у меня сестру. Из-за которого были уничтожены истребители. Я бы хотел видеть это существо рядом с собой только в том случае, если бы всаживала Фурию прямо в его сердце.

— Я думаю, было бы немного неуместно, если бы Келли делила мужа со своей сестрой, — пренебрежительно сказал Майлз. — Не считая других причин. Так что же тогда, Келли? Ты бы предпочла сегодня выйти замуж за Фабиана или за меня? — Он одарил меня ослепительной улыбкой с гребаными ямочками на щеках. Ярость закипала в моей груди.

Это был вовсе не выбор. Я не хотела выходить замуж ни за одного из них, и меня не заставили бы принять какое-то бессмысленное решение только для того, чтобы им было легче от того, что они планируют меня к этому принудить. Выйти замуж за любого из монстров было совершенно одинаково. Это была участь хуже смерти, и я не желала ей подыгрывать. Я не собиралась идти на это и даже не стала притворяться.

— Я не собираюсь выходить замуж ни за кого из вас, — прорычала я. — Так что можете забрать свои гребаные предложения и фальшивое очарование и засунуть их себе в задницы.

Улыбка Майлза погасла, и он взглянул на Фабиана, как будто хотел сказать что-то еще, но его брат удовлетворенно ухмыльнулся.

— Ты действительно не хочешь делать выбор? — Майлз настаивал в последний раз.

— Если вы хотите знать, что бы я выбрала, то вот что: Я бы предпочла, чтобы вы вернули мне мой клинок, чтобы я могла убить каждого из вас, — прошипела я.

— Вот и все, — торжествующе произнес Фабиан. — Она моя.

Майлз вздохнул и повернулся, чтобы уйти, увлекая Фабиана за собой.

— Я просто надеюсь, что мы правы, используя для этого истребительниц, — пробормотал он.

— Я уверен, что так и есть, брат, — ответил Фабиан, и его взгляд в последний раз упал на меня, когда он позволил Майлзу вывести его из комнаты. — И я могу с таким же успехом наслаждаться выяснением этого в любом случае.

— Где моя сестра?! — Закричала я, погнавшись за ними к двери, но они захлопнули ее прежде, чем я успела до них добраться, и ни один из них не дал мне ответа.

Они заперли за собой дверь, и я издала разочарованный крик, когда снова оказалась в ловушке.

В

моем сердце была пустота. В моем опустошенном сердце осталось только одно настоящее желание. Спасти Келли.

Я чувствовала себя ужасно из-за того, как все закончилось с Эриком прошлой ночью, и это сожаление само по себе съедало меня заживо.

Как ты можешь заботиться о монстре?

Потому что он не монстр…

Приливная волна боли была на грани того, чтобы захлестнуть меня, и мое горе по папе снова стало мучительно острым. Я почти не спала, ворочалась с боку на бок, борясь с конфликтом, с которым столкнулась. Но это утро принесло новую ясность. Сегодня будет мой последний день с Эриком, и я не могла оставить все как есть.

Я направилась к двери, преследуя цель. Мне нужно было найти его, объясниться с ним, чтобы он возможно понял, что я не считаю его чудовищем. Что он изменил мои убеждения и на их месте выросли новые. Что я боролась с внутренним смятением и не знала, как его выразить.

Я открыла дверь и столкнулась лицом к лицу с Нэнси. Ее темные кудри ниспадали на щеки, а выражение лица говорило о том, что ее недавно отругали.

— О, мисс Форд, доброе утро. — Ее взгляд метнулся по коридору, затем вернулся ко мне. — У меня строгие инструкции от Его Высочества, нам лучше всего начать.

Я с тоской посмотрела через ее плечо, когда она протиснулась в комнату, таща за собой большой чемодан.

Внизу до моего слуха донесся голос, и я еще немного задержалась в дверях, прислушиваясь.

— Доброе утро, принц Эрик. Вы просили меня, э-э, найти вас? Насчет повышения?.. — Я узнала голос охранника Эгберта, который вчера остался на солнце.

— Убирайся, — зарычал Эрик.

— О, просто… вы попросили меня зайти к вам после того, как я закончу свою смену и…

— Убирайся! — Эрик взревел, и весь дом задрожал. Я выругалась, попятившись в свою комнату и закрыла дверь, не зная, что делать.

Иди к нему.

Не ходи к нему.

— Принц Эрик сегодня утром очень встревожен, — прокомментировала Нэнси дрожащим голосом, и я повернулась к ней, заметив озабоченное выражение ее лица.

— Думаю, это моя вина, — пробормотала я.

— Не будь так строга к себе, — сказала она, качая головой. — Настроение мужчины зависит от него самого. Кроме того, я не вижу причин, почему он там дуется. Сегодня день его свадьбы, и у него такая очаровательная невеста. — Она посмотрела на мешковатую пижаму, в которой я спала. — Ну, он ее получит, когда я закончу с тобой. — Ее губы изогнулись в дразнящей улыбке, и я расслабилась, радуясь, что в такой день рядом знакомое лицо. Черт возьми, Нэнси, когда ты начала мне нравиться?

Я подошла к ней и взглянула на чемодан. — Что там? — спросила я.

— Все, что нам нужно, чтобы превратить тебя в принцессу.

— Отлично, — проворчала я.

Не то чтобы я хотела, чтобы эта церемония когда-либо состоялась, но, по крайней мере, вчера мы с Эриком были в одной команде. Теперь нас разделяли мили в самый важный день моей жизни. И не потому, что я выхожу замуж, а потому что это был мой единственный шанс спасти Келли. На земле не было силы, которая могла бы сейчас встать между нами. Моего отца уже забрали у меня, и я отправлюсь в ад и вернусь обратно, прежде чем кто-нибудь причинит вред и моей сестре.

— Я подумала, может быть… вы с Эриком стали ближе, — сказала Нэнси, расстегивая молнию на чемодане. — Жаль, что никто из вас сегодня не улыбается.

Мое сердце разорвалось на части, и в момент безумия я рванулась к Нэнси, заключая ее в объятия. Черт возьми, Нэнси, почему ты сегодня такая милая?

Она ахнула, обнимая меня в ответ, когда я прижалась к ней. — Клянусь богами, ты в порядке?

Нет. Ни капельки. Даже отдаленно.

Я кивнула, отстраняясь от нее, рассеянно разглаживая складки на ее платье. — Я в порядке. Давай просто покончим с этим.

Она колебалась, как будто хотела выудить у меня больше деталей, но я замолкала, как каплюск. Или моллюск? Что-то в этом роде наверняка.

— Как пожелаешь. — Нэнси подвела меня к комоду в другом конце комнаты.

Мы преступили к нашей прежней рутине: она делала меня красивой, в то время как я наблюдала, как женщина в отражении превращается в фальшь. Сегодня она перестаралась, доведя до совершенства мое лицо, прежде чем добавить мерцание ключицам и капельку блеска на самые кончики ресниц. Когда она закончила, я была похожа на странное, неземное создание. Как что-то из папиных рассказов. Я смутно припоминала термин «фея» и была уверена, что он подходит.

Нэнси заплела мои волосы в затейливую косу, вплетя на нее белую ленту, а затем украсила крошечными драгоценностями.

Закончив, она достала самый большой предмет в чемодане: белый чехол, в котором явно находилось платье.

Я встала со своего места, внезапно заинтересовавшись, когда она расстегнула молнию на чехле и достала самый изысканный предмет одежды, который я когда-либо видела. Белое платье с пышной переливающейся шелковой юбкой и кружевным лифом. В кружево были вплетены драгоценные камни, такие же как те, что были в моих волосах, похожие на крошечные осколки звездного света.

Нэнси вручила мне белое нижнее белье, и я отвернулась, чтобы натянуть его. Моя грудь была приподнята, так что я действительно выглядела так, словно у меня было декольте, а чулки, пристегнутые к бедрам, заставляли меня чувствовать себя уверенней. Может быть, потому что один из них идеально подошел бы для того, чтобы спрятать в него Кошмар.

Нэнси помогла мне надеть огромное платье, и несколько минут ушло на то, чтобы застегнуть множество крошечных пуговиц. Я оглянулась через плечо на зеркало на туалетном столике, любуясь прекрасным кружевом, которое было полностью прозрачным на моей спине, не уверенная, как относиться ко всему этому великолепию. В нем не было никакой цели. Просто вещь, чтобы быть красивой, и ничего больше. Я не видела в этом смысла.

Закончив, она достала пару белых туфель на низком каблуке.

— Я знаю, тебе нравятся высокие, — сказала она с улыбкой, и я была рада, что она запомнила это. Я бы лучше пошла босиком, чем надела то, в чем не смогу бегать. Особенно сегодня, когда я знала, что мне придется.

Она помогла мне надеть их и расправила пышную убку на моих ногах. Я чувствовала себя куклой, завернутой в такое количество материала, что это было похоже на маскировку той женщины, которой я была на самом деле.

Дверь распахнулась, и Нэнси бросилась передо мной с раскинутыми руками, как будто собиралась принять пулю. Если бы выражение лица Эрика могло кого-нибудь испепелить, она определенно была бы мертва.

— Бунтарка, — прорычал он, вступая в пространство и доминируя над каждым его дюймом.

— Вы не можете ее увидеть! — Нэнси замахала руками, пытаясь скрыть меня из виду, и я в изумлении уставилась на ее затылок. — Это традиция! — взмолилась она.

Пристальный взгляд Эрика встретился с моим, и мое сердце замерло, когда я попыталась прочитать, о чем он думал.

Очень-очень-медленно его взгляд переместился на Нэнси. — Ты представляешь, насколько мне насрать на традиции этим утром?

— Я… э-э… я… — запинаясь, пробормотала Нэнси.

— Вообще. Полностью. Даже ни грамма беличьего дерьма. А теперь убирайся нахуй.

Нэнси, спотыкаясь, выбежала из комнаты, и Эрик захлопнул за ней дверь с острым, как лезвие, выражением лица.

— Эрик…

— Молчать, — приказал он, и его холодный тон вызвал землетрясение у меня в костях. Каблуки на моих ногах внезапно показались мне слишком высокими, чтобы даже пытаться обогнать его в его бешеной ярости. — Если ты еще не поняла, мы возвращаемся к старому способу ведения дел. Я говорю тебе прыгнуть, а ты спрашиваешь, как высоко.

Я скрестила руки на груди, кипя от злости, когда он попытался заставить меня снова склониться перед ним. — Не помню, чтобы я когда-либо делала это.

— Тогда ты начнешь прямо сейчас. Я помогу твоей сестре сегодня, а потом вы обе поможете моей семье снять проклятие. После этого ты свободна. Ты можешь отправиться жить в пустыню или забраться на гребаное дерево. Честно говоря, мне насрать.

Я стиснула зубы, чувствуя себя такой обиженной из-за того, что он сделал это, — вернул нас на круги своя к тому, с чего мы начали. Но если он хотел, чтобы все было именно так, тогда ладно. Я не собиралась тратить свое дыхание, пытаясь убедить его в обратном, и я не собиралась позволять ему видеть, насколько сильно я разрывалась внутри. Может, он и заявлял, что откажется от контроля надо мной и освободит меня, как только снимет проклятие, но это было не по доброте душевной. Он хотел избавиться от меня.

— Меня устраивает. — Кроме той части, где я торчу здесь и делаю все, что ты скажешь. Я буду работать над снятием проклятия на своих условиях.

Я ожидала, что он уйдет, но он этого не сделал. Его взгляд скользнул по мне, и я почему-то почувствовала себя более обнаженной в этом огромном платье, чем прошлой ночью.

— Сносно, — пробормотал он, и я прикусила язык, не позволяя ему увидеть, как я зла из-за того, что он вернулся к своим мерзким привычкам.

Я впервые обратила внимание на его наряд; его волосы были зачесаны назад, а на голове красовалась гладкая железная корона. Он был одет в прекрасный черный костюм с белым цветком, прикрепленным к груди.

— Ты выглядишь точно так же, как в тот день, когда я встретила тебя, — холодно сказала я. — Дьявол в хорошем костюме.

— А ты выглядишь полной противоположностью тому дню, когда я встретил тебя. Вся нарядная и покорно ждешь, когда выйдешь за меня замуж. Похоже, я все-таки приручил тебя.

Я яростно выдохнула, желая ударить его за этот комментарий. Это мог быть наш последний момент наедине, и вот на что мы тратили его?

Я проглотила свою гордость, высказав ему то, что, как я знала, было правдой. — Знаешь что? Ты не должен быть мудаком только потому, что что-то чувствуешь, Эрик. Я тоже чувствую себя дерьмово.

Его челюсть запульсировала от гнева, но глаза говорили совсем о другом. О потере и боли.

Я подошла ближе, вдыхая исходящий от него запах кипариса, и заставляя себя перестать быть мелочной. Потому что у меня больше не будет такого шанса.

— Мне жаль, — прошептала я, и мое горло с трудом выдавило это слово.

Он взял меня за подбородок большим и указательным пальцами, глядя прямо в глаза, как будто собирался поцеловать. Но вместо этого он сжал мое сердце в кулаке своим ответом.

— А мне нет.

Он вышел из комнаты, оставив меня с дыханием, выбитым из легких, и отказом, обжигающим горло. Казалось, мы вернулись к исходной точке, и, когда до свадьбы оставались считанные секунды, я боялась, что он вот-вот откажется от своих обещаний…

Я

сидела на разрушенной кровати и смотрела, как вода из лопнувшей трубы вытекает из ванной и начинает смешиваться с белым пухом из разорванного пухового одеяла. Я чувствовала, что это отражает беспорядок эмоций, которые бушевали внутри меня. Я была полна нерастраченной энергии, но я застряла здесь, ожидая судьбы, которую никогда бы не пожелала.

Некоторые порезы на моих ногах и ладонях все еще кровоточили, и я радовалась боли. Это дало мне что-то реальное, сравнимое с болью в груди. Как я могла быть такой глупой? Валентина завела меня прямо в ловушку, и я попалась в нее, как наивная девочка из Сферы «G», которой я и была. Почему я позволила себе поверить, что я какая-то особенная? Только потому, что теперь я могла получить доступ к силе моих предков, я начала думать, что знаю, что делать с этими дарами. Но я все еще была той же девушкой в клетке, какой была всегда. И когда дошло до дела, вампиры снова определили мою судьбу.

Раздался стук в дверь, и я замерла, подняв глаза. Обломок дерева, которым я разорвала одеяло, лежал рядом со мной, и я инстинктивно потянулась за ним, засовывая его под разорванную простыню и крепко сжимая его пальцами. Я хотела быть вооруженной против того, кто войдет в дверь следующим. Даже если пока это не принесло мне особой пользы.

— Келли? — позвала женщина с другой стороны двери.

Я не ответила. Да и зачем? Этим монстрам было наплевать на то, чего я хочу, несмотря на все манеры и заботу о моих чувствах. Она могла притвориться, что спрашивает моего разрешения, прежде чем войти, но мы обе знали, что она войдет, что бы я ни сказала.

Через несколько секунд засовы отодвинулись в сторону, и дверь открылась.

— Фабиан упомянул, что ты напала на него, когда он пришел навестить тебя, — мягко сказала женщина, и во мне снова всколыхнулся гнев из-за фальшивого проявления беспокойства. — Я бы предпочла, чтобы ты не проделывала этого со мной… Хорошо?

— Как насчет того, чтобы ты просто открыла дверь и позволила мне уйти. Тогда я обещаю не причинять тебе вреда, — предложила я.

— Ты же знаешь, я не могу этого сделать. — Она вздохнула и толкнула дверь. Раздался резкий вздох, когда она увидела разрушения, окружавшие меня, и я позволила себе слегка улыбнуться. Это была незначительная победа, но я была счастлива одержать все победы, на которые могла претендовать.

Поколебавшись еще несколько мгновений, женщина вошла внутрь, высоко подняв свое бледно-голубое платье, чтобы уберечь его от воды, которая теперь покрывала большую часть пола. Мои губы скривились, когда мой взгляд упал на ее нереальную красоту, и не было никаких сомнений в том, кто пришел навестить меня сейчас. Кларисса Бельведер была почти такой же ошеломляющей, как богиня Идун.

— Когда Майлз сказал мне, что ты разгромила комнату, я подумала, что обнаружу несколько сдвинутых подушек. Может быть, разбитую вазу… но это…что ж, ты определенно превзошла мои ожидания.

— Может быть, тебе не стоит недооценивать меня, — ответила я. Хотя я уже начинала верить, что определенно переоценила себя. Я была захвачена идеей, что полученные мной дары мгновенно дали мне то, над достижением чего Магнар работал годами. Но это было глупо; возможно, мне и был предоставлен доступ к воспоминаниям моих предков, но ни одно из этих достижений не было моим собственным. Мне предстояло выучить свои собственные уроки о том, что нужно, чтобы выжить в этом мире, которым правят мои враги, и, похоже, мое первое испытание уже было передо мной. Я понятия не имела, что делаю, но знала, что должна что-то сделать. Возможно, если бы я смогла разобраться в этом, то смогла бы загладить тот ужасный беспорядок, который я сама себе устроила.

— Очевидно, нет. — Кларисса оторвала взгляд от разрушенной спальни и вместо этого уставилась на меня.

— Чего ты хочешь? — Спросила я. Она оставила дверь открытой, и у меня возникло искушение убежать. Я знала, что не была быстрее ее, но, если я смогу сделать что-нибудь, чтобы замедлить ее, возможно, я смогу получить достаточную фору. Возможно, мне удастся найти место, где можно спрятаться, и ускользнуть до того, как они меня обнаружат.

— Тебе нужно подготовиться к свадьбе, — сказала она с ободряющей улыбкой. — Я думала, мы сделаем это здесь, но, возможно, нам лучше перенести все в мою комнату.

— Я не выйду замуж, — ответила я тихим голосом, крепче сжимая деревянный кол. Папа рассказывал нам старые истории о вампирах, где кол всегда был лучшим оружием против них. Возможно, попробовать стоило.

— Я знаю, все это, должно быть, кажется очень неожиданным и сбивающим с толку. У тебя не было возможности узнать моего брата получше, а теперь мы ведем тебя прямо к алтарю. Но уверяю тебя, он хороший мужчина, несмотря на всю театральность. Он будет хорошо с тобой обращаться…

— Он не мужчина, — поправила я. — Он холодный, мертвый монстр, и я скорее умру, чем выйду за него замуж.

Она слегка поморщилась, но момент обиды быстро скрылся за ее ярко-голубыми глазами. — Я уверена, что трудно привыкнуть к этой мысли. Обычно у тебя было бы несколько дней, чтобы познакомиться с принцами, и было бы легче…

— Мне не нужно узнавать его получше или слушать какие-то гребаные сказки о том, какой он замечательный, так что можешь забирать свои банальности и отваливать.

Взгляд Клариссы стал ледяным. — Послушай, я действительно не хочу проходить через все это трудным путем. Но если это необходимо, то я готова это сделать.

— Не пытайся притворяться, что ты не самодовольная сучка. Реальность такова, что ты в любом случае заставишь меня сделать это против моей воли. Так что, если ты собираешься быть той, кто похищает людей, а потом принуждает их к браку, просто признай это.

На мгновение показалось, что Кларисса может оспорить мою точку зрения, что она может попытаться отрицать это, но правда стояла между нами, как дымящееся дерьмо на вертеле.

— Хорошо. — Кларисса щелкнула пальцами, и шесть вампиров-мужчин вошли в спальню. — Отведите ее в мои покои, — приказала она. — Нам придется сделать это там.

Они двинулись на меня, и я крепче сжала свое спрятанное оружие, открывая доступ к своим дарам. Я знала, что мои шансы отбиться от них были довольно невелики, но они совершили ошибку, дав понять, как сильно я им нужна для этого брака. Они не собирались убивать меня. Но у меня не было таких соображений относительно них.

Когда первый вампир потянулся, чтобы схватить меня, я схватила его за руку, дернула вперед и подняла кол. Осколок дерева попал ему в сердце, и Кларисса закричала от шока и ужаса, когда он рассыпался в прах.

— Дамиан! — позвала она, как будто был шанс, что он воскреснет из мертвых во второй раз.

Я отшатнулась назад, когда другие вампиры бросились ко мне. Я кувыркнулась, поднимаясь на корточки на дальней стороне кровати с колом наготове.

Я стиснула зубы, когда сила заструилась по моим мышцам, и вампиры устремились ко мне, как один.

Тот, кто первым подошел ближе, получил удар ногой в грудь, и был отброшен через кровать, где рухнул на пол. Я замахнулась своим колом на второго, полоснув им по его животу так, что потекла алая кровь, забрызгав мой белый халат, когда он упал на спину.

Я нырнула под чьи-то хватающие руки и попыталась перекатиться через кровать, чтобы получить больше места, но чья-то рука сжала мою лодыжку, яростно дернув меня назад.

Я перевернулась и пнула вампира, который поймал меня, прямо в лицо. Моя пятка врезалась ему в зубы, и я вскрикнула, когда его клыки пронзили кожу, и яд хлынул в рану. Жгучая боль пронзила мою ногу, и моя концентрация пошатнулась, когда я снова взмахнула колом.

Один из вампиров ударил меня по руке, и кол со стуком упал на пол.

Я пыталась вырываться кулаками и пинаться, но они набросились на меня, скрутили мои конечности вместе и, наконец, связали запястья за спиной.

Один из них поднял меня и перекинул через плечо, прежде чем я успела сделать что-то большее, чем назвать его кровососущим ублюдком.

Он выбежал из комнаты с нечеловеческой скоростью, сворачивая налево и направо по роскошным коридорам, пока, наконец, не добрался до богато украшенной деревянной двери с огромным золотым молотком, висящим на ней. Я пыталась бороться с его хваткой, но я ничего не могла сделать, чтобы освободиться. Я снова потерпела неудачу, и осознание этого оставило тяжесть в моей груди.

Кларисса появилась рядом с нами размытым движением и открыла дверь, показывая мужчине-вампиру, чтобы он провел меня внутрь.

Меня снова подбросило вверх и уложило на мягкий кремовый диван посреди комнаты, которая была такой большой, что могла бы вместить сорок человек.

По краям помещения стояла белая мебель, каждая деталь была украшена изображениями с золотыми цветами. Все остальное было очень розовым. Стены были выкрашены в пыльно-розовый цвет, и каждая поверхность была заставлена подушками и устелена покрывалами разных цветов — от фуксии до нежно-розового. Кровать с балдахином была абсолютно огромной, и я была уверена, что на ней могли бы с комфортом разместиться десять человек.

— Неудивительно, что они называют тебя Золотой Шлюхой, — сказала я. — Скольких мужчин, которых ты соблазнила своим безбожным лицом, ты заманиваешь в эту постель за раз?

Мужчина, который принес меня сюда, ударил меня так сильно, что моя голова откинулась в сторону, а в ушах зазвенело. От смеси боли и унижения у меня горели глаза, но я не могла позволить этим монстрам увидеть, как я разваливаюсь на части. Я никогда не позволю им узнать, насколько близка я была к переломному моменту.

Стоя надо мной, Кларисса смотрела на меня полными слез глазами. — Дамиан был частью моего гарема двести семьдесят лет, — воскликнула она, и я почти купилась бы на ее крокодильи слезы, если бы не знала, что она была бессердечной кровопийцей, ответственной за смерть бесчисленного количества людей за тысячелетия, которые она провела, бродя по земле.

— Кто? — Я нахмурилась, пытаясь сохранить самообладание.

— Вампир, которого ты только что убила! — воскликнула она, захлебываясь словами.

— Ну, похоже, он протянул на двести лет дольше, чем следовало, — холодно ответила я.

Кларисса прикусила нижнюю губу, и я с опаской посмотрела на ее клыки, когда ее руки сжались в кулаки, ее самообладание пошатнулось.

— Ты действительно думаешь, что мы все просто монстры? — спросила она таким тихим голосом, что он походил почти на шепот. — Ты совсем не испытываешь угрызений совести из-за того, что убила его?

Я чуть не рассмеялась над этим вопросом. Какого черта она ожидала, что меня будет волновать убийство кровососа? Но выражение ее глаз сказало мне, что она действительно не могла этого понять. Я хмуро посмотрела на нее, взбешенная мыслью, что она не может видеть, кто она такая, и кем были они все.

— Представь, что ты родилась в тюрьме, где никогда не хватало еды и тебе приходилось каждый день наблюдать, как страдает твоя семья. Зимой тебе приходилось беспокоиться о том, чтобы не замерзнуть насмерть, несмотря на то что по другую сторону электрического забора, через который тебе запрещено переступать, лежали неиспользованные теплые вещи и одеяла. И ты должна терпеть все это и многое другое только для того, чтобы твоя кровь могла поддерживать бесконечные жизни кучки паразитов, которые должны были умереть тысячу жизней назад. Вы цепляетесь за жизнь еще долго после того, как ваше время пришло и ушло, живете за наш счет, как стая блох, и ты еще ожидаешь, что я буду сожалеть об убийстве одного из вас? Ты сама когда-нибудь сожалела об убийстве одного из нас? — Я сплюнула.

— Неужели ты не понимаешь? Сферы были созданы для того, чтобы мы больше не убивали людей. Мы не питаемся от вас напрямую, чтобы не рисковать потерять контроль. Это для того, чтобы защитить вас…

— Нам нужна защита только потому, что вы существуете. Ты забываешь, что вам нужны люди, чтобы выжить, но нам вы не нужны, — прорычала я.

Кларисса кивнула, как будто принимала то, что я говорила, или, по крайней мере, увидела, что я не собираюсь внезапно менять свое мнение, но если бы она действительно что-то из этого поняла, то не стала бы так с нами обращаться. Мы были для них всего лишь едой, а они для меня — всего лишь монстрами.

— Есть вещи, которых ты не понимаешь, Келли. Мы не можем просто перестать быть теми, кто мы есть: мои братья и я были прокляты давным-давно. И хочешь верь, хочешь нет, но мы не хотим быть такими. Но единственный способ изменить это — снять проклятие. — Ее глаза блуждали по мне, как будто в этом заявлении было что-то еще, но она больше ничего не сказала об этом.

— Какое это имеет отношение ко мне? — Спросила я.

Моя нога все еще болезненно горела от яда, но я стиснула зубы, отказываясь жаловаться ей на это.

— Возможно, самое прямое. В пророчестве говорится о близнецах: мы верим, что вы с Монтаной могли бы стать частью ответа, который мы ищем.

— Итак, в этом пророчестве говорится, что я должна выйти замуж за какого-то мудака с хвостиком, и из-за того, что я близнец, ты думаешь, что произойдет пуф и твоему проклятию придет конец? — Я усмехнулась.

— Не совсем… — Кларисса неловко отвела взгляд.

— Ах да, я забыла ту часть, где ты хочешь, чтобы он оплодотворил меня своим извращенным демоническим отродьем.

Ее глаза расширились, и она двинулась ко мне, качая головой, когда опустилась рядом со мной на диван.

— Нет, нет, дети не запятнаны, — сказала она и протянула руку, как будто хотела дотронуться до меня, но взгляд, который я бросила на нее, заставил ее опустить руку до того, как она коснулась меня. — Я обещаю, когда у тебя появятся дети, ты будешь любить их так, как ничто другое в этом мире…

— О чем ты умалчиваешь? — Спросила я, чувствуя, что она что-то недоговаривает и игнорирует намек на то, что мне предстоит пройти через какую-то принудительную беременность.

— Ты сильная. На самом деле, самая сильная из тех, что у нас когда-либо были. У нас никогда не было никого, кто действительно дал бы свой обет, — сказала она успокаивающе. — Для тебя это не будет иметь значения.

— Чего не будет? — Я нахмурилась, отказываясь менять тему.

— Ну, просто… не все жены переживали роды, — мягко сказала она.

У меня вырвался смешок, но в нем не было юмора. — Конечно, нет. И вообще, почему тебя это волнует? Мы всего лишь люди, просто вещи, которые вы можете использовать так или иначе. Пока вы получаете от нас то, что хотите.

— Нам не все равно, — запротестовала она. — Вот почему мы обратим тебя, как только все закончится. Вампир может исцеляться. Те, кто достаточно силен, чтобы продержаться, пока происходит изменение, живут здесь прекрасной жизнью…

— О да, звучит заманчиво. Вы отрываете нас всех от наших семей, далее, насилуете и убиваете, прежде чем воскресить из мертвых и при этом, ты говоришь, что вам не все равно. — Я сохраняла свой агрессивный тон, но мое сердце бешено колотилось. Это была судьба, уготованная Монтане. Это было то, ради чего я зашла так далеко, чтобы остановить это, и все же, я оказалась в той же гребаной ловушке, что и она. Должен был быть выход из этого для нас обеих. Свадьба сегодня. Сегодня вечером они надеются завершить ее и скрепить наши судьбы. Я ни за что не позволю этому случиться.

— Никто никого не насилует. Если ты не хочешь участвовать в естественном зачатии, тогда мы можем использовать оплодотворение…

— Пошла ты нахуй со своим якобы разумным дерьмом, — выплюнула я, потому что было ясно, что ей насрать, что бы она ни говорила. Она планировала использовать меня и мою сестру для этого, независимо от нашего мнения на этот счет, и ничто из того, что я сказала, не могло ее переубедить.

— Я вижу, что мы ни к чему с этим не придем, — холодно сказала Кларисса. — Так что я могу объяснить тебе это по буквам. Ты сегодня выходишь замуж. И так или иначе, я надену на тебя это платье, а твои волосы и макияж будут доведены до совершенства. Если до этого дойдет, я закую тебя в кандалы и заткну рот кляпом, а затем сама потащу к алтарю. Или ты можешь быть хорошей маленькой девочкой и делать то, что тебе говорят. В любом случае, это произойдет, потому что это может положить конец проклятию. Тогда мы все будем свободны. Ты, конечно, тоже этого хочешь? Так как это произойдет?

Я уставилась на нее, обдумывая все, что она сказала. Не похоже, что у меня было много шансов выбраться отсюда, пока я все еще была заперта в этом месте. Если они закуют меня в кандалы, то это только усложнит побег. Мне нужна была свобода, чтобы бежать. И, черт возьми, мне нужно было бежать до того, как закончится этот день. Я ни за что не выйду замуж за Бельведера. И я не позволю, чтобы такая участь постигла и мою сестру.

— Когда Монтана выходит замуж? — Спросила я, зная, что должна увезти ее из этого места. Если ее свадьба должна была состояться раньше моей, то мне пришлось бы заключить какую-то сделку, чтобы изменить это.

— Это совместная церемония, — ответила Кларисса. — Ты увидишь ее у алтаря.

От осознания этого у меня голова пошла кругом. Мы будем вместе, ожидая, когда придут братья и заберут нас. Но были вещи, о которых Кларисса не знала о свадьбе. Например, отравленная кровь, которую подадут их гостям. Возможно, это отвлечет внимание, и я смогу увести Монти от них раз и навсегда.

— Хорошо, — ответила я с горечью, убедившись, что ничем не выдала волнения, которое нарастало в моей груди. — Я надену это дурацкое платье.

Она просияла и, взяв меня за локоть, повела через свою комнату к ванной в дальнем конце. Я оставляла кровавый след каждый раз, когда наступала на правую ногу, и Кларисса, заметив это, резко остановила меня.

— Что случилось с твоей ногой? — спросила она.

— Я ударила одного из твоих дружков по губам.

— Которого из них?

— Я не знаю, по-моему, вы все выглядите одинаково, — пренебрежительно ответила я.

Она оглянулась на пятерых мужчин-вампиров, и один из них застенчиво поднял руку. — Крейг? Ты пробовал ее кровь?

— Это был несчастный случай, госпожа, клянусь, это не было преднамеренно…

— Разве ты не знаешь, какое наказание полагается за укус придворной? — Она недоверчиво уставилась на него, и он пристыженно опустил голову. — Убирайся с глаз моих! Все вы — просто уходите!

Они вышли из комнаты, и я осталась с ней наедине. Почему-то от этого я не почувствовала себя в большей безопасности.

— У меня нет слов, чтобы извиниться. Вода выведет яд из твоего организма, и ты почувствуешь себя намного лучше, — сказала она, похлопав меня по руке.

Я отстранилась от нее, не желая ее фальшивых извинений или чего-либо еще от нее вообще. Мы прошли в ванную комнату, и я с беспокойством оглядела роскошное убранство.

Огромная ванна на когтистых ножками стояла в центре бледно-розовой комнаты, и Кларисса обошла меня, чтобы включить воду. Я наблюдала, как она налила розовую жидкость в воду, и на ее поверхности начали пениться пузырьки.

— Мы сделаем из тебя настоящую принцессу в кратчайшие сроки, — пообещала она, развязывая веревку, которая связывала мои руки за спиной. — Залезай.

Я потерла натертую кожу на запястьях и немного поколебалась, прежде чем сбросить халат и обнажить свое тело. Кларисса ободряюще улыбнулась мне, и мне пришлось побороть желание закатить глаза, когда я залезла в воду. Моя нога мгновенно перестала так болеть, по крайней мере, яд был смыт.

— Ты не хочешь объяснить, почему вы вообще беспокоитесь об этой свадебной ерунде? — Спросила я, погружаясь в ванну и борясь с желанием застонать от удовольствия. Я никогда не чувствовала ничего приятнее горячей воды, которая плещется вокруг моей кожи. — Вы можете добиться того, чего хотите, не приукрашивая это браком, так зачем весь этот фарс?

Кларисса нахмурилась, как будто ей не очень понравился мой тон, но мне вообще ничего не нравилось ни в одном из здешних ублюдков, и я не собиралась за это извиняться.

— Если ты должна родить детей от принца, то будет правильно, если тебя будут почитать как его жену. Смысл в том, чтобы выразить тебе уважение и предложить тебе власть при нашем дворе в благодарность за то, что ты предлагаешь нам взамен.

— Я ни хрена не предлагаю, — прошипела я.

Кларисса прочистила горло, выглядя более чем немного смущенной, когда попыталась снова.

— Я знаю, что у тебя не было должного времени, чтобы привыкнуть к этому выбору. Но я обещаю, что твой муж сделает оплодотворение очень приятным, если ты решишь принять его как своего мужа как физически, так и номинально…

Я нахмурилась из-за этого странного выбора формулировки, затем съежилась, когда поняла, что она имела в виду — трахаться с Фабианом, чтобы он мог засунуть своего ребенка-демона внутрь меня. Воспоминание о том, как его тело прижимало меня к кровати, вызвало дрожь во мне. Я бы никогда не отдалась ему вот так.

— Ни единого гребаного шанса, — прокомментировала я.

— Знаешь, ругань не особенно подобает жене принца…

Я свирепо посмотрела на нее, и она пожала одним плечом, опуская его.

— Если ты уверена, что не хочешь вступать в физическую связь со своим новым мужем, то можешь выбрать искусственное оплодотворение…

Я нырнула под поверхность воды и запустила пальцы в волосы, желая избавиться от ощущения вампиров на моем теле и звука ее слов в моей гребаной голове. Под поверхностью было так спокойно, что у меня возникло искушение остаться там ни с кем, кроме своих собственных мыслей, где я могла бы притвориться, что я совсем одна в этом мире и не окружена паразитами.

Но, в отличие от моего неживого жениха, мне нужно было дышать, и когда мои легкие начали гореть, я заставила себя сесть.

Вынырнув на поверхность, я сделала глубокий вдох и откинула волосы с лица.

Кларисса протянула руку и начала втирать что-то мне в волосы, но я отпрянула от нее.

— Какого хрена ты делаешь? Я не кукла, — сказала я, выхватывая у нее бутылочку шампуня и делая это сама.

Я задавалась вопросом, какого черта именно она следит за мной. Она была одним из самых влиятельных людей в стране: неужели у нее не было дел поважнее, чем нянчиться со мной? Я могла только предположить, что она действительно считает меня важной персоной. Возможно, она действительно верила, что я могу сыграть какую-то роль в избавлении от их проклятия. Но если это так, то почему бы просто не попросить меня о помощи? В любом случае, я не собиралась трахаться ни с какими вампирами, и уж точно не позволила бы им оплодотворить меня.

Как только я вымылась, я встала и вышла из воды. Кларисса протянула мне полотенце, и я быстро вытерлась, отказываясь наслаждаться ощущением пушистого материала на своей коже. В Сфере полотенца были грубыми и колючими, но, конечно, вампиры приберегали лучшее для себя.

Я бросила полотенце к ее ногам, когда закончила, отказываясь пугаться того факта, что у меня забрали одежду.

Кларисса подошла ко мне с толстым халатом, который ниспадал мне ниже колен, когда я накинула его. Я догадалась, что смехотворно скромный наряд, в котором я проснулась, был не ее идеей. Кроме того, теперь он был весь в крови, так что я предположила, что, надев его снова, я бы свела на нет всю проделанную работу в ванне.

— И что теперь? — Спросила я.

— А теперь я собираюсь превратить тебя в принцессу. — Она лучезарно улыбнулась мне, и я нахмурилась в ответ.

Она отвела меня обратно в свою комнату и указала сесть на табурет перед огромным туалетным столиком. Над ним висело зеркало в богато украшенной позолоченной раме, и я на мгновение взглянула на себя, отмечая твердость своего выражения, печаль, окрасившую мои глаза, и сжатую челюсть, прежде чем отвернуться.

Раздался стук в дверь, и Кларисса отошла от меня, чтобы открыть ее. Три вампира вошли в комнату, и у меня неприятно начало покалывать в животе, когда я снова была окружена своими врагами.

Мужчина-вампир протянул руку и взял прядь моих длинных волос в свою ладонь. Я отпрянула от него, шлепнув его по руке, чтобы он отпустил ее и в замешательстве нахмурилась, глядя на Клариссу.

— Все в порядке, Келли. Это мои личные стилисты: они здесь, чтобы сделать нам прически и макияж.

— Что значит причесать меня? — Спросила я, нахмурившись, когда вампир снова потянулся ко мне.

— Я Джейкоб, — медленно произнес он, как будто опасался, что у меня могут возникнуть проблемы с пониманием простого английского. — И я все сделаю прежде, чем ты успеешь оглянуться.

— Мне интересно, что ты думаешь о «боб»? — Спросила его Кларисса. — У нее такие сильные скулы — думаю, ей бы это очень пошла…

— Кто такой Боб? — Спросила я, прерывая их. Я не собиралась сидеть в стороне и позволять им говорить обо мне так, как будто меня тут нет. Насколько я знала, Боб мог быть каким-то пережитком прошлого в загробном мире.

— Это прическа, — терпеливо объяснила Кларисса. — Она довольно короткая, но я думаю, тебе действительно могло бы…

— Ты не будешь стричь мои волосы, — прорычала я, вскакивая на ноги и прижимаясь спиной к туалетному столику.

— О, но я действительно думаю, что тебе было бы хорошо с ней, и ничто так не помогает почувствовать себя обновленной женщиной, как новая стрижка. — Кларисса надулась, и у меня сложилось впечатление, что она собирается навязать мне это решение.

— Нет! — Я огрызнулась. Мое сердце заколотилось в панике при мысли о том, что они заберут у меня что-то настолько личное. Достаточно того, что они заставляли меня делать все, что они приказывали, но остричь волосы было бы все равно что потерять последнее, что связывало меня с моей пропавшей семьей. — Мои волосы — единственное, что у меня осталось, что напоминает мне о моей матери. Больше я ничего не могу вспомнить о том, как она выглядела. Ты не заберешь их у меня. И если вы будете настолько глупы, чтобы приблизиться ко мне с ножницами, тогда я воспользуюсь ими, чтобы убить каждого из вас, черт возьми.

Одна из женщин-стилистов ахнула, в ужасе прикрыв рот рукой.

— Что случилось с твоей матерью? — Мягко спросила Кларисса, и я ощетинилась от фальшивой жалости в ее тоне.

— Она заболела, поэтому пришли ваши люди и отвезли ее в «Банк Крови». Вы даже не дали ей умереть в окружении ее семьи.

Повисла звенящая тишина, пока вампиры неловко переглядывались друг с другом. Я видела, что им не нравилось сталкиваться с реальностью того, от куда бралась их пища, и темная ненависть разлилась по моим венам. Как, должно быть, легко было убедить себя, что они не монстры, когда они могли просто не обращать внимания на цену своей еды. Кровь для них просто появлялась в бутылках, так зачем беспокоиться об ее источнике? Если по пути им были причинены страдания, они могли бы просто заявить о своем неведение, набивая свои желудки.

Кларисса потянулась ко мне, делая вид, что хочет утешить, и я уставилась на нее с такой силой, что от этого взгляда она могла воспламениться.

— Мне так жаль. — Она испустила вздох, полный сожаления, и мой гнев превратился в камень у меня внутри. — Так не должно было быть.

— Никакие дерьмовые извинения ее не вернут. Полагаю, ты сожалеешь и об убийстве моего отца? И о похищении моей сестры? Что-то твоего сожаления недостаточно, чтобы помешать твоим братьям изнасиловать нас, — выплюнула я.

Внутри мое сердце разрывалось от горя, когда я рассказывала обо всем, что вампиры сделали с моей семьей, но я отказывалась показывать это. Если бы я позволила хотя бы крупице своего гнева растаять, то превратилась бы в рыдающую развалину. А я не могла этого сделать. Монтана нуждалась во мне. Я должна была быть сильной ради нее.

Кларисса, казалось, хотела сказать что-то еще, но, возможно, поняла, насколько бессмысленно это было бы. Вместо этого она сокрушенно покачала головой и посмотрела на Джейкоба. — Нам не нужно стричь ее волосы. Я уверена, что мы сможем сделать из них что-нибудь изысканное и так.

Я переводила взгляд между ними, ища ложь, но, похоже, я действительно выиграла эту битву, поэтому я вернулась к табурету и села.

Одна из женщин-вампиров поспешила прочь и вернулась с другим табуретом для Клариссы. Мы сидели бок о бок в тишине, пока стилисты приступали к работе.

Джейкоб сушил мои волосы с помощью странной штуки, которая обдувала меня горячим воздухом, и мне приходилось изо всех сил стараться усидеть на месте на протяжении всего процесса. Как бы мне ни хотелось возразить против этого изнеживающего дерьма, оно не причиняло мне никакого вреда, а мне нужно было убедиться, что меня не закуют в цепи на свадьбе. Они должны были поверить, что я сдалась. Если меня должны были тыкать и крутить нескольких часов, я могла это стерпеть.

— У меня появилась идея, госпожа, — сказал Джейкоб, выключая штуковину и проводя пальцами по моим сухим волосам.

— Да? — Спросила Кларисса.

— Что, если мы примем ее природу, а не попытаемся скрыть ее? Отметину на ее коже в любом случае будет нелегко скрыть, и это может быть очень символично. Мы могли бы рассказать миру, что в вашей власти настоящая истребительница. Я могу уложить ее волосы в соответствии с ее воинским наследием. Ее макияж тоже. — Джейкоб смотрел на Клариссу со странным трепетом, пока она обдумывала эту идею. Казалось, он слишком стремился доставить ей удовольствие, чтобы это было естественно.

— Как ты думаешь, Келли? — спросила она. — Может, нам сделать тебя похожей на королеву-воительницу?

Я подняла бровь, удивленная, что она вообще спрашивает мое мнение. — Полагаю, это лучше, чем вампирская шлюха.

Кларисса рассмеялась, как будто я пошутила, и Джейкоб приступил к работе. Он заплел волосы на левой стороне моей головы в замысловатые косички, и я внезапно вспомнила, как были уложены волосы у матери Магнара во сне.

Джейкоб оставил остальные мои волосы распущенными, но уложил их в свободные локоны, которые ниспадали по моей спине до основания позвоночника.

Когда он закончил, одна из женщин встала передо мной и начала раскрашивать мое лицо. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы заставить себя вынести ее холодное прикосновение к моей коже, и я облегченно вздохнула, когда она наконец отошла.

Я зачарованно уставилась на девушку, которая смотрела на меня из зеркала. Это все еще была я, но я выглядела… свирепой. Мои губы были накрашены темно-красным, и они казались еще полнее, чем обычно. Она подвели мои глаза глубокими черными тенями и накрасила чем-то ресницы, отчего они казались длиннее. Мои скулы тоже были более выражены, и она сделала более насыщенным теплый цвет моей кожи, подчеркивая, насколько я смертна по сравнению с мертвецами, которая меня окружала.

— Ты выглядишь очаровательно, — сказала Кларисса почти самодовольно.

Я заметила, что ее прическа и макияж тоже были закончены, и мне стало интересно, зачем она потрудилась. Ее лицо было более чем привлекательным, и ей не нужно было ничего к нему добавлять. Во всяком случае, легкий макияж немного даже портил ее красоту.

— Я закончила? — Спросила я, пренебрежительно отворачиваясь от зеркала.

Я не хотела, чтобы она знала, как сильно мне понравилось то, что они со мной сделали. Я выглядела как воин. Я просто надеялась, что у меня будет шанс доказать, что я одна из них.

— Осталось только платье. Мне прислали несколько, чтобы ты могла выбрать. — Она помогла мне подняться на ноги и повела через комнату в огромную гардеробную.

Вдоль дальней стены в ряд висели шесть белых платьев. Скрестив руки на груди, я рассматривала изделия из шифона, шелка и кружев, но мой взгляд зацепился за то, что находилось в дальнем правом углу комнаты. Оно было проще, чем другие: тонкие бретельки удерживали облегающий лиф из замысловатого кружева, который ниспадал до пола и собирался в длинный шлейф.

— Какое-нибудь из них понравилось? — Спросила Кларисса. — Одно из них то самое?

— Почему меня должно волновать, как выглядит мое свадебное платье, если у меня нет абсолютно никакого желания выходить замуж за жениха? — Я сказала отстраненно.

Кларисса вздохнула, как будто мои постоянные возражения ее утомили, и пересекла комнату, чтобы взять платье, на которое я так долго смотрела.

Она положила его на кушетку и передала мне коробку, перевязанную кремовой лентой. Я разорвала ее и вытащила горсть прозрачных кружев. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это нижнее белье, и я бросила его обратно в коробку, прежде чем бросить ее на пол.

— Ни за что, — огрызнулась я.

Взгляд Клариссы стал жестче, и она бросилась ко мне, разворачивая меня и толкая на кушетку. Мое сердце подпрыгнуло от неожиданности, и я потянулась за своими дарами, чтобы защититься, когда она нависла надо мной.

— Я не собираюсь продолжать спорить с тобой по этому поводу. Ты думаешь, в мои привычки входит одевать людей? — прошипела она. — Я пытаюсь помочь тебе приспособиться к тому, что здесь происходит, но позволь мне внести ясность: ты наденешь этот наряд. Если мне придется навязать тебе его силой, я сделаю это.

Мне очень хотелось ударить ее по чересчур красивому лицу, но я стиснула зубы, подавляя в себе яростные порывы. Она была права. У меня не было выбора, и я должна была подыграть, чтобы убедиться, что они не закуют меня в кандалы. Платье и какое-то дурацкое нижнее белье ничего не значили. Я все равно не выйду замуж за кровососа.

— Хорошо, — сдалась я, и она покинула мое личное пространство.

Я сбросила халат и натянула белое нижнее белье. Мне потребовалось несколько минут, чтобы сообразить, как закрепить подтяжки, но я не стала бы просить Клариссу о помощи, игнорируя то, как она все это время смотрела на меня, как муха на дерьмо.

Наконец, я влезла в платье, и она застегнула его для меня прежде, чем я успела произнести хоть слово в знак протеста, с неестественной скоростью быстро справившись с пуговицами у меня на спине. Оно сидело на мне так, словно было создано специально для меня, облегая мои изгибы и обнимая мое тело, а затем распускалось в шлейф, который огибал мои ноги.

— Почему оно мне так подходит? — Подозрительно спросила я.

— Ну. — Она неловко кашлянула. — Мы сняли с тебя мерки, пока ты спала.

— Когда я была без сознания, потому что вы накачали меня наркотиками и похитили, — поправила я.

Она издала неопределенный звук и протянула мне пару туфель. Они были белыми, инкрустированными кружевом в тон платью, и имели каблуки-шпильки высотой около трех дюймов. Я открыла рот, чтобы возразить, задаваясь вопросом, смогу ли я на них ходить, но остановила себя. Эти каблуки можно будет легко превратить в оружие, если оно мне понадобилось, так что я разберусь с этим дерьмом.

Я натянула туфли на ноги и с удовлетворением обнаружила, что после нескольких шагов мои усиленные мышцы адаптировались к ним, позволяя мне сохранять равновесие и держаться прямо, не выглядя дурой. Вскоре я уже шагала по комнате уверенными шагами, а к моим ногам были прикреплены два новых оружия.

В дверь снова постучали, и Кларисса отскочила от меня. Она вернулась с маленькой черной коробочкой и с улыбкой протянула ее мне.

— Что это? — спросила я.

— Подарок от Фабиана. Я же говорила тебе, что он не так уж плох.

Я закатила глаза, когда взяла ее и открыла крышку. Маленькая карточка лежала поверх маленького черного пакетика. Карточка была покрыта закрученными синими буквами, и я вытащила ее, протянув к Клариссе.

— Я не могу это прочесть.

— Ты не умеешь читать? — усомнилась она.

— Может быть, вам стоит открыть школы в Сферах, если вы хотите, что мы были образованными. Но зачем вам это, так же проще держать нас в неведении, не так ли? Чем глупее люди, тем легче нами управлять, верно?

— Я думала, у вас в Сфере есть школы…

Я бросила на нее уничтожающий взгляд. Если это было правдой, то лучше от этого не становилось. Это просто означало, что она так мало заботилась о том, как готовится ее еда, что даже не удосужилась разобраться в вопросе.

Она опустила глаза на открытку и прочитала ее мне вслух. — Моей прекрасной невесте, я надеюсь, что ты примешь это с радостью и что это поможет убедить тебя в моих намерениях. Я обещаю, что после сегодняшней ночи, когда я отведу тебя в свою постель и покажу тебе, насколько хорошо я могу… Э-э, остальное действительно не имеет значения, — сказала она, прочищая горло. — Почему бы тебе не посмотреть, что это за подарок?

Я открыла маленький пакетик и без особого энтузиазма высыпала содержимое себе на ладонь. Но я не смогла сдержать вздоха, сорвавшегося с моих губ, когда я заметила обручальное кольцо моей матери, висевшее на цепочке моего отца. Я подняла его и заметила дополнение на цепочке: рядом с кольцом висел бриллиант размером с виноградину. Я быстро расстегнула цепочку, сняла с нее бриллиант и с отвращением бросила его обратно в коробочку.

— Ты хоть представляешь, насколько он ценен? — Удивленно спросила Кларисса.

— Для меня он совсем не ценен. Это блестящий камень: я не могу использовать его ни для чего, и я не хочу, чтобы он висел рядом с кольцом моей матери. — Я застегнула ожерелье на шее и облегченно вздохнула, когда его тяжесть легла на мою кожу. Что-то в кольце действовало на меня успокаивающе, и моя улыбка стала шире, когда я обхватила его пальцами, радуясь воссоединению с этой единственной оставшейся реликвией из моего прошлого.

Кларисса метнулась прочь от меня, затем снова вернулась, протягивая изящный серебряный браслет. Она нанизала на него бриллиант и надела мне на запястье. — Он обидится, если ты его не наденешь.

Я подумывала сказать ей, что мне наплевать на то, что я обижу этим Фабиана Бельведера, но оно того не стоило. В любом случае, мои жалобы остались бы без внимания, и если она не поняла намека на то, что я думаю о ней и ее семье, то не было особого смысла поднимать этот вопрос снова.

— И что теперь? — Спросила я.

— Теперь ты выйдешь замуж. — Кларисса улыбнулась и, взяв меня за руку, повела из комнаты. Я охотно последовала за ней. Я была более чем готова покинуть это место и направиться к своей сестре.

Я понятия не имела, как мы с Монтаной собираемся выпутываться из этой передряги, но я была уверена, что мы найдем способ, как только снова будем вместе. Мне просто нужно было сначала убедиться, что я не выйду замуж.

Д

вое вооруженных охранников отвезли меня в собор Святого Патрика в город на огромном черном автомобиле с металлическими решетками спереди. Две машины поменьше ехали впереди нас и еще две позади. Я предположила, что Эрик не хотел рисковать, что меня снова похитят. Я так или иначе пошла бы к алтарю, и мне оставалось только надеяться, что он сдержит свое слово и выполнит свой план помочь Келли. Если он решит не помогать ей назло мне, я не удивлюсь, но, к счастью, у меня был запасной план.

Я не видела Эрика с тех пор, как он пришел в мою комнату, и теперь подозревала, что в следующий раз увижу его только у алтаря. Будет ли Келли там, когда я приеду? От этой возможности мое сердце бешено заколотилось, а внутри все перевернулось. Ни за что на свете я бы не хотела воссоединиться таким образом, но я не могла отрицать, что отчаянно хотела увидеть ее лицо.

Внедорожник затормозил у огромного собора, и я посмотрела на хорошо охраняемую улицу, оцепленную двумя кордонами. Орду разъяренных повстанцев, державших плакаты с написанными на них ужасающими требованиями, сдерживала шеренга вооруженных вампиров.

Мы имеем право кусаться!

Давайте охотиться на коротышек-людей!

Мы будем бунтовать, пока не умрем!

На них было тошно смотреть, поэтому я перевела взгляд на готическое здание, которое возвышалось надо мной, сужаясь к трем шпилям на вершине. Оно выглядело древним, кремовый камень выцвел и потрескался, но, кроме этого, от него захватывало дух: это здание, должно быть, было построено задолго до Последней Войны.

Группа фотографов стояла наготове у арочного входа, и белые лепестки, рассыпанные по улице, танцевали на легком ветерке. Небо было самым светлым, какое только могло быть, не пробиваясь сквозь тучи, и я подозревала, что Валентина приложила к этому руку. Я задавалась вопросом, была ли она теперь пленницей королевской семьи, вынужденная управлять погодой, или они все еще понятия не имели, что она пошла со мной и Джулиусом добровольно.

Мой водитель вышел из машины, и фотографы начали щелкать своими камерами, готовясь к моменту моего появления. Я неловко поерзала на своем сиденье, делая глубокий вдох.

Найди Келли. Дождись истребителей. Затем беги изо всех сил, когда представится шанс.

Кошмар был спрятан глубоко под складками моего платья, пристегнутый к бедру с помощью подтяжек. Мне пришлось оставить телефон Валентины дома, потому что каждый раз, когда я пыталась пристегнуть его к ноге, он продолжал нажимать кнопки, издавая звуки, которые я не знала, как остановить, да и эта чертова штуковина все равно выскальзывала из подтяжек. Но у Джулиуса была информация. Если он сможет быть здесь сегодня и попасть внутрь, он это сделает.

Я боялась, что мне будет не так-то легко дотянуться до своего клинка под тканью, но он запел мягкую мелодию у моей ноги, посылая через меня волну утешения.

Пора восстать, Дитя Луны.

Мне стало интересно, что это значит, но у меня не было ни минуты, чтобы сосредоточиться, когда водитель открыл мою дверцу. С камер посыпались вспышки, и я была наполовину ослеплена, когда выходила из машины, разглядывая ожидавшую меня свиту.

Водитель жестом показал мне идти вперед, и я вздернула подбородок, направляясь к собору.

Повстанцы начали глумиться, выкрикивая мое имя и выпрашивая моей крови, обнажив клыки и высунув языки от голода, от которого у меня по коже побежали мурашки.

Я вздрогнула, сосредоточившись на отчаянной ситуации, в которой оказалась, участвуя в свадьбе, на которую я никогда не хотела идти, цепляясь за план побега, в котором я не была уверена, сработает ли он.

Келли может быть прямо за этими огромными деревянными дверями.

Если она здесь, я сойду с ума.

Если это не так, я собираюсь закричать.

Когда я с удивительной грацией поднималась по ступенькам на каблуках, двое охранников широко распахнули двери.

Я вошла в парадный вестибюль и обнаружила, что обзор мне загораживает большая красная занавеска.

Ко мне метнулись две женщины-вампирши, одетые в красивые темно-синие платья. Я посмотрела на белые цветы в их руках, когда они обе схватили меня за руки, их пальцы сжались на мне, как кандалы.

— Что вы делаете? — Я попыталась вырваться, но они держали крепко.

— Просто ведем тебя к алтарю, — сказала одна из них с лучезарной улыбкой, как будто она не удерживала меня.

Я нахмурилась в ответ, — мне это не понравилось. Я хотела сделать это на своих условиях, а не тащиться за ними, как животное на бойню.

— В этом нет необходимости. — Я отдернула руки, и они отпустили меня, обменявшись встревоженными взглядами.

— Последняя далась не так легко, — пробормотала брюнетка, и мое сердце забилось немного сильнее. Она имела в виду Келли?

— Я в порядке, — подтвердила я, натягивая на губы фальшивую улыбку. — Я здесь, чтобы выйти замуж за мужчину, которого хочу больше всего на свете. — Черт, я хотела бы, чтобы это не звучало так похоже на правду. — Не нужно тащить меня к алтарю силой.

Вампирши чуть не упали в обморок, очевидно, купившись на мою чушь, поскольку их глаза заблестели от эмоций. Они указали мне на занавес, и я расправила плечи, делая шаг в ту сторону. Женщины раздвинули занавески, и передо мной открылось невероятное помещение. Изогнутые колонны вели к невероятно высокому потолку, а яркий проход удалялся от меня между длинными рядами скамей, которые были битком набиты красиво одетыми вампирами.

Я сильно заморгала, и мои глаза метнулись в конец прохода, пока я искала свою близняшку. Там стояли две женщины в белых платьях спиной ко мне, а несколько охранников стояли вокруг них в угрожающих позах. Обе девушки были блондинками. И на мгновение мои мысли смешались, так как я не сразу поняла, которая из них моя сестра.

Одна из них оглянулась через плечо, и я поняла, что Пейдж была девушкой слева. Итак, та, что справа, была…

Мое сердце застучало у меня в ушах, и я зашагала по проходу в бешеном темпе, отбросив всякий этикет, когда перешла на бег, слыша стук каблуков, спешащих за мной. Зрители вокруг поднялись со своих мест, ахая и хлопая, когда заметили меня.

— О, смотрите! Она просто не может дождаться, когда выйдет замуж, — проворковал мужчина, схватившись за сердце, когда женщина рядом с ним всхлипнула от радости.

Келли обернулась.

Я побежала быстрее.

Мое сердце кричало.

Моя душа молила о своей второй половинке.

Я добежала до конца прохода с тысячей слов на устах и слезами, жгущими глаза.

Взгляд ярко-зеленых глаз Келли встретился с моим, и я была ошеломлена ее внешним видом. Ее лицо было поразительным, накрашенным так же, как и мое. Ее платье было очень красивым и подчеркивало изгибы ее тела. Она выглядела по-другому. И не только из-за макияжа. Она выглядела как воин, несмотря на то что они сделали с ней. Ее взгляд пылал силой, и даже мускулы на руках выглядели более рельефными.

— Монти? — выдохнула она, ее глаза расширились, и отчаянная надежда наполнила выражение ее лица.

Я перенеслась в момент из нашего прошлого. Две юные девочки играли на улице нашей Сферы. Мы принесли сахарной воды умирающей пчеле. Она проглотила всю ее и улетела за пределы Сферы, навстречу жизни, о которой мы всегда мечтали. — Мы спасли ее, Монти.

— Келли! — Я сократила расстояние между нами, бросаясь к ней.

Она отшатнулась назад, и мы рухнули на пол в клубке белого шелка и кружев, крепко прижимаясь друг к другу. Вокруг нас поднялась суматоха, чьи-то руки оторвали меня от нее и поставили на ноги. С Келли обошлись более грубо, заставили встать и оттащили от меня.

— Отстаньте от нее, — прорычала я, протягивая руку и хватая ее за руку. Ее пальцы переплелись с моими на самое короткое мгновение, прежде чем меня оттащили назад и поставили в пяти футах между ней и Пейдж, мое сердце разрывалось на части из-за того, что мы были разлучены.

— Вы сможете воссоединиться должным образом, как только церемония закончится, я обещаю. — Я повернулась к женщине, державшей меня, и обнаружила там Клариссу в бледно-розовом платье и с серебряной короной на голове. Она повернулась лицом к толпе с ослепительной улыбкой.

— Девочки — сестры! — крикнула она им. — Они были порознь довольно долгое время.

Раздались аплодисменты, за которыми последовало несколько комментариев о том, какими мы были очаровательными.

Мой желудок скрутило узлом, когда я посмотрела на Келли, пытаясь стряхнуть железную хватку Клариссы, чтобы добраться до моей близняшки.

— Подожди до окончания церемонии, — прошептала мне Кларисса. — Просто потерпи.

Гнев вспыхнул во мне, и я повернулась к сестре с болью в душе.

— Ты в порядке? — Спросила я, мое сердце сильно сжалось от беспокойства.

— Я буду, когда вся эта комната превратится в пепел, — прорычала Келли достаточно громко, чтобы ее услышали люди. Стражник обнажил меч, глядя на нее с угрозой в глазах.

Келли закатила глаза, и я рассмеялась, довольная тем, что она не пострадала. Или не сломлена. И не потеряла ни капли искры, которая всегда жила в ней. Но она не улыбнулась, ее взгляд скользнул по мне с жалостью.

— Мне так жаль, что я не пришла раньше, — прошептала она.

Я покачала головой, печаль закралась в мое сердце. — Лучше бы ты вообще не приходила.

Она открыла рот, чтобы ответить, но ближайший охранник зарычал на нее, обнажив клыки.

— Мы разведем вас по сторонам еще дальше, если вы не закроете свои рты, — сказал он ледяным тоном.

Кларисса махнула на него рукой. — О, перестань драматизировать, Джеффри. Девочки рады видеть друг друга, вот и все. Оставь их в покое и подумай о том, как ты преподносишь себя. Это совершенно неприлично.

Он пристыженно опустил голову, немного отступив назад, чтобы дать Келли немного места. Казалось, ее ничуть не смутила его угроза, и я не могла не восхититься ее храбростью перед лицом всего этого. По крайней мере, у меня было время привыкнуть к обществу стольких вампиров. У нее едва был день, и она выглядела готовой наброситься на них всех.

Чувство вины охватило меня, когда я подумала об Эрике и обо всем, что произошло между нами. Что бы она подумала обо мне, если бы узнала о моих чувствах к вампиру? Смогу ли я когда-нибудь рассказать ей правду обо всем этом?

Я взглянула на Пейдж, и она нахмурилась.

— Ты в порядке? — одними губами спросила она, и я кивнула, не в силах больше вымолвить ни слова.

Снова хлопнула дверь, и я, оглянувшись, увидела, что красная занавеска колышется на ветру.

— Дамы и господа! — Воскликнула Фелиция, подходя к краю алтаря в экстравагантном розовом платье. — Прибыли братья Бельведер.

Звуки музыки наполнили воздух, и мое сердце замерло, когда все в комнате поднялись со своих мест.

Майлз появился первым, шагая по проходу с выпяченной грудью. На нем был темно-зеленый костюм с белым цветком, приколотым к нагрудному карману. Он выглядел сияющим… почти счастливым, но, клянусь, я заметила несколько трещин в его фасаде. Особенно когда его глаза нашли кого-то в толпе, и я заметила, что Уоррен смотрит на него с болезненной напряженностью. Майлз слегка ободряюще улыбнулся ему, прежде чем сдержать выражение лица и отвернуться от своей настоящей любви, дойдя до конца прохода.

Майлз подмигнул мне, прежде чем проплыть мимо и подойти к Пейдж.

Она перевела дыхание, затем застенчиво улыбнулась ему. — Привет, — прошептала она.

— Эй, красавица, ты готова ко всему этому блеску и великолепию?

Она кивнула, и мне стало интересно, какими были для нее последние несколько дней после церемонии. Я надеялась, что Майлз хорошо с ней обращается, как и обещал.

Занавес снова раздвинулся, и мое сердце упало, когда Эрик вышел из-за него в своем костюме черного дерева, который больше подходил для похорон, чем для свадьбы. Он зашагал по проходу так целеустремленно, словно собирался на битву, и оказался рядом прежде, чем кто-либо успел его прилично сфотографировать.

Он подошел ко мне, и я услышала, как Келли судорожно вздохнула.

От его присутствия по моим венам пробежал электрический ток, но он не смотрел в мою сторону. Он просто сцепил руки за спиной, стоя слева от меня, и я была рада, что оказалась между ним и Келли, чувствуя, что она могла бы почувствовать, что произошло между мной и Эриком, если бы присмотрелась повнимательнее.

Эрик наклонился ко мне, его дыхание коснулось моего уха, когда он заговорил непосредственно со мной и ни с кем другим, отчего по моей спине пробежала дрожь. — Я ошибался.

— Насчет? — Прошипела я, чувствуя, что он собирается снова оскорбить меня. Последний выстрел в память о старых добрых временах.

— Я должен был сказать, что ты выглядишь ослепительно. Чертовски завораживающе. Именно это я чувствовал каждый раз, когда называл тебя сносной, и все промежуточные моменты. Но тебе не нужно это платье, чтобы украсть мое сердце, бунтарка. Ты украла его со стекающей по лицу тушью, одетая только в безвкусное нижнее белье.

Мое сердце сжалось так, словно он держал его в своих тисках, и я повернулась к нему с растущим в моей душе светом, который осветил все темные пространства внутри меня. Выражение его лица не намекало ни на какие приятные слова, которые он только что прошептал мне, а его бессердечная маска была твердо на месте, но его глаза горели ими.

Он взял меня за руку, вложив в нее маленький листок бумаги, прежде чем отодвинуться, и я перевернула его, мельком увидев написанные на нем слова, прежде чем кто-либо успел заметить.

Когда я скажу «беги», ты побежишь.

Я

уставилась на Монтану, стоявшую рядом с Эриком Бельведером, и от чего-то волосы у меня на затылке встали дыбом. Она не отшатнулась от него. В ее позе не было и намека на страх или беспокойство, когда он наклонился к ней. Казалось, она совсем не возражала против его присутствия рядом с ней. Более того, я почти поверила, что она хотела, чтобы он был рядом.

Мои глаза сузились, когда я попыталась понять, что происходит. Что-то изменилось в Монтане с тех пор, как я видела ее в последний раз, и это не имело никакого отношения к экстравагантной одежде и макияжу. Вместо перепуганной девушки, которую я ожидала увидеть отчаянно нуждающейся в спасении, я смотрела на кого-то с такой внутренней силой, что казалось, она сама контролирует свою судьбу. Но если это было так, то как, черт возьми, это могло привести ее сюда?

Мой обостренный слух уловил звук приближающегося последнего брата Бельведера, и я отвернулась от своей близняшки, забыв об этой мысли, когда мой жених подошел ближе.

Фабиан выбрал темно-серый костюм, и это подчеркивало мрачность его натуры, опасность, которая облегала его, как вторая кожа. Его глаза расширились, когда он посмотрел на меня, и он удерживал мой взгляд, пока приближался, не обращая внимания ни на кого другого в этом огромном зале. Я свирепо посмотрела на него в ответ, думая обо всех различных способах, которыми я хотела бы убить его, и надеясь, что он об этом узнает.

— Келли, — выдохнул он, подойдя ко мне. — Словами не описать, как ты выглядишь. У меня захватывает дух. — Он взял мою руку, поднося ее ко рту, но я отдернула ее прежде, чем он успел прикоснуться губами к моей коже.

— Это не совсем комплимент, учитывая, что тебе не нужно дышать, — ответила я, не потрудившись понизить тон.

Майлз удивленно рассмеялся, а Монтана повернулась, чтобы одобрительно взглянуть на меня. Эрик тоже посмотрел в мою сторону, и на его губах заиграла улыбка, как будто мы поделились шуткой.

— На что ты смотришь, убийца? — Ледяным тоном спросила я, и улыбка сползла с его лица.

Монтана протянула руку и положила ладонь на плечо Эрика, как будто успокаивая его, и я нахмурилась еще сильнее. Что, черт возьми, происходит?

Фабиан наклонился поближе, чтобы прошептать мне на ухо. — Позже мне будет очень весело с этим умным ротиком.

— В твоих мечтах, кровосос, — прошипела я.

— И какие же это грязные мечты. — Он провел рукой по моей пояснице, и я попыталась отстраниться от него, но, к моему полному ужасу, мое тело не послушалось того, что я хотела.

Вокруг меня начало нарастать сильное давление, отчего мне показалось, что меня обдувает сильный ветер, но мои волосы даже не дрогнули в ответ на него. Я была поймана в ловушку шторма, который никто не мог почувствовать, кроме меня, и смех Идун эхом зазвучал в моем черепе, когда меня охватила паника.

Как только я почувствовала ее прикосновение, оно снова исчезло. Я моргнула, глядя на Фабиана, чувствуя себя совершенно дезориентированной и пытаясь вспомнить, что он мне только что сказал.

Мои губы приоткрылись в замешательстве, когда я наклонилась к нему, а не отстранилась. Я прижалась к нему боком, пока не почувствовала твердое давление его мышц под костюмом. Я подняла глаза и обнаружила его рот в нескольких дюймах от моего, его взгляд пылал, ничто в выражении его лица не указывало на то, что он знал, что происходит, но внутри моего черепа я кричала.

Краем глаза я заметила лысого мужчину-вампира, ступившего на подиум, и его голос эхом разнесся по колоссальному собору, когда он начал объявлять о союзе, который вот-вот должен был состояться.

Мой разум бился, как птица, запертая в клетке, пока я боролась, чтобы восстановить контроль над своим телом. Свадьба уже начиналась, и вместо того, чтобы найти способ вырваться из лап этого монстра, я смотрела на него снизу вверх, как какой-то обезумевший от любви щенок, не в силах даже повернуть голову.

— Келли? — Позвала Монтана, но я не могла повернуться и посмотреть на нее.

Фабиан слегка нахмурился, как будто тоже заметил разницу и не знал, что с этим делать. Конечно, он понимал, что я не могу просто так передумать? Но почему его это должно волновать? Они заставляли меня в любом случае, и, если бы я вдруг оказалась согласной, это ничего не изменило бы.

Потому что я не хотела. Я отчаянно хотела сбежать. Моя рука болела от желания почувствовать Фурию в своей хватке, и ей определенно не следовало тянуться, чтобы погладить грудь этого монстра.

Внутри я боролась, страстно желая освободиться, но кончики моих пальцев сжимали лацкан его пиджака, а рот кривился в том, что, я категорически отказывалась признавать, было гребаной улыбкой.

С

вященник жестом велел Майлзу и Пейдж подойти к нему первыми, и адреналин запульсировал в моих жилах. Я взглянула на Эрика, гадая, когда именно он собирается приступить к осуществлению своего плана.

— Мы собрались сегодня, чтобы обвенчать братьев Бельведер с их прекрасными невестами, — объявил священник. — Все они вступают в свои партнерские отношения с радостью и осознанием того, что любовь — это наш предначертанный путь, и самый ценный дар жизни.

Да, в этом составе действительно веселая компания уток.

Я взглянула на Келли, не понимая, почему она прижимается к Фабиану, вместо того чтобы ударить его коленом по яйцам. Вероятно, это было самое сбивающее с толку событие из всего происходящего прямо сейчас, и это о чем-то говорило.

Эрик не смотрел на меня, казалось, полностью поглощенный священником, но я почувствовала напряжение в его позе.

Может быть, было бы неплохо узнать подробности этого плана, придурок.

Я с трудом вслушивалась в слова Майлза и Пейдж, которые им подсказывал священник. Биение моего сердца отдавалось в ушах, и я украдкой оглянулась через плечо, гадая, поднимется ли кто-нибудь, чтобы остановить это. Но все выглядели довольными и смотрели на меня со светом в глазах. Я заметила Хэнка в первом ряду, его лицо почему-то казалось совершенно другим. Заманчивым, пленительным…

Твою мать.

Правда ударила меня, как пощечина. Кларисса его обратила. Сделала его одним из них. И он действительно улыбался, как будто это его вообще больше не беспокоило. Поймав мой взгляд, он поднял руку, и я в ужасе покачала головой, отворачиваясь, когда шок охватил меня.

Я снова сосредоточилась на священнике, когда он обратился к Майлзу, и мгновение спустя Майлз ответил: — Беру.

— Пейдж Уэст, принимаешь ли ты этого мужчину в качестве избранного мужа? — спросил священник. — Чтобы ценить и обожать его во все времена? Чтобы принести плод от его чресл и присоединиться к нему в его вечном облике?

Пейдж на мгновение заколебалась, переводя дыхание. — Принимаю.

Кларисса вышла вперед, протянула им руку, и каждый из них взял кольцо с ее ладони. Священник заговорил, пока Кларисса побуждала их надеть кольца друг на друга. Я повернулась к Эрику, и он, наконец, посмотрел на меня сверху вниз со скупой улыбкой. Я знала, что это означало. Мы были следующими.

Кларисса возложила серебряную корону на голову Пейдж, и раздались аплодисменты. Они с Майлзом отошли от алтаря, держась за руки и одаривая толпу ослепительными улыбками. Они вернулись в строй, и у меня не было ни секунды на раздумья, прежде чем Эрик подвел меня к священнику.

О черт, это происходит на самом деле.

Священник улыбнулся нам, но я не смогла найти в себе сил улыбнуться в ответ, потому что тяжесть сдавила мои легкие. Я почувствовала на себе взгляд Келли, и мне захотелось повернуться и сказать ей, что со мной все в порядке. Что мы собираемся выбраться отсюда. Возможно, нам просто придется пожениться…

— Эрик Бельведер, повернись к своей возлюбленной, — проинструктировал священник, призывая меня сделать то же самое.

Я смотрела на Эрика с трепетом в сердце, и когда его серые глаза встретились с моими, я поняла, что теперь отступать некуда.

— Эрик Бельведер, берешь ли ты эту женщину в качестве избранной жены? — спросил священник. — Чтобы восхищаться ею и защищать всегда?

Я поджала губы от его слов, но Эрик одарил меня одной из своих обычных ухмылок. — Беру.

Мое сердце бешено заколотилось. Это были просто слова, они не имели значения, так почему мне показалось, что все же имели? Как будто принятие этих клятв действительно что-то значит?

Священник повернулся ко мне. — Монтана Форд, принимаешь ли ты этого мужчину в качестве избранного мужа? Чтобы ценить и обожать его во все времена? Чтобы принести плод от его чресл и присоединиться к нему в его вечном облике?

Мои губы приоткрылись, но слов не последовало. Плод его гребаных чресел? Пусть держит свой чертов член-манго подальше от меня, если он хочет, чтобы я что-то для него сделала.

Эрик бросил на меня вопросительный взгляд, и мое сердце свободно упало в груди. Я должна была ответить. Толпа ждала, священник вспотел. Но все же секунды тянулись, пока я не смирялась с неизбежным. Это всего лишь слова.

— Принимаю, — выдохнула я, и в глазах Эрика зажегся огонь, как будто он не совсем ненавидел эту часть плана. На самом деле, у меня было подозрение, что он мог осуществить свой план задолго до этого момента, но вот мы здесь. Женаты, черт возьми. Муж и жена.

Кларисса выступила вперед, протягивая нам два золотых кольца, и слезы заблестели в ее глазах, когда она посмотрела на своего брата.

Кошмар загудел энергией ожидания, заставив мою спину выпрямиться.

Восстанут близнецы солнца и луны. Восстань, Дитя Луны.

Я едва могла разобрать его слова. Шла ли я по пути пророчества прямо сейчас? Было ли это каким-то образом его частью?

Я набралась смелости от такой возможности. Если это была моя судьба, я нырну в нее обеими ногами. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы снять проклятие.

Каждый из нас взял кольцо, и Эрик поднял мою руку, пока священник говорил. — Пусть вы всегда будете обожать друг друга. Пусть любовь течет между вами так же мощно, как воды Хвергельмира, со всей силой Молота Тора и горит так же ярко, как огни Муспельхейма. Пусть радость вашей бесконечной юности и мудрость тысячи веков благословляют ваши сердца, пока вас не постигнет финальная битва Рагнарека.

Эрик надел кольцо мне на палец и протянул руку, чтобы я сделала то же самое. Когда я надевала его, что-то обожгло мою левую ладонь, и я ахнула. Эрик нахмурился, переворачивая правую руку и тоже разглядывая ее.

Сила хлынула в меня, растекаясь по телу и заявляя права на мое сердце с такой силой, что у меня задрожали колени. Чье-то присутствие, казалось, приблизилось к нам, но его аура была легкой и красивой, в отличие от ауры Андвари. Я знала, что это был бог. Так и должно было быть.

Я перевернула руку, чувствуя, как жар разливается по моей коже, тепло какой-то неизвестной магии разливается по моим венам. Пока я со страхом наблюдала, как на моей ладони появился серебряный Крест, мерцающий каким-то неземным светом.

— Клянусь богами… — Кларисса ахнула, схватив Эрика за запястье. — Это руна партнерства.

— В чем дело? — Потребовала я, отводя взгляд от тревожащей метки и видя Эрика с точно таким же Крестом на правой ладони.

Мое сердце сжалось, и у меня возникло немедленное желание быть ближе к Эрику, как жгучая потребность внутри меня, которую я никогда не могла утолить. Он оттолкнул Клариссу в сторону, схватив меня за руку и притянув к себе в поцелуе, меняющем мир, прежде чем я успела даже вздохнуть.

— Э-э-э… вы можете поцеловать невесту! — объявил священник с опозданием.

Метка на моей ладони ожила от силы, посылая пламя, пробежавшее по всему моему телу. Я застонала, вцепившись в его пиджак и притягивая его еще ближе, нуждаясь в том, чтобы его тело прижалось к моему. Мощная магия танцевала в центре моего существа и заставляла меня чувствовать себя связанной с Эриком так, как я никогда не могла себе представить. Мое сердце принадлежало ему. Моя душа. Моя кровь. Мы были как одно существо в двух телах, и я не могла насытиться им.

Мои чувства были настолько обострены, как будто его прикосновения были в тысячу раз более притягательными, чем всего несколько мгновений назад.

— Черт, — выдохнул Эрик мне в губы, отстраняясь от меня со смущенным выражением лица.

Кларисса направилась ко мне с серебряной короной в руке, инкрустированной бриллиантами. Она надела ее мне на голову, и ее тяжесть застала меня врасплох, заставив очнуться от неистовой энергии, бурлящей в моей крови.

— Объявляю вас мужем и женой. Принц и принцесса Новой Империи, — провозгласил священник, и в моих ушах зазвенели аплодисменты.

Мои ноги словно приросли к месту, тело ослабло от того, что только что произошло, а разум закружился от нового ощущения, проникающего в кости.

Эрик взял меня за руку, и когда отметины на наших ладонях встретились, в моей груди произошло неистовое извержение силы. Я втянула воздух, высвобождая руку и делая шаг прочь от него, внезапно испугавшись этой новой связи.

Мы заняли свои места рядом с Фабианом и Келли, и глаза моей сестры впились в мои, в них горел вопрос. — Что ты наделала?!

Я посмотрела на Крест на своей ладони, чувствуя себя так, словно только что дала нечто большее, чем свадебную клятву. Что слова, которые мы произнесли, действительно связали нас на всю вечность, и что бы ни случилось сегодня, я никогда не смогу расстаться с Эриком. Это привело меня к ужасающему осознанию. Потому что, если я никогда не смогу быть вдали от него, как я вообще смогу сбежать?

M

оя сестра только что вышла замуж за монстра, и мое сердце заколотилось о ребра, когда я поняла, что я следующая. Как это могло случиться с ней? Как это могло случиться со мной? Я зашла так далеко, чтобы спасти ее от этой участи, и все же вместо этого обнаружила, что присоединяюсь к ней, а мое тело стало невольным рабом власти лживых богов.

Я боролась с властью, которую имела надо мной Идун, плакала и бушевала в тишине, запертая в собственной шкуре, в то время как внешне я улыбалась монстру, как будто он был любовью всей моей чертовой жизни.

Фабиан подвел меня ближе к священнику, и мое тело охотно последовало за ним. Я была совсем не готова, но никто не мог этого видеть, только я могла слышать свои крики протеста, могла чувствовать крики паники.

Фабиан повернул меня к себе, его руки сжали мои бедра, когда он пристально посмотрел на меня сверху вниз. Его взгляд был полон глубокой тоски, и часть меня, которая на самом деле вовсе не была моей, жаждала исполнить каждое его желание.

Нет, нет, нет, нет.

Мои предательские руки скользнули вниз по его груди, пока кончики моих пальцев не оказались чуть выше пояса, и дразнящая улыбка заиграла на моих губах, когда в его темных глазах загорелось вожделение.

Мне хотелось кричать, рыдать и молить о своей свободе, но если Идун и могла слышать мои мысли, то они ее не интересовали. Как она могла так поступить со мной? Я думала, она хотела, чтобы мы уничтожили этих существ. Что она могла получить от этого?

Ее веселье снова захлестнуло меня, и я наполнилась осознанием того, что дело было не во мне. Дело было в Магнаре. Я была для нее всего лишь игрушкой, с помощью которой она мучила его.

Когда мои мысли обратились к воину, который спас меня во многих отношениях, моя паника увеличилась в десять раз. Что, если я не смогу предотвратить это? Священник уже говорил о любви и обязательствах, а мои ноги не сдвинулись ни на дюйм. Мне следовало бежать как можно дальше от этого места с Монтаной на буксире, но я приросла к месту, как будто никогда больше не сделаю ни шага.

Что бы подумал Магнар, если бы я вышла замуж за одного из его злейших врагов? Как я могла вот так нарушить клятву, которую дала ему? Попытался бы он хотя бы прийти за мной, когда узнает? Или бросил бы меня на произвол судьбы в тот момент, когда я поддалась ей?

Пока я изо всех сил боролась своей волей против воли Идун, одинокая слеза скатилась из моего глаза и покатилась по щеке.

Мои пальцы начали дрожать от усилий, которые я прилагала, пытаясь восстановить контроль над ними, но я все еще была беспомощно поймана в ловушку в своей собственной коже, была марионеткой в руках богов.

Фабиан нахмурился, заметив слезу, стекающую по моей щеке. Он поднял руку и смахнул слезу с моего лица, его холодные пальцы задержались на моей коже, несмотря на то, как я билась в ее пределах, отчаянно пытаясь вырваться.

Мне захотелось отдернуться от его прикосновения. Я не хотела, чтобы его руки касались какой-либо части меня, но я все еще не могла сдвинуться ни на дюйм, и мое сердце наполнялось страхом, пока секунды тикали в такт моей судьбе.

Его ладонь осталась на моей щеке, обхватив мой подбородок, в то время как его большой палец провел по моей нижней губе. Это не успокаивало, это было чувство собственничества, как будто он предъявлял права на мои эмоции, мое тело, мою гребаную душу, а я даже не могла произнести ни единого слова против этого.

— Фабиан Бельведер, берешь ли ты эту женщину в качестве избранной жены? — спросил священник. — Чтобы восхищаться ею и защищать всегда?

— Беру, — громко ответил Фабиан, и его голос вселил страх глубоко в мою душу, когда он заглянул мне в глаза. Паника поднялась во мне подобно приливу, когда священник обратил свое внимание на меня. Я знала, что мне придется сказать, когда он спросит, и я не могла этого вынести, не могла поверить, что до этого дошло, что богиня так жестоко предала меня после того, как я поклялась следовать по пути, который она проложила для меня.

— Келли Форд, принимаешь ли ты этого мужчину в качестве…

Раздался сильный хлопок, когда дверь в собор распахнулась, и все глаза в комнате обратились к ней.

Моя грудь наполнилась надеждой, когда я тоже обернулась, ожидая увидеть Магнара, несущегося по проходу с поднятыми Бурей и Веномом чтобы уничтожить этого монстра, который собирался связать меня узами брака.

По проходу пронесся сильный ветер, разметав мои волосы по плечам, но рядом не было никого, кто мог бы меня спасти.

Раздался звонкий смех, и я, повернувшись, увидела Валентину, сидящую в первом ряду с рукой, прижатой ко рту. — Мне так жаль, я потеряла контроль от волнения и распахнула дверь. Должно быть, мне показалось, что кто-то пришел, чтобы испортить церемонию! — Ветер закружился по комнате, прежде чем подхватить дверь и снова захлопнуть ее. Остальные прихожане тоже начали смеяться, и моя ненависть к ней разгорелась еще сильнее, когда все они насмехались надо мной.

Мое сердце упало, когда Фабиан усмехнулся, взял меня за подбородок пальцами и развернул, чтобы я снова посмотрела на него.

— На это нет никаких шансов, — пробормотал он. — Я ни за что не отпущу тебя так легко.

Мой пульс застучал в ушах, когда священник прочистил горло и начал снова.

— Келли Форд, принимаешь ли ты этого мужчину в качестве избранного мужа? Чтобы ценить и обожать его во все времена? Чтобы принести плод от его чресл и присоединиться к нему в его вечном облике? — спросил он.

Я посмотрела на Фабиана, и мои предательские руки обвились вокруг его гребаной шеи, как будто я была какой-то слабоумной дурочкой, паника во мне зашкаливала, а сердце колотилось о грудную клетку так сильно, что причиняло боль.

Я не могу. Я не стану.

Мои губы приоткрылись, чтобы произнести эти слова, но я собрала против них каждую унцию своей воли, отбиваясь от контроля Идун всем, что у меня было, каждой унцией силы, которая принадлежала мне. Я не стану этого делать. Я лучше сдохну, черт возьми. Я скорее брошусь с ближайшего моста или проткну ножом свое сердце, чем свяжу себя с этим монстром…

— Принимаю. — Мой голос был не моим собственным, но это не имело значения, он сорвался с моих губ, решив мою судьбу взрывом смеха самой Идун, звук которого был слышен только мне.

Я не могла дышать. Моя грудь сжалась в промежутке между вдохами, ужас пронзил каждую клеточку моего существа, когда правда о том, что произошло, овладела мной.

Кларисса шагнула вперед, протягивая два серебряных кольца, и Фабиан надел одно мне на палец, но на ощупь оно больше походило на цепь вокруг моей шее. Я не буду связана с ним, я не могу. Но я уже надевала кольцо ему на палец в ответ, и он ухмылялся мне, как будто я, блядь, принадлежала ему.

Священник снова заговорил, но мой взгляд скользнул мимо Фабиана, поднимаясь над головами собравшихся вампиров, пока я не уставилась на стропила. Надо мной шевельнулась тень, и я уставилась на нее, поскольку мои дары позволили мне различить лицо Магнара, когда он смотрел на меня сверху вниз, и леденящую тьму, окутавшую его выражение лица, которая пронзила меня до глубины души.

Мое сердце разорвалось на части. Я могла только представить, о чем он думал: о ярости, ненависти, предательстве. Насколько он мог видеть, я не была закована в цепи и не была вынуждена говорить под давлением. Я стояла, прижавшись к Фабиану всем телом, и улыбка играла на моих предательских губах.

Мне до боли хотелось крикнуть ему и рассказать, что происходит, но я не могла издать ни единого звука, хватка богини все еще была крепкой, как кулак вокруг моей души.

Раздался оглушительный грохот, который, казалось, отразился эхом от самого центра вселенной, и глубокая сила обрушилась на меня с такой яростью, что я, спотыкаясь, сделала шаг назад. Фабиан схватил меня, удерживая прямо, в то время как его глаза горели смятением, так как сила хлестала и по нему тоже.

Что-то прокладывало свой путь между нами, как нить, которая натягивалась, игла, вонзающаяся в мою кожу, порожденная мерзкой силой богов, и вспышка жара пронзила мою левую ладонь, заставив проклятие сорваться с моих губ.

Фабиан тоже ахнул, протягивая правую руку и показывая сияющий серебряный крест, который сформировался у него на ладони. Я разжала кулак, и ужас медленно пронзил меня, когда я обнаружила, что моя левая рука отмечена такой же меткой, и я внутренне отшатнулась. Между нами установилась связь с помощью силы божества, которое играло с моей судьбой.

Я ненавидела Фабиана. Он был нежитью, бездушным монстром, который не заслуживал ничего, кроме самой быстрой казни. Я никогда не хотела, чтобы что-то связывало нас друг с другом, и все же я начинала чувствовать странное влечение к нему. Это выходило за рамки контроля Идун надо мной: как будто частичка моей души жаждала быть с ним.

Я в ужасе уставилась на Фабиана, когда холодные красивые черты, которые так сильно отталкивали меня, начали взывать ко мне, и желание сформировалось на следах презрения, которое я так глубоко к нему питала.

— Объявляю вас мужем и женой. Принц и принцесса Новой Империи.

Кларисса шагнула ко мне, держа наготове сверкающую серебряную корону. Она протянула руку, чтобы положить ее мне на голову, и ее вес показался мне тонной кирпичей, давящих на мою душу.

— Вы можете поцеловать невесту, — объявил священник.

Фабиан придвинулся ко мне с нескрываемым жаром, и мое предательское тело приподнялось на цыпочки, а руки запутались в его волосах и обхватили затылок, притягивая его ближе. Внутри я просила, умоляла и предлагала любую сделку, на которую могла бы пойти, чтобы остановить это. Еще больше слез потекло из моих глаз, единственный признак того, что мой разум принадлежал мне, даже если мое тело не принадлежало, и оно ничего не могло сделать, чтобы остановить происходящее.

Я посмотрела за спину Фабиана и снова встретилась взглядом с золотистыми глазами Магнара. Мое сердце разбилось вдребезги, как будто я могла почувствовать боль, которую причинило ему мое предательство, почувствовать обиду, ненависть и ярость.

Губы Фабиана встретились с моими, и я против воли закрыла глаза, отгораживаясь от Магнара и боли потери, которая так жестоко пронзила мое сердце при прикосновении этих ледяных губ к моим собственным.

Поцелуй Фабиана был яростным и требовательным, его руки сжимали мои волосы, когда он заставлял меня уступить его желаниям. Мое тело продолжало предавать меня, когда я поцеловала его в ответ, его язык зарылся в мой рот, его клыки задели мою нижнюю губу, и его рычание удовольствия эхом отозвалось в моей душе. И какой-то части меня, которую я вообще отказывалась принимать как свою, понравилось это.

Метка на моей ладони загорелась возбуждающей энергией в ответ на прикосновение Фабиана, и я не могла отрицать, что желание зародилось у меня в животе. Это было похоже на то, что мою душу разделили надвое, и он претендовал на ту ее часть, которую я не могла контролировать, делая ее своей собственной и формируя из нее нечто, что вообще не было мной. Я была связана с этим созданием ночи. Я принадлежала ему. А он был моим.

Его поцелуй стал более голодным, когда он тоже это почувствовал, и я встретила его страсть своей, ощущая желание на его языке и страстно желая полностью отдаться его зову.

Но мое сердце бешено колотилось от страха и тоски по воину с золотыми глазами, который должен был стать моим. В тот момент я теряла его, и я ничего не могла сделать, чтобы остановить это.

Где-то глубоко внутри меня что-то сломалось. И я не была уверена, что когда-нибудь смогу это исправить.

Я

смотрела на Келли, не в силах поверить, что она только что так охотно согласилась на этот брак. И не просто охотно, она выглядела так, словно все это доставляло ей удовольствие. Когда они целовались, она практически таяла в объятиях Фабиана, притягивая его ближе, вместо того чтобы отталкивать.

Что-то было не так. Но, хоть убей, я не могла понять, что, черт возьми, происходит. Мой разум все еще кружился от уз, наложенных на меня и Эрика, как будто сквозь меня проносились крупинки звездной пыли, каждая из которых притягивала меня к принцу Бельведеру. И из-за этого было невозможно мыслить здраво.

Я стиснула зубы, сосредоточившись на том, почему я здесь, и для чего все это было.

Моя сестра.

Я взглянула на Эрика, надеясь, что он собирается привести свой план в действие, потому что мне нужно было забрать Келли отсюда. Прямо сейчас.

Священник поднял руки в воздух. — Давайте выпьем за любовь этих трех пар и пожелаем им счастья в их совместном будущем. — Он отошел в сторону, открывая огромную купель, и когда он приблизился к ней, в раковину из крана хлынула кровь, отчего у меня скрутило живот.

Кольцо серебряных чаш окружало дно купели, и священник наклонился, поднимая одну. Трое стражников бросились вперед, наполняя оставшиеся чаши, и поспешили в толпу, вручая чашу вампиру в конце каждого ряда. Стражники бегали взад и вперед, пока не были розданы все чаши, готовясь к какому-то гребаному ритуалу, который предстоял следующим.

— Выпейте скромную кровь Сферы «G» в знак благодарности людям всего мира, без которых мы были бы ничем. Как только вы сделаете глоток их божественной жертвы, передайте чашу следующему рядом с вами, — призвал священник, поднося свою чашу к губам и безмятежно улыбаясь.

Я поморщилась, когда он сделал глоток, кровь моего народа потекла по его горлу. Он причмокнул губами, затем передал чашу Фабиану. Келли со странной надеждой смотрела на чашу, пока Фабиан пил, затем передал ее Эрику. О чем она думала?

Эрик мрачно посмотрел на меня, поднося кубок к губам и делая глоток, прежде чем передать его Майлзу.

Когда Майлз с усмешкой допил остатки, священник поднял в воздух еще одну чашу. — За вечное правление Бельведеров!

Его слова эхом отозвались среди прихожан, и я оглянулась через плечо, заметив, что чаши вернулись к проходу.

Келли бросила на меня взволнованный взгляд, казалось, готовая к тому, что что-то произойдет. Я нахмурилась, пытаясь понять, что она имела в виду, но, прежде чем она смогла дать мне еще какие-либо указания, священник перед нами закричал.

Он держался за горло, с тревогой глядя на чашу, и захлебывался, пытаясь заговорить.

— Ты в порядке? — Кларисса в тревоге бросилась к нему.

Священник медленно вздохнул, казалось, приходя в себя, и похлопал Клариссу по руке.

— Да, мои извинения, ваше высочество. — Он повернулся лицом к собравшимся. — Хорошо. Вернемся к церемонии! — Все его тело рассыпалось в пепел, и я в шоке отшатнулась, когда Эрик заслонил меня от падающего пепла.

Позади нас раздались крики, и я обернулась, обнаружив, что половина прихожан превратилась в пыль. Их красивые одежды упали на пол, сверкающие платья и изысканные костюмы развевались на скамьях, и те, кто еще стоял, начали кричать при виде этого.

Замешательство и страх охватили меня, когда вампиры с чашами в руках в ужасе уставились на кровь.

Я повернулась к Эрику, паника охватила меня, когда я поняла, что стало причиной их смерти. — Эрик, кровь!

Я сжала его руки, ожидая, что произойдет что-то ужасное. Я не могла потерять его. Я не могла видеть, как он умирает.

— Я не пил. Я никогда не сделаю этого при тебе, — сказал он, и меня охватило облегчение, но затем он в ужасе посмотрел на свою семью.

Мой пульс участился, когда я перевела взгляд с Клариссы на Майлза и Фабиана, в их глазах промелькнул страх. Хотя Майлз отошел от них, в отчаянии оглядывая толпу. — Уоррен!

— Я здесь — я не пил, — крикнул в ответ его партнер, и мое сердце воспрянуло, когда они обменялись взглядами, полными облегчения.

Прошел еще один напряженный момент, но члены королевской семьи остались стоять, переводя взгляды друг на друга, как будто мысль о том, чтобы потерять друг друга, была слишком ужасной, чтобы ее даже представить.

Боевой клич заполнил мои уши, и огромный воин с длинными темными волосами спрыгнул со стропил над нами, приземлившись среди толпы и разрубив вампира надвое своим мечом. У меня перехватило дыхание, когда пыль поднялась вокруг него, оседая у его ног вместе с разрезанными кусками серого костюма. Началась паника, когда дикарь начал убивать всех, кто не пил кровь, с яростной злобой размахивая своим золотым мечом.

— Магнар! — Взревел Эрик, и их взгляды встретились на самую короткую секунду, прежде чем путь между ними преградили десять охранников.

Что-то тяжелое врезалось мне в спину, и я обнаружила там Джулиуса, вырывающего меня из рук Эрика.

— Нет! — Я ахнула, связь между нами натянулась.

Кулак Эрика ударил Джулиуса по лицу с такой силой, что истребитель отшатнулся назад и выпустил меня из рук. Прежде чем Джулиус успел снова наброситься на нас, рука Эрика обхватила мою, и он с невероятной скоростью потащил меня прочь. Кресты на наших ладонях соприкоснулись, разжигая во мне огонь желания и бросая вызов всем планам побега.

Я должна остаться с ним.

Я стиснула зубы, вытесняя эту мысль в пользу моей правды.

Нет, мне нужно бежать.

Кошмар гудел у меня на бедре, пока я искала Келли, отчаянно желая вытащить ее отсюда.

Дитя Солнца близко.

Эрик протолкнул меня сквозь толпу, утаскивая подальше от места схватки.

— Нет, подожди! — Я огляделась, пытаясь разглядеть Келли в комнате, но ее больше не было у алтаря с Фабианом, и мое сердце раскололось от страха. — Моя сестра! — Потребовала я ответа, когда Эрик затащил меня за огромную колонну.

Он хлопнул руками по обе стороны от моей головы, пригвоздив меня к месту обнаженными клыками. — Оставайся здесь. Я найду ее.

— Нет, — прорычала я, приподнимая складки платья и доставая Кошмар со своей ноги. Я подняла его, и глаза Эрика сверкнули при виде клинка истребителей. — Я иду с тобой.

Его челюсть запульсировала, и я могла сказать, что он собирался отказать, но я нырнула под его руку и убежала обратно в хаос, не дожидаясь от него какого-то бессмысленного разрешения. Он не был моим правителем.

Прихожане спасались бегством, устремляясь к выходу и крича на ходу.

Вампиры падали к ногам Магнара снова и снова. Никто не мог приблизиться к нему. Он был подобен дикому животному, убивающему без пощады, без всяких колебаний, ужасающему своей жестокостью. Его глаза скользнули по толпе, как будто он кого-то искал, и я была уверена, что это Келли.

Я заметила мелькнувшие светлые волосы, и мое сердце воспарило, когда я протискивалась сквозь толпу, пересекая собор. Никто не обращал на меня никакого внимания, когда я прокладывала путь к своей сестре, все либо пытались сбежать, либо подобраться достаточно близко, чтобы вступить с Магнаром в бой.

Я иду, Келли. Мы больше никогда не расстанемся.

M

агнар двигался среди вампиров, оставляя за собой шлейф из кружащегося пепла, убивая снова и снова. Большинство из них были безоружны, и им нечем было защититься, кроме зубов. Но ни один из них не мог подобраться к нему достаточно близко, чтобы укусить, его мечи двигались так быстро, что казались не более чем золотой вспышкой между телами, сквозь которые он прорубал путь.

Идун внезапно ослабила хватку, и я с облегчением опустилась на колени, восстанавливая контроль над своими мышцами, делая глубокий вдох, которым, как мне казалось, я могла подавиться. Я провела тыльной стороной ладони по губам, чтобы стереть вкус поцелуя Фабиана со своих губ.

Фабиан опустился на колени рядом со мной, обхватив мое лицо ладонями, его темные глаза светились беспокойством.

— Все в порядке, любимая, — выдохнул он. — Я никогда не позволю ему забрать тебя у меня.

Гнев вскипел у меня внутри, и я оттолкнула его руки от себя.

— Не прикасайся ко мне, — прорычала я, хотя предательская половина моей души жаждала обратного, подталкивая меня ближе, заставляя мой разум бунтовать против собственных желаний.

Взгляд Фабиана затуманился, он нахмурился. — Ты не можешь сказать мне, что не чувствуешь этого, — сказал он, протягивая ко мне правую руку, серебряный крест мерцал на его ладони, и магия, связывающая нас, мощно вспыхнула.

Я попыталась отбросить его руку, но вместо этого он поймал меня, прижав свою ладонь к моей и соединив наши отметины.

Я резко вдохнула, когда сила затопила мою кожу, и каждый дюйм моего тела затрепетал от желания к нему. Он был нужен мне. Я должна была заполучить его, сделать своим во всех отношениях, которые имели значение.

Я схватила его за рубашку свободной рукой, игнорируя окружающую нас суматоху, и притянула его к себе, так что наши губы снова встретились.

Фабиан застонал от удовольствия, поднимая меня на ноги и прижимая мое тело вплотную к своему, твердый выступ его члена упирался в меня, потребность обладать каждым дюймом его тела подавляла все остальное.

Его руки вцепились в ткань моей юбки, дергая платье, как будто он мог сорвать его с меня прямо здесь, на глазах у каждого человека, собравшегося в соборе только для того, чтобы взять меня так, как он явно отчаянно хотел.

Он схватил меня за задницу свободной рукой, оторвав от земли, и побежал через собор, унося меня прочь от паникующей толпы, все это время целуя с ненасытным демоническим голодом.

Фабиан прижал меня к тяжелой колонне, его зубы впились в мою нижнюю губу, а клыки почти прокусили кожу.

Я застонала, когда моя потребность в нем обострилась, мои лодыжки крепко обхватили его талию, позвоночник выгнулся, когда я прижалась к нему, и он выдохнул мое имя, как проклятие и молитву.

Фабиан отпустил мою руку, чтобы запустить пальцы в мои волосы, углубляя наш поцелуй, но, когда наши метки разъединились, я почувствовала, что на меня словно вылили холодную воду, реальность вернулась и напомнила мне о том, кто я и чего хочу.

Я вспомнила все это, каждое мгновение, когда эта гребаная богиня играла моей волей. Я резко отстранилась от него, прерывая наш поцелуй и поднимая кулак, чтобы он встретил его своей челюстью, вместо моего рта.

Фабиан отшатнулся от удара, поставив меня на ноги, и я ударила его снова, разбив ему губу, пока он растерянно моргал, его рубашка распахнулась там, где я почти порвала ее всего несколько мгновений назад.

— Не прикасайся ко мне черт возьми! — рявкнула я, надвигаясь на него со сжатыми в кулаки руками, а ярость пожирала меня. Но я оказалась зажатой между двумя враждующими половинками своей души. Половиной, которая тосковала по нему, и половиной, которая ненавидела его, и они не могли примириться друг с другом.

Фабиан нахмурился, глядя на меня, и попятился, выставив руку между нами, так что отметина на его ладони резко выделилась.

— Что ты со мной сделал? — Потребовала я ответа. — Что это, черт возьми, такое?

— Я не знаю, — ответил он, и мое сердце забилось быстрее, потому что я видела, что он говорит правду. — Но ты нужна мне, Келли. Мы созданы друг для друга. Разве ты этого не чувствуешь?

— Я чувствую это, — призналась я.

Я не могла отрицать похоть, потребность и вожделение, которые шевелились внутри меня, но они не были моими. Он был вампиром. И даже если бы это было не так, я его совсем не знала. У меня не было причин что-то чувствовать к нему, и что бы это ни было, это было ненастоящим. Это была не я.

— Тогда пойдем со мной, — настаивал Фабиан, казалось, не заботясь о том, откуда взялись эти чувства и даже были ли они его собственными. — Я отвезу тебя домой, и мы сможем быть вместе…

— Нет, — прорычала я. — Я не знаю, что это такое, но я знаю, кто я. И я никуда с тобой не пойду.

Я начала пятиться от него, и выражение его лица потемнело, дикий взгляд промелькнул в его глазах, когда он сделал шаг вслед за мной.

— Келли, не бросай меня, — прорычал он, мольба превратилась в предупреждение, и в его глазах появилась паника.

Мои губы приоткрылись от страха. У меня не было оружия. У меня не было возможности защититься, и было ясно, что он не собирается меня отпускать.

— Я умоляю тебя, — сказал он тихим голосом. — Не уходи. Не заставляй меня делать то, о чем я потом пожалею.

Угроза была в нем, монстр внутри него выходил на поверхность его кожи, но именно отчаяние в этом требовании заставило мой пульс участиться. Фабиан Бельведер умолял меня у моих ног, и что еще хуже, часть меня ничего так не хотела, как сделать то, о чем он просил.

Я хотела бы, чтобы Фурия все еще был у меня. С моим клинком в руке я могла бы избавить нас обоих от этих страданий одним быстрым ударом. Но как только эта мысль пришла мне в голову, ужас от этой идеи поглотил меня.

Как я могу жить в мире без Фабиана?

Я яростно затрясла головой, отказываясь принимать эти мысли как свои собственные. — Если я тебе действительно небезразлична, тогда не ходи за мной. — Я развернулась и побежала от него, прежде чем вместо этого побежать к нему, проталкиваясь между толпой вампиров, когда они рванули к выходу, выигрывая себе несколько мгновений, чтобы вырваться вперед.

Я потеряла Магнара из виду, но это не имело значения. Мне нужно было только направиться в противоположную сторону от убегающих вампиров, и я знала, что найду его.

Кто-то наступил на шлейф моего платья, и я споткнулась, когда он порвался. Наклонившись, я оторвала оставшийся кусок лишнего материала, сделав разрез сбоку на ноге, чтобы я могла удлинить шаг и бежать.

Я мгновенно ускорила темп, поставив еще больше вампиров между собой и Фабианом, мчась на звук боевого клича в центре собора. Если бы я только смогла добраться до Магнара, тогда я знала, что со мной все будет в порядке. Он бы нашел способ исправить то, что, черт возьми, со мной случилось. Он знал все уловки вампиров. Он это исправит.

Я протиснулась между двумя убегающими женщинами и, споткнувшись, остановилась, когда Веном рассек воздух передо мной, едва не задев мою грудь, вспышка золотого и ярко-красного цвета сопровождалась вздымающимся облаком пепла.

Глаза Магнара наполнились яростью, когда он посмотрел на меня, но они стали глубже от узнавания, когда он приблизился ко мне, оскал скривил его рот при виде моего порванного свадебного платья.

Я бросилась к нему, и из моих глаз снова потекли слезы, я напрягла каждый дюйм своей воли вопреки правилам Идун, чтобы обвить руками его шею и прижать к себе на пол-удара сердца.

Магнар тоже отбивался от нее. И на краткий миг он притянул меня к себе, и все в мире снова встало на свои места. Щетина на его подбородке задела мою шею, и он глубоко вдохнул, рыча в мою кожу.

— Я думал, что потерял тебя, дракайна хьярта, — выдохнул он.

— Никогда, — ответила я, цепляясь за него, пока Идун пыталась заставить меня отпустить, ее сила заставляла меня расстаться с ним.

— Магнар Элиосон! — Фабиан взревел где-то позади меня, и дрожь страха пробежала по моему позвоночнику. — Ты отпустишь мою жену.

Я

протиснулась сквозь строй охранников, но была замедлена их непоколебимой силой. Раздался оглушительный шум, когда они устремились к Магнару, и образовавшийся промежуток позволил мне проскользнуть мимо них.

Джулиус позвал меня по имени, и я обернулась, заметив, как он вонзает Угрозу в грудь охранника. Он рассыпался в прах перед ним, и он яростно зашагал ко мне.

Я покачала головой, отвергая его намерения.

— Найди Келли! — Крикнула я, но еще двое охранников обернулись на мой голос, заметив Джулиуса позади меня. Они оттолкнули меня в сторону, чтобы сразиться с ним, и я врезалась в скамью, успев удержаться, прежде чем меня сбили с ног.

— Черт. — Я зашипела.

Джулиус взревел, перехватывая их, и мое сердце подпрыгнуло от его свирепого выражения. Я не беспокоилась за него; я бы не хотела быть вампиром, противостоящим его гневу.

Я забралась на скамейку, глядя поверх этого безумия, не обращая внимания на боль в свежеприобретенных синяках. Мое сердце воспрянуло, когда я увидела Келли в объятиях Магнара, но Фабиан приближался к ним с ужасающей скоростью.

— Келли! — Заорала я, но она не услышала меня из-за шума.

— Бунтарка! — Взревел Эрик, и я заметила, как он, разбрасывая охранников со своего пути, как мешки с дерьмом, направился прямиком ко мне. Мой желудок затрепетал, когда я начала двигаться по скамьям, перепрыгивая со скамейки на скамейку, направляясь прочь от него, зная, что если он поймает меня, то заберет отсюда. Подальше от моей сестры. И поскольку эта новая связь разрушает меня, я просто могу позволить ему.

Мое сердце разрывалось на части, когда меня тянули в двух противоположных направлениях, отметина на моей ладони болела, призывая меня повернуть назад, но я боролась с ней изо всех сил.

Я должна добраться до Келли. Только она имеет значение.

Я заметила копну темных волос в глубине зала. Валентина стояла у дверей, распахивая их и выпуская вампиров на улицу.

— Эй! — Позвала я, ускоряя шаг по направлению к ней.

Она могла бы помочь. Она могла бы обрушить на это место бурю и забрать отсюда Келли.

Отрубленная рука, вращаясь в воздухе, врезалась мне в спину, и я выругалась, когда она отбросила меня на шаг вперед. Я поскользнулась на тюле своего платья, и мои колени врезались в пол, а подбородок так сильно ударился о скамейку, что я почувствовала вкус крови. Корона упала с моей головы, ударившись о каменные плиты со звоном металла.

Я застонала, ползя по холодному камню и протискиваясь к выходу из прохода.

Светлые волосы рассыпались передо мной, и мягкие руки схватили меня за руки. Я подняла глаза, мое сердце воспарило, когда я молилась, чтобы это была Келли, но мои плечи разочарованно опустились.

Пейдж стояла там, к ее щекам прилила кровь, а глаза расширились. — Ты в порядке?

— Да. Послушай, я могу вывезти тебя из города. Ты должна мне довериться, — сказала я.

— Что ты имеешь в виду? — потрясенно спросила она, но у меня не было времени объяснять.

— Где моя сестра? — Потребовала я ответа, пытаясь заглянуть поверх ее головы. Она подтолкнула меня к дверям, проигнорировав мой вопрос.

— Пошли, нам нужно двигаться.

Я заметила Валентину, спешащую наружу, и ускорила шаг, чтобы догнать ее. — Эй! Подожди! Помоги нам! — Я повернулась к Пейдж. — Следуй за мной, — скомандовала я, и она кивнула, в ее глазах плясал страх.

Я подбежала к дверному проему, глядя на улицу, по которой дождь барабанил, как пули.

Беги, Дитя Луны! — Кошмар закричал, обжигая внутреннюю сторону моей руки.

На меня упала тень, и я отреагировала недостаточно быстро. Меня сильно толкнули, швырнули на пол на спину, а потом на меня навалился непосильный вес.

Паника охватила меня, и я вцепилась в вампира, который удерживал меня на месте, а его рука убрала волосы с моего горла.

— У нас есть право кусаться, — прорычал он с маниакальной ухмылкой, затем впился клыками в мою шею. Боль пронзила меня, и белые звезды взорвались перед моими глазами, а затем крик вырвался из моего горла.

Повстанцы были здесь.

Мой кулак сжался вокруг Кошмара, и я вонзила его в бок вампира, один, два, три раза. Ярость руководила моими действиями, и Кошмар запел прекрасную песню в моем сознании, восхваляя мою порочную работу.

Вампир поперхнулся, кашляя кровью на мое платье, и отшатнулся назад от боли. Кошмар руководил моими следующими движениями, и я вонзила лезвие ему в грудь с криком вызова, рвущимся из моих легких.

Он рассыпался в прах у меня на глазах, и я сбросила с себя его одежду, переводя дыхание и поднимаясь на ноги. Я потрогала рану на шее, чтобы убедиться, что она не опасна для жизни. Адреналин сдерживал боль, а крови было не слишком много, так что я предположила, что выживу.

До моего слуха донеслись крики ужаса, и я заметила Пейдж, прижатую к колонне и бьющуюся, пока женщина-вампир пила из ее шеи.

Все больше повстанцев хлынуло в зал, толпами обрушиваясь на стражников, их атаки были яростными и безрассудными.

Я бросилась к Пейдж, сжимая Кошмар, напевающий смертельные обещания, но прежде, чем я добралась до нее, сильные руки окружили меня, оттаскивая назад.

Я отчаянно извивалась, когда мой похититель поймал мое запястье и вырвал Кошмар из моей хватки. — Я возьму его.

Я узнала голос Валентины, и мой желудок сжался. Она повернула меня в своих объятиях, схватив за горло, и оторвала от земли, а ее клыки победно обнажились.

Замешательство охватило мой разум, и страх пронзил мое сердце. Я вцепилась ногтями в ее руки, отчаянно желая, чтобы она отпустила меня, поскольку мне перекрыли подачу воздуха.

— Восстаньте, кусачие! Забирайте людей! Пейте кровь, которая вам причитается! — Валентина крикнула на всю комнату, и ужас затопил меня. Я пнула суку, которая держала меня, пытаясь заставить ее отпустить, пока я боролась за воздух, но она была непреклонна.

Группа истекающих слюной вампиров подбежала к нам, и Валентина размахивала мной перед ними, как куском мяса.

— Они разорвут тебя на части, Монтана. И я с нетерпением ждала этого момента. — Она злобно улыбнулась, затем отшвырнула меня от себя, и мои руки дико замахали надо мной, как будто я могла ухватиться за пустоту между моими вытянутыми пальцами.

Я закричала, рухнув на пол, и воздух с резким свистом покинул мои легкие от удара. Все четверо кусачих прыгнули на меня сверху, ища плоть, чтобы укусить, скрежеща зубами и царапая меня руками. Они рвали мое платье, отчаянными пальцами разрывая кружева, как изголодавшиеся звери.

Мои крики потонули в шуме вокруг, и пока я пиналась и боролась, нанося удары, которые разбивались о твердые, как камень, щеки, на меня обрушилась ужасающая реальность.

Без Кошмара я не могла сражаться. Без Кошмара я была мертва.

Паника захлестнула меня, когда первая пара зубов впилась в мою руку, и я нанесла сильный удар, пиная и размахивая руками так, что им пришлось схватить меня за конечности, чтобы удержать на месте. Боль пронзила меня, когда яд потек по моим венам, и я была зажата между монстрами, а твердые, холодные руки толкали меня вниз. Зубы вонзились в меня со всех сторон, и крик вырвался из моих легких.

Одна из них вскарабкалась на меня, как привидение, ее глаза были как адские ямы, когда она разглядывала свой приз.

Ужас затопил меня, моя судьба надвигалась со всех сторон, и, если боги сейчас наблюдали за мной, было ясно, что они не собирались вмешиваться. Я была просто пиршеством для голодных ртов. Это была более ужасающая правда, чем любая другая. Я никогда не смогу претендовать на свободу, о которой мечтала, никогда даже не ощущу вкуса освобождения со своей семьей.

Женщина наклонила голову к моей шее, но прежде, чем ее зубы добрались до меня, ее дернули назад за волосы.

Эрик стоял там, обхватив ее голову руками, и его лицо представляло собой картину гнева, созданную самими богами. Взревев от чудовищной ярости, он с невероятной легкостью оторвал ее голову от плеч. Алая кровь забрызгала его, и он бросил ее тело на пол, с такой силой наступив ей на грудь, что ее сердце было раздавлено, и она превратилась в пепел.

Кусачие отпустили меня в одно мгновение, и я съежилась под ним в ужасе.

— Подожди! — закричал мужчина, но Эрик схватил его за воротник, погрузив руку прямо в грудь и вырвав сердце, затем швырнул окровавленный комок плоти на пол и с холодной жестокостью раздавил каблуком, и в следующее мгновение тело рассыпалось в прах.

Эрик схватил еще одну кусачую особь, разорвав ей горло своими клыками, а затем вонзил кулак в сердце и бросил тело рядом со мной. Она дернулась один раз, прежде чем превратиться в пыль, и последний кусачий убежал. Эрик смотрел ему вслед с оскаленными клыками и жаждой убийства в глазах, когда тот выскочил за дверь под дождь.

Я уставилась на его рычащее выражение лица, и шок заставил меня застыть на полу.

Он наклонился, поднимая меня за руку и осматривая с яростной настойчивостью. Когда он заметил следы укусов, его глаза потемнели от жажды мести, а губы скривились от чистейшего гнева.

Раны обжигали до боли, но я старалась не сосредотачиваться на них, хотя яд жалил как сука.

Я обернулась, чтобы найти Пейдж, и шок заставил меня в отчаянии остановиться, когда я увидела ее изломанное тело на полу, а ее безжизненные глаза остекленели.

Рыдание застряло у меня в горле, и Эрик положил руку мне на спину, притягивая ближе.

— Я не смогла до нее добраться, — выдавила я, задыхаясь.

— Это не твоя вина, — твердо сказал Эрик, но я не могла отвернуться от нее. Она заслуживала большего. — Посмотри на меня, бунтарка.

Я обратила на него свое внимание и обнаружила море решимости в его глазах.

— Ты не виновата, — прорычал он, и я кивнула, принимая это, хотя это не уменьшило боль ее потери.

— Валентина впустила их, — прорычала я, и мое горе переросло в ярость. — Она одна из них.

Он с рычанием оглядел толпу позади нас, и я заметила Валентину, использующую Кошмар, чтобы убивать охранника за охранником, доказывая ее предательство.

— Предательница, — прорычал Эрик, не выпуская моей руки из своей, когда бросился к ней со смертью в глазах.

Валентина ахнула, заметив его, протискиваясь между охранниками, чтобы сбежать.

Рев наполнил мои уши, и меня отбросило в сторону, когда Джулиус столкнулся с нами, пытаясь оттащить меня в сторону. Он нацелил свой меч на Эрика, чтобы удержать его, и я вскрикнула от испуга, поймав его за руку, когда попыталась остановить его продвижение.

— Ты обещал, — прошипела я Джулиусу.

— Я выполняю свое обещание, а теперь пойдем.

— Этого не будет, — ледяным тоном сказал Эрик, угрожающе шагнув к нему. Его глаза на мгновение метнулись ко мне, и в них вспыхнуло понимание. — Ты привела его сюда?

— Я должна была, — выдохнула я, и во взгляде Эрика промелькнуло предательство.

Он зарычал, надвигаясь на Джулиуса. — Ты не заберешь ее. Я убью тебя прежде, чем ты сделаешь хоть шаг из этого собора.

Эрик бросился вперед, и Джулиус описал смертельную дугу.

— Нет! — Я закричала, когда Эрик метнулся в сторону, уворачиваясь от удара за считанные секунды. Я прыгнула Джулиусу на спину, когда он снова угрожающе замахнулся.

— Стой! — Скомандовала я, хватая Джулиуса за шею.

Истребитель развернулся, пытаясь стряхнуть меня, но я закрыла ему глаза руками, чтобы он ничего не видел.

Эрик с тревогой посмотрел на меня, затем обнажил клыки в сторону Джулиуса, как будто собирался воспользоваться преимуществом, которое я ему только что предоставила.

— Не смей! — Я закричала на Эрика.

Джулиус схватил меня за ноги и резко дернул, так что я упала навзничь и ударилась об пол. Я выругалась, ударив его сзади по колену, и он согнулся, снова замахнувшись мечом на Эрика, промахнувшись в нескольких дюймах.

— Это самооборона, — отрезал Джулиус, но я была уверена, что он без колебаний убил бы Эрика, если бы тот подошел слишком близко.

Кларисса пронеслась над головой Эрика, как ангел смерти, столкнувшись с Джулиусом и повалив его на пол рядом со мной с гулким стуком. Она оседлала его, упершись коленями в его руки и схватив за шею, пока он извивался, пытаясь направить Угрозу на нее, но она прижала его к полу.

Я перекатилась на колени, когда ногти Клариссы впились ему в горло.

— Не делай ему больно! — Закричала я в панике, опускаясь рядом с Джулиусом и толкая Клариссу, чтобы попытаться остановить ее.

Эрик наступил Джулиусу на запястье, и тот выругался от боли, отпуская Угрозу из своей хватки. Эрик пинком отбросил его от себя и зарычал на Джулиуса, выглядя готовым разорвать его на части.

— Кларисса, пожалуйста, не убивай его, — взмолилась я.

Она в смятении посмотрела на меня сверху вниз, затем посмотрела на Эрика, ожидая указаний.

— Он истребитель, — взмолилась Кларисса. — Он убил бесчисленное множество представителей нашего вида.

Эрик взглянул на меня, раздумывая над своим решением, и я посмотрела на него в ответ, давая ему понять, чего ему будет стоить убийство этого человека. Я бы никогда этого не простила.

Джулиус внезапно выдернул руку из того места, где она была прижата правым коленом Клариссы, и ударил ее кулаком прямо в лицо. Ее отбросило от него, и она упала на спину. Через несколько секунд он был на ногах, увлекая меня за собой и прижимая к себе, как щит.

— Меч, — скомандовал он, и Эрик издал звук, похожий на рев дикого животного.

— Ты мертв, — пообещал Эрик.

— Не раньше, чем она, — блефовал Джулиус, и я надеялась, что Эрик не доверял ему настолько, чтобы поверить в это.

Эрик взглянул на Клариссу, и его челюсть сердито дернулась. Он пнул меч Джулиусу, и тот подхватил его с тихим довольным звуком.

— Уходи, — прошипела я Джулиусу, убирая его пальцы со своей шеи.

— Я не оставлю тебя…

— Уходи! — Я толкнула его, и Кларисса бросилась вперед, вынуждая Джулиуса бежать. Она погналась за ним, и они выбежали на залитую дождем улицу, исчезнув в буре.

— Нам нужно выбираться отсюда, — потребовал Эрик, все еще кипя от злости, глядя вслед Джулиусу и его сестре.

— Не без Келли, — мрачно сказала я, обыскивая комнату в поисках нее.

Горячая струйка потекла по моей шее, и я поднесла руку к крови там, морщась от обострившейся пульсирующей боли. Эрик зарычал при виде этого, мои раны пробудили в нем ярость, которая не знала границ.

Я протиснулась мимо Эрика, не заботясь о том, что ждет меня впереди, пока искала свою близняшку. Потому что, черт возьми, я никуда не собиралась без нее.

О

стальные вампиры поблизости разбежались, оставив вокруг нас кольцо свободного пространства, пол был залит яркой кровью тех, кто спасся, сохранив свои жизни, и толстым слоем пепла от тех, кто встретил свой конец.

Я внимательно осмотрела местность, выискивая любых других вампиров, которые могли бы попытаться выступить против нас, но все они направились в дальний конец собора в отчаянной попытке спастись.

Фабиан стоял на другом конце прохода, его взгляд метался между мной и Магнаром, как будто он не мог решить, на ком из нас сосредоточить свое внимание, его начищенные ботинки хрустели по разломанному декору, когда он подошел ближе. Напряжение нарастало в разделяющем нас пространстве, насыщенное обещанием насилия.

Я оторвала от него взгляд, обшаривая паникующую толпу в поисках каких-либо признаков Монтаны, но я не могла разглядеть ее среди убегающих вампиров. Меня охватил страх. Я проделала такой долгий путь, чтобы спасти ее, и я не могла подвести ее сейчас.

— Мне нужно добраться до моей сестры, — выдохнула я, когда Магнар медленно повернул мечи в своей руке, готовый к битве.

— Джулиус заберет ее, — уверенно ответил он. — Мы встретимся с ними снаружи, как только я закончу здесь.

Меня затопило облегчение, и я кивнула, еще раз оглядываясь по сторонам на случай, если увижу, что они направляются к выходу. Джулиус уже однажды вырвал ее из рук Бельведеров, и я была уверена, что он сможет сделать это снова.

Я отступила в сторону, когда Магнар двинулся к Фабиану, и мое сердце бешено заколотилось от ужаса за них обоих. Я пыталась выбросить беспокойство, которое испытывала из-за Фабиана из головы, зная, что оно ненастоящее, но оно не поддавалось. Это было похоже на семя, которое проросло под моей кожей и не хотело уходить. Оно пустило корни и не собиралось отпускать меня, и его хватка на мне только усиливалась с каждым прошедшим мгновением.

Но, возможно, его смерть освободит меня. Если бы я только смогла заставить себя отойти в сторону и наблюдать, тогда, возможно, Магнар разорвал бы цепь, которая связывала меня с моим врагом. От одной этой мысли меня охватил ужас, и я стиснула зубы, напоминая себе обо всех причинах, почему я должна ненавидеть его.

Взгляд Фабиана упал на меня, и он поднял руку, подзывая меня к себе. Он снял пиджак и закатал рукава белой рубашки, готовясь к бою с Магнаром, и этот растрепанный вид очень шел ему.

Черт.

Я прикусила язык от этой мысли, но мой взгляд был прикован к выпуклости его бицепсов, несмотря на мои попытки подавить похоть, поэтому я закрыла глаза, прежде чем в голову полезут еще какие-нибудь нежелательные мысли.

— Я поклялся, что всегда буду защищать тебя, Келли, — позвал Фабиан, и я снова открыла глаза при звуке его голоса, не в силах побороть влечение, которое чувствовала к нему. — Подойди сюда, пожалуйста.

Я сделала шаг в его сторону, затем заставила себя остановиться, покачав головой в решительном отказе. — Убирайся из моей головы!

Я посмотрела на Магнара, чтобы напомнить себе, кем я была на самом деле. Он был моим народом, моим якорем. Я поклялась быть рядом с ним, и у меня не было намерения бросать его. Его брови были сдвинуты в замешательстве, когда он наблюдал, как я борюсь с желанием присоединиться к Фабиану, и в его взгляде нарастала жестокость, которая не сулила ничего, кроме кровопролития.

— Что ты с ней сделал? — Магнар зарычал, возвращая свое внимание к королевскому вампиру перед нами.

— Она моя жена, — прошипел Фабиан, наклоняясь, чтобы поднять серебряный меч с земли рядом с униформой мертвого стражника. — И она любит меня.

Взгляд Магнара на мгновение вернулся ко мне, прежде чем вернуться к Фабиану.

— Она истребительница, — ответил он вызывающе. — Она была рождена, чтобы уничтожить тебя. Она никогда не смогла бы полюбить тебя.

Я открыла рот, чтобы согласиться с ним, но что-то остановило меня, какая-то ужасающая реальность, рожденная исключительно отметиной на моей ладони, которую невозможно было отрицать.

Магнар поднял Веном выше, направив его в грудь Фабиана, прежде чем бросить Бурю мне. Я автоматически поймала тяжелый клинок, и удивление затопило меня, когда его присутствие пронзило меня.

Привет, Сновидица. Потанцуем?

Энергия клинка была темнее и неприступнее, чем у Фурии, но он точно также жаждал крови вампиров, его сила проникала в меня, помогая мне утвердиться в правде о том, кем я была.

— Ну же, Келли, давай покажем этому созданию, как сильно ты его любишь, — усмехнулся Магнар, надвигаясь на моего мужа.

Я на мгновение заколебалась, и взгляд Фабиана встретился с моим, его глаза были полны тоски. Но его чувства не могли быть более реальными, чем мои собственные. Мы были заколдованы какими-то богами, и я больше не позволю им управлять моей судьбой.

Я сжала челюсти и направила свое сознание навстречу жажде крови Бури. Я могла доверять клинку, который вернет меня на путь, который я выбрала, даже если я не была уверена, что могу доверять себе. Он никогда не дрогнет в своей ненависти к вампирам.

Я призвала свои дары, и воспоминания моих предков восстали во мне. Они знали все о Фабиане; он убил многих из них, и некоторые заметили слабые места в его боевых приемах до того, как пришел их конец. Я могла использовать это знание против него. И мой гнев из-за их смерти помог мне вспомнить, кем он был на самом деле. С Магнаром на моей стороне мы были уверены в успехе там, где они потерпели неудачу.

Бросаясь в бой, Магнар издал боевой клич. Я повторила его позу, высоко держа Бурю и упираясь пятками в твердые каменные плиты подо мной, пока наблюдала, как он бросается в бой.

Фабиан сделал выпад под Веномом и так быстро взмахнул своим мечом, что я была уверена, что Магнар вот-вот лишится руки. Раздался звон стали, когда ему удалось блокировать удар как раз вовремя, и они оба мгновенно вступили в яростную схватку.

Их мечи встречались снова и снова, прежде чем сапог Магнара внезапно врезался в грудь Фабиана. Его отбросило назад, и он заскользил по бетонному полу на своих начищенных ботинках, пока не остановился прямо передо мной.

Глаза Фабиана встретились с моими, и он чуть опустил свой меч как раз перед тем, как я с криком усилия замахнулась Бурей над его головой.

Целься верно, Дитя Солнца.

Фабиан отшатнулся от неожиданности, едва успев парировать удар, прежде чем я увернулась и снова замахнулась на него.

Мои движения были не такими плавными, какими должны были быть, потому что то, что связывало меня с ним, сопротивлялось моим действиям. Он блокировал мои удары, и я была уверена, что он мог бы легко атаковать, но он не пытался этого сделать. Его лицо было напряжено от едва сдерживаемых эмоций, и я могла сказать, что у него не было намерения причинить мне вред.

— Почему? — выдохнул он, но у меня не было ответа на его вопрос.

Я не знала, почему я не могла заставить себя бороться с ним изо всех сил. И я даже не знала, почему я этого хотела. Враждующие половинки моей души сбили меня с толку настолько, что мои атаки стали небрежными.

Я снова замахнулась на Фабиана, и он поймал меня за руку, используя мое собственное движение, чтобы оттолкнуть от себя как раз в тот момент, когда Магнар помчался обратно к нам.

Фабиан оттолкнул меня от места драки, и я ударилась об одну из скамей, перевалившись через нее и упав на другую сторону.

Я заставила себя выпрямиться, поморщившись от боли, пронзившей мой бок. Этого было достаточно, чтобы привести в порядок мои мысли, и я поджала губы, когда снова перевела взгляд на Фабиана.

Я разорву эту связь.

Магнар и Фабиан отошли от меня, их битва становилась все более ожесточенной, поскольку ни один из них не мог одержать верх, и лязг разъяренного металла эхом разносился по огромному пространству, которое окружало нас.

Я перепрыгнула через скамью и побежала к ним, мои каблуки стучали по каменному полу, когда я снова подняла Бурю.

Магнар взглянул на меня, и Фабиан врезался в него, в полной мере воспользовавшись его рассеянностью. Магнара отбросило назад, и он парил в воздухе, пока не врезался в огромное витражное окно, которое разлетелось вдребезги, когда он провалился сквозь него, исчезнув снаружи.

Мое сердце подскочило к горлу, и я издала яростный крик, поднимая клинок и встречаясь лицом к лицу со своим мужем.

— Я знаю, ты чувствуешь это, — прорычал Фабиан, ярко-красная кровь стекала с линии роста его волос на подбородок, и от ее вида мой пульс подскочил от паники. — Я знаю, ты не сможешь причинить мне боль.

Мои губы приоткрылись, чтобы возразить, но он был прав, я чувствовала это нутром. Я не смогла бы нанести ему смертельный удар, а это означало, что мне вообще не было смысла драться с ним.

— Я знаю, — призналась я, встретившись с ним взглядом, когда желание броситься в его объятия и ощутить вкус его губ на своих почти захлестнуло меня. — Но я могу убежать.

Я отвернулась от него, прежде чем увидела его реакцию на это, мое сердце болело от отчаянного желания повернуть назад, но я подавила его всем, что у меня было, сосредоточившись на мысли о Магнаре, лежащем раненым где-то за пределами собора. Затем я побежала к двери так быстро, как только могли нести меня мои ноги.

Я

пробиралась сквозь массу тел передо мной. Каждый раз, когда кусачие приближались, они впадали в неистовство, пытаясь схватить меня, но Эрик ломал им шеи, ломал кости и отшвыривал их от меня с пугающим пренебрежением к их жизням, прокладывая путь сквозь них, как будто они были не более чем стеблями травы.

Я заметила впереди Валентину, и мой взгляд упал на Кошмар в ее хватке. Мои губы оскалились, когда я сделала шаг к ней, страстно желая воссоединиться со своим клинком и отомстить ей, пока я буду этим заниматься.

Эрик промчался мимо меня размытым пятном, выбил клинок из ее руки и просто схватил за горло.

— Госпо…дин, — взмолилась она. — Не делайте мне больно.

Его глаза горели разрушительной силой, которая могла раздавить ее в считанные мгновения, и я пожелала ему довести дело до конца. — Назови мне хоть одну причину, почему я не должен прикончить тебя.

Я наклонилась, подхватывая Кошмар с пола и немного успокаиваясь, когда он замурлыкал у меня в руке. Я направила его на Валентину с болью мести в сердце. Она была причиной смерти Пейдж. Она впустила сюда этих монстров и бросила меня им на растерзание, счастливая видеть, как я умираю.

— Если бы ты только попробовал наши методы, — прохрипела Валентина, с ненавистью глядя на меня, и ее правда была раскрыта. — Выпей из нее, и ты увидишь, какое наслаждение мы можем получить от них. Охота — это то, для чего мы созданы.

Группа кусачих напала на нас, и сильные руки схватили меня за плечи, оттаскивая назад. Я не думала, не чувствовала, когда развернулась и ударила Кошмаром между ребер вампирши. Она превратилась в пыль, но через несколько секунд на меня набросилась другая. Я наносила удары, пока Кошмар нашептывал ободрения в моей голове, подгоняя мои движения, говоря мне наносить удары так и этак, хотя мои удары не были точными и смертоносными, как мне было нужно.

Через мгновение я была сокрушена, и мужчина развернул меня лицом к Эрику, а его рука крепко сжала мою челюсть.

— Отпусти единственную истинную королеву! — потребовал мой похититель, и Эрик свирепо посмотрел на него, сильнее сжимая горло Валентины.

— Освободи мою жену, или я убью вас всех. И я сделаю это невыносимо мучительным.

Мое сердце сжалось от слов Эрика, а отметина на моей ладони горела, как будто солнечный луч врезался в мою кожу.

— Отпусти Валентину, — крикнула кусачая самка, схватив меня за запястье и поднеся его ко рту. Ее клыки задели мою кожу, и глаза Эрика вспыхнули яростью. Он швырнул Валентину на пол, ее голова ударилась о плитку, прежде чем он бросился ко мне.

Кусачие перехватили его, но его сила была чистой и дикой. Он разорвал их на куски, как будто они были не более чем куклами, их крики смолкли, когда их тела разорвались на части, и пепел закружился у ног Эрика. Все произошло так быстро, что я и глазом моргнуть не успела, как пепел моего похитителя закружился вокруг меня.

Эрик обернулся, чтобы найти Валентину, но ее уже не было на полу, где он ее оставил, сучка сбежала.

— Будьте прокляты, боги, — прорычал он, беря меня за руку и притягивая ближе.

Кусачие твари снова окружили нас, заняв место тех, кого он убил, и Эрик повел плечами, его прекрасная одежда была испачкана пеплом, предупреждая их о смертях, которые он уже принес.

Я знала, что должна найти Келли, но не было никакого способа преодолеть натиск, не пробившись вперед.

Я сжала Кошмар в своей ладони, и Эрик предостерегающе зарычал нашим врагам.

— Помните, что она сказала, — мужчина обратился к группе. — Задержите принца, но девушка наша.

Как один, они бросились к нам, немедленно оторвав меня от Эрика. Адреналин хлынул через меня, когда я нанесла удар Кошмаром, задыхаясь, когда мне удалось вонзить его в женский бок и снова выдернуть. Мое сердце екнуло, когда она схватила меня за волосы, запрокидывая голову назад и швыряя на пол. Я быстро перекатилась, когда она попыталась прыгнуть на меня, проползая сквозь море ног, затем выпрямляясь.

Эрик столкнулся со мной, когда четверо кусачих набросились на него, и я в тревоге споткнулась, схватившись за его пиджак, чтобы удержаться на ногах. С криком гнева я полоснула Кошмаром по лицу кусающего, державшего его за руку, и он отшатнулся, крича, когда из его глаза хлынула кровь.

Эрик швырнул женщину на пол, сильным ударом ноги проломив ей голову. Его следующая жертва была разделена на части только его руками и оставлена в виде окровавленной кучи.

Я прикончила всех кусачих, которые лежали, скорчившись, у него на пути, цепляясь за свои бессмертные жизни под ним, пронзая их сердца и опустошая их тела, когда пепел скапливался у наших ног, а энергия бушевала в моей крови и пробуждала часть меня, которая процветала в борьбе.

Уничтожь их всех, Дитя Луны.

Кошмар был охвачен битвой, каждая смерть заставляла его мурлыкать и вздыхать. Это было то, о чем говорил Джулиус, моя кровь истребительницы делала меня подготовленной к этой битве, и я знала, что клятва, о которой он говорил, могла только сделать меня сильнее.

Эрик расправился с последними двумя с чудовищной жестокостью, обезглавив одного и сломав позвоночник другому, как будто это была не более чем ветка в его руках. Кровь покрывала его с головы до ног и непрерывным потоком стекала с рук, разбиваясь о кафель, а отрубленная голова свисала с его кулака.

Я подошла к дергающемуся телу вампира, которого он обезглавил, вонзив свой клинок ему в грудь, и он превратился в пепел. Кровь, пропитавшая Эрика, стала черной как ночь и тоже превратилась в пепел, как и голова, которую он держал в руке, и с его одежды посыпались останки.

Он повернулся ко мне с пылким взглядом, шагнул вперед и указал через мое плечо.

Майлз лежал на земле, схваченный почти двадцатью кусачими повстанцами, которые сумели заковать его в цепи и навалились на него сверху, чтобы удержать. Эрик закатал рукава и, таща меня за собой, бросился к своему брату.

Валентина протиснулась сквозь толпу кусачих, надавив своим шестидюймовым каблуком на позвоночник Майлза. — Отойди, или я прикончу его, Эрик. — Она надавила ногой, и Майлз выругался. — Я беру на себя управление Новой Империей. Ты и твоя семья должны уступить, или мы уничтожим вас всех.

Откуда ни возьмись появился Уоррен, размахивая огромной каменной купелью и швыряя ее Валентине в лицо. Я ахнула, когда она упала на пол, и из ее разбитого носа хлынула кровь. Кусачие в ужасе посмотрели на нее, но Уоррен набросился на них через несколько секунд, отрывая конечности и поднимая Майлза на ноги.

В тот момент, когда у Майлза появилось свободное пространство, его мышцы напряглись под цепями, и они порвались со звоном металла, и их куски посыпались вокруг него.

Золотоволосый принц вскочил и расправил плечи, надвигаясь на Валентину со смертоносным намерением. — Я презираю предателей.

— Сделай так, чтобы было больно, — подбодрил его Уоррен, и Майлз злобно улыбнулся.

Валентина поднялась на ноги, испуганно оглядываясь по сторонам, в ее глазах бушевала буря. Эрик принял угрожающую позу, готовый сразиться с ней вместе с Майлзом и Уорреном, и я была прямо там, с ними.

Раздался оглушительный грохот, и ослепительный свет заставил нас отшатнуться назад.

Вся крыша разлетелась на части, когда молния пробила ее и обрушила на нас каскад кирпичей.

Эрик врезался в меня, и дыхание вышибло из моих легких, когда я упала на пол. Он выгнулся надо мной, кряхтя, когда кирпичи врезались в его тело, потому что он принял на себя основную тяжесть удара. Мой пульс бешено заколотился, и я зажмурилась от пыли и обломков, взметнувшихся вокруг нас.

Воздух пронзили крики, и еще одна вспышка молнии ударила в скамьи напротив нас. Позади взревел огонь, и Эрик перекатился, затаскивая меня между двумя скамьями и прикрывая мое тело своим.

— Мы должны бежать, — яростно сказал он. — Держись за меня.

В ответ я обвила руками его шею, молясь, чтобы с Келли все было в порядке. Что она пережила рушащуюся крышу и свирепствующих кусачих. Потому что сейчас я ничего не могла для нее сделать, и эта мысль приводила меня в ужас.

Эрик подхватил меня на руки и побежал, перепрыгивая через скамьи, к выходу на бешеной скорости.

Когда мы приблизились к нему, к нам, пошатываясь, подошел хорошо одетый вампир. — Сир, вы в порядке!? — он закричал от страха.

Кусок крыши обрушился на него с такой силой, что он был раздавлен в одно мгновение. Я ахнула от ужаса, цепляясь за Эрика, когда он перепрыгнул через обломки и выскочил под дождь. Я сразу же промокла насквозь, пока он продолжал бежать, а ветер трепал каждый дюйм нашего тела.

Кошмар вспыхнул в моей руке. Дитя Солнца нуждается в помощи.

— Стой! — воскликнула я, и Эрик резко остановился, откинувшись назад, чтобы посмотреть на меня, пока капли дождя прилипали к его щекам.

— Мы должны идти, бунтарка, — настаивал он.

— Келли, — выдохнула я, когда Кошмар послал через меня прилив энергии. Он почувствовал ее за следующим углом. Она была до боли близко. — Она недалеко.

— Где?

— Туда! — Я указала, и Эрик сопротивлялся полсекунды, прежде чем выполнить мою команду.

Я

бросилась к дверям в дальнем конце собора и рывком распахнула их, когда крыша начала обваливаться кусками вокруг меня. Проливной дождь хлынул с неба и хлестал по мне, подгоняемый ледяным ветром. Я шагнула под него, но холодная рука легла на мою руку, разворачивая.

Я отпрянула от Фабиана, поднимая Бурю чуть выше, но не смогла убедить себя ударить его.

— Не ходи за ним, — выдохнул он, его рука сжала мою талию, его пристальный взгляд впился в мой. — Останься со мной.

На мгновение мне захотелось уступить его просьбе, магии, которая вела меня к нему, умоляя меня сделать это. Жар разлился по моей коже там, где его руки касались моей плоти, и желание довело меня почти до безумия, когда мое внимание переключилось на его рот, и на то, как его рубашка прилипла к телу под дождем…

Я сильно тряхнула головой, отгоняя эти мысли и отталкивая его назад, так что он был вынужден отпустить меня. Я подняла Бурю между нами, приставив кончик лезвия к его груди прямо над его не бьющимся сердцем.

— Это безумие, — сказала я ему сквозь рев дождя. — Ты должен это понять. Ты меня не знаешь. Ты не можешь любить меня.

— Если это безумие, то я бы с радостью выбрал его, — ответил Фабиан грубым голосом, хотя он стоял на месте, Буря прожгла дыру в его рубашке и обожгла кожу там, где я прижимала его к нему. — Пока я стою здесь и смотрю на тебя, я чувствую больше, чем когда-либо за столетия. Я так давно не хотел ничего подобного, что не могу припомнить, чтобы когда-нибудь испытывал подобное желание. Ты что-то пробудила во мне, Келли, что-то, что не успокоится, пока я не сделаю тебя полностью своей.

— Это не было пробуждено, это было подброшено, — выплюнула я.

В груди у меня заныло от той дистанции, которую я сохраняла между нами, моя потребность в нем обострилась до боли. Я хотела, чтобы его губы снова были на моих. Мне нужно было почувствовать тяжесть его тела, придавливающего меня, и укус его зубов в мое…

Я отпрянула назад, когда эта навязчивая мысль пробилась в мой разум, и к ней присоединилась другая: воспоминание о Вульфе, который хотел вцепиться в мое горло, его глазах, диких от жажды моей крови, и крике, вырвавшемся из меня, когда я поняла, что вместо этого он забрал моего отца.

Папа.

Горе, которое я испытывала по нему, пересилило все остальное. Его украли у меня монстры, которыми правил этот человек. Вся наша жизнь была продиктована этим существом и вампирами, которых он называл братьями и сестрой. Я не испытывала к нему вожделения, и уж точно не любила его. Он был моим врагом, ясным и незатейливым.

Моя хватка на Буре усилилась, и желание протолкнуть его вперед пронзило меня, когда клинок взревел, призывая к смерти Восставшего. Но даже несмотря на то, что лезвие помогло мне прояснить мои мысли, а острота моего горя встряхнула меня, внутри моей собственной кожи, я все еще не могла заставить себя сделать это. Боль, которую я испытывала при мысли о мире без Фабиана, была невыносима. Но это также не означало, что я позволю ему утащить меня обратно в свой замок.

— Ты моя, Келли, — крикнул Фабиан сквозь шум дождя. — Каждая частичка тебя чувствует правду об этом. Я знаю, что чувствуешь. Опусти лезвие. Позволь мне обнять тебя. Позволь мне поцеловать эти…

У меня вырвался крик, когда я бросилась на него, размахнувшись широкой дугой Бурей, что дало мне пространство придвинуться ближе. Я ударила его ногой в бок, выбив из равновесия, элемент неожиданности дал мне пару секунд, которых должно было хватить.

Я использовала инерцию, чтобы продолжить вращение, развернув Бурю со всей силой, на какую была способна, прежде чем ударить рукоятью клинка по виску Фабиана достаточно сильно, чтобы сломать кость.

Сдавленный всхлип застрял у меня в горле при мысли о том, что я причиняю ему боль, но он упал, спотыкаясь, на одно колено, а из раны на его черепе текла ярко-красная кровь.

Я встретилась с его темными глазами, когда он в шоке уставился на меня, извинение застряло у меня в горле, но я заставила себя не произнести его.

— Вот что я позволю, — выдохнула я, прежде чем оттолкнуться от него и выбежать под дождь.

— Старейшина?! — Воскликнула я, пробираясь сквозь бурю.

Дождь промочил меня насквозь, волосы прилипли к голове, а свадебное платье — к телу.

Лязг стали затягивал меня все дальше в темноту, и я бросилась туда, нуждаясь в том, чтобы оказаться подальше от Фабиана и неестественного притяжения, которое я чувствовала к нему. Я должна была вонзить Бурю ему в грудь. Какого черта я оставила его дышать?

Я побежала по залитому дождем переулку на звуки боя, а боевой клич Магнара вел меня все ближе.

— Келли! — Заорал Фабиан позади меня, и я ускорила шаг.

Мне нужно было убежать от него, и я абсолютно не сбавляла темпа в надежде, что он поймает меня и заберет отсюда. Блядь.

Я усилила хватку на Буре, впитывая столько его ненависти к Бельведерам, сколько могла, и снова увеличила скорость. Это подтолкнуло меня вперед, и я завернула за угол огромного собора.

Я отшатнулась назад, когда Магнар рухнул на землю передо мной. Нет, не Магнар; Джулиус. Они были так похожи в своих боевых доспехах, что я приняла его за брата. Он кувыркался снова и снова, прежде чем выпрямился и поднял свой меч.

— Джулиус? — Я ахнула. — Ты видел…

— Не сейчас, красавица, — проворчал он, бросаясь обратно в бой, Кларисса мчалась ему навстречу с оскаленными клыками и яростью, запечатленной на ее потрясающем лице.

Я хотела как-то помочь ему, но они двое были подобны силе природы. Они столкнулись с такой мощью, что земля задрожала у меня под ногами, и я была уверена, что только встану у него на пути, если попытаюсь помочь ему.

Я быстро огляделась. Джулиус должен был забрать с собой мою сестру, но ее нигде не было видно.

— Монтана? — Позвала я, лихорадочно вглядываясь в тени в поисках каких-либо признаков моей близняшки.

Ответа не последовало.

Дождь хлестал с такой силой, что было трудно разглядеть что-либо дальше, чем в нескольких футах от меня, но я была уверена, что если бы она была рядом, то ответила бы на мой зов.

Паника нарастала в моей груди, а сердцебиение отдавалось в ушах. Я должна была найти ее. Мы не могли пройти через все это зря. Если я не смогу увезти ее отсюда сейчас, тогда Эрик Бельведер затащит ее в свою постель и заставит родить ему детей-демонов.

Я повернулась обратно к собору и побежала еще быстрее, чем раньше. Мои туфли на шпильках не были созданы для бега, но, используя свои способности, я справлялась с этим.

— Вот ты где! — Фабиан догнал меня, рана на его виске уже зажила, и кровь была смыта штормом, а его пресс невероятно выделялся сквозь пропитанную влагой белую рубашку. Я подняла Бурю, предупреждая его.

— Пожалуйста, перестань преследовать меня, — взмолилась я.

Я знала, что должна вонзить лезвие ему в грудь, но мои мышцы не повиновались команде. Это было все, что я могла сделать, чтобы удержаться от того, чтобы не броситься в его объятия и не сорвать с него эту рубашку.

— Я не могу. — Он смотрел на меня так, словно я держала весь мир на ладони и могла предложить его ему.

— Старайся сильнее, — прорычала я, потому что это было несправедливо, я изо всех сил старалась продолжать ненавидеть его, но, когда он так смотрел на меня, это колебало мою решимость.

Фабиан шагнул ближе, кончик моего клинка снова коснулся его груди прямо над сердцем, когда он широко раскинул руки.

— Если я тебе не нужен, тогда ты можешь с таким же успехом убить меня, — выдохнул он, его голос едва слышался сквозь шторм. — Моя жизнь принадлежит тебе, Келли. Я не знаю почему, но это правда. Я не смогу жить без тебя. Если ты не прикончишь меня, я не перестану преследовать тебя. Мне нужно, чтобы ты была моей.

Я стиснула зубы, когда та часть меня, которая была рождена, чтобы покончить с вампирами, боролась с той частью, которая загорелась радостью от его слов. Мне хотелось бросить свой меч, сорвать с него одежду и… ударить его, ударить, ударить!

Я закричала, нацеливая Бурю в него, и полоска крови запачкала его белую рубашку. Он не пошевелился, чтобы остановить меня, но я не могла заставить свою руку продолжить.

Мы уставились друг на друга, ни один из нас не понимал, кем мы теперь стали. Ни один из нас не мог отодвинуться.

Оглушительный рев заставил меня повернуть голову за полсекунды до того, как Магнар столкнулся с Фабианом, отбросив его от меня и отправив их вдвоем с грохотом на землю.

Веном был в ножнах у него за спиной, и он сражался с Фабианом только голыми руками. Кулак Магнара врезался ему в лицо, и я вздрогнула, когда за ударом последовал ужасный щелкающий звук.

Фабиан боролся под тяжестью огромного воина, и мне почти захотелось вмешаться и помочь ему. Я сердито покачала головой. Я не хотела помогать Фабиану, я хотела помочь Магнару.

Пока я колебалась, Фабиану удалось поджать ноги и сбросить с себя Магнара с такой силой, что тот покатился по бетону.

Через несколько мгновений Магнар снова был на ногах и снова бросился на Фабиана, а на его лице была написана смерть.

Мое сердце упало. Я хотела присоединиться к борьбе, но не думала, что смогу помочь даже себе. Что, если мое участие станет причиной смерти Магнара? Или Фабиана? Я не была уверена, что смогу это вынести.

— Вот она! — крикнул женский голос.

Я обернулась на звук возбужденных криков позади меня и обнаружила, что Валентина указывает на меня. Она одарила меня ослепительной улыбкой, и мои глаза расширились от ужаса, когда орда вампиров помчалась на меня, истекая слюной, как будто я была свежеиспеченным пирогом.

Я судорожно сглотнула, поднимая Бурю между нами, и потянулась за своими дарами. Валентина затерялась в толпе, но я не могла уделить ей ни малейшего внимания из-за толпы кровожадных монстров, надвигающихся на меня.

У меня было полсекунды, чтобы подготовиться, прежде чем голодная толпа набросится на меня, но это было все, что мне было нужно. Может, боги и подгадили мне, сделав невозможным нанести удар по Фабиану, но я не сомневалась, что разделаюсь с этими тварями.

Буря горел от удовольствия в моих ладонях, жаждущий битвы, и я взмахнула им перед ними, когда первый из них приблизился ко мне достаточно близко. Потекла кровь, забрызгивая мое белое платье, и я снова подняла клинок, прикончив троих из них свирепым ударом, который рассек плоть и кости.

На их место набилось еще больше, окружая меня, когда они пытались подобраться достаточно близко, чтобы укусить, и каждый из них был дик от желания вонзить в меня свои зубы. Я улыбнулась, как дикарка, вампирам, которые жаждали моей крови, а Буря жадно замурлыкал в моих руках.

— Давай сотрем их с этой земли, маленький воин, — проворковал он. — Дай мне почувствовать вкус их гибели.

Они бросились на меня, но я не дрогнула, моя хватка на клинке была непреклонной, а моя потребность в выживании неоспоримой.

Я не позволю им завладеть мной. Моя кровь была моей собственной, и я вырежу тысячу из них, прежде чем они предъявят свои права на нее.

М

ы обогнули собор, и я знала, что с каждым ускоряющимся шагом Эрика мы приближаемся к моей сестре. Я цеплялась за него, пока он нес меня, желая, чтобы он двигался как ветер и принес меня к ней.

Сверху донесся оглушительный шум, и один из шпилей отвалился от здания, врезавшись в землю перед нами. Я ахнула, когда Эрик с невероятной ловкостью запрыгнул на осыпавшееся месиво, избегая кусков зазубренного камня и осколков стекла. Перепрыгивая с одного места на другое, мы каким-то образом добрались до другой стороны без единой царапины.

Мое сердце подскочило к горлу, когда мы свернули на широкую улицу, и перед нами разверзся хаос.

Магнар и Фабиан сцепились в жестокой битве, и дождь лил на них нескончаемым потоком. Я не могла сказать, кто побеждал: они были слишком равны, блокировали каждый удар и сталкивались с дикостью зверей.

Я немедленно бросилась на поиски Келли, во рту пересохло, когда я высвободилась из объятий Эрика, мои каблуки застучали по тротуару, а свадебное платье придавливало меня к земле. Дождь был таким сильным, что я едва могла видеть на сотню шагов вперед. Темная тень нависла над полем боя, и звук рычания достиг моих ушей, заставив внутренности сжаться.

Воздух прорезал крик, и Кларисса пролетела над нашими головами, врезавшись в стену собора, прежде чем рухнуть на землю. Она поднялась на ноги в считанные секунды, с рычанием сращивая кости. Джулиус приближался к ней устрашающим шагом, с поднятым мечом и ненавистью в темных глазах.

— Клянусь богами, в твоем немертвом теле горит огонь, — крикнул ей Джулиус.

Эрик преградил ему дорогу, оттеснив меня на несколько шагов, и Джулиус окинул его оценивающим взглядом, замедляя шаг и останавливаясь.

— Сегодня ты свободен, паразит, — обратился к нему Джулиус, кивнув мне. — Но только из-за нее.

— Он мой! — Кларисса поднялась на ноги, перепрыгнув через Эрика, и бросилась на Джулиуса, не имея ничего, кроме голых рук. Она врезалась в него, и они вдвоем ударились о бетон и откатились от нас, поскольку каждый из них боролся за то, чтобы одержать верх.

Эрик посмотрел вслед своей сестре, казалось, не уверенный, стоит ли ему следовать за ними, но не было похоже, что Кларисса нуждалась в какой-либо помощи. Я просто молилась, чтобы Джулиус пережил гнев ее клыков, потому что она выглядела так, будто готова была разорвать его на части.

— Келли! — Позвала я, возвращая свое внимание к поискам ее, из-за проливного дождя было плохо видно многое впереди. Но она должна была быть где-то здесь. Я не могла позволить себе рассматривать возможность того, что она не выбралась из собора.

Я побежала, а Эрик выругался сквозь зубы, когда мы приблизились к Фабиану и Магнару.

— Брат! — Эрик позвал его, и они с Магнаром обернулись.

Глаза Магнара вспыхнули, когда они остановились на Эрике, и между ними повисло бесконечное мгновение, наполненное тысячелетней ненавистью. Фабиан столкнулся с Магнаром, и напряжение спало, когда они снова сцепились в схватке.

Воздух прорезал крик, и голова Эрика дернулась в сторону источника крика.

Мое сердце замерло, когда в поле зрения появилась тень в тумане, дождь ослаб ровно настолько, чтобы можно было разглядеть, что это было. По меньшей мере двадцать кусачих окружили Келли, и было ясно, что до нашего прибытия она уничтожила еще больше. Она двигалась как воин, пронзая их тела огромным мечом, превращая вампиров в пепел под дождем. Я не знала, как это возможно, что она была такой сильной. Такой бесстрашной. Я почти не узнавала ее.

— Эрик, помоги ей! — Приказала я, выбегая вперед с поднятым Кошмаром, и готовая броситься в бой прямо рядом с ней, где мне и место.

Он бросился к кусачим и нанес удар кулаком, от которого самка с отвратительным треском полетела на землю. Келли яростно сопротивлялась, но ее почти сбили с ног. Она тяжело дышала, и я видела, что она устала, как бы усердно она ни боролась с этим.

Страх сжал мое сердце, когда Эрик пробивался сквозь кусачих, прокладывая нам путь, а я прикрывала его спину с Кошмаром, нанося удары так сильно, как только могла. Повстанцы были так сосредоточены на том, чтобы добраться до Келли, что мне удалось вонзить свой клинок в грудь нескольким из них, прежде чем они поняли, что происходит.

Эрик был безжалостен в своих атаках, яростно вырывая сердца кусачих, в то время как я пробиралась сквозь толпу мокрых, холодных тел, держась поближе к нему. Мой взгляд был прикован к моей близняшке, а Кошмар направлял мои движения, чтобы блокировать любые удары, которые попадались мне на пути, пока я двигалась за Эриком. Я должна была добраться до нее. Я должна была быть рядом с ней в трудную минуту.

Когда мы, наконец, прорвались сквозь круг, я подскочила к Келли, запыхавшейся и скользкой от размокшего пепла. Она ахнула от радости, затем выругалась, вонзая свой золотой клинок в сердце рычащего вампира, приблизившегося ко мне сзади. Вокруг нас взметнулась пыль, которую ветер и дождь так же быстро унесли прочь. Келли схватила мужчину за руку, вонзив меч ему в грудь, наполовину проткнув сталью и другую женщину позади него. С приливом адреналина я бросилась вперед и толкнула ее еще дальше на клинок Келли. Крик женщины оборвался, когда она превратилась в пыль вокруг нас, а дождь смыл ее останки, как будто ее никогда и не существовало.

Эрик прорвался сквозь строй кусачих впереди нас, сдерживая их, когда они пытались одолеть нас. Каждый из них, кто подходил близко, встречал гнев его рук и зубов. Дождь хлестал у наших ног, смывая останки погибших, и натиск замедлился.

Келли издала сдавленный звук, и я украдкой взглянула на нее. Ее взгляд был прикован к чему-то позади меня, и она бросилась бежать, прежде чем я успела ее остановить.

— Нет! — закричала она, и ее голос был полон страха.

Я обернулась, чтобы посмотреть, и мое сердце ушло в пятки, когда золотой клинок Магнара рассек руку Фабиана, и он выпустил свое оружие. Фабиан отшатнулся, подняв руку, чтобы остановить приближающегося Магнара, и предупреждающе зарычал.

Магнар остро улыбнулся, прижимая его к стене и вонзая клинок в живот Фабиана. У меня голова пошла кругом от этого зрелища, от жестокости удара, от витавшего в воздухе обещания смерти.

— Эрик! — Позвала я, когда последние кусачие окружили его, и мы были вынуждены драться снова.

Но пока мы торчали здесь, последние мгновения жизни Фабиана на земле заканчивались, и я видела ужас в глазах Эрика перед этим фактом, его любовь к брату, поражающую перед лицом его приближающейся смерти. И он ничего не мог сделать, чтобы остановить ее.

К

рик боли Фабиана привлек все мое внимание, когда я бежала прочь от своей сестры и Эрика Бельведера. Метка на моей ладони подталкивала меня к мужу и отталкивала от сестры, как бы отчаянно я ни хотела остаться рядом с ней.

Мое сердце сжалось в панике, когда я бросилась к Магнару и Фабиану.

Сначала я увидела кровь, и мой пульс бешено заколотился, когда я приблизилась. Так много крови, слишком много крови.

Пожалуйста, будь в порядке, пожалуйста, пожалуйста.

Фабиан отшатнулся в сторону, прижимая руку к зияющей ране на животе, его ботинки заскользили под дождем, когда он привалился спиной к стене, едва удерживаясь на ногах. Магнар взмахнул Веномом над головой, готовясь завершить начатое: смерть была написана на его чертах, и он бросал вызов всему миру.

Ужас угрожал захлестнуть меня, и я без малейшего колебания бросилась между ними, поднимая Бурю, чтобы принять на себя силу удара, который должен был вырвать Фабиана из этого мира.

Веном врезался в мой клинок с такой силой, что у меня затряслись кости, и грубая сила удара Магнара чуть не опрокинула меня перед ним.

Я в шоке уставилась на Магнара, не в силах поверить в то, что натворила. Я прыгнула между Бельведером и смертью, а мой клинок все еще звенел от силы столкновения.

Мои руки начали дрожать от силы, необходимой, чтобы удержать Магнара, и он забрал Венома назад, глядя на меня сверху вниз в диком замешательстве, и когда Фабиан осел на землю за моей спиной, он приготовился нанести еще один удар.

— Пожалуйста, не надо, — взмолилась я, хватая Магнара за руку, когда он занес свой клинок над сердцем Фабиана, мой муж истекал кровью на улице под ним, не в силах даже подняться на ноги. Слезы хлынули из моих глаз, смешиваясь с дождем, который продолжал поливать нас, оставляя соленые следы на моих щеках.

— Что эта за херня, Келли? Что, блядь, он с тобой сделал? — Потребовал Магнар, останавливаясь достаточно долго, чтобы заглянуть мне в глаза, его золотистый взгляд изучал мой, и в его глубинах плавали отвращение и предательство.

— Это был не Фабиан. — Я вытянула левую руку и показала ему крест на своей ладони. — Это была Идун. Она не хочет, чтобы я любила тебя.

— А ты любишь? — спросил он, и его глаза загорелись такой силой, что они пронзали меня насквозь, преодолевая все стены, которые я когда-либо возводила, чтобы оградить себя от мужчин с черными сердцами и улыбками, подаренными дьяволом.

У меня перехватило дыхание, когда я уставилась на него: капли дождя скользили по его коже, подчеркивая силу его черт, разрушение, которое я могла так легко найти в его объятиях. Мой язык прилип к небу, когда богиня попыталась запечатать мои губы, но я не позволила ей. Не в этот раз.

— Я влюблена в тебя с того момента, как ты прижал меня к стене. — Признание этого разбило мне сердце, потому что я знала, что не заслуживаю его любви. Я предлагала ему разбитую версию себя. Я была связана с монстром, которого он поклялся убить.

Магнар медленно опустил меч. Его глаза наполнились жгучим желанием, что-то изменилось в выражении его лица, и он сделал шаг ко мне, прежде чем снова остановиться. Идун все еще не позволяла ему подойти ближе, но я знала, что он хотел этого.

Фабиан издал стон, полный боли, и взгляд Магнара мгновенно посуровел, все, что он собирался сказать, пропало, когда его внимание вернулось к Бельведеру, который лежал у меня за спиной. — Отойди в сторону, Келли. Я должен это сделать.

Приказ Магнара обрушился на меня, и я была вынуждена сделать так, как он сказал, несмотря на не желавшую этого часть моей души, кричащую в тревоге, когда он направил Венома в сердце Фабиана.

— Нет, — выдохнула я, и рыдание сорвалось с моих губ, когда я посмотрела вниз на вампира, которого хотела ненавидеть, но вместо этого обнаружила, что тоскую по нему.

Фабиан прислонился к стене, его кожа была еще бледнее, чем обычно, белая рубашка в ярко-красных пятнах. Его рука давила на рану, которой было бы более чем достаточно, чтобы убить смертного, но никогда не хватило бы, чтобы покончить с вампиром.

Его взгляд был прикован ко мне, и он протянул руку, коснувшись пальцами подола моего платья, а его меч лежал забытый и вне досягаемости. — Тебе не следовало подвергать себя опасности из-за меня.

Я хотела притянуть его в свои объятия и унять его боль… Или, может быть, я хотела покончить с ним сама, вонзить свой клинок в его почерневшее сердце и спасти мир от бремени его существования. Моя хватка на Буре усилилась, но я не могла поднять его. Я была так сбита с толку, потому что больше не знала, чего я хочу, но, когда я посмотрела вниз на бессмертного монстра с такими глубокими глазами, что в них можно было потеряться, я поняла, что его смерть разорвет меня надвое.

— Пожалуйста, — прошептала я, зная, что не смогу остановить его, если он решит действовать сейчас, сила его контроля надо мной удерживала меня, его мастерство превосходило мое собственное, даже если я не хотела этого. — Если он умрет, я думаю, что часть меня тоже умрет.

Магнар издал сердитый рык, но на мгновение задержал свой клинок, хотя его острие зависло над грудью Фабиана.

— Я вырву Идун с небес в уплату за это проклятие, — прорычал он, в нерешительности взвешивая мои слова, и никто из нас не знал, насколько они правдивы.

— Я предлагаю обмен! — Голос Клариссы напугал меня, и мы обернулись, чтобы увидеть ее за нашими спинами, ее платье было окровавлено и разорвано, волосы прилипли к щекам, но победа цеплялась за нее также яростно. Джулиус стоял на коленях на земле перед ней, а она прижимала тонкое лезвие к его горлу, сжимая в кулаке его волосы. — Мой брат за твоего.

Тишина вокруг нас была полна насилия. Даже дождь начал стихать, когда мир затаил дыхание в ожидании ответа Магнара.

— Скажи ей, чтобы она шла нахуй, Магнар, — крикнул Джулиус в промежутке между каплями дождя. — Я дал свою клятву, как и ты. Я готов отдать свою жизнь, чтобы покончить с ним, и ты это знаешь.

Взгляд Магнара был прикован к его брату, и я могла сказать, что сила его веры в клятву, которой он жил, боролась с бесконечной любовью, которую он испытывал к своему брату. Конечно, он не отдал бы жизнь Джулиуса за жизнь Фабиана, но Идун хотела, чтобы он сделал это. Я чувствовала, как она наблюдает за нами, проверяя его преданность своему делу, несмотря на то, как часто она играла с ним и предавала его верность.

Однако мне нужно было нечто большее, чем просто эта сделка. Мне нужно было убраться как можно дальше от Фабиана. Что бы богиня ни сделала со мной, это становилось сильнее с каждой прошедшей секундой, и я не могла вынести мысли о том, что это могло означать для меня. Что это могло заставить меня сделать. Мои ноги уже дрожали от желания наклониться, опуститься рядом с моим упавшим мужем, чтобы я могла обнять его, прижаться губами к его губам и…

— Пожалуйста, Магнар, — умоляла я, и его имя сорвалось с моих губ, когда я заставила свой язык следовать моим командам, а не командам Идун. Он замер, осознав, что мне удалось сделать, и в его глазах мелькнули какие-то глубокие эмоции, а решимость стала тверже, когда он сделал свой выбор. — Я не знаю, что со мной случилось, но мне нужно убраться отсюда. Подальше от него. — Я указала на истекающего кровью вампира у наших ног. — Пожалуйста, просто соверши обмен и увези меня подальше.

Мое сердце болезненно забилось при мысли о том, что я оставлю Фабиана здесь, но я знала, что должна это сделать. Чем ближе я была к нему, тем больше мне хотелось быть с ним, тем больше я жаждала ощутить его плоть напротив своей, его рот на моей коже, все больше и больше, пока я не смогла бы дышать от потребности в этом. Это было неправильно. Это была не я. И мне нужно было уйти от него, чтобы убедиться, что я не сдамся.

— Ты бросишь меня ради него? — Тихо спросил Фабиан, его голос был пронизан невыносимой болью, сила этого заклятия, пленившего нас двоих, разрывала что-то в нем.

Я упорно боролась с той частью себя, которая жаждала принадлежать ему, и сказала то, что, как я знала в глубине души, было правдой, когда я посмотрела в его темные глаза. — Да. Мое место рядом с ним.

Жар во взгляде Магнара вспыхнул немного ярче, и его плечи поникли, когда он на дюйм отодвинул Венома назад.

M

ое сердце никак не успокаивалось, пока я наблюдала за разворачивающимся передо мной безумием, когда последний из кусачих превратился в пыль вокруг нас. Эрик стоял рядом со мной, оценивая ситуацию в каменном молчании, переводя взгляд с Фабиана на Клариссу, как будто он оценивал каждый исход каждого решения, которое он мог принять.

— Обмен! — Скомандовала Кларисса, ее золотистые волосы прилипли к щекам, а в глазах было отчаяние.

Магнар напрягся, свирепо глядя на нее, а затем перевел взгляд на Эрика.

Любовь Бельведеров друг к другу была неоспоримой, их связь бросала вызов всему остальному.

Появились Майлз и Уоррен, подбежав, чтобы присоединиться к нам. — Извините, мы опоздали на вечеринку, мы охотились на кусачих, — прокомментировал Майлз, затем его взгляд упал на Фабиана у ног Магнара, и ужас осветил его голубые глаза. — Нет, брат!

Эрик не ответил, пристально наблюдая за Фабианом, его челюсть была сжата, а глаза черны, как ночь.

Лицо Магнара исказилось, когда он взвесил свои шансы. Истребители были в меньшинстве. И страх задел струну в моем сердце при мысли о том, что это выльется в еще одну битву. О том, что будет пролито еще больше крови.

Я сделала шаг к Келли, и мое сердце болело из-за того, что боги сделали с ней, исказив ее разум и привязав к Фабиану. Это было отвратительно.

Магнар перевел взгляд на Джулиуса, вздернув подбородок в твердом решении. — Отпусти его.

Я выдохнула с облегчением, когда Магнар принял решение, молясь, чтобы мы все смогли уйти отсюда живыми.

Кларисса кивнула, убирая нож от горла Джулиуса, и напряжение в воздухе немного ослабло. Магнар держал свой меч направленным на Фабиана, пока Джулиус не оказался рядом с ним, затем неохотно убрал его. Келли оттолкнула Магнара на несколько шагов назад, держась поближе к нему, но на ее лице отразился конфликт.

В тот момент, когда они отодвинулись, Кларисса бросилась вперед и упала на колени рядом с Фабианом. Она прижала его к своей груди, но он, казалось, потерял сознание, лежа во все увеличивающейся луже ярко-красной крови.

Эрик двинулся вперед, его плечи напряглись, когда он посмотрел на Магнара сверху вниз.

Магнар зарычал в ответ, поднимая свой огромный меч, казалось, готовый сражаться с Эриком до конца. — Подойди и посмотри мне в лицо, монстр. Я подарю тебе медленную и мучительную смерть, которой ты заслуживаешь за то, что ты сделал с моим отцом.

— Нет, пожалуйста, — умоляла Келли Магнара. — Я должна уйти отсюда.

Эрик не замедлился, его кулаки сжались, готовясь к драке, и мое сердце подскочило к горлу.

Я бросилась к нему, повернувшись спиной к Магнару и положив руку на грудь Эрика.

— Остановись. Отпусти их, — приказала я.

Глаза Эрика скользнули вниз, к моим, и тьма в них немного рассеялась. — Я не могу позволить истребителям уйти. Они никогда не перестанут охотиться на нас. Я должен закончить это.

Он взял меня за руку, чтобы оттолкнуть в сторону, и страх смешался с моей кровью.

— Нет! — Я закричала, прижимаясь к нему всем телом, хотя знала, что это бессмысленно. Если он настоит на своем, я не смогу его остановить. Но я не могла этого допустить. Я не позволю ему отмахнуться от меня.

— Эрик, — прорычала я. — Ты позволишь им уйти. Если ты причинишь им боль, я никогда тебе этого не прощу.

Я слышала, как Келли умоляла Магнара уйти, и он, казалось, был готов уступить. Если я смогу убедить Эрика не нападать, возможно, я смогу дать им хотя бы шанс сбежать.

Майлз и Уоррен переглянулись, казалось, готовые последовать примеру Эрика.

— Бунтарка… — Эрик взял меня за подбородок, и выражение его лица было измученным. — Ты не понимаешь.

— Понимаю. — Я взяла его за руку, прижимая свою метку к его, так что между нами потекла жаждущая энергия. — И я все еще прошу тебя отпустить их.

Я оглянулась через плечо, заметив Келли, Магнара и Джулиуса, сгруппировавшихся поближе друг к другу с поднятым золотым оружием.

— Монти? — Позвала Келли.

Она хотела убежать, но не хотела уходить без меня. Я видела это по ее глазам.

Мое сердце разрывалось в двух направлениях: новая связь требовала, чтобы я осталась с Эриком, и мое сердце тоже хотело этого, но моим выбором всегда была моя сестра.

— Оставь его, пойдем, — настаивала Келли, ее щеки были пепельного цвета, а глаза блестели.

— Пожалуйста, — умоляла я Эрика. — Остановись.

Эрик издал низкое рычание, медленно поворачиваясь к Майлзу с обнаженными клыками. — Мы сразимся в другой раз, — скомандовал он, и Майлз открыл рот от удивления.

Слезы навернулись мне на глаза, и я попятилась, испытывая облегчение, но оно быстро улетучилось, когда я поняла, что будет дальше. Я не могла снова расстаться с Келли. Мы слишком долго были вдали друг от друга. Мы должны были жить свободной жизнью, вдали от вампиров, подальше от этого города и любых заборов, которые были построены, чтобы посадить нас в клетку.

— Я нужна ей, — выдохнула я, пока дождь хлестал меня по щекам. — И она нужна мне.

Поза Эрика напряглась, когда он с болью уставился на меня, понимая, что я говорю.

— Ты уходишь, — заявил он с такой болью, как будто объявлял о моей смерти.

Он не собирался удерживать меня, больше никаких клеток или обладания. Он наконец-то снимал кандалы.

— Я должна, — сказала я, задыхаясь от эмоций, грозивших захлестнуть меня. Потому что мы оба знали: как только я уйду, мы больше никогда не увидимся. Возможно, у меня и были планы помочь с проклятием, но теперь, когда я увидела бойню, вызванную столкновением истребителей и вампиров, как мы могли вообще вернуться сюда? И поскольку Келли была связана с Фабианом, я не могла рисковать, что он доберется до нее. Может быть, мы могли бы помочь издалека, может быть, еще нужно было что-то сделать. Но прямо сейчас у нас был только один вариант. Мы должны были бежать и никогда не возвращаться. Расставание с Эриком было болью, которую я не могла вынести, но это был тот выбор, который я должна была сделать для себя так же, как и для своей сестры.

— Вся моя жизнь была продиктована такими, как ты, — сказала я, и правда о том, кем мы с Эриком были, вампиром и человеком, была слишком очевидной, чтобы ее дальше игнорировать. — Мне надоело жить в клетке.

Он поднял руку, проведя большим пальцем по линии моей щеки. — И я больше не держу тебя в клетке, Монтана.

— Ты серьезно? — Прошептала я.

Он выглядел готовым поспорить, потребовать, чтобы я осталась, или даже заключить меня в объятия и отказаться отпускать. Но он не сделал ничего из этого. На этот раз Эрик позволил мне сделать мой собственный выбор. Когда его руки упали по швам, а в глазах отразилось поражение, я поняла, что он принял решение.

— Если это то, чего ты действительно хочешь, — натянуто сказал он, глядя на меня так, словно мог видеть ту часть меня, которая хотела остаться.

— Так и есть, — сказала я, игнорируя боль, которую причинили мне эти слова, и то, как горела отметина на моей ладони.

— Тогда я не буду тебя останавливать.

Я придвинулась к нему ближе, слезы жгли мне глаза, когда я смотрела на это существо, которое забрало часть моего сердца, если не все целиком.

— Спасибо тебе, — прошептала я, и моя душа разорвалась от тяжести этого прощания.

— Я не буду искать тебя, — мрачно сказал он, и метка на моей руке завопила, требуя, чтобы я взяла свои слова обратно и позволила Эрику увести меня. Но я знала, что у меня на уме, и мое решение было принято задолго до того, как боги попытались решить за меня. — Даже когда демоны во мне требуют этого.

Я прильнула к нему, его кипарисовый аромат окутал меня, и я почувствовала горящие взгляды истребителей у себя за спиной. Должно быть, они осуждали меня. Но я не могла тратить последние минуты с Эриком Бельведером, притворяясь, что он мне безразличен. Покинуть его было все равно что вырвать кусок своего сердца и бросить его здесь. Это будет чертовски больно, и, возможно, я никогда от этого не оправлюсь, но это нужно было сделать. Я не могла бросить сестру. Не сейчас. Не после всего, через что мы прошли, чтобы найти друг друга.

— Они ждут тебя, — холодно сказал он, и его взгляд скользнул к истребителям с неприкрытой ненавистью, но теперь в его взгляде была и зависть. — Возможно, однажды ты вернешься за мной и поднимешь клинок против меня на их стороне.

— Никогда, — процедила я сквозь зубы. Я хотела его, что бы ни думал об этом мир, но это не означало, что мы могли быть вместе.

— Это у тебя в крови, — сказал он. — Мы созданы для того, чтобы уничтожать друг друга.

— Меня не волнует, для чего боги создали нас. Я не их пешка.

— Всегда бунтарка. — Он улыбнулся, но в его улыбке не было света, море тьмы затуманило его взгляд. — Но я боюсь, что твоя кровь вырвется наружу. Хотя, возможно, эта участь не так уж невыносима, если она означает, что я увижу тебя еще раз.

— Прекрати, — взмолилась я, сжимая его руки и борясь с комом в горле. Наши секунды отсчитывались, каждая была оборвана и потеряна.

— Монтана, — рявкнул Джулиус, но я не оглянулась.

Взгляд Эрика скользнул поверх моей головы, остановившись на истребителе, выкрикнувшего мое имя, и его рука крепко сжала мою.

Я попятилась, зная, что сокрушаю его, делая это, и ломаю себя в процессе.

Я повернулась, чтобы уйти, не в силах больше выносить это прощание ни секундой дольше, но Эрик дернул меня обратно к себе, прижимаясь губами к моим. Дождевая вода текла между нашими губами, а вкус невыполненных обещаний заставлял мою грудь разрываться от рыданий.

Его губы были ледяными и вызвали дрожь в моем сердце, но, когда он обнял меня, холод исчез, и вместо него по моим венам разлился огонь. Я поняла с внезапностью, которая напугала меня саму, что влюбилась в него, и эта любовь была обречена на смерть.

Я отстранилась, и горячие слезы покатились по моим щекам, смешиваясь с дождем. Его рука все еще сжимала мою, когда я попятилась, как будто он сожалел, что согласился на это, как будто он мог просто передумать и снова схватить меня.

Но потом он отпустил меня, нахмурив брови, когда дождь хлынул на него каскадом, и он превратился в сломленное существо, принимающее свою судьбу.

Мои ноги перестали двигаться, но Келли подбежала ко мне, взяла за руку и потащила прочь. Я продолжала оглядываться через плечо, заставляя себя бежать с ней, пока пристальный взгляд Эрика впивался в мой, и между нами пролегло непроходящее желание. Желание, которое было обречено в тот момент, когда мы впервые почувствовали его.

Дождь окутывал Эрика и его семью, делая их похожими на статуи в тумане, настолько неподвижны они были, бросая вызов природе.

Я шла в ногу с Джулиусом и Магнаром, когда они убегали от королевской семьи, и моя душа сокрушалась с каждым моим шагом, а метка на моей руке горела, умоляя меня вернуться.

Мы свернули за угол, и мое сердце разлетелось на миллион осколков, хотя я была уверена, что поступила правильно. Я должна была остаться с Келли, с последней из моей семьи. Но от этого по мне пробежала дрожь обреченности, и агония этого пронзила мои вены.

После того как я сделала свой выбор, меня не покидала одна мысль. Это было не просто обещание, это была клятва. Клятва, которой я обязалась следовать всем своим существом.

Я найду способ снять проклятие, Эрик.

Я клянусь в этом.

_______________