Долгожители и обычные смертные помнят случай в ночь полнолуния. Маленький, на тот момент, отпрыск клана Бин, во время церемонии упокоения душ, сумел не только обезвредить волка-оборотня, который в процессе церемонии устроил бесчинства, нападая на людей и лишив их покоя. Но даже спасший маленького ребёнка: бедняга стал чуть-ли не первым кем волк-оборотель попытался набить желудок.

То был юный Бин Ванмэй.

Та ночь озарила сердца людей светом и надеждой, что юноша станет прекрасным и могущественным правителем земель Сюэхуна, потому и народ именовал его Снежным Ангелом.

Какое было удивление у людей, когда их любимый и уважаемый Снежный Ангел в столь юном возрасте собственноручно лишил жизни супругу главы клана Лэй!

После того инцидента семья Бин скрылась от людских глаз и прекратила правление, но не прошло и пяти лет, как ангел вернулся. Жители Сюэхуна, лишившиеся своего правителя, не на шутку разгневались, и вместо радости своему покровителю они заклеймили его Падшим Ангелом. Потом и вовсе стали опасаться, чем, собственно, и нарекли Белой Смертью.

Снежный Ангел или же Белая Смерть?

На каменном холодном полу, покрытый инеем, лежал юноша на вид семнадцати-двадцати лет. Веки опущены, кожа, словно форфор, белее снега. Пепельные локоны неуклюже разбросаны по полу, а на левом ухе виднеется золотая серёжка-кисточка. Лицо излучаюшее умиротворение так и веет доброжелательностью.

Спустя некоторое количество времени Бин Ванмэй, поморщившись, открывает глаза. С трудом борясь с неприятным онемением во всём теле ему всё-таки удаётся присесть. Несколько раз похлопав белыми ресницами и осмотревшись, он обнаружил, что находится в пещере. Только, далеко не в обычной: пол, стены и потолок сплошь покрывал иней, а сам он находился рядом… с огромной глыбой льда?

Точнее, можно будет сказать, что одна из стен — это и есть лёд!

Приглядевшись, Бин Ванмэй заметил, что в этой «стене» имеется углубление в форме человека, а рядом с ним самим несколько десятков крупных и мелких осколков льда.

— …..

Он что… был заточен во льду?

Юнец попытался придумать иное объяснение этому, но всё сходилось к одному ответу. Первые несколько секунд осознания он широкими глазами смотрел на эту ледяную стену, а после принял как нечто должное.

Ему ли не привыкать к странностям жизни?

Вдоволь изучив обстановку Бин Ванмэй принялся изучать себя: верхняя одежда отсутствовала, но на её месте кожу покрывал слой чёрной ткани неизвестного происхождения: начиная с правой руки, заканчивая половиной шеи и торса. Да так сильно прилагал к телу, что, практически, заменил собой кожу.

А вот нижнее одеяние, ко всему прочему, кое-как чувствовалось на теле, до того оно было лёгким, будто бы из белого щёлка.

Поразмыслив пару мгновений, Бин Ванмэй обнаружил для себя, что всё таки не понимает где очутился — ему это место было незнакомо. И была здесь одна удивительная деталь. Если не учитывать кое-какие странности, то его состояние было лучше некуда: будто бы не спал несколько дней, заснул и наконец выспался.

Да так хорошо выспался!

«Такое ощущение, что я проспал несколько веков…» — Сарказтично подумал юноша, а после попытался встать.

Но попытки были тщетны.

После нескольких таких заходов он заметил чуть поодаль себя странный свёрток, полюбопытствовав, начал ползти.

С трудом добравшись и развернув пыльную и не очень качественную ткань, Бин Ванмэй обнаружил там одежды, немного денег и ещё пару мелочей…

Одежды, хоть и не лучшего, но хорошего качества, с золотой вышивкой, явно сшитая рукой искусного мастера, а грубая ткань, в которой были аккуратно завёрнуты вещи, была ни чем иным, как чёрной мантией!

А вот тут уже начались серьёзные вопросы: Кто, а главное зачем оставил это здесь? И кто, в конце концов, выпустил его из оков льда?

Этого молодой человек не знал, но голова так и гудела.

И его спаситель, и некто заковавший его в этот лёд, остались большой загадкой, которой ему в будущем придётся разгадать.

Выдохнув и выпустив от холода лёгкий пар изо рта, Бин Ванмэй принялся надевать на себя синие одеяние, а сверху накинул чёрную, будто смоль, мантию.

Стало быть, некто заточил его в этот странный лёд, и он провёл там достаточно много времени ведь чтобы тело пришло в нормальное движение Бин Ванмэю пришлось постараться, и заняло это больше времени чем он предполагал. Ко всему прочему, имелась также непонятная боль во всех конечностях, и это не могло не насторожить его.

Теперь, когда туманная занавеса от сна спа́ла, ясность разума вернулась к нему, и он принялся вспоминать все детали.

«Небесная Кара, наказание, боль…

Я заслужил… Заслужил.

Тот юноша… С ним ведь всё хорошо? Он ведь жив?

Почему он так кричал, ему было больно? Даже больнее чем мне?»

Как только первые воспоминания пронеслись в голове, Бин Ванмэй уже пожалел о своём решении, но даже несмотря на всё своё нежелание, он просто-напросто не смог вспомнить нечего толком!

Все его воспоминания: начиная от хороших, до самых плохих, всё раплывалось, и превращалось в один слошной туман. Основная картина имелась, однако деталей на ней — нет.

Хаотичные, глубокие и размытые, каждая из воспоминаний отдавалась тугой болью в голове. Постепенно она нарастала, и становилась невыносимой. Поэтому выходец клана Бин просто решил не думать об этом… Обо всём, что касалось прошлого.

Он снова тяжело вздохнул.

И вот, спустя несколько часов из пещеры неспешной походкой вышел юноша с пепельными волосами.

Стоило ему выйти как в нос ударил лёгкий аромат трав, а также взору открылся прекрасный вид горной местности, где даже частенько попадались деревья. Солнце светило ярко, и, дабы спрятаться от внезапного светового удара по глазам, молодой человек поднял руку над глазами так, чтобы она создала тень.

Побольше вздохнув прохладного и чистого воздуха Бин Ванмэй начал свой путь.

Благо, вышел он именно днём, ведь если бы так получилось, что ночью, то неизвестно какая по пути попалась бы нечисть. А быть приманкой для какого-нибудь демона или духа ему уж точно не хотелось — он ещё не разобрался какой эффект дало заточение в том странном льду. Потому-то шестое чувство ему подсказывало: тут что-то не так (точнее, с этим льдом). Размышляя об этом, странник глянул вниз.

Оценив масштабы горы, на которой и распологалась непонятная пещера, Бин Ванмэй решил, что всё таки будет не очень благоразумно просто спуститься, и только он принялся думать над тем, как можно аккуратно обойти её, как внезапно оступился и кувырком потелел вниз.

Упоминать о том, что с ним произошло в конце этого короткого путешествия смысла нет — он просто стал «Ванмэй-лепёшкой»

Дальше прошлого правителя Сюэхуна ждало приключение не менее занятное: не ровные дорогие, крутые скалы и иногда даже приходилось пробираться через реку, результатом которой стало падение в эту же самую реку раз так семь.

Только пять дней ему понадобилось чтобы покинуть гору, а в остальные три он провёл в поисках небольших поселений.

Очередная ночь. Очередное испытание на выдержку. С трудом волоча ноги, и не понимая ходит он или ползёт, изрядно потрепанный Бин Ванмэй пробирался через лес, руками отодвигая от себя ветки деревьев. Пройдя ещё немного по тёмному лесу, он заметил чуть дальше от себя белую лисицу. Остановился, и невольно подивился её красоте: чуть вытянутая хитрая мордочка добавляла зверьку очарования, а большой пушистый хвост — изящество.

Не считая всего прочего, удивляло больше то, что её шерсть в черноте ночи излучала свет!

Странник так и застыл, а на его лице виднелось выражение легкой растерянности.

«Демонической аурой от неё не веет, да и жажда убийства не чувствуется… — Подумал Бин Ванмэй, внимательно разглядывая необычную особу. — Мифический зверь?»

Мифический зверь, или же мифический питомец — это редкая разновидность животных, наделенных магическими свойствами. У них есть те, или иные признаки в природе, которых нету у обычных животных. А что самое важное, так это их сила!

К примеру, есть обычный медведь, а есть и Мифический. Пока первый может выпотрошить тебя, второй, одним ударом массивной лапы просто раскидает на тысячу кусочков!

Также было поверье о том, что Мифические звери могут за одно с материальным телом забрать и душу убитого, но это ещё не было никем доказано, поэтому с тех пор об этом никто не заикался. Да и вообще, таких существ встретить вживую — огромная редкость, потому-то простой люд об этом не очень беспокоился.

Что не скажешь о Бин Ванмэе, который был близок тому, чтобы стать мясным фаршем.

Он уже думал над путями отступления, когда в голову пришло осознание:

Если здесь есть мифическое животное, то где-то недалеко должен быть и его владелец!

Даже несмотря на свою редкость, не зря люди сторонились и боялись Мифических животных, также не зря их зачастую называли «питомцами», ведь единственные смельчаки брать этих опасных существ в качестве домашнего зверька — это демоны. В основном высокого ранга.

Осознав это, Бин Ванмэй, хотело быть направился прочь, но как назло зацепился за что-то и полетел вниз. Своим падением он сломал ветку на которую и упал, подняв шум сломанных веток и шелеста листьев вокруг гробовой тишины. Силы в тот же миг покинули его полностью, и он не смог больше встать.

Лисица, заметив попытку побега, уже сама направилась в сторону беловолосого нарушителя покоя.

Уже вплотную приблизившись к молодому человеку, она встала рядом с его беспечно лежащей рукой.

При этом каждое её движение было настолько грациозным, что не получалось отвести взгляд!

Бин Ванмэй застыл, не позволяя себе сделать даже вздоха, а сам в голове думал над тем, как в его жалком состоянии противостоять белой красавице.

Опасной, но красавице.

А сама лисица, тем временем, чуть наклонилась к его руке, принюхалась, и лизнула небольшой светлый камень с золотой оправой, от которого, к слову, тянулась чёрная ткань переходящая ко всему телу. Бин Ванмэй от такого жеста сначала опешил, а потом отпрянул руку.

Разумеется, в его то положение делать резкие движение было равноправно смерти, но позволять ей вот так вот лизать самую дорогую для него вещь он не собирался!

Да и если так рассуждать, то сам факт приближающейся смерти его не волновал.

Он просто физически не мог умереть.

Тут скорее он просто понимал, что столкновение с лисой надолго лишит его возможности нормально передвигаться, это, в свою очередь, лишь усложняет задачу.

«Юньци… Даже ты не сможешь ей противостоять?» — С надеждой думалось Бин Ванмэю.

И обращался он именно к этому светлому камню на своей руке, а конкретно, к камню на его среднем пальце.

В этом случае, что странно, Юньци была спокойна. Но и Бин Ванмэй не спешил отдавать приказ.

Удивительным было то, что лисица в ответ на его действие не выразила и капли враждебности, а даже наоборот — вновь подняла свою очаровательную головку и отошла на пару шагов, с интересом наблюдая за ним. Бин Ванмэй так и лежал, не в силах подняться. А то и не удивительно: несколько дней без передышки брести непонятно где…

Не успел он спокойно выдохнуть, как белая проказница вновь подошла и лизнула уже лоб, нечего не подозревающего странника.

«Да что такое!» — Выругался про себя он. И уже хотел приказать Юньци связать наглую бесовку, как вдруг почувствовал прилив сил.

Да такой, с чем и многодневный сон не сравнится!

Тело начало чуть подсвечиваться белым, и даже можно было узреть, как по конечностям разливаются струйки энергии, которые озаряли своим светом мрачный лес.

С разпахнутыми глазами, молодой человек смотрел то на себя, то на довольно сидящую лису перед собой. Она то и дело размахивала своим большим пушистым хвостом, смирно ожидая похвалы за проделанную работу.

Бин Ванмэй: —….

До сих пор непонимая что произошло, Бин Ванмэй смог встать. Чего уж там: он смог бы совершить несколько десятков кругов вокруг горы и при этом быть бодрым!

«Зачем ей это делать…» — Размышлял странник, и невольно коснулся большим пальцем до своего подбородка.

Воспользовавшись его замешательством, проказница вновь начала бесчинствовать: она изящно покрутилась вокруг него, и начала тереться об его ноги. Бин Ванмэй, наконец опрашившись от негодования, и, вновь вернув самообладание, присел на корточки:

— А ты даже милая… — И принялся гладить лису по головке. Шелковистая шерсть мягко обвивала ладонь, даруя тепло. Тело странника и шерсть лисы своим светом составляли хорошую комбинацию. Но не прошло много времени, прежде чем свечение от молодого человека померкло.

Лисица же, в свою очередь, была крайне довольна происходящим, а когда Бин Ванмэй убрал руку, жалобно заскулила, подобно капризному щенку, лишившегося родительской ласки.

Бин Ванмэй, впрочем, этого не заметил, обратно поднялся на ноги, отряхнул остатки пыли с одежд, и мягким голосом произнёс:

— Благодарю за помощь, с твоего позволения, я бы пошёл… — Не успел он договорить как почувствовал, что руку кто-то дёрнул.

Взглядом полный недоумения, юнец посмотрел на свою руку, за которое его схватил… белый обруч?

Он самый!

Запястье его правой руки обвивал обруч из белого света, насколько яркого, что глаза сами собой наливались слезами.

— А?

Следом, этот обруч стремительно повёл его за собой, а впереди торопливо вела белая лисица.

Так они, лёгким бегом, преодолели пару сотен шагов через лес, Бин Ванмэй всё это время молча следовал за новой спутницей, но к концу уже потерял терпение и обратился к лисе:

— Уважаемая, чего вы добиваетесь?

Только успев это сказать, он поднял свой взор и увидел, как впереди них быстрым движением пронеслась чёрная тень. Всё произошло так быстро и неожиданно, но даже это не скрылось от зорких глаз хорошо натренированного воина. К тому моменту Юньци начала неистово дрожать и излучать свет.

Юньци вовсе не простой драгоценный камешек, а самый настоящий магический артефакт, единственный в своём роде. И при приближении нечисти, грозящая нанести вред владельцу — либо без предупреждения убивает, либо даёт знак. Бин Ванмэй уже полностью подчинил себе Юньци, поэтому в случае приближении опасности она излучает яркий свет и дрожит, давая понять — перед ними враг.

Увидев реакцию своего верного оружия, Бин Ванмэю стало ясно одно: их кто-то поджидает впереди, и добра явно не желает.

В ту же секунду, молодой человек, не обращая внимания на несущего его за собой сгусток света, было выбросил руку вперёд со словами:

— Юньци!..

Кто же знал, что не успеет он отдать приказ, как вдалеке послышится оглушающий рёв!

Стоило ему прозвучать, как белая прелестница наконец остановилась, а за ней и Бин Ванмэй. Глаза лисицы заблестели, и она начала оживлённо махать хвостом из стороны в сторону.

Перед глазами поплыли чёрные пятна, а в воздухе повисло благоухание цветов. Бин Ванмэй по своей привычке вытянул свободную руку, на которую неторопливо упал лепесток: маленький и беззащитный. В свете луны, на бледной руке странника, он оставался угольно-чёрным, но при этом выглядел хрупким, словно хрусталь.

Он взирал на малютку-лепесток совсем недолго, и, погруженный в свои раздумья не сразу заметил лёгкость в руке, и невольно поднял взгляд на лису, которой на месте не оказалось.

— ?

Сделав пару шагов вперёд, Бин Ванмэй оказался на месте где пару мгновений назад пронеслась тень. Теперь же, землю сплошь покрывали чёрные лепестки, некоторые до сих пор мягко приземлялись к своим братьям, тем самым делая картину ещё более очаровательнее. А воздух всё явственнее и явственнее погружался в аромат цветов.

Погруженный в состояние эйфории, Бин Ванмэй тихо констатировал:

— Засада из чёрных лепестков…

Он так и стоял среди благоухающего моря, до глубины души восхищённый столь красивым зрелищем, и вовсе забыл кто и для чего его сюда привёл, пока не услышал вдалеке мужские голоса.

Повернув голову к источнику звука, Бин Ванмэй понял, что голоса раздаются относительно неподалёку. Он несколько раз провёл взглядом большое скопление чёрных, будто смоль, лепестков, и к концу взглянул на свою ладонь, где по-прежнему располагался самый маленький из всех братьев — лепесток, такой-же чёрный и благоухающий. Он сунул маленький, еле ощутимый лепесточек в широкий рукав, напоследок оглянулся в поисках лисы. Но та будто сквозь землю провалилась.

Юноша почувствовал разочарование. Ему уж очень хотелось узнать имя белой прелестницы, но та исчезла быстрее, чем он успел спросить. Хотя нельзя было точно сказать имело ли это существо разум, но что-то ему подсказывало, что она отличалась от других мифических животных.

«Очень неоднозначная ситуация.»— Подумал Бин Ванмэй, и продолжил путь.

Пройдя ещё немного, молодой человек увидел впереди силуэты. Бин Ванмэй откликнул их, и голоса затихни, а все взгляды обратились к нему. Когда до столкновение оставалось несколько шагов, раздался грубый мужской голос:

— Стоять! Кем будешь?!

Бин Ванмэю нечего не оставалось, кроме как послушаться его, и он замер на месте. Пока он подбирал нужные слова, раздался уже другой голос:

— Успокойся, дагэ, он не походит на нечестивое существо…

А после и третий:

— Откуда нам знать, что у него на уме? Вдруг это очередной демонический трюк?!

Бин Ванмэй уже не выдерживал обвинений в свою сторону. Он начал махать руками, при этом со всей уверенностью твердя:

— Господа! Вы не правы, никакой я не демон и не дух!

— Вот значит как? А выглядишь так, будто из гроба вылез!

Странник замер в оцепенении.

До него только сейчас дошло, что за всё своё путешествие он успел нехило так испачкаться. А нём самом была та мантия из пещеры: грязная, рваная, чернее угля…

Грязь перемешалась с пылью, и даже немного засохшей крови виднелось, а волосы, которые некогда своей белизной могли затмить снег, стали серыми.

Скорее всего, Бин Ванмэй сейчас выглядел хуже всех существующих демонов.

— ….

— Ладно… — Спустя некоторое время произнёс он и для наглядности снял с головы капюшон, выставляя на свет уже серебристые волосы, которые легко покачивались от ветра в такт с золотой серёжкой-кисточкой на левом ухе.

Мужчины внезапно охнули, и уже не скрывая интереса сами начали понемногу приближаться к нему.

— Какой прекрасный молодой господин! — Воскликнули братья хором.

И их реакция была вполне обоснованной:

Голубые, а в какой-то степени, льдистые глаза Бин Ванмэя комбинировали с белизной его кожи, придавая носящему ангельскую натуру. А ясные, и в меру мягкие черты лица, имели в себе утонченнось и изящество. Он и прямь бы невероятно красив.

В своё время Бин Ванмэй был в верхушке списка «Самые красивые молодые господа из всей Тяньтани», проигрывая только Лиу Цзиню. Даже неизвестные ему раннее господа из других земель не сдерживали своего восхищения и, не стесняясь, одаривали всякими дорогими подарками в качестве своего почтения.

Мужчины подходили всё ближе, а из уст выходили слащавые слова восхищения, пока самый старший из братьев оставался на месте с хмурым видом, и вдруг закричал:

— Стойте! — приказал он братьям. Те замерли на месте и уставились на него, а мужчина же обратился к неизвестному страннику. — Если ты не дух и не демон…Тогда кто же ты?

Бин Ванмэй от такого вопроса просто опешил.

Кто он? Разве он сам имеет понятие кто он такой?

Раньше проси его об этом, он бы без обиняков ответил: «Я — Бин Ванмэй. Глава клана Бин, правитель земель Сюэхуна», затем, наивно посмеиваясь, обратился к спросившему: «Ха-ха-ха! Ты правда не знаешь меня? Чтож, не думал, что будучи правителем можно остаться неприметным!»

Но что теперь?

Он потерял всё, что имел, включая семью, статус и себя, в конце концов.

Он — ничто

Бин Ванмэй так и мялся, подбирая слова, пока самый младший из зевак не подал голос:

— Молодой господин, вы ведь странник, верно?

Его голос наконец вывел Бин Ванмэя из транса, и он медленно кивнул.

— Вот видите! — Обратился неизвестный к братьям. После, подошёл ещё ближе к молодому человеку и похлопал того по плечу. — Молодой господин, вам ведь негде остановиться? Вы можете пожить в одной из комнат в нашей скромной деревушке!

— Да-да! — подхватил другой. — Странники, вроде вас, для нас не редкость. Потому мы даже отдельно для вас комнату пригрели!

Бин Ванмэю, зажатому со всех сторон, будто раненый зверёк, нечего не оставалось, кроме как согласиться и пойти с ними.

По изначальному плану он и должен был найти население и остановиться там на некоторое время, а после небольшого отдыха продолжить путь. В этом же случае, хоть планы кардинально не поменялись, и он благополучно направился в деревню, НО, каким же образом…

Мало того, что он встретил крайне удивительное существо в образе белой лисы, так она сама направила его к людям, а те приняли его как родного брата!

Он искренне не понимал причину столь дивной заботы, но это не отменяло того факта, что она его жуть как радовала.

Толпа благополучно добралась до небольшой деревни. Из рассказов, Бин Ванмэй узнал, что деревня называется Цзиньмао, что, весьма, подходит. Основным источником пищи, дохода и жития были фрукты и овощи, что росли здесь в огромном количестве. В их числе был и рис, который покрывал бо́льшую часть территории.

Мужчины привели к «комнате», которой оказался небольшой ветхий домик.

Слово «небольшой» ещё мягко сказано, по своим размерам он вправду напоминал очень маленькую и хилую комнатку.

Новоиспеченный стоял перед ним, изучая. И уже хотел было открыть, частично прогнившую, деревянную дверь, как со стороны раздался недовольный женский крик:

— Явились-таки! На улице час быка, а они разгуливают!

Что сам странник, что другие зеваки, все одновременно вздрогнули. К ним неспеша подошла низенькая старушка с масляной лампой в руке. Она подошла достаточно близко, чтобы Бин Ванмэй смог заметить от света лампы, что на ней было простые лазурные одеяния, а на голове был завязан белый платок, скрывавший серую макушку.

Он было открыл рот, но не успел, как средний из братьев взмолился:

— Госпожа Суин! Мы объясним! Не гневайтесь на нас раньше времени!

Видимо, их крики разбудили жителей, поскольку все понемногу начали выходить из своих деревянных домиков, с интересом наблюдая за разгорающееся сценой. Среди них были и девушки в лёгких ночных одеяниях. Они собрались в одну отдельную толпу, и тихо посмеивались.

Бин Ванмэю от такого быстрого скопления народа стало как-то неуютно, он уже успел чуть всмотреться в каждого, хотя с таким освещением это было проблематично. Пока он разглядывал люд, младший из братьев подал голос вслед за средним:

— Да-да! Госпожа Суин, мы встретили молодого господина, ему требовалась наша помощь! — он указал пальцем на стоящего чуть дальше от себя недоумевающего молодого человека в синих одеждах. Все взгляды направленные на братьев тут же переместились к нему.

Бин Ванмэй: —….

Что уж отрицать, а роль козла отпущения подошла идеально.

Так называемая госпожа Суин сделала пару шагов навстречу к незнакомцу и подняла масляную лапму, озаряя теплым светом прекрасное лицо молодого юноши. Она приложила ладонь ко рту, и большими, от удивления, глазами пробегала взглядом по его лицу и телу. Другие жители тоже, полюбопытствовав, стали подходить. Но заканчивалось это одним большим потоком удивлённых вздохов и слащавых слов. Особенно интерес разыгрался у толпы девиц, они всегда каким-то образом оказывались ближе всех к юноше.

Бин Ванмэй, прочистив горло, и отступив на два шага, заговорил:

— Кхм… Многоуважаемая госпожа Суин, а также жители Цзиньмао. — Торжественно начал он. — Я странник из далеких краев, моё имя Ванмэй. И спустя долгое время я решил навестить своих родных из Сюэхуна…

— Сюэхун! — Прокричали все присутствующие, при этом их лица сделались пугающе бледными.

Бин Ванмэй чуть замялся, но пряча страх и волнение в глубоко в душе всё таки вопросил:

— Что-то не так?

— Юноша… — Раздался старческий голос за его спиной. Все присутствующие обернулись, и увидели старика немногим старше уже известной Суин. Он медленным шагом приблизился к взволнованной старушке и встал рядом с ней, придерживая за плечи.

— Господин Лао! — вновь раздались возгласы.

— Молодой человек, — Тем временем продолжал Лао. — мне искренне не хочется вас расстраивать, но боюсь, что Сюэхун стёрт с лица земли.

Бин Ванмэй встал в ступор. Сердцебиение участилось, а дыхание постепенно становилось тяжелым. Из-за большого спектра эмоций нахлынувшихся в одну секунду, ему не удавалось найти слов, и он с силой сжал дрожащие руки в кулаки.

Он предполагал, что так всё кончится, но надеялся. Так надеялся…

Это надежда была сравнима с каплей воды в сухой пустыне, с маленьким лучиком света в непроглядной тьме. Он всё время хватался за неё, пытаясь удержать.

Жители, увидев на лице незнакомца месиво разных выражений и цветов не на шутку перепугались.

— Молодой господин? Молодой господин! — кричала девушка трясся того за правую руку. Бин Ванмэй, кажется, пришёл в себя, и впервую очередь опустил свой взор на мёртвую хватку девицы. Та, видимо, осознала, что хватать людей ни с того, ни с сего не очень-то прилично, и незамедлительно отпустила рукав, стыдливо отступив.

Бин Ванмэй отвернулся от неё и обратил взгляд небесно-голубых очей на большую толпу перед ним. Он улыбнулся лучезарной улыбкой. Люди вокруг успокоились, и облегчённо выдохнули. Как вдруг, улыбка на его лице померкла также быстро, как и появилась. Жители вновь насторожились.

Он резко вспомнил об одном важном вопросе, который мучал его с того самого момента, как он проснулся…

Жители Цзиньмао не собирались нарушать тишину созданной многоуважаемым господином Лао, также, они не собирались злить гостя-странника, и до этого момента держали рты на замке.

Первым, кто заговорил стал Бин Ванмэй:

— Господин Лао, скажите… как давно пал Сюэхун? — он задал этот вопрос, чтобы убедиться, что не ошибся и проспал от силы пару десятилетий, но то что он услышал вышло далеко за рамки его ожиданий…

— Точно не помню… — Начал мужчина одной рукой поддерживая супругу, а другой гладя свою не очень длинную седую бороду. — Наверное, прошло около десяти веков…

«Фух, так я и дума… Подождите… Сколько?!»

С трудом удерживаясь на ногах, Бин Ванмэй, не веря своим ушам, вопросил вновь:

— Тысячу лет?… Вы… вы уверены?

Однако мужчина лишь нахмурился, как бы неуверенность юноши в достоверности его слов его оскорбила.

— Если я и ошибся, то точно на сотню или, чуть больше, лет. А так, можете не сомневаться в правдивости моих слов.

Тут Бин Ванмэй не выдержал и свалился без чувств.

Вокруг всё было черным-черно. Бин Ванмэй падал. Он стремительно летел вниз.

Тяжёлые веки все никак не хотели подниматься, а само тело будто бы было погружено воду, мягкий омут окутывал его, даруя то тепло, то холод.

Пролетев так пару мгновений, ему с большим трудом удаётся разомкнуть глаза.

Быстрым движением совершив несколько оборотов в воздухе, и мягко приземлившись об нечто твёрдое, напоминающее на скалу или камень, ему в глаза резко ударил яркий свет. Непроглядная тьма наконец отступила, и взору представились прекрасные пейзажи гор и рек. Весенняя зелень окутала почти всё пространство, где-то чуть дальше слышались приглушённые звуки водопада, а в атмосферу явственно въелся аромат расцветших цветов. Воздух был прохладен, каждый вдох сопровождал лёгкий озноб, но это лишь больше будоражило разум.

Бин Ванмэй на миг перестал дышать, его грудь пронзил давно забытый ему раннее восторг в перемешку с тоской.

А ведь это были его самые любимые виды Сюэхуна.

Он так и стоял, не в силах отвести взгляда от столь восхитительных пейзажей. Но эта благодать не продлилась долго.

По неизвестным причинам по его телу вмиг пробежали мурашки — это заставило его выйди из своих мыслей. Он обернулся, но уже давно догадался кто притаился за его спиной с холодной усмешкой на губах.

— Вэйюан, — сухо обратился к оппоненту Бин Ванмэй. — я всё думал когда же ты появишься… А ты просто скрывался в глубинах моего подсознания.

Перед ним стоял стройного телосложения мужчина с изящными чертами лица. Его длинные чёрные волосы были аккуратно закреплены серебряной заколкой. А по его одеяниям цвета угля, то и дело ввысь поднимались сгустки тёмного дыма.

В ответ названный Вэйюанем лишь ехидно усмехнулся, высокомерно задрав голову. Он какое-то время изучал Бин Ванмэя внимательным взглядом, отчего улыбка его чуть померкла.

— Бин Бин, — мужчина завёл руки за спину, медленно приближаясь к беловолосому. — ты серьёзно свалился без признаков жизни от известия про заточение на тысячу лет?

Бин Ванмэя на миг передернуло, стоило ему вспомнить этот неблагоприятный факт. Внезапно мужчина в чёрном принялся смеяться как умалишённый. Стоящий рядом даже вздрогнул от неожиданности.

— От одиночества совсем рассудка лишился? — с презрением выплюнул Бин Ванмэй.

— Кто из нас двоих рассудка лишился? Не ты ли, милашка Бин Бин?! Ха-ха-ха-ха!

Однако светловолосый мужчина лишь нахмурился, и повернулся к нему спиной, не желая дальше слушать всякий вздор. Но в голову ему пришла одна мысль, которую не следовало игнорировать.

— Ты очень глуп, раз думал, что пока я жив, тебе будет дозволено занять её тело. — Мотонно заявил Бин Ванмэй. Не удостоив Вэйюана даже мимолётного взгляда.

Вэйюан тут же прекратил хохотать, и молча принялся ждать.

Бин Ванмэй же продолжил:

— Когда я впервые пустил тебя своё тело, ты всё никак не хотел мириться с тем, что занимаешь тело юноши, а не молодой девы, чьё тело занимал до этого.

Ты ведь… — Мужчина намеренно растянул паузу, наконец повернувшись к оппоненту. — Ты ведь правда не думал, что достоин её?

Мужчина в неприглядных тёмных одеждах вмиг переменился в лице, и с нервной усмешкой произнёс следующее:

— Ох, Бин Бин, — Вэйюан совершил пару шагов на встречу. — когда дело касается твоей драгоценной семьи ты меняешься на глазах. Твоя жестокость не знает границ, а ты всё продолжаешь играть в добрячка.

Бин Ванмэй безмолвствовал, а мужчина в чёрном продолжал:

— Боюсь представить, на что ты способен ради него… Ради этого бездомного ублюдка!

Бин Ванмэй сжал руки в кулаки. Прекрасные голубые глаза сами собой налились кровью, а в сознание будто что-то ударило с неимоверной силой.

— Закрой рот! — не выдержал он, и схватил Вэйюана за грудки. Как же Бин Ванмэй сейчас жалел, что не сможет навсегда заткнуть эту падаль напротив. — Впредь даже не смей упоминать его!

— Оу, хорошо-хорошо! Как прикажет этот господин! — Вэйюан, довольный реакцией, принялся ковать железо пока горячо, и, предупредительно накрыл своей бледной ладонью с длинными худыми пальцами, другую, та, что держала его за одежду. — А ты впредь не смей упоминать её.

На этот раз Бин Ванмэй проснулся со скверным настроением и нечего не мог с этим поделать. Вчерашний диалог с Вэйюаном закончился на не до конца понятной ноте, и он искренне не понимал зачем с ни того, ни сего начал эту тему. Возможно, он в душе глубоко злился, а возможно и вовсе обрадовался. Ему так и не удалось определиться.

Лучи утреннего солнца пробирались через тонкие просветы тонкой ткани, заботливо натянутую на небольшое окошко рядом с кроватью Бин Ванмэя. Присев на её край, он принялся размышлять.

Ему удалось сохранить изначальный облик семнадцатилетнего юноши, хотя за такой срок уже должен был приобрести вид постарше. Да и если судить по возрасту долгожителей, то он сейчас должен был выглядеть лет так на двадцать пять, тридцать, что, кстати, не произошло. Тут могут объяснить два фактора:

Первое: лёд в котором его запечатали имеет явные магические свойства.

Второе: тут всё дело в генах клана Бин.

— Чтож, второй вариант мне симпатизирует больше. — Заключил он, и, осмотревшись, обнаружил, что находится не в той скромной комнатке, которую изначально должен был поселиться, а в достаточно просторном и весьма чистом обиталище. Небольшая кровать, тумбочка рядом с ней, окно и зеркало.

«Достаточно скромно, учитывая размеры самой комнаты.» — Подумал Бин Ванмэй.

Он встал и направился к зеркалу. На нём оказались не те синие одежды, в которых он был, вместо этого на нем были лёгкие белоснежные одеяния, что с комбинацией со всем белым в его образе лишь слепило глаза. Среди этой белизны чёрным пятном выделялась лишь шея и правая рука.

Только сейчас Бин Ванмэй рассмотрел свои длинные пепельные волосы, которые доходили аж до пояса. В последний раз он помнил, что они с трудом касались плеч, и в основном завязывал их в неряшливый пучок. Что и на этот раз — не желая долго с этим разбираться, Бин Ванмэй до выхода из пещеры по-быстрому собрал их по привычке, но теперь они были кем-то распущены, а голубая лента мирно покоилась на тумбочке. Он подошёл к ней, и аккуратно открыл ящичек, в котором оказались его синие одеяния: чистые, источающие приятный аромат, всё также завёрнутые в мантию.

До глубины души тронутый столь трепетной заботой, молодому человеку невольно припомнилось, что сам он так и не помылся. Кровь сама собой прилипла к лицу, образуя розовый румянец на щеках. Он закрыл лицо рукой, представляя как его раздевают, при этом, люди с отвращением отворачиваются не в силах стерпеть запаха.

Пока он думал и краснел, в голове раздался приглушённый мужской голос:

«Нашёл проблему! Да ты чистенький и благоухаешь! Надеюсь, доволен?!»

Услышав его, Бин Ванмэй закрыл глаза, и оказался на том же месте, где и вчера.

Пейзажи Сюэхуна.

Рядом с ним находился статный мужчина в чёрном. С заведенными за спину руками, он отвлекся от чудесных видов гор и рек, одарив красного, как помидор, Бин Ванмэя недовольным взглядом.

— Слушай, а зачем ты вообще лезешь в мои личные переживания? Да и есть смысл ворчать? — не удержался Бин Ванмэй.

— Устроил тут драму. Пока ты летал в черноте пространства, я на короткий миг смог управлять твоим телом. Правда… к глазам у меня доступа не было. Наверное, эти люди думают, что у тебя лунатизм. — Как бы невзначай бросил Вэйюан, отчего лицо стоящего напротив, кажется, стало ещё алее.

Оба молча стояли, пока не осознали один интересный факт:

Вэйюану удалось завладеть телом Бин Ванмэя!

— Подожди… ты смог переступить через мой контроль? Но ведь… Но ведь этого не случалось никогда! — в полном изумлении воскликнул владелец белоснежных волос.

— Это было всего на миг. — Также, находясь в замешательстве ответил Вэйюан. — Я, будучи в твоём теле, с закрытыми глазами что-то пробормотал жителям про воду, и они без лишних слов меня поняли. Я не знаю, что с тобой происходит, но это явно идёт тебе не во благо. — К концу его речь начала звучать серьёзно, Бин Ванмэю не требовалось много времени чтобы ему поверить.

— Чтож… — Выдохнув, произнёс он. — Чтобы это не было, я готов принять. Да и если честно, думаю ничто не должно быть ужаснее «Небесной Кары»…

Услышав эти два слова даже на лице Вэйюана можно было увидеть искреннее презрение. Бывший правитель Сюэхуна лишь горько усмехнулся.

Чтобы не происходило, Вэйюану передавались все чувства Бин Ванмэя, хоть и не в полной мере, но всё же факт оставался фактом. Вэйюан находится в его теле как «скверна», чернота поглощаюшая душу. Без особой стойкости обладателя «скверна» поглотит с собой всё, и займёт тело.

Бин Ванмэю без особых усилий удавалось обуздать эту черноту в лице Вэйюана, и сама «скверна» это прекрасно осознавала. Но этот короткий миг, когда у него получилось переступить контроль…

Вэйюан уже ощущал это всем своим нематериальным телом. Ощущение полной власти над собой, и обсолютного контроля, хоть и на короткий миг, но глядя на поникшего мужчину рядом, он почувствовал удовлетворение.

Бин Ванмэй открыл глаза. Он вновь очутился в той комнате, в которой проснулся. Немного замедлив, принялся надевать синие одеяние. А волосы…

А волосы он решил всё-таки не срезать, вместо этого заплёл в высокий хвост, завязав голубой лентой.

Не успел он выйти, как в него сразу же кто-то врезался. Сам парень не упал, лишь отшатнулся, а вот девушка, вскрикнув, грубо повалилась на землю. Бин Ванмэй помог ей подняться, извинившись.

— Нет! — отрицала девушка. — Это всё моя вина! Простите меня, пожа…

Фраза не была закончена, поскольку она наконец увидела кто перед ней.

— Мо… Молодой господин!

Лицо её приобрело вишнёвый оттенок, а руки лихорадочно задрожали. Присмотревшись, мужчина узнал в ней ту деву, что трясла его вчера за рукав. Сама она была миловидной красавицей в самом расцвете сил, её белоснежные волосы были собраны в аккуратную косу, перевязанную сиреневой лентой.

— Уважаемая, как ваше имя? — перво наперво спросил он.

Девушка не сразу поняла вопрос, и потому ответила чуть замедлив.

— Мое… Мое имя Мэйли. Сюй Мэйли… — Не уверенно произнесла она.

— Сюй Мэйли… — Повторил Бин Ванмэй. — Какое прелестное имя, госпожа Сюй.

— Зачем же так формально! Не нужно, пожалуйста! Просто зовите меня по имени! — Девушка начала хаотично размахивать руками из стороны в сторону, при этом её милое лицо становилось ещё краснее.

Бин Ванмэй улыбнулся.

— Хорошо, дева Сюй, тогда я попрошу вас не звать меня молодым господином. Мое имя Ванмэй… — Тут он столкнулся с проблемой.

Теперь, назови он свою настоящую фамилию — пиши пропало. Нету во всей Тяньтани хотя бы одного человека, который не знает клан Бин и все его преступления. Если он скажет только имя, у любопытной девицы найдётся вопрос. Даже если и не у неё, то точно у кого нибудь другого. Да и вообще, приличия ради, нужно назвать фамилию! Он ведь не Вэйюан, который наотрез отказался озвучивать её.

В любом случае, своей настоящей фамилией Бин Ванмэй пользоваться не собирался.

Прошлое остаётся в прошлом, он желает начать новую жизнь.

Он долго ломал голову, но на ум приходили один лес с чёрными лепестками…

Сюй Мэйли терпеливо ждала, всматриваясь в его голубые глаза.

— …Линь Ванмэй., — наконец произнёс он.

Девушка в тот же миг заметно истратила цвет лица, и с широко распахнутыми глазами смотрела на него, отступая на несколько шагов.

Бин Ванмэй, заподозрив неладное, осторожно вопросил:

— Что случилось? С моим именем что-то не так?

«Как странно, а ведь вчера так остро не реагировали…» — Промелькнуло в его голове.

— Ты же…Ты же не… — Она подняла указательный палец своей дрожащей руки.

— С именем нет, а вот с фамилией — да.

К ним неспеша подошла низенькая старушка с корзиной полного белья. Она грубо сунула её в руки застывшей девушке, и принялась ругать:

— Довольно отлынивать от работы! Ещё обед нужно приготовить для всей деревни, помоги же своим тётушкам!

— Простите госпожа Суин! — Сюй Мэйли, быстро поклонившись, тут же направилась прочь.

Старушка перевела взгляд на озадаченного Бин Ванмэя.

— Ты её прости, совсем себя не контролирует…

— Вы сказали, что с моей фамилией что-то не так? — первым делом спросил владелец белоснежных волос, вместо приличных приветствий.

— Да, точно… — Суин задумалась. — На Тяньтань обрушилось бедствие, я бы даже сказала хаос…

Бин Ванмэя одолело смутное чувство тревоги, но он продолжил внимательно слушать.

— Юноша, вы слышали о демонах высшего ранга?

— Вы говорите о демонах, чей ранг выше «Бедствия»?

Суин положительно кивнула.

— Но ведь, они всегда держались от людей на приличном расстоянии и не устраивали беспорядки…

Во времена пятого поколения никто не сталкивался с демонами ранга Хаоса. Те, в свою очередь, тихо проживали в своих владениях, подобно старикам, которым надоела мирская суета. В основном, на территории Тяньтани гуляла нечисть либо ближе к Несчастью, либо, самые опасные, ближе к Бедствию. Остальными являлись мелкие духи или демонический, мифический зверь.

Самой собой разумеющееся, Бин Ванмэй ни разу не встречал этих легендарных демонов, да и зачем им вдруг начать творить бесчинства, если до этого они мирно жили да проживали?

Ответ один:

Демона заменили.

— До недавнего времени. — Начала свой рассказ старушка. — Спустя всего сотню лет после падения Сюэхуна, объявился демон ранга «Хаос». Он в одночасье уничтожил всё пятое поколение, проделав всё так, будто он тут не при чём. Также, сразился с генералами всех земель, и, во время боя убил и их.

Голос Суин стал тише, она чуть-ли не шёпотом произнесла:

— Очень хитер и опасен, никто иной, как Девятихвостый лис — Линь Хэян.

Демоны разделяются на три основных ранга: Несчастье, Бедствие и Хаос.

Пока демоны ранга «Несчастья» убивают по несколько десятков, «Бедствия» убивают несколько сотен. Их лидером являются счастливчики чей ранг «Хаос», они, в свою очередь, могут убить по несколько тысяч за короткий срок. А те кто ниже «Несчастья», не представляют большой угрозы для людей.

Каков шанс того, что он из всех возможных фамилий произнесет именно ту, у которой такое ужасное положение?

Бин Ванмэй не знал как на это реагировать, но кое-что в нём бушевало пуще всего прочего — удивление и любопытство. Раз уж этот Линь Хэян, по словам Суин, без последствий убил правителей и их генералов, являющихся самыми сильными воинами во всей Тяньтани, то точно заслуживает ранга Хаоса.

Суин тем временем продолжала:

— Ему стало этого мало, так он стал убивать чистокровных долгожителей. На сегодняшний день их осталось всего пару десятков, я слышала у девушек из Фансинь…

— Подождите, вы сказали «убивать»? Кто нибудь видел как он их убивал?

Старушка поразилась:

— А разве могут быть сомнения? Если он их не убил… то куда делись все несколько десятков тысяч чистокровных долгожителей?

Бин Ванмэй и сам не знал возможно ли такое огромное количество людей куда-то «деть», но что-то его душе искренне не хотелось верить.

Быть всеобщей проблемой, целью, предметом ненависти, жертвой чужих интриг… Всё это ему было до боли знакомо. И не хотелось бы, чтобы другие тоже страдали от негодования всеобщего люда.

Даже если это кровожадный демон Линь Хэян.

Суин внимательно разглядывала его лицо. Особенно её внимание заострилось на глазах молодого человека. Внезапно она выдала:

— Юноша… ты ведь тоже чистокровный долгожитель…

Бин Ванмэй просто опешил от такого заявления.

Теперь он понял почему вызвал такой интерес к своей персоне, и почему все постоянно вглядывались в его лицо.

Они всё время смотрели на его белые зрачки!

Белые волосы — это, само собой, отличительная черта долгожителей. Также, туда входит и белые зрачки (мы о внешних признаках говорим). Но в отличии от белоснежной шевелюры, такая особенность как «белые зрачки» присуща только чистокровным, в то время когда цвет волос может передаться и полукровкам.

Внезапно послышался голос, как оказалось, он раздался в его голове:

«Бедняжка Бин Бин, хотел тихо и безмятежно прожить эту жизнь, но судьба думает иначе…»

Брови Бин Ванмэя сошлись на переносице

«Умолкни!»

Тон голоса в его голове изменился, кажется владелец удивился.

«Опять вспылил из-за ерунды? Я, конечно, и раньше это заметил, но кажется…»

«"Кажется" что?»

«Кажется, ты стал эмоциональнее»

«Потом об этом поговорим.»

Бин Ванмэй переключился со своих мыслей на терпеливо ожидающую старушку. Конечно не хотелось думать, что у неё происходит в голове после нескольких минут ожидания, когда тот наконец найдётся с ответом…

Бин Ванмэй откашлялся в кулак, и с улыбкой произнёс:

— Госпожа, вы ведь сказали, что нужно приготовить обед? Я могу помочь!

Суин удивлённо похлопала глазами, явно не ожидая такого ответа. Но, не спрашивая нечего, просто кивнула и повела его за собой.

Жители оказались очень трудолюбивыми. Из рассказов Суин, Бин Ванмэй узнал, что каждый день все люди, живущие здесь (помимо больных, и т. д.) занимаются земледелием. Стирка и прочие хозяйские дела на девушках в первую половину дня, пока мужчины и молодые парни занимаются высадкой овощей. После, идёт обед, который готовят в основном уже опытные женщины для всей деревни, в большом отдельном доме, предназначеного как раз для этого ремесла.

Выходца клана Бин привели в достаточно просторный домик. Внутри уже во всю работали хлопотливые женщины в белых платках: одни несли овощи и другие ингредиенты, другие что-то варили в большом котле, некоторые занимались разделкой мяса. А запах летал такой, что и за несколько чжан можно было почувствовать.

Одна из них, что резала овощи, заметила нежданных гостей и заголосила:

— Госпожа Суин, зачем вы привели этого юнца сюда? Если он голоден, то пусть немного подождёт, еда скоро…

— Он желает помочь. — Прервала её старушка. — Его имя — Ванмэй. Прошу любить и жаловать.

«Можно было обойтись и без этого…» — Чуть смутившить подумал Бин Ванмэй.

Взгляды обратились к ним, и женщины стали переговариваться. Но выбора у них, как таковой, не было. Слово Госпожи Суин — закон. Имелись, конечно, тут кое-какие странности, но всё же Бин Ванмэй был радушно принят. Суин со спокойной душой покинула помещение.

Прошло уже полтора часа, после того, как Суин оставила новоиспеченного странника помочь женщинам с готовкой. Она направлялась именно к тому домику, дабы проверить как там идут дела. Но не успела подойти чуть ближе, как дверь с звонким грохотом отворилась, и оттуда начали выбегать покрасневшие женщины. Старушка невольно забеспокоилась, не случилось ли что. Но женщины подбежали именно к ней, и начали перекрикивать друг друга:

— Это просто восхитительно! Я хочу чтобы он стал мужем для моей дочери!

— Почему сразу для твоей дочери? Моей сестре нужнее! Она покрасивее будет!

— Да что ты знаешь о красоте? А вот моя племянница…

Суин подняла руку в знак тишины, и гул прекратился. Она спокойным голосом спросила:

— Что у вас случилось? Кто должен стать мужем для чей-то дочери, сестры и племянницы?

— Тот юноша, конечно же! — Воодушевлённо начала женщина в скромных оранжевых одеяниях. — Пища приготовленная им просто поразительна! Нечего вкуснее не ела за все свои полторы тысяч лет!

— А какие манеры! — схватилась за сердце женщина уже в голубых одеждах. — Он так трепетно отнёсся к нам, будто к своим матерям! Воистину, никогда не видела столь умных и воспитанных юношей!

— Он помог нам во всём, не оставил даже маленького дельца для нас! Такой трудолюбивый!

Суин почувствовала, как у неё кружится голова и она принялась массировать виски. Спустя ещё партию приторно-сладких слов, из домика вышел виновник инцидента. Он осторожным шагом приблизился к толпе.

— Моя еда пришлась вам не по вкусу? Почему вы все убежали?

Многострадальная Суин готова была сделать что угодно, лишь бы не слышать снова этот огромный поток слов!

— Им понравилось! — повысила она тон.

Бин Ванмэй, кажется, вовсе потерялся. Ни с того, ни сего толпами убегают, а когда спросят, говорят, что понравилось… А зачем тогда убежали? Непонятно…

Ему пришлось поверить старушке, поскольку внешне женщины выглядели весьма довольными. Он со спокойной душой направился в сторону большого огорода, где по прежнему работали мужчины.

Вторая ночь в деревеньке Цзиньмао.

Бин Ванмэй повалился на кровать, тело болело после изнурительного труда за целый день, но силы в нем всё еще были.

«Кажется, удивительная магия лисы ещё не истратилась.»

Мужчина вздохнул.

Чем больше труда — тем лучше. Телу нужно вновь восстановить былую эффективность, после тысячелетия проведенного во льду.

И он это понимал. Очень хорошо понимал.

«Надо бы потренироваться…» — Думалось ему, пока в голове вновь не прозвучал надоедливый голос.

«Ну как?»

«Чего тебе надобно в конце концов?» — Не выдержал Бин Ванмэй, вмиг нахмурившись.

«Закрой свои прекрасные очи, нужно поговорить» — Бросил Вэйюан, и затих.

Бин Ванмэй нечего не понял, но сделал всё так, как ему велели, снова оказавшись на том же месте.

Любимые пейзажи Бин Ванмэя и Вэйюана.

Скорее всего, теперь они всегда будут встречаться здесь…

Мужчина в чёрном, тем временем, сидел на валуне со странным выражением лица. Бывшему правителю пришлось отвлечься от волнующих видов, и, приподняв бровь, он посмотрел на него, но тот продолжал безмолвствовать, при этом смотря в одну точку на земле. Не получив ответа на свой немой вопрос, Бин Ванмэй направился к журчащей речке неподалёку. Он присел на корточки, и принялся разглядывать своё отражение. Смотрел минуту. Две. И тут невольно потянулся к манящей, источающую прохладу, воде. Но не успел коснуться этой холодной влаги, как за спиной раздался знакомый голос:

— Ты должен покинуть деревню.

— Что? — Не понял Бин Ванмэй. — Зачем?

— Можешь хоть раз не задавать вопросов? Если я сказал, что нужно уходить — значит так надо! — злобно выпалил Вэйюан, поднимаясь с валуна и неспешным шагом всё ближе направляясь к оппоненту.

Тот молчал, и с негодованием смотрел на мужчину в чёрном, глаза его внезапно сверкнули:

— С какого перепугу мне тебя слушаться? Объясняй сейчас же!

Вэйюан, уже практически вплотную приблизившись к нему, резко схватил за правую руку, где располагалась Юньци. Он раздражённо взирал то на негодующего мужчину, то на светлый камень на его пальце.

— Ты что творишь? — спокойно отозвался Бин Ванмэй. — Не смотри на неё. Юньци — это не она.

Вэйюан, выдохнув, отпустил руку, и отошёл чуть дальше, присев на белые камешки рядом с шумной рекой. Они молчали какое-то время, любовались видами, которые никогда не надоедают, и в будущем не будут надоедать.

Безмятежно и тихо.

На душе было спокойно, чувствовалось умиротворение. Бин Ванмэй уже успел немного расслабиться, но продлилось это недолго. Вновь заголосил Вэйюан:

— Верни своё хладнокровие. Ты стал чувствительным, это может пагубно на тебя повлиять.

— Единственное, что пагубно на меня влияет, так это твоё присутствие в моём теле. — Без обиняков произнёс молодой человек в синих одеждах.

Вэйюан лишь фыркнул. Другой же улыбнулся, но не терял серьёзности:

— Мне нравится чувствовать, — спустя какое-то время произнёс Бин Ванмэй. — я люблю это. Действительно приятно осознавать, что я живу, что я здесь, в этом мире. — Он сделал паузу, поднимая голову к «небу». — Мне нравится жить, мне нравится проявлять эмоции, показывая их. Я не собираюсь этого терять.

Мужчина в чёрном искоса посмотрел на него.

— Ты стал дураком.

Бин Ванмэй улыбнулся шире и встретился взглядом с Вэйюанем.

— Разве я и раньше не был им?

Бин Ванмэй открыл глаза.

Он не был в полудрёме, и вовсе не с чувством будто только проснулся. Он просто открыл глаза словно и не спал вообще. Но усталости, как таковой, не чувствовал. После, присел на край кровати, и, подняв правую руку на равне с лицом, взглянул на Юньци. Та легко подсвечивалась, и… Всё.

Просто светилась лёгким белым светом. Нечего особенного.

А вот бывший правитель Сюэхуна словил себя на мысли, что уж очень часто пересекается с Шином. За столь короткий срок это был уже который диалог с ним…

Он припоминал, что раньше они за год перекинулись от силы парой фраз, и Бин Ванмэю удалось всего единожды побывать в Царстве Коррозии созданной мужчиной в чёрных одеяниях. Тогда, это было нечем не примечательное чёрное пространство, а сейчас там обосновались восхитительные пейзажи Сюэхуна. Всё было настолько искусно создано, что не знающий человек с лёгкостью смог бы перепутать где реальность, а где владения Вэйюана!

Интересный факт: попасть туда также удаётся только после дозволения хозяина (Вэйюана). Бин Ванмэй понял чем тот скоротал дни за все десять веков, но не понимал почему он вдруг стал столь гостеприимным и с такой лёгкостью впускает его в своё обиталище.

Впрочем, легче вновь заковать себя во льду, нежели пытаться понять его.

Бин Ванмэй решил не обращать на это внимание, встал и направился к зеркалу: синие одежды, волосы распущены, всё такое же бледное и спокойное лицо. Вчера он не стал переодеваться и просто лёг в чём есть, а волосы… Кажется он также их не трогал, но сейчас они были кем-то распущены. Это был не очень влиятельный фактор, потому и особого внимания не требовал.

По быстрому собрав пепельные локоны в свой обыденный высокий хвост, он зашагал к двери.

На этот раз получилось спокойно покинуть помещение не натолкнувшись на нежданных девиц. Спросив у прохожего мужчину, Бин Ванмэй направился к господину Лао и госпоже Суин. Без всяких проблем преодолев несколько небольших деревянных домиков он остановился, как предположил, у дома старосты, а именно это нечем не примечательное жилище в которой жили старые супруги. Он поднял сложенную в кулак руку, чуть замедлив, аккуратно постучался.

Тишина.

Постучался ещё раз, но более настойчиво.

Снова тишина.

Он уже начал думать о том, стоит ли постучать в третий раз, но почувствовал как в его плечо что-то ткнули. Мужчина обернулся и увидел перед собой миниатюрную фигурку очаровательной девушки.

Это была Сюй Мэйли.

И ткнула она именно своим хрупким бледным пальчиком. На этот раз она не волновалась и цвет её лица был естественным, всё та же коса с сиреневой лентой и прекрасные васильковые глаза, которыми она в прошлую встречу всё никак не хотела встречаться с глазами Бин Ванмэя.

Последний чуть прищурился, и вгляделся в её мягкие черты лица. По неизвестной причине они показались ему смутно знакомыми, и он искренне не понимал почему. Он ожидал, что Вэйюан по своей излюбленной манере даст комментарий по этому поводу, но тот безмолвствовал. Хотя, это было и к лучшему.

Вдруг девушка прервала молчание:

— Моло… Уважаемый Линь… — Она с явным трудом произносила это, к тому же начала заметно нервничать.

Бин Ванмэю очень не хотелось, чтобы общение с ним приносил дискомфорт, потому решил не мучить бедняжку и предложил:

— Может, будет лучше если вы будете обращаться ко мне по имени?

— А можно?… — В голосе чувствовалась неуверенность. Но мужчина в синих одеждах утвердительно кивнул и лучезарно улыбнулся, как бы в знак полного согласия. Похоже, это сработало и нарастающее напряжение с круглого лица красавицы ушло.

— Чтож, ладно… — Сюй Мэйли глубоко вздохнула и выдохнула, потом серьёзно продолжила. — Уважаемый Ванмэй, вы ведь ищете господина Лао и госпожу Суин?

Тот положительно кивнул.

— Они отдыхают в саду. Следуйте за мной, пожалуйста. — С этими словами она вышла вперёд, а за ней неспеша последовал Бин Ванмэй.

Они шли и шли. Жителей казалось гораздо меньше чем домов здесь. Перед глазами часто мелькали силуэты хлопотливых людей, то с корзинами, то с лопатами, то ещё с чем нибудь для земледелия. Девушка постоянно куда нибудь да поворачивала, отчего у бывшего правителя Сюэхуна голова шла кругом.

Когда они прошли уже приличное количество домов, Сюй Мэйли полюбопытствовала:

— А вы правда побывали в различных частях света? Какое ваше самое любимое путешествие? — её глаза засверкали, подобно утренней росе.

Бин Ванмэй, поглядев на столь воодушевлённую девушку, что задала этот вопрос, задумался. Он и правда сумел много где побывать, но не то, чтобы прям путешествовал…

Хотя, рассказ про тот путь который он проделал от горы до этой деревни смог бы усмирить любопытный пыл юной прелестницы, но тут он также должен был затаить кое-какие факторы (то, что он находился в оковах льда, например?)

Так они прошли весь путь к саду, весело обсуждая всё на свете. Бин Ванмэй понял, что столь яркая реакция на его персону была вызвана тем, что юная Сюй Мэйли была слишком взолнована появлению гостя-странника. Ведь сама она с рождения не покидала Цзиньмао, и это объясняло её любознательность. Из рассказов девы Сюй, мужчина понял, что та мечтает покинуть деревню и также путешествовать по свету, как все те странники, которых приютили жители Цзиньмао.

Учитывая её нежную красоту и грамотную манеру общения, её бы радушно взял замуж какой нибудь знатный господин из благородной семьи, однако родители девушки слишком уж опекают её, ведь Сюй Мэйли запрещено уходить даже за территорию Цзиньмао, что уж говорить о путешествиях.

Бин Ванмэй был также поражен тем, насколько было приятно и легко общаться с ней. Девушка время от времени задавала не самые обычные вопросы, на которые мужчина в синих одеждах с радостью давал ответ, тем самым подавляя её пытливость. Это ее весьма удовлетворяло, что аж на щеках можно было узреть румянец, а улыбка красавицы растягивалась чуть-ли не до ушей.

《Кого же ты мне напоминаешь…》

Бин Ванмэй не мог не думать об этом, пока смотрел на эту девушку. В конечном счете он потерял всякое терпение, и, против своей воли прикрыл глаза, намереваясь расспросить Вэйюана. В этот момент они с Сюй Мэйли молча стояли у металлических ворот того самого сада.

Тьма. Только тьма. Нечего помимо неё.

Он попробовал так ещё пару раз, но безуспешно. Попасть в Царство Коррозии не удаётся.

«Обиделся что-ли?» — Бин Ванмэй поднял взгляд на деревянную табличку в самом верху ворот.

Иероглифы гласили: «Обитель Ангела»

Это его немного отвлекло от составления набора браных слов, с «любовью» предназначеного для Вэйюана.

И надо же ему только сейчас начать валять дурака!

Чуть притупив раздражение, он перевёл внимание на тихо стоящую девушку, которая также разглядывала полусгнившую табличку. Она с таким восхищением и трепетом в глазах проходилась по надписи снова и снова, что даже Бин Ванмэй не мог определиться кажется ему это милым, или же жутким. Последнее казалось более утвердительным, поскольку он, после нескольких минут ожидания, не получил от нее взаимного внимания для своей персоны, потому не выдержал и прервал молчание:

— Что такого в этой надписи?

Сюй Мэйли чуть вздрогнула от неожиданности, но быстро пришла в себя и монотонно ответила:

— Это обитель нашего ангела. Если вам интересна его история, то лучше бы вам спросить у госпожи и господина. Пойдёмте.

После этих слов она одним быстрым движением распахнула металлическую дверцу, которая поддалась с душераздирающием скрежетом. От этого звука и Бин Ванмэй, и Сюй Мэйли одновременно передернуло.

— Прошу прощения, я открыла слишком резко…

— Всё в порядке. — Массируя уши, отозвался мужчина.

Девушки прошла вперёд, а за ней всё также следовал странник. Они шли по узкой тропинке, по бокам которой украшали белые камешки. Пространство было полно аромата различных цветов и зелени, что росли здесь в обилии. Погода стояла пасмурная, потому и цветы, не смотря на насыщенный, тёплый цвет казались какими-то холодными и от этого делались ещё прекраснее. Словно очень красивая, но гордая и неприступная дама.

Они прошлись по саду совсем немного, как впереди показались два силуэта.

Суин и Лао.

Они ещё не узнали о появлении нежданных гостей, поскольку чем-то любовались. Подходя всё ближе, Бин Ванмэй смог рассмотреть то, что так привлекло внимание старых супруг.

Размеры сада, по меркам Бин Ванмэя, были средними, а в его центре распологалось изваяние ангела.

Остановившись и прищурившись, он начал изучать статую внимательнее:

Судя по всему, это был юноша. Как присвоено ангелам у него были большие крылья за спиной, а в руках он держал меч, с которым «ангел» изображал боевую, но не менее изящную позу. Лицо разглядеть не удалось, поскольку его голову покрывала ткань, открывающая только нижнюю его часть, но несмотря на это, Бин Ванмэй определил в нём благородного юнца с доброжелательным и мягкими чертами лица.

Внезапно в его сознании что-то мелькнуло, и ему резко стало трудно дышать. На грудь легла тяжесть, неведомая ему раннее. Он сам не мог понять почему, но глядя на этого «ангела» он обретал не то счастье, не то горечь: всё в перемешку, всё вместе.

Бин Ванмэй, кажется, потерял счёт времени, пока прибывал в забытие. Взгляд его остановился именно на этой статуе. Помимо неё он нечего не замечал, даже когда его уже несколько раз прозвал тихий женский голосок под ухом.

— Уважаемый Ванмэй? — звала его Сюй Мэйли.

К тому моменту их уже заметили, и старина Лао неспеша подошел к ним. Поглаживая свою серую бороду, он обеспокоено спросил:

— Что с ним такое? На нём лица нет.

— Если бы я знала, господин Лао! — воскликнула девушка. — Всё было в порядке, пока мы не прибыли сюда…

Лао подошёл ближе и дёрнул того за руку, притянув к себе. Бин Ванмэй наконец переключился со статуи на терпеливо ожидающего пожилого мужчину, держащего его за запястье, и невольно вздрогнул.

Честно сказать, он вообще понятия не имел, что нужно говорить в такой ситуации, потому и молчал как рыба, при этом чувствуя себя полным идиотом. Старец же улыбнулся, и, отпустив руку похлопал того по плечу.

— Красивая, правда?

Бин Ванмэй не сразу понял про какую «красавицу» идёт речь. Только когда он взглянул туда же куда и мужчина рядом с ним, он осознал, что тот имел ввиду всё то же изваяние.

«Обитель Ангела…»

— Очень красивая. — Спустя некоторое время произнёс он. — У мастера золотые руки.

Лао довольно усмехнулся.

— Работа одного юноши. — Воодушевлённо начал мужчина. — Он был странником, прямо как ты, и поселился у нас в деревне на некоторое время.

Бин Ванмэй навострил уши, а старик продолжил.

— Тогда деревня была ещё очень мала, ресурсы были в нехватке, а люди нуждались в крыше над головой. Но даже в таких условиях мы не пренебрегали сил и времени для памяти о нём. — Улыбка на лице старика померкла, на её смену в голосе появилась толика нежности. — Наш ангел, который протянул нам руку помощи в самую трудную минуту, и благодаря которому была построена Цзиньмао.

Бин Ванмэй перевёл взор со статуи на старосту, в его старческих глазах читалось восхищение и отцовская любовь — это напомнило ему случай с Сюй Мэйли, когда та разглядывала табличку. В своей жизни Бин Ванмэй лишь единожды видел такой вид столь чистой и искренней любви, вот, он видит её во второй раз.

Он опусти голову, глаза его чуть померкли.

— Вижу, вы очень им гордитесь.

Лао отвлёкся от статуи и посмотрел на него.

— Верно. Потому мы и расположили здесь сад в его честь. Тот юноша, что выковал статую также с ним встречался, создал её и не потребовал плату за работу. Как по мне, очень благородно.

«Получается, что тот странник, и юноша, изображенный ввиде изваяния — не один и тот же человек? — подумал беловолосый мужчина. — Хотя, чему тут удивляться, выковать статую в целый чжан самому себе — это же каким самолюбивым нужно быть…»

Пока Бин Ванмэй поддавался глубоким размышлениям, в ряд его мыслей проник ненавистный голос:

«Уходи. От сюда!» — Разъярился Вэйюан.

«А не пойти ли тебе к черту?! — Ничуть не уступая по злости голосу, воскликнул Бин Ванмэй. — Явился-таки? Да что на тебя нашло в конце-то концов!»

Однако, к его удивлению, Вэйюан не проронил больше ни слова. Бин Ванмэй сжал кулаки настолько сильно, что по ногти впились в плоть, и по ладоням медленно начали стекать капли крови.

Как же его раздражал характер непредсказуемого Вэйюана, словами не передать!

Эта скверна внутри него причиняла невыносимую боль, когда её сдерживали, очерняла душу. В худшем исходе вообще могла запросто убить хозяина и занять место в его теле, если тот плохо выполнял функцию материального 《сосуда》, но было в ней и что-то хорошее.

Подобные Вэйюану очень редки.

И это единственный факт, который помогал Бин Ванмэю держать эту скверну в узде. Не будь бывший правитель Сюэхуна настолько искусен в концентрации, то явно бы потерял способность контролировать.

А что насчёт их отношений: тут всё очень тяжело. О том, что они не являются друзьями знают оба, но несмотря на это, ни один не желает идти первым на примерение. Их цели разнятся подобно небу и земле, и нету смысла держатся за ниточку надежды о том, что когда нибудь они будут мирно общаться без ядовитой нотки в речах. Вэйюан — непредсказуемый подлец, который и ждёт пока Бин Ванмэй растеряет контроль, чтобы в своё усмотрение располагаться его телом. Его намерения настолько же эгоистичны и черны, насколько темны и неприглядны его одежды. Что бы не происходило, как бы не было плохо и больно Бин Ванмэю, он никогда больше не попросит помощи у этого чёрного марева.

Суин, которая стояла чуть дальше них, ближе к статуе, повернулась и направилась к небольшой группе посередине сада. Когда старушка уже подошла, то заметила, как её супруг заметно растерял цвет лица, но при этом не терял самообладание, и полными растерянности глазами уставился прямо на странника. Сюй Мэйли же, чуть-ли не плача, громко голосила:

— Я же говорила! Это сад на него плохо влияет, нужно выпроводить его, быстрее!

И только сейчас Суин повнимательнее вгляделась в мертвенно-бледное лицо молодого юноши. По его ладоням медленно стикали капли крови, понемногу пачкая чистые синие одежды, а на красивом лице застыла гримаса отвращения.

В первое мгновение Суин была, мягко говоря, ошеломлена, но потом быстро пришла в себя и начала отчитывать девушку, вдобавок и своего супруга. Спустя неизвестное количество времени Бин Ванмэй, наконец, очнувшись, увидел перед собой группу из трёх человек, которые перекидывались громкими фразами.

Осознание подобно стреле пронзило его голову.

Он опять отрёкся от реальности!

Это же надо, в который раз!

Выругавшись про себя десять тысяч раз, он осторожно вставил своё слово в спор

— Прошу меня простить…

Голос его был тихим — супруги не сразу обратили на него внимание. Однако юная девушка, которая, вроде бы, и не участвовала в споре, повернулась и ринулась прямо на него. Тот застигнутый врасплох, не успел толком отреагировать, как девушка с нечеловеческой скоростью стремительно подлетев, влепила звонкую пощечину. Звук от удара пронёсся по всему саду, вместо препирательства старых супруг. Боль от пощечины легкой волной разошлась по бледной щеке молодого человека, образуя розовый след женской руки.

Наконец, непонятный звук отвлек Лао и Суин от их дискуссии, и они посмотрели на двух молодых особ, один из которых держался за покрасневшую щеку, а вторая стояла напротив, подняв свою прелестную руку с тонкими пальцами. Одновременно охнув, староста и его супруга, прикрыли рукавом свои ошеломленные лица.

Бин Ванмэй: —???

Лао и Суин: —!!!

Сюй Мэйли: —….

Девушка всё также стояла с поднятой рукой. Через пару мгновений Сюй Мэйли всё же отпустила руку, и вроде бы осознала, что именно она совершила. Заметно побледнев, она начала бить поклоны и со всей виной в голосе повторять:

— Простите! Простите! Простите!

Её с трудом подняла Суин, придерживая за локоть, и со всей яростью сверлила в ней дыру, кое-как сдерживая свой гневный порыв.

Ни с того, ни сего ударила незнакомого человека, так ещё и начала биться головой об землю как умалишённая! Вот уж неподобающие поведение для юной девицы!

Господин Лао и Бин Ванмэй же, были подобны статуе находящийся в этом благоухающем саду. Если с молодым человеком было всё понятно, то седовласый мужчина оставался загадкой.

Все четверо, молодой юноша, юная дева и старые супруги, шли по оживлённым улицам скромной деревушки. Время близилось к полудню, моросящий осенний ветер пробирал до костей.

Благо, Бин Ванмэю всё таки удалось быстро разъяснить недопонимание и выйти из неблагоприятного положения. Теперь атмосфера наладилась, из неловкой стала по семейному уютной. Но вопреки его ожиданиям, старушка продолжала кидать на хрупкую девушку неодобрительные взгляды, отчего страннику становилось плохо.

Когда они уже приблизились к дому старосты, Бин Ванмэй вспомнил:

— Госпожа Суин, вы ведь вчера упоминали о том, что что-то узнали у девушек из Фансинь? — обратился он к старушке.

Они все остановились, Суин подумала минуту-другую, вспомнив, она уверенно ответила:

— Именно так. Чаще всего, чтобы продать дары земли мы отправляемся в Фансинь

— Значит из всех земель именно Фансинь ближе отсюда?

Суин кивнула. Бин Ванмэй же продолжил:

— Не можете подсказать насколько оно далеко?

Суин на мгновение замедлила с ответом. Переглянувшись с мужем, она уже с погасшим энтузиазмом изрекла:

— Если без сна и отдыха, то туда можно добраться и за два дня.

Бин Ванмэй от этого ответа просто засиял.

Два дня это ещё что!

Он совсем недавно очнулся от тысячелетнего сна. Ему сказали, что его родина, которую он с таким трудом и рвением раньше пытался защитить — уничтожена. Семья его убита. Казалось бы, нету смысла идти дальше, однако у всего земного есть свои цели. Даже у такого невезучего человека, как Бин Ванмэй есть смысл жизни, и нить надежды: она тоньше иглы, уязвимее хрусталя, но он держится за неё, как за последнюю причину жить в этом бренном мире.

Единственная дочь Бин Син.

Единственная девочка из клана Бин, которая, возможно, жива.

Племянница Бин Ванмэя.

В тот момент, когда его семью убили, не оставив ни одного живого члена семьи в живых, Бин Ванмэй не обнаружил там маленькое тельце младенца, и слова главы Янь — по сей день являются единственными факторами о возможности её существования в мире…

На самом деле, он всегда был наивным дураком, раз такой маленький повод заставляет его душу трепетать и сиять, подобно утренней росе, осознавая, что он, возможно, не один.

Суин, чуть опустив голову, с поникшим видом задала вопрос, который стал неожиданностью для всех:

— Ванмэй, неужели наша скромная деревушка чем-то тебе не угодила? Почему ты так сильно желаешь поскорее покинуть нас?

Старина Лао, который был ближе всех к ней, одернул супругу, и извинился перед гостем. Однако её странный вопрос, выражение лица пожилого мужчины, и персиковые глаза красавицы полные отчаяния, не ускользнули от Бин Ванмэя. Он и предположить не мог, что за столь короткое время они станут для него практически второй семьей, а те, в свою очередь, успеют так к нему привязаться.

Он был радушно принят, как родной сын, и скорее всего, те три брата, которых он повстречал в начале, решили помочь ему не попасться в руки Девятихвостому лису, прикрыв беспокойство восхищением его облика. За эти три дня, Бин Ванмэй ни разу не жаловался: его кормили до сыта, одевали, и даже умудрялись стирать и штопать за него одежду, пока тот был забытие. При этом ни один из жителей не выразил недовольство по отношению к нему!

Вот так вот покинуть Цзиньмао было равноправно оскорблению по отношению к старосте и его любимой жене, но и остаться здесь надолго он не мог. Поэтому Бин Ванмэй с сожалением в голосе произнёс:

— Многоуважаемые госпожа Суин и господин Лао, — он сложил руки перед собой и поклонился. — от всего сердца благодарю за тепло и кров, что вы и другие жители мне преподнесли. Если я могу чем-то вам оплатить…

Лао быстро поднял ладонь, и Бин Ванмэй замолчал. А первый, не скрывая праведного негодования, отрезал:

— О какой оплате может идти речь? Я слышал от женщин и мужчин, что ты очень им помог за всё свое проведённое время здесь. Благодарю.

— Да что вы, пустяки…

Пожилой мужчина лишь покачал головой, и спокойно произнёс:

— Если ты желаешь покинуть Цзиньмао, то хорошей тебе дороги. Мы подготовим всё самое необходимое.

Бин Ванмэй вовсе потерялся, но всё же нашёл в себе остатки силы сказать:

— Вы слишком добры…

— Пустяки.

Господин Лао со своей супругой зашли в дом. Бин Ванмэй продолжил стоять на месте. Внезапно на него налетел порыв ветра, а вместе с ним, в хаотичном танце закружили яркие листья. Он словил один из них, зажал между указательным и большим пальцем правой руки, вгляделся в ярко-красную прелесть и удовлетворённо выдохнул. При этом его грудь вновь пронзила уже забытая ему до тех пор тоска, к которой, как он думал, давно привык.

Бин Ванмэй ещё долго не поднимал взгляда от яркого листа, погрузившись в глубокие думы, и когда решился это сделать, то заметил, что Сюй Мэйли до сих пор не ушла. Мужчина словил легкое изумление, когда понял, что прелестница стояла в тонких одеяниях, несмотря на холод, и, опустив голову, чуть-ли не плакала — этому свидетельствовали красные и влажные глаза.

— Дева Сюй…

Не успел он договорить, как девушка попыталась опуститься на колени, однако ей этого не позволил сам Бин Ванмэй. Придерживая за плечи, и удерживая девушку на ногах, он не скрывая негодования, спросил:

— Дева Сюй, что это значит? Для чего вы это делаете?

Сюй Мэйли наконец соизволила взглянуть Бин Ванмэю в глаза, и слезы так и потекли по её бледным щекам.

— Простите меня… Простите! — она бы снова попыталась поклониться, но её держали сильные руки, не позволяющие совершить подобное, поэтому, она закрыла лицо руками и принялась плакать навзрыд.

Бин Ванмэй, сначала, просто опешил, однако только по прошествию нескольких минут до него дошло, что она извиняется за тот удар рукой в Обители Ангела.

Он действительно не знал плакать ему или смеяться.

— Дева Сюй, вы серьёзно продолжаете изнурять себя подобными мыслями? — стараясь сделать тон как можно мягче, странник отряхнул невидимую пыль со скромных одежд красавицы. — Прошу вас, не нужно переживать…

Несмотря на все уговоры со стороны потерпевшего, Сюй Мэйли, не убирая рук с лица, покачала головой из стороны в сторону, и, всхлипывая, прерывисто произнесла:

— Тогда я… Тогда я заметила, что вы полностью погрузились в себя, и никак не хотели выходить из забытия… Я действительно переживала за вас. Я-я не справилась с эмоциями… — Было видно, что она на грани того, что вновь впасть в истерику.

«И ударила именно тогда, когда я очнулся… Да я везунчик!» — С толикой иронии подумал Бин Ванмэй, и снова обратился к плачущей девушке:

— Это было ваше проявление заботы, мне незачем вас винить. К тому же, вы помогли мне этим.

Сюй Мэйли наконец убрала ладони с лица, выставляя на свет всё то же прелестное круглое личико, но сейчас оно было красным, а щеки и глаза — влажными от слез.

— Я… Я правда вам помогла?

Бин Ванмэй утвердительно кивнул и тепло улыбнулся.

— И вы не злитесь?

— Не злюсь.

Они перекинулись ещё парой фраз, и Бин Ванмэй, сопроводив девушку до её дома, отправился в своё обиталище.

Впрочем, у него не было с собой практически никаких вещей, не считая мантии, поэтому сборы заняли не так уж много времени. Когда странник прихватил небольшой мешочек с вещами, приготовленными для небольшого путешествия, староста встретил его, когда тот уже хотел отправиться в путь, и, попрощавшись, серьёзно изрек:

— Цзиньмао окружен лесом, тут без особых проблем можно заблудиться. Поэтому, юноша, прошу тебя, будь осторожен. — Спустя недолгую паузу, добавил. — Тебе ведь известно об Девятихвостом лисе?

Услышав уже известные два слова, Бин Ванмэй уверенно кивнул.

— Не переживайте, господин Лао. Уверяю вас, он до меня не доберется.

— Вижу, ты уверен в себе. — Пожилой мужчина усмехнулся. — Ну чтож… Удачи, надеюсь ты когда нибудь снова к нам заглянешь.

Он легонько похлопал молодого человека по плечу.

— Обязательно. — Пройдя пару десятков шагов вперед, Бин Ванмэй обернулся и помахал рукой. — Прощайте!

Старина Лао помахал в ответ. Но стоило силуэту молодого человека скрыться в лесу, как улыбка его померкла. Он с выражением полного сожаления тихо сказал:

— Как похож…

Земли Фансинь.

Бин Ванмэй, только вступив за красочные ворота, уже в полной мере ощутил назойливый аромат цветов, а взору тут же представились различные лавки со всякой всячиной.

Фансинь стал известен тем, что здесь предпочтение отдают юным девам, а не юношам, как, к примеру, на остальных пяти территориях. Благоухающая косметика, огромные сады усыпанные яркими цветами, и множество школ для молодых дев — отсюда и название.

Бывшему правителю Сюэхуна удалось побывать здесь лишь единожды. На церемонии посвящения.

А так, он нечего не мог сказать большего про Фансинь, лишь то, что он был недоволен самим молодым правителем, а именно Сянвэй Фу. Этот обаятельный молодой человек зачастую пользовался тем, что правит землями полными невиданных красавиц. Были и случаи, когда он, не стесняясь, приставал к совсем юным ученицам, не достигшим и семнадцати лет. В своё время, Бин Ванмэй на этой же самой церемонии застал Сянвэй Фу за распитием вина в компании нескольких хорошеньких девиц, когда тот сослался на болезнь, тем самым проявив немыслимое неуважение к кланам и правителям остальных пяти земель.

А после, настал период «Падшего Ангела», когда единственный выходец клана Бин призвал на дуэль остальные кланы, которые со всей душой и сердцем презирали как Бин Ванмэя и его семью, так и весь Сюэхун.

Исход той битвы стал известен всей Тяньтани: Бин Ванмэя наказали, а правители остались нетронуты.

Пока не явился Девятихвостый лис Линь Хэян.

Учитывая слова Суин, и собственный опыт, Бин Ванмэй всё же полюбопытствовал, и, подойдя к одной из лавочек с различным оружием, он спросил у продавца:

— Уважаемый, я странник из далеких краев, не могли бы посвятить меня, и рассказать про нового покровителя Фансинь?

Мужчина, через некоторое время, всё таки поднял голову и взглянул на юношу приятной наружности. Легко улыбнувшись, он вкрадчиво произнес:

— Про тот случай мало кто осмеливается вспоминать, однако этот скромный слуга всё же вам поведает. — Мужчина взял в руки один из своих не очень симпатичных мечей, и, играясь с ним, начал короткий рассказ. — После гибели Сянвэй Фу, место правителя Фансинь заняла юная Сянвэй Бию. Народ был недоволен таким исходом, и взбунтовался настолько, что уже хотели свершить самосуд и убить новую правительницу, но гость-странник, видели бы вы лица этих самых людей, когда на защиту Сянвэй Бию встал сам Покровитель Солнца!

Бин Ванмэй тут же почувствовал легкую щекотку по спине от этой новости.

Покровитель Солнца, он же Покровитель всей Тяньтани, был настолько силен и могущественен, что половина мира фактически принадлежала ему. А среди простого люда ходит поверье о том, что шесть самых влиятельных кланов — это его потомки от разных жён. Лица его никто до сих пор не видал, а проживает он в этом мире уже десять тысяч лет.

— Уважаемый, а вы не ошиблись случаем? Ей помог сам Покровитель Солнца? Сам Ху Йичэн?! — С выпученными глазами, выкрикнул Бин Ванмэй.

— Я бы сам себе не поверил. — Честно признался продавец. — Но после того случая Сянвэй Бию не то что не трогали, ее стала уважать и побаиваться чуть-ли не вся Тяньтань. — Мужчина наконец отложил многострадальный меч и серьёзно произнес. — Но скажу вам, гость-странник, одно: Сянвэй Бию — чудесная правительница. И лучше бы вам это признать, прежде чем настанет очередная Небесная Кара.

Услышав последние два слова, спину странника будто прошибла молния. Он с приклееной улыбкой тихо поблагодарил мужчину, и всерьёз подумал о покупке оружия.

Юньци, безусловно, была сильной и полезной как в бою, так и в обычной жизни, однако Бин Ванмэя больше тянуло именно к мечу. Он приобрел один из таких у этого самого продавца за самую низкую цену и умудрился потратить бо́льшую часть средств, оставленных незнакомым добротелем в пищере. Оружие было просто ужасным: ржавчина покрыла весь металл, и он перестал выполнять свою единственную функцию — резать, что делало его лишь бесполезным мусором. Однако странника это особо не смутило, он лишь подумал о том, как самолично заточит этот огрузок ржавого металла в что нибудь похожее на нормальный меч и будет ходить с ним как в старые, добрые времена.

Также, он не забывал попутно размышлять:

«Как мне известно, Сянвэй Бию являлась младшей сестрой Сянвэй Фу, и в детстве была кроткой девочкой. Если на её стороне сам Ху Йичен, то, вероятно, она не так проста. — Затем, сравнив брата и сестру Сянвэй, со вздохом заключил. — В любом случае, лучше уж Фансинем будет править женщина.»

Пока Бин Ванмэй перебирал в руке подобие меча и думал, к лавке подошла невысокая фигура полностью облаченная в черное. Судя по телосложению это была девушка, а приглядевшись можно было заметить черную вуаль, скрывавшую лицо. Девушка какое-то время разглядывала различное оружие, и перекинувшись с продавцом парой обыденных фраз, достала из рукава какую-то небольшую вещь завернутую в ткань.

— Уважаемый, скажите, какого качества этот металл и способ ковки. — Монотонно произнесла незнакомка.

Мужчина взял из рук девушки сверток, развернув, он двумя пальцами достал оттуда сломанный кусок меча, местами ржавого. Покрутив его перед глазами, завернул обратно, и отдал владелице.

— Металл, скорее всего, со севера и он очень хорошего качества, а насчёт способа ковки, то тут всё неоднозначно. Больше схоже на стиль мастеров Сюэхуна.

Бин Ванмэй, которого заинтересовала небольшая беседа, тут же всполошился. Незнакомка же поблагодарила мужчину, и сунув сверток обратно в рукав своих темных одежд, развернулась и спокойно ушла. Но не успела она пройти пару десятков шагов, как ее аккуратно откликнули и ей всё же пришлось остановиться.

— Прошу прощения, — извиняющим тоном начал странник. — тот мужчина сказал, что этот кусок меча из Сюэхуна? Знаю, прозвучит грубо, но позвольте я взгляну?

Девушка прошлась по нему изучающим взглядом, и в конце встретившись с небесно-голубыми глазами незнакомца, легко кивнула.

— Вот. — Она протянула сверток Бин Ванмэю, и когда тот с задумчивым видом принялся изучать его, она не удержалась от вопроса. — А чем он вас так заинтересовал? Вам что нибудь о нем известно?

Бин Ванмэй, не отрывая взора от куска металла, ответил:

— Мне кажется где-то я его видел, однако не могу понять где именно…

Брови девушки полезли наверх. Она, не скрывая изумления и интереса, продолжила допрос:

— Тогда, возможно, вы и с владельцем знакомы?

— Не уверен… Кстати говоря, а кого вы ищите?

Незнакомка, разочарованно вздохнув, взяла сверток обратно и деловито произнесла:

— Воина, который был особо близок к клану Бин.

— Чего?! — Крик Бин Ванмэя услышали все в районе одного чжана.

Прохожие, остановившись, с широко распахнутыми глазами взирали на него. Только когда девушка убедила их, что всё нормально, они, наконец, ушли восвояси.

Странник же не унимался:

— Остались те, кто был близок к клану Бин?

— Верно. После исчезновения Бин Ванмэя, на место правителя встал его близкий подопечный — Юн Гуй. Слышали о нем что нибудь? Его чуть-ли не вся Тяньтань разыскивает.

Поперек горла бывшего правителя встал ком. Он долгое время не мог нечего из себя выдавить. Ему пришлось перебирать воспоминания одну за другой, но всё было тщетно — каждая была мутнее прошлой.

«По ее словам я был очень близок с Юн Гуем, но почему я не могу вспомнить никакого Юн Гуя! — Бин Ванмэй принялся массировать виски. — И этот меч кажется мне знакомым… Значит я и вправду был с ним знаком, однако просто нечего не могу вспомнить…»

После протяжного вздоха, он честно ответил:

— Не слышал.

— Чтож, хорошо… Всего наилучшего вам. — После этих слов, она было направилась прочь, но внезапно обернулась, и шёпотом сказала. — Уважаемый, у вас белые зрачки, что свидетельствуют о том, что вы чистокровный долгожитель. Если проследуйте за мной, то правительница обеспечит вам защиту.

Бин Ванмэю не пришлось долго размышлять о том, от кого же ему все таки нужна защита. Разумеется она имела ввиду высокорангово демона Линь Хэяна!

Несмотря на комичность всей ситуации, она всё же играла ему лишь на пользу. У него будет шанс расспросить Сянвэй Бию об племяннице, и в какой-то степени избежать встречи с некоторыми лицами, с которыми выходец клана Бин уж точно не хотел бы видеться.

Именно поэтому Бин Ванмэй легко кивнул девушке, и последовал за ней.

Дорога с новой спутницей не продлилась долго, и уже к часу собаки они прибыли к внушающему зданию, больше схожему на средний дворец. Украшен он был, разумеется, различными цветами: от малого до большого цветка на каждой колонне, а их разновидностью позавидовал бы даже сад самого Ху Йиченя.

Также, что удивительно, запах цветов тут чувствовался менее насыщенно, нежели на остальных улицах Фансинь, и этот факт бросился в нос Бин Ванмэю, который уже начал чувствовать тошноту от этого аромата «нежных объятий»

Когда они остановились у этих владений клана Сянвэй, незнакомая особа наконец подала голос:

— Мы прибыли. — Спустя минутную паузу, она произнесла. — Я забыла представиться, моё имя Лин Джу.

Массивные двери из сандалового дерева с характерным звуком отворились. Лин Джу, вместе с новоиспеченным, вошла во внушающий трепет здание. Несмотря на всю красоту и пафос, внутри оно оказалось гораздо скромнее, нежели снаружи, и это удивило Бин Ванмэя. Он сумел побывать во владениях всех самых влиятельных кланов, и каждая превосходила последующую богатством, количеством разных редчайших артефактов и всем своим затмевающим других блеском. Но владения Сянвэй из «Дворца золотых цветов» превратилась в самую настоящую библиотеку!

Свитки и книги заполонили всё здание, а по середине этого завала виднелась фигура девушки в чёрном. Она сидела на возвышенном троне, от которого вела лестница будто бы из белого нефрита. Прикрыв ладонью лицо она читала какой-то свиток и не сразу заметила гостей, потому и Лин Джу, поднимаясь вверх по лестнице и чуть повысив голос, объявила:

— Тётя, я пришла.

Сянвэй Бию наконец подняла голову, и оказалось, что ее лицо было также скрыто под чёрной вуалью. Чёрные, как смоль, волосы были аккуратно закреплены заколкой ввиде бабочки — это был символ клана Сянвэй. А иссиня-черные глаза под которыми легли тёмные круги, вновь оживились стоило ей увидеть Лин Джу.

«Тётя?» — Удивился Бин Ванмэй, который остался стоять на месте.

— Джу-эр! Подойди-ка сюда, у меня срочное поручение… — Воскликнула правительница, от спешки не заметив неизвестного гостя.

— Тётя, какое ещё поручение? Я ведь с пропажей девушек в Хуаюане ещё не разобралась…

— Нам придётся на время оставить это дело… А кто это? — в недоумении спросила Сянвэй Бию наконец-то из-за спины племянницы заметив странника. Тот, в свою очередь, почтительно поклонился выставив руки перед собой.

К Лин Джу уже подошли молоденькие помощницы и помогли снять верхние одежды, открыв взору Бин Ванмэя длинные, объёмные волосы собранные в свободный нижний хвост, подобно Сянвэй Бию, закрепленными заколкой бабочки. Что больше удивляло, так это их цвет: на мокушке и концах образовался интересный оттенок розово-пурпурного, а посередине волосы оставались белыми.

Сказать, что Бин Ванмэй был удивлён — нечего не сказать.

Несмотря на то, что он проспал тысячу лет, ему всё же удалось очень многое повидать, однако такое он видел впервые. Когда они на улице встретились взглядом, он сразу обратил внимание на зрачки — они были чёрными, самыми обычными. Теперь же, глядя на столь необычный цвет волос девушки, он мог лишь предположить, что она — полукровка.

Тем временем Лин Джу ответила:

— О, это странник, которого я встретила, когда расспрашивала про меч Юн Гуя. — Она наклонилась к уху правительницы и что-то шепнула.

Сначала лицо Сянвэй Бию оставалось задумчивым, а потом ее брови приподнялись в легком изумлении. Когда Лин Джу отошла, правительница легко кивнула.

— Чтож, хорошо… — Она обратилась к Бин Ванмэю. — Молодой человек, как ваше имя?

Бин Ванмэй не стал повторять одну и ту же ошибку, поэтому он, чуть замедлив ответил:

— Тан Болин, Ваше Превосходительство.

— Тан Болин, мы обеспечим вам всё самое необходимое, но взамен поможете нам с одним заданием. — Пользуясь случаем, предложила глава клана Сянвэй.

Лин Джу словила недоумевающий взгляд странника, и сама, будучи в таком же потрясении, воскликнула:

— Тётя!

Однако правительница лишь подняла свою изящную руку, тем самым заставляя племянницу замолчать, и извиняющим тоном объявила:

— Я понимаю. Если Тан Болин не робок и способен защитить себя, то, вероятно, это не составит для него труда?

Все присутствующие смотрели на Бин Ванмэя в ожидании ответа. Тот же, с легкой усмешкой думал над тем, что Сянвэй Бию точно не так уж и проста. Ей было известно, что он чистокровный долгожитель, а те, в свою очередь, помимо долголетия, обладали ещё стойкостью и ускоренной регенерацией, которой не обладали обычные люди. Даже в случае ранения он бы так легко не умер, и для правительницы это было лишь на руку. Также, последний вопрос был риторическим, поскольку она была уверена, что Бин Ванмэй согласиться, ведь иначе он бы лишь подтвердил, что «робок, и не способен себя защитить». Будь бы на месте него другая особь мужского пола на того бы это подействовало, но здесь был Бин Ванмэй.

Небольшая игра от Сянвэй Бию развеселила его, и, прежде чем дать ответ, он произнёс:

— Ваше Превосходительство, давайте потом к этому вернемся. Сначала я бы хотел спросить…

Правительница легко кивнула.

— Первое: что стало с дочерью Бин Син?

Сянвэй Бию честно ответила:

— О ней нечего не известно. Ее и Юн Гуя разыскивают с того момента, когда пал Сюэхун. Предположительно, она мертва.

Бин Ванмэй легко кивнул, и принял информацию с хладнокровием.

— Второе: расскажите мне поподробнее о Девятихвостом лисе.

Тут уже тётя и племянница переглянулись. Сянвэй Бию с толикой иронии заметила:

— Вот уж правда, людские рты не закрыть… — Выдохнув, она начала рассказ. — Девятихвостый лис, или же Линь Хэян, демон, которому подвластны сны и тени. Частично получил свою силу от Чжаньчженя, одного из трёх самых могущественных темных зверей. Для Линь Хэяна характерно гулять по темному лесу в компании с белой лисицей…

Бин Ванмэй распахнул глаза.

— Подождите… вы сказали с белой лисицей? Я тут встретил одну недавно…

Следом по большому зданию эхом пронёсся звук от хлопка по столу. Оказалось, что это Сянвэй Бию вскочила со своего места и хлопнула свитком, который читала.

— Вы встретили Чжаньчженя?! — Не скрывая своего удивления крикнула она.

— Я не уверен…

Странник коротко повидал девушкам о той ситуации, утаив кое-какие детали.

— Тан Болин, скажите… А нее были три красные точки на лбу?

— Я таких не увидел, Ваше Превосходительство.

Сянвэй Бию тяжело опустилась обратно, и принялась массировать переносицу. Лицо её приобрело мертвенно-бледный оттенок, а дыхание участилось. Лин Джу глядела на эту картинку с обсолютным хладнокровием.

— Чтож… Ступай, служанки предоставят тебе женскую одежду. — Объявила правительница и вновь погрузилась в изучение свитков.

«Женскую одежду?» — Не успела эта мысль промелькнуть в голове Бин Ванмэя, как он уже стоял посередине комнаты с сиреневым нарядом, и смотрел на себя в зеркало.

— Это действительно…

— «Хорошо выглядит»? — Продолжила за него одна из служанок, попутно не забывая хихикать.

— Господин Тан, вам и впрямь так идёт! — воодушевлённым тоном воскликнула уже другая служанка, поправляя подол его одеяний.

Бин Ванмэя уже успели посадить за небольшой туалетный столик, и начали наносить макияж. В тёмной комнате тихо потрескивали свечи, и одна из них освещала бледное лицо прекрасной «девы Тан». Ясный взор голубых очей встретился со небольшим зеркалом именно в тот момент, когда служанка наносила на тонкие белые губы ярко-красную помаду. Лёгкий дым от благовоний окутал Бин Ванмэя, и двух девочек, что весело делали ему прическу, а свет от свечи играл с их лицами, частично мелькая.

Когда служанки закончили с приготовлениями, комнату заполонили восхищённые вздохи и яркий женский смех.

— Гляньте, какая у нас получилась красавица! — хлопала в ладоши одна из двух девочек.

Бин Ванмэй снова взглянул в зеркало обомлел.

В бронзовом зеркале отражалась невероятной красоты девица. Глаза её были подчерктнуты чем-то оранжевым, а губы и метка на лбу ввиде маленького цветка особо выделялись на лице из-за своего ярко-красного цвета.

«Хуадянь» — Констатировал странник, и принялся крутиться перед свои отражением.

Длинные волосы были распущены, и сзади закреплены заколкой ввиде цветка груши, а белоснежные локоны мягко струились по плечам, комбинируя с нежным сиреневым нарядом.

Девушки скромно стояли в сторонке и любовались, пока Бин Ванмэй тихо не выдохнул:

— У вас золотые руки… Это выглядит потрясающе.

Мастерство служанок и впрямь было невероятным. Они каким-то образом, с помощью макияжа, сумели сгладить черты его лица, сделав их помягче, больше напоминающие женские. И прическа и наряд были подобраны идеально, так, что у любого не оставалось бы сомнений на его счёт. Было только две проблемы: голос и рост. Пока во втором случае можно было это объяснить тем, что и некоторые девушки урождаются высокими, то во втором, попытайся он повысить тон, и всё станет ясно.

Пока Бин Ванмэй думал над этим, двери в покои отворились, и в комнату вошла фигура в чёрном. Как оказалось, это была Лин Джу.

С той же вуалью на лице, она кивнула служанкам и те, кротко поклонившись, вышли. В полутёмной комнате наедине остались два человека. Лин Джу без лишних слов достала из рукава что-то очень маленькое, и Бин Ванмэй, приглядевшись, узнал в этой малютке зелёную пилюлю.

— А это…

— Эта пилюля изменит ваш голос. — Монотонно произнесла девушка. — Это поручение обязывает содействия с людьми, вам в любом случае придётся расспросить их.

Бин Ванмэй легко кивнул, и без лишних вопросов взял из рук девушки пилюлю и закинул в рот. Спустя минуту-другую он уже более нежным и лёгким голосом произнёс:

— Я готов. Что нужно делать?

Но Лин Джу лишь покачала головой, и промолчала. До Бин Ванмэя дошло не сразу, и когда он осознал свою ошибку, он, прочистив горло, поправился:

— Я готова. Что нужно делать?

На этот раз Лин Джу довольно кивнула, и странник заметил тень улыбки в её глазах цвета малинового заката.

— Ну, во первых: вам, Тан Болин, теперь же Тан Юйлань, нужно сделать всё быстро. Эффект от пилюли продлится всего один день, а второй у меня нет.

Бин Ванмэй кивнул, как бы принимая во внимание информацию.

— Во вторых…

Девушка вкратце рассказала новоиспеченному о деталях поручения.

Там дела обстояли просто: пропадали куртизанки из квартала Хуаюан. Несчастные таинственный образом исчезали во время услуг вместе с клиентами, но последних находили в жалком состоянии, при том живыми. Очевидцы утверждают, что девушек до сих пор не нашли, а на месте пропажи люди постоянно видели скопище деревянных частей тел и много крови.

После получения необходимой информации, Бин Ванмэй, в сопровождении нескольких подручных служанок, отправился в короткую дорогу. Пока шла подготовка, настал уже час крысы, как бы странным это не казалось, но именно в это время квартал Хуаюан был оживленнее всего. По наказу Сянвэй Бию «деву Тан Юйлань» привезли в паланкине, по бокам которой шли прислуги. История была такова: Тан Юйлань, будучи не единственной, при этом самой красивой дочерью, отец продал в Хуаюан для продвижения бизнеса. Поскольку девушка молода и невероятно прекрасна, она может стать дивным способом заработка алчных родителей.

Правительница обещала обеспечить Бин Ванмэю всё самое необходимое, чтобы задание прошло гладко, и убийцу хотя бы нашли. А когда странник упомянул о поимке, Сянвэй Бию покачала головой и предупредительно изрекла: «С этим уже разберёмся мы, не стоит лишний раз жертвовать собой. Неизвестный успел убить больше сотни несчастных девушек, за этим делом стоит явно не самый слабый демон или дух.»

«Раз нельзя — значит нельзя. Не буду в это лезть. Мне просто нужно понять кто убийца и уйти с миром.» — Хоть и Бин Ванмэй так думал, что-то внутри него сжалось.

Больше сотни девушек…

Бин Ванмэю уже успело надоесть сидеть на одном месте, потому он выглянул из паланкина, и спросил у служанки:

— Сколько ещё дорога займёт?

— Госпожа Тан, прошу вас, потерпите. Мы уже совсем близко. — Мягким голосом попросила девушка.

Бин Ванмэй послушался её и залез обратно. Ни эта служанка, ни вся остальная прислуга не знала о том, что он мужчина. Это было своего рода осторожностью со стороны Сянвэй Бию, чтобы уж точно ничто не могло раскрыть странника. Впрочем теперь это было не так уж и важно, поскольку паланкин прекратил своё движение, и одна из служанок заголосила:

— Госпожа, мы прибыли.

Бин Ванмэю помогли выйти, и только вступив на землю, он почувствовал знакомый аромат. Запах был настолько едким, что у него в тот же миг закружилась голова, и он чуть не свалился на поддерживающую его девушку.

Благовония «нежные объятия» были особо популярны именно в Фансине. Жители считают, что этот аромат помимо своего приятного запаха имеет ещё и омолаживающий эффект. Поэтому женщины уже в возрасте, не пренебрегая средств, зажигают таких минимум по пять штук в своих домах. А учитывая, что они находятся в «цветнике» эта вонь была повсюду.

Миловидная девушка, что удерживала свою госпожу за локоть, обеспокоено спросила:

— Госпожа, вам плохо? Может, попросим привести лекаря?

Бин Ванмэй лишь отрицательно покачал головой, и, пытаясь самостоятельно удержаться на ногах, уверил её:

— Всё в порядке… Просто в паланкине укачало…

Спустя несколько минут, ему всё же удалось немного привыкнуть к назойливому аромату, и они всей оравой подошли к самому большому зданию во всем квартале.

Большое здание из сандалового дерева украшали различные вырезки ввиде ивовых лоз. Рядом с основными дверьми были повешены два больших бумажных фонаря, которые ярко мелькали весёлым оранжевым цветом, а на табличке сверху виднелись иероглифы: «Рубиновый дом»

Прежде всего Бин Ванмэй решил осмотреться: хоть была уже ночь, но вся улица была расставлена фонариками и масляными лампами, отчего светло было прямо как днём. Прохожими чаще всего были мужчины, богаты и не очень. Но к Рубиновому дому последние пытались не подходить слишком близко, оно и не удивительно: это заведение было самым элитным во всем Хуаюане. Сюда, в основном, за компанией первоклассной куртизанки наведывались престижные чиновники и богатые купцы со всех земель — другие попросту не смогут купить столь дорогую услугу.

Бин Ванмэй отвлекся на разглядывание окружения и не сразу заметил служанку, что интенсивно дёргала его за рукав.

— Что такое? — в недоумении спросил он.

— Госпожа, на вас все смотрят… — Девушка, словно маленькая мышка, спряталась за спину своей госпожи.

— А?

Странник наконец поднял взгляд и заметил, что большинство из прохожих мужчин остановились и чуть-ли не сверлили в нём дыру. От этого осознания ему в тот же миг показалось, что по спине пробежали насекомые, и не теряя ни секунды он, вместе со всей прислугой, зашел в дом.

Стоило им зайти за порог, как Бин Ванмэй обратился к «маленькой мышке»:

— Раз нас не встретили, нечего же, если мы сами войдём сюда?

— Я не знаю, госпожа… — Искренне ответила кроткая девушка.

Не успел её голос стихнуть, как послышался скрип досок, и им навстречу вышла женщина лет так сорока пяти. В ярких, пестрых одеяниях, и лицом черепашки. Она уверенно подошла к Бин Ванмэю и принялась рассматривать его лицо.

— Ох, и красавица же нам попалась в руки за гроши! — от радости она даже подпрыгнула, и огромный слой макияжа так и посыпался с её морщинистого лица. — Так, я хозяйка этого публичного дома, зови меня мадам Цзинь.

Бин Ванмэй лишь послушно кивнул.

— Я была занята приготовлениями к прибытию наших дорогих гостей, потому и припозднилась, а тебе, красавица, нужно по-быстрому собраться. — Мадам Цзинь взяла бледную руку Бин Ванмэя в свою и аккуратно похлопала по ней второй, в знак поддержки. — Ты уж меня извини, не успела приехать, а уже приходится принимать гостей…

«Принимать гостей?» — Со содроганием подумал выходец клана Бин.

— Неужели я сразу начну…

Его прервал удивлённый вздох хозяйки.

— Ну конечно нет! — затем, подумав, она решила. — Тут не лучшее место, объясню в твоих покоях, пока гости не пришли…

Новоиспеченного привели в невероятных размеров комнату. На фоне скромного декора выделялось лишь большое алое ложе, видимо, впервую очередь для сна, а во вторую для плотских утех.

Мадам Цзинь привела ещё двух второсортных куртизанок, и те вкратце объяснили ему что да как.

В Рубиновом доме правила были следующие: каждый день дом принимает топлу из самых элитных гостей, и девушкам всего-то и надо веселить их беседой, разливать вино, да и сыграть на чём-то или потанцевать. Если тот или иной гость заприметит одну из куртизанок, он может назначить встречу и лично провести время с приглянувшийся красавицей.

Тан Юйлань была новенькой, и вовсе не знала тонкостей соблазнения мужчин, однако просто присутствовать там и временами разливать алкоголь, привлекая новых клиентов, смогла бы, и хозяйка на это очень рассчитывала. Ведь по красоте новоиспеченная равнялась с самыми элитными куртизанками во всем Хуаюане, и это не могло не радовать.

Час быка.

В главном зале Рубинового дома стояла весёлая и праздничная атмосфера. Несколько дивных красавиц нежно кружились в плавном танце, а двое других сидели на полу и играли на музыкальных инструментах, сопровождая танец трепетными нотами и каплей кокетства. К аромату благовоний прибавился ещё и запах алкоголя, а в самом помещении слышались громкие обсуждение и смех знатных господ — их грубые, низкие голоса отдавались звоном в ушах.

Бин Ванмэй сидел за столом и просто пил чай, попутно не забывая осматривать гостей. Однако, к сожалению, нечего необычного он не заметил. Разочарование пронеслось на лице, он сделал очередной глоток горячего чая и вздохнул. Но эта спокойная идиллия не продлилась долго, поскольку к нему подошла мадам Цзинь, и, наклонившись, она прошептала:

— Смотри, за тем столом сидит и скучает молодой господин. Он невероятно красив! Ну-ка, не стоит здесь сидеть в одиночестве, иди и поговори с ним, предложи вино или закуски.

Затем, хозяйка сунула в руки Бин Ванмэя кувшин и поторопила:

— Ступай, ступай!

«Это уже в который раз…» — Выдохнул про себя странник, и не теряя больше времени, приблизился к молодому человеку на вид лет двадцати. Он аккуратно вышел из-за его спины, и лёгкой улыбкой на устах, мелодично спросил:

— Молодому господину налить ещё вина? Не стесняйтесь…

Когда он наклонился чтобы налить алкоголь, мужчина внезапно схватил его за руку.

— Господин, куртизанок трогать нельзя. — Бин Ванмэй прошёлся взглядом ясных очей по своей кисти, которую несильно держала другая, мужественная рука в чёрных перчатках. Улыбка спала с его лица моментально, и он принялся ждать дальнейших действий с настороженностью.

Неизвестный господин медленно повернул голову, и с легкой усмешкой на губах посмотрел Бин Ванмэю прямо в глаза.

Белая гладкая кожа, красивые и чёткие черты лица. Глубокие глаза, которых сопровождал сиреневый оттенок, и хитрая улыбка, больше схожая с лисьей. Тёмные длинные волосы господина, в которых, казалось, могла скрываться ночная темень, были аккуратно собраны в пучок, а на его чёрных одеяниях серебром вышиты оскаленные тигры.

— Рукав.

— Что? — Опешил Бин Ванмэй, который отвлекся на разглядывание красивого лица.

— Ты чуть не испачкала рукав. — Всё с той же улыбкой сказал неизвестный господин, и деликатно отодвинул от стола чужую руку. — Осторожнее, барышня.

— Ох… — Бин Ванмэй, находясь в легком изумлении, поклонился и виновато произнёс. — Простите эту неуклюжую служанку…

Однако мужчина в чёрном лишь махнул рукой, и не без доли кокетства сказал:

— Ну что ты. Как можно в чем-то обвинить столь прелестную особу? — затем, играясь с серебряной чаркой, предложил. — Может, дивная барышня составит компанию этому скромному господину?

«Скромному… Это ещё как посмотреть…» — Подумал странник, и неловко улыбнувшись, хотел было согласиться, как внезапно что-то сбоку него мелькнуло. Чёрная тень быстро пронеслась между гостями и поднялась по лестнице.

Реакция бывшего правителя была молниеносной: по-быстрому поставив кувшин на стол, побежал прочь, попутно не забывая извиняться. За считанные секунды он оказался на втором этаже, и, пытаясь не споткнуться в собственном подоле, гонялся за кем-то черным. Тень метнулась за угол, а Бин Ванмэй за ней. Спустя пару мгновений он оказался перед ярко-красной дверью и не задумываясь открыл её. Как только скрип прекратился в нос ударил настолько едкий запах «нежных объятий», что страннику показалось, будто он сейчас потеряет сознание. Бин Ванмэй, прикрывая нос рукавом, зашел в темное помещение и выставил правую руку перед собой, а Юньци, будто по немому приказу, начала светится ярким светом, озаряя почти всю комнату.

Комната по своим размерам была небольшой, и мебели в ней, как таковой, не было. Вместо неё в мрачном помещении находилось около десяти деревянных бочек, каждая аккуратно расставленная друг напротив друга.

«Погреб с вином? — было подумал Бин Ванмэй, но быстро отбросил это предположение. — Это же второй этаж…»

Он подошел к самой ближайшей бочке и резко открыл крышку…

Не успела крышка полностью отвориться, как к запаху благовоний прибавилась ещё и вонь разлагающего мяса, и страннику пришлось отпрянуть на несколько шагов. Терпя невыносимую тошноту и головокружение, Бин Ванмэй подошел ближе и свечение от Юньци помогло рассмотреть в деревянных бочках тела, а точнее, их остатки. Полусгнившие руки и ноги беззаботно плавали во вонючей крови, а голова мирно почивала сверху тошнотворной жидкости.

Хоть и голова уже частично сгнила, но кое-где можно было рассмотреть даже черты лица, и принадлежали они явно молодой девушке.

Тут и без предисловий можно было понять, что в бочке находилась одна из жертв демона или духа, обитающего в Хуаюане.

Бин Ванмэй также проверил остальные девять бочек — содержимое было одинаковым. Больше нечего необычного в комнате не было.

«Судя по всему их убили в одно время, отчего и степень разложения одинаковый…» — Размышляя, молодой человек спустился на первый этаж, где по прежнему стояло настоящее веселье.

Не успел он ступить на последнюю ступень, как к нему подбежала взволнованная хозяйка.

— Тан Юйлань! Где ты ходишь?! Тебя уже ждёт господин в личных покоях! — мадам Цзинь, находясь в праведном негодовании, схватила новоиспеченную за руку и потащила за собой.

— Что? Личные покои? Господин ждёт меня?! — Странник, будучи в полном недоумении, хотел было высвободить кисть, как вдруг хозяйка остановилась и толкнула его в какую-то тёмную комнату.

«Чтоб вас!» — Теперь гнев с хозяйки перешёл к Бин Ванмэю.

Хоть и ему удалось сохранить равновесие от грубого толчка, но сразу посмотреть вперёд он не решился. Однако, когда через некоторое время, всё таки поднял голову, то увидел, что на алом ложе сидел тот самый господин в чёрном. Неизвестный сидел закинув одну ногу на другую, всё с той же обаятельной ухмылкой на устах, и чарующими сиреневыми глазами. Он смотрел прямо на вошедшего с явным интересном, и с каким-то хитрым блеском во зрачках.

Только встретившись с ним взглядом, Бин Ванмэю вмиг стало неуютно.

Это были роскошные покои, а единственным источником света была одинокая свеча, которая с трудом позволяла хоть что нибудь разглядеть. Также, они были совершенно одни, тоесть, наедине.

От накатывающего нехорошего предчувствия, недавно побывавший в комнате с нестерпимой вонью, Бин Ванмэй чувствовал себя просто отвратительно. Пока он не позволял себе шевелится у порога, внезапно гробовую тишину прервал голос господина в чёрном:

— Сядь.

Мужчина в дорогих тёмных одеждах легконько похлопал по простыням, как бы подзывая Бин Ванмэя сесть. Второй явно не торопился это сделать, потому и с недоверием пялился на неизвестного. Спустя минуту-другую он всё таки уточнил:

— Надеюсь, господин не желает совершить со мной что-то предосудительное?

Улыбка молодого человека вмиг померкла, а потом он приглушенно засмеялся, отчего щеки странника порозовели.

— Знаешь, с каким трудом я уговорил хозяйку уединится с тобой, барышня Тан? — вытирая слезы, насмешливо произнёс господин.

Бин Ванмэй, не задавая лишних вопросов, соизволил сесть на алое ложе, сохраняя при этом приличную дистанцию, а после спокойно спросил:

— Вы желали поговорить со мной?

«Только попробуй соврать, или распустить руки, Юньци четвертует тебя быстрее, прежде чем успеешь опомнится…»

Человека в чёрном осторожность со стороны «красавицы» никак не смутила, он лишь немного приблизился. Бин Ванмэй напрягся всем телом, будто от настигающего бедствия, а Юньци уже на готове наказать наглеца, как вдруг аура неизвестного господина изменилась до неузнаваемости. В дивных сиреневых глазах появился загадочный пурпурный блеск, а очаровательная улыбка превратилась в хитрую ухмылку. Он, почти плотную приблизившись к страннику, произнес:

— Будьте добры, порадуйте меня игрой на пипе.

Следом, без церемоний, Бин Ванмэй выбросил правую руку перед собой. Юньци, по его велению, выпустила сразу три тонкие нити. Они, подсвечиваясь голубым, стремительно атаковали цель!

Всё происходило за мгновение ока, комната в ту же секунду наполнилась ярким сиянием, затем перед глазами пронеслись непонятные чёрные пятна, а в комнате, помимо благовоний, появился ещё и знакомый аромат цветов. Бин Ванмэю показалось, что он связал наглого господина, но потом увидел, что нити прошли сквозь мужчины!

Точнее, связали, но за считанные секунды неизвестный превратился в скопище чёрных лепестков, и те, будто от сильного ветра, исчезли в непроглядной ночной тьме.

«Сбежал через окно.» — Заметил странник.

Небольшое окно было распахнуто, от резкого побыва ветра свеча беспокойно замелькала, и в какой-то момент чуть не потухла. Нити вошли обратно в Юньци, а её сияние чуть померкло.

Бин Ванмэй встал и закрыл окно, а потом его внимание привлекла какая-то вещь на полу, посередине комнаты. Он взял многострадальную свечу (это дело скорее привычки, иногда забывает, что у него есть Юньци), и присел на корточки. Свеча осветила небольшой и аккуратный сверток из фиолетового щелка, затем странник без колебаний развернул его. Когда свет достиг содержимого, Бин Ванмэй поразился.

«Чёрная роза?» — Выдохнул он, глядя на изящную, благоухающую розу цвета таинственной ночи. Тонкие бледные пальцы невольно коснулись нежных лепестков и странник погрузился в глубокие думы. Веки его слегка прикрыли глаза, опустив занавесу из белоснежных ресниц. Мысли Бин Ванмэя были хаотичными и бессвязными, но он почувствовал самое настоящее умиротворение.

Зажав розу между большим и указательным пальцем, молодой человек поднёс цветок к лицу и вдохнул дивный аромат. Внезапно он произнёс:

— Определено тот запах.

В лесу, когда он, вместе с белой лисой, чуть не столкнулся с неизвестной тенью, но кто-то с ней расправился быстрее. Тогда там стоял такой же аромат: не похожий на другой запах цветов, совсем лёгкий, нежный, такой приятный…

Бин Ванмэй выдохнул, и, аккуратно оторвав от чёрной красавицы один лепесток, засунул его в длинный рукав. По правде говоря, он наслаждался этой идилией, и даже был бы не против компании господина кем бы он ни был, но всё спокойное не длится долго. Как и в этом случае, дверь кто-то резко распахнул, да с такой силой, что по стенам пошли трещины, а у Бин Ванмэя загудела голова.

— Время вышло, молодой господин! — крикнула хозяйка с порога, а множество золотых украшений на её голове зазвенели. — Тан Юйлань! На выход, быстро!

«Интересно, как я ей объясню его пропажу? — обречённо подумал странник. — “Простите, навыки вашей новоиспеченной куртизанки оказались столь плохи, что гость свершил милость и сбежал через окно”?»

— Хорошо. — В конце концов произнёс он, и поднялся на ноги.

Мадам Цзинь окинула комнату мимолётным взглядом, не забывая торопить подопечную:

— Быстрее, барышня! — затем, женщина уставилась за спину Бин Ванмэя. — А вам, молодой человек, впредь не стоит меня об таком просить!

Бин Ванмэй остановился.

— Что?

Он обернулся, но не увидел никого. Комната была обсолютно пуста. Лицо его нужно было видеть.

«Аромат Чёрной Розы подействовал? Каким образом?»

Странник не смог придумать другое объяснение этому. Единственное, что приходило на ум, так это, что он попросту рихнулся.

Хозяйка с подопечной вышли из тёмного помещения в яркий и пестрый зал, наполненный весельем. Бин Ванмэю показалось, что он скорее сойдёт с ума, нежели проведёт здесь ещё хотя нибудь час, но дело нужно было завершить за двадцать четыре часа, поэтому он решил отпроситься у женщины на чаепитие к другим куртизанкам, дабы тех спросить.

Пока его внимание не привлёк танец прелестной девицы.

Вдруг он резко вспомнил слова господина в чёрном:

«Будьте добры, порадуйте меня игрой на пипе»

Игра на пипе…

Взгляд льдистых очей опустился в правый нижний угол платформы, на которой двое куртизанок сидели на полу с музыкальными инструментами. Одна из них как раз играла на пипе.

Тот господин, судя по всему, не желал Бин Ванмэю зла, и вовсе не пытался навредить. Скорее всего, если бы он этого захотел, то давно бы нанес быструю атаку, когда они уединились, но её не последовало. Из этого следует, что он таким образом пытался… Помочь?

Хоть и веских доказательств не было, но Бин Ванмэй имел на этот вопрос утвердительный ответ.

Спросив у хозяйки, «дева Тан» одолжила у сестрицы (так куртизанкам принято называть друг друга) пипу, и села на равне с другой девушкой. Спустя минуту-другую началась новая песня. Звук исходящий от белых рук Тан Юйлань был неповторим и изыскан, складывалось такое впечатление, что новоиспеченная всю жизнь играла только на этом инструменте. Пока флейта сестры плясала красками, пипа, в свою очередь, была сдержаннее, и излучала умиротворение. Инструменты комбинировали нотами и звуками, а танцовщицы радовали взор гостей, отчего и их смех стал громче.

— А это кто? Новенькая что-ли? — с лёгким изумлением спросил кто-то из мужчин.

— Ха-ха-ха! Именно, друг мой! — Воскликнул уже другой мужчина. — Хозяйка предупреждала нас, что она только-только прибыла в этот дом, и не знает всех тонкостей своего будущего дела, но всё же позволила какому-то господину уединится с ней, представляешь? — Он разочарованно пригубил свою чарку с вином.

— Она невероятно прекрасна… — Со вздохом произнёс гость, и отвлёкся от вина на фигуру в сиреневом одеянии.

— Схожа на холодную белую хризантему. — С легкой иронией заметил второй мужчина. — Жаль, что уже занята.

— Прям таки занята? Скажешь ещё, она ведь куртизанка. Главное хорошо заплатить, и тебе её предоставят на блюдечке. — Подключился третий.

— Всё не так просто, друг мой. Тот молодой человек в чёрном уже выкупил её, и заплатил в пять раз больше, чем нужно… Хозяйка нам её в жизни не отдаст.

Тем временем, Бин Ванмэй, в полном отсутствии уюта от столь множества глаз, играл на пипе уже достаточно долгое время, попутно осматривая зал с гостями, но внезапно заметил странное движение одной из танцовщиц. Двигалась она резко, и как-то эксцентрично размахивала руками из стороны в сторону, будто не человек, а… Марионетка!

Бин Ванмэй поиграл ещё какое-то время, и, видимо, другие также заметили сумасшедший пляс девушки, и её поспешно заменили на другую куртизанку. Странника больше нечего не держало на этой платформе: оправдавшись усталостью, он аккуратно пошёл сделом за девушкой. Шла она также странно, немного храмала, будто ходячий мертвец, а выражение её лица было обсолютно бесстрастным. Бин Ванмэй не понимал одного: как он и другие до этого не замечали её чудного поведения.

«Скорее всего, — подумал он. — до этого она не проявляла подобных признаков, а значит, произошло это относительно незадолго до того, как я сел играть…»

Или же, если бы не подсказка незнакомого господина, он бы попросту упустил её из виду.

Пока они шли, Бин Ванмэй не сразу заметил, что света внезапно не стало, и, прошествовав тёмный каридор, девушка остановилась перед дверью в чьи-то покои (Бин Ванмэю не упасть на ровном месте помогла Юньци, что освещала почти всю дорогу)

Чудачка какое-то время стояла перед дверью, и вдруг зарычала, подобно дикому зверю.

Свет Юньци в тот же миг начал мигать, а сам камень дрожать.

Девушка стремительно повернулась, и, подобно порыву беспощадного ветра, налетела на стоящего неподалёку странника. Тот и бровью не повёл: оставшись стоять на месте, он легонько повернул голову в сторону, и когтистая женская кисть прошла мимо его лица, даже не задев. Бин Ванмэй, пользуясь случаем, схватил руку и повернул, обездвижив нападавшую моментально. Неизвестная, видно, поняла, что дальше ей никак не продвинуться, и начала биться в конвульсиях, попутно крича, будто находясь в неистовых мучениях.

Бин Ванмэя это озадачило.

Он ведь просто обездвижил девушку: не сломал руку, не вывихнул её, и даже не применял никаких физических и магических сил. Но почему тогда она отреагировала так, будто бы её изнутри прожигают огнём?

Спустя пару минут громких стенаний, девушка вдруг обмякла, и от падения её предостерёг Бин Ванмэй всё ещё придерживающий за руку. Кожа, вместе с плотью бездыханного тела несчастной сначала разбухла, потом понемногу начала сползать, а в воздухе повисла знакомая сладкая вонь разлагающего мяса. Когда плоть почти вся слезла с тела, Бин Ванмэй поразился находке: под ней оказались не кости, а самый настоящий деревянный каркас!

— Как интересно выходит… — Задумчиво произнёс Бин Ванмэй. — Получается, что я не ошибся— это и впрямь марионетка!

Он аккуратно уложил подобие трупа, сел на корточки и принялся стаскивать остатки разбухшей плоти. Под ней оказался раннее упомянутый каркас из дерева неизвестного происхождения в человеческий рост. Затем, нити Юньци обвили талию марионетки и безжалостно разделили чьё-то творение на две части. Нижняя не привлекла к себе внимания, а вот верхняя…

В пустом, казалось бы, каркасе, Бин Ванмэй обнаружил уже высушенные человеческие органы!

Там был весь комплект: от сердца, до лёгких, кишечника и даже почек. Только вот матка отсутствовала, хотя каркас сам по себе был женского телосложения.

Бин Ванмэй несколько раз осмотрел всё, и произнёс одно слово:

— Ясно.

Он поднялся на ноги, и бросил последний взгляд на бардак, образовавшийся на полу, затем, пошёл прочь.

Стоило Бин Ванмэю пройти несколько шагов вперёд, как перед глазами потемнело, а тело отдало внезапной слабостью.

На утро его в спешке разбудила одна из тех второсортных куртизанок, что прошлой ночью объясняла некоторые правила Рубинового дома. Фамилия была её Лань.

— Сестрица Тан! — девушка импульсивно трясла новоиспеченного за плечо. — Проснись!

— Мм… — Находясь в полудрёме, молодой человек с большой неохотой открыл глаза и взглянул в лицо девушки у его постели. — Лань Мон… Сестрица Лань? Что случилось?

Бин Ванмэй находился в покоях Тан Юйлань, тоесть, в собственных покоях. Он лежал на алом ложе, и даже одеяло мирно покоилось на теле.

Одетая в не слишком дорогие голубые одеяния, и со скромным набором серебряных украшений в прическе, Лань Мончоу замотала головой, и взволнованно воскликнула:

— Сестрица Сун обнаружила труп А-Сян, представляешь!

Бин Ванмэй глупо похлопал белыми ресницами, и только по прошествию нескольких минут осознал сказанное девушкой.

Несмотря на то, что познакомились они только вчера, это не помешало Бин Ванмэю и деве Лань хорошо поладить. Лань Мончоу, в отличии от куртизанки по фамилии Сун, была весела и добродушна. Она не знала, что такое зависть, или обида, а улыбка её светилась чуть-ли не ярче солнца. Даже с такими качествами Лань Мончоу не смогла достичь звания выше «второсортной» куртизанки, поскольку красота её, в сравнении с большинство девушек в Рубиновом доме, тускнела, и гости просто-напросто не желали её услуг.

За короткую беседу, Бин Ванмэй узнал, что Лань Мончоу украли ещё в детстве и продали в этот дом, лишив родителей и отчего дома. Теперь ей приходилось зарабатывать на жизнь проституцией. Сама дева Лань не жаловалась, хоть и упоминала о том, что хотела бы вновь обнять мать, отца и младшего брата.

Поэтому, учитывая их нынешние тёплые отношения и характер болтушки Лань, неудивительно, что она первым делом решила доложить новой сестрице такие известия.

— Что нашла? Труп А-Сян?! — С притворным изумлением крикнул Бин Ванмэй. — Где? Когда?

«Марионетку всё таки обнаружили» — Констатировал он.

Лань Мончоу теперь принялась интенсивно кивать головой, отчего украшения на её голове легонько зазвенели. Затем, пробравшись в постель к Тан Юйлань, она уселась, да поудобнее.

— Вчера я заметила, как ты направляешься в свои покои, ну и подумала о том, что ты, видно, устала. — Сказала Лань Мончоу.

«Разве я направлялся в свои покои? — с толикой замешательства подумал Бин Ванмэй. — Скорее всего тут снова замешана иллюзия того господина в чёрном, но если так подумать, то зачем ему вдруг лишать меня чувств? Тем более, он сначала помог мне, потом вырубил, а на куртизанках использовал свои чары… Очень неоднозначный тип.»

— После, мадам Цзинь наказала нам выпроводить гостей, чем мы с сёстрами и занялись. — Продолжила свой рассказ дева Лань. — А когда сестрица Сун отправилась с вопросом к мадам Цзинь, то нашла у её покоев растерзанное тело А-Сян!

В конце концов, девушка не сдержала слёз: они маленьким ручейком потекли по её милому лицу.

Бин Ванмэй, протягивая носовой платок Лань Мончоу, уточнил:

— Как её убили?

Промакивая платком щеки и глаза, девушка прерывисто ответила:

— На груди зияла большая дыра, а руки и ноги сломаны… Сестрица Тан, почему ты так смотришь?

Лицо, к тому, кому она обращалась, стало чуть-ли не зелёным, а широко распахнутые льдистые глаза неотрывно смотрели на неё. Спустя мгновение, Бин Ванмэй вылетел из покоев и направился к главному залу, где тут же встретил упомянутую сестрицу Сун. Кожа девушки была нездорового серого цвета, глаза закрыты, а на лице сохранилось болезненное выражение. Голова её покоилась на коленях девушки с овечьим лицом, а по обоим сторонам от неё были куртизанки и помогали чем могли.

— Что с ней? — хаотично дыша, спросил Бин Ванмэй.

— Ей со вчерашнего вечера нехорошо…

— Нашей сестрице Сун пришлось такое пережить! Конечно ей поплохеет!

Странник не пожелал слушать препирательства, вместо этого он аккуратно взял кисть девы Сун и проверил пульс. Осознание в ту же секунду пронеслось в голове:

«Энергия Инь!»

У живых существ, будь оно человеком, животным, или даже насекомым — своя жизненная энергия Ян. А у демонов, духов, мифических и тёмных зверей — скверная энергия Инь. Если человек умирает и его выбирают в качестве демона, или же его душа не находит покоя, то он сразу же впитывает в себя тёмную энергию, и становится «миазмом», тоесть, душа загрязняется и дальше считается нечестивым существом. Женщины заражения ввиде энергии Инь переносят легче, чем мужчины. Пока первые болеют и имеют шанс вылечиться, то вторые уже скоровременно погибают.

Вот и в этом случае, дева Сун заразилась скверной энергией, и её состояние быстро ухудшалось. Бин Ванмэй сначала незаметно поделился своей энергией Ян, а потом строго наказал:

— Пусть её осмотрят лекари из Шэньмина, — затем, он указал на куртизанку рядом с пострадавшей. — Ты! Иди и сообщи о том, что возможно и куртизанка по фамилии Сун скоро умрёт, если ей в ближайшее время не оказать медицинскую помощь!

Девушка, моментально побледнев, побежала прочь.

— А что именно с ней случилось? — не удержалась от вопроса девушка с овечьим лицом. — Почему именно лекари из Шэньмина?

Бин Ванмэй ответил не сразу, и подумал:

«Не скажу же я, что в прошлом имел отличные отношения с нынешным правителем и знаком с их техниками, а также при себе держу не скудные знания в медицине?»

— Сестрица, лучше скажи мне, где находится тело А-Сян?

Девушка, видно, посчитала этот вопрос странным, но всё же незамедлительно ответила:

— Как где? Его сразу же вынесли из Хуаюана, и уже скорее всего сожгли. А зачем тебе тело А-Сян?…

На последних словах девушки вокруг неё начали как-то очень неоднозначно на него смотреть. Бин Ванмэй внезапно указал пальцем за их спины, и дрожащим голосом воскликнул:

— Ч-что это там?!

Девушки в панике обернулись, однако за их спинами нечего не было. Когда куртизанка в фиолетовом одеянии поняла это, то тут же в гневе повернулась к Тан Юйлань, которой на месте не оказалось.

Бин Ванмэй, воспользовавшись моментом, тихо улизнул и направился к тому месте, где вчера остановилась марионетка. Прошествовав уже известный каридор, он встал перед дверью, но на полу нечего не было.

Обсолютно нечего.

«Тело пропало, значит ли это, что…»

«Сначала проверь покои мадам Цзинь, а дальше ищи подобие трупа где нибудь за пределами Рубинового дома.» — Прозвучал низкий мужской голос.

«Вэйюан?!» — Искренне удивился Бин Ванмэй.

С того момента, в Обители Ангела, Вэйюан больше не появлялся, даже когда Бин Ванмэй сам обратился к нему, Вэйюан не ответил, и даже не комментировал в дальнейшем, что было очень на него не похоже.

«Что натолкнуло тебя вновь появится?» — То ли раздражённо, то ли озадаченно спросил бывший правитель Сюэхуна.

«Твоя тупость.» — Бесстрастно выплюнул Вэйюан.

«Давай пока без этого! Я правда хочу о многом тебя спросить…»

«Какой толк мне тебе отвечать?»

«А тебе есть чем заняться?»

«…»

Аргумент от Бин Ванмэя одержал вверх мгновенно. Он ведь прекрасно знал о том, что в Царстве Коррозии помимо разглядывания красивых пейзажей и правда нет ничего, чем можно было бы себя занять. Максимум — это бросание камешков в речку, но и тут Вэйюан сумел во многом преуспеть.

«Спрашивай.» — В конце концов сказал он.

«Тебе никакого не напоминает Сюй Мэйли?»

«Нет»

«Лин Джу?»

«Нет»

«Лань Мончоу?»

«Нет»

«Сун Баочжай?…»

«Нет!»

Бин Ванмэй уже представил, как, нахмурившись, Вэйюан раздраженно массирует переносицу.

«Ладно-ладно! Тебе они незнакомы, я понял…» — Он разочарованно вздохнул.

Прошло несколько минут тишины, пока Вэйюан вдруг не спросил:

«Племянницу ищешь?»

«Верно. — Бин Ванмэй невольно потянулся к глазам, чтобы их помассировать, но вспомнил, что на нём макияж и остановился. — А вообще, я нечего толком не помню… И кто такой Юн Гуй…»

«Твой ученик» — Как бы невзначай бросил мужчина в чёрном.

«Мой… Мой кто?!»

Бин Ванмэй был так удивлён и растерян, что, казалось, сердце ускорило свой ритм, а кровь в висках запульсировала пуще прежнего.

«Ученик» — Спокойно повторил Вэйюан.

«Невозможно… Это невозможно! Как я мог взять кого-то в ученики, раз сам о себе не был в состоянии позаботиться?!»

«У себя спроси, болван. Не я же подсказал тебе приютить мальчишку, после уничтожения клана Юн. — Вэйюан растянул паузу. — Хотя, признаюсь, вы во многом похожи: оба лишились семьи, и оба пригрели змею на груди…»

Бин Ванмэя будто внезапно окатили ледяной водой, и он медленно спросил:

«Что ты имеешь ввиду под «пригрел змею на груди?», а точнее, кого?!»

В голове раздался ироничный смешок.

«Вэйюан… — Бин Ванмэй, будто бы сквозь плотно сжатые зубы, процедил. — Заруби себе на носу: А-Бэй никогда не предавал меня! Никогда!!!»

Он чувствовал, что должен произнести имя человека в мыслях, которого он обязан защитить любой ценой, но, к сожалению, воспоминания были слишком размыты. Он не смог вспомнить ни лица этого человека, ни его имени, а только «А-Бэй». Чувство вины, потери и скорби таились в душе, хранились в Хрустальном Сердце Бин Ванмэя. Раз уж он чувствовал столь бурные эмоции от «неизвестного», значит этот человек и впрямь был ему очень дорог.

— Это с какой стороны посмотреть. — Парировал Вэйюан.

— Это скорее моя…

Бин Ванмэй с трудом взял эмоции под контроль и просто замолчал.

И снова, их диалог закончился ядовитой ссорой. А вообще, надо бы к этому уже привыкнуть, учитывая, что в нынешнем положении они вновь и вновь будут пересекаться.

Но этот А-Бэй… действительно был слабостью Бин Ванмэя.

Дальше следовало проверить покои мадам Цзинь, чем он и занялся. К счастью, или к сожалению, куртизанки с Сун Баочжай всё ещё находились в зале, а главное, их гнев немного поутих. По-быстрому спросив у девушек дорогу, молодой человек направился прямиком к хозяйке Рубинового дома.

— Мадам Цзинь?

Бин Ванмэй уже стоял у дверях с вычурными узорами, и слушал каждый звук исходящий от неё.

Однако, за дверьми не было слышно ни единого звука.

Выходец из клана Бин с лёгкостью уловил бы даже самый тихий вздох, не говоря уже о каком-то шуршании или шагах. Но всепоглощающее спокойствие охватило пространство.

Простояв несколько минут в гробовой тишине, Бин Ванмэй хотел было открыть дверь, как внезапно спину его отдало холодом. Он резко повернулся и узрел, как тень метнулась в сторону главного зала. Ноги машинально повели его в погоню, однако странник остановился на пол пути, развернулся и побежал обратно, откуда прибежал.

«На этот раз ты меня не проведёшь!»

Уже не церемонясь, он ногой вышиб дверь и оказался в тёмной комнате. Был уже день, а в покои мадам Цзинь не проникал и лучик света, что не могло не насторожить. Убранство было достаточно простым, но довольно утонченным. Большое и роскошное ложе, будто туман, окутывала занавеса из синего фатина. Через полупрозрачную ткань четко различался женский силуэт.

Чуть погодя, Бин Ванмэй всё же приблизился и аккуратно отодвинул занавесу, попутно спрашивая:

— Мадам Цзинь? Вы спите?

Но в душе его терзали сомнения:

«Неужели я ошибся? Неужели мадам Цзинь и правда просто отдыхает, а я, из-за своей халатности подверг девушек опасности?»

Стоило взгляду мимолётно пройтись по фигуре на простынях, как эти мысли улетучились мгновенно.

На белоснежной постели лежала скрюченная женщина чуть старше сорока лет: со множеством золотых украшений на голове, и огромный слоем макияжа на искаженном лице.

Кто же это могла быть, если не хозяйка Рубинового дома, мадам Цзинь!

Бин Ванмэй тихо произнёс:

— Мне очень жаль.

Он сам не понимал кому обращается: к трупу мадам Цзинь? К А-Сян? К несчастной, из которой сотворили марионетку? А может, вообще к самому себе?

Столь бесполезного и жалкого, что не смог просто-напросто защитить этих людей. Имея при себе бессмертие, силу и кое-какое благоразумие, он просто позволил им умереть!

Такой душевной оплеухи от самого себя Бин Ванмэй давно не получал. Резкий порыв адреналина ударил в виски, и он даже не моргнул, когда труп мадам Цзинь вдруг поднялся с постели и налетел на него с явным намерением умертвить!

Всё произошло ровно точно также, как и вчера.

Мадам Цзинь сначала принялась вырываться из железного хвата странника, а потом тишину прервали её истошные вопли, которые, по прошествию пару минут, также внезапно стихли.

Когда бездыханное тело обмякло, Бин Ванмэй аккуратно уложил мадам Цзинь на пол, и, подождав немного, чуть изменился в лице.

На этот раз кожа не слезла.

«Стало быть, — подумал он. — хозяйка умерла относительно недавно, поэтому плоть не успела сгнить и до сих пор уверенно держится на деревянном каркасе.»

Молодой человек стянул белоснежное одеяло с постели и накрыл им тело женщины. Затем, он поднялся и прошествовал в свои покои, где тут же встретил Лань Мончоу.

— Сестрица Лань? Ты до сих пор здесь?

Девушка, чуть замедлив, всё же кивнула и аккуратно встала, чтобы покинуть покои, но лицо её сделалось пугающе бледным.

Видно, она до сих пор переживала смерть А-Сян, поэтому всё никак не могла прийти в себя. Узрев выражение лица девы Лань, Бин Ванмэй попытался её утешить:

— Я уверена, что негодяя, сотворившего столь зверское преступление, обязательно найдут и накажут, не стоит переживать, сестрица Лань.

Стоявшая к нему спиной Лань Мончоу нечего не ответила. Бин Ванмэй уже подумал о том, что ответа так и не последует, как вдруг девушка прерывисто произнесла:

— Сестрица Тан… Ты точно «сестрица»?…

Бин Ванмэй встал словно громом поражённый.

Лань Мончоу наконец-то повернулась к нему лицом и объяснила:

— Вчера ночью я пришла наведать тебя в твоих покоях, надеялась, что ты всё же не уснула и мы вместе попили бы чаю и немного поболтали перед сном, но ты мирно спала. Я уже собиралась уходить, как вдруг услышала сзади тихое бормотание, а голос принадлежал тебе. Ты разговаривала во сне… — Она неловко замялась у входа, и казалось, что её сильно терзали душевные муки. — Ты говорила: «прости меня, я был неправ. Это обсолютно моя вина, я недостоин быть наследником своего клана». Разумеется, я сначала подумала, что это всего лишь бредни сна, у всех может такое произойти. Но ты продолжала говорить о себе, как о мужчине…

Будучи полностью озадаченной, Лань Мончоу вышла из покоев «Тан Юйлань». Смятение в её душе ещё долго не угасало, пока не появились крики девушек где-то неподалёку. Лань Мончоу мигом помчалась на звуки, и её глазам предстояла ужасающая картина:

На полу лежало тело девушки, глаза её были выпученны, а руки и ноги вывернуты, да так, что кости торчали из плоти, а некогда красивое лицо исказилось до неузнаваемости. Одежды на ней почти полностью окрасились в алый цвет из-за дырообразной раны на груди, из которой продолжала хлестать свежая кровь.

Это была А-Сян!

После увиденного дева Лань напрочь забыла о бреднях Тан Юйлань, но на утро она первым делом решила доложить «ей» новости, а когда Бин Ванмэй внезапно покинул покои, у неё было полно времени вспомнить и переварить услышанные слова из уст столь дорогой её сердцу Тан Юйлань.

Бин Ванмэй молча смотрел на неё, при этом выражение его лица оставалось все таким же бесстрастным, а Лань Мончоу, видно, что-то вспомнив, поспешно сказала:

— Ах, да! Когда я услышала твоё бормотание, то подошла чтобы проверить, не показалось ли мне, и аккуратно проверила тебя. Лампа помогла разглядеть твоё умиротворенное лицо, а также, помимо этого, я случайно посмотрела на шею…

Она имела ввиду кадык.

Половину шеи Бин Ванмэя полностью скрывала чёрная ткань, поглощаюшая любой свет, что на неё попадёт. Из-за своей особенности она могла скрыть такой признак, как кадык. Несмотря на это, действовало это только если смотреть на шею спереди, ведь кадык всё же никуда не девается, но сам владелец об этом и не беспокоился, ведь он у него не особо выделялся. Однако, это не помешало деве Лань заметить несостыковку.

Относительно высокий рост, чуть широкие плечи, обращение к себе и кадык…

Проницательностью Лань Мончоу можно было лишь позавидовать.

Но всё же, её теории были поверхностными и не имели веских доказательств, к тому же, Бин Ванмэю не составило бы труда их опровергнуть. Но он на слова девушки не выразил никаких эмоций, и не произнёс нечего в ответ.

Лань Мончоу, следящая за каждым его движением и эмоциями, негромко сглотнула, ведь каждому известно, что молчание — знак согласия.

— Сестрица Тан… — Девушка была так поражена, что ей с трудом удавалось устоять на ногах.

Внезапно раздался спокойный, но уже мужской голос Бин Ванмэя:

— Сестрица Лань, разве имеет значение кто я: мужчина или женщина? Что нам мешает также мирно беседовать за чашкой чая, как и вчера?

Лань Мончоу вздрогнула от неожиданности. Пока внешний облик «Тан Юйлань» оставался прежним, она всё ещё сомневалась, но стоило голосу измениться, и все сомнения улетучились в тот же миг.

Бин Ванмэй продолжил:

— Эффект от пилюли уже истёк, нет смысла дальше притворяться, но просто знайте, что я и подавно не имел при себе дурных намерений. Моей изначальной целью является поиск виновника смертей в Хуаюане, и первое, что мне пришлось сделать для поручения — это переодеться в девушку и разузнать информацию внутри. А дальше, по плану было прикинуться клиентом и застать злоумышленника врасплох. Кто же мог подумать, что так всё обернётся.

Он пытался сделать тон как можно мягче, чтобы ненароком не спугнуть девушку. Ведь иначе, начни она кричать во весь голос, да так, чтобы это услышали все девушки в Рубиновом доме — старания Сянвэй Бию пойдут прахом.

Тем временем, Лань Мончоу всё также неотрывно смотрела на «Тан Юйлань», и неожиданно заговорила:

— Сес… Братец Тан, ты бы хоть переоделся…

— ………

Бин Ванмэй не знал плакать ему, или смеяться, но чувства Лань Мончоу можно было понять. Он ведь практически не отличался нечем от прекрасной молодой девушки, а голос принадлежал хоть и не мужчине, но юноше уж точно.

Выпроводив девушку, он по-быстрому сменил сиреневые одеяния на свои синие, которые принёс с собой вместе с другими, женскими. Напоследок, стерев макияж с лица и прихватив с собой свою мантию, Бин Ванмэй аккуратно вышел из своих покоев уже в своём настоящем облике.

Лань Мончоу скромно стояла у покоев, и тихий скрип от двери заставил повернуть голову.

Девушка ахнула.

— Се… Братец Тан, тебя прямо таки не узнать! — не скрывая изумления, крикнула она.

Бин Ванмэй жестом попросил быть тише. Лань Мончоу прикрыла ладонями рот и виновато кивнула, но потом, чуть подумав, шёпотом спросила:

— А мы правда… Мы правда можем как ни в чём не бывало болтать и пить чай как раньше?

Она начала ёрзать на месте, а миловидное лицо залил алый румянец. Видно было, что этот вопрос её терзал с того момента, когда она узнала, что Тан Юйлань — мужчина.

Бин Ванмэй смотрел на неё не выражая никаких эмоций, спустя какое-то время, в глазах будто бы растаял лёд и он тепло улыбнулся.

— Разумеется, можем.

Лань Мончоу тихо повела молодого человека к выходу, они проходили через главный зал, где по-прежнему сидели девушки, однако Сун Баочжай не наблюдалось, и Лань Мончоу, остановившись, спросила:

— Где сестрица Сун?

Голос её при этом наполнился волнением.

Бин Ванмэй ответил:

— Она почувствовала себя нехорошо, скорее всего её уже осматривают лекари.

— Что значит «нехорошо»? Что с ней случилось?!

Бин Ванмэй терпеливо рассказал до жути взволнованной Лань Мончоу известия об Сун Баочжай, и к концу, девушка, заметно побледнев, пробормотала:

— Сестрица Сун… У А-Чжай был твёрдый характер, и она являлась самой смелой из нас… Неужели вид А-Сян напугал её даже больше, чем меня?

Молодой человек рядом с ней сначала посмотрел в зал, где куртизанки негромко переговаривались с мрачными лицами, и на бледную девушку, которая нервно перебирала полы своего платья.

Бин Ванмэй специально не стал упоминать о том, что дева Сун была заражена скверной энергией, чтобы не заставить Лань Мончоу волноваться ещё больше, но почему-то ему показалось, что лучше было бы ей рассказать поподробнее об состоянии дорогой сестры. Но он сдержался, и вместо этого сказал:

— Когда я впервые прибыл в Рубиновый дом, то мадам Цзинь наказала вам вкратце объяснить мне некоторые правила. В основном со мной общалась ты, а Сун Баочжай за весь диалог вымолвила от силы пару фраз. При этом выглядела она столь высокомерно, что другой человек, не будь это ты или я, впервые увидев выражение лица этой куртизанки, почувствовал бы гнев и презрение.

Не успел его голос стихнуть, как мигом раздался крик Лань Мончоу:

— А-Чжай не такая!!!

Бин Ванмэй кивнул.

— Я знаю, дева Лань, но ведь об этом не задумываются другие.

Девушка опустила голову и тихо произнесла:

— Моя красота, в сравнении со здешными девушками, никак не выделяется. Именно поэтому моих услуг никто не желает, и я однажды осталась без денег даже на новую одежду, не говоря уже о собственном выкупе. Мадам Цзинь не теряла надежды насчёт меня, а я продолжала существовать в Рубиновом доме.

Пока она не столкнулась с Сун Баочжай.

Мадам Цзинь, смирившись, всё же снизила цену на Лань Мончоу, и наконец-то показался первый клиент. Мужчина средних лет оказался в просторных покоях с изящным убранством и своей «нюйкуй». После времяпровождения настал черёд платить, и Лань Мончоу, будучи совершенно неудачной куртизанкой, решила немного увеличить цену. Таким образом она хотела наконец-то купить себе новое платье, за что впоследствии получила от клиента несколько знатных пощечин, и, конечно же, нелестные слова.

Мужчина, схватив девушку за копну волос, орал:

— Грязная шлюха! Да кем ты себя, черт возьми, возомнила?! Хозяйка говорит одну цену, а ты — совсем другую?! Не слишком ли ты себя возвышаешь, уродина!

На Лань Мончоу тогда и впрямь было больно смотреть: некогда миловидное лицо опухло от побоев, а на краешке губ виднелся кровоподтек. Волосы, за которые дёргал мужчина, будто намереваясь вырвать с корнем, и вовсе представляли с собой жалкую, но весьма комичную картину.

На крики поднялась лишь одна из называемых сестёр Лань Мончоу.

Сун Баочжай.

Стоило статной фигуре появится у порога и мужчина отвлёкся от жалкой девушки на солидную красавицу в красном.

Сун Баочжай, несмотря на звание «второсортной», являлась одной из самых известных фигур, что в Рубиновом доме, что в Хуаюане. Девушка была высокой, а талия её подобно осиной. Черты лица, несмотря на резкость, притягали взгляды своей красотой. Также, немало кто знал, что любимый цвет девы Сун — красный. Поэтому девушка всегда надевала яркие наряды, которые очень сочетались с её алыми губами и ногтями.

Сун Баочжай стояла у порога, и её лицо всё также излучало надменность. Она быстро кинула взгляд на лицо Лань Мончоу, залитое слезами, напоследок, словно молниеносная стрела — на мужчину.

— Что за шум вы тут устроили? Мешаете отдыхать! — крикнула Сун Баочжай глядя в упор на мужчину.

Тот же замямлил:

— Она… Она требует от меня слишком высокую цену. — Немного подумав, он добавил. — Вот уж истина — женщины нуждаются только в деньгах мужчины!

И впрямь было смешно слушать это от того, кто и сам покупал услугу у женщин.

— Высокую цену? — Сун Баочжай иронично усмехнулась. — Миф о том, что женщины нуждаются только в деньгах мужчины, придумали эти же мужчины, у которых их нет!

Клиент от злости весь побагровел:

— Ты!..

Видно, услышав громкий голос Сун Баочжай, остальные куртизанки поинтересовались кто же посмел вызвать у столь значимой сестрицы Сун гнев. Девушки понемногу начали заполнять покои, на ходу спрашивая:

— Сестрица Сун, что случилось?

— Что тут происходит???

— Почему этот господин весь красный? Вы съели что-то острое?

— Сестрица Лань? Что с твоим лицом?!

Мужчина был сначала разгневан из-за одной нелепой проститутки, а тут появилась вторая, которая подлила масло в огонь! Ярость уже прикрыла доступ к ясному рассудку, и он, несмотря на статус Сун Баочжай, налетел на неё с явным намерением испортить лицо парой синяков.

Сун Баочжай не на миг не отводила взгляда от мужчины, даже когда её всю облепили девушки с расспросами. И вот, дождавшись заветной реакции, она ловко отодвинулась в сторону, и мужчина, который до этого подбежал к ней с поднятым кулаком, ударив воздух, из открытой двери кувырком потелел вниз по лестнице.

Услышав глухой крик снизу, Сун Баочжай довольно улыбнувшись, наказала:

— Выгоните его из Рубинового дома, немедленно!

Она была четвёртая по влиянию в Рубиновом доме, после мадам Цзинь, девы Цзинь и девы Инь. Первая была хозяйкой, а остальные двое являлись самыми элитными куртизанками, но Сун Баочжай быстро поднималась по карьерной лестнице и уже намечалась третьей по счету. Поэтому девушки не посмели ослушаться, и большинство из них побежали исполнять приказ. Остальные неторопливо подошли к Лань Мончоу, которая лежала на полу и плакала. Улыбка Сун Баочжай слезла с лица, она подошла к плачущей девушке, но помогать не стала. Её красивые брови вмиг сошлись на переносице, и она вновь повысила голос:

— Ты что, полоумная дура? Не знаешь, что такие мелочные подонки как этот мерзкий старик сделают с тобой, повысь ты цену даже на монету?!

Сейчас Сун Баочжай была не менее зла на столь глупую Лань Мончоу, и дала бы ей отрезвляющию затрещину не будь девушка уже побита.

— Заруби себе на носу: мужчина всегда прав только в том случае, когда у женщины нет никакой защиты. Если тебе предписали одну цену, её ты и примешь от клиента, если вообще хочешь жить! Мы все здесь товар, забыла?! Умри ты или я, да даже сама Цзинь или Инь — всем будет обсолютно плевать!

У девушек, что помогали Лань Мончоу встать, покраснели глаза.

Это была горькая правда.

Почти все проститутки в Хуаюане живут такой жизнью — либо, потому что их украли или продали, либо, потому что у них не осталось иного выбора и пришлось продать свое тело, чтобы прокормится и прожить чуть больше. Их никогда не примут в нормальное общество, даже будь они невероятно талантливыми и гениальными все будут помнить лишь «шлюх». Когда опускаешься вниз — трудно остановиться, а когда ты уже в самом внизу — трудно подняться. Это была реальность, которую девушки должны были принять только ступив на территорию Хуаюана.

Лань Мончоу должно было быть совсем туго, ведь её уже и побить успели и забранить двое человек, но в глазах неожиданно блеснули слезы радости.

Это было впервые, когда о ней правда беспокоились. Ведь по словам Сун Баочжай всем должно было плевать, если с ней что нибудь случится. А сейчас сама сестрица Сун стоит здесь, в этих покоях, и, не жалея голоса, даёт понять что да как.

Не получается ли так, что Сун Баочжай таким образом защищает Лань Мончоу от повторной ошибки?

— Знаешь, братец Тан, а я ведь могу быстро привязаться к людям, если они мне понравятся… К примеру, к тебе. — Продолжала Лань Мончоу. — С А-Чжай случилось также, и я как будто почувствовала тепло холодной зимой. Тепло это исходило от Сун Баочжай.

Она вздохнула:

— Дальше я проходу ей не давала, и она всё же смирилась со мной и даже начала понемногу учить всему, что знала. Теперь я умею неплохо играть на пипе и эрху, и таким образом зарабатывать какие-никакие деньги. А до сегодняшнего дня, хоть она мне не говорила, но А-Чжай покупала мне одежду, украшения и даже книги. Кто после этого почувствует к ней презрение и гнев? Кто?!

Плечи девушки начали дрожать, а глаза покраснели.

Бин Ванмэй молчал. Раньше ему никогда не приходилось утешать плачущих девушек, да и если честно, он понятия не имел как. После своего пробуждения уже в который раз перед ним плачет девушка, а он не в силах помочь, просто стоит. В душе он надеялся хотя бы своим присутствием поддержать их: вот, смотрите, я здесь, я рядом. Но это было очень наивно со стороны бывшего правителя Сюэхуна.

Бин Ванмэй вздохнул.

Лань Мончоу всё же сдержала себя, и, провожая нового приятеля, тихо пожелала:

— Удачи тебе, братец Тан, будь осторожен.

— Спасибо, и… не переживай. Вы в безопасности, поверь мне.

Девушка кивнула и закрыла дверь.

По неизвестной причине, Бин Ванмэй постоял перед дверью ещё несколько минут, после чего, бросив последний взгляд на Рубиновый дом, отправился в путь.

— Юньци, веди к скоплению энергии Инь.

Камень на среднем пальце чуть задрожал — Юньци приняла приказ.

В Рубиновом доме скопление скерной энергии было невероятно большим. Поэтому, во-первых: Юньци делала ошибки и таким образом отыскать конкретное место было проблематично, а во-вторых: хоть и в первом случае артефакт был бесполезен, но такая концентрация энергии Инь лишний раз доказывала о наличии возможного убийцы там. Стало быть, после обнаружения тела А-Сян и больной Сун Баочжай, преступник решил покинуть Рубиновый дом, ведь тёмная энергия вмиг рассеялась.

Следя за Юньци, Бин Ванмэй шел по улицам Хуаюана. Погода стояла весьма ветреная, из-за этого пыль нередко попадала в глаза, а небо уже успело немного стемнеть. Юньци бо́льшую часть пути практически не светилась, а в некоторых случаях тускло мелькала, но стоило страннику пройти мимо одного из публичных домов, как камень на пальце наполнился ярким светом.

— Тут?

Юньци легонько задрожала.

— Значит тут.

Хоть в Хуаюане не настал час пик, но люди понемногу выбирались из домов и зажигали фонари и лампы, отчего тёмная улица наполнилась тёплым светом.

Стоило Бин Ванмэю пройти внутрь здания, как к нему тут же подошла женщина тридцати лет. В праздном платье, она лукаво пригласила молодого человека за столик, попутно спрашивая:

— Чего изволит столь прекрасный молодой господин? Присмотритесь к нашим красавицам. Уверена, вы обязательно найдёте среди них ту, которая вам приглянется.

Бин Ванмэй задумался, осматривая зал, а женщина послала подопечных за вином и закусками. Спустя пару минут, прелестные девушки с пышными грудями и яркими нарядами поставили на стол несколько блюд с сычуаньским перцем, а также кувшин с вином. Поближе пододвинув серебряную чарку страннику, одна из прелестниц своими белыми, будто бы нефрит, руками взяла кувшин и изящно наклонилась, чтобы налить вино. Неожиданно её порыв остановили.

— Я не пью вино. — Объяснил Бин Ванмэй. — Можно чаю? Желательно «Сюэсин».

Девушка, ахнув, быстро отправилась исполнять просьбу гостя. Она быстро вернулась с фарфорой чашкой, из которой медленно поднимался дым.

— Молодой господин, как вы и просили, эта скромная служанка принесла вам чай «Сюэсин».

Бин Ванмэй кивнул.

— Благодарю.

Он обеими руками поднял чашку на уровне носа, и, вздохнув дивный аромат, неспеша пригубил. Горячая жидкость сначала обожгла рот и глотку, но не прошло и несколько секунд, как нутро окутало прохладой.

«Это тот самый чай. Сюэсин…»

Бин Ванмэй сделал полноценный глоток, и, утвердительно кивнув, достал из рукава небольшую вещь. Он поставил вещицу на стол и спросил у рядом стоящей девушки:

— Чай просто восхитителен, надеюсь, сколько хватит?

Прелестница, быстро кинув на мешочек взгляд, поняла, что в нём деньги, и их там гораздо больше, чем нужно. Она расплылась в фривольной улыбке и произнесла:

— Ох, молодой господин столь щедр… Но ведь в услуги идёт не только чай и закуски, что скажете?

Смысл её слов был бы понятен даже дураку.

Бин Ванмэй, не переставая улыбаться, ответил:

— Не сейчас. Я устал и весьма голоден.

Девушка хихикнула:

— Ну конечно, ну конечно! Не спешите, отдыхайте, ведь для этого тоже силы нужны…

Бин Ванмэй улыбнулся шире.

— Разумеется.

Он тыльной стороной указательного пальца легонько коснулся линии подбородка девушки, прошелся по белоснежной шеи и остановился у четко очерченных ключиц…

Странник задумчиво прищурился

— Это также входит в услугу?

Девушка от неожиданности и подобной дерзости вновь ахнула, и смущённо замахала непонятно откуда взявшиеся веером перед своим лицом.

— Каков бесстыдник! Хорошо, что нас ещё хозяйка не видела, узнай она…

Она полностью прикрыла веером свое покрасневшее лицо, и что-то пролепетав, удалилась.

Бин Ванмэй вздохнул. Будь эта другая ситуация он бы ни за что не позволил себе столь вульгарно прикасаться к девушке, но ему всё равно бы пришлось строить из себя богатого и легкомысленного господина, а вместе с тем, на время остаться без внимания.

Но чей-то взгляд упрямо за него зацепился.

«Неужели она не ушла, а в стороне стоит и наблюдает за мной?»

Бин Ванмэй аккуратно осмотрелся, и неожиданно встретился с угольно-чёрными глазами…

На него смотрела, не отрываясь, белая лисица с очаровательным хвостом и чуть вытянутой мордочкой. Она не шевелилась, будто ожидая пока молодой человек на неё посмотрит, а когда это произошло, лиса радостно замахала своим большим и пушистым хвостом.

Странник удивлённо пробормотал:

— Это ты…

Совсем рядом с ним прозвучал тонкий голос:

— Верно, я.

— ???

Бин Ванмэй обернулся и увидел за своим столиком худощявую фигуру. Чуть присмотревшись, он осознал, что всё же это был мужчина, хотя и легко было перепутать с женщиной. Мужчина был худыи и высоким, а его длинные чёрные волосы чуть-ли не касались пола. Он улыбнулся и объяснил:

— Ну как «что»? Кроме меня никого рядом нет.

Бин Ванмэй виновато ответил:

— Я просто задумался, простите.

Он повернулся обратно к лисе, которой на месте не оказалось.

«Будто бы сквозь землю провалилась…»

— Ну что вы. Моё имя… О, что за чудо изделие? — мужчина указал на Юньци. — Он имеет магические свойства? Он… так светится и дрожит.

Бин Ванмэй повернулся к нему и улыбнулся, однако голос его пропитался льдом:

— Какая там магия? Вы лукавите. Юньци просто на дух не переносит жестоких убийц…

Мужчина, который до этого потянулся к кувшину, остановился, и через секунду разразился зловещим хохотом.

Из Юньци показались три нити, которые соединились в одну тонкую верёвку. Прошло ровно мгновение, как смеющийся мужчина оказался немедленно связан!

Помещение с простым, но аккуратным убранством заполонили людские крики, в основном, женские. Бин Ванмэй стоял, двумя руками крепко удерживая тонкую магическую верёвку из нитей Юньци. Пленённый, однако, не выражал ни гнева, ни беспокойства. Даже наоборот — ему происходящее казалось чем-то неимоверно забавным.

— Ох, я уж думал, кто посмел за мной увязаться, неужто какая-то девчонка по фамилии Тан? А это оказывается сопляк на побегушках!

Бин Ванмэй, не изменившись в лице, парировал:

— Ты немного ошибся. Термин «сопляк на побегушках» здесь адресован определено не мне, а никто иной, как хозяйке Рубинового дома, мадам Цзинь.

Говорил он чётко, выговаривая каждое слово так, чтобы смысл вложенный в речь был понятен оппоненту.

«Человек» напротив него улыбнулся шире.

— Так ты понял?

— Я понял не только это. Благовония «нежные объятия» вовсе не несут в себе никакого эффекта, а распространились и использовались для того, чтобы скрыть гнилостный запах. Те трупы в бочках на втором этаже являются твоими «деталями с дефектом» для создании марионеток, я ведь прав?

Мужчина лишь фыркнул, не соглашаясь, но и не опровергая. Бин Ванмэй продолжил:

— Когда я по пятам следовал за той девушкой, ты, её хозяин и творец, ощутил энергию Ян через марионетку, и, почувствовав неладное, приказал марионетке «убрать свидетелей», но ты и предположить не мог, что с виду хрупкая девушка окажет сопротивление, и как итог, одержит победу. Именно поэтому, было решено также уничтожить доказательство своего пребывания, в надежде, что я подумаю о том, что ты покинул Рубиновый дом, и также уйду восвояси.

— Ну ладно-ладно! Я бы похлопал тебе, но боюсь, что пока не в состоянии…

Но Бин Ванмэй вовсе не собирался молчать, а как ни в чём не бывало продолжил разъяснять:

— Но я был слишком большим препятствием. Ты, осязая всё через марионетку, осознал, что я имею при себе немалую силу, да к тому же магический артефакт. Та дверь, перед которой остановилась девушка, было твоим логовом, также, просто отличным местом для засады, и пока я разбирался с проблемой в лице марионетки, у тебя было достаточно времени чтобы подготовиться. Но я не подумал заходить, и ты…

— И я решил ударить со спины, раз и навсегда лишив себя огромной занозы в заднице в виде тебя! — не выдержал худой мужчина, и улыбка сменилась гневом. — Видно, ты, умник, задавался вопросом: раз ему удалось вырубить меня, так почему не нашлось силы убить окончательно? Так я отвечу! Стоило тебе впасть в забытие, как я сразу же начал действовать, но стоило мне единожды коснуться, как ты, не открывая глаза, сжал мою руку, а в последствии сломал!

Бин Ванмэй безмолвствовал, а «человек», побагровев от ярости, продолжил:

— Но сломанная рука — мелочь. Дальше, неизвестно каким образом, но меня затянуло в какое-то пространство, и я просто не смог оттуда выбраться. Что я должен был подумать? Разумеется то, что ты по силе и концентрации энергии Инь превосходишь меня во множество раз! Но не успел я оправиться от первой волны издевательства, как вдалеке показался мужской силуэт, облаченный в чёрное…

Бин Ванмэя в тот же миг осенила догадка.

Вэйюан ведь находится внутри него, и, хочешь, не хочешь, а случись в владельцем беда, то это целиком отразится на «Скверне». Если Бин Ванмэй умрёт, то Вэйюана, запечатанного в подсознании, ждёт неминуемая гибель. Но в случае Бин Ванмэя, который не может умереть, такой исход был невозможен. Тогда в голову приходит лишь одно предположение:

Вэйюан был слишком нетерпелив, чтобы выносить муки, предназначеные для владельца тела.

Пленник, связанный Юньци, пыхтел и чуть-ли не плевался ядом, рассказывая о том, что некий мужчина в чёрном избивал и мучал его в том пространстве, не оставляя ни единого шанса сбежать. К концу, когда терпение странника иссякло, он перебил «базарную бабу»:

— А-Сян… Ты не смог справиться со мной и Вэйюанем, потому решил назло всем убить А-Сян и оставить труп в самом доступном месте?

По словам Лань Мончоу, Сун Баочжай наткнулась на тело А-Сян у покоев мадам Цзинь. Последняя являлась хозяйкой, и, само собой разумеющееся, что к ней частенько наведываются девушки. Подложить изуродованный труп именно в том месте — просто сверх подлости.

Губы мужчины изогнулись в кривой усмешке.

— А-Сян? Так вот как звали ту девчонку? Сначала руки, потом ноги, а дальше смерть… Всего лишь жертва обстоятельств.

На лицо Бин Ванмэя легла мрачная тень. И пока он с трудом сдерживал в себе порыв размазать в кровавую кашу существо напротив, Юньци беспокойно зашевелилась, но владелец поздно среагировал.

Сзади Бин Ванмэя показался женский силуэт.

Удар когтистой руки должен был пройтись по шее странника!

Он двумя руками удерживал Кукловода и стоял спиной к покусителю, даже попробуй попытаться отбить атаку, всё равно было не успеть.

Бин Ванмэй, понимая своё положение, за мгновение успел смириться с растерзанной шеей, и просто зажмурился, принимая удар.

Неожиданно рукав синих одеяний зашевелился.

Из него вылетело что-то чёрное, и неимоверно быстрое. Это нечто пронзило голову марионетке, подобно стреле!

Когда тело с глухим стуком упало на пол, молодой человек и всё ещё связанный Кукловод стояли и недоверчиво косились на тихо лежащую «девушку», пока последний не выпалил:

— Какого черта?!

Бин Ванмэй и сам не знал ответа на этот вопрос, пока взгляд его не остановился на лбу марионетки. Голосом полного удивления, он воскликнул:

— Как это понимать?!

На белоснежной коже, когда-то принадлежащей прелестной девушке, красовалось чёрное пятнышко. Оно было достаточно маленьким, но на белом лице казалось слишком выделяющимся, и, подобно робкой девице, скрывавшую лицо веером, накрыл собой им же образованную дыру!

Чёрный лепесток!

Пока Бин Ванмэй отдавался глубоким размышлениям, Кукловод, воспользовавшись его усыпленной бдительностью, нанес вторую атаку с помощью марионетки. Странник увернулся, но это стоило ему выпустить Кукловода из плена. Тот же, отпрыгнув на несколько шагов назад, довольно воскликнул:

— Не знаю, что это был за трюк, но он на один раз, не более! Весь этот публичный дом моё логово, а все люди здесь — мои куйлэй!

Бин Ванмэй бесстрастно ответил:

— Я знаю.

То вульгарное прикосновение к одной из девушек было не только простым прикрытием легкомысленного господина, а также своеобразной проверкой. Тыльной стороной пальца он не забыл пройтись по шее, и таким образом понял, что у девушки отсутствует пульс.

Ясно как день, что подлый демон, нападающий со спины и подкидывающий труп в самом видном месте не мог привести его в обычный публичный дом.

Кукловод, будто прочитав его мысли, фыркнул.

— Да ты сама проницательность… — Увидев, что странник не собирается нападать, он неожиданно спросил. — А про содержимое моих куйлэй спросить не желаешь?

Бин Ванмэй не ответил. Демон воспринял молчание за утвердительный ответ.

— Ты, должно быть, уже заметил как красивы эти девушки… Они прекрасны, как зарождающийся рассвет. Их голоса звонки и заливисты, словно трель лесного соловья, а волосы напоминают чарующий водопад. Ни на кого не напоминает?

Бин Ванмэй продолжал молчать, но рука непроизвольно сжалась в кулак.

Он осознал, что под это описание подходят почти все куртизанки в Хуаюане.

Внезапно перед ним показалась молодая девушка. Она казалась младше Бин Ванмэя, и, только встретившись с ним взглядом, нежно улыбнулась. Белоснежные волосы, такая же светлая кожа, мягкие черты лица. Светло-зелёные глаза девушки сейчас ласково глядели на Бин Ванмэя, излучая только добрые намерения. Она заговорила голосом, больше схожему на пение иволги:

— Дорогой старший брат, добро пожаловать домой.

Бин Ванмэй, спустя время, тихо произнёс:

— Ты…

Он не успел больше нечего сказать — плечо отдало тупой болью.

Туман перед глазами и образ девушки вмиг рассеялись — ясный рассудок вернулся к владельцу.

Бин Ванмэй, опустив взгляд, узрел как его плечо пронзили насквозь четыре тонких пальца с длинными когтями, а синие одеяния быстро окрашиваются в бордовый.

Брови сошлись на переносице, и он, не сдерживая праведного негодования, воскликнул:

— Моя одежда!

Кукловод выгнул бровь.

— Тебе плечо раздолбали, а ты о тряпках переживаешь?

— Молчал бы лучше!

Откуда третьесортному демону что-то понимать, ведь это одежда оставленная благодетелем в пещере, который выпустил выходца клана Бин из оков льда. Для Бин Ванмэя это и правда являлось чем-то ценным.

Кукловод, впрочем, не обратил на дальнейшие возмущения никакого внимания, вместо этого он пальцем поманил к себе свою куйлэй. Та, увидев, что господин зовёт именно её, поспешно вытащила из плеча странника тонкую кисть, и радостно прильнула к демону.

Голова марионетки мирно покоилась на плече Кукловода. Тот, довольно хмыкнув, провел ладонью по волосам «девушки», прошёлся по спине и остановился на тонкой талии. Раздался его голос:

— Они и прямь прекрасны… Но знаешь ли ты, что за этой красотой скрывается?

— Высушенные органы? — сарказтично предположил Бин Ванмэй.

— Ха-ха-ха-ха! Именно! Но не совсем…

— Объясни.

— Что? До сих пор не понял, почему я наполняю своих прекрасных куйлэй вонючими и гнилыми органами?

— ….

Бин Ванмэй догадывался, но всё же желал услышать подробное разъяснение из уст самого злодея. Он просто ждал.

— Ха! Даже ты не смог понять всей иронии… Ну ладно, так уж и быть, объясню.

В дальнейшем, речь звучала из уст Кукловода, словно могучая река: не останавливаясь, и поражая своей скоростью и объёмом. Складывалось такое впечатление, будто он всю жизнь искал человека, на котором можно выплеснуть накопившиеся эмоции:

— Они красивы снаружи, уродливы внутри! — крикнул демон, и улыбка спала с его лица, а лицо исказилось яростью. — Красота вовсе не несёт в себе благородных качеств, даже наоборот, красивые люди слишком уж заносчивы и глупы! Каждая из куртизанок в Хуаюане прогнила насквозь, сохраняя при этом всё своё великолепие! Именно поэтому…

Хватка на талии марионетки усилилась, и, не выдержав такой силы, деревянный каркас сломался надвое. Нижняя и верхние части тела с глухим стуком упали на пол.

— Именно поэтому внутри красавиц навек будут гнить органы!

Бин Ванмэй, до этого сохраняющий молчание, заговорил голосом, пропитанного холодом:

— Я тебя услышал.

Он легко взмахнул правой рукой, и все «люди» находящиеся в помещении попадали на пол, оставшись без головы. Три нити Юньци, подсвечиваясь голубым, неспешно вернулись обратно в камень.

Пока демон поддался всплеску эмоций, странник, воспользовавшись моментом, выпустил нити. Приказ его прозвучал очень тихо, а голос демона был слишком громким, так вышло, что всё обернулось в пользу Бин Ванмэя.

Кукловод встрепенулся.

— Ты!..

Не успел он даже глазом моргнуть, как Бин Ванмэй оказался прямо перед его носом. Демон попытался отпрыгнуть на безопасное расстояние, но вдруг осознал, что не может шевельнутся. Последнее, что он успел увидеть было его тело, почти половину которого покрывал слой твёрдого льда.

До Кукловода дошло ужасающее осозние:

«Неужели… Техника клана Бин! Этот сопляк является отпрыском клана Бин!!!»

Двести лет назад. Квартал Хуаюан.

В одном из публичных домов звучали женские шёпотки и перессуды. Помимо множества голосов, в помещении слышались также приглушённые звуки ударов, будто били по чему-то мягкому и твердому одновременно.

Куртизанки, столпившись, глядели на предстоящую картину перед их глазами, обсуждали, но не собирались вмешиваться. Пока одна не равнодушная куртизанка не заголосила:

— Мэй Мэй, ты так его убьёшь, остановись…

Но названная Мэй Мэй не собиралась останавливаться, а продолжала наносить удары кулаком по чему-то очень маленькому, на ходу причитая:

— Дрянь! Сволочь! Это всё из-за тебя! Лучше бы тебя не было, слышишь?! Умри, умри, умри!!!

Если приглядется, можно было заметить, что женщина бьёт худого мальчика. Тот, схватившись тонкими ручками за голову, просто лежал, не в силах дать какой либо отпор из-за своего маленького телосложения, и просто переносил побои от собственной матери. Ему было не больше пяти лет, одет был в лохмотья, на руках виднелись синяки и кровоподтеки. Растрепанные длинные волосы скрыли его лицо и было не ясно, жив он или просто мёртв.

Мэй Ши вдруг остановилась, некогда красивое лицо исказилось яростью и отвращением. Она прерывисто дышала, но спустя секунду, испустила протяжный вздох и упала без сил.

Куртизанки, окружившие мать и сына, с сожалением ахали и охали.

Но ясно было одно:

Они были неимоверно рады лицезреть крах своей старшей сестрицы.

Мэй Ши прибыла в Изумрудный дом по собственному решению, а хозяйка являлась её тетей по маминой линии. Девушка отлично владела искусством каллиграфии, музыки и поэзии, при этом, обладала невероятной красотой. Мэй Ши быстро обрела популярность во всём Хуаюане, а ней и множество поклонников. Продавая искусство, а не своё тело, она оставалась невинной, и однажды, когда популярность куртизанки достигла пика, один знатный господин прибыл из Синьфу в Фансинь ради одной игры от легендарной Мэй Ши. Сам господин был статным мужчиной, весьма красивым и весёлым. Спустя несколько трепетных встреч, они быстро поняли, что любят друг друга. Господин объявил, что возьмёт Мэй Ши в жены через две недели, и началась подготовка к свадьбе.

Гуляя жарким днем по оживлённой улице, Мэй Ши размахивала круглым веером, и пребывала в праздном настроении. Рядом с ней, с трудом волоча ноги, шла доверенная служанка со всякой всячиной в руках. Остановившись, она взмолилась:

— Госпожа Мэй, прошу вас, давайте на сегодня закончим! Мы уже столько всего купили, разве недостаточно?

Мэй Ши взмахнула веером в сторону служанки и хихикнула:

— Достаточно? Конечно нет. Нужно ещё пудру прикупить, и румян тоже… Столько всего ещё осталось, нам не до отдыха!

Служанка не унималась:

— Ну госпожа! Вы и так прекрасны, без этой косметики. Как по мне, она только оттеняет вашу красоту…

Мэй Ши, привыкшая к разным родам любезностям, возразила:

— Цыц! Для него я должна быть самой-самой прекрасной, понимаешь? Может косметика и не делает моё лицо ещё краше, но оно лишним точно не будет.

Они прошлись по улицам и лавкам ещё пару часов. Мэй Ши вдруг поняла, что сильно устала. Отослав служанку за водой для питья, она остановилась передохнуть в тени.

Неизвестно сколько прошло времени, но служанка не показывалась, и госпожа Мэй немного рассердилась из-за её халатности. Чтобы не задерживаться, служанка оставила вещи и, не дожидаясь подмоги, Мэй Ши пришлось бы самой нести весь этот груз, поэтому она решила подождать ещё немного. Когда терпение иссякло, девушка, плюнув на свои покупки, собралась уйти, но внезапно почувствовала крепкую хватку на талии. Мэй Ши было закричала от неожиданности, но ей быстро закрыли рот рукой, и неизвестно кто утащил в тёмный переулок.

Служанка, по прибытию не обнаружив свою госпожу, в панике принялась искать её по всем улицам и переулкам, но в конце концов нашла.

Мэй Ши лишили её драгоценной невинности.

Весть о том, что самую элитную куртизанку изнасиловали пронеслась по кварталу, словно гром среди ясного неба. Пока Изумрудный дом полнился людьми, а Мэй Ши восстанавливалась в своих покоях, прошёл назначенный срок, и господин вернулся наведать свою невесту. Однако, как бы не старалась хозяйка Изумрудного дома скрыть сей факт от жениха, слух уже успел распространиться по всему Хуаюаню, словно огонь по сухой траве.

Господин, познав об этом, разозлился не на шутку. Обозвав Мэй Ши «грязной женщиной», он уехал обратно в Синьфу и оборвал все связи с Изумрудным домом.

Столь долгожданная свадьба была отменена. Но, что ещё хуже, после очередного осмотра лекарь подтвердил беременность куртизанки.

В тот день роскошные покои оказались разгромлены. Мэй Ши опрокидывала всё, что стоит и разрушала всё, до чего доберется. Она плакала, кричала, и билась в истерике на протяжении трёх дней, пока в её покоях не настала тишина.

Куртизанки знали о случившемся, и о беременности тоже. Но, по просьбе хозяйки, они не вмешивались, и позволяли своей старшей сестрице выпустить накопившиеся эмоции от шокирующих вестей. Но в этот раз за дверью в покои Мэй Ши не было слышно ни единого звука, что было странно.

Следуя по интуиции, хозяйка зашла в покои своей дорогой племянницы и чуть не упала без чувств.

На полу лежала Мэй Ши, а из её живота торчал нож!

Куртизанку всё же удалось спасти, как и её зачаток. Лекарь сообщил, что избавившись от плода, девушка непременно умрет, также, он строго наказал хозяйке следить за потерпевшей.

В дальнейшем, Мэй Ши не упускали из виду, все острые вещи были надёжно спрятаны, вместе тем, всё ядовитое и токсичное. Даже несмотря на всё старания, девушка умудрялась есть помои, чтобы «избавиться от проклятья демонов», а когда хозяйка и к этому ограничила доступ, Мэй Ши вовсе нечего не ела.

Мучительные для всех обитателей Изумрудного дома десять месяцев прошли, из покоев Мэй Ши донесся плач младенца.

Родился мальчик.

После родов, красота Мэй Ши постепенно тускнела, и в ней сложно было узнать ту прошлую легендарную куртизанку, своей игрой и танцами покоряющую сердца множества мужчин.

Цвет кожи был болезненно серым, глаза потеряли свой жизненный блекс, а уголки губ больше не поднимались в улыбке.

За каждым взлётом следует падение. Ты не сможешь вечно лететь, рано или поздно твои крылья устанут и ты упадёшь в жестокую пучину из трудностей жизни.

Так случилось и с Мэй Ши.

Мальчика звали Сяо Мэй. Никто не собирался давать ему имя, поэтому хозяйка назвала его так. Не без стараний своей родной матери, ребёнок часто болел и не мог набрать веса, поэтому всегда оставался чрезвычайно худым.

Когда Сяо Мэю исполнилось три года, он уже занимался некоторыми делами в Изумрудном доме, а вместе с тем, он всё больше и больше желал увидеть свою мать. Мэй Ши отказалась признавать его своим сыном, она скрылась от всех в своих покоях и не выходила. Никто даже не знал жива она или мертва.

Хозяйка как могла заботилась об Сяо Мэе, из всех сил старалась дать ему ту любовь, что дают матери для своих детей, но мальчик уже тогда был не по годам умён и проницателен. Он услышал шёпотки своих тетушек и понял, что хозяйка не является ему родной матерью.

Женщина понимала, что так продолжатся не может, и нужно дать племяннице понять, что Сяо Мэй является не только сыном того ублюдка, что сотворил в прошлом ужасное, а также 𝐞𝐞 сыном.

Спустя два дня куртизанки обнаружили холодное тело хозяйки в кровати. Женщина заснула и больше не проснулась.

Тело похоронили, как положено. Обитатели Изумрудного дома заливались слезами, а Сяо Мэй пустым взглядом смотрел на двери в покои когда-то принадлежащие хозяйке. Он был слишком маленьким и не понимал, что значит «не стало», но он ясно осознавал, что больше не увидит единственного человека, который хорошо к нему относился.

Однажды, когда Сяо Мэю исполнилось четыре года, он побежал выполнять очередное поручение от своей тётушки и неожиданно столкнулся с неизвестной ему ранее женщиной. Женщина была неестественно худой и своим видом, прямо скажем, до смерти напугала ребёнка.

Глаза Мэй Ши при виде мальчика внезапно сверкнули.

— Ты!..

На крики Сяо Мэя прибежали куртизанки, и с немалым удивлением обнаружили, что их старшая сестрица не успела в кои-то веки выйти из своих покоев, а уже колотит родного сына!

В первое время девушки пытались остановить Мэй Ши физически, потом уже словесно, а про прошествию года так вообще принимали избиение за нечто должное.

Сяо Мэй сначала громко рыдал, потом тихо плакал, а к своим пяти годам не произносил ни звука.

Он уже догадался кто эта женщина, но он не понимал почему родная мать, с которой он так ждал встречи, избивает его.

И в самом деле, что он такого сделал?

Он ведь всегда слушался тетушек, никогда не перечил, выполнял даже самую трудную работу. Почему женщина, которую называли его «матерью» так поступает с родным сыном?

Шесть лет спустя.

Сяю Мэй, которому уже исполнилось одиннадцать, хлопотал в зале где веселились гости с хорошенькими девушками. Внезапно его откликнули:

— Сяо Мэй, подойди-ка сюда!

Сяо Мэй послушался, и в два прыжка оказался перед своей тётушкой, которая сидела на коленях какого-то мужчины.

— Тётушка Хуан, вам что-то нужно?

Куртизанка по фамилии Хуан весело ответила:

— Ох, нет-нет! Просто дай нашему дорогогу гостью на тебя посмотреть…

Сяо Мэй перевёл внимание на мужчину. Тот же и впрямь принялся внимательно проходить взглядом по его профилю, отчего первому стало неуютно.

Мужчина заметил:

— Не похож на мать.

Куртизанка на его коленях подхватила:

— Я о чём! Стало быть, весь в отца пошёл!

Дальше они принялись обсуждать то, что не понимал Сяо Мэй, и тому пришлось просто удалиться.

«Тётушка Хуан… Лучше следите за своим языком, иначе пожалеете.»

Это был не один раз, когда куртизанка Хуан затрагивала тему насчёт того инцидента, из-за которого и появился на свет Сяо Мэй. Она была одной из самых красивых женщин в Изумрудном доме, но из её рта выходили только самые грязные слова.

Пока Сяо Мэй продолжал бегать туда-сюда по залу с подносами да с кувшинами, до него долетела громкая речь тётушки Хуан:

— Эта Мэй Ши та ещё сучка! Подумаешь изнасиловали, а нам, женщинам, что почти всю жизнь торгуют своим телом теперь умереть? Из-за подобной ерунды заперлась в своих покоях и выходит лишь для того, чтобы поколотить сына, неслыханно!

На руках Сяо Мэя, что держали кувшин с вином, вздулись синие вены.

Вечером весь Изумрудный дом стоял на ушах. Куртизанка по фамилии Хуан неудачно упала с лестницы и сломала обе руки.

Девушки суетились вокруг неё и помогали чем могли, а за всем этим с улыбкой на устах наблюдал Сяо Мэй. Он с презрением подумал:

«Меня уже бросали с лестницы, боль не такая уж и сильная, чтобы так вопить»

Нити, что он нашёл в покоях одной из своих тетушек оказались достаточно тонкими, а самое главное — прочными. Не составило особого труда натянуть нить в нужном месте, чтобы женщина по фамилии Хуан получила по заслугам!

«Никому не дозволено оскорблять мою мать!»

Сяо Мэй весёлой походкой гулял по улицам Хуаюана. На его руках виднелись свежие кровоподтеки и ссадины, но казалось, что он их не замечал.

Мальчишке частенько удавалось ускользнуть на улицу, где он чувствовал себя куда свободнее. Тут его били не так часто, запах алкоголя был не такой удушающий, а главное, не было этих напудренных лиц тетушек, от вида которых Сяо Мэя уже тянуло тошнить.

Он с трепетом в сердце направлялся в центр Хуаюана, где его ждало кукольное представление.

Как и ожидалось, из-за огромной толпы людей спектакль было не разглядеть, но у Сяо Мэя было отдельное зрительское место. Он за пару секунд вскарабкался на дерево и наблюдал с вершины на сцену. Деревянные марионетки со смешными лицами дергали шарнирными ручками и ножками, отчего представление выглядело невероятно комичным, а Сяо Мэй всегда задорно смеялся. Сюжет всегда менялся в зависимости от дня, а кукловод продолжал глупо озвучивать своих кукол, иногда назвая их «мои драгоценные куйлэй», вместе с тем, смех зрителей не прекращался вплоть до окончания представления.

Сяо Мэй всегда с замиранием сердца ждал очередной спектакль, и всегда сильно расстраивался его окончанию.

Это была единственная частичка счастья в его жизни.

И вот, тяжко вздохнув, он слез с дерева и продолжил свою прогулку.

Прошло от силы два часа, когда его путь неожиданно преградил крупный мужчина. Сяо Мэю этот человек показался смутно знакомым, и он выгнул бровь.

— Я могу вам чем-то помочь?

Брови мужчины сошлись на переносице, он выкрикнул:

— Плати! Моё кукольное представление не бесплатное!

До Сяо Мэя пришло осознание:

Это тот кукловод!

Поняв, что его дела плохи, мальчишка посмотрел за спину мужчины и крикнул:

— Папа! Этот дядя ко мне пристаёт!

Верзила в тот же миг попытался оправдаться:

— Не правда! Я… — Он замолчал, ведь увидел, что сзади никого нет.

Повернув голову обратно к мальцу, кукловод осознал, что тот убегает!

— Ах ты, паршивец!

Может Сяо Мэй был младше и гораздо шустрее, но мужчина почти в два метра роста без проблем настиг его за три прыжка!

Верзила схватил мальчика за грудки и проорал ему в лицо:

— Заплати за все двадцать пять представлений, только тогда я тебя отпущу!

Сяо Мэй закричал в ответ:

— Старый идиот, да нет у меня денег, что тут непонятного?!

Один спектакль кукловода стоил немалых денег, а он умудрился бесплатно посмотреть больше двадцати. Возможно, в первом случае верзила ему не поверит, и просто изобьет, а во втором случае куртизанкам придётся заплатить огромную сумму, и его изобьют уже двадцать женщин. Для Сяо Мэя первый вариант казался куда выгоднее.

Но кто же мог подумать, что кукловод разгневается настолько, что со всей силы швырнёт мальчика прямо на землю!

Сяо Мэй со звонким хлопком приземлился на спину, висок его внезапно отдало острой болью.

Сознание помутилось, тело мальчика неожиданно обмякло. Грудь Сяо Мэя больше не вздымалась, а глаза так и остались широко распахнутыми.

Но в них никогда разгорится прежний жизненный блекс.

Послание от автора:

Мэй-эр, может тот вариант казался тебе лучше, но из-за него ты и умер! Ха-ха-ха-ха-ха!

Ладно, возможно некоторые читатели задавались вопросами во время чтения:

Что стало с насильником Мэй Ши?

Ответ: неизвестно, его не нашли.

От чего умерла хозяйка Изумрудного дома?

Ответ: остановка сердца.

Откуда кукловод узнал, что некий мальчишка (Сяо Мэй) смотрит его представления бесплатно?

Ответ: одна особа, что присутствовала на всех двадцати пяти представлениях заметила мальчика, что с дерева смеётся глядя на спектакль, и в конце просто уходит, не заплатив. Особа пожаловалась кукловоду, и так всё выяснилось.

Среди множества мёртвых тел стояла одна мужская фигура, облаченная в синие одеяния. Мужчина стоял, вытянув правую руку, а в ней красовалась отрезанная голова. Бин Ванмэй держал её на месте разреза, а черно-красная кровь проходила меж пальцев, быстрыми каплями стекая прямо на пол.

Заговорил он всё также холодно:

— Назови своё настоящее имя и я позволю тебе быстро умереть.

Ясно было как день, что демон не сможет так легко погибнуть, отруби ты ему голову хоть десять раз. Поэтому у Бин Ванмэя было два варианта: Проклятое оружие, или узнать настоящее имя, которое демон носил ещё при жизни. В первом случае, если Проклятое оружие с огромной концентрацией скверной энергией ранит Миазма в самое сердце, то он будет мучиться до тех пор, пока сам не пожелает смерти и благополучно не умрёт. Во втором случае, узнать настоящее имя демона — получить обсолютный контроль над ним. Получается, если во втором случае ты прикажешь ему умереть, Контроль над ним сделает так, чтобы приказ стал для демона желаем, и таким образом он покинет бренный мир окончательно. А как ясно: без собственного желания не умирает ни одна душа.

У Бин Ванмэя не было при себе никаких Проклятых оружий, да и добывались они с большим трудом, поэтому ему нечего не оставалось, кроме как вытянуть у демона имя, которое тот носил при жизни.

Первая волна недопонимания и шока спáла, новый порыв иронии и гнева налетел на Кукловода с новой силой. Он повторил:

— Назвать тебе своё настоящее имя? — демон издал нервный смешок. — Размечтался! Думаешь, если ты отпрыск клана Бин, то имеешь право помыкать мной? Разве клан Бин не стоит наряду с Миазмами, самыми грязными тварями? Да чем ты от нас отличаешься!

Бин Ванмэй нечего не ответил и просто закрыл глаза. Занавеса из белоснежных ресниц опустилась, подобно лебединым крыльям на поверхность воды.

Настала тишина.

Кукловод, который уже успел успокоиться за пять минут, ещё десять ждал пока странник хоть что нибудь сделает или скажет, но тот продолжал безмолвствовать. Возликовав про себя, демон принялся качаться и брыкаться как только мог, но Бин Ванмэй так крепко его удерживал, что никак не получалось освободиться из хвата.

Кукловод мысленно выругался:

«Да чтоб тебя! С виду и не скажешь, что малец столь силён!»

Его тело всё ещё сковывал лёд, а голову держал Бин Ванмэй, поэтому демону нечего не оставалось, кроме как грязно ругаться в мыслях от своей безысходности. За этим увлекательным занятием он невольно бросил взгляд на пол, и на своих куйлэй, которых успел изуродовать странник.

Кукловод почувствовал самую настоящую печаль.

«Мои прекрасные куйлэй… — С тоской думалось ему. — Может вы и созданы из кучки недостойных женщин, но глядя на вас в таком состоянии у меня правда сердце болит.»

Внезапно тишину прервал ровный голос Бин Ванмэя:

— Сяо Мэй… Ты заслуживаешь и ненависти, и жалости одновременно.

У Кукловода в тот же миг на щеке появилась черная метка ввиде капли — знак полного контроля над демоном. Его глаза округлились, и он не смог поверить услышанному.

— Ты… Ты… Как?!

Бин Ванмэй взглянул на него.

— Не имеет значения. Твоё время на исходе, не трать драгоценные секунды на пустую болтовню. — Он не стал затягивать, и задал самый главный вопрос. — Твои последние слова?

Исход был известен самого начала. В Бин Ванмэе текла кровь клана Бин и, как бы то ни было, у него при себе имелось немалое преимущество. Кукловод после обнаружения сразу понял, что ему с ним не совладать, и изначально готовился к худшему концу, хоть и не терял надежды на спасение. Может, он и не понимал откуда страннику вдруг стало известно его настоящее имя, но Сяо Мэй уже успел смирится со своей участью.

Выражение лица демона из удивлённого сделалось умиротворенным. Он вновь взглянул на марионетки на полу, и тихо сказал, обращаясь к ним:

— Мои прекрасные куйлэй, как бы мне не хотелось умирать, но факт остаётся фактом — вы меня опередили. Спасибо за всё.

Спасибо за ту единственную частичку счастья и веселья, что вы мне дали в детстве. Спасибо…

Голос Бин Ванмэя прозвучал словно настигающий лязг саблей палача — твёрдо и безжалостно.

— Кукловод, или же Сяо Мэй, можешь умереть спокойно.

Владения клана Сянвэй.

Массивные двери из сандалового дерева отворились, и на пороге показалась мужская фигура.

Лин Джу, сидящая на возвышенном троне среди различных свитков и книг, только завидев знакомого человека, оживилась. Она поднялась и поприветствовала странника:

— Тан Болин, вы вернулись!

Бин Ванмэй кивнул и, отдав уважительный поклон Лин Джу, спросил:

— Правительница отсутствует?

Девушка кивнула.

— Тётю вызвали на Собрание Кланов, она будет отсутствовать в течении нескольких дней. Я здесь распоряжаюсь делами вместо неё.

Бин Ванмэй вновь кивнул, и, подняв взгляд на девушку в чёрном понял, что у той отсутствует вуаль на лице, однако, из-за возвышенности трудно было детально разглядеть лицо. Но эта девушка была достаточно красивой.

Лин Джу спросила:

— Что там с поручением?

Бин Ванмэй ответил:

— Убийца девушек в Хуаюане был найден и убит.

— Убит?

— Верно. Я пошёл по следу и оказался в одном из публичных домов, где разговорился с каким-то худым мужчиной. Исходя из найденных мной улик, он и был убийцей. Точнее, демоном Кукловодом.

Лин Джу с интересом слушала, а странник продолжал:

— Мы с ним столкнулись в схватке, как итог: он по глупости выдал своё настоящее имя, а я… Так уж вышло, что в Хуаюане требуется уборка, не обошлось без жертв.

Лин Джу понимающе кивнула.

— Я поняла. — Чуть подумав, она добавила. — Это поручение было одним из сложнейших, но вы справились, моё восхищение.

Бин Ванмэй махнул рукой и возразил:

— Вы меня переоцениваете…

Но Лин Джу вдруг два раза хлопнула в ладоши, и служанка рядом с ней поспешно удалилась, а через время вернулась с ржавым мечом Бин Ванмэя и каким-то увесистым мешочком.

Словив вопросительный взгляд странника, Лин Джу объяснила:

— Ваша награда. Но это не всё, пойдёмте со мной, правительница подготовила для вас жилье…

— Отказываюсь.

— Что?

— Я отказываюсь от награды. Рад был помочь, но мне нельзя надолго задерживаться в Фансине.

Девушка, кажется, даже немного растерялась:

— Как так? Но ведь в странствиях необходимы хоть какие-то средства. Возьмите хотя бы деньги, иначе я приму это за оскорбление.

Голос звучал её серьёзно, и Бин Ванмэю нечего не оставалось, кроме как принять дар.

На хорошей ноте попрощавшись с Лин Джу, странник покинул владения Сянвэй и принялся за поиски гостиниц. За полученые деньги можно было купить неплохой дом, но Бин Ванмэй уж точно не собирался жить в Фансине. Поэтому, он отложил бóльшую часть денег в правый рукав, остальное в левый, и прошел вперёд.

На улице уже давно была ночь, а людей практически не было видно. Только одинокий странник блуждал в темноте, размышляя:

«Та тень в лесу, и та тень в Рубиновом доме были одинаковыми. Скорее всего, в лесу непонятно как оказалась одна из марионеток Кукловода, и по случайности повстречалась нам в пути.»

«Мадам Цзинь знала о Кукловоде, и знала о его сущности. За какое-то вознаграждение от демона, она сотрудничала с ним. Но вскоре, Кукловоду она показалась бесполезной и, пока его личность не раскрыли, он убил мадам Цзинь, сделав своей марионеткой.»

«Когда я обнаружил органы внутри марионетки, то там отсутствовала матка, быть может, это связано с причиной появления Сяо Мэя на свет…»

«Бин Ванмэй, почему ты столь ничтожен?!»

Последняя мысль являлась очередной оплеухой для Бин Ванмэя от самого себя. Он вздохнул, но не сбавил шага и всё также твёрдо продвигался вперёд.

Спустя некоторое количество времени, Бин Ванмэй оказался перед деревянным домом. Дом являлся ни чем иным, как гостиницей, в которую, не задумываясь, зашёл странник. Убранство внутри было опрятным, и людей особо не наблюдалось кроме пары человек за столом.

Бин Ванмэй подошел к спящему юноше и тихо окликнул:

— Прошу прощения…

Парень вскочил как помешанный:

— Не сплю! Я не сплю!

Странник улыбнулся:

— Я заметил.

Он достал деньги из левого рукава и, подумав немного, спросил:

— Столько хватит на одну ночь?

Паренёк, мельком взглянув на монеты в руках молодого человека, покачал головой.

— Нет. Не хватает ещё двух серебряных монет.

— ….

Горестно про себя вздохнув, Бин Ванмэй порылся в правом рукаве и достал ещё две монеты, он было протянул их юноше, как вдруг пальцами коснулся чей-то руки.

Повернув голову, странник увидел рядом собой статного молодого человека, облаченного в чёрное, который также протянул юноше деньги и сейчас немного растерянно смотрел на свои с Бин Ванмэем скрещенные пальцы.

Двое мужчин стояли плечом к плечу. Оба, с целью заплатить, случайно коснулись мизинцами, и они ненароком скрестились.

Ночной ветер злобно свистел, пробираясь через открытое окно, а в помещении заметно походолодело.

Бин Ванмэй тут же отпрянул руку, со словами:

— Прошу прощения.

Он не заметил, как некто подошёл к нему так близко, что можно было услышать ровное дыхание рядом. В последнее время он всё растеряннее, и это очень досаждало.

Незакомец еле заметно улыбнулся.

— Нечего страшного. — Произнес он, и протянул юноше деньги.

Страннику голос показался смутно знакомым, он поднял взгляд на мужчину, и, кажется, по его позвоночнику тут же прошёл озноб.

Обаятельная улыбка, глаза с лисьей хитринкой. Также, что ни мало важно, на его руках виднелись те же чёрные перчатки.

Как он мог не узнать того красивого молодого господина из Рубинового дома, что растворился на множество лепестков!

Бин Ванмэй стоял, уставившись на него, а вместе с немалым удивлением почувствовал… некое возбуждение.

Господин в чёрном, что подсказал ему направление марионетки, зачем-то подбросил Чёрную Розу, и с помощью чёрного лепестка отразил атаку марионетки…

Он точно не был человеком. Хоть и скверной энергией от него практически не веет, но ошибки быть не могло. Более того, он уж очень часто пересекается с самим странником. Можно, конечно, объяснить это «случайностью», но тут многое не сходиться. Откуда он узнал, что Бин Ванмэй кого-то ищет? Зачем «не человеку» вдруг ему помогать? Что, в конце концов, означает дар в виде Чёрной Розы?

Сам Бин Ванмэй не знал ответов на эти вопросы, а жаль, уж очень хотелось выяснить.

Когда он уже было следом подал деньги мальцу за столиком, раздался голос последнего:

— Тут недостаточно.

Бин Ванмэй: —???

Лицо мужчины рядом с ним сделалось растерянным, тот вздохнул:

— Правда? Но это все деньги, что у меня есть…

— Не хватает двух монет.

Бин Ванмэй глядел на эту картину со смешанными чувствами. Он не мог не заметить:

«Этот обаятельный сердцеед буквально вчера развлекался в Рубиновом доме, попивая дорогущее вино, и у него нет при себе немного денег для ночлега в скромной гостинице?»

Спустя пару секунд размышлений, неожиданно он спросил:

— Сколько стоит комната для двоих?

— Четыре монеты. — Ответил юноша. — Это вам двоим, да?

Странник посмотрел на мужчину в чёрном, а тот в свою очередь на него. Небесно-голубые глаза встретились в яркими сиреневыми.

Незнакомец ответил за обоих, и, почему-то улыбка на его лице стала заметно шире:

— Верно. Нам комнату на двоих.

Заплатив нужную сумму, мужчины направились вверх по лестнице, прямиком в просторную комнату с двумя кроватями, и чистым убранством (за последнее Бин Ванмэй в сердцах похвалил).

В полумраке тёплым светом горели свечи, чуть подрагивая, и создавая по-своему уютную атмосферу. Этот свет одновременно наводил и умиротворение, и тоску.

Пока Бин Ванмэй искал место куда можно было положить свой меч и другие незначительные вещи, его новоиспеченный сосед вдруг плюхнулся на одну из кроватей, самозабвенно сложив руки за голову, и закинув одну ногу на другую.

— …… —Странник даже не знал, что и сказать.

Он присел на край кровати, внимательно смотря в сторону где сейчас отдыхал господин в чёрном. Их кровати разделяла изящная ширма с узорами грациозных аистов, именно она закрывала весь обзор, и не представлялось возможным рассмотреть человека за ней.

Разочарованно по себя вздохнув, Бин Ванмэй лёг на спину и закрыл глаза, в надежде поговорить с чертовски раздражающим Вэйюанем. Но ему не удалось.

«Да ладно! Опять что-ли!»

— Как тебя зовут? — внезапно раздался мужской голос, прерывающий всепоглощающую тишину.

Бин Ванмэй вздрогнул от неожиданности, полностью позабыв о том, что он находится в комнате не один.

— Прежде чем спросить имя, озвучивают своё. — Спохватился он.

Раздался смешок, а следом спокойный, но в то же время притягательный голос:

— Мо Хуанлэ. Теперь ты.

— Тан Болин. Приятно познакомиться, господин Мо.

— Ну-ну, зачем же так официально? Я в долгу перед тобой, господин Тан. Бóльшую часть заплатил ты.

Бин Ванмэй возразил:

— Не люблю когда кто-то думает, что должен мне. Просто примите, а я не буду ничего просить взамен.

Лишь спустя минуту последовал твёрдый ответ:

— Мне плевать. Я рано или поздно верну тебе в десятикратном размере.

— …..

Бин Ванмэй смог лишь испустить протяжный вздох, и из под длинных ресниц посмотреть на ширму с аистами. Птицы будто ожили, и, размахивая черно-белыми крыльями, двигались в плавном танце, а всё представление сопровождалось лепестками и бутонами ярких цветов.

Вновь заговорил Мо Хуанлэ:

— Ты мне напоминаешь на кое-кого…

По спине Бин Ванмэя будто пробежали насекомые. Он поежился.

«Узнал? Нет? А может узнал и издевается надо мной?!»

Первое, что он подумал встретив этого мужчину, было: «Не узнает ли он во мне Тан Юйлань?!». Но реакции не последовало, и тогда бывший правитель Сюэхуна облегчённо выдохнул, вспомнив, что сам себя не узнал, когда впервые посмотрел на «Тан Юйлань» в зеркале.

— Я впервые встретил её, — тем временем продолжал молодой человек. — но это была самая что ни на есть любовь с первого взгляда.

«Нет, ложью тут и не пахнет, скорее всего не узнал. Можно притвориться умственно отсталым.»

— Ох, правда?… — Бин Ванмэй приложил огромные силы на то, чтобы его голос звучал естественно. — И кто эта счастливица?

Мо Хуанлэ вновь усмехнулся:

— Её зовут Тан Юйлань. Но ты, скорее всего, не слышал этого имени, ведь она только недавно прибыла в Хуаюан.

Бин Ванмэй подтвердил:

— Нет, не слышал.

«Будь хорошим мальчиком, и упусти тот факт, что у нас одинаковые фамилии»

— Если так подумать… У вас же одинаковые фамилии? — невинно спросил Мо Хуанлэ.

«Черт побери! Откуда ты такой внимательный взялся-то?!»

Бин Ванмэй невнятно захихикал — точно душевнобольной, и пробормотал что-то напоминающее: «Это лишь совпадение. Случайность»

Одна из стенок ширмы немного сдвинулась. Четыре чёрных пальца особенно выделялись на фоне белоснежных аистов, но потом до Бин Ванмэя дошло, что это была лишь перчатка, а не сама рука.

Мо Хуанлэ сдвинул ширму так, чтобы теперь они со странником могли видеть головы друг друга. Полностью довольный собой, он лёг обратно, и уставился на соседа.

— И фамилия одинаковая, и лицо. Вы точно не знакомы? Может, у тебя была сестра?з

Бин Ванмэй тут же перестал глупо хихикать, а улыбка слезла с лица моментально.

— Была, но не Юйлань. — Спустя время тихо проговорил он и перевернулся на другой бок.

Мо Хуанлэ, заметив не ту реакцию которую ожидал, также перестал улыбаться. Лицо омрачилось, и он сильно прикусил нижнюю губу.

«Я слишком разыгрался…»

«Я слишком эмоционален…»

Спустя несколько минут томительной тишины, снова раздался голос господина Мо:

— Я выкупил её.

Бин Ванмэй, которого уже начало тянуть в умиротворенный омут сна, медленно повернул голову, мелькая теплым светом от свечи, их глаза встретились.

— Что? — озадаченно спросил он.

— Я выкупил Тан Юйлань. — Поделился Мо Хуанлэ.

— Что ты… Сделал?!

— ….

Бин Ванмэй одним резким движением сел обратно. Какое-то время он глядел в лицо своего соседа и, не вытерпев давления сиреневых глаз, сильно протер лицо руками.

— Ты сказал, что Тан Юйлань недавно прибыла в Хуаюан. Разве продала бы хозяйка так сразу новоиспеченную куртизанку?

Мо Хуанлэ промолчал, продолжая внимательно всматриваться в его лицо, но потом медленно закрыл глаза.

Он так и не ответил.

Пазл в голове начал понемногу складываться, и до Бин Ванмэя снизошло озарение. Он вспомнил, как некоторые куртизанки искоса глядели на него в ту ночь, и почему-то девушки, что помогали Сун Баочжай, внезапно поменяли к нему своё отношение.

Они знали, что не успела «Тан Юйлань» приехать в Рубиновый дом, как её уже выкупил молодой господин, при том невообразимо восхитительной наружности!

Они не могли себе представить насколько высокой должна быть цена, чтобы хозяйка вот так вот продала невероятную «красавицу», своим блеском стоящая наравне с самыми элитными куртизанками во всём Хуаюане.

Он убрал ладони с лица и медленно поднял ледяной взор на мужчину в тёмных одеждах.

— Сколько ты отдал за эту куртизанку?

Мо Хуанлэ вновь не удостоил его ответа. Бин Ванмэй почувствовал, как внутри понемногу начинает кипеть злость. Значит ли это, что для Мо Хуанлэ это просто забава, а не нечто большее, как тот говорит?

Если учесть расчетливость мадам Цзинь, то и впрямь сложно было поверить, что она так просто променяла бы отличный заработок на много лет вперёд, на кучку денег сейчас…

Если, конечно, эта «кучка денег» не превысит сумму, которая изначально заработала бы мадам Цзинь благодаря Тан Юйлань.

«Я впервые встретил её, но это была самая что ни на есть любовь с первого взгляда»

Бин Ванмэй еле заметно вздрогнул, а потом просто плюхнулся обратно на кровать, рукой прикрывая глаза.

— Не знал, что существует «любовь с первого взгляда» — Честно признался он.

— У всех всё по-разному. — Произнес Мо Хуанлэ спустя время.

— М-м…Так вот куда подевались твои неизменные богатства. На эту самую «любовь с первого взгляда»… — К концу речь странника стала звучать невнятнее, а голос — тише. Он не заметил, как начал обращаться к соседу на «ты», и как тот, задумчиво прищурившись, не спускает с него своих лисьих глаз.

Огонёк свечи вздрогнул. Приглушённо зевнув, Бин Ванмэй провалился в глубокие воды сна.

На этот раз ночь прошла на удивление спокойно. Его не беспокоил назойливый сон, или же тревога, поглощающая с собой всё нутро. Ни раз Бин Ванмэй сквозь туманную занавесу сна чувствовал на себе чей-то взгляд или же ровное дыхание совсем рядом, а вместе с этим, в какой-то момент его накрыли чем-то лёгким и тело отдало приятной теплотой.

Сквозь приоткрытое окошко пробирались лучи утреннего света, а занавески тревожил лёгкий ветер, вместе с отдалёнными людскими голосами, доносящимися снаружи.

Бин Ванмэй зажмурился, а спустя пару секунд открыл глаза. Первое, что он осознал было его тело, аккуратно накрытое одеялом. Он точно помнил, что кровать всё ещё была заправлена, когда заснул, и на самом деле так и было. Его постель хоть и была помята, но заправлена.

Тогда молодой человек взглянул в сторону где должен был спать Мо Хуанлэ. Тот отсутствовал, но на его кровати явно не хватало одеяла.

«Какой заботливый Миазм мне попался.» — С какой-то долей иронии подумал Бин Ванмэй, отчего губы невольно изогнулись в лёгкой улыбке.

Но они быстро опустились обратно, ведь он вспомнил зачем вообще решил провести ночь в одной комнате с этим мужчиной.

Странник в сердцах воскликнул:

«Я забыл его расспросить!»

Он разочарованно опустил голову, обвиняя самого себя в рассеянности, пока краем глаза не заметил интересный предмет.

Этим предметом оказался меч.

Меч был очень качественным, одним из самых достойных, что когда либо видел Бин Ванмэй. Переливаясь петрамутром, и сияя, подобно жемчужине, (вероятно) редкий металл веял прохладой, а само оружие без труда можно было приписать к числу из самых красивых.

С замиранием сердца покрутив меч в руке, молодой человек заметил небольшие иероглифы на сияющем лезвии.

— «Бэйшань»… — Произнес Бин Ванмэй, и лицо его сделалось задумчивым. — «Скорбь»?

Как бы то ни было, но такому изящному мечу это имя совсем не подходило, скорее уж наоборот. Впрочем, не имело значения какое у него имя, главное, этот меч был оставлен Мо Хуанлэ, и сей факт возбудил в Бин Ванмэе ещё большую пытливость к этому мужчине.

《Он не просто заботливый, он ещё и подарками меня одаривает.》

То ли из-за своих мыслей, то ли из-за нелепости ситуации, Бин Ванмэй задорно рассмеялся, прижимая «Бэйшань» к груди.

Напоследок приведя себя и комнату в порядок, Бин Ванмэй вышел из гостиницы, вовсе не ожидая встретить там знакомую фигуру. Немного сомневаясь, он всё же окликнул:

— Госпожа Лин?

Фигура, облаченная в черное, остановилась и, спустя время, отозвалась:

— Тан Болин? Не ожидала вас здесь увидеть!

Бин Ванмэй подошёл к Лин Джу. Продолжили они путь уже плечом к плечу.

— Можете обращаться ко мне на «ты». — Произнес странник.

— Хорошо. Тогда тебе также не нужно называть меня «госпожой», зови по имени. — Глаза девушки изогнулись, как два полумесяца. Из-за вуали не получилось определить точно, улыбается ли она. — Я уж думала, что ты покинул Фансинь.

— Сегодня как раз хотел начать свой путь… Кстати, Лин Джу, куда ты направляешься?

— В Синьфу. Там меня ожидает один человек. А ты?

— Я… — Тут Бин Ванмэй осекся.

Действительно. Куда он собирается идти дальше? Вроде бы шанс найти племянницу в Фансине очень высок, но какова вероятность успеха? Верно, её нету.

Он и впрямь обсолютно нечего не знает о ней… Ни имени, ни облика, ни примерного места нахождения. Единственная информация о дочери Бин Син, которая у него есть, это: полукровка, девочка.

И всё. Больше нечего.

Скорее всего, даже сама девочка не подозревает о том, что является потомком небезызвестного клана Бин… Как так, позвольте спросить, Бин Ванмэй должен искать её? На поиски уйдут десятки лет, если не целые века.

Ещё в начале, осознавая своё жалкое положение, он уже опускал руки. Первые удары колокола сомнений в голове Бин Ванмэя звучали по-особенному громко, но потом он встретил немало людей, чьё отчаяние было гораздо больше его. Вместе с тем, у него никого не было, но было много времени, да и при мысли воссоединения со своей племянницей придавали ему неимоверное счастье.

Поэтому, каким бы низким не был процент успеха, Бин Ванмэй не будет терять надежду, и уж тем более прекращать искать.

— …Я тоже держу путь в Синьфу. — Уверенно ответил странник.

Глаза Лин Джу загорелись, пышные чёрные ресницы опустились, как изящные веера. Непонятно было о чём она думает, но плечи девушки заметно расслабились. Она молчала, пока вновь не заговорил Бин Ванмэй:

— Может это не моё дело, но разве ты не говорила, что правительница вернётся спустя несколько дней? Кто будет следить за Фансинем?

После упоминания Сянвэй Бию лицо Лин Джу омрачилось, а плечи снова напряглись. Не подавая виду, она монотонно ответила:

— В Фансине пока всё размеренно, можно оставаться спокойным. Моё путешествие не затянется надолго.

Бин Ванмэй кивнул ей, и они непринуждённо продолжили путь.

Земли Синьфу распологались не так далеко от Фансиня, и дорога заняла бы от силы три дня, поэтому Лин Джу настояла на лошадях, но спутник вежливо отклонил предложение. Ей уже удавалось переубеждать Бин Ванмэя, когда тот отказался от денег, вот и на этот раз преемница Сянвэй Бию одержала вверх, и странник послушно поехал верхом.

По дороге оба мало разговаривали. Бин Ванмэй боялся говорить или спрашивать первым, поскольку опасался того, что неосознанно поднимит неприятную для Лин Джу тему. А Лин Джу, будучи не особо разговорчивой, также не собиралась начинать диалог. Даже так они умудрились достаточно сблизится, чтобы считаться друзьями.

Это был один из тех случаев, когда Бин Ванмэй находил «ментальнулью связь» с кем-то, что происходило достаточно редко.

Лин Джу всю дорогу сохраняла ауру деловитой и влиятельной преемницы, в свете луны её облик был поистине загадочным. Даже при приёме пищи она не снимала свою вуаль, лишь чуть приподнимала, чтобы аккуратно откусить кусочек.

А Бин Ванмэй, как хорошо воспитанный молодой человек, сохранял дистанцию, во многом уступал Лин Джу, не пренебрегая даже своей булочкой маньтоу, стоило ему заметить, что девушка не наелась своей (не то, чтобы Лин Джу не могла купить себе ещё одну).

Дорога стала для обоих неким отдыхом, и очень скоро тактичные путники прибыли в Синьфу по прошествию четырёх дней.

Стоило им вступить на одну из улиц Синьфу, как Бин Ванмэй натянул поводья своей лошади и спросил:

— Что там происходит? Неужели в городе какой-то праздник?

Лин Джу, также остановив лошадь, глянула в сторону скопления людей, но потом равнодушно махнула рукой.

— Скорее всего очередной «очень важный гость».

Бин Ванмэй приподнял бровь.

«Очень важный гость?» — С сомнениями подумал он, но больше спрашивать не стал.

Они отдали лошадей на попечение некого мастера Чжана, судя по всему Лин Джу была с ним хорошо знакома, поэтому улыбчивый мужчина средних лет вызвал у Бин Ванмэя лишь доверие, и он без вопросов отдал ему свою дорогую лошадь.

С трудом протиснувшись сквозь шумную толпу, Лин Джу и Бин Ванмэй принялись наблюдать за неким шествием. Люди в дорогих, но тусклых нарядах держали красные зонты с золотыми узорами и размеренно шагали вдоль дороги, усыпанной лепестками и бутонами ярких цветов. А люди вокруг будто сходили с ума, во весь голос крича из толпы:

— Ваше Превосходительство! Милосердие — ваше второе имя, живите вечно!

— Ваше Превосходительство столь благородны и невообразимо красивы!

— Пусть судьба будет к вам благосклонна!

Бин Ванмэю от этих криков заложило уши, и он даже не услышал, как Лин Джу рядом с ним недовольно хмыкнула, но потом она как-то странно прикоснулась к правой руке странника.

Бин Ванмэй опешил, но нечего не сказал и не сделал, позволив Лин Джу от тыльной стороны своей руки пройтись вверх до локтя… Тут он отпрянул руку.

— Тут люди. — Промямлил Бин Ванмэй.

— Не будь их, ты бы позволил мне пройтись дальше?

— ………..

— Эта странная ткань ни на что не похожа, — как ни в чём не бывало продолжила Лин Джу. — и этот камень… Это магический артефакт, я ведь права? А чёрная ткань на всё тело, или только до плеча?

— Хочешь разденусь и покажу? — не остался в долгу Бин Ванмэй.

— ………..

— Один, один. — Признала Лин Джу, устремив взгляд на шествие, которое уже начало подходить к концу. — Всё таки он уже уехал.

Тут уже Бин Ванмэй обратил внимание на удаляющееся фигуры в тусклых нарядах с красными зонтами.

— Как я понял, это шествие для правителя… Но глава клана Янь уж точно не стал бы разводить такую шумиху посреди улицы, неужели это…

— Лиу Цзин. — Хмуро подтвердила Лин Джу. — Хотя, это странно. На Совете Кланов должны присутствовать все кланы, раз уж глава клана Лиу здесь, то и правитель Синьфу, разумеется, тоже.

Правителем Синьфу был Янь Шэнли.

Янь Шэнли был горячо любим и уважаем как другими правителями, так и своим народом. Он был был бескорыстным, и, на подобие Сянвэй Бию, скромным касаемо роскоши (что нельзя сказать о Лиу Цзине). Его больше привлекали стрельба из лука, и беззаботная беседа со своими названными братьями и одной сестрой Бию.

Что до него, Лиу Цзиня, Му Веньяна и даже Лэй Мина… все они когда-то были младшими названными братьями Бин Ванмэя.

(От автора: там перечислены все нынешние правителя всех земель, помимо Сянвэй Бию. Просто, к слову.)

Но всё когда-то падёт в небытие, какими бы не были у них близкие отношения в прошлом, сейчас фамилия «Бин» является страшным клеймом преступника, и тут уже никакие братские узы не помогут. Да и захотели бы многоуважаемые правители защищать убийцу и отступника? Определённо нет.

Бин Ванмэй горестно подумал:

«Я не хотел встречаться с ними лицом к лицу, но кто же мог подумать, что именно в тот момент когда я решил наведаться в Синьфу, сюда же прибудут и все “некоторые лица, с которыми нужно избегать встречи”!»

От не очень позитивных мыслей отвлекла Лин Джу, что резко повела его неизвестно куда, крепко удерживая за руку.

— Нет, ну это действительно странно! — упрямо твердила она. — Нужно наведаться во владения клана Янь, я предполагаю, что они устроили Собрание Кланов именно здесь — в Синьфу.

Странник резко остановился, выхватив свою кисть из сильного хвата девушки. Та, приподняв брови, тихо спросила:

— Тан Болин?

— Я туда не пойду. Иди без меня… Пожалуйста.

Лин Джу какое-то время пристально смотрела на поникшего мужчину, который выглядел как-то по-особенному обеспокоено. Через минуту она кивнула.

— Я понимаю. — Развернувшись, Лин Джу быстрым шагом пошла вперёд, напоследок махнула рукой. — Надеюсь, ещё встретимся.

Бин Ванмэй махнул в ответ, но стоило силуэту девушки исчезнуть в толпе, медленно опустил руку.

«Ни за что самолично не пойду туда, — мрачно подумал он. — хоть убейте все тридцать тысяч раз!»

Люди на улице продолжали бодрствовать ещё долгое время, пока не стемнело и неожиданно не пошёл дождь.

Дождь был не сильным, маленькие капли лишь немного увлажняли волосы на мокушке.

Бин Ванмэй непринуждённо шагал в сторону… шагал куда глаза глядят. Непонятно было куда идти, зачем идти. Кто его ждёт? Неизвестно.

Он просто перебирался с одной улицы на другую, гуляя под тёмным небом Тяньтани.

«Может раздобыть Проклятое оружие и…»

Бин Ванмэй вовремя осекся и мысленно влепил себе пощечину. В последнее время мрачные мысли слишком часто его преследуют.

Продолжая бродить как бездомная собака, странник вдруг осознал, что вернулся на ту же улицу, где они с Лин Джу недавно расстались. Он остановился и осмотрелся.

Небо всё ещё было темно, даже луны не наблюдалось, лишь один фонарик горел, в одиночестве освещая бездумное лицо бывшего правителя Сюэхуна. Фигуры людей лишь изредка появлялись, затем всё также быстро исчезали.

Воздух стал очень влажным, дождь прекратился и появился туман.

Одинокая фигура Бин Ванмэя отливалась тёплым и тусклым светом фонаря, он продолжал стоять на месте. Внезапно появилось необычное ощущение на талии, льдистые глаза опустились вниз. В этот момент Бин Ванмэй был так удивлён, что не смог вовремя среагировать, и он нечего не предпринимал, когда две сильные руки обвивали его талию. Совсем скоро чье-то горячее и хаотичное дыхание коснулось его шеи, а хорошо сложенное тело прильнулось сзади.

Будто бы по дуновению ветра, мысли вмиг рассеялись, а вместе с тем неистово вспыхнула ярость.

Когда неизвестный человек, обнимающий Бин Ванмэя за талию, произнёс «Нас…», молниеносный и массивный удар отбросил его не менее, чем на два чжана. Пролетев немалое расстояние, человек совершил несколько кругов вокруг своей оси и остался неподвижно лежать среди пыли.

Бин Ванмэй был так зол, что не находил себе места, и уже хотел настигнуть безымянного ублюдка, как вдруг услышал кашель, а затем хриплый, но приятный для слуха голос:

— Нас… Наставник…

Шаги Бин Ванмэя замедлились, а потом и вовсе остановились, он не смог принять то, что только что услышал.

Незнакомец вместе с очередным кашлем отхаркал кровь и пробормотал:

— Наставник, это вы… Это правда вы… — Голос дрогнул.

Слабый свет, хоть и с трудом, но достигал его. Бин Ванмэй, несмотря на огромную волну нахлынувших чувств, на ватных ногах подошёл ближе и рассмотрел незнакомца:

Мужчина на вид лет двадцати шести, одетый в тёмные тряпица (что-то напоминающее мантию Бин Ванмэя), которые, судя по всему, носились не одно десятилетие. Белая кожа, словно у мертвеца, белые волосы, белые глаза и белые зрачки…

Из-за обилии белого его лица было бы не разглядеть толком, если бы не губы и глаза, подчеркнутые красным.

С учётом неприглядных тряпиц вместо одежды, и белизны, слепящую глаза, этот молодой человек был воистину красив. Даже больное выражение и две дорожки слёз не исказили его благородных черт.

То ли из-за «белого незнакомца», то ли из-за спектра эмоций, но перед глазами внезапно вспыхнул яркий свет, а голова пошла кругом.

Бин Ванмэй стоял в оцепенении, пока медленно не произнёс:

— Юн… Юн Гуй?

Молодой человек, который уже успел сесть на пыльной земле, поднял красные глаза на человека перед собой.

— Наставник… Ваше Превосходительство Бин Ванмэй? — его белые глаза, казалось, засияли подобно лучам дневного солнца, он чуть не задохнулся от волнения. — Вы помните меня!

Но не успел он подняться, как Бин Ванмэй неожиданно упал на колени и сильно обнял его.

— Юн Гуй!!! — воскликнул Бин Ванмэй, и, не сдержавшись, заплакал, словно маленький ребёнок. — Ты жив! Ты действительно…

Он не смог договорить, на грудь будто внезапно положили огромный валун и также быстро убрали его, не оставляя даже секунды для вздоха. Это было впервые когда он плакал после своего пробуждения — это действительно считалось настоящей редкостью.

Юн Гуй опешил от неожиданности, он ведь уже привык держаться на приличном расстоянии от этого человека.

Во времена пятого поколения, когда Наставник Бин брался за его обучение, то был невероятно стог и даже жесток. Однажды он оставил Юн Гуя без еды на три дня, когда тот не смог усвоить одну из сложнейших техник со второй попытки. Юн Гуй, впрочем, быстро привык к такому отношению, его детское сердце давно принадлежало одному лишь Бин Ванмэю, и он принимал любое наказание от своего наставника.

Бин Ванмэй подобрал его из приюта. Клан Юн, как и клан Бин, был стёрт с лица Тяньтани, и двое единственных представителей своих Кланов сейчас сидели и плакали, обнимаясь.

Эти отношения учителя и ученика действительно были странными.

Бин Ванмэй помнился Юн Гую холодным и отстраненным, властным и мудрым. Во время его обучения Наставник Бин даже забывал о существовании какого-то отпрыска клана Юн, впоследствии чего последнего находили в при смерти, лежащего в снегу.

Неизвестно по какой причине Бин Ванмэй вообще взял его на попичение, но ни первый, ни второй не жалел об этом.

Ошибка или мимолётная радость — всё это не имело значение. Бин Ванмэй встретил близкого человека из своего прошлого, который сейчас жив и здоров, а Юн Гуй вновь встретился со своим наставником, которого искал на протяжении нескольких веков.

Юн Гуй ещё долгоне мог привыкнуть к новому обращению со стороны своего прошлого учителя, но он отчётливо почувствовал, как сильно бьётся его сердце. Неважно почему Наставник Бин вдруг поменял к нему своё отношение, главное, что сам Юн Гуй всегда будет его тенью, ни на шаг не отступая.

Спустя время мужчины всё же поднялись с земли, Бин Ванмэй попутно неловко извинялся за удар, а его ученик смотрел на него, как на самую яркую из звёзд небосвода. Оба пытались справиться со своей радостью, пока не услышали размеренные шаги. Их взгляды настороженно устремилисьна на фигуру девушки.

К ним подошла Лин Джу, и, изогнув свои малиновые глаза в полумесяцы, сказала:

— Я рада, что ваша встреча прошла хорошо.

Бин Ванмэй был потрясен. Юн Гуй заметил выражение его лица и мягким тоном объяснил:

— Мы с с сестрой Лин жили в одном приюте, у нас сохранились близкие отношения, а также Сестра помогала мне искать вас, наставник.

До Бин Ванмэя неожиданно снизошла догадка, он осторожно спросил:

— Значит ли это, что Лин Джу знает…

Девушка перебила его:

— Для меня честь быть подругой Его Превосходительства, главы клана Бин, Бин Ванмэя.

Бин Ванмэй: —……….

Юн Гуй словил его умоляющий взгляд, будто бы находившийся на грани отчаяния. Он попытался оправдаться:

— Наставник Бин, она на нашей стороне! Она лишь делала вид, что разыскивает меня, чтобы отвести от себя подозрений, но на самом деле Сестра всё время помогала мне!

Бин Ванмэй помассировал переносицу, голова его шла ходуном. Он снова и снова проходился по профилю Лин Джу и Юн Гуя, совсем растерянный. Уж слишком сильно и часто менялись его эмоции за этот изматывающий день, и последствия не заставили себя долго ждать.

Лин Джу вдруг кашлянула в кулак, а глаза вновь сделались деловыми.

— Не хочу портить идиллию, но меня попросили передать, что Его Величество просит «Тан Болина» завтра в час змеи посетить резиденцию клана Янь.

Новости были слишком внезапными.

Глаза Бин Ванмэя и Юн Гуя чуть не повылазили из орбит, они вместе почти что потеряли способность твердо стоять на ногах.

— Зачем им это?! — В сердцах воскликнул Юн Гуй.

Прочитать эмоции Лин Джу было сложно из-за чёрной вуали на неё лице, но точно невозможно не заметить, что она сама была не в восторге от этих известий:

— Тётя поведала знатным господам о чистокровном долгожителе, которого я привела. — Она тяжело вздохнула. — В последнее время вся Тяньтань неспокойна. Я сама мало что знаю, но кажется поступили рядь угроз от Девятихвостого лиса, и из-за этого Его Величество осторожен.

— Причина не в этом. — Возразил Бин Ванмэй, и лицо его сделалось серьёзным. — Девятихвостый лис охотиться на чистокровных долгожителей, я посмею предположить, что он либо пришёл за очередной партией, либо то, что демон просто развлекается, и Его Величеству нечего не остаётся, кроме как усилить защиту чистокровных долгожителей.

Юн Гуй нахмурился и сказал:

— Если случится так, что они вас узнают…

Никто нечего не ответил. Над их головами будто бы повисла мрачная туча, которая вот-вот собирается ударить молнией.

Лин Джу вдруг покачала головой и предупредительно изрекла:

— Выбора, к сожалению, нет. Гуй-эр, тебе следует хорошо прятаться, если в случае главы клана Бин, то они думают, что он давно мёртв, а тебя продолжают разыскивать. — Она посмотрела на Бин Ванмэя. — Глава клана Бин, нам завтра нужно посетить резиденцию Янь.

На утро следующего дня Лин Джу вместе с Бин Ванмэем пошли прямиком к дверям масштабной резиденции клана Янь. Большое здание, в некоторых местах покрытое золотом, украшало изваяние ввиде величественного феникса. Бин Ванмэй остановился, с толикой равнодушия посмотрел на статую, и подумал:

«Я увижу их спустя десять веков… Моя память стёрта, но внезапная яркая вспышка вчера помогла мне вспомнить Юн Гуя. Кто-то намеренно забрал мои воспоминания и открывает их мне, когда сам того пожелает, или же это происходит само собой?»

Преступник и убийца, заточенный в лёд на тысячу лет, просыпается один, без семьи, денег и даже жилья. Так ещё единственные воспоминания, которые у него остались в память дорогим ему людям тоже были кем-то или чем-то отняты.

Это действительно досаждало.

«Отец, мама, А-Син, Сюй-эр, Ли-эр, А-Бэй. Я так скучаю. Я так желаю хотя бы вспомнить ваш облик и голос…»

Он помнил имена, но не мог вспомнить кому именно они принадлежали.

Лин Джу, которая изначально разговаривала с стражей, теперь со стороны терпеливо наблюдала за Бин Ванмэем, пока не заметила кое-что. Шокирующая мысль тут же мелькнула в её голове:

«У него… У него дрожат руки?»

Она была ошеломлена.

Может, Лин Джу того не показывала, но она боялась этого человека. Страшная сила Бин Ванмэя была известна всем. Этот человек по фамилии Бин был поистине силён и… неимоверно жесток.

Во времена «Падшего Ангела» соседи Сюэхуна, а точнее земли Лунфэй и Цзянху, пострадали больше всех. Будучи ещё тринадцатилетним ребёнком Бин Ванмэй убил жену правителя Лэй, а младшей сестре правителя Лиу, которая была послана с мирным договором и должна была стать невестой, он отрубил голову и прислал прямо в руки старшему братцу.

Насчёт убийства супруги Лэй И не было точно сказано, была ли она убита именно Бин Ванмэем, но вот в убийстве Лиу Анхэ он признался без тени сожаления на лице.

Также, что немало важно и доподлинно известно, так это наличие у отпрыска клана Бин метки «Посланника Дня»!

Ху Йичэн является императором Тяньтани и обладателем метки «Покровителя Солнца» — самая высшая категория первого класса. На втором месте идёт «Покровитель Луны», чей владелец неизвестен до сих пор, но одно является точным: обладатель это метки никогда не имеет при себе благих намерений.

Покровителями Луны всегда рождаются последние из тварей смертного мира, что сеют хаос везде, где ступает их нога. Если бы не Ху Йичэн, то Тяньтан никогда не увидела бы мира и нормальной жизни.

Во второй класс и более низкую категорию вступают метки «Посланника Дня» и «Посланника Ночи». Подобно Инь и Ян, чтобы сохранить равновесие, и обладатели метки Луны не уничтожили мир окончательно, по «закону» его приспешником должен стать Посланник Дня. Считается, что десять тысяч лет назад так были устроены эти «метки», и обладателем одной из трёх меток (не считая метки Солнца) может стать только один человек во всем мире.

Говорят, что метку у Бин Ванмэя первыми обнаружили семья Лэй, за что впоследствии их настигла кара.

Как получилось, что этот хорошо воспитанный молодой человек, который должен был сдерживать зло, сам примкнул к нему?

Лин Джу глубоко вздохнула. Ошибки быть не могло, на правой руке, где располагался странный камень, под чёрной тканью была метка Посланника Дня.

Он отчаянно скрывал её.

Пока тяжёлые мысли кружились в голове, девушка даже не заметила как странник подошёл к ней.

— Лин Джу? — осторожно позвал он.

Преемница Сянвэй Бию вздрогнула, но потом быстро пришла в себя и пригласила его внутрь.

Только вступив за порог, Бин Ванмэй почувствовал как сильно бьётся его сердце. Это был не то страх, не то восторг.

Шаги двух людей отдавались громким эхом в огромной резиденции, где царила мёртвая тишина. А ведь до того как они зашли были отчётливо слышны разговоры множества людей…

Бин Ванмэй не смотрел вперёд, его взгляд не поднимался с пола, он проследил за шагами Лин Джу, и остановился только вслед за ней перед лестницой вверх, где располагался трон императора. Почти одновременно они подняли руки перед собой и поклонились.

Девушка, не поднимая головы, отдала дань почтения:

— Ваше Величество, Ваше Превосходительства.

Было видно, что она ждёт тех же слов от молодого человека рядом с собой, но тот будто в рот воды набрал. Бин Ванмэй не мог нечего из себя выдавить. Он лишь чётко слышал (не только он) как Хрустальное Сердце бьется об рёбра и звучит чёткий «тук-тук-тук»…

Раздался отчётливый мужской голос:

— Дева Лин, я думаю, что формальности излишны. Мы собрались для конкретной цели, будь любезна, объясни кто этот молодой человек рядом с тобой.

После такого мягкого замечания, Лин Джу послушно подняла голову и что-то начала говорить обладателю этого голоса.

У Бин Ванмэй в голове били колокола.

Этот голос… Не такой тонкий как раньше, но всё ещё хорошо узнаваемый, принадлежал мужчине чуть старше Юн Гуя.

Правитель Синьфу, Янь Шэнли!

Кровь в висках запульсировала, сердце билось как сумасшедшее, кажется, что даже температура его тела поднялась.

Он с трудом повернул титановую голову в направлении голоса и чуть не заплакал там же.

Янь Шэнли был благородным высоким мужчиной, воином, которого любила чуть-ли вся Тяньтань, включая самого императора и правителей остальных пяти земель. Рыжие волосы Янь Шэнли были неуклюже разбросаны по плечам, а нём красовались кожаные доспехи высшего качества.

«Шэнли так вырос! — почти что плакал Бин Ванмэй, но не от печали. — Гляньте на него! Гордость всей Тяньтани, это мой братишка Шэнли!»

Быть может, в нынешнее время правители до скрежета зубов ненавидели его и уж точно не признавали братом, но для Бин Ванмэя они всё ещё оставались теми озорными мальчишками, которых он обучал боевому искусству и каллиграфии.

Страх и волнение, которое он чувствовал секунду назад, улетучились мгновенно, стоило ему увидеть главу клана Янь. Удовлетворённая улыбка красовалась на бледном лице Бин Ванмэя.

Пока он сдерживал рвущиееся наружу эмоции, раздался звук открывающиеся двери.

Все обернулись и увидели фигуру статного мужчины одного возраста с Янь Шэнли.

Изящные черты лица, и синие глаза, в которых поднимались размеренные волны, заставляли трепетать сердце любого, кто встретил бы этого человека. Дорогие светлые одежды с голубым пошивом слепили глаза своим великолепием.

Тем кто вошёл был никто иной, как правитель Цзянху, Лиу Цзин.

Молодой правитель, размахивая веером тонкой работы, направился к середине зала, отдал дань почтения императору и встал рядом с Янь Шэнли. Тот поприветствовал:

— Брат Цзин.

— Брат Шэнли. — С легкой улыбкой ответил Лиу Цзин и, сложив веер, обратил свой ясный взгляд на неизвестного гостя. — Я уехал только вчера, а меня вновь позвали… А это кто?

Янь Шэнли улыбнулся и весёлым тоном ответил:

— Дева Лин привела его по просьбе Его Величества. Он чистокровный долгожитель.

Услышав «дева Лин» Лиу Цзин пропустил дальнейшие слова мимо ушей. Он быстро прошёлся взглядом по залу и увидел желанную фигуру Лин Джу. Глаза его загорелись.

«Моя дражайшая Джу тоже здесь.» — С теплотой подумал он.

Прерывая тишину, снова заговорила преемница Сянвэй Бию:

— Ваше Величество, нужно ли объяснять кто этот человек?

Ответом ей последовал низкий мужской голос, который громким эхом пронёсся по рецензии Янь:

— Фансинь мне уже обо всем поведала, подробности излишны.

Лин Джу кивнула и опустила голову.

Трон и самого императора скрывала золотая занавеса, которая мягко покачивалась от сквозняка. Сянвэй Бию стояла в самом верху, рядом с троном, и, немного приоткрыв занавесу, что-то говорила Ху Йичэню.

Бин Ванмэй не замечал ни Лин Джу, ни Сянвэй Бию, ни даже самого императора, его взгляд не отходил от группы трёх человек рядом с колонной.

К Янь Шэнли и Лиу Цзиню присоедился ещё один человек. То был правитель Шэньмина, Му Веньян. Теперь эти люди с искренними улыбками непринуждённо общались между собой.э

Неожиданно улыбка Лиу Цзиня померкла, он что-то сказал своим братьям и вышел вперёд. Правитель Цзянху, не дожидаясь пока беседа между Сянвэй Бию и императором закончится, серьёзно сказал:

— Ваше Величество, Линь Хэян продолжает бесчинствовать, нам нужно что-то с этим делать. Также, мне до сих пор непонятно для чего вы привели этого человека. — Он указал сложенным веером прямо на странника.

Бин Ванмэй, который до этого летал где-то в облаках, тут же вспомнил почему вообще здесь оказался. Оказывается его никто не узнал, они действительно поверили в то, что он мёртв. Сей факт отдавал горечью на языке.

Лиу Цзин же продолжал:

— Этот гнусный демон продолжает требовать Бин Ванмэя в свои руки!

На этот раз его голос прозвучал как гром среди ясного неба. В большом зале настала всепоглощающая тишина.

Бин Ванмэй был потрясен до глубины души, он не мог не подумать:

«Так Линь Хэян крал чистокровных долгожителей потому что искал меня?!»

Сердце, которое только успокоилось, снова заколотилось, и готово было вот-вот выпрыгнуть из груди.

Тут Бин Ванмэй не выдержал и вырвал кровью.

Лин Джу с широкими глазами попыталась придержать его за плечи, к ним уже быстро подошёл человек и помог вытереть кровь с помощью белоснежного платка. Рядом прозвучал бархатный голос:

— Не стоит так волноваться. Глубоко дышите, тут вам никто не навредит.

Странник с трудом поднял затуманенные глаза на человека перед собой. На него мягко смотрели яркие зелёные глаза Му Веньяна, а рука, от которой исходил легкий аромат лечебных трав, не прекращала вытирать кровь с его серых губ.

После несколько глубоких вздохов и выдохов голова всё же перестала кружится и он смог встать.

— Прошу прощения за беспокойство. — Тихо произнёс Бин Ванмэй.

Му Веньян тепло улыбнулся и легко похлопал его по плечу.

— Судя по всему, вы нервничаете на протяжении длительного времени. Когда собрание закончится подойдите ко мне, я составлю для вас лечение.

Бин Ванмэй смотрел на него печальными глазами, в которых треснул лёд, открыв душевные муки носящего:

«Ты не изменился. Всё такой же добрый, и помогаешь всем, независимо от их статуса. Вы все действительно превзошли своего старшего брата.»

Му Веньян вручил ему шелковый носовой платок, и направился в сторону Янь Шэнли.

Этот небольшой инцидент никак не повлиял на Собрание Кланов. Все были на пределе из-за новостей про Девятихвостого лиса — остальное мало волновало. Тихий зал тут же взорвался голосами:

Один из знатных господ заговорил первым:

— Вручить Бин Ванмэя ему в руки? Даже если бы это было возможным, Линь Хэян думает, что мы тут ума лишились? Мы же себе смертный приговор подпишем!

Остальные подхватили:

— Именно! Бин Ванмэй, безусловно, является грешником, но никто не будет оспаривать его силу. Линь Хэян таким образом решил себе союзников созвать?

— Воистину, их дуэт был бы страшен, но благо правитель Сюэхуна сгинул в холодной могиле.

— Мы бы в любом случае не отдали бы смертоносный клинок в руки убийцы!

Вмешался Янь Шэнли:

— Не думаю, что глава клана Бин пошёл бы на поводу у демона, их цели были подобны небу и земле. Я всё придерживаюсь мнения о том, что Девятихвостый лис таким образом пытается устроить суматоху, и воспользоваться ей.

Лиу Цзин нетерпеливо открыл веер и принялся размахивать им.

— Брат Шэнли, — недовольно хмыкнул он. — ты действительно считаешь, что Линь Хэян лишь пользуется именем бывшего правителя Сюэхуна для обыкновенной суматохи в Тяньтани? Память подводит Брата, ведь он забыл, что этот чертов лис и в прошлый раз выдвигал нам это требование!

Настала очередная тишина.

Не требовалось много думать, чтобы понять, что он имеет ввиду кончину прошлых правителей.

Лин Джу шёпотом объяснила:

— По прошествию одного века после твоего исчезновения, Линь Хэян потребовал тебя в качестве заложника, в знак мирного договора, но тогда никто не знал где ты, и решили, что правитель Сюэхуна уже мёртв. Поэтому Линь Хэяну никто нечего не предоставил.

Бин Ванмэй с пустым выражением лица слушал монотонный голос девушки и просто молчал.

Он снова стал проблемой для всех.

Даже после своей «смерти» он продолжает приносить беды в жизни людей. Это действительно…

Он вновь вырвал кровь.

Лин Джу легонько похлопала его по спине и помогла удержаться на ногах, поддерживая за локоть, Му Веньян тем временем произнёс:

— В своё время правитель Сюэхуна повстречал немало людей, если ли вероятность того, что одним из них был будущий демон Лис?

Зал наполнили удивлённые вздохи. Зрачки Бин Ванмэя сузились.

— Глава клана Му, неужели вы хотите сказать…

— Не будем говорить наверняка, это лишь догадки. Мы не знаем для чего Линь Хэяну вдруг понадобился глава клана Бин, но ясно одно: сам Бин Ванмэй от этого союза пострадал бы не меньше. Так что, господа, нам следовало бы задуматься над этим.

Голос Му Веньяна был подобен листве дерева, мирно покачивающегося от лёгкого ветерка. Каждое слово плавно влетало в уши слушателей, оставляя после себя нестираемый след в сознании, что делало его крайне убедительным.

Не успел его голос стихнуть, как в помещении уже готово было взорваться от голосов людей.

Бин Ванмэй, которого каждый день на протяжении десяти веков обливали грязью, вдруг оказывается под влиянием Девятихвостого лиса, что делало его… невиновным?

В это было слишком трудно поверить. Поэтому, Лиу Цзин, задумавшись, хмуро спросил:

— Брат хочет сказать, что грехи прошлого правителя Сюэхуна можно сослать на помутнение разума?

Му Веньян непринуждённо ответил:

— Меня лишь смущает то, что Линь Хэян так настойчиво требует Бин Ванмэя в свои руки.

К их диалогу присоедился Янь Шэнли:

— Мне ясна позиция Брата Му, учитывая, что глава клана Бин в прошлом не содействовал с Миазмами такого высокого ранга как «Хаос». В любом случае, Бин Ванмэй давно мёртв, если в будущем выяснится, что он действительно оказался под чарами хитрого демона, нам лишь остаётся с сожалением осознать, что мы своими же руками погубили невиновного человека.

Бин Ванмэй: —….

Неожиданно рукав его одеяний зашевелился, он уже с ужасом осознал, что сейчас произойдёт, но не смог нечего сделать.

Из рукава вылетел маленький чёрный лепесток и упал у ног Бин Ванмэя.

Лин Джу, которая невольно стала свидетелем этой сцены, отскочила от него на несколько шагов будто увидела ядовитую змею. Вместе с ней и сам Бин Ванмэй, которого атаковали водяными стрелами. Одна из водяных стрел ударила по лепестку, но тот легко полетел обратно в уютный рукав странника, оставшись невредимым.

Правитель Цзянху заметил их.

— Кто ты такой?! — Разъярился он. — Поймайте его!

Стража у входа уже поспешила к ним, но они тут же были остановлены самим императором.

Лиу Цзин был озадачен:

— Ваше Величество! Это же…

Раздалось новое эхо:

— Цзянху.

Лиу Цзин замолчал.

Всё внимание теперь было приковано к одному лишь Бин Ванмэю. Множество глаз были настроены крайне враждебно.

Сянвэй Бию вышла вперёд и неторопливо объяснила:

— Глава клана Лиу, не спешите. Этот чёрный лепесток Тан Болин подобрал во время своего странствия, и не имеет к нему никакого отношения.

— Не имеет к нему отношение? Это он вам сказал?

— …..

— Послушайте! Девятихвостый лис очень опасен, я надеюсь никому не нужно объяснять насколько? — ответом стала обсолютная тишина, Лиу Цзин продолжил. — Это лепесток Чёрной Розы, цветок созданный Линь Хэяном, сомнений нет. Я бы понял, если бы чёрный лепесток был настроен против него, — он указал сложенным веером в сторону Бин Ванмэя. — как видите, лепесток фактически признал его свои хозяином!

Ситуация встала в тупик, люди ожидали приказа от императора, но все уже догадывались какие последуют слова.

Через несколько томительных минут, Сянвэй Бию, которая слушала наказ Ху Йичэня, вышла вперёд и объявила:

— Тан Болин будет временно заключён в темницу для дальнейших разбирательств.

Больше книг на сайте — Knigoed.net