Я никогда не думала, что это произойдет со мной. Я слышала эти истории и даже видела шрамы. Это было свидетельством чужой судьбы. Не моей. Никогда не моей. Наша семья была другой. Я собиралась стать другой. Это была моя мечта, пока она не закончилась и реальность не взяла верх.

Мы с папой стояли в дверях. Солнце безжалостно палило на сады Лучиано, оставляя гостей ливнем солнечного света. Корсет моего свадебного платья удерживал меня от падения вперед, когда желчь поднималась из моего пустого желудка, дразня горло. Медленно и размеренно я вдыхала и выдыхала, проглатывая свою физическую реакцию. Я не могла показать своего беспокойства, особенно по поводу нашего специального гостя. Это было бы неприемлемым признаком слабости, которого не потерпят ни мой отец, ни наша семья, ни семья Дарио.

Подняв подбородок, расправив плечи и положив руку на рукав папиного костюма, я сохраняла непроницаемое выражение лица и смотрела на алтарь. Когда мы с отцом вышли на тропинку, музыка наполнила воздух. Немедленно собравшиеся встали.

Длинная дорожка, разделявшая наши две семьи, была устлана мягкой дорожкой и усеяна лепестками красных роз. Я представляла каждый лепесток каплей крови, обозначающей кровавую бойню, которая произойдет, если я убегу, обернусь или правдиво отвечу священнику, когда он задаст вопрос о моей добровольной жертве.

Спасения не было.

Даже если бы я побежала, ущерб был бы нанесен. Была заключена сделка по объединению картеля Роригеса и семьи Канзас-Сити. Как и для мужчин, давших клятву различным преступным организациям, этот брак был моей клятвой, моим обещанием быть послушной дочерью и женой, обещанием, избежать которого можно было только через смерть.

Несмотря на фанфары, эта свадьба была не более чем сделкой, обменом товарами и услугами, который происходил почти каждую минуту каждого дня. Вскоре я, дочь одного из главных помощников хозяина Роригеса, стану собственностью семьи Канзас-Сити, а точнее, Дарио Лучано.

На протяжении своих двадцати четырех лет я читала рассказы и смотрела фильмы о женщинах в истории, спокойно идущих навстречу своей смерти. С каждым шагом ближе к моему будущему мужу я представляла некоторых из этих женщин: на ум пришли Анна Болейн и Мария, королева Шотландии.

Пока сотни пар глаз следили за моим продвижением, мой разум сосредоточился на двух королевах: одну убил ее муж, а другую – ее двоюродный брат. Эти истории были из прошлого, но ирония не ускользнула от меня. Члены семьи, сидящие по обе стороны, сочли бы мою неспособность выйти замуж предательством, наказуемым той же судьбой, что и королев.

Последние несколько ярдов до беседки с алтарем мой разум больше не думал о древней истории. Эти мысли были потеряны, затянуты черной бездной темного взгляда Дарио. Будущий капо преступного клана Канзас-Сити сосредоточил на мне свое внимание. Даже сквозь кружево вуали я физически чувствовала, как жгучий взгляд его согревает мою кожу, опаляет мою плоть и оставляет после себя мурашки по коже.

Одетый в свой индивидуальный костюм, Дарио был настолько же красив, насколько и устрашающим. Будучи выше меня как минимум на восемь дюймов, он статно стоял рядом со своим братом Данте — младшей версией Дарио. Широкие плечи Дарио образовывали букву V на его стройном торсе. Когда его темные волосы были зачесаны назад со лба, я осмелилась взглянуть на его выдающиеся скулы и острый край чисто выбритого подбородка.

Он еще не был капо, но его аура олицетворяла этот титул.

Когда мы с папой остановились, священник начал свою проповедь. Хотя все вокруг меня говорили на знакомом языке, то, что я слышала, было иностранным, неузнаваемым соглашением, как у учителя из старого мультфильма Арахис , где слова были искажены. Я в замедленной съемке наблюдала, как папа вынул мою руку из рукава и вложил ее в большую руку Дарио.

Отдача невесты.

Объект, товар для услуги, сделка.

Пальцы Дарио обхватили мои, и я заставила себя сохранять спокойствие. Многолетний опыт работы в картеле обеспечил мне безопасность. Я могла бы показаться идеальной невестой, смотрящей только на своего будущего мужа. Хотя гостей можно было обмануть, я сомневалась, что Дарио удастся. Ведь он, несомненно, чувствовал, как дрожала моя рука в его.

— Сегодня, — сказал священник. — Мы собирались вместе, чтобы засвидетельствовать священный союз Каталины Руис и Дарио Лучано.

Знакомый шум Тихого океана наполнил мои уши, когда я вышла на террасу у бассейна и подняла лицо к кобальтово-голубому небу. Ранний зимний ветерок шевелил мои волосы. На западе, внизу по крутому утесу, до самого горизонта блестело море, словно поверхность была усыпана миллионами сверкающих бриллиантов.

— Надеюсь, ты знаешь, что я горжусь тобой.

Я обернулась и увидела, что моя мать приближается. На ней все еще было платье, в котором она была сегодня на моем выпускном. Несмотря на ее поздравительные слова, морщинки беспокойства проросли из уголков ее глаз, отразившись в напряженной челюсти и поджатых губах.

Гордится мной. Я тоже горжусь. Я сделала то, что намеревалась сделать, и получила степень бакалавра всего за три с половиной года. Это было достижение, которого некоторым женщинам в моем мире так и не удалось достичь.

Губы мамы потянулись вверх. — Я всегда надеялась, что у тебя будет шанс осуществить свою мечту, — ее лоб нахмурился между бровями. — Я хотела того же и для Камилы.

Следующей весной моя младшая сестра окончит среднюю школу. Она уже получила разрешение на поступление в школу штата Сан-Диего, которую я окончила. — У нее будет такой же шанс, — пренебрежительно сказала я. Размышляя о своей мечте, я добавила: — Моя степень — это только начало. Я получила множество предложений о стажировке в некоторых из самых престижных художественных галерей Южной Калифорнии. Я знаю, ты бы хотела, чтобы я продолжала жить дома, но я…

Как будто тень буквально упала на зеленые глаза мамы, выражение ее лица потускнело, заглушив мои слова. — Твой отец хочет поговорить с тобой.

— Сейчас? Мне нужно переодеться для вечеринки.

Мама кивнула. — Да, сейчас.

— Знаешь, о чем речь? Есть ли проблема? — раньше я заметила, что он казался озабоченным. В этом не было ничего необычного, учитывая его обязанности старшего торговца картеля Роригес. Всегда были пожары, которые требовали его внимания. Его озабоченность была тем, с чем мы с братьями и сестрами научились жить рано.

Мама потянулась ко мне за руку. — Жизнь меняется, — она вдохнула. — Эмилиано понимал свою ответственность, — она говорила о моем старшем брате. — Нет курсов в колледже, которые могли бы помочь ему в его будущем.

Нет, Эм был мужчиной. Его место было учиться у нашего отца. Для меня это было по-другому. Я была женщиной. Наклонив голову и улыбнувшись, я ответила: — Ты знаешь, дон никогда не допустил бы женщин в картель, если бы они не делали то, что делают папа и Эм.

Она вдохнула и сжала мою руку. — Выслушай своего отца. Здесь больше обязанностей, чем быть солдатом.

Настала моя очередь нахмурить бровь. — О чем ты говоришь?

— Иди. Твой отец ждет.

Мое сердцебиение ускорилось, когда я отодвинула стеклянную дверь и вошла в дом. Уровень шума возрастал из-за большого количества людей, снующих туда сюда. Лола, наша домработница, руководила рабочими и поставщиками общественного питания, пока они готовились к моему выпускному вечеру. Когда наша мебель была убрана, столы, казалось, выросли среди праздничного декора, как грибы. Некоторые события требовали празднования. Будучи одним из первых выпускников колледжа моего поколения в нашей семье, сегодня произошло одно из таких событий.

Глядя на людей в черных брюках и белых топах, спешащих с места на место, я снова задалась вопросом, почему разговор с отцом не может подождать.

— Здравствуйте, — приветствия сопровождались улыбками и кивками занятых рабочих, готовившихся к наплыву гостей.

Я вспомнила шум вокруг моей кинсеаньеры, вечеринки, которая означала, что я стала женщиной. Трудно было поверить, что моя вечеринка была восемь лет назад — мой пятнадцатый день рождения. У Камилы это было три года назад, но я все еще думала о ней как о ребенке.

Поднимаясь по парадной лестнице, мои каблуки застучали по мраморным ступеням. Все еще в белом платье, которое я выбрала для выпускного, я направилась на второй этаж. Кабинет папы находился наверху лестницы, ведущей к обширной площадке. Две устрашающие огромные двери служили барьером между его бизнесом и домом нашей семьи.

Его и мамина апартаменты находились слева, а детское крыло — справа. Даже когда нам было по двадцать, мы с Эмом все еще оставались их детьми. Однако я была готова обсудить вопрос о переезде самостоятельно.

Я постучала в дверь.

— Заходи, — сказал отец.

Толкнув дверь внутрь, я увидела отца, сидящего за столом, в том месте, где его чаще всего можно было найти. Пальто, которое он носил на моем выпускном, висело на спинке его высокого кожаного кресла. Галстук на нем был ослаблен, а рукава закатаны до локтей. Как только я вошла, он поднял на меня взгляд, и улыбка сменила его обеспокоенный вид. — Кат.

— Мама сказала, что ты хочешь поговорить со мной перед вечеринкой.

Папа кивнул и встал. Обойдя вокруг стола, он сел на один из двух стульев, стоящих лицом к большому деревянному чудовищу. Он указал на другой стул. — Присаживайся. Нам нужно поговорить.

Несмотря на скручивание в животе, я сделала, как он просил: разгладила юбку платья на коленях, подоткнула ткань вокруг ног и скрестила лодыжки под стулом. Правильная леди.

Папа сел и выдохнул. — Твоя мама и я гордимся тобой, Каталина. Она хотела, чтобы ты осуществила свою мечту об образовании.

Сжав губы, я кивнула. Я знала, что они гордятся этим. Я также знала, что что-то происходит с этим разговором. Я боролась с желанием побудить его продолжить дело.

Он продолжил: — Я не хотел беспокоить тебя до окончания учебы. Времена меняются. Я никогда не лгал тебе о том, чем мы занимаемся, чем занимается наша семья. У нас есть рестораны и клубы, и ты знаешь, что как моя дочь ты предана Роригесу.

Верность — это то, о чем мы слышали всю свою жизнь. Согласиться было не сложно. — Да.

— Эмилиано поклялся своей жизнью картелю — клятва, которую невозможно нарушить. Как женщину, тебя не просят приносить клятву. Тем не менее, лояльность ожидается.

— Ты хочешь, чтобы я работала в одном из клубов или ресторанов? У меня есть предложения…

Папа поднял руку. — Хозяин будет здесь сегодня вечером.

Маленькие волоски на моей шее стояли по стойке смирно, как всегда, когда присутствовал Хорхе Роригес, точно так же, как громоотводы предупреждали нас о грозе. — Ты мне не сказал, — я изобразила улыбку. — Как мило, что он приедет на мой выпускной из Мексики, — в последний раз я видела его на кинсеаньере Камилы.

— У него была работа в Штатах, — он вздохнул. — Были трудности с внутренней безопасностью и пересечением границы, но с ними легче справиться. Продолжающиеся проблемы с русскими и тайваньцами становятся все хуже. В последнее время они даже пытались завербовать наших солдат. Хорхе считает, что пришло время заключать новые союзы.

Мой разум путался. — У нас есть союзы с дядей Николасом и другими высшими помощниками.

— Да, — ответил папа. — У нас есть наши люди, но Хорхе решил, что пришло время искать поддержки за пределами картеля, в других организациях.

— За пределами картеля?

— Есть организации, которым нужен наш продукт, и взамен они помогут защитить то, что принадлежит нам.

Я подвинулась к краю стула. — О каких еще организациях ты говоришь?

— Итальянская мафия.

Мои глаза расширились от удивления. — Картель и мафия никогда не объединяли свои силы.

— Это новая эра.

Я никогда не представляла себе день, когда члены картеля будут доверять мафии.

Папа продолжил: — Хорхе не торопился, чтобы определить лучший путь. Он общался с капо со всей страны. У итальянцев есть свои разногласия, но в целом они сильны. Не так сильны, как мы, но работая вместе, мы станем сильнее.

— Какое это имеет отношение ко мне?

Папа встал и схватился за спинку стула. — В картеле и на протяжении веков в семье уже давно сложилась практика, согласно которой самым искренним проявлением единства является семья. Я сам разговаривал с Винсентом Лучано — капо «Семьи Канзас-Сити», — Папа расправил плечи. — Сделка, о которой мы договорились, объединит картель Роригеса и семью Канзас-Сити. Винсент Лучано сам по себе легенда. Он правил KC в течение многих лет железной рукой. Он стареет, и ходят слухи о его здоровье. Слухи — слабое звено в цепи власти. Пришло время Винсенту уйти в отставку, а его сыну Дарио занять пост капо, —папа сузил темный взгляд, словно оценивая мое понимание. Наконец, он добавил: — Одинокий мужчина не пользуется таким уважением, как мужчина, имеющий жену.

Во рту внезапно пересохло. — Жена?

— Одинокий человек выходит на позицию, уже проявляя слабость. Брак демонстрирует стабильность.

— Папа, что значит…?

— Итальянцы женятся молодыми. Восемнадцать предпочтительнее.

— Камила, — почти закричала я, представив себе свою младшую сестру. — Нет, папа. Ее приняли в СДГУ. Она слишком молода, чтобы выходить замуж. Сколько лет Дарио?

— Ему тридцать пять.

— Тридцать пять, — повторила я. Для восемнадцатилетней девушки тридцать пять лет — это старость. — Нет, не делай с ней этого.

Папа покачал головой. — Дарио не хочет жениться на ребенке. Хорхе предложил более зрелую женщину. Он предложил тебя.

— Он предложил меня ? — как это вообще возможно?

Прежде чем я успела сказать больше, папа поднял подбородок. — Решено. Я одобрил.

Пока я стояла, в моей голове гудел миллион пчел. — Я тоже не хочу выходить за него замуж. А что насчет Мирейи? — она была моей двоюродной сестрой — дочерью дяди Николаса, еще одного из главных помощников Хорхе. Мирея была на год старше меня, и мне, честно говоря, не хотелось, чтобы такая судьба постигла и ее, но я хваталась за соломинку.

— Мирейя не такая красивая, как ты, Кат.

— Она красивая, — мы выглядели одинаково с нашими темными волосами. У Миреи были большие карие глаза, а у меня — зеленые, как у моей матери.

— Ты знаешь историю Миреи.

Я знала. Дядя Николас не знал о рождении Мирей, пока ей не исполнилось девять лет. Как только он узнал о ней, он спас ее от ужасающих оправданий матери. Конкретные подробности мне никогда не сообщались, но дядя Николас хотел бы знать об этом раньше. С тех пор, как он нашел ее, дядя Николас и тетя Мария полюбили ее как свою собственную. Она выросла в жизни, похожей на мою, в жизни привилегий, богатства и защиты картеля.

— Твой дядя не узнал, что Хорхе меньше думает о Мирейе из-за ее биологической матери. Покровитель сказал мне, что Мирейя не будет таким значительным предложением, как ты. Если бы у Хорхе были дочери, было бы правильно, если бы его дочь вышла замуж за Дарио, но у него только сыновья.

Брак должен был заключаться по любви. — Я не хочу этого делать. Это не старая страна, — чем больше я умоляла, тем больше мои мольбы оставались без внимания. — Пожалуйста, папа, скажи «нет».

— Никто не говорит «нет» Хорхе.

Я знала, что он говорит правду. Никто не сказал покровителю «нет» и остался на хорошей репутации.

Тридцатипятилетний будущий капо семьи.

Я сделала шаг к большому столу и заставила себя остаться в вертикальном положении. — Это решено? — я бы не позволила слезам течь. Возможно, у меня было время изменить соглашение. — Когда мы поженимся?

— Скоро. Дата не установлена. Хорхе хочет поговорить с тобой сегодня вечером во время вечеринки, наедине. Он ожидает услышать, как ты озвучишь свое согласие и признательность за его предложение.

Предложение.

Это было не предложение. На предложение последовал честный ответ. Покровитель не хотел моего честного ответа.

Когда мой рот наполнился кислым привкусом, Папа продолжил: — Мы с твоей матерью хотели, чтобы ты была готова к визиту Хорхе, — он стал выше, расправил плечи и изменил тон на тот, который, как я слышала, он говорил со своими солдатами. — Каталина, это твоя возможность заставить нас гордиться. Ты примешь себя как вежливую и респектабельную женщину.

Гордость. Я думала, они гордятся моим упорным трудом, полученным при получении степени.

Художественные галереи.

Мои колени подкосились, когда я почувствовала, что цели, ради достижения которых я работала, ускользают.

— Каталина?

— Что еще ты знаешь о Дарио? — я спросила.

Дарио Лучано.

— Он из крепкой и богатой семьи. Он первый в очереди на пост капо Канзас-Сити.

— Он добрый? — я не знала, правдивы ли истории, которые я слышала о мужчинах мафии, ставших мужчинами. По опыту я знала, что мои отец и дядя были известны своей жестокостью, но они были добры и справедливы ко мне, моим братьям, сестрам и моим двоюродным братьям. Под их внешностью были сердца. А еще были такие люди, как покровитель. Если бы у него было сердце, оно было бы черным, как уголь.

Папа вздохнул. — Я не буду лгать тебе, Кат. По словам Хорхе, Дарио стал состоявшимся мужчиной в тринадцать лет.

Мой нос сморщился. — Что ему нужно было сделать, чтобы стать состоявшимся человеком?

— Убийство. Это то, что делается, чтобы показать силу.

— Дарио убил кого-то, когда ему было тринадцать?

— Перерезал ему горло. Этот человек был крысой, предателем. Винсент потребовал, чтобы Дарио совершил поступок на глазах у других достойных людей, чтобы показать силу своего сына. Дарио с подросткового возраста носил прозвище Клинок .

Клинок.

— Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за убийцу, которого я никогда не встречала?

Папа покачал головой. — Это не подлежит обсуждению. Хорхе заключил сделку. Я поговорил с Винсентом и принял предложение. Я ожидаю, что у тебя будет лучшее отношение, когда ты поговоришь с покровителем.

— Есть ли из этого какой-нибудь выход?

— Не говори о выходе. Сегодня вечером мы узнаем больше от Хорхе. Его жена Жозефина и их сыновья Алехандро и Рейнальдо также будут здесь сегодня вечером.

Мои зубы стиснулись. Я знала Алехандро и Рейнальдо большую часть своей жизни. От самого старшего, на пять лет старше меня, у меня мурашки по коже. Эмилиано пришлось ладить с Алехандро, а мне — нет. По моему мнению, этот человек был высокомерным придурком, который использовал имя своего отца, чтобы доказать свою власть. О да, он, вероятно, тоже убил кого-то.

Мне не нужно было слишком далеко заглядывать в эту организацию, чтобы найти кровь. Это было на руку каждому. Я просто никогда не думала, что это будет от моего мужа.

Папа осмотрел меня с ног до головы. — Ты прекрасна, Кат. Иди и переоденься для вечеринки. Дарио хочет женщину, а не ребенка. У твоей матери есть для тебя новое платье, такое, которое могла бы носить женщина.

— Дарио будет здесь?

— Нет, но ты покажешь Хорхе, что стала женщиной.

От этой мысли у меня перевернулось в желудке. — Ты наряжаешь меня как шлюху из одного из своих клубов, чтобы произвести впечатление на покровителя?

Челюсть папы сжалась, и его ладонь коснулась моей щеки. — Этого достаточно.

Я поднесла кончики пальцев к щеке, скорее потрясенная, чем физически раненная.

Голос папы стал жестче. — Наглость недопустима. Запомни, с кем говоришь, — его ноздри раздулись. — Ты, Каталина Руис, не шлюха. Ты настоящая женщина, которая понимает, когда пришло время сделать то, что от нее ожидают. Мы поощряем твою жизненную силу; не заставляй меня сожалеть о свободе, которую мы тебе предоставили, — и как будто ему нужно было дать мне больше стимула подчиняться, он добавил: — Если эти свободы будут помехой, я немедленно положу конец будущему обучению Камилы.

Сделав вдох, я сжала губы. — Я поговорю с Покровителем.

— Ты примешь его предложение с той любезностью, которую оно заслуживает. Дарио Лучано будет влиятельным человеком. Ты могла бы сделать и хуже, — его губы дернулись. — Прежде чем ты поступила в университет, Хорхе предложил тебе выйти замуж за его сына.

— Алехандро? - сказала я с отвращением. Это было бы хуже. — Он высокомерный осел.

— Каталина, — его упрек был резким, но я увидела, как в его карие глаза снова загорелся огонек.

— Прости, папа.

— Он не твоя забота. Дарио твоя забота. Теперь иди. Я хочу, чтобы ты выглядела как можно лучше, когда прибудет покровитель.

В моем отражении в длинном зеркале была женщина. Темно-синее коктейльное платье, которое принесла мне мама, шло мне больше, чем то, которое я планировала надеть. Подол доходил чуть выше колен, лиф удерживал на месте вырез, обнажающий плечи, а посадка подчеркивала те несколько изгибов, которые у меня были. Поворачиваясь из стороны в сторону, я оценивала форму своих ног в туфлях на высоком каблуке.

Мне было трудно осознать, что этим утром я была женщиной, заканчивающей колледж, перед которой открывались безграничные возможности. Теперь, менее чем через десять часов, бесконечный выбор моего будущего сократился до одного.

Принять предложение Хорхе Роригеса или…

Другого выхода не было, если я хотела, чтобы мой отец сохранил свое звание и власть. Как объяснила мама после моего разговора с папой, если заместитель не может контролировать свою дочь, как он заслужит уважение своих солдат?

Хорхе и папа уже поговорили с Винсентом Лучано.

Добавляя к ушам бриллиантовые серьги, подаренные мне родителями сегодня утром, я задавалась вопросом, имел ли Дарио право голоса в этом решении, или его отец просто издал указ о союзе? Это был мужчина тридцати пяти лет. Конечно, у него был выбор.

Как он выбрал меня?

Представил ли Хорхе список возможных жен?

Услышав скрип открывающейся двери, я повернулась к входу в спальню, ожидая маму. Вместо этого меня встретили большие карие глаза моей кузины Миреи. Когда она вошла, ее улыбка сияла, одетая в светло-зеленое платье, подчеркивающее ее тонкую талию и грудь, большую, чем у меня. Моей первой мыслью было, что она красивее. Я не ревновала. Просто у нее было больше изгибов.

— Ух ты, — воскликнула она. — Посмотри на себя. Раньше мне нравилось твое платье, но ты выглядишь… — её улыбка потускнела. — Ты в порядке?

— Ты тоже чудесно выглядишь, — сказала я, прежде чем спросить: — Знаешь?

Она обвила руками мою шею и сжала. — Я узнала об этом только сегодня днем. Я слышала разговор мамы и папы. Я спросила, и мама сказала мне, что Хорхе хочет продать тебя итальянцам для союза.

Продать?

Я могла бы поспорить с терминологией, но Мирея была близка.

— Может быть, торговля? — я рухнула на край кровати. — Все это безумие. У меня такое чувство, будто меня отбросили на сто лет в прошлое.

Моя двоюродная сестра села рядом со мной и накрыла мою руку своей. — Помнишь, как мы полночи говорили о нашем Прекрасном Принце?

— В этих сценариях мы выбирали своего собственного принца.

— Мы были слишком молоды, чтобы знать, как все устроено, — она посмотрела на меня и опустила взгляд. — Мама сказала, что это была почти я.

— Ты можешь забрать его, — сказала я без колебаний.

— Нет, он хочет тебя. Я поврежденный товар. Я знаю это. Честно говоря, мне жаль, что это касается любого из нас.

— Ты не повреждена.

— Я не мамина дочь. Папа ведет себя так, будто это не имеет значения, но я знаю, что покровитель видит меня иначе, чем ты, Камила или София.

Я повернула руку и сжала ее. — Ты — Руис. Это все, что имеет значение.

Мирейя кивнула.

— Кроме того, никто из нас никогда не представлял Прекрасного Принца будущим капо итальянской мафии.

Она заставила себя усмехнуться. — Да, Дисней проделал дерьмовую работу, точно изобразив наше будущее, — она наклонила ко мне голову. — Я не знаю, что сказать. Мама сказала мне ничего не говорить, пока об этом не объявят, но с тех пор, как она рассказала мне, мне очень хотелось узнать, как у тебя дела.

— Ты бы это сделала? — я спросила. — Если бы покровитель выбрал тебя для брака с незнакомцем?

Мирейя посмотрела на свои колени. — Я не знаю. Я думала об этом, — она посмотрела вверх. — Думаю, я бы с этим поборолась. Помнишь Анну?

Я кивнула. Анна была моего возраста и училась в моем классе в нашей средней школе. Ее отец работал у дяди Николаса. Я вспомнила, как она появилась в школе после перемены с огромным кольцом с бриллиантом. Ей было всего шестнадцать. После окончания учебы и своего восемнадцатилетия она вышла замуж за человека в Мексике, высокопоставленного босса картеля. — Я тоже думала о ней.

— У нее двое детей. Папа сказал, что их дом почти такой же большой, как у Хорхе. Он назвал это крепостью.

— Я не знаю, смогу ли я с этим бороться. Я не выхожу замуж за кого-то из картеля, — я встала и подошла к окну с видом на океан и любовалась красотой. — Канзас-Сити, — я повернулась и посмотрела на свою кузену. — Я никогда не жила нигде, кроме как здесь. В Мексике, по крайней мере, будет тепло. Разве в Канзас-Сити не идет снег?

— Нам понравился снег, когда мы пошли на Медвежью гору.

— Это была неделя катания на лыжах, а не вся жизнь.

— В Канзасе у них тоже лето, — заверила меня Мирейя. Она глубоко вздохнула. — Я хочу думать, что буду драться, но не знаю, буду ли я драться. Это кажется несправедливым.

— Это так, — признала я.

— Честно говоря, я думала, что мы в безопасности. Ты знаешь? Как будто мы были слишком стары для этого. Я имею в виду, разве этим мужчинам не нужны молодые девственницы?

— Папа сказал, что Дарио отказался жениться на ребенке. Моя девственность никогда не подвергалась сомнению, — я боролась с накатывающими на глаза слезами. Мирейя знала обо мне все, как и я ее. — Мне бы хотелось перестать быть девственницей. Мне бы хотелось отдать его тому, с кем я хотела бы ею поделиться.

— Может быть, мы и не дети, — сказала Мирейя. — Но нам точно не дали свободы действий, чтобы подцепить парня в баре или на пляже.

Нет. Мы оба были под защитой: мы посещали католическую школу для девочек и имели с собой телохранителей, когда наши отцы или братья не присутствовали.

— И мы оба слышали, как важно спасти себя, — мой желудок скрутило. — Что, если Дарио не хочет меня? Что, если ему сказали жениться на мне, как мне сказали выйти за него замуж?

— Кому ты не нужна, Кат? — она указала на меня. — Посмотри на себя.

— Мама и папа одели меня для этого. Я чувствую себя дешевой шлюхой из одного из клубов.

— Ты не выглядишь дешево. Дарио будет здесь?

— Папа сказал, что это для покровителя. Он не видел меня со времен кинсеаньеры Камилы. Папа хочет, чтобы он знал, что я выросла.

— Он получит сообщение.

Вскоре Лола подошла ко мне и объявила, что гости начинают прибывать. Когда мы с Мирей проходили мимо кабинета Папы, парадные двери были закрыты. Мы посмотрели друг на друга. Она потянулась к моей руке, и мы оба молча задавались вопросом, внутри ли покровитель.

Внизу лестницы я получала поздравления от растущего числа гостей. Там были друзья из средней школы, колледжа, профессора, учителя, коллеги моего отца и их семьи. Считалось за честь быть приглашенным в дом старшего заместителя. Это заставило меня задуматься о моей свадьбе.

К счастью, несмотря на то, что Мирейя услышала о моей предстоящей свадьбе, больше никто об этом не упомянул, и я не собиралась поднимать этот вопрос.

Чувствуя клаустрофобию как от количества гостей, так и от множества мыслей, я выскользнула на террасу. По моим рукам и ногам побежали мурашки. Воздух остыл с заходом солнца. Я взяла высокий стакан с подноса проходящего мимо официанта, посмотрела на меняющиеся разноцветные огни в бассейне и отпила шампанского. Я была глубоко задумалась, когда рядом со мной появился Алехандро Роригес. Он был высоким и кого-то сочли бы красивым — нет, сделайте так, чтобы он считал красивым. Запах его одеколона был смыт океанским бризом.

Он наклонился ближе, его теплое дыхание коснулось моей открытой кожи. — Хорошее платье, Кат. Полагаю, поздравления уместны.

Я сделала шаг назад и подождала, пока его глаза найдут мое лицо. — Спасибо. Я счастлива получить свою степень.

Он ухмыльнулся. — Не то, о чем я говорил. Кроме того, вряд ли этот листок бумаги принесет тебе какую-то пользу.

Гнев кипел в моей груди, когда я заставила свою фальшивую улыбку стать шире. — По крайней мере, оно у меня есть, — Алехандро, как и мой брат Эм, начал непрерывное образование в молодом возрасте и никогда не ходил в школу после окончания средней школы.

Он понизил голос. — Я встречал Дарио несколько раз, — Алехандро поднял брови. — Твоя степень будет для него самым далеким от мысли.

Сжав губы, я заставила себя промолчать.

Он пожал плечами. — Я понимаю, что ты можешь нервничать. Буду рад опробовать товар для твоего будущего мужа. Он старше, и я мог бы научить тебя вещам, которые ему нравятся.

Вкус меди тек по моему языку, когда я прикусила губу. Прежде чем я успела ответить, на другой стороне от меня появился мой брат Эм.

— Алехандро, — сказал Эм, выпятив грудь и отведя плечи назад. — Добро пожаловать в наш дом.

— Эм, — сказал Алехандро, кивнув. — Я только что говорил с Кат о ее будущем муже.

Эм ответил: — Я не знал, что ты с Дарио Лучано настолько хорошо знакомы друг с другом.

Я подавилась глотком шампанского, который был у меня во рту.

— Я уверен, что мой отец оценит твое чувство юмора, — сказал Алехандро, наклоняясь к моему брату.

— Я не уверен. Как покровитель относится к тому, что его сын напугал женщину, которая собирается помочь картелю принести свою жертву? — Эм потянулась к моему локтю. — Они хотят, чтобы ты была наверху.

Я кивнула Алехандро на прощание. Когда мы с Эм вошли в гостиную, я прошептала. — Я знаю, что ненавижу его. Я думала, вы двое поладили.

— Мы ладим.

Я усмехнулась. — Этот разговор не был похож на это.

— Моя сестра важнее дружбы, — Эм провел меня в боковой коридор, ведущий обратно на кухню, подальше от гостей. — Как ты?

— Это определенно вопрос дня.

— Ты должна знать, твоя свадьба находилась на стадии планирования уже около шести месяцев.

Мой желудок упал. — И мне никто не сказал?

Брови моего брата сдвинулись вместе. — Мама хотела, чтобы ты наслаждалась университетом. Она настаивала на том, чтобы они подождали, пока ты закончишь, прежде чем тебе скажут. Покровитель и эта семейная мразь не сдвинулись бы с места. Дарио хочет тебя.

Выдохнув, я закрыла глаза и открыла их. — Почему ты не сказал мне раньше?

— Мама запретила.

Мы оба знали, что это никогда не останавливало Эма.

Он заставил себя улыбнуться. — Это не принесло бы никакой пользы. Решение было за папой. Мама сделала все, что могла, и, черт возьми, Кат, единственный человек, с которым я могу не согласиться, это папа, но только когда мы одни. Я хотел, чтобы ты знала — прежде чем ты поднимешься наверх, — что это не была какая-то прихоть. Это не остановить.

Я вдохнула. — Ты знаком с Дарио?

Эм покачал головой. — Нет, но это изменится через две недели. Я слышал, как покровитель сказал папе, что Лучано будут здесь через две субботы. Дарио хочет встретиться с тобой и подарить твое обручальное кольцо.

— Две недели, — недоверчиво повторила я, понимая, что это будет уже близко к Рождеству.

— Мне хотелось бы иметь больше власти. Я бы это прекратил.

Я потянулась к руке брата. — Не говори мне этого. Папа сказал бы, что ты слабый.

— Я не слабый, — его ноздри раздулись. — Я твой брат, и если бы я добился своего, ты была бы свободна от этого мира, а не была бы крещена в крови, пролитой этой гребаной семьей.

Между картелем и мафией никогда не было взаимной любви. — Почему мафия?

Выражение лица Эм исказилось. — Составь список. Им нужен наш продукт. У них больше денег, чем у Бога, и они дольше работают над набивкой карманов людей, которые отвернутся, если мы заключим эту сделку. Чертовы русские и тайваньцы работают над тем, чтобы вычеркнуть нас из нашего собственного двора. Пришло время расширить двор и привлечь новых преступников.

— Мафия KC — тот преступник, который вам нужен?

— Хочешь? Черт возьми, нет. Но это преступник, который поможет, — он ухмыльнулся своей знакомой братской улыбкой. — Ты готова встретиться с покровителем?

— Нет, — я потянулась к его руке. — Пойдем.

Эм не постучал , прежде чем открыть двери кабинета папы. Покровитель и Папа стояли, а я улыбалась собравшимся влиятельным мужчинам и их женам.

— Каталина, дорогая . Ты потрясающая женщина, — сказала Жосефина Роригес с улыбкой и сильным акцентом.

Трудно было поверить, что такая милая и приятная женщина могла вырастить такого осла, как Алехандро. Присяжные по-прежнему не вынесли решения по поводу Рейнальдо. Он был ровесником Камилы.

— Спасибо, мэм, — я обратилась к покровителю. — Здравствуйте, сэр.

После взгляда моего отца мама встала и вывела Жозефину из офиса, сказав, что она покажет ей дом и принесет ей вкусную еду. Эм закрыл дверь, выйдя из комнаты. Конечным результатом стало то, что я стояла перед покровителем и отцом и чувствовала себя уязвимой в темно-синем платье.

— Каталина, — сказал Покровитель с улыбкой, переводя взгляд с моих туфель на мои волосы. — Твой отец рассказал мне, какой опытной молодой женщиной ты стала. Я помню твою кинсеаньеру. Ты должна была стать женщиной, но я никогда не мог предсказать, насколько хорошей ты окажешься.

— Спасибо, сэр.

— Кат, — сказал папа, — садись.

Двое мужчин не сидели за столом Папы. Вместо этого они сидели со своими женами на стульях возле камина. Я заняла место, которое освободила моя мать.

Покровитель сел вперед. — Твой отец сказал мне, что ты согласилась сделать то, что необходимо.

Пытаясь сосредоточиться на покровителе, я украдкой взглянула на отца. — Да, сэр. Я предана Роригесу. Если вы хотите, чтобы я вышла замуж за Дарио Лучиано, я сделаю это.

Он сидел с растущей улыбкой, разговаривая с папой. — Если бы у меня были дочери, я бы хотел, чтобы они были такими же, как твоя, Андрес.

Я заставила себя сдержать улыбку, поскольку моего отца хвалили за то, что он продал свою дочь, как владелец ранчо продает призовую кобылку. Казалось, Мирейя была права; продано — более точное описание.

— Кат?

Мои глаза широко открылись. Должно быть, я блокировала их разговор. — Да.

— Хорхе подтверждал твою готовность встретиться с Дарио через две недели со вчерашнего дня.

Есть ли у меня выбор?

Проглотив любую реплику, я улыбнулась Папе. — Я уверена, что ты уладишь детали.

— Винсент, — сказал Покровитель.— Попросил, чтобы свадьба состоялась в его загородном доме.

Мой взгляд обратился к папе. Разве не было принято, чтобы семья невесты взяла на себя заботу о свадьбе? Разве он не хотел бы, чтобы моя свадьба состоялась здесь?

По реакции Папы я слишком рано поняла, что он согласится. Судя по всему, это тоже уже было запланировано.

— У него есть особняк в Озарксе, — сказал Покровитель. —Летом было бы лучше всего.

— Лето. Этим летом?

— Да, в июне.

Через шесть месяцев.

Вот оно. День моей свадьбы был назначен в месте, где я никогда не была, с мужчиной, которого я никогда не встречала.

— Спасибо, Кат, — сказал Папа, вставая. — Я уверен, что твои гости ждут тебя.

Он улыбнулся. — Давай сохраним объявление о помолвке в тайне, пока ты не встретишься.

Это не проблема.

— Я не скажу ни слова.

— Девушке из картеля рассказали о свадьбе, — сказал Винсент Лучано, мой отец, глядя на меня через стол. Это было показное старинное чудовище в его домашнем офисе в особняке в Озарксе. Томмазо Моретти, его консильери, стоял позади и сбоку от его стула, где он находился большую часть моей жизни — рука трона.

Этот дом был замком моего отца и был неоправданно огромным. Черт возьми, на его охрану с улицы ушло больше наших солдат, чем я считал необходимым. Требовалось множество людей, чтобы охранять сотни акров земли, огромный дом и капо, которого ненавидели и боялись люди, которыми он правил, и те, кем он не правил.

Это была не единственная резиденция моего отца. Еще у него была квартира в Канзас-Сити, недалеко от моей. Если я правильно помню, моя мать не входила в роскошную квартиру по крайней мере пятнадцать лет, с тех пор, как она встретила моего отца и другую хозяйку дома — его любовницу Алесию Моретти, сестру Томмазо.

Мой отец любил женщин, чьи имена начинались на букву «А». Мою мать звали Арианна. Я бы не стал делать непристойных замечаний о своей матери; однако, если Алесия была любовницей, он также любил большие сиськи, пластиковые черты лица и женщин, над которыми мог доминировать.

Поскольку Алесия была сестрой консильере отца, мы с братом думали, что она очень хотела бросить Моретти для Лучано. Казалось, обе женщины жаждали ада присутствия отца. Став свидетельницей его романа, вместо того, чтобы развестись с нашим отцом, наша мать удвоила свои усилия, настояв на ремонте особняка Озарка. Стоимость ее успокоения приблизилась к миллиону долларов. Она открыто заявила, что квартира может принадлежать шлюхе. Как жена, она будет королевой с дворцом. Эти несколько фактов о моем отце заставили меня посмеяться над тем, что он читает мне лекции о браке.

— Девушка, — повторил я. — Она женщина.

Двадцать три года. Не то чтобы пожилая, но и не ребенок.

Мой отец хмыкнул. — Ты уже защищаешь ее. Ты всегда любил бездомных.

— Она дочь старшего заместителя Роригеса. Едва ли она похожа на блоховую дворнягу, найденную на улице.

— Ты уже провел время с одной из них.

Мышцы моей челюсти напряглись, но я старался сохранять стоический вид. Это был бой, от которого я устал. Кроме того, оно больше не применялось.

Папа махнул рукой. — Чертов картель, — он покачал головой. — Возможно, тебе придется проверить ее на наличие блох. Ты мог бы выбрать себе хороших итальянских девственниц из любой компании в стране. — его темные глаза-бусинки смотрели на меня так, что половина его солдат обмочилась бы. — Ты облажался. Если ты думаешь, что я передам тебе семью… ты должен это заслужить. Довести этот брак до конца — это начало.

Его смертельный взгляд не произвел большого эффекта. Я видел это ежедневно на протяжении всех своих тридцати пяти лет. И когда дело дошло до того, чтобы стать капо, я это заслужил. Своего первого человека я убил в тринадцать лет — перерезал ему горло на глазах у солдат отца. Вы не получите прозвище Клинок только за одно убийство. Если бы от капо требовалось только пролитие крови, я бы пролил свою норму. Это не так. Было еще кое-что. Еще до того, как мне исполнилось восемнадцать, я выполнял приказы отца, имея как легальные, так и нелегальные связи. Черт, это я инициировал союз с Хорхе Роригесом.

Выражение моего лица оставалось нечитаемым, а голос ровным. — Каталина Руис прекрасна. Она прожила привилегированную жизнь и заканчивает учебу. Если ты хочешь намекнуть, что женитьба на ней — это наказание, я охотно приму его.

Отец сморщил нос, как будто почувствовал вкус чего-то кислого. — Очевидно, у тебя никогда не было высокой планки, когда дело касается женщин в твоей постели. По крайней мере, она католичка. Арианну это успокаивает, — он добавил: — И Хорхе обещает, что она чиста.

Настала моя очередь покачать головой. Последнее поколение было одержимо ненужными достоинствами. Я трахнул свою первую шлюху в четырнадцать. Дорогой старый папа был тем, кто организовал посвящение. Если бы я был одержим девственностью, я мог бы согласиться жениться на младшей сестре Каталины, Камиле. Я предпочитал женщин, которые были одновременно законными и желающими. Опыт не так уж и плох. Лично меня мысль о том, что главный босс картеля Роригес знал о сексуальной жизни Каталины, вызывала у меня больше отвращения, чем ее отсутствие девственности.

Отец выглядел раздраженным. — Капо заслужил уважение своих людей.

— И какое это имеет отношение к лишению моей жены девственности?

— Это демонстрирует твою способность брать то, что принадлежит тебе.

— Меня уважают.

— Лидер семьи также должен проявлять стабильность. Жена дает тебе это.

Встав, я отвернулся и посмотрел в окно. Ухоженные газоны покрывал легкий снег. — Я сказал, что женюсь на ней. — я повернулся к нему. — Альянс был моей идеей.

Женитьба на хорошей итальянке никогда не входила в мой список дел. Брак был юридическим узом, не более того. Этот пример мне давали всю мою жизнь. Отец был верен одежде, семье, а не жене или любовнице.

Хотя было время, когда я подумывал о том, чтобы уйти из семьи, стремясь к нормальному существованию, обстоятельства изменились. Будучи старшим сыном Винсента Лучано, я был воспитан для того, чтобы стать капо семьи Канзас-Сити. Я потратил свое время и был готов взять бразды правления в свои руки. У меня были и другие идеи на будущее, помимо партнерства с картелем Роригес.

За последние десять лет Винсент Лучано стал жестким в своих взглядах. Времена и ситуации изменились. Мы больше не были единственной организацией, участвовавшей в споре. Чтобы улучшить нашу игру и наше доминирование, нам нужен был альянс.

Мой отец продолжил: — Роригес предоставит нам новый и стабильный источник продукции. Проклятые федералы перекрыли маршрут через Флориду, — он покачал головой. — Я видел подробную информацию о количестве и качестве продукции, которую может поставить Роригес. Этот союз даст нам необходимое преимущество над чертовыми русскими, — он посмотрел на Томмазо. — Расскажи Дарио то, что ты сказал мне.

Моретти был невысоким человеком, жаждущим власти и склонным делать все необходимое, чтобы оказаться в ее царстве, поэтому в одну минуту он лизал ботинки моего отца, а в следующую бил свою жену. Он осознавал ценность благословения Винсента Лучано в нашем мире, демонстрируя при этом свою силу там, где мог.

— Роригес обещал пятьдесят тюков — одну тонну — после того, как будет сообщено, что помолвка назначена.

Я посчитал в уме. Одна тонна, разделенная на пятьдесят тюков, составляла тюки по сорок фунтов. Кокаин стоил примерно 39 000 долларов за фунт, то есть каждый тюк стоил 1,56 миллиона, а умноженное на пятьдесят равнялось 78 миллионам.

— Он сдает товаров на семьдесят восемь миллионов?

Томмазо ответил: — Ты говоришь об уличной цене. Он просит 20 г за фунт, скидку в двадцать пять процентов, потому что мы будем семьей, — он подчеркнул это слово, одновременно высмеивая его. — Хорхе сказал, что как только наши солдаты окажутся на улицах, клиенты захотят большего. Он говорит, что его продукция намного превосходит то, что продают русские, и лучше, чем у нашего старого поставщика.

Дверь кабинета открылась, и вошел Рокко Моретти, сын Томмазо и муж моей сестры. Хотя он был выше своего отца, он был не менее скользким. Его взгляд был на мне. — Ты не отступишь, да?

— С чего?

— Женитьба на пути.

Я встал, мой рост был на несколько дюймов выше его, и встретил Рокко грудь к груди. — Думаю, ты хотел спросить, собираюсь ли я жениться на Каталине Руис.

— То же самое, — сказал он с ухмылкой.

Одной рукой я вытащил нож из ножен, а другой потянулся к рубашке Рокко и повернул ее. Его лицо покраснело. Когда я прижал лезвие к его горлу, на лбу Рокко выступил пот. Ни мой отец, ни его отец не сказали ни слова, когда я потянул его вперед, приблизив его нос к своему. — Моя жена будет пользоваться уважением, и это начинается в этой семье.

— Отпусти его, — приказал отец.

Я потуже закрутил воротник его рубашки, прежде чем оттолкнуть его. Я бы скорее убил его, но было бы несправедливо по отношению к экономке отца стирать кровь.

Рокко упал назад, спотыкаясь, но оставаясь на ногах. — Черт, Дарио.

Почему моя сестра согласилась выйти замуж за этого жалкого человека, мне было непонятно. Она не выбирала. Точно так же, как Каталина не выбирала меня.

Голос отца оторвал меня от видений моего зятя, истекающего кровью на ковре. — Рокко сопровождает нас в Калифорнию на вашу помолвку.

Нахмурившись, я повернулся к Рокко. — Если ты скажешь или сделаешь что-нибудь, что унизит Каталину или ее семью, в следующий раз я перережу тебе горло.

Две недели пролетели быстрее, чем мне хотелось. Я старалась оставаться занятой, притворяясь, что моя жизнь не изменится, притворяясь, что я стабильна, а не воздушный змей, который вот-вот потеряется на ветру. Имея степень, я хотела проходить собеседования в художественных галереях, играя на сентиментальных мыслях мамы о том, что я преследую свою мечту.

Папа согласился на собеседование с оговоркой, что факт принятия на работу будет зависеть от Дарио. После первого собеседования я отменила остальные. Если бы мой муж позволил мне работать, это была бы не Южная Калифорния. Это будет в Канзас-Сити.

О своем будущем муже я знала не больше, чем в вечер вечеринки. Используя компьютер папы, я нашла несколько его фотографий. Если бы я прослушивала его на роль в Голливуде, я бы могла признать его красивую внешность. Дарио был совершенно красив в том смысле, что глаза сканировали его черты лица: от черных волнистых волос до темных глаз, выдающихся скул и точеной челюсти. Было что-то опасное в его присутствии, когда он красиво надел свои темные костюмы. Я задавалась вопросом, не знала ли я, что он был в мафии, если бы я догадалась.

Что касается информации о самом человеке, мне было трудно узнать о нем больше, чем только основные сведения. Семья Лучано была известной в Канзас-Сити и за его пределами. Дарио станет наследником состояния. Одна статья была об их особняке в Озарксе. По крайней мере, фотографии дали мне представление о месте проведения моей свадьбы.

В то время как папа имел дело с картельными ресторанами и клубами, у Лучано, похоже, были подобные заведения под эгидой бизнеса. Если это были те же места, где находился картель, то они были в основном легальными и служили средством для другой, менее законной деятельности: отмывания денег, проституции и продажи наркотиков.

Личную информацию о Дарио Лучано найти было практически невозможно.

Те немногие интригующие статьи, которые я нашла, были просто предположениями и наблюдениями — красивые, одинокие и богатые.

С каждым днем я задавалась вопросом, был ли он женат раньше или почему тридцатипятилетний холостяк не был женат раньше. Возможно, он не предпочитал женщин. Такое поведение было общепринятым за пределами преступных организаций. Внутри картеля это была неприемлемая слабость. Я не знала о мафии, но сомневалась, что там много мужчин-геев.

В день визита Лучиано моя младшая сестра Камила сидела на моей кровати, скрестив ноги, и смотрела, как я примеряю платье для важного вечера. Хотя я называла ее своей младшей сестрой, Камиле было восемнадцать, и если бы Дарио предпочел более молодую жену, я не сомневаюсь, что покровитель охотно предложил бы ее вместо меня.

— А что, если он тебе не понравится? — спросила она.

— Я не думаю, что это имеет значение, — я посмотрела на нее грустно. — Речь идет не о симпатиях или любви.

— Я ни за кого не выйду замуж, пока не полюблю.

Ее убежденность заставила меня усмехнуться. — Если у нас с Эмом есть что сказать по этому поводу, ты можешь это сделать.

— А если это папа…? — она посмотрела на меня круглыми изумрудными глазами моего цвета.

— Папа делает то, что должен. Я не уверена, что он рад моей помолвке, но у него не было выбора.

— Если бы я знала, я бы вошла в офис папы в вечер твоей вечеринки и сказала покровителю «нет».

Я покачала головой. — Ты не можешь этого сделать. Это плохо отражается на папе.

Камила встала с кровати и подошла к окну. — Покровителя сегодня здесь не будет, — она повернулась ко мне с надеждой на лице. — Может быть, ты сможешь поговорить с Дарио и сказать ему, что на самом деле не хочешь выходить за него замуж.

— Покровитель разозлился бы и выместил бы это на папе, — я повернулась к зеркалу в полный рост. Мы с мамой вместе покупали это платье. Хотя технически оно было длиннее, чем платье для моей вечеринки, последние пять дюймов представляли собой прозрачную юбку-трубу с такими же сетчатыми вставками на вырезе и на спине. Несмотря на то, что стрижка была немного скромнее, облегающая фигура показывала, что я женщина с соответствующей фигурой. При моем росте пять футов шесть дюймов платье также достаточно обнажало ноги.

— Ты выглядишь красиво, — сказала Камила, наклонив голову. — Подумать только, в следующем году в это время ты не сможешь надеть такое платье.

— Почему?

— Канзас-Сити в декабре. Ты будешь одета как эскимос.

Взяв подушку, я швырнула ее в ее сторону. — Прекрати. Мне просто нужно пальто, которое можно надеть поверх него.

— Я буду скучать по тебе.

Сглотнув комок в горле, я покачала головой. — Еще нет. Я не уйду отсюда, пока не наступит последняя минута. Может быть, я успею на самолет до Озаркса за несколько часов до свадьбы.

Камила засмеялась, когда дверь спальни открылась и вошла мама. Ее взгляд был полностью сосредоточен на мне. — О, Кат, ты потрясающая.

— Они здесь? — нервно спросила я.

— Луис получил известие от их службы безопасности, что они приземлились.

Луис был главой службы безопасности папы. Я глубоко вздохнула. — Как папа относится к итальянской мафии в нашем доме?

Мама повернулась к Камиле.

— Ей восемнадцать, — сказала я. — Она знает, что происходит.

— Он не сказал, — ответила мама, прежде чем понизить голос. — Твой брат, с другой стороны, недоволен. Он приказал Луису и Мигелю удвоить охрану снаружи. Эм беспокоится о том, сколько людей они приведут.

Почему каждая встреча должна быть игрой в шахматы?

— Конечно, капо и его старший сын не могли путешествовать без телохранителей, — Мигель был моим и Камилой телохранителем с тех пор, как мы были детьми. Первоначально он тоже смотрел Эма. Теперь он ответил ему.

Времена изменились.

— Твой отец хочет, чтобы ты познакомилась с Дарио, прежде чем познакомиться с остальной частью его семьи; однако покровитель сказал, что было неправильно исключать Винсента.

Даже находясь за тысячу миль отсюда, покровитель руководил нашим вечером.

— Означает ли это, что папа хочет, чтобы я была внизу, когда они придут?

— Нет, Лола придет за тобой, когда мужчины пойдут в офис.

Мои глаза расширились. — Тебя там не будет? — мне было двадцать три года, но я чувствовала себя в безопасности в присутствии матери.

— Андрес сказал нет.

Моя грудь прижалась к лифу платья. Менее чем через шесть месяцев я выйду замуж за Дарио и буду жить с ним вдали от моей семьи. Он сказал, что хочет жениться на женщине, а не на ребенке. Хотя мне не нравился ход моих мыслей, я знала, что папа прав. Мне нужно было встретиться с Дарио как со способной женщиной.

— Камила, — сказала мама. — Не могла бы ты пойти переодеться к ужину?

Моя сестра встретилась со мной взглядом. — С тобой скоро начнутся разговоры о сексе.

— Камила, — отругала мама.

После того, как моя сестра вышла из моей комнаты, закрыв за собой дверь, мама взяла мои руки в свои и встретилась со мной взглядом. — Кат, по словам твоего отца, никто не сомневался в твоей девственности.

— Мама.

Она стояла выше. — Это важно, особенно для такой семьи, как Лучано. Вот почему большинство мужчин выбирают для женитьбы более молодых женщин. Я не спрашиваю тебя, спаслась ли ты.

Мои губы были запечатаны, и я задавалась вопросом, куда она клонит.

— Я умоляю тебя сказать Дарио, что ты чиста. Если ты не выйдешь замуж в белом платье, это может плохо отразиться на Дарио, а ему как будущему капо это не нужно.

Я девственница. Эти слова были на кончике моего языка. Вместо этого я спросила: — Ты предлагаешь мне солгать мужу?

Мама поджала губы, в глазах ее светилось разочарование. — Я предлагаю тебе начать твои отношения заново. Помимо секса, существуют причины разрыва девственной плевы.

— Кто-нибудь задает Дарио те же вопросы?

Мама стояла выше. — У мужчин есть потребности.

— А женщины нет? — я спросила.

— Я не это имею в виду. Лучано — уважаемая семья.

— У меня никогда не было секса, — честно сказала я. — У меня никогда не было такой возможности, — ну, если не считать отвратительного предложения Алехандро. — И, наверное, мне хотелось, чтобы это было особенным.

Выражение лица моей матери излучало радость и облегчение. — Ты всегда была хорошей девочкой, Каталина. — она сжала мои руки. — Ты никогда не перестанешь меня гордить.

В мою дверь постучали. Оставив маму со слезами счастья, я подошла к двери и открыла ее, обнаружив на другой стороне Лолу. — Сеньора Руис, Сеньор Андрес хочет, чтобы вы присутствовали, когда прибудут гости.

Мама кивнула Лоле и улыбнулась мне. Когда они ушли, я услышала, как мама спрашивает о приготовлениях к вечеру. Она запланировала ужин из семи блюд для наших VIP-гостей.

Я ходила по комнате, ожидая вызова.

Наконец оно пришло.

Мигель постучал в мою дверь. Открыв её, я встретила его знакомый взгляд. — Ты встречался с ним?

— Да . Он и капо Лучано.

— Они привели много охранников, о чем беспокоился Эм?

Мигель пожал плечами. — Каждая сторона проявляет осторожность. Вот почему я здесь, чтобы сопровождать тебя.

— Ты останешься со мной в офисе?

— Только если человек Дарио останется.

Я заставила себя улыбнуться. — Шахматы, — это то, что всегда говорил Мигель. Можно было планировать на несколько ходов вперед, но важно было всегда быть готовым к контрходу противника.

— Да, — сказал он с улыбкой.

Коридоры были пусты, когда мы с Мигелем направились к кабинету папы. Двери были не полностью закрыты, и когда мы подошли, я услышала мужские голоса. Хотя разговор казался достаточно приятным, как только мы вошли в комнату, напряжение стало ощутимым. Я просмотрела лица — папа, Эм, Луис. На этом знакомство закончилось. У меня перехватило дыхание, когда я увидела трех других мужчин. Судя по возрасту, я решила, что пожилым мужчиной был отец Дарио, Винсент. Мужчина ростом ниже ростом был примерно того же возраста, что и Дарио, и я узнала своего будущего жениха по увиденным фотографиям. У него были те же красивые черты лица, которые я нашла на фотографиях, но вживую его присутствие казалось еще более устрашающим. Если он должен был быть доволен этим вечером, то на его лице это не отразилось.

— Каталина, — объявил папа, жестом приглашая меня подойти поближе. — Джентльмены, позвольте мне представить мою дочь, Каталину Руис.

Моя кожа потеплела, и я понадеялась, что не краснею.

Старший сделал шаг вперед. — Ты прекрасна, Каталина. Я Винсент Лучано, а это мой сын Дарио и мой зять Рокко.

Дарио был на голову выше Винсента и Рокко. То, как Рокко смотрел на меня, беззастенчиво осматривая меня с головы до пят, заставило мой желудок свернуть. Я кивнула каждому. — Здравствуйте.

Не знаю, заметил ли Дарио похотливый взгляд Рокко, но, нахмурившись, Рокко отвернулся.

— Оставим Дарио и Каталину в покое? — спросил Винсент.

Мой пульс участился, когда комната опустела, оставив меня наедине с Дарио.

Сцепив руки за спиной, я встретилась взглядом с Дарио. — Хотите сесть?

Он сделал два шага ко мне, достаточно близко, чтобы пряный аромат его одеколона щекотал мой нос. Я подняла подбородок, чтобы поддерживать зрительный контакт, гадая, протянет ли он руку, чтобы прикоснуться ко мне или взять меня за руку.

Кончики его губ слегка изогнулись вверх. — Мне говорили о твоей красоте, — баритоновый тембр его голоса эхом отдавался во мне. — Каталина. Я должен признать, что ты еще прекраснее, чем я мог себе представить.

Мои щеки пылали от жара, который, как я боялась, также покраснел и на шее. — Спасибо.

Он наклонил голову. — Скажи мне правду. Ты выходишь за меня замуж по своей воле?

Я вздохнула, желая задать ему тот же вопрос.

— Видишь ли, — сказал он. — В моем мире женщинам часто обещают без их согласия. Мне сказали, что ты только недавно была проинформированы о наших планах.

Я подняла подбородок. — Да, Дарио, я выхожу за тебя замуж по собственному желанию. Я понимаю мир, в котором родилась, и преданно принимаю свой долг.

Он кивнул. — Вот почему я не хотел жениться на ребенке. Твое понимание ценится. Как и я, ты всегда будешь в безопасности и защищена.

Дарио полез в куртку, и я быстро взглянула на кобуру. Прежде чем я успела об этом подумать, он вытащил небольшую бархатную коробочку и открыл ее. Внутри находился потрясающе большой пасьянс с круглыми бриллиантами на ремешке из белого золота. На нем не было той филиграни и мелких бриллиантов, которые я видела на других кольцах. Это было просто, потрясающе и огромно.

Дарио вытащил кольцо из атласной подкладки. — Каталина, это кольцо принадлежало моей семье на протяжении нескольких поколений. Для меня большая честь, что ты согласилась носить его отныне и навсегда.

Это предложение?

Я предположила, что это не так. Это было подтверждением того, что уже было решено.

Слова Дарио поразили меня, когда он надел кольцо мне на палец.

Сейчас и навсегда.

Глядя на свою левую руку, я увидела в кольце то, что оно должно было означать. Это был внешний знак того, что меня схватили. Как сказал Дарио, я была его.

Он потянулся к моим пальцам. Его теплое прикосновение вызвало дрожь по всему моему телу. Я посмотрела вверх.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он. — Что я не возражаю, если я не буду твоим первым, пока я буду твоим последним.

Секс.

Мы говорили о сексе как о нашей второй теме разговора.

— Дарио…

Он стиснул челюсти. — Для целей, которые важны только для семьи, ты будешь носить белое, и я клянусь своей жизнью, что это заслужено.

Проглотив все слова, которые собиралась сказать, я кивнула. — Я буду носить белое.

—Нам нет необходимости снова говорить об этом, и я надеюсь, что ты не поделишься ненужной информацией, которая заставит кого-либо из моей семьи усомниться в ней.

— Это только между нами, — сказала я, не зная, почему не сказала ему правду. Вместо того, чтобы успокоить жениха и заявить о своей чистоте, как предлагала моя мать, я солгала, умалчивая, и позволила ему поверить, что я не чиста.

Дарио предложил мне руку. — Думаю, внизу нас ждет еда.

Я послушно положила руку ему на плечо. Несмотря на улыбку, я не могла побороть грусть из-за того, что он не пытался сделать больше, чем ненадолго взять меня за руку. Никаких попыток поцелуя.

Проглотив эту неуверенность, я пошла вместе со своим женихом из офиса, вниз по лестнице и в столовую, где люди только начинали сидеть. Мама усадила меня на один конец большого стола рядом с Камилой. Мать Дарио, Арианна, и его сестра Миа также были в конце вместе с женщинами. Эм, папа, Дарио, Винсент и Рокко сидели на другом конце.

Лола и Исла обслуживали разные блюда.

Женщины поздравили меня и по очереди рассматривали мое кольцо, а мужчины пустились в разговор о своих различных организациях. Я узнала, что Рокко был мужем Мии. Был еще один брат, Данте, который был занят делами и не смог присутствовать на помолвке.

Во время еды Дарио ни разу не повернулся в мою сторону. Тем не менее, я не раз замечала не совсем дружелюбное выражение лица моего брата, когда он оценивал моего нового жениха.

За две недели до свадьбы многие женщины из семьи Дарио полетели в Южную Калифорнию на мой девичник. Казалось странным праздновать с женщинами, которых я не знала, готовясь к свадьбе с мужчиной, которого знала меньше. Я не видела Дарио и не разговаривала с ним последние почти шесть месяцев. Однако на Рождество и мой день рождения в марте он прислал мне дорогие украшения.

Мирейя и тетя Мария устроили мне девичник в высококлассном ресторане в Сан-Диего. Первоначально они хотели провести его у себя дома, но дядя Николас отказался пустить семью в свой дом. Если бы я могла верить Эму, многие из высших офицеров картеля были недовольны сделкой покровителя. Короче говоря, офицеры считали, что после свадьбы итальянцы не выполнят свою часть сделки.

— Что это значит для меня? — я спросила об этом у брата утром перед душем, когда мы были одни.

Его лоб наморщился от беспокойства. — Я думаю, это означает, что тебе следует передумать.

— Я не могу, — дело не в том, что я много раз не думала о том, чтобы передумать; дело в том, что это плохо отразится на покровителе и папе. Если я отступлю, это будет картель, нарушивший сделку. Если итальянцы не доведут дело до конца, это значит, что они разорвут сделку.

Эм потянулся к моему локтю. — У меня есть немного денег. Папа не знает, но я могу тебя отослать.

— Куда? — недоверчиво спросила я. — В Мексику, где меня найдет покровитель?

— Европа, — предложил он.

— Как будто у Лучано нет связей в Италии. Если я побегу, это плохо отразится не только на нас, но и на всей семье.

— Ты ничего не должна Дарио Лучано. Что он сделал, кроме как подарил тебе этот гигантский камень на руке и несколько дорогих украшений?

— Он занят, — это было то, что мне сказали. — Дарио должен занять место своего отца вскоре после свадьбы. От смены власти зависит многое.

Эм нахмурил бровь. — Что ты знаешь о том, что происходит в мафии?

— Я пыталась узнать, — когда Эм просто посмотрел на меня, я продолжила: — Я хочу, чтобы мой брак работал, — сейчас и навсегда. — Возможно, это не мое решение, но у меня есть выбор сделать все возможное, чтобы добиться успеха, — я передавала разговор с самой собой много раз. — Я могу быть больше, чем просто женой на бумаге, которая дает Дарио стабильность, — я слышала этот термин слишком много раз. — Я хочу быть той, кто ему нужна. Для этого мне нужно понять его жизнь.

— Ты будешь не чем иным, как его женой на бумаге, свидетельством союза. Такие мужчины, как Дарио, не тратят время на работу над своим браком. Могу поспорить, что у него есть любовница или постоянные шлюхи, которые его удовлетворяют. Не обманывай себя. Он не берет себе жену по любви.

Я знала, что мой брат говорит правду. Это не значит, что это не больно.

— Кат, мы не можем им доверять. Они собираются обмануть нас, а затем заполучить тебя.

— Покровитель доверял им достаточно, чтобы заключить эту сделку.

Эм стиснул зубы, его челюсти сжались. — Как только ты выйдешь замуж, ты будешь принадлежать им. Папа не сможет тебя спасти. Я не смогу тебя спасать.

— Я не планирую нуждаться в спасении.

Мой брат понизил голос. — Однако я это сделаю. Мне плевать. Если он будет относиться к тебе… если он что-нибудь сделает…

Я потянулась к руке Эма. — Я тоже тебя люблю.

Разница в возрасте между нами была меньше двух лет, и хотя у нас с Камилой была связь, между Эмилиано и мной, возможно, было что-то более сильное.

— Чёрт, — он отдернул руку и провел пальцами по темным волосам. — Мне следовало кое-что тебе сказать, — он сделал паузу. — Ник сказал мне, что Дарио отправился в «страну чудес» с другими членами семьи, когда они были здесь на помолвке, — Ник был нашим двоюродным братом и старшим братом Миреи. Он был на год старше Эма. Как и Эм, после школы – или, возможно, раньше – Ник сразу занялся семейным бизнесом, работая на их отца, дядюшку Николаса.

«Страна чудес» — стриптиз-клуб картеля, находившийся под юрисдикцией дяди Николаса и обслуживающий более состоятельную клиентуру. Я никогда там не была, но слышала об этом, в основном от Эма.

— Это было шесть месяцев назад, — сказала я. — Ты мне сейчас говоришь.

— Что бы ты сделала с этой информацией? Отменила свадьбу, потому что Дарио любит стриптизерш и…

— И, — я вздохнула. — Он использовал заднюю комнату, — на самом деле это был не вопрос. Даже женщины в нашей семье знали о частных развлечениях, доступных в задних комнатах.

Взгляд Эм потемнел. — Шлюха была в плохом состоянии. Дарио доплатил за ее пропущенную работу.

У меня свело желудок. — Он причинил ей боль?

Эм поднял руки. — Это то, что сказал мне Ник. Эту историю никто не подтверждает, но и никто ее не отрицает. Даже шлюха не разговаривает. Лучано знают, как купить молчание. Я уверен, что покровитель и Винсент тоже не хотят огласки.

Я села на диван в нашей гостиной.

Эм присел возле моих колен. — Послушай, еще не поздно. Ты уезжаешь из страны, и возникают проблемы. Этот ублюдок причинит тебе боль, и я убью его. Кажется, в любом случае есть проблемы. Думай об этом как о спасении его жизни.

Слезы угрожали моему макияжу. Мама, Камила и я провели утро в спа-салоне. — Я не могу отступить, — я встретила взгляд брата. — Я не слабая, Эм. Я не такая. Я хочу, чтобы брак был крепким, но я не буду подвергаться насилию, — у меня возникла мысль. — Помнишь, ты научил меня пользоваться ножом?

Эм кивнул. — Я помню.

— Разве подарить кому-нибудь на свадьбу нож – это плохая примета?

Эм улыбнулся. — Я не уверен, но если ты возьмешь его, я могу одолжить тебе один.

Мой брат был известен в картеле и за его пределами своим умением обращаться с ножами. По его словам, они были тише пистолетов и приносили больше удовлетворения.

— Может быть, в ближайшие две недели ты дашь мне еще несколько уроков?

— Кат, ты бы не убила человека.

Я пожала плечами. — Может быть, я бы только ранила его.

— Нет. Если тебе нужны уроки, ты должна пообещать мне, что если тебе понадобится их использовать, ты пойдешь на убийство. Это единственный путь.

— Думаю, тебе не нужно искать свадебный подарок.

Час спустя, с улыбкой на губах, я сидела в окружении женщин из моей семьи и Дарио. Присутствовали его мать и сестра, а также многочисленные двоюродные братья и сестры и тети. В их семьях были также неродственники, жены и дочери высокопоставленных мафиози. Я пыталась вспомнить имена, но решила всеми силами, что это бесполезная задача.

Миа, сестра Дарио, сидела по одну сторону от меня, а Камила по другую. Вместе они составили соответствующий список подарков и имен для моих будущих благодарственных писем. Мирейя была рядом с Камилой, а рядом с ней тетя Мария. Присутствовала и наша двоюродная сестра София, которая на год младше Камилы. Ее отец был младшим братом заступников Руиса. Они жили в Северной Калифорнии, и, к сожалению, мать Софии скончалась около года назад, а София все еще выглядела грустной.

Чтобы не отставать от семьи, на мероприятии также присутствовали жены и дочери высокопоставленных членов картеля. Прежде чем мне рассказали о моей свадьбе, папа сказал, что дяде Херардо придется снова жениться через приличный промежуток времени. Мне было интересно, есть ли в меню моего дяди кто-нибудь из присутствующих одиноких женщин.

Открывая подарок Мии, я почувствовала повышение температуры.

Подарок, несомненно, был роскошным, о чем свидетельствует эмблема саков, удерживающая папиросную бумагу на месте. Открыв коробку, я передвинула папиросную бумагу и нашла самое скудное нижнее белье, которое я когда-либо видела в своей жизни. Мои щеки покраснели, когда я подняла прозрачный комплект из плюшевого мишки и халата в комплекте с почти прозрачными трусиками-стрингами.

Зал аплодировал в знак признательности.

Закрывая коробку, я посмотрела на свою будущую невестку. — Спасибо.

— Я знаю достоверные сведения, что Дарио нравятся уверенные в себе женщины, — она указала на подарок. — Это говорит об уверенности.

Мой взгляд обратился к двоюродному брату, молясь, чтобы у нас была возможность ускользнуть и отложить все это еще на несколько месяцев. Возможно, это дало бы мне время узнать о моем женихе больше, чем я могла бы узнать от его сестры или из слухов о нем в «Стране Чудес».

Мирейя улыбнулась поддерживающей улыбкой. — Уверенная.

После подарков официанты наполнили наши бокалы шампанским и пригласили всех посетить фуршет, наполненный овощными закусками, фруктовыми кебабами и пирожными. Это был первый семейный душ, который я посетила, где не было более традиционных блюд, таких как тако, тамалес и чили-реллено.

Мирейя, должно быть, заметила выражение моего лица. Она потянулась к моему локтю и прошептала: — Мама думала, что более общее меню подойдет семье Дарио.

Я не заботилась о еде. Осмотрев комнату, чтобы убедиться, что нас не подслушивают, я тихо спросила: — Ник говорил тебе что-нибудь о Дарио и «Стране Чудес»?

Глаза Мирейи расширились. — Нет, но я бы не удивилась. Я уверена, что картель хотел развлечь Лучано. Это наш лучший клуб, — выражение ее лица изменилось. — Что ты слышала?

Я покачала головой. — Эм что-то сказал, но это не соответствует человеку, которого я встретила, — я посмотрела на свое кольцо. Могу ли я действительно делать предположения о человеке, с которым однажды разговаривал?

— Эм недоволен свадьбой. Ник сказал мне, что покровитель хотел устроить для Дарио мальчишник, но он отказался.

Я глубоко вздохнула. — Дарио отказался от покровителя?

Мирейя кивнула.

Ощущение стеснения в груди мешало мне дышать. — Покровитель обиделся? Мой жених…?

— Ник сказал, что это не имеет большого значения. Пакровитель решил, что Дарио предпочел бы проводить время со своими шлюхами, чем со шлюхами картеля. Лично я считаю, что мальчишник был плохой идеей. Члены картеля и мафии вместе пьют… свадьба будет достаточно плохой, — прежде чем я успела ответить, Мирейя добавила: — Прости, Кат. Свадьба будет неплохой.

Я понизила голос, думая об оценке покровителя. — Почему все думают, что Дарио трахает всех, кто ходит?

— Может быть, потому, что он мужчина, — сказала Мирейя, пожав плечами.

Прежде чем мы смогли обсудить это дальше, к нашему разговору присоединилась Миа.

— Каталина, — сказала она, подходя ко мне. — Шампанское чудесное. А здесь мы ждали «Маргариту».

Мои зубы стиснулись.

— Я спрошу у официанта, хотите ли вы, — сказала Мирейя напряженным голосом.

— Нет. Я пошутила, — она помахала воздухом. Несмотря на то, что Мия была сестрой Дарио, у нее были более светлые волосы, чем у ее брата, и больше похожие на волосы ее матери. — Я не хотела смущать тебя этим подарком.

Мои щеки снова потеплели. — Я в порядке. Я скоро выхожу замуж. Мне следует к этому привыкнуть. Очевидно, я плохо знаю Дарио и женщин, которых он предпочитает.

Губы Мии сжались. — Дарио — частный человек. Он не святой. Я уверена, ты понимаешь, что до и после Джози были и другие женщины.

Джози?

Мирейя шагнула вперед. — Пока эти женщины в прошедшем времени.

Мию, казалось, удивила прямота Миреи.

— Миа, — сказала я. — Это моя кузина Мирея. Она заботится только обо мне.

— Ну, — сказала Миа нам обоим. — Я сказала это не для того, чтобы заставить тебя ревновать. Не на что обращать внимание. У Дарио есть работа, и ты поможешь ему сделать это. Забудь то, что я сказала о других женщинах.

Забыть.

Это было маловероятно.

— Джози? — я спросила.

Мия махнула рукой. — Мне не следовало упоминать ее. Я бы не привела ее к Дарио. Не лучшая тема.

— Они были женаты?

— О, нет. Отец никогда бы этого не допустил. Дарио – человек, который стремится жить по своим правилам. Это время прошло. Он скоро станет капо.

— Разве капо не устанавливает правила? — я спросила.

За день до свадьбы наш самолет приземлился в небольшом аэропорту примерно в часе езды от особняка Лучано. Несмотря на предложение Винсента Лучано использовать своих солдат, папа отправил своих солдат вперед. Наши солдаты и их машины ждали, когда мы приземлились. Мои ближайшие родственники были не одиноки; на борту нашего частного рейса находились дядя Николас, тетя Мария, Мирейя и Ник, а также дядя Херардо и София.

Пока мы рулили, Камила накрыла мою руку своей и прошептала: — Ты выглядишь бледной. Ты поела?

— Я не голодна.

Заинтересованные взгляды Камилы, Миреи и Софии не остались незамеченными.

Помимо еды, у меня на уме были и другие вещи. В основном я была благодарна, что частный авиарейс обошел TSA. В то время как у каждого человека на нашем рейсе было при себе как минимум два пистолета и несколько ножей, я думала о раннем свадебном подарке Эма. Под моим струящимся сарафаном была кобура на бедре, в которой лежало пятидюймовое фиксированное лезвие из нержавеющей стали. В течение последних двух недель мы с Эм часами работали над навыками самообороны и владения ножом. Я не была достаточно сильна, чтобы победить такого человека, как Эм или Дарио, когда дело доходило до грубой силы. Моей защитой должно было быть нападение – быстрота и неожиданность.

Когда мы приземлились в Миссури, я была болезненно одержима тем, что принесет мне моя брачная ночь. Моя первая ночь страсти или кровавой бани. Это определенно не были размышления обычной будущей невесты.

Наши машины подъехали к особняку Лучано, проехав сначала через большие ворота с охраной. На мгновение я задумалась, попросит ли охранник наших телохранителей выйти из машин или убрать оружие. Я вздохнула с облегчением, когда они этого не сделали.

Мама сказала мне, что на церемонии будет представление о сдаче оружия, но и это было для галочки. Была большая вероятность, что жених будет вооружен. В конце концов, он собирался стать капо KC Famiglia.

Арианна Лучано, мать Дарио, встретила нас, когда наши машины остановились возле большого фонтана на круговой дороге. Когда наша дверь открылась, я с трепетом посмотрела на величие дома перед нами. В то время как наш дом на скале был большим, с потрясающим видом на океан, дом Лучано был огромным, окруженным морем деревьев и видами на холмистые горы, как будто из туристической брошюры. Там было так много зелени.

Это была моя третья встреча с мамой Дарио. Это была привлекательная женщина лет пятидесяти. Как только я ступила на выложенную кирпичом подъездную дорожку, Арианна встретила меня и маму объятиями, а затем взяла меня за руку, желая показать нам дом и территорию. — Каталина, мы так рады, что ты здесь.

Я пыталась расшифровать ее правдивость. Если она и была недовольна тем, что ее сын женился на неитальянке, то она хорошо скрывала это от меня. Опять же, по словам Эм, вся семья солгала. — Спасибо. Твой дом прекрасен.

Арианна крепко держала меня за руку, ее взгляд устремился на меня. — Мой сын — своего рода коллекционер. Ты должна знать, что мы рады, что он наконец решил забрать достойную женщину.

Забрал.

Прежде чем я успела ответить, ее голос повысился, обращаясь ко всем. — Здесь мы более изолированы, — сказала она. — Чем на набережной. Винсент предпочитает душевное спокойствие, которое приносит пространство.

Мама, Камила, тетя Мария, София и Мирейя следовали за нами, пока мать Дарио водила нас из крыла в крыло, наконец поселившись в гостевом крыле, где у каждого из нас была своя спальня.

Миссис Лучано поджала губы. — Я не буду притворяться, что знаю, чем мужчины занимаются большую часть дня, но надеюсь, что вы будете чувствовать себя как дома. Ужин будет в шесть. Завтра люди готовятся к свадьбе, но до конца дня не стесняйтесь бродить по дому, бродить по территории или пользоваться бассейном.

Пока Камила, София, Мирея и я располагались, мама и Арианна обсуждали планы свадебного дня от приезда косметологов до самой церемонии. Хотя мама никогда не жаловалась, я полагала, что она предпочла бы взять на себя ответственность за праздник. Увы, покровитель принял это решение у нее, поскольку лишил меня выбора.

Позже той же ночью я лежала в постели, глядя на незнакомый потолок и гадая, где может быть мой будущий муж. Был ли он в одном из семейных казино или стриптиз-клубов, сея овес и трахая каждую женщину, которая попадалась ему в руки? Причинил ли он вред им или другим? Думал ли он о женщине, которую упомянула Миа, Джози? Прекратится ли что-нибудь из этого после того, как мы поженимся?

Из-за слишком большого количества мыслей и вопросов сон не давался легко.

Где-то после полуночи я решила выскользнуть из своей комнаты и найти что-нибудь поесть. Аппетит, которого у меня не было большую часть дня, вернулся, грызя мой пустой желудок. Я оправдала свой ночной поиск. В конце концов, Арианна посоветовала нам чувствовать себя как дома.

Накинув халат поверх ночной рубашки, я вышла из спальни, ожидая найти Мигеля. Стул в конце коридора был пуст. Даже телохранителям нужен отдых. На мгновение я подумывала вернуться в комнату за набедренной кобурой и ножом. Я отбросила эту мысль, решив, что моя паранойя глупа. Конечно, у Лучано была своя безопасность. Луис и Эм тоже были на вершине наших.

Звук моих шагов был приглушен длинными коврами, тянувшимися посередине лабиринта коридоров. Вокруг меня ползли тени, созданные маленькими огоньками, сияющими у пола. Особняк Лучано днем выглядел гигантским. Ночью он принял загадочное гигантское существование. Я не раз подумывала о том, чтобы обернуться, но, честно говоря, не была уверена, что найду свою комнату. В конце концов, большая мраморная площадка и широкая лестница привели меня в фойе. Оказавшись на первом этаже, я попыталась вспомнить дорогу на кухню.

Величественные гостиные с каминами выше моего роста соединяли разные комнаты. В задней части дома, в комнате с окнами от пола до потолка, мебель отсутствовала. Без сомнения, завтра это помещение будет использовано для свадьбы. После нескольких неправильных поворотов я нашла огромную кухню.

Пока мать Дарио проводила нас по этому месту, у нее не было времени указать на различные особенности. Не ища выключателя, я использовала окружающее освещение под шкафами и обнаружила, что все шкафы и бытовая техника закрыты одним и тем же фасадом. Шкафы и бытовая техника выглядели одинаково.

Методом проб и ошибок я наконец нашла холодильники. Первые двойные двери, которые я открыла, показали целый холодильник промышленного размера, заполненный покрытыми серебром подносами с едой для завтрашнего свадебного приема. Именно во втором холодильнике я нашла то, на что надеялась. На нижней полке стояло множество блюд с ужина, которые нам подали, накрыли и оставили для тех, кто пропустил обед.

Я не пропустила это. Сидя в огромной столовой в окружении, казалось бы, всех, кроме будущего жениха, я не смогла сделать ничего, кроме раскладывания баранины, картофеля и свежих овощей по тарелке.

Поскольку у Лолы была привычка готовить дополнительные порции, я надеялась, что повар Лучано тоже это сделает. Лола делала это для охранников картеля и солдат, которые пропустили время еды. Таким образом, у них всегда было что поесть, когда у них была свободная минутка. Я почувствовала укол вины за то, что приняла чью-то еду; однако пластинок было несколько, и я сомневалась, что все они будут востребованы.

В свете света холодильника я выбрала тарелку с меньшей порцией. У меня потекли слюнки от предвкушения нежного жареного ягненка, которого я едва успела съесть ранее вечером. Начав закрывать дверцу холодильника, я подавила крик и чуть не уронила тарелку с едой.

Высокий мужчина в темном костюме потянулся к моему запястью. Его хватка усилилась, когда его взгляд скользнул по моему ненакрашенному лицу, распущенным волосам и халату, закрывающему мою ночную рубашку.

— Отпусти меня, — сказала я, изображая всю возможную силу.

— Армандо, — произнес глубокий голос.

Мужчина отпустил мое запястье, и мы оба повернулись на глубокий голос.

У меня перехватило дыхание при виде моего жениха. Несмотря на то, что он выглядел усталым, у него все еще был непреодолимо доминирующий вид, как будто он был главным на каждом шагу. После дня и ночи того, что он делал, галстук Дарио исчез, воротник расстегнут на шее, а рукава белой рубашки были закатаны до локтей, обнажая мускулистые предплечья. Его длинные ноги были покрыты серыми штанами, а кожаные туфли бесшумно скользили по кухонному полу.

Дарио подошел ближе, демонстрируя намек на улыбку. — Мы не хотели тебя напугать.

Его глубокий голос и близость рикошетом пронзили меня, зажигая синапсы моих нервов крошечными взрывами. Я сделала шаг назад, сосредоточив внимание на Дарио. — Во время ужина я не была голодна. Арианна сказала чувствовать себя как дома.

Губы Дарио изогнулись вверх. — Послезавтра это будет твой дом, — он кивнул в сторону человека с железной хваткой. — Это Армандо, — Дарио оглядел кухню. — Где Мигель?

— Ты знаешь Мигеля?

— Я знаю все, что могу, о том, что принадлежит мне и что скоро станет моим. Я знаю, что он должен присматривать за тобой, обеспечивать твою безопасность, и если это какой-то признак, то он потерпел неудачу.

Я не хотела бросать Мигеля под автобус. Он был вездесущ на протяжении большей части моей жизни. Это не его вина, что я ускользнула. — Я не сказала ему, что ухожу. Я просто хотела перекусить.

— Армандо будет отвечать за твою безопасность начиная с завтрашнего дня.

Я знала, что Мигель останется с Камилой и картелем. Сглотнув, я посмотрела на мужчину, который несколькими минутами ранее был готов раздавить мне запястье. — Армандо.

Его некогда свирепое выражение лица растаяло у меня перед глазами. — Мэм. Я прошу прощения за то, что было раньше.

— Он больше не прикоснется к тебе, — сказал Дарио тоном, который, как я поняла, предназначался больше для Армандо, чем для меня.

Я покачала головой. — Это моя вина, что я прокралась, — я поставила тарелку обратно в холодильник и потянулась к дверце. — Я вернусь в свою комнату. У меня пропал аппетит.

Прежде чем я успела закрыть дверь, Дарио подошел ближе, его одеколон смешался с мужским ароматом, наполнившим мои чувства и одновременно посылающим молнию прямо в мое сердце. При резком освещении холодильника его черты лица стали более выраженными: высокие скулы и темные глаза. На точеном подбородке виднелась темная тень щетины.

Я отступила назад, когда он протянул руку мимо меня за тарелкой и закрыл дверцу холодильника, затемняя комнату. — Ты сказала, что не ела раньше.

— Нервы, я полагаю.

Взяв тарелку, Дарио прошел через кухню и открыл микроволновую печь, найти которую мне пришлось бы с нескольких попыток. — Я могу согреть это для тебя.

Я начала было говорить, что ему это не нужно, но прежде чем я успела, он снял крышку, закрыл дверцу микроволновой печи и нажал кнопки.

Повернувшись, он прислонился к стойке и небрежно скрестил лодыжки. — Мы не будем здесь жить, — он поделился информацией так небрежно, как будто место, где мы живем, не имело значения, как будто я перееду к нему через месяцы, а не часы.

Мне предоставили эту информацию. Конечно, не от Дарио. — В Канзас-Сити?

Он кивнул. — У нас есть квартира в городе. Твой отец отправил туда твои вещи, — он ухмыльнулся. — Однако, когда мы здесь… — он осмотрел меня сверху донизу и приподнял бровь. — Я бы порекомендовал больше одежды для ночных прогулок. Наши охранники приходят и уходят из кухни в любое время.

Я обхватила себя руками за живот, внезапно осознав свой халат и ночную рубашку. — Это хорошая информация.

Дарио кивнул Армандо, который ушел, оставив нас с Дарио одних в слабо освещенной комнате. — Присаживайся, — он указал на высокие табуреты у стойки.

Не говоря ни слова, я сделала, как он сказал.

Когда я повернулась к нему, я безуспешно пыталась прочитать выражение его лица. Было что-то в том, как он смотрел на меня, что заставило меня смутиться. — Все ли в порядке?

— Я никогда не видел твоих волос распущенными. Это прекрасно.

Тепло разлилось по моим щекам. — Полагаю, нам не следует находиться здесь вместе вот так. Я уверена, что кто-то будет возражать.

Микроволновая печь сигнализировала, что еда теплая.

Дарио открыл дверь и, вынув тарелку, поднес ее к стойке. — Я не розражаю, — затем он нашел столовые приборы и протянул мне нож и вилку. — Все было, — он колебался. — Занято. Я должен был быть на сегодняшнем ужине, — это не было извинением, но я оценила, что он это сказал. — Я надеялся поговорить с тобой раньше, — он ухмыльнулся. — Завтра.

Я надеялась на то же самое. Вот только моя надежда зародилась шесть месяцев назад и иссякла задолго до того, как мы прибыли в Озарк. Я откусила кусок баранины. Мясо таяло на языке, как масло. — Это вкусно. Ты поел?

Дарио покачал головой, взял из холодильника еще одну тарелку и поставил ее в микроволновую печь. Когда стало тепло, он поставил тарелку на стойку рядом со мной. Прежде чем сесть на стул, он сексуально улыбнулся мне. — Могу ли я? — он спрашивал, может ли он сесть рядом со мной, и завтра вечером мы заключим наш брак.

Вероятно.

— Да.

Его тепло вышло за пределы рукава моей мантии, когда он сел рядом со мной. Глядя в его темные глаза, я удивлялась тому, насколько маленькой я себя чувствовала рядом с ним. И все же, несмотря на предупреждение Эма, я не чувствовала необходимости в ноже.

— Мне следовало чаще обращаться к тебе за последние шесть месяцев, — сказал он, прежде чем откусить ужин. — Я рад, что ты не передумала.

Удивленная, я спросила: — Я?

— Да, Каталина, — он наклонил голову. — Мое отсутствие взаимодействия не отражает мои интересы, — он сделал паузу. — Ты передумала?

Глядя на свою тарелку, я думала о том, сколько раз я делала именно это. С легкой усмешкой я ответила: — Я могла бы сказать тебе нет.

— Могла бы, но начинать наш брак с обмана — это не то, с чего нам следует начинать.

Я вдохнула. — Я не раз думала о том, чтобы передумать, — призналась я. — Реальность такова, что у меня никогда не было выбора.

Дарио положил вилку на стойку, и на мгновение я задумалась, расстроится ли он. Однако, когда он повернулся в мою сторону, я не увидела гнева. Я увидела нечто более близкое к пониманию. — Иногда таков мой мир… наши миры.

— У тебя был какой-нибудь выбор, женится на мне? — я не была уверена, откуда взялась моя храбрость, но я не могла остановить свой вопрос.

— Я выбрал тебя. Никогда в этом не сомневайся.

— Был ли список… меню потенциальных жен?

Смех вырвался из глубины его горла. — А может, лучше было бы ответить «да»? Сказать, что мне дали множество вариантов, и я выбрал тебя среди остальных?

— Тебе… был предоставлен широкий выбор?

Дарио покачал головой. — Я участвовал в переговорах с Хорхе.

Я села выше.

— Наш брак хорош для обеих организаций. Признаюсь, я отказал Камиле.

— Покровитель предложил Камиле?

— Он сделал. Как я уже говорил, я не заинтересован в женитьбе на ребенке. Ты молода…

— Мне двадцать четыре, на год старше, чем когда ты сделал мне предложение… или подарил мне кольцо.

Щеки Дарио поднялись. — Ты не ребенок. Я также подозреваю, что ты осведомлена о делах картеля.

— Пожалуйста, не спрашивай. Я не предам их доверия.

— Я бы никогда этого не спросил. Я надеюсь, что твои знания помогут тебе принять образ жизни семьи, и со временем ты проявишь такой же уровень лояльности к своей новой семье.

Я об этом не подумала. Как сказала Эм, послезавтра я буду принадлежать Дарио. Я была бы частью семьи, как и наши дети.

Вопрос о шлюхе из «Страны Чудес» вертелся у меня на языке. Я не могла заставить свой рот произнести слова. В присутствии Дарио я не чувствовала угрозы или опасности. Хотя я провела большую часть своей жизни в защищенном месте и моя интуиция редко подвергалась испытаниям, я не могла видеть в Дарио человека, способного причинить вред. Это была неправда. Он был состоявшимся человеком. Он действительно причинил вред, но если бы я связала семью с картелем, то вред был бы другим. Это было необходимо. Это был бизнес. Это помогло Дарио выглядеть человеком, способным стать капо.

Не было никаких причин, по которым этот красивый и в настоящее время добрый мужчина намеренно причинял вред женщине только потому, что мог.

Оставив пустую тарелку, я отодвинула табуретку. Когда мои босые ноги коснулись пола, я вспомнила свой наряд. —В будущем я не забуду носить больше одежды на кухне.

Дарио встал и сделал шаг ко мне. Его прикосновение было теплым, когда он поднял мой подбородок, переводя мой взгляд на свой. Косвенный свет блестел в глубине его темных глаз. — Спокойной ночи, Каталина.

Он собирается меня поцеловать?

Мой язык метнулся к губам. — Спокойной ночи.

Он вдохнул. — Тебе следует подняться в свою комнату. Если ты этого не сделаешь, я могу проиграть борьбу, которую сейчас веду с самим собой. Как будущий капо, я горжусь своим самообладанием, — он потянулся к моим длинным локонам и перекинул их мне через плечо.

Меня охватило разочарование; тем не менее, я оказалась без четко сформулированного ответа. — Хорошо.

Он мягко потянулся к моей руке. — Завтра на глазах у свидетелей я намерен получить свой первый из многих поцелуев.

Многих.

Это обещание вызвало покалывание в моем животе. — Завтра. Спокойной ночи.

Когда я обернулась, Армандо ждал меня в арке. Я посмотрела на Дарио.

— Он благополучно сопроводит тебя в твою комнату. Я бы не хотел, чтобы ты заблудилась, — я не хотела показывать свое беспокойство, но должна была это сделать, потому что Дарио добавил: — Ты будешь в безопасности, — он прижал кулак к груди. — Отныне и навсегда. Клянусь своей жизнью.

Мои щеки поднялись, когда я улыбнулась. — Спокойной ночи, Дарио.

Мама и Камила вошли в мою спальню под звуки симфонии незнакомых мне голосов. Я устало выглянула из-под едва открытых глаз. После вчерашнего перекуса я смогла заснуть без бомбардировки ужасными мыслями… включая кобуру на бедре и возможную красную свадьбу.

— Каталина, — почти кричала мама. — Тебе уже пора проснуться и принять душ.

Откинув одеяло на кровати, я села на край матраса, когда входили все новые и новые люди. — Кто все эти люди?

— Команда Арианны, состоящая из парикмахеров, визажистов, косметологов и семьи, — ответила мама. — А теперь поторопись и прими душ, пока они готовятся.

Я всмотрелась в лица и увидела Мию и Джорджию, последнюю — двоюродную сестру Дарио, с которой я познакомилась на свадебном приеме, а также мою кузину Софию. Я прошептала матери: — Почему здесь люди, которых не будет на свадьбе?

Мама покачала головой. — Арианна это спланировала, — её глаза широко открылись. — За пределами твоей комнаты есть мужчина, которого я не знаю.

— Высокий, страшный, темные волосы?

Мама ухмыльнулась. — Да, но это не сужает круг вопросов. Он знал меня.

— Его зовут Армандо, он мой новый телохранитель.

Мама вздохнула. — Я понимаю, — она указала на ванную. — А теперь иди в душ.

Одетая в шелковую кофточку и шорты, я встала. Направляясь в ванную, я потянулась к руке Камилы и прошептала: — Кофе. Пожалуйста, не могла бы ты принести мне кофе?

— Я принесу тебе немного. Они приносят его и еду для завтрака.

Закрыв дверь ванной перед нарастающим хаосом, я на минутку посмотрела на свое отражение – отражение сегодняшней невесты. Мои зеленые глаза были яркими от ночного сна, а не потому, что они были полны любви к моему жениху, человеку, которого я вскоре назову своим мужем. Я пыталась продолжить вчерашний разговор. Это было больше, чем у меня было за шесть месяцев.

Оставив ночную одежду на полу, я подошла под струю горячей воды, позволив ей намочить волосы. Закрыв глаза, я поднесла лицо к душе, осознавая, что сегодня был мой последний день, когда я проснулась Каталиной Руис.

После сегодняшнего дня я буду Каталиной Лучано.

Дарио сказал «сейчас и навсегда», но пока я принимала душ, у меня возникали мысли о том, что я прочитала, исследуя мафию. Там говорилось что-то вроде «живой, мертвый».

Вот что означало сегодняшний день.

Я собиралась выйти замуж за человека, которого не знала, и войти в организацию, которую до конца не понимала. Войти живым и уйти мертвым. Развод не был вариантом. Хотя я убедила себя, что мир Дарио не будет существенно отличаться от мира, в котором я выросла, все еще было так много неизведанного.

В двадцать четыре года я должна быть более знающей и более опытной — в жизни.

Несколько раз, когда я была рядом с ним, Дарио пробуждал во мне сексуальное сознание. Тем не менее, мысль о нашей брачной ночи заставила меня сильно нервничать. Я читала истории, в которых первый раз был похож на фейерверк. Я не была уверена, что это значит.

Замечательно, захватывающе и взрывно.

Или это больше походило на финал?

Что-то слабо начинающееся и сильно заканчивающееся.

— Кат, — позвала Мирейя, открывая дверь в ванную. — У меня есть кофе.

Выключив воду, я потянулась за полотенцем и обернула его вокруг себя. — Спасибо, — я вышла.

Она закрыла за собой дверь. Моя двоюродная сестра обеспокоенно посмотрела на меня. — Ты боишься?

Сжав губы, я кивнула. — Это глупо. Есть девушки, у которых первый опыт, и они на десять лет моложе меня.

— Полагаю, одно дело возиться на заднем сиденье с мальчиком-подростком, который знает не больше, чем ты, и быть преподнесенным на серебряном блюде в прозрачном плюшевом мишке мужчине на одиннадцать лет старше, который определенно знает что делать.

Я сморщила нос, поднимая кружку теплого кофе. — Опыт лучше, верно?

Мирейя рассмеялась. — Я видела шоу, где это был первый раз для парня, и он кончил ей на бедро. Он даже не получил от нее. — её брови танцевали. — Дарио кажется мне человеком с большим самоконтролем.

— Вот что он сказал.

— То, что он сказал, — её глаза широко открылись. — Когда ты с ним разговаривала?

— Вчера вечером, — отказавшись от вкусного кофе, я взяла расческу и начала причесывать волосы.

Громкость моей кузены снизилась до шепота. — Он приходил к тебе в комнату?

— Нет, — я продолжала распутывать клубки. — Посреди ночи я почувствовала голод. Я пошла на кухню, — эта сцена вспомнилась мне, вызвав улыбку. — Мы ели и разговаривали. Вот и все, — я посмотрела на выражение лица Мирейи. — Он был милым.

— Хорошо. Милым? Он убийца.

— Все такие, — ответила я, удивившись, что защищаю Дарио. — Мой папа, твой и дядя Херардо. Ник и Эм. Итальянцы не единственные, у кого руки в крови.

Мирейя подняла руки. — Я никогда этого не говорила.

— Такое ощущение, что это всегда был картель против мафии, русских или тайваньцев. Теперь покровитель хочет, чтобы я преодолела разрыв с мафией, и я чувствую, что мне придется выбирать, поддерживать ли мою семью или передать свою преданность моей новой семье.

— Мы всегда будем твоей семьей.

Я села на край ванны. — Но Дарио будет моей новой семьей, сейчас и навсегда. А что, если у нас будут дети? — когда Мирейя не ответила, я продолжила: — Они будут семьей. Если у нас будут сыновья, они вырастут такими, как Дарио. Если я останусь верной покровитель, я буду неверна Дарио.

Мирейя покачала головой и прислонилась к стене. — Это очень много.

— Или я одалживаю заботы, потому что не хочу думать о сегодняшнем вечере.

— Ты сказала, что он милый. Думаешь, он тебя заставит?

Я пожала плечами, зная, что меня не нужно принуждать. Я волновалась, но была готова. Опять же, я не была уверена. — Это насилие, когда ты замужем?

— Да, — сказала она без двусмысленности. — Изнасилование есть изнасилование. Разве Эм не говорил, что Дарио обидел одну из шлюх в «Стране Чудес»?

— Прошлой ночью Дарио поклялся, что я буду в безопасности.

— От других или от него?

Это был хороший вопрос, на который у меня не было возможности ответить.

Мама открыла дверь. — Девочки, нас ждут косметологи.

Массаж был первым в расписании. В комнате уже было расставлено множество столов. Камила, Миа, София и Джорджия уже находились на лечении. Мы с Мирейей заняли два оставшихся столика. После восковой эпиляции ног и под мышками мастер спросил меня о области между ног.

Ее вопрос вернул мне беспокойство. — Знаешь, что предпочитает твой жених?

Я понятия не имела, что он предпочитает.

— Мужчинам нравится, корда девушки гладкие, — вызвалась Миа. — Никаких волос у них во рту.

Комната наполнилась нервным смехом, когда мои щеки залил жар.

— Выбритая? — спросил мастер, глядя на меня.

Я покачала головой, вспомнив комментарий Дарио о нежелании жениться на ребенке. — Я думаю, да.

Женщина улыбнулась. — Мы можем сделать это и сформировать из него сердце.

Камила широко раскрыла глаза.

Мой голос был почти шепотом, пока кофе бурлил в моем желудке. — Сердце. Идеально.

Меньше чем за два часа до свадьбы наш макияж и прическа были готовы. Моя прическа была начесана, скручена и уложена в королевский пучок, идеально подходящий для моего головного убора и фаты. Вошла тетя Мария с моим свадебным платьем. Мы с мамой делали покупки в лучших бутиках. Покровитель посоветовал папе не жалеть денег.

Единственное предпочтение, о котором мне сказал Дарио, — это цвет. Мое платье было белым как снег, со струящейся юбкой и шлейфом длиной до часовенки — идеальное для свадьбы в саду, с вырезом в форме сердца, облегающим лифом и длинной полосой жемчужных пуговиц, идущих по спине.

Когда все помогли мне надеть платье, Миа сказала: — Жаль, что Дарио собирается разрезать это платье.

— Что? — спросила я, обращаясь к своей будущей невестке, с ужасом на лице.

— Ты не знала?

Я оборонительно скрестила руки перед корсетом. — Что значит «разрезать»?

— О да, — сказала Джорджия. — Это старая традиция. Они используют один из клинков, которые носят с собой. Это очень романтично.

— Романтично? - возразила Камила. — Это дикость.

Мне представлялось, как Дарио расстегивает спину, пуговицу за пуговицей, медленно и уверенно, возможно, даже сопровождая ее громкими словами предвкушения. Мысль о том, что он срезает с меня платье, никогда не приходила мне в голову.

До настоящего времени.

Это было все, что я могла представить.

— Разрезать платье – это не так, – объяснила Миа. — Итальянские мужчины гордятся собой. Твой муж претендует на то, что принадлежит ему.

Я почувствовала, как краска слилась с моего лица. — Прекрати. Разрезать это… — мой голос дрогнул. — С ножом.

— Ох, — сказала Миа. — Ты слишком об этом думаешь. Действительно, это захватывающе.

Щеки Джорджии залились румянцем. — Я помню, когда Антонио… было… страшно, а потом… ну, это было проще, чем раздеться. Это быстрый путь, и бум, вот и все.

— Мама? — спросила я, ища свою мать среди женщин. Наши глаза встретились в отражении зеркала. — Ты знала об этом?

Она покачала головой. — Я этого не знала.

— И ты думаешь, что все в порядке?

Мама изобразила улыбку. — Я думаю, нам нужно сделать как можно больше фотографий, прежде чем вы двое покинете прием.

— Есть ли еще какие-нибудь дикие традиции? — спросила Камила.

— Наверняка, у вас есть традиции? — возразила Мия. — Разрезать платье — это все равно, что твой отец выдал тебя. Кто-то скажет, что они оба женоненавистники, как будто невеста — не более чем предмет, передаваемый отцом мужу.

Я не считала роль моего отца женоненавистнической. С другой стороны, роль покровителя, заключающаяся в использовании меня без моего согласия…

Выпитый кофе просочился в желудок, и я подняла руку. — Останавись. Пожалуйста. Я бы предпочла не говорить о сегодняшнем вечере.

— Мой брат скоро станет капо, — с гордостью сказала Миа. — Для него важно показать миру, что он главный.

Показать миру?

— Я думаю, это пугает Кат, — сказала мама.

— Это не просто традиция, — сказала Миа. — Это Божий план, чтобы мы принадлежали своим мужьям.

— Хорошо, — сказала мама, призывая дам, не присутствовавших на свадебной вечеринке, дать нам несколько минут наедине. Когда дело дошло до нас двоих, тети Марии, Камилы и Мирейи, мама потянулась к моим рукам. — Кат, может быть, нам стоило обсудить твою брачную ночь подробнее.

Я закрыла глаза. — Пожалуйста, мама, я знаю о сексе.

— Ты знаешь биологию. Ты сказала, что у тебя нет опыта.

— Я ношу белое, — когда она промолчала, я призналась: — У меня нет опыта, но мне не нужны разговоры за двадцать минут до свадьбы.

Тетя Мария встретилась со мной взглядом. — То, что разделяют двое женатых людей, может быть прекрасным. Также хорошей идеей будет не начинать сегодняшний вечер с недостижимыми ожиданиями, — она потянулась к моей руке. — Это может повредить.

Взгляды Миреи и Камилы были прикованы к тете Марии.

Это была не та воодушевляющая речь, которая мне была нужна.

Она продолжила: — Дарио кажется хорошим человеком.

Состоявшийся человек.

Убийца.

Клинок.

Преступник.

Конечно... хороший человек.

— Не борись с ним, Кат, — сказала тетя Мария. — Расслабься и научись получать от этого удовольствие.

Мама добавила с натянутой улыбкой: — Вчера во время наших разговоров Арианна дважды упомянула, что очень рада поделиться внуками. Совершенно очевидно, что семья ожидает, что Дарио родит наследников.

Вдыхая, я старалась оставаться сосредоточенной. — Боже, я удивлена, что Лучано не хочет видеть наши листы завтра.

Выражение лица Камилы стало кислым. — На самом деле это не традиция нигде , не так ли?

— Миа об этом не упоминала, — усмехнулась Мирейя. — Но я могла бы пойти и спросить.

— Нет.

Мы все обернулись на стук. Мама подошла к двери, ее улыбка стала шире. — Андрес, ты выглядишь красиво, — она открыла дверь пошире, и папа вошел внутрь.

Его взгляд сосредоточился на мне. — Кат, ты… — он вдохнул и осмотрел платье, а затем снова посмотрел в мои глаза. — Ты вторая самая красивая невеста, которую я когда-либо видел, — он украдкой взглянул на маму.

Моя грудь болела от осознания того, что мы с Дарио не испытаем того, что разделяли мои родители. Как отметила Эм, мы с Дарио поженились не по любви. Возможно, к тому времени, как наша дочь пойдет под венец, мы сможем научиться дружить.

— Пора нам идти, не так ли? — спросил папа, предлагая мне руку.

Плана Б не было.

Сегодня я бы вышла замуж.

Мама поцеловала меня в щеку и вручила букет — каскадную композицию из белых роз, гардений, гортензий и зеленых лоз из листьев мяты. Камила и Мирейя в своих серебряных платьях подружек невесты с букетами поменьше торопились перед нами. К тому времени, когда мы с папой добрались до парадной лестницы в холле Лучано, дом был практически пуст. Возле входов можно было увидеть только охрану. Все гости сидели на заднем дворе за комнатой, которая уже не была лишена мебели. Мы обошли многочисленные столы с прекрасными центральными предметами.

Папа повернулся ко мне, пока мы ждали сигнала. — Ты заставляешь меня гордиться.

Мой желудок сжался при виде профиля мужчины в толпе. — Покровитель здесь? — спросила я, думая, что это его я видела.

— Да.

Я обратилась к отцу. — Он здесь, чтобы убедиться, что я подчиняюсь?

— Нет, ты дала слово. Он здесь, чтобы отпраздновать вашу свадьбу.

— Свадьба, — я вдохнула. — Он продал меня итальянцам. Мои дети будут их детьми.

— Нет, Кат. Ты всегда останешься Руис из картеля Роригеса. Это у тебя в крови.

Кровь.

В этот момент я поняла, что забыла надеть набедренную кобуру.

По мне пробежала дрожь.

Было уже слишком поздно подниматься в спальню и забирать её.

Если бы это была кровавая свадьба, пролилась бы моя кровь.

Мы с папой стояли в дверях. Солнце безжалостно палило на сады Лучано, оставляя гостей ливнем солнечного света. Корсет моего свадебного платья удерживал меня от падения вперед, когда желчь поднималась из моего пустого желудка, дразня горло. Медленно и размеренно я вдыхала и выдыхала, проглатывая свою физическую реакцию. Я не могла показать своего беспокойства, особенно по поводу нашего специального гостя. Это было бы неприемлемым признаком слабости, которого не потерпят ни мой отец, ни наша семья, ни семья Дарио.

Подняв подбородок, расправив плечи и положив руку на рукав папиного костюма, я сохраняла непроницаемое выражение лица и смотрела на алтарь. Когда мы с отцом вышли на тропинку, музыка наполнила воздух. Немедленно собравшиеся встали.

Длинная дорожка, разделяющая наши две семьи, была устлана мягкой дорожкой и усеяна лепестками красных роз. Я представляла, что каждый лепесток — это капля крови, обозначающая кровавую бойню, которая произойдет, если я убегу, обернусь или правдиво отвечу священнику, когда он задаст вопрос о моей добровольной жертве.

Спасения не было.

Даже если бы я побежала, ущерб был бы уже нанесен. Была заключена сделка по объединению картеля Роригеса и семьи Канзас-Сити. Как и для мужчин, давших клятву различным преступным организациям, этот брак был моей клятвой, моим обещанием быть послушной дочерью и женой, обещанием, избежать которого можно было только через смерть.

Несмотря на фанфары, эта свадьба была сделкой, и вскоре я, дочь одного из главных помощников покровителя Роригеса, стала собственностью семьи Канзас-Сити, а точнее, Дарио Лучано.

За свои двадцать четыре года я читала рассказы и смотрела фильмы о женщинах на протяжении всей истории, спокойно идущих навстречу своей смерти. С каждым шагом ближе к моему будущему мужу я представляла себе некоторых из этих женщин. На ум пришли Анна Болейн и Мария, королева Шотландии.

Пока сотни пар глаз наблюдали за моим продвижением, мой разум сосредоточился на двух королевах: одну убил ее муж, а другую - ее двоюродный брат. Эти истории были из прошлого, но ирония не ускользнула от меня. Члены семьи, сидящие по обе стороны, сочли бы мою неспособность выйти замуж предательством, наказуемым той же судьбой, что и королев.

Улыбки Камилы и Мирейи напомнили мне, что нужно поднять щеки.

Последние несколько ярдов до беседки с алтарем мой разум больше не думал о древней истории. Эти мысли затерялись, засосанные в черную бездну темного взгляда Дарио. Будущий капо преступного клана Канзас-Сити сосредоточил на мне свое внимание. Даже сквозь кружево вуали я физически чувствовала, как жгучий взгляд его согревает мою кожу, опаляет мою плоть и оставляет после себя мурашки по коже.

Одетый в свой индивидуальный костюм, Дарио был настолько же красив, насколько и устрашающим. Будучи выше меня как минимум на восемь дюймов, он статно стоял рядом со своим братом Данте — младшей версией Дарио. Широкие плечи Дарио образовывали букву V на его стройном торсе. Когда его темные волосы были зачесаны назад со лба, я осмелилась взглянуть на его выдающиеся скулы и острый край чисто выбритого подбородка.

Он еще не был капо, но его аура олицетворяла этот титул.

Когда мы с папой остановились, священник начал говорить. Хотя все вокруг говорили по-английски, я услышала иностранное, неузнаваемое согласие. Как и у учителя в старом шоу Peanuts , слова были искажены. Папа приподнял мою вуаль. Я смотрела, как в замедленной съемке, как папа вложил мою руку в большую руку Дарио.

Отдача невесты.

Объект — транзакция.

Пальцы Дарио обхватили мои, и я заставила себя сохранять спокойствие. Многолетний опыт работы в картеле обеспечил мне безопасность. Я могла бы выглядеть идеальной краснеющей невестой, смотрящей только на своего будущего мужа. Хотя гостей можно было обмануть, я сомневалась, что Дарио удастся. Ведь он, несомненно, чувствовал, как дрожала моя рука в его.

— Сегодня, — сказал священник. — Мы собирались вместе, чтобы засвидетельствовать священный союз Каталины Руис и Дарио Лучано.

Когда священник начал свою молитву, я подняла подбородок, пытаясь увидеть выражение лица Дарио. Как и на протяжении большей части нашего вчерашнего разговора, выражение его лица было непроницаемым. Его глаза были открыты и смотрели на человека в воротнике и мантии. Когда молитва закончилась, Дарио сжал мою руку, и легкая улыбка появилась на его маске.

Я пожелала себе остаться стоять, пока мне давали разные варианты чтения библейских стихов. Это было проще, чем я себе представляла, отгородиться от мира и сконцентрироваться на своем дыхании; так было до тех пор, пока священник не спросил: — Каталина Руис и Дарио Лучано, вы пришли сюда, чтобы вступить в брак без принуждения, свободно и от всего сердца?

Моим первым инстинктом было рассмеяться.

Глубокий утвердительный ответ Дарио напомнил мне о моей роли.

— Да, — сказала я вслед Дарио.

— Готовы ли вы, следуя по пути брака, любить и уважать друг друга, пока вы оба будете живы?

Сейчас и навсегда.

В живом, вне мёртвом.

Мой взгляд упал на Дарио, который без особых усилий дал клятву. Он повернулся ко мне.

Мой голос прозвучал сильнее, чем я даже надеялась. — Я.

— Поскольку вы намереваетесь вступить в завет Святого Брака, соедините правые руки и заявите о своем согласии перед Богом и Его Церковью.

Наши руки уже были соединены.

Дарио заговорил первым. — Я, Дарио Лучано, беру тебя, Каталину Руис, в жены. Я обещаю быть верным тебе в хорошие и плохие времена, в болезни и в здравии, любить тебя и чтить тебя во все дни моей жизни.

Я хотела ему верить.

Это было детское желание, но я не могла от него избавиться.

— Каталина? – подсказал священник.

Прочистив горло, я начала: — Я, Каталина Руис, беру тебя, Дарио Лучано, в мужня, — я не была уверена, как мне удалось добиться полного согласия, но я это сделала, а проницательный взгляд Дарио следил за каждым моим движением, а его руки предлагали поддержку.

Священник поднял руки. — Пусть Господь по Своей доброте укрепит согласие, о котором вы заявили перед Церковью, и милостиво осуществит Свои благословения внутри вас. Что Бог соединил, того никто да не разлучает.

Когда пришло время надевать кольца, я была уверена, что все прихожане видели, как дрожит моя рука.

Несмотря на движущуюся мишень, Дарио надел инкрустированное бриллиантами кольцо на мой безымянный палец. — Каталина, получи это кольцо в знак моей любви и верности. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — ниже, чтобы только я могла слышать, он добавил: — С тобой все в порядке?

Я кивнула.

Камила протянула мне кольцо Дарио. Я повернулась к нему, надев кольцо на его безымянный палец. — Дарио, возьми это кольцо…

Священник попросил Божьего благословения, а затем сказал: — В глазах Бога и этих свидетелей я объявляю вас мужем и женой. Теперь вы можете поцеловаться.

Целоваться.

У меня перехватило дыхание, когда я повернулась к мужу. Несмотря на его колебания вчера вечером, здесь, на глазах у свидетелей, их не было. Дарио наклонился и прижал свои крепкие губы к моим. Поцелуй задержался дольше, чем я ожидала, о чем свидетельствовало то, как мое тело нагрелось от макушки до пальцев ног. Когда мы отстранились друг от друга, мои щеки и декольте покраснели. В его взгляде было что-то новое — одержимость. Теперь я принадлежала ему, теперь я была частью семьи. Сделка была завершена.

— Идите с миром.

Когда мы с Дарио повернулись к гостям, я задумалась, возможен ли мир. Картель Роригеса по одну сторону прохода и семья Лучано — по другую. Выдавив улыбку, я решила порадоваться, что кровопролития пока не произошло.

Дарио взял меня за руку и повел по проходу. Далее последовала свадебная вечеринка. Когда наших гостей отпускали, я стояла с Дарио по одну сторону от меня и Камилой по другую. И семья, и картель пожали нам руки, обнялись и поздравили со свадьбой. Я не раз слышала, как мужчины из семьи поздравляли Дарио с красивой женой.

Я глубоко вздохнула, когда передо мной появилась Джосефина Роригес. — Каталина, ты очень красивая невеста. Всего самого наилучшего .

— Спасибо.

Покровитель был следующим. Его большие руки схватили меня за плечи и поцеловал в обе щеки. Краем глаза я увидела, что мы привлекли внимание Дарио.

— Твоя преданность заставляет тебя сиять превыше всего, — сказал покровитель.

Дарио собственнически обнял меня за талию. — Хорхе, для меня большая честь видеть тебя на нашей свадьбе, — выражение лица Дарио не соответствовало его словам.

Покровитель предложил Дарио руку. — Для меня большая честь присутствовать на таком значимом мероприятии.

Из-за напряженных приветствий я чуть не пропустила следующего гостя в очереди. — Поздравляю, — сказал Алехандро. Он указал на рыжеволосую девушку, стоящую рядом с ним. — Это Жасмин.

Она выглядела молодой, с бледной кожей, яркими голубыми глазами и вьющимися волосами.

— Здравствуй, — предложила я.

Она улыбнулась в ответ, но ее глаза были прикованы к моему мужу.

Когда она привлекла его внимание, Дарио напрягся рядом со мной. — Жасмин?

— Поздравляю, Дарио, — сказала она тихим голосом.

Если бы взгляды были кинжалами, Дарио свалил бы Алехандро на землю только одним. К чести Алехандро, он только улыбнулся.

Следующими были Джорджия и ее муж. Он был высоким и долговязым и явно уважал Дарио. Хотя они казались счастливой парой, я не могла не думать о том, как он разрезал ее свадебное платье в их брачную ночь.

Эта традиция меня перевернула.

Следующими были Анна и ее муж Элизондро Эррера. Мои глаза широко открылись. Я не видела Анну с момента ее свадьбы, почти шесть лет назад, когда она уехала в Мексику. Хотя она была узнаваема, она стала еще красивее. К моему удивлению, она обняла меня и прошептала мне на ухо: — Люби его, даже если он этого не заслуживает. Заставь его полюбить тебя. Ты можешь заставить это работать. Я сделала. Ты тоже можешь, — она отступила и улыбнулась. — Каталина, ты помнишь Элизондро?

— Да, это честь.

Элизондро был моложе покровителя, но не менее могущественным. Брак его и Анны объединил два картеля. Неудивительно, что Анна делила с ним крепость. Он был известен своей жестокостью и богатством. К счастью, оказалось, что Анна испытала только одно такое поведение. Элизондро взял меня за руку и поднес костяшки пальцев к своим губам. — Красавица.

Тело Дарио напряглось рядом со мной. Власть на этой свадьбе была достаточной причиной, почему мне пришлось надеть набедренную кобуру. Взяв руку, я положила ее на руку Дарио. — Дарио, это моя подруга Анна и ее муж…

— Эррера, — сказал он, кивнув, мышцы его челюсти напряглись. Я заметила, что он не подал руку для пожатия. — Неожиданный сюрприз.

— Я не мог отказать моей жене в просьбе присутствовать на свадьбе ее подруги.

Дарио выдавил натянутую улыбку. — Я уверен, что у меня будет та же проблема — отказать жене.

Я хотела спросить Анну о ее детях, но настроение было настолько напряжённым, что разрушилось. Я была благодарна следующему кругу гостей. Консильери Винсента Томмазо Моретти представил себя и свою жену Джию. Нас поздравили мои тети и дяди, а также Дарио. Женщины обняли меня. Некоторые ухмылки дяди Дарио заставили меня поежиться. Процессия продолжалась, а у меня болели ноги. Наконец мы дошли до конца очереди, и Дарио повел меня к главному столу на большой террасе.

Когда мы заняли свои места, гости скандировали, а другие чокнулись бокалами с серебром. — Басио. Басио .

Другие скандировали. — Бесо. Бесо .

Они повторяли слово «поцелуй» как на итальянском, так и на испанском языках, и ни одна из сторон не хотела отставать.

Глядя на Дарио, я напряглась, гадая, что он будет делать.

— Первый из многих, — сказал он с усмешкой, прежде чем наклониться и снова взять мои губы в свои.

Гости аплодировали.

— Добро пожаловать, сестра, — сказал Данте, обогнув Дарио плечо. Это был первый раз, когда я официально встретилась с братом Дарио. Лучано не отдавали предпочтения одному сыну другому в плане внешности. Данте тоже был красивым, более молодым и спокойным, чем Дарио.

— Данте, — ответила я. — Приятно наконец встретиться с тобой.

Его ухмылка пошатнулась. — Тебе будет трудно избежать меня.

Дарио улыбнулся. — Мы с Данте довольно тесно сотрудничаем. Боюсь, он тебе скоро надоест.

Свадебная вечеринка заняла наши места, а официанты и официантки наполнили наши бокалы шампанским. Данте встал первым и произнес речь, в которой, по сути, говорилось, что пришло время Дарио связать себя узами брака. Речь Камилы была более сентиментальной. Я сдерживала слезы, когда она говорила о том, как скучать будет по мне, когда я уеду, и о нашей сестринской дружбе. Заговорил папа, а затем Винсент, оба упомянули о вновь обретенном союзе наших двух семей. На мгновение я задумалась, выдержит ли покровитель. Он и Джозефина сидели с моими родителями. Всеобщий вздох был сделан, когда священник произнес заключительную речь и молитву, благословляющую наш союз и нашу трапезу.

К гостям подошли официанты, разносящие первое блюдо и наполняющие бокалы. В меню отдавались традиционные итальянские блюда, что заставило меня задуматься, не сочли ли покровитель или другие члены картеля это оскорбительным. Я старалась сосредоточить свое внимание на Камиле, опасаясь, что не смогу есть, если буду слишком много думать о Дарио. Казалось, он был озабочен Данте. Я не раз слышала упоминание имени Алехандро.

— Все в порядке? — спросила Камила.

— Кто эта рыжеволосая девушка с Алехандро?

Она посмотрела на столы. — Не думаю, что я видела ее раньше. А что?

Я понизила голос. — У меня такое ощущение, что Дарио не был рад видеть ее с Алехандро.

Камила подняла бокал шампанского. Возраст употребления алкоголя не имел значения, когда тебя окружали преступники. Она уменьшила громкость. — Может быть, с Дарио все в порядке. У меня хорошее представление о нем. Алехандро — свинья.

Мы чокнулись.

Звук усилился по мере того, как звенели новые стаканы от ударов столового серебра и снова начинались песнопения. Дарио повернулся в мою сторону. Непостижимость его взгляда, казалось, изменилась. Возможно, оттаивание. В каждом поцелуе я видела… может ли это быть желание?

Повара появлялись перед несколькими столами, на каждом из которых было свое блюдо. Мы наблюдали, как разделывали баранину, телятину, говядину и свинину. Сначала обслужили Дарио, а затем меня. Когда наши тарелки были заполнены, Дарио положил руку мне на ногу под столом. — Если ты поешь сейчас, — прошептал он. — Мы сможем избежать ночных походов на кухню.

Подняв глаза, я рассмотрела его черты. — Мне понравился вчерашний перекус.

— Я планирую насладиться сегодняшним вечером еще больше.

Я вздрогнула, услышав комментарий Мии. Мужчинам нравится когда девушки выбритые. У них во рту не будет волос.

Дарио прижался своим лбом к моему. — Ты только что побледнела, а раньше дрожала. Не говори мне, что ты меня боишься.

— Разве люди не должны бояться тебя? Разве не так ты делаешь то, что делаешь?

— Не ты, Каталина. Я не хочу тебя пугать.

Я кивнула. — Я поем.

Мне удалось откусить несколько кусочков вкусной еды. Пока мы разрезали торт, солнце садилось за горы, оставляя малиновый оттенок на западном небе. Затем Дарио повел меня на танцпол, освещенный гирляндами верхних фонарей. Еще больше мерцающих огней, казалось, навсегда ушли в окружающий лес, придавая ему почти сказочный вид.

Взяв мою руку в свою, Дарио обвил мою поясницу и притянул к своему твердому телу. Не обращая внимания на твердость пистолета под его курткой, я вытянула шею, чтобы увидеть его красивое лицо.

Его глубокий тенор прогремел во мне. — Ты выглядишь великолепно, Каталина. Когда я увидел, как ты идешь под венец, я задался вопросом, как мне повезло, что ты стала моей женой.

— Полагаю, это дело рук покровителя.

Глаза Дарио потемнели. — Это моя работа. Никогда не путай эти два понятия.

Заиграла музыка, и Дарио повел меня по танцполу. Несмотря на изменение выражения лица и тона, я сосредоточилась на том, каково было находиться в его сильных руках. Будь то хищник днем или преступник ночью, Дарио излучал власть, силу и контроль. Было почти естественно позволить моему телу следовать его примеру. К тому времени, когда музыка стихла, выражение лица Дарио снова стало нечитаемым.

Мы прошли к своим местам. Мой отдых был недолгим. Винсент Лучано пригласил меня на танец — предложение, от которого я не смогла отказаться. К счастью, он держал меня на приличном расстоянии и не требовал особого разговора. После Винсента мы с Данте вальсировали. Я потеряла счет партнерам, пока Алехандро не тронул меня с поклоном по плечу.

Взяв меня за руку, он притянул меня ближе, чем необходимо, усиливая мое беспокойство.

Его губы были достаточно близко, чтобы обдувать мое ухо и шею теплым воздухом. — Дарио – счастливчик.

Я отстранилась, встретив его взгляд. — Насколько я понимаю, он смертельно опасный человек. Удача тут не при чем.

Алехандро вел себя так, будто я только что рассказала самую смешную шутку, которую он когда-либо слышал, прежде чем он сказал: — В следующий раз, когда я буду в КС, нам следует сходить с тобой поужинать.

— Нам?

— Жасмин и я. Она нечто. Я уверен, что Дарио рассказал тебе о ней.

Я слишком усердно работала, чтобы надеть маску, чтобы позволить ей упасть сейчас. — Она ребенок.

Прежде чем Алехандро успел ответить, раздался еще один удар, на этот раз по его плечу. Мы оба прекратили танцевать, когда Дарио сердито посмотрел на Алехандро. — Я верю, что будущие танцы принадлежат мне, — сказал мой муж, отталкивая меня от Алехандро. Я приземлилась ему на грудь, и он собственнически удержал меня на месте. Прежде чем я успела попрощаться со своим партнером по танцам, муж заставил меня двигаться по танцполу. — Что ты ему сказала такого смешного?

Я попыталась вспомнить. — Он сказал, что тебе повезло.

— А ты?

— Я сказала ему, что ты смертельно опасен, и удача здесь не причем.

Губы Дарио изогнулись вверх.

— Он также сказал что-то о том, чтобы поужинать с нами в следующий раз, когда он будет в Канзас-Сити.

Темный взгляд Дарио впился в меня. — Он упомянул Жасмин?

— Да.

Дарио напрягся, его губы сжались.

— Кто она?

Выражение его лица смягчилось, когда он наклонился и коснулся моих губ своими. — Не сегодня, Каталина. Сегодняшний вечер о нас.

Она одна из его шлюх?

— Она еще ребенок, Дарио.

— Она, — это было последнее слово.

Около полуночи Дарио встал и потянулся к моей руке. Ему не нужны были слова, чтобы сказать мне, чего он хочет. Его каменный фасад безразличия изменился за ночь. Каждый поцелуй. Каждый взгляд. Каждое проявление его собственнической натуры. Все они соединились в плавящемся котле желания, его бессмысленный голод сверкал в его темных глазах.

— Спи с ней, — сказал Данте. — Постели ей.

Я закрыла глаза, ожидая того же пения, что и при поцелуях; вместо этого воцарилась тишина. Выражение лица Дарио успокоило даже его брата. Крепко сжав его руку, я позволила Дарио увести меня от оставшихся гостей вверх по лестнице к крылу дома, которого я не видела.

Выпустив мою руку, Дарио открыл двойные двери в красивую спальню. — Миссис Лучано, — он указал внутрь.

Неужели так чувствовали себя королевы, подходя к палачу?

Я вошла внутрь, и Дарио закрыл дверь.

Щелчки дверного замка разнеслись по всей спальне, подтверждая, что мы с Дарио остались одни. Борясь с растущей паникой, я вдохнула, сделала полный круг и оглядела комнату. Большие окна отображали наши отражения. У меня перехватило дыхание при виде большой кровати королевского размера. Мои мысли наполнились сомнениями и тревогами.

Сколько женщин Дарио привел в эту спальню? Женщины, которые знали, что делают, или, может быть, женщины, которые не хотели здесь находиться. Я убедила себя, что готова к тому, что должно было произойти, но когда кровь отхлынула от моего тела к ногам, даже я не могла поверить в ложь.

Предупреждение Эма вспомнилось мне. «Шлюха была в плохом состоянии. Дарио доплатил за ее пропущенную работу.»

Мое движение остановилось, когда я снова оказалась лицом к лицу с Дарио, все еще стоящим возле двойных дверей. Нечитаемое выражение лица исчезло, уступив место собственнической, хищной ауре. Сделка была заключена. Картель сделал свое дело, подарив семье жертвенную деву. Подобно ягненку, готовому к закланию, или, возможно, королеве, ожидающей казни, я теперь осталась беззащитной.

Сняв куртку, Дарио обнажил белую льняную рубашку и кобуру, перекинутую через плечо. Достав пистолет, он поставил предохранитель и положил оружие на ближайший стол.

— Ты чувствовал необходимость быть вооруженным на собственной свадьбе? — я спросила.

Улыбка Дарио стала еще шире. — Единственное место, где я безоружен, — это кровать и душ, — сняв галстук, он положил его и кобуру рядом с пистолетом и подошел ко мне.

Я вытянула шею вверх, чтобы сохранить зрительный контакт, не желая показывать свой страх.

— А ты, Каталина? Когда и где ты ослабляешь бдительность?

— Я не вооружена.

Мое тело напряглось, когда Дарио потянулся к моим плечам. И все же, несмотря на мое беспокойство, его прикосновение было нежным. — То, что я сказал тебе раньше, верно. Я верю в честность в отношениях. Это самое важное качество.

Я сглотнула.

— Я выбрал тебя не только потому, что Роригес обещал моему отцу, что ты прекрасна и нетронута, но и потому, что я увидел в тебе огонь, который уважаю. Я неправильно тебя понял?

Огонь.

Когда я не ответила, он продолжил: — Честность, Каталина. Ты стоишь так, будто готова бежать или сражаться, и в то же время я чувствую испуганную лань. Это правда, что я хищник, тот, кому знаком запах страха. Я чувствовал этот запах от людей, прежде чем убить их, как врагов, так и членов семьи. Я доверяю очень немногим людям.

— Ты собираешься сделать именно это — убить меня теперь, когда сделка заключена?

Он усмехнулся. — Это было бы контрпродуктивно для нашего брака, тебе не кажется?

— У меня есть огонь, — я встретила его темный взгляд. — У меня также есть чувство самосохранения. Второе определяет, когда я покажу первое.

Дарио кивнул. — Ты носила белое, что очень радовало мою мать и других женщин в семье. Это самосохранение.

— Я носила белое, потому что никогда не была с мужчиной.

Дарио отпустил мои плечи и сделал шаг назад. — Ты училась в колледже. Ты наверняка встречалась?

— Я выросла принцессой в картеле с телохранителями, которые всегда были на виду. Не всем женщинам разрешено учиться в колледже. Мой отец был… более прогрессивным. Тем не менее, меня воспитали с верой в то, что я чего-то стою. Даже если эта стоимость была использована для выгодной сделки.

— Ты достойна внимания, Каталина, — он вдохнул. — Ты здесь, потому что я выбрал тебя.

Скрестив руки на животе, я сказала: — Я всю жизнь защищала свою добродетельность, и теперь от меня ждут, что я откажусь от нее без боя.

Его глаза снова приобрели голодный взгляд. — Ты моя.

Закрыв глаза, я кивнула. — Я тоже это знаю.

— Я не думаю, что ты хочешь драться.

Я покачала головой. — Нет.

— Почему ты не рассказала мне правду о своей добродетельности, когда я подарил тебе кольцо?

— Я не лгала, — быстро ответила я. — Ты сказал, что не против быть моим первым, но, — я указала на кровать. — Я предполагала, что рано или поздно ты узнаешь правду.

— И поэтому ты всю ночь смотрела на меня так, будто я сам дьявол? Тебя беспокоит секс?

Я глубоко вздохнула, повернулась и подошла к окну. Чем ближе я подходила, тем лучше мне было видно через стекло. Внизу гости в основном разошлись, за исключением тех немногих, кого Винсент пригласил в свой кабинет. Рабочие суетились отсюда туда, убирая столы и стулья. Мое тело снова напряглось, когда Дарио подошел ко мне сзади, запах его одеколона наполнил мои чувства за миллисекунду до того, как его тепло распространилось позади меня.

— Ты моя жена.

Я кивнула, опасаясь, что, если я заговорю, слезы, которые я сдерживала, вырвутся наружу, и я утону в их потоке.

— Я повторю то, что сказал ранее, — его глубокий голос эхом отдавался во мне. — Я не хочу, чтобы ты боялась меня.

Повернувшись, я подняла глаза и встретила его взгляд. — Ты причинил вред одной из шлюх в «Стране Чудес».

Брови Дарио нахмурились. — Это то, что ты слышала?

Я кивнула. — Мой брат рассказал мне. Он сказал, что ты доплатил за ее пропущенную работу.

Грохочущий смех Дарио застал меня врасплох.

— Это много.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой брат обращается с шлюхами в этом клубе как с сексуальными рабинями, — он вдохнул и провел рукой по густым волосам. — Я никому ничего не объясняю.

Во мне начал гореть предохранитель гнева. — Ты хочешь сказать, что Ник причинил ей боль?

Он потянулся к моей руке. — Я не причиняю вреда женщинам.

— Ты созданный человек.

Он кивнул. — Я. Я убил много людей. Женщины тоже умирали, но не из-за секса. Гендер не делает виновного невиновным. Эта женщина уже была ранена. Всего за несколько дней до нашего приезда врач картеля вырвал ребенка из ее чрева. Она была слишком больна и страдала от сильной боли, чтобы работать, но ее попросили для посещения VIP-клиентов — нас. Это была просьба, от которой она не могла отказаться.

— Аборт? — спросила я, ошеломленная. Я никогда не думала о том, что секс-работницы забеременеют.

Дарио кивнул. — Она не выдержала и рассказала мне свою историю, когда мы остались одни. Синяки на ее руках были еще до того, как я ее увидел. Она умоляла меня не говорить об этом Николасу и Нику, говоря, что она будет наказана. Ей сказали работать, а если она не пойдет… — он поджал губы.

Наказать ее?

Моя семья?

Дарио продолжил: — Я заплатил в десять раз больше, чем просили, сказав, какую отличную работу она проделала и что после меня она заслужила время на выздоровление.

Когда я упала на край стула, я поняла, что многого не знаю о бизнесе своей семьи. И теперь я была в новой семье. Посмотрев вниз, я увидела кружево своего свадебного платья. Опустив глаза, я сказала: — Прости, Дарио.

Он сгорбился возле моих колен. — Почему ты извиняешься?

Медленно я подняла глаза. — Я поверила своему брату. Думаю, я позволила этим мыслям напугать меня, — я подняла подбородок к кровати. — О том, что ты со мной сделаешь.

Дарио взял меня за руку и, стоя, предложил мне тоже встать. — Ты мне веришь?

— Ты сказал, что честность важна. Ты собираешься стать капо семьи Канзас-Сити. Ты можешь делать все, что захочешь, включая избиение шлюх, без вопросов, — я наклонила голову. — Ты мог бы признать это, и я была бы бессильна что-либо сделать или сказать.

Он кивнул.

— Зачем тебе сочинять сложную историю, если это неправда?

Дарио обхватил мою щеку своей теплой ладонью. — Я не буду лгать тебе, Каталина.

Я склонила лицо к его прикосновениям. — И я, и ты.

— Это хорошее начало.

Мои мысли обратились к Нику, Эму и другим членам картеля. — Ты не доверяешь картелю, не так ли?

Он сжал губы. — Как я уже сказал, я не доверяю многим людям.

— А я? Я родилась в картеле.

— А ты? Ты признаешься, что не заслуживаешь доверия?

Я вздохнула. — Эм подарил мне нож и набедренную кобуру на брачную ночь.

Опустив руку, Дарио широко раскрыл глаза. — Он хотел, чтобы ты меня выпотрошила?

— Нет, — хотя теперь я сомневалась в мотивах Эма. — Он сказал, что это для моей защиты.

— Где оно?

— Я оставила её в спальне, где остановилась.

— Потому что ты думала, что оно тебе не понадобится?

Я покачала головой. — Поскольку я хочу, чтобы этот брак работал, и это значит, что я должна доверять тебе.

— Я не хороший человек. Однако у меня есть честь, и я не даю клятв, которые собираюсь нарушить. Это включает в себя мою свадебную клятву.

Я поднесла руки к его широкой груди, чувствуя под своим прикосновением биение его сердца. — Может, начнем сначала?

Дарио покачал головой. — Опять не конец. Время для этого разговора могло быть выбрано лучше, но мы должны быть открытыми и честными друг с другом.

— Ты прав.

— И ты моя невеста, — блеск вернулся в его темный взгляд. — Пуговицы на спине твоего платья всю ночь издевались надо мной, — он развернул меня, пока я снова не оказалась лицом к высокому окну.

Собравшись с духом, я наблюдала за нашим отражением в стекле, ожидая, что он вытащит один из своих ножей и отрежет мое платье. Вместо этого его пальцы начали рыться в моих волосах, осторожно дергая заколку за заколкой. Медленные и утомительные, его движения были почтительными, как будто я была ценной в его глазах. — У тебя красивые волосы.

Пока мои волосы раскручивались, Дарио дразнил каждый локон своими длинными пальцами и целовал мою шею, спину и ключицу. Каким-то образом, несмотря на все его внимание к моим волосам, его поцелуи и случайные слова похвалы придавали жар тем частям моего тела, которые оставались нетронутыми. От его прикосновения к моей плоти побежали мурашки.

После того, как мои волосы рассыпались, а ковер был усеян заколками, Дарио начал с верхней пуговицы. С каждой выпущенной жемчужиной он снова целовал меня в позвоночник. Тщательное внимание, которое он уделял каждой жемчужной пуговице, превзошло мои ожидания.

— Я, черт возьми, хочу тебя больше, чем следовало бы.

Пьянящий тембр его голоса свел меня до глубины души. Его поцелуи охлаждали меня и одновременно согревали изнутри. Это была дихотомия, которую я не могла объяснить. Он зажег искру и нежно раздувал пламя моего желания. Мои соски напряглись и внезапно стали чувствительными под давлением корсета под платьем.

— Великолепность не может описать тебя, — он повернул меня к себе, показывая темную жажду в своих глазах. — Я монстр.

Я покачала головой. Я не хотела верить, что мой муж — монстр.

— Да, — сказал он. — Ты меня не знаешь. Мне нужно принять душ и дать тебе поспать.

Хочу ли я этого?

— Дарио…— я не была уверена, что собиралась сказать.

Обхватив меня за талию, он заставил меня замолчать, прижал меня к твердому телу и поднял подбородок. — Это то, чего ты заслуживаешь. Ты не заслуживаешь того, чтобы тебя трахал такой мужчина, как я. Мне следует действовать медленно.

Судя по тому, как колотилось мое сердце, я была уверена, что он чувствовал это у себя в груди.

Его голос стал глубже. — Твоя девственность не имела для меня значения, пока ты не сказала мне, что она принадлежит мне. Я чертовски хочу это принять.

Мой разум был в смятении от чрезмерного возбуждения, когда Дарио отступил и опустил рукава моего платья мне на плечи. Я втянула воздух, когда платье упало на пол, растеклось по моим туфлям, оставив меня стоять в корсете с прозрачными чашками, едва прикрывающими мою грудь, и белыми кружевными трусиками, едва прикрывавшими мою фигуру.

Наклонившись, Дарио подтянул штанину, обнажая кобуру для ножа.

У меня перехватило дыхание, когда он вытащил из кобуры нож с лезвием не менее девяти дюймов.

— Это традиция.

Затаив дыхание, я кивнула.

Лезвие прорезало переднюю часть корсета, разорвав ткань между костями. Корсет раскрылся, как цветок, раскрывающий свои лепестки. Когда оно упало на пол, я поняла, что мое платье все еще цело. О том, как я почувствовала облегчение, вскоре забыли, потому что, когда меня осенило, Дарио положил нож на стол рядом с пистолетом. Одним махом он подхватил меня на руки и прижал к своей груди.

Я обвила руками его шею, вдыхая его пряный аромат, ощущение его мускулистых плеч и вкус его поцелуя. Когда его сильные губы собственнически схватили мои, из моего горла вырвались стоны, и мое тело отреагировало так, как никогда раньше.

Этот поцелуй отличался от того, что был перед гостями, отличался от всех поцелуев перед гостями. Язык Дарио беззастенчиво искал вход, оставляя мне мало шансов сопротивляться. Я не хотела сопротивляться. Никогда еще меня так не целовали.

Мои пальцы коснулись его головы, перебирая волосы.

Дарио откинул одеяло на кровати и уложил меня на простыни, положив голову на подушку. Не говоря ни слова, он встал и оглядел мои волосы и туфли. Он нежно снял с меня высокие каблуки, оставив мне лишь скудное оправдание трусиков.

Не зная, что делать, я потянулась к его рубашке.

Рука Дарио сжала мою. Он сделал шаг назад и расстегнул рубашку, обнажив еще один нож в ножнах и пистолет в кобуре. К тому времени, когда он надел черные шелковые трусы-боксеры, на столе оказалось два пистолета и три ножа.

Оружие не было моим фокусом, поскольку я рассматривала его мускулистую спину, усеянную белыми шрамами. Когда он повернулся, его широкая грудь тоже была отмечена шрамами. Я села и отошла от кровати, не в силах устоять перед необходимостью прикоснуться к блестящим белым отметинам.

— Что случилось?

Дарио снова взял меня за руку и поцеловал пальцы. — Жизнь — опасное приключение.

— Тебе было больно.

Он покачал головой.

— Ты мне о них расскажешь?

— Эти истории только дадут тебе больше причин бояться меня, — он поцеловал мою ладонь. — Это не моя цель на сегодняшний вечер, — он посмотрел на себя и снова на меня. — Я полностью обезоружен. Скажи мне, миссис Лучиано, ты собираешься драться?

Миссис Лучиано.

Склонив подбородок, я покачала головой. — Я хочу, чтобы ты взял меня, Дарио. Возможно, я не выбирала тебя, но мы здесь. Твои поцелуи согревают меня и в то же время охлаждают мою кожу, — я пожала плечами. — Я не знаю, что делать, но я не хочу драться с тобой.

— Ты напугана?

— Да, — призналась я.

Мышцы его челюсти сжались, ноздри раздулись.

Мой голос обрел силу. — Я доверяю тебе.

Каталина напряглась, когда мои губы встретились с ее, как она делала на протяжении всего приема. Всего несколько секунд назад она прижалась ко мне своим прекрасным обнаженным телом, пока мы целовались. Когда я отстранился, меня поймал ее изумрудный взгляд. Страх прошлой ночи исчез, дав мне надежду, что этот брак сработает. Не то чтобы кто-то из нас мог уйти.

Бросив последний взгляд на мать и теть, я почувствовал необходимость защитить жену. Если бы я мог избавить Каталину от их вторжения, я бы так и сделал. Я напомнил себе, что настоящей опасности ей не грозит, и что есть другие дела, которыми нужно заняться.

Я хотел закончить встречу с мужчинами внизу до того, как Каталине придется страдать от их непристойных комментариев. Женщины были бы достаточно плохими. Я посетил достаточно свадеб, чтобы знать, о чем будет разговор. Мужчины, вероятно, уже обсуждали, как я воспользовался добродетельностью Каталины. Ожидалось, что мужчина с моей репутацией предъявит свои права на нее, независимо от ее желания. Половина мужчин, особенно мои дяди, проглотила бы историю об изнасиловании.

Черт, тетя Аврора всю мою жизнь пряталась от дяди Сальваторе. Она бледнела, если он хотя бы повышал голос. Форс не был осужден. Во всяком случае, это поощрялось.

Я бы не стал заставлять Каталину. Это не тот, кто я есть. Я сказал ей, что у меня есть запасной план на случай, если у нее не пойдет кровь. Кровь была бы моей. Разрез внутренней части бедра, и никто не заметит разницы.

Я никогда не уклонялся от убийства другого мужчины, но причинение вреда женщинам не было тем, чем я стремился. Мои мысли на мгновение обратились к Джози. Представление о том, что она подверглась насилию со стороны подонков, с годами исчезло, уступив место ее улыбке и сильной воле.

Я не должен думать о ней, во всяком случае на следующий день после моей свадьбы.

Я убил людей, которые издевались над Джози. Возможно, я думал о том, чтобы сделать то же самое, если кто-нибудь причинит Каталине вред, не только физически, но и если мужчины внизу каким-либо образом унизят ее. Если бы мы были на территории Роригеса, моя семья вела бы себя наилучшим образом. Мы не были. Мы были на своей территории — в замке отца. Если бы кто-нибудь с обеих сторон сказал что-нибудь против моей жены, это было бы последнее, что они сказали.

Стойкость Каталины прошлой ночью стала приятным сюрпризом. Мне не нужна была съежившаяся и покорная жена. Мысль о том, что она защищает свою добродетельность ножом брата, заставила меня усмехнуться. Прежде чем я добрался до лестницы, появился Данте. Учитывая количество алкоголя, которое он выпил прошлой ночью, он, тем не менее, выглядел как обычно.

Его брови затанцевали при виде моей улыбки. — Посмотри на себя. Как невеста? Она может ходить?

Засранец.

— Каталина в порядке.

Он ударился своим плечом о мое. — Прошло много времени с тех пор, как ты лопнул вишню.

Моя челюсть сжалась, когда я хмуро посмотрел на брата. — Если бы ты был кем-то другим, я бы тебя убил.

Данте наклонился ближе и понизил голос. — Ты это сделал, да? — он широко открыл глаза. — Блин, она не такая, как обещал Хорхе.

— Заткнись, Данте. Она была именно тем, что обещал Хорхе. Я не обсуждаю свою сексуальную жизнь ни с тобой, ни с кем-либо еще.

Выражение лица моего брата изменилось, когда он сжал губы. — Удачи в этом, — он наклонил голову в сторону лестницы. — Там внизу публика, затаив дыхание, ждет подробностей.

— К черту их, — пробормотал я себе под нос. Вдохнув, я встал выше. — Давай покончим с этим, чтобы Каталине не пришлось их слышать.

Мы с Данте спустились по лестнице и направились в сторону мужских голосов, доносившихся из столовой. Моя кровь вскипела, когда я вошел в комнату. Наш отец сидел во главе стола. Моретти был рядом с ним. Рокко сидел рядом с ним на месте, которое должно было стать моим креслом. Отец Каталины, Андрес, находился по другую сторону от него, а рядом с ним Эмилиано. Почти на каждом стуле стояло несколько мужчин. Среди других присутствующих были мои дяди Кармине и Сальваторе, Хорхе Роригес, его сыновья Алехандро и Рейнальдо и другие члены семьи Руис.

Данте прошептал: — Этот гребаный союз принесет поглаживания Кармине и Сальваторе.

Я подавил смех. Младшие братья моего отца стояли у стены возле больших окон. Судя по выражению лиц наших дядей, они были так же счастливы пить кофе и преломлять хлеб вместе с картелем, как и быть опущенными в яму с ядовитыми змеями. Они были не единственными, кто выглядел готовым устроить кровавую бойню. Брат Каталины, дяди и двоюродные братья, казалось, были готовы застрелить своего хозяина.

Если бы они остановились на моем отце, я бы не стал вмешиваться.

Все взгляды обратились на нас.

Эмилиано усмехнулся.

Мой отец стоял. — Он поднимается. Надеюсь, не раз.

Все засмеялись.

Отец жестом пригласил нас войти в комнату. — Где краснеющая невеста?

— Наверху, с женщинами.

За исключением Эмилиано, все мужчины захихикали, как будто я сказал что-то смешное. Узнав, что брат Каталины вооружил ее ножом в брачную ночь, я был уверен, что он меня ненавидит. Я не знал его достаточно хорошо, чтобы испытывать такие эмоции; однако, если бы он не прекратил смотреть на него со смертью, я был готов убрать усмешку с его лица.

Хорхе заговорил. — Можем ли мы предположить, что ты все еще доволен нашим соглашением?

— Да.

Алехандро рассмеялся. Я заметил синяк на его щеке. Старший сын Хорхе был куском дерьма. Я имел такую оценку о нем перед этими выходными. Он был крикливым человеком, и то, как он смотрел на мою жену во время приема, не улучшило моего мнения. Яблоком моего раздора был тот факт, что на его руке была Жасмин.

— Она была красивой и подтянутой? – спросил Алехандро.

Данте схватил меня за запястье. Я даже не заметил, как потянулся за ножом. Комната наполнилась тихим ропотом. Этот союз был бы недолговечным, если бы каждый потянулся за своим оружием.

Сальваторе похлопал меня по плечу. — Уже слишком опекаешь.

— Когда дело касается моей жены, такого не бывает, дядя.

— Дай нам немного больше информации, Дарио, — сказал Кармине. — Прошло много времени с моей кровавой свадьбы.

Мужчины смеялись и аплодировали, за исключением брата Каталины. К моему отвращению, к веселью присоединился Андрес. Какой отец будет сидеть и слушать, как полная комната мужчин обсуждает потерю девственности его дочери?

— Мия была такой тугой, — сказал Рокко. — Что я разорвал ее. Она истекала кровью, как решето. Можно было подумать, что я воспользовался ножом вместо члена.

Мои глаза сузились, пока я ждал, пока отец отругает Рокко за то, что он так говорит о своей дочери. Разумеется, никакого выговора не последовало. Вместо этого раздалось больше смеха, когда женатые мужчины начали рассказывать истории о своей брачной ночи.

Данте толкнул меня рукой. — Давай выпьем кофе.

Кивнув, я повернулся к буфету, где у персонала было множество серебряных горшков и чашек.

— На кухне, — сказал мой брат. Когда мы вышли из столовой, он продолжил: — Ты должен им что-нибудь дать. Они там как стая голодных волков.

— Две стаи.

Данте кивнул. — Две стаи, готовые перегрызть друг другу глотки. Черт, брат твоей жены скорее убьет тебя, чем посмотрит на тебя.

Я напевал. — Он подарил Каталине нож и кобуру на брачную ночь.

Данте усмехнулся. — Ни хрена.

— Ни хрена. Вероятно, он надеялся, что она убьет меня.

— Очки Каталине, — сказал Данте. — Ты все еще здесь.

По моему мнению, она заслужила похвалу не только за то, что не убила меня. Ее красота привлекла мое внимание, но ее преданность, честность и решимость начали ослабевать из-за моего холодности к этому браку. По ее словам, никто из нас этого не хотел, но мы были здесь.

Я подумал о напряжении в столовой. — Существует множество невысказанных угроз смерти, адресованных практически каждому.

— Напряжение можно снять чертовым ножом.

— Ты можешь снять больше, чем просто напряжение.

Данте кивнул. — Тогда дай им кость, чтобы они пожевали, чтобы мы могли вытащить отсюда придурков из картеля. В противном случае этот союз распадется, не успев начаться.

— Они семья моей жены.

Данте поднял руку. — Успокойся. Согласись, это какая-то странная херня, — он не стал ждать моего ответа. — Ты знаешь, что я прав. Если бы ты наставил нож на этого засранца Алехандро, мы с тобой могли бы остаться единственными, кто остался бы в живых.

Он был прав.

— Они повеселились. Когда мы вернемся туда, я сменю тему.

Выпив кофе, мы вдвоем вернулись в столовую. Я похлопал Рокко по плечу. Его взгляд продлился всего секунду, прежде чем он встал, уступив мне место рядом с Моретти.

— Когда мы можем ожидать нашу следующую поставку? — спросил я, обращаясь к Роригесу.

Улыбка Дарио появилась, хотя и ненадолго. — Графиня — женщина, которая живет со мной.

— Что? — мой вопрос остался без ответа, когда двери лифта открылись.

Мы вышли из лифта и оказались в потрясающем вестибюле, демонстрирующем просторную гостиную с большим камином и окнами от пола до потолка с видом на город внизу. Хотя квартира была роскошной, с потолками высотой не менее четырнадцати футов, а мебель была лучшей, которую можно было купить за деньги, мои мысли оставались об этой женщине, той, которая сожительствует с моим мужем.

Дарио положил руку мне на поясницу, поворачивая в сторону шагов. Вздох облегчения вырвался из моего горла при виде невысокой и полной женщины лет шестидесяти, идущей к нам. — Графиня? — я спросила.

Только я могла услышать тихий смешок Дарио.

— Да, миссис Лучано, — ответила она приятным тоном. Вытерев руки о фартук, она оглядела меня сверху вниз. — Ты прекрасна. Я понимаю, почему мистер Лучано выбрал тебя.

Выбрал меня.

Да, из меню.

— Графиня, — сказал Дарио. — Покажите миссис Лучано квартиру. Армандо займётся нашими вещами с выходных. Вещи миссис Лучиано прибыли из Калифорнии?

— Да, сэр. Я отнесла все в главную спальню. — она повернулась ко мне. — Я не знала, хочешь ли ты, чтобы я убрала вещи.

— Спасибо. Я хотела бы сделать это сама, — мой ответ принес мне кивок и полуулыбку.

Дарио поднес свою карту к датчику закрывшегося лифта.

Паника, что он уходит, пробежала по моей коже. — Ты куда-то собираешься? — я спросила.

— У меня есть несколько дел, которые требуют моего внимания. Здесь ты будешь в безопасности с графиней и Армандо.

Выпрямив шею, я кивнула. Это был мой первый полный день в роли Каталины Лучано. Я не хотела провести его как кроткая, нуждающаяся жена. Дарио сказал, что ему понравился мой огонь. Возможно, мне нужно было разжечь огонь и убедить себя, что для меня лучше получить участок земли самостоятельно.

— Я вернусь к ужину, — сказал он, когда двери лифта открылись, и сквозь нас появился Армандо и наши чемоданы.

— Можешь отнести их в спальню, — посоветовала Графиня Армандо.

Дарио занял место Армандо в лифте, и двери, не попрощавшись, закрылись.

Не обращая внимания на глупое чувство жалости к себе, я двинулась вперед, изо всех сил стараясь улыбнуться. — Графиня, пожалуйста, зовите меня Каталина. Надеюсь, мы сможем стать друзьями.

Температура, казалось, упала, когда Графиня сжала губы и коротко кивнула. — Хочешь сначала осмотреть квартиру или сразу пойти в спальню?

— Квартиру, если ты не возражаешь.

— Очень хорошо, — Графиня провела меня в просторную гостиную. Мебель Дарио отличалась роскошью и без расточительности. Серые и синие тона прерывали преимущественно белый декор. Плюшевые белые ворсистые ковры заполнили зоны отдыха, покрывая мраморный пол. Она сделала шаг в сторону коридора. — Театральный зал здесь.

— У Дарио есть театральный зал. Я не представляю его человеком, который тратит время на просмотр фильма.

— Он был построен не для него.

Для кого он был построен?

Графиня двинулась вперед, открыла дверь и включила свет. Комната состояла из восьми откидных кожаных сидений, расположенных как театр. — Панель управления находится здесь, — она указала на шкаф. — Как и широкий выбор DVD. Благодаря кабелю доступна практически каждая станция, которую ты захочешь посмотреть.

— Думаю, я могла бы посмотреть какой-нибудь сериал, который был слишком занят, чтобы смотреть.

Графиня фыркнула.

А может и нет.

Через коридор она открыла дверь в красивую библиотеку. В воздухе висел запах книг.

— О, это больше похоже на то, — сказала я, направляясь к встроенным книжным шкафам, доходящим до потолка, с лестницей. Три стены были заставлены полками. В четвертом были высокие окна по обе стороны от камина. Я провела пальцами по корешкам книг: биографии, автобиографии, политические названия. Улыбка тронула мои губы, когда я нашла названия художественных произведений. Были и триллеры, и детективы, и даже мелодрамы. — Дарио читает романы?

— Нет, мэм.

Когда больше никакой информации не последовало, я сказала: — Да. И здесь есть названия, которые я давно хотела прочитать.

Центральными предметами мебели были два шезлонга. — Я могла бы проводить здесь свое свободное время.

— Это было… — Графиня покачала головой, не закончив предложение. —Мистер Лучано ценит тихое спокойствие своей библиотеки. Это его побег.

— Значит, эта комната была построена для него.

Графиня повернулась ко мне с недоумением в глазах. — Да, конечно. В конце концов, это его дом.

Я подошла к длинному стеклянному шкафу, слегка выступавшему из одной из стен книжных шкафов, и заглянула внутрь. Это напомнило мне что-то из музея. Внутри стеклянного ограждения располагалась эклектичная коллекция. Антикварное оружие, яйца Фаберже, статуэтки, марки и монеты.

— Мистер Лучано — коллекционер редких и красивых вещей, — сказала Графиня перед выходом из библиотеки.

Ее комментарий напомнил мне слова Арианы. Мой сын — своего рода коллекционер. Ты должна знать, что мы рады, что он наконец решил забрать достойную женщину.

Я теперь часть его коллекции?

Экскурсия продолжилась на кухне. Армандо сидел на высоком табурете у барной стойки с недоеденным бутербродом на бумажной тарелке и стаканом чая со льдом.

— Миссис… — Армандо улыбнулся. — Каталина , твои вещи наверху.

— Спасибо.

Лицо Графини выражало недовольство использованием моего имени. — Мистер Лучано был бы недоволен.

— Все в порядке, — сказала я. — Я предпочитаю свое имя.

— Мы называли Джози… — Армандо остановился, как будто осознав, что сказал слишком много.

Графиня стала выше. — Миссис Лучано — жена господина Лучано. Она заслуживает уважения.

Я повернулась к Армандо. — Спасибо, что уважаешь мои пожелания. Мы оставим жену до прихода Дарио.

— Ты голодна? — спросила Графиня. — Я должна была спросить, когда ты приехала.

Я подошла к холодильнику и открыла двойные дверцы. — Я уверена, что смогу что-нибудь сделать…

Графиня громко выдохнула. — Ты готовишь?

— Да, — я повернулась к ней, демонстрируя свою лучшую улыбку. — Я училась у повара моей матери. Мне нравится готовить и печь, — я посмотрела на Армандо, задаваясь вопросом, не наступила ли я Графине на ногу. — Но если ты хочешь приготовить мне что-нибудь, чтобы продержаться до ужина, я могу подняться наверх и найти главную спальню.

— Я могу принести тебе обед наверх. Я уверена, ты хочешь распаковать вещи.

Армандо вытер губы салфеткой и встал. — Я могу показать тебе.

— Спасибо.

Идя рядом с ним, я последовала за ним вверх по парадной лестнице. Мой вопрос о Джози вертелся у меня на языке. Он свернул в коридор направо. В конце коридора были две закрытые двери и несколько приоткрытых двойных дверей. — Это твоя комната.

— Армандо? — спросила я, когда он начал уходить. — Мне кажется, или Графиня недовольна присутствием в доме еще одной женщины?

Выражение его лица изменилось, как будто он решал, что он может и не может сказать мне.

— Может быть, я слишком чувствительна.

— Не мне говорить тебе, что должен делать господин Лучано.

Мой нос сморщился. — Графиню привлекает Дарио?

— Нет, — быстро ответил он. — Мистер Лучано был в отношениях много лет. Графиня глубоко заботилась об этой женщине.

Джози.

— Он порвал с ней отношения из-за меня, этого брака? — возможно, он тоже не имел права голоса в нашем профсоюзе.

— Нет, мэм. Она ушла.

Мои глаза широко открылись. — Ушла?

— Она скончалась.

— Ох, бедный Дарио.

— Ты не расстроена, что здесь жила еще одна женщина?

Я?

— Нет, - честно ответила я. Все начало складываться воедино. — Любовные романы, два шезлонга…— я встретилась с широким взглядом Армандо. — Это были для нее.

Он кивнул.

— Это была та Джози, о которой ты говорил?

Армандо стиснул челюсти. — Я не должен был…

— Сегодня я не впервые слышала ее имя, — перебила я. — Сестра Дарио упомянула о ней. — он выглядел освобожденным. — Как давно умерла Джози? Она была больна?

Его беспокойство быстро вернулось. — Пожалуйста, поговори с мистером Лучано. Это его история, которую он должен рассказать. Я хотел, чтобы ты поняла Графиню. Она открыла свое сердце, и оно было разбито. Можно сказать, она боится оружия.

— Они никогда не были женаты?

— О нет, семья никогда этого не допустит. Миссис Лучиано это категорически не одобряла.

Мой сын… мы рады, что он наконец решил найти достойную женщину.

— Джози не была хорошей итальянской католичкой?

Он покачал головой. — Нет, мэм. Даже близко. Мне не следовало говорить тебе, что у меня есть. Если ты сможешь придумать способ заставить мистера Лучано открыться тебе, это будет лучше всего. И дай Графине немного времени. Она боится.

— Боится, что я умру? Я молода и не больна.

– И Джози тоже.

— Что? – спросила Графиня, входя в коридор с подносом и оценивая нашу дискуссию. — Армандо, ты сможешь лучше защитить миссис Лучано с первого этажа. Я уверена, что господин Лучано предпочел бы это.

Армандо кивнул в мою сторону. Я осторожно переключила свое внимание на Графиню. — Спасибо за обед.

Она прошла мимо меня в спальню. Я последовала за ней, понимая, что основная спальня — это нечто большее, чем просто спальня. Вероятно, оно занимало более трети второго этажа. Внешняя комната представляла собой отдельную гостиную, а дальше внутри располагалась большая спальня с большой кроватью с балдахином. Чтобы не отставать от первого уровня, в номере были окна от пола до потолка. Пока Графиня ставила поднос на небольшой круглый столик в гостиной, я ходила вокруг, знакомясь с гардеробными и большой ванной комнатой. Одна дверь вела в личный кабинет, а другая — в тренажерный зал.

В одной из гардеробных стояли стопки коробок с моими вещами из Калифорнии. Два наших чемодана с этих выходных стояли возле кровати.

Выйдя из шкафа, я спросила: — Ты не знаешь, освободил ли Дарио место в своих комодах для моих вещей?

Когда я вернулась в прихожую, я не получила ответа.

Графиня ушла.

Вместо того чтобы сразу пойти на обед, я бродила по номеру в поисках подсказки или подсказки о загадочной Джози. Кто она? Проведя пальцами по покрывалу, я подумала, спала ли она в этой кровати и в этой комнате.

Пока я ела, я вспомнила, как Армандо сказал, что Джози умерла.

Буду ли я делить своего нового мужа с призраком?

Я также вспомнила, как он сказал, что она не болела.

Как она умерла?

Вместо того, чтобы сосредоточиться на этой новой загадке, я наслаждалась обедом. Сэндвич с куриным салатом и виноград пришелся по вкусу. Мне нужно было исследовать больше помещений, но с моими новыми знаниями у меня возникло ощущение, что переход из комнаты в комнату можно интерпретировать как слежку или вторжение в чужое пространство.

Это было глупо.

Я была женой Дарио. Независимо от того, был ли он женат или состоял в длительных отношениях, это было в прошлом. Я была его настоящим и будущим. Графиня могла бы не торопиться, чтобы приспособиться ко мне. У нас была только вечность.

Или, как сказал Дарио, — отныне и навсегда.

Сняв обувь, я начала поиски места, места, куда можно перевезти свои вещи, места в доме, который теперь стал моим. Около кровати стоял один большой комод, с каждой стороны кровати стояла прикроватная тумбочка, а в шкафу, который, как я предполагала, был моим, было еще несколько встроенных удобств: выдвижные ящики, передвижные полки для обуви, различные вешалки для одежды и даже шкаф. большой круглый мягкий пуфик посередине. Вскоре я узнала, что левая сторона комода и прикроватная тумбочка справа пусты, как и шкаф, за исключением моих коробок.

Я не могла не задаться вопросом, организовал ли Дарио для меня место для моих вещей или эти места остались неиспользованными после смерти Джози. Оттащив коробки в спальню, я решила погрузиться в свой текущий проект.

Прошло время, пока я убирала свои вещи.

К тому времени, как я добралась до последней коробки, мои руки были грязными, а кожа скользкой от пота. Сидя на полу, скрестив ноги, я начала доставать изнутри фотографии, фотоальбомы, книги и журналы. Мое сердце сжалось от фотографий моей семьи. Не прошло и суток, а я ужасно скучала по сестре.

На моих часах было почти шесть. Дарио сказал, что будет дома к ужину, но я не знала, когда это будет. Проверив свой телефон на наличие сообщений и не обнаружив ни одного, я задвинула последнюю коробку в шкаф, решив заняться сентиментальной прогулкой по переулку воспоминаний еще на один день.

Это была моя первая ночь в моем новом доме. Идти на ужин в мятом сарафане, который я носила весь день, казалось неподходящим нарядом. В ванной я включила душ и разделась. Даже если ужин проходил внизу, на кухне или в столовой, мне хотелось выглядеть более презентабельно, чем сейчас. В большом стеклянном душе, под теплыми струями, я осознала, что моя боль, вызванная прошлой ночью, утихла. Внутренняя часть моих бедер слегка обесцвечилась и стала нежной на ощупь. Это были единственные внешние признаки того, что мы сделали.

Дарио лишил Джози девственности?

Я пыталась оттолкнуть свои вопросы.

Тридцать с лишним минут спустя мои волосы были сухими и распущенными, а на лице был свежий слой легкого макияжа, не такой сильный, как на свадьбе. Мои глаза были накрашены тенями, подводкой и тушью. У меня был румянец на щеках и румянец на губах. Закутавшись в халат, тот самый, что был сегодня утром, я выбрала зеленое платье-футляр. Мирейя сказала, что мои глаза выглядели ярче, когда я носила зеленое. Мое волнение возросло, когда я добавила к нему изумрудное и бриллиантовое ожерелье, которое Дарио прислал мне на день рождения.

Я надела туфли на низком каблуке.

Подойдя к двери, я заметила поднос, на котором стоял мой обед. Подняв его, я понесла обратно на кухню. Было без четверти семь, когда я добралась до входа в кухню. — Эй, — позвала я.

Комната была пуста, но восхитительный аромат подсказал мне, что что-то приготовили. Я заглянула в духовку. Пусто. Я заглянула в холодильник. Было две крытые тарелки. Были ли они для Армандо и еще одного охранника?

За углом и через вращающуюся дверь я попала в столовую. Там было два сервированных места с тарелками с едой. Подойдя ближе, я протянула руку и коснулась застывшего, отделившегося соуса бернез в маленьком соуснике. Кубики льда в кубках с водой почти полностью растаяли. А нерка и мелкий картофель были холодными на ощупь.

Разочарование боролось с гневом за мою главную эмоцию.

Что это, черт возьми?

Выпрямив шею, я почувствовала, как моя кровь потеплела. Мало того, что Дарио не было дома, и я не получила от него вестей, но ужин явно был подан по крайней мере час назад, и меня не беспокоило мое присутствие. Я была наверху. Насколько тяжело было бы Графине прийти и сказать мне, что ужин готов?

Набравшись решимости, я взяла тарелку, стоявшую на сиденье, а не во главе стола, на кухню. К счастью, на этой кухне не было искусственных шкафчиков над всей бытовой техникой. Я поставила тарелку в микроволновую печь и зажгла тридцать секунд.

— Дерьмо, — воскликнула я, когда внутри выскочили искры и над головой завизжала сигнализация. Открыв дверь, я потянулась к тарелке, почувствовав жар и впервые заметив серебряную филигрань на краю фарфора. — Ну, черт, — пробормотала я, роняя теплую тарелку на поверхность плиты.

К счастью, пластина осталась целой, и сигнал тревоги прекратился.

Армандо вышел из-за угла с пистолетом наготове. — Что случилось? — он осмотрел комнату, прежде чем опустить пистолет.

— Очевидно, серебро плохо разогревается в микроволновой печи.

Армандо вздохнул.

Осматривая кухню, я вспомнила, что Армандо ел свой сэндвич на бумажной тарелке — материале, который можно согреть, не сжигая квартиру. Прежде чем я успела спросить, где он его нашел, вошла Графиня.

На ней больше не было фартука. Ее глаза были широко открыты. — Что случилось? Почему сработала сигнализация?

Я повторила то, что сказала Армандо. — Серебро, очевидно, не разогревается в микроволновой печи.

— Конечно, это не микроволновая печь, — сказала она неодобрительно, открыла дверь кладовой и вошла внутрь, вернувшись с бумажной тарелкой. — Позволь мне сделать это, — сказала она, отталкивая меня с дороги. Ее голос был полон раздражения. — Миссис Лучано, я не уверена, кто научил тебя готовить, но в этом доме мы не ставим стерлинговое серебро в микроволновую печь.

— Разве ты не получила сообщение от господина Лучано, что он задерживается? – спросил Армандо.

Покачав головой, я прислонилась к стойке, борясь со слезами и желанием взорваться. — Нет, — ответила я Армандо. Затем я поговорила с Графиней. — Очевидно, я не заметила серебра, — я покачала головой. — Я не знала, что ужин подан в точное время. Ты всегда оставляешь ужин Дарио на столе, чтобы он остыл?

— Нет, мэм. Когда его нет дома, я обычно готовлю ему тарелку и ставлю в холодильник. Я знала, что ты дома.

— И ты не догадалась сказать мне, что ужин готов?

Графиня переложила еду из фарфора на бумажную тарелку, поставила тарелку в микроволновую печь и, закрыв дверцу, нажала несколько кнопок. На этот раз искр не полетело. Она повернулась лицом ко мне. — В будущем, пожалуйста, сообщи мне, в какое время ты планируешь ужинать, и я тебе принесу.

Вкус меди дал мне понять, что я прикусываю щеку. Это не та ситуация, которая разрешится сама собой. Я глубоко вздохнула. — Графиня, извини, если мое присутствие тебя оскорбило. Если это тебя утешит, то я не имела права голоса в этом браке. Тем не менее, я здесь и хочу, чтобы это сработало. Для этого мы оба должны работать вместе. Наверняка тебя волнует счастье господина Лучано.

Армандо ускользнул.

Графиня посмотрела вниз и снова вверх. — Меня волнует его счастье.

— Тогда нам следует работать как команда, потому что я тоже забочусь о его счастье.

Микроволновая печь издала звуковой сигнал.

Она предложила мне самое близкое к искренней улыбке с момента моего приезда. — Миссис Лучано, твой ужин. Я могу вернуть его в столовую и убедиться, что все остальное свежее.

— Я поем на кухне, но сначала мне нужно поговорить с Армандо, — мои каблуки стучали по мрамору, когда я пробиралась через арку, где он стоял с пистолетом наготове.

Подойдя к гостиной, я услышала шум его глубокого голоса. Ускорив шаги, я открыла французские двери и скрестила руки на груди, впившись взглядом в своего телохранителя. Он повернулся и отключил звонок.

— Пожалуйста, не делай этого, — сказала я, расслабляя руки. Я достаточно слышала его разговора, чтобы знать, что он разговаривал с Дарио.

— Мэм, ты моя работа. То, что там только что произошло, было ненужным. Мне следовало уделять больше внимания. Господин Лучано хочет быть в курсе.

— Он должен попытаться сообщить мне об этом напрямую.

Армандо посмотрел на телефон в своей руке. — Мистер Лучано написал. Он сказал, что заедет за тобой через двадцать минут. Он приглашает тебя на ужин.

— Мне не нужен жалкий ужин. Графиня разогрела мне еду.

— Это был тяжелый день на улицах, — сказал Армандо. — Наверное, поэтому я позволил времени ускользнуть от меня. Я слышал, что ты сказала Графине: что ты хочешь, чтобы этот брак был удачным. Г-н Лучано тоже. Постарайся помнить, что у него другие требования к своему времени.

Сглотнув, я кивнула. Я понимала требования Дарио лучше, чем кто-либо другой. Я жила с отцом, которого всегда разрывало в трех или четырех разных направлениях. Дарио был следующим в очереди на управление Канзас-Сити. То, что он тоже был занят, имело смысл.

— Я могу сообщить Графине об изменении планов, — предложил Армандо.

— Нет, — я покачала головой. — Я поговорю с ней, а затем пойду наверх за сумочкой. Полагаю, ты проведешь меня до гаража, поскольку у меня нет ни одной из этих волшебных карт.

— Да, мэм.

Я нашла Графиню на кухне, она помешивала соус бернез в маленькой кастрюле, стоящей на плите. — Графиня.

Когда она подняла глаза, я безуспешно пыталась прочитать выражение ее лица.

— Миссис Лучано, я должна перед тобой извиниться.

Я покачала головой. — Назовем это равным. Ты знаешь мистера Лучано лучше, чем я. Если он в последнюю минуту решил пригласить меня на ужин, стоит ли мне отказаться и остаться здесь, чтобы съесть твой прекрасный ужин?

Ее щеки поднялись, а губы скривились в улыбке. — Нет, мэм. Тебе следует идти. Его время — его самый ценный товар. Я предполагаю, что он осознал свою ошибку из-за задержки и отсутствия связи. Он добрый человек. Полагаю, что он тоже пытается заставить этот брак работать.

— Добрый? - спросила я. — Графиня, я знаю, что делает Дарио.

— Да, на работе. Я не знаю этого человека. Я знаю того, на кого работала, кого имеют честь знать немногие люди.

Обхватив себя руками за живот, я подумала о прошлой ночи, о том, как он не разрезал платье и как он медленно вел меня в первый раз. Я кивнула. — Это похоже на противоречие.

— Мне нравится думать об этом как о балансе.

Моя улыбка вернулась. — Я буду рада съесть остатки на обед завтра.

— Завтрак в семь тридцать, — она сделала паузу. — Если только ты не захочешь пообедать в другое время.

— Если Дарио поест в семь тридцать, я тоже поем.

— Есть ли у тебя какие-либо диетические ограничения, о которых мне следует знать?

Я почувствовала, как мои щеки поднялись. — Только то, что я ем что угодно. И я люблю соус беарнез.

Графиня открыла ящик и достала ложку. Затем она окунула его в кастрюлю, снимая капли со стенок кастрюли и поднимая ложку. — Будь осторожна, сликом горячо.

Подойдя к ней, я наклонилась вперед и дунула на белый соус, прежде чем открыть губы. Графиня держала ложку, а я сомкнула губы. Масляный вкус имел сильный привкус лакрицы. — Вкусно. Ты используешь эстрагоновый уксус?

Ее плечи расправились, а улыбка стала шире. — Да.

Когда я повернулась, чтобы уйти, Графиня заговорила. — Я не обижена твоим присутствием, миссис Лучиано… я имею в виду… Каталина. Я просто старая женщина, которой время от времени нужно напоминать о ее месте.

— Если ты заботишься о мистере Лучано так, как, я думаю, ты заботишься о нем, я надеюсь, что ты и впредь решишь, что твое место здесь, с нами.

— Оба, — сказала она.

Оба?

— Там, где твой мистер Лучано серьезен, его брат — это свежий воздух.

— Данте? — я не ощущала свежего воздуха рядом с ним. По словам Эма, он так же смертоносен, как и Дарио.

— Да. Довольно часто он ужинает здесь. Я приготовила для него тарелку в холодильнике.

— Я с нетерпением жду возможности узнать его поближе.

Поднявшись по ступенькам на второй этаж, я поразилась повороту событий. Ночь, начавшаяся ужасно, могла закончиться лучше, чем ожидалось. Были спасены одни новые отношения; теперь пришло время поработать над другим. Когда я собрала сумочку, освежила помаду и причесалась, Армандо уже ждал меня у лифта.

Когда он показал карту размером с кредитную карту перед датчиком, я спросила: — Как ты думаешь, смогу ли я получить одну из них?

— Это будет зависеть от мистера Лучано.

Хотя я и ожидала этого ответа, мы с Армандо улыбнулись и выразили надежду, что мы оба верим, что рано или поздно придет моя собственная картка. Когда двери лифта открылись в гараж, Дарио ждал рядом с большим черным внедорожником, красиво одетым в темный костюм. Он сделал шаг вперед, когда мы с Армандо вошли в гараж.

Его темные глаза были направлены на меня. Когда он оглядел меня от моих распущенных волос до туфель, его щеки поднялись, когда он потянулся ко мне. Его большая рука, твердая и сильная, взяла мою. — Я буду лучше общаться.

Это не было извинением, но я его и не ожидала. — Спасибо.

Он открыл дверь на заднее сиденье, позволяя мне сесть. Я сразу обратила внимание на ширину двери. Эта машина была пуленепробиваемой. У картеля тоже были некоторые из этих усиленных машин. Как только Дарио оказался внутри, Армандо закрыл дверь и занял место второго водителя.

— Наш водитель — Джованни, — представил Дарио. — Джованни, миссис Лучано.

— Мэм, приятно познакомиться.

Я встретила его взгляд в зеркале заднего вида. — Приятно познакомиться, Джованни.

— Если Армандо недоступен, Джованни будет к твоим услугам, — предложил Дарио. Когда внедорожник начал двигаться, он снова взял меня за руку и понизил голос. — Я слышал, что были проблемы с Графиней.

— Никаких проблем, — сказала я, покачав головой. — Все находится в процессе разработки.

— Я поговорю с ней.

— Нет, пожалуйста, не надо, — я знала, что нас подслушивают. — Мы с ней поговорили. Я думаю, что для меня важно решать проблемы по мере их возникновения. У тебя достаточно на тарелке. Тебе не нужно беспокоиться о вещах, которые тебя не касаются.

— Ты моя жена. Таким образом, ты заслуживаешь уважения. Я не потерплю другого пути.

Я накрыла его руку, зажав ее между двумя своими. — Как твоя жена, я должна заслужить уважение. Пожалуйста, позволь мне это сделать.

Дарио вздохнул. — Надеюсь, тебе не надоела итальянская еда со свадьбы. Мой любимый ресторан — небольшое заведение неподалеку. Готовка заставляет меня поверить, что моя бабушка жива-здорова и находится на кухне. Для меня зарезервирован столик сзади, где я могу наслаждаться едой в максимально уединенной обстановке.

— Это звучит потрясающе. Как я могу сказать «нет»?» — я посмотрела на переднее сиденье и снова на Дарио. — Всегда ли нам нужны два телохранителя?

Улыбка, которую он сохранял, когда говорил о еде, исчезла. — Сегодня вечером мы сделаем это.

— Все ли в порядке?

— Нет, Каталина. Редко когда все в порядке. Сегодня утром, прежде чем мы вернулись в город, Тони ДеЛука, владелец бизнеса, который работает на нас (он владеет транспортной компанией), был найден убитым в своем автомобиле.

Я затаила дыхание. — Убит. Ты уверен?

— Одна пуля. Эффективна и смертоносна. Мой отец считает, что это была братва.

— У него есть доказательства?

— Винсент Лучано не нуждается в доказательствах. У него есть свои убеждения. Его призывают к ответным атакам.

— Ты согласен с отцом? — я спросила.

Взгляд Дарио переместился на переднее сиденье и снова на меня. — Мы с отцом редко сходимся во взглядах. Это проблема.

— Дарио, если тебе нужно работать, не обязательно приглашать меня на ужин. Я понимаю важность твоей работы. Я была бы признательна за звонок или сообщение, но я не хочу отвлекать тебя от твоих обязанностей.

— Сегодня днем люди моего отца уничтожили двух солдат братвы. Меня беспокоит эскалация. Сегодня вечером к тебе придут два телохранителя. У нас есть дополнительные патрули в наших наиболее заметных заведениях: клубах и казино.

Внедорожник свернул с главной улицы и направился по узкому переулку, по обеим сторонам которого стояли здания из бетонных блоков. Мы остановились у двери с табличкой над ней: «Миссия Меркато». Когда Армандо открыл дверь, воздух наполнился сильным и восхитительным ароматом чеснока.

Дарио положил руку мне на поясницу. — Наш отдельный вход. Я позвонил заранее. Чезаре нас ждет.

Армандо открыл металлическую дверь на оживленную кухню, где несколько поваров кричали друг на друга по-итальянски. Дарио, казалось, знал, куда мы идем, и никто не жаловался, когда он провел меня мимо прилавков со свежими ингредиентами и рядом с большим ассортиментом. Тепло исходило от металлических печей. Когда мы протиснулись через вращающуюся дверь, уровень шума стал тише. Моим глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к тусклому освещению, когда появился типичный причудливый итальянский ресторан.

К нам подошел пожилой мужчина в костюме. — Мистер Лучано, — он остановился и уставился на меня. — Это твоя невеста?

Дарио ответил: — Чезаре, это Каталина Лучано. Каталина, это владелец этого заведения, Чезаре Бонетти.

Я предложила ему руку. — Приятно познакомиться.

Чезаре поднял мою руку и поднес костяшки пальцев к своим губам. — Приятно познакомиться, — отпустив мою руку, он указал на полукруглую кабинку в задней части ресторана с красными виниловыми сиденьями и маленькой свечой, горящей на столе. — Ваш столик ждет.

Я вбежала, и, к моему удивлению, Дарио последовал за мной, сев рядом со мной. Его нога излучала теплоту рядом с моей. Когда Чезаре ушел, Дарио повернулся и осторожно потянулся за моим ожерельем. — Это еще красивее, когда ты его носишь.

— Ты прислал его мне на день рождения.

— Я знаю. Изумруды напомнили мне твои глаза.

Я наклонила голову. — Ты правда сам это выбрал?

— Зачем мне просить кого-то другого выбрать что-то для тебя?

— Потому что ты занятой человек, — сказала я с усмешкой.

— Это не изменится. Однако я могу лучше тебя проинформировать. Старый пес. Новые трюки.

Новые трюки.

Он говорил такое Джози и сообщал о своем графике?

Я хотела спросить, но в то же время не хотела лопнуть пузырь нашего первого свидания. Подняв глаза, я заметила, что Джованни и Армандо сидели за столиком между нами и входом в ресторан, каждый смотрел в разные стороны.

Чезаре появился снова с бутылкой вина. Он предложил лейбл Дарио. «Кастильон дель Боско Брунелло ди Монтальчино Миллесенто Ризерва 2016». Он поджал губы и послал воздушный поцелуй. — В честь вашей свадьбы лучшая бутылка из моего погреба.

Дарио кивнул. Налив немного в стакан, Чезаре протянул его Дарио. Вместо того, чтобы сделать глоток, Дарио протянул стакан мне. — Ты можешь попробовать это.

Улыбка расплылась по моим губам, когда я крутила стеклянную ножку кончиками пальцев, взбалтывая темно-красную жидкость, замечая эффект Гиббса-Марангони, и вдыхая букет. Черная смородина, темные ягоды и кожа — вот качества, которые я обнаружила. Затем я сделала глоток, позволяя вину остаться на языке, пока новые вкусы оживали. На ум пришли табак, трюфель и кедр. — Вкусно, — сказала я, проглотив.

— Миссис Лучано, ты знаток?

— У моего отца есть винодельня в Южной Калифорнии, — сказала я, предлагая Чезаре стакан для наполнения. — Я дегустировала вина с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы озвучивать их вкусы.

Чезаре поклонился и наполнил оба стакана приличной порцией. После того, как он ушел, Дарио потянулся за одним стаканом, а я — за другим. Его улыбка была искренней. — Каталина, я надеюсь с каждым днем узнавать о тебе все больше и больше.

— Ты не знал о винодельне моего отца?

Он покачал головой. — Я видел его портфолио. Должно быть, я это пропустил.

Я понизила голос. — Я думаю, официально это на фамилию моей матери.

— Прогрессивно, — ответил Дарио, приподняв бровь.

— Или, возможно, диверсификация.

Дарио усмехнулся. — У тебя уникальный набор знаний.

— Мой отец — старший заместитель. Меня приютили, но я не забыла.

Вечером после ужина мы вернулись в свою квартиру. Свет во всей квартире был приглушен, и все было тихо. Ранее в тот же день я узнала, что спальня Графини находится на первом этаже. Была также своего рода комната с койками, где охранники могли остаться, если им требовалась ночь.

Сегодня была одна из таких ночей.

Джованни и Армандо пожелали спокойной ночи, когда мы с Дарио поднялись по лестнице. Только когда мы оба направились к главной спальне, я поняла, что мы впервые окажемся вместе в номере с тех пор, как я приехала.

— Мне нужно проверить кое-что в моем кабинете, — сказал он, оставив меня в спальне и направляясь в личный кабинет в квартире.

Трудно было представить, что вчерашняя ночь была нашей брачной ночью. Всего двадцать четыре часа назад мы впервые собрались вместе. Бабочки, которые тогда раздражали меня, вернулись в более нежной форме.

Проскользнув в ванную, я приготовилась ко сну, сняла платье и надела шелковую ночную рубашку на тонких бретельках, нижний край которой доходил чуть выше колен. Он был менее скудным, чем тот плюшевый мишка, который мне подарили в душе, тот, который я носила всего несколько минут вчера утром.

Открыв дверь, я ожидала найти Дарио в спальне. К сожалению, комната была пуста, а кровать нетронутой. Дверь его кабинета была закрыта, и снизу струилась полоска света. Я не совсем ожидала секса; однако после ужина я надеялась, что он проведет больше времени.

Я устроилась на кровати рядом с прикроватной тумбочкой и начала читать книгу, которую нашла в библиотеке. Прочитав три главы, я услышала, как открылась дверь кабинета Дарио. Это был мой муж после долгого дня. Его пиджака и галстука не было. Его кобура все еще была здесь. Выглаженная белая рубашка была измята, рукава были закатаны до локтей. Внезапно я кое-что вспомнила.

Глаза Дарио широко раскрылись при виде меня. — Я думал, ты, наверное, спишь.

Закрыв книгу и положив ее на прикроватную тумбочку, я покачала головой. — Я надеялась не спать, пока ты не ляжешь спать, — я продолжила свою недавнюю мысль. — Разве ты не был в джинсах, когда ушел сегодня днем?

Дарио посмотрел на себя и снова на меня. — Я переоделся в своем кабинете в клубе.

На ум пришли вопросы.

Почему он переоделся?

Предупреждения, которые мне давали, вспомнились мне, особенно предупреждения Эма. «Не обманывай себя. Он не возьмет себе жену по любви».

Был ли Дарио уже с другой женщиной в клубе? Были ли там шлюхи, готовые угодить боссу, когда он того потребует?

Губы Дарио сжались. — Я думал, тебе будет больно.

— Да, — призналась я. — Не так уж больно говорить.

Дарио вздохнул, проведя рукой по волосам, еще больше взъерошивая гриву. Темная тень щетины покрывала его обычно чисто выбритую челюсть. Он излучал силу и мужественность одним своим присутствием.

— У меня изменились планы. Мне нужно выйти.

— Что-то случилось?

Он кивнул. — На стоянке одного из казино на реке произошла стрельба. Мой мужчина думает, что это было сделано самому. Потеря слишком большого количества денег, наличие пистолета и чрезмерное употребление спиртного могут оказаться смертельной комбинацией. Мне нужно подтвердить, что это не связано с сегодняшним конфликтом с братвой, прежде чем мой отец сделает поспешные выводы.

Изобразив улыбку, я кивнула. — Ты будешь в безопасности?

— Если братва устранит меня, Данте возьмет на себя управление семьей, и твои обязательства перед этим браком будут выполнены.

Выражение моего лица помрачнело. — Не говори так.

Черты его лица смягчились. — Тогда зачем спрашивать? Никто не беспокоится о моей безопасности.

— Я беспокоюсь.

Дарио подошел ближе, пока не оказался у края кровати. — Этот союз не потерпит неудачу. Я в безопасности. Ты тоже. И Джованни, и Армандо останутся здесь.

Мой пульс ускорился. — Разве один из них не должен пойти с тобой?

Дарио сел на край матраса и пропустил между пальцами прядь моих волос.

Сочетание его одеколона и мужского аромата наполнило мои чувства. Мне захотелось протянуть руку и провести кончиками пальцев по его сильным предплечьям. У меня никогда не было доступа к такому человеку, и мое любопытство было не единственным, что меня возбуждало.

— У семьи есть честь, — сказал Дарио. — Мы сражаемся с честью. Не все организации так делают. Братва будет стараться причинить вред моему отцу и мне, как только сможет. Они не боятся убивать женщин и детей, — его внимание на мгновение задержалось на моих волосах, а затем он поднял свою большую руку и нежно обхватил мою щеку. — Слухи доходят до тех, кто не знал, что мы поженились. Если я причиню тебе боль, это принесет больше, чем просто боль мне; это повредит союзу с Роригесом.

— Ты хочешь сказать, что я в опасности?

— Нет, пока ты здесь, — должно быть, он прочитал выражение моего лица, потому что обратился к моему невысказанному вопросу. — Ты не узникла в этой квартире. Ты можешь приходить и уходить, пока с тобой Армандо или Джованни. Несмотря на высокую напряженность, я бы предпочел, чтобы ты осталась на месте, но выбор за тобой.

Я кивнула. — Я точно никого не знаю в Канзас-Сити. Я могу оставаться здесь до тех пор, пока ты вернешься ко мне.

Дарио прижался ко мне своим лбом и взял меня за руку. — Это мой план.

Вытянув шею, я коснулась его губ своими. Тьма его взгляда усилилась, когда он отступил назад, завладев моими губами. Я изо всех сил пыталась дышать, когда его язык скользнул в мой рот и скользнул к моему. Под шелковой ночной рубашкой мои соски натянулись, по рукам и ногам побежали мурашки, и энергия хлынула до глубины души.

Когда Дарио отстранился, его взгляд скользнул по моей груди, несомненно, видя мою физическую реакцию. —Дай мне знать, когда перестанешь болеть.

Тепло разлилось по моим щекам. — Несколько минут назад мне было все равно, болит мне или нет.

Он поднес мою руку к своим губам и поцеловал костяшки пальцев. — Спи. Я должен вернуться через несколько часов.

— Думаю, я прочитаю еще немного.

Дарио посмотрел на книгу рядом с кроватью, нахмурив бровь. — Ты привезла эту книгу из Калифорнии?

— Нет. Я нашла это в библиотеке. — был ли он расстроен тем, что я читаю книги Джози? — Я была рада это увидеть, — добавила я, не готовая вступать в этот разговор. — Она уже давно находится в моем списке к прочтению.

Его кадык покачивался, пока он стоял. — Это твой дом. Помогай себе во всем, что захочешь, — с этими словами он вернулся в свой кабинет. Когда он вышел через несколько минут, воротник его все еще был расстегнут, но пиджак был на месте.

— Будь в безопасности, — сказала я, думая о его первой реакции на мое беспокойство.

Неужели он думает, что я хотела, чтобы наш брак распался до того, как у него появится шанс начаться?

После того, как Дарио ушел, я попыталась сосредоточиться на словах на странице, но вскоре сдалась. Нелегко было читать о любви, когда мой муж отсутствовал, возможно, рискуя своей жизнью или трахаясь с кем-то, у кого не было боли. Мне не хотелось, чтобы такие мысли возникали, но это не мешало им приходить в голову.

Выключив свет, я устроилась под одеялами.

Эм была права: этот брак был не по любви. Мне было бы лучше, если бы я не позволяла себе так думать. Любовь была предметом сказок, а не браков по расчету. Даже если любовь была недостижима, я хотела, чтобы наш брак был крепким, и я не хотела, чтобы Дарио причинили боль или еще хуже. Если он не верил, что я хочу, чтобы этот брак удался, моей миссией было заставить его поверить.

Это были мои мысли, когда я заснула.

Не привыкший спать с другим человеком, я проснулась от движения матраса. Подкатившись к мужу, я потянулась в темноте. Под моим прикосновением материализовалось тепло, а запах свежего средства для мытья тела наполнил мои чувства. Руки и грудь Дарио были обнажены. Я не осмеливалась опустить прикосновение ниже, чтобы узнать, одет ли он в боксеры, а может быть, вообще ничего. Он притянул меня к себе, моя щека прижалась к его твердому плечу.

— Я не хотел тебя будить. — его глубокий голос проник в темную комнату, отражаясь от его широкой груди.

Опираясь на локоть, я потянулась к его волосам. Влажные. — Ты принимал душ посреди ночи?

Переодевался.

Принятие душа.

Была ли на самом деле проблема, или он бросил меня, потому что мне было больно, а он занимался сексом с кем-то еще?

— В этом мире есть кое-какая грязь, которую я не хочу, чтобы ты видела.

Прежде чем я успела об этом подумать, Дарио потянулся ко мне, притягивая мое лицо к своему. Щетина, которую я видела раньше, исчезла. Я обхватила его гладкую щеку, когда он сблизил наши губы. То, что началось мягко, быстро трансформировалось. Тепло, подобное вспышке искры, зажглось внутри меня, где-то внизу живота. Сила его поцелуя раздула пламя, а трение моей груди о его твердую грудь грозило вызвать бушующий лесной пожар. Когда его руки скользнули по моей спине, по бокам и обхватили мою задницу, мое тело проснулось. Каждое нервное окончание было сверхчувствительным, как будто мои чувства были перегружены.

Дарио перекатил меня обратно на подушку и последовал за мной. Его поцелуи спускались с моих губ на мою шею, ключицу и грудь. Он быстро расправился с моей ночной рубашкой, расстегнул лямки и сдвинул ее ниже.

Вес его тела удерживал меня на месте, но с каждым поцелуем, прикосновением или облизыванием что-то внутри меня сжималось. Как старомодный топ, меня наматывали и наматывали, все туже и туже. Потянувшись к поясу моих трусиков, он спросил, болит ли у меня еще.

— Нет, — выдохнула я. Я была не совсем честна, но и не лгала. Мое тело было нежным, но я была более чем готова ощутить близость, которая приходит во время секса. После беспокойства о его безопасности ощущение его тела между моих ног было утешительным.

Не успела я обдумать свой ответ, как твердый член Дарио прижался к моему входу. Воспоминания о боли заставили меня замереть. Затаив дыхание и закрыв глаза, я ждала, что это произойдет снова. Вместо того, чтобы продолжить, Дарио скользнул по моему телу, дразня и лаская меня, пока его язык не оказался там, где почти был его пенис.

Выкрикнув его имя, я схватила простыни, а он уткнулся лицом между моими ногами. Мой разум с трудом мог сообразить, что мужчина, которого я едва знала, был настолько знаком с моим телом. Эти мысли быстро исчезли, когда я поддалась растущему напряжению внутри меня.

Еще больше поцелуев, покусываний и кругов вернули меня на ту вершину, на которой я была несколько минут назад. Мои бедра дернулись, а спина выгнулась, напряжение росло. Когда мой оргазм достиг моего оргазма, стоны сменились хныканьем. Детонация за детонацией проносилась сквозь меня. Когда я попыталась отдышаться, губы Дарио снова оказались на моих, а его член снова оказался у моего входа. Я была слишком вымотана оргазмом, чтобы напрячься, когда он втолкнул в меня свою твердость. Когда он надавил глубже, почувствовала боль, но ничто по сравнению с прошлой ночью.

Лучше.

Подняв руки к его широким плечам, я наслаждалась близостью, когда он начал двигаться внутри меня. Его действия были быстрее, чем я помнила, и вскоре я двигалась вместе с ним, улавливая его ритм, одновременно ощущая свой собственный, поскольку напряжение прошлого вернулось. Когда Дарио протянул руку между нами и стал наводить круги на моем клиторе, я снова крикнула, мои ногти угрожали его плечам, когда меня пронзил новый оргазм.

Его скорость увеличилась, а туловище напряглось. Комната наполнилась его низким ревом внутри меня, его член спазмировал, и его семя наполнило меня. На этот раз, вместо того чтобы вырваться и исчезнуть, Дарио расслабился надо мной, его губы целовали место между моей шеей и плечом. Когда он поднял голову, его взгляд остановился на мне. Даже сквозь затемненную комнату я чувствовала его интенсивность.

— Лучше, — сказала я.

— Я рад.

— Я не думала, что буду готова так скоро.

Дарио покатился, разрывая наш союз. — Я собирался дать тебе поспать, но когда ты проснулась… — он поцеловал меня в лоб. — Это не должно было быть так. Заставлять тебя лежать там, зная, что ты принадлежишь мне. — он вдохнул. — Мне следует поработать над самоконтролем.

Моя голова покачивалась из стороны в сторону. — Пожалуйста, не надо.

Как и накануне вечером, Дарио покинул нашу кровать и направился в ванную. Когда он вернулся в постель, на нем были шелковые боксеры и теплая тряпка. — Не так много крови, — сказал он, очищая меня.

— Опять кровь?

— Я должен был позволить тебе исцелиться.

Он снова притянул меня к себе, положив руку мне на талию. Я подумала было спросить его еще раз о его душе, смене одежды или о том, что он имел в виду, когда говорил, что такого быть не должно, но прежде чем я это осознала, его дыхание стало ровным и регулярным. Я прижалась спиной к его груди, впитывая его излучаемое тепло, и закрыла глаза.

Когда я проснулась, я была одна. Я быстро искала время. Если бы я поторопилась, то смогла бы приготовить завтрак в семь тридцать. В столовую я пришла с умытым лицом и почищенными зубами, одетая в ночную рубашку, трусы и длинный халат. Когда я прошла через арку, Дарио открыл глаза. Волосы его были зачесаны назад, щеки снова выбриты, и в этот день он был одет в брюки, черную рубашку и галстук.

Жар согрел мои щеки, когда я указала на свою одежду. — Надеюсь, все в порядке, что я не одета. Я хотела позавтракать с тобой.

Графиня вошла и осмотрела мой наряд. Не говоря ни слова, она понесла кофейник в мою сторону и налила. — Миссис Лучано, ты предпочитаешь сливки, сахар или и то и другое?

— Сливки, — сказала я, садясь рядом с Дарио. Это было то место, где я пыталась поджечь накануне вечером. Я посмотрела на тарелку Дарио. — И я получу все, что есть у него.

Наполнив мою чашку, она исчезла за вращающейся дверью.

Темные глаза Дарио засияли. — Тебе не нужно спрашивать разрешения, Каталина. Это твой дом. Носи то, что хочешь или не хочешь, — его губы скривились. — По той же причине, что и в особняке, я предлагаю тебе оставаться обнаженной в пределах нашей комнаты.

Не волнуйся, я не собиралась выступать эксгибиционистом.

Я потянула край халата. — Завтра я постараюсь проснуться пораньше.

— Может, мне не стоит будить тебя посреди ночи.

Я оставила его комментарий без ответа, поскольку Графиня вернулась с тарелкой яичницы, фруктов и ржаных тостов. Когда я подняла глаза, Дарио читал на своем планшете. — Вчера вечером все получилось?

Он кивнул. — Инцидент в казино был случайным. Было бы трудно остановить моего отца, если бы мы могли связать это с братвой.

— А в клубах этой семьи есть шлюхи?

Дарио, казалось, поперхнулся кофе.

Мои глаза расширились. — Разве это не то, о чем мне следует спросить?

— Нет, ты можешь спрашивать что угодно. Удивительный разговор за завтраком, вот и все.

Я воткнула вилку в кусок спелой дыни. — Мы говорили о женщине из Wanderlust. Ты сказал так, будто семья лучше заботится о своих работниках, — я решила изменить описание. — Ты за ними наблюдаешь?

Дарио глубоко вздохнул и наклонился вперед. — Да, в наших клубах есть работники. Некоторые и в казино тоже. Я, как правило, не имею с ними ничего общего. Рокко отвечает за этот аспект нашего бизнеса.

— Ты не спишь с ними?

Дарио рассмеялся. — Я безоружен только тогда, когда сплю и принимаю душ. Так что нет, я не сплю с нашими работниками.

Я старалась говорить как можно более непринужденно. — Я просто думала о душе вчера вечером.

Дарио понизил голос. — Твоя первая мысль была, что я с кем-то переспал?

— Твоя мать сказала…

Дарио потянулся к моему запястью.

Мой взгляд переместился туда, где он держал меня, и вверх, к его глазам.

— Я обещал тебе верность. К сожалению, мой отец не воспринимает свои брачные клятвы так, как я. Моей матери следует держать свое мнение при себе.

Я кивнула.

— Не подвергай сомнению мою клятву, — он отпустил мое запястье.

Вздохнув, я потянулась за чашкой кофе. — Хорошо, — следующим предметом в моем списке для обсуждения была Джози, но после его реакции я была почти уверена, что подтолкнула его достаточно далеко для нашего первого завтрака. Я бы подождала ужина.

— У тебя есть планы выйти из дома? — спросил Дарио, откинувшись на спинку стула.

Мой взгляд устремился к высоким окнам, где я увидела летнее голубое небо. — Мне некуда идти, а ты сказал, что это может быть небезопасно.

— В Канзас-Сити много известных художественных галерей и музеев. Разве у тебя нет художественного образования?

— История искусства с несовершеннолетним в бизнесе.

— Бизнес?

Я кивнула. — После окончания учебы мне поступило несколько предложений о стажировке куратором.

— Но ты ничего не взяла?

— Казалось глупым пытаться просто уйти.

Прежде чем мы смогли обсудить это или что-либо еще, у Дарио зазвонил телефон. Встав, он подошел ко мне и поцеловал меня в щеку, а затем поднял палец (универсальный знак на одну минуту) и ушел со своим телефоном.

— Дарио слушает, — услышала я его слова, когда он шел к своему офису на первом этаже.

После того как Дарио вышел из квартиры, я приняла душ и оделась, прежде чем отправиться в библиотеку со своим ноутбуком. Это был первый раз, когда я проверяла свою электронную почту еще до свадьбы. Помимо множества нежелательных писем, у меня было два письма от Камилы, три от Мирейи и одно от Анны. Хотя мне очень хотелось поговорить с сестрой и двоюродным братом, мое любопытство было возбуждено электронным письмом от Анны, особенно после того, что Дарио сказал о ней и неожиданном присутствии Элизондро на свадьбе.

Я открыла письмо от вчерашнего дня.

В хижине охраны у въезда на парковку клуба присутствовал человек, узнавший Армандо. Подняв ворота, он махнул ему рукой. Осматривая Изумрудный клуб снаружи, я изо всех сил старалась сохранять непредвзятость. Не то чтобы у картеля не было такого же типа бизнеса. Хотя я слышала истории о Wanderlust, я никогда не была внутри.

Армандо припарковал внедорожник, вышел и открыл мою дверь.

— Ты собираешься проводить меня внутрь? — я спросила.

— Хочешь войти одна?

Та часть меня, которая, как утверждал Дарио, обладала огнем, хотела сказать «да, я могу это сделать». Однако в целом в этой ситуации ответ был отрицательным. Я была рада, что рядом со мной был телохранитель, особенно когда дверь открыл мужчина выше Армандо. Я сделала двойной дубль. Армандо был почти такого же роста, как Дарио, но этот человек был гигантом.

— Миссис Лучано, — сказал Армандо, представляя меня.

— Мэм, очень приятно, — сказал здоровяк глубоким голосом. — Мистер Лучано в своем кабинете.

Вид заведения размером с Изумрудный клуб днем был поразительным. Это напомнило мне поход на склад. Многочисленные бары, столы, группы диванов и сцены были пусты, за исключением рабочих, которые убирались или складировали спиртное.

Я посмотрела вверх. Потолок над основной частью здания поднимался на три этажа с переходами и большими прожекторами на стропилах. Широкая лестница вела на второй этаж. Хотя я никогда раньше не посещала подобный клуб, я посмотрела достаточно фильмов, чтобы догадаться, что окна, выходящие с третьего этажа, вероятно, были офисом Дарио.

— Лифты здесь, — сказал Армандо.

— Можем ли мы подняться на второй этаж?

Он пожал плечами и повел меня вверх по лестнице.

— Это VIP-зона, — объяснил он. — Высокие спиртные напитки, частные развлечения и азартные игры на этом уровне. Рулетка, блэкджек и покер. Никаких слотов. Азартные игры все с кредитами. Насколько известно правительству, реальные деньги не обмениваются.

— Как VIP-клиенты получают кредиты?

Армандо улыбнулся. — Да, есть такое.

— И я полагаю, они обналичивают их.

— Забавно, как это работает.

Он провел меня через разные залы, некоторые из которых были разделены красными бархатными веревками. У одного возле центра стоял рояль. На многих площадках были длинные сцены с шестами. Рядом с лифтами на третий этаж располагалось множество коридоров, напоминающих гостиничные. — Отдельные комнаты только на втором этаже?

— Нет. На первом этаже в два раза больше.

— Где рабочие? — я спросила.

— Дома, я думаю. Если не будет частной вечеринки, двери откроются только в четыре, — Армандо поднес карту к датчику, и лифт открылся.

Мы вошли внутрь.

Задняя сторона лифта была стеклянной, и когда мы поднимались, открывался вид на VIP-секцию. Я обернулась, когда двери лифта открылись.

— Каталина, — с удивлением сказал Рокко.

Остановившись, я чуть не столкнулась с зятем Дарио. — Рокко, — хотя я почти не знала мужа Мии, было в нем что-то такое, что заставляло меня чувствовать себя некомфортно.

Он посмотрел на Армандо. — Я предполагаю, что Дарио знает, что она здесь.

— Это было бы правильно, — сказал мой телохранитель. — И он ждет.

Рокко кивнул, подождал, пока мы выйдем, и вошел в лифт. Далее Армандо повел меня направо и остановился у первой двери. Он постучал.

— Войдите.

Я узнала голос.

Армандо толкнул дверь внутрь. Дарио стоял из-за большого стола и выглядел таким же красивым, как и сегодня утром. На нем не было пиджака, но рубашка все еще была отутюженной и свежей. Его кобура и бриллиантовые запонки были на месте.

Его взгляд встретился с моим, вызывая у меня холодную дрожь. Возможно, это был его рабочий образ, но я не чувствовала теплой и нечеткой атмосферы.

— Я дам тебе знать, когда миссис Лучиано будет готова уйти.

Армандо кивнул, оставив меня позади, и закрыл дверь.

Дарио обошел стол, каждый шаг был медленным и обдуманным.

— Почему ты… — начала я спрашивать.

Он поднял руку, вдохнул и прислонился к переднему краю стола. Мышцы на его лице напряглись. Его пальцы побледнели, когда они схватили твердую деревянную поверхность по обе стороны его длинных ног. Однако его громкость и тон были ровными, даже слишком ровными. — Элизондро Эррера? Ты впервые покидаешь наш дом и идешь в гостиничный номер, который снял Элизондро Эррера?

Сообщил ли Армандо о моем местонахождении?

Я никогда не называла ему имя Анны. А потом я вспомнила, что сказала это мужчине, стоявшему на страже, человеку, с которым Армандо был вынужден остаться.

— Я пошла навестить Анну. Элизондро там не было. Он в Нью-Йорке.

Дарио поднял руку и согнул один палец, предлагая мне подойти ближе. Напрягая плечи, я сделала, как он молча просил. Он провел меня вокруг стола в сторону, откуда открывался вид на три больших монитора. Он переместил мышь, и перед ним появилась зернистая картинка. — Кто это?

Наклонившись вперед, я внимательно посмотрела на мужчину. — Трудно сказать.

— Попробуй, — его голос был холоден как лед.

Мужчина, без сомнения, был латиноамериканцем, крупным и внушительным. Мой желудок скрутило. — Это Элизондро?

— Очень хорошо.

Я встретила взгляд мужа. — Анна сказала, что он в Нью-Йорке. Она сказала, что у него там дела. Она просто хотела поговорить.

— Сегодня утром моя охрана принесла мне эту фотографию, — сказал Дарио. — Я не знаю, где сейчас находится Эррера, но вчера вечером он был здесь, в Изумрудном клубе, — вздохнув, он сделал шаг к окну за столом и повернулся ко мне лицом. — Подумай об этом, Каталина. Наркобарон из картеля, который открыто бросает вызов картелю Роригеса, вчера вечером был в нашем клубе, а сегодня моя новая жена, женщина, которая скоро станет женой капо Канзас—Сити, посещает его гостиничный номер.

— Дарио, я пошла навестить подругу. Я никого не знаю в этом городе. Я была рада получить ее приглашение.

— Что она сказала? Задавала ли она вопросы о семье или о каком-либо нашем бизнесе?

— Конечно, нет, — ответила я, нарастая агитацией. — Мы с тобой женаты совсем недавно. Я даже не знаю твоего любимого цвета. Я чертовски уверена, что не знаю обо всех твоих предприятиях.

Стиснув челюсти, Дарио развернул свое большое кожаное кресло и удержал его на месте. — Присаживайся. Я хочу, чтобы ты задумалась над тем, что было сказано. Ты была с ней почти час.

Вместо того, чтобы сидеть, я стояла на своем. — Армандо сообщил о моей активности, — это был не вопрос.

— Я знал, где ты была, по твоему телефону. Когда я позвонил Армандо, он подтвердил мои подозрения.

— Твои подозрения? — моя громкость выросла. — Армандо написал тебе перед отъездом. Ты был тем, кто сказал мне, что я могу пойти куда захочу, пока у меня есть Армандо или Джованни.

Он вдохнул, его ноздри раздулись. — И я благодарен, что ты меня послушала, —Дарио крепко держался за кресло. — Садись, — он смягчил тон. — Пожалуйста. Это важно.

Выдохнув, я села.

Он отступил назад. — Думай. Что вы обсуждали?

Его кресло было одновременно мягким и твердым, как и у человека, который здесь сидел.

— Свадьба, — я попыталась вспомнить нашу с Анной дискуссию. — Свадьба. Дети. Она беременна третьим ребенком. Мы обсуждали Нью-Йорк.

— Семья там?

— Нет, город и толпы, — пока я говорила, я вспомнила часть нашего разговора. Мои глаза широко раскрылись, когда я подняла глаза и поймала взгляд Дарио. Если я расскажу ему то, что помню, выберу ли я семью, а не картель?

— Мне нужно, чтобы ты была полностью честна.

Я кивнула. — Она сказала, что они — она и Элизондро — присутствовали на нашей свадьбе в знак поддержки покровителя. Она сказала, что некоторые офицеры картеля сомневаются в силе покровителя, если ему придется создать союз с семьей. И если свадьба пройдет неудачно, это плохо отразится на Хорхе.

— Она сказала тебе, что Эррера присутствовал, чтобы сохранить мир? — недоверчиво спросил Дарио.

Я кивнула. — Почему он был здесь, в клубе?

— Мы пытаемся это выяснить. Я попрошу своих людей проверить, прилетел ли он сегодня на Восточное побережье, но нутром подсказывает, что он все еще в Канзас-Сити. Дарио потянулся к подлокотникам кресла и, низко пригнувшись, запер меня. — Каталина, ты могла попасть в ловушку.

— Анна моя подруга.

Покачав головой, Дарио выдохнул и наклонился вперед, опуская лоб к моим коленям. — Я сказал Армандо вытащить тебя из номера, — он поднял глаза, его взгляд был почти черным. — Ты была там слишком долго. Он уже собирался войти, как ты вышла сама. Я боялся, что они заберут тебя обратно в Мексику.

— Я бы не поехала. Я бы не оставила тебя.

— Им не понадобилось бы твое разрешение, только разрешение Эрреры.

Я потянулась к щекам Дарио. — Я в безопасности.

Он кивнул.

Через мгновение Дарио встал и протянул мне руку. — Позволь мне показать тебе окрестности.

Взяв его за руку, я позволила ему поднять меня на ноги. — Армандо устроил мне небольшую экскурсию.

— Здесь, — сказал он, ведя меня через дверной проем в небольшую комнату с мягким кожаным диваном, столом, шкафом и прилегающей ванной комнатой с душем. — Я не хочу, чтобы ты делала поспешные выводы каждый раз, когда я прихожу домой в душевой или в другой одежде, — он открыл шкаф и показал мне часть своего гардероба. — Моя работа может стать грязной.

На моих губах появилась улыбка. — Ты сказал, что тебе не нужно ни перед кем объясняться.

— Мне не нужно . Я хотел, — он подвел меня обратно к окну за своим столом и указал на два коридора со стеклянными потолками. — Они ведут обратно в частные комнаты для VIP-членов. Наша клиентура состоит из узнаваемых личностей. Они не хотят, чтобы их записывали, поэтому мы лично следим за приходами и уходами. Одна забастовка и клиент ушел. Они платят за секс, а не за боксерскую грушу. Наши работники, — он подчеркнул этот термин. — Приходят сюда по своей воле и получают хорошее вознаграждение. У них есть правила, которые Рокко соблюдает. Я не в восторге от всех его техник. Есть еще кое-что, что изменится, когда я стану капо. У нас работают танцовщицы, официантки, бармены и проститутки. Быть одной не делает каждую женщину другой.

— Я никогда не заходила в Wanderlust. Я точно не знаю, — сказала я, пытаясь вспомнить. — Но думаю, Эм сказал, что шлюхи живут на месте.

Дарио кивнул. — Я говорил тебе; с ними обращаются скорее как с сексуальными рабами. Насколько я узнал, многие из них работают, чтобы погасить долги картелю, либо свои, либо чьи-то еще, кто предоставил их в качестве залога. Как и в старых фирменных магазинах, эти долги редко погашаются полностью. Начисляются проценты, и с женщин взимается плата за проживание, питание и даже за униформу.

— Я этого не знала.

Как я этого не знала?

Он провел пальцем по моей щеке. — Я не хороший человек. Я контролирую незаконные операции железной рукой. В этом мире доброта ошибочно воспринимается как слабость. Убийство – такая же часть этого мира, как и жизнь. Я выбрал тебя, потому что верил, что, основываясь на твоих личных знаниях, ты сможешь справиться с правдой жизни с таким человеком, как я. В то же время для меня важно, чтобы ты знала, что я честный человек. К нашим сотрудникам относятся справедливо.

Я кивнула. — Я это вижу.

— Зеленый, — сказал Дарио с легкой усмешкой.

— Зеленый?

— Мой любимый цвет.

— Потому что это цвет денег? — я спросила.

— Возможно, это и началось. Теперь, когда я думаю о зеленом, я думаю о твоих глазах.

Я потянулась к руке Дарио. — Мне жаль за сегодняшнее утро. Я никогда не думала, что мне грозит опасность. Армандо был там.

— Я бы разозлился, если бы ты ушла без него.

Я с усмешкой наклонила голову. — Ты не был в ярости, когда я приехала? — кажется, он был.

— Я был расстроен, — признался он. — «Форсаж» — это на ступень выше, — он сглотнул, его кадык покачнулся. — Куда ты сейчас направляешься?

— Домой.

— Увидимся там за ужином. Сегодня вечером будет в шесть тридцать.

— Приятно знать.

Его щеки поднялись. — Отлично.

На экране появилось имя твоей сестры. — Камила, — сказала я, отвечая на ее звонок.

— Я скучаю по тебе, — сказала она.

Услышав ее голос, у меня на глазах выступили слезы. — Я тоже по тебе скучаю. Может быть, ты могла бы зайти ко мне до начала занятий.

— Мне бы это понравилось. Мне здесь скучно без тебя.

— Ты не будешь им, когда начнешь ходить на занятия в СДГУ. Сколько кредитных часов ты берешь?

Ее тон стал легче. — Я зарегистрирована на шестнадцать.

Мы продолжали говорить о ее занятиях. Ее энтузиазм исходил из ее слов. Камила всегда хорошо училась. Мы оба были. Эм мог бы им стать, если бы ему разрешили поступить в колледж. Вместо этого он работает на Папу.

— Хватит обо мне, — сказала Камила. — Если не считать того, что ты ужасно скучаешь по мне, как твои дела?

Откинувшись на шезлонге, я вращала ножку бокала, пока говорила. — Я, честно говоря, хорошо.

— Как Дарио?

Мои губы тронула улыбка, которую еще неделю назад я даже представить себе не могла. — Он заботится и защищает.

— Не похоже, что ты описываешь будущего капо Канзас-Сити.

Я подумала о том, что сказала Графиня. — Разве плохо, что я вижу его таким, какой он есть, когда он со мной, а не тем, что он делает, когда его нет?

—Думаю, нет, — ответила она. — Мы занимались этим всю жизнь с папой, дядей Николасом и дядей Херардо, а теперь даже с Эм и Ником.

— Я думаю, что это облегчает задачу. Вопреки тому, что сказал Эм, я вижу много общего между семьей и картелем, — я вспомнила Мирейю. — Ты слышала что-нибудь о еще одном браке?

— Твоё только что произошло. Кто следующий?

— Это был слух, — я не хотела волновать сестру, если переговоры дяди Николаса зашли в тупик.

— Дарио что-то сказал? — её громкость возросла. — О Боже. покровитель не посылает кого-то еще в мафию, не так ли? Или речь идет о дяде Херардо?

— Камила, — сказала я успокаивающе. — Насколько мне известно, ни того, ни другого. Мне не следовало об этом упоминать. И нет, это было не от Дарио.

Моя сестра понизила голос. — Я слышала, как папа, дядя Ник и дядя Херардо летели домой.

Моя улыбка вернулась. Камила всегда обладала талантом подслушивать.

Она продолжила: — Им пришлось устранить ущерб с помощью покровителя.

— Что случилось?

— Мне давно хотелось поговорить об этом с кем-нибудь. Думаю, Алехандро подрался после приема.

— Я не слышала об этом. Была ли драка с кем-то из членов семьи?

— Я не знаю. Покровитель уже был расстроен тем, что Анна и Элизондро были на свадьбе. Он хотел знать, кто их пригласил.

Дерьмо.

Моя улыбка померкла. — Я, честно говоря, не знаю. Когда я его увидела, их не было в списке, — или когда семья Дарио одобрила это.

— Папа сказал, что пытался успокоить покровителя по поводу Эррерас, сказав, что ты с Анной были близки в старшей школе.

— Я ходила к ней сегодня, — сказала я, хотя с каждой минутой чувствовала себя все более виноватой.

— Анна? Она все еще в Канзас-Сити?

—Ага. Она написала мне по электронной почте. Я здесь больше никого не знаю, поэтому подумала, что было бы неплохо навестить ее.

— Держу пари, что покровитель разозлится, если узнает. Я не осознавала, что там плохая кровь.

— Я тоже не думаю, что я это знала. Анна не упомянула об этом.

Мы поговорили еще несколько минут. К тому времени, как мы отключили звонок, мой третий бокал вина уже закончился, и я почувствовала усталость. Я отнесла стакан на кухню. Шум посудомоечной машины наполнил комнату. Прилавки были чистыми, и даже верхняя часть плиты блестела. Поставив стакан в раковину, я вспомнила, как Дарио упомянул винный погреб.

Идея подвала высоко над горизонтом Канзас-Сити заставила меня улыбнуться. У меня не было настроения пить еще вина, но я была бы не прочь посмотреть, какой у нас выбор. За углом возле кладовой была вторая дверь. Раньше я не обращала на это особого внимания.

Я огляделась, гадая, находится ли Графиня в своем номере. Подойдя к двери, я повернула ручку — или попыталась. Дверь была заперта.

Зачем Дарио запирать дверь? Вся квартира была безопасной, попасть в нее можно было только из лифта и то только в том случае, если у кого-то была волшебная карта для датчика.

Я ощупала верхнюю часть дверного косяка, но не нашла ключа. Покачав головой, я направилась в нашу комнату.

Я встретила Дарио в коридоре. — Вот и ты. Мне нужно кое-что проверить. Я не должен опоздать.

Он уходит.

— У тебя есть минутка?

Дарио кивнул и последовал за мной в нашу комнату. Как только мы оказались внутри, я повернулась к нему лицом. — Я только что говорила с Камилой. Она сказала, что подслушала разговор папы и наших дядей в самолете, летящем в Калифорнию, — я привлекла внимание Дарио. — Согласно тому, что она слышала, покровитель также был расстроен присутствием Эррерас на свадьбе, — я заломила руки. — Не знаю, важно ли это, но я думаю, тебе следует знать.

Дарио кивнул. — Спасибо. Я женился на тебе не для того, чтобы ты шпионила в мою пользу.

В моей груди было тяжело. — Я чувствую, что нахожусь в трудной ситуации. Я хочу, чтобы мы работали и альянс. Я не хочу, чтобы между картелем и семьей разразилась война, в центре которой мы оказались бы.

— Она сказала что-нибудь еще?

На моих губах появилась улыбка. — Не шпионю, да?

— Просто любопытно.

— Сын патрона Алехандро подрался после приема. Ты что-нибудь слышал об этом?

Его брови танцевали. — Я был занят после приема.

Блеск его темных глаз заставил мое тело отреагировать. — Мне просто интересно, было ли это с кем-то из членов семьи. Возможно, мне стоит поговорить с отцом.

— Я слышал об этом, — признался Дарио. — Это была не драка. Данте мог бы рассказать тебе подробности.

Мои глаза широко открылись. — Данте подрался с Алехандро?

— Нет, — усмехнулся он. — Если бы произошла драка, Алехандро Роригес был бы мертв. Данте напомнил ему, что он был гостем в нашем городе и, находясь в нашем городе, он должен соблюдать наши правила.

Я ухмыльнулась. — Честно говоря, я не расстроена, что кто-то дал Алехандро частичку своего. Сколько я себя помню, он был дерзким ублюдком, — моя оценка принесла мне насмешку со стороны Дарио. — Надеюсь, Эррерас вернутся в Мексику раньше или позже.

— Я получил подтверждение от семьи в Нью-Йорке, что Элизондро был сегодня в городе. Они следят за ним, — Дарио потянулся к моей руке. — Спасибо, что рассказал мне о Хорхе. Я свяжусь с ним и сообщу, что мы не ожидали присутствия Эррерас.

— А если он спросит тебя о его сыне?

— Он не будет.

— Ты уверен?

— Я уверен, что какой-нибудь крикливый подражатель наркобарона не разрушит этот альянс. Хорхе нуждается в нас больше, чем мы в нем.

Он наклонился ближе, коснувшись губами моей щеки. — Не жди.

— Есть еще кое-что, о чем я хочу с тобой поговорить, но я не хочу делать это, когда ты будешь выходить за дверь.

Он наклонил голову.

— Неважно. Когда вернешься домой, сможешь меня разбудить.

— Поговорить?

Тепло разлилось по моим щекам, когда я покачала головой.

После того, как Дарио ушел, я зашла в нашу ванную. В дальнем конце комнаты стояла большая ванна размером с небольшую гидромассажную ванну, достаточно большая, чтобы вместить двоих. Были даже подушки с поясничной опорой по углам на каждом конце, а внутри были установлены воздушные форсунки. Я начала играться с управлением. Маленькие водопады ожили, наполняя глубины ниспадающей водой. Отрегулировав температуру, я собрала волосы на макушке и сняла одежду, оставив чулки, трусики, бюстгальтер и платье кучей на кафельном полу.

В нише в стене стояли маленькие свечи и корзина с бомбочками для ванны. Улыбка тронула мои губы, когда я изучала различные ароматы. Наверняка Дарио не проводил ночи, нежась в ванне. Когда я добавила в воду бомбочку для ванны с лавандой и коноплей, у меня возникло чувство, что я должна поблагодарить Графиню за эти удобства.

Как только ванна наполнилась, я зажгла свечи, включила светодиодное освещение ванны и выключила яркий верхний свет и освещение туалетного столика. Моя кожа быстро порозовела, когда я вошла в горячую воду, уровень которой поднялся. Я нажала кнопку, активировав форсунки, и успокаивающие пузырьки массировали мое тело.

Я лежала спиной к двери, лицом к окну. Небо за стеклами представляло собой калейдоскоп цветов. Красные, оранжевые и розовые цвета смешивались с пурпурными и синими, а сумерки затемняли ночь и заменяли закат звездами. Воцарилась тьма, и кончики моих пальцев начали морщиться.

Надев мятно-зеленую атласную ночную рубашку, я улеглась в постель и возобновила чтение книги, которую начала накануне вечером. Я не собиралась бодрствовать до возвращения Дарио. Дело в том, что по мере того, как еще одна глава превратилась в множество других глав, я настолько увлеклась историей, что потеряла счет времени.

Я внимательно посмотрела на мужа, когда он вошел в комнату. Он улыбнулся усталой улыбкой. Его волосы были взлохмачены, как будто он провел по ним пальцами, и на нем был тот же костюм, что и тогда, когда он уходил.

— Ты проснулась?

Я положила книгу на прикроватную тумбочку и встретила его взгляд. — Я этого не планировала. Я продолжала говорить себе: всего лишь еще одна глава. Все получилось?

Дарио снял пальто и начал вынимать многочисленные кобуры. — Полагаю, ты могла бы так сказать.

Вероятно, сейчас было неподходящее время, но, похоже, у меня не будет возможности в течение дня и ночи полностью привлечь внимание Дарио. – Ты расскажешь мне о Джози?

Он развернулся в мою сторону, выглядя так, будто я только что дала ему пощечину. — Зачем тебе о ней спрашивать?

Я расправила одеяла на ногах. — Потому что я твоя жена и хочу лучше тебя понять. Меня не волнует, что ты любил кого-то другого. Мне жаль, что ты потерял ее.

Дарио сжал губы, мышцы его челюсти напряглись.

— Графиня упомянула, что театральный зал был построен не для тебя. Я предполагаю, что это было для нее.

— Это не так, — сказал он оживленно.

— Ты когда-нибудь думал жениться на ней?

Он покачал головой. — Каталина, я не готов вести с тобой этот разговор. Я не уверен, что когда-нибудь буду готов.

Вздохнув, я кивнула. — Когда ты будешь готов, я выслушаю.

Через несколько минут он спросил: — Откуда ты о ней узнала? Я убедился, что ее вещи пропали до твоего приезда.

Я взглянула на книгу, которую читала, и вернулась к Дарио. На нем не было ее имени, но методом исключения я решила, что это ее имя. — Миа упомянула о ней в моем душе. Я решила, что безопаснее бросить ее под автобус, чем Армандо или Графиню.

Дарио пробормотал себе под нос.

— Она дала мне довольно откровенную ночную рубашку и сказала, что ей достоверно известно, что тебе нравятся уверенные в себе женщины. Она сказала, что носить это будет уверенно. Когда я сказала, что плохо тебя знаю и какие женщины тебе нравятся, она сказала что-то о том, что были женщины до и после Джози.

Выдохнув, Дарио снял запонки и вытащил полы рубашки из брюк. Расстегивая переднюю часть, он спросил: — И поэтому ты решила, что я был с другой женщиной, если я принимал душ?

— Частично, — честно ответила я. — Слышать разговоры некоторых людей — вот чего мне следует ожидать. Я знаю, что мы поженились не по любви. Возможно, мне было бы легче, если бы я знала, что ты поделился этим с кем-то. Даже если это не я.

Сбросив рубашку с плеч, Дарио закрыл глаза. Когда они открылись, внутри коричневого цвета закружилась тьма. Обнажив грудь, он сел на край кровати, возле моих ног. Пряный аромат его одеколона задержался на его коже. Находя его так близко при включенном свете, я подавила желание протянуть руку и провести пальцами по шрамам на его груди.

Дарио посмотрел вниз, как будто тоже заметил шрамы. Его глаза вернулись к моим. — Наш брак такой, какой он есть. Я не думаю, что такой человек, как я, способен любить. Дело не в тебе. Невозможно жить той жизнью, которую я живу, и позволять эмоциям проникать в нашу жизнь. Сегодня вечером клиент клуба нарушил наши правила. Он ударил одну из наших работниц, избил ее довольно сильно.

Я слушала с ужасом. — Что ты сделал?

— Я дал ему попробовать его собственное лекарство, — он согнул пальцы правой руки. Его костяшки пальцев были истерты. — Сказал ему уйти и не возвращаться.

— Ты ударил его?

— Да. Я мог бы убить его, и это не повлияло бы на то, как я сплю сегодня вечером. Там тёмный мир, — он накрыл одну из моих рук своей, его тепло исходило от его прикосновения. — Я хотел, чтобы ты посмотрела «Изумрудный клуб», чтобы иметь представление о повседневном бизнесе.

— Джози это поняла?

Он кивнул. — До того, как она переехала сюда, Джози работала бухгалтером и танцовщицей в клубе Minx. Этот клуб стоял на месте «Изумрудного клуба», ну, был его частью. Я купил Minx и близлежащие предприятия, чтобы построить Emerald Club.

— Она была танцовщицей?

Танцовщицей.

Ко мне пришли мысли. Арианна сказала, что рада, что у Дарио наконец появилась достойная женщина. Армандо сказал, что Джози даже близко не была похожа на хорошую итальянскую католичку.

— Да, — сказал он с усмешкой. — Можешь себе представить, что чувствовала по этому поводу вся семья.

— Думаю, это одна из причин, по которой они поддержали бы твой брак с таким посторонним человеком, как я.

— Мы с Джози никогда не смогли бы пожениться. Семья бы этого не допустила. Я бы никогда не стал капо, — его ноздри раздулись. — Я подумывал уйти, но это та жизнь, для которой меня воспитали. Нелегко уйти от единственной жизни, которую ты когда-либо знал.

— Я знаю это.

Его взгляд встретился с моим пониманием. — Ты знаешь. Ответ на твой вопрос был да, Джози поняла мир, который я построил и живу, потому что, хотя она и не родилась в семье, она родилась в мире, который, как утверждают респектабельные люди, не существует.

Повернув руку так, что мы оказались ладонями, я переплела наши пальцы. — Похоже, что она была сильной женщиной. Спасибо, что рассказал мне о ней.

— Миа ошибалась.

— М?

— Женщины до и после. Джози была частью моей жизни почти девять лет.

Моя грудь сжалась. — Это долго.

— Меня не волновал никто до нее. После нее, до тебя, не в счет.

— Как она умерла? — это был вопрос, который я боялась задать больше всего.

— Русские.

Мои глаза широко открылись. — Ее убили?

Черты его лица изменились, как будто он видел прошлое. — Это было начало недавнего переворота. Я до сих пор не знаю, зачем она поехала в Саут-Блю-Вэлли одна. Это не очень хороший район. Однажды она не приехала домой. Некоторые наши солдаты нашли ее в заброшенном доме. Ее застрелили. У нее все еще был ее телефон, сумочка, кредитные карты и наличные, — он медленно моргнул. — Это было сообщение. Иногда я говорю неразумно о телохранителях. Я не безрассуден. Я слишком хорошо знаю, что существуют монстры, маскирующиеся под людей.

— Я не против телохранителей. Они были у меня всю жизнь.

— Я собираюсь быстро принять душ, — сказал Дарио, вставая.

— Ох, я чуть не забыла. Я пыталась проверить винный погреб. Дверь заперта.

Дарио вдохнул. — Привычка, я думаю. Я напомню Графине, что замок ей больше не нужен.

Я хотела спросить, зачем вообще нужен замок, но у меня было ощущение, что я уже превысила свою норму вопросов на ночь. Услышав шум льющейся воды из ванной, я выключила свет на прикроватной тумбочке и скользнула глубже под одеяла, благодарная, что затронула тему Джози. Если раскрыть ее информацию, ее призрак не попадет в наш брак.

Я надеялась, что так и будет.

В следующие несколько недель мы вошли в рутину. Мы с Дарио вместе завтракали, прежде чем он уходил на свой рабочий день. Наше времяпрепровождение было ночью. Иногда ему нужно было выйти. В другие вечера после ужина он работал в своем кабинете внизу. В любом случае, мы могли поговорить и пообщаться наедине в нашей спальне. Хотя я больше не задавала вопросов о Джози, мы никогда не теряли возможности поговорить.

За относительно короткий период нашего брака я пристрастилась к тому, как Дарио прикасался и целовал меня. Его терпение и моя решимость принесли желаемый результат. Секс стал не только лучше, я еще жаждала близости. Перед сном, ночью или утром мы оба начинали заниматься любовью.

В его присутствии у меня закипела кровь. Его внимание послало электрический ток в мое ядро. Однажды ночью, когда мы забрались в постель, я подошла ближе и провела кончиками пальцев по шрамам на его груди.

— Ты можешь рассказать мне об этом, — сказала я. — И я не буду тебя бояться.

Дарио откинулся на спинку кровати и потянулся к моей руке. Его аромат свежего душа наполнил мои чувства, когда его рука согрела мою. — Я не уверен, что помню, как я их все получил, — он улыбнулся. — Данте несет ответственность за некоторых.

— Вы с Данте поссорились?

— Когда мы были мальчиками. Наш отец воспитывал нас.

— Что? — сказала я, садясь повыше и глядя на его красивые черты лица. — Почему?

— Чтобы сделать нас жесткими.

— Он не хотел, чтобы вы причиняли друг другу боль, не так ли?

— Если ты спросишь меня, я бы сказал, что он хотел, чтобы один из нас убил другого.

Мой желудок скрутило. — Но теперь ты близко. Данте был сегодня вечером на ужине.

— Это худший кошмар моего отца. Если бы он мог держать нас в состоянии войны друг с другом, ненавидя и не доверяя друг другу, мы не могли бы воевать с ним.

Я думала о своем отце. — Я не могу представить отца, желающего, чтобы его дети ненавидели друг друга. Я скучаю по своим братьям и сестрам. Я очень рада, что Камила скоро приедет в гости, — я хотела задать больше вопросов. Были темы, о которых мне еще предстояло спросить. — Суровое воспитание Винсента, должно быть, сработало. Папа сказал, что слышал, что в тринадцать лет ты стал взрослым человеком.

Дарио протянул правую руку, вывернул ее и показал мне шрам на предплечье. — Это из омерты — церемонии.

Я провела кончиками пальцев по шраму. Оно должно было быть более трех дюймов в длину. — Я читала, что во время омерты кто-то укалывает палец, чтобы получить несколько капель крови.

Дарио покачал головой. — Это был не укол.

— Кто тебя порезал?

— Капо деи капи. Это был бы мой отец.

— И тебе было тринадцать? — спросила я недоверчиво. — Я слышала, как ты перерезал человеку горло. Вот как ты получил свое прозвище.

— Этот человек был предателем. Его поймали на краже у семи, — Дарио покачал головой. — Его смерть была примером и предупреждением. Тот факт, что в конце он умолял ребенка сохранить ему жизнь, произвел неизгладимое впечатление.

Подняв глаза, я встретила его взгляд. — Ты… если у нас будет сын? — подавляющее чувство страха мешало мне задать вопрос.

— Я бы предпочел, чтобы мой сын стоял рядом со мной, потому что он хочет быть там, а не он был там, потому что он не хочет пропустить мою смерть.

— Сколько тебе было лет, когда он заставил тебя с Данте драться?

— Четыре или пять.

— До?

— В подростковом возрасте мы сформировали единый фронт. В конце концов мы сказали ему, что если он попробует это дерьмо еще раз, то у него истечет кровью.

— Разве это не противоречит каким-то правилам? Он капо… капо деи капи.

— Он сделал выбор. Он мог убить нас обоих.

— Он бы сделал это?

— Наверное, он об этом подумал. Он этого не сделал, — сказал Дарио. — Дело в том, что то, что мой отец сделал с нами, сделало нас одновременно сильными и дисциплинированными машинами для убийства. Мы поклялись в верности ему и семье, но, если Винсент Лучано не хотел спать с охранниками, выставленными каждую ночь у двери его спальни, ему пришлось признать, что он слишком хорошо выполнил свою работу. Кто-нибудь из нас бы его вытащил.

— Ты не убьешь своего отца. Ты бы защитил его, верно?

Дарио откинул голову назад и уставился в потолок. — Я не могу на это ответить, — он обнял меня за плечо и прижал к себе. — Я готов к тому, чтобы он отошел в сторону.

— Я думала, что это должно было произойти после нашей свадьбы.

— Так и было, — сказал Дарио. — Учитывая постоянные проблемы с «Братвой», смену руководства можно расценить как слабость. Как бы я ни ненавидел некоторые его поступки, мне нужно еще немного пережить это с ним, — он провел рукой вверх и вниз по моей руке. — Твоя кожа такая чертовски мягкая.

Наклонившись ко мне, он оттолкнул меня назад, пока моя голова не оказалась на подушке. Я поднесла руку к его твердой груди и коснулсь шрама недалеко от сердца. — Вот это?

— Я отвечу тебе, — сказал он между поцелуями. — Тогда я смогу обыскать твое тело на предмет шрамов.

Его поцелуи мешали сосредоточиться. — У-у меня нет шрамов.

– Мне нужно будет… тщательно проверить каждый дюйм, — его слова были прерваны новыми поцелуями.

Мое кровообращение ускорилось, когда Дарио перекинул через плечо бретельку моей ночной рубашки. Я выгнула спину и ахнула, когда он схватил мой сосок зубами. Свет все еще горел, позволяя мне хорошо видеть его красивое лицо, когда он сел, и с каждой секундой его взгляд становился темнее. Его живот был рельефным, каждая группа мышц четко выражена. Редкие темные волосы покрывали его грудь, а еще одна дорожка уходила под трусы-боксеры.

Выпуклость под его шелковыми трусами увеличилась, когда он посмотрел на мою теперь обнаженную грудь. Не говоря больше ни слова, он дотянулся до края моей ночной рубашки и натянул ее через голову, распуская мои волосы по подушке. Его губы дразнили, а зубы покусывали, пока он продвигался вниз по моему телу, снимая с меня трусики, а его язык проникал между моими складками.

— Перевернись.

Я колебалась, удивленная его просьбой.

— Делай, как я говорю, — приказал он.

Кивнув, я сделала, как он просил, перевернувшись на живот. Дарио потянулся к моим бедрам и поднял. Я выпрямила руки на четвереньках.

— Нет, ляг на локти.

Делая то, что он хотел, я чувствовала себя слишком незащищенной. «Умершая» было более точным описанием. Почему мы оставили свет включенным? Я уткнулась лицом в подушку, зная, что он видел не только свою задницу. Дарио провел пальцем от моего входа до моей задницы. Я ахнула, и его прикосновение пошло вперед.

— Ты чертовски изысканна, Каталина.

До сих пор наш секс всегда был миссионерским. Я читала книги, в которых описывались другие позиции, но не знала, действительно ли люди их выполняют. Тепло Дарио охватило мою спину и ягодицы, когда его эрекция прижалась ко мне. Я не хотела напрягаться; мне стало легче оставаться расслабленной, когда он надо мной – передо мной.

Это было другое.

У нас все киски — мне вспомнился совет Анны. Я также вспомнила совет Арианны — Нет ничего постыдного в том, чтобы позволить ему делать менее желательные вещи с любовницей или одной из шлюх из клубов.

Если бы мой муж хотел по-собачьи, я бы сделала по-собачьи.

Дарио обнял меня за талию и потянулся между моих ног. Закрыв глаза, я сконцентрировалась на его прикосновениях, пока он дразнил мой клитор и работал внутри меня одним, а затем двумя пальцами, изгибая их с самым восхитительным трением. Мое тело двигалось в его ритме.

— Вот и все, — сказал он своим глубоким баритоном возле моего уха. — Ты все еще такая узкая.

Я прикусила губу, когда давление его члена коснулось моего ядра. Он не вошел в меня. Вместо этого он продолжал дразнить меня между ног, лаская мою задницу другой рукой.

— Ох, — крикнула я, когда он вошел в меня.

Дарио остановился. — Дыши, Кат. Дыши.

Это был первый раз, когда он назвал меня по моему прозвищу.

Я выдохнула, не осознавая, что не дышу. Будучи преисполнен решимости пройти через это, я концентрировалась на каждом вдохе, пока Дарио продвигался дюйм за дюймом внутрь меня. Его теплое дыхание окутало мою шею и плечи, пока мы оставались на связи. Двигая коленями, я приспособилась к большему ощущению полноты, которое ощущала в этом положении.

— Ты можешь двигаться, — сказала я.

— Ты уверена?

Я кивнула. Я была уверена. Я могла бы сделать это.

Дарио начал двигаться медленно, размеренно и контролируемо. Когда он ускорил ритм, во мне закипел приступ удовольствия, усиливающийся с каждым моментом. Мои соски напряглись, когда энергия ударила по моему ядру. Это был оргазм, и он приближался, как товарный поезд. Мой разум не ожидал, что я получу удовольствие от этого менее правильного секса. Мое тело не получило памятку.

Дарио обматывал меня все сильнее и сильнее.

Я схватилась за подушку, когда мое тело напряглось. Его дыхание на моей шее и звуки его и моего тела — это все, что я могла слышать, когда меня пронзил оргазм. Я вскрикнула, когда мое тело содрогнулось вокруг него.

Толчки Дарио стали быстрее, прежде чем он тоже нашел свое освобождение, его глубокий стон эхом отразился в моих ушах. Он положил свое теплое тело на мое. У меня болели колени и локти. Мне хотелось лечь ровно, но я не была уверена, стоит ли мне двигаться. Медленно Дарио оттолкнулся, разорвав наш союз, и наши соки пролились на мои бедра.

Я перевернулась на спину, поймав его темный взгляд. — Я не была уверена, что мне это понравится.

Его губы скривились. — Судя по твоей реакции, я думаю, что да.

— Я знаю, — в свете комнаты я снова коснулась шрама возле его сердца. — Ты сказал, что скажешь мне.

— Я попал в засаду, — сказал он, перекатываясь на мою сторону и подпирая голову кулаком.

— Эти истории не заставляют меня бояться тебя. Они заставляют меня бояться за тебя.

Он поцеловал меня в лоб. — Мой нападавший жил не для того, чтобы хвастаться. Если они меня еще не убили, то и не собираются этого делать.

Я перекатилась, пока не оказалась лицом к нему. — Я все еще могу волноваться.

Дарио убрал прядь моих волос с моего лица. — Спокойной ночи.

Я тебя люблю.

Мои глаза широко открылись от этой мысли.

Откуда оно взялось?

Этот брак был не по любви.

— Спокойной ночи, — сказала я, отгоняя детские мысли о любви и закрывая глаза.

На следующее утро Дарио удивил меня за завтраком. Поставив чашку кофе, его взгляд встретился с моим. — Я думал о том, что ты сказала вчера вечером.

Я не могла точно вспомнить, что я сказала. — Возможно, мне понадобится еще одна подсказка.

— Что ты беспокоишься обо мне, — он покачал головой. — Тебе не обязательно, но я все равно могу о тебе волноваться.

Из-за того, что случилось с Джози.

— Я в безопасности с Армандо и Джованни.

— Я думал о свадебном подарке твоего брата.

Мои щеки поднялись. — Я вообще этим не пользовалась. Оно в ящике моего шкафа.

— Я позвонил Рокко и сказал ему, что приду в клуб позже. Я подумал, что мы могли бы провести утро вместе. Я продолжу уроки, начатые Эмилиано.

— Ты хочешь научить меня пользоваться ножом? — взволнованно спросила я.

Он кивнул. — После завтрака надень спортивную одежду, и мы пойдем в семейный тренажерный зал. Ты можешь показать мне, что ты знаешь.

— Хорошо.

После завтрака я поспешила наверх, желая провести часть дня с мужем. Эм научил меня носить облегающую одежду во время его уроков. Их было меньше шансов зацепиться. Я переоделась в спортивный бюстгальтер, узкие шорты для бега и натянула поверх бюстгальтера майку. Я быстро собрала волосы в высокий хвост и надевала теннисные туфли, когда в дверях моего шкафа появился Дарио. Он сменил костюм и надел серые спортивные штаны и выцветшую футболку «Канзас-Сити Чифс».

Он просканировал меня от головы до пальцев ног. — Может быть, нам стоит провести спарринги здесь, в тренажерном зале.

— Ты не хочешь выходить? — спросила я разочарованно.

— Мне придется надрать задницу любому, кто будет смотреть на тебя в спортзале, — он помахал рукой вверх и вниз. — И одетые вот так, они будут выглядеть.

Я встала, мои щеки поднялись от его комплимента. — Я твоя жена. Я уверена, что если ты сообщишь об этом, они будут вести себя хорошо. В конце концов, если это семейный спортзал, то они твои люди, верно?

— Верно. Они моего отца, но… — он не закончил предложение. — Принеси кобуру и нож. Я хочу, чтобы тебе было комфортно с этим.

Найдя пару в задней части одного из моих ящиков, я закрепила кобуру на правом бедре и добавила нож. Было странно, что оно не было прикрыто юбкой.

Дарио отвез нас через весь город на своем BMW — еще одной из его машин, на которых мне втайне хотелось водить.

— Этот спортзал не похож на те, которые рекламируют по телевизору. Наши солдаты используют его для тренировок и спаррингов, — его губы дернулись, когда он покосился на меня. — Предупреждаю, что других женщин там не будет, и, наверное, запах есть.

— Меня предупредили, — меня не волновал спортзал. Меня волновало, что Дарио делает это со мной.

Дарио остановил «БМВ» на гравийной площадке возле неприметного двухэтажного кирпичного здания. Там были машины разных марок и моделей. Выйдя из машины, я оглядела полуразрушенный район. Дарио положил руку мне на поясницу и повел к стеклянной двери.

Внутри за окном стоял пожилой мужчина, виднелись его пистолет и кобура. Невыносимый запах, который первым поразил меня, был запахом сигаретного дыма. Облако висело под подвесным потолком. На входную дверь были направлены заметные камеры наблюдения.

Мужчина, очевидно, знал Дарио, но его глаза расширились при виде меня.

— Моя жена, — сказал Дарио тоном, который побудил мужчину перестать смотреть.

— Мэм.

Держа руку на моей спине, Дарио провел меня через вращающуюся дверь. Я сморщила нос. Запах дыма сменился запахом пота.

— Я предупреждал тебя, — прошептал он.

Я кивнула, когда все в спортзале повернулись в нашу сторону. Как и сказал Дарио, другой женщины не было видно. И все мужчины были немного напуганными.

— Моя жена, — повторил Дарио.

Все головы отвернулись.

Оглянувшись вокруг, я увидела боксерский ринг и множество спарринг-матов. Рядом с одним пустым ковриком стояла стойка с ножами разной длины и с разными ручками. Я провела пальцами по ручкам. — Мне не нужно было брать свое.

— Каждый нож живет своей жизнью. Важно чувствовать себя в безопасности, держа рукоять в руке. Пойдем со мной.

Я последовала за Дарио к шкафчикам, где он сложил свое оружие и два ножа. Улыбка появилась на моих губах, зная, что у него все еще был нож на ноге. Это была не кровать и не душ; он не был полностью безоружным.

Мы вернулись на пустой коврик, и я почувствовала взгляды других мужчин. — За нами наблюдают, — тихо сказала я.

— Мне пришлось бы вырвать им глаза, чтобы они остановились. Слепые солдаты бесполезны. Покажи им, на что ты способна. Достань свой нож.

Посмотрев на кобуру, я вытащила лезвие из ножен.

Прежде чем я высвободила клинок, Дарио уже был рядом со мной, прижимая ко мне свою твердую грудь. — Ты уже мертва, Каталина. Дотянуться до ножа — самое легкое: нужно уметь делать это, не задумываясь.

Я кивнула, понимая, насколько плохо я была готова.

— Хорошо, — он сделал четыре шага назад. — Нападай на меня.

— Я не хочу причинять тебе боль.

Дарио рассмеялся. — Я никогда не чувствовал себя в большей безопасности.

Поджав губы, я держала нож низко и возле бедра, как учил меня Эм. Я быстро двинулась к нему, взмахнув ножом по дуге вверх, к паху Дарио. Он схватил мое запястье.

— Я вижу, ты помнишь инструкции Эмилиано.

— Дай мне попробовать еще раз.

Пот покрыл мой лоб, пока я пыталась снова и снова. Каждый раз Дарио либо хватал меня за запястье, либо прижимал к себе, обнимая меня за шею и плечи. Когда он отпускал меня, я развернулась, решив найти цель. Дарио согнулся в пояснице, избегая моего ножа, одновременно поднимая меня через плечо. Я приземлился на коврик, глядя на потолочные вентиляторы.

— С тобой все в порядке? — спросил он, появляясь надо мной.

Кивнув, я задохнулась, прежде чем подняться на ноги. — Я думаю, что единственный способ порезать тебя — это пока ты спишь.

Он прижал меня к своей груди. — У тебя есть выносливость. Нам просто нужно поработать над твоими движениями. Готова ли ты положить этому конец?

Я подняла голову, все еще прижимаясь щекой к его груди, и встретилась с его защитным взглядом. — Да. И я обещаю, что Армандо или Джованни будут со мной.

— Ты поступила не так уж и плохо, — он выпустил меня из своих объятий. — Научимся. Дома можно поработать над извлечением ножа из кобуры, — его темные глаза сияли, когда он ухмылялся. — Только не тогда, когда я сплю.

Армандо стоял со мной в международном аэропорту Канзас-Сити, пока мы ждали, пока Камила спустится по трапу к зоне выдачи багажа. Я практически подпрыгивала от волнения, увидев свою сестру. Прошло уже больше двух месяцев со дня моей свадьбы, и Камила должна была приступить к занятиям в начале сентября. Ее визит продлится всего несколько дней, и я не могла дождаться.

Когда мимо проходили незнакомцы, я смущалась из-за кобуры под длинной юбкой. Я часами практиковалась в извлечении лезвия из кобуры. Дарио хотел, чтобы я носила защиту всякий раз, когда выходила из квартиры. Сначала я носила только кобуру, пытаясь привыкнуть к тому, как она ощущается на моем бедре. Это была всего лишь вторая неделя, как я вставила пятидюймовое лезвие в ножны. При каждом моем шаге ручка соприкасалась с моей кожей. Каждый раз, когда незнакомец смотрел в мою сторону, мне казалось, что они видят то, что я скрываю.

Первым я заметила Мигеля.

Он был на голову выше большинства других пассажиров, с седыми волосами и широкими плечами. В своем обычном костюме он выглядел так, словно путешествовал со своей дочерью. — Вот они, — сказала я, бросаясь вперед в толпу, как рыба, плывущая против течения.

На моей сестре была шикарная короткая юбка и блузка на пуговицах, завязанная вокруг талии. Лакированные ботильоны были идеальным дополнением. Она выглядела фантастически. Хоть она и была на пять лет моложе меня, внешне мы были похожи. Те же темные волосы и те же зеленые глаза.

Камила и я обе взвизгнули от волнения, когда мы собрались вместе, обнимая друг друга и не заботясь о том, что другим пассажирам приходится ходить вокруг нас. Я прикоснулась к ее щекам и посмотрела в ее зеленые глаза. — Я скучала по тебе.

— Так приятно тебя видеть. Я рада, что папа наконец согласился позволить мне навестить тебя.

Я повернулась к Мигелю с широкой улыбкой. — Я тоже скучала по тебе.

— Миссис Лучано.

— Не смей. Меня всегда звали Каталина, — я повернулась к Армандо. — Ты помнишь Мигеля?

Армандо кивнул — человек немногословный.

Камила сплела нам руки, пока мы вчетвером направлялись к зоне выдачи багажа.

— Как прошел твой полет? — я спросила.

— Просто полет. Какие развлечения ты для нас запланировала, пока я здесь?

Армандо пошел за машиной, убедившись, что Мигель на работе. Забрав свой багаж с конвейерной ленты, мы втроем вышли на улицу, чтобы дождаться Армандо. Пока я рассказывала Камиле обо всех местах, которые мы могли бы посетить, летний ветерок развевал мою юбку и трепал мои волосы. — Я так рада, что твой рейс прибыл рано утром, — сказала я. — В Канзас-Сити есть несколько замечательных мест. Армандо собирается отвезти нас в Художественный музей Нельсона-Аткинса. Мы можем пообедать в Роззель-Корт и потратить некоторое время на осмотр экспонатов.

Во время обеда Мигель и Армандо сидели за соседним столиком, давая нам с Камилой возможность поговорить так, чтобы нас не услышали. — Ты выглядишь потрясающе, — сказала Камила. — Я боялась, что ты не говоришь мне правду, и тебе было здесь плохо.

Я воткнула несколько листьев в салат и покачала головой. — Я бы, наверное, не рассказала тебе, если бы мне было плохо, — подняв глаза, я встретила ее взгляд. — Но это не так. Брак по расчету — дело непростое, но с Дарио жить несложно, — я ощупала кобуру. — Он даже продолжал уроки Эма с моим ножом.

— Он не против, что у тебя есть нож?

— Почти каждую минуту у него три удара. Как Эм?

— Занятый. Папа тоже. Мама занята с тетей Марией и другими друзями, — она наклонилась ближе. — Помнишь подругу Софии Лилиану?

Сжав губы, я попыталась вспомнить. — Да, это она каталась с нами на лыжах на Медвежьей горе. А что?

Камила поднесла гамбургер к губам. — Вероятно, это тот брак, о котором ты слышала слухи. Лилиану обещали дяде Херардо. У них уже была помолвка.

Тети Симены не было всего меньше года. Мужчинам не нужно было ждать после того, как они овдовели, как это делали женщины. — Что? Он достаточно взрослый, чтобы быть ей отцом.

Камила пожала плечами. — А мы думали, что Дарио старый.

Мои губы скривились в улыбке. — Ему тридцать шесть. Дяде Херардо сколько… пятьдесят?

— Сорок три, а Лилиане семнадцать.

Откинувшись назад, я положила руку на живот. — Боже мой. Это неправильно. Как к этому относится София?

— Мама беспокоится за нее. Кажется, она похудела с каждым днём и даже стала тише — как будто не знает, что делать и кому доверять. Я не виню ее. Потеряла мать, а затем ее отец собирается жениться на ее лучшей подруге. Это как что-то из старой страны, — она села выше. — Я не собираюсь этого делать.

— У тебя брак по расчету?

— Я буду усердно учиться и в то же время искать того, за кого смогу выйти замуж. Либо любовь, либо ничего, — её нос сморщился. — И я не выйду замуж за какого-то старика.

— Дарио не стар. Честно говоря, я не думаю о его возрасте.

— Как ты думаешь, мы могли бы однажды вечером, пока я здесь, пойти в «Изумрудный клуб»?

Мои глаза широко раскрылись от ее вопроса. — Нет. Зачем? — истории о проблемных клиентах, VIP-придурках и стрельбе на парковке, которыми делился Дарио, заставили меня вздрогнуть.

— Я никогда не была в «Стране чудес», а ты сказала, что Дарио хотел, чтобы ты посетила Изумрудный клуб.

Хотел, чтобы я это увидела?

Я думаю, он это сделал. Мысль о том, как он показывает мне свой кабинет с душем, заставила меня улыбнуться.

— Я видела это днем. Я не была там в рабочее время.

Камила пожала плечами. — Я думаю, это было бы весело, и Дарио позволяет тебе делать больше, чем папа. Возможно, это мой единственный шанс.

— Я поговорю с Дарио, но не оправдаю твоих надежд.

После обеда мы провели следующие три часа, прогуливаясь по многочисленным экспонатам. Когда мы это сделали, Камила спросила: — Ты спрашивала Дарио о работе?

Сжав губы, я покачала головой. — Я была в этом музее несколько раз. В Канзас-Сити много музеев, даже музей денег, — я усмехнулась. — Я не могу представить себе работу. Дарио слишком защищает. Даже если бы он позволил это, Армандо должен был бы быть рядом со мной.

— Конечно, в музее ты в безопасности.

Мы оба вытянули шеи назад и увидели двоих мужчин, следующих за нами. Когда наши глаза встретились, мы рассмеялись. Мы были в музее, и за нами внимательно следили два телохранителя.

Когда мы добрались до квартиры, было уже четыре. Графиня показала Мигелю спальню, а я показала Камиле одну. Ее комната находилась в другом крыле второго этажа, откуда открывался прекрасный вид на город. Во время ужина Дарио был вежлив и сдержаннее, чем обычно. И только когда мы почти закончили есть, я вспомнила, как Дарио говорил мне, что отказался жениться на Камиле. Эта мысль заставила меня рассмеяться.

Пока Дарио молчал во время еды, Данте без труда компенсировал слабину. Я уже привыкла к визитам Данте и даже наслаждалась его присутствием. Что мне нравилось в моем муже, так это то, что он был максимально прозрачен, когда дело касалось его бизнеса. Дарио рассказал мне о талантах Данте. Судя по всему, он не хуже своего брата владел ножом, а когда дело доходило до допросов, был беспощаден. Ломать кости и отрезать придатки было его специальностью. Это был еще один пример дихотомии этих людей. Глядя на мужчину напротив стола, я не увидела убийцу.

Для меня было очевидно, что Камила тоже.

Данте задал моей сестре множество вопросов о ее занятиях. — Я не понимаю, почему ты хочешь больше ходить в колледж, — сказал он. — Здесь больше мест для обучения, чем в классе.

— Я согласна, — сказала она. Повернувшись ко мне, она спросила: — Ты не думаешь, что мы могли бы многому научиться в Изумрудном клубе?

Я чуть не выплюнула воду.

Полированная поверхность Дарио треснула на миллисекунду, и я знала, что его ответ будет отрицательным. Я посмотрела на мужа. — Камила никогда не была в Wanderlust. Я сказала ей, что была в Изумрудном клубе.

— В течение дня, — сказал он решительно.

— Мы могли бы это сделать, — ответила я. — Армандо и Мигель могли бы отвезти нас туда завтра утром. Мы можем показать Камиле окрестности.

Дарио прищурился на мою сестру. — В Канзасе пьют с двадцати одного года. Я не думаю, что твой отец это одобрил бы, равно как и КППГ.

— Семья беспокоится о полиции? — спросила она с ухмылкой.

Смех Данте немного ослабил нарастающее напряжение. — Мы не беспокоимся о них, но большая часть наших сотрудников — постоянные клиенты. Нет смысла делать это неловко, — он подмигнул. — Кроме того, тебе скоро исполнится двадцать один. Вернешься.

Щеки Камилы порозовели. — Два с половиной года — это большой срок.

— Ни в коем случае, — сказал Данте. — Я полагал, что тебе минимум двадцять, — он повернулся к Дарио. — Она могла пройти мимо наших вышибал с поддельным удостоверением личности.

— Нет, — сказали мы с Дарио вместе.

Данте сверкнул своей красивой улыбкой. — Я пытался здесь помочь.

Мы не пошли в «Изумрудный клуб» ни на следующий день, ни даже через день. Вместо этого мы провели большую часть второго дня в Crown Center, трехэтажном торговом центре с множеством ресторанов и магазинов. Это был первый раз, когда я ходила по магазинам с тех пор, как стала женой Дарио. Не буду врать: использование новой кредитной карты заставило меня почувствовать себя стереотипной женой мафии. Это было чувство, которое я должна была ненавидеть, но не возненавидела.

— Что ты купила сегодня? — спросил Дарио позже тем же вечером, когда мы остались одни в спальне.

— Ты уже видел счет?

Мой муж засмеялся. — Нет, но теперь я обеспокоен.

Зайдя в шкаф, я достала пару длинных штанов для йоги.

Его красивое выражение лица потускнело. — Действительно?

— Я подумала, что тебе они понравятся вместо моих коротких для наших спаррингов в спортзале.

Дарио кивнул, на его лице появилась легкая улыбка. — Покрывает больше кожи. Это хорошо.

— Я также купила несколько новых ночных рубашек.

— Это пустая трата денег.

— Это?

Мой муж подошел близко. Его пряный одеколон наполнил мои чувства. Тепло его тела распространилось на меня, когда он обнял меня за талию. Его тембр замедлился. Его глубокий баритон рикошетом пронзил меня. — Мне нравится, что ты спишь голой.

Подняв подбородок, я встретила его взгляд, и его слова послали электричество в мое сердце. — Ночные рубашки можно положить под халат на завтрак.

— Я бы хотел показ мод. Мне нужно убедиться, что ночные рубашки готовы к зав траку, — он потянулся к моему подбородку и приподнял мое лицо еще выше, прежде чем его губы коснулись моих.

Мое тело слилось с его телом, когда его язык скользнул мимо моего. Обняв его за плечи, я вдохнула его запах, почувствовала вкус виски в его дыхании и прижалась к его крепкому, мускулистому телу.

Когда мы отстранились подышать воздухом, я улыбнулась. — Спасибо, что не обратил внимания на визит Камиллы. Я скучала по ней больше, чем думала.

— Это твой дом. Ты можешь иметь здесь кого захочешь.

— Я думала об Эм, — тело Дарио напряглось от моего прикосновения. Мои щеки приподнялись, когда я ухмыльнулась. — Это нет?

— Как правило, капо не принимает солдат картеля к себе домой.

— Капо?

Дарио кивнул. — Мой отец наконец принял правильное решение.

Я сделала шаг назад и изучила выражение лица Дарио. — Это хорошая новость. Не так ли?

Он кивнул. — Это хорошо. После завершения перехода я планирую в основном работать вне офиса внизу. Мы увеличим количество телохранителей. Тебе ничего не угрожает.

Я об этом не подумала. Я была рада, что Дарио это сделал. — А как насчет Изумрудного клуба?

— Рокко здесь. Данте может увеличить свое время. Клуб — это лишь часть того, за чем я буду слідить, — он кивнул. — Я ждал этого.

Я наклонилась ближе. — Ты можешь это сделать, Дарио. Я знаю, что ты можешь. Что бы ты ни задумал.

— Я не ожидаю, что этот переход будет плавным.

— Каким образом? — нервно спросила я. — Винсент уходит в отставку. Это не переворот. Его люди будут твоими людьми.

— Некоторые, но не все. Моретти не поддерживает изменения. Он знает, что я не оставлю его на должности консильера. По его мнению, если это не он, то это должен быть Рокко.

— Кого ты хочешь?

Дарио покачал головой. — Я никогда не доверял Томмазо. А когда дело доходит до Рокко, яблоко недалеко от дерева падает. Данте будет моим главным советником.

— И позаботишься о клубе?

— Мои глаза и уши. Верность не гарантирована, — он вдохнул. — Я рад, что Камила завтра едет домой. Чем ближе к переходному периоду, тем выше напряженность.

Мне бы хотелось, чтобы она могла остаться подольше, но я не хотела, чтобы моя младшая сестра была здесь, если вокруг таилась опасность. — Ты беспокоишься о братве?

— Я обеспокоена переворотом, о котором ты упомянул. Иногда наши злейшие враги находятся внутри.

Я взяла Дарио за руку и повела его к нашей кровати. Когда мы приближались к месту назначения, я думала о новостях моего мужа. То, что он стал капо, было большим событием. Это было то, над чем он работал всю свою жизнь. Я не могла купить ему подарка. Дарио стоил больше денег, чем я думала. Если он чего-то хотел в жизни, он это брал.

Было кое-что, о чём я думала, кое-что, что я хотела сделать.

Прежде чем дать нервам сработать, я выпустила руку Дарио и упала на колени к его ногам.

Черты его лица изменились, взгляд стал напряженнее. — Каталина, — в его глубоком голосе была хриплость.

Я взглянула сквозь скрытые ресницы и потянулась к его ремню. — Я не знаю, что делаю, но я хочу сделать это для тебя.

Его широкая грудь двигалась при каждом вздохе.

— Ты мне скажешь? Я не хочу сделать это неправильно.

Тепло разлилось по моим щекам, когда баритоновый смех Дарио наполнил комнату. — Я не думаю, что можно сосать член неправильно, — его ладонь нежно коснулась моей щеки. — Тебе никогда не придется кланяться мне.

Глядя вверх под этим углом, я сжалась. Сила Дарио доминировала над всем, к чему он прикасался. Было что-то невероятно эротичное в том, что эта сила полностью сосредоточилась на мне. — Я хочу.

— Расстегни мой ремень.

Мои пальцы быстро справились с задачей. Когда он отпустил пуговицу и опустил молнию, его растущий эрекция выпирала под шелковыми трусами-боксерами. Когда я опустила пояс, его член высвободился, длина и обхват пульсировали, а на кончике блестела его преякуляция.

— Открой рот.

Стоя высоко на коленях, я сделала, как он сказал. Мои чувства наполнил мускусный, соленый аромат.

— Не торопись, — сказал он. — Сначала оближи.

Я так и сделала, начиная с кончика и облизывая вверх.

Рычание Дарио эхом разнеслось по комнате, напрягая мои соски и скручивая мое тело. — Проведи языком по разрезу.

Руками я схватила его пенис, удерживая его неподвижно, как он и сказал.

— Теперь попробуй отсосать. Зубов нет, — напомнил он мне.

Моя челюсть болела, когда я открылась шире, вбирая его внутрь, дюйм за дюймом. Моя голова подпрыгивала в ритме, поощряемом покачиванием его бедер, пока я поглощала все больше и больше.

— Вот так. Твой рот чертовски хорош.

Влага, образующаяся между моими ногами, а также скручивание моего корпуса заставили меня задуматься, приходил ли кто-нибудь когда-нибудь, делая минет. Теперь, положив ладони на его мускулистые бедра, я продолжала брать его внутрь и наружу, каждый раз пытаясь взять больше. Наконец я поперхнулась, когда его пенис коснулся задней части моего горла.

— Все в порядке, — успокоил он. — Это требует практики.

Когда я взглянула на него, Дарио ухмыльнулся. — Мне чертовски нравится, что ты никогда никому не отсасывала, — его глаза открылись шире. — Верно?

Я покачала головой. — Настолько неопытна, насколько это видно.

Его улыбка сияла. — Эти сексуальные губы мои и только мои, — он кивнул. — Так держать.

Женщина на задании, я сосала и лизала. И только когда пальцы Дарио запустили мои волосы и мышцы под моим прикосновением напряглись, я обдумывала, что будет дальше. Он собирался кончить.

Моя решимость победила. Если это и было еще одной из менее желательных вещей, о которых меня предупреждала Арианна, то я не находила это нежелательным. Во всяком случае, это было мощно, когда такой человек, как Дарио, был на грани экстаза.

— Я собираюсь кончить.

Я сильнее схватила его за бедра, продолжая покачивать головой. Теплая жидкость залила мой язык, когда рев Дарио наполнил комнату. Я не отпускала его, пока не убедилась, что он закончил.

Дарио протянул мне руку и поднял на ноги. Его темный взгляд остановился на мне. — Моя.

Я кивнула. — Это было… хорошо?

Его щеки поднялись. — Лучший чертов минет в моей жизни, — он провел пальцем по моей щеке. — А тебе?

— Мне?

— Ты закончила вечер или тебя это возбудило?

— Еще не закончила, — сказала я, и тепло разлилось по моим щекам.

Дарио схватил подол моей блузки и стянул ее через голову. — Хорошо.

На следующее утро наша новая четверка — Мигель, Армандо, Камила и я — отправилась в клуб «Изумруд». Дарио заверил меня, что все будет в порядке, несмотря на его разговоры о захвате власти и внутреннее беспокойство. Сказать, что я нервничала, — ничего не сказать. Не помогло и то, что Дарио позвонил мне, когда мы уже были в пути.

— Привет, — ответила я, глядя на сестру, сидевшую на сиденье рядом со мной.

— Что-то произошло, Каталина. Я думаю, было бы лучше, если бы ты с Камилой сегодня сюда не приходила.

Сегодня был наш последний шанс. Она уезжала через пять часов. — Все ли в порядке? — я спросила. — Мы подъезжаем к парковке. Камила уезжает сегодня днем. Могу я просто показать ей окрестности? Нам не придется оставаться надолго. Или это небезопасно?

— Это безопасно. Я встречу тебя на первом этаже, — звонок завершился.

— Это было странно, — сказала я Камиле. — Дарио сказал, что что-то произошло.

Взгляд Армандо встретился с моим в зеркале заднего вида. — У нас есть изменения в планах? — спросил он.

— Дарио сказал, раз уж мы близко, заехать. Он встретит нас на первом этаже.

Когда мы вошли внутрь, меня поприветствовал здоровяк у двери. — Миссис Лучано.

— Доброе утро, — мне нужно было узнать его имя.

Глаза Камилы были широко раскрыты, как блюдца.

Дарио и Джованни подошли со стороны лифтов. Одетый в темно-синий костюм, мой муж был воплощением опасного бизнесмена. Он излучал силу и решимость. Эти качества должны были бы меня напугать, но они сделали наоборот. Когда он подошел ближе, я заметила что-то в его обычно нечитаемом выражении лица, что усилило мое беспокойство.

— Добро пожаловать, — сухо поприветствовал он, прежде чем коснуться моей щеки поцелуем. – Мне нужно поговорить с Армандо, — он указал на Джованни. — Он покажет вам троих вокруг. Место в основном пустое. Просто уборщица. Повара скоро будут на кухне. Вторичные входы заперты, и никто не проходит мимо Энцо.

Энцо.

Моя шея напряглась от слишком подробных подробностей Дарио.

Камила сжала мою руку. Ее глаза все еще были широко открыты. — Это место потрясающее, — она сделала полный круг. — О боже мой. Можешь ли ты представить, каково это со светом, музыкой и людьми?

— Давайте начнем с танцпола, — сказал Джованни.

Мое внимание было сосредоточено на моем муже и Армандо. Что бы они ни обсуждали, это не нравилось моему телохранителю.

— Миссис Лучано, — сказал Джованни, требуя моего внимания.

Ради Камилы я изобразила улыбку и постаралась насладиться нашим туром. Это было все, что я видела раньше, но более подробно. Мы с Армандо не проводили много времени на первом этаже. Джованни провел нас в диспетчерскую. По клубу вращались мониторы.

— Я думала, Дарио сказал, что клиенты не хотят, чтобы их записывали.

Джованни нажал несколько переключателей, и вид изменился. — Прямая трансляция. Никакой записи, пока кто-нибудь не нажмет на это, — он указал на переключатель.

Я вспомнила фотографию Эрреры, которую мне показывал Дарио. Конечно, у них были способы записи наряду с прямой трансляцией. В маленькой комнате было три стула. — За слежкой постоянно следят три человека?

— В рабочее время. Сейчас никто не наблюдает, но примерно в два часа дня появится первый охранник. Когда двери открываются, здесь всегда находятся три человека. Слишком много разных взглядов для одного человека.

— За задними комнатами следят? — я спросила.

— Только коридоры. Вы, наверное, видели из офиса г-на Лучано, как можно увидеть коридоры VIP-секции. Коридоры первого этажа контролируются здесь.

— Это так интересно, — сказала Камила. — Можем ли мы посмотреть одну из задних комнат?

— Нет, — сказала я прежде, чем Джованни успел заговорить. Я покачала головой. — Я не хочу этого видеть.

— По сути, это небольшой гостиничный номер, — сказал Джованни. — Ничего особенного.

Затем он отвел нас на большую промышленную кухню, объяснив, что из одной кухни поставляют еду во все рестораны в здании. Я понятия не имела, что у них такая большая операция. Пройдя по первому этажу, он повел нас вверх по лестнице в VIP-секцию. Он также объяснил различные клубные зоны. Он не предложил провести нас на третий этаж, где находился офис Дарио. Когда мы вернулись на первый этаж, нас встретил Дарио.

— Армандо должен был выполнить для меня поручение, — он посмотрел на Джованни. — Он останется с тобой до конца дня.

Что-то происходило. Дарио не сказал мне, что это было.

— У тебя есть планы? — спросил он.

— Мы думали, что пообедаем в районе искусств «Перекресток», прежде чем отправиться в аэропорт.

Дарио поцеловал меня в щеку и заговорил мне на ухо. — У тебя есть нож?

Я кивнула.

Он сделал шаг назад и сказал громче: — Хорошо проведите время.

— Это было так потрясающе, — сказала Камила, когда мы подошли к внедорожнику. — Почему ты не захотела осмотреть одну из задних комнат?

— Зачем тебе это?

Она стояла выше. — Любопытно, я думаю. В чем дело? Выражение твоего лица странное.

— Что-то не так с Дарио, — я понизила голос. — С Джованни все в порядке, но он никогда раньше не менял Армандо, — я повернулась и встретилась взглядом с Джованни. — Ты собираешься рассказать мне, что происходит?

— Мы с Мигелем сопровождаем вас и мисс Руис в район искусств «Перекресток», а затем отвезем мисс Руис в аэропорт.

Я поджала губы. — Дарио в безопасности?

— Да, мэм.

Мои мысли крутились от вопросов о моем неожиданном появлении наверху. Тем не менее, я сохранял непроницаемое выражение лица, пока стоял и смотрел, как Каталина и Камила проходят через стеклянные двери и выходят из Изумрудного клуба. Джованни повернулся и кивнул, молча заверяя меня, что моя жена в безопасности и что он поможет Мигелю, если Камила окажется в опасности. Мы все были в состоянии повышенной боевой готовности, и последнее, что нужно нашему новому альянсу, это чтобы какая-либо из женщин Руис была ранена на территории Лучано.

Как только четверка исчезла, я поспешил обратно в свой офис. Когда я подошел к закрытой двери, рыданий Жасмин уже не было слышно. Она плакала с тех пор, как появилась сегодня рано утром. Я плохо справлялся с эмоциями. Не то чтобы у меня были лучшие примеры в детстве. Результаты были там, где я превзошел.

Моя шея выпрямилась от того, что я увидел, когда открыл дверь. Армандо встретил мой взгляд. Его руки обнимали Жасмин. Ее непослушные длинные рыжие волосы падали ей на спину, а лицо уткнулось в его рубашку.

Армандо напрягся.

Я покачал головой, говоря ему оставаться таким, какой он был.

Жасмин нуждалась в утешении и доверяла Армандо. Она знала его больше половины своей жизни, с семи лет. Армандо знал мои строгие правила касательно прикосновений к женщинам, которых он охранял. Жасмин была той, кто нарушила это правило в детстве. Несмотря на ее ужасное раннее детство, когда она появилась в нашей жизни, она была любящим и общительным ребенком. Ее способность обнимать и любить была магнитом даже для самых опасных мужчин.

Джози была причиной того, что Жасмин была настолько хорошо приспособлена, насколько это возможно. Она посвятила свою жизнь младшей сестре. Если бы это было все, что я знал о Джози, когда взял ее с собой домой, этого было бы достаточно.

Я вспомнил тот первый день, когда я спас Джози из Клуба Минкс и впервые встретил Жасмин.

Я вошел в кабинет владельца, нечаянно прервав его допрос. Лицо и тело Джози были избиты, а ноги были покрыты круговыми ожогами.

Когда мне было всего двадцать пять лет и я собирался заменить отца на посту капо, у меня были абсолюты. Во-первых, женщин следует уважать. Возможно, это произошло потому, что я вырос, наблюдая, как мою мать, моих теток и других женщин не уважают.

Минкс, владелец клуба, был толстым и отвратительным трусом, которому нравилось проявлять свою власть над теми, кто не мог дать отпор. Когда я вошел в тот офис, Джози была обнажена и привязана к стулу. — Отойди, — рявкнул я, вытаскивая нож из ножен и освобождая ее от пут. Позже я дам Минкс попробовать жжение от сигары.

Позже в тот же день, войдя в свою квартиру, я ожидал увидеть ослабевшую и напуганную женщину. Джози была совсем не такой. Мне также сказали, что Армандо заполучил сестру Джози. Я почти ничего не знал о детях. Жасмин оказалась совсем не такой, как я себе представлял.

Не было никакой возможности подготовиться к встрече с рыжеволосым клубком чистой радости.

Готовясь к неизвестному, я позвал: — Джози.

Джози появилась наверху лестницы с рукой Жасмин в своей. Маленькая девочка совсем не была похожа на свою сестру. Волосы Джози были каштановыми, а у Жасмин — рыжими. Лицо Джози было изуродовано, лицо Жасмин было идеальным. Когда мои глаза встретились с глазами Жасмин, я увидел тот же синий цвет, что и у ее сестры.

Спускаясь по ступенькам, Жасмин что-то прошептала Джози, и они оба улыбнулись. Джози посмотрела на меня, молча умоляя дать Жасмин шанс. Не было вопроса о если . Когда я принял решение пригласить Джози к себе домой, ее сестра была частью сделки.

Когда они подошли к мраморному входу, я присел на корточки и протянул руку. — Здравствуйте, мисс Жасмин.

Жасмин хихикнула, посмотрев на Джози и обратно на меня.

— Ты можешь пожать ему руку, — прошептала Джози.

— Меня зовут просто Жасмин, — сказала она, пока мы тряслись.

— А меня зовут Дарио.

—Мистер Лучано… — начала Джози.

Мой взгляд был сосредоточен только на маленькой девочке, когда я прервал ее. — Ты можешь звать меня Дарио.

— Хорошо, Дарио. Мне очень нравится твое место.

Я стоял, оглядываясь вокруг на то, что раньше было не чем иным, как местом для отдыха, и вдруг увидел в этом что-то большее. — Я рад, что тебе нравится. Я надеюсь, что ты захочешь здесь жить.

Жасмин потянулась к руке сестры и подняла глаза. — Джози, он не собирается нас выгонять.

Несмотря на то, что голос Джози звучал сильно для ее сестры, я чувствовал ее трепет. — Мы можем принять это один день за раз.

Армандо рассказал мне, где жили Джози и Жасмин, когда взял Джози забрать некоторые ее вещи. У меня не было ни малейшего шанса позволить им двоим вернуться в этот криминальный район или в маленькую, зараженную квартиру.

Мне хотелось поговорить с Джози наедине, сказать ей, что Минкс больше не будет проблемой, и признаться, что я плохой человек. Возможно, она не хотела бы, чтобы я был рядом с таким ребенком, как Жасмин. Я прочистил горло. — Жасмин, ты не знаешь, Графиня уже начала ужин?

Она покачала головой, и ее глаза открылись от удивления. — Мы тоже можем здесь поесть?

— Да, — сказал я с насмешкой. Графиня была на седьмом небе от счастья от перспективы Джози и Жасмин. — Почему бы тебе не пойти и не спросить ее? Могу поспорить, она хотела бы твоей помощи.

— Готовить? — Жасмин подпрыгнула и посмотрела на меня. — Иногда Марианна позволяет мне помочь.

Джози ответила: — Думаю, Графиня все еще в твоей комнате.

Жасмин помчалась обратно по лестнице в единственный дом, который она знала с того дня до недавнего времени, когда я отправил ее учиться в колледж. Она оставалась у меня дома до окончания средней школы, то есть целый год после смерти Джози.

За месяц до свадьбы я перевез ее в Нью-Йорк. Надеясь сохранить от нее свой образ жизни, я не отправил ее одну. У нее был телохранитель. Теперь, увидев ее в синяках, несмотря на ее рыжие волосы, я увидел Джози заново.

Мне снова захотелось крови.

Вдохнув, Жасмин повернулась ко мне. — Мне очень жаль, Дарио. Я знаю, ты не хочешь, чтобы я была здесь с ней.

С ней.

Каталина.

— Жасмин, всегда пожалуйста. Я рассказал жене о Джози.

— А не обо мне? — ее глаза были опущены.

Подойдя ближе, я поднял ее подбородок. Ее левая щека опухла и приобрела фиолетовый оттенок. Верхняя губа была покрыта коркой засохшей крови. Я видел синяки на ее руках и ссадины на руках. Она боролась, и это заставляло меня гордиться.

Я сконцентрировался на ее голубом взгляде. — Я расскажу. Я поговорю с ней, и Армандо позаботится о твоей безопасности. Ты должна рассказать нам, кто это с тобой сделал.

— Я не знаю, — наполовину сказала она, наполовину заплакала. — Он был в моей квартире.

— Черт, — пробормотал я. Ее квартира была лучшей квартирой, которую можно было купить за деньги, с максимальной охраной. — Где был Пьеро? — я посмотрел на Армандо. Пьеро был телохранителем Жасмин. Мы с ним уже переговорили после того, как Жасмин появилась на свадьбе под руку с Алехандро Роригесом.

— Он внизу, босс, — сказал Армандо. — Он клянется, что его накачали наркотиками, — Армандо покачал головой. — Когда он очнулся, услышал шум и отбился от парня, думал, что он застрелил его. Пьеро сказал, что мог бы пойти за нападавшим, но Жасмин была ранена. Он решил остаться с ней. Они собрали кое-какие вещи и провели ночь, ехав сюда.

Чёрт. Это была девятнадцатичасовая поездка.

— Почему бы не полететь?

Жасмин ответила: — Я боялась летать, глядя вот так. Я не хотела, чтобы в дело вмешивалась полиция.

В таком образе мышления была моя вина. Обычный человек первым делом пойдет в полицию. Жасмин знала, что я поступаю по-своему и сделаю все возможное, чтобы добиться справедливости – моего рода справедливости. Мой лоб нахмурился. — Что-нибудь было взято?

Жасмин покачала головой. — Как будто все, что он хотел сделать, это причинить мне боль и напугать.

— Ты не видела лица?

— Нет. На нем была лыжная маска.

Волосы на моей шее встали по стойке «смирно». Я не был человеком, который ходил вокруг да около. Жасмин больше не была семилетним ребенком. Она была женщиной. — Тебя изнасиловали?

Она покачала головой.

Облегчение затопило мое кровообращение. — Нападавший тебе что-нибудь сказал?

Она снова опустила глаза.

— Жасмин, нам нужно найти того, кто сделал это с тобой, — мой голос был скорее авторитетным, чем сочувствующим.

— Он сказал что-то о Джози, — слезы текли по ее щекам. — Это не имело смысла, — она осмотрелась. — Могу ли я остаться здесь, в твоем офисе или в одной из комнат внизу?

В частном клубе — черт возьми, нет. — Тебе здесь не место.

Она перевела взгляд с меня на Армандо и обратно. — Здесь я чувствую себя в большей безопасности, чем в своей квартире.

Чёрт. Я подумал о том, чтобы Армандо отвез ее в отель. Они будут в безопасности в номере с двумя спальнями. Один взгляд на лицо Жасмин, и я понял, что это не вариант. Какой-нибудь благонамеренный работник отеля увидит ее травмы и предупредит власти.

Раздался стук, и дверь моего кабинета открылась.

— Убирайся нахрен, — заорал я, не зная, кто вошел.

Глаза Рокко сузились, когда он посмотрел на Жасмин. — Что она здесь делает? — его бровь нахмурилась. — И что, черт возьми, с ней случилось?

— Убирайся к черту, Рокко. Сейчас, — я заметил выпуклость под рукавом его рубашки. — Что с тобой случилось?

— Ничего, — его взгляд нашел мой. — Главный хотел, чтобы она ушла.

Жасмин ахнула.

Я повернулся и в два шага встретил своего зятя грудь к груди. — Помнишь мое обещание перерезать тебе горло? Это уважение, которое тебе нужно проявлять, относится и к Жасмин. А теперь уходи, и если ты знаешь, что для тебя хорошо, ты не позволишь имени Жасмин сорваться с твоих губ. Если я узнаю, что ты это сделал, моя сестра весь следующий год будет носить черное.

Рокко вдохнул, его ноздри раздулись, прежде чем развернуться и закрыть за собой дверь.

— Босс, — сказала Жасмин. — Винсент?

Было бы невозможно, чтобы кто-нибудь прожил в моем доме более десяти лет и не знал правду о том, кем я был.

— Дарио, я не хочу доставлять тебе неприятности.

К черту моего отца. Он был главой семьи, а не моей. Вместо того чтобы ответить на ее заявление, я спросил: — Когда начинаются твои занятия?

— Ориентация завершена, — она покачала головой, чувствуя, как потекли новые слезы. — Я не хочу возвращаться, — её голос надломился. — Я боюсь, что он вернется.

Мой разум искал любую подсказку. — Было ли в голосе нападавшего что-то уникальное — акцент?

— Я так не думаю.

Я посмотрел на Армандо. — Пусть наши люди пройдут через охрану квартиры Жасмин.

— Я мог бы связаться с нью-йоркской компанией.

— Нет. Я не доверяю никому, кроме наших людей, — я потянулся к руке Жасмин. Вместо того, чтобы передать её мне, она упала мне на грудь. Я закрыл глаза и обнял ее. — Армандо отвезет тебя домой. Графиня позаботится о тебе.

Она подняла глаза, ее голубые глаза блестели от новых слез. — Спасибо.

— Я не хочу, чтобы ты улетала. Кажется, ты только что прилетела, — сказала я Камиле в аэропорту, стоя возле входа в ее ворота. Я бы проводила ее всю дорогу, если бы могла. Без билета и с ножом, привязанным к ноге, пройти через охрану было невозможно. — Может быть, ты сможешь вернуться, когда у тебя будет несколько выходных в колледже?

Она обняла меня. — Я рада, что смогла тебя увидеть. Я чувствую себя лучше по отношению к тебе и Дарио, — её губы скривились. — Он тихий, но я видела, как он смотрит на тебя, — она кивнула. — Вы двое справитесь с этой задачей.

Я кивнула. — Мне придется снизить свои ожидания. Не то чтобы Дарио когда-нибудь полюбил меня, но мы можем быть партнерами в этом браке.

— Я думаю, ты ошибаешься.

—Ты думаешь?

Камила кивнула. — Я видела это. Сегодня в Изумрудном клубе. Он заботится о тебе и заботится о твоей безопасности. Он почему-то не хотел, чтобы мы приходили, но передумал, когда ты попросила. Дарио не кажется мне человеком, который легко меняет свое мнение, но он это сделал для тебя.

В горле образовался ком. — Я не могу надеяться, Камила. Он сказал, что он не человек, способный любить. Я должна это принять.

— Хорошо, хорошо. Ты все еще можешь любить его.

— Думаю, да, или начинаю, — призналась я впервые вслух.

Она снова обняла меня и посмотрела на Мигеля. — Нам лучше пойти.

— Я люблю тебя .

— Тоже тебя люблю.

Мы с Джованни подождали, пока Камила и Мигель исчезнут в людском море. Я повернулась к Джованни. — Она ушла. Расскажи мне, что происходит.

— Миссис Лучано…

Я стояла на своем. — Ты собираешься сказать мне, что мне кажется невысказанное напряжение?

— Мистер Лучано объяснит. Он сказал отвезти вас домой.

— Дарио дома? — для него необычно рано утром быть дома.

— Да, мэм.

Я вдохнула. — Хорошо, тогда пойдем.

До сегодняшнего дня я считала движение в Канзас-Сити более умеренным по сравнению с SoCal. Однако, поскольку мои нервы были натянуты, и мне очень хотелось увидеть Дарио, казалось, что все, у кого есть машины, гуляют по улицам города. Мой желудок скручивался от каждого сценария, который могло придумать мое воображение. Я посмотрела в зеркало заднего вида. — Дарио ничего не угрожает, не так ли?

Джованни встретился со мной взглядом в отражении. — Он в безопасности дома.

Я кивнула.

Когда мы добрались до гаража, было уже почти пять часов. Это было еще на час раньше, чем Дарио обычно приходил домой. Глядя на машины в нашем частном гараже, я не могла сказать, дома ли Дарио. Ему и Данте было доступно слишком много транспортных средств.

Я не стала ждать, пока Джованни откроет мою дверь. Открыв её сама, я выскользнула и повела своего телохранителя к двери, ведущей к лифту. Стоя на этом месте, я поняла, что у меня до сих пор нет карты для управления лифтом. Возможно, было глупо думать об этом, пока лифт поднимался на верх здания, но по какой-то причине я внезапно зациклилась на этом. Когда двери открылись, Дарио уже ждал нас.

Все остальные мысли покинули меня, когда мы столкнулись. Мои руки обвили его шею, а его руки легли на мою талию. — Я так волновалась, — сказала я после нашего поцелуя. Мой лоб нахмурился, когда я увидела выражение его лица.

Дарио кивнул Джованни, который вошел в открытый лифт и исчез за закрывающимися дверями. — Нам нужно поговорить.

— Черт, Дарио, ты меня пугаешь. Что-то происходило в клубе. Вчера вечером ты сказал, что беспокоишься о перевороте, а потом ведешь себя странно.

Он потянулся к моей руке. — Давай поговорим в библиотеке.

— Почему не наверху?

— Я объясню.

Когда мы прошли через гостиную и по коридору к библиотеке, я поняла, насколько тихо в квартире. — Где Графиня?

— Наверху.

Все еще держа мою руку в его руке, я повернулась, осматривая теперь уже знакомую обстановку. Откуда взялся мой следующий вопрос, я, честно говоря, не знала. — Она одна наверху?

Темный взгляд Дарио остановился на мне. — Нет.

Я остановилась. — Кто с ней?

Мы были у входа в библиотеку. Дарио открыл высокую дверь. — Войди.

— Ты меня пугаешь, — я сделала, как он сказал, войдя в библиотеку и села боком на одно из шезлонгов.

Дарио сел рядом со мной и сел лицом ко мне. Он вдохнул. — Графиня не одна. Жасмин с ней наверху.

— Жасмин? — я повторила имя. — Девушка с Алехандро на свадьбе?

— Да. Я закрыл это дерьмо.

— И поэтому Данте избил его? Потому что он был с той девушкой?

— Частично, — признал Дарио.

Я встала. — Девочка – ребенок. Кто она и почему она здесь? — мой нос сморщился. — Ты и она?..

Дарио поднялся на ноги. — Черт возьми, нет. Жасмин — сестра Джози.

Я пыталась найти смысл в том, что не имело смысла. — Сестра Джози.

Он потянулся к моим рукам. — Когда Джози переехала в эту квартиру, она привела с собой свою младшую сестру, — он покачал головой. — У них было, мягко говоря, дерьмовое детство. Когда Джози исполнилось девятнадцать, она подала заявление и получила опеку над Жасмин. На тот момент Жасмин было всего пять лет. Она старалась воспитать ее как могла.

Мои колени согнулись, когда я вернулась на свое место. Дарио полностью завладел моим вниманием.

Он сел напротив меня, раздвинув колени и положив локти на ноги. Он посмотрел вниз. — Жасмин было семь лет, когда они сюда переехали, — продолжил он. — Когда Джози убили…

Я видела боль, которую вызвало это предложение.

— …когда она умерла…я оставил Жасмин себе. Она была несовершеннолетней. Я обратился за помощью к судебным чиновникам и стал ее опекуном. Она еще училась в старшей школе. Это был единственный настоящий дом, который она знала.

Слезы угрожали навернуться, жгли мои глаза, когда я улыбалась. — Ты любишь ее.

Дарио поднял глаза и пожал плечами. — Я не думаю, что способен на такие эмоции. Я забочусь о ней, — кончики его губ изогнулись. — Она пришла сюда и перевернула это место вверх дном. Не по годам развитая девочка, — его улыбка померкла. — Она уже взрослая — восемнадцать. Я больше не несу за нее юридической ответственности.

— Ты не перестанешь заботиться о ком-то из-за листка бумаги или даты в календаре, — меня осенило. — Когда она уехала?

— Май, после окончания школы.

— После ее выпуска — этой весной. Она ушла из-за меня, — я знала, что была права. — Это объясняет, почему Графиня не любила меня до того, как она меня узнала. Она обвинила меня в выселении Жасмин.

Голос Дарио повысился. — Я ее не выселял. Она переехала в Нью-Йорк, чтобы поступить в колледж.

— Она живет в Нью-Йорке? — я спросила. — Как Алехандро нашел ее в качестве свидания на свадьбе?

Дарио покачал головой. — Она сказала, что встретила его в кафе в Сохо. Они разговорились и поняли, что у них есть общие друзья. Я не приглашал ее на свадьбу…

—Почему?

Дарио вдохнул, его ноздри раздулись. — Она часть Джози.

— По сути, она твоя дочь. Она должна была быть там, — я пожала плечами. — Думаю, так оно и было, — мой нос сморщился. — Но… Алехандро? И что он делал в Нью-Йорке? Он живет в Мексике.

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Она часть Джози. Моя семья, особенно отец, ненавидела Джози, — Дарио встал и начал расхаживать. — Он ужасно относился к ней и ко мне из-за нее. Он отказался признать ее присутствие. Пригрозил, что никогда не стану капо, если не избавлюсь от нее, — в его тоне было больше гнева, чем я когда-либо слышала. — Он называл ее бродячей, — он повернулся ко мне лицом. — Жасмин не должна была быть на свадьбе не потому, что я не хотел, чтобы она была там, а потому, что, как и Эррера, семья не приветствовала ее.

Я поджала губы и встала. — Она ребенок. Она ровесница Камилы.

— Вчера кто-то ворвался в ее квартиру.

Мои глаза широко открылись. — В Нью-Йорке?

Дарио кивнул. — Я узнал об этом только сегодня утром, когда она и Пьеро, ее телохранитель, появились в клубе «Изумруд». Они ехали всю ночь, чтобы добраться сюда. Жасмин очень расстроена. Она не хотела лететь, — он покачал головой. — Она напугана, Каталина. Она спросила, может ли она остаться в «Изумрудном клубе».

— Нет.

Дарио согласился. — Я бы никогда не позволил ей остаться там. Ее мать – ее и Джози – была танцовщицей и проституткой. Девочки выросли, живя в клубе, похожем на Wanderlust, и увидели больше, чем должны видеть дети.

— И поэтому тебе не нравится, как дядя Ник руководит Wanderlust?

— Я верю в уважение к работникам, какую бы работу они ни выбрали. Джози была танцовщицей в Minx, всего лишь танцовщицей, — подчеркнул он. — Но если позволить Жасмин провести хотя бы одну ночь в Изумрудном клубе, это разрушит все, что Джози пыталась преодолеть.

— Почему Армандо остался в клубе?

— Армандо был с Жасмин с тех пор, как она приехала сюда более одиннадцати лет назад. Она доверяет ему, а я плохо подготовлен к тому, чтобы справиться с плачущим и напуганным подростком.

Плач и страх — мое сердце разбилось из-за нее.

— А Армандо нет? — я спросила. Мне он никогда не казался любящим обниматься. Больше похоже на парня, который сначала стреляет, а потом задает вопросы.

Дарио ухмыльнулся. — У них есть связь, — он вдохнул. — Я не мог позволить ей остаться в клубе. И я не мог ее отослать. Она наверху с Графиней.

— Могу ли я встретиться с ней?

— Это твой дом. У тебя есть право голоса в том, кто здесь останется.

На моих губах появилась улыбка. — Ты капо. Последнее слово остается за тобой.

— Пока нет, и мой дом — не мое дело. Это наш дом.

Я положила руку на грудь Дарио поверх галстука. Под моим прикосновением сердце, которое, как он утверждал, не выбил. — Я бы никогда не отослала того, кто тебе дорог.

Он взял мою руку в свою. — Семья так бы сделала, каждый чертовски из них. Мои мать и отец будут первыми в очереди. Теперь ты часть их.

— Я могу быть их частью, но здесь, — я сложила наши руки на груди. — Я все еще я. Я не чувствую себя полностью принятым семьей, кроме тебя и Данте. У нас с Жасмин будет что-то общее.

Дарио притянул меня к себе и выдохнул. — Бля, Каталина. Я должен был рассказать тебе о ней раньше. Возможно, если бы я это сделал, ей бы не было больно.

Я посмотрела в его глаза, затуманенные чувством вины. — Это не твоя вина, — я поцеловала его в щеку и увидела, как морщины беспокойства, которые были заметны на его лбу, начали исчезать. — Я хочу с ней встретиться.

Дарио поцеловал меня в лоб и потянул за руку. — Ну давай же.

Вместе мы вышли из библиотеки. Мой взгляд упал на закрытую дверь в коридоре. — Театральный зал… он был построен для Жасмин, не так ли?

Дарио кивнул. — До этого это была еще одна гостиная.

Взяв мою руку в его, мы прошли через гостиную и поднялись по лестнице. Вместо того, чтобы провести меня по коридору туда, где остановилась Камила, Дарио повел меня по коридору в нашу комнату. Мы остановились у двери, ближайшей к нашей комнате.

— Это была ее комната? — я спросила.

Дарио кивнул.

— Запертый винный погреб. Это потому, что у тебя здесь жил ребенок? — детали встали на свои места.

Он снова кивнул, прежде чем постучать в дверь.

Графиня открыла её, ее взгляд перешел с Дарио на меня. Прохлада, которую я испытала, когда впервые приехала, вернулась. — Мистер и миссис Лучано.

Я подарила ей свою самую большую улыбку. — Я бы хотела познакомиться с Жасмин.

Выражение лица Графини смягчилось.

— Ведь, — сказала я. — Она тоже здесь живет.

Графиня перевела дыхание и вытерла слезу со щеки. Кивнув, она открыла дверь дальше. На кровати сидела девушка, которую я помнила со свадьбы. Она вполне могла бы быть моей сестрой. Я старалась не обращать внимания на ее травмы и сосредоточиться на ее распущенных рыжих волосах и ярко-голубых глазах.

Жасмин встала. Ростом она была похожа на Камилу, но на несколько дюймов ниже меня. Подстриженная и миниатюрная. Несмотря на все, через что ей пришлось пройти, по словам Дарио, я чувствовала в ней сильную молодую женщину.

— Привет, Жасмин, — сказала я. — Я Каталина. Мы ненадолго встретились на свадьбе.

Она кивнула. — Ты хочешь, чтобы я ушла?

Я отдала ей должное за ее прямой и точный вопрос.

— Нет, — я покачала головой. — Я хочу с тобой познакомиться. Кажется, я переехала в твой дом.

Взгляд Жасмин прояснился, когда она повернулась к Дарио. — Я могу остаться?

Я повернулась и увидела позади себя мужа, скрестившего руки на груди и кивнул. — Добро пожаловать домой.

Жасмин бросилась к Дарио, обняла его за талию и крепко прижала к себе. Ее лицо было спрятано в его пальто. — Спасибо.

Мое сердце, возможно, взорвалось, когда я увидела, как тает его отстраненная броня. Медленно он двинул руками, притягивая ее в свои объятия. Человек, который утверждал, что не способен любить, очевидно, любил. Жасмин прожила с ним большую часть своей жизни. Она увидела маску крутого человека Дарио глазами ребенка. Что бы он ни говорил, у него было сердце.

Жасмин повернулась ко мне. — Прости, если я мешаю медовому месяцу.

Моя улыбка выросла. — Совсем нет. У меня есть сестра твоего возраста. Она была здесь несколько дней, и я уже скучаю по ней. Надеюсь, мы сможем стать друзями, — я оглядела комнату, рассматривая нейтральный декор. Это не было похоже на спальню Камилы в доме, где я выросла. — Дарио сказал, что раньше это была твоя комната. Где все твои вещи?

— Я взяла кое-что в Нью-Йорк.

— Остальное находится на складе, — вызвалась Графиня.

— Давайте вытащим их.

Краем глаза я увидела улыбку Графини. Я протянула руку и нежно коснулась опухшей щеки Жасмин. — С тобой все в порядке?

— Я выгляжу ужасно.

— Нет, ты красивая.

— Я боялась, что он собирается убить меня, как они убили Джози.

Позиция Дарио выпрямилась. — Почему ты так говоришь?

— Потому что, — её большие голубые глаза наполнились слезами. — Я вспомнила. Вот что он мне сказал.

Напряжение росло, словно вокруг нас искрилось статическое электричество. — Что он сказал? — я спросила.

— Он сказал, что бродячие должны умирать, а я была такой же, как моя сестра, — бродячей.

Ярость исходила от Дарио, когда его тон стал глубже. — Человек, который напал на тебя, назвал тебя «бродягой»?

Жасмин кивнула.

— Мне нужно идти, — сказал Дарио, стиснув челюсти и сжимая мою руку. —Армандо и Пьеро останутся здесь. Я беру Данте и Джованни.

Бродяга.

От этого слова маленькие волоски на моей шее встали по стойке смирно. По словам Дарио, именно этот термин использовал его отец. Конечно, связи не было. Я хотела спросить, но многолетний опыт подсказывал мне, что некоторые вопросы лучше задавать приватно. — Будь в безопасности.

Дарио коротко кивнул нам всем.

Вдохнув, я снова повернулась к Графине и Жасмин. Не было смысла включать их в свои заботы. Я изобразила свою самую большую улыбку. — Хранилище далеко?

— Нет, это в этом здании, — ответила Графиня.

— Давай попросим Армандо помочь нам, — я осмотрела комнату. — Твоя спальня отчаянно нуждается в украшении.

Графиня ответила: — Пока вы двое этим занимаетесь, я приготовлю ужин, — она посмотрела на Жасмин. — Ты в порядке?

Взгляд Жасмин скользнул от Графини ко мне и обратно, прежде чем ей удалось улыбнуться. — Да, я думаю, что да.

Графиня нежно обняла Жасмин. — Я так скучала по тебе, — она пригладила волосы. — Ты сильная. Джози гордилась бы тем, как ты сражалась.

Жасмин сжала губы и кивнула. — Хорошо быть дома.

Дом.

Дом, который она была вынуждена покинуть из-за меня.

Повисло неловкое молчание, когда Графиня вышла из комнаты.

— Я найду Армандо, — сказала я, поспешно прочь и следуя за Графиней. Я догнала ее на лестнице. — Я не знала.

Она повернулась и кивнула. — С моей стороны было несправедливо винить тебя.

— Жизнь не всегда справедлива, — я наклонила голову в сторону верха. — Похоже, что ей пришлось пережить свою долю несправедливости. Я никогда не собиралась что-то добавлять к этому.

— Мистер Лучано сказал, что это не твоя вина. Мне следовало послушаться.

Мои губы скривились. — Просто чтобы прояснить ситуацию, есть ли еще люди, женщины или мужчины, которых выселили из-за меня?

— Нет, мэм, — сказала она с улыбкой. — Мы настолько целостны, насколько это возможно.

— Дарио любит ее.

Графиня кивнула. — Он никогда ей не говорил, но я знаю, что это правда.

— Я не думаю, что он знает, как произносить эти слова.

— Все в порядке. В любом случае действия говорят громче.

Я видела, как он смотрит на тебя. Вспомнились слова Камилы.

Вместо того, чтобы раздувать пламя этой мечты, я сосредоточилась на настоящем и кивнула. — Ты знаешь, где Армандо?

— Я думаю, это передняя гостиная.

Как только мы оба достигли основного уровня, Графиня направилась на кухню, а я отправилась на поиски Армандо. Я нашла его там, где сказала Графиня, сидящим за столом в передней гостиной. На нем не было пиджака, виднелась кобура, перекинутая через широкие плечи. Он сосредоточился на планшете перед собой.

При звуке моих шагов он с трезвым выражением лица повернулся в мою сторону. — Она уходит?

— Нет.

Он выдохнул. — Спасибо.

— Если бы я знала, я бы никогда не посоветовала ей уйти.

— Это была не только ты, Каталина. Жасмин была в восторге от поездки в Нью-Йорк и обучения в Барнарде. Ты знакома с колледжом?

Мое сердце переполнилось желанием Жасмин получить образование. Я заняла место напротив Армандо. — Нет.

— Это частный женский колледж. Мистер Лучано считал, что там она будет в большей безопасности. Квартира, которую он для нее снимал, должна была иметь первоклассную охрану, — он покачал головой. — Я проверил это сам. Этого никогда не должно было случиться.

— Жасмин кое-что вспомнила.

Армандо наклонил голову. — Что она вспомнила?

— Человек, который ее обидел, сказал, что она такая же бродячей, как и Джози.

Челюсть Армандо сжалась, мышцы лица напряглись, а глаза расширились. — Она это сказала? Она использовала слово «бродячая»?

Я кивнула. — Дарио сказал мне, что именно так его отец называл Джози. Наверняка Винсент не будет причастен к причинению вреда Жасмин, не так ли?

— Знает ли об этом господин Лучано?

— Да. Он сказал, что ему нужно уйти, и взял с собой Данте и Джованни.

— Я должен быть с ними.

Я потянулась к нему. — Если каким-то образом замешан Винсент, он узнает, что Жасмин вернулась сюда. Если он хочет ее смерти, — я ненавидел это слово. — Смерти, то ты нужен ей здесь. Я выросла среди смерти. Моему отцу и его братьям приходилось иметь дело со своими предателями, — дрожь пробежала по мне, осознав опасность. — Ты нужен нам здесь, — я сжала губы. — Дарио сказал мне, что Жасмин доверяет тебе. Тебе не кажется, что то, что она знает, что ты здесь, это хорошо?

Армандо кивнул. — Мне не нравится это ощущение. Капо хотел, чтобы Жасмин ушла после смерти Джози. Он устроил г-ну Лучано ад за то, что тот потребовал опеки.

— Как он мог быть таким жестоким? Она только что потеряла сестру.

— С добрым сердцем не стать капо среди капо.

— У Дарио есть один.

— Только для тех, кто ему дорог, — взгляд Армандо впился в меня. — Тебе нужно увидеть мужчину, за которого ты вышла замуж, со всех сторон, чтобы полностью понять его. Не позволяй мужу приукрашивать то, кем он является на самом деле. Помни, он следующий в очереди на пост капо. Он не достиг этой должности, не продемонстрировав жестокую жестокость.

Он был прав. Сглотнув, я кивнула.

Армандо перегнулся через стол. — На улице ходят слухи, что капо снова передумал. Он не уйдет.

— Но Дарио… Буквально вчера вечером…— мое сердце болело за Дарио. — Он знает?

— Да. Эта новость пришла прямо перед появлением Жасмин.

— Ты говоришь, что вчера вечером на Жасмин напали, а сегодня утром Винсент нарушил свое обещание уйти в отставку.

— И нападавший на Жасмин использовал слово бродяга . Кажется чертовски очевидным, что связь есть, — он вздохнул. — Прости за ненормативную лексику.

Мои щеки поднялись в улыбке. — Это может тебя шокировать, но солдаты картеля тоже используют слово «черт». Я не обижаюсь, — мой самый большой страх вернулся. — Дарио в безопасности?

Армандо покачал головой. — Я не могу сказать. Дерьмо приближается к апогею, и это зависит от того, на чьей стороне наше ближайшее окружение.

— Винсент или Дарио?

Он кивнул.

— Я бы хотела отвлечь Жасмин. Безопасно ли тебе пойти в кладовку и забрать вещи Жасмин для ее спальни?

На его губах появилась искренняя улыбка. — Да, мэм. Я попрошу Пьеро остаться в квартире, чтобы он был в безопасности.

— Я бы хотела с ним встретиться.

Пьеро был высоким, худощавым мужчиной, которому на вид было около тридцати или чуть больше сорока, судя по седине в его темных волосах. — Ты был с Жасмин, когда на нее напали? — я спросила.

Для опасного человека выражение его лица стало застенчивым. — Мэм, я думаю, меня накачали наркотиками. Когда я проснулся, я услышал, как мисс Реннер ругается, а затем мои руки стали тяжелыми, а ноги словно попали в зыбучий песок. Я дрался с этим человеком. Думал, что застрелил его, но он убежал. Я принял решение остаться с мисс Реннер. Я должен был пойти за ним.

— Это разговор для моего мужа. Мне кажется, что вы вполне могли спасти ей жизнь.

Пьеро занял переднюю гостиную, а Армандо ушел собирать вещи Жасмин. Когда я вошла на кухню, Жасмин сидела за стойкой и разговаривала с Графиней. Увидев меня, они оба замолчали.

Когда я подошла, был слышен только звон посуды. — Что-то пахнет чудесно.

— Лазанья, — сказала Жасмин. — Моя любимая.

Разговаривая с Графиней, я сказала: — Похоже, что Дарио опоздает. Вместо того, чтобы размещать нас с Жасмин в столовой, я думаю, было бы неплохо, если бы мы впятером поели здесь вместе.

—Впятером?

— Жасмин, ты, Армандо, Пьеро и я.

Графиня кивнула. — Это хорошее предложение.

Жасмин спрыгнула с табурета. — Я могу накрыть здесь стол.

Армандо потребовалось три поездки на тележке, чтобы вывезти все вещи Жасмин из хранилища. Я даже не была уверена, сколько раз мы все совершали подъемы и спуски по лестнице с коробками и сумками в руках. Когда комната была заполнена вещами Жасмин, Графиня объявила, что пришло время ужина. Возможно, это был физический труд, но когда мы собрались за кухонным столом, я поняла, что голодна.

Мы почти закончили есть, когда на моем телефоне зазвонило текстовое сообщение. Я проверила экран, увидела имя Камилы и прочитала ее сообщение.

Я пошел против Омерты, чтобы убить капо деи капи. Если бы я решил лишить отца жизни, я бы никогда не стал капо. Я не был бы первым сыном, убившим своего отца. Недавно произошла ситуация в команде Чикаго. Хотя никто не может доказать, что сын виновен в смерти босса — у него было алиби, — это не остановило слухи. Я встречал отца не раз. Когда сын контролировал ситуацию, Чикаго стал лучше.

Данте сидел с дробовиком, а Джованни вел пуленепробиваемый внедорожник.

— Он в городе, — сказал Данте после серии текстовых сообщений с некоторыми из наших лучших солдат — теми, кому мы знали, что можем доверять, или, по крайней мере, мы думали, что можем. Мой брат говорил о нашем отце.

— Отвези нас в его многоквартирный дом, — сказал я.

Джованни свернул и направился к пентхаусу нашего отца.

— Черт, я бы предпочел не видеть Алесию, — пожаловался Данте.

— Я тоже не хочу видеть нашего отца, — этот ублюдок снова нарушил свое слово об уходе в отставку, заявив, что он нужен семье. Вчера вечером у нас было две перестрелки, и братва ограбила винный магазин, находившийся под нашей защитой. Отец воспринял это как знак, что ему не следует уходить на пенсию. Я воспринял это как знак того, что ему следует это сделать. — Расскажи мне подробнее о том, что произошло вчера вечером, — попросил я. — Ты разговаривал с Хоссом? — Хосс был владельцем ограбленного магазина.

— Можно назвать это так, — сказал Данте. — Я говорил, а он слушал.

Я встретил взгляд брата. Он мог быть больным придурком, когда это было необходимо. Мы оба могли бы. Данте умел вести допросы. — Была ли проблема?

Данте кивнул. — Слишком случайно. Время. Это не имеет смысла. Когда я просмотрел записи с камер наблюдения, Хосс попытался отступить.

— Ты должен был сказать мне.

— Твоя тарелка сегодня чертовски полна. Я с этим справился.

— Отец знает?

Данте вздохнул. — Я сказал ему, что изучаю этот вопрос. Ублюдок кричал на меня и велел не сомневаться в его слове.

Стиснув зубы, у меня возникла мимолетная мысль, что они могут треснуть от давления. — Тебе не кажется, что это была братва?

— Расстрелы, да. Один находился возле верфи. Они пытались отобрать у картеля часть нашей новой продукции. У нас один из их солдат облился кислотой. Другой был проезжавшим мимо Траттории. Местоположение было слишком точным. Вчера вечером там была встреча региональных начальников. Кто-то, должно быть, предупредил русских. Мы потеряли двух солдат, — Данте покачал головой. — Одному было всего двадцать.

— Имя?

— Элио Росси.

Это была часть нашей жизни, которую я ненавидел. — Чёрт. Разве он не брат Леандро? — наш отец не смог бы выделить этих людей из состава. Они пожертвовали ради него своими жизнями, а он не удосужился узнать их имена. Я знал каждого. Элио был младшим братом. Его старший брат Леандро был убит около года назад.

— Он был, — Данте кивнул. — Я нанес визит их матери.

— Это должен был быть я.

— Это должен был быть капо, но он слишком занят, трахая свою любовницу, чтобы ему было наплевать.

— Спасибо, — уведомление семьи было обязанностью, которую я взял на себя много лет назад. Быть мрачным жнецом не входило в список моих любимых обязанностей. Однако я считал, что если мужчина или женщина погибли, выполняя семейные дела, их семья заслуживает уважения семьи, поскольку ей лично сообщают об их утрате. — Откуда россияне узнали о встрече? Как будто у них есть инсайдерская информация. Расскажи мне побольше о доме Хосса.

— Кадры с камер наблюдения были слишком чистыми. Это была не чертова братва. Это была внутренняя работа. Хосс пытался сказать, что камеры неисправны.

— Думаешь, он пытался нас обмануть?

— Он отрицал это — сначала, — в глазах моего брата появился блеск. — После некоторых уговоров он сказал, что мужчина заплатил ему, чтобы создать впечатление, будто виноваты русские. Мужчина сказал, что Хоссу заплатят дважды. Один раз от него и один раз от нас, когда мы возместили его потерю.

— Кто, черт возьми?

— Да, у него не было имени.

— Кому будет выгодно ограбление, похожее на братву? — спросил я вслух, зная, что ответом будет человек, которого мы собирались увидеть. Чем больше хаоса, тем больше у него причин держаться за власть.

Джованни загнал внедорожник в гараж под зданием, в котором располагался пентхаус нашего отца. Сканирование, еще одни ворота, и мы оказались в частном гараже отца. Количество машин меня возмутило. Да, у нас с Данте была своя доля, но, если не считать Lamborghini, наши машины были практичными. Наш отец любил блеск дорогих вещей. Будь то его особняк, пентхаус или транспортные средства, деньги не имели значения.

Конечно, если наши солдаты погибли, преследуя свои нечестные достижения, это тоже пипец плохо. Полная преданность капо означала, что жертвы будут небольшой ценой.

Доступ в пентхаус отца был аналогичен нашему. Хотя наши люди не имели доступа к его лифту, мы с Данте, как добрые и верные сыновья, имели его. Джованни остался с внедорожником, пока мы молча поднимались на лифте. Новости Данте и мои теории проносились у меня в голове, пока мои пальцы бездумно ласкали рукоятку моего самого доступного ножа.

Он был гладким и сделан из кости. Это был нож, которым я совершил свое первое убийство. Я сказал Каталине, что у каждого ножа своя жизнь. Этот спасал мне жизнь больше раз, чем я мог сосчитать.

Мои мысли бегали по перемотке назад. Только прошлой ночью на Жасмин напали, а ее телохранитель был отравлен. Мы потеряли двух солдат. Тайная встреча попала в засаду. И произошло ложное ограбление. Нашему отцу пришло время уйти в отставку.

Двери лифта открылись.

Звуки женских криков и мольб наполнили воздух. Мы с Данте вытащили оружие и направились на крики. Мы остановились, когда Отец повернулся к нам, глядя на нас. Его глаза-бусинки почернели от эмоций. Ремень у него был расстегнут, ширинка расстегнута, а курок приспущен. Алеся стояла на коленях, прижатая к окну от пола до потолка, на ней не было ничего, кроме прозрачного нижнего белья. Даже несмотря на то, что преобладала ночь, мы находились слишком высоко в небе, чтобы кто-либо снаружи мог видеть, что происходит.

У нас с Данте были свои подсказки. Щека Алесии покраснела и начала темнеть, волосы были растрепаны, а макияж размазан. Вытерев рот тыльной стороной ладони, она отвела взгляд.

Мы спрятали оружие.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спросил отец. Лицо его тоже было красным, но не от оскорблений. Возможно, у него случится сердечный приступ, и он спасет нас всех.

— Нам нужно поговорить, — сказал я.

Алеся воспользовалась нашим вмешательством, чтобы встать и ускользнуть, пытаясь скрыть лицо и окровавленную губу, и обернула себя коротким кружевным халатом. Как бы я ни ненавидел насилие над женщинами, мне уже давно было плевать на благополучие Алесии. Мы с Данте предложили ей выход. Она не была приговорена к присутствию нашего отца замужеством. Если она хотела провести свою жизнь с этим сукиным сыном-садистом, это был ее выбор.

Мой взгляд обратился к нашему отцу, который был больше расстроен тем, что мы испортили ему веселье, чем тем, что увидели это. Жестокость была его развлечением. Мы с Данте приняли на себя основную тяжесть многих его пощечин и ударов. Укус его ремня был чем-то, что никто из нас не забудет. Физическое насилие было не единственным источником удовлетворения. Эмоциональное, сексуальное, психологическое и финансовое насилие было в его репертуаре. Единственное насилие, которое он пытался от нас скрыть, было насилие в отношении нашей матери. Хотя это было не так очевидно, нам пришлось бы быть слепыми и глухими, чтобы не знать, что это произошло.

Вот почему мама хотела дом побольше и величественнее. В этом особняке никто не мог услышать ее мольбы не подвергаться изнасилованию, никто, кроме человека, которому нравились подобные вещи.

Окно позади него было заляпано историями, которые лучше не рассказывать. Он засунул член обратно в трусы-боксеры, застегнул молнию на брюках и застегнул ремень. Его рубашка все еще висела свободно. Когда он расположился, я заметил отсутствие у него кобуры. Если бы мы только могли этим воспользоваться.

— Нельзя заходить в дом мужчины, — кричал он, оглядывая комнату, вероятно, размышляя об этом пистолете.

— Похоже, твоя охрана не на работе, — сказал Данте. — Блин, мы могли бы быть русскими, как вчера вечером с Хоссом.

Наш отец подошел к боковой стойке и налил себе два пальца бурбона. Проведя рукой по седым волосам, он опорожнил стакан и швырнул его о стойку. — Я же говорил тебе забыть о Хоссе.

Данте продолжил: — Это были не русские. Хосс пытался нас обмануть.

— Что? — спросил отец, изображая удивление. — Тогда я надеюсь, что ты, черт возьми, убил его.

— Ты хочешь, чтобы мы убили его за то, что он выполнил твой приказ? — я спросил.

— Что, черт возьми, ты говоришь? — он сел на одно из кресел и откинулся назад. — Я не приказывал ему лгать.

— Ты не делал этого лично, — сказал я. — Точно так же, как ты лично не пытался убить Жасмин Реннер.

Телефон в моем кармане завибрировал, но я не собиралась прерывать этот разговор.

Отец раздраженно выпустил воздух. — Никто не пытался ее убить, — он выпятил подбородок. — Теперь у тебя есть жена. Думаешь, она смирится с твоей коллекцией бродячих?

— Не твое, черт возьми, дело, что происходит в моем доме.

— Вот почему я не ухожу в отставку. Ты слабый, — он усмехнулся. — Ты позволяешь этим шлюхам водить тебя за член. Сначала Джози, а теперь и смуглая девочка.

Мое кровяное давление достигло опасно высокого уровня. — Мою жену зовут Каталина. Единственный, кого ведет его член, — это ты.

Он поднял подбородок. — Ты собираешься трахать бродягу теперь, когда она подросла? — он засмеялся. — Не знаю, почему тебе не нужны молодые. Они такие тугие, что кажется, что твой член может отвалиться, а то, как они кричат… — его глаза сузились. — Может быть, вы все могли бы спать в одной постели.

— Ты чертовски противен, — честно сказал я. — Я пришел сюда, потому что знаю, что ты стоял за нападением на Жасмин, и говорю тебе остановиться.

Наш отец стоял. — Ты говоришь мне, — слюна полетела с его губ. — Ты не можешь мне говорить ни хера. Я все еще капо. Я просто злюсь, что мой человек получил травму. Этот чертов охранник должен был быть вне себя. Он облажался.

— Ты не отрицаешь свою причастность, — его последняя фраза запомнилась. — Почему ты пытаешься навредить Жасмин?

— Нет. Я не отрицаю этого. Чтобы ты был капо, тебе нужно стереть со своих долбаных ботинок остатки бродяги. Вместо этого ты отправляешь ее в частный колледж, — его громкость возросла. — Это показывает твою слабость. Это на виду, Дарио. Никто не будет следовать за слабым человеком, — он посмотрел на Данте. — Может быть, тебе стоит стать капо, когда я буду готов уйти в отставку.

Мой телефон снова завибрировал.

Данте стоял статный; его губы сжались.

Проигнорировав телефон во второй раз, я сделал шаг к отцу. — Капо — мое право по рождению. Я скажу тебе еще раз: Жасмин запрещена. Когда я найду твоего человека, я убью его сам. Никто ее, черт возьми, не трогает.

Сев обратно, наш отец засмеялся. — Все пошло не так, как ты думал, — он смотрел на меня. — Ты думал, что этот союз даст тебе силу. Сделано наоборот. Я говорил с Роригесом.

— О чем?

— Я сказал ему, что ты не возьмешь на себя управление. Я оставался ответственным за семью и решил пойти в другом направлении.

— В каком направлении?

—Мне нужно больше продукции за меньшие деньги, — он пожал плечами. — Мы приняли одну из их шлюх в обмен на первую часть сделки. Я предложил одного из наших для новой сделки. Сын Роригеса проявил к ней интерес — думает, что получит ее, но я обещал ее Эррере. У него есть солдат, который заинтересован.

Эррера. Ни в коем случае мы не будем вести с ним дела. — Кого ты предложил?

— Ты, черт возьми, не слушаешь? — отец закричал. — Твою бродягу.

Жасмин.

— Мы не ведем дела с Эррерой. Никто не может получить Жасмин.

— Черт, она несущественна — небольшая цена за новый союз. Ты, черт возьми, не научился ничему из того, что я тебе показывал, — его громкость возросла. — Способ сохранить контроль – это продемонстрировать силу. Эррера обладает реальной властью. Роригес еще этого не знает, но мы изменили наш альянс. Его люди придут забрать заблудшего, а твои дяди встречают само лет, — отец засмеялся. — Роригес получит сообщение.

— Его люди? — я спросил. — У Эрреры?

— Семья твоей жены. Это будет их последняя поездка.

Он обманывает Роригеса.

Прекращение нашего союза.

— Что это будет значить для моего брака и моей жены? — я спросил.

— Блин, держи ее или отпусти. Ты мог бы трудоустроить ее в Изумрудном клубе. Она приятна для глаз, если тебе нравится такой вид.

Рукоятка ножа попала мне в руки.

То, что я сказал Каталине, вспомнилось мне. Каждый нож живет своей жизнью. Очень важно чувствовать себя в безопасности, держа ручку в руке.

Это было чертовски безопасно.

Арио не ответил ни в первый, ни во второй раз, когда я позвонила. Следующий мой звонок был Джованни. Он ответил после первого звонка.

— Мэм?

— Где Дарио? Я дважды пыталась ему позвонить, но он не отвечает.

— Мы в многоквартирном доме мистера Лучано.

— Дарио? Вы здесь.

— Нет, мэм, — ответил Джованни. — Мистер Винсент Лучано.

Я не знала, что у него есть квартира. — Это здесь, в городе?

— Да. Два мистера Лучано поднялись наверх около двадцати минут назад.

— Мне нужно передать сообщение Дарио.

Джованни сказал: — Я могу…— его голос понизился. — Дерьмо. Они только что вышли из лифта.

— Все ли в порядке?

— Мэм, мне нужно идти.

— Пожалуйста, попроси его мне перезвонить.

— Хорошо.

Я отключила звонок. Присев на одно из шезлонгов, я уставилась на свой телефон, желая, чтобы он зазвонил. Мои мысли были наполнены сценами последних двух месяцев. Я никогда не ожидала, что испытаю такие сильные чувства к мужчине, которого недавно встретила. Я не могла отрицать, что мои чувства были там. Я знала, что Дарио мог быть безжалостным человеком, как и сказал Армандо, но это был не тот человек, которого я знала.

Что, если, рассказывая ему о своей семье, я обрекала свою семью на смерть? Могу ли я воспользоваться этим шансом? Может ли моя семья причинить вред моему мужу? Или он убьет их?

Закрыв глаза, я вспомнила терпение Дарио в наших занятиях любовью. Мое сердце сжалось при мысли о его ласках, поцелуях и услугах. Я знала, что мое тело будет принадлежать ему, но никогда не ожидала, что ему будет принадлежать и мое сердце.

Я не хотела выбирать между картелем и семьей.

Что это вообще за выбор?

По боли в груди и по тому, как я волновалась за Дарио, я знала, что мои чувства были правдой. За короткое время я отдала ему все, что у меня было. Моя девственность. Моя верность. Моя любовь. Не имело значения, что Дарио никогда не произнесет этих слов и не скажет мне, что любит меня. Я видела его действия. Этого должно быть достаточно. Я любила человека, которого узнала.

Несмотря на мое ожидание, я подпрыгнула, когда раздался звонок и вибрация. Посмотрев на свой телефон, я увидела на экране имя Дарио.

— Ты в безопасности? — я спросила, как звонок соединился.

— Кат, — сказал он, его глубокий голос и использование моего прозвища разожгли мои и без того изношенные нервы. — Происходит много всего. Я хочу, чтобы вы с Жасмин остались в квартире. Не выходи ни по какой причине.

— Мои дядя и отец едут сюда.

— Я знаю.

Я сжала телефон крепче. — Ты знаешь. Речь идет о перевороте?

— Откуда ты узнала об их поездке?

— Камила рассказала мне. Она сказала, что они уехали за час до ее прибытия в Калифорнию. Эм и Ник с ними. Она сказала, что они придут за мной.

Прежде чем Дарио заговорил, воцарилась тишина. — Ты хочешь поехать с ними?

— Нет, — быстро ответила я. — Я там, где хочу быть.

Дарио выдохнул. — Ты моя, Каталина. Твой отец не может этого изменить. Когда ты говорила с Камилой?

Улыбка тронула мои губы при его заявлении. — Не так давно.

— Это значит, что они скоро должны быть здесь. Знаешь ли ты, где – в каком аэропорту – приземлился самолет твоего отца, когда ты прибыла на свадьбу?

Я пыталась вспомнить. — Это был не тот аэропорт, в который прилетела и из которого прилетела Камила. Он был меньше.

— Ты можешь вспомнить что-нибудь об этом?

Мои воспоминания были нечеткими. Меня отвлекала мысль о свадьбе. — Там было большое синее здание. В нем было ограниченное количество ангаров.

— Саммит Ли, — сказал Дарио.

— Кажется, это правильно, — я услышала голос Данте на заднем плане.

— Спасибо. Мы едем на встречу с твоей семьей.

Моё сердце колотилось в ушах. — Ты в опасности? — я спросила. — Они?

Дарио понизил голос. — Я был неправ.

— Не прав? О чем ты?

— Мои способности.

— Не сомневайся в себе, Дарио. Ты можешь делать все, что захочешь.

Он наполовину усмехнулся. — Я могу. Я в этом не сомневаюсь. Ты сказала, что я люблю Жасмин. Я не думал, что во мне есть такая эмоция. Оказывается, да. И она не единственная.

Слёзы наполнили мои глаза. — Я тоже тебя люблю.

— Так не должно было быть.

Именно это он говорил много раз сразу после нашей свадьбы.

— Пожалуйста, вернись домой.

— Я сделаю все возможное, — сказал он, прежде чем завершить разговор.

Прижимая телефон к груди, я откинулась на мягкое кресло и попыталась разобраться в своих эмоциях. Дарио признался, что способен на любовь. Если бы я не боялась за безопасность его и моей семьи, я бы нашла больше радости в его откровении.

Я обернулась на звук открывающейся двери библиотеки.

Армандо вошел. — Миссис Лучано, мне позвонили и сообщили, что мистер Моретти внизу, в гараже.

Моретти.

— Томмазо или Рокко?

— Рокко. Он сказал, что ему нужно кое-что обсудить.

Я стояла и бездумно разглаживала юбку. — Дарио здесь нет.

— Нет, мэм. Он сказал, что ему нужно с тобой поговорить. Речь идет о Жасмин. Он видел ее сегодня в клубе.

Покачав головой, я ответила: — Мне нечего с ним обсуждать. Если он ожидает, что я расстроюсь, то это не так.

Армандо кивнул. — Я сообщу ему, что сегодня вечером ты не принимаешь гостей.

С моих губ сорвался вздох облегчения. — Спасибо. Я говорила с Дарио. Он хочет, чтобы мы все оставались на месте.

— Да, мэм. Я получил то же сообщение. Я бы и сам отверг мистера Моретти, но подумал, раз уж он спросил о вас, вам следует знать.

— Я доверяю твоему внутреннему чутью.

Когда мы шли к гостиной, я поняла, что не только доверяю инстинкту Армандо, но и ценю его присутствие. — Разве ты не думаешь, что мне пора обзавестись собственной лифтовой картой?

— Это будет вопрос к господину Лучано.

Мы оба усмехнулись.

Кнопка лифта загорелась.

Мой пульс участился, глаза широко открылись. — Кто поднимается? Это не Дарио, — я встретила взгляд Армандо. — Рокко? Как?

Армандо потянулся за своим пистолетом, а я сделала шаг назад за его спиной.

Двери лифта открылись.

Пьеро и Рокко вошли в холл и, обернувшись, увидели поднятое оружие Армандо.

— Прекрати, — потребовал Армандо. — Мистер Моретти, миссис Лучано не хочет с вами разговаривать сегодня вечером.

Губы Рокко скривились. — Нет необходимости в оружии.

Армандо не опустил оружие.

Рокко повернулся ко мне. — Каталина, выслушай меня. Я пришёл к тебе как твой зять. Есть вещи, которых ты не знаешь о своем муже.

Я сделала шаг в сторону от Армандо. — Я бы предпочла, чтобы этот разговор с Дарио присутствовал.

— Ты не понимаешь. Он предал свою клятву. Дерьмо произойдет. Миа внизу, и она настояла, чтобы мы пришли и доставили тебя в безопасное место.

— Пьеро, — сказала я. — Пожалуйста, отведи мистера Моретти обратно в гараж и передай миссис Моретти мои извинения.

Пьеро сделал шаг к Рокко, который поднял руки.

— Ты не выгонишь меня, — он засмеялся. — Думаешь, ты сможешь войти в семью и сказать мне , что делать? — он сузил глаза. — Ты не лучше остальных отбросов картеля.

Армандо прицелился. — Мистер Моретти, вам пора уходить.

Пьеро потянулся к руке Рокко.

Рокко вздрогнул и отстранился.

Прежде чем я успела что-либо сказать, спросила Рокко. — Где бродяга?

— Это ваше последнее предупреждение, — сказал Армандо, держа палец на спусковом крючке.

— Пошел ты, — Рокко увернулся и вытащил из-под пиджака пистолет.

Упав на землю, я закрыла глаза, когда выстрелили пистолеты.

Множественные взрывы эхом отдавались от мраморной плитки и до потолка вместе с моими криками. Открыв глаза, я увидела кровь, сочащуюся из руки Армандо. Хотя его пистолет теперь лежал на полу, мой телохранитель все еще стоял. Пьеро вытащил пистолет и направил на Рокко.

— Это был ты, — сказал Пьеро.

Мои мысли были размыты, пока я пыталась понять смысл того, что сказал Пьеро. В моем состоянии замешательства Рокко двинулся быстрее, чем я успела заметить. Я ахнула, когда он поднял меня с пола и обвил левой рукой мою шею.

Прижимая мою спину к себе спереди, он направил пистолет мне в голову. — Возьми бродягу, — потребовал Рокко. — Сейчас.

Пистолет Пьеро был направлен на Рокко.

— Мистер Моретти, — сказал Армандо спокойным тоном, поднимая руки, а кровь продолжала пропитывать его рукава. — Отпустите миссис Лучано.

— Я пришел за обеими женщинами. Я не уйду без одной из них.

— Ее здесь нет, — соврала я.

— Это чушь, — крикнул мне на ухо Рокко, прижимая ствол пистолета к моему виску. — Я наблюдал за слежкой в «Изумрудном клубе». Дарио ушел вместе с ней. Она должна быть здесь.

—А вот и я.

Мы все повернулись на голос Жасмин.

— Нет, - крикнула я.

— Не обижай Каталину, — сказала Жасмин. — Я пойду с тобой.

Я произнесла молчаливую молитву о том, чтобы тренировки Дарио сработали. Всеобщее внимание было сосредоточено на Жасмин, и я собрала длину юбки.

— Черт, — взревел Рокко, когда мой нож проткнул его бедро. Ослабив хватку на моей шее, он потянулся за ножом.

Я не попала ему в пах, несмотря на движение вверх. Нож застрял в верхней части бедра. Кровь залила его синие джинсы, когда он их вытащил.

Пьеро и Армандо двинулись вперед, повалив Рокко на землю. Армандо вывернул Рокко запястье. Я съежилась от звука ломающихся костей. Мой нож выпал из рук Рокко.

Жасмин бросилась ко мне. Мы прижались к стене, обнявшись, пока мужчины удерживали Рокко.