Все имена и события вымышлены! Любые совпадения с реальными людьми случайны!

Нежная трель гитары разносится по округе с крыльца дома. Это одна из таких улиц, где стоят аккуратные коттеджи с идеально подстриженным газоном. Соседи улыбаются друг другу, а втайне ненавидят. Радуются неудачам, и в глубине души черная и липкая, как смола, зависть пожирает их изнутри оттого, что у соседа «трава зеленее».

Конечно же, здесь не все такие, но большинство.

Мы переехали в этот район относительно недавно. Он более дорогой, чем тот, в котором мы жили ранее. А произошло это потому, что отец получил повышение и мы смогли позволить себе сменить жилье в Ривердейле[1] на пригородный двухэтажный дом в Эванстоне[2]. Хоть и в кредит, но со своим идеально стриженным газоном и видом на реку Мичиган.

Уже на первой вечеринке- барбекю мы поняли, что здесь лучше держать язык за зубами, и из- за этого не особо вписались в местный контингент. По вечерам за ужином мы не обсуждаем, какое ужасное и безвкусное платье сегодня было на миссис Браун из дома слева от нас.

У нас обычная семья, в которой все друг друга ценят и уважают. Наши вечера занимает обсуждение моей учебы. Профессия криминалиста — дело занятное. Мы пробуем вместе готовить новые рецепты, ходим на театральные постановки, а иногда читаем комедии по ролям.

Последние дни лета. Апельсиновый закат. Я склонилась над инструментом, пристально наблюдая за скольжением тонких пальцев по грифу[3]. Непослушные белокурые пряди вновь упали на лицо, и я попыталась их сдуть. Это отвлекало и вызывало раздражение. Музыка резко оборвалась минорным аккордом.

Нахмурившись, я сердито откинула волосы назад, и тут мое внимание привлек автомобиль, завернувший на нашу улицу. Внимательно просканировала территорию на предмет присутствия наблюдателей. Тишина. Я бережно отставила гитару за садовое кресло из ротанга и, сбежав по лестнице, нырнула за толстый ствол дерева.

Напротив дома аккуратно припарковался «Шевроле- Вольт»[4], светло- серого цвета. Из него с громким смехом выбралась семейная пара.

Я осторожно выглянула из своего укрытия, приоритетно отдавая внимание главе семейства. Он с искренней улыбкой направился к багажнику и начал доставать крафтовые пакеты с покупками. А его жена Дафна, невысокая кареглазая брюнетка, поспешила на помощь сыну. Высвободив его из детского кресла, она оглянулась, но, не найдя ничего интересного, подошла к мужу. Они поцеловались и пошли к дому.

Это единственная семья, которая тогда не пришла на нашу вечеринку. Они живут в своем мирке, в который никому нет входа.

Чета Грегори со спящим ребенком скрылась за белоснежной дверью. А я, понаблюдав еще немного, поторопилась в дом. Ужин.

Я только что вышла из университета. Некогда зеленые деревья на территории учебного заведения начали менять свой цвет в красный с оранжевым. Подул ветер, сорвав новую порцию листьев, и закрутил в причудливом вихре. Я протянула руку в попытках поймать листочек, но тут меня окликнули.

Я обернулась к Нэнси и Мэйсону, которые торопились ко мне. Пока стояла в ожидании, бросила взгляд на историческое здание из рыжего кирпича с такой же морковной черепицей.

Помню, как на первом курсе рассказывали его историю, но мне только запомнилось, что в кампус Лейк- Шор Университет Лойлы переехал в 1912 году. А основал колледж Святого Игнатия священник- иезуит и педагог Арнольд Деймен, позже его переименовали.

Сделав пару шагов назад, присмотрелась к возвышающемуся куполу, но подбежавшая подруга не дала возможности дальше разглядывать архитектуру здания, ткнув пальцем в живот.

— Эй! — возмущенно отмахнулась от нее. — Больно!

— Ты чего без нас убежала?! — сердито возмутилась Нэнси.

— Я домой хочу, вы снова утянете гулять по улицам города до вечера.

— Тебя Мэйсон потом до дома отвезет. — И многозначительно посмотрела на Дэниэла.

— Роуз, она не гонит, реально подвезу, — парень расплылся в глупой улыбке.

«Вот так цирк», — подумала про себя и, развернувшись, потопала в сторону остановки.

— Ладно, не трогай ее. Она снова не в настроении, — бросив хмурый взгляд мне вслед, пробормотала Нэнси.

— Ты тоже это заметила, да? Как переехала в новый район, она изменилась.

— Ага, пойдем какао попьем. Потом в кино заглянем, там интересные фильмы идут. Хочу на ужастик сходить. — И потянула Мэйсона в другое направление.

Я прохожу мимо дома четы Грегори, выдыхая облачка пара. Морозно. На улице уже стемнело, я плотнее закуталась в парку и уткнулась носом в мех воротника. В наушниках играет Леди Гага «Just dance». Дорожка усыпана опавшей жухлой листвой. Я решаюсь пнуть кучку, лежащую на моем пути, и, неожиданно поскользнувшись на застывшей луже, бухаюсь на спину.

В голове стоит звон, а я не могу оторвать глаз от россыпи звезд.

— Вы не ушиблись? — слышу голос будто издалека.

Когда меня начинают тормошить, понимаю, что мне не послышалось.

— С вами все в порядке?

Чьи- то сильные руки тянут вверх.

Я решаюсь посмотреть на спасителя и застываю. Мгновение. Он смотрит недоуменно, наверное думая про меня, что я явно не в себе.

— Вы же девушка из дома напротив? — спрашивает он, теперь разглядывая с интересом.

Я молча киваю, не в силах отвести взгляд. И все еще держусь за него.

— Будем знакомы, я Томас Грегори. — Отпустив меня, он жмет мою ладонь, облаченную в обрезанную перчатку.

— С- саша Роуз, — лепечу в ответ, опуская глаза на сжатые руки.

— Приятно познакомиться, Саша Роуз! — И на лице мелькает искренняя улыбка. — Так ты не ушиблась?

«Он видел, как я упала. Боже, как стыдно- то!»

— Нет… вроде.

— Давай провожу до дома, не дай бог, снова поскользнешься.

Идем в безмолвной тишине, я бросаю на него взгляды исподтишка. Начинает падать снег. Тяжелыми, волшебными хлопьями. Я запрокидываю голову назад, подставляя личико снежинкам.

Свет фонаря золотит белоснежную кожу. Боковым зрением замечаю заинтересованность вперемешку с восхищением в глазах остановившегося рядом мужчины. На мгновение чувствую свою уязвимость и глубоко вдыхаю ноябрьский студеный воздух.

Мы замерли посередине проезжей части. Чужие друг другу и совсем непохожие.

— Томас? — слышим голос Дафны и одновременно оборачиваемся на зов. — У тебя все в порядке, дорогой? — встревоженно выспрашивает она у мужа, стоя в пушистых тапочках на крыльце.

— Да, дорогая. Я сейчас приду. Не мерзни, зайди внутрь. — Он поворачивается ко мне. — Пойдем?

Я отвернулась, чтобы спрятать вспыхнувшую злость, и потопала по скрипучему снегу.

— Береги себя, Саша Роуз, — радушно пожелал мистер Грегори, доведя до лестницы.

Я кивнула с натянутой улыбкой и поторопилась в тепло.

После ужина быстрым шагом преодолела лестницу. Сердце бешено колотилось.

В этой комнате я была одна и могла позволить себе прокрутить события минувшего вечера. Подперев дверь спиной, нервно прошлась руками по волосам, после чего сильно зажмурила глаза, сопоставляя его внешность в реальности с фотографиями в социальных сетях.

В темноте не смогла разглядеть цвет его глаз. Но улыбка… Своей жене он улыбается иначе.

«Как же бесит!»

С разбега бросилась на кровать и начала орать в подушку.

Я обессилено перевернулась на спину. По щекам проложили дорожки горячие слезы, стекая в уши, и я громко шмыгнула. Чтобы не дать себе окончательно расклеиться, внезапно подскочила и уставилась в окно напротив. Там темно.

Прогулочным шагом иду в публичную библиотеку Эванстона. В университете дали задание ознакомиться с газетами прошлых лет и найти статью с убийством, где следствие зашло в тупик и преступление так и осталось нераскрытым.

Порывистый ветер пытается отобрать фиолетовую шапочку, и я натягиваю ее до самых глаз. Впереди маячит широкая лестница. Быстрым движением поправляю лямку сумки, которая так и норовит соскользнуть с плеча, и убираю руки в карманы.

— Саша? Саша Роуз? — слышу знакомый бархатный тон.

Я поднимаю взгляд в надежде, что не ошибаюсь.

Томас Грегори спускается мне навстречу с искренней улыбкой. Его очки в черной оправе запотели от дыхания.

Прячу красный нос глубже в объемный вязаный шарф.

— Здравствуйте, мистер Грегори, — голос звучит глухо из- за намотанной ткани.

— Здравствуй! Как поживаешь? — жизнерадостно интересуется он, останавливаясь напротив.

— Все хорошо. Спасибо.

Решаюсь посмотреть на него и наблюдаю, как он снимает очки и начинает протирать линзы.

— Как себя чувствуешь после падения? Ничего не болит? — И устремляет на меня внимательный взор.

— Уже нет, благодарю за беспокойство.

Меня пробирает мелкая дрожь от холода и волнения.

— Что тебя привело в храм знаний и пыли? — оглянувшись на библиотеку, поинтересовался мужчина.

— Задание по учебе. Нужно предоставить свою версию по нераскрытому делу убийства.

— Ого. Это звучит интригующе. Что ж, не буду тебя отвлекать! Желаю, чтобы у тебя все получилось. Еще увидимся. — Томас улыбнулся напоследок и, обогнув, продолжил спуск по лестнице.

Я обернулась проводить его взглядом. Естественно, ни о каких занятиях уже думать не могла. Только о глазах цвета охры. Слегка ущипнула себя за руку и заставила отвернуться.

В очередной раз чихнув, я отложила ветхую газету в сторону к остальным, так и не найдя в них ничего интересного. Полное разочарование. Я громко вздохнула. На улице уже стемнело, а залы библиотеки постепенно освобождались.

Послышался звук отодвигаемого стула и шаркающие шаги к стойке библиотекаря. После короткого диалога шепотом наступила звенящая тишина.

Неожиданно мой взгляд привлек громкий заголовок «Бесследно исчезла студентка в Ривердейле! Сколько еще ждать жертв?»

— Это что- то интересное… — Я вытащила газету из неровной кипы и углубилась в изучение статьи.

«Молли Осборн пропала несколько недель назад. Но полиции пока что ничего не удалось найти, кроме ее окровавленного рюкзака в лесу. Из личного дневника вырваны важные страницы, улики, которые могли бы пролить свет на происходившее в жизни девушки.

Она была одета в голубые джинсы клеш, вязаный свитер в бело- зеленую полоску и зеленую куртку.

Напомним, Молли — блестящая студентка колледжа Лейк- Форест и является капитаном команды чирлидирш[7].

Если кому- то что- то известно, просим сообщить в местное отделение полиции. Не оставайтесь равнодушными…»

Ниже представлены контактные номера телефонов для связи.

Я внимательно посмотрела на черно- белое фото. С него лучезарно улыбалась миловидная девушка с темными волосами. Маленькая родинка над губой невольно привлекала взгляд.

До моего плеча дотронулись, и я выронила газету, взвизгнув.

— Мисс, простите, что напугал… но библиотека закрывается. — На лице библиотекаря застыло виноватое выражение.

— Да, извините, — держась за сердце, ответила я, — сейчас уйду.

Улицы города украшают к Рождеству. Мичиган- авеню уже сияет и переливается тысячами разноцветных огоньков.

В парке Миллениум на днях закончили установку грандиозной рождественской ели. И скорее всего, в этом году, как и в предыдущие, мы посетим ежегодную церемонию зажжения. Это событие всегда собирает очень много народа.

Вчера с родителями обсуждали поездку на праздничную ярмарку в немецком стиле в Дейли- плаза. Мама хочет прикупить новые елочные украшения и выбрать подарки ручной работы родственникам.

И конечно же, обязательно наведаемся в бар Stretch Bar & Grill, в Ригливилле. Это место славится своим необычным убранством. Его украшают огромным количеством декоративных эльфов, елей и гирляндами.

Ближе к праздникам у них можно отведать конфеты, леденцы- трости, кукурузную карамель с сиропом. На горячее мы обычно балуем себя пастой Buddy’s breakfast — это спагетти с кленовым сиропом, шоколадной помадкой, мини- маршмеллоу и поп- тартсом[8] с клубничной глазурью. Странное сочетание, но мне нравится.

Люблю это время года. Папа сегодня поедет за елкой, и мы всей семьей вечером будем ее украшать.

Информация о владельце авто мозолит глаза каждый вечер. Но я не знаю, что мне с ней делать. На нашей улице он перестал появляться. Больше мне их подловить не удалось, и с Томасом возможности поговорить тоже не представилось. Я продолжаю за ними наблюдать, сходя с ума.

Мою версию о том, что это парень Молли Осборн совершил преступление, приняли, но сказали стараться лучше и проявлять больше креативности.

Мама зовет на ужин. Я в последний раз выглянула в окно и остановилась. Томас с Дафной входят в свой дом, что- то бурно обсуждая. По их жестикуляции не скажешь, что это дружелюбный диалог. Неужели идиллия дала трещину?

В приподнятом настроении я спустилась и поцеловала родителей по очереди в щеки.

Доедая макароны с соусом и аппетитной сырной корочкой, я слушала, через что пришлось пройти папе, чтобы заполучить лучшую ель в городе. Мама тихо хихикала и смотрела на него влюбленным взглядом. Во мне это вызывает смущение, но я искренне рада, что они счастливы.

После ужина папа полез на чердак доставать украшения для елки, а я помогала маме убирать со стола.

Завтра будем украшать придомовую территорию. Снега в этом году выпало мало. Наши светящиеся олени будут смотреться, по моему субъективному мнению, нелепо. Но будем следовать старым традициям улицы и все равно их установим.

Мама включила гирлянду, и гостиную озарили блики с духом Рождества. Уставшие, но довольные, мы все вместе уселись полюбоваться проделанной работой. Я уже представляю запах запеченной индейки, и слюнки невольно начинают собираться во рту.

— Будете какао? — спросила у родителей и уже приподнялась, чтобы пойти на кухню.

Задобрив напитки маршмеллоу[9] и посыпав сверху тертым шоколадом, вернулась к ним. Мама рассказывала, кто в этот раз приедет к нам отмечать праздник. Папа начал сетовать из- за тетушки Голди, которая не знает меры в шампанском, и порой это заканчивается плачевно. В позапрошлом году пришлось вызывать скорую помощь в разгар веселья. Тогда ей наложили на руку аж десять швов. Вспомнив об этом, я вздрогнула. Неприятное зрелище.

Я не стала дожидаться, когда родители допьют, и поднялась к себе. Интуитивно подхватила ноутбук и легла на кровать. Устроившись поудобнее на подушках, в поисковик вбила: «Выпускники колледжа Лейк- Форест».

Несколько минут бездумно листала списки студентов, пока не наткнулась на знакомое имя.

— Вот ты где, Джеффри Янг, — обрадовалась вполголоса.

Я кликнула по его имени. Что же здесь происходит? Почему студент, учившийся на одном потоке с Молли Осборн, путается с Дафной?

Приподнявшись, выглянула в окно. У них темно. Тут же потеряв интерес, вернулась к экрану.

В виртуальной среде сейчас можно найти что угодно. Первым делом я зашла в социальную сеть и проверила страницу Томаса. Хмыкнула при виде фото Остина с Санта Клаусом и перешла по ссылке на профиль Дафны. У нее тоже новый снимок — с задумчивым лицом она выполняет асану на уроке йоги. Придирчиво прочитала пост про здоровый дух в здоровом теле и погрузилась в список друзей. Каково же было мое удивление, когда я там обнаружила Джеффри. Мужчина лучезарно улыбался на фоне какого- то пляжа, держа в правой руке коктейль с синим зонтиком.

Я внимательно изучила его аккаунт, чем он занимается, когда и где бывает, выписала несколько адресов, после чего, удовлетворенная найденным материалом, легла спать.

Наступил сочельник, как и подобает, следуя традиции нашей семьи, бабушек и дедушек, а также прапра, мы, как истинно верующие американцы, посетили службу католической церкви.

Томас со своей семьей сидел наискосок от нас, это давало мне возможность иногда рассматривать его профиль и неосознанно витать в облаках.

По окончании службы папа, как ни странно, разговорился с мистером Грегори. Его падение возле дома, видимо, сблизило их. Дафна с Остином шли позади меня, я чувствовала на себе ее прожигающий взгляд и испытывала от этого неловкость.

На выходе мы добродушно попрощались и поздравили друг друга с наступающим Рождеством. Томас бросил на меня быстрый взгляд, после чего подхватил Остина и направился к припаркованной машине.

После обеда наш дом наполнился ароматными запахами выпечки. Еще одна непоколебимая традиция — печь пироги и печенье. Мне она нравится. Папа периодически проскальзывает на кухню и, пока мама не видит, таскает то одно, то другое. Наступает момент, когда она все же замечает, и тогда жилье наполняется топотом, смехом и наигранной руганью. И так из года в год. Люблю такие мгновения.

— Ну что ж, одновременно? — спросил он у меня.

В ответ я кивнула и достала телефон из кармана куртки.

Саша: «Мама, за меня не волнуйтесь, я зашла к друзьям, останусь у них. Люблю».

Томас: «Дафна, я переночую в гостинице, может, твоя мать успокоится за ночь, не теряй. Поцелуй Остина за меня. Люблю».

И синхронно убрали телефоны. На наших лицах застыли заговорщицкие улыбки.

— Что ж, пойдем? — И Томас посмотрел в направлении центра.

Потоптавшись на месте от нерешительности, я все же последовала за ним.

— Тебе не страшно вот так, одной, по ночам гулять? — оглянувшись, поинтересовался мужчина.

Я пожала плечами, не найдя ответа.

— Ты в курсе, что Чикаго — один из самых криминальных городов США? Так же, как Хьюстон или тот же Детройт. Наш район относительно безопасный, но все же…

Я тихо фыркнула. Моя реакция вызвала улыбку у Томаса.

— Смелости у молодежи хоть отбавляй… Вы переехали недавно, расскажи немного о жизни до переезда.

— Сколько помню себя, мы жили в Ривердейле.

Томас присвистнул и даже обернулся проверить, не шучу ли я.

— Ходила в обычную школу, — хмыкнув, продолжила рассказ. — С детства начала учиться игре на гитаре. Не знаю, чем именно меня привлек именно это музыкальный инструмент, — я поморщилась, — наверное, тем, что помогает снять напряжение. Ривердейл, понимаете? — И хихикнула.

Он оценил юмор, скромно улыбнувшись.

— Папа — брокер в финансовой компании, недавно его игры на фондовом рынке дали грандиозный результат. Хорошая премия и повышение позволили переехать сюда. Маме больше не нужно ходить на ненавистную работу, и она занимается поисками себя. Идей — фонтан, когда есть минутка наконец- то остановить колесо Сансары[11] и выдохнуть.

— Очень интересно. Я рад за вашу семью. Папа у тебя молодец! Похвально.

— Расскажите немного о себе. Раз уж расспрашиваете про меня.

— Хм- м, это может выйти долгий рассказ, ты точно готова?

— У нас вся ночь впереди, что еще делать?

Томас рассказал, что он все свое детство провел в этом районе. Дом достался в наследство от родителей. Первым ушел отец: стресс на работе. Нестабильное экономическое положение рынка привели к остановке сердца. Иногда навещал бабушку с дедушкой в городе Лейк- Форест.

«Так, стоп. Что? Может, поэтому он тогда так отреагировал на имя Молли?»

— Там и познакомился с Дафной. Мама была профессором современных языков и литературы, — сразу переключился он, не желая погружаться в тему личных отношений, — она- то и привила с детства любовь к чтению. Смерть отца подкосила ее, — речь наполнилась легкой грустью.

Он поделился своим первым провальным опытом на сцене, когда принимал участие в постановке драматического кружка. Перепутав слова, Томас выставил себя на смех и стыдился приходить в школу. В итоге вызвали его родителей, и ему пришлось вернуться к учебе. Дразнили недолго. В скором времени быстро перескочили на других «умельцев выделиться».

— В юношестве я был не очень популярен у девушек. Знаешь, прыщавый, хилый, нескладный малый… Да еще и ботаник, — сделал он неожиданное признание.

Впереди замаячило круглосуточное кафе, и мы зашли в него погреться и выпить по кружке горячего шоколада.

Уже сидя за одним из столиков, под «Let It Snow» Фрэнка Синатры[12] Томас рассказывал про своего любимого поэта Джона Китса[13].

— «Ода соловью» называется стихотворение, точнее — его часть.

Прикончив шоколад, мы заказали молочные коктейли с внушительными шапками сливок и щедро приправленные хрустящей шоколадной посыпкой.

Это мое лучшее Рождество. Под утро я, счастливая, прикорнула на его плече.

Я снова за биноклем. Меня сжирает чувство ревности. Я хочу заорать! Надавать оплеух Дафне! Хочу, чтобы она исчезла!

От безысходности я падаю на кровать и плачу навзрыд, обняв подушку.

В комнату забегают обеспокоенные родители и начинают суетиться вокруг меня. Они уже не в первый раз наблюдают подобную картину.

С утра они мне заявили, что нашли для меня психолога. Я слабо сопротивляюсь, но соглашаюсь, понимая, что моя влюбленность в женатого взрослого мужчину — признак нездоровой психики.

Вечером первый прием. Не знаю, чем себя занять до этого времени, и иду гулять.

Я, как всегда, в наушниках. Неожиданно в меня прилетает ком снега, я поворачиваюсь, чтобы хорошенько ругнуться. Лицо Томаса озаряет искренняя ребяческая улыбка, и он готовит еще один снежок. Я включаюсь в игру, и мы как сумасшедшие носимся по кварталу, крича и хохоча.

Я выпускаю всю злость, закидывая его обильным количеством снега. Выдохлась и успокоилась.

Мы снова топаем в то самое кафе и заказываем по молочному коктейлю.

— Это тебе, — глядя в глаза, протягивает Томас маленькую коробочку в красной оберточной бумаге, — в честь Рождества.

Мои пальцы дрожат, когда я пытаюсь аккуратно вскрыть подарок. Я прячу раскрасневшееся лицо от смущения.

В упаковке меня ждала бархатная коробочка.

Я все же набралась смелости взглянуть на Томаса. Его взгляд сфокусирован на мне в ожидании реакции.

Я неторопливо открыла ее и тихо охнула. Серебряный кулон в виде снежинки покоился на мягкой подушечке.

— Ты ассоциируешься у меня с этой снежинкой. С зимой. Белоснежные волосы, голубые глаза. Маленькая девочка- зима.

Я скромно поблагодарила, не до конца понимая, как относиться к такому знаку внимания.

— Давай помогу надеть? — прочистив горло, предложил мужчина.

Прохладные пальцы коснулись задней стороны шеи, я невольно вздрогнула. Маленькая подвеска приятно холодила кожу, и я дотронулась до нее, улыбка сама собой появилась на моем лице.

— Тебе очень идет, — восхитился Томас.

Мы неспешно потягиваем сладкие напитки. По радио объявили время.

Психолог!

Как бы мне этого ни хотелось, но я быстро допила коктейль и, попрощавшись, убежала.

Я несколько дней не следила за четой из дома напротив. Мне даже стало спокойней.

Сегодня я иду понаблюдать за Джеффри Янгом. Скоро каникулы подойдут к концу, мне нужно узнать больше об этом типе.

Спрятала приметные волосы под шапочку и надела солнцезащитные очки. С собой фотоаппарат и блокнот для записей.

Родители уже встали, гремят на кухне. Пиликнула кофеварка, оповещая о готовности напитка бодрости.

— Мам, пап, не теряйте! — крикнула я из коридора, обуваясь.

— Солнышко, будь на связи и долго не гуляй, — ответила мама.

— Помни про время. Если задержишься, просто предупреди, чтобы мы не волновались, — дополнил отец, что- то жуя.

— Хорошо! Люблю! — И выскочила из дома.

Морозный воздух ворвался в легкие. Глаза защипало от белизны улиц, я зажмурилась. Нельзя терять времени. И побежала на остановку.

Я слушаю долгие гудки. В конце срабатывает автоответчик.

— Вот чудила, трубку не берет, — сердито бросаю телефон на кровать и начинаю нервно зачесывать пальцами волосы назад.

Я сбегаю вниз встретить курьера. Пришло оповещение, что он подъезжает.

Спрятала волосы, надела очки и одноразовую медицинскую маску, чтобы скрыть остальную часть лица. Быстро накинула парку и побежала в начало улицы.

Забрав свой заказ, оплатила его наличными.

— Я ему написала, — выдает подружка, когда возвращаюсь в свою комнату. — Твоя затея меня сильно настораживает, ты же знаешь, что это уголовно наказуемо? Тем более твой объект служит в правоохранительных органах. Нас закопают.

— Да не бойся ты, это маленькая шалость, о которой он не узнает. А если и узнает, то к нам следы не приведут.

— Ага, как же. Ты уже наследила. Ладно, давай сюда, разберусь, — наблюдая, как я закатила глаза, протянула руки Нэнси.

Я радостно улыбнулась и подумала, что нечто подобное нужно придумать для моих соседей. Ведь Дафна тоже что- то скрывает. Но подумаю об этом позже.

— Нэнси, откуда у тебя такие навыки? — поинтересовалась я и с громким хрустом откусила зеленое яблоко.

Она сосредоточенно вскрывала брелок.

— У меня в семье три брата, чему у них только не научишься.

Завибрировал телефон.

— Ну наконец- то… — Я смахнула пальцем по сенсорному экрану, чтобы принять вызов.

— Привет, Роуз! Чего звонила? — послышался голос Мэйсона с той стороны.

— Привет. Ты завтра не занят?

— Да не особо, а что? — в его голосе я услышала надежду.

— Нам…

Нэнси подняла на меня встревоженный взгляд и замотала головой.

Я закрыла микрофон рукой.

— Не вздумай меня приплетать, — зашипела темнокожая девушка и угрожающе провела пальцем по горлу.

Во мне это вызвало волну веселья.

— Эй, Роуз, ты тут? — озадаченно поинтересовался Мэйсон.

— Да- да, Мэйсон. В общем, мне нужна твоя помощь.

Он хмыкнул.

— За нее я схожу с тобой на свидание. Что думаешь?

В трубку послышался судорожный вздох.

— Окей, чего сделать- то надо?

— Притвориться курьером и доставить кое- какие вещицы. Они не опасны, — тут же начала заверять влюбленного парня.

— Окей.

— А еще сделать вид, что ты кабельщик, — обнаглела я в край.

Нэнси посмотрела с возмущением и покрутила пальцем у виска, бросив работу.

Я ей хитро улыбнулась.

— Чего? — хмуро переспросил Мэйсон. — Роуз, это уже пахнет двумя свиданиями как минимум…

— Мэйсон, не наглей.

— Что за ролевые игры, Роуз?

Я расслышала в его голосе ухмылку, а в памяти всплыла дурацкая улыбка. Не удержавшись, фыркнула.

— Ладно- ладно, два. Завтра созвонимся. Будь на связи. Пока. — И сбросила звонок.

— Саша… он ни в чем не повинный парень. Тебе аукнется то, что ты его так используешь.

— Ничего с ним не будет. Мы зря, по- твоему, на такую профессию учимся? Молодец, что не забыла надеть перчатки.

— Расскажи мне, как ты замела следы? — поинтересовалась подруга, запечатывая обратно фирменный брелок.

— Доставка на другой адрес, на чужое имя, оплата наличными, маскировка, — перечисляла я, загибая пальцы.

— А что будешь делать с историей покупок?

— Создала новый аккаунт, я его уже удалила, регистрировала на одноразовый номер телефона. Сим- карту уже сломала и выбросила.

— Чудная ты! Если захотят, по IP- адресу[15] вычислят.

— Это да, но надеюсь, что до этого никогда не дойдет, — протянула я задумчиво. — Я еще не была в бегах, вот и попробую. — И громко засмеялась.

Нэнси поддержала веселое настроение. Несмотря на опасения, ее интриговала происходящая ситуация. Настоящее дело, а не выстраивание версий.

Я натянула латексные перчатки и стерла все возможные отпечатки пальцев с подарков. Мы запаковали их в коробочки и перевязали разноцветными лентами. Готово.

С Мэйсоном встретились на пустыре в районе полудня. Я все ему подробно рассказала. Вручила форму курьера и подарочный пакет.

— Не забудь медицинскую маску и сипеть, будто болеешь. Можешь даже покашлять. Покажи мне, как кашляешь.

Он сделал попытку.

— Мэйсон, естественнее! Если ты мне провалишь задание, я тебя закопаю. Посмотри мне в глаза!

— Роуз, ты меня пугаешь… — выполнив приказ, признался парень.

— Кашляй!

Он покашлял.

— Так лучше. Запомни, как сейчас у тебя получилось. Поехали, поедим пиццу. Нас уже Нэнси заждалась.

Мы сели в его старенькую машину, которая заскрипела под тяжестью, и поехали в сторону Чикаго.

— Не вздумай засветиться на машине. Оставим ее возле кафе. Поедешь на такси, я оплачу.

— Мутная история, Роуз. Нэнси тоже участвует?

— Косвенно. Так нужно. Не задавай лишних вопросов, — глядя на дорогу, остановила я его от последующих расспросов.

— Кто этот парень хоть?

Я цокнула.

— Помнишь мое задание с Молли Осборн?

Тот кивнул.

— Он как- то с ней связан. Я в этом уверена.

— Ты чего это? За реальное дело взялась? — усмехнулся Мэйсон.

— Слишком много секретов вокруг этого убийства. Я тебе больше ничего не скажу. Оно приняло уже личный оборот.

— Твои доказательства будут получены незаконным путем, Роуз. Их нигде не примут.

— Я знаю! — завопила в ответ.

Он не обратил внимания на мой тон и продолжил следить за дорогой. Только нервно потер подбородок.

— А еще ты не можешь здраво мыслить, если это личный интерес. И тебя бы отстранили от такого дела.

— Да заткнись ты уже! — не вытерпела я.

Дальнейший путь проходил в молчании. Мэйсон не выдержал и включил музыку.

Приглашаю соучастников отпраздновать маленькую победу в кафе напротив дома Янга. Обильный ужин и газированные напитки. Их глаза возбужденно блестят напротив.

— Шалость удалась, — цитирует Нэнси Гарри Поттера, наконец- то расслабившись.

Узнаю свою подругу. И тереблю ее руку в знак поддержки.

— Ты расскажешь, что завтра хочешь мутить? — интересуется Мэйсон.

Я бросила на него снисходительный взгляд.

— Так уж и быть. Сегодня в лифте разместила объявление мастера- кабельщика. И заглянула к соседям Янга.

Ребята уставились на меня, не мигая.

— Справа от него живет бабуля- одуванчик. Ей отключим кабельное. Ты завтра придешь к ней под видом этого самого мастера, но установишь стационарную прослушку в квартиру Джеффри, подойдет вентиляция.

— Вот отчаянная… На что ты меня подписываешь?

— Не бзди, мы будем рядом.

Нэнси нервно хихикнула и, утерев нос рукавом, попросила счет.

Начало смеркаться. На последний автобус, идущий до Эванстона, я опоздала. Так что поехала на другом, который не доезжает до нас. Дойду пешком.

«Самоуверенная идиотка!» — ругала себя, идя вдоль дороги в темноте.

Снова повалил снег. Позади меня замаячили снопы света от фар.

Я судорожно замахала руками, в надежде, что водитель остановится и подвезет хотя бы немного…

— Саша, садись! — закричал Томас Грегори, опустив стекло.

— Ох, мистер Грегори, вы мой спаситель, — радостно тараторила я, оказавшись в теплом салоне.

— Ты как так умудрилась? Почему одна? — начал он отчитывать строгим голосом.

— Опоздала на автобус, — потупив взгляд, оправдывалась я.

— А молодой человек, с которым я видел тебя в кафе? — спросил он будничным тоном. — Что у тебя с ним?

«Почему меня тревожит, с кем она проводит время?» — подумал он про себя и попытался отогнать мысли подальше.

— М- мэйсон? Учимся на одном потоке, я ему задолжала. Пришлось согласиться на свидание.

— Нужна помощь? Он слишком настойчив?

— Я разберусь, не беспокойтесь, мистер Грегори.

— Том, — прошептал он, — обращайся ко мне Том.

Из- за сильного снегопада мы не могли сориентироваться на дороге. Мой телефон сел еще в автобусе. Мама меня прибьет.

— Эта история мне уже не нравится… — выворачивая руль, напряженно проговорил мужчина.

Мы плутали несколько часов, пока не выехали на нашу улицу. Линия электропередачи оказалась оборванной из- за буйства стихии.

Мама с папой выбежали навстречу, увидев в окно подъезжающий автомобиль.

— Саша, где тебя носило? — причитала мама. — Ты не представляешь, как мы переживали за тебя! Что с твоим телефоном?

— Дома поговорим! — обрубил папа. — Спасибо, Томас, что привез нашу дочь.

— Добрых снов, мистер Грегори, — вывернувшись из маминого захвата, попрощалась я с мужчиной.

— Спокойной ночи, Саша! — И, сверкнув глазами, свернул к своему дому.

— Мама, всё потом. Я сильно устала. — Раздеваясь на ходу, я шла к лестнице на второй этаж.

— Нет, ты объяснишь сейчас! — догоняя меня, взорвалась мама.

— Оставь Сашу в покое, Лили, — перехватил ее отец и прижал к себе, — спокойной ночи, Саша. Мы тебя любим.

— И я вас люблю, — выглянув из- за угла, крикнула в ответ и поднялась к себе.

«Том, обращайся ко мне Том», — вспоминала я, лежа под одеялом.

В эту ночь я так и уснула с мечтательной улыбкой на лице.

Весь следующий день мы просидели без электричества, это сводило с ума. От прослушки никакой пользы, в скором времени и ноутбук сел. На что я потратила деньги?

Родители отнеслись с пониманием к сложившейся накануне ситуации, и мама перестала злиться. Мы играли в настольные игры и грелись возле камина.

На следующее утро появился сигнал, и я подключилась к Янгу. Пустая болтовня…

Ближе к вечеру объект вернулся домой после рабочего дня и первым делом включил автоответчик прослушать оставленные сообщения. Тогда- то я и услышала знакомый голос.

— Джеффри, нам надо встретиться, — требовательным тоном заявила Дафна Грегори.

— Чертова баба! — ругнулся он.

Тишина.

— Когда?

Видимо, он ей позвонил по телефону.

— Ладно, я завтра тебе напишу в районе обеда.

Хм- м, такое обращение? Любовными отношениями и не пахнет.

Когда я узнала время и место встречи, было слишком поздно, чтобы присутствовать лично при ней. Но жучок меня выручил… частично… так как в диалоге разобраться не смогла. Завуалированный. Отрывками. Что- то подавляло связь.

— Я все знаю, — прошипела Дафна.

Обрыв связи.

— Янг, ты не отвертишься! Тебе придется ответить за совершенное.

— Кто тебе поверит?

Шипение.

— Не смей приплетать его!

— Том будет рад…

И связь окончательно оборвалась.

Я не получила ответов, образовалось больше вопросов.

Этим вечером я наблюдала, как Дафна Грегори плакала, сидя в машине на соседней улице.

Сказать, что я испытала жалость, — значит соврать.

Через несколько дней я вернулась к учебе. Нэнси выздоровела, расспрашивала, как прошла установка прослушки в квартиру объекта. Мэйсон обиженно хмурился за то, что я тогда сбежала со свидания, и на второе не торопился звать. Так что пришлось рассказать мне. Я оставила без комментариев вопросы, касающиеся того, удалось ли что- то выведать.

Папа чаще начал задерживаться на работе. Говорит, завал, так что вечера проводим вдвоем с мамой.

Я сижу в придорожном кафе, потягиваю какао с корицей. Вспоминаю, как с Томасом сидели здесь в рождественскую ночь. Приятная ностальгия. Душевная.

Я уткнулась взглядом в высокий бокал, помешивая напиток трубочкой. Зазвенел колокольчик, оповещая о новом посетителе.

— Саша? — окликнул мужчина, о котором мои мысли последние полгода.

Я не смогла скрыть радости и искренне улыбнулась ему.

— У тебя не занято?

Я покачала головой.

— Не против, если присоединюсь?

— Нет конечно, мистер… Том, — осеклась, вспомнив его просьбу.

— Ты голодна?

— Нет, спасибо.

Но он все равно принес картофель фри и какой- то салат.

«Она смотрит на меня не как на соседа, а как на мужчину», — думаю про себя, наблюдая, как девушка берет трубочку в рот, и сглатываю накопившуюся слюну.

Неожиданно чувствую смущение… и интерес. Эти чувства заставляют меня опустить взгляд на принесенную остальную часть заказа.

«Как я раньше этого не замечал?» — задаюсь вопросом и откусываю сочный бургер.

Мы разговариваем о погоде, об интересных случаях на учебе Саши.

«Девочка- зима», — вспоминаю свои слова, когда она неосознанно дотрагивается до кулона.

Я предлагаю подвезти ее до дома. Она старается не смотреть в мою сторону, прикладывая к этому усилия. Я нахожу это милым, но не хочу провоцировать. А сам невольно засматриваюсь. Она похожа на ангела. Нежная, веселая, чистая.

Попрощались по- доброму. Перед этим мы обменялись номерами телефонов на непредвиденный случай, как с тем снегопадом. Буду рад ее выручить.

Вернувшись домой, отпустил няню и позвонил Дафне. Она не берет трубку. Мое внимание привлек Остин, и я выкинул из головы, что моя жена вновь задерживается на работе.

Прошло еще несколько дней. Середина зимы изобилует осадками. Уже поздний вечер, я наблюдаю, как Саша кружится посередине дороги в нескончаемом потоке снежинок.

Мне она кажется такой одинокой… Почему я так переживаю за нее?

Я порываюсь выйти наружу и уже накидываю куртку, как слышу голос Дафны сверху.

— Дорогой, ты идешь? — спускаясь по лестнице, вопрошает она. — Я тебя уже заждалась. Ты куда? — смотрит на меня с удивлением.

— Хотел выйти прогуляться. Подышать свежим воздухом.

— В такой поздний час? — размазав крем по рукам, переводит взгляд на наручные часики.

Я вздыхаю, подавляя раздражение.

— Я буквально на пару минут. — И выглядываю в окно в поисках хрупкой фигурки, но ее уже там нет. — Хотя уже не важно. Пошли спать.

— Ты какой- то странный, Томас. У тебя все в порядке?

— Да, не переживай, поднимайся наверх.

Я повесил верхнюю одежду на место и еще раз внимательно осмотрел улицу.

«Значит так нужно!» — успокоил себя и пошел за женой.

Вечер пятницы. Я заскочила в библиотеку, вернуть книги, которые брала для изучения. Библиотекаря нет за стойкой, придется подождать.

Здесь жарко, я стянула с себя вязаную шапочку и взъерошила волосы. Позади раздались приближающиеся шаги, я обернулась в надежде увидеть сотрудника учреждения.

Томас остановился в нескольких метрах.

Я радостно помахала рукой в знак приветствия и подумала про себя, что слишком много случайных встреч.

Он покачал головой и, пытаясь удержать рвущуюся наружу улыбку, подошел ближе.

— Здравствуй, Саша.

«Он как- то иначе смотрит на меня сегодня, — заметила смущенно, — что это?»

Он продолжает рассматривать меня, вызывая во мне бурю эмоций.

Наконец- то вернулся библиотекарь, избавив меня от неловкой ситуации. Том проследил взглядом, какие книги я сдаю, и приподнял брови от удивления.

— Подожди меня, — неожиданно попросил мужчина.

Он заказал необходимую литературу и вновь посмотрел на меня.

— Ты потом домой?

Я кивнула.

— Подвезти?

Я немного опешила от такого количества внимания с его стороны. Даже почувствовала легкий испуг. Но как я могу ему отказать? Я так долго мечтала об этом и, конечно же, согласилась.

— Отлично, тогда минутку! — И слегка хлопнул ладонью по стойке.

— Не против прокатиться по городу? — спросил в машине, глядя, как щетки- стеклоочистители смахивают накопившийся снег.

— У тебя что- то случилось? — решила уточнить на всякий случай, потому что происходящее начало пугать не на шутку.

— Почему ты так решила? — удивленно поинтересовался в ответ и повернулся ко мне.

— Забудь. Поехали.

Он пожал плечами и завел автомобиль.

— Ты не против музыки?

— Нет.

— Знаешь, мне просто хочется немного повеселиться. Выдохнуть. И я буду рад, если ты составишь мне компанию. Это объяснение моему поведению. — И включил радио с энергичной музыкой.

Сделал громче и дал по газам.

— Тебе лучше пристегнуться.

Вежливый. Спокойный. Галантный и даже немного скучный. Так я раньше думала про него. А оказывается, я ничего не знаю про этого человека. Он гнал на максимально возможной скорости, мастерски переключая коробку механической передачи. На его лице застыла озорная улыбка, очень заразительная. Томас периодически бросал взгляды в мою сторону, проверяя, все ли в порядке.

Мы выехали за пределы города, и он еще набрал скорость. Его лицо стало сосредоточенным, и он вошел в резкий поворот, подняв снопы снега. Мое сердце бешено стучит. Томас меня пугает.

Он наконец- то значительно сбавил и подъехал к какому- то загородному ресторанчику.

— Надеюсь, ты хочешь кушать, — с широчайшей улыбкой проговорил он, — потому что я чертовски голоден! — И покинул машину.

Он сам отворил дверцу с моей стороны и подал руку.

— Здесь подают лучшие стейки, что я пробовал в жизни. Думаю, тебе понравится!

Пока он делал заказ, я рассматривала стильный интерьер. Много живых растений в глиняных горшках. Диванчики и кресла обложены мягкими подушками и много теплого света.

Но мне все равно неуютно. Что мы с ним здесь делаем? Я перевожу взгляд на него и встречаю его. Меня прошибает. Он смотрит на меня так же, как Мэйсон. Щеки вмиг становятся пунцовыми. Томас отводит глаза.

— Ты сегодня сдавала очень интересные книги в библиотеку. Почему выбрала именно эту профессию?

— Меня всегда тянула эта тематика, — пожав плечами, дала ответ.

— Ты такая хрупкая, маленькая, красивая… Тебя саму нужно защищать. — И откинулся на спинку.

Я опустила взгляд на свои руки, чувствуя, что даже уши горят от его комплиментов.

— Саша, тебе нужно быть сильной и выносливой для такой профессии.

Это высказывание кольнуло меня, и я посмотрела на него сердито.

— А что ты знаешь, чтобы судить?

Он удивленно приподнял брови и расплылся в улыбке.

— Надо же. Ты умеешь злиться, это красиво.

Я нахмурилась и отвернулась, поняв, что это была провокация.

Принесли заказанную еду и листовой чай с фруктами.

— Пожалуй, самый известный и популярный стейк в мире. Берется из толстого края спинной части реберной клетки быка — от шестого по двенадцатое ребро, — прокомментировал Томас, разглядывая свое блюдо, — рибай, или же, по- нашему, спенсер- стейк.

Он начал рассказывать про степени прожарки и как температура влияет на конечный результат. Мужчина отрезал первый кусочек.

— Смотри, какая красота. Волокна мяса мягкие и нежные. Это потому, что рибай состоит из мышц, на которые в течение жизни животного приходится минимальная нагрузка. — Он отправил мясо в рот.

Мне подали medium well[18] прожарки. Стейк и правда оказался великолепно приготовленным. Я всегда считала, что никто лучше моего папы не умеет его готовить. Но не в этот раз. Лучше папе об этом не знать. Это ударит по его самолюбию.

— Десерт заказал на свой вкус, надеюсь, ты не против? Лаймовые пироги в этом заведении — просто объедение!

— Пристегнись, пожалуйста, — попросил он, когда мы вернулись в салон автомобиля.

И мы вновь погнали на всех парах, уже в сторону дома. Не доезжая до нашей улицы, Томас затормозил.

— Посидим чуть- чуть?

Я кивнула.

Я накормил Остина ужином и сел поиграть с ним перед сном. На заднем фоне переливается украшенная рождественская ель. Бездумно вожу машинку по полу, размышляя о произошедшем. Так нельзя. Мне нужно с ней поговорить.

Дафна врывается в дом с запахом морозной свежести. Ее щеки как красные спелые яблоки. Глаза сияют. Я не могу ею налюбоваться. Она показывает мне бутылку вина и хихикает.

Остин бросает игрушки и бежит ее встречать. Тяжело сдержать радостную улыбку. Господи, как же я счастлив! Благодарю Бога каждый день за мою семью.

Мы вместе укладываем сына спать. Дафна читает его любимую сказку про хитрого кролика, а я глажу голову, убаюкивая. Мирное сопение в скором времени доносится от малыша.

Я спустился на кухню и занялся закусками к вину. Оливки, сыр, крекеры и немного фруктов. Думаю, этого будет достаточно.

Дафна присоединилась после душа ко мне. Черный шелковый халатик на загорелой коже. Волосы небрежно собраны заколкой на затылке. Губы поблескивают от только что нанесенного бальзама с запахом клубники.

Я разжег камин, жена в это время разливала красное полусухое по бокалам. Мы вместе уселись в ее любимое кресло. Она делится происходящим на работе, начинает сердиться, потому что приходится задерживаться. Чтобы успокоить, нежно целую в мягкие губы и закрываю глаза. Неожиданно в голову врывается образ Саши.

Я пытаюсь подавить это воспоминание и гоню мысли прочь. Жадно целую жену, распаляясь и разжигая в ней огонь. Халатик летит на пол, как и сорочка. Я перехватываю наше отражение в окне. Фокусирую взгляд на доме напротив. В комнате Саши горит свет. Твою мать! Вновь закрываю глаза и переключаюсь на ощущения.

Сладостный стон Дафны переходит в крик блаженства, и она откидывается назад, на мои руки. Полное доверие. Уверенность, что поймаю и не отпущу.

Мы выпили еще по бокалу и ушли спать.

Через несколько дней Томас написал, предложил встретиться. Я волнуюсь. Судорожно ищу, что надеть, чтобы впечатлить его. Жалею, что в моем гардеробе почти нет платьев. А те, что есть, пережили мамонтов. Психую, разбрасываю вещи по комнате. Злые слезы катятся по щекам.

— Нэнси, — рыдаю в трубку, — выручай.

— Роуз, что случилось? — встревоженно интересуется подруга.

— Мне нечего надеть на свидание, это сводит меня с ума.

— Господи, ненормальная, — зашипела Нэнси в трубку, — нашла из- за чего убиваться. Когда тебе нужно?

— У меня не хватит времени, чтобы купить что- то новое, — продолжаю жаловаться.

— Сейчас приеду.

Через час подруга стоит с пакетом на моем пороге. Мы бежим наверх.

Платье в цветочек я сразу отбрасываю, с блестками — туда же, а вот черное, короткое, с длинными рукавами привлекает мое внимание.

Я сразу надела его, искренне радуясь схожим параметрам с телом Нэнс, внимательно рассматриваю себя в отражении. Остаюсь довольная выбором. Нэнси помогает уложить волосы и макияжем скрыть заплаканное лицо.

Еще через час я сажусь в его машину. Он здоровается. Но я чувствую исходящее от него напряжение. У меня неприятное предчувствие.

В салоне повисла неловкая тишина. Он куда- то едет, сосредоточенно следя за дорогой.

На улице начинает темнеть. Он резко съезжает на обочину и тормозит. После чего выдыхает и отворачивается к окну. Я пытаюсь проглотить образовавшийся ком в горле и сжимаю до боли пальцы.

— Саша…

Специально не реагирую и не смотрю на него, чтобы не заплакать.

— Попробуй понять меня… — И не договаривает.

Миг — и прижимает к себе. В его плане явно что- то пошло не так. Целует неистово, впиваясь пальцами в мое лицо. Перетаскивает к себе на колени и прижимает в крепких объятьях.

Его руки скользят по моим бедрам, поднимаясь все выше и выше. Пока не останавливаются на волосах. Он прихватывает за них и дергает.

— Я хочу тебя! Безумно! — кричит Томас, глядя в глаза. — Но так нельзя! Я женат! Сядь на свое место…

Игнорирование. Боль. Слезы.

Он перестал отвечать на мои сообщения и не берет трубку.

Заблокировал.

На улице избегает диалогов. Здоровается кивком. В его глазах больше нет тепла. Как же мне больно!

Прием у психолога.

— Он стал моим наваждением, это ненормально. Навязчивые мысли о нем сводят меня с ума, — сидя напротив психолога, выплескивала я переживания наружу.

— Саша, вы когда- нибудь слышали о синдроме Адели[19]?

Я покачала головой, смахнув слезинку со щеки.

— Это весьма печальная и трагичная история. Сам синдром характеризуется любовной зависимостью и болезненной страстью к объекту привязанности. «Проявляется преследованием объекта любви, стремлением участвовать в его жизни, снижением интереса к прежним отношениям и увлечениям. Название синдром получил по имени Адели Гюго — дочери французского романиста Виктора Гюго».

Он закрыл свою записную книжку в кожаном переплете и отложил на рядом стоящий столик.

— Молодая женщина была безответно влюблена в английского офицера, преследовала его, оплачивала долги, называла мужем, невзирая на брак мужчины с другой. Вторую половину жизни Адель провела в психиатрической больнице, где клинический случай был подробно описан и назван в соответствии с ее именем.

— Неужели это про меня? — не на шутку испугавшись, подалась вперед.

— Пусковыми факторами его развития становятся психотравмирующие ситуации — утрата близкого человека, разочарование в предыдущих любовных отношениях. Мисс Роуз, вам нужно всерьез задуматься над тем, куда вы идете. И начать работать над собой. Я очень хочу вам помочь.

— Ну так помогите! — съязвила я. — Что вы меня историями запугиваете?!

— Вам нужно отдалиться от этого мужчины. Не искать с ним встреч, найти новые увлечения, которые помогут отвлечься, и, конечно же, работать над своим мышлением. Я дам вам несколько практик, и будем наблюдать за изменениями. Запишите, пожалуйста.

Я достала блокнот с ручкой и под диктовку записала рекомендации.

— Я искренне надеюсь, что вам станет лучше. Просто применяйте на практике то, что я вам рассказал. Главное в помощи себе — дисциплина. До следующей субботы, мисс Роуз.

В этот же вечер я сделала свою первую медитацию. И в следующий. И в каждый последующий.

Начала вести дневник эмоций. Вернулась к занятиям игры на гитаре.

Пришла весна. Тупая ноющая боль еще иногда давала о себе знать, отзываясь в грудной клетке. Но с ней хотя бы сносно жить.

— Саш? — улыбнувшись, позвал девушку.

Но она прошла мимо, впервые не поздоровавшись, будто не узнала.

— Саша? — решил все же нагнать хрупкую фигурку.

Я не видел ее несколько недель, так что невероятно рад видеть. Я искренне надеялся, что то, что во мне пробуждалось к ней, угасло.

— Что? — резко крутанувшись на каблуках, спросила она ледяным тоном.

Я опешил.

— Это я, Томас, ты меня не узнаешь? — решил уточнить на всякий случай.

— Я прекрасно вас узнаю, мистер Грегори, — хмуро отчеканила соседка.

— Саш… Прошу, не нужно так, зачем этот официоз? Мы не чужие друг другу люди. Прости, — глубоко вздохнув, выдал я, тревожно теребя шапку в руках.

Она опустила взгляд в землю, а когда подняла вновь, в глазах стояли слезы.

— Саш… Я бесконечно виноват перед тобой, но на то были уважительные причины. Знаешь, давай зайдем, выпьем кофе?

Она кивнула и, пока я открывал дверь, смахнула слезинки.

Я помог ей снять стеганую куртку минерально- серого цвета. Девушка перед зеркалом проверила и поправила брючный вязаный костюм.

Нам подали наши напитки.

«Он такой близкий и далекий одновременно, так хочется к нему прикоснуться, но он не мой». Я посмотрела на него и удивленно приподняла брови, его выражение лица…

Все складывалось в единую картину, я уткнулась взглядом в какао и начала гладить бока пузатой кружки.

Томас догадался, что я увидела что- то на его лице.

— Саш… Мне не хватает нашего общения. Я, честно, скучаю по нему.

Я посмотрела на него, чувствуя, что краснею. И злость. Во мне поднимается злость.

— Мне было тяжело принимать те решения. И мне так стыдно перед тобой.

Я второй раз почувствовала изумление. Что я слышу? Сожаление?!

— Мне непозволительны эти чувства, пробудившиеся к тебе. Я люблю жену, мы счастливы. Я не могу этим рисковать, Саш.

«Раз ты любишь свою жену, что же ты здесь делаешь? Прячешь свой влюбленный взгляд…» Но эти мысли я не осмелилась озвучить.

Успокаивало только одно — никакого синдрома Адели у меня нет. Эти чувства взаимны.

— Я хочу дружить с тобой. Но понимаю, что это невозможно. Я догадываюсь, что то, что испытываешь ты, намного сильнее. Это будет мучением для нас двоих.

Его лицо стало хмурым, и он опустил голову.

Допив какао, я встала и молча ушла.

День проходит за днем. Лето сменило весну. Семестр успешно окончен. Историю Молли Осборн я забросила. Как и прослушку. Ничего мне этого больше не нужно.

Помощь психолога оказалась эффективной. Живу своей жизнью. Наслаждаюсь ею. В семье царит уютная атмосфера.

Разговариваем с родителями о том, чтобы с осени мне переехать в город, поближе к университету, и попробовать пожить одной.

Папа неожиданно подарил машину, и я начала ходить на уроки вождения.

В июле Нэнси и Мэйсон ошеломили своим романом. Много времени провожу одна. Увлеклась гончарным делом, оно меня успокаивает.

Первые работы кривые, смешные. Но маме на день рождения подарила сносный горшочек для цветов. Она плакала от счастья.

Закат. Так люблю наблюдать за заходом солнца! Ускорившись, побежала к озеру, прихватив с собой покрывало с уличного кресла.

Устроившись на берегу, сделала несколько снимков полароидным фотоаппаратом на память об этом знойном вечере.

Услышав, что кто- то приближается, обернулась, чтобы проверить. Со всех ног ко мне бежал Остин и хохотал. Из- за дома выбежал его отец и приостановился, узнав меня.

Остин кинулся на меня с объятиями и что- то лопотал.

— Саша! — выговорил малыш, вызвав у меня умиление.

Мистер Грегори подошел к нам.

— Прости, что побеспокоили, — извинился Том и вытер вспотевшие ладони об шорты. — Остин, пойдем домой, Саша хочет побыть одна.

— Нет! — насупив брови, твердо отказался мальчик. — Я хочу с Сашей!

Томас тяжело вздохнул и, наклонившись, потянулся к сыну. Боже, как же он заорал!

— Вы мне не мешаете, — выдавила я из себя. — Присаживайся! — И похлопала рукой по пледу.

Томас присел рядом, а Остин повис на мне. Я ему подыгрывала, щекотала, лицезрея искренний детский смех.

«Прошу, прекрати так на меня смотреть!» — подумала про себя, заметив улыбку мужчины.

Остину стало скучно, и он побежал собирать цветочки на полянке.

Вода озера отражала огненные всполохи неба. Завораживающее зрелище! Томас дотронулся до моего плеча и ласково его погладил.

Дафна наблюдала за картиной из окна. Ее правильные черты лица исказил гнев.

«Что у него с этой девчонкой?!»

Остин принес букетик и начал украшать цветами мои волосы.

— Остин, давай помогу? — спросил Томас.

— Сам, — отрезал малыш.

— Я только покажу, как делается венок, хочешь?

Его тон голоса. Все забытое, пережитое вмиг поднялось наверх. Разверзнув врата чувствам.

«Чертов Грегори! Зачем ты приперся?!» Я отвернулась к зеркальной глади.

Томас помог сыну заплести венок, а тот увлеченно надел его мне на голову.

— Красиво, — сделал комплимент Том, не отводя взгляд.

— Мама! — закричал Остин и побежал в ее сторону.

— Пока, Саша, — с нескрываемой досадой попрощался мужчина и, легко подскочив, поспешил к семье.

Наступил новый семестр. Родители помогают устроиться в моей арендованной студии недалеко от университета. Приехали сюда на подаренной папой машине. Мама плачет. Ей тяжело прощаться с единственной дочерью.

— Я обещаю, что буду приезжать каждые выходные, — заверяю маму, стоя уже на пороге.

— Ну неужели ты не можешь жить с нами? Тем более у тебя теперь есть автомобиль, ты спокойно можешь добираться на учебу на нем.

— Мам, это рекомендация психолога. Это пойдет мне на пользу.

Я не стала ей рассказывать, что еще и работу нашла. Горничной в гостинице. В шаговой доступности. Хочу быть самостоятельной. Психолог одобрил решение и все время хвалит.

После основательной уборки я устало бухнулась на диван с обивкой глубокого синего цвета из флока[20]. Поправила ярко- желтую подушку и позволила себе выдохнуть. Напротив диванчика расположилась двуспальная кровать на поддонах, выкрашенных белой краской. А слева от нее — стеллаж- перегородка с полками для книг и предметов декора. Статуэтки, напоминающие о детстве, ароматизированные свечи и разная мелочь — все это греет мне душу.

За перегородкой стеклянный обеденный столик и два стула с лимонной обивкой. Папа в честь новоселья подарил букетик огненных маргариток, и я поставила его в прозрачную вазу на стол.

«Я тебя больше не вижу. Куда ты пропала?» — спросил Томас Грегори в один из вечеров, примерно через две недели после моего переезда.

Сообщение я оставила без ответа.

«Почему ты ничего не сказала, что переезжаешь? — вновь вышел он на связь через несколько дней. — Твои родители поделились вчера новостями. Было бы приятнее, если бы ты сделала это сама».

Боже! Да он издевается?

Я добралась до последней неразобранной коробки. На самом ее дне я наткнулась на прослушивающую аппаратуру. Пока распутывала провода, нечаянно включила.

— Принеси мне деньги завтра, или правда всплывет наружу, — услышала я угрозу.

— Я категорически не хочу снова в это влезать! — настойчиво утверждала я Нэнси и Мэйсону, собравшимся у меня.

— Да ты послушай только, что там творится! Шантаж. Угрозы. Что у нее есть на этого копа? — пыталась переубедить подруга.

— Роуз, мы что, зря рисковали зимой? Чтобы сейчас не использовать предоставленную возможность?

— Саша, ты же знаешь, чей это голос… — неожиданно подалась вперед Нэнси, — я права?

Я ответила не сразу, но в итоге кивнула и нервно закусила губу.

— Кто это?! — спросили одновременно друзья.

— Дафна. Дафна Грегори… — нехотя дала ответ.

— Грегори?! — завопила Нэнси, зная про мою влюбленность и страдания в прошлом.

— Кто это? Может, мне расскажете? — вмешался недовольный Мэйсон. — Йоу, подружани.

— Это ее соседка из дома напротив, — внимательно рассматривая меня, поделилась Нэнси.

Мэйсон присвистнул.

— У них вроде дом- то неплохой, чего ей не хватает? — задал он риторический вопрос. — Нам нужно прослушать эти записи, — сделав какие- то выводы про себя, заключил парень и нахмурился.

— Закажем тайской еды? — внесла предложение Нэнси.

— Да, давай, — устало согласилась я и зачесала пальцами волосы назад.

Электронные часы показывают четыре утра. Нижняя губа уже болит оттого, что я непроизвольно щипаю ее, вслушиваясь в происходящее в жизни Джеффри Янга. Есть третье лицо.

Мэйсон нервно меряет квартирку шагами, а Нэнси в очередной раз сменила позу, потому что снова отсидела левую ногу.

— Дурдом какой- то, — выдохнула подруга, — ну она, конечно, и стерва…

— Кто третий человек? Думаете, он говорит о Томасе Грегори? — задумчиво посмотрела я на друзей. — Вы же слышали, что он орал? «Угомони свою чертову бабу!» — процитировала Янга.

Я опустила голову на руки.

— Ты с ним еще общаешься? — поинтересовалась Нэнси.

Мэйсон поднял недоуменный взгляд.

— Нет, мы с зимы не общаемся.

Экран телефона засветился, показывая от него сообщение. Ребята обменялись недоверчивыми взглядами.

— Да, он пишет мне! Я не отвечаю! — сама того не ожидая, взорвалась я. — Довольны?! — И, встав, вышла на балкон.

Когда вновь вернулась, они начали извиняться.

— Да забейте, — отмахнулась от них.

Они заговорщицки переглянулись. Мэйсон скорчил забавное выражение лица. Похоже на попытку заставить, надавить…

— Да давай же, Нэнс… — процедил он сквозь зубы.

— Да почему я? Скажи сам.

— Мы же уже договорились, — закатив глаза, парировал Мэйсон.

— Выкладывайте! — прикрикнула на них.

— Ладно, — сдалась подруга. — Можешь ли ты воспользоваться тем, что он тебе пишет? Узнать как- то у него, как у них с Дафной? — подбирала она слова.

— Вот это вы, конечно, загнули! Как вы себе это представляете? Нет! — подскочила порывисто с места. — Я не горю желанием поддерживать с ним связь!

— Покажи, что он тебе написал, — настойчиво попросил Мэйсон.

Я многозначительно посмотрела на Нэнси.

— Что? — протяжно заныла она.

— Ты же знаешь правду! — ответила ей.

— Что она знает? — с подозрением спросил парень.

Я отошла сварить очередную порцию кофе, не желая участвовать в диалоге.

— Она была влюблена в него… — прошептала Нэнси. — Безответно.

Я слышала ее слова и дотронулась до снежинки.

— Роуз, так ты из- за него отшивала меня весь прошлый год? — надулся Мэйсон.

Я почувствовала неловкость.

— Это не твое дело, — ответила, подав горячий напиток.

— Ага, как же…

Чтобы как- то загладить вину, я открыла сообщение от Томаса и, не прочитав, показала его ребятам.

— Соглашайся! — хором заорали они.

— Что? На что?

Я вперила глаза в экран девайса.

«Саша, я хочу увидеть тебя… Давай встретимся? Когда ты сможешь?» — гласило СМС.

Единственное желание, которым я сейчас горела, — это написать: «Никогда». Томас онлайн, появился значок «печатает…», и я выключила звук, после чего заблокировала экран.

— Соглашайся, — начали упрашивать друзья.

— У нас не будет другой возможности, как ты этого не понимаешь? — схватившись за голову, давил Мэйсон.

— А тебе больше всех надо, что ли? — решила уточнить, сузив глаза.

Он не нашел, что на это ответить, и уставился в стену невидящим взглядом.

Нэнси выжидающе смотрела на меня.

— Ладно.

Проснувшись в полдень, я открыла нашу переписку. То сообщение, которое он печатал под утро, было удалено.

Я долго лежала, обдумывая, как мне быть. Он появился онлайн и исчез.

«Что же тебе от меня нужно?»

Голодный организм оповестил о своей нужде громким урчанием.

— Да встаю я, встаю… — пробурчала в ответ.

Нэнси свернулась калачиком в объятьях Мэйсона на диванчике.

Я тщательно почистила зубы, разглядывая помятое лицо в отражении зеркала. Вновь заглянула в телефон. Он в сети.

«Могу сегодня вечером», — быстро напечатала текст и погасила экран.

Сердце зашлось в бешеном ритме, аж пришлось присесть на край ванны.

Сработал индикатор уведомления о новом письме. Моя рука тряслась и вспотела, вплоть до того, что не с первого раза удалось разблокировать девайс.

«Скажи, куда я могу заехать за тобой? И во сколько?»

Я подавила судорожный вздох и ушла готовить завтрак.

— Ребята, просыпайтесь, — позвала друзей, расставляя тарелки с омлетом на маленький столик.

Мэйсон всхрапнул и попытался перевернуться. Послышался глухой стук, а за ним последовал стон Нэнси. Я обернулась на них и, не удержавшись, захихикала.

— Мэйсон, придурок! — ругнулась Нэнси и шлепнула его по пятой точке.

— Что? — протянул он, разлепив глаза.

— Ты меня столкнул, вот что! — насупилась девушка.

— И из- за этого ты меня разбудила? Ты свои габариты видела? — сонно бормотал Дэниэл.

— Ах, габариты?! — окончательно проснувшись, недовольно возмутилась Нэнси, повысив голос.

— Ребята, завтрак готов, — я поспешила вмешаться, пока не дошло до скандала.

— Роуз, вкусно пахнет, — откликнулся Мэйсон и получил подушкой по голове от возлюбленной.

— Ай! Да за что?!

— Сам догадайся!

— Вот вечно вы так, женщины… сами что- то придумали, а мы виноваты.

Я улыбалась их перепалке и наливала кофе.

— Я Грегори написала, согласилась на встречу.

Парень резко сел.

— О! Это совсем другой разговор, с этого бы и начинала. — Он подскочил и, подойдя к столу, закинул в рот большой ломоть омлета.

— И что? Когда? — уточнила Нэнси.

— Наверное, назначу на вечер. Что у него спрашивать? Давайте подумаем. — И сделала первый глоток эспрессо.

Томас выскочил из автомобиля, заметив, что я направляюсь в его сторону. Он впервые обнял меня. Я стою, смущенная, и боюсь шелохнуться.

— Привет, очень рад тебя видеть! — радостно воскликнул мужчина, отодвинувшись. — Ты голодна?

— Нет, Том. Что случилось? — сразу перешла к делу.

— Может, сядем в машину?

Как истинный джентльмен, Томас открыл для меня дверцу, а в скором времени уселся на водительское сиденье.

— Саша, как твои дела? — обратился ко мне, развернувшись.

— Все хорошо. Я не понимаю, что с тобой происходит. Ты то отвергаешь меня, то пишешь по ночам. Мне хотелось бы понимать, что к чему?

Томас завел автомобиль и тронулся с места.

— Я не могу перестать думать о тебе. Ты поселилась в моей голове.

— Ты мне твердил про семью. Сейчас она уже не имеет такого значения?

— Имеет, конечно же…

— Тогда, что ты хочешь от меня?

— Просто увидеть хотя бы и поговорить.

— Тогда эта наша последняя встреча, мистер Грегори.

Он притормозил на светофоре и нервно потер подбородок. После чего посмотрел на меня долгим изучающим взглядом. Сзади начали сигналить. Загорелся зеленый свет.

— Прости, если доставляю тебе неудобства. Я не хотел.

— Как дела с Дафной? У вас все хорошо?

Он слегка напрягся и зажал педаль газа.

— Если откровенно, я чувствую, что она мне лжет. После стольких лет брака это больно осознавать. Но моя интуиция вопит каждый раз, когда она говорит, что на работе задержалась по той или иной причине. Я переслушал уже столько отговорок, что киваю молча, как идиот.

Я нервно сглотнула.

— Моя жена мне изменяет… — протянул он. — Построенная упорным трудом американская мечта рушится на моих глазах. А я… Я не знаю, что с этим делать.

— Вы давно женаты?

— Поженились сразу после колледжа. Клятвы у алтаря… Скажи мне, Саша, чего они стоят? И в горе, и в радости. — И он резко дал по газам, выехав за пределы города.

— Ты поэтому ко мне бежишь? Потому что женушка тебе неверна?

— Такая маленькая и жестокая. Я восхищаюсь тобой, Саша Роуз. Искренне.

Я напряженно следила за дорогой. Я еще хочу жить. Долго и счастливо. А с его настроением…

— Ты нас в гроб загнать хочешь?! — обратив вниманием на спидометр, возмущенно прикрикнула на мужчину.

— Мне нравится, когда ты злишься, — сквозь улыбку ответил Томас, — этакий Ангел Возмездия… — И начал сбавлять скорость.

— С кем Остин, пока ты гоняешь, как сумасшедший?

— С няней, — как- то равнодушно ответил он, — она скоро станет ему роднее, чем родители. — И грустно усмехнулся.

— Больше никаких странностей не наблюдал за Дафной? — спросила аккуратно, сжав ладони.

— Ее любовник явно богат. Я вижу у нее обновки, которые нам не по карману. Как же меня это злит!

«Значит, Янг ведется на ее шантаж и она качает из него деньги, как из дойной коровы», — заключила я про себя.

— Тебе не поступало никаких звонков? Может, с угрозами или что- то в этом духе?

Томас призадумался, нахмурив брови.

— Не припомню такого. А должны были?

— Это так, предположение…

Я ушла в свои мысли. «Янг звонил не ему. Кто третье лицо? На кого он орал?»

Томас повернул обратно к городу.

— Это был не он, — заявила я друзьям, когда мы собрались вечером следующего дня в пиццерии после моей смены в гостинице.

— Откуда такая твердая уверенность, Роуз? — поинтересовался Мэйсон, в очередной раз бросив взгляд на табло заказов.

— Да, расскажи, как прошла встреча, что ты узнала? — подвинулась Нэнси ближе и наклонилась ко мне.

— Томас подозревает, что у нее кто- то есть, но никаких звонков не поступало.

— Ого, завела любовничка, — присвистнул Мэйсон. — Я смотрю, она вообще не промах. Он же мог и соврать, не думала об этом?

— Думала. Но как нам узнать? Проверить звонки с номера Янга? У нас не тот уровень отношений, чтобы он просто так давал телефон.

— Выход есть всегда. Попроси позвонить маме с его мобильного. Скажи, что твой сел, — предложила Нэнси и взяла первый кусок пиццы.

— Ага, то есть это, по- твоему, не вызовет подозрений? Как минимум у мамы…

— Миссис Роуз даже мой номер не знает, можешь сказать, что он мой, — продолжила гнуть линию подруга.

— Но его- то может знать. Я за ними не слежу, особенно сейчас, когда живу отдельно. Томас недавно проговорился, что общался с моими родителями, от них и узнал, что я переехала. Они могли и обменяться.

— Роуз, ты все усложняешь… позвони и спроси, нет ли у нее случайно контактов Томаса Грегори, соври что- нибудь. По крайней мере ты будешь точно знать, есть или нет, а не строить предположения, попусту сотрясая воздух, — невозмутимо выдал Дэниэл.

— Да, пожалуй, так и сделаю… Вы же помните, что у нас завтра с утра практика? Скорее всего, поедем на место преступления.

Мэйсон закатил глаза.

— Скука смертная, опять потом в лаборатории торчать полдня.

— А мне нравится, это интересно, — поделилась Нэнси.

— Поддерживаю, — согласилась с подругой, — если тебе так не нравится, то почему поступил именно на криминалиста?

— Роуз, ты знаешь, кто мой отец? Мне даже не предоставили выбора…

— А напомни, кто он у тебя?

— Капитан.

Мы переглянулись с Нэнси.

— Да ты у нас сынок важной шишки, — съехидничала я, — смотри, только нос не задирай.

— Оно мне и не надо. Раздражает, что приходится идти по стопам папаши. Я его все детство не видел и таким же отцом стану своим детям по его вине, — обозленно ответил парень.

Перед сном я позвонила маме. Номера Томаса Грегори у нее не оказалось.

— Могу узнать, если срочно нужно, — заботливо предложила она.

Телефон завибрировал, оповещая о новом входящем сообщении.

Я взглянула на уведомление. Это он.

— Ладно, мам, мне пора ложиться спать. Завтра на практику рано вставать. Папе передавай привет. Люблю.

Мама, пожелав спокойной ночи, отключилась.

— Что ты мне там пишешь? — спросила вслух, залезая под одеяло.

«Привет, надеюсь, у тебя все хорошо. Я благодарен тебе за вчерашнюю встречу. Рядом с тобой мне становится легче, и я очень ценю это ощущение. Буду рад, если мы снова как- нибудь встретимся».

«На следующие выходные я поеду к родителям. Так что, возможно, тебе представится такая возможность», — немного подумав, набрала текст.

Он прочитал сообщение и затих на несколько минут.

«Давай подвезу?»

«Договорились». И погасила экран.

Утро выдалось холодным, дождливым. Мы всей группой приехали на место преступления.

— Будьте внимательны, смотрите под ноги. Если кто- то испортит след либо улику, минус один балл за семестр, — получили мы последнее наставление и вывалились на улицу.

— И чего вы стоите? — прикрикнули на нас. — Ждете, пока дождь все размоет?

Подошел судмедэксперт и доложил о ситуации. Двойное убийство, преступник скрылся. Было применено огнестрельное оружие. На месте преступления его обнаружить не удалось.

Мы осторожно прошлись по дому маленькими группами, чтобы не наследить. Я быстро писала в блокноте все, что вижу. Надев перчатки, заглянула в шкафчики.

Сейф вскрыт. Значит, еще и хищение.

Здесь была борьба. Развороченный коридор, вешалка лежит на полу и сбитый с места ковер. Следы крови. Значит, одного убили здесь.

— Семейная пара, Джон и Маргарет Митчелл, — рассказывал профессор, следуя за нами.

Оба привлекались за распространение и хранение наркотиков.

«Значит, драгдилеры[21], — заключила про себя. — Убийца явно наркоман, которому нужна была доза или деньги на нее».

Я прошла в гостиную. На загрязненном дверном косяке окровавленный отпечаток ладони. А далее, посередине ковра, — лужа. Следовательно, второй человек попытался убежать, но получил пулю в спину.

— Нужно взять показания соседей, а также поднять картотеку по местным наркоманам.

Я получила одобрительный кивок.

Дэниэл заходил в последней группе и тут же выбежал: его вырвало.

— Какой нежный. Мэйсон, минус один балл, — объявил преподаватель и подтолкнул нас на выход.

— Профессор, я с Нэнси Гилмор и Дэниэлом Мэйсоном пройдусь по соседним домам, — проявила я инициативу.

— В сопровождении офицера. Молодец, Роуз. Похвально. Вперед, вперед!

Мы втроем хвостиком последовали к дому напротив.

Неблагополучный район, переполненные мусорные баки. Школьники, прогуливающие школу, мимо промчались на скейтах, гигикая и показывая средний палец. Один из них запустил окурок в сопровождающего нас детектива, тот, не выдержав такой наглости, помчался за ними, но в скором времени вернулся.

— Чертовы детишки! А еще говорят: дети — цветы жизни. Ага, видал такие цветочки.

Нам открыли нехотя. Неопрятный мужик, обросший, с немытой головой и щетиной в несколько дней. Его когда- то белая майка пестрела пятнами разного рода. Кетчуп, кофе, что- то жирное. Он мимо рта ест? Первым делом мы увидели дуло ружья, направленное на нас.

Офицер воспринял это спокойно.

— Здесь это обычное дело, — прокомментировал он, обернувшись вполоборота.

— Что надо? — недружелюбно спросил тот, обдав нас запахом перегара.

— Офицер Донован, — представился сотрудник полиции и показал значок.

— И что? Я с фараонами дел не имею.

— Лицензия есть? На хранение.

Тот сразу притих и спрятал ружье за дверь.

Я достала блокнот с ручкой.

— Разрешите войти, — настоял офицер Донован.

— Ну входите… А мальцы чего?

— Они со мной. Будущие криминалисты.

Мужчина глупо захихикал и подтянул растянутые в коленях штаны.

— Скажите, пожалуйста, как вас зовут? — обратилась я к мужчине.

— Джордж Коулман, — слащаво улыбнувшись, назвался он.

От его улыбки неприятно и хочется принять душ.

— Мистер Коулман, из вашего дома вчера поступил звонок. Вы сообщили, что слышали звуки выстрелов. Подскажите, что вы знаете о жильцах дома напротив? И видели кого- нибудь подозрительного?

— Да, это я позвонил. Потом видел, как выскочил малец и, запрыгнув на велосипед, умчал. А вообще, я вчера это все рассказывал… — возмутился он.

— Это учебная практика, мистер Коулман, — встрял офицер Донован, — отвечайте, пожалуйста, на вопросы.

Мужчина замычал и бросил недоверчивый взгляд исподлобья.

— Вам удалось рассмотреть его внешность?

— Парень молодой, белый. — Он призадумался, вспоминая детали. — Был одет во все черное, на голове капюшон. Велосипед у него синий. Ржавчиной проеденный.

— Вы раньше видели его? — включилась Нэнси.

— Он несколько дней терся здесь. Джон со скандалом скидывал его со своего крыльца. Видать, ломка у него, вы же знаете уже, что они торговали?

Мы кивнули.

— Сможете описать его внешность?

Офицер тоже все фиксировал.

— Ружье я у тебя конфискую, — напоследок объявил офицер. — Обзаведись лицензией, иначе в следующий раз будем общаться в участке.

Покинули дом под его недовольные ругательства из- за оружия.

Мы прошлись по остальным соседям, получили дополнительную информацию. Что- то не давало мне покоя. Я прокручивала услышанное и увиденное в памяти.

— Можно еще раз посмотреть фотографии с места преступления? — спросила у детектива, ведущего это дело.

Он передал мне папку.

— Узнайте, были ли у них дети.

Детектив посмотрел на меня с удивлением.

— Эта информация проверялась и не подтвердилась.

— Копните глубже. Лишение родительских прав, например. Я видела фотографию у них в доме, где миссис Митчелл беременная.

Он тут же набрал своему напарнику. А через несколько минут информация подтвердилась. Они получили фото сына, которое совпадало с описанием очевидцев.

«Это был их сын… Господи, за что он так с ними?» — подумала я про себя, усаживаясь на заднее сиденье в машину Мэйсона.

Близятся выходные. Я не знаю, как себя с ним вести. Каждую ночь вспоминаю, как он меня обнял. От этих воспоминаний становится так тепло на душе… Он вновь стал причиной моей бессонницы.

Мэйсон начал вести себя странно. Причинами делиться отказывается. Нэнси из- за него в плохом настроении. Как могу, поддерживаю подругу и злюсь на общего друга. В чем сложность просто поговорить?

Профессор похвалил за мой вклад по поимке преступника и выделил среди других студентов.

Офицер Донован получил одобрение на патрулирование улиц вместе с ним. Да и вообще мы как- то сдружились. Я не заметила, как в мире полиции быстро обросла новыми связями. Они все как большая дружная семья. И мне нравится быть ее частью.

Утро субботы. Я вновь в его объятьях. Он утыкается в мои волосы и вдыхает их аромат. С замиранием сердца наблюдаю за его расширяющимися зрачками. Как же это возбуждает!

«Он никогда не будет твоим», — вспоминаю слова психолога, и мои плечи поникают.

— Саша, все в порядке? — замечая мое изменившееся настроение, интересуется мужчина.

— Да. — Я отворачиваюсь, пряча слезы, навернувшиеся на глазах.

Но неожиданно мужчина снова дернул меня на себя и сжал в крепких объятьях.

— Зачем? Зачем ты это делаешь? — выговариваю, уткнувшись в светлое шерстяное пальто.

— Все может измениться.

Мне хочется ему верить, но это «может»…

— Давай мы не будем торопить события?

Мы сели в машину.

— Могу я у тебя одолжить телефон? Свой забыла поставить на зарядку перед сном, нужно маму предупредить, что я еду. — И показала выключенный девайс.

— Да, конечно, без проблем.

Первым делом я ввела номер Джеффри Янга, но совпадений во входящих не нашла.

Я сдержала вздох облегчения и позвонила маме.

Мне так приятно наблюдать за ним… как он улыбается… Оказывается, у него замечательное чувство юмора. Я смеюсь до колик в животе.

По пути мы заехали в наше кафе и отведали отменный завтрак из яичницы- болтуньи с жареным беконом и овощами.

Родители встретили удивленными взглядами Томаса Грегори, когда он подвез меня к нашей подъездной дорожке.

Я улыбнулась напоследок и попрощалась.

— Саша, что это значит? — обеспокоенно вопрошала мама, когда мы вошли в дом.

— Ничего такого, он увидел меня на остановке и предложил подбросить.

— Это хорошо. Если хочешь что- то со мной обсудить, то я только «за», ты же знаешь.

Осень завершила свой цикл. Наступили первые заморозки. Мэйсон перестал появляться на учебе.

Ночной звонок. Нэнси горестно рыдает и не может выговорить ни слова.

— Успокойся, моя родная. Дыши. Давай со мной. — И я сделала глубокий вдох. Потом еще один.

— Мэйсон в коме, — проговорила она, захлебываясь слезами. — Саша, — завыла она, — он в тяжелом состоянии…

Я осела на пол, закрыв рот ладонью. По лицу невольно побежали слезы.

— Как? Как это произошло?

— Его сбила машина. Кто мог с ним так поступить? — кричала подруга в истерике.

— Откуда ты узнала? — спросила я глухим голосом.

— Его мать только что позвонила. Господи, Саша, как же мне быть? Как мне теперь быть?

— Какая клиника?

Девушка с трудом ответила, заикаясь.

— Я выезжаю.

Белые стены медицинского учреждения. Помимо стенающей матери и Нэнси, возле палаты реанимации крутятся офицеры полиции. Последним прибыл глава семьи Мэйсонов.

Я обнимаю подругу в попытках успокоить. А у самой сердце разрывается.

Один из офицеров рассказывает о произошедшем и расспрашивает о возможных неприятелях сына. Я слышу только обрывки фраз, одна из них заставляет сильно зажмурить глаза.

«Преднамеренное покушение на жизнь. Преднамеренное…» — бьется в моей голове.

Потом добрались и до нас с Нэнси, мы рассказали все, что знаем. Мне так стыдно, ведь он мой друг. А мне нечем с ними поделиться, чтобы посодействовать в поиске мерзавца.

— Он закрылся от нас. Забросил учебу, — бросаю виноватые взгляды на родителей Дэниэла Мэйсона.

Могу позавидовать выдержке отца. Долгая служба в правоохранительных органах и речь — будто совсем и не о его сыне идет. Но мне даже страшно представить, что творится в его душе.

Прошла неделя после трагических известий. Дэниэл не приходит в себя.

Очередная бессонная ночь. Мы с мамой дома вдвоем. Отец поехал навестить друга и остался там с ночевкой.

Я расстилаю постель и рассматриваю коллаж на стене. На фото школьные друзья, я радостно улыбаюсь либо корчу рожицы. Такая беззаботная, наивная и доверчивая.

Мое внимание привлекают звуки, доносящиеся с улицы.

Дафна со всех ног бежит к машине. А сев за руль, блокирует дверцы. Следом выбегает Томас и что- то кричит. Женщина дает по газам, из- под шин поднимается дым, и она срывается в ночь. Мужчина устремляется за ней, а выдохшись, садится на бордюр и вцепляется себе в волосы.

Через несколько минут подскочил и побежал к гаражу, он тоже уехал.

— С кем Остин? — задаюсь вслух вопросом.

Не думая, надеваю первые попавшиеся вещи и бегу в их дом. Ребенок кричит в кроватке, дергая деревянную перекладину.

— Боже, малыш, все хорошо. Иди ко мне! — Я беру его на руки, мальчик извивается и бьется в истерике. — Мама с папой сейчас придут, не плачь, мой сладкий, все хорошо. Хорошо… — шепчу ему, абсолютно не зная, что делать.

Я спустилась с ним в гостиную и баюкаю на руках. Успокоился. Наконец- то уснул.

Положила его на диван и не отхожу от окна. Иногда бросаю взгляд в сторону Остина в страхе, что он перевернется и упадет с края.

Тихий шелест шин.

Я наблюдаю за трагедией. Томас, кое- как припарковавшись, вывалился из машины, так и не закрыв дверцу, сел на землю. Время идет, а он не двигается с места. Его плечи содрогаются от плача. Прошел час. Мужчина встал и ходит по дороге в ожидании увидеть автомобиль жены.

Следующий день.

Уже наступили сумерки. Телефон Дафны вне зоны действия сети.

Я обзвонил всех ее подруг, наших родственников, ее офис, спортивный зал. Мне дурно. Я не нахожу себе места.

Прошел один день. Я подал заявление в полицию о пропаже человека.

Куда же ты исчезла? Мне кажется, я оставил миллион сообщений, и все они остаются непрочитанными. Ее автоответчик переполнен и больше не принимает новых посланий.

Я ежеминутно проверяю ее аккаунт в социальных сетях. На нем значок — «пользователь был один день назад».

«…был два дня назад».

«…три дня…»

«…неделю…»

Я схожу с ума.

Тяжелый беспокойный сон прерывается через каждые двадцать минут.

На столбах развешены объявления с фотографией Дафны со страшными словами: «Пропала без вести». Я воспринимаю это как приговор.

Приехала мама Дафны присматривать за Остином.

Я не отхожу от окна в надежде увидеть жену. Господи!

От полиции никаких известий. Я снова обзвонил все больницы округа, морги. Меня радует, что ни от кого из них я не услышал совпадения по описанию.

Месяц.

Как мне жить дальше?

Хиллари больше не может оставаться, что- то случилось с ее мужем, отцом Дафны. Что именно, я не запомнил. Я не заметил, как она уехала, мы снова остались с сыном вдвоем.

Он много плачет и зовет маму. Меня доводит до безумия слышать каждый день:

— Где мама? Где? Где? Где?! Когда она вернется?

Я не могу сдержать судорожный всхлип и обнимаю малыша. Я чувствую, как слезы бегут по моему лицу, и не могу их остановить. Я так устал. Дафна, умоляю, вернись ко мне…

Как мне заглушить эту боль?

Два месяца.

Не могу выразить благодарность, переполняющую мою душу за помощь с Остином, которую оказывает Саша.

Еще несколько дней спустя.

Сегодня меня вызвали в полицию на опознание тела. Меня трясет.

Серые стены. Тусклый свет в коридоре. Белоснежная простыня. Мне дают минуту собраться, прежде чем ее поднимут. Я сжал челюсти до боли.

Это не она. Но есть некоторая схожесть. Я чувствую неимоверное облегчение. Но страшные мысли закрадываются в мою голову, ведь может наступить момент, когда на холодном столе для вскрытий я увижу ее тело.

Я пришел домой. Здесь все мне напоминает о ней. Я смотрю на ее любимое кресло в гостиной перед камином. На журнальном столике так и осталась лежать недочитанная книга, из которой торчит закладка.

На ватных ногах поднимаюсь в нашу спальню. Даже не удосужившись снять обувь и верхнюю одежду. Я заглянул в гардероб. Не могу унять дрожь в руке, пока тянусь к ее вещам, висящим ровным рядом на вешалках.

Осторожно снимаю одно из платьев и утыкаюсь в него носом в поисках запаха жены. Я жадно сжимаю ткань и начинаю рыдать.

В марте меня снова пригласили в полицейский участок. Машина моей жены засветилась на камерах видеонаблюдения в другом штате. И ее след простыл.

Я пытаюсь уговорить, чтобы они помогли мне ее там найти.

— Простите, но это не в нашей юрисдикции. Мы свяжемся с полицией штата Кентукки, — выставляя меня из кабинета, заверил офицер.

Я снова, как сумасшедший, пытаюсь до нее дозвониться. У меня появилась надежда.

Но мои попытки тщетны. Телефон выключен или находится вне зоны действия сети.

Я уже уговариваю себя, что если это действительно она, то пусть будет счастлива.

Середина апреля.

Я пришел поддержать Сашу на выступлении в баре. Обычно в таких местах выступают новички со стендапом либо, как в нашем случае, с музыкальной композицией.

У Саши сегодня день рождения. Ей исполнилось двадцать лет. Я вижу, как она изменилась рядом со мной. Не помню, когда в последний раз видел ее улыбку. Кроме как вымученной для Остина. На что я ее обрек?

Родители, видя все это, запрещали ей помогать мне. Запирали дома, ругались. Приходили ко мне с разборками. Но это все происходит будто не со мной. Я в коконе с белым шумом. Тень самого себя.

Смотрю ее выступление. Она оживает, лицо светится. Нежная трель разносится по залу из- под ее пальчиков, вызывая у зрителей вздохи умиления. Сам того не замечая, я снова плачу.

Я помню эту мелодию. Сколько раз я ее слышал осенью? Когда моя жена была рядом. Мы обсуждали талант девочки и тихо восхищались.

Впервые я услышал творение от начала и до самого конца. Она дописала ее. Как же я горжусь Сашей. Зал оглашают бурные аплодисменты, конечно же, я в числе восторженных и незаметно смахиваю слезы.

Сегодня ее день. Не хочу его портить.

Девушка ушла за кулисы, а в скором времени подошла ко мне с упакованной гитарой в футляр. Я крепко обнял ее и поздравил с дебютом. На барной стойке лежал маленький букетик подснежников для нее. Я поспешил его вручить, и она тут же уткнулась в него носиком.

Мы ушли в менее шумный паб по соседству и заказали по пинте пива. Как ни странно, я чувствую себя спокойно. Даже способен улыбаться. Саша улыбается в ответ. В очередной раз подмечаю про себя, что она очень славная. И не будь я женат…

— Срочные новости! Было найдено тело в лесу. Брюнетка, желтая куртка, темные джинсы. При ней не найдено документов, — вещала ведущая местного телеканала.

Дальше я не слышал, кружка выскользнула из моей руки и ударилась с глухим стуком об пол, расплескав остатки напитка.

Я обернулся к экрану. По нему показывают репортаж с места события. Вокруг суетится полиция и пытается отогнать съемочную группу.

Раздался звонок.

Я не свожу с него глаз. Сердце щемит. Слезы прокладывают дорожки по щекам. Почему так больно?

Я вбегаю в участок. Как и в первый раз, прежде чем допустить меня к дознанию, проводят опрос. Узнают, как хорошо я помню ее внешность. Особые приметы. Отметив совпадения, мы выходим из помещения для допросов.

Все те же серые стены и тусклый свет по пути в морг. Я хочу кричать от безысходности. В этот раз уверен, что это точно она.

Вновь белая простыня.

Мне показали только ее лицо. Оно искажено временем, проведенным под землей. Как мне это развидеть? Моя любимая жена…

Я молча киваю головой, в попытках сдержать слезы. Но мое состояние становится неподвластным, и они начинают бежать по моему лицу.

— Мистер Грегори, мы понимаем, что вы сейчас испытываете, и искренне соболезнуем вашей утрате… но вам придется ответить на несколько наших вопросов, — произнес Джеффри Янг.

Я не понимаю, чего он хочет от меня. Мой разум затуманен.

— Как это произошло? — только и смог спросить.

Детектив Янг переглянулся с напарником.

— Где вы были в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое ноября?

Прошло почти полгода, они это серьезно?

— Я был дома, а шестнадцатого числа подал заявление о пропаже моей жены. Которое отказывались принимать.

— Кто- то может подтвердить эту информацию? — остановив на мне долгий изучающий взгляд, задал следующий вопрос офицер.

— Нет… — чувствуя, что меня прошибает, дал короткий ответ. — Я был со своим четырехлетним сыном.

— Пройдемте с нами в комнату допроса. Вам здесь лучше не оставаться.

Я бросил последний взгляд на жену, прежде чем ее накрыли.

В маленьком помещении меня усадили за железный стол.

Я перевожу затуманенный взор с одного офицера на другого.

— Мы отследили вашу машину той ночью, мистер Грегори, — включая запись с камеры видеонаблюдения, проговорил детектив Янг.

Усилием воли пытаюсь вникнуть в происходящее на дороге.

— Почему ваша жена убегает от вас?

— Мы с ней тогда немного повздорили, она взбесилась… никогда не видел ее такой. Я всего лишь хотел с ней поговорить.

— В чем была причина конфликта?

— Я сейчас уже и не вспомню.

— Мы вас не торопим, мистер Грегори. Попытайтесь вспомнить.

В этой душной бетонной коробке начинает мигать светодиодная лампа, раздражая своим звуком.

Напарник Янга предложил кофе и оставил нас наедине.

— Она тогда начала часто задерживаться на работе, — сказал я через несколько долгих минут, — я хотел выяснить, что она от меня скрывает и почему. Я ей не угрожал и уж тем более не поднимал на нее руку.

— Смотрите, здесь вы уже возвращаетесь один спустя два часа, — обращая мое внимание на экран, продолжает детектив. — Где ваша жена?

— Я потерял ее из вида. — И сделал маленький глоток черного кофе из одноразового картонного стаканчика. — Почему нет дальше записей? Вы не можете отследить, куда она поехала?

— На том участке дороги камеры по техническим причинам не работали. Уточните, то есть вы подозревали свою жену в измене?

— Да…

— Что ж, пока что вы можете быть свободны, мистер Грегори. Настоятельно рекомендую не покидать штат.

— В марте мне показывали другие записи. Ее видели в штате Кентукки, но никакой информации я так и не получил. Как понимать бездействие сотрудников правоохранительных органов?

Янг зыркнул на меня не по- доброму и оставил вопрос без ответа.

На негнущихся ногах я покинул участок. Чувства и мысли разрывают меня на части.

Вечером этого дня приехали родители Дафны. За эти полгода они будто состарились на несколько лет. Остина уложили спать, а сами смотрим новости. По ним показывают человека, обнаружившего мою жену.

— Мы, как всегда, делали утреннюю прогулку с Таффи. — Фокус камеры перевели на молодую овчарку. — А тут она убежала от меня. Как нашел, что- то роет, — вещал мужчина средних лет в серой шапке и куртке глубокого зеленого цвета. — Я пытался ее оттащить, да куда уж там, а потом гляжу: яркая ткань, ну и сразу набрал «911».

Внимание переключили на корреспондента.

— Как стало известно, женщину звали Дафна Грегори, полиция ведет расследование по данному преступлению. Приносим искренние соболезнования семье. А теперь коротко о погоде на завтрашний день…

Мать Дафны закрыла лицо руками и заплакала. Отец поторопился к ее сумке за успокоительным средством.

Сегодня день похорон. Мы с сыном облачены в черные костюмы. Дафну будем хоронить в закрытом гробу. Такой срок под землей наложил глубокий отпечаток на ее внешность. Мне кажется, у меня больше нет слез.

Полиция продолжает крутиться возле нашего дома. К ним теперь добавились и репортеры. Каждый мой день — спуск все ниже и ниже в адово пламя.

Последние слова в церкви. Я не в состоянии договорить свою речь, ком в горле перерастает в горестные рыдания, и меня отводят обратно на скамью.

— Папа, почему ты плачешь? — выговаривает Остин. — Почему там фотография мамы?

Хиллари сжимает ручонку мальчика и промокает глаза платочком.

Комья земли тарабанят по древесине белоснежного гроба. Я медленно считаю про себя от одного до десяти и поднимаю глаза к небу.

— Господь, за что ты так со мной? — спрашиваю полушепотом.

Я не заметил, как все разъехались. Смотрю пустым взглядом на свежую могилу, не в силах сдвинуться с места. На мое плечо легла чья- то легкая рука.

— Тебе нужно согреться и отдохнуть, — осипшим от слез голосом уверяет Саша.

Она берет за руку и ведет к своей машине.

— Спасибо, — впервые говорю ей, — за то, что была рядом в такое трудное для меня время. Я никогда этого не забуду.

Она вымученно выдавливает улыбку и заводит автомобиль.

Через несколько дней я наблюдала, как Томас Грегори выставил дом на продажу.

— Здесь все слишком сильно напоминает о ней. Мне невыносимо находиться в этом доме, зная, что она больше не войдет в эту дверь, — объяснил Томас, когда мы сидели у него на кухне и допивали зеленый чай с мелиссой.

Я опустила взгляд в кружку, нахмурив брови.

— Я нашел нам с Остином квартирку в городе, рядом парк с озером. Думаю, ему там понравится.

Я кивнула.

— Саш, от того, что я переезжаю, наша дружба не прекратится, не беспокойся об этом. — И он осторожно сжал мою ладонь.

— Хорошо, эти слова меня радуют.

Поступил входящий звонок.

— Алло, да, Нэнси?

— Срочно приезжай. Мэйсон вышел из комы.

— Прости, мне пора. — И, подскочив, я побежала к двери, на ходу накидывая куртку. — Ты же справишься без меня? — громко спросила, находясь одной ногой на улице.

— Да, Саш, не переживай.

Наступил сезон ливней. Осень и весна всегда такие в штате Иллинойс, мы утопаем в дожде.

Подруга кинулась ко мне и крепко обняла.

— Нас пока к нему не пускали, — затараторила подруга вне себя от счастья, — его переключили с аппарата искусственного дыхания.

Я аж прослезилась: хоть одна хорошая новость за эти несколько месяцев ада.

— Как там Том? — отодвинувшись от меня, спросила подруга.

— Дафну похоронили несколько дней назад. Сегодня он выставил табличку с продажей дома.

— А ты сама- то как? Мне стоит за тебя волноваться?

— Мне уже лучше, спасибо.

Вышел врач из палаты и разрешил навестить Дэниэла Мэйсона.

Первой вошла мама. Она со слезами радости кинулась обнимать единственного сына.

Его непонимающий взгляд сфокусировался на нас, брови сошлись на переносице, но, как только его родительница отодвинулась, чтобы рассмотреть внимательней, лицо разгладилось.

— Мама, что я здесь делаю? — спросил он шепотом. — И где отец?

Она обратила внимание на лечащего врача.

— Ему можно рассказывать?

Он одобрительно кивнул.

— Тебя сбила машина, дорогой… Неужели ты ничего не помнишь?

Он вновь бросил взгляд на меня с Нэнси.

— Нет, мам, не помню… А с папой- то что?

Миссис Мэйсон недоверчиво посмотрела в нашу сторону.

— Они мои лучшие подруги, — опередил он маму, — я им доверяю. Можешь рассказать.

— Через два месяца состоится суд.

Мэйсон стукнул по кушетке кулаком и откинулся обратно на подушки.

Мы с Нэнси переглянулись и уставились на друга.

— Ну не расстраивайся ты так. Мы с тобой со всем справимся, слышишь, мой дорогой? — попыталась поддержать миссис Мэйсон.

— Да к черту! — взорвался он.

— Вам, пожалуй, лучше оставить его сейчас. Пусть отдохнет, — настоял врач.

— Мы завтра можем его навестить? — с надеждой спросила Нэнси.

— Да, конечно. — И выставил нас из палаты.

На следующий день мы с Нэнси первым делом поехали в клинику.

Впереди маячат два офицера в униформе. Я дернула подругу за рукав и показала глазами на них. Она поняла, и мы ускорили шаг.

Я успела пропихнуть край сумки в дверной проем, чтобы не захлопнули дверь до конца.

— Доброе утро, мистер Мэйсон, — поздоровался детектив, — как ваше самочувствие?

— Доброе утро, офицеры. Я в порядке, спрашивайте.

— Вы можете рассказать, что с вами произошло?

— Я пытался вчера вспомнить. Был уже поздний вечер… Я переходил дорогу, в наушниках громко играла музыка, и я не услышал движение автомобиля.

— То есть вы не видели того, кто на вас наехал?

— Когда увидел свет фар, я обернулся. Но у водителя был включен дальний, он меня ослепил. На этом всё.

— Спасибо, мистер Мэйсон. Скорее поправляйтесь. Если еще что- то вспомните, позвоните мне по этому номеру. — И оставил листочек бумаги на прикроватной тумбе.

Мы с Нэнси отпрянули от двери и сделали вид, что что- то бурно обсуждаем. После короткого приветствия офицеры удалились.

Нэнси, схватив меня за руку, потащила в палату и тут же крепко обняла Мэйсона.

Парень сильно осунулся за эти несколько месяцев. Его блестящие мелкие кудряшки опали.

— Роуз, харе жалеть меня! — возмутился Дэниэл. — Я еще ого- го!

Нэнси засмеялась сквозь слезы и бросила на меня счастливый взгляд.

Я подошла ближе и тоже обняла его.

— Ну что, Мэйсон, отдохнул? — попыталась пошутить в ответ, понимая, что шутка бестактна.

— Еще как, Роуз, выспался на много лет вперед.

— Может, тогда расскажешь нам, что произошло?

Он задумался, закусив нижнюю губу.

— Проверь, нет ли кого- нибудь снаружи.

— Ок.

Убедившись, что там тишина, вернулась к друзьям.

— Это был Янг.

— Чего?! — выпучив глаза, спросили мы одновременно.

— Да… но я сам нарвался. Мой отец… был пойман на коррупции. Наши счета заморозили. Меня, скорее всего, отчислили, потому что нам нечем платить за учебу. Страшно представить, какой счет выставят за содержание в этой клинике.

— Но… при чем здесь Янг? — спросила Нэнси.

— Я воспользовался записями и начал его шантажировать. Прости, Роуз, я не знал, что так выйдет… Он меня вычислил и расквитался.

Мы с Нэнси посмотрели друг на друга.

— А вдруг если… — встрепенулась она.

— Нужно проверить прослушку!

— Йоу, вы мне расскажете, подружани? — закатил глаза Мэйсон.

— Дафна Грегори мертва, — ответила я ему полушепотом.

— Чего?! — заорал Дэниэл и чуть не упал с больничной кушетки, подавшись вперед.

— Да, похоронили совсем недавно.

— Ну давайте! Подробнее! — эмоционировал парень.

— Нам больше ничего неизвестно пока. Но это убийство. Ее нашли в лесу. — И я сглотнула ком в горле.

— Есть подозреваемый? — хмуро поинтересовался Мэйсон.

— Тебе не стоит сейчас об этом волноваться. Тебе нужно поправляться, — мягким тоном проговорила Нэнси, сворачивая тему.

— Вы не задумывались, что этот Янг и до нее добрался? — глядя на нас исподлобья, гнул свою линию парень.

— Дэниэл, нам некогда было над этим размышлять.

— А стоило бы!

— Мы этим займемся, не переживай ты так. — Я подошла к нему и погладила по руке. — Я очень рада, что ты пришел в себя.

Парень судорожно вздохнул и закрыл глаза. С момента, как он очнулся, ему было над чем поразмыслить.

— Не верится, что так просто можно распрощаться с жизнью. Миг — и тебя нет.

— Не говори так, Дэниэл, — запротестовала Нэнси, нахмурившись, — ты выжил… И это самое главное!

— Чудом, подружани, чудом… Янгу лучше на глаза не попадаться, — с паникой в голосе проговорил он, — не дай бог, он узнает, что я жив! Этот псих захочет довести дело до конца! И второго шанса он мне точно не даст!

— Это ты верно рассуждаешь, — поддержала я его. — Единственный выход — поговорить с персоналом, чтобы присматривали за твоей палатой.

— Не нагнетайте… Теперь уже и мне страшно стало. Я останусь сегодня с тобой, — твердо заявила подруга.

Из окна своей комнаты провожаю машину Томаса.

Все утро он с грузчиками таскал коробки. Последние пожитки он вынес в небольшой спортивной сумке. Усадив Остина в детское кресло, закрыл заднюю дверцу и остановил долгий внимательный взгляд на мне. Коротко махнув рукой на прощанье, мужчина сел в автомобиль и покинул район.

Не знаю почему, но я снова плачу.

«Не грусти. Я знаю, что ты сейчас расстроена. Мы встретимся с тобой в городе. Обязательно», — получила неожиданное ободряющее сообщение от Тома.

Оно немного приподняло мое настроение, и я решила спуститься к родителям, проведать их.

Я чувствую, как изменилась атмосфера в доме. Между мамой и папой залегла тишина. Они занимаются какими- то своими делами по отдельности. Нет больше саркастических шуточек, смеха, догонялок с кухонным полотенцем. От этой картины сердце разрывается.

Некогда теплый, светлый дом стал серым, неуютным.

Я предложила им чай, они по очереди бросили на меня хмурые взгляды и отказались.

Я побродила по дому. Угнетающее безмолвие давит на меня. Не говоря уже о мыслях. Я так хотела, чтобы она исчезла… Вселенная ответила на мой запрос, но таким жестоким образом. Не зря, наверное, говорят: бойся своих желаний.

Это слишком невыносимо, я собралась и под слабый протест родителей уехала в город.

На следующий день позвонила мама и встревоженно сообщила, что приходил детектив, расспрашивал насчет Томаса Грегори. А также она предупредила, что они хотят связаться со мной.

— Мам, это обычное дело, когда речь идет об убийстве. Что вы с папой рассказали?

— Да ничего такого. Что никогда не видели, чтобы они хотя бы ссорились. Спокойная, милая семья.

— Хорошо, спасибо, что предупредила. Люблю! — И попрощалась.

Интересно, кто- нибудь еще заметил, как она тогда убегала от него? Что же между ними произошло?

Мэйсон быстро пошел на поправку. И в скором времени его должны выписать. Он снова настаивает на возвращении к прослушке: возможно, мы что- то узнаем о смерти Дафны Грегори. Но я так устала.

Через несколько дней вечером позвонил Том и пригласил в гости посмотреть новое жилье.

— Мы с Остином заедем за тобой, — предупредил мужчина, перед тем как отключиться.

Я села к Остину на заднее сиденье, чтобы развлекать его в дороге. Я вижу, как он изменился без матери, пусть и не до конца понимает произошедшее. Мальчик либо молчалив, либо чересчур капризен. Я ласково поглаживаю его ручку, понимая, что он вновь не в настроении. Томас наблюдает за нами в зеркало заднего вида.

Под его глазами залегли темные тени, а взгляд сквозит пустотой.

— Прости, я еще не до конца устроился, так что немного бардак, — пропуская меня вперед, с виноватой улыбкой проговорил Том.

Квартира в стиле лофт с панорамными окнами. Великолепный вид вечернего города.

— Вчера я лицезрел закат. Это было потрясающее зрелище. Я помню, что тебе нравится это время суток. Надеюсь, будет возможность полюбоваться. Но явно не сегодня, — обратив внимание на собирающиеся тучи, подытожил мужчина и начал разбирать покупки.

Остин принес показать новую красную машинку, мы уселись с ним на ковер возле огромного кожаного коричневого дивана и начали играть.

— Остин, покажи Саше, что сегодня нарисовал в детском саду, — попросил Томас, ставя разогреваться лазанью.

Малыш, топая, убежал искать рюкзак.

— Я тебе после ужина покажу остальную часть квартиры. Остин больше не спит в своей кроватке, с самого момента пропажи… — он так и не закончил фразу.

Остин возвратился и протянул мне листы формата А4.

— Это мама и наш дом, — выговорил мальчик. — Ты не знаешь, где моя мама? — И посмотрел глазами, полными надежды.

Я бросила быстрый взгляд на Томаса. Он на миг остановился, но вновь продолжил заниматься своими делами, будто и не слышал вопроса. Я покачала головой, и Остин вернулся к игре с машинкой.

Я обратила внимание на бумагу в руке. Детские каракули умиляют. Как же он по ней скучает! Неожиданно я почувствовала себя не к месту. Я везде третий лишний элемент…

Я посмотрела другие рисунки и, похвалив мальчика, отложила на журнальный столик.

Томас позвал к столу. Подхватив Остина на руки, я понесла его мыть руки, он начал баловаться и брызгаться водой под мой веселый смех.

Томас заглянул проверить, в чем дело, и на его лицо легла легкая грустная улыбка.

— Остин, — особенным тоном позвал он сына, намекая на неприличное поведение.

Но внезапно схлопотал свою порцию воды. От меня. Его улыбка стала шире. В глазах сверкнула искорка, на кухне засвистел чайник, и искра погасла. Его плечи вновь поникли, и он покинул ванную комнату.

— Ужин стынет, — громко сообщил он из коридора.

— Ладно, поиграли — и хватит. Пойдем, а то папа будет сердиться.

Наспех промокнув воду махровым полотенцем, мы поспешили на кухню наперегонки.

Когда приступили к ужину, неожиданно на мой телефон поступил звонок с неизвестного номера. С опаской смахнула пальчиком вправо, принимая его.

— Александра Роуз?

Я кое- как удержалась, чтобы не упасть с барного стула.

Томас обеспокоенно посмотрел на меня.

— Мисс Роуз, с вами говорит детектив Джеффри Янг. У вас найдется завтра минутка пообщаться?

— Да, — пискнула я.

— Скажите, куда я могу подъехать?

Я назвала адрес кафе возле университета и, попрощавшись, скинула звонок.

— Расследование ведет Джеффри Янг?! — наклонившись вперед к Томасу, зашептала горячо.

— Д- да, а что? — встревожившись не на шутку, уточнил мужчина.

— Плохо… очень плохо. — Я подскочила и начала резко собираться.

Кровь прилила к лицу. В висках стучит. Меня накрывает паника.

— Саша, доешь хотя бы ужин, заодно расскажешь, в чем дело, — догоняя меня в коридоре, останавливал Том.

— Потом… все потом. Я не голодна.

И, натянув шапочку, хлопнула дверью.

Мы собрались в палате у Мэйсона. Я мерила помещение шагами, щипая нижнюю губу.

— Роуз, да не дрейфь ты так, — попытался успокоить Дэниэл. — Завтра меня выпишут, послушаем записи, может, чего накопаем.

Я села на единственный стул и вцепилась в волосы.

— Родителей допрашивали вчера… В первую очередь всегда подозревают супругов.

— Ну как бы да, что тебя так напрягает? — беспокойно спросила Нэнс.

— Томаса тогда не было дома пару часов. Он уехал за ней.

— Ты же не думаешь?.. — И подруга бросила тревожный взгляд на Дэниэла.

— Я не знаю, что думать. Тело нашли в лесу, — вспоминала известные мне факты. — Когда он вернулся той ночью, на его обуви не было грязи, да и в принципе на одежде, — соврала друзьям, глядя в пол.

А сама просто в ужасе от мыслей, что это мог сделать он. Я не хочу верить! Я не верю! Я находилась рядом все эти месяцы, видела его истинные страдания. А вдруг его терзало чувство вины?

— Ну и чего ты тогда истеришь на пустом месте?

— Потому что дело ведет Янг! Как оно досталось именно ему?! — Я вновь подскочила.

— А что в этом такого? — изогнув одну бровь от удивления, спросила Нэнси.

— Тело найдено в месте, территориально привязанном к его участку. Это все не просто так, помяните мое слово. Мэйсон, я не могу ждать тебя до завтра. Нэнси, ты со мной?

— Йоу, Роуз! — возмутился Мэйсон. — Ты же это не серьезно?!

— Ты хочешь проверить? — уточнила, решительно направляясь в сторону двери.

— Я вызываю Uber[22], — бросила Нэнси и, подхватив куртку, поторопилась за мной.

— Подождите меня! — Хватая скромные пожитки, выбежал Мэйсон в халате для пациентов.

— Вернись в палату! — зашипела Нэнси.

— Ага, сейчас!

— У тебя даже одежды нормальной нет, и ты босиком. Не сходи с ума, Дэниэл! — протестовала подруга.

— Ты мне не мама, так что не командуй. Я с вами! Это решение окончательное, подружани.

— Такси ожидает, — поделилась Нэнси и ускорила шаг.

— Эй, ты куда это?! — услышали возмущение позади, и Мэйсон побежал.

— Держите его!

Дэниэл схватил горсть одноразовых бахил и, разбрасывая их на ходу, пару напялил на босые ноги.

— Трогай! Трогай! — заорали мы одновременно на водителя, когда увидели, что к нам стремительно приближается охрана.

Таксист вжал педаль газа и только потом опомнился и начал притормаживать.

— Я надеюсь, вы там ничего не натворили, ребята. Я мигрант, нельзя, чтобы меня депортировали из страны.

— Нет, вам не стоит беспокоиться, просто друг наш — идиот! Без выписки убежал… — оправдалась Нэнси с виноватой улыбкой.

Таксист хмыкнул и внимательно посмотрел на нас во внутреннее зеркало заднего вида.

Мэйсон глупо улыбнулся, после чего отвернулся к окну.

Оказавшись дома, я снова отыскала прослушивающую аппаратуру. Все повторяется, не удивлюсь, если…

— Закажем еду? — внесла предложение Нэнси.

Я сморщилась.

— Да, давай, — ответил Мэйсон. — Я напишу кузену, чтобы привез одежду.

— Нам нужно будет съездить на место, где ее нашли, — выдала я.

— Что ты там рассчитываешь найти? — поинтересовалась Нэнси.

— Да, полиция явно там все подчистила, Роуз.

— Вдруг что- то упустили.

— Очень сильно в этом сомневаюсь, они не дураки. А ты явно слишком высокого мнения о себе, как о криминалисте, — поделился мыслями Мэйсон.

— Эй! Не груби! — вступилась за меня подруга.

— Да все нормально, сейчас просто его обратно в клинику отправим.

В скором времени привезли еду, и мы засели за прослушку.

— Мелкий наглец, я тебе покажу, как меня шантажировать! — услышали мы в один момент, а после — глухой удар машины.

Мы с Нэнси, не веря, от шока закрыли одновременно рты руками и переглянулись. В глазах у подруги стояли слезы. Мы синхронно посмотрели на друга. Мэйсон зажмурил глаза.

Визг шин. Джеффри Янг скрылся с места преступления.

— Я урою его… — с угрозой в голосе произнес Дэниэл.

— Ты не помнишь номер? Марку? Модель? Цвет? Хоть что- то?

— Нет… совсем. Все произошло слишком быстро, — с сожалением ответил друг.

— К тебе больше не приходили офицеры? Там однозначно должны были быть очевидцы.

— Никого не было. Я поздно возвращался. Это не та улица, где движение не прекращается ни днем ни ночью.

— Мы можем попробовать поговорить с детективом Донованом, подкинуть ему наводку. Чтобы полиция хотя бы обратила внимание на Янга. Если они будут знать, куда копать, явно что- то накопают. Завтра позвоню ему.

Еще несколько часов прослушки. Я уже засыпаю, ощущение, будто в глаза песок насыпали.

— Вы где? Она с тобой? — слышим разъяренный голос детектива Янга. — Говори мне адрес! Немедленно!

Речь собеседника не разобрать.

— Мне нужно только обсудить с ней сложившееся недоразумение!

Он слушает, тяжело дыша, неожиданно стукнул по рулю машины, громко просигналив.

— Тогда я завтра приду к ней домой! Томас Грегори будет рад услышать известную мне информацию! Поверь мне, твое лицо пострадает в первую очередь!

Мужчина открыл бардачок и начал в нем рыться.

— Записываю. До встречи.

Я забыла про сон. Осознание того, что в ночь пропажи Дафны Грегори Джеффри Янг был там, окончательно убедило меня, что Томас не виновен в смерти жены.

На следующий день мы с ним встретились лицом к лицу. С той информацией, которой я обладаю, мне сложно строить с ним диалог.

Вопросы самые обычные. Не видела ли я чего- то странного? Какие отношения были у Томаса Грегори с его женой? Какое вообще сложилось впечатление об этой семье?

Я дала короткие ответы, не упомянув, что наблюдала, как он тогда уехал за ней. И Джеффри Янг, цокнув, отпустил меня.

Отойдя от него на безопасное расстояние, я позвонила детективу Доновану и договорилась о встрече.

В кармане рюкзака лежит флешка с записями. Для меня это рискованный шаг, будто сдаюсь с поличным. Ведь мои манипуляции с прослушкой противозаконны. Искренне надеюсь, что детектив Донован отнесется с пониманием… И меня не посадят.

Мы сидим в баре, он заказал себе пиво и смотрит на меня выжидающе. Я волнуюсь и вытираю вспотевшие ладони одноразовой салфеткой. Все же, подняв виноватый взгляд, начинаю рассказывать историю.

— Ты обалдела, Роуз? — Майкл Донован смотрит на меня ошарашено и в несколько глотков допивает хмельной напиток. — Ну вы наломали дров, конечно… Ваши игры в шпионов чуть не привели к летальному исходу друга! — продолжал он возмущаться.

Я сильно сжала кисти, до хруста пальцев.

— Так вам и этого оказалось мало, вы решили продолжить! О чем ты думала, Саша?! Это может поставить крест на твоей будущей карьере криминалиста, и вообще в мир полиции вход будет запрещен!

— Майкл, я знаю… Ты поможешь нам или нет?

— Что конкретно ты хочешь от меня?

— Чтобы ты прослушал записи и проверил детектива Янга на наличие алиби. Но даже если оно у него окажется, это фальшь…

— Под каким предлогом я должен начать работать в его направлении? — его голос сквозил скепсисом.

— Анонимный звонок? — с надеждой предложила я.

— И то верно… — мужчина повторил заказ, — мне нужно переварить услышанное. Обвинение уважаемого детектива полиции — не шутка, Саша.

Я подождала, когда он осушит второй бокал.

— Где будем слушать?

— У меня в машине, я с собой взяла ноутбук.

— Пошли.

Мужчина внимательно вслушивался в происходящее и бросил на меня недоверчивый взгляд, когда сбили Мэйсона. Он поставил на «стоп» запись.

— Почему я должен верить, что это не фальсификация?

— Я ожидала это услышать… Перемотай на следующий день.

Майкл сделал то, о чем я попросила.

— Детектив Джеффри Янг, — представился мужчина, делая кому- то звонок.

Донован еще немного послушал и выключил. Он тяжело вздохнул и помотал головой.

— Просто не верится… Как вы организовали это все?

Я коротко пересказала события прошлой зимы.

Мужчина присвистнул.

— Четко. Есть чем гордиться. Ладно, попробую разузнать. Это всё?

— Нет, Майкл. Мне нужны подробности смерти Дафны Грегори. Это дело ведет Янг. Здесь что- то нечисто.

— Ты обалдела? — услышала я второй раз за вечер.

— Прошу, помоги, Майкл. Мне больше некуда обратиться.

— Меня могут уволить.

— С тобой или без тебя, но я найду ответы!

— Далеко пойдешь, малая… — искренне улыбнулся он.

Напряжение отпустило меня, и я улыбнулась в ответ.

— Начнем с Мэйсона, потом придумаем, как добраться до Грегори. На связи. — И покинул автомобиль.

На улице снова разразился ливень. От Томаса накопилась куча пропущенных звонков. Он взял трубку после первого гудка.

— Саша! — закричал Том. — Ты почему не берешь трубку?! Может, ты наконец- то объяснишь мне происходящее? — вопрошал он разъяренным голосом.

— Могу заехать? — устало спросила у него.

— Да, — спокойней ответил мужчина, — ты голодна?

— Нет, буду через час. Я на другом конце города.

— Будь осторожна, из- за погоды опасно на дорогах.

— Буду. Скоро увидимся. — И отключилась.

Томас открыл дверь мгновенно, стоило мне постучать. Он тут же заграбастал меня в объятья.

— Я волновался за тебя!

— Что ты, не стоило…

Мне так приятно вновь ощутить тепло его тела, что не тороплюсь отодвигаться.

В этот миг будто вновь спал непробиваемый барьер. И над нами больше не властвует трагедия в виде смерти его жены.

— Чай? Кофе? — опускает он меня с небес на землю.

— От чая не откажусь.

Томас ободряюще сжал мои плечи и пошел на кухню.

— Остин спит в спальне. Если хочешь, иди загляни к нему.

Я поддалась неясному порыву и ушла на его поиски. В первую очередь наткнулась на пустую детскую комнату. В ней коробки так и остались неразобранными. Я с грустью посмотрела на включенный ночник и закрыла дверь.

Войдя в спальню Тома, тут же нашла сжавшийся комочек на огромной двуспальной кровати. Он зарылся под одеяло по самый носик и мирно сопел. Я присела рядом с ним и, не удержавшись, провела прохладным пальцем по разгоряченной щеке.

— Мама, — позвал малыш во сне.

Я отдернула руку и, закрыв глаза ладонью, тихо заплакала.

— Саша? — шепотом окликнул вошедший Томас.

Я больше не желаю скрывать свои истинные эмоции, чтобы не доставить кому- то неудобства, и продолжаю плакать. Без попыток остановиться. Воззвать к разуму. Логике. Богу.

— Саш? — Том устроился у моих ног и аккуратно обнял. — Я возложил на твои плечи непосильное бремя… Но я так восхищаюсь твоей силой. Ты такая сильная, Саша Роуз.

Мужчина осторожно стащил меня с постели, усадил к себе на колени и начал покачивать, успокаивая.

Его действия имели положительный эффект. Спустя несколько минут я почувствовала себя лучше и благодарно улыбнулась ему, размазывая слезы по щекам.

— Вот так, хорошо, — прошептал мужчина и обнял крепче.

Томас закрыл глаза. Он уже позабыл, что такое тепло женского тела, ему так хотелось раствориться в них и больше не думать ни о чем. Но его не покидает противное ощущение, что он предает свою жену. Эти чувства к Саше так и остаются под запретом. Даже когда некому хранить верность. Кроме памяти.

«Надеюсь, я когда- нибудь смогу себе их позволить, только дождись меня, Саша», — подумал Томас Грегори про себя.

Саша пошевелилась, тело стало затекать в неудобном положении.

— Пойдем на кухню?

Я молча кивнула. Том помог подняться и, поддерживая под локоток, повел на выход из спальни. Уже находясь в дверном проеме, он бросил печальный взгляд на Остина и прикрыл дверь.

— Я все же хочу тебя накормить, — заявил он на кухне, — возможно, хорошая еда позволит твоему настроению стабилизироваться.

— Тебе требуется помощь?

Томас посмотрел удивленно, а потом нахмурился.

— Ладно. Можешь заняться чаем. — И показал, где что находится.

Я заварила листовой зеленый чай с кусочками манго и с удовольствием вдохнула тропический аромат.

— Вкусно… — прокомментировала я и подсунула чайник Томасу под нос.

Не удержавшись, он засмеялся, но все же понюхал.

— Что смешного? — поинтересовалась недоуменно.

— Ты забавная. В хорошем смысле этого слова. В тебе, в силу твоего возраста, сохранилась непосредственность, чистосердечие. Даже немного завидно.

Я фыркнула на его объяснение и пошла доставать кружки.

Томас усмехнулся, увидев, как я, привстав на носочки, пытаюсь дотянуться до верхней полки.

— Тебе помочь? — облокотившись на барную стойку, поинтересовался мужчина с глупой улыбкой на лице.

Я бросила на него злобный взгляд и запыхтела. Даже один раз подпрыгнула, но все равно не достала.

— Может, стул подать? — откровенно посмеиваясь, предложил он.

Я схватила кухонное полотенце и кинулась на него. Давно я не слышала, чтобы он так смеялся — искренне, заливисто… В последний раз, наверное, это было еще на нашей улице прошлой зимой, когда мы дурачились, играли в снежки.

Томас упал на диван и закрылся от моих ударов подушкой.

— Ну все- все! — запротестовал он. — Больше не буду, честно!

Он вытер проступившие на глазах слезы и встал. Лицо снова засияло улыбкой, я замахнулась на него, но он перехватил полотенце и отобрал его у меня.

— Мисс Роуз, вы заигрываетесь, хотя ваш ужин вновь остывает.

Мужчина обошел меня и вернулся на кухонную зону, после чего достал злополучные кружки.

Том поставил передо мной тарелку с ароматным блюдом.

— Это жаркое из индейки с картофелем, уверяю, пальчики оближешь. Приготовлено по особенному домашнему рецепту, который передавался из поколения в поколение.

— Ага, как же, — решила шутливо съязвить, — явно сегодня впервые увидел в интернете. — И скорчила смешную рожицу.

— Маленькая задира…

Я приступила к приему пищи, размышляя, когда Том начнет задавать неудобные вопросы и что мне на них отвечать. Он налил чай и, делая первый глоток, обернулся ко мне. Томас остановил долгий задумчивый взгляд. Я не выдержала и отложила вилку.

— Спрашивай.

— Доешь сначала.

— Я не смогу спокойно есть, пока ты сверлишь меня глазами.

Мужчина подхватил мою кружку и примостился на барном стуле по соседству.

— Что это было? — спросил он коротко.

— По поводу чего? — сделала непонимающий вид.

— Не увиливай, ты понимаешь, о чем я.

— Что я тогда ушла? — решила уточнить на всякий случай.

— И это тоже. Почему тебя так встревожило, что дело Дафны ведет детектив Янг?

Я долго думала, как ему ответить.

— Он не внушает мне доверия…

— Для этого есть основания? Откуда ты его знаешь и когда он успел себя так негативно зарекомендовать?

Говорить ему правду или нет? Что Дафна его шантажировала? Какой же сложный выбор!

Решила начать издалека.

— Я видела его несколько раз на нашей улице. Обычно он приезжал посмотреть на ваш дом.

— Что?! — округлив глаза, переспросил Томас.

— Да, я рассказывала об этом родителям. И неизменно это происходило ночью. А еще я как- то заметила, как Дафна садилась к нему в машину…

Томас нервно прошелся рукой по волосам.

— Что ты еще видела или знаешь? — спросил он настойчиво.

— Что от него стоит ждать беды. Он как- то замешан в пропаже Молли Осборн.

Томас повернулся ко мне и посмотрел неверящим взглядом.

— Они учились на одном потоке в Лейк- Форесте.

— Молли была подругой Дафны, — ошарашил Том признанием.

— Господи… — выдохнула я, — ну конечно! Тогда все сходится. Черт возьми! Все сходится!

— Что? — уточнил Томас.

— Я просто не понимала взаимосвязи между твоей женой и Джеффри Янгом, Молли была связующим звеном.

— Не понимаю, при чем здесь она? — нахмурив брови, уточнил мужчина.

— Дафна когда- нибудь рассказывала про Молли? — решила увильнуть от вопроса.

— Зачем ей это делать?

— Вы поженились сразу после колледжа, логично, что за столько времени вместе у вас сложились близкие и доверительные отношения. Неужели она не поделилась таким страшным событием в жизни, как пропажа подруги?

Томас тяжко вздохнул, его плечи поникли.

— Еще одна тайна между нами. Сколько у нее их было? — задал он риторический вопрос.

— Почему вы тогда поругались? — спросила на свой страх и риск и покраснела до самых корней волос.

— Информация о том, что она мне изменяет, подтвердилась, — ответил он нехотя несколько минут спустя.

— Я хотел лишь поговорить, но в нее будто сам дьявол вселился. Куда она уехала? Зачем? Где встретила свою смерть? А главное, от чьей руки? Вот какими вопросами я задаюсь уже долгое время.

— Как это произошло?

В помещении вновь повисла гнетущая тишина.

— От падения. Которое привело к летальному исходу, — выдавливал Томас из себя слова. — Чтобы скрыть преступление, ее вывезли в лес и закопали.

— Следы борьбы? Поломанные ногти? Кожные останки под ними от царапин?

— Нет. Ничего. Либо мне не сообщили.

— Мне так жаль, что это случилось… — впервые поделилась с ним тем, что хотела сказать давно.

— Я знаю, Саша. Я рад, что рядом есть такой прекрасный человек, как ты. Если не хочешь ехать в такое позднее время домой, могу постелить тебе на диване. Как смотришь на это? Хотя знаешь, нет, я настаиваю, чтобы ночевала сегодня у нас, — услышав, как прогремел гром, твердо сказал мужчина и, встав, ушел в спальню.

Мысль о том, что мы останемся на ночь под одной крышей, взбудоражила меня. Чтобы как- то угомонить разбушевавшиеся эмоции, я вернулась к недоеденному остывшему ужину.

Томас вернулся с комплектом чистого постельного белья и пледами.

— Тебе помочь? — поинтересовалась, ставя тарелку в раковину.

Уже третий раз за сегодняшний вечер звучит этот вопрос. Мы какие- то странные.

Он оглянулся и остановился в нерешительности. Через несколько мгновений коротко кивнул и начал раскладывать диван. А я взялась за подушки. Я чувствую давящее напряжение, образовавшееся в помещении. Мои руки берет легкая дрожь. Кое- как справившись с наволочками, я подхватила пододеяльник.

— Подожди, принесу одеяло, — усмехнувшись, остановил Томас и, обогнув меня, исчез в дверном проеме.

Вернувшись, подал мне, а сам взялся застилать простынь поверх пледа.

Я нырнула в безмерную ткань и потерялась в ней. Томас тихо засмеялся и, понаблюдав еще немного за моими тщетными попытками выпутаться, решил выручить.

— Вот моя рука. — Он потряс ею. — Давай сюда один уголок одеяла. Молодец, теперь второй. — И потянул пододеяльник на себя.

Я вставила нижние уголки и вынырнула из своего убежища. И сразу встретила лукавую улыбку. Он встряхнул одеяло и уложил на диван.

— Мы не допили чай, тебе налить свежий?

— Нет, — пискнула я, все еще борясь со смущением.

— Я принесу тебе футболку? — неожиданно предложил Томас.

Я робко кивнула и, когда он вышел, закрыла лицо руками.

«Возьми себя в руки! — приказала себе. — Что с тобой творится?!»

Томас подал мне свою одежду и убрал остальную посуду в раковину. Я наблюдаю за ним, слишком уж долго он о чем- то размышляет. Мужчина неуверенно обернулся ко мне и, избегая прямого взгляда, вышел в зону гостиной.

— Ну, я, пожалуй, пойду… — растерянно потоптавшись на месте, севшим голосом прошептал он. — Спокойной ночи, Саша. — И, бросив короткий взволнованный взгляд, юркнул в коридор.

Засыпала я в эту ночь долго. Кожаный диван, несмотря на то, что его застелили пледом, все равно скрипел от каждого малейшего движения.

«Интересно, он спит или тоже ворочается, как и я?» — задалась вопросом, и тяжелый сон все же утянул в свои крепкие объятья.

Проснулась оттого, что кто- то, не особо церемонясь, задрал одеяло и нырнул под него.

— Саша, — захныкал Остин, прижимаясь ко мне.

Я перевела дух после испуга и осторожно обняла малыша.

— Что случилось, милый? — прошептала, заглянув к нему.

— Мне скучно, — заканючил он, высунувшись наружу. — Кушать хочется.

— А где папа?

— Спит. Долго спит, — насупившись, ответил он.

Я посмотрела в окно напротив дивана. Погода разъяснилась, весеннее утро радует ярким солнцем. Прекрасное утро.

— Что ты хочешь на завтрак, Остин? — поинтересовалась у него и игриво прихватила за бока.

Мальчик звонко захохотал.

— Не знаю, — закричал он, отбрыкиваясь.

— Пойдем взглянем, что есть в холодильнике, и вместе приготовим? — предложила ему и, еще немного пощекотав, выбралась из постели.

Я натянула носочки, чтобы не шастать по прохладному полу босиком, и направилась в кухонную зону.

— Остин хочет блинчики с медом? — разглядывая скудный ассортимент холодильника, спросила у него.

— Хочет, — прыгая по дивану, ответил тот.

— А помогать мне будешь? — уточнила на всякий случай, но даже не надеясь на помощь.

— Буду! — Он спрыгнул и побежал ко мне.

— Вот так, умничка, — похвалила я малыша, когда он пытался размешать густую мучную массу, — поищи Саше сковороду, а я закончу с тестом, хорошо?

— Да. — Он потянул ко мне ручки, чтобы я посодействовала спуститься со стула.

Я помогла ему помыть руки и опустила на пол. Остин загремел посудой в нижних ящиках кухонного гарнитура.

Когда была готова первая порция, Остин запротестовал.

— У меня есть свой стол и стул, — возмущался он.

— Пойдем принесем? — предложила ему, убирая сковороду с горячей конфорки.

Малыш схватил меня за руку и потащил в свою комнату.

— Мультик! — властно закричал он, когда поставили детскую мебель.

— Уф, найди пульт, — развела я руками, а сама выскользнула в коридор.

Я на носочках, крадучись, подошла к спальне Тома и осторожно приоткрыла дверь.

«Господи, а если он меня увидит?! Вот позорище- то будет».

Я робко заглянула в щелку и, убедившись, что он спит, открыла шире. Такой безмятежный и беззащитный. Спокойное и умиротворенное выражение лица. Чуть отросшие волосы забавно торчат в разные стороны, делая его вид еще милее. Он пошевелился. И я стремительно спряталась, схватившись за сердце. Больше рисковать не стала и убежала на кухню.

Томас вошел в гостиную, когда Остин уплетал блинчики, приправленные медом. Для украшения я посыпала их ягодками черники. Малыш сделал добротный глоток теплого чая и повторил фразу за героем из мультфильма.

Я продолжала заниматься выпечкой и не заметила его прихода.

Он с улыбкой на лице наблюдал за происходящим и невольно залюбовался уютной картиной. И футболкой на хрупкой фигурке девушки. Сердце ускорило свой ход, и мужчина поспешил ретироваться, чтобы загнать возникшие мысли поглубже.

«Нельзя! Мне нельзя думать об этом!» — размышлял он, плеская ледяной водой в лицо.

Томас уперся руками в раковину и остановил долгий взгляд на своем отражении, задаваясь вопросом: почему все так?

Я поставила тарелку с горой блинчиков на барную стойку, когда Томас вновь вернулся в гостиную.

— Ты чудо, — с благодарностью в голосе озвучил он комплимент, — аромат просто великолепный!

Чтобы скрыть смущение, отвернулась и взглянула на верхнюю полку. Кружки. Горели бы они в аду. Кто придумал устанавливать эти шкафчики так высоко?

Томас поцеловал Остина в лоб и обратил внимание на меня. Он расплылся в насмешливой улыбке и поторопился на помощь.

Я услышала его быстро приближающиеся шаги и обернулась. Мужчина озорно улыбнулся, увидев мой беспомощный взгляд, направленный на него.

Он подошел почти вплотную, еще больше вызвав во мне смятение. Я чувствую себя такой маленькой рядом с ним.

— Тебе очень идет моя футболка, — сделал он неожиданное признание.

— Кружки! — И я ткнула пальцем вверх не глядя, чтобы избежать трепещущей душу темы.

Услышав короткий смешок, отошла в сторону, так и не осмелившись посмотреть ему в глаза.

— Объеденье! — похвалил стряпню Томас, отправляя очередной кусок блинчика в рот, щедро полив его цветочным медом.

— Спасибо, — скромно поблагодарила и отпила чай.

Остин уже давно позавтракал и улегся на мое место.

— Не хотите погулять? — спросила я громко, чтобы мальчик тоже услышал.

— Хочу! — мгновенно подскочил он.

— Иди собирайся, — скомандовал Томас и начал убирать посуду.

На улице тепло, хорошо. Мы ведем Остина за руки с двух сторон, он весело болтает, упрашивает Томаса на покупки игрушек, мороженого, еще чего- то…

Я поворачиваюсь в сторону проезжей части и кое- как сдерживаюсь, чтобы не остановиться. Внимательный взор Джеффри Янга провожает нас до самого угла дома. Я бросаю на него последний испуганный взгляд, и мы скрываемся.

На ланч мы завернули в ресторанчик.

Остин, не доев свою порцию, убежал играть в детскую комнату с другими ребятишками. Я продолжаю поглощать картофельные шарики с курицей в панировке.

— Мистер Грегори?

Он поднял удивленный взгляд от своей тарелки.

— У меня проблемы? Почему ты так обратилась ко мне?! — спросил он обеспокоенно.

— У меня есть один вопрос к вам, — продолжила, насладившись произведенным эффектом. — Но не знаю, стоит ли обсуждать эту тему здесь.

Я обернулась в сторону зала, оценить обстановку. Довольно многолюдно.

— Намекни, о чем хочешь поговорить. И перестань ко мне обращаться на вы.

— Ночь пропажи.

— Всё дома. Как вернемся, уложу Остина спать, и мы поговорим, хорошо?

Я всеми силами стараюсь не смотреть на него, но как же он хорош собой! Даже в своей печали. Я вспоминаю, каким он был, когда мы только познакомились. Вечно безупречно уложенные волосы, одет с иголочки, на брюках идеально отглаженные стрелки, даже домашняя одежда без единой складочки.

А сейчас бежевый лонгслив, чистый, но взятый с полки, без глажки, волосы в небрежном беспорядке, и это делает его человечней. Он перестал быть Кеном, образцовым бойфрендом для куклы Барби.

Мы все же сталкиваемся взглядами. Он чуть сжимает вилку. Не выдержав накала, я сдалась и отвернулась первой.

«Диалог выйдет тяжелым», — выдохнул он про себя.

Остина пришлось долго уговаривать отправиться домой. Он закатил истерику, подняв на уши весь ресторан. Томас остается непреклонным, а мне хочется сквозь землю провалиться.

— Как с ним только Дафна справлялась? — шепнул он мне, наконец- то застегнув куртку на сыне. — Ума не приложу…

Том уверенно подхватил малыша на руки, и мы покинули заведение под облегченные вздохи посетителей.

Пока он занимался дневным сном ребенка, я помыла посуду и убрала несобранную постель.

— Я здесь, — откликнулся мужчина, когда освободился. — О чем ты хотела меня спросить?

Я похлопала по дивану, приглашая присесть.

Томас удобно устроился рядом со мной и завис в ожидании.

— Я помню, как ты тогда вернулся, — начала я непростой для себя диалог. — Ты был весь в грязи. Это может навести на тебя подозрения. Где твоя одежда? Где твоя обувь?

Мужчина заметно напрягся.

— Я все почистил, в том числе салон автомобиля.

— Что ты делал в лесу?

Он замолчал на некоторое время, обдумывая слова.

— Я могу тебе доверять? — спросил он, глядя в глаза.

Я судорожно сглотнула.

— Смотря, какого рода информация.

— Я детективу сказал, что не догнал ее. Но за пару месяцев до кульминации я установил на ее телефон следящее приложение. И в ту ночь нашел Дафну…

Я нервно закрыла рот ладонью.

— Она остановилась на обочине. У нее была идиотская привычка — не проверять топливный бак, сколько в нем бензина. Такая ситуация случалась не раз, когда мне приходилось подрываться и ехать ее выручать, — пустился Томас в рассказ. — Когда я притормозил возле нее, она судорожно печатала сообщение в телефоне. Обратив внимание на меня, она вылезла со своей стороны машины и побежала в лес.

Я зачесала пальцами волосы назад и откинулась на спинку дивана. Уверенная поза Томаса сменилась на сжатую, закрытую.

— Естественно, я бросился за ней. Нагнав, схватил за руку, она начала вырываться, царапать меня, и тут она открыла свой рот…

Мужчина уткнулся лицом в ладони.

— Она орала, что ненавидит меня. Давно не любит и вообще терпеть не может. Боже, сколько было ненависти в ее взгляде…

— Томас, что ты сделал? — подавшись вперед, лихорадочно спросила у него.

Он остановил на мне долгий взгляд.

— Я впервые ударил ее. Залепил пощечину и, развернувшись, ушел. Я оставил свою жену одну в лесу, — его голос наполнился сожалением. — Если бы я только мог вернуться к началу, я бы все изменил.

Я тихо всхлипнула.

— Я бы силой затащил ее в машину и вернул домой. Пускай бы мы сейчас развелись. Но она была бы жива! У Остина была бы мать! Но я оставил ее там… Когда уходил, она кричала мне вслед проклятья. Мое уязвленное самолюбие и гордыня оказались задеты.

— Нам нужно съездить туда.

— Что? Зачем?

— Мне необходимо собрать пробу земли. И провести анализ. Это может стать твоей защитой в будущем.

— Почему ты так говоришь?!

— Том, не доверяй Джеффри Янгу. Поверь мне…

— У меня твердое ощущение, что ты мне что- то не договариваешь, Саша. Я с тобой честен. Рассказал то, что ставит на кон мое будущее, но ты продолжаешь скрывать информацию.

— Потому что этот вопрос буду решать через полицию.

— Почему это будешь делать ты? Когда речь обо мне и моей жене! — взорвался он.

— Потому что у меня есть доказательства, а у тебя нет, — отреагировала спокойно. — Тебе нужно задуматься над алиби и встретиться с адвокатом.

— Поделись тем, что ты знаешь, — попросил Томас, дотронувшись до моей руки.

Я взглянула на него. Внутри происходит борьба: сделать это или нет.

— Не могу… — приняв тяжелое решение, дала ответ и столкнулась со взглядом, наполненным непониманием. — Они добыты незаконным путем, из- за этого могут возникнуть серьезные проблемы.

— И про это тоже не расскажешь, да? — в этот момент он сжал мою руку, вызвав во мне трепет.

— Незаконная прослушка, Том…

— Ты меня порой так удивляешь. И правду говорят — внешность обманчива, — но сказано это было по- доброму, так что его слова меня не задели.

Через пару часов я засобиралась домой. Томас предложил снова остаться, но я отказалась.

— Хочу в душ и спать в своей постели. Диван неудобный, уж прости.

Он заглянул в спальню и отчего- то смутился.

— Ладно.

Остин захныкал, увидев меня на пороге.

— Приезжайте завтра ко мне в гости, — предложила ненароком, — ты же у меня ни разу не был.

Томас согласился мгновенно, я опешила.

— Ладно, — повторила за ним, — тогда до завтра.

Остин вцепился в мою ногу, не желая отпускать.

Я кое- как высвободилась и присела рядом с ним.

— Мы скоро увидимся, не вешай нос, — пыталась втолковать ему.

Не сработало.

Томас взял его на руки и, коротко обняв на прощание, закрыл за мной дверь.

— Можешь разговаривать? — через несколько дней вышел на связь офицер Донован.

— Да, — согласилась, выходя из аудитории.

— Нам нужно встретиться. Когда сможешь?

— Через пару часов. Куда мне подъехать?

— Я приеду к тебе. Нужно послушать Янга. Напиши мне адрес в сообщении. И Мэйсона позови. Все, конец связи. — И сбросил звонок.

Я отправила СМС и пошла искать Нэнси и Дэниэла.

Нашла их в университетской столовой за нашим столиком. Я подхватила поднос и, нахватав первой попавшейся еды, поторопилась к ним делиться новостями.

— Его голос был хмурым. Явно хороших известий ждать не стоит, — прокомментировала наш диалог с офицером.

При встрече Майкл оказался еще мрачнее, чем при разговоре по телефону.

Без лишних слов мы поднялись ко мне.

— Мэйсон, ты не вспомнил, во сколько произошло нападение? — спросил он нашего друга.

Парень напрягся, заглянув в закоулки памяти.

— Может, невзначай обратил внимание на время, при просмотре сообщения или, переходя дорогу, копался в социальных сетях? Давай, думай!

— Я проводил Нэнси до дома. Было уже поздно, машина стояла на ремонте. Решил пройтись пешком, хоть и далековато. Ты помнишь, во сколько тогда я ушел от тебя? — обратился он к Нэнси.

— Примерно в пол- одиннадцатого.

— Понятно, давайте записи.

— Что он сказал? Ты разговаривал с ним? — вмешалась я в разговор.

— Да. У него алиби. Его подтвердила девушка. Говорит, что он весь вечер провел с ней, — угрюмо сообщил офицер.

— Какая еще девушка?! — возмутилась Нэнси и почему- то посмотрела на меня.

Я пожала плечами.

— Не может быть такого! Мы все прослушивали, ни разу и намека не было, что у него кто- то есть.

— Что вы от меня сейчас хотите? Дайте то, что я у вас прошу. И я подумаю, что с этим делать дальше.

Я включила с последнего фрагмента и дружелюбно предложила напитки собравшимся.

— Ускорь запись, у нас не так много времени.

— Кто меня слил? Как он на меня вышел? — злобно шипел Джеффри Янг, садясь в машину.

В салоне автомобиля на несколько минут наступило затишье. Он его завел.

— Моник, выручай! Нужно прикрыть меня. Сказать, что мы весь вечер провели вместе.

Ответ человека мы, как всегда, не услышали.

— В чем неудобство прослушивающих устройств такого типа, что приходится думать и гадать, что объекту говорят с другой стороны. Если бы вы догадались поставить программу на его телефон, все было бы намного проще, — вздохнув, вставил свои пять копеек детектив Донован и включил дальше запись.

— Слушай, тогда я твоего братца сдам за хранение! И сделаю все, чтобы его засадили надолго! — заорал Янг, выходя из себя.

Мужчина хмыкал, вникая в то, что ему отвечают.

— Ты сейчас занята? Говори адрес, обсудим. — И ударил по газам.

В скором времени мы услышали, как ему открыли дверь.

— Моник, извини, что все так, но меня подпирают. Насчет брата — я это не всерьез, я никогда так не поступлю с вами. Простишь?

— Ладно, заходи… И перестань коверкать мое имя, меня зовут Моника, — отозвался женский мелодичный голос. — Чай будешь?

— Да. Спасибо. Где твой охламон?

— Не знаю, он не сообщает, куда уходит.

— Мне нужно, чтобы ты вспомнила, чем занималась восьмого ноября вечером.

Женщина начала что- то листать.

— Кто- то еще ведет допотопные ежедневники? — спросил Джеффри, усмехнувшись.

— Налей нам чай, — ответила Моника, услышав, как отключился электрический чайник.

— Я отработала шестого и седьмого числа в магазине, который у нас в доме, на первом этаже. А восьмого и девятого отдыхала.

— Где ты была вечером? — услышали мы сквозь звук льющейся в кружки воды.

— Я не помню.

— Надо, чтобы вспомнила. Если тебя отследят по камерам слежения, то мое алиби затрещит по швам. Нельзя, чтобы такое произошло, Моник.

Она цокнула, обратив внимание на то, как он снова ее назвал.

— Прибавь снова скорость, — попросил Майкл.

— Я не уверена… Но кажется, отсыпалась после ночной смены.

— Мне нужна стопроцентная уверенность.

— Джеффри, полгода прошло! Вам кто- то отвечает до секунды? — взбеленилась женщина. — Да, я была дома! Когда встала ночью, начала наводить порядок, потому что на следующий день должны были приехать родители. Эта конура и так такая себе, а если в ней еще и бардак, мамаша меня с потрохами бы съела и не подавилась.

— Это хорошо, если что, тот вечер мы провели вместе, я никуда не отлучался до самого утра. Поняла?

— Да. Чего натворил- то?

— Упорно настаивай на этой версии, слушай сюда! Ни при каких условиях, даже не вздумай сомневаться в том, что говоришь. На связь с тобой выйдут сегодня- завтра. Моник, не подведи меня. Если еще и брата подговоришь подтвердить информацию, я договорюсь с местными, чтобы его не трогали. Что скажешь?

— Я попробую, — неуверенно ответила собеседница. — Так ты расскажешь хоть, от чего я тебя защищаю?

— Тебе лучше не знать. Меньше знаешь, крепче спишь. Всё, мне пора. На связи. — И покинул квартиру.

— Когда ты общался с Моникой? — спросила у Майкла.

— Это было вчера. Вот лгунья. Но я не поверил. Ее глаза бегали. Закрытая поза. Выдала себя. Мне нужно ее припереть.

— Раз уж ты здесь, хотим тебе показать более грандиозный грешок Джеффри. Мэйсон, перемотай назад.

Майкл внимательно прослушал разъяренный ночной диалог от пятнадцатого ноября.

— М- да… ну и чудит он. На фоне чего? — И пристально посмотрел меня.

— Он опасен для общества… Дафна шантажировала его чем- то. А вот чем, нам неизвестно, к сожалению.

— Так, ладно, верните в настоящий момент времени.

На следующий день кто- то со скрипом ворвался в кабинет детектива Янга.

— Янг, что за ситуация?! На тебе серьезное дело сейчас, а тебя самого допрашивают?!

— Это какое- то недоразумение, лейтенант — буркнул он в ответ, — я разберусь…

— Да уж, будь добр, разберись. — И, хлопнув дверью, покинул кабинет.

Мы услышали тяжелый вздох.

— Мне все ясно, — прокомментировал Майкл. — Завтра встречусь с этой дамочкой и пригрожу сроком за препятствование осуществлению правосудия. Посмотрим, что она скажет. Саша, ты еще что- то хотела обсудить. Спрашивай, пока я здесь.

— Нам нужно попасть на место преступления. А именно — где нашли Дафну Грегори. Желательно в ближайшее время.

— Утром будьте готовы. Я пошел.

Ребята еще некоторое время побыли со мной. Обсудили новую информацию и поужинали.

— Берегите себя и передвигайтесь по многолюдным местам. Дэниэл, сейчас ты в опасности, как никогда. Поступай обдуманно и постарайся никуда не выходить до завтрашней встречи, — дала напутствие на дорогу и закрыла за друзьями дверь.

Я с удовольствием приняла душ. Нанесла приятно пахнущие крема на чистую кожу и нырнула в кровать, застеленную свежим бельем.

Позвонил Том поинтересоваться, как дела. Мы поболтали несколько минут, он сказал, что Остин скучает, и позвал в гости.

— Завтра не могу. Университет, потом встреча с офицером…

— Янгом? — напряженно уточнил Томас.

— Нет, с другим, но по твоему делу.

— Я хочу присутствовать.

— Это необязательно. Он просто отвезет нас в лес, мне нужно там кое- что проверить.

— Нас?

— Да, Мэйсон и Нэнси, мои сокурсники.

— Ты же поделишься со мной потом?

— Да, конечно. Даже не сомневайся. В общем, в лучшем случае смогу только послезавтра вечером.

— Тебе требуется какая- то помощь? Даже финансовая, я буду только рад хоть как- то отблагодарить тебя за все, что ты делаешь для нас с Остином.

— Ты что? — возмутилась я, вмиг покраснев.

— Мы с тобой это еще обсудим. Мне просто хочется немного разгрузить тебя. Завтра ты не сможешь, потому что у тебя смена в гостинице, я верно понимаю?

— Да… — И вздохнула. «Еще и кучу пропущенных часов отрабатывать, как они меня не уволили до сих пор?» — подумала про себя.

— Я услышал тебя. Если захочешь уволиться оттуда, даже не задумывайся, сделай это. Я поддержу тебя. Мне пора Остина укладывать спать. Добрых снов, Саша Роуз.

— Спокойной ночи, передавай привет вредному мальчишке.

Стоило завершить звонок, как я невольно расплылась в довольной улыбке.

Я вспомнила, как они приезжали ко мне в гости. Томас привез игрушку — кролика с длиннющими ушами и румянцем на щеках. А Остин вручил тортик в картонной упаковке.

— У тебя очень мило и уютно, — прокомментировал мужчина, оценив обстановку с самого порога.

Остин вел себя скромно и стеснялся, а попив чай, попросил включить мультфильм на ноутбуке.

Я наблюдала за мистером Грегори, как он снова меняется. На его лице чаще мелькала улыбка. А в глазах не было той щемящей пустоты.

Я озвучила свои мысли.

— У меня есть некоторые изменения на работе. Когда все получится, я обязательно тебе расскажу.

— Хорошо, жду с нетерпением. — И предложила еще чая.

Через некоторое время Остин уснул, пока мы беседовали.

— Мы, пожалуй, поедем, — посмотрев на сына, сказал Томас и встал из- за стола. — Благодарю за гостеприимство.

Его лицо расплылось в моем воспоминании, я погрузилась в сон…

Настало время встречи. Детектив Донован подхватил нас из университета, и мы поехали на место преступления. По пути он рассказал, как пообщался с Моникой. Ее хоть и потряхивало, но она продолжала стоять на своем.

— Ее брата не удалось найти, а так бы и с него тоже спросил. Эх, ну что за люди…

Нэнси с Мэйсоном наблюдали за дорогой молча.

— Как в город вернемся, поеду его искать. В лаборатории без меня же управитесь, вас научили?

— Да, — хмуро отозвалась Нэнси.

— Она в этом деле мастер, — похвалила подругу.

Офицер хмыкнул и взглянул на карту.

— Очень интересное дело выходит, Роуз. Я немного почитал с утра. Судмедэкспертом установлена смерть следующим днем.

— Что?! — встрепенулись ребята с заднего сиденья.

Я оглянулась на них.

— Данные, возможно, заменили. Судмедэксперта подкупили. Как такое вообще проскальзывает в правоохранительных органах? Тем более в следственном отделе?! — негодовала я.

— Саша, тогда почему мы не услышали этого на записях? — с сочувствием спросила Нэнси.

— Ты намекаешь на то, что это сделал Том? — потрясенно спросила в ответ.

— Твоя влюбленность в него не дает тебе оценить ситуацию трезво, Саш…

— Я не верю! — безапелляционно вскрикнула, чувствуя негодование. — Мы записи все вместе слушали, Янг был там! И он установил слежку за Томасом. Как думаете, чем это все обернется?!

Мой вопрос повис в машине в безмолвной тишине.

— Смотрите, не наследите на месте, — напряженно напомнил офицер Донован, шагая впереди нас.

— А если мы просто пропустили момент разговора с судмедэкспертом? Так как не понимали, о чем речь? — вернулась я к теме диалога, оставленной в машине, и обернулась к друзьям.

— Роуз, заново слушать? Я скоро дуркану… — отозвался Мэйсон.

Место преступления мы увидели раньше, чем дошли до него. Оно, как и полагается, оказалось огороженным полицейской сигнальной лентой, прикрепленной к деревянным столбцам. Майкл первым нырнул под нее, мы последовали за ним.

— Перчатки! — скомандовал офицер. — И следите за своими вещами, чтобы ничего не осталось после вас.

Он подошел к яме и заглянул в нее, будто ожидал там что- то увидеть. Но это просто пустая яма. Когда- то в ней лежало тело самой ненавистной мне женщины. Но сейчас мне ее искренне жаль.

— Саша, не тяни. Собирай образцы.

Я достала несколько пакетиков и наполнила их землей с разных зон, для достоверности.

— Внимательно здесь все осмотрите, может, что- то заметите.

Мэйсон, не проявляя особого интереса, прошелся по выделенной территории и пнул земляной комок в разрытое углубление.

Нэнси более профессионально подошла к вопросу, заглянула под кусты в поисках улик. И углубилась в лес, обойдя ленту по периметру.

— Я же говорил, пустая трата времени, — скучающим тоном подытожил Мэйсон на обратном пути.

— Заткнись! — рявкнула я на него, почувствовав разочарование и признав правоту друга.

Дэниэла закинули домой, а с Нэнси поехали в участок детектива Донована, чтобы провести экспертизу почвы.

Меня вновь вызвали на допрос. Я волнуюсь, не понимая, чего от них ожидать. Уже две недели за мной неустанно наблюдают. В первый раз заметил слежку, когда забирал Остина из детского сада. В университете из- за них на меня косо смотрят. Допрашивают моих коллег, пытаются составить мой портрет. Но какого черта?! Похоже, Саша была права…

— Вы понимаете, мистер Грегори, как выглядит картина? Я бы сказал, довольно паршиво, — добавил комментарий детектив Янг.

Его взгляд не предвещает ничего доброго.

— Как все было на самом деле? Расскажите нам.

— Я рассказал все, что знаю. Дафна в очередной раз вернулась поздно. Остин баловался и упал. Она бросила телефон на видном месте, не заблокировав экран, и я увидел переписку с мужчиной.

— Вас бесило, что она возвращалась так поздно? Тяжело было носить рога?

Я поднял на детектива недоуменный взгляд. В душе росла злоба, но усилием воли я ее подавил.

— Я ей верил. Всегда.

— А тут сорвало крышу? — продолжал он подначивать.

— Нет.

— И что же вы увидели в сообщениях?

— Это была интимная переписка. Обмен фотографиями. Но на фото они позировали так, чтобы не было видно лиц. Но тело жены- то я узнаю.

— И что же было дальше? — со скучающим видом спросил Янг.

— Я поднялся в комнату Остина, он уже успокоился, я позвал ее поговорить. А потом показал телефон, спросив, что это. Она взорвалась, начала на меня кричать. Я опешил, не ожидал такой реакции. Я просил ее просто поговорить, объяснить, может, найти какой- то выход из сложившейся ситуации.

Янг ухмыльнулся и бросил вызывающий взгляд на напарника.

— Вы продолжайте, продолжайте…

— Дафна начала хватать что под руку попадет и бросать в меня. Откуда в ней столько гнева на меня? Что я ей сделал? Я попытался подойти, обнять, успокоить. Она вырвалась и побежала на улицу. Конечно же, я побежал за ней. Ведь я любил ее!

— И все же, убили? От любви до ненависти один шаг?

— Я этого не делал!

— Кто может подтвердить информацию?

— Саша. Саша Роуз.

Джеффри Янг заглянул в свои записи, а найдя в них показания соседской девчонки, поднял досадливый взгляд на подозреваемого.

— А она здесь при чем?

— Она видела в окно, как Дафна уехала и я следом за ней. Мисс Роуз может подтвердить информацию. Когда я вернулся через пару часов домой, то застал ее с Остином в нашей гостиной.

— Мы это еще узнаем. Сейчас прошу вас пройти дактилоскопическую экспертизу[23]. Искренне надеюсь, что вы не будете препятствовать следствию.

Отпечатки снимали под бдительным надзором детектива Янга.

— Мне нужна ваша подпись на подписке о невыезде.

Я внимательно посмотрел на бумагу и оставил размашистый росчерк.

— Можете быть свободны, мистер Грегори.

— Вам удалось выяснить, кто был любовником моей жены?

— Пока что нет, они хорошо скрывались. Может, у вас есть предположения?

— Нет. А что вы делали по ночам возле нашего дома? Следили за нами?

— Это не ваше дело, мистер Грегори. Идите, наслаждайтесь свободой… Пока можете.

Как только я покинул участок, тут же набрал номер телефона Саши. Через несколько гудков она ответила.

— Привет, Саша. У меня плохие новости…

Через час договорились встретиться, я еду за ней в университет. Пока ждал окончания занятий, позвонил своему адвокату и назначил встречу на завтра.

Увидев, как она идет в сторону машины, выбрался из салона и, поприветствовав, помог сесть в автомобиль.

— Томас, что за новости? Не молчи… — спустя несколько минут напряженной тишины начала она диалог.

— За мной по пятам ходит полиция, уже две недели, — ответил, нервно озираясь по сторонам.

— Почему ты не рассказал? Мы же с тобой виделись позавчера.

— Думал, что это нормальная процедура, при таких случаях. Но сегодня меня вызвали на допрос. — Я притормозил на светофоре и посмотрел на девушку.

— Не томи, продолжай.

— Янг копает под меня. Как ты и предостерегала. Я уже позвонил адвокату. У тебя есть сейчас дела?

— Нет.

— Съездим в тот лес за образцом почвы? — с надеждой в голосе спросил у нее.

— Хорошо. Поехали.

Девушка достала телефон и начала что- то быстро печатать.

— Я написала знакомому офицеру, он должен присутствовать при взятии пробы и зафиксировать. Мне нужны координаты. — И подала мне девайс.

Голосовым сообщением рассказал номер шоссе и с какой стороны города лучше выехать.

По пути заехали в магазин за одноразовыми латексными перчатками, лопаткой и пакетиками для земли.

Офицера Донована пришлось подождать. За это время я подробнее рассказал про допрос.

— Он верно подметил. Ситуация и правда выглядит паршиво. Кто был любовником? Почему тебе ничего не рассказывают про него? Камеры слежения. Чеки… — рассуждала девушка вслух. — Должно быть хоть что- то! Все преступники совершают ошибки. У нее были подруги?

— Приятельницы… не прям уж близкие.

— Ты знаешь их имена? У тебя есть доступ в ее социальные сети?

— Раньше был. Давай проверим. — Я достал телефон и завис на несколько минут в попытках вспомнить пароль.

Ввел один раз. Неверно. Ввел второй раз и перепроверил — снова выдает ошибку. Я посмотрел вдаль, на извивающуюся дорогу и бескрайние ряды стволов деревьев, которые начали покрываться листвой.

Набрал в третий раз — поле для пароля так и осталось красным.

— Она сменила код, — разочарованно сказал Саше. — Я уверен, что ввожу правильно.

— Ладно, мы с этим разберемся. Подключим Мэйсона, он во взломах спец. — И девушка отвернулась к окну.

Офицер остановился позади нас и сразу же покинул машину.

— Привет, Майкл! — дружелюбно поздоровалась Саша. — Это Томас Грегори. Томас, это детектив Майкл Донован.

Мы пожали друг другу руки.

— Рассказывайте, что у вас тут? — поинтересовался Майкл.

Я кратко ввел в курс дела.

— Принял. Саша, в лабораторию со мной поедешь на экспертизу?

— Конечно! За тобой же глаз да глаз нужен. — И захихикала.

— Маленькая негодница, — пробурчал офицер в ответ, — никакой благодарности. У нас мало времени, скоро начнет темнеть. Так что, мистер Грегори, ведите.

Мне так страшно ошибиться, ведь все происходило ночью. Я пытался найти ориентиры, но все деревья абсолютно одинаковые, и столько времени прошло… Я не должен их подвести.

— Томас, успокойся, выдохни, — постаралась поддержать Саша, видимо почувствовав мою нервозность.

Я остановился и сосредоточился.

— Мы пробежали немного. Я помню, на заднем фоне лежал поваленный ствол дерева. — И двинулся вперед.

Пройдя еще несколько метров, мы наткнулись на этот ориентир.

— Вот оно! — облегченно выдохнул Томас. — Это произошло здесь!

Мужчина вернулся немного назад и уперся рукой в дерево. Он зажмурил глаза, прокручивая в памяти события ужасной ночи.

— Это произошло здесь… — с горечью повторил он.

Его плечи затряслись, и, чтобы скрыть слезы, Томас прикрыл лицо ладонью. Мужчина медленно опустился на корточки, придерживаясь за шероховатый ствол липы.

Мы с Майклом, растерявшись, переглянулись.

Не выдержав, я нерешительно подошла к нему и присела рядом, после чего аккуратно обняла.

— Все хорошо… — шептала я ему, — я рядом. Может, это не то, что тебе нужно. Но ты должен знать, что есть люди, которым ты дорог. Слышишь меня?

Он молча кивнул. Понадобилось некоторое время, чтобы Томас успокоился. Мы сделали дело, ради которого приехали и поспешили прочь.

Мы вновь в лаборатории. Томас с Майклом наблюдают за мной, как я провожу различные операции с целью определения состава почвы.

Я только что провела гранулометрический[24] анализ «сухим» методом. Тщательно растерла щепотку грунта между пальцами, прощупывая механический состав. И, получив тонкий порошок, в котором чувствуется некоторое количество песчаных частиц, убедилась, что имею дело с суглинистой почвой. Я заглянула в записи, сделанные Нэнси.

— Так, а там у нас наблюдалась чисто песчаная. Что ж, это уже хорошо.

Впереди еще химический, минералогический и микробиологический анализы.

С химическим я, конечно, намаялась. Томас сходил за кофе, пока я определяла pH- среду с помощью электродов и потенциометрического преобразователя.

Далее определила, какие преобладают металлы и другие компоненты. Устала.

Майкл предложил сэндвичи с ветчиной и сыром, а как только вручил, убежал по делу.

— Ты тоже поезжай, — упав без сил на деревянный стул, порекомендовала я Томасу и жадно откусила бутерброд.

Он посмотрел на время.

— Тебе скоро на смену, а мне забирать Остина из детского сада.

— Мне нужно сегодня закончить. Спрошу Нэнси, может она помочь или нет.

— Я еще побуду с тобой, — слабо улыбнувшись, сказал Том и тоже приступил к еде.

В скором времени Мэйсон привез подругу и даже проявил инициативу в проведении анализов.

Томас через полчаса оставил нас, напомнив, что завтра ждет в гости.

Мы сравнили два листа и окончательно убедились в различии составов почвы.

— И что мы с этим будем делать? — поинтересовалась Нэнси.

Мэйсон догадался.

— Роуз, ты нам соврала, что ли? Откуда вторая проба?

— Я сама только недавно узнала! — огрызнулась с ним.

— Подробнее, — попросила подруга, — я не догоняю…

— Он добрался в ту ночь до Дафны, но в другом месте. Оттуда эта почва, которую мы сейчас изучали.

— Это сильно все усложняет. И как ты хочешь это использовать? Кто ему поверит?! — занервничал Мэйсон.

Приехал офицер Донован и, быстро все зафиксировав, выгнал нас с участка.

— Саша, я помогу, — сказал он напоследок и вернулся в здание.

— Дэниэл, подвези меня до работы, я снова опаздываю. — И сложила ладони вместе, умоляя.

Мы стоим на светофоре, напротив нас здание гостиницы, осталось только повернуть направо, и будем на месте. Загорается зеленый свет.

— Мэйсон! Не тормози! Езжай дальше! — кричу ему, резко сползая по сиденью.

— А? Чего? — И оборачивается ко мне.

Возвращаясь в исходное положение, он замечает Джеффри Янга, который дежурит на входе гостиницы.

— Ты чего тормозишь? — орет Нэнси.

Детектив замечает странное поведение и пристально всматривается. Его выражение лица меняется, когда он пересекается взглядом с Мэйсоном.

— Не тупи! — воплю, наблюдая из укрытия, как он двинулся в нашу сторону.

Мимо проезжает автобус, и Дэниэл дает по газам.

— Какого черта он здесь делает? — возмущается друг, отъехав на безопасное расстояние.

— Предположительно — ждет меня, — настроение от неуверенной догадки мгновенно скисло. — Дойду пешком отсюда, пока.

— Мисс Роуз! — окликнул офицер Янг, найдя меня через полчаса в гостинице. — Мы можем побеседовать?

— У меня есть выбор? — недоброжелательно ответила ему.

— Выбор есть всегда, мисс Роуз. Но последствия не всегда приятные.

— Мне нужно работать… Приступайте, пожалуйста.

— В прошлую нашу встречу вы умолчали, что видели конфликт между супругами Грегори. Как мне известно, вы учитесь на криминалиста, уж кому как не вам знать, что утаивание информации наказуемо. Может, вы расскажете всю правду? — И смерил холодным взглядом.

«Том… Зачем ты проболтался?» — задалась про себя вопросом, соображая, что ответить.

— Испугалась допроса, и вылетело из головы. — Я посмотрела на детектива невинным взглядом.

— Что вы видели?

— Как Дафна Грегори выбежала из дома и, сев в машину, уехала.

— Она была напуганной? Томас Грегори ей угрожал? Может, у него было что- то в руках?

— Нет, его руки были пустыми, и выглядел он потерянным. Он долго бежал за ней. Но потом вернулся.

— И что было дальше?

— Выгнал машину из гаража и поехал вслед за миссис Грегори.

— Мистер Грегори утверждает, что вы видели, как он вернулся домой, это правда?

— Да… Я подумала в тот момент, что Остин, их сын, остался совсем один, поэтому побежала к нему.

— Вы помните приблизительное время возвращения Томаса?

— На часах было два часа сорок две минуты.

— Откуда такая твердая уверенность во времени?

— Я тревожилась и все время смотрела на часы.

— В каком виде был мистер Грегори? Грязь? Пятна крови? Что- то вызвало у вас подозрение?

К нам приближается странная компания, и я оставляю вопросы без ответов в ожидании, когда они пройдут дальше.

Не могу отвести взор от человека, идущего впереди. В нем сталкиваются две грани: он дьявольски красив и от него веет опасностью. Мне хочется спрятаться, сжаться.

Когда он сравнялся с нами, глаза цвета бушующего моря в обрамлении черных, как смоль, ресниц скользнули по мне с внезапным интересом. У него зазвонил телефон, и он, тут же забыв про меня, пошагал далее по коридору.

— Виолетта, родная, мы сегодня уже вылетаем… — перехватила я фразу и проводила взглядом близнецов, девушку с парнем, замыкающих шествие.

— Абсолютно ничего такого, — вернулась я к диалогу с детективом Янгом и поспешила в номер.

Офицер последовал за мной.

— Ваши ответы никак не зависят от ваших отношений с мистером Грегори?

Я снимала грязное постельное белье с кровати и остановилась, мгновенно вспыхнув.

— Между нами только дружеские отношения, — твердо ответила ему, смерив презрительным взглядом.

Янг ухмыльнулся и, не попрощавшись, покинул помещение.

«А если он и меня приплетет к ее смерти? — подумала про себя, кидая свернутое белье в корзину. — С него станется…»

С утра я подверглась очередному допросу с пристрастием, только теперь от друзей.

— Он спрашивал про меня? — поинтересовался Мэйсон, нервно вышагивая перед нами.

— Нет, я все вам рассказала. Дэниэл, у него сейчас посерьезней проблемы, сомневаюсь, что он сместит фокус внимания на завершение мести, тем более когда другой коп проявляет ярый интерес к этому происшествию.

— А вдруг он вздумает навредить маме?

— Дэниэл, присядь, — попросила Нэнси и похлопала по скамейке рядом с собой, — ты доводишь ситуацию до абсурда.

— Легко судить, когда речь не о твоей семье.

Нэнси обиженно отвернулась.

— Прости… — И присел рядом с подругой.

— Я знаю, как тебя отвлечь от накручивания себя.

Мэйсон обратил взор на меня.

— Нужно взломать страницу Дафны. Том дает согласие. Интересно?

— Конечно, когда?

— Мы вмешиваемся в следствие, это может плохо кончится для нас.

— Я понимаю, что он для вас ничего не значит. Но я не могу позволить Янгу посадить невиновного человека. Спихнуть вину на другого. Он должен понести наказание.

Нэнси вздохнула и не стала комментировать.

Я позвонила Томасу.

— Саш, что у тебя с голосом? — спросил он в конце диалога.

— Нет, ничего, — попыталась придать тону веселости.

— Прошу, не ври мне.

— Мне пора, Томас. Скоро встретимся. — И нажала «отбой».

— Роуз, напиши, чтобы он ноут не забыл, — напомнил Мэйсон, занимаясь поисками ключей от машины в рюкзаке.

— Угу. — И, прихватив сумку, направилась на выход из университета.

Встретились с мистером Грегори в кофейне, в центре. Когда мы пришли, он потягивал кофе, а Остин ел мороженое. Вся его мордашка измазана липким десертом, но мальчик абсолютно счастлив.

Я встретилась с выжидающим взглядом Томаса. Но никак не отреагировала. Мне даже нечего ему сказать.

Ребята поздоровались с ним и заняли мягкие кресла напротив, оставив мне место на диванчике рядом с ним. Я тихо фыркнула и села.

Остин при виде меня начал радостно размахивать десертной ложечкой, разбрызгивая растаявший пломбир. Друзья поймали волну умиления, но все же схватили салфетки и поторопились оттереть попавшие на них капли.

«А все- таки хорошо, что я устроилась здесь, — с легким злорадством подумала про себя, — я не пострадала, Томас принял удар на себя».

Он в это время беззлобно отчитывал разбаловавшегося мальчика и тоже усердно орудовал салфеткой.

Мужчина обратил взор на меня и собирался уже что- то сказать, но расплылся в глупой улыбке.

— Что? — поинтересовалась у него и снова надула губы.

— Видела бы ты свое личико, сидишь и радуешься, что на тебя не попало, лисица.

Теперь настало мое время улыбаться, но комментировать не стала.

— Мистер Грегори, — прочистив горло, окликнул Мэйсон.

Тот сразу переключил внимание на парня.

— Можно ноутбук?

— А да, конечно, — И подал его, вытащив из сумки. — Вы голодны? — поинтересовался тактично.

Мы замотали головами.

— Не стесняйтесь, заказывайте, что захотите. Я угощаю.

Ребята переглянулись и потянулись за меню.

— Это малое, что я могу для вас сделать, — дополнил Томас.

Официант, обратив внимание на пополнение за столиком, любезно предложил еще меню.

Я заказала какао с шапкой из сливок. Томас скромно улыбнулся, вспомнив рождественскую ночь.

— Как же это было давно… Будто в другой жизни. — И, опустив взгляд, чуть сжал кулаки.

Мэйсон не стал дожидаться, когда принесут заказанную еду, полез в ноутбук. Подключившись по Wi- Fi, установил программу для взлома социальных сетей. Его пальцы молниеносно щелкали по клавишам, вызывая в нас нескрываемый восторг.

— Ну все. Осталось дождаться, когда подберет пароль. — И отставил переносной компьютер в сторону.

Нэнси одобрительно поцеловала парня в щеку и нежно прижалась к нему.

Томас занялся лицом сына.

— Да уж, тут одной салфеткой не обойтись, пойду умою.

Подхватив его на руки, ушел в уборную.

Принесли заказ, Мэйсон начал с аппетитом уплетать пищу, периодически поглядывая на экран.

— Йоу, подружани, готово!

Когда Томас вернулся, мы с Нэнси столпились за спиной у друга, и он тут же присоединился.

Мэйсон быстро ввел полученный код.

— Иди в переписки, — сразу же дала команду.

Томас весь напрягся и подался вперед.

Мэйсон заходил в каждый чат, выискивая информацию.

— В архиве висит один чат, — обратила я внимание. — Проверь.

Удаленный аккаунт. Без фото.

— Любовник… — прокомментировала Нэнси, читая сообщения. — Дэниэл, мы никак не можем отследить по IP- адресу, кому принадлежал профиль?

— Прямо сейчас я не могу сказать. Это нужен доступ к серверам, — начал рассуждать вслух, — не наш уровень. — И обернулся к нам. — Только через копов, с официальным запросом.

— Донован? — предложила я.

— Ну а к кому еще? — усмехнулся Мэйсон. — К Янгу?

И тут же схлопотал подзатыльник.

— Эй, Роуз… я же пошутил, — обиженно возмутился друг.

— Смотри, что тут, адрес… Срочно гугли!

Томас взглянул на время на наручных часах.

— Ехать не близко… — И перевел встревоженный взор на Остина.

— Подгузники, еда в дорогу? — начала предлагать варианты.

— Ты умничка, девочка- зима, так и поступим. Поедешь с нами?

Я бросила быстрый взгляд на свой автомобиль, но все же кивнула.

— Откуда у них было столько времени кататься туда? — задала вопрос Нэнси.

— Донован нас скоро отправит к чертям, — озвучил мысли Мэйсон.

— Во всяком случае я скинула ему координаты. Я знаю, как нам распорядиться экспертизой почвы.

Все выжидающе уставились на меня.

— Почему никто не подумал о навигаторе на машине?

— Роуз, красава! — заорал Мэйсон.

Я радостно улыбнулась.

— Мы измерим расстояние в ту ночь, это станет твердым алиби.

Томас погладил по плечу и опустил руку до поясницы, вызывая во мне трепетное волнение.

— Давайте не будем тянуть время. — Я взглянула в телефон: уведомление от Майкла.

«Еду», — короткое сообщение.

— Ускоряемся! — дала команду.

Я села на заднее сиденье, чтобы присматривать за Остином. В салоне зависло неловкое молчание.

— Может, все- таки расскажешь, что тебя обидело? — решился Томас несколько минут спустя.

— Янг меня допрашивал вчера, — пригвоздила его к месту холодным тоном.

Он сразу понял, о чем речь.

— Прости, я не знал, что ему сказать, кроме правды, — с сожалением в голосе ответил Том.

— Я это понимаю… и не могу тебя винить. Мне стало обидно от того, что я выгораживаю тебя, а ты рассказал и даже не предупредил. — И отвернулась к окну, не желая на него смотреть.

— Прости… — повторил мужчина, но, так и не дождавшись ответа, уставился на дорогу.

Вечереет.

Когда приехали к месту назначения, уже наступили сумерки. Поднялся пронизывающий ветер.

Мы ждем Майкла и не суемся без него на частную территорию.

В ожидании я залезла в карту местности. От прозрения открыла рот и пальчиками приблизила изображение.

Тут же позвала всех на улицу и поделилась открытием.

— Там… — Я показала пальцем. — …старая объездная дорога, которой уже давно не пользуются.

Мэйсон схватился за голову.

— Если поехать по ней, то мы доберемся до места захоронения…

— Это произошло здесь, — озвучила Нэнси.

По коже побежали мурашки, и мы одновременно повернулись к частной гостинице на сваях.

Холмистая местность, вокруг много молодых деревьев и аккуратные дорожки из бруса. Идеальное место для тех, кто хочет скрыться от лишних глаз.

Мы почитали информацию и отзывы об этом месте. И многие из них хвалебные. Гарантия полной конфиденциальности. С обслуживающим персоналом клиенты не пересекаются. Получают код от замка и наслаждаются уединением.

Подъехал Майкл. Мы тут же поделились с ним догадками. Мужчина присвистнул.

— Ладно, разберемся. Всей толпой мы не пойдем. Саша, давай со мной.

Мы с ним направились к административному зданию.

Администратор встретила полицейского настороженно и тут же сослалась на владельца гостиницы.

Через несколько минут с натянутой улыбкой нас провели в его кабинет.

— Чай? Кофе? — поинтересовался он дружелюбно, сцепив руки.

— Нет, спасибо, — отказался офицер.

— Тогда присаживайтесь. Чем могу вам помочь, офицер…

— Донован, — добавил Майкл и достал из папки фотографию. — Эту женщину звали Дафна Грегори.

На мгновение у управляющего кровь отошла от лица, но он быстро взял себя в руки.

— Не припоминаете ее?

— Впервые вижу, — сквозь фальшивую улыбку ответил мужчина в кресле из коричневой кожи. — Правила нашей гостиницы — мы не контактируем с посетителями.

— Мне нужен список работников, которые работали у вас семь месяцев назад.

— С тех времен коллектив полностью сменился, — развел руками владелец, — работа не благодарная. Ездить далеко. У нас постоянная текучка. Надолго никто не задерживается.

— Сути не меняет. По этому делу идет официальное расследование. Все указывает, что живой в последний раз она была именно здесь.

— Хорошо, — скрипя зубами, ответил мужчина.

— А также потребуется доступ к записям видеокамер.

Владелец ухмыльнулся.

— Тут уж извините, в архиве записи держатся полгода. Месяц назад они все были стерты.

— Я все равно хотел бы проверить лично правдивость ваших слов.

— Тогда приходите с ордером.

Они мерили друг друга презрительными взглядами несколько мгновений.

— Список, — процедил детектив Донован.

— Запросите у администратора за стойкой, скажите, что я дал добро. Желаю удачи в расследовании. — И отвернулся от нас, будто мы пустое место.

— Он ее узнал, — прошептала я в коридоре.

— Да, я заметил. Мне ордер никто не даст, это дело веду не я, Саша.

— Мы найдем всех по списку и допросим. Там явно будет что- то полезное.

— И то верно. — И, подойдя к хостесу[25], озвучил просьбу.

Получив листок бумаги, мы покинули гостиницу. Компания, завидев нас, вывалилась из машин. Мы коротко пересказали, что разведали, и отправились обратно, в сторону города. По объездной дороге.

Я обозначила Томасу, где ее нашли, он замедлил движение автомобиля, смерив местность внимательным взглядом. И неожиданно ударил по газам.

Всю следующую неделю мы искали бывших работников гостиницы и опрашивали их. Так узнали про горничную, работавшую в ту ночь. Но она будто сквозь землю провалилась. Телефон недоступен. Несколько раз приезжали к месту ее жительства, но ни разу не удалось застать дома. Поспрашивали соседей. Оказалось, что она съехала чуть более полугода назад, а куда — никто не знает.

Совпадение? Ага, как же.

Латиноамериканская женщина, чуть старше тридцати, есть ребенок. Мальчик семи лет. Куда же ты пропала, Аугустина Гонзалес?

— Можем пробить через таможенные службы? — устало спросила у Майкла и впилась пальцами в грязные волосы.

— Тоже уже думал, что ее могли депортировать. Сейчас сделаю запрос. — И позвонил в участок.

Томас налил чай и поставил поднос на журнальный столик, после чего плюхнулся рядом.

Также в течение этой недели адвокату подали официальные данные по маршруту Томаса и результаты экспертизы.

— Есть вариант — посетить диаспоры[26] города, — предложила Нэнси.

— Похвально, хорошая идея, — отозвался Майкл и отхлебнул чай. — Завтра разделимся и проработаем.

— Мне пора, мама беспокоится, что дома почти не появляюсь, — сказал Мэйсон, вставая. — Нэнс, ты со мной?

— Да.

Томас закрыл за ребятами дверь и, проверив сына, вернулся к нам.

— Майкл, нужно проверить обращения о пропаже людей.

— По базам пробивал, но мельком. Завтра утром первым делом этим займусь. Я, пожалуй, тоже пойду, устал что- то. Хорошего вам вечера.

Мы остались вдвоем.

— Останешься? — с полуулыбкой поинтересовался Томас, гася свет в кухонной зоне.

Его глаза блестят из полумрака завораживающе и притягательно.

— Я не знаю, — отвечаю в замешательстве и, чувствуя смущение, отворачиваюсь.

— Хочешь вина?

Становится все интереснее. И я соглашаюсь.

Томас оставил только свет от напольного торшера. Мягкое, теплое освещение делает обстановку интимно- романтичной. Он налил по второму бокалу, и мы подошли к панорамному окну полюбоваться ночным городом.

Это первый вечер, когда нашу беседу не занимает тема расследования или переживания на его счет. Хотелось бы, чтобы так было почаще.

Телефон Томаса издает звук, оповещая о входящем сообщении.

— Секунду, гляну, и мы с тобой вернемся к обсуждению этой темы.

В следующий миг из его руки выскальзывает бокал и разбивается с оглушающим звоном в безмолвной тишине.

— Какого черта?! — покрываясь холодным потом, вопрошает мужчина.

— Что там? — интересуюсь взволнованно.

Он начинает звонить.

Первый звонок — сброс. А последующие — абонент выключен.

Он перешагивает через осколки и, закусив губу, начинает метаться по гостиной, раз за разом набирая один и тот же номер.

Я проскочила мимо за щеткой для уборки, а когда вернулась, он сидел на диване и неотрывно смотрел в экран.

— Подойди, пожалуйста, — попросил Том шепотом.

Я присела рядом, он протянул мне девайс.

— Абонент появился в сети, — прочитала я сообщение, чувствуя, как волоски встают дыбом, и еще раз посмотрела название контакта — «Любимая».

Трясущейся рукой вернула телефон.

— Убийца сохранил ее телефон… Но зачем?

Томас еще несколько раз пытался дозвониться, но тщетно.

— Мэйсон? — набрала другу.

— Да, Роуз. Чего тебе? — ответил он почти сразу.

— Можно ли отследить местонахождение телефона, если его включили менее чем на минуту?

— Дай подумаю… — с той стороны послышалось сопение, — только по функции «Хронология». Но это не точные данные, так как покажет, где телефон был в последний раз перед отключением. Про кого речь?

— Дафна…

— Серьезно? Вот это крипота[27]. И как он там?

— А ты представь… ладно, спасибо за информацию. Завтра сбор утром. Спокойной ночи! — И отключилась.

Мы с Томасом зашли в хронологию.

— Эванстон… — прохрипел Том.

Весь следующий день мы убили на поиски Аугустины Гонзалес. Женщины, которая может пролить свет на события ночи, когда погибла Дафна Грегори.

С собой фотография латиноамериканки и куча невероятных историй, почему мы ее ищем.

Люди попадаются разные. Добродушно откликающиеся, злые, игнорирующие, откровенно агрессивные. У Мэйсона чуть не сперли кошелек, но Нэнси успела перехватить грязного мальчугана- беспризорника.

— Ее не депортировали, — коротко сообщил Донован, присоединившись к поиску.

Дома в эмигрантских кварталах в основном трех- , четырехэтажные. Из рыжего кирпича. Независимо от национального представительства мало чем отличаются друг от друга. Разве что языком вывесок, типами заведений, флагами да звучанием речи.

В редких случаях — это индивидуальные дома или таунхаусы на две семьи.

Мы устало приземлились в одном из кафе перекусить и поделиться новостями.

— Просто по нулям, — раздраженно выдал Мэйсон.

— Терпение, «юный падаван»[28], — прокомментировал офицер Донован, — в нашем деле без этого качества никуда.

Дэниэл фыркнул и смачно откусил огромный бургер.

— Ладно, поедим и расходимся. Хватит на сегодня, — предложила я, глядя на закатное солнце.

— Я подвезу тебя, — озвучил Том и закинул в рот картофель фри.

Утром следующего дня Томас сообщил, что ему звонили накануне поздно вечером. Женщина представилась сестрой Аугустины и очень просила встретиться.

На встречу поехали втроем: Майкл, Томас и я.

— Марисоль, — назвалась латиноамериканка.

Ей, наверное, около сорока. Светло- коричневая кожа, а кудрявые от природы волосы собраны в тугой пучок на затылке. Одежда на ней кричит о жизни на грани бедности. На лице залегли отпечатки хронической усталости и постоянного недосыпа.

Томас любезно предложил накормить ее обедом, она не стала отказываться да еще и двоих ребятишек позвала, одним из которых оказался сын ее сестры.

— Карлос, — сказала она, заметив мой внимательный взгляд, — и мой Хосе.

Марисоль погладила поочередно мальчишек по голове с грустной улыбкой на лице.

— Если вы не против, пусть ребята пока поиграют, а мы с вами побеседуем, — предложил офицер Донован.

Она что- то быстро протараторила на испанском, и мальчики, бросая на нас заинтересованные взгляды, ушли в сторонку.

— Марисоль, расскажите, пожалуйста, когда вы в последний раз видели свою сестру? — задал первый вопрос Майкл.

— Это было год назад, перед тем как она уехала сюда на заработки. Мы с ней часто разговаривали по вечерам по телефону. Она рассказывала, как ей тяжело.

— А потом что?

— Она как- то позвонила поздней осенью, говорила, что в опасности. Я ей сразу предложила возвращаться. Аугустина пообещала мне, что на следующий же день купит билеты на самолет. Но больше я сестру так и не услышала.

— Можете рассказать подробнее, почему она чувствовала себя в опасности?

Женщина проверила, насколько далеко мальчики, чтобы не подслушали.

— Она мне тогда сказала, что видела смерть белой женщины. Ей приказали отмыть кровь и сунули денег за молчание. А если проговорится, то пригрозили депортацией, — заламывая руки, делилась горем Марисоль.

— Она не сказала, кто это был? Кто угрожал?

— Коп и белый мужчина. Ей было так страшно… моей младшенькой… — И, достав платочек из сумки, тихо заплакала.

Зависло неловкое молчанье. Принесли заказ.

— Как Карлос оказался у вас? — спросил Донован, наблюдая, как мальчишки аппетитно уплетают еду.

— Я через несколько дней прилетела искать ее, нашла его у соседей. Тоже латиносы. Они ничего не знают про ее пропажу. Вы же найдете мою Аугустину? — жалобно глядя на офицера, спросила Марисоль.

— Сделаю, что смогу. Больше не смеем отвлекать. Как появятся новости, я вам сообщу. До свидания.

Мы покинули кафе, унося с собой привкус горечи.

— В списке пропавших без вести она не значится. Они обе незаконно жили и работали на территории страны, — озвучил свои мысли детектив, — ладно, хотя бы версия с гостиницей подтвердилась. Будем копать дальше.

— Мистер Грегори, это ордер на обыск вашего дома в Эванстоне. Вы так быстро выставили его на продажу, будто вам есть что скрывать, — стоя на пороге моей квартиры через несколько дней, заявил Джеффри Янг.

Мне не хочется верить в происходящее, но они всерьез подозревают меня. На каком основании? Это вопиющая несправедливость!

— Вы сами поедете или вас подвезти? — поинтересовался детектив Янг.

— Подождите, мне нужно решить, с кем оставить сына. В детском саду карантин, все болеют.

Я позвонил Саше, она на учебе. Предложила занести Остина к ее родителям, пообещала их предупредить.

Лили Роуз при встрече натянуто улыбнулась, в ней чувствуется напряжение.

— Не волнуйтесь, это ненадолго. — Я передал ей сына на руки.

— Позвольте пройти, — твердо настоял детектив Янг, когда я открыл дверь в свой старый дом.

Они прошерстили каждый уголок, перевернули все с ног на голову, разрушив мои добрые воспоминания о нем. О моей тихой гавани, связанной с семьей.

— Мистер Грегори, где у вас находятся садовые инструменты? — спросил напарник детектива.

— В гараже, — ответил я, сам судорожно соображая, что могло их там так заинтересовать.

— Ее там нет, — вернувшись через несколько минут, подтвердил только им известную информацию сотрудник полиции.

— Чего там нет?! — взорвался я. — Это какая- то нелепая ошибка! Вся эта ситуация — каламбур!

— Смерть вашей жены вам кажется смешной, мистер Грегори? — со стальными нотками в голосе уточнил детектив Янг.

— Да что вы такое говорите?! Как у вас только язык повернулся? — Я аж привстал с дивана.

— Мистер Грегори, просим проследовать с нами в участок.

— Мне нужен мой адвокат! Я без него больше ни слова не скажу.

— Как пожелаете. Но проехать с нами все же придется.

Я сижу за железным столом в ожидании адвоката. Янг, как коршун, вьется надо мной. Пытается разговорить меня, но тщетно. Я молчу. Он зол и с трудом подавляет рвущийся гнев наружу.

«Интересно, отчего он так бесится?» — думаю про себя, хотя мне вовсе не об этом сейчас стоит беспокоиться.

В комнату допроса ворвался плотный, солидный мужчина, с кожаным портфелем в руке.

— На каком основании вы притащили моего клиента сюда? — начал он с порога и грузно бухнулся на соседний стул.

— Мы нашли важную улику, подтверждающую причастность мистера Грегори к смерти его жены. Принеси, — сказал он напарнику.

Внутри засело противное чувство, которое я никак не могу отогнать.

— Вам знаком этот предмет, мистер Грегори? — обратился ко мне детектив.

— Лопата? — поинтересовался за меня адвокат. — Таких миллионы.

— Но не с отпечатками подозреваемого.

— Поосторожней со словами, — предупредил мой правовой защитник.

«Так вот что они сегодня искали!» — наконец- то дошло до меня.

— Чушь какая- то! — возмутился я.

— Она была найдена недалеко от места, где нашли вашу жену.

— Я даже до сих пор не знаю, где именно ее нашли!

— На момент гибели Дафны где вы были, мистер Грегори?

«Как же достало!» — пронеслась мысль отчаянья в голове.

— Я имею право воспользоваться презумпцией невиновности[29]. Докажите мою вину, понесу наказание. А не докажете, ваши проблемы.

— Мы уходим! — заявил адвокат и, схватив меня за руку, потащил на выход.

Я еду в Эванстон. Срочно хочу навести порядок в доме. Будто это что- то изменит. Будто Дафна вернется в него после долгого отсутствия и будет расстроена совершенной разрухой. Спидометр уже показывает значительно выше допустимой нормы. Я резко даю по педали тормоза и начинаю исступленно орать. В ход идут кулаки, не жалея сил, я обрушиваю их на руль.

Не соображая, что творю, я вываливаюсь из салона автомобиля и начинаю его уничтожать. Пинать, кидаться на него всем телом.

Никто не пытается остановиться. Завидев меня, водители ускоряются и исчезают за горизонтом.

Я разбил лобовое стекло. Кулаки — кровавое месиво. Обессиленно отбросил на обочину камень, залитый моей кровью, и лег на спину, на измятый капот. В голове гулкая пустота…

Слышу далекий вой сирен, но мне так все равно. Делаю глубокий вдох и выдох. Мимо проносится полицейская машина с включенной мигалкой, я провожаю ее отрешенным взглядом.

«Остин…» — вспоминаю про сына и с трудом сползаю на землю.

Меня пошатывает, но все же, преодолев себя, сажусь в развороченное транспортное средство. Слава богам, что оно завелось.

Лили Роуз обеспокоенно осматривает, когда появляюсь на пороге ее дома. А увидев мои травмы, настаивает на оказании медицинской помощи.

— Остин пообедал и спит, — успокаивает она меня, промывая рану.

В гостиную залетает Саша. Никогда не видел ее такой взбудораженной.

— Саша? — обращается к ней мама.

Но она ее будто не замечает. Девушка стоит на месте, покачиваясь из стороны в сторону. В следующий миг она бросается ко мне и крепко обнимает за шею. Ее хрупкое тело начинает содрогаться от рыданий. Я обнимаю в ответ и утыкаюсь в нее.

Мне тяжело. Черт возьми, как же мне тяжело! Сам не заметив того, я заглушаю рвущийся наружу надорванный стон. Она прижимает еще сильнее.

В дверном проеме появляется глава семейства и тут же исчезает, не желая участвовать в происходящем.

Мама, расчувствовавшись, присаживается на стул неподалеку от нас.

— Я не позволю им это сделать с тобой, — шепчет Саша в макушку.

— Иногда многое не зависит от нас, Саша… — Я отодвинулся и посмотрел в ее заплаканные глаза.

Пальцем ласково стер очередную слезинку, девушка прижалась щекой к моей ладони.

— Это несправедливо, — прошептала она.

— Знаю.

Лили посмотрела на влажную окровавленную тряпку в руке и мгновенно собралась.

— Так, намотали сопли на кулаки! И не вешать нос! Еще ничего не произошло, а вы уже опустили руки, — заговорила она грозно, вставая.

Я взглянул на нее в замешательстве.

— Саша, отойди от него, — твердо настояла родительница и вернулась к завершению начатого.

Я стиснул зубы от боли. Саша наблюдает за мной и лихорадочно наворачивает круги вокруг нас.

— Не мельтеши, — буркнула Лили Роуз, — лучше ужин погрей. Займи себя делом.

Девушка соизволила скинуть с себя верхнюю одежду и уличную обувь.

— Ага, прибери за собой, — хмуро зыркнув на дочь, приказала Лили.

Саша пробежалась с мокрой тряпкой и убрала за собой следы.

— Будьте заняты. Это самое дешевое лекарство на Земле и одно из самых эффективных, — накладывая бинт, процитировала женщина Дэйла Карнеги.

Когда закончили ужинать, Томас попросил еще присмотреть за ребенком, пока он наведет порядок в доме.

— Что между вами? — поинтересовалась мама, оставшись со мной наедине.

— Дружба.

— Ваши отношения выглядят очень теплыми. Я бы даже сказала — романтическими.

— Это не так…

— У меня ощущение, что ты расстроена этим фактом.

— Пойду проверить Остина, — отклонилась я от неудобного диалога и ретировалась из столовой.

Томас пришел через пару часов. Мы с Остином лежали на диване в гостиной и листали мои старые детские книги. Я радостно выглянула из- за спинки дивана и встретила ласковую улыбку.

— Папа! — обрадованно закричал мальчик и, спрыгнув, побежал его встречать.

Том крепко обнял сына.

— Поедем домой? — спросил он у него.

— Да!

Томас вопросительно посмотрел на меня.

— Пойду попрощаюсь с родителями.

— Мы подождем тебя возле машины.

— Окей. — И потопала на второй этаж.

— Где твоя машина? — поинтересовалась я у Томаса, выйдя на улицу.

— Загнал в гараж…

— Что с ней произошло? И с тобой?

— Я вышел из себя. Нужно было как- то выместить злость, — устанавливая детское кресло на заднее сиденье моего автомобиля, делился мужчина.

— Часто с тобой случаются такие всплески агрессии? — уточнила настороженно.

Он выглянул с другой стороны и смерил изумленным взглядом.

— Такое случилось впервые. Я позволил себе выплеснуть то, что копилось долгие годы. Это обошлось мне в несколько тысяч долларов, но я ни о чем не жалею.

— Тебе проводили психиатрическую экспертизу, когда ты обратился в полицию по поводу пропажи Дафны? — уже заводя автомобиль, задала уточняющий вопрос.

— Да. Отклонений не нашли, — нахмурившись, ответил Томас.

Я облегченно выдохнула и выехала с парковочного места.

Мы прощаемся возле его дома. Он вновь предложил остаться у него. Но я так устала… Поддавшись неясному порыву, Томас обнял меня, а в следующее мгновение, зажмурив глаза, поцеловал. Нежно. Трепетно. С легким надломом.

Запечатлев последний ласковый поцелуй в щеку, он покинул салон автомобиля. Я провожаю задумчивым взглядом его с Остином на руках до самого подъезда.

«Этот поцелуй совсем другой, в отличие от предыдущих двух. В нем не было той неистовой страсти, — размышляю про себя, пролетая по ночным улицам города, — вкус острой нужды. Но во мне ли? Или просто в женском тепле?»

Через несколько дней меня вызвали в участок. Я страшно волнуюсь. Родители настояли на своем пребывании там.

Когда я вошла в комнату допроса, неприятно удивилась.

Томас встретил меня растерянным взглядом.

— Присаживайтесь, мисс Роуз, — озвучил просьбу детектив Янг, — мы ждали только вас.

«Скотина!» — озлобленно подумала про себя.

— Что между вами происходит? — поинтересовался Янг, переводя взгляд с одного на другого.

В помещение, запыхавшись, влетел адвокат Томаса.

— Янг, ты мне это прекращай! — воскликнул он. — Не смей допрашивать моего подзащитного без моего присутствия.

— А ты на поедание пончика отвлекся? Опаздываешь… — кольнул шпилькой офицер.

Тот презрительно сощурил глаза и фыркнул.

— Кому как не вам двоим была выгодна ее смерть? Похоже, что между вами любовная связь. — И следователь выложил перед нами фотографии, где мы запечатлены в поцелуе.

— О чем это он говорит?! — возмутилась моя мама, стоя там, за стеклом.

Томас изможденно провел рукой по лицу.

— Это наше личное дело, — жестко ответил он.

— Оно было бы вашим личным, будь Дафна Грегори сейчас жива. Но это не так. Давно между вами роман?

— Это единственный невинный поцелуй. Между нами нет отношений.

— Неужели вы думаете, что я вам поверю? Вы же все время крутитесь вместе.

— У тебя есть более конкретные доказательства их вины? А тем более улики, связывающие их с гибелью жертвы? — уточнил адвокат. — Ну раз нет, значит, ты не имеешь права их удерживать здесь.

Мы только что покинули полицейский участок, всегда спокойная мама, сжала кулаки.

— Ты совратил нашу дочь! — вдруг закричала она, поворачиваясь к нему.

— Мама, это не так! — кинулась я на его защиту.

Еще в здании он шел позади нас и наблюдая за напряженной походкой моей мамы, понимал, сейчас что- то будет… И морально готовился к этому.

— Я не готов вести диалог в таких тонах.

— Ах ты не готов? А соблазнить юную девушку, значит, готов?! — И кинулась на него с кулаками.

Папа успел перехватить за талию и резко дернуть на себя.

— Отпусти! Отпусти, немедленно! Ты понимаешь, что он натворил? — И вдруг повернулась ко мне.

Я ее не узнаю… и никогда такой не видела. Я молча наблюдаю за ней, глотая слезы.

— А ты? — впервые я слышу в свой адрес презрение. — Ты чем думала? Спутаться с женатым! Мы не такой тебя воспитывали! Ты же только недавно уверяла меня, что между вами ничего нет! С каких пор ты начала врать родителям?!

Ее слова как ножом по сердцу.

— Саша… — Томас подошел ко мне. — Прошу, не слушай все это, слышишь? Поехали со мной. — И взял меня за руку.

Но я ее выдернула, не соображая, что делаю, развернулась и побежала со всех возможных сил.

— Саша! — одновременно закричали оставшиеся позади.

Томас бросил неодобрительный взгляд на моих родителей.

— Вы думаете, что ей сейчас нужно было именно это? — поинтересовался с нажимом и помчался за мной.

— Думаешь, ты лучше знаешь, что ей необходимо? Лучше родителей? — взбешенно орала Лили Роуз. — Сделай что- нибудь! — переключилась она на мужа.

Я успела скрыться, видела, как он пробежал мимо, выкрикивая мое имя. Проводила взглядом, когда он прошел обратно через некоторое время.

Родители так и дожидались на парковке. Мама горько плакала на плече у папы.

— Ты нашел ее? — первым делом обреченно спросила Лили, завидев Томаса, уверенная, что ответ будет отрицательным.

— Нет, я обошел весь район, спрашивал людей, ее нигде нет.

— Ты прости… Мне не свойственны такие чувства и эмоции.

Папа все это время пытался дозвониться до меня, но после первых нескольких звонков, я отключила мобильный.

— Извинения приняты. — Он достал свой телефон в очередной раз проверить, нет ли от меня хоть чего- нибудь, и разочарованно снова убрал в карман.

— Что же вы, ребята, наделали… Дафна знала о вас? Вы хоть понимаете, насколько серьезный оборот принимает дело?

— Напомню, что она совершеннолетняя, — поднял он измученный взгляд. — И когда Дафна была жива, между нами с Сашей ничего не было. Это максимум, что вам нужно знать! — резко развернувшись, он со всей силы ударил ладонями по капоту машины из каршеринга[30].

Из полицейского участка вышел адвокат.

— Томас! — окликнул он подзащитного.

Тот обернулся.

— Надобно побеседовать, заодно пообедаем. Мистер Роуз, миссис Роуз, — отсалютовал моим родителям и сел на переднее сиденье автомобиля.

Подъехали к первому попавшемуся ресторану и припарковались возле него.

— Репортеры еще крутятся вокруг тебя? — спросил адвокат, пока ждали заказ.

— Не так много, но периодически появляются. А что?

— Тебе необходимо дать интервью. Рассказать все как есть. Что копы наседают на тебя, вместо поиска настоящего убийцы. Фальсификация улик. Важно вызвать общественный резонанс. Понимаешь, о чем я?

— Да.

— Нужно это сделать в ближайшее время. Я буду рядом.

Мы пообедали. Во время трапезы я рассказал ему известные мне сведения, и мы разъехались.

Я сразу поехал к дому Саши. Она появилась только к вечеру.

— Саша, где ты была? — спросил первым делом, вытерев вспотевшие ладони об джинсы. — Я волновался за тебя…

— Неважно. Уезжай домой, — буркнула она и прошла мимо.

— Саш, прошу тебя, поговори со мной… — следуя за ней по пятам, попросил ее.

— О чем?

— Хоть о чем…

— Я не понимаю, что ты хочешь от меня! Что значил тот поцелуй?! — И она резко развернулась.

Я растерянно наблюдаю за ней и не знаю, что ответить.

— Вот когда решишь для себя, тогда и пообщаемся. — И исчезла в темном проеме подъездной двери.

Интервью я дать не успел. В офисе окружного прокурора посчитали факты, свидетельствующие против меня, убедительными. Результаты дактилоскопии совпали с отпечатками на лопате. Моих оказалось преобладающее большинство.

Саша несколько дней не выходит на связь и на мои звонки не отвечает.

Утро. Я только что приготовил завтрак Остину. Раздается стук в дверь.

Выглянув в дверной глазок, я остолбенел.

— Мистер Грегори, открывайте! — приказал детектив Джеффри Янг.

Трясущимися руками я открываю замок.

— Вы арестованы по подозрению в убийстве вашей жены — Дафны Грегори. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на присутствие адвоката во время допроса. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам штатом. Ваши права вам понятны?

— Да, — сглотнув горькую слюну, дал ответ.

— Ваш сын не останется без присмотра, с нами социальный работник, который его заберет, — сказал Янг, застегнув наручники за спиной.

Из- за него вышла женщина, при взгляде на которую я понял, что ни за что бы в жизни не доверил ей своего ребенка. Настоящая Фрекен Бок из Карлсона. Она направилась в сторону гостиной, соединенной с кухней.

— Папа?! — завизжал Остин, когда она поздоровалась с ним и потянула к нему руки.

Его пронесли мимо меня. Мне кажется, я никогда не забуду его перепуганные глаза, и они будут мучить меня до конца моих дней. Боже, как он плачет…

Я опустил голову, проходя мимо удивленных соседей и остановившихся зевак. Моя репутация уничтожена, а гордость растоптана.

Очередной допрос. Диалог тет- а- тет с адвокатом.

Прошли сутки.

Двое.

Семьдесят два часа с момента задержания.

Назначается предварительное слушание дела одним судьей суда низшей инстанции. Задача судьи на этом этапе — взвесить доводы обвинения.

День слушанья. В зале нахожу встревоженные голубые глаза Саши Роуз. Рядом с ней Лили Роуз, детектив Майкл Донован, Нэнси и Дэниэл. И конечно же, родители моей погибшей жены.

Сторона обвинения — Джеффри Янг при поддержке прокурора.

Помимо подброшенных улик, затрагивается моя больная и скрытая тема.

— Нам известно, что вы, мистер Грегори, встречались с Молли Осборн. И именно вы видели ее последней, — детектив обернулся к судье. — Ваша честь, женщины вокруг подозреваемого пропадают. Тело девушки так и не было найдено.

«Не всегда то, что мы видим, оказывается явью». В этом девушка убедилась в очередной раз, сидя на заседании суда. «Кто ты такой, черт возьми?» — подумала про себя Саша, услышав про Молли.

— Протестую, — отозвался адвокат, — это заявление не имеет отношения к данному делу.

— Протест принят.

Адвокат стоил каждого потраченного на него доллара, даже несмотря на то, что в качестве свидетеля выступил мой психолог. Он рассказал о том, что я не всегда был доволен нашим с Дафной браком, что я чувствовал себя не в своей тарелке.

Меня освободили из- под стражи в зале суда. Я сразу обнял Сашу под неодобрительные взгляды некоторых.

На улице нас встретили вспышки камер и несколько репортеров с местного телеканала. Я воспользовался этой ситуацией и последовал совету адвоката. Откровенно поделился тем, в какой ад превратила полиция нашу с Остином жизнь.

Мне трудно передать словами эмоции Остина, когда я приехал забирать его. Крепко прижимаю его хрупкое тельце к себе. Он плачет. Так горько. Мой бедный малыш!

Карие глаза, как у Дафны, смотрят со страхом. Страхом вновь быть оставленным.

Мы собрались отпраздновать нашу маленькую победу. Откупорили бутылку шампанского. Родители Дафны напряжены и съедают нас с Сашей взглядами. Надолго они с нами не задерживаются. Я иду проводить их.

— С тобой ребенку небезопасно. Мы будем настаивать на опекунстве, — заявляет мать погибшей жены и первая покидает квартиру.

«Еще этого мне не хватало», — думаю про себя, ругнувшись, и хлопаю дверью.

Постепенно все начинают расходиться, оставляя последние искренние поздравления перед выходом. Настал черед Лили Роуз, она вопросительно смотрит на дочь.

— Саш, задержись, — прошу ее и встречаю изумленный взгляд.

— Ладно, — отвечает она и садится обратно на диван к Остину.

— Я вызову ей такси, — заверяю маму Саши, когда женщина обувается в коридоре.

Она, никак не отреагировав на мою фразу, прощается и уходит.

Я возвращаюсь к Саше. Остин засыпает, положив голову ей на колени. Она поглаживает его волосы и мило улыбается. Эта картина вызывает щемящее чувство внутри.

— Давай унесу его в кровать? — предлагаю ей.

Она кивает, не поворачиваясь в мою сторону.

— Твои слова заставили меня задуматься о том, что я делаю, — произнес я, тщательно подбирая, что сказать. — Я не хочу быть тем человеком, который творит что захочет, не задумываясь о последствиях. Я поцеловал тебя, потому что мои чувства к тебе никуда не делись. По понятной нам причине я не позволял себе демонстрировать их. Ты стала очень важным человеком для меня и Остина.

Саша сжала ладони, потупив взгляд.

— С момента похорон жены прошло не так много времени. И мое сердце еще болит по ней. Я боюсь, что не смогу оправдать твоих ожиданий.

Она посмотрела на меня возмущенно.

— Это не значит, что я не хочу попробовать. Жизнь так коротка. Я не могу себе позволить упустить тебя. Обдумай, пожалуйста, готова ли вступить со мной в отношения. Я не буду торопить.

Я вернулся к своему привычному образу жизни. Но с ощущением, что эта история еще не закончилась.

Детектив Донован продолжает копать под Янга. Однажды я встретил Джеффри, не верю, что случайно, и он тогда сквозь зубы мне процедил, что обязательно засадит меня за решетку.

Саша согласилась стать моей девушкой под бурный протест ее матери. Саша учинила скандал. Говорит, что всегда старалась быть идеальной для родителей, но устала от этого.

— Я очень любил свою жену. Но ты… Я не знаю, как это происходит. Но с тобой все иначе. Я будто обретаю крылья, я возвышаюсь, моя планка растет. Требования к себе, к уровню жизни. Одобрили мою тему для научной диссертации в университете, — заявил я ей как- то за ужином в ресторане. — Это то, на что я долго не мог решиться. Я холил и лелеял эту мечту, но она так и оставалась спрятанной в дальний ящик.

На ее лице отобразилось искреннее ликование.

— Я благодарен за каждый миг, что ты рядом. — И мы чокнулись фужерами с игристыми напитками.

Ее расширившиеся зрачки напротив заставляют мое сердце ускориться.

«Дафна не имитировала…» — подумала про себя, придя в трезвое состояние после нашего первого раза.

Голова идет кругом, а по телу разлилась сладкая истома.

Мысли почему- то обратились к моему предыдущему опыту сексуального контакта.

Томас молча, тяжело дышал, глядя куда- то в сторону. Но при этом прижимал к себе. Я позволила немного отвлечься своему разуму и погрузиться в воспоминания.

Стоял жаркий июльский день. Джейсон — моя первая юношеская любовь из Ривердейла — купил нам по рожку мороженого, и мы поскорее скрылись в тени от палящего солнца. Оно быстро таяло и текло по пальцам. Мой бойфренд небрежно вытирал их об себя, оставляя коричневые пятна, будто он подтерся этой футболкой.

При мыслях об этом я от него отвернулась, чтобы не портить себе аппетит. Он рассказывал о том, как вчера за ужином повздорили его родители и мать разбила салатник со всей дури об пол, а убирать пришлось ему. Я, не слишком вникая в их драму, посочувствовала и уставилась снова на асфальтированную дорожку парка. Жаркий воздух поднимался от нее, трепеща и волнуясь. Давненько в этом штате не было такой аномальной температуры. Из всех радиоприемников только и трубили об этом, а также сколько людей погибает, не выдерживая такого натиска жары. Тонкое платье взмокло и прилипло к телу.

«Сейчас бы в прохладный душ». Я мечтательно закрыла глаза, уже представив, как с особым сладострастием поливаю себя спасительной влагой.

— Эй, Саша, ты вообще слушаешь меня? — обидчиво надув губки, ворвался в мои размышления Джейсон.

— Да. — Я подтянулась и чмокнула его в липкие от мороженого губы. — Просто здесь невыносимо жарко.

— Может, пойдем ко мне? Нам позавчера установили кондиционер, спасемся хоть немного от этого пекла! Там Хуан вроде и бассейн почистил.

— А как же родители? Они же и так не в ладах.

— Они через час на терапию, к психологу, — ответил Джейсон, посмотрев на часы.

— Ну пошли, — дала согласие я и, собрав себя в кучку, встала.

Когда подходили к его дому, родители как раз выезжали со двора. В окно выглянула мать Джейсона и, попытавшись придать себе веселый вид, крикнула:

— Саша, привет! — И помахала рукой. — Джейсон, смотрите не шалите! — И натянутая улыбка, хотя по ней видно, что она явно на взводе.

— Здравствуйте, миссис Коллинс, — поздоровалась я в ответ.

— Хорошо, ма! — И полушепотом мне: — Они явно опять скандалили. Как же мне это надоело и скорее бы уже уехать отсюда!

Подходя к парадному входу, я увидела аккуратно сложенный садовый шланг. Мне хватило меньше минуты, чтобы добежать до него, врубить на всю катушку и окатить не успевшего ничего сообразить парня ледяной водой.

Нам по семнадцать, мы закончили старшую школу. Впереди неизвестность и шаткая надежда сохранить отношения на расстоянии, ведь мы поступаем в разные колледжи. Мы хохочем на всю улицу и заливаем друг друга и половину клумб миссис Коллинс, за что она определенно оттаскает Джейсона за уши.

Вдоволь побесившись, мы зашли в дом. Джейсон сбегал за полотенцем, а когда слегка обтерлись, чтобы не заляпать дом, поднялись в его комнату. Это обычная, ничем не примечательная спальня подростка, вступившего в пубертатный[31] период.

Всюду грязные вещи, постель не застелена, в углу валяются учебники вперемешку с тетрадями, а сверху атрибуты для игры в лакросс[32]. Джейсон является нападающим в команде, причем успешным. Он честно заслужил свою спортивную стипендию.

Джейсон предложил мне чистую футболку.

«Интересно, где откопал?» Но я не отказалась.

Он отвернулся, пока я переодевалась, но вдруг почувствовала его руки на своей талии. А в следующий момент он развернул меня к себе и начал целовать.

Так все и случилось. Через несколько минут его пыхтения, я лежу испачканная… Он весь потный и красный. Мы только что лишились девственности. Переволновался. Слава богу, успел добежать до туалета, где его вырвало.

А через несколько дней они укатили всей семьей к тетке в другой штат. Психолог посоветовал смену обстановки. Осенью мы поступили в разные учебные заведения. Так и разошлись наши пути, как в море корабли. Через год его родители все равно подали на развод.

После такого сексуального опыта я старалась обходить сие сомнительное удовольствие стороной, не позволяя отношениям с парнями заходить так далеко.

Но с Томом все по- другому.

— Из- за интервью этого поддонка с меня требуют результат дела… — сделав добротный глоток пива, пожаловался Джеффри Янг собеседнику.

— Какое может быть решение? — спросил у него тот.

— Как вариант, закрыть его нераскрытым.

— Тебя не устраивает такой исход?

— Я не привык сдаваться. Это чертовски бесит!

— Нужно уметь проигрывать, Янг…

Тот хмыкнул и допил хмельной напиток.

— Мне сегодня еще одно дельце предстоит. Нужно, чтобы ты постоял на шухере, сможешь? Чем больше думаю о нем, тем сильнее распаляюсь.

— Конечно, не вопрос.

Мы поджидаем Майкла Донована возле бара. Он уже изрядно пьян, мой соучастник заходил проверить. Мне его состояние только на руку. Пора его проучить, чтобы не совал нос туда, куда не следует.

Наконец- то он выходит покурить в темный переулок и тут же получает удар под дых.

— Чертов Донован! — разъяренно ору на него. — Тебе больше всех надо, что ли?! — И наношу следующий удар.

Сзади с ноги на него нападает мой соучастник и валит офицера на мокрый асфальт.

— Будешь знать, как путаться у меня под ногами! — цежу сквозь зубы, наклонившись к нему, и вырубаю с кулака.

— Валим! — орет сообщник.

Мы бросили его избитого в подворотне и скрылись.

Квартира Томаса Грегори.

— Переезжай ко мне? — неожиданно ошарашил Том.

— Прости, что? — переспрашиваю, не веря услышанному.

— Да, я хочу, чтобы ты жила со мной и Остином.

— Том, это прекрасное желание… — моя душа поет от радости. — Но над тобой продолжает висеть грозовая туча. Я уверена, что ты не виноват в ее гибели. Если я сейчас перееду к тебе, они могут это использовать против тебя.

— Из- за их подозрений я должен отказывать себе в полноценной жизни? — его голос тронули грустные ноты.

— Хотя бы потерпеть, Том… — И накрыла его руку ладонью. — …пока с тебя не снимут подозрения.

Он осторожно перевернул мою ладонь и нежно сжал. Глаза цвета охры напротив, которые впервые за долгое время смотрят именно на меня и не ищут призрак погибшей жены. Томас потянул к себе и закружил в медленном танце.

— Я не хочу больше терпеть… — прошептал он на ушко и крутанул.

Мы слились в неспешном сладком поцелуе. Яркие утренние лучи солнца золотят уютную кухню. Ветер сквозь приоткрытое окно играет с занавесками. В этом мире хаоса сейчас есть только я и он.

— Неизвестно, что еще придумает этот сумасшедший Янг. — Мужчина отстранился и вернулся к недопитому кофе.

Я, поддавшись идиотской привычке, сжала нижнюю губу пальцами, ущипнув ее.

— Подтасовка фактов, подброшенные улики. Слежка, допросы знакомых продолжаются, от меня шарахаются…

Я обошла его и начала массировать плечи.

— Томас, ты должен кое- что знать, — набралась смелости признаться.

Он обернулся ко мне и вопросительно заглянул в глаза.

— Дафна шантажировала Янга…

— Что?! И ты знаешь причину? — строго спросил мужчина, поборов первые признаки шока.

— Да, все крутится вокруг Молли. Дафна что- то узнала… Что Янг как- то связан с ее пропажей. И несколько месяцев не давала ему покоя.

Томас вцепился в волосы и, встав, начал нервно ходить по гостиной.

— Почему ты раньше молчала, Саша?! — возмутился он.

— Ты иначе бы реагировал на него на допросах, у него было бы больше поводов проявлять агрессию против тебя.

— Я не маленький мальчик, Саша! Ты порой заигрываешься и взваливаешь на себя слишком много…

— Прости, я хотела как лучше.

— А я не мог сообразить, чего он так за меня ухватился… И откуда у всех вас такая уверенность, что этот детектив причастен. Это он ее убил? — резко остановившись, спросил Томас. — Не вздумай лгать.

— Мы не уверены. Но Янг точно был там, как ты уже понял. Почему не рассказывал, что встречался с Молли? — решила переключить тему.

— Потому что меня подозревали. О таких вещах не кричат налево и направо… — Он остановился у стены и уперся в нее руками.

Я взобралась на барный стул и крутанулась на нем, повернувшись к Томасу.

— Я этого не делал. — И посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом. — Она была моей первой любовью.

Гостиная на несколько минут погрузилась в безмолвную тишину.

— Я тяжело пережил ее потерю, — продолжил Томас. — Похороны пустого гроба. Шепотки за спиной. Люди злые, тогда понял я. И постарался абстрагироваться от этой кошмарной ситуации. Чертов Янг! Оказывается, он всегда был частью моей жизни…

— А как получилось, что ты женился на ее подруге? Прости за такие личные вопросы. Если не желаешь отвечать, я пойму.

Томас подошел ко мне и взял за руку.

— Она оказала мне поддержку. Мы с ней подружились, и через два года я сделал ей предложение. Почему она оставалась со мной, если ей было так плохо? — задал риторический вопрос.

— Я не знаю… — И нежно обняла.

— Так что насчет переезда?

— Я подумаю.

Через неделю ему удалось уговорить меня собрать вещи и переехать к нему.

Майкл Донован быстро пришел в себя, отделался трещиной ребра, парой гематом. И к большому сожалению — посттравматической амнезией.

Нападавших найти не удалось, они затерялись в толпе.

Сегодня выписывают из клиники, и мы хотим его встретить с друзьями. Я виню себя, что впутала в эту историю. Ведь если бы не я, он был бы в порядке.

Уже из коридора прошу Томаса подать часики из шкатулки.

— Саша? — его голос изменился до неузнаваемости.

— Да? — отзываюсь, накидывая шарфик голубого цвета на шею.

— Что это? — он выходит ко мне, показывая золотое колечко.

Я начинаю пятиться назад, испугавшись.

— Не смей сбегать! Объяснись! — грозно наступает мужчина и хватает за локоть.

— Мне больно! — кричу и пытаюсь вырваться.

— Откуда у тебя обручальное кольцо Дафны?! — орет он, отпуская.

— Я нашла его на следующий день на улице!

— Саша, ты странная! Это ненормально! Мало того, что ты следила за нами, подсматривала в бинокль, так еще и это хранишь! — ткнул кольцом мне в нос.

Я заплакала от обиды и стыда.

Он отвернулся.

— Ты все знал? — спросила сквозь слезы.

— Такое поведение и чувства трудно не заметить… — безрадостно ответил Томас, — но именно эти факторы и разбудили мои чувства к тебе. Твоя искренность и безусловная любовь.

— Тогда почему ты сейчас упрекаешь меня?! — прокричала я.

— Потому что у тебя чересчур много тайн. Дафна со своими секретами вон до чего довела нашу семью! Я не хочу снова проходить через подобное.

— Я не знаю, почему я до сих пор его храню. Я получила то, что так сильно хотела. Тебя. Раньше иногда я примеряла это кольцо, представляя себя твоей женой, позволяла погружаться в мечты. Если тебя так расстроила эта находка, я могу съехать, пока все не зашло достаточно далеко…

— Твоя одержимость мной меня иногда пугает, — мрачно сообщил Том.

Зажав рот ладонью, я выскочила из квартиры. Эта боль слишком невыносима.

Тем не менее я, как и обещала, забираю Остина из детского сада. Даже не представляя, что будет дальше. Возможно, мои вещи уже стоят собранные в коридоре. Мне страшно возвращаться домой.

Томас молчит.

Я видела, как он несколько раз порывался написать сообщение, но так и не довел дело до конца. Я сама все разрушила.

Мы вышли на улицу и направились в сторону дома прогулочным шагом. Остин попросил поиграть с другими детьми в парке, и я, конечно же, согласилась. Стараюсь оттянуть время встречи с его отцом как можно сильнее.

Я села на лавочку и наблюдаю, как ребятишки бегают, резвятся. Фокус внимания на Остине позволяет отвлечься от грустных мыслей. Я даже снова способна улыбаться.

Кто- то рядом присел. Я уже собираюсь возмутиться, что вокруг много свободных лавок, но не успеваю и слова молвить.

Из- под мышки присевшего сбоку на меня смотрит дуло спрятанного пистолета.

— Ты сейчас забираешь пацана и идешь за мной. Двигайся естественно, или я за себя не ручаюсь, поняла? Кивни, если услышала.

Я молча кивнула.

— Вперед.

На негнущихся ногах я пошла за мальчиком, думая, что делать. Плевать, что будет с другими, хватать Остина и бежать. Я оборачиваюсь, но он следует за мной. Я сглатываю слезы.

— Остин, — дрожащим голосом зову малыша, — папа позвонил, зовет домой, пойдем?

— Да! — радостно кричит мальчуган и бросается ко мне.

— Пошли! — отдают следующий приказ. — И без сюрпризов. Телефон сюда свой отдала.

Я выполнила указание.

— Ты совсем с ума сошел? — шиплю я на него. — Ты хоть понимаешь, что творишь?

— Прекрасно понимаю. Снимаю с себя подозрения. Садись на переднее сиденье. Мелкому скажи не дергаться.

Он отобрал мой телефон и, отключив, выбросил в урну неподалеку.

Джеффри Янг тщательно выбирает маршрут, проезжая по глухим переулкам, в обход центра шумного Чикаго. Остин тихо хныкает, обхватив себя за коленки, и бросает на меня жалостливые взгляды.

«Сколько же тебе всего пришлось пережить в твоем столь юном возрасте», — с сожалением думаю про себя, оглядываясь на него.

Нас привезли в строящийся за чертой города экоквартал. На улице смеркается. Небо окрашено красными всполохами. Меня это пугает.

Янг вновь наставил на меня оружие и приказал идти в недостроенное жилье. Боковым зрением стараюсь разведать ситуацию. Работников строительной площадки уже не видно. Возможно, рабочая смена закончилась.

— При условии, что все получится, как мне необходимо, вы останетесь в живых. Если рассчитываешь, что вас кто- то вытащит, то глубоко ошибаешься. Эта стройка уже несколько лет заморожена, — предупредил Янг и запер на замок в комнате с заколоченными окнами.

Остин начинает плакать, понимая, что что- то не так.

— Хочу к папе! — капризничает он, размазывая слезы по щекам. — Кто этот дядя? Он плохой.

Я смотрю на часы, странное беспокойство охватывает мою душу. Саша вне зоны действия сети. Я позвонил воспитательнице Остина, она заверила, что мисс Роуз забрала моего сына. Может, у нее сел телефон?

Неожиданно поступает звонок с неизвестного номера. Меня бросает в холодный пот.

Я прижимаю к себе Остина и слушаю разговор из- за двери.

— Слушай сюда. Двое самых дорогих тебе людей сейчас у меня. Мне уже терять нечего. Избавлюсь и от белобрысой девчонки, и от твоего пацана. Ты прямо сегодня идешь в полицию и заявляешь, что ты прикончил свою жену. Делай что хочешь, но они должны тебе поверить.

Тишина. Янг слушает Томаса.

— Тебе нужны доказательства?

Он отворил дверь и стремительно направился в мою сторону.

— Поздоровайся с папочкой, — елейным голосом со злорадной ухмылкой скомандовал мерзавец.

Я осталась непреклонной. Не издав ни звука, посмотрела с презрением на него. И незамедлительно получила звонкую пощечину наотмашь. Покачнувшись, вскрикнула, и накрыла горящую щеку от боли ладонью. По лицу потекли слезы.

Остин, испугавшись, завизжал и спрятался за меня.

— Саша?! Остин! — услышала я крики Томаса в трубку. — Дай мне с ними поговорить!

— Ты не в том положении, чтобы требовать что- то с меня. — Янг покинул комнату, снова закрыв нас.

Я присела на корточки и обняла плачущего мальчика.

— Жду утренних новостей, где сообщают, что ты сдался. Уяснил? Не вздумай кому- то сообщить или обратиться в полицию. Иначе они здесь сгниют, усек?

Выслушав ответ, он тут же отключил одноразовый мобильный. С той стороны послышалось эхо удаляющихся шагов. С лязгом хлопнула железная дверь. Наступила гробовая тишина.

Здесь темно, страшно и холодно. Остин плачет от голода. Мой живот тоже урчит. Пить хочу.

Прижимаю его к себе как можно сильнее, чтобы хоть немного согреть. Мое сердце разрывается от предчувствия неизбежного.

Наступил следующий день. Как же хочется кушать! Я кричу в надежде, что кто- то услышит. Вдруг Янг соврал, что стройка заброшена. Пытаюсь выломать дверь, а потом и доски на окне. Они приколочены намертво. Мои попытки тщетны. Я сажусь около стены на пол и плачу.

Мы с Остином свернулись калачиком и погрузились в беспокойный сон.

Ночь. Как же я замерзла! Растираю свое и тело Остина руками. Заставляю попрыгать, подвигаться. Снова зову на помощь до боли в горле. Голос охрип.

Вновь спим. Сквозь сон слышу, как кто- то врывается в дом.

«Томас, — думаю про себя, — умоляю! Молю тебя, будь это ты!»

С той стороны кто- то с ноги ломится в дверь.

Я забиваюсь в самый угол и прячу Остина за себя.

— Саша! Ты там? — кричит мой папа.

И я начинаю рыдать, падая на колени.

— Потерпи малышка! Я тебя вытащу!

Он снова со всей силы пинает, и дверь поддается.

Мы с Остином оказываемся в крепких объятьях Уильяма Роуза.

Я совсем без сил. Жизнь — сплошное серое пятно.

Приговор приведен в действие, Томас Грегори осужден на пожизненное заключение за не совершенное им преступление. Я продолжаю верить ему, в него.

Смотрю пустым взглядом в окно и благодарю Бога, что в 2011 году в штате Иллинойс отменили смертную казнь.

Мама настаивает на возвращении в родительский дом. Но мне так все равно… где жить. Здесь? Там? Какое это теперь имеет значение…

Родители Дафны оформили опекунство над Остином. Не могу вспомнить, когда видела его в последний раз.

Я все еще ищу глаза Томаса в толпе. Ощущение, что я получила инъекцию смерти.

К Доновану вернулись воспоминания, и он дал показания против Янга. Началось внутреннее расследование. Его попросили сдать табельное и значок. Злорадствую. Это самый минимум, что он заслужил за совершенные злодеяния.

Папа приехал и начал сам собирать мои вещи, я брожу между коробками, словно тень. Наши отношения испорчены окончательно с момента, как он отказался поддержать меня в деле против детектива. Похищение. С отягчающими обстоятельствами. Их минимум четыре: угроза оружием, преступное деяние совершено заведомо против несовершеннолетнего, в отношении двух и более лиц, а также — из корыстных целей.

Я думала, что больнее не может быть, пока не увидела его дом. Мама встречает встревоженным взглядом и бросается меня успокаивать. Истерика. Я упала на колени, заливаясь слезами, и со всей силы бью ладонью по асфальтированной дорожке. Папа пытается поднять меня, но это переходит в борьбу.

— Уильям! Оставь ее в покое! — кричит мама. — Оставь…

Я лежу перед домом и смотрю в небо. Мимо проходят соседи, пялятся, шушукаются и ускоряют шаг. Начинают падать первые капли дождя.

«Я найду неопровержимые доказательства, что это не он!» — изрядно промокнув, думаю про себя и наконец- то захожу в дом.

— Может что- то упустила, — говорю вполголоса, погружаясь в записи расследования.

Прошла неделя. Месяц. У меня ничего.

В прослушке мало интересного. С учетом, что в моем распоряжении осталась только стационарная. В брелоке села, часы он носит не всегда.

Вечер. Сработал сигнал, я тут же подключилась.

Не хочу верить тому, что слышу. Быстро записываю адрес на бумажке и заказываю такси.

Сердце колотиться. Город встал из- за вечерних пробок. Господи, дай мне успеть. Умоляю.

Прошу водителя остановиться, не доезжая до места назначения. Бреду пешком по подлеску. Один неверный шаг может спугнуть тех, ради кого я сюда забралась. Впереди виднеется заброшенная постройка. Осторожными и медленными шажками обхожу ее. Пока что никого нет. В голове бьется мысль: «А вдруг они уже встретились и уехали».

Вижу снопы фар автомобиля. Они прорезают скудно засаженный участок деревьев.

Адреналин разгоняет кровь. Что мне делать? Возле веранды нахожу ветхую, полусгнившую лестницу и забираюсь на крышу, после чего отталкиваю ее ногой, чтобы она не привлекла ненужное внимание.

Заряда на сотовом мало, мне хочется ругнуться вслух, но с противоположной стороны выбегает человек.

Я молила Бога, чтобы это был не он.

— Роуз! — заорал Янг, выскочив из машины. — Ты здесь?

— Да, — откликнулся мой папа.

— Ты уверен, что ее там нет? — его голос наполнен нескрываемой тревогой.

— Да! Я все проверил, и обошел уже территорию. Она пропала…

Я дышу через раз и снимаю все на камеру телефона.

Они вместе вошли в дом. Слышу только ругань.

— Как это могло произойти, Роуз?! — орет Джеффри.

Покидая дом, он в ярости пнул дверь. Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать от испуга.

— Я не знаю! Я плотно ее закрывал!

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — с угрозой в голосе проговорил Янг и сделал несколько шагов в сторону папы.

— Я и так покрывал тебя столько лет! — внезапно взорвался тот, сжав кулаки. — Так что пошел к черту!

Началась потасовка.

— Ты покрывал?! — вопил Янг, нанося очередной удар отцу. — Ты?!

Тут же схлопотал в ответ и согнулся пополам. Он резко бросился вперед и опрокинул Уильяма Роуза на землю.

— Тебе напомнить, что из- за тебя мне пришлось засадить в тюрьму невиновного человека?! — И нанес удар по лицу. — Может, забыл, что ты убил Дафну Грегори?!

Не удержавшись, я всхлипнула. Папа заорал, словно раненое животное.

— Как смеешь обвинять меня, мерзавец?! Как ты смеешь?! Я же от тебя ее спасал. Ты хотел убить ее! Ты!

— И убил бы! Я тебе говорил угомонить ее, — шипел сквозь зубы Янг.

Мой телефон пиликнул, оповещая о низком заряде батареи и скором отключении. Я успела нажать на «стоп» и сохранить видео.

Но сигнал привлек внимание.

— Здесь кто- то есть, — нагнувшись к лицу папы, прошептал Янг.

Он слез с отца и быстрым движением достал из- за спины пистолет.

— Кто здесь?! Выходите, иначе буду стрелять!

Папа тоже встал с земли и поднял глаза на крышу. Его лицо исказила гримаса ужаса, когда он увидел мои промелькнувшие белоснежные волосы. Эту голову он узнал бы из тысячи.

— Янг, звук шел оттуда, — показал он в противоположную сторону.

Когда Джеффри обошел его и направился в указанное направление, папа замахал мне рукой убираться прочь.

Одно неаккуратное движение, что- то треснуло подо мной, и отец бросился со спины на Янга.

— Беги, Саша, беги! — кричал он.

Я спрыгнула с задней части крыши и побежала к оставленной машине, умоляя, чтобы ключи остались в замке зажигания.

— Она все видела, Роуз! — орал Джеффри. — Нас посадят, идиот!

— Саша — моя дочь! — вопил тот в ответ. — Я больше не позволю тебе причинить ей вред!

Послышался выстрел.

Я запрыгнула в автомобиль и заблокировала дверцы.

Ключи на месте! Господи! Я тут же завела ее и начала сдавать назад.

Еще один выстрел. Слезы бегут по щекам. В свет фар попадает движущаяся в мою сторону фигура. Мне хочется заорать от страха. Но я не поддаюсь панике и зажимаю педаль газа.

Шарканув несколько раз машину об деревья, я все же выехала на трассу и вдавила на максимум.

Я подключила к проводу телефон и тут же набрала номер офицера Донована.

Полицейский участок. Тихий вечер, лениво летает муха.

Мужчина в форме в очередной раз зевнул, широко раскрыв рот. Он налил себе свежую порцию кофе и уставился в записи перед собой.

Ничего не предвещало беды, но неожиданно в помещение вошла босоногая, грязная, в лохмотьях истощенная женщина.

— Добрый вечер, — поздоровался офицер, приподнявшись с места, — что у вас случилось?

Обессиленная женщина рухнула в обморок.

Через несколько минут первой неотложной помощью ее привели в чувства.

Ей помогли присесть и дали куртку согреться. Она с жадностью набросилась на предложенную пищу и кофе.

Приехала скорая.

Офицер внимательно следил за действиями медбрата и медсестры.

— Мисс, как вас зовут? — спросил он после того, как взял показания.

— Молли. Молли Осборн, — прошептала женщина и откинулась на каталку.

— Саша, — позвонил через два часа офицер Донован, — мы взяли твоего отца. Он ранен, в больнице на Арлингтон- Хайтс, заключен под стражу. Сейчас он без сознания. Вам с мамой доступ будет открыт. Приезжай, если хочешь его увидеть. И да, кстати, Янг скрылся. — И отключился.

Я поехала за мамой. Ей уже сообщили, что Уильям Роуз в медицинском центре, но она еще не знает остальных страшных новостей. Не хочу быть вестником, который разрушит ее мир.

Бросаю на нее внимательный взгляд, она не отводит глаз от городского пейзажа и нервно теребит лямку сумки.

«Отец… Как ты мог так с ней поступить?» — задаюсь вопросом.

Майкл встретил нас на входе в клинику и по- дружески обнял. Его глаза полны сожаления, когда смотрит на ничего не понимающую Лили Роуз.

Мы вошли в палату папы в сопровождении детектива. Хмурое выражение лица отца изменилось на виноватое.

Моя грусть смешалась с презрением. Мне всегда казалось, что мы не такие, как все. Исключительные. Но, как и у большинства, за нашим идеальным фасадом добропорядочной семьи — стены, покрытые грибком, гнилые доски пола, мебель, познавшая моль и термитов. В общем, полная разруха. Больно это признавать.

Я молча наблюдаю за родителями. Мама сначала бросается к папе, обнимает его, целует, интересуется его самочувствием, а потом замечает, что он прикован к постели наручниками.

— Почему? — звучит одинокий вопрос в звенящей тишине.

— Лили… — начинает отец.

— Что он натворил? — обращается она к офицеру Доновану.

— Лучше, если он расскажет сам. Саша, давай оставим их? Сомневаюсь, что он сбежит. — И, убедившись, что наручники надежно прикреплены, пошел следом за мной на выход.

— Томас будет оправдан? — задала первоочередный волнующий вопрос в коридоре.

— Да. Янг уже в розыске. Европол, Интерпол. Ты еще кое- что должна знать: с Молли Осборн все в порядке.

Я только хотела порадоваться, как услышала горестные рыдания мамы, улыбка тут же сникла. Звук хлесткой пощечины. Мама выскочила из палаты и быстрым шагом направилась на выход из больницы. Я последовала за ней.

Меня допустили на допрос.

Папа сидит там, за стеклом, поникший и одинокий. Отрешенный взгляд в никуда.

В комнату допросов вошел детектив, ведущий его дело.

Отец отказался от адвоката, признавая свою вину в полной мере.

— Мистер Роуз, как ваше самочувствие? — искренне поинтересовался офицер.

Уильям сфокусировал взор и молча кивнул.

— Хорошо, тогда мне хотелось бы услышать вашу версию произошедшего. Хотелось бы начать с Молли Осборн. Вы помните события того лета?

Уильям прокашлялся.

— Да.

— Расскажите подробно. — И включил диктофон.

Отец задумался на несколько минут.

— Я тогда жил в районе Ривердейла. С Янгом познакомился на исправительных работах. Мелкое воровство. Незначительные правонарушения, молодость, что уж тут сказать. — И он бросил внимательный взгляд на детектива.

Тот кивнул, обозначив, что слушает показания.

— Молли давно нравилась Джеффри. Она была для него недостижимой мечтой. Встречалась, по словам Янга, с «хлюпиком», совершенно не обращая внимания на него. Добрая, хорошая девушка. Совсем не наш уровень. Это было начало лета. В тот год оно выдалось жарким.

Папа сделал несколько жадных глотков воды.

— Янг часто водил меня с собой на студенческие вечеринки. Ему нужна была компания, чтобы наблюдать за Молли. А я находил чем поживиться. Я всегда был на мели, так что таскал все, что неровно лежало.

Он остановил свой рассказ и тяжело вздохнул.

— В тот вечер мы видели, как она попрощалась с Томасом Грегори, и просто пошли следом, без задней мысли. Она увидела нас и подождала. — Он сделал короткую паузу. — Мы разговорились. Было ощущение, что она не хочет возвращаться домой. Уж не знаю, что у нее творилось тогда на душе. И искренне не понимал. Ведь у нее были родители, которые ей давали все, что она пожелает. Широкий круг друзей, популярность. Деньги, — рассуждал подозреваемый. — Янг предложил выпить у костра. Молли согласилась. Вот так просто. Понимаете? — И взглянул на офицера.

— Да, мистер Роуз.

— Мы наскребли на плохонький виски, на закуски даже не рассчитывали. Молли приобрела чипсов, еще какую- то чепуху. Пили практически на пустой желудок. Организм молодой, много ли надо? Нас развезло. Я не заметил, в какой момент они начали целоваться.

Он вновь замолчал и нахмурился.

— Я отошел отлить, а когда вернулся, она лежала на земле с пробитой головой. Янг стоит с… чем- то вроде дубинки. Его трясет. Он поднимает на меня перепуганный взгляд. Я хочу развернуться и уйти. Но он падает на колени и навзрыд начинает умолять не бросать его.

Уильям закрыл глаза ладонью.

— Я спросил, почему он это сделал. На что получил ответ, что она, опомнившись, начала отказывать ему, и его это взбесило. Вообще Джеффри, сколько себя помню, всегда был очень импульсивен, агрессивен. Порой мне было боязно ему отказать, особенно зная, на что он способен. Тогда он подогнал свой автомобиль, мы впихнули ее в багажник. Хотели увезти в карьер. Где- то на середине пути услышали, что она жива. Янг держал ее несколько дней в своей квартире. Рюкзак подбросил в лесопарк недалеко от колледжа.

— И что было дальше?

— Оставлять ее у себя было опасно. Джеффри нашел тот домик и перевез ночью туда. Так она там и осталась.

— Почему вы ничего не сделали, мистер Роуз?

— Страх. Я боялся за свою жизнь.

— Давайте прервемся ненадолго. Вам нужно передохнуть. — И отца увели в камеру.

Я каждый день жду возвращения Томаса. Часы ожидания сводят меня с ума.

Я вернулась к учебе, меня приняли с распростертыми объятиями и почестями. Офицер Донован получил повышение до лейтенанта и награду.

Через неделю Янга схватили на границе с Мексикой.

Полдень субботы. Я налила себе чай и смотрю в окно. На улице дождливая погода. Моросит уже несколько дней. По дороге медленно едет автомобиль, и я фокусирую на нем взгляд.

— Томас! — радостно кричу я и, поставив кружку на стол, устремляюсь в коридор.

Быстро накинув на себя плащ, переобуваюсь и выбегаю наружу.

На заднем сиденье ручонкой машет Остин. Из моих глаз струятся слезы, смешиваясь с каплями дождя.

Осунувшееся лицо Томаса поворачивается в мою сторону, и он проезжает мимо.

— Томас?! — выкрикиваю его имя. — Томас! Я здесь!

Я бегу за ним, не понимая, что происходит. Он даже не думает останавливаться. Прибавляет скорость и в скором времени исчезает из поля зрения.

— Томас! — продолжаю звать, рыдая взахлеб. — Томас…

«За что? — бьется в голове вопрос. — За что ты так со мной?»

Ко мне подбежала мама и пытается увести в дом.

Мое сердце беспощадно разбито.

Через несколько дней Майкл Донован настоял на моем присутствии при дальнейшем допросе отца. Даже сам приехал за мной.

— Саш, неважно выглядишь, у тебя что- то случилось? — спросил он по пути до участка.

Я проглотила слезы и уставилась в окно. Я все еще надеюсь, что Томас позвонит, и не выпускаю телефон из рук. Но он хранит молчание — после всего, что я сделала для него.

— Томас уехал, — дала короткий ответ, поджав губы.

Майкл посмотрел с сочувствием.

— Не переживай, может, ему просто нужно побыть одному. Немного переживет эту историю и вернется. Роуз, слышишь?

— Да. — И заплакала.

Друг притормозил на обочине и неловко обнял.

— Ну все, Роуз, не плачь. Ты такая красотка, умная, целеустремленная. Немногие ребята в твоем возрасте могут похвастаться достижениями, которых добилась ты. Слышишь?

Я кивнула, размазывая слезы по щекам, и громко шмыгнула.

Мы снова наблюдаем за происходящим с той стороны.

Офицер уже приступил к допросу под запись.

— Мистер Роуз, расскажите, как давно вы знаете Дафну Грегори?

— Со времен Молли Осборн. Они были лучшими подругами. На вечеринки ходили вместе. Тогда- то я с ней и познакомился. После случая с Молли мы потеряли связь на долгие годы.

— Что привело к тому, что вы стали любовниками?

— Мы случайно встретились несколько лет назад и сразу узнали друг друга. Начали общаться. Между нами всегда была какая- то связь. Притяжение. Я ради нее перевез семью в Эванстон, чтобы быть ближе к ней.

— Что произошло? Как она погибла?

Отец замолчал на некоторое время, собираясь с мыслями. Неожиданно его плечи затряслись, и он закрыл лицо руками.

Офицер предложил ему попить воды. Это немного помогло.

— Мы с ней проводили время вместе. Вечер романтики. Лепестков роз и красного полусухого. Все, как она любила. Она доверилась мне, раскрыла душу про Молли. Как она скучает по подруге и до сих пор больно от ее потери. А я был пьян. Дурак. Сболтнул лишнего.

— Вы помните, что именно ей тогда сказали?

Подозреваемый напрягся, пытаясь вспомнить.

— Не могу утверждать точно, но она каким- то образом догадалась, что Янг причастен к пропаже Молли, и начала его шантажировать. Выведывать правду. Угрожать. Искать.

— Хорошо, давайте вернемся к ночи гибели жертвы.

— Да. В ту ночь Томас, ее муж, узнал, что у нее кто- то есть. Он преследовал ее. Не знаю, что она ему там наговорила, но суть в том, что Томас бросил ее в лесу. Я приехал и забрал. Джеффри наехал на меня, угрожая, что расскажет Томасу, кто любовник. И я назвал ему адрес.

— Что было дальше?

— Скоро Джеффри прибыл к нам. Начался конфликт между ними. Янг в какой- то момент дернулся в ее сторону, я попытался защитить, отталкивая… И она скатилась по ступенькам, не пережив это падение. Чертова лестница! Все произошло так внезапно. Слишком быстро…

Глаза папы стали стеклянными, и он уставился в одну точку.

— Как вы поступили в этой ситуации?

Вопрос повис в затянувшейся гнетущей тишине.

— Янг предложил решение, уверяя, что вытащит меня. На ходу уже рассуждал, как подставит Томаса. Мы спрятали ее в мой багажник. Янг нашел горничную и, заплатив ей, заставил убрать следы.

Офицер кивнул.

— Мы съездили за ее шевроле[33]. Там нашли перчатки Томаса и подкинули их в могилу Дафны. Лопату потом мне пришлось украсть, и тоже оставили недалеко от места ее захоронения.

— Ее автомобиль заметили в другом штате, как вы это организовали?

— Все Янг. Он угрожал горничной. Это она уехала на машине Дафны.

— Вы в курсе, что эта женщина в списке пропавших без вести?

— Нет.

— Хорошо. Я Вас услышал. Спасибо за сотрудничество.

Моего отца вновь увели. Теперь навсегда. Я снова плачу.

Мама отказалась присутствовать в суде. Отца посадили за неумышленное убийство, похищение, пособничество, укрывательство преступника.

А Джеффри Янга — за подстрекательство, киднеппинг[34], подлог[35], попытку скрыться от правосудия и покушение на убийство…

Виновники получили по заслугам, но от этого на душе не легче.

ЭПИЛОГ

После окончания Университета Лойлы я улетела в Нью- Йорк. Устроилась в полицейский Департамент криминалистом. Продолжаю много и упорно учиться. Чтобы получить повышение, мне требуется опыт биохимика.

Мои успехи на профессиональном поприще приносят свои плоды, так как меня все чаще приглашают по особо сложным и важным уголовным делам, назначают различные непростые экспертизы. И я работаю в составе группы по тяжким преступлениям.

Прошло четыре года. Я так и не смогла забыть Тома, попытки завести новые отношения ни к чему не привели.

Звонок поздним вечером с неизвестного номера:

— Саша, привет… — слышу такой родной голос в трубку.

Я сбрасываю разговор. Меня бьет крупная дрожь, и я оседаю на пол.

Но он продолжает настойчиво обрывать линию. Мое сердце мучительно сжимается. Я решаюсь ответить.

— Саша, скажи мне, где ты сейчас? Я сегодня, максимум завтра, прилечу к тебе.

Поздний вечер следующего дня. Я сижу в кофейне на Мэдисон- авеню. Меня потряхивает от волнения, и я пытаюсь сосредоточиться на меню.

Он задерживается. Подавляю страстное желание встать и уйти.

Наблюдаю боковым зрением, как возле «Gregorys Coffee» притормозило такси. Из страха не поворачиваюсь.

Мужчина выскочил из салона с огромным букетом белых роз и замер, увидев меня в окне.

Желтая машина скрылась из вида. Томас незаметно смахнул слезинку и поторопился внутрь.

Я сжимаю ее в крепких объятьях. Вдыхаю аромат белоснежных длинных волос. После долгих скитаний я наконец- то дома. Я зажмурил глаза в тщетной попытке удержать слезы. В горле першит.

Я слышу ее тихие всхлипы. Как же я виноват перед тобой!

Она изменилась. Такая взрослая, уверенная в себе. Пристальный взгляд голубых глаз. Грациозность движений, которая подвластна только женщине.

Между нами зависло неловкое молчание. Я понимаю, почему диалог не начинает Саша. В данном преступлении я виновный. Я безнравственно разрушил наши отношения. Покинул ее и намеренно причинил боль.

То, что раньше было важным для меня, сейчас звучит нелепо, но это только мое мнение.

— Я незаконно забрал Остина у опекунов. Они же — родители Дафны. И сбежал с ним. Несколько лет длились судебные тяжбы. Колесил с ним по всей стране, чтобы его вновь не отобрали у меня, пока не вернул право на отцовство. Мы никогда не забывали про тебя.

Саша отпила кофе и поставила кружку на столик.

— Я столько трудностей принес в твою жизнь… Прости меня. Ты не представляешь, сколько раз я порывался тебе позвонить. Боялся, что не узнаешь, отвергнешь, даже сейчас… В отношениях, вышла замуж, слышать обо мне ничего не хочешь. И на все это ты имеешь право. Я пойму.

Через год я стою в кремовом свадебном платье перед алтарем. Легкая вуаль скрывает мое лицо.

Я бросаю взгляд в зал, там повзрослевший Остин, улыбается смущенно, заметив мое внимание. Мама промокает глаза платочком. Место рядом с ней занято тетей Голди. Там должен сидеть папа. Мысли о нем навевают скорбную тоску.

Неподалеку устроилась семья Мэйсонов. Дэниэл, Нэнси и их дочурка. Малюсенькими ладошками она приглаживает свое тюлевое платье, лазурного цвета.

Я обращаю взор на жениха. Глаза цвета охры напротив и смущенная улыбка сквозь напускную серьезность. Слезинка счастья скатывается по моей щеке.

— Я счастлива, Томас Грегори, — шепчу ему, подавшись чуть вперед.

— Я тоже. Люблю тебя.

Священник начал церемонию венчания.

Конец

Деревня в округе Кук, штат Иллинойс, США. Криминальный район Чикаго.

Город в США в штате Иллинойс, округ Кук.

Длинная часть гитары, вдоль которой натянуты струны.

Компактный автомобиль корпорации General Motors.

Это стилевое направление в одежде, близкое к категории унисекс, характеризующееся использованием элементов военного снаряжения.

Частный иезуитский исследовательский университет в Чикаго, штат Иллинойс.

Чирлидинг — вид спорта, сочетающий элементы зрелищных видов спорта (танцы, гимнастика, акробатика).

Поп- тартс — американское печенье. Представляет собой два слоя запеченного теста, между которыми находится сладкая начинка.

Маршмеллоу (от англ. marshmallow) — кондитерское изделие, напоминающее пастилу. Состоит из сахара или кукурузного сиропа, желатина, размягченного в горячей воде, глюкозы, взбитых до состояния губки, к которым может добавляться немного красителей и ароматизаторов.

Шапка бини — это вязаное изделие, плотно облегающее голову. Название «beanie» можно перевести с английского языка как «боб», «фасолинка».

Колесо Сансары (Самсары) представляет собой круговорот рождения, смерти и вновь рождения. Испытывая страдания, человек не может выйти из колеса Сансары.

Фрэнк Синатра (при рождении Фрэнсис Альберт Синатра) — американский певец (крунер), киноактер, кинорежиссер, продюсер, шоумен, дирижер, политический активист.

Джон Китс (31 октября 1795 — 23 февраля 1821) — поэт младшего поколения английских романтиков.

еBay Inc. — американская компания, предоставляющая услуги в областях интернет- аукционов и интернет- магазинов.

IP- адрес (сокращение от англ. Internet Protocol Address) — уникальный идентификатор (адрес) устройства (обычно компьютера), подключенного к локальной сети или интернету.

Джимми Фэллон (Джеймс Томас Фэллон) — американский актер, комик, певец, музыкант и телеведущий.

Гранта- парк — большой городской парк площадью 1,29 км² в районе Чикаго- Луп, Чикаго, штат Иллинойс. Расположен в центральном деловом районе города. К его наиболее известным достопримечательностям относятся Миллениум- парк, Букингемский фонтан, Чикагский институт искусств и Музейный кампус Чикаго.

Мedium well — эта степень прожарки характеризуется температурой в 60–65 градусов. Внешне стейк выглядит поджаристым, с серо- коричневым оттенком внутренней части и небольшой розовой сердцевиной.

Синдром Адели — психическое расстройство, характеризующееся любовной зависимостью и болезненной страстью к объекту привязанности.

Флок — мягкая и практичная ткань, в основном используемая для обивки предметов мебели и обшивки автомобильных салонов.

Драгдилер — организатор сбыта, оптовый распространитель наркотиков по определенным каналам.

Uber Technologies Inc. — американская международная публичная компания из Сан- Франциско, создавшая одноименное мобильное приложение для поиска, вызова и оплаты такси или частных водителей и доставки еды.

Исследование отпечатков пальцев.

Механический анализ почвы, исследование фракционного состава почв.

Хостес — лицо компании, задачей которого является встреча гостей в ресторанах, отелях, на больших выставках и конференциях.

Диаспора — часть народа (этноса), проживающая вне страны своего происхождения, образующая сплоченные и устойчивые этнические группы в стране проживания.

Крипота — нечто страшное, пугающее, ужасное.

Юный падаван — устойчивое выражение, которое происходит от популярной фантастической вселенной «Звездные войны». Оно используется для обозначения молодых и незрелых джедаев, которые только начинают свой путь обучения.

Презумпция невиновности (лат. praesumptio innocentiae) — один из основополагающих принципов судопроизводства, заключающийся в том, что лицо считается невиновным, пока его вина в совершенном преступлении не будет доказана в порядке, предусмотренном законом, и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Каршеринг — краткосрочная аренда машины.

Пубертатный период — период полового созревания.

Лакросс — контактная спортивная игра между двумя командами с использованием небольшого резинового мяча и клюшки с длинной рукояткой, называющейся стик.

Chevrolet (в США также неофициально Chevy), — американская марка автомобилей.

Киднеппинг (англ. Kidnapping) — похищение ребенка.

Подлог — подделка, подделывание чего- либо с целью обмана.