Одиннадцать лет назад Анна умоляла Джека жениться на ней. Буквально упрашивала его взять ее замуж.

На женитьбе настаивал и мистер Элиот, отец Джека.

«Пока у тебя не будет приличной жены, — кричал пожилой мужчина, — об управлении Тембой можешь забыть!»

Все планы Джека модернизировать заповедник Темба — двести квадратных миль африканского буша[1] — летели к чертям из-за нежелания отца передавать бразды правления заповедником неженатому, неостепенившемуся сыну.

Выслушав доводы Анны о необходимости женитьбы, Джек запустил пальцы в волосы, серые глаза пылали от негодования.

— Ты с ума сошла? Ты ведь совсем ребенок!

Его жестокий отказ глубоко ранил и унизил Анну.

— Мне восемнадцать, Джек. Официально я совершеннолетняя, и я…

— И ты возвращаешься в Англию, чтобы завершить образование. Это то, чего всегда хотела твоя мать, помнишь?

Повернувшись к ней спиной, Джек пошел прочь. — Тем более, — бросил он через плечо, — мне не нужна жена. Ни сейчас, ни потом.

Тогда в заросшем колючками заповеднике не было взлетно-посадочной полосы, как и понятия трансфер на вертолете из маленького аэропорта в Скукузе. Это была тяжелая семичасовая поездка в Йоханнесбург на древнем «лендровере». Джек отвез ее в аэропорт на следующий день, на три недели раньше, чем было необходимо.

Она не смотрела на него на протяжении всей поездки, и ни один из них не произнес ни слова.

Темба была единственным домом, который она когда-либо знала и куда ни разу не возвращалась с того времени. До сегодняшнего дня.

Вертолет снизился, резко накренился, и она увидела скалистый выступ на вершине холма, где львы обычно нежились на солнышке, и песчаное русло реки, пересыхавшее в это время года до наступления сезона дождей, и деревья, в тени которых укрылись хижины. Она помнила эти места, пейзаж был стар как мир, но все остальное изменилось.

Дорога от Сан-Диего заняла почти два дня, и все это время тревога внутри ее только нарастала. Анна глубоко вздохнула и сжала сумку, лежащую у нее на коленях.

В электронном письме из института, которое пришло на ее почту, сообщалось, что она должна немедленно отправиться в Тембу, чтобы заменить в этой командировке коллегу, вынужденного уйти на больничный. Дело было срочным, и об отказе и речи не могло идти. Это была работа, а к работе она всегда подходила со всей ответственностью. Кроме того, сказала она себе, это была возможность получить ответы на свои вопросы о родителях. Вопросы, которые привязывали Анну к Тембе и ее прошлому, как бы долго она ни отсутствовала и какое бы расстояние ни отделяло ее от того места, где она выросла.

Пилот улыбнулся ей и показал вниз, а затем поднял три пальца, что, как она поняла, означало, что они совершат посадку через три минуты. Судя по всему, он истолковал ее беспокойство как страх полетов.

Что ж, насчет беспокойства он был прав, только в причине этого беспокойства ошибался. Каждый мускул в теле напрягся от дурного предчувствия, и это ужасно раздражало Анну.

Трех минут недостаточно для того, чтобы приготовиться к тому, что ожидало ее. Да и сможет ли она когда-нибудь быть готовой к встрече с…

Волна паники захлестнула Анну. Всего через три минуты она увидит Джека!..

Анна посмотрела вниз, на землю, и увидела бегущие стада зебр, облака красной пыли, вздымающиеся из-под их копыт, когда они галопом убегали от тени вертолета. Наконец вертолет коснулся обожженной земли, и сердце Анны забилось еще сильнее.

Пилот снял наушники и повернулся к ней:

— Ну, вот мы и на месте. В целости и сохранности.

Дверь рядом с Анной открылась, и мужчина в рубашке цвета хаки с вышитой на кармане надписью «Темба» поприветствовал ее:

— Добро пожаловать в Тембу, доктор Кендалл.

Джек опустил голову, провел рукой по затылку и тихо выругался. Затем достал свой телефон и набрал сообщение Дэну:

«Просто продолжай говорить с ними. Буду через десять минут».

Дверь ее номера не была заперта, но он замешкался на пороге. Было время, когда он, не задумываясь, вошел бы прямо в спальню Анны.

— Ты можешь войти, Джек.

Анна все еще стояла на террасе, засунув руки в карманы халата. Вечерний ветерок прошелестел в кронах деревьев и откинул полу халата, открыв жадному взгляду Джека ее обнаженное бедро.

Он отвел глаза, пытаясь отогнать мысль о том, что, возможно, халат — это все, что на ней надето сейчас.

Анна зашла в комнату и закрыла за собой дверь, ведущую на террасу.

— Дверь в комнату должна быть всегда закрыта. — Джек едва узнавал свой голос. — Небезопасно оставлять ее открытой.

Анна вздернула подбородок и улыбнулась. В ее глазах сверкнул озорной огонек.

— Похоже, ты не шутишь.

— Нет. Это… — Да что с ним такое? Он едва мог говорить. Джек глубоко вздохнул и покачал головой. — Это не то, что я имел в виду.

Анна склонила голову набок и пристально смотрела на него.

— Это из-за обезьян. — Джек отвел от нее взгляд и посмотрел в окно. — Сейчас, когда стемнело, все в порядке. Но в течение дня они найдут способ проникнуть внутрь. Они научились открывать двери.

Джек смотрел, как она идет к нему. Ногти на ее ногах были жемчужно-розовые, Она что, пользуется лаком для ногтей? С каких пор?

Анна остановилась и жестом указала на стулья. — Не хочешь присесть? Наверное, нам надо поговорить.

Анна была слишком близко. Джек не узнавал себя — его тело реагировало на нее чрезмерно остро.

Джек прикусил нижнюю губу и засунул руки в карманы. Нащупав свой телефон в одном из них, он вспомнил, что Дэн ждет его вместе с американскими экологами, ждет, когда он появится на ужине и продолжит беседу.

Джек покачал головой, испытывая облегчение от того, что у него появился законный предлог уйти.

— Я не могу остаться. Меня ждут за ужином гости заповедника, экологи. Я уже опаздываю. — Он пожал плечами. — Прости.

— Все в порядке. Как я и говорила, я очень устала. И голодна. — Анна улыбнулась. — Когда я поем и высплюсь, я буду больше похожа на себя.

— Похожа на ту, которую я знал, или на новую версию себя?

Едва этот вопрос слетел с его языка, как он пожалел об этом.

Он увидел вспышку чего-то похожего на гнев в изумрудных глубинах ее глаз.

— Версия меня, которую ты сейчас видишь, — это то, какая я есть на самом деле. — Она вытащила руки из карманов и обхватила пальцами края халата у горла. — Неужели ты думал, что я все еще та наивная восемнадцатилетняя девчонка?

Что-то ударилось о пол.

Камень?

Анна попыталась первой поднять его, но Джек опередил ее.

Камешек в форме сердца. Джек выпрямился, вертя камень в руке, рассматривая его. Тонкая диагональная полоска белого кварца рассекала его гладкую поверхность.

— Что это? — спросил он, хотя уже знал ответ.

Анна выпрямилась и вскинула подбородок.

— Это… пустяк. Ничего особенного. — Она протянула руку. — Можно мне взять его? Пожалуйста.

Джек поднял глаза, и их взгляды встретились.

— Это не пустяк. Это камешек, который я подарил тебе, когда тебе было двенадцать.

Анна опустила глаза, и он не смог видеть ее эмоций.

— Не так ли, Анна?

Она быстро кивнула:

— Я нашла его на дне своей сумки, и это напомнило мне… Напомнило мне…

Джек посмотрел в чернильную тьму окна.

— Камень был на дне обмелевшего русла, там, внизу, помнишь? Я нашел тебя в тот день на берегу реки.

Анна повернула голову и проследила за направлением его взгляда.

— Да. Я помню. Я плакала…

— Ты плакала, потому что тебя отправляли в школу-интернат. Ты боялась, — мягко добавил он.

Она повернулась и посмотрела на него.

— Темба — это все, что я знала. Я не могла представить, чтобы я жила где-то еще, с незнакомыми людьми. — Она прикусила губу, скорее всего, чтобы та не дрожала, а потом Анна неуверенно улыбнулась. — И мне пришлось бы надеть обувь. — Ты сидела на валуне и бросала камешки в воду. А я спас этот. — Джек провел пальцем по маленькому талисману. — Ты помнишь, что я сказал, когда дарил его тебе?

Анна проследила за движением его пальца.

— Ты сказал, что всякий раз, когда я чувствую себя одинокой и тоскую по дому, я должна держать этот камень в руке, и так я буду знать, что ты думаешь обо мне и скоро вернусь сюда.

Джек кивнул:

— А еще?

Она нахмурилась:

— Я помню крокодила и как ты был зол.

— Ты сводила меня с ума, когда выкидывала какие-то рискованные штуки, Анна.

— Но ты ведь был всегда рядом, Джек. И всегда учил меня. Ты и Джозеф. Он все еще здесь?

Джек кивнул:

— Да, и он обучил всех наших нынешних следопытов.

Анна пожала плечами:

— Он и меня хорошо обучил. Но я все равно совершила ошибку.

— Ошибку? Какую?

— Я имею в виду, что я поняла, ты не мог думать обо мне каждый раз, когда я тосковала по дому. Потому что я тосковала все время.

— Анна… — Джек хотел сказать, что она ошибается.

Но та перебила его.

— Могу я получить камешек обратно? — протянула она руку.

Джек разжал кулак, и она взяла камень. Ее пальцы коснулись его ладони, и он почувствовал как будто удар, потрясение, которое заставило его схватить ее за руку и прижать к груди.

Анна резко выдохнула, и Джек сократил расстояние между ними. Он мечтал обнять ее задолго до того, как она уехала из Тембы. И мечтал об этом и после ее отъезда. Все, что он когда-либо позволял себе, — это мимолетное прикосновение своей руки к ее, шутливый толчок в плечо из-за какой-нибудь шутки.

Но его мечты не могли подготовить его к реальности. Он почувствовал, как Анна откликнулась на его объятие, как выгнулась ему навстречу. Джек почувствовал, как она обняла его за талию в ответ, и кровь буквально закипела в его венах. Он ощущал ее дыхание, теплое и быстрое, на своей шее.

— Анна?

— М-м-м? — Она повернула голову, и Джек прижался своим лбом к ее лбу.

— Я не поцеловал тебя, когда ты приехала.

— Ты перестал это делать с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать.

— И я не поцеловал тебя на прощание.

— Да. Я не позволила тебе это сделать.

Джек осторожно приподнял ее подбородок и провел большим пальцем по ее нижней губе.

— Итак, это два поцелуя…

— Джек…

— Ничего не говори. Пожалуйста.

Джек нежно прикоснулся губами к ее губам. Его руки скользнули вверх по ее спине, чтобы запутаться в шелке ее волос. А затем он углубил поцелуй, который уже не был таким нежным и осторожным. Он провел пальцами по ее волосам, затем обхватил ее за талию и сильно притянул к себе. Ее пальцы скользнули вверх по его груди. Их кончики казались прохладными на фоне разгоряченной кожи его шеи. Затем она скользнула рукой по его шее сзади и зарылась пальцами в его волосы, сильнее притягивая его к себе и отвечая на поцелуй.

Вселенная сжалась до этого момента, этого места, и Джек хотел, чтобы это продолжалось вечно.

Ее кожа, гладкая как атлас, пахла лавандой и розами, и она была на вкус…

Боже, на вкус она была слаще меда.

Он упивался ею, пытаясь утолить голод, который терзал его вечно. Тихий стон, вырвавшийся из ее горла, распалил его еще больше, но затем Анна внезапно уперлась ему в грудь.

— Джек, нет!

Утопая в водовороте ощущений и необузданного желания, Джек прижал ее к себе, пытаясь снова завладеть ее губами, но она отвернулась.

— Анна, пожалуйста…

— Нет!

Джек осторожно отпустил ее и обнял, прижавшись щекой к ее голове. Его дыхание было прерывистым, когда он пытался взять свое тело под контроль. Он мог чувствовать, как бешено колотится ее сердце. Когда биение замедлилось до чего-то похожего на норму, он отодвинулся.

— Прости. Я не хотел, чтобы так случилось. Это было…

— Нет, не надо. Здесь есть и моя вина.

Джек провел рукой по лицу, стараясь успокоиться.

— Анна… — начал он и остановился. — Я не знаю, как тебе объяснить… — Джек глубоко вздохнул. — Я только могу попросить прощения за то, что причинил тебе боль перед тем, как ты уехала. В ее глазах отразилась вся глубина пережитого страдания.

— Да, ты причинил мне боль.

— Я знаю. Это было трудно забыть и простить самому себе. На самом деле я…

— Мне было трудно простить тебя, Джек. Ты унизил меня, когда я набралась смелости и обнажила перед тобой свои самые сокровенные чувства.

— Я знаю, и мне жаль, но…

— И ты помнишь, — продолжала она, выпрямляя спину и встряхивая копной волос, — ты сказал, что я всего лишь ребенок.

Джек кивнул, конечно же, он помнил. Он никогда этого не забывал.

— Да, я помню, и это так и было. Ты была совсем девчонкой.

— Мне было восемнадцать, Джек. Юридически я была взрослой. Достаточно взрослой, чтобы голосовать, чтобы заниматься сексом. И чтобы выходить замуж.

Гнев начал нарастать внутри Джека. Гнев на его покойного отца, потому что именно он вынудил его так поступить с Анной одиннадцать лет назад. Но преобладающей эмоцией был шок. Хоть он и думал о ней дни и ночи напролет с тех пор, как она уехала, но он всегда держал свои чувства под контролем. И этот контроль испарился от одного поцелуя. Железная хватка, в которой он держал свои чувства, свое сердце… свою жизнь… растаяла в пылу одного поцелуя. Он потерял контроль над всем этим, и это напугало его до глубины души.

— Может, тебе и было восемнадцать, но ты определенно не была взрослой. Твой жизненный опыт был ограничен Тембой и закрытой школой-интернатом для девочек, где вы шепотом, хихикая, вели разговоры о мальчиках после отбоя. — Джек перевел дыхание. — Тебе нужно было уехать. Я не мог позволить тебе похоронить себя здесь навсегда. И потом, твой опекун хотел, чтобы ты получила образование в Англии.

Анна посмотрела на него:

— Ты прав. Я действительно должна была уехать. Но я боялась. Я не представляла себе, на что похожа жизнь в Англии. Я хотела остаться здесь, где чувствовала себя в безопасности.

Ирония заключалась в том, что здесь она была далеко не в безопасности. И ему нужно было объяснить ей это, когда он почувствует себя спокойнее и сможет найти нужные слова.

— А теперь? Ты наказываешь меня за тот отказ, когда тебе было восемнадцать?

Анна непонимающе посмотрела на него и покачала головой:

— Нет. Вовсе нет. Я здесь, чтобы выполнить работу, Джек. Ты подал заявку в институт на финансирование и официальное одобрение деятельности заповедника Темба. И меня прислали, чтобы провести оценку. Так как профессор Скотт повредил ногу прямо перед поездкой, то моя кандидатура идеально подошла на замену.

Джек почувствовал обиду.

— То есть ты не хотела возвращаться?

Анна села на стул, положив ногу на ногу.

— Я никогда не хотела уезжать, помнишь?

— Это не…

Телефон Джека завибрировал. Сообщение от Дэна состояло из ряда вопросительных знаков и отчаянного смайлика.

— Я должен идти.

Он сделал шаг к ней, но Анна остановила его жестом.

— Не надо.

— Я… Я увижу тебя завтра, хорошо? Если тебе что-нибудь понадобится…

— Если мне что-нибудь понадобится, я позвоню на ресепшен. — Анна взглянула на глянцевую папку, лежавшую на кофейном столике. — Я уверена, что там есть вся необходимая информация.

Джек кивнул:

— Конечно. — Он открыл дверь, но потом повернулся к девушке: — Ты заказала ужин?

— Пока нет. Но я обязательно закажу, если только не упаду в кровать раньше.

Джек кивнул ей и распахнул дверь. Бросив на Анну последний взгляд, он шагнул в ночь.

— Постарайся не засыпать, пока не поешь. И не забудь запереть дверь, — сказал он, выходя за порог.

На рассвете Анну разбудило журчащее пение шпорцевой кукушки. Встав с кровати, она вышла на террасу. Отполированные доски под ее босыми ногами были гладкими и прохладными.

Неугомонные обезьяны сгрудились в лиственном пологе на ветвях раскидистого дерева. Одна, более смелая, чем остальные, спрыгнула на перила и уставилась на нее, почесывая подмышку. Анна прогнала обезьяну прочь, та запрыгнула на ветку ближайшего дерева и устроилась там, громко протестуя.

Вернувшись в комнату, она приготовила чашку кофе с помощью ультрасовременной итальянской кофеварки, проверила свой электронный почтовый ящик и обнаружила приветственное письмо от исследовательского центра Тембы с графиком предстоящих работ, которые лягут в основу ее отчета.

Джека нигде не было видно.

Бутерброды, кофе и минеральную воду ей доставили прямо в исследовательский центр во время обеда, к ее услугам всегда был кто-то из персонала и неограниченный доступ ко всем данным и материалам. Никто не мешал Анне заниматься работой, что ее вполне устраивало. То, что произошло между ней и Джеком прошлой ночью, было отклонением от нормы. Обстоятельства смешались с эмоциями, и эта смесь привела к взрыву чувств, который на мгновение лишил ее самообладания и здравого смысла.

После полноценного отдыха она чувствовала себя полной сил, голова была ясной — словом, все то, что нужно, чтобы закончить работу и убраться отсюда как можно скорее.

Несколько часов спустя Анна захлопнула свой ноутбук, отодвинула в сторону и оперлась локтями о стол, подперев подбородок ладонью.

С того места, где она сидела, в глубокой тени веранды исследовательского центра, открывался вид на буш цвета хаки и безоблачное небо, мерцающее в послеполуденной жаре.

По ее мнению, это было не лучшее место для сосредоточенной работы или серьезного изучения электронных таблиц, целей и прогнозов. Сразу за оградой в русле реки был обустроен непересыхающий резервуар с водой, это место было своеобразным эквивалентом офисного кулера. Когда дневная жара спала, обитатели саванны стали собираться на водопой. Жирафы, растопырив ноги под немыслимыми углами, вытягивали шеи, чтобы напиться. Вдалеке стада слонов величественно направлялись к водоему, вздымая клубы пыли. И пугливые антилопы, которых было гораздо больше, чем она могла сосчитать, бродили в иссохшем буше, по очереди подходя к воде. Утолив жажду, некоторые особи начинали резвиться.

Наблюдая за животными, Анна то и дело отвлекалась от бумаг — жизнь за оградой была гораздо интереснее работы, которую ей приходилось делать. Особенно когда образы из прошлого продолжали вторгаться в ход ее мыслей. Если бы она подняла глаза и посмотрела налево, то смогла бы увидеть скалистый выступ, на который они с Джеком взбирались раньше. Они нашли скрытую расщелину в нагретых солнцем валунах и устраивались там, чтобы почитать, понаблюдать за животными и поболтать, — до того дня, когда львы объявили это место своим личным солярием.

Джек отнес ее туда в первый раз, когда ей было всего три года, усадив себе на плечи. Это было одно из ее самых ранних воспоминаний. Ребенком Анна не могла определить свои эмоции, но теперь она знала, что рядом с ним чувствовала себя в полной безопасности. А безопасность для нее была эквивалентом любви.

Для Анны слово «дом» ассоциировалось со словом «Темба». Ни в одном другом месте она не чувствовала себя дома. Но одиннадцать лет назад Джек несколькими словами разрушил ее подростковые мечты остаться там навсегда.

Было неизбежно, что кто-то вроде нее, осиротевший и лишенный корней, должен был жаждать того, чего у нее никогда не было, — собственного дома и семьи, которые дополняли бы ее, возможно, заполняли пустую боль потери, с которой она жила столько, сколько себя помнила. Но Джек ясно дал понять, что она не найдет то, что хотела, в чем нуждалась, в Тембе.

«Мне не нужна жена».

Его слова пронзили ее сердце и испепелили юношеские мечты.

Она потянулась за биноклем, который привезла с собой, и поднесла к глазам.

Чистый, свежий аромат защекотал ей ноздри. Это игра ее воображения или ее мысли материализовались?

— Что ты видишь?

Сердце Анны подпрыгнуло, когда за спиной раздался голос Джека. Бинокль сместился с фокуса. Боковым зрением она увидела, как Джек выдвинул стул и сел за стол.

Она подняла стакан с водой и сделала глоток, оттягивая момент, когда ей придется ответить на его вопрос.

Джек взял бинокль и отрегулировал фокусировку своими длинными умелыми пальцами. Анна поерзала на стуле, вспомнив, как отреагировало ее тело на прикосновение этих пальцев.

— Я подарил тебе этот бинокль на твой восемнадцатый день рождения.

Это было скорее утверждение, чем вопрос, и ей не нужно было отвечать.

— К воде спускается великолепный бык куду. — Он вытянул руку вправо. — Вон там. А рядом — парочка ньял.

— Мне показалось, — сказала наконец Анна, — что я видела черную соболиную антилопу.

Джек покачал головой:

— Нет, это чалая…

— Я так не думаю. — Анна потянулась за биноклем. — Если ты посмотришь…

Джек выхватил бинокль из ее рук и положил на стол.

— Прошло много времени с тех пор, как мы играли в игру «Что это за животное?».

— Я здесь, чтобы работать, а не играть в детские игры, — холодно сказала Анна, не отрывая глаз от места водопоя.

Она пожалела, что не надела что-нибудь более изысканное, чем узкие джинсы и просторную льняную рубашку. Потому что показать Джеку, что она выросла, что взрослая, было в ее списке того, что она планировала сделать за время пребывания в Тембе.

Джек взглянул на ее закрытый ноутбук:

— Я не хотел бы отвлекать тебя.

— Ты ни при чем, меня отвлекает вид на водопой.

— Я пришел извиниться.

Анна повернула голову, чтобы мельком увидеть его профиль. Лицо Джека было мрачным, губы сжаты в прямую линию.

— О чем ты?

— Прошлая ночь…

— Это было ошибкой. И это больше не повторится. — Анна наклонилась вперед, положив скрещенные руки на стол. — Это было непрофессионально с моей стороны.

— Я виноват. Увидеть тебя было шоком, и я уже был на пределе. Это оказалась взрывоопасная смесь.

Анна пожала плечами, стараясь не думать о прикосновении его пальцев к ее разгоряченной коже, о вкусе и мягкости его губ. Она хотела этого снова, и не только поцелуя…

— Любой намек на… эмоциональную привязанность между нами вызовет вопросы об объективности моего отчета и поставит под угрозу мое профессиональное положение. Я должна быть абсолютно беспристрастной.

— Я понимаю.

— Возвращение было, возможно, более эмоциональным, чем я ожидала. Я устала и была на взводе.

Тот, кто сказал, что человек учится на своих ошибках, был глубоко не прав.

Поцелуй с Джеком был одной из самых больших ошибок, которые она когда-либо совершала, но она сделала бы это снова, если бы у нее был шанс. И еще раз.

Джек кивнул:

— Я видел, что ты была уставшей. И у меня чувство, что я воспользовался…

— Давай просто скажем, что мы оба были виноваты и не позволим этому повториться.

Анна снова перевела взгляд на открывающийся вид. Слоны были ближе, несколько детенышей быстро бежали трусцой, чтобы не отстать от стада. — Спасибо за ужин.

— Не буду мешать тебе работать. — Джек встал, отодвинув стул. — Дай мне знать, если тебе что-то понадобится.

— Спасибо. Я так и сделаю. — Вот только прямо сейчас мне нужен ты. — Все, что мне нужно, — это не отвлекаться на вид.

Она открыла ноутбук и уставилась на экран.

Джек подошел к двери и обернулся:

— Анна?

Она повернула голову, и их взгляды встретились. — Мои гости уезжают завтра, и сегодня вечером мы устраиваем прощальную поездку в буш, будет пикник с коктейлями. Ты присоединишься к нам? — Думаешь, это хорошая идея?

— Да, если ты хочешь провести время в компании девяти серьезных американских экологов.

Перед поездкой в буш на закате Анна устоять не могла. И, судя по всему, Джек знал об этом.

Ей не хотелось оставаться с ним наедине, реакция на него была слишком непредсказуемой. Но если она откажется пойти, Джек может подумать, что она боится быть рядом с ним.

— Ладно, Джексон. Во сколько мы выезжаем?

Звук винтовочного выстрела расколол воздух, отразившись от близлежащих скалистых утесов. Джек услышал чей-то крик. Туча птиц-ткачиков с криком слетела с деревьев, покинув свои гнезда, покачивающиеся над руслом реки.

Животное взревело и прыгнуло в кусты. Через несколько секунд лев скрылся в густом подлеске. Джек опустил дуло винтовки, не сводя глаз с того места, где исчезла большая кошка. Напряженные плечи Анны слегка поникли в железной хватке его руки. Она посмотрела в том же направлении, что и Джек.

— Ты промахнулся.

Ему показалось или он уловил нотки облегчения в ее голосе?

— Я не стрелял, — покачал он головой. — Я не знаю, кто это сделал. Кто бы это ни был…

Одетая в хаки фигура вышла из глубокой тени колючих зарослей и направилась к ним.

— Это Алекс. Один из следопытов, которые были на служебной машине.

— Джек? Ты в порядке? — Голос Алекса был спокойным и уверенным. — А вы, доктор Кендалл?

Анна кивнула:

— Я… я в порядке. Спасибо, Алекс. Немного потрясена, но я в порядке.

Джек прищурился и посмотрел на него:

— Откуда ты взялся? Ты должен быть в служебной машине.

Алекс пожал плечами:

— Этот лев перешел дорогу перед нами. Я подсчитал, что он выйдет на эту тропу в тот момент, когда вы там будете проходить. Я спрыгнул с машины, чтобы проследить за ним. И я оказался прав.

Алекс снял свою широкополую шляпу, провел рукой по лбу и снова надел шляпу.

— Майкл остался в машине, так что там все в безопасности. Они уже, должно быть, вернулись в лагерь.

Джек кивнул.

— Я стрелял в воздух и кричал, чтобы спугнуть льва, — продолжал Алекс. — Я видел, что ты держишь его на прицеле. Если бы мой крик и выстрел не отпугнули льва, у тебя было бы время для решающего выстрела.

— Да уж, это было близко…

Алекс хмыкнул:

— Если бы лев съел представителя института, нам не одобрили бы заявку. — Он улыбнулся и посмотрел на Анну.

— Это если бы я выжил и смог сообщить им это, — сказал Джек, подражая шутливому тону Алекса. — Спасибо, Алекс. — Джек похлопал мужчину по плечу. — За предусмотрительность и отличную реакцию. Я, хм, отвлекся на мгновение.

Алекс покачал головой:

— Просто стечение обстоятельств. Не то время, не то место.

— Может быть. — Джек посмотрел на Анну. — Ты готова идти дальше? Или попросить приехать за нами? Я могу связаться с лагерем по рации.

Джек видел, как она борется с собой, принимая решение. Анна посмотрела в ту сторону, куда ушел лев, а потом на него.

— Это был мой выбор — пойти. Так что все в порядке. Я справляюсь.

Джек взглянул на свои часы.

— Мы должны успеть дойти до темноты, если у нас больше не будет неожиданных встреч. Идем.

— Я думала, — сказала Анна, когда Джек свернул «лендровер» с дороги на пыльный участок земли, — мы едем в школу.

— Так и есть. — Джек заглушил двигатель.

— Но здесь написано «Клиника».

Он посмотрел в сторону кирпичного здания перед ними. Группа женщин, стоявших на солнце с младенцами, повернула голову в их сторону. Одна из женщин подняла руку в знак приветствия.

— Когда мы построили школу пять лет назад, я решил пристроить клинику. Родители, приводящие своих детей в школу, при необходимости могут одновременно обратиться к врачу или медсестре. Некоторые родители каждый день приводят детей за много миль от школы. Такое расположение избавит их от ненужных передвижений.

Он спрыгнул на землю и обошел машину, чтобы открыть дверь Анне.

— Клиника работает не каждый день. Есть четкое расписание. Три раза в неделю здесь бывают врачи и медперсонал. Все отлажено.

Анна соскользнула со своего места и надела соломенную шляпу. Когда они обогнули здание с торца, в поле зрения попала пыльная игровая площадка. Раскидистая марула отбрасывала широкую тень на качели и горки.

Девушка остановилась.

— Разве школа была не под этим деревом?

— Так и было.

Анна подошла к дереву и положила руку на его ствол, проведя ладонью по коре:

— Джозеф обычно сопровождал нас, по дороге обучая, как вести себя в буше. И ты всегда нес меня на спине, когда я уставала. От лагеря недалеко, но мне казалось, что расстояние очень большое.

— Для пятилетнего ребенка расстояние и правда казалось огромным. Идем, нас ждут в школе.

— Ты не против походов?

Джек ждал ее на верхней ступеньке крыльца. Он протянул руку и взял ее рюкзак.

Его вопрос ввел Анну в ступор. Она что, так сильно изменилась? Или она выглядит как человек, ненавидящий походы?

Наверное, в его глазах она была совершенно другим человеком по сравнению с восемнадцатилетней девушкой, которую он бросил в международном аэропорту Йоханнесбурга одиннадцать лет назад. Джек не узнал ее в день приезда отчасти потому, что ожидал увидеть мужчину.

Джек смотрел вдаль, на восток, где недавно взошло солнце, оранжевый шар в нежно-желтых и розовых тонах, освещающий облака, застывшие на бледном небе. Анна снова почувствовала на себе его взгляд.

На мгновение она задумалась, не произнесла ли этот вопрос вслух. Но нет. Джек просто все еще ждет ответа.

— Нет, я не против походов.

— Хорошо. Думаю, мы можем не успеть вернуться, так что я все подготовил.

Девушка взглянула на свой рюкзак в руках Джека. — Может, ты покажешь мне, куда мы направляемся. Мне нравится знать, куда я иду.

— Хорошо, — повторил Джек. — Я просто спросил, на случай… — Он окинул ее взглядом, и Анна почувствовала, как ее щеки вспыхнули. — Вдруг походы больше не твое любимое занятие.

— Может, я и выгляжу по-другому, но внутри я все та же, Джек.

Вот только правда заключалась в том, что она не ходила в походы уже много-много лет. Как уехала из Тембы. Но Джеку знать об этом не обязательно.

У крыльца был припаркован «лендровер-дискавери» камуфляжной расцветки. Анна взглянула на багажник на крыше автомобиля.

Джек проследил за направлением ее взгляда, открыл заднюю дверцу и затолкал внутрь ее рюкзак, поместив его среди остального походного снаряжения.

— Это палатка. Чтобы нам не пришлось спать под открытым небом.

У Анны пересохло во рту.

— Как? Мы будем спать там? Или один из нас будет спать в машине?

— В машине очень мало места. А в палатке удобно. Я даже могу вытянуться там во весь рост.

Анна уставилась на него. Стоя тогда на террасе рядом с ним, все, чего она хотела, — чтобы Джек поцеловал ее. Она ждала этого, желала. Но этого не произошло. Он был добр и заботлив, приготовив ей чашку чая, тогда когда утешение, которого она действительно искала, можно было бы найти в его объятиях, в его поцелуях. Анна знала, что не должна допускать близости, но это было то, чего она хотела больше всего на свете.

Тот поцелуй в первый вечер вызвал бурю эмоций, выбив ее из колеи. Потому что она верила, что держит свои эмоции под контролем.

Ночевка в одной палатке с Джеком могла стать для нее настоящим испытанием. Но, судя по выражению его лица, он об этом не беспокоился.

Анна устроилась на пассажирском сиденье, Джек захлопнул дверцу, обошел машину и занял водительское сиденье. Развернув потрепанную карту на консоли между ними, он стал показывать ей маршрут.

— Вот, здесь мы свернем с дороги и пойдем по этой тропе на северо-восток, — Джек указательным пальцем чертил маршрут на карте, — где-то здесь будет пограничный пост, но людей там нет. Это просто валун с надписью. А потом дорога практически исчезнет. И эта деревня, — он ткнул пальцем, — это то, куда мы направляемся. Женщины, которые принесли тебя в Тембу, пришли оттуда.

Анна кивнула и защелкнула ремень безопасности.

— Ты знаешь почему?

— Почему — что?

— Почему Темба? Это долгий путь.

— Да, долгий. Но они верили, что в Тембе есть люди, которые знают, что с тобой делать. Это самый оптимальный выбор, когда выбора особо и не было.

Пять часов спустя, когда гравийная дорога обогнула холм, усеянный гигантскими валунами, Джек съехал на обочину, в тень зонтичной колючки, и выключил зажигание. Вокруг них воцарилась тишина, пыль постепенно рассеивалась. На равнине внизу Анна могла видеть стадо слонов, пробиравшихся сквозь кустарник, поднимая облако пыли.

Джек выпрыгнул из машины, и Анна наблюдала, как он осматривает окрестности, изучая каменистые склоны вверху и внизу, и внимательно прислушивается, прежде чем открыть заднюю дверцу и вытащить сумку-холодильник.

— Время обеда, — сказал он. — Я думаю, здесь безопасно.

Более двух часов спустя езды по бездорожью Джек остановил «лендровер». Когда двигатель, содрогнувшись, смолк, Анна увидела группу людей, наблюдавших за ними из тени деревьев.

Она взглянула на Джека:

— Эти люди ждут нас?

— Нас. Вернее, тебя.

— Но как они узнали?

— Я отправил сообщение на шахту. Я не знаю, как тут доставляют почту, но важен же результат. — Джек улыбнулся.

Группа состояла из пожилого мужчины, который опирался на высокую палку, двух женщин средних лет и молодой матери с ребенком, которого та несла на спине. Когда Джек распахнул дверцу машины, они вышли из тени навстречу ему.

Джек обратился к мужчине на диалекте, которого Анна не знала. Женщины изучали ее с нескрываемым любопытством, что-то восклицая друг другу и хлопая в ладоши. Когда Джек заговорил с ними, они кивнули, а затем одна из них указала на Анну, что-то быстро говоря.

— Они говорят, что помнят твои глаза, Анна.

Девушка застыла.

— Ты хочешь сказать, что это те люди, которые нашли меня?

Джек заговорил снова, и они кивнули, широкие улыбки осветили их лица.

— Да, — сказал он. — Этот мужчина и эти две женщины нашли тебя после того, как тебя выбросило из самолета во время крушения. Эта молодая женщина — дочь одной из женщин, а ее ребенок — внучка.

Эмоции и благодарность переполняли Анну, она сжала руки женщин и попыталась заговорить, но ком подступил к горлу. Она посмотрела на Джека в поисках помощи, и он, должно быть, прочел мольбу в ее глазах, потому что заговорил снова, а затем перевел для нее.

— Я сказал им, что ты благодаришь их и всегда будешь благодарна за спасение. Надеюсь, они меня поняли. Я не очень хорошо говорю на этом диалекте.

Пожилой мужчина пошел по тропе и поманил их за собой. Джек пристроился рядом с ним, слушая, что он говорит.

— Их деревня на том холме. — Джек махнул рукой. — Он говорит, что в тот день была гроза с сильным ветром. Самолет снизился, выйдя из облаков, а затем исчез за деревьями. Раздался громкий шум, похожий на новый раскат грома, разгорелось пламя и повалил густой дым. Многие люди выбежали из деревни, чтобы помочь, но огонь был слишком сильным, чтобы подойти близко.

Джек отступил на шаг, чтобы идти рядом с Анной. — По одной из версий у них на борту были канистры с топливом. Вероятно, они планировали приземлиться где-нибудь и дозаправиться. Вот почему огонь был таким сильным.

Анна зажала рот рукой и остановилась.

— Мне… мне тяжело это слышать.

Он положил ей руку на плечо:

— Прости. Может, ты хочешь вернуться?

Девушка покачала головой:

— Нет. Я должна все увидеть сама.

— Ладно. Просто скажи, если передумаешь.

Их продвижение по густому кустарнику было медленным. Злобные шипы цеплялись за их одежду, насекомые жужжали и лезли в лицо, но в конце концов, они достигли края поляны, окруженной молодыми деревьями.

Их проводник обвел поляну рукой и снова обратился к Джеку.

— Он говорит, что на этом месте много лет ничего не росло, земля прогорела на несколько дюймов вглубь, но скоро наступит день, когда все свидетельства крушения самолета исчезнут, поглощенные природой.

Анна огляделась по сторонам.

— А… а я? Где они меня нашли?

Женщины повели ее на дальнюю сторону поляны, где росли молодые деревья. Они показывали на Анну, на землю под ногами и похлопывали ее по рукам.

Анна уставилась на клочок высохшей травы, задаваясь вопросом, что должна чувствовать. Она поискала в себе какую-нибудь эмоцию, пусть даже слабую. Слышать о катастрофе и горящем самолете было мучительно, но теперь все, что она обнаружила в себе, — это пустота. Она представляла это место всю жизнь, думала о людях, которые перенесли ее в безопасное место. Но теперь, когда она была здесь, Анна чувствовала себя опустошенной и оцепеневшей.

Джек подошел к ней сзади и взял за локоть.

— Тебе нужно побыть одной?

Анна была благодарна за его прикосновение, потому что тепло его руки убедило ее в том, что она действительно может что-то чувствовать. Ей хотелось откинуться назад и опереться на его широкую, крепкую грудь, чтобы его рука обхватила ее за талию и прижала к себе. Если бы она могла уткнуться головой ему в плечо и ощутила его дыхание на своих волосах, возможно, ей стало бы лучше. Это вернуло бы ей чувство реальности.

Она подняла голову и выпрямила спину.

— Нет, спасибо. Со мной все в порядке. Просто все… так странно. — Она судорожно вздохнула. — Я ожидала огромного прилива эмоций или какого-то чувства связи с этим местом. Здесь погибли мои родители, и я выжила только благодаря случайному повороту судьбы, но я не испытываю ничего, кроме слабости.

Анна повернулась, чтобы посмотреть, понял ли он.

— Я не чувствую родителей здесь. Не чувствую ничего.

Они направились обратно к «лендроверу», тишину нарушал только звук их шагов и молодая мать, напевающая колыбельную своему малышу.

Анна повернулась к Джеку:

— Пожалуйста, поблагодари их еще раз. Эти люди спасли мне жизнь.

Джек кивнул, перевел ее слова, и все они подняли руки в знак прощания. Жители деревни повернулись и направились в сторону дома, а Джек открыл для нее дверцу машины.

Она смотрела прямо перед собой, пока он заводил двигатель и разворачивал джип.

— Прости, Анна. — Джек повернул голову, чтобы посмотреть на нее. — Я недооценил, насколько травмирующим это будет для тебя. Думаю, это была плохая идея.

— Нет. Все правильно. — Она вдавила пряжку ремня безопасности в прорезь с большей силой, чем это было необходимо. — Я всегда буду благодарна тебе за то, что ты привел меня сюда, но больше я никогда не приду сюда. Мне не нужны алмазы, и я не знаю, что с ними делать.

Несмотря на холодный поток воздуха из кондиционера, атмосфера внутри автомобиля казалась такой же душной, как снаружи. Они собрали вещи почти в полной тишине, и Анна отказалась от завтрака. Вопреки словам Джека, сказанным вчера ночью, утром ей не стало лучше.

Солнце не было видно. Над ними нависло свинцовое небо. Воздух стал плотным и душным, и все живое, казалось, замерло, затаив дыхание. Джек посмотрел на запад, усаживаясь на водительское сиденье.

— В горах уже идет дождь. У нас не так много времени.

Анна хотела спросить, сколько у них времени и что будет, когда это время выйдет. Но увидела сосредоточенное выражение на лице Джека и передумала. Она сама скоро все узнает. А пока у нее одна задача — покрепче ухватиться за ручку над дверью и стоически вынести поездку по бездорожью — камням, ямам и муравейникам.

Когда они добрались до трассы, Джек прибавил скорости, и Анна почувствовала облегчение от того, что из-за шума в салоне разговаривать стало невозможно.

Был ли он возмущен тем, что произошло прошлой ночью? Ожидал ли он, что этим утром она пойдет дальше? Неужели он рассчитывал, что она попросит его заняться с ней любовью? Она хотела этого. Боже, как сильно она этого хотела! Но между ними все должно было быть по-другому.

У нее свой путь, и этот путь уводил ее от Тембы. У Джека тоже свой путь. Когда-то она была бы рада последовать за ним по его пути. Но не сейчас.

Анна отвернулась и уставилась в окно на проносящийся мимо пейзаж. Она подумала об электронном письме, которое пришло ей два дня назад. В нем содержалось предложение о постоянной работе от зоопарка в Сан-Диего. Ей предлагали возглавить проект по сохранению больших кошек. Это было все, чего она когда-либо хотела с того дня, когда смирилась с тем, что для нее никогда не будет места в Тембе, с Джеком.

Анна удивлялась, почему не приняла это предложение сразу.

Она подумала о Бретте, сексуальном докторе морской биологии, и сообщении, которое он отправил на ее телефон ранее на этой неделе:

«Я скучаю по своему пляжному приятелю. Когда ты возвращаешься?»

С Бреттом было легко. Он обожал океан, все свое свободное время проводил на пляже, занимаясь серфингом. Его непринужденный калифорнийский подход к жизни резко расходился с ее целеустремленностью.

— Пойдем со мной на пляж, — говорил он, появляясь у ее рабочего стола в шортах и шлепанцах, и Анна отвлекалась от своих исследований, очарованная его улыбкой и теплым взглядом карих глаз.

Не секрет, что приятели по пляжу легко могут стать приятелями в постели. Но что потом?

Анна нахмурилась, потому что ее воображение всегда останавливалось на этой мысли.

Ее внимание вернулось к настоящему, когда автомобиль резко остановился и Джек открыл свою дверцу.

— Слышишь?

Отдаленный шум напоминал рокот больших тихоокеанских волн, когда те обрушиваются на берег, отражаясь эхом от скалистых утесов.

— Начинается буря. Нам надо выбраться из долины. Скоро здесь все затопит.

Джек захлопнул дверь, и гравий брызнул из-под колес, когда машина набрала скорость. Он обогнул валун, и Анну отбросило в сторону, так что она сильно ударилась плечом о дверцу.

— Нам следовало выехать намного раньше. Я чувствовал, что надвигается гроза.

Анна ощутила угрызения совести. Это была ее вина, что они проспали, но, если бы они занялись любовью, как он хотел, они выехали бы еще позже.

Трасса поднялась из долины на возвышенность, и Анна почувствовала, как напряжение отпускает ее. Эпицентр наводнения остался позади. Она считала часы до того момента, когда сможет погрузиться в горячую ванну в своей комнате и позволить всей печали и замешательству последних двух дней рассеяться. Она подумает о предложении работы. Запросит более подробную информацию.

Голод стал ощутимым, и Анна пожалела, что не позавтракала, но мрачное выражение лица Джека и нежелание разговаривать отбили у нее всякий аппетит.

Впрочем, им следовало попытаться наладить отношения хоть немного.

— Мы можем остановиться, чтобы перекусить?

Джек бросил на нее быстрый взгляд, а затем снова уставился на дорогу.

— Нам нельзя останавливаться.

— Но мы выехали из долины. Мы в безопасности от подтопления. Если оно вообще будет.

— Будет. И мы находимся не на той стороне реки. Помнишь брод? Нам нужно успеть переправиться через него, пока вода не поднялась.

Анна вспомнила низкую бетонную дамбу, вокруг которой было разбросано несколько грязных луж. Огромный нильский крокодил грелся на солнце на песчаной отмели.

— Но река почти высохла, Джек. И нет дождя.

— С раннего утра на западе идет дождь. Надвигается буря. Нам просто нужно успеть до дамбы. — Джек выругался себе под нос. — Это моя вина. Я не спал до рассвета, а потом уснул. И проспал. Я отвечаю за то, чтобы мы… ты… была в безопасности.

Вспышка молнии расколола пурпурное небо, секундой позже раздался мощный раскат грома. Крупные капли дождя ударили по ветровому стеклу, соединяясь в ручейки грязи на покрытом пылью стекле. — Черт! — Джек стукнул кулаком по рулю. — Мы не успеем. — Он резко затормозил и вышел из машины. — Иди сюда и посмотри.

Анна вышла из машины и встала рядом с Джеком.

— Смотри на изгиб реки.

Когда она посмотрела на реку, то услышала глухой рев. Шум нарастал с каждой секундой, и это вызвало определенные воспоминания.

Она стояла на вершине скалистого выступа за домом, широко раскинув руки и запрокинув голову. Вокруг нее бушевал шторм, ветер трепал ее волосы, а дождь барабанил по камням. Затем из хижин внизу вырвалась фигура. Это был Джек, кричавший ей, чтобы она спускалась, что опасно находиться на скалах во время грозы, потому что может ударить молния.

Анна была загипнотизирована зрелищем, которое устроила для нее природа, и Джеку пришлось карабкаться по валунам и тащить ее, протестующую, в безопасное место. Но она видела стену воды высотой с многоэтажный дом, с ревом несущуюся по долине, накрывающую низкий мост и расстилающуюся коричневым волнистым одеялом по сухому бушу. Вернувшись в укрытие, Джек накричал на нее, бледную и дрожащую.

Она уставилась на него и топнула ногой:

— Ты мне не начальник!

— Начальник! Потому что если не я, то кто?

— Никто! Я сама себе хозяйка!

И она побежала к хижине.

Теперь Анна наблюдала повторение этого шторма в гораздо большем масштабе. Стена воды, грохочущая за поворотом реки, была выше, шире и двигалась гораздо быстрее, сдвигая камни, вырывая с корнем кусты и подкидывая стволы перед собой.

— Прости.

— Прости? Это не твоя вина, Джек. Я знаю, что ты контролируешь все в Тембе, но даже ты не можешь контролировать погоду.

— Нет, но я могу… Я должен быть в состоянии контролировать свое собственное поведение. Прошлой ночью все пошло не так, как надо, и я проспал сегодня утром. И в результате подверг тебя опасности,

— Я думаю, Джек, что это мне следовало больше контролировать себя прошлой ночью. Но знаешь что? Мне не жаль. И ты не отвечаешь за меня. Больше нет. Ты должен изменить свое мышление.

Джек покачал головой, не сводя с нее глаз:

— Не могу. Я пытался, ничего не вышло. Я обещал, что всегда буду заботиться о тебе. Что, если с тобой что-то случилось бы? Я не…

Еще одна молния прорезала небо, и над головой оглушительно прогремел гром. Через несколько секунд дождь превратился из одиночных тяжелых капель, взрывающихся в пыли у их ног, в поток льющейся с неба воды.

Джек крикнул Анне:

— Скорее в машину!

Они стремительно запрыгнули в машину и все же успели промокнуть с головы до ног.

— И что теперь, Джек? Мы будем тут сидеть? Как долго?

Он покачал головой:

— Нам надо двигаться, пока дороги не превратились в потоки грязи. Я попробую поговорить с Тембой по радио.

— А мы уже на земле Тембы?

— Да. Сейчас. Есть еще вариант…

Он взял рацию и щелкнул переключателем. Затрещали статические помехи, затем Анна услышала голос. Оглушенная последовавшими друг за другом раскатами грома, Анна не могла уловить и половины смысла из разговора Джека. Когда он закончил, то повернулся к ней. В его глазах было облегчение. — Если мы сможем добраться до домика на дереве, все будет в порядке.

— Домик на дереве? — Шаткая платформа, на которой они побывали детьми, в нескольких милях от основного лагеря, вряд ли заслуживала этого названия. Он состоял из нескольких досок, едва скрепленных старой веревкой, воткнутых в крону массивного эбенового дерева, росшего на краю глубокого оврага. — Тот самый домик?

— Да. Но он подвергся реконструкции. Одна пара из группы, прибывающей завтра, забронировала его на две ночи, так что все припасено и готово.

— Но если домик забронирован, Джек, то нам не стоит искать там убежища!..

Джек завел двигатель и медленно выехал на скользкую дорогу, переключив дворники на максимальную скорость. Он повысил голос, чтобы его было слышно сквозь барабанную дробь ливня по крыше:

— Они едут из другого заповедника. И завтра точно никто не приедет. Пройдут дни, прежде чем кто-нибудь сможет попасть в Тембу или покинуть ее.

— Мой рейс!..

— Без шансов.

— Но есть вертолет, ты ведь можешь отправить меня на вертолете…

— Вертолет будет занят доставкой медикаментов и продовольствия в населенные пункты, отрезанные подтоплением. Возможно, ты слишком долго отсутствовала, чтобы помнить, что это Африка, Анна, страна, где нет ничего предсказуемого.

Грязь взбивалась под колесами, и дважды автомобиль опасно кренился к краю трассы. Не раз Джеку приходилось останавливаться, давать задний ход и пробовать другой путь.

Ураган бушевал не переставая, оглушительный и свирепый, извергая потоки дождя из свинцовых облаков. Уровень воды на дороге достигал середины колеса, и Анна ожидала, что в любой момент она просочится сквозь двери и затопит салон. Потом они остановились.

Джек заглушил двигатель и посмотрел через ветровое стекло.

— Уже недалеко. Но нам придется бежать. Просто не отпускай мою руку.

Анна промокла до нитки, как только вышла из автомобиля. Ноги тут же увязли в глине, размытой бурлящими потоками воды. Она натянула капюшон на голову и схватила Джека за руку. Затем они побежали, шлепая по воде и поскальзываясь на размокшей глине.

Анна споткнулась, но Джек рывком поднял ее на ноги и продолжил подниматься в гору под проливным дождем. Он буквально втянул ее по деревянным ступенькам на небольшое крылечко и достал ключи из ящика, который стоял около массивной входной двери. Открыв дверь, он втолкнул Анну внутрь, зашел сам и захлопнул дверь. Соломенная крыша над ними приглушала шум дождя, и раскаты грома казались более отдаленными. Их дыхание звучало громко и неровно в относительной тишине домика. Плечи вздымались, а легкие горели, бешено колотящееся сердце пыталось восстановить ритм.

Анна огляделась — домик, выстроенный вокруг мощного ствола дерева, оказался больше, чем она предполагала, и не лишенным комфорта. Под ногами в полумраке матово поблескивал деревянный пол, из мебели она успела разглядеть раскладной стол и пару легких плетеных кресел, через герметичные стеклянные двери была видна густая листва, с которой ручьями стекала вода.

Джек стоял перед Анной, вода скапливалась у его ног. Его клетчатая рубашка прилипла к широкой груди, а потемневшие от дождя брюки-карго облепили бедра. Он сделал шаг к ней.

— Добро пожаловать в домик на дереве.

— Спасибо.

Она посмотрела на него. Их взгляды встретились. Магнетизм связи между ними был слишком силен, чтобы Анна могла разорвать его.

— Джек?…

Он был так близко, что Анна ощутила тепло его тела. Она содрогнулась.

— Ты замерзла, Анна. Нам нужно тебя согреть.

От звука его тихого мягкого голоса ей стало тепло, даже жарко.

— Не холодно. Но…

Ее дыхание стало прерывистым, и она прижала руку к груди, чтобы унять сердцебиение.

Пальцы Джека скользнули по ее подбородку и опустились к тому месту на шее, где, как она знала, ее пульс бешено колотился.

Джек был так близко, что аромат его кожи захватил ее чувства, вызывая головокружение. Анна как завороженная смотрела в его глаза, не в силах отвести взгляд.

Она слышала, как дождь барабанит по соломенной крыше, как ветер хлещет ветви дерева над ними и вокруг них, и чувствовала себя в полной безопасности, заключенной в кокон в этом пространстве с Джеком, отключенной от всего в мире, кроме него.

Анна положила ладонь на грудь Джека и почувствовала его учащенное сердцебиение через мокрую ткань рубашки, его твердые грудные мышцы. Его дыхание сбилось, и он поднял голову.

— Анна. Ты уверена?

Она кивнула, не доверяя своему голосу. Секс с Джеком был не тем, что она планировала, но это было то, чего она хотела, казалось, всегда, каждой клеточкой своего тела.

Джек притянул ее к себе, крепко обнимая и зарываясь лицом в ее влажные волосы. Затем откинул ее голову назад и прижался лбом к ее лбу.

— Ты не представляешь, как сильно я хотел тебя, — пробормотал он, едва касаясь губами ее губ. — Ты вторглась в мое сердце, мысли о тебе захватили мой разум…

И когда он наконец поцеловал ее, Анне показалось, что они оказались в эпицентре их собственной бури, разразившейся между ними внутри домика на дереве.

В тенистом углу между столбом, поддерживающим соломенную крышу, и толстой ветвью дерева висел широкий брезентовый гамак. Головокружительный спуск в ущелье с трех сторон домика на дереве защищал его от хищников. Единственный путь в домик был вверх по деревянным ступенькам и через прочную дверь, так, как они пришли, когда спасались от бури накануне.

Послеполуденный ветерок шевелил листья, небо было безоблачным. Было почти невозможно поверить, что двадцать четыре часа назад его застилали черные тучи, то и дело сверкали молнии и грохотал гром. Буря утихла ранним утром, и на рассвете наступило затишье. Единственным напоминанием о ливне было журчание ручьев — после нескольких месяцев засухи они наполнились водой, вышли из берегов и бурным потоком устремились в реку.

Анна вытянула ногу и оттолкнулась пальцами от пола, раскачивая гамак. Она лежала на сгибе руки Джека, он перебирал ее волосы. Ее льняной халат распахнулся, и она наслаждалась прикосновениями теплого ветерка, ласкающего кожу.

— Джек?

— М-м-м?…

Она положила ладонь ему на грудь и ощутила горячую гладкость его кожи под своей рукой. На нем были шорты, низко сидящие на бедрах, и она провела пальцами, едва касаясь его кожи, вниз по его животу к краю пояса.

— Эй!

— Что — эй?

— Еще немного, и я не буду нести ответственности за то, что произойдет дальше. Я не думаю, что секс в гамаке — это безопасная или разумная идея, но…

— Я никогда особо не заботилась о безопасности.

Он посмотрел на нее, а потом наклонил голову, чтобы коснуться губами ее виска. Ее рука прижалась к его животу.

— Анна… — Он убрал ее руку обратно себе на грудь и запахнул на ней халат.

— Что случилось с гамаком в Тембе? — спросила она. — Ты сказал тогда, что он сломался.

— Ты помнишь это?

— Большинство подробностей моей жизни в Тембе запечатлелись в памяти, Джек.

Он крепче прижал ее к себе. Она полуобернулась, положив согнутое колено поперек его бедер. Гамак накренился и закачался.

— Ты помнишь, как всегда радовалась, приезжая домой на каникулы?

— Конечно. Я жила ради каникул… ради того, чтобы вернуться в Тембу. Снова быть с тобой…

— В тот последний раз, когда ты бросилась в мои объятия, — таково было твое обычное приветствие, когда ты приезжала домой, — я просто хотел продолжать обнимать тебя. Но ты была невинной и наивной, и я не мог вынести мысли о том, чтобы все испортить. Я никогда не хотел, чтобы ты менялась. — Джек разгладил ткань халата на ее бедрах. — Я действительно не хотел облажаться и пытался не поддаться искушению. Поэтому я убрал гамак.

— Я усложняла тебе задачу. Я понятия не имела, что делаю.

— Твои девичьи попытки флирта едва не свели меня с ума.

— А теперь? Теперь я взрослая?

— Теперь? Ты умная, невероятная и… сексуальная. — Джек помолчал. — И как ты себя чувствуешь?

Это было трудно описать. Не было слов, чтобы выразить глубину ее чувств, чувство правоты, которое проникло глубоко в ее душу.

— Завершенной. — Это слово сорвалось с ее губ прежде, чем она успела остановить его.

— То есть ты считаешь, это было неизбежно?

— Вовсе нет. — Анна поцеловала его в шею. — Это не то, ради чего я приехала. Но это случилось…

Анна повернулась и посмотрела на овраг, вниз, на реку и дикие земли за ней, стараясь скрыть от Джека выражение своего лица. Она не желала тратить драгоценное время на вопросы и признания.

Она хотела, чтобы все прошло идеально и… завершилось естественным образом, чтобы потом, когда все закончится, оглянуться назад без сожаления.

— Почему ты вернулась?

Его вопрос застал ее врасплох.

— Институт попросил меня об этом. Ты это знаешь. Профессор, который должен был ехать, сломал ногу. Если бы никого не нашли, твоя заявка была бы отложена на год.

— И ты решила помочь?

— Я просто выполняю свою работу. Я планировала однажды вернуться, и все так совпало…

Анна старалась говорить легким тоном. Ему не нужно было знать, что она много раз представляла себе это возвращение. Представляла, как показывает Джеку, что выросла и не нуждается в нем. Ее подростковая влюбленность прошла, и она двигается дальше, к той жизни, которую планировала и в которой нет места ни Джеку, ни Тембе.

Но ее тщательный план был сорван. Она никогда не осознавала, насколько сильно Африка держала ее в плену или насколько душераздирающе эмоциональным будет возвращение в Тембу. Что касается того, что она снова увидит Джека… С того момента, как на прошлой неделе увидела его высокий силуэт на верхней ступеньке лестницы, она поняла, что сильно недооценила опасения, возникшие во время ее путешествия. То подростковое увлечение, конечно, исчезло, но на смену ему пришла настоящая страсть.

— Мне всегда было любопытно узнать, кто я такая, и я подумала, что визит в Тембу теперь, когда стала взрослой, поможет мне принять свое прошлое. Возможно, пришло время двигаться дальше от всего этого.

— И это то, что ты делаешь? Двигаешься дальше?

— Пока что да.

— И от отношений? Если ты никогда никому не отдавала свое сердце, то его никто не разобьет.

Анна вспомнила, как умоляла Джека позволить ей остаться с ним и его жестокий отказ. Возможно, он защищал ее от своры похотливых мужчин, но это было очень унизительно, угнетающе. И она обещала себе, что больше никогда никому не позволит так с собой обращаться.

— Нет, — покачала она головой. — Никому. А ты?

— Для меня ничего не изменилось, Анна. Темба — это все, что мне нужно.

— А это? — Ее голос был мягким. Она положила руку ему на щеку и повернула его лицо к себе. — Разве тебе это не нужно? Иногда?

— Это, — сказал Джек, проводя большим пальцем по ее нижней губе, — это то, что мне очень нравится.

Анна видела, как потемнели его глаза, когда она взяла его большой палец в рот и пососала.

— Боже, Анна, — пробормотал Джек, убирая руку, — все в тебе сводит меня с ума. Не могу поверить, что это я держу тебя, мою Анну, в своих объятиях. Я тебя больше не знаю. Вообще.

— Я надеялась, что узнаю больше о себе. Придумала глупую и романтическую сказку о моих родителях. Но теперь я знаю, что мой отец был преступником, торговавшим незаконными кровавыми бриллиантами, и моя мать… Как она оказалась с ним? — Девушка подняла на него глаза. — Как, Джек?!

Он покачал головой:

— Должно быть, она любила его. Разве Джордж ничего не рассказал тебе?

Анна кивнула, уткнувшись в его плечо:

— Джордж рассказал мне о моей матери. Они вместе работали над исследовательскими проектами. Она была врачом, которым все восхищались, пользовалась всеобщим уважением. Мама была экспертом в области тропических болезней и успешно лечила редкие заболевания. Но она отказалась от всего ради любви. Мой отец Эйдан был ее пациентом. Через год после того, как он выздоровел и вернулся в Африку, она последовала за ним, не имея ни малейшего представления о том, на что похожа жизнь с ним. Она отказалась от своей карьеры, и ее семья отреклась от нее. Но, очевидно, ее любовь к моему отцу перевесила все это. Это то, чего я не могу понять.

— М-м-м… — Джек провел пальцем по ее щеке, — ты ведь знаешь, что они не были женаты.

Анна кивнула:

— Моя мать написала Джорджу обо мне и попросила его присмотреть за мной, если с ними что-нибудь случится. Он не мог стать моим законным опекуном, потому что не было ни завещаний, ни свидетельства о рождении. Все официальные документы были уничтожены.

— Она, должно быть, знала, что жизнь с твоим отцом будет непредсказуемой и опасной. Письмо Джорджу означало, что она беспокоилась о том, что с тобой случится, если что-то пойдет не так… — Анна вздохнула, и Джек крепче обхватил ее за плечи. — Я помню тот день, когда Джордж приехал в больницу, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь, когда тебе было пять. Я был в ужасе, что тебя заберут.

— Правда? — Анна сжала его руку. — Джордж сказал мне, что он счастлив, зная, что я выросла в Африке, как хотела моя мать. И он также сказал мне, что это было желание моей матери, чтобы я поступила в университет в Англии.

— Джордж мудрый человек. Все могло бы быть по-другому. И если бы я потерял тебя… — Джек покачал головой. — В течение тех лет я чувствовал, что ты была единственным смыслом моей жизни. Джордж не был твоим официальным опекуном… Скажи, Анна, он был добр к тебе?

— О, он очень добрый. Я была напугана той зимой, когда впервые приехала в Англию. Джордж сделал все, что в его силах, чтобы помочь мне. Иногда мне казалось, что я не могу дышать на холоде под этими свинцовыми небесами.

Анна ждала, что он скажет, что ему тоже было тяжело. Что не спал по ночам, тоскуя по ней.

Но Джек молча притянул ее к себе, его рука обвилась вокруг ее плеч, затем опустился на нее сверху, раздвигая края льняного халата. Он опустил голову, прижимаясь лбом к ее плечу. Анна почувствовала, как желание нарастает в нем.

— Ты сказал, что секс в гамаке небезопасен…

Джек поднял голову, его губы искали ее.

— Если ты будешь оставаться неподвижной и спокойной… — шепнул он.

Ее пальцы скользнули вниз по его спине.

— И не надейся, Джексон.

Анна крепко держалась за ручку над дверцей, когда Джек разогнался на участке дороги, затопленном водой. Автомобиль накренился, когда колесо попало в выбоину, скрытую под водой.

Джек переключил передачу, и двигатель взревел, колеса зарылись в грязь. Анна крепко зажмурила глаза.

Ты не станешь плакать!

Возвращение в Тембу было большой ошибкой.

Прошла всего неделя, и она снова попала под чары Джека. Вернее, эти чары никогда и не теряли своей силы. Годы, потраченные на поиски идеальной обычной жизни, были пустой тратой времени. Все, чего она хотела, все, что она когда-либо хотела, было прямо здесь. Вся та скучная жизнь, которую она придумала себе, могла лететь ко всем чертям!

Она хотела Тембу! И Джека! И она хотела эту дикую, полную опасностей жизнь. Но Джек не хотел ее! Она ему просто не нужна.

Ей нужно было чем-то заняться, чтобы отвлечься, поэтому она достала свой незаряженный телефон и подключила его к разъему на центральной консоли.

— Мне понадобится мой телефон, чтобы составить план поездки, как только мы доберемся до коттеджа.

Его лицо не выражало никаких эмоций.

— Как скажешь. Вертолет сегодня совершает рейс, доставляя припасы. Я уточню, смогут ли они захватить тебя на обратном пути.

— Вообще-то я планирую уехать завтра. Мне нужно кое-что проверить в исследовательском центре.

Джордж сидел за своим любимым столиком в углу. Анна прошла через ресторан, сбросив куртку и тряхнув волосами, выбившимися из-под шапочки-бини. За то время, что она вернулась в Лондон, лето сменилось ранней осенью, и листья деревьев в Кенсингтонских садах отливали золотом.

— Джордж!

Он повернулся, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Мужчина встал и заключил ее в объятия. Когда он поцеловал ее в обе щеки и взял ее куртку и сумку, чтобы бросить на свободный стул, Анна почувствовала его пристальный взгляд. С первого дня знакомства она поняла, что, хотя большую часть времени Джордж мог казаться расслабленным и погруженным в свои мысли, от его пристального внимания мало что ускользало.

И это даже хорошо. Анна не собиралась от него ничего скрывать. Но и рассказывать все она тоже не собиралась.

Когда они заказали еду и напитки, Джордж оперся скрещенными руками о стол и наклонился к ней:

— Итак, Анна, расскажи мне все.

Девушка посмотрела на него, а потом опустила взгляд.

— С чего же начать? Работа? Поездка?

— Работа может подождать. — Джордж махнул рукой. — Я хочу услышать о поездке. Должно быть, возвращение было эмоциональным.

Анна рассказывала и потихоньку ела картофель фри и рыбу, а Джордж слушал, поедая лосось пашот, время от времени кивая и потягивая вино из бокала.

— А что насчет отчета? Ты его уже представила?

— Да, на прошлой неделе. Они попросили о встрече. Было несколько моментов, которые нуждались в уточнении.

— Например?

— О… м-м-м… Вопросы о моей связи с Тембой…

Джордж подозвал официанта и попросил кофе. — Хорошо. А теперь расскажи, что прячется в глубине твоих глаз? Что случилось?

Анна поерзала на стуле. Принесли кофе, и она принялась размешивать его ложечкой, чтобы потянуть время. Джордж молча ждал. Девушка вздохнула и сказала:

— Я подумала, что могу воспользоваться этой поездкой, чтобы как можно больше узнать о родителях. Я хотела почувствовать какую-то связь с ними. Надеялась, что смогу понять, кто я на самом деле…

— И этого не случилось?

— Нет. Джек показал мне одежду, в которую я была одета в тот день, когда разбился самолет. Комбинезон и футболка со слоном… — Анна покачала головой. — Видеть… прикасаться к одежде… Это было так странно. Думать о том, что мать надела это на меня в тот последний день… Я словно прикоснулась к ней. Но потом Джек показал мне алмазы, которые были зашиты в карманы комбинезона. Я испытала шок. Судя по слухам и предположениям, мои родители занимались контрабандой алмазов, когда их самолет потерпел крушение. Это объясняет, почему не было зафиксировано ни рейса, ни пункта назначения. Романтическое представление о родителях, которое я придумала, было совершенно неправильным.

— Мне жаль, Анна. Но знаешь, несмотря на то, что все закончилось трагедией, их история была романтической.

Анна уставилась в свой уже остывший кофе. Джордж подозвал официанта и попросил принести ей еще одну чашку. Девушка прикусила губу, а потом снова посмотрела на него:

— Я понимаю, что это была романтическая история. Но я… Я просто не знаю. — Она пожала плечами. — Моя мать была умной женщиной, высококвалифицированным специалистом. Как она могла влюбиться в человека, который был преступником, торговавшим кровавыми бриллиантами, чья нечестность и жадность в конечном счете убила их обоих и чуть не убила меня? — Анна покачала головой. — Как ни крути, во мне половина от этого человека.

— Это все, что тебя беспокоит?

— О, это еще не конец истории. Джек отвез меня на место крушения, чтобы познакомить с людьми, которые меня спасли. Я думала, что почувствую что-то невероятное в том месте, где родители погибли, где я была с ними в последний раз, но этого не произошло. Я чувствовала себя опустошенной. Все было бессмысленно. Я просто хотела уйти. И тогда, я думаю, Джек пожалел меня. И…

Джордж смял салфетку в кулаке, а затем бросил на стол.

— Анна, — он навалился грудью на стол, — мне нужно тебе кое-что сказать. У меня есть новости из Тембы.

Джек убеждал себя, что скоро все наладится. Что скоро он почувствует себя лучше. Он и раньше справлялся без нее. Справится и сейчас. Но ее последние слова стучали у него в голове, мучая его, и по мере того, как проходили дни и его гнев остывал, давая возможность рационально думать, он начал понимать, что Анна была права.

Когда ей было восемнадцать, он отправил ее в Лондон намного раньше, чем нужно было. Это правда, что он защищал ее от гостей своего отца, но гораздо больше он боялся, что, если она останется еще немного, он потеряет контроль над своими эмоциями и будет открыт для новой боли и потери, когда она уедет учиться в Англию.

Большую часть жизни он держал свои эмоции в железных тисках. Смерть его матери, отношения с отцом, потеря Анны… все это научило его, как управлять своими эмоциями. Только Анна была близка к тому, чтобы нарушить этот контроль. Он никогда бы не позволил этому случиться, никогда не смог бы рискнуть снова полюбить.

Он вложил всю свою энергию, всю свою страсть в улучшение и управление Тембой, сделав это место таким, каким он хотел его видеть, и местом, где он хотел быть, потому что именно там он чувствовал себя в безопасности. Все под контролем.

Неужели он всегда просто защищал себя? Он был возмущен тем, что Анна уехала, не дав ему возможности опровергнуть ее слова и объяснить свои действия. То, что у него никогда не будет возможности сделать это, сводило его с ума.

А затем он получил сообщение по сложной цепочке коммуникаций, что пожилой мужчина, который провожал их на место крушения, хочет видеть его снова. Сказав Дэну, что он будет отсутствовать несколько дней, Джек отправился на север, следуя тем же маршрутом, которым они с Анной ехали две с половиной недели назад.

Его облегчение от того, что он сбежал из места, где все, абсолютно все, теперь напоминало ему о ней, длилось недолго. Маршрут был усеян воспоминаниями об их поездке: место, где Анна воскликнула, увидев властное семейство бородавочников, рысью перебегавших дорогу, ее восторженный смех, когда он нажал на тормоза, пропустив черепаху. И место, где они остановились, и он рассказал ей о смерти своего отца.

Везде, где только мог, Джек давил на акселератор, полный решимости не задерживаться ни на воспоминаниях, ни на местах. Он знал, что ведет машину без должной осторожности, но это позволяло ему сосредоточиться на настоящем, а не погружаться в сожаления о прошлом.

Когда он приехал, старик пригласил Джека присесть на солнышке перед его домом и предложил ему сладкий травяной чай. Затем он наклонился и вытащил из-под своего стула нечто похожее на металлический сейф, который был помят, обожжен, а замок сломан.

— Я должен был отдать тебе это в тот день, когда ты пришел с девушкой. — Он подтолкнул ящик к Джеку. — Я боялся много лет и прятал ящик от посторонних глаз. Но в тот день я увидел, что ты хороший человек. Ты пытался ей помочь. А на шахте говорят, что ты справедливый. Что ты заботишься о своих работниках. Ты разберешься, что с этим делать.

Джек наклонился и приподнял крышку ящика. Петли проржавели и заскрипели. Ящик до краев был наполнен необработанными алмазами. Джек втянул в себя воздух от потрясения и провел пальцем по камням. Затем он посмотрел на старика:

— Что мне делать с этим?

Старик отхлебнул чая из своей кружки.

— Все, что будет правильно. Мы слышали, что люди в самолете были замешаны в… плохих делах… незаконная торговля алмазами. — Он взглянул на ящик. — После того как я нашел это, я не знал, кому мне следует рассказать. В течение многих месяцев никто не приезжал расследовать катастрофу. Это было так, как будто самолет и люди в нем принесли с собой дурную магию. Все этого боялись. Я боялся за ребенка, поэтому мы увезли ее в больницу, где она была бы в безопасности. А я закопал ящик. Не хотел, чтобы это было моим, потому что знал, что это принесет неприятности, но я не желал перекладывать неприятности на кого-то другого.

Джек взял в руки один из камней:

— Так почему ты передумал?

Старик улыбнулся:

— Тебе не доставит это неприятностей, потому что ты будешь знать, что с этим делать. Кроме того, я хочу умереть с миром. Я не хочу, чтобы мой дух потревожила старая жестянка, зарытая в землю.

— Ты ожидаешь, что скоро умрешь?

Их взгляды встретились поверх краев кружек.

— Кто знает? Но лучше всего быть готовым.

Анна вцепилась в кофейную чашку. Ее плечи напряглись.

— Из Тембы? Что случилось? Джек?… С ним все в порядке?

Образы льва, притаившегося на тропе, слона, нападающего на отца Джека, огромного крокодила у дамбы — все это промелькнуло у нее в голове, Джордж протянул руку и накрыл ее ладони своими.

— Прости. Я неточно выразился. У меня новости от Джека, и с ним все в порядке.

Волна облегчения накрыла ее.

— Но почему он связался с тобой?

— О, это интересная история, и ты услышишь ее в свое время. Но самое интересное то, что Джек нашел твое свидетельство о рождении.

— Что? — Анна привстала, но Джордж мягко удержал ее. — Но как? Где он нашел это?

— Ты получишь ответы на все свои вопросы в свое время.

Анна услышала напряжение в голосе Джорджа, и ей показалось, что она увидела боль в его глазах. — Что случилось, Джордж?

— Все в порядке, но есть еще кое-что, что я должен тебе сказать. — Он оперся локтями о стол, его плечи напряглись. — Мы с твоей матерью Ребеккой были партнерами по работе. Но для меня она была чем-то большим… намного больше, чем коллега и друг. Я глубоко любил ее, но этого было недостаточно. Я не мог соперничать с лихим романтизмом Эйдана.

— О, Джордж, — голос Анны дрогнул, — она разбила тебе сердце, и все же ты был удивительно добр ко мне.

— Я был очень рад, когда она написала мне о твоем рождении. И когда я нашел тебя, счастливо живущую в Тембе, я испытал огромное облегчение. Я всегда серьезно относился к своей неофициальной опеке над тобой и чрезвычайно горжусь тем, чего ты достигла. Ты привнесла столько радости в мою жизнь! — Джордж сжал ее руки. — Что бы ты ни думала о своем отце, помни, что Ребекка любила его настолько, что пожертвовала всем ради него. И ты должна верить, что Ребекка тоже очень, очень сильно любила тебя. — Улыбнувшись, он продолжил: — Что мне больше всего запомнилось в Эйдане, так это его аура яростной решимости. Я думаю, ты унаследовала от него эту решительность.

Анна сумела улыбнуться в ответ:

— Спасибо тебе, Джордж, без тебя я бы ничего не достигла. Но когда ты получил известие от Джека?

— Вчера. Он позвонил мне. Подумал, ты будешь счастлива узнать, что твое свидетельство о рождении нашлось. И он также сказал мне, что ты просила его не связываться с тобой, так что…

— Это правда. А он сказал еще что-нибудь?

— Я думаю, Джек сам захочет рассказать тебе эту историю, если ты ему позволишь. А пока, может, тебе лучше рассказать мне, что случилось между вами?

Анна поморщилась:

— Тут нечего рассказывать. Я уехала и сказала, что не хочу ничего о нем слышать.

— Почему?

— Я неправильно все поняла. Я думала, у нас было что-то большее… Но Джек не умеет проявлять эмоции… любить. Ему нужен только контроль. А ты ведь знаешь, что я хочу дом, семью, все то, чего у меня никогда не было.

— Это все бессмысленно, если в основе нет настоящей любви. Ты была счастлива в Тембе. И ты не хотела уезжать. Откуда ты знаешь, что тебе понравится та жизнь, что ты придумала?

Анна заколебалась, постукивая пальцем по краю фарфоровой чашки.

— Не знаю. Я смотрю на жизнь других людей и вижу стабильность и постоянство, которых у меня никогда не было, и думаю, что это нужно мне.

— А Джек? Чего хочет он?

— Ничего. Он не хочет ничего сверх того, что у него уже есть…

— А ты любишь его?

Прямой вопрос Джорджа поверг Анну в шок. Она почувствовала, что слезы подступают к глазам, и с трудом сдержала их.

— Да. Люблю. Очень. Достаточно, чтобы отказаться от своих мечтаний об идеальном доме, муже и семье. Достаточно, чтобы устроить свою жизнь с ним, что бы это ни значило.

— Ты говорила ему об этом?

— Нет. Зачем подвергать себя еще одному унижению?

— Что, если бы он знал, что то, что у него есть в Тембе, это то, что хочешь ты?

Но Анна знала, что уже поздно. Она ушла и оставила свой камень-талисман. Ясно дала ему понять, что вычеркнула его из своей жизни.

Взяв свою сумку и куртку, Анна встала.

Джордж откинулся на спинку стула, наблюдая за ней.

— Куда ты идешь?

— Туда, где всегда нахожу утешение, когда оно мне нужно.

— Музей естественной истории?

Она кивнула, затем наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. Когда Анна обернулась в дверях, чтобы помахать ему рукой, он смотрел в свой телефон.

Анна и Джек поженились на открытой веранде главного дома Тембы, когда летняя жара спала, а тени удлинились. Сразу после этого начались свадебные торжества в боме — традиционном круглом сооружении из колючих веток вокруг огромного костра. Треснуло полено, и столб искр, окутанный дымом, с шипением взметнулся в ночное небо. Настойчивый бой традиционных барабанов нарастал, становясь все громче и быстрее, подкрепляя улюлюкающее пение женщин, которые кружились и хлопали в ладоши, топая босыми ногами по пыли. Отблески костра освещали сотню гостей, собравшихся засвидетельствовать бракосочетание и праздновать его до глубокой ночи.

Анна и Джек могли слышать шум празднества с того места, где они стояли под древним баобабом в углу комплекса. Могилы родителей Джека были приведены в порядок и засажены местными цветами, а в память о них установлен надгробный камень.

Анна склонилась, чтобы положить перед ним свой свадебный букет. Джек поднял ее на ноги, прижав ее руки к своей груди и проведя большим пальцем по кольцу с изумрудом квадратной огранки и золотому обручальному кольцу на ее пальце.

— Спасибо, — пробормотал Джек, притягивая ее к себе. — С тех пор как я позволил себе любить тебя и принимать твою любовь в ответ, я смог вспоминать своих родителей с любовью, а не с гневом и чувством вины. Впервые я чувствую, что они обрели покой.

Анна потянулась, чтобы поцеловать его.

— Мы всегда будем помнить их, Джек. — Она сжала его руки. — Я обещаю.

Празднование достигло апогея, и, когда они появились в арочном проеме частокола, раздались громкие аплодисменты. Винтажное платье Анны, украшенное изящным узором из жемчуга и драгоценных камней, поблескивало в свете костра, ее волосы струились по плечам из-под венка из кремовых роз.

Когда все замолчали, взгляд Анны скользнул по собравшимся гостям и слезы навернулись ей на глаза от количества знакомых, любимых лиц, которые она узнала.

Джордж, который проводил ее по веранде, поцеловал в щеку, а затем вложил ее руку в руку Джека, улыбался, его глаза сияли.

Сопровождаемые бурными аплодисментами и криками радующихся людей, они направились по освещенным фонарями дорожкам туда, где их ждал «ренджровер». Когда они с грохотом миновали решетку для скота и пересекли дамбу, Анна оглянулась на ликующую толпу. При виде бомы, сияющей в ореоле золотого света под звездным небом, под гул барабанной дроби и пения у нее по коже побежали мурашки.

Она протянула руку и положила ее на бедро Джека.

— Я думаю, вечеринка только начинается, — сказала Анна. Он обжег ее взглядом:

— Еще бы!..