Переведено специально для группы WonderlandBooK

Любое копирование без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!!!

Переводчик: Victorija_16

Редактор: Shottik

Русифицированная обложка: Anastasiya Pozynych

День помолвки Брин Линдейн был самым несчастным в ее жизни.

Всю ночь она металась и ворочалась на маленькой кровати, расположенной в покоях магов Барендура Холд, и ей снились ужасные вещи: морские чудовища, поднимающиеся из глубин, ягнята, убитые волками в загонах для скота в замке, безликие призраки, витающие в углах ее комнаты.

Но из всех тревожных образов, которые представлял ее спящий разум, ни один не был хуже той тревожной реальности, с которой она столкнулась: Рангар Барендур, принц, который спас ей жизнь и был связан с ее сердцем и душой, отправлен на войну, чтобы не смог возразить против брака Брин с его братом.

Она проснулась, дрожа в маленькой комнате.

«Разбитое сердце Рангара станет настоящим кошмаром, когда он вернется и застанет меня замужем за Треем», — подумала она.

С тех пор как она стала наследницей Мирского трона… а значит, на ее спине была нарисована мишень… семья Барендур, давшая ей приют, поклялась ее защищать. Их королевство, Берсладен, сильно отличалось от Мира, где она выросла.

На ее родине было солнце и множество полей. У Рангара — шторм и море. У нее — манеры, образование и наука. У него — грубая жизнь и магия. Даже их замки были полными противоположностями. Замок Мир был изысканным и роскошным, а Барендур Холд — приземистый монолит, где большинство жителей замка, слуг и скота спали вместе на полу в самые холодные зимние месяцы.

Чтобы притерпеться, понадобилось время, но Брин привыкла к такому образу жизни в Барендур Холде и даже начала им восхищаться. Тем не менее, она с радостью уединялась в своей собственной комнате, пусть и небольшой. Ей необходимо было пространство для размышлений, и теперь у нее было чем занять свои мысли.

Откинув покрывало, она потянулась за шалью, чтобы накинуть ее на плечи. Теперь, когда приближались первые признаки зимы, она никак не могла согреться. Выросшая в Мире, где погода всегда была теплой, а снег — редким явлением, она не была готова к экстремальным условиям Внешних Земель. Она боялась худшего в эту зиму.

С другой стороны, был шанс, что к зиме ее вообще не будет в Берсладене. В Мире ее ждал трон… хотя она не была готова на него сесть.

Кто-то постучал в ее дверь.

Она вынырнула из своих размышлений и сильнее обернула шаль вокруг своего тела.

— Войдите.

Дверь открыла маг Марна, главный маг королевства и тетя Рангара. За ней стояла пожилая женщина, в которой Брин узнала Хельну, швею, которая перешила платье Сарадж по фигуре Брин в ночь сбора урожая.

— Леди Брин, — сказала маг Марна, сложив руки вместе. — Прости, что разбудила тебя, но нам нужно многое сделать, чтобы подготовиться к предстоящему бракосочетанию. Хельна пришла снять с тебя мерки для свадебного платья.

Брин побледнела.

Будучи девочкой, она никогда не задумывалась о том, как будет выглядеть ее свадебное платье. Конечно, она предполагала, что выйдет замуж за герцога, как ее сестра, или, возможно, за барона или графа, и что ее королевская свадьба будет длиться три дня среди ухоженных садов замка Мир, как это было принято.

Вместо этого она практически сбежала, боясь расправы.

Она прижала ладонь к сердцу, которое болело в груди. Ее бедное сердце больше напоминало избитую и потрепанную птичку с тех пор, как ее поставили перед невозможным выбором: любовь или долг, счастье или безопасность королевства.

Голос в голове призывал ее отказаться от свадебного платья… отказаться от всего этого. Ее сердце принадлежало Рангару, а не Трею! Каким бы благородным и красивым ни был старший принц, у нее не было желания выходить за него замуж. Спать с ним рядом каждую ночь, рожать ему детей.

От одной этой мысли ей становилось плохо. Но суровая правда заключалась в том, что у нее не было выбора. Не семья Барендур принуждала ее к этому браку… а ее собственное чувство ответственности. Единственным способом спасти ее королевство — объединить Берсладен и Мир с помощью политического брака.

— Платье. Да… да. — Брин попыталась скрыть дрожь в руках, когда встала и сбросила шаль.

Хельна подошла, тепло улыбаясь, но в ее глазах светилась жалость. Все в королевстве знали о романе Рангара и Брин… об этом сплетничали месяцами. Поэтому неудивительно, что простые люди были потрясены не меньше Брин, когда узнали, что на ее пальце теперь будет не кольцо Рангара, а кольцо Трея.

— Вот так, миледи, — ласково сказала Хельна. — Мы подберем вам красивое платье. Вы будете великолепной невестой.

Брин не могла выдавить даже притворную улыбку. Меньше всего ее волновало платье, когда сердце разрывалось на две части!

Когда портниха начала снимать с нее мерки с помощью нитки, Брин повернулась к магу Марне и спросила с тревогой:

— Уже сделано официальное объявление о свадьбе?

Маг Марна продолжала крепко сжимать руки, и Брин понял, что она так же напряжена и не уверена в изменении планов, как и Брин.

Маг напряженно кивнула.

— Да, весть об этом разнеслась с первыми лучами солнца. На деревенской площади повесили венок из невинных роз… так мы публично объявляем о королевских браках. Обычно мы рассылаем гонцов во все деревни Берсладена с вестью о бракосочетании и приглашением всех, но в данном случае мы решили сделать это мероприятие скромным. На нем будут присутствовать только те, кто находится здесь, в Холде, и в припортовой деревне. После свадьбы мы разошлем гонцов, чтобы сообщить… хорошие новости.

Маг Марна не уточнила, почему они ждали отправки гонцов до свадьбы, но Брин итак знала. Они не хотели рисковать, чтобы весть об этом дошла до Рангара, который сражался на границе Берсладена. Он бы горы свернул, чтобы вернуться и остановить свадьбу, если бы узнал.

— Конечно, — покорно повторила Брин.

Хельна закончила снимать мерки и сжала плечо Брин.

— Я вернусь завтра на примерку.

Как только швея ушла, маг Марна прошлась по маленькой комнате Брин.

— Церемония состоится завтра перед самым закатом. Мы попросили ремесленников замка прекратить другие работы и сосредоточиться на строительстве деревянной сцены на деревенской площади. Повара будут печь всю ночь, чтобы подготовиться к пиру, который последует за церемонией. Уроки для детей отменили, чтобы они могли пойти в поле и собрать невинные розы для украшения.

Брин посмотрела на кольцо Рангара на своем пальце, зная, что скоро ей придется его снять. «Даже, если я не готова к этому. Я никогда не буду готова».

Она тихо сказала:

— Я не вижу смысла устраивать пышную церемонию. Если без этой свадьбы никак, то не можем ли мы с Треем просто обвенчаться у викария во дворе с семьей в качестве свидетелей?

По лицу мага Марны пробежала тень. Ее губы плотно сжались, прежде чем она призналась:

— В Эйри продолжаются беспокойства; ничего не выйдет, если ты будешь выглядеть несчастной, когда наши два королевства объединятся, или еще хуже, если ты с Треем поженитесь тайно, в таком случае будет скандал. Вот почему мы делаем все возможное, чтобы представить это как радостное событие, чтобы убедить оба наших народа принять и отпраздновать изменения. Я сочувствую твоей ситуации, но ты все равно должна выглядеть счастливой невестой. Ты это понимаешь?

Брин провела рукой по лицу, пытаясь унять боль в висках.

— Да. Мне это не нравится, но я сделаю это.

Она ждала, что женщина уйдет, но вместо этого маг Марна подошла к узкому окну в спальне и посмотрела на океан. Когда она снова заговорила, ее голос понизился.

— Я знаю, что ты чувствуешь, идя на этот брак, но считаю, что мы должны подумать о том, что произойдет, когда Рангар вернется. Мой племянник всегда отличался буйным нравом. — маг сцепила пальцы, испытывая беспокойство. — Король Алет уже поклялся, что, если Рангар попытается признать брак недействительным или… или совершит прелюбодеяние в любой форме, которое может поставить под угрозу законность брака, Рангар будет брошен в темницу, пока его нрав не остынет. Будет лучше, если ты будешь держаться от него на расстоянии, когда он вернется. Не разговаривай с ним, особенно наедине.

Брин почувствовала прилив негодования от слов мага.

— Если ты намекаешь, что я могу быть неверной Трею, то меня это обижает.

— Я знаю своего племянника, — сказала маг Марна, наконец повернувшись к ней лицом. — Рангар может быть напористым, когда не добивается своего. Я лишь хочу подготовить тебя.

Сжатые губы мага расслабились, и она нежно коснулась лица Брин.

— У тебя доброе сердце, леди Брин. Сомневаюсь, что твои родители пошли бы на такую жертву, на которую идешь ты. Отказ от любви требует мужества. Ты будешь хорошим правителем для своего народа.

Она убрала руку от лица Брин, но вместо того, чтобы уйти, она коснулась маленького шестигранника на ухе Брин.

Понизив голос, маг добавила:

— Ты также подаешь хорошие надежды как ученик. Я знаю, что жители Мира ненавидят магию, но у тебя есть потенциал стать другим правителем. Ты можешь начать новую эпоху, когда в твоем королевстве магия будет признана наряду с наукой. — она убрала руку от уха Брин. — Тебе есть над чем подумать.

Глаза Брин расширились. Это было дерзкое… даже предательское… предложение.

После их разговора, Брин взяла на кухне немного хлеба в качестве скудного завтрака, избегая взволнованных вопросов, которыми слуги засыпали ее по поводу свадьбы, и попыталась скрыться от сплетен и любопытных взглядов, покинув Барендур Холд. Она планировала прогуляться, чтобы развеяться, но была удивлена, когда стражники у ворот ее остановили.

— Простите, миледи. Мы не можем вас пропустить.

— Я просто хочу пойти на пастбище, — сказала она, указывая на холмы за замком. — Только на несколько минут подышать свежим воздухом.

Один из стражников решительно покачал головой.

— Приказ короля Алета. Вы должны оставаться в пределах Барендур Холда до окончания свадьбы. Никаких исключений. Это для вашей же безопасности.

Брин колебалась. Конечно, капитан Карр, нынешний узурпатор Мирского трона, скорее всего, послал за ней шпионов и, возможно, даже убийц, поэтому она не могла отрицать, что приказ Алета имеет смысл. Ей не следовало покидать безопасное место в замке. Но трудно было не чувствовать себя заложницей.

Вернувшись внутрь, стены замка, казались, стали смыкаться вокруг нее. Все, мимо кого она проходила, хотели поздравить ее с предстоящим бракосочетанием, их глаза блестели с нескрываемым любопытством.

«Они знают, что я влюблена в Рангара, — подумала она. — Им интересно, пройду ли я через это… и что будет, когда Рангар вернется».

Наконец, отчаянно нуждаясь в свежем воздухе и уединении, она поднялась по лестнице башни и вышла на плоскую крышу замка. В дальнем углу вокруг сигнального костра сидела пара дозорных, но они едва взглянули в ее сторону, пока она спешила в противоположную сторону, где давно обнаружила заброшенную голубятню. До того, как маг Марна выделила ей комнату в покоях магов, это было единственное личное пространство.

В разрушающихся стенах старой голубятни она плотно закуталась в шаль и смотрела на бескрайний океан.

Просторную водную гладь нарушали лишь несколько далеких необитаемых островов и кучка рыбацких судов. Она заставила себя сделать медленный, ровный вдох, чтобы успокоить колотящееся сердце. Океан всегда успокаивал, и сейчас он не подвел ее. Хотя грозовые тучи на горизонте грозили приближающимся дождем, взгляд на бескрайнюю водную гладь ослабил самые страшные из ее страхов.

«Я — наследница короны и должна делать то, что правильно для моего королевства, — напомнила она себе. — Я должна выйти замуж за Трея. Как бы тяжело это ни было, должна забыть о Рангаре».

Но как? Как отрицать любовь, которую она чувствовала к нему? Любовь, от которой у нее перехватывало дыхание? Это было легче сказать, чем сделать. Даже сейчас ее сердце болело по Рангару, как и низ живота, когда она думала о его прикосновениях. Его поцелуи вызывали у нее головокружение, о котором пишут в сказках, пробуждая ощущения, которых она никогда не испытывала…

Внезапное хлопанье крыльев вырвало ее из раздумий. Огромная птица… слишком большая, чтобы быть голубем… спускалась с неба, вытянув острые когти. Брин вскрикнула и пригнулась, закрыв голову руками. Она испугалась, что это какая-то уловка капитана Карра, птица, обученная вырывать ей глаза…

Но птица грациозно приземлилась на один из старых голубиных насестов и затихла. Когда Брин набралась смелости и посмотрела на нее сквозь пальцы, то удивилась.

— Зефир? — сказала она, напрягаясь от узнавания.

Сокол поднял голову и посмотрел на нее. Зефир никогда не разлучался с Сарадж надолго, и Брин уже начала беспокоиться, не случилось ли чего с ней, когда услышала шаги возле голубятни.

— Брин. — это был голос Сарадж. — Выходи оттуда. Нам нужно поговорить.

Брин вздрогнула. Ее сердцебиение снова участилось. На ладонях выступили капельки пота. Сарадж была самой близкой ее подругой в Берсладене. Она была добра к ней, позволяла брать одежду и давала сестринские советы.

«А теперь я предаю ее».

Собравшись с духом, Брин открыла дверь и предстала перед женщиной, за чьего любовника она собиралась выйти замуж.

Волна дурного предчувствия пронзила Брин, когда она открыла дверь и оказалась лицом к лицу с Сарадж.

Главная сокольничья была одета в свое обычное платье цвета лесной зелени с длинными разрезами по бокам и брюками внизу, облегчающие движение, необходимые для работы. Ее длинные темно-каштановые волосы были заплетены в свободную косу, выбившееся пряди развевались вокруг лица. Она скрестила руки на груди.

— Сарадж, — сказала Брин, заламывая руки. — Я не могу выразить, как мне жаль о…

— Остановись. — лицо Сарадж было твердым, как камень, но Брин видел, как в ее глазах сверкало множество эмоций: гнев и обида смешались вместе. — Я не хочу этого слышать.

Сарадж перевела взгляд с Брин на море. Долгое время она ничего не говорила, потом, наконец, глубоко вздохнула.

— Я не сержусь на тебя, Брин. Знаю, что этот брак не был ни твоей идеей, ни твоим желанием. Люди в вашем положении должны делать то, что лучше для их королевств, включая создание выгодных союзов. — ее подбородок высоко поднялся, но затем силы покинули ее, и лицо исказилось от страдания. Прошло мгновение, прежде чем она смогла вновь обрести контроль над собой. — Но, клянусь богами, это несправедливо. Все так запутанно, Брин. Рангар и ты. Трей и я… — она покачала головой, не в силах продолжать.

Брин почувствовала облегчение от того, что Сарадж не пришла обвинять ее в попытке украсть Трея, но облегчение было недолгим. У этой женщины сердце было разбито так же сильно, как и у нее. Брин почувствовала слезы на своих глазах и нерешительно шагнула вперед, желая утешить Сарадж, но не уверенная, позволит ли Сарадж ей.

Сарадж с опаской втянула воздух, но затем обняла Брин.

Обе женщины крепко обнимали друг друга, чувствуя, как одна дрожит в их объятиях. Брин вытирала слезы, уткнувшись лицом в плечо Сарадж. Сарадж крепко обняла ее и наконец отпустила. Хотя ей удалось сдержать слезы, ее глаза стали красными.

— Я чувствую вину за свой гнев, — призналась Сарадж. — Знаю, что это необходимо для королевств. На карту поставлена безопасность и средства к существованию десятков тысяч людей, разве мое сердце имеет значение? Но Брин, это сокрушительно. Когда Трей сообщил мне новости сегодня утром, я думала, что задохнусь от ярости.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — прошептала Брин. И она действительно понимала… ей была знакома тяжесть той же сокрушительной боли. Положив руку на руку подруги, она сказала: — Сарадж, уверяю тебя, у меня нет никаких романтических чувств к Трею. Я бы никогда не хотела отнять его у тебя.

Сарадж кивнула, вытирая нос.

— Знаю. Поверь, мы с Треем сегодня утром наговорили друг другу многого. В какой-то момент я пригрозила, что попрошу моего сокола вырвать его мужские части тела. Но как бы я его ни ненавидела, не знаю, что делать, кроме как принять это. — она вздохнула и прислонилась спиной к каменной стене сарая, пробормотав: — Долг превыше любви.

Но потом ее взгляд метнулся к Брин, неуверенно, и она добавила:

— Верно?

Брин сглотнула. Это был главный вопрос, который крутился в ее голове с той самой ночи, когда король Алет сообщил, что единственным способом обеспечить безопасность обоих королевств является ее брак с Треем.

«Долг или любовь, любовь или долг».

Она думала об этом всю ночь, пока ее разум не превратился в кашу. Она разрывалась между двумя идеалами, как разрывалась между Миром и Берсладеном. Один был домом, где она родилась, другой — ее приемным домом. Она была в неоплатном долгу перед народом Мира после жестокого правления ее родителей и не могла отвернуться от них теперь, когда стала наследницей короны, но ее сердце не лежало к Миру.

Оно было здесь, с Рангаром.

— Верно, — повторила Брин, хотя обе женщины смотрели друг на друга, далеко не убежденные.

Сарадж снова вытерла нос и выпрямилась, нервно поправляя одежду.

— Король Алет уверяет меня, что со временем все наши чувства угаснут. Что мы забудем, что было время, когда мы с Треем были вместе, а ты с Рангаром. Детские увлечения. — она сделала паузу, затем покачала головой. — Я не могу представить, что так и будет, но хочу, чтобы ты знала, что я никогда не буду держать на тебя зла за то, что ты выходишь замуж за Трея и родишь ему наследников. Если это возможно, я бы хотела, чтобы мы остались подругами.

Брин почувствовала, как ее сердце дрогнуло от слов сокольничьей; это было одно из самых великодушных слов, которые ей когда-либо говорили. Крепче сжав руку Сарадж, она сказала:

— Сарадж, ты мне ближе всех сестер, и у меня разорвется сердце, если я потеряю Рангара и тебя.

Сарадж грустно улыбнулась, затем свистнула Зефиру, который запрыгнул ей на плечо.

Сарадж протянула руку, чтобы нежно вытереть слезы Брин, как это сделала бы сестра.

— Давай постараемся изо всех сил забыть о прошлом. Завтра ты выйдешь замуж, и наша жизнь изменится.

Весь день Брин размышляла над словами Сарадж. «Долг превыше любви».

Ее так воспитали, и это действительно было правдой в ее семье. Мать вышла замуж за отца в рамках политического соглашения.

Ее сестра, Элисандра, с рождения была обручена с герцогом Драйденом в Дреселе, и хотя Элисандра, казалось, была довольна этим браком, она определенно не была влюблена в этого человека. Точно так же и брат Брин, Марс, до своей смерти не испытывал никаких настоящих романтических привязанностей, зная, что однажды ему придется жениться по политическим причинам.

«Так почему я должна себя жалеть? — спросила себя Брин. — То, что от меня требуется, ничем не отличается от требований любой другой королевской особы».

И все же ее заверения казались черствыми. Она не могла представить, как будет жить без Рангара. И хуже всего было знать, что он останется рядом. Каждый день ей придется видеть его в замке, прекрасно зная, что она влюблена в него… и при этом спать в постели с его братом.

«Святые».

Она снова попыталась пойти на деревенскую площадь, чтобы посмотреть, как строится сцена, но стражники снова остановили ее, не позволив даже перейти мост через ров. Поэтому она наблюдала с моста, как дети носят ведра, полные свежесобранных невинных роз, и перевязывают их лентой в букеты. Они возбужденно махали ей руками, радуясь, что помогают готовиться к королевской свадьбе. Несмотря на свою печаль, она заставила себя улыбнуться и помахала им в ответ.

«Дети не знают ничего. Они думают, что это счастливое событие».

— Леди Брин. — низкий голос сзади заставил ее подпрыгнуть.

Она повернулась и увидела Алена, одного из беженцев из Мира, стоящего на другой стороне моста.

В ее голове мгновенно зазвучали тревожные сигналы, и она оглянулась, чтобы убедиться, что солдаты находятся рядом. У нее никогда не было особых причин опасаться Алена, но Валенден предупредил ее, что в группу беженцев проникли шпионы капитана Карра. Любой из них мог оказаться предателем.

— Ален, приветствую тебя, — сказала она, заставив себя улыбнуться, сохраняя при этом дистанцию.

У него был встревоженный вид. Брин плохо знала Алена, когда жила в Мире. Мадам Делис рассказывала, что он был кузнецом, который помог организовать восстание против ее семьи. Поэтому он был настроен против нее. С тех пор как он приехал в Берсладен, он относился к ней только с подозрением.

Он указал на украшения, возвышающиеся на деревенской площади, и сказал хрипловато:

— Я слышал, что между тобой и принцем Треем должна состояться свадьба. Это правда?

Все еще настороженная, Брин кивнула. Голосом, который, как она надеялась, звучал уверенно, она сказала:

— Да, это правда. Завтра вечером.

Ален, казалось, некоторое время обдумывал эту информацию, а затем, к удивлению Брин, снял шляпу. Это был жест уважения, которого он никогда не оказывал ей раньше. Она в шоке на него уставилась.

— Когда я услышал слухи о свадьбе, — сказал он, — то не поверил. Прошу простить меня за дерзость, но мы все знаем о ночах, проведенных тобой с принцем Рангаром. Говорят, что, выйдя замуж за Трея, ты объединишь два королевства и приведешь нового правителя в Мир; что принц Трей будет править более справедливо, как это делают здесь. — он сделал паузу. — Я никогда не думал, что увижу тот день, когда член семьи Линдейн принесет себя в жертву ради блага народа Мира.

Брин моргнула, не зная, что ответить на слова Алена. Он дерзко оскорблял наследие ее семьи, и при этом не без оснований. Ее родители и Марс творили ужасные вещи с простым народом Мира. С появлением Трея на троне жизнь ее народа значительно улучшится.

— Это мой долг, — сказала она, высоко подняв голову.

«Долг превыше любви…»

Ален пристально смотрел на нее, словно не мог поверить, что она способна на такое.

Она вздохнула.

— Я знаю, что мои родители были тиранами. По крайней мере, теперь я это знаю. В то время я этого не знала, и это была моя ошибка. Я была молода, но не настолько, чтобы не видеть страдания за стенами замка Мир. Надеюсь, ты поверишь мне, когда я скажу, что приезд сюда изменил мое представление о том, что такое лидерство, и что я полностью намерена стать для народа Мира лучшим правителем, чем когда-либо были мои родители. Именно поэтому я выхожу замуж за Трея, чтобы сделать это реальностью. Или, по крайней мере, попытаться сделать это.

Ален все еще выглядел немного подозрительным, но он надел шляпу и окинул ее более оценивающим взглядом, который впервые граничил с уважением.

— Если это действительно так, леди Брин, я буду рад видеть вас и принца Трея на тронах Мира.

Это было не совсем громкое одобрение, но это намного лучше, чем то, как к ней раньше относились ее люди. На самом деле, всего несколько месяцев назад Ален мог бы вздернуть ее на виселице вместе с остальными членами ее семьи.

— Я поступлю правильно по отношению к своему народу, — заверила она его уверенным голосом, который удивил даже ее саму.

— Да, думаю, ты сможешь. — он бросил на нее еще один взгляд, и, когда Ален повернулся и ушел, она тяжело вздохнула. В ее груди разгорелось странное чувство, которое она назвала гордостью. После того, как ее так долго причисляли к деспотичным родителям, ее народ наконец-то захотел дать ей шанс. Это было все, что она могла от них требовать… шанс. Она должна проявить себя, чтобы заслужить их преданность.

«Я не могу их разочаровать».

Она продолжила наблюдать за свадебными приготовлениями, испытывая разные эмоции, но ее мысли продолжали возвращаться к Рангару. Он стоял на границе, возможно, спал в лесу, ел кашу, веря, что скоро вернется в Барендур Холд и они поженятся и наконец-то разделят брачное ложе…

Она прижала руку к ноющей груди. Мысль о том, что она жила во лжи, сокрушала ее.

Пытаясь унять боль, она уже собиралась вернуться в свою комнату в покоях магов, когда заметила Валендена на дальней стороне деревенской площади. Он был недалеко от доков и разговаривал с гонцом на лошади.

«Гонец? — подумала она с подозрением. — Кому он хотел послать сообщение?»

Валенден передал женщине письмо, и после короткого обмена женщина пустила свою лошадь галопом, вздымая пыль, которая заставила жителей деревни на площади закрыть рты и закашляться.

Валенден настороженно осмотрелся. Брин нахмурилась.

Он задумал что-то нехорошее.

Его взгляд внезапно остановился на Брин. Он застыл на месте, на его лице не было никаких эмоций, и долго смотрел на нее, прежде чем резко повернуться и направиться в сторону леса.

Брин уже подумывала погнаться за ним и потребовать рассказать, что он замышляет, но потом передумала. Она уже перешла слишком много границ с Валенденом; пора было забыть об обоих младших братьях и сосредоточиться на своем суженом.

Кроме того, стража в любом случае не позволит ей покинуть территорию замка.

Сделав глубокий вдох, она отправилась на поиски своего будущего мужа.

На третьем этаже Барендур Холда располагались комнаты совета, библиотека и многочисленные рабочие комнаты, где слуги выполняли свои повседневные обязанности.

Поискав, Брин наконец нашла Трея в угловой комнате, которая была до отказа забита тканями, прялками и изношенной одеждой, сваленной в кучу, превращая ее в лоскуты для плетеных ковров.

Четыре солдата охраняли дверь, что было существенным признаком того, что ее суженый находится внутри. Никому другому в замке не требовалось столько охраны. Когда она приблизилась, они расступились, пропуская ее.

Трей стоял обнаженный по пояс, выставив на всеобщее обозрение свои шрамы от магических знаков, между двумя деревянными манекенами, в то время как Хельна натягивала мерную веревку на его груди. На манекенах лежали части незавершенного костюма, который она для него готовила.

Брин замерла в дверях, мгновенно покраснев при виде раздетого Трея. Не в первый раз она видела Трея частично раздетым, поскольку в Берсладене скромность имела гораздо меньшее значение, чем в Мире.

Часто можно было увидеть солдат, тренирующихся без рубашки, или рыбаков в одних бриджах, когда они вытягивали улов. Но Трей был более ухожен, чем его братья. Он почти всегда носил чистую, хорошо сшитую одежду, в отличие от Рангара или Валендена, которые без раздумий надевали вчерашнюю рубашку.

Ее глаза расширились.

— Ой! — она прижала руку к груди, отводя глаза. — Я вернусь позже.

Трей совсем не выглядел смущенным, когда искренне пожал плечами.

— Оставайтесь, леди Брин. — а затем, словно почувствовав, что заставило ее заволноваться, добавил: — Если вы простите мое нынешнее состояние.

Пальцы Брин нервно теребили верхнюю пуговицу блузки, а ее взгляд, вопреки ее лучшим намерениям, снова скользнул к обнаженной груди Трея.

«Это мой будущий муж». С завтрашнего вечера они будут женаты. А вместе с этим придет и брачная ночь. Они должны были заключить брак и немедленно начать попытки произвести на свет наследника.

В ее голове мелькали образы того, что будет в эту брачную ночь. Каково это — целовать Трея? Будет ли это похоже на поцелуи Рангара? Или Трей будет действовать по-своему?

Ее рука оставила блузку, и она тут же почувствовала себя виноватой за свои мысли.

Рангар владел ее сердцем и так всегда будет. Даже если ее политическое положение требовало, чтобы она вышла замуж за Трея, она не могла изменить свои чувства. Должна ли она стараться не получать никакого удовольствия от брачной ночи с Треем? Оставить их занятия любовью формальными и холодными из уважения к Рангару?

Она поняла, что и Трей, и Хельна смотрят на нее. Она откашлялась.

— Я говорила с Сарадж.

Лицо Трея стало серьезным. Хельна приостановила свои мерки и отвернулась, занявшись одним из предметов одежды на манекенах.

Трей взглянул на стражников.

— Оставьте нас. Я бы хотел побыть со своей суженой.

Стражники молча вышли из комнаты, и Хельна, не спрашивая, собрала обрывки ткани и последовала за ними.

Трей закрыл за ними дверь и повернулся к Брин. Она почувствовала, что резко вдохнула.

— Сарадж, возможно, сейчас убита горем, — сказал Трей своим хриплым голосом, расправляя складку на костюме, висевшем на манекене. — Но она справится.

Хоть он и говорил уверенно, но Брин видела в его глазах страдание от того, что ему пришлось разорвать помолвку с Сарадж. Его, возможно, научили всем правильным словам, но это не означало, что он в них верил. Он любил Сарадж всем сердцем уже много лет; все королевство знало об этом.

Брин посмотрела на свои скрещенные руки.

— Она пришла поговорить со мной. Говорила о том, что долг превыше любви. Очевидно, это сложная ситуация для всех нас. Я хотела поговорить с тобой, чтобы узнать, все ли с тобой… в порядке.

Рука Трея замерла на ткани. Он посмотрел на Брин с легким замешательством в глазах.

— Со мной?

Он был ее будущим мужем, не так ли?

— Да.

Он провел рукой по волосам, рассеянно взъерошив их, а затем, наконец, опустил руку.

— Ты единственный человек, который спросил, что я чувствую по этому поводу. Кроме Сарадж, конечно.

Сердце Брин сжалось. Будучи первенцем, Трей с самого рождения нес на своих плечах бремя правления, чего никогда не чувствовали Рангар и Валенден. Как и она, они были вольны жить так, как считали нужным. Но Трей посвятил себя тому, чтобы однажды править королевством, и жертвовал собой так самоотверженно, что все принимали его как должное.

— Ну, — сказала она, покраснев, — я действительно хочу знать.

Все еще выглядя растеряно, Трей на мгновение задумался.

— Я всегда понимал свой долг наследника трона Барендуров. Я действительно надеялся, что Сарадж сможет стать моей королевой, но, возможно, с моей стороны было неразумно полагать, что я смогу найти себе пару, которая будет и политически выгодной, и любимая. Я не должен был позволять себе надеяться. — он внезапно выпрямился, как будто оговорился. — Пожалуйста, не думай, что я не рад нашему союзу…

— Все в порядке, Трей, — мягко сказала Брин. — Тебе не нужно притворяться со мной. Пожалуйста, не чувствуй себя обязанным делать вид, что тебе это нравится. Я знаю, что ты любишь Сарадж. Тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы обидеть меня или заставить меня чувствовать себя лучше из-за этого ради приличия. Думаю, если мы собираемся пожениться и провести жизнь друг с другом, мы должны отбросить формальности. Ты любишь Сарадж. Я люблю Рангара. Но мы с тобой друзья… Давай начнем с этого.

Он скрестил руки на голой груди, глядя на нее со странным выражением, а затем кивнул.

— Мы начнем как друзья.

Друзья, которые собираются заняться любовью завтра вечером. Брин не могла удержаться от скандальной мысли и быстро отвернулась, пока ее лицо не выдало ее мысли.

Она покачала головой, не встречаясь с ним взглядом, боясь снова покраснеть.

— Хорошо. Тогда, полагаю, увидимся… завтра.

«На нашей свадьбе».

Когда она направилась к двери, он позвал:

— Подожди, Брин.

Когда она обернулась, он достал что-то из кармана. Это была изящная золотая цепочка.

Он объяснил с некоторым колебанием:

— Это принадлежало моей матери до ее смерти. Я собирался подарить его тебе завтра, но, возможно, сейчас будет лучше, без всяких формальностей. Подумал, что ты могла бы надеть на него кольцо, которое подарил тебе Рангар, и носить его на шее. Знаю, что это тяжело для тебя. Я не хочу, чтобы ты чувствовала, что должна отрицать свои чувства к нему.

Рука Брин мгновенно переместилась на кольцо на ее пальце — то самое, которое Рангар подарил ей на помолвку, с отпечатанным лепестком невинной розы. Она так и не смогла заставить себя снять его, хотя была обручена с другим.

Теперь, глубоко вздохнув, она сняла кольцо с пальца и нанизала его на тонкую цепочку, затем застегнула ее на шее. Оно висело чуть ниже воротника платья, между грудей, достаточно низко, чтобы только она и Трей знали, что оно там.

Она осторожно коснулась кольца.

— Спасибо, Трей.

Медленно он взял ее руку в свою, словно проверяя на ощупь. По руке Брин разлилось тепло. Он провел большим пальцем по ее ладони и сказал:

— Мой отец, моя тетя… они знают, что я выполню свой долг. И все же ты пришла узнать, все ли со мной в порядке. — его большой палец остановился в центре ее ладони, пока его зеленые глаза рассматривали ее. — Я понимаю, почему Рангар влюбился в тебя.

Чувствуя внезапную робость, Брин кивнула. Она открыла дверь, чтобы впустить Хельну, которая бросила на нее любопытный взгляд. Глаза пожилой женщины мгновенно переместились на видимую часть цепочки на ее шее, но Хельна ничего не сказала.

От их разговора голова шла кругом, Брин убежала на кухню, надеясь, что вечная суета там ослабит эмоции, переполнявшие ее грудь. Войдя в дымную кухню, она потрогала кольцо Рангара между грудей, радуясь, что оно рядом.

Кухня была переполнена жителями деревни, которые пришли помочь в подготовке к свадебному пиру. Девушки с потными лицами помешивали в кастрюлях кипящее рагу, а парни поворачивали вертел над массивным камином. В воздухе стоял насыщенный запах жарящегося мяса и сладких, медовых фруктов.

Брин слегка расслабилась, отвлеченная происходящим. Она заметила дружелюбное лицо и усмехнулась.

— Рокси!

Полненькая кухонная служанка подняла глаза от стола, уставленного корзинами с инжиром, и улыбнулась в ответ.

— Леди Брин! Ей-богу, скоро мне придется говорить «Королева Брин», а? Почему вы не наверху, где вас побалуют и подгонят платье, а здесь, с такими, как мы?

— Я подумала, что могу помочь, — сказала Брин, надеясь, что не видно, как отчаянно она нуждается в отвлечении.

Рокси усмехнулась.

— Будущая Королева хочет ощипать цыплят? Что ж, почему бы и нет? Или, что еще лучше, вы можете помочь с бренди. Видите этот инжир? Возьмите вон тот нож, отрежьте стебли, а потом бросьте их в железный горшок. — Рокси бросила ей фартук.

Несколько служанок отошли в сторону, чтобы освободить место для Брин за большим рабочим столом. Она надела фартук и начала готовить инжир, прекрасно понимая, что младшие девочки смотрят на нее широко раскрытыми глазами. Она пыталась игнорировать их внимание, но это было бесполезно.

— Вы выйдете замуж за принца Трея! — удивленно воскликнула одна из них.

Брин выдавила улыбку, которая, как она надеялась, выглядела счастливой.

— Это так. — при мысли о том, как это неправильно, в животе у нее разлилась боль.

— Он очень красивый, — сказала другая девушка, и все начали смеяться.

Рокси нахмурилась и отмахнулась от них тряпкой, затем позвала нескольких более крепких поваров, чтобы они помогли справиться с тяжелым железным горшком.

— Леди Брин, вам тоже лучше отойти. Пора заканчивать с бренди.

Сначала Брин почувствовала замешательство. Она не видела ни пресса для фруктов, ни оборудования для винокурни, но потом вспомнила, что у Рокси был уникальный магический знак, позволявший ей сбраживать фрукты с помощью магии. Брин встала у узкого кухонного окна, когда дюжина кухонных служанок присоединилась к Рокси за столом. Они взялись за руки и склонили головы.

Затем низким шепотом они начали читать заклинание. Железный горшок, наполненный свежим инжиром, начал слегка дрожать. В воздухе разлился тошнотворно-сладкий запах. Брин с удивлением смотрела, как плоды начинают превращаться в сироп. Одна из девушек налила в горшок кипяток, другая помешивала. Женщины продолжали напевать, пока Рокси прикасалась к своему магическому знаку и вычерчивала в воздухе знак. Наконец, женщины опустили руки и прекратили песнопения.

Рокси шагнула вперед с половником. Она окунула его в железный горшок, подула на сироп, чтобы охладить его, и сделала глоток. Она широко улыбнулась в знак триумфа.

— Попробуйте.

Брин осторожно взяла половник и сделала маленький глоток. Напиток был горячим, но вкус его был восхитительным и сложным, и оно мгновенно согрело ее желудок.

— Это невероятно, — вздохнула она.

Рокси гордо улыбнулась, приказав девушкам разлить бренди по бутылкам и охладить его в холодильных камерах.

— Я единственная, у кого есть такой магический знак, но у всех остальных есть магические усилители… большинство из нас получают его на восемнадцатый день рождения, когда становятся взрослыми членами Берсладена.

— Магические усилители?

Рокси кивнула.

— Когда мы работаем вместе, мы можем делать гораздо больше, чем по отдельности.

Раньше Брин даже не подозревала, что заклинания можно усилить, если работать вместе. Всю жизнь ей говорили, что магия отсталая и, по сути, бесполезная, способная лишь на фокусы вроде разжигания пламени без спички. Теперь она поняла, что это ложь. Один маг мог не только разжечь пламя, но и, объединившись, добиться удивительных вещей.

«Неудивительно, что мои родители не поощряли магию, — подумала Брин с укором. — Если бы простые жители Мира знали, насколько могущественными они могут быть, работая вместе, то могли бы свергнуть моих родителей гораздо раньше».

Брин оставалась на кухне, помогая, пока за ней не пришла маг Марна, сказав, что пришло время ознакомиться с традициями брака Барендуров. Весь оставшийся вечер она просидела в библиотеке, окруженная стражой, читая старые пыльные книги, чтобы узнать о тонкостях предстоящей церемонии, которая свяжет ее с хорошим человеком, добрым принцем… но не с тем, кого она любила.

Всю ночь Брин снился Рангар.

Они были вместе в сарае Барендура Холда, в пустом стойле, застеленном свежей мягкой соломой, распивали бутылку сладкого инжирного бренди Рокси и смеялись, пока рык снаружи не заставил их замолчать. Волки зашли в переднюю часть сарая. Рангар уложил ее спиной на солому и прижал палец к губам, чтобы она замолчала.

Он защищал ее тело, лежа на ней, пряча их под своим плащом из медвежьей шкуры, пока волки не прошли мимо. Но он не отпустил ее, когда опасность миновала. Вместо этого его тело осталось прижатым к ее телу.

Он поцеловал ее в губы, пропитанные бренди, снимая с нее одежду, пока она не осталась прикрытой лишь соломой и его плащом из медвежьей шкуры. Затем, рыча от желания, он поклонялся ее телу руками, губами и глазами, пока она не почувствовала, что разрывается на части с оглушительным звуком.

Вздрогнув, Брин очнулась от сна и обнаружила, что на улице гремит гром.

За ночь набежали тучи, и теперь проливной дождь заливал Барендур Холд. Выглянув в окно, она увидела, что двор превратился в грязевую яму. Свадебные украшения на деревенской площади, над которыми так усердно трудились горожане, промокли насквозь. Небо было серым, все в тучах, что соответствовало настроению ее сердца.

«Сегодня я выхожу замуж за Трея Барендура».

Ее тело начало дрожать. Она вытащила цепочку из блузки и сжала в кулаке кольцо Рангара, в миллионный раз задаваясь вопросом, есть ли другой выход.

Рангар, вероятно, был сейчас где-то там, за десятки миль отсюда, застигнутый этой же бурей. Она представляла себе его, сгорбившегося в своем плаще из медвежьей шкуры под проливным дождем, промокшего насквозь, несчастного. Может быть, он тоже мечтал о ней и успокаивал себя тем, что это лишь вопрос времени, когда он вернется в Барендур Холд к Брин, которая его согреет.

Слезы потекли по ее лицу, когда она уткнулась лицом в подушку и зарыдала. В конце концов, когда ее тело совсем измоталось, она села и вытерла глаза.

«Хватит, — сказала она себе. — Больше никаких слез».

Прошло совсем немного времени, прежде чем Калиста, одна из учениц магов, постучала в ее дверь.

— Леди Брин? Пора одеваться.

Брин удалось привести себя в порядок и выйти из своей комнаты с сухими глазами, но Калиста бросила взгляд на покрасневшие глаза Брин и помрачнела.

— Леди Брин, вы не можете явиться на свадьбу в таком виде, будто вы только что вылили галлон слез.

Калиста взяла ее за руку и повела в кладовые магов, где покопалась в коробках с травами и зельями и вернулась со стеклянной банкой. Она налила небольшое количество масла на тряпочку и осторожно промокнула раствором глаза Брин.

— Это бальзам для снятия покраснения глаз. Вот так, теперь моргните несколько раз. — она отступила назад, кивая. — Выглядите лучше.

— Спасибо, Калиста, — прошептала Брин, стараясь не заплакать снова.

Калиста сжала ее плечо.

— Маг Марна послала стражников сопроводить вас в баню. Я попрошу богов даровать нам сегодня более чистое небо.

Брин кивнула. Стражники провели ее в баню на нижнем этаже Барендур Холда. Обычно баня была полна, но сейчас пустовала, если не считать нескольких женщин-служанок, которые набросились на Брин, как только она вошла.

Служанки раздели Брин, намылили ее пенящимся мылом, а затем оттерли жесткими тряпками, от которых ее кожа стала ярко-красной. Они намазали ее ароматическими маслами, чтобы сделать кожу и волосы мягкими. Одна женщина подстригла ей ногти тонкими ножницами, а другая начала плести сложную косу, на которую ушло около двух часов.

К тому времени, когда ее сборы были закончены, у Брин болела голова от того, что ее волосы были стянуты в тугой узел. Служанка дала ей зеркало, и Брин была ошеломлена: она уже несколько недель не видела собственного отражения, кроме размытых бликов в лужах воды.

— Ох… эта коса прекрасна.

Они сделали ей традиционную прическу Барендура, и, хотя ее волосы были ярко-светлыми, она выглядела больше по традициям это страны, чем своей родины. Ей пришло в голову, что она вот-вот станет жителем Бера, по крайней мере, через брак. Хотя она была наследницей Мирского престола, после свадьбы с Треем она станет его женой. Она войдет в его семью, а не наоборот.

После бани стражники повели ее наверх, в комнату швеи, где Хельна делала последние примерки платья. Это было великолепное платье, но совсем не похожее на то, к которому привыкла Брин. В Мире невесты надевали на свадьбу белые кружева.

Она никогда не присутствовала и не видела местной свадьбы, и ей не пришло в голову расспросить о деталях. Это платье было сшито из бархата такого темно-серого цвета, что он был почти черным, и украшено мелкими обсидиановыми драгоценными камнями.

Хельна с восторгом смотрела на нее.

— Какая красивая невеста из вас получится, леди Брин. Трей не сможет оторвать от вас глаз. — улыбка померкла на лице пожилой женщины. Она глубоко вздохнула. — Если бы Рангар был здесь…

Но она быстро закрыла рот и отвернулась, понимая, что сказала лишнее.

Брин сделала вид, что не услышала ее, хотя знала, что все в замке сплетничают об одном и том же: принцесса Мира выходит замуж не за того брата.

Король Алет и маг Марна постарались сделать объявление о свадьбе небольшим, чтобы сплетни не успели дойти до Рангара на пограничных землях, но все жители замка и деревни знали об этом. Хотя все они улыбались и поздравляли ее, Брин подозревала, что все только и говорят о том, какой ужасный переполох будет, когда Рангар вернется.

Вытирая руки от мела, Хельна посмотрела в окно и нахмурилась, глядя на небо.

— Хотелось бы, чтобы этот дождь прекратился, но это не первый раз, когда невеста выходит замуж в грозу. Посмотрите-ка… люди уже начинают прибывать.

Брин выглянула из окна на деревенскую площадь. Несколько десятков жителей жались друг к другу под возведенными импровизированными палатками или прятались под плащами. Небо было слишком серым, чтобы разглядеть солнце, но, судя по розоватому оттенку облаков, она догадалась, что близится закат.

Стук в дверь заставил ее резко обернуться. К ее удивлению, в дверях стоял Валенден.

Его глаза скользнули вниз по ее телу в свадебном платье, затем не спеша вернулись к ее лицу. Он тихонько присвистнул, прежде чем сказать:

— Пора. Остальные члены моей семьи уже собрались в большом зале. Они послали меня за тобой. Из-за погоды они не хотят начинать церемонию до последнего момента.

— Конечно, — сказала она вполголоса.

Валенден продолжал рассматривать ее, теперь его взгляд остановился на ее элегантно заплетенных светлых волосах. Его челюсть сжалась.

Она наклонила голову.

— В чем дело, Вал?

Его взгляд метнулся к Хельне, которая убирала оборки возле своего рабочего стола. Он подошел ближе к Брин и понизил голос, чтобы швея не услышала.

— Я думаю, что эта свадьба — худшая идея из всех, что когда-либо были у моего отца.

Брин охватила тревога, и она зашипела в ответ:

— Другого пути нет. Это не вина твоего отца. Он только предложил такой вариант действий… он не принуждает меня к этому.

Когда Валенден промолчал, она вспылила, настаивая:

— Думаешь, я хочу разбить сердце Рангара? А что еще мне остается делать? Либо защитить его сердце, либо спасти мое королевство.

— Он спас тебе жизнь.

— И я спасла его, благодаря твоей маленькой выходке с отравлением! Мы с Рангаром квиты. Мы оба связаны Священными узами. — она сделала паузу, положив руки на бедра, чувствуя, как жар пылает на ее щеках. — Почему ты так предан Рангару сейчас, а не в ту ночь в лесу?

Она пристально на него посмотрела.

Валенден покачал головой, проводя пальцами по волосам. Он выглядел так, будто готов был снова сказать ей, что жениться на Трее было неправильно, но затем сжал челюсть и сказал:

— Я отведу тебя вниз.

Стражники проводили их в большой зал, который был освещен дополнительными свечами для придания ему магического сияния. Гигантские двери были распахнуты настежь и вели к разводному мосту, перекинутому через ров. Снаружи лил проливной дождь, и настроение у Брин испортилось.

Маг Марна ждала у двери с другими стражниками. Увидев Брин, она встряхнула шерстяной плащ и осторожно накинула его на волосы и платье Брин.

— Погода не хочет сотрудничать, но, к сожалению, мы не можем откладывать. Традиция предписывает венчаться на закате под открытым небом. Мы сделаем церемонию короткой, а затем перенесем празднование внутрь.

Желудок Брин сжался. Прищурившись, она увидела на сцене несколько фигур в плащах. Она узнала громоздкие плечи короля Алета и внушительную фигуру Трея.

Осмотрев толпу, она наконец заметила Сарадж во втором ряду, накинувшую на голову плащ от дождя. Она также обратила внимание на небольшую группу людей в стороне и с удивлением узнала группу беженцев из Мира. Для нее не было шоком увидеть там мадам Делис, но она также узнала Алена.

«Мой народ смотрит… я должна быть храброй».

— Ты готова? — спросила маг Марна.

Брин не удержалась и бросила на Валендена еще один взгляд, почти осмеливаясь… желая… чтобы он отговорил ее, но он не смотрел на нее.

Вместо этого она лишь слегка кивнула. «Думай о Мире».

Маг Марна протянула руку, чтобы сопроводить Брин. Она приняла ее с трудом, чувствуя, что кто-то другой управляет ее телом. Когда они вышли из укрытия большого зала под дождь, все ее тело онемело. Ноги вели ее по грязи, как будто она была в полусне.

«Конечно, это не я выхожу замуж за принца Трея из Берсладена. Это должно быть сон».

Но проливной дождь сделал все слишком реальным. Даже в плаще с капюшоном сырость испортила ее замысловатую прическу. Великолепное платье Хельны уже было испачкано грязью на подоле.

Словно в трансе Брин вцепилась в руку мага Марны, пока они шли к сцене и поднимались по нескольким ступеням.

Каждый из присутствующих мужчин кивнул ей: король Алет, его густая борода скрывала половину лица; викарий, высокий мужчина в черной мантии; и Трей.

Маг Марна подвела ее к Трею, и, как только она заняла свое место, собравшиеся зааплодировали и трижды прокричали традиционный призыв, от которого у Брин заколотилось сердце.

Ее грудь была слишком стеснена в платье, ткань намокла и прилипла к коже. Она заставила себя сделать ровный вдох.

«День моей свадьбы. С другим!»

Чувствовала ли ее мать подобное на своей свадьбе? А Элисандра? Была ли Брин просто последней в длинной череде королевских женщин с разбитым сердцем?

Как бы ей ни хотелось сжать кольцо Рангара на шее, она заставила себя этого не делать. Это был бы еще один знак неуважения к Трею. Со своей стороны, Трей выглядел как настоящий принц. Костюм, который сшила для него Хельна, отлично сидел на его широких плечах, хотя плащ от дождя скрывал большую его часть.

— Вы можете посмотреть друг другу в глаза, — предложил викарий.

Брин повиновалась командам викария, как будто кто-то другой управлял ее телом. Ее мысли витали где-то в другом месте, не здесь, на этой сцене, на ее собственной свадьбе. Пока викарий выполнял ритуал, которому ее научили накануне, ее разум оцепенел.

Она боялась смотреть на Трея. Боялась, что увидит не того человека, которого хотела.

«Это должен быть Рангар».

Когда наконец пришло время повернуться к Трею и дать согласие на брак, Брин впервые с начала церемонии посмотрела ему в глаза и удивилась.

Трей не был Рангаром, это правда, но он и не был варваром. Трей был ее другом и человеком, которому она доверяла, который рисковал своей жизнью ради нее, как и остальные члены его семьи. На вопрос викария Трей поклялся ей в верности, а затем викарий задал вопрос Брин, и вся толпа замерла в ожидании ее ответа.

— Брин Линдейн из Мира, согласна ли ты связать себя узами брака с Треем Барендуром, принцем Берсладена?

Брин открыла рот, не зная, что ответить.

Стоя на сцене под проливным дождем, Брин смотрела на беженцев из Мира, которые пришли увидеть, выполнит ли их новая наследница короны свое обещание искупить вину за преступления своей семьи.

Сглотнув, она сказала голосом, который, оставалось надеяться, не дрожал:

— Согласна.

Это было как удар ножом в грудь, боль, которой она никогда не испытывала.

— Вы можете скрепить свой брак поцелуем, — предложил викарий.

Зеленые глаза Трея встретились с ее, и она увидела в них страдание. Для него это тоже было тяжело. Любовь всей его жизни, Сарадж, с разбитым сердцем наблюдала за ним в толпе. И все же он делал то, что должен был, ради своего народа.

Как и она.

Когда Трей осторожно коснулся ее подбородка, она приподняла его. Его лицо опустилось к ее лицу. Она закрыла глаза, когда их губы соприкоснулись под стуком дождя. Поцелуй оказался не таким неприятным, как она боялась. В нем была сладость, обещание чего-то. Возможно, дружбу. Со временем это может стать чем-то большим.

Это было уже хоть чем-то.

Собравшаяся толпа начала ликовать, откинув капюшоны, чтобы прокричать благую весть в небо. Брин в шоке уставилась на них. Казалось, они не заметили боль ни ее, ни Трея. Их любимый принц женился, за этим последует радостный пир, и вскоре два королевства соединятся, и все щедроты Мира будут открыты для них. Это была новая эра для Эйри.

«Я замужем. Это случилось».

Ужасная боль снова пронзила ее. Трей взглянул на нее, взял за руку и слегка сжал.

С другой стороны король Алет положил тяжелую руку ей на плечо. Она вздрогнула, все еще чувствуя себя так, словно это не свадьба, а повешение.

— Добро пожаловать в семью Барендур, — сказал король. — Это действительно радостное событие. Давай отпразднуем это событие с бренди и музыкой!

Радость — не то слово, которое пришло Брин на ум. Боль в сердце перекинулась на голову, и она болезненно запульсировала. Толпе не терпелось попасть в теплый большой зал. Король Алет сошел со сцены, что послужило сигналом к началу свадебного пира, и жители деревни устремились ко входу в замок.

Несмотря на плащ, дождь хлестал по лицу Брин и просачивался под одежду, холодя ее голую кожу. Она невольно вздрогнула и почувствовала, как Трей переместил свою руку на ее спину.

— Давай зайдем внутрь, подальше от такой погоды.

Он повел их вниз по ступеням и по грязной земле, пока они наконец не оказались в стенах дома с крышей над головой. Большой зал был великолепно преображен к празднику, что резко контрастировало с унылой, залитой дождем церемонией.

В обоих концах зала пылали теплые камины, свечи мерцали на каждом из столов, уставленных букетами невинных роз и щедрыми корзинами с выпечкой и сырами. Музыканты заиграли зажигательную мелодию, и теперь, когда жители деревни, сбросив испачканные грязью плащи, грелись у костров и кувшинов с инжирным бренди, передаваемых по кругу, боль в голове немного утихла.

— Боже, посмотрите на себя! — воскликнула Хельна. Вместе с мадам Делис и командой служанок швея подбежала к Брин и накинула на ее влажные волосы и платье полотенца. После нескольких заклинаний и старого доброго оттирания Брин стала меньше похожа на утопленницу и больше на настоящую невесту.

— Вот так, — сказала мадам Делис, похлопав ее по руке. — Приятного вам вечера, леди Брин. — старуха бросила одобрительный взгляд на Трея, ожидавшего рядом с ней. — Король и соролева Мира.

— О, мы не будем официально коронованы, пока не окажемся в замке Мир, там короны моих родителей, — быстро пояснила Брин. Формально они с Треем оставались принцем и принцессой до тех пор. А учитывая, что капитан Карр несправедливо удерживал контроль над замком Мир, неизвестно, как скоро такая коронация станет возможной.

Мадам Делис отмахнулась от разъяснений Брин.

— Для меня ты теперь не хуже королевы. И принц Трей, я слышала о вас только похвалы за то время, что я здесь. Если кто и сможет исправить ошибки в Мире, так это вы двое.

— Спасибо за благословение. — Трей взял руку старухи. — Это честь для меня.

Пока он разговаривал с поварихой, Брин не могла отвести от него глаз. Ее муж. Наблюдения мадам Делис были верны: Трей был тем королем, который мог привести разрушенную землю к миру.

Когда он проводил Брин на помост, где для них был накрыт специальный стол, она смотрела на беженцев из Мира, танцующих рука об руку с жителями деревни Барендур, смеющихся и пьющих бренди. Это был первый раз, когда она видела мирное взаимодействие этих людей.

«Может быть, все это того стоит, — подумала она. — Наш брак уже сближает наших людей».

Но ее сердце возражало.

Брин обнаружила, что, как только у нее в животе появляется немного еды, она начинает чувствовать себя спокойнее. Кухня превзошла все ожидания, побрызгав хлеб и фрукты Мирским медом в знак уважения к ее родине. Куда бы она ни повернулась, везде кто-то подносил ей кувшин с инжирным бренди, и вскоре она обнаружила, что ее головная боль утихла.

Наклонившись к Трею, она прошептала:

— Я не вижу Сарадж в толпе.

Он на мгновение вздрогнул, затем откашлялся.

— Как официальное лицо при дворе Барендур, она должна была присутствовать на свадебной церемонии, но не на пире. Она… сказала, что хочет побыть со своими птицами.

Брин сглотнула, чувствуя, что ее захлестывает чувство вины.

— Полагаю, я не могу ее винить.

Трей положил свою руку на ее и слабо улыбнулся, хотя боль в его улыбке была очевидна. Брин улыбнулась в ответ, наполненная грустью за всех них… за Трея, Сарадж, Рангара, за себя… но, возможно, и крошечной каплей надежды.

В какой-то момент Рокси появилась рядом с ней со специальной бутылкой яблочного ликера, подмигнув ей.

— Осторожнее, это крепкая штука. Она помогла многим нервным девственным невестам пережить брачную ночь. — в глазах Рокси плясало озорство. — Это при условии, что ты девственница, и вы с Рангаром никогда…

— Конечно, нет, — вздохнула Брин, отхлебнув из бутылки, когда жар прилил к ее щекам. Это был первый раз за весь день, когда кто-то осмелился упомянуть Рангара. На самом деле, казалось, что все королевство специально старалось сделать вид, что младшего принца Барендура не существует.

Рокси ухмыльнулась, словно не поверила Брин.

— Ну, между нами говоря, Трей выглядит так, будто он раздвинет твои ноги и заставит тебя забыть о Ра…

— Тсс! — прошипела Брин. Она уже начинала тяжело дышать и хотела, чтобы все разговоры о Рангаре прекратились. — Спасибо. За выпивку.

Рокси еще раз ей подмигнула.

Пиршество становилось все более шумным по мере того, как продолжалась ночь. Музыканты играли лихорадочно, побуждая танцоров кружиться в танце. Смех преобладал по мере того, как присутствующие все глубже погружались в свои кружки. Постепенно Брин сказала себе, что должна рассматривать эту вечеринку как новое начало. Дождь за окном был ее прошлым, задумчивым и трагичным. Этот праздник символизировал надежду для ее народа… и, возможно, для нее самой.

— Могу я пригласить тебя на танец? — спросил Трей.

Она сглотнула, понимая, что вряд ли сможет отказаться. «Мы должны выглядеть счастливыми, а не разбитыми».

— Ко… конечно.

Он взял ее за руку и повел в толпу, которая расступилась, чтобы освободить для них место. Музыканты перешли на более медленную мелодию. Король Алет стукнул по столу и поднял свой кубок.

— За будущих короля и королеву Мира и Берсладена!

Толпа оглушительно зааплодировала. Все взгляды устремились на них, желая увидеть первый танец молодоженов. Брин заколебалась, прежде чем положить дрожащую руку на плечо Трея.

Неподалеку раздался грохот, и несколько человек вскрикнули. Сначала Брин не обратила внимания на суматоху в другом конце зала возле дверей… просто кто-то перепил, подумала она. Но музыканты внезапно прекратили играть.

«Что происходит?» Бренди замедлил ход мыслей. Она в замешательстве повернулась в сторону суматохи, но только для того, чтобы ахнуть и прижать руку ко рту.

«Святые угодники!»

Через двери в большой зал ввалились заляпанная грязью лошадь и всадник. Всадник, одетый в насквозь промокший темный плащ с высоко надвинутым капюшоном, пришпорил коня и бросился в толпу танцующих, которые с воплями отступили назад.

Рука Трея крепко обхватила спину Брин.

— Проклятье, — пробормотал он, Брин впервые услышала от Трея ругательные слова.

— Кто это? — спросила она, хотя в горле у нее пересохло. Ужасное предчувствие распространялось по ее телу, как яд.

— Я не вижу всадника, но лошадь — Легенда, — жестко сказал Трей.

«Легенда». Так звали кобылу Рангара. Сначала Брин не узнала лошадь, потому что Легенда была темно-коричневой, а не черной, но теперь Брин поняла, что грязь сделала шерсть кобылы темнее.

Она чуть не согнулась пополам. «Этого не может быть!»

Всадник с тяжелым стуком спешился, и танцоры расступились, чтобы дать ему место. Он медленно повернулся, встречаясь лицом к лицу с Треем и Брин, а затем зашагал вперед, откинув рукой капюшон.

«Темные волосы, промокшие от дождя. Свежие боевые шрамы поверх старых».

Рангар Барендур вернулся.

Брин чувствовала себя так, словно смотрела на привидение. Покрытый дождем и грязью, Рангар выглядел как зверь. Хмурое выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Она не могла пошевелиться, пока он приближался к ней, хотя его карие глаза были устремлены на Трея, а не на нее. Эмоции Рангара всегда было трудно прочитать, но даже сейчас на его лице не было явной злобы, хотя в том, как он двигался, было что-то такое, что напоминало о грозном медведе, готовом к нападению.

Мимолетные мысли то появлялись, то исчезали в ее голове: «Как он узнал о свадьбе? Кто мог так быстро передать ему сообщение?»

Весь большой зал погрузился в испуганную тишину. Краем глаза Брин заметила, как король Алет быстро подал сигнал солдатам, стоявшим вокруг зала и положившим руки на клинки.

Поскольку дождь все еще стекал по его лицу на старые шрамы, Рангар остановился в двух шагах перед супружеской парой.

Рука Трея оставалась на спине Брин, и взгляд Рангара переместился на нее.

— Брат… — начал Трей, не зная, как закончить.

Атмосфера накалилась, когда Рангар с рычанием бросился на Трея, замахнувшись кулаком, с убийственным взглядом.

Брин закричала.

Рангар набросился на Трея, как облитый грязью зверь, ослепленный яростью. Он всю жизнь тренировался как солдат… знал, как драться. Его кулак встретился с челюстью Трея, но Трей тоже служил в армии Бера и успел вовремя увернуться, так что вместо того, чтобы ударить в челюсть, Рангар попал в плечо. Если бы Трей отпустил Брин, он мог бы полностью уклониться от удара. Вместо этого он встал перед Брин, защищая свою новую невесту.

Трей выпрямился и схватился за плечо. Сустав, казалось, находился под странным углом, как будто был вывихнут, но Трей хорошо скрывал боль.

— Рангар, — сказал он жестко. — Ты должен быть на границе, защищать королевство.

Рангар зарычал, расхаживая по кругу.

— Это было твое решение, Трей? — он указал обвиняющим пальцем, с которого капала дождевая вода, на помост, где сидел их отец. — Или это был его план?

— Отец знал, что ты так отреагируешь…

— Как? Вот так? — Рангар отвел руку назад, чтобы нанести еще один удар. Толпа ахнула. Трей отбился, но его наряд ограничивал его движения, и удар пришелся в бок его головы. Трей упал на одно колено.

По сигналу короля Алета солдаты начали приближаться.

Брин бросилась к Рангару, вцепившись в его плечо, удерживая его.

— Рангар, остановись! Он твой брат!

Рангар собрался снова ударить Трея, но остановился, когда Брин его коснулась.

Впервые с тех пор, как сломал двери, он посмотрел на нее. На его лице было множество эмоций. Был и гнев, но не такой сильный, как она ожидала увидеть. Вместо этого в его глазах читалась боль.

Ее собственное сердце дрогнуло, и губы приоткрылись.

— Рангар…

— Они угрожали тебе? — он оборвал ее, откинув назад свои волосы, с которых капала вода. — Они заставили тебя сделать это, Брин? — его голос изменился, став нежным… гнев был направлен на его семью, а не на нее. Но она слышала настоящий вопрос: Добровольно ли она связала себя с его братом?

Она умоляюще протянула руку, словно пытаясь укротить зверя. Толпа тесно прижалась к ней, и ей пришлось понизить голос, чтобы ее не услышали.

— Рангар, ты не понимаешь. Ни у кого из нас не было выбора… Это нужно ради безопасности обоих королевств. Это политическая договоренность, не более того. Ничего больше. — она понизила голос еще ниже. — Клянусь тебе, что не люблю Трея.

Этот пир должен был стать радостным событием, независимо от того, чувствовала она себя так или нет, но Брин не могла вечно поддерживать видимость… не тогда, когда Рангар смотрел на нее с такой кипящей болью.

— Значит, это правда. Ты согласилась на это. — он посмотрел на нее, как на незнакомку, его глаза были полны страдания, но тело все еще было готово к борьбе. — Брин…

Трей поднялся на ноги, встав между Брин и Рангаром. Из его виска, где кольцо Рангара рассекло кожу, вытекала струйка крови.

— Отойди, — рявкнул Трей. — Если ты поднимешь на нее руку…

Глаза Рангара потемнели, и он резко повернулся к брату.

— Думаешь, я причиню ей вред? — в его голосе снова послышалась ярость. — Моей Спасенной? Женщине, которую я любил долгие годы? Я скорее вырву свое сердце, чем прикоснусь к ней. — он бросил на них тяжелый взгляд. — Но, полагаю, вы оба меня опередили.

Рагнар снова бросился на Трея, но его остановили городской кузнец и один из рыбаков, удерживая на месте.

Король Алет резко хлопнул в ладоши.

— Хватит! Стража.

Солдаты, подошедшие ближе, начали действовать. Все произошло так быстро. Голова Брин, все еще кружилась от бренди, и она изо всех сил пыталась прийти в себя.

Рангар вырывался с силой медведя, заставляя четырех взрослых мужчин попотеть, чтобы удержать его.

— Ты мне не брат! — набросился он на своего брата. — Я убью тебя, Трей Барендур!

— Уберите его отсюда, — прорычал король Алет, покраснев. — Заприте его в башне!

Когда они начали оттаскивать Рангара, Брин прижала руку ко рту, потеряв дар речи. Она сделала нерешительный шаг вперед.

— Рангар, подожди…

Когда солдаты тащили его, Рангар встретился с ней глазами, но она не нашла подходящих слов. Она могла только смотреть. «Это была правда. То, чего Рангар боится, — правда». Брин предала его и знала, что рано или поздно этот момент наступит.

Она не ожидала, что это случится на ее свадьбе. Он мог бы остановить церемонию до того, как это произошло, если бы приехал всего за час до этого. Но теперь было уже слишком поздно. В глазах святых и богов они с Треем женаты.

Тяжело дыша, Брин раздумывала о том, чтобы побежать за ним и умолять короля Алета позволить им поговорить несколько минут. «К черту приличия». Она не могла позволить Рангару исчезнуть, не попытавшись объяснить, как сильно разбито ее сердце и как сильно она все еще его любит.

Но тут она почувствовала чье-то присутствие рядом.

— Пусть они заберут его, — тихо прошипел Валенден. — Ему нужно остыть. Сейчас в нем только ярость.

Она почувствовала, что ее дыхание стало слишком частым. Начиналась паника.

Трей взял ее за подбородок и поднял голову вверх, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Брин? Брин, ты в порядке?

Она ошеломленно моргнула, ее сердце гулко стучало.

— Я… Рангар… — она сглотнула, затем пристально посмотрела на мужчину, за которого только что вышла замуж. Человека, который принял удар на себя, чтобы защитить ее, которого она проигнорировала, чтобы Рангар чувствовал себя лучше. — Трей, у тебя кровь!

— Все в порядке. — Трей проигнорировал кровавую полоску на виске. Он погладил ее по щеке. — Мне жаль, Брин. За все это. Рангар не должен был вернуться так скоро… кто-то, должно быть, передал ему сообщение. Боюсь, это испортило день твоей свадьбы.

Низким голосом Брин выпалила:

— Святые, Трей, мне плевать на сегодняшний день. Меня волнует… — она сделала паузу, размышляя, как сохранить мир между братьями. — Ты и Рангар.

Отвлекшись, Трей оглянулся через плечо в сторону помоста.

— Я должен поговорить с отцом. Вал, ты можешь…

— Я присмотрю за ней, — сказал Валенден.

Трей кивнул и исчез из поля зрения Брин. Постепенно она осознала, что все присутствующие в большом зале смотрят на нее. На их лицах был шок, за исключением нескольких служанок, которые уже шепотом обсуждали сплетни.

Брин тяжело сглотнула.

«Это очень плохо».

Валенден резко обратился к зрителям:

— На что вы все уставились, а? Королевская свадьба и драка между братьями — недостаточное развлечение для вас? — он указал на музыкантов. — Вы. Играйте что-нибудь. И вы. — он подал знак паре служанок. — Принесите еще бренди из кухни.

Музыканты заколебались, но снова взялись за свои инструменты. Жители деревни не сразу начали танцевать, но потом отвернулись от Брин и заговорили друг с другом пониженными голосами.

«Сплетничают… они все сплетничают обо мне». Но можно их винить после того, как она, Трей и Рангар устроили такое представление?

Она почувствовала, как горят ее глаза и прижала руку к лицу. Валенден обнял ее за спину и провел сквозь толпу к краю зала, а оттуда — к крытым дорожкам, окаймлявшим двор.

Как только они вышли из слишком теплого большого зала на прохладный ночной воздух, Брин почувствовала себя лучше. Она сделала несколько длинных вдохов, чтобы успокоиться. Затем оперлась на перила и прислонилась лбом к прохладному камню.

Все, что она видела, это Рангар на своем коне. Капающий дождь. А потом его глаза, полные ярости и боли. Должно быть, он скакал с бешеной скоростью весь день и ночь, чтобы вернуться так быстро.

Она сказала, задыхаясь:

— Как… как он вообще услышал? Откуда узнал?

Ей сообщили о браке всего два дня назад. Как мог гонец добраться до границы и вовремя передать Рангару сообщение? Если только это не был голубь, но таких больше не было. Возможно, другой вид птиц…

— Сарадж, — сказала она. — Должно быть, это был Сарадж! Она послала сокола.

— Это была не Сарадж, — мрачно пробормотал Валенден.

Когда Валенден продолжил странно молчать, Брин внезапно набросился на него.

— Что ты знаешь, Вал?

Он скривился, и Брин пристально на него посмотрела.

— Это сделал ты?

Он поморщился.

Она прислонилась спиной к перилам, ее мысли пронеслись в голове.

— Тот всадник, с которым я видела тебя на площади несколько дней назад… это был гонец, не так ли? Ты послал Рангару сообщение о свадьбе.

Он отвел взгляд и не стал отрицать этого.

Она обвиняюще уперла руки в бока.

— Зачем ты это сделал? — потребовала она. — Это из-за… того, что произошло между тобой и мной?

Валенден усмехнулся.

— Не льсти себе так сильно, принцесса. Я сказал Рангару, что ты должна выйти замуж за Трея, не потому, что хотел тебя для себя. А потому, что, хочешь верь, хочешь нет, но мне дорог мой брат. Та ночь между тобой и мной была ничем… просто я был пьяным хамом. Рангар тогда разобрался с этим с помощью кулаков, и мы все выяснили. Но это, Брин. — он покачал головой. — Женитьба на Трее — это не пустяк. Это не пьяная ночь. Рангар заслуживал того, чтобы знать, что происходит. Мой отец и тетя были неправы, когда отослали его.

— Но Вал, ты же видел, как он отреагировал. Он выглядел так, будто собирался убить Трея!

— Он заслужил знать, Брин.

Она почувствовала дрожь и подумала, прав ли он. Все казалось таким беспорядочным. Жалеет ли она о том, что вышла замуж за Трея? Она подумала о лицах беженцев из Мира на церемонии, о том, как они надеялись. У нее не было выбора, не так ли?

От этого брака зависела безопасность десятков тысяч людей. Но, возможно, это правда, что Рангара следовало проинформировать с самого начала, выслушать и принять во внимание его чувства. Возможно, было жестоко скрывать все от него, пока не стало слишком поздно, чтобы он мог остановить это…

Она начала всхлипывать, когда на нее обрушилась тяжесть содеянного. «Святые, это все моя вина».

Валенден выругался, затем вздохнул, потом обнял ее и положил свой острый подбородок на ее макушку.

— Вот, вот, сейчас.

Она фыркнула, уткнувшись лицом в его грудь.

— Разве ты не собираешься сказать мне, что долг превыше любви? У всех остальных так.

Валенден рассмеялся.

— Ты же знаешь, что я делаю прямо противоположное тому, что делают все остальные.

Брин почувствовала, что тает в его объятиях, радуясь, что у нее есть друг. Как ни хотелось ей рассердиться на Валендена за то, что он послал гонца предупредить Рангара, она не могла найти в своем сердце злости. Рангар все равно узнал бы об этом, как только вернулся. Он испортил ее свадебный пир, но она никогда не заботилась о празднике. Платье, украшения и еда не имели ни малейшего значения… ее волновало только выражение лиц ее людей, когда они поняли, что их королевство скоро окажется в доброжелательных руках.

Она пробормотала:

— Мне нужно увидеть Рангара.

Валенден нежно погладил ее по спине.

— Не самая лучшая идея. Не сегодня. Пусть его нрав остынет. Кроме того, мой отец и тетя ни за что этого не допустят. Ты замужем за Треем. Даже в Берсладене, где приличия не имеют большого значения, замужняя женщина не может говорить наедине с бывшим любовником.

Брин отступил назад, глядя на Валендена.

— Я должна поговорить с ним, Вал.

Валенден провел рукой по лицу, а затем вздохнул.

— Ладно, ладно. Я посмотрю, что можно сделать. Они посадили его в тюремную камеру в башне, а я случайно знаю, что один из стражников башни питает слабость к травке.

Она вытерла глаза и вздохнула:

— Спасибо.

Но Валенден выглядел обеспокоенным.

— У тебя еще впереди брачная ночь.

Кровь отхлынула от ее лица. Прибытие Рангара вытеснило эти мысли из ее головы. Она и до его приезда беспокоилась о том, каково это — заниматься любовью с братом Рангара… а теперь ей придется делать это, пока Рангар будет находиться под одной крышей, проклиная и ее, и Трея каждой клеточкой тела.

Валенден полез в карман и достал оттуда флягу, которую передал Брин.

— Выпей это. Все.

Она с благодарностью приняла ее и осушила до дна. Затем, пошатываясь, отправилась на поиски своего нового мужа.

— Я бы предложил подождать, — сказал Трей, стоя наедине с Брин в спальне на втором этаже, отведенной под апартаменты для новобрачных, — вот только ты знаешь традиции не хуже меня. В этом отношении наши два королевства не отличаются друг от друга.

Они все слышали звуки музыки свадебного пира, доносившиеся из большого зала. Брин смотрела на своего нового мужа с другой стороны кровати, боясь подойти ближе.

Она знала традиции. Ее мать не научила ее многим вещам, но она знала, что королевские браки заключаются в брачную ночь.

Ее голова кружилась от бренди, она смотрела в потолок, проклиная все. Рангар тоже знал эту традицию. Если бы он не был в этот момент заперт в камере башни, то сейчас был бы здесь, стучал в дверь, готовый снова ударить Трея, если тот только взглянет на голое плечо Брин.

Она села на кровать, подтянув ноги, превратившись в желе.

— Я не знаю, смогу ли это сделать, Трей. Не после Рангара… Его выражение лица… — Брин зарылась лицом в свои руки.

Трей встал на колени рядом с ней.

— Если бы я мог избавить тебя от боли, ты знаешь, я бы это сделал.

Она пробормотала:

— Это было ужасно, Трей. Ему было так больно. Я сделала это с ним.

— Мы оба. — Трей протянул руку, чтобы погладить ее по волосам, но вздрогнул от этого движения и схватил себя за плечо.

Брин ахнула.

— Твое плечо! Я так беспокоилась о Рангаре, что забыла о твоем ранении. Ты в порядке?

Он кивнул и убрал руку с плеча, но его лицо оставалось напряженным.

— Я в порядке. Пока ты была с Валенденом, моя тетя залечила самые тяжелые раны. Завтра станет легче.

Несмотря ни на что, Брин ругала себя за то, что не побеспокоилась за Трея раньше. Он был ее мужем всего первый вечер, а она уже его подвела!

Она сглотнула и спросила шепотом:

— Как ты думаешь, он мог… серьезно ранить тебя? — она не могла перестать думать об угрозе Рангара убить Трея за то, что он сделал.

Трей помассировал переносицу, выглядя усталым.

— Ты спрашиваешь, убьет ли он меня? Нет. Я знаю своего брата. Он может нанести несколько ударов и пожелать мне смерти, но в нем нет такого гнева. В любом случае, это не имеет значения. Мы должны изгнать Рангара и… и всех остальных… из наших мыслей сегодня вечером.

Она сделала паузу.

— Ты имеешь в виду, Сарадж.

Трей приподнял напряженное плечо.

— Да. — затем он коснулся ее щеки. — Ты моя невеста, Брин. Это все, что имеет значение.

Это определенно было не все, что имело значение, но Трей умел говорить с такой уверенностью, что напряжение в комнате лопалось, как мыльные пузыри.

— Твое платье проиграло битву с грязью, — заметил Трей, указывая на испачканный подол, который даже магия не смогла полностью избавить от пятен. — Может, мне… помочь тебе выбраться из него?

Кровь отхлынула от лица Брин. «Он мой муж. Так поступают мужья и жены».

— Ах, эм, да, — сказала она слабым голосом, так как ее колотящееся сердце протестовало. — Пожалуйста.

Она повернулась к нему спиной, чтобы он мог начать расстегивать длинный ряд пуговиц. Она уставилась на трещину в стене спальни, изо всех сил стараясь не думать о том, что в этот момент делает Рангар.

Камера в башне была лучше, чем в подземелье, но не намного. Она представляла, как он снова и снова ходит по кругу, в ярости воображая все, что делают его брат и его суженая несколькими этажами ниже.

Трей добрался до самой нижней пуговицы у основания ее позвоночника. Его пальцы коснулись ее кожи, и она почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Может, ее сердце и не принадлежало Трею, но он был красивым мужчиной… могло быть и хуже. Лучше, чем этот ублюдочный барон из Румы. Медленно Трей спустил ткань с ее плеч, обнажив кожу, прикрытую тонкой тканью сорочки.

Его большая рука обхватила ее маленькое плечо.

— Ты прекрасна, Брин.

Пока она стояла к нему спиной, он не видел боль, которая отразилась на ее лице, но почувствовала, как она исказила ее черты. Брин прикусила губу так сильно, что стало больно, а затем заставила себя повернуться.

— Вот. Позволь мне помочь тебе… с твоей рубашкой.

Дрожащими пальцами она начала расстегивать пуговицы у его горла. Она была достаточно близко, чтобы почувствовать запах дыма свечей, оставшегося после пиршества, и инжирного бренди, хотя за весь вечер он сделал не больше нескольких глотков.

Это она была пьяна, а не он, и она вдруг пожалела, что не осталась трезвой, как всегда говорила ей мама. Принцесса не должна терять рассудок. Но как бы она смогла пережить эту ночь без большого количества бокалов бренди?

— Это была… прекрасная церемония, — прошептала она, пытаясь разрядить напряжение. Ее руки добрались до последней пуговицы на его рубашке, и она пригладила ткань на его плечах. Брин тяжело сглотнула.

Свет фонаря отражался от магических знаков, оставляющие шрамы на его животе. Она уже видела его без рубашки и знала, что он неплохо сложен, но совсем другое дело — находиться в нескольких дюймах от его тела, зная, что скоро он прижмет ее к простыням.

Трей хрипло ответил:

— Нет, это не так.

Она удивленно подняла глаза и увидела, что он улыбается. Он продолжил:

— Это была самая унылая свадьба, которую я когда-либо видел. Нас чуть не утопили. Казалось, что боги решили нас помучить.

Она испытала такое облегчение, услышав от кого-то правду, что разразилась смехом. Брин прижала руку ко рту.

— О, Боже. Я так устала притворяться, что это не самый несчастный роман в моей жизни.

Его улыбка открыла небольшую ямочку на одной щеке, которую она раньше не замечала.

— Я чувствовал себя как моя лошадь, когда она находится на пастбище во время грозы.

Она наклонилась, качая головой.

— Я чувствовала себя как мышь, упавшая в ведро с водой.

— Как рыбак после трех недель в море, промокший до костей.

— Как горшок с бархатцами, политый и увядший.

Они оба начали громко смеяться. Брин обхватила себя за живот, и все ее тело сотрясалось от смеха. Она чувствовала себя прекрасно, когда отпустила напряжение, которым был наполнен весь день. Она боялась, что жизнь с Треем окажется формальностью, но теперь увидела его с другой стороны.

Вытерев глаза, он приподнялся на локте, продолжая смеяться. Его рубашка сползла с плеч, обнажив крупную фигуру и гладкую кожу, испещренную магическими знаками и несколькими боевыми шрамами. Он стянул с себя оставшуюся часть рубашки и отбросил ее в сторону.

Брин с любопытством протянула руку и провела пальцем по его левой руке, обводя различные магические знаки.

— Так много, — прошептала она. — Если у тебя так много знаков, почему ты не пользуешься магией так же часто, как твои братья?

Он смотрел, как ее палец обводит отметины на его предплечье, и сказал:

— У меня нет необходимости их использовать. Они работают в поле больше, чем я.

Несмотря на это, он, несомненно, получил столько же знаков, сколько Валенден или Рангар. Она погрузилась в изучение всех замысловатых символов на нем, гадая, какие заклинания они несут. У него, как и у нее, были знаки поиска и очищения, а также десятки других. Ее охватило волнение при мысли о том, какие магические возможности Трей может принести народу Мира.

Она так увлеклась его знаками, прослеживая их до плеча, что не заметила, что их лица находятся всего в нескольких дюймах друг от друга.

— Брин. — его голос стал глубже. Он обхватил ее челюсть, проведя большим пальцем по щеке. — Я имел в виду то, что сказал. Ты прекрасна.

Ее сердце бешено забилось, когда она поняла, что пришло время. Энергия в комнате изменилась. Их дружеский смех испарился, и теперь они были вдвоем, в расстегнутой свадебной одежде, сидели на кровати новобрачных.

Когда он поцеловал ее, она обнаружила, что готова настолько, насколько это вообще возможно в ее положении. Она мысленно готовилась к этому моменту.

Она ожидала, что поцелуй будет ощущаться как долг… «закрой глаза или смотри в потолок», говорила ей мама… но это было не так. Как бы ей ни хотелось найти в нем недостатки, Трей ей искренне нравился. Хорошая внешность, благородная осанка, острый ум, но резвый смех… единственным недостатком Трея было то, что он не был его братом.

«Не думай о Рангаре». Она отругала себя, когда Трей углубил поцелуй. Его губы ласкали ее. Его рука скользнула по ее плечу, спустив остатки ткани свадебного платья до талии.

Она так же поцеловала его в ответ. Ощущения, пробегающие по ее телу, не были похожи на дикую страсть, которую она испытывала с Рангаром, но и не были совсем неприятными.

Ее сердце бешено заколотилось, когда он провел большим пальцем по бретельке ее сорочки. Неуверенно она коснулась его шеи, запустив пальцы в волосы на его затылке. В ответ он положил руку на ее бедро и сжал ткань в кулак.

«Так непохож на Рангара, — думала она, — и все же они братья». В Трее видны черты Рангара. Святые, и Валендена тоже.

Трей прервал поцелуй, чтобы собрать платье на талии и стянуть его вниз по ногам. Она приподняла бедра, чтобы помочь ему, и выпуталась из него, оставшись в сорочке. Она была из белого хлопка, но достаточно тонкая, чтобы быть немного прозрачной, и когда взгляд Трея упал на нее, она почувствовала, что дрожит.

— Клянусь богами, — пробормотал он.

Он вернулся к кровати, но вместо того, чтобы сесть рядом, обхватил ее за плечи и опустил, пока она не легла на простыни. Оперевшись на одну руку, Трей некоторое время рассматривал ее лицо, словно запоминая.

Затем наклонился для еще одного поцелуя. На этот раз все было по-другому. Брин мгновенно почувствовала, как ее пронзил прилив энергии. На ней была сорочка, на нем — брюки. Ничего больше. Их разделяло всего несколько предметов одежды. Это вдруг показалось очень реальным, и на нее нахлынули смешанные эмоций.

«Рангар, — подумала она, когда Трей быстрым движением языка попробовал ее губы на вкус. — Я хочу Рангара».

Она приказала своим рукам коснуться груди Трея, исследуя его твердые мышцы. Какая-то ее часть думала только о Рангаре и его боли, но была и другая, податливая от бренди, которая откликнулась так, как откликнулась бы любая женщина на такого мужчину, как Трей. На вкус он был как Мирский мед, и она углубила поцелуй, чтобы попробовать еще раз.

Трей обхватил ее голову в поцелуе, его пальцы пытались распустить ее косы, пока он не смог обхватить пальцами ее волосы и потянуть достаточно сильно, чтобы откинуть ее голову назад и провести губами по ее шее.

Брин вцепилась в его плечи, впиваясь своими короткими ногтями в его кожу, чтобы пережить сильные ощущения, которые она испытывала. Он внезапно прижался бедрами к ее бедрам, и она втянула воздух, так как все ее тело задрожало.

«Он знает, что делает. — она почувствовала некоторое облегчение от того, что в первый раз была с мужчиной, который был одновременно искусным и нежным, но эта мысль тут же затмилась. — Рангар должен был быть моим первым!»

Трей отстранился, возясь с ремнем на брюках. Без тепла его тела Брин почувствовала внезапный озноб. Она задрожала от холода и неуверенности. Через несколько мгновений Трей собирался сделать то, что мужчины делают со своими женами. Заявить на нее права во всех отношениях.

«Но я не принадлежу ему».

Рангар спас ее от волков, когда ей было шесть лет, а затем еще раз в ночь восстания в замке Мир. Он считал, что его долг — присматривать за ней, и он это делал, даже рискуя собственной жизнью. Он даже отравил себя в попытке заставить ее спасти его жизнь… чтобы они были в равной степени Спасенными и Спасителями друг для друга.

Это означало, что теперь она была Спасительницей Рангара. Брин никогда по-настоящему не верила в священные узы, ей всегда было неприятно думать, что кто-то может владеть чужой душой, но она не могла отрицать, что между ними существовала сильная связь. В каком-то смысле Рангар был ее долгом так же, как и этот брак.

— Трей, остановись! — она ахнула и села, скрестив руки на груди. Ее лицо исказилось, когда на глаза навернулись слезы. — Прости. Я не могу этого сделать. Я хотела, я пыталась, но не могу перестать думать о нем…

На лице Трея отразилось удивление. Как только на ее глазах появились слезы, он отпустил ремень и притянул ее к себе, посадив к себе на колени.

— Шшш, Брин, все в порядке. — он погладил ее по спине. — Я просто… — он глубоко вздохнул. — Слава богам.

Она удивленно подняла на него глаза и увидела, что его лицо так же напряжено, как и ее.

— И ты меня прости, — сказал он. — Я пытался, но не мог избавиться от мыслей о Сарадж, — признался он. — Сегодня я только о ней и думал. С тех пор как мой отец предложил этот план, я знаю, что он мучает ее. И меня. — он притянул Брин ближе и прижался лбом к ее лбу.

Ее охватило облегчение от того, что она была не одна в этом. Насколько спокойным и уверенным казался Трей, это было лишь притворством. Он так же переживал из-за того, что ему нужно заняться любовью с женщиной, которая не была Сарадж.

— Что нам делать, Трей? — прошептала она.

— Не знаю. — он нежно погладил ее по спине. — Они узнают, если брак не будет консумирован.

— Как узнают? — спросила она.

В конце концов, это вызовет подозрения, если она не забеременеет в течение нескольких месяцев, но это было похоже на целую жизнь, более чем достаточно, чтобы найти лучшее решение.

— У твоего народа нет такой магии, как у нас, — сказал он и указал на магический знак рядом с бицепсом, похожую на серию символов солнца. — Он позволяет нам видеть ауры. Это своего рода свет, окружающий человека. Полезно, чтобы понять, не обманывает ли нас кто-то.

— Ты имеешь в виду, что они узнают, лжем ли мы? — закончила она.

Он кивнул.

— Мало у кого есть этот знак, но моя тетя — одна из них. Она только взглянет на нас и поймет.

— Разве мы не сможем убедить ее оставить это в тайне?

— Я не знаю. Не думаю, что она будет хранить это в тайне вечно, не тогда, когда другие тоже могут увидеть ауру. — он сделал паузу, проведя рукой по челюсти. — Нам нужно не появляться на публике до свадебного тура, когда мы поедем в деревни Берсладена, чтобы простые люди могли познакомиться со своей новой королевой. Это произойдет только через неделю. Это даст нам еще немного времени. А до тех пор, я поговорю с тетей и попрошу ее молчать.

Брин уткнулась лицом в его грудь и кивнула.

Еще несколько дней до потери девственности с Треем не были идеальным решением, но, по крайней мере, это дало бы ей время сначала поговорить с Рангаром. Она никогда не простит себе, если позволит Трею лечь с ней в постель, пока Рангар находится над головой, сидит по башне, представляя себе все способы, которыми она его предала.

— И что нам теперь делать? — спросила она.

Он провел рукой по ее волосам.

— Теперь, принцесса, мы немного поспим.

Все ее тело обмякло от усталости. Она не осознавала, насколько была напряжена, до этого момента, зная, что консумация не обязательно должна произойти этой ночью.

Она плюхнулась на кровать, не потрудившись натянуть кружевную ночную рубашку, которую приготовила для нее Хельна. Трей скользнул под простыни рядом с ней. Она придвинулась к нему поближе, позволяя ему обхватить рукой ее маленькую фигуру.

Так они и уснули, в объятиях друг друга, но каждому снился кто-то другой.

Тук-тук.

Утром служанка принесла поднос с булочками и чаем из сосновых листьев, и покраснела, обнаружив, что будущие король и королева все еще в постели и полуобнажены.

— Ой! Я оставлю это… здесь. — Служанка поставила поднос в изножье кровати и убежала, уже хихикая в ладошку.

— Отлично. — простонала Брин, садясь и потирая глаза. — Полагаю, нам следует приготовиться к тому, что сплетни распространяться по замку, как чума.

Простыня упала с обнаженной груди Трея, когда он сел и взял булку.

— Пусть слуги сплетничают. Для нас будет лучше, если все в замке будут говорить о нашей предполагаемой страстной ночи любви, чем предполагать, что этого не было.

Щеки Брин покраснели, когда она вспомнила прошедшую ночь. Брак не был консумирован, чему стоило радоваться, но она помнила поцелуи Трея. Все, чего они добились, — это отложили консумацию на несколько дней.

Она взглянула на Трея и почувствовала прилив вины. Брин засунула в рот булочку, чтобы заглушить эмоции.

Кто-то постучал в дверь, но прежде чем Трей успел спросить, кто это, в комнату ворвалась маг Марна.

Брин чуть не подавилась своей булочкой, увидев, что беловолосая женщина смотрит на них изучающим взглядом.

— Вы проспали, — сухо заметила маг Марна.

Трей пожал плечами, избегая взгляд тети.

— Вряд ли это удивительно для молодоженов, не так ли?

Маг сузила глаза. Ее взгляд внимательно осмотрел спутанные простыни, рубашку Трея, брошенную на пол, искусанные губы Брин… но затем она усмехнулась.

— Вы не консумировали брак.

Трей бросил настороженный взгляд на Брин и пробормотал:

— Я же говорил, что она сразу поймет.

Маг Марна в отчаянии подняла голову к потолку.

— Ты знаешь традиции, Трей. Как и ты, Брин…

— Успокойся, тетя. — Трей провел рукой по лицу. Брин редко слышала, чтобы кто-то говорил с магом Марной без страха в голосе, и ее удивил тон Трея. — Мы оба понимаем, чего от нас ждут. Но ты должна понимать, что дала нам два дня на то, чтобы смириться с тем, что наша жизнь перевернулась с ног на голову. Нужно учитывать… побочный ущерб.

— Долг превыше любви, — ровно сказала маг. — Сарадж и Рангар знают это так же хорошо, как и все остальные.

— Мы консумируем брак до свадебного путешествия — заверил ее Трей, а затем посмотрел на Брин. — Дай нам несколько дней, чтобы привыкнуть друг к другу.

Маг Марна поджал губы.

— Традиция устарела, здесь я с вами согласна, но мы все ею связаны. Если я вижу это в ваших аурах, то и другие смогут. Я не единственная в королевстве, кто владеет таким магическим знаком; есть и другие, особенно в дальних деревнях, которые вы посетите во время свадебного путешествия. Если они обнаружат, что брак недействителен, это поставит под угрозу стабильность обоих королевств и наши надежды на их объединение.

Трей сказал:

— Мы понимаем.

Брин задрожала и сделала большой глоток чая, чтобы успокоить нервы.

Маг Марна вздохнула.

— Я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать это. Мы с Алетом не спали всю ночь, обсуждая, что делать с Рангаром.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Брин натянула простыни повыше на грудь. Она не могла не смотреть на потолок: где-то там, наверху, Рангар, вероятно, расхаживал всю ночь и продолжает расхаживать до сих пор.

— Это Валенден послал гонца, чтобы предупредить Рангара, — сообщила им маг Марна. — Он признался, когда Алет пригрозил бросить его в башню вместе с братом.

Трей взглянул на Брин, и ей показалось, что Трей уже знал об этом, как и она. Они оба держали это в секрете, чтобы защитить Валендена.

— Валенден понесет соответствующее наказание, — продолжила маг Марна. — Вмешательство в государственные дела — это не маленькое преступление. — она вздохнула. — Но наказание Рангара — наша большая забота.

— Рангар не совершал никаких преступлений, — тихо сказала Брин. — Вы солгали ему, и он узнал об этом. Вот и все.

— Он напал на будущего короля, — возразила маг.

Брин взглянула на потемневшие за ночь синяки на виске и плече Трея. Она не могла защищать Рангара за нападение на ее мужа, который полуобнаженным лежал с ней в постели.

— Ничего страшного, — усмехнулся Трей, отмахиваясь. — Он был зол. Солдаты остановили его, прежде чем он успел сделать еще один замах.

— Он угрожал убить тебя, — настаивала маг Марна.

— Он угрожал убить меня и за гораздо меньшее, — пробормотал Трей. — Прошлым летом на рыбалке он сказал, что перережет мне горло, если я допью остатки эля.

Маг Марна подошла к окну и посмотрела на бушующее море. Дождь не ослабевал с прошлого дня, окрашивая все в пестрые оттенки серого.

— Ты защищаешь его, потому что любишь, но мы все знаем, что с ним будут проблемы. На этот раз все серьезно.

Брин почувствовала, как ее охватывает страх и заговорила:

— Но он не пленник. Он твой племянник! Ты не можешь оставить его запертым в башне навсегда.

Маг Марна отвернулась от окна.

— Да. Это правда. Мы с Алетом пришли к такому же соглашению. — она сделала настороженную паузу, прежде чем добавить: Мы собираемся освободить Рангара сегодня утром, но с оговоркой, что он не будет находиться в комнате наедине с вами. Трей, его вспыльчивость может взять верх, и он вполне может снова напасть на тебя. И Брин, хоть я и сомневаюсь, что он причинит тебе вред, есть… другие вещи, которые он может попытаться сделать наедине, и которые будут так же вредны для королевств.

Глаза Брин расширились. Она все прекрасно понимала. Они боялись, что Рангар попытается соблазнить ее, чтобы она бросила Трея, возможно, даже сбежать с ним. Даже страстные объятия с будущей королевой были бы основанием для измены.

Маг Марна заявила:

— Солдаты будут сопровождать тебя, куда бы ты ни пошла, Брин, чтобы Рангар держал свои руки при себе.

Брин мысленно застонала. Маг Марна не предположила, что Брин тоже может прелюбодействовать с Рангаром, что было небольшой любезностью, но Брин, конечно, чувствовала, что ее здесь судят не меньше, чем Рангара.

Как бы она ни хотела возразить, это было бесполезно.

— Я понимаю.

Маг Марна сжала руки от холода.

— Хорошо. Теперь я поговорю с Калистой и Реном. Они единственные, у кого есть магический знак, который позволяет видеть ауры в замке. Вам стоит одеться. Теперь, когда всадники отправлены с хорошими новостями, в большом зале выстроилась длинная очередь. Жители деревни хотят познакомиться со своими будущими королем и королевой. Подозреваю, что очередь будет только расти по мере продолжения дня.

«Вот тебе и верность браку».

Рангар целовал ее… жену своего брата… как голодный зверь. Его руки обхватили ее челюсть, его тело прижало ее к влажной стене бани, его губы настойчиво двигались. Вокруг них поднимались клубы пара из котлов, заставляя их обливаться потом.

Поцелуй произошел так быстро, что Брин едва успела среагировать. Она боялась, что Рангар набросится на нее с обвинениями, поэтому такого пылкого объятия она не ожидала. Она прервала поцелуй, ее дыхание участилось. Ее волосы прилипли к лицу, когда она бросила быстрый взгляд в сторону дверного проема с занавеской.

— Рангар, стража! — прошептала она. — Они стоят за занавеской!

— Тогда тебе лучше стонать потише, — прорычал он и снова наклонился для поцелуя.

Но она положила руку ему на грудь, удерживая его.

— Святые угодники, подожди! Это… — она сглотнула. «Это измена и прелюбодеяние… и я не уверена, что мне есть до этого дело». Брин несколько раз моргнула. — Нам нужно поговорить.

Его глаза были прикованы к ее губам, словно он хотел украсть еще один поцелуй, но сдержался. Опираясь одной рукой на стену позади нее, Рангар наклонился и сказал:

— Теперь, когда мы остались вдвоем, скажи правду. Кто-нибудь принуждал тебя к браку?

Она сглотнула, чувствуя, как по ее телу пробежали мурашки. Она боялась этого разговора с тех пор, как король Алет впервые рассказал ей о плане женитьбы на Трее.

— Физически нет. — как только лицо Рангара посуровело, она быстро добавила: — Но это была политическая необходимость. Другого способа объединить наши королевства не было. Ты не наследник короны, так что если бы я вышла за тебя замуж, ты не стал бы королем ни Мира, ни Берсладена.

Его лицо окаменело, и она прикоснулась ладонью к его покрытой шрамами щеке.

— Рангар, послушай. Свадьба — последнее, чего я хотела. Я не знала, что именно поэтому тебя отослали на границу. Они загнали меня в угол после твоего отъезда и объяснили ситуацию. Мы с Треем оба были ужасно расстроены этим, но в итоге не увидели иного выхода, кроме как поставить долг превыше любви.

Его глаза сузились.

— Ты и Трей. Счастливая пара, да? — тень пробежала по его лицу, когда он наклонился и угрожающе понизил голос. — Тебе понравилось, когда он трахал тебя прошлой ночью в постели для новобрачных?

Она ахнула, потом разозлилась и ударила его кулаком в грудь.

— К твоему сведению, мы не консумировали брак из уважения к тебе и Сарадж.

Рангар прищурился и, казалось, некоторое время обдумывал это, но его пыл не остыл. Он рявкнул:

— То есть просто отсрочили.

Она тревожно сцепила пальцы.

— Ну, я не вижу, какой у меня есть выбор…

— Кроме как оседлать моего брата, как жеребца?

— Рангар! — Брин закрыла рот рукой, понимая, что стражники были рядом. Она понизила голос до шепота. — Не говори так.

Другой рукой он уперся в стену, заключив ее в плен.

— Брин, ты не представляешь, что я чувствовал последние несколько дней. Когда гонец Валендена сообщил мне о свадьбе, я не думал, что ты согласишься на это. Я скакал день и ночь, чтобы спасти тебя, зная, что тебя, должно быть, принудили к этому. — он отвел взгляд, уязвленный. — Только для того, чтобы приехать слишком поздно. И узнать, что тебя вовсе не заставляли.

Она схватила его за руку и встряхнула.

— Рангар, пожалуйста. Ты мучаешь меня! Я не могу поставить то, что между нами, выше всего моего королевства, как бы сильно я этого не хотела.

В его глазах появился грозный взгляд.

— И сколько это стоит?

Она прекрасно осознавала, что его тело находилось практически вплотную к ее. Она чувствовала его твердые мышцы и подозревала, что это распространяется и на мужскую часть между ног. Если бы она только поддалась бедрами вперед, то почувствовала бы его желание. При этой мысли у нее перехватило дыхание. Сердце бешено заколотилось в груди.

— Мы не можем, — прошептала она. — Я замужем. Это неправильно. — тем не менее, ее кожа умоляла о его прикосновении, и Брин не могла сдержать себя, чтобы не выгнуть спину и не коснуться его груди своей.

Он наклонился губами к ее уху и пробормотал:

— Моя семья поступила неправильно, выдав тебя замуж за моего брата, зная, что это меня уничтожит. Мне наплевать на приличия, Брин.

— Если они нас поймают, то посадят обоих за измену.

— Чтобы быть с тобой, я согласен на камеру в подземелье.

Прежде чем она успела запротестовать, он снова захватил ее губы. Ее первым побуждением было бороться, но волна желания, поднявшаяся в ней при соприкосновении их губ, заставила ее тело замереть. Трепетное ощущение распространилось от ее рта до основания живота, и она почувствовала, что дрожит от желания. Пот, стекающий по вискам, только усилил ее румянец.

Она прислонилась к стене, прижимаясь бедрами к его бедрам, и почувствовала твердость, которая сказала ей, как сильно он в ней нуждается.

Когда Рангар впился в ее губы, все мысли о приличиях покинули ее разум. Пока его не было, она обманывала себя, полагая, что они оба смогут жить дальше, но теперь поняла, что их чувства так просто не умрут.

Прижавшись своим телом к ее изгибам, он запустил руку на ее спину, скользнул ниже, обхватывая ее ягодицы, а затем крепко притянул ее к своим бедрам.

Брин, задыхаясь, запрокинула голову назад.

— Он никогда не заставит тебя чувствовать себя так, — прорычал Рангар ей на ухо. — Как будто твое тело в огне.

Да. Теперь она это знала. Она испытывала приятные чувства с Треем, даже небольшую искру, когда он поцеловал ее, но ничего подобного тому, что она чувствовала с Рангаром.

Рука Рангара начала задирать ее юбку до бедра. Он поглаживал ее голую ногу, заставляя ее дрожать от желания. Она почувствовала, как затвердели соски под блузкой, и наклонилась вперед, чтобы прикоснуться ими к его груди, застонав от прикосновения.

— Ни один мужчина никогда не доставит тебе такого удовольствия, как я. — он схватил ее за шею, притянув ближе, чтобы подразнить зубами ухо. Другая его рука, забравшись под юбку, проследила путь к тонкому нижнему белью, которое уже пропиталось ее желанием. — Я не хочу, чтобы ты досталась ему.

— Он мой муж, — задыхалась она.

Рангар сильно прижал ее спиной к стене, тяжело дыша.

— Тогда позволь мне сначала овладеть тобой.

Ее глаза расширились. То, что он предлагал, было прелюбодеянием, серьезным преступлением. Даже в глазах ее святых и его богов не было ничего хуже неверности супругу. До замужества с Треем она охотно позволила бы Рангару заняться с ней любовью. Это он хотел подождать до свадьбы. Но теперь она связана клятвой.

— Мы не можем.

— Никто не узнает.

Покраснев, она прошептала:

— Маг Марна может видеть мою ауру. Она может определять такие вещи.

— Скажешь, что это Трей трахал тебя до потери сознания. Она будет довольна. — его рука стала более настойчивой между ее ног, а большой палец надавил на внешнюю сторону ее нижнего белья. Брин потеряла дар речи. Ощущения, которые вызывали в ней его прикосновения, было невозможно игнорировать. Покалывание распространилось по всей ее нижней половине тела, заставляя ее бедра напрягаться.

Она закрыла глаза, прислонившись затылком к влажной стене. Он просунул палец под ее нижнее белье, поглаживая ее сердцевину. Брин вскрикнула, и он прижал руку к ее рту.

— Шшш. — Рангар дернул головой в сторону стражников.

Когда его рука все еще была прижата к ее рту, она кивнула. Он облизал губы, в его глазах был лихорадочный блеск. Рангар снова начал двигать рукой, наполняя ее вспышками желания.

— Расстегни мои брюки, — приказал он.

Она обнаружила, что расстегивает его ремень, как будто ее руки ей не принадлежали. Брин знала, что это неправильно. Она дала клятву другому мужчине. Хорошему мужчине. Его брату! Но Трей никогда не сможет доставить ей такого удовольствия, как Рангар.

Когда его рука стала двигаться быстрее по ее тугой, влажной сердцевине, он наклонился, чтобы накрыть ее рот своими губами.

И вдруг они услышали шаги и резкий вдох.

Брин замерла. Рангар замер, его руки все еще были погружены под ее юбку. Медленно, в ужасе, Брин повернула голову.

Маг Марна стояла в бане с открытым занавешенным дверным проемом, за ней стояли солдаты. Их глаза расширились, когда они увидели скандальную сцену… даже обученные солдаты не могли скрыть своего шока.

Мгновенно маг повернулась к солдатам. Она сделала быстрый жест рукой в воздухе и пробормотала заклинание.

— Вы ничего не видели.

Оба солдата моргнули, словно ошеломленные.

— Ничего не видели, — повторили они.

Маг Марна снова повернулась к Брин и Рангару. Брин быстро убрала руки с пояса Рангара, и он вытащил свою руку из-под ее юбки. Тетя схватила его за плечо и хорошенько встряхнула.

— Ты с ума сошел? Разве ты не видишь, что ты делаешь? Ты хочешь уничтожить Эйри?

Он отошел от Брин, но в его глазах не было раскаяния. Он хрипло рассмеялся.

— А чего ты от меня ждала?

— Я ожидала, что ты вырастешь и станешь мужчиной. Поставишь свой долг превыше своего члена. Но вижу, что ты все еще просто похотливый мальчишка, который не может держать свои руки при себе. — она подняла подбородок. — Что ж, полагаю, мне придется тебя заставить.

Брин прижала руки ко рту.

— Маг Марна, пожалуйста, мы не собирались…

Маг резко подал знак стражникам.

— Отведите леди Брин обратно к Трею. Никому ничего не говорите об этом.

Покраснев от чувства вины, Брин не двинулась с места. Она не собиралась оставлять Рангара наедине с его тетей. Может, он и силен, но ее магия была куда мощнее его мускулов.

Брин умоляла:

— Нет, я так же виновна, как и он.

Маг Марна окинула ее суровым взглядом.

— Ты организовала эту встречу? Почему-то я в этом сомневаюсь.

Брин сглотнула, чувствуя, как пот струится по ее вискам.

Рангар дернул подбородком в сторону стражников.

— Иди, Брин. Все в порядке. Я справлюсь со своей тетей.

Неуверенно Брин спросила мага:

— Что ты с ним сделаешь?

— Я не причиню ему вреда, — сказала маг Марна с меньшим раздражением. — Не брошу его в темницу. Пока. Я просто прослежу, чтобы впредь он держал свои руки при себе.

Брин покраснела, но почувствовала, как солдат положил тяжелую руку ей на плечо. Рангар кивнул ей с непроницаемым выражением лица, и ей ничего не оставалось, как оставить его с тетей.

Заклинание, наложенное магом Марной на стражников, похоже, успешно стерло их воспоминания, потому что, пройдя около десяти шагов от бани, они начали говорить Брин приятные слова о свадебном пире.

Хоть и неприятно было слышать их болтовню, словно они только что не видели ее в объятиях Рангара, она была им благодарна. Если бы весь замок узнал об их с Рангаром неосторожности, союз между их королевствами оказался бы под угрозой.

Стражники привели ее в комнату, предназначенную для новобрачных, где она нашла Трея, читающего книгу с блюдом нетронутой еды на столе. Он закрыл книгу, когда она вошла.

— Брин. Тебе стало лучше?

Она сказала себе, что будет образцом благоразумия. Пообещала себе, что не будет втягивать Трея в неприятности, которые он не создал. И все же она тут же опустилась на кровать и начала дрожать.

С расширившимися глазами Трей отложил книгу и обхватил себя руками.

— Что случилось?

У нее был миллион причин не говорить о том, что произошло в бане, но у Трея было доброе сердце, и она знала, что он не осудит ее. Их роман мог быть фальшивым, но дружба была настоящей.

— Я разговаривала с Рангаром, — прошептала она.

Трей встревоженно посмотрел в сторону двери, затем обратно на нее.

— Наедине?

Она кивнула, прижав руку ко рту. Брин пробормотала сквозь пальцы:

— Ему очень больно.

Лучше не упоминать о других вещах, которые произошли… или почти произошли… между ними. Трей мог быть ее другом и доверенным лицом, но его милость простиралась не так далеко.

— Твоя тетя застала нас за разговором. Должно быть, стражники подслушали наш разговор и привели ее.

Трей вздохнул, потирая уставшие глаза.

— Это будет проблемой. Мой отец считает, что Рангару просто нужно найти кого-то нового, кто согреет его постель, чтобы отвлечься от тебя. Он уже послал разведчиков на поиски деревенских девушек, которые могли бы привлечь внимание Рангара. Особенно тех, у кого светлые волосы… Это, конечно, не сработает. Рангар влюблен в тебя уже много лет. Он собирался провести с тобой остаток своей жизни.

— Священные узы, — сказала Брин отстраненным голосом. — Я никогда не верила в это, но… Я не знаю… Я чувствую с ним что-то другое. Как будто мы связаны друг с другом каким-то образом. Не думаю, что смогу долго это отрицать.

Трей положил свою руку на ее.

— Возможно, но нас с тобой тоже кое-что связывает. — его палец прошелся по ее пальцу и остановился на обручальном кольце.

Брин сглотнула.

— Знаю.

— Ты жалеешь, что вышла за меня замуж?

Она заколебалась, прежде чем честно сказать:

— Я считаю, что это было правильно для моего народа. Они так много страдали от рук моей семьи; у меня было не больше выбора, чем у тебя.

Трей взял в руки книгу, которую читал, и открыл ее на большой на вид главе.

— Я изучал традиции коронации Мира. Мы не можем официально взять власть в свои руки, пока не наденем настоящие короны короля и королевы, а капитан Карр владеет замком Мир. Он не захочет их отдавать.

Она перелистала книгу, читая отрывки.

— Итак, как мы получим короны?

Он понизил голос.

— Я считаю, что мы можем использовать свадебное путешествие в наших интересах. Мой отец поделится подробностями, но мы должны настроить население Мира против капитана Карра.

Она нахмурилась, глядя на книгу.

— Звучит опасно.

Трей рассмеялся, но без капли смеха. На ее вопросительный взгляд он ответил:

— Брин, мы — правители двух сильнейших королевств в Эйри. Конечно, это опасно. Мы будем сталкиваться с опасностью каждый день до конца наших жизней.

Она долго его изучала.

— Как ты можешь так жить? Зная, что каждый день может появиться убийца, готовый перерезать тебе горло?

Трей закрыл книгу, взяв ее руку в свою.

— Потому что я вижу, как прекрасна жизнь. Как она полна надежды. Потому что я не позволю страху помешать мне нести эту красоту другим.

В его словах было столько искренности, что она прильнула к нему, когда он обнял ее руками. Она закрыла глаза, сердце бешено колотилось, и она старалась не думать о беспорядке, опасностях и запретных поцелуях среди пара.

Следующие несколько дней Брин не видела Рангара.

Каждую ночь они с Треем спали в одной постели, откладывая консумацию, которая, как они оба знали, была неизбежна. Она проводила свои дни, сидя подолгу в зале, раздавая невинные розы и благословения с таким энтузиазмом, на какой только была способна, или работая с персоналом замка над планированием предстоящего свадебного путешествия.

Это была двухнедельная поездка, в ходе которой нужно было каждый день надевать новое платье. Для подготовки к поездке были испечены тысячи булочек с вдавленной в них эмблемой невинной розы и политы мирским медом. Когда она не участвовала в послесвадебных традициях, то находилась в зале совета с королем Алетом, магом Марной, Треем и Валенденом, обсуждая стратегии возвращения мирских корон с как можно меньшим кровопролитием.

Маг Марна повернулась к Брин.

— Было бы хорошо, если бы ты поговорила с беженцами. Убедись, что они знают о твоих планах править благосклонно.

Валенден насмешливо отмахнулся от этого предположения, прежде чем Брин успела ответить.

— Не будем забывать, что у капитана Карра есть шпионы среди этой группы беженцев. Шпионы, которые вполне могут покушаться на жизнь Брин. И ты хочешь, чтобы она болтала с ними?

— Я буду сопровождать ее, — предложил Трей.

— Нет. Так не пойдет. — король Алет покачал головой. — Брин — это Мир. Она должна сама это сделать. Должна сама заслужить их доверие, а не с помощью иностранного принца.

— Он прав, — согласилась Брин. — Я поговорю с их лидером. — как только показалось, что Трей и Валенден снова собираются возразить, она успокаивающе подняла руку. — Я обязательно возьму своих стражников.

Это, казалось, успокоило братьев. Когда собрание закончилось, Валенден пошел с ней, настояв на том, чтобы сопровождать ее на деревенской площади. Прежде чем они покинули замок, Брин заглянула в каждую комнату, а затем, выйдя на улицу, прошла по всем переулкам.

— Что-то мне подсказывает, что ты ищешь не потерянную шляпку, — заметил Валенден.

Она остановилась, посмотрела на стражников, идущих в десяти шагах позади них, и прошептала:

— Где Рангар? Я не видела его уже несколько дней.

Валенден ответил ей шепотом.

— Наш отец послал его с командой дровосеков на несколько дней в лес, чтобы помочь срубить несколько деревьев. Барендур Холд нуждается в большом запасе дров на зиму.

— О. - ее облегчение, касаемо безопасности Рангара сменилось разочарованием. — Что ж, я рада, что маг Марна его не убила.

— Нет, — медленно сказал Валенден, — но она сделала так, что он больше не тронет тебя.

Брин повернулась к нему.

— Что ты имеешь в виду?

Валенден пнул ком грязи, оглянувшись через плечо на удаляющихся стражников.

— Поскольку, стража рядом не сработала, а Рангар плевал на закон, она воспользовалась магией. Наложила на него заклинание, чтобы, если он хоть пальцем прикоснется к тебе, на любом месте оставались черные следы. Губы, лицо, руки, другие места. Следы, которые невозможно смыть никаким мылом или купанием.

Брин приоткрыла рот.

— Заклинание может это сделать?

Валенден кивнул.

— Если он прикоснется к тебе, все узнают. Он буквально оставит после себя отпечатки пальцев. Она заверила его, что если увидит на тебе эти следы, то он отправится прямиком в темницу за измену.

Брин проворчала:

— Лорды и леди… что за бардак.

— На твоем месте я бы сделал все возможное, чтобы держаться подальше от Рангара. Не искушай его, потому что только он будет страдать. Они не бросят тебя в темницу. Ты им нужна.

Они замолчали, приблизившись к причалу. Ален и несколько беженцев из Мира начали помогать сгружать рыбу с лодок, и теперь Ален был практически погребен под все еще извивающимися рыбами и морскими обитателями, разложенными на берегу.

— Принцесса Брин. — Ален кивнул, прежде чем указать на рыбу. — Возможно, это не лучшее место для леди.

— Уверяю вас, я видела и похуже, — сказала она, стараясь не поморщиться от запаха. — Я надеялась поговорить с тобой о возвращении в Мир.

Ален внимательно смотрел на нее, снимая свои толстые рабочие перчатки. Если быть честной, Ален всегда немного ее пугал. Он был крупным мужчиной с густой бородой, которая грозила поглотить все его лицо. Голыми руками он подхватил еще плавающую рыбу, перерезал ей горло и бросил обратно в кучу.

Брин вздрогнула. В ее сознании возник образ отца, скорчившегося на своем троне с перерезанным горлом. Она так и не узнала, кто его убил, но, скорее всего, это был один из лидеров восстания. Кто-то вроде Алена… если не сам Ален.

Она высоко подняла подбородок, объясняя их план.

— Но это сработает только в том случае, если мы будем уверены, что население Мира примет нас с Треем как законных правителей. Армия Барендура может противостоять небольшим силам капитана Карра, но не всему населению.

Ален оперся на лопату, поглаживая бороду.

— Значит, вы хотите, чтобы я поехал в Мир от вашего имени и поручился за вас, так?

Она лишь кивнула и сказала.

— Да.

Ален посмотрел на других беженцев из Мира, работающих в доках, и сказал:

— Мне нужно обсудить это с остальными. Вы уже поговорили с мадам Делис?

— Мне это не нужно. Она знает о моих намерениях столько же, сколько знает меня.

Валенден добавил:

— К концу недели нам нужно понять, поддержишь ты нас или нет. Леди Брин и мой брат уезжают в свадебное путешествие, а когда они вернутся, настанет время заняться капитаном Карром.

— Я дам ответ раньше, — поклялся Ален.

Они разошлись, взяв с Алена обещание поговорить с остальными. Брин чувствовала надежду, но не была полностью уверена. Когда они с Валенденом шли по берегу, слушая волны, она спросила:

— Как ты думаешь, есть ли шанс, что Ален — шпион?

Валенден засомневался.

— Если это он, тогда это слишком очевидно. Главный лидер восстания. Человек-зверь. — он покачал головой. — Я не думаю, что это он.

Она вздохнула.

— Это сужает круг до… всех остальных. — с почти сорока беженцами, это было слишком много для сил Барендура, чтобы уследить за ними.

Остаток пути они прошли в молчании. Это было похоже на небольшую передышку от бури, которая, как она знала, приближалась. Возвращение своего королевства станет самым трудным делом в ее жизни. И все это время ей придется делать это без Рангара.

Предупреждение Валендена эхом отдавалось в ее голове.

«Если он прикоснется к тебе, все узнают».

Ночь перед свадебным путешествием наступила слишком быстро, а вместе с ней и последняя ночь празднования в большом зале. На протяжении всего пира Брин думала только о том, что произойдет позже этой ночью.

Они с Треем откладывали консумацию, сколько могли, но маг Марна знала правду и предупредила их, что нельзя продолжать притворяться, как только они покинут Барендур Холд. Любой человек с магическим знаком, распознающем ауры, поймет, что брак недействителен.

Рангар вернулся из леса. «Король Алет, должно быть, уверен, что он не настолько глуп, чтобы тронуть меня снова». Она заставляла себя смотреть куда угодно, только не туда, где он стоял с другими воинами у дальнего камина, но прекрасно знала, что его глаза сверлят ее из другого конца комнаты.

— Леди Брин, — сказала портниха. — Пришло время переодеться в вечернее платье.

Еще одна церемония, еще одно платье. Брин извинилась, окинув взглядом большой зал, и с удивлением обнаружила, что Рангар исчез… вероятно, вышел наружу, чтобы напиться с солдатами.

Что ж, лучше пусть он создает проблемы там, чем в замке. Ее стражники последовали за ней в покои портнихи, где Брин закрыла дверь и сомкнула веки, глубоко вздыхая, испытав облегчение от нескольких минут одиночества.

Ее вечернее платье висело на деревянном манекене. Это было самое нежное платье из всех, сшитое из свободного кружева. Это будет последнее платье, которое она наденет ночью, ложась в постель с Треем. Именно здесь, в эту ночь, они должны наконец консумировать брак…

— Лорды и леди, — пробормотала она.

— А как насчет принца?

Ее сердце бешено колотилось. В свете единственной свечи Рангар появился из-за занавесок. Она прижала руку к груди.

— Рангар! — тихо прошипела она, бросив взгляд на дверь. Стражники стояли по другую сторону. — Что ты здесь делаешь?

— А ты как думаешь?

Она знала этот его взгляд. Брин прошептала:

— Рангар, нет.

Он остановился в дюйме от нее. Она чувствовала тепло его тела. Чувствовала запах воска на нем и медовухи. Он наклонился так, что его губы коснулись ее уха. Она чувствовала желание, исходящее от него, как жар от пламени.

— Брин…

Она вздрогнула, испугавшись заклинания мага Марны.

— Тебя бросят в темницу, — прошептала она, предупреждая, — если ты хоть пальцем меня тронешь. Это измена.

Его взгляд упал на ее губы.

— Я не прикоснусь к тебе.

Она сузила глаза.

— Я также уверена, что губы оставят такой же черный след, как и пальцы.

— Я не оставлю никаких следов, — настаивал он, понизив голос. — Клянусь.

Но он не отодвинулся. Наоборот, наклонился ближе, прижимая ее к стене. Его грудь касалась ее груди, но между ними была одежда, защищавшая их от заклинания мага Марны.

— У нас будут проблемы, — прошептала она. — Портниха может войти в любой момент. Она, вероятно, сохранит это в тайне, но стражники снаружи нет. — правда заключалась в том, что Брин тоже этого хотела. Она жаждала ощутить его прикосновения, чтобы его руки снова прижались к ее шрамам, а губы — к ее губам.

«Но мы не можем. Это невозможно».

Рангар покопался в своем плаще. Она не знала, что он делает, пока не достал пару кожаных перчаток, которые поспешно натянул.

Она закатила глаза.

— Я не знаю, считается ли это…

— Мы не нарушим никаких правил, — пообещал он торопливым голосом. — Никаких прикосновений. Никакой плоти к плоти. Именно это запрещает заклинание. — он схватил ее обнаженное запястье рукой в перчатке. Она затаила дыхание, ожидая, что вот-вот появятся заметные черные следы, но их не было.

На лице Рангара расплылась довольная улыбка. Он сильнее прижал ее спиной к стене, просунув колено между ее ног.

Она покачала головой, одновременно приоткрывая губы. Он схватил ее за волосы, откидывая ее голову назад. Другой рукой погладил ее платье в том месте, где были шрамы. Его прикосновения были жесткими, как будто ему нужно было что-то доказать.

— Видишь? — дышал он ей в ухо, стараясь не касаться губами ее кожи. — Так можно. Это не оставляет следов.

Она задыхалась:

— Я не думаю, что маг имела в виду именно это.

— Черт бы побрал этого мага.

Его кулак сжал ее волосы, и она еще больше откинула голову назад. Ее шея была обнажена, и она почувствовала, как сильно он хотел провести губами по пульсирующей вене, но вместо этого переместил руку к ее заду. Прежде чем она поняла, что происходит, он поднял ее и посадил на рабочий стол рядом с ними, отодвинув в сторону мотки ткани и ниток, которые упали на пол.

— Мы должны остановиться, — прошептала она, хотя ей этого не хотелось.

— Я могу контролировать себя, — сказал он хриплым голосом. — Я не трону тебя. Клянусь. Но мне нужно чувствовать тебя. Нужно быть с тобой, Брин.

Его руки смяли ткань вокруг ее талии. Она испугалась, что он разорвет швы ее платья, но вместо этого он опустил руку в перчатке на ее сапог и провел ею по голой лодыжке. Она почувствовала тепло его перчатки и откинула голову назад, приоткрыв губы. Его пальцы в перчатках ласкали ее голую ногу.

Они провел рукой к ее колену далеко вверх по юбке. Рангар тяжело дышал. Она тоже. Его взгляд остановился на ее лице, затем сосредоточился на губах, пока его рука скользнула под ее юбку. Он провел рукой мимо ее колена к чувствительной области внутри бедра. Она инстинктивно вздрогнула.

— Тише, — сказал он, его глаза расширились и потемнели. — Закрой глаза. Раздвинь ноги.

Ее щеки горели. Она начала протестовать, но его рука прижалась к ее внутренней стороне бедра, и Брин знала, что это неправильно… знала, что они были в опасной близости от измены… но это было так непостижимо правильно, что она не могла заставить себя остановиться. Она выгнула спину и раздвинула ноги еще на дюйм.

Из его горла вырвалось тихое рычание, когда он наклонился и прижался губами к ее одетому плечу. Его палец в перчатке пробежал по краю ее нижнего белья, проводя взад-вперед по ткани. Брин почувствовала, что горит. Раньше она всегда останавливала его, когда они приближались к неподобающей ситуации, и он всегда повиновался. Но сегодня она не могла заставить себя попросить его прекратить.

— Я не могу… — она даже не знала, что хотела сказать. — Я не…

Его дыхание участилось, когда он провел кожаной перчаткой по ее нижнему белью. Затем, без предупреждения, он просунул палец под него, проникая в ее горячее лоно. Она тихо вскрикнула, и этот звук, казалось, привел его в бешенство. Другой рукой он обхватил ее плечо, словно желая удержать себя на расстоянии… и защитить от своих инстинктов.

Брин снова закрыла глаза, прислонившись спиной к стене. Когда она не остановила его, Рангар ввел палец еще глубже в нее, туда, где ее еще не касался ни один мужчина. Она задыхалась, а он рычал. На его лбу выступили бисеринки пота. Его губы были в опасной близости от ее губ.

— Не целуй меня, — предупредила она.

— Мне все равно, — сказал он рычащим голосом. — Мне все равно, если они увидят мою метку на тебе. Мне все равно, если они повесят меня за это. Мне нужно прикоснуться к тебе, Брин.

Его рука стала двигаться быстрее, и она вцепилась в его плечо, запутавшись руками в ткани его рубашки, двигая бедрами, как подсказывало ей тело. Он наклонился ближе, прижавшись пахом к ее ноге.

Он застонал возле ее уха:

— Он не может прикасаться к тебе вот так. Я убью его. Убью.

— Тсс. Не думай о нем.

— Он захочет прикоснуться к тебе. Захочет обладать тобой. Взять тебя в свою постель сегодня ночью. — его рука двигалась быстрее. Брин знала, что это очень противоречит магическому знаку мага Марны. То, что они делали, было опасно близко к измене, будь то перчатки или нет. Может, на ней и не останется черной метки, но что, если кто-то откроет дверь и увидит их?

— Рангар, мы должны остановиться.

— Не говори так, если не хочешь этого. Скажи мне остановиться, и я остановлюсь. Но мне плевать, что мы должны или не должны делать, важно только то, что ты хочешь. Ты хочешь, чтобы я остановился?

— Нет.

Она затаила дыхание, когда его рука стала двигаться быстрее. Святые, делал ли он это раньше? Конечно, делал. Мир несправедлив… мужчины не обязаны оставаться целомудренными, как женщины. Но она не могла представить, что он смотрел так на кого-то, кроме нее. Этот взгляд был таким диким, так пьянил ее разум, так хотел заставить ее чувствовать именно то, что Рангар хотел, чтобы она чувствовала.

Она ахнула, и он прошептал ей на ухо:

— Отдайся этому, Брин. Мне. Думаешь, Трей сможет заставить тебя чувствовать так? Я хочу, чтобы ты помнила, когда он отнесет тебя в постель сегодня вечером, какие чувства в тебе я вызываю.

Она едва понимала его слова. Его рука на ее плече была твердой, пальцы впивались в кожу. Он был так опасно близок к тому, чтобы поцеловать ее, но сдержался. Брин знала, что утром будет ненавидеть себя.

Это был грех, даже если он не оставил следов. Но не могла заставить себя остановиться. Давление нарастало внизу живота, и все, чего она хотела, — это ощутить его больше. Она хотела именно его. Его она любила так же сильно, как сам воздух. Проклятье, она была готова сорвать с него эту перчатку и прижать каждый дюйм своей обнаженной плоти к его рукам.

Затем наслаждение достигло пика и обрушилось на нее, она вскрикнула и вцепилась в его плечи, тяжело дыша, но достаточно осознанно, чтобы не касаться его голой кожи. Его рука остановилась и провела по ее ноге, затем он со стоном сильнее прижался к ней бедрами.

— Брин, закрой глаза.

— Что?

— Закрой глаза, — сказал он, задыхаясь. — Я скажу, когда открыть.

Она повиновалась. Затем услышала шорох его одежды и еще один стон, и стало ясно, что Рангар делает, хотя она никогда не была рядом с мужчиной, когда он это делал. Он держал одну руку на ее талии, впиваясь в нее пальцами, а другой рукой доставлял себе то же удовольствие, что и ей. Брин почувствовала, как он вздрогнул и тяжело вздохнул, а затем услышала, как он поправляет одежду.

— Посмотри на меня. — он прижал руку к ее лицу, и ее глаза встревоженно распахнулись от прикосновения, но она расслабилась, когда увидела, что он все еще в перчатках.

Его глаза были под капюшоном, в них горел огонь.

— Брин, помни. Это я вызвал в тебе эти чувства. Я.

Ее тело все еще дрожало. То, что они сделали, было неправильно, и все же она даже не могла осознать, насколько невероятные ощущения он ей подарил.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя поцеловать, — пробормотал он.

— Не надо, — вздохнула она.

— Ты можешь выйти замуж за моего брата, но я никогда не перестану любить тебя, Брин Линдейн. Так или иначе, мы будем вместе.

Она потянулась к нему, желая поверить ему, желая, чтобы все это было правдой. Он в последний раз коснулся ее щеки рукой в перчатке. Затем вылез в окно и исчез за парапетом.

Оставшись одна и дрожа, она опустилась на пол. Все ее тело трясло от его прикосновений. То, что они сделали, было так неправильно, и все же Брин не могла заставить себя сожалеть об этом. Ни капельки.

Она не знала точно, сколько просидела так на полу, пока портниха осторожно не постучала в дверь и не заглянула, а затем с удивлением обнаружила, что на ней все еще надето послеобеденное платье.

— С вами все в порядке, миледи? — спросила она.

Брин шатаясь поднялась на ноги.

— Эм… просто закружилась голова.

Хельна бросила на нее странный взгляд, но протянула руку, чтобы помочь встать на ноги. Старая швея начала расстегивать пуговицы на боку ее платья и помогать ей переодеться в новое.

— Вы просто нервничаете из-за завтрашнего путешествия, — успокоила ее Хельна. — Свадебное путешествие — это грандиозное мероприятие. Вы сможете увидеть весь Берсладен, но, полагаю, вам будет не хватать удобств, к которым вы привыкли. Лучше насладитесь последней ночью на нормальной постели с вашим прекрасным принцем.

Хельна подмигнула, и Брин почувствовал себя ужасно, зная, что Хельна имела в виду Трея, а не Рангара.

Как только она оказалась в кружевном вечернем платье, с расчесанными волосами, Брин не оставалось ничего другого, как вернуться на пир, сесть рядом с Треем и знать, что через несколько часов она потеряет с ним девственность после того, как полностью потеряла свое сердце, в очередной раз, из-за Рангара.

Пир был еще одним нескончаемым мероприятием, на этот раз для того, чтобы пожелать молодоженам всего хорошего перед их утренним отъездом в свадебное путешествие. Слуги замка всю предыдущую неделю усердно готовились к путешествию: они не только приготовили этот прощальный пир, но и собрали и подготовили к путешествию три кареты: одну для Трея и Брин, одну для солдат, которые будут их охранять, и одну для слуг и нескольких цветочниц, которые будут их сопровождать.

Брин знала, что должна испытывать благодарность за все труды, потраченные на празднование ее свадьбы, но, на самом деле, была опустошена. После свидания в комнате портнихи Рангар ненадолго появился на пиру, чтобы поднять тост за счастливое путешествие супругов, и все это время его темные глаза буравили ее душу.

Но не менее огорчительно было видеть Сарадж, с которой Брин не разговаривала со дня свадьбы, сидящей у дальнего очага с Айей и другими сокольничими. Лицо Сарадж было бледным, с темными кругами под глазами, словно она не спала несколько дней. Сердце Брин разрывалось, когда она видела, что ее подруга так изменилась от горя.

«Не я одна страдаю», — угрюмо подумала Брин.

Трею, должно быть, тоже было очень больно видеть Сарадж, потому что вскоре он наклонился к Брин и пробормотал:

— Я собираюсь уйти пораньше. Хочу выспаться перед завтрашним путешествием. — он заколебался. — Я… скоро увидимся.

— Конечно. — они оба несчастны. Оба влюблены в кого-то другого. Весь оставшийся вечер Брин пыталась изображать благодарность, пока королевские особы, солдаты и крестьяне подходили к помосту, чтобы ее поприветствовать.

В какой-то момент маг Марна подняла бокал в ее честь с серьезным взглядом, и Брин тяжело сглотнула. Она поняла, что хотела сказать женщина. Больше не нужно ждать. Брин не могла отправиться в свадебное путешествие девственницей.

Но она никак не могла набраться смелости и присоединиться к Трею наверху, в покоях для новобрачных. Она выпивала все больше и больше вина, испытывая все большее беспокойство по мере того, как тянулся вечер. Ранее в тот вечер Рангар дал ей понять, что такое настоящая страсть. После того, что произошло между ними, как она могла быть с кем-то еще?

Она бросала взгляды в сторону Сарадж, желая присоединиться к подруге и избавиться от этого ужасного напряжения. Ее проблемы были из тех, о которых хотелось бы поговорить с подругами или сестрами, но она не могла рассказать Сарадж о том, что спала со своим бывшим возлюбленным. А ее сестра, Элисандра, была далеко в Дреселе, вероятно, прекрасно играя роль герцогини… все, что делала Элисандра, было совершенным.

К тому времени, когда музыканты остановились, Брин поняла, что она пьяна.

«Ах, ну, если мне предстоит потерять девственность с братом моего возлюбленного, я вполне могу быть пьяной».

После окончания мероприятия она поднялась по лестнице башни в сопровождении своих стражников, которые следили за тем, чтобы она не споткнулась при спуске по винтовой лестнице. Ее мысли снова вернулись к сестре. Какой была брачная ночь Элисандры?

С самого рождения Элисандра была обручена с герцогом Дреселя и удачно вышла за него замуж… правда, после восстания и бегства. Но Элисандра воплощала образец изысканных манер. В брачную ночь она, вероятно, не горевала и не думала о другом мужчине. Она, несомненно, очаровала своего мужа нежными ласками и соблазнительным шепотом.

— О, Элисандра, — пробормотала Брин вслух. — Мне бы не помешали твои советы.

Ей вдруг захотелось снова увидеть сестру, а еще больше — узнать Элисандру в ее новой роли. У них никогда не было возможности вместе оплакать своих родителей, а теперь они потеряли и Марса. Они остались вдвоем, и Брин гадала, пересекутся ли их пути когда-нибудь снова. Дресель был далеко, далеко на юге от Мира.

Она дошла до двери в покои новобрачных и повернулась к солдатам.

— Достаточно, дальше я сама. Благодарю вас.

— Мы будем стоять в конце коридора, — сказал взрослый стражник.

Брин задумчиво кивнула, а затем проскользнула в комнату. Свет был погашен, а шторы на окне задернуты. Она и не подозревала, насколько черной была комната при закрытых шторах. В комнате стоял странный запах цитрусовых… должно быть, Трей ел что-то на празднике.

— Трей? — прошептала она. — Ты не спишь?

Ответа не последовало, и это поставило ее в затруднительное положение. Это был их последний шанс консумировать брак, и, насколько Брин могла судить, ее муж заснул. Она закусила губу и нащупала в темноте покрывало на кровати. Что она должна была делать — разбудить его? Забраться на него сверху?

— Трей, проснись, — сказала она громче. Брин подошла к кровати и похлопала по ней, пока не нашла его ногу под одеялом. Она хорошенько ее потрясла.

Но Трей не шевелился, и она пробралась к окну, ухватившись за шторы. Брин отдернула их. Лунный свет хлынул внутрь, удивительно яркий. Она несколько раз моргнула, повернувшись к кровати.

Она увидела Трея.

Она увидела кровь.

Во второй раз в жизни она увидела водопад красного цвета, льющийся из горла человека, который был ей очень дорог.

Эта ночь была одной из самых страшных в жизни Брин. Ее муж был убит. В преступлении обвинили ее возлюбленного. Солдаты и сейчас рыскали по Барендур Холду в поисках Рангара.

Наконец, Валенден с проклятиями вошел в покои магов. Он прорычал:

— Они нашли его.

Брин подняла глаза от чая, который один из учеников приготовил для нее, но она к нему не притронулась.

— Где?

— Он пил на пристани с несколькими моряками.

— Вот, — торжествующе сказала она. — Моряки могут поручиться за него, да? Что он был с ними, когда убили Трея?

Но лицо Валендена оставалось безэмоциональным.

— Он был с ними всего несколько минут, судя по всему. До этого, по его словам, он прогуливался по лесу. Естественно, никто ему не верит. — он сделал паузу. — Они посадили его в темницу.

— Темница!

Ей хотелось поручиться за него, чтобы доказать, что в момент убийства он был в другом месте. Она хотела признаться в их романе в комнате портнихи в тот вечер, но, по правде говоря, это не помогло бы. Это случилось, когда Трей был еще жив и находился на празднике. Рассказав всем, что они были вместе тогда, она ничего не добьется.

Валенден сел рядом с ней на скамью и взял ее за руку.

— Никто не хочет, чтобы оказалось правдой, что Рангар убил своего брата, поэтому они проведут надлежащее расследование. Они не осудят его, не узнав правды. — он крепко сжал ее руку. — Они докажут, что это был не он.

Брин опустила голову на руки, лежащие на столе. Ее сердце было разбито. Она так долго искала этот нож, боясь, что он попал в недобросовестные руки. Это была такая узнаваемая рукоять, что она была потрясена тем, что никто не вернул его ни ей, ни Рангару… если только они не вернули его Рангару, а он ей не сказал.

На секунду в ее голову закрались сомнения.

«Он угрожал убить Трея…»

«И он ясно сказал, что найдет способ, чтобы мы были вместе…»

Как только у нее появились эти мысли, она их прогнала.

«Нет. Рангар не убийца. Он не такой».

— Сарадж! — внезапно сказала она, когда новая волна паники накрыла ее. — Кто-нибудь сказал Сарадж?

Валенден выглядел мрачным.

— Я уверен, что слухи уже дошли до нее.

— О, бедная девушка. — Брин снова стало дурно при мысли о том, как, должно быть, чувствует себя Сарадж.

В конце концов, Валенден убедил ее лечь в постель, чтобы сохранить силы, но она всю ночь металась и ворочалась, даже не потрудившись переодеться из испачканного кровью платья.

Она не была уверена, спала ли вообще или просто отключилась от переживаний, но, когда утренний свет проник в окно ее маленькой камеры, услышала голос пожилой женщины, разговаривающей со стражниками снаружи.

Брин, спотыкаясь, вышла из своей комнаты в рабочую комнату магов, где маг Марна разговаривала с солдатами. Ее голос был хриплым, когда она выдохнула:

— Рангар?

— Находится под стражей, — осторожно сказала маг. — Он в безопасности. Он категорически отрицает свою вину.

Брин скрестила руки, сжимая кольцо на цепочке на шее.

— Я должна поговорить с ним.

— Я не думаю, что это разумно, Брин.

— Пожалуйста, — умоляла она. — Он за решеткой; что он нам сделает?

Маг Марна колебалась, прежде чем предупредить более тихим голосом:

— Брин, сейчас ты должна быть особенно осторожна. Настали опасные времена. Мы осмотрели место смерти Трея и обнаружили следы борьбы. — пожилая женщина глубоко вздохнула. — Он не спал, когда убийца перерезал ему горло.

Брин замерла, почувствовав жуткий холод.

— Что?

— Он боролся с нападавшим, — продолжала маг. — Под его одеждой были порезы и синяки. Фитиль лампы был холодным, что говорит о том, что нападение произошло в темноте. Предположительно, убийца ждал, когда он вернется в комнату. Насколько мы можем судить, Трей дрался хорошо. Но у убийцы было преимущество неожиданности.

— О, Трей, — сказала Брин, прижимая руку ко рту.

Пока Валенден нес Брин, притворившейся спящей, по коридорам, она пыталась мысленно определить, куда он ее несет. Только почувствовав смешанный аромат трав, она поняла, что они направляются к кладовым магов.

— Калиста? — позвал Валенден. Брин услышал, как кто-то… предположительно Калиста… опускает на пол звенящие стеклянные бутылки.

— Что ты задумал, Вал? — прошептала Калиста.

— Я готов к любой помощи, которую ты можешь нам оказать, — пробормотал Валенден.

Голос Калисты понизился.

— Верно.

Больше всего на свете Брин хотелось открыть глаза и узнать, что происходит. К своему удивлению, она услышала, как Калиста пробормотала слова заклинания, и в следующее мгновение Валенден бесцеремонно опустил ее на скамью.

Глаза Брин открылись, когда она помассировала свою больную ягодицу.

— Ой.

— Можешь открыть глаза, — ухмыльнулся он.

— Да, я так и думала. — нахмурившись, Брин осмотрела комнату и вздрогнула. Двое солдат, которые должны были охранять ее, теперь прислонились к стене и крепко спали. Значит, это было заклинание Калисты.

— Мы должны спешить, — сказал Валенден, кивнув в сторону солдат. — Заклинание Калисты усыпит их только на полчаса. — он повернулся к ученице. — Сумки у тебя?

Калиста открыла шкаф и достала два холщовых рюкзака, которые передала Валендену. Он кивнул в знак благодарности, а затем взял Брин за руку.

— Идем, мы не должны медлить.

— Я даже не знаю, куда мы едем!

— Возможно, это и к лучшему, — пробормотал он.

Вместо того чтобы спуститься по главной лестнице башни, Валенден повел Брин по узкому коридору, который заканчивался уборными второго этажа. Она затаила дыхание от запаха. Он подошел к окну и выглянул наружу, затем махнул ей рукой.

— Сначала ты.

— Прости?

— Эта часть внешней стены была построена с поручнями, чтобы служить в качестве импровизированной лестницы на случай, если когда-нибудь случится пожар и людям понадобится запасной выход из Холда. Поручни ведут вниз, во внутренний двор. — на ее обеспокоенный взгляд он добавил: Это совершенно безопасно. Мы с братьями миллион раз спускались по ней в детстве.

Брин закатила глаза, но задрала юбку и высунула ногу в окно. Валенден крепко держал ее, пока она передвигала ноги по внешней стене, ища поручни, о которых он говорил. Обнаружив их, она осторожно спустилась вниз.

Импровизированная каменная лестница, должно быть, была построена много веков назад, потому что камень был истерт дождями и ветром. Несколько раз она чуть не поскользнулась, но в последний момент поймала себя. Ее сердцебиение участилось, но, в конце концов, ей удалось спуститься на землю.

Валенден опустился рядом с ней в кусты дворовых роз, две сумки были перекинуты через плечо.

— Ну вот, все было не так уж плохо, правда?

— Я думала, что разобьюсь насмерть!

Он усмехнулся и взял ее за руку, уводя в тень.

— Ни слова больше, пока мы не придем в место назначения.

Брин знала, что лучше не спрашивать, где это место находится. Было ясно, что он старается не попадаться на глаза ни стражникам, ни слугам замка. В углу двора Валенден открыл деревянную дверь, которая выглядела как шкаф для садовых принадлежностей, но, к ее удивлению, вела к другой лестнице. Лестница была очень темной, лишь откуда-то из глубины доносилось слабое свечение.

Спустившись по извилистой лестнице в узкий каменный проход, Валенден поднял руку.

— Подожди здесь.

Он двинулся в мерцающем свете фонаря вперед. Она услышала, как Вал обменялся с кем-то негромкими словами, затем звякнули монеты, передаваемые из рук в руки. Он вернулся с серьезным видом и взял ее за руку.

— Поторопись. У нас мало времени. Это единственный стражник, которого я могу подкупить, а его смена заканчивается через десять минут.

Он затащил ее в сырую подземную камеру, освещенную лишь несколькими слабыми фонарями. Темница. На каменном полу блестели лужицы подземных вод, и она слышала, как по всем комнатам пещеры капает вода.

В скале были вырублены небольшие камеры без окон, каждая из которых была закрыта железными решетками. Она заглянула в каждую камеру, когда Валенден потянул ее вперед; худощавый мужчина с густой бородой прислонился к прутьям одной из них, у его ног стояла деревянная миска. Большинство других были пусты.

Валенден остановился у последней клетки.

— Я вернусь за тобой через пять минут, так что говори быстро.

Сидевшая на полу камеры фигура поднялась на ноги и подошла к решетке. Опасения Брин сменились облегчением, когда лицо Рангара появилось на свету.

Она схватилась за решетку.

— Рангар.

— Брин. Ты в порядке? — он потянулся через решетку к ее лицу, но она инстинктивно отпрянула назад, вспомнив о заклинании мага Марны.

Он сказал:

— Не волнуйся. Заклятие, запрещающее мне прикасаться к тебе, было связано с твоим браком, и теперь все кончено.

Нехотя доверившись ему, она наклонилась вперед и позволила ему провести пальцами по своей обнаженной руке, с облегчением обнаружив, что на ней нет черных следов. Она растаяла от его прикосновений.

Ее глаза осмотрели убогую камеру; в ней не было ничего, кроме сырого камня, одного одеяла и ведра. У нее сжалось горло при мысли о нем: все было еще хуже, чем она себе представляла.

Его глаза расширились, полные боли, когда он повернул ее подбородок, чтобы она встретилась с его взглядом.

— Брин, я не убийца. Я бы никогда не сделал этого с Треем…

— Знаю, — успокоила она его, найдя его руку сквозь прутья решетки и сжимая ее. — Я никогда не верила, что ты виновен. Нож…

— Я не видел этот нож с тех пор, как отдал его тебе в лесу несколько месяцев назад. Подозреваю, что он попал в руки шпионов капитана Карра. Он, должно быть, угрожал или подкупил одну из девушек в бане, которая его нашла. Они использовали его, чтобы меня подставить.

У Брин сдавило грудь.

— Когда я выходила замуж за Трея, я не думала о риске…

— Трей… Трей всегда знал, чем рискует. — голос Рангара оборвался, когда он произнес имя брата. Он сглотнул. — Послушай, есть вещи, которых ты не знаешь. — он сжал ее руку, а большим пальцем другой руки наклонил ее подбородок, чтобы она посмотрела ему прямо в глаза. — Моя тетя сказала тебе, что на теле Трея были боевые раны?

Она слабо кивнула.

— Валенден разговаривал с гробовщиком, который его осматривал. Первые раны были нанесены ниже груди Трея. Не на уровне его шеи, а на уровне твоей.

Глаза Брин расширились.

— Думаешь, Трей не был целью?

Он торжественно кивнул.

— Я думаю, что шпион прятался в твоей комнате в темноте, думая, что ты вернешься первой, как обычно и делаешь. Он не ожидал, что Трей вернется раньше, поэтому не был готов, когда брат начал защищаться. Потом он перерезал ему горло и положил в постель, а мой нож оставил, чтобы меня подставить.

— Но если твой отец и тетя знают, что целью была я, а не Трей, то они должны поверить, что ты этого не делал!

— Нет достаточных доказательств того, что Трей был целью, — сказал Рангар. — Они не могут освободить меня без доказательств.

— Они также не могут удерживать тебя без доказательств!

Он покачал головой.

— Мой нож с кровью Трея на нем, моя угроза в его адрес… это доказательство, по мнению многих.

Она прижалась лицом к решетке, прохладное железо успокаивало ее горячую кожу.

— Мы должны вытащить тебя отсюда.

— Нет. Мы должны вытащить тебя отсюда. Я не верю, что стражники обеспечат твою безопасность… посмотри, как легко Вал и Калиста смогли вывести их из строя. Есть большая вероятность, что шпион… или шпионы… капитана Карра убили Трея, но хотели убить тебя. Ты должна покинуть Барендур Холд. Здесь небезопасно.

Она уставилась на него, потеряв дар речи. Наконец, она прошептала:

— Но куда мне идти?

Она была наследницей королевства Мир, но, насколько знала, ее народ все еще планировал вздернуть ее на виселице, как только она вернется.

— Мы с Валом работали над планом, — торопливо сказал Рангар. Свет фонаря отражался от его лица, подчеркивая шрамы и напоминая ей о том, сколько раз он рисковал собой ради нее. — Королевская семья Гитоотов в Воллине относится к нам с симпатией. Мы поддерживаем с ними связь с момента осады замка Мир. Они отказались присягнуть на верность твоему брату перед его смертью и отказываются вести переговоры с капитаном Карром сейчас. Вал тайком выведет тебя из Барендур Холда и доставит в Воллин. В конце концов, когда я выберусь отсюда, мы встретимся там.

— Как? — изумилась она, сжимая железные прутья.

Он протянул руку, чтобы погладить ее по щеке.

— Я всегда найду способ вернуться к тебе, Брин.

Она прильнула к его руке, закрыв глаза. Пытаясь выбросить из головы ужасные условия темницы и сосредоточиться на них двоих. По ужасному стечению обстоятельств они снова могли быть вместе. Брин никогда бы не пожелала смерти Трею, и все же, правда заключалась в том, что теперь она вдова. Не связанная никакими брачными обетами. Теперь их разделяла не свадьба с другим мужчиной… а железные решетки.

— Теперь я должна заботиться о тебе, помнишь? — прошептала она. — Я спасла твою жизнь от яда, так что должна защищать твою душу. И все же именно ты всегда помогаешь мне, даже находясь за решеткой.

Он прижался лбом к ее лбу, поглаживая ее щеку.

— Ты даже не веришь в Священные узы.

— Я верю в то, что мы чем-то обязаны друг другу. Верю, что наше прошлое связывает нас.

Он мягко ухмыльнулся.

— Ты мне ничего не должна, но я приму поцелуй, если ты дашь его добровольно.

Все, что ей нужно было сделать, это наклонить подбородок, чтобы прикоснуться губами к его губам. Ее руки обвились вокруг прутьев, а он обхватил ее за талию, притягивая к себе так близко, как они только могли. Поцелуй был мягче, чем во время бурной схватки в кладовке, но не менее ласковым. Брин вдруг почувствовала голод по Рангару. Этот парень, чье сердце она растоптала, взамен спас ей жизнь. Она прижалась ближе, расстроенная жесткими прутьями.

— Обещай мне, что больше не выйдешь замуж, — хрипло сказал он, прежде чем поднять ее подбородок для очередного поцелуя.

— Обещаю, — прошептала она, обхватив пальцами прутья. — Ни за кого. Никогда и ни с кем другим, кроме тебя.

Она положила руку ему на грудь и почувствовала, как колотится его сердце. Брин сжала в кулак его грязную рубашку, охваченная желанием удержать его и никогда не отпускать.

Из дальнего конца подземелья раздался негромкий свист, и Рангар разорвал поцелуй.

— Это Вал. Тебе пора идти, пока стражники не сменились.

Ее глаза расширились.

— Я не могу просто оставить тебя здесь! — она схватила его за воротник рубашки обеими руками, крепко сжимая.

Он положил свои руки поверх ее и убрал их от своего тела, покачав головой.

— Тебя не должны здесь увидеть. Ты должна уйти. Сейчас.

В ее голове разгоралась война. Как она могла оставить его в темнице? Рангар никогда не делал ничего плохого. Это Брин предала его, выйдя замуж за его брата. Он не был ни убийцей, ни преступником…

Она почувствовала, что на глаза навернулись слезы.

— Я боюсь, что больше никогда тебя не увижу.

Он нежно погладил ее волосы через решетку.

— Принцесса, ты увидишь меня снова. Мы связаны душами. У нас есть то, что почти никому не посчастливилось иметь. В мире существует магия, поэтому ты должна верить. Мы снова будем вместе.

Их губы снова встретились для поцелуя. Брин вложила в него все свои силы, желая, чтобы Рангар почувствовал каждую частицу ее любви, ее заботу, ее защиту над ним.

Послышались шаги, и она почувствовала руку Валендена на своем плече.

— Брин. Пора. Солдаты возвращаются.

Она не хотела отпускать прутья. В последний раз посмотрела на Рангара, запоминая его, и веря в то, что он сказал.

— Уведи ее, Вал, — резко сказал Рангар.

И ей ничего не оставалось, как побежать по коридору темницы вместе с Валенденом, прячась в нише, пока новые солдаты прибывали на смену, а затем подниматься по лестнице, через выход во двор, ключ от которого был у Валендена, и помчаться в темный лес.

Была сырая ночь, в воздухе чувствовался неприятный холодок. Облака заслонили луну, погрузив мир в глубокую тень. Валенден, казалось, знал дорогу через лес наизусть, что вселяло в Брин некоторую уверенность.

Она слепо следовала за ним, стараясь не думать обо всем, что оставляла позади. Все, что связано с ее именем, ее перспективы в качестве ученицы мага, обещание стать королевой и Мира, и Берсладена. И, конечно, самая большая потеря из всех… оставить позади Рангара.

— Остановись, — сказал Валенден, приглашая ее сесть на поваленное бревно. — Нам нужно передохнуть. Перевести дух.

Брин опустилась на бревно, крепко обняв себя руками, чтобы унять дрожь.

Валенден покопался в одном из своих рюкзаков и достал шерстяное одеяло, которое обернул вокруг ее плеч.

— Мне жаль, что наше маленькое путешествие пришлось совершить так скоро. Я потратил все имеющиеся у меня монеты, чтобы подкупить стражу, а Рангар не хотел, чтобы ты оставалась в этом замке еще хоть день, зная, что за тобой может охотиться убийца.

Она крепко вцепилась в одеяло.

— А как же твоя семья? Что они подумают о том, что случилось с тобой и со мной?

— Рангар расскажет им правду через несколько дней, когда мы немного отдалимся от замка. Моя семья поймет. Они всегда знали, как опасно тебе среди нас, особенно после смерти твоего брата, когда ты стала наследницей. Ты не участвовала во всех заседаниях нашего совета… всегда была возможность, что кому-то из нас придется быть готовым спрятаться с тобой на некоторое время. — тень пробежала по его лицу. — Конечно, мы все предполагали, что это будет Рангар.

Когда Брин наконец перевела дыхание, в голове у нее немного прояснилось.

— Мы направляемся в Воллин?

Валенден кивнул, расхаживая и рассеянно поглядывая на деревья.

— Да, мы думаем, что их королевская семья отнесется к нам с пониманием.

— Сколько продлится это путешествие? — она видела карты королевств Эйри, но было трудно сопоставить дюймы на листе бумаги с реальностью горных хребтов, огромных лесов и извилистых тропинок.

Воллин был длинным и узким прибрежным королевством, граничащим с Берсладеном на севере, Миром на востоке и Румой на юге. Она мало что знала об этом королевстве, кроме того, что несколько раз встречалась с королевой Воллина, очень пожилой женщиной, которая, казалось, не всегда контролировала свой здравый ум.

— Около двух недель пешком.

— Две недели! — Брин разинула рот. — Как же мы будем есть?

— Я позаимствовал в замке несколько ценных вещей, которые смогу обменять, когда нам понадобятся монеты. Более важная задача — спрятать тебя. В этой части Эйри не так много светловолосых девушек твоего возраста, и скоро до всех дойдут слухи, что принцесса Мира в бегах.

— Я могу прикрыть волосы платком…

— У меня есть кое-что получше. Рокси дала мне это. — он протянул ей маленькую баночку. Она открутила крышку и понюхала, отшатнувшись.

— Пахнет чем-то протухшим.

— Это древесный уголь, смешанный с семенами льна и касторовым маслом. Рокси приготовила его для тебя по моей просьбе. Она сказала, что нужно расчесывать его по волосам и наносить каждое утро, чтобы придать им более темный оттенок.

Брин скривилась, окунув руку в смесь, и начала проводить ею по распущенным волосам. Как только волосы были покрыты этой смесью, она вытерла руки о тряпку.

Он протянул ей руку.

— Нам нужно двигаться дальше. Как только шпионы обнаружат, что ты ушла, они начнут нас преследовать.

Они снова поспешили по темному лесу. Брин была уже не той неуклюжей девушкой, какой несколько месяцев назад, когда бежала из замка Мир вместе с семьей Барендур.

Все ее походы в горы за ягнятами укрепили ее ноги и сделали уверенной на неровной земле, но она все равно была благодарна Валендену за присутствие. Она знала, что в лесу полно медведей и волков, и не хотела бы оставаться там одна.

Они шли несколько часов в южном направлении, судя по расположению звезд. Было приятно сосредоточиться на своих шагах по лианам и корням, так как это отвлекало от более тревожных проблем.

Она осталась принцессой без королевства. Все ее планы были разрушены, когда она узнала, что Трея убили. Теперь, когда стало известно о его смерти, все королевства Эйри окажутся в еще большем напряжении и подозрениях, чем прежде.

В конце концов, на поляне впереди показалось небольшое строение. Валенден повел ее к покосившемуся старому строению, которое было на ступень выше сарая, но его нельзя было назвать хижиной. У него была крыша и стены с трех сторон, но с другой стороны он был открыт.

Он опустил свои сумки на земляной пол, массируя ноющее плечо.

— Отдохнем здесь до утра.

— Что это за место? — спросила она.

— Им пользуются охотники на оленей, — объяснил он. — Лагерь. По крайней мере, это крыша над головой и укрытие от ветра. Иди садись, а я принесу воды. Здесь неподалеку есть ручей.

Она свернулась калачиком в углу навеса, плотно укутавшись одеялом, и слушала звуки леса, пока Валенден не вернулся с полной флягой. Она с благодарностью выпила воду. Он развел костер, затем начал распаковывать сумки. Достал яблоко и кусок сыра, завернутый в бумагу, и разделил скудный рацион между ними.

— Сними кольцо, — приказал он.

Она уставилась на кольцо, которое ей подарил Трей, сверкающее сапфирами и бриллиантами. Валенден, конечно, был прав. Оно было слишком ценным, чтобы бросать его на виду у всех, пока она в бегах. Брин сняла кольцо с пальца и повесила его на ту же цепочку на шее, что и кольцо Рангара.

Валенден продолжал распаковывать свой рюкзак. Она удивилась, увидев, что он достал несколько женских платьев, похожих на практичные рабочие платья, которые кухонные служанки надевали под фартуки.

Затем он открыл коробочку и протянул ей простое серебряное кольцо.

— Теперь надень это, — сказал Валенден, протягивая ей коробку.

Оно было очень похоже на те простые обручальные кольца, которые носили женатые жители деревни.

— Зачем это?

Он одарил ее одной из обычных кривых улыбок Валендена, которая говорила о том, что он замышляет что-то нехорошее.

— Что, разве оно не такое же прекрасное, как те два кольца, которые подарили тебе мои братья?

Брин окинула его тяжелым взглядом.

Он вернулся к распаковке чемоданов и пояснил:

— Незамужние мужчина и женщина не могут путешествовать вместе, не привлекая внимания, особенно выделяясь так, как ты. Мы с тобой будем выдавать себя за молодоженов. Мы поженились в Морантоне на севере, и я привез тебя домой к своей семье в Воллин.

— Молодожены, Вал? Серьезно? — она почувствовала, как сердце сжалось от боли. Она была настоящей новобрачной до прошлой ночи, когда так жестоко стала вдовой.

— Или так, или пусть все думают, что ты моя шлюха.

— Просто скажи, что я твоя сестра!

— Мы совсем не похожи, дорогая, и ты говоришь по-берски с акцентом. У людей возникнут подозрения, как только ты откроешь рот.

Он достал из коробочки еще одно кольцо и надел его на свой палец.

— Кстати, это была идея Рангара.

— Рангар предложил нам выдать себя за молодоженов? После того, как сломал тебе нос, когда ты меня поцеловал?

— О, он пригрозил мне еще большим количеством сломанных костей, если я снова попытаюсь поцеловать тебя. Но он также знал, что я единственный, кто может вывезти тебя из Берсладена в целости и сохранности.

Нахмурившись, она крепко обняла колени.

— Почему ты помогаешь, Вэл?

Он нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы с тобой не связаны душами, как я с Рангаром. Ты мне ничем не обязан.

Он положил руки на бедра и посмотрел на пасмурное ночное небо. Наконец, он вздохнул.

— Полагаю, мне наскучило быть хамом, и я решил попробовать себя в роли героя.

Она закатила глаза и швырнула в него огрызком яблока, но правда заключалась в том, что Валенден рисковал своей жизнью ради нее. Он пожертвовал не меньше, чем она… и потерял, возможно, даже больше.

Брин искренне ответила:

— Спасибо, Вал.

Он устроился рядом с ней, держа свою руку рядом с ее, чтобы полюбоваться их одинаковыми кольцами.

— Не стоит благодарности, дорогая жена. Только не забирай одеяло.

Он дразняще потянул за шерстяное одеяло, и она обернула его вокруг них двоих, а затем провалилась в беспокойный сон. Ей снилось, что она снова в апельсиновой роще, которую посещала маленькой девочкой на юге Воллина. Цитрусовые росли только в южных королевствах, и она обожала сезон, когда в замок Мир прибывали повозки с апельсинами, лимонами и грейпфрутами. В течение нескольких недель в каждую еду добавляли лимонную цедру, цитрусовые соки, засахаренную апельсиновую корку.

Через некоторое время она проснулась, почувствовав сильный запах лимонной кожуры. Задыхаясь, она потрясла Валендена, лежащего рядом с ней.

— Вал, Вал, проснись!

Его глаза распахнулись, а одна рука инстинктивно потянулась к клинку, лежащему сбоку. Она вспомнила, что, когда он не был пьян, то был очень искусным бойцом. Но, когда Валенден понял, что на них никто не нападает, то расслабился.

— Черт возьми, Брин, я наконец-то заснул…

Она набросилась на него, схватив за плечи.

— Вал, это кожура лимона!

Он бросил на нее взгляд, который говорил о том, что беспокоится, не сошла ли она с ума.

— О чем ты говоришь? Ты разбудила меня, чтобы поговорить о лимонах?

— Я почувствовала этот запах в комнате новобрачных в ту ночь, когда убили Трея. Тогда я не придала этому значения, потому что на кухне во все блюда добавляли мирские деликатесы, как дань уважения моей родине. Мирский мед, мирские сыры…

Он кивнул, протирая глаза.

— Я в курсе

— Я предположила, что они добавили консервированную лимонную кожуру в блюдо, которое ел Трей, и поэтому я почувствовала этот запах. Но они этого не делали. Это просто пришло мне в голову. В блюде не было ни лимона, ни цитрусовых.

— И? — сказал он ворчливо.

Она приподнялась на коленях, глядя на огонь, потрескивающий за пределами убежища.

— Сын Алена. Тот самый, который помогает рыбакам в доках. Мадам Делис как-то сказала мне, что у него была фляжка наполненной лимонным ликером.

Валенден перестал тереть глаза, опустив руку.

— Сын Алена — шпион, — вздохнула она. — Это он убил Трея.

Валенден выпрямился, услышав это дерзкое обвинение.

— Ты уверена, Брин?

Она крепко сцепила руки.

— Ты когда-нибудь чувствовал запах лимона в Берсладене? Я точно нет. Убийца — сын Алена. Не знаю, является ли его отец тоже шпионом… возможно, сын действовал самостоятельно. Ален, конечно, говорил, что готов работать с Треем и со мной как с регентами, но, возможно, его сын не хотел этого. Кажется, его зовут Бродерик.

Валенден погладил подбородок.

— Сейчас мы мало что можем с этим поделать. Моя семья должна узнать эту информацию как можно скорее, но, если мы вернемся сейчас, то рискуем попасться Бродерику и тем, с кем он еще может работать. Я пошлю гонца, как только мы дойдем до города.

Они попытались снова заснуть, но мысли Брин были слишком заняты другим. Чтобы отвлечься, она начала практиковать свои заклинания. Валенден наблюдал, тоже не в силах уснуть и, в конце концов, вздохнул.

— С формулировками у тебя все в порядке, — сказал он, — но жесты рук требуют практики. У тебя такой вид, будто ты рисуешь пальцами по грязи. Заклинание зависит от движения рук.

Она попробовала еще раз, и он сказал:

— Немного лучше. Слушай, мы будем в дороге две недели. Я помогу тебе тренироваться, если хочешь.

— Правда? — ее глаза загорелись.

— Нам нужно чем-то заняться, чтобы скоротать время, а Рангар дал понять, что мы не можем заниматься моим любимым делом.

Он наблюдал за тем, как она тренируется над заклинанием поиска, и критиковал ее до самого утра, пока не посмотрел на восходящее солнце и не бросил ей сумку.

— Пора двигаться дальше. Выбирай платье, женушка.

Она перебирала платья внутри, пока не нашла простое темно-синее, подходящее ей по размеру. Она начала расстегивать пуговицы, потом нахмурилась.

— Отвернись, Вал.

Он разделся до пояса, провел влажной тряпкой по груди, принимая водные процедуры, прежде чем они снова отправятся в путь, и теперь насмешливо смотрел на нее.

— Думаешь, я не видел раньше обнаженных женщин?

— Думаю, ты видел сотни, — ответила она. — Но меня ты не увидишь.

Он отвернулся с усмешкой. Брин с любопытством разглядывала магические знаки на его плечах. Но потом он натянул рубашку, и, одевшись и собравшись, они снова отправились в путь.

Через несколько часов они вышли из леса на грунтовую дорогу, которая, судя по всему, использовалась довольно часто. Валенден посмотрел на солнце.

— Если мы пойдем этим путем, то к полудню доберемся до деревни Тиммон. Если мне удастся заложить несколько серебряных подсвечников, которые я взял с собой, мы сможем купить пару лошадей.

Они двинулись по дороге. В какой-то момент мимо проехала карета, и Брин начала паниковать, испугавшись, что ее темные волосы и простое платье недостаточно хорошо замаскированы и ее узнают. Но Валенден велел ей не высовываться, и карета проехала мимо, лишь помахав им рукой.

Когда они наконец добрались до Тиммона, то обнаружили, что это не более чем деревня на перекрестке дорог. Кроме нескольких сгрудившихся домов, здесь был только один магазин, служивший рестораном, таверной и торговым пунктом.

Валенден поправил свою сумку и направился к двери, а Брин нервно топталась сзади.

— Говорить буду я, — успокоил он ее. — Будет лучше, если они не услышат твоего акцента. Просто притворись хоть раз в жизни кроткой, послушной женой.

Она мысленно метнула в него кинжал. Вал взял ее за руку и повел внутрь, где за прилавком сидел худой молодой человек с несколькими полками, уставленными товарами. Там стояли два столика, за которыми посетители могли поесть, и оба они сейчас пустовали.

Брин притворилась, что осматривает веревку, выставленную на продажу, а Валенден подошел к прилавку, чтобы договориться о цене за подсвечники.

Просматривая товары, она обнаружила, что заинтересовалась ими гораздо больше, чем ожидала. Вся ее жизнь прошла за стенами замка, пока Рангар не спас ее. Она успела немного пожить в дороге под звездами, но потом вернулась в стены Барендур Холда.

Она никогда не сталкивалась с жизнью простолюдинов. Никогда не была в магазине. Она удивлялась ведрам с железными гвоздями, продававшимися по пенни за штуку; мешкам с мукой и пшеницей; банкам с твердыми конфетами, кускам ткани и ниток; различным инструментам.

«Мои родители должны были показать мне все это. Как я могла управлять людьми, если не знала, как они живут?»

Закончив торг, Валенден попрощался с продавцом, взял ее за руку и вывел на улицу.

— Он купил подсвечники за приличную сумму, но в этой деревне нет лошадей на продажу. Он сказал, что завтра в Гарристон прибудет экипаж, но я думаю, что это слишком рискованно — путешествовать с другими людьми.

— Значит, мы продолжаем идти?

— Продолжаем идти.

Брин обнаружила, что не возражает против этой прогулки. Было интересно наблюдать за повседневной деревенской жизнью. Дорога от Тиммона до Отволла была усеяна скромными коттеджами и фермами, и ей нравилось наблюдать за тем, как люди занимаются своими делами.

Раньше она всегда сидела в королевской карете, и все вежливо останавливались и махали ей рукой. Теперь же никто не проявлял к ней ни малейшего интереса, и она нашла это освежающим.

— Расскажи мне о том времени, когда вы были маленькими мальчишками, — попросила Брин, чтобы скоротать время. — В какие передряги вы вляпывались?

Валенден пнул камень.

— Ха, и месяца не хватит рассказать о том, какие мы пережили неприятности, в которые попадали. Трэй, будучи старшим, никогда не хотел, чтобы мы с Рангаром проказничали, но он и сам любил пошалить. Он оставлял в наших простынях гнилую рыбу, чтобы мы думали, что подхватили какую-нибудь вонючую заразу. Однажды он вылил из моей фляги медовуху и заменил ее маслом. Я выплеснул все это на девушку, которая мне нравилась.

Брин рассмеялась, наслаждаясь тем, что услышала другую сторону Трея, хотя это также наполняло ее печалью.

— Расскажи мне больше.

— Было время, когда мы с Рангаром хотели одного и того же коня, необъезженного жеребца. Отец сказал, что тот, кто сумеет его приручить, оставит себе. Я не знал, что Рангар натер ему в ноздри перец чили, когда пришла моя очередь его седлать. В итоге я сломал ключицу, когда конь меня сбросил.

— Нет! — сказала Брин.

Валенден кивнул.

— А потом Рангар натер нос лошади успокаивающим лосьоном и забрался на нее сверху, словно она была ручная, как ягненок. Эта лошадь была у него много лет, он хвастался ею передо мной.

Она усмехнулась.

Валенден лукаво на нее посмотрел.

— Я уже рассказывал тебе о том, как мы тайком сбежали со встречи с одним из лесных принцев, чтобы отправиться в Мир на сбор урожая. Наш отец так и не узнал об этой маленькой выходке. Он бы с нас шкуру содрал. Но это был не единственный случай, когда мы ходили туда, куда не следовало. Помню, мы должны были отправиться в учебную экспедицию с бывшим капитаном армии Берсладена, но подкупили его и провели несколько дней в доках в Вентвесте. — он усмехнулся при этом воспоминании. — Трей потратил все свои деньги на игру в кости. Я влюбился в одного парнишку, который оказался вором и украл все, что у меня было, даже одежду. Но Рангар преследовал его и не только вернул мне одежду, но и забрал ее у того парня.

Брин удивленно покачала головой.

— Ваше детство… сильно отличалось от моего. Мне не разрешалось покидать замок, если только я не была с родителями. Хотя, когда мы были маленькими, я помню, как мы с братом и сестрой играли в прятки в потайных ходах замка Мир. Это была самая настоящая авантюра. — она вздохнула. — С возрастом мы с братом и сестрой отдалились друг от друга. Марс всегда очень опекал меня, но редко бывал рядом. Он всегда был на тренировках или на учебе.

— А твоя сестра?

— Элисандра считала, что я слишком много мечтаю. Она пыталась заинтересовать меня танцами и пением, но меня это не привлекало. В конце концов, она потеряла ко мне интерес и стала больше времени проводить с другими придворными девушками.

Они продолжали рассказывать о своем детстве, проходя мимо других деревень, а затем Валенден помог Брин попрактиковаться в заклинание очищения, пока она не почувствовала, что ее движения сливаются с заклинанием.

— Еще в замке Мир, — вспоминала она, — я спросила Рангара, как получить магический знак, чтобы разжечь огонь. Он сказал, что это слишком сложно.

— Нет, это совсем не так. Он сказал это только потому, что ему нужно, чтобы ты выучила заклинание очистки, чтобы ты могла спасти ему жизнь. Я могу научить тебя… я не маг, но это всего лишь небольшой порез на лопатке, и я уже делал это раньше. Мы с некоторыми моими товарищами по оружию делали это во время тренировок, как часть дедовщины. Маг Марна была в ярости… она любит, чтобы только она и ее ученики вырезали магические знаки. В общем, заклинание несложное, хотя с произношением надо быть осторожным. Оно похоже на заклинание, заставляющее человека чихать.

Ее глаза загорелись.

— Да, пожалуйста, Вал.

— Тогда сделаем это сегодня вечером.

К тому времени, как солнце начало садиться, они наконец добрались до Отволла. Валенден пошел спросить о лошадях и напал на след двух, хотя фермер сможет встретиться с ним только утром.

— В нескольких кварталах отсюда есть постоялый двор, — сказал Валенден, взваливая на плечи свою сумку. — Переночуем там.

Брин сжала руки и опустила голову, когда они вошли в трактир — двухэтажное здание с пристроенной таверной. Пожилая женщина вышла поприветствовать их, и ее взгляд сразу же остановился на обручальных кольцах на их пальцах. Как только она заметила, что они женаты, а не скандально путешествующие вместе мужчина и женщина, она тепло улыбнулась.

— Чем я могу помочь вам, голубки?

Должно быть, Валенден также заметил, как она зациклилась на их семейном положении, поэтому он взял Брин за руку.

— Нам с женой нужна комната на ночь.

Трактирщица засияла, копаясь в карманах в поисках ключа.

— Такой молодой! О, я люблю новые любовные истории.

Валенден одарил Брин дьявольской ухмылкой.

— Да, мы поженились всего три дня назад в Морантоне. Я везу свою невесту домой, в Воллин. Мы хотели бы получить самую уединенную комнату, которая у вас есть… — он многозначительно пошевелил бровями. — Ну, понимаете… мы женаты всего три дня.

Женщина слегка покраснела, и Брин почувствовала, что и сама краснеет. Но трактирщица лишь усмехнулась и протянула Валендену ключ.

— Наверху, последняя комната справа. Она у нас самая красивая и находится дальше всех от других постояльцев. — она поджала губы. — Спокойной вам ночи… если вы вообще уснёте.

Брин думала, что сгорит заживо от смущения, но Валенден обнял ее за спину и поцеловал в висок. Хоть внутри у нее все и кричало, но она натянула на лицо улыбку.

Как только они устроились в комнате, которая была едва ли больше шкафа с крошечной кроватью, Брин хлопнула Валендена по плечу.

— Тебе не нужно было так сильно все усложнять.

— Нам нужно было быть убедительными!

— Самая уединенная комната? — спросила она.

— Да, чтобы другие посетители не подслушали наш разговор о том, что ты — наследница двух самых богатых королевств Эйри. — он закатил глаза. — Ты должна поблагодарить меня.

Она снова усмехнулась, но была слишком усталой, чтобы спорить.

— Что ж, ты можешь загладить свою вину, принеся мне воды, чтобы я могла смыть эту грязь с дороги.

Теперь настала очередь Валендена закатывать глаза. Из всех трех братьев он меньше всего был склонен помогать нуждающимся, особенно если это означало тяжелую работу. Но не стал жаловаться, подхватил пустой кувшин и понес его вниз.

Оставшись одна в комнате, Брин опустилась на небольшую кровать. Теперь, оставшись наедине со своими мыслями, она сделала несколько глубоких вдохов.

Смириться с тем, что Трей мертв, было все еще трудно… почти невозможно. Он так много отдал ради нее, дворянин до мозга костей. Особенно когда целью была она, а не он.

И вот теперь Рангар сидел в темнице, а Валенден стал практически беглецом.

Она обняла себя руками, чувствуя, что навлекла проклятие на всех трех братьев Барендур.

Валенден вернулся, неся тяжелый кувшин, который он вылил в керамический таз. От него поднимался пар, и Брин выпрямилась.

— Горячая ванна? — это было больше, чем она могла подумать.

Валенден усмехнулся.

— Вода в колодце на постоялом дворе была ледяной, но трактирщица подогрела ее для нас. Сказала что-то о том, что холодный душ не способствует романтике.

Он бросил ей полотенце, которое, должно быть, дала ему трактирщица.

— Что ж, ты хотя бы отвернись, — сказала она, поймав полотенце. — Наш спектакль заканчивается за закрытыми дверями.

— Если хочешь, чтобы я вырезал тебе магический знак, мне придется увидеть тебя обнаженной.

— Только спину, — возразила она. — И это разные вещи.

Он выглядел так, будто хотел что-то остроумное ответить, но потом передумал и отвернулся, как она и просила.

Не сводя с него глаз, Брин начала снимать с себя одежду. Она не решалась снять сорочку и оказаться совершенно голой в одной комнате с Валенденом. Но дело было в том, что она не стирала сорочку уже несколько дней, а от изнурительной прогулки она испачкалась и вспотела. Поэтому, робко взглянув на спину Валендена, она сняла и ее.

Он был хамом, это точно, но также и ее другом.

Да помогут ей Святые… она действительно начала ему доверять.

В комнате Брин начала ополаскиваться, наслаждаясь теплой водой с душистым мылом. Вытираясь полотенцем, она бросила быстрый взгляд на спину Валендена.

— Что ты знаешь о семье Гитоот в Воллине? — спросила она.

Плечо Валендена поднялось и опустилось.

— Однажды мальчишками мы провели лето в Воллине. Думаю, мне было около двенадцати. Отец хотел, чтобы мы научились плавать и ходить под парусом, а морская вода там гораздо теплее, чем в Берсладене. Король и королева уже тогда были пожилыми. Сейчас они, наверное, совсем древние. Своих детей у них нет, зато полно племянников и племянниц, и все с ярко-рыжими кудрями Гитоотов. — он задумчиво провел рукой по волосам, затем усмехнулся. — Я целовался, по крайней мере, с троими из них.

— Тебе было двенадцать! — воскликнула Брин, протирая руки влажным полотенцем.

По-прежнему стоя к ней спиной, Валенден удовлетворенно вздохнул.

— И что?

Она посмотрела на потолок и вздохнула.

— И ты веришь, что Гитооты помогут нам?

— Если предположить, что королева все еще в здравом уме, — ответил он. — Ее ум угасает уже много лет. Ее муж, король, по-видимому, в добром здравии, но он никогда не был таким умным. Решения от его имени всегда принимала королева Амелия.

Брин размышляла об этом, заканчивая принимать импровизированную ванну. Правители Воллина были их единственным шансом найти союзников. Лесные королевства Вил-Кеви и Вил-Россенгард были дружелюбны, но держались особняком.

В настоящее время капитан Карр управлял Миром. Барон Мармоз имел влияние в Руме, и он, конечно же, не встанет на ее сторону, если только не захочет сам стать королем. Она мало что знала о Зарадоне, но они всегда были прекрасными торговыми партнерами ее родителей, так что их лояльность новому режиму была маловероятна.

Она закончила принимать ванну, повесила сорочку сушиться и натянула платье, но замешкалась, прежде чем застегнуть пуговицы.

— Сейчас подходящее время для магического знака?

Он оглянулся через плечо.

— Ляг на кровать лицом вниз.

Сердце бешено заколотилось, когда она выполнила его просьбу. Брин не была уверена, что испытывает больше… волнение или страх, в конце концов, только маги должны были вырезать магические знаки. Но движения Валендена выглядели отработанными, когда он стерилизовал лезвие ножа над пламенем фонаря, а затем провел пальцами по ее спине.

— Здесь. — он ткнул указательным пальцем в точку под ее левой грудной клеткой. — Здесь будет магический знак искры. У тебя там веснушка. Видишь, это судьба.

Она попыталась закатить глаза, но это не получилось, так как ее лицо уткнулось в одеяло.

— Только не кричи, а то хозяйка очень заинтересуется тем, что происходит здесь, в комнате с новобрачными.

Прежде чем она успела возразить, он сделал несколько быстрых надрезов на ее спине, а затем зажал рану влажной тряпкой.

Она села, повернулась, пытаясь разглядеть знак на спине.

— И это все?

— Я же сказал, что знаю, что делать. Теперь слушай внимательно.

Он рассказал ей слова заклинания и научил жестикулировать руками, хотя она достаточно насмотрелась на Рангара и других Барендуров, чтобы уже знать его наизусть. Через несколько минут она успешно вызвала искру на ладони.

Валенден усмехнулся.

— Судьба, как я тебе и говорил. Теперь я пойду купаться, пока вода еще хоть немного теплая.

Она оторвала взгляд от мерцающего пламени на своей ладони.

— Обещаю, что не буду смотреть.

Он подмигнул, начав расстегивать рубашку.

— Дорогая, я никогда не просил тебя отвернуться.

Она застонала и подошла к окну, стоя спиной к нему, пока Вал бесстыдно раздевался. Продолжая упражняться в разжигании пламени на ладони, она сказала:

— Так ты думаешь, что сможешь передать в Барендур Холд сообщение о Бродерике?

— Утром, — сказал он ей сзади. — Я поспрашиваю у местных. В деревнях Берсладена есть система посыльных, так что это не должно стать проблемой. Единственная проблема — конфиденциальность. Я не могу признаться в том, что я знаменитый принц Валенден с королевским посланием.

Брин снова призвала пламя, затем закрыла его ладонью, чтобы погасить.

— Разве у тебя нет для этого магического знака? Чтобы повлиять на чьи-то действия?

— Почему, Брин, ты становишься коварной со всеми этими знаками? Мне это нравится.

Ее взгляд переместился, и она поняла, что смотрит на окно, в котором тускло отражалось обнаженное тело Валендена позади нее. Расширив глаза и увидев его голый зад, она быстро повернулась лицом к стене.

Он принял ванну, оделся и со стоном упал в постель.

— Мои бедные ноги. В Мире же нет традиции делать массаж ног своему мужу, не так ли? Даже ненастоящему?

Она села в изножье кровати, закатив глаза, но потом передумала. Он спас ей жизнь. Она откинула одеяло, схватив его за ногу.

— Ох, ладно. Несколько минут.

Вал приподнялся на локтях, лицо его напряглось.

— Правда?

— Правда.

Он откинулся на подушки, а Брин стянула с него носок и начала разминать его ноги. «По крайней мере, он только что вымылся», — подумала она. Массаж ступней не был традицией Мира, и она обычно не позволяла себе делать его, но она также прекрасно понимала, что Валенден рискует своей жизнью ради нее. За ней охотились убийцы, которые, не задумываясь, убили бы Валендена. Может быть, он и несносен, но внутри него скрывается один из самых добрых людей, который когда-либо что-то делал ради нее. Не говоря уже о том, что он был одним из самых храбрых.

Она полагала, что это заслуживает небольшого массажа ног.

Откинувшись на подушки, он стал серьезным.

— Если Рангара признают виновным в убийстве Трея, его повесят.

Она на мгновение замерла, прежде чем вернуться к массажу. Брин догадывалась об этом, хотя и не хотела об этом думать.

— Они докажут его невиновность. Я уверена в этом.

Она грустно улыбнулась Валендену через плечо. Рангар мог быть ее любовником, но он был братом Валендена. Валенден переживал за судьбу Рангара, пожалуй, даже больше, чем она сама, особенно после потери Трея.

— Я знаю, каково это терять брата или сестру, — тихо сказала она, думая о Марсе. Горе нахлынуло на нее, но она подавила его, продолжая двигать руками. — Я благодарна за те годы, которые провела с Марсом.

— Тебе ведь действительно нравился принц Марс?

— Конечно.

— Я хочу сказать, и, как бы поделикатнее выразиться, ты ведь действительно любила его, не так ли? Не только потому, что он был членом семьи, но и за то, кем он был. Даже после того, что он сделал после осады.

Брин старалась не обижаться на слова Валендена, потому что знала, что он ничего такого не имел в виду. Он просто говорил правду. Все в Эйри были наслышаны о недостатках Марса как великодушного наследника престола.

— Я всегда буду любить своего брата, — сказала она, и глаза ее наполнились слезами из-за тех немногих хороших воспоминаний, которые были у них в детстве. — Я понимаю, что он не годился для правления, но никогда не поверю, что он действовал из злого умысла или из-за жадности. Его просто научили быть таким, каким он был. Если бы у него был второй шанс, думаю, он мог бы стать великим королем.

Валенден не ответил, а когда она взглянула на него через плечо, то обнаружила, что он храпит.

Она с насмешкой натянула на него носки, затем уложила его ноги на кровать и натянула одеяло до подбородка.

Она легла рядом с ним в маленькую кровать и всю ночь думала о том, какой трагедией стала короткая жизнь обоих братьев.

Когда Брин проснулась утром, другая сторона кровати уже пустовала.

Испугавшись, она села, вспомнив, как забежала в спальню других молодоженов и почувствовала запах смерти. Но сапог Валендена не было, значит, он ушел. Она оделась и спустилась вниз, где трактирщица оживилась и удивленно вскинула брови.

— Выспались?

Брин устала уже о слухах по поводу их с Валенденом предполагаемого романа.

— Да, спасибо, — сказала она, помахав рукой в воздухе. — Где мой… муж?

— Он ушел около часа назад. Сказал, что у него есть кое-какие дела в городе и что вы должны позавтракать. — она указала на дверь в столовую. — Моя сестра кухарка. Она готовит лучшие булочки, которые вы когда-либо пробовали. Мирский мед в честь нашей новой королевы.

Брин замерла. До нее вдруг дошло, что утром она забыла нанести на волосы угольную пасту Рокси. Взглянув на отражающееся оконное стекло, она убедилась, что ее волосы по-прежнему имеют тусклый коричневый оттенок.

Трактирщица вздохнула.

— Так жаль принца Трея.

Брин понимала, что ступает на опасную почву. Они не могли допустить, чтобы распространились слухи о том, что она и Валенден не были теми простолюдинами, за которых себя выдавали. Но она нерешительно спросила:

— А что говорят о его смерти?

Глаза трактирщицы расширились. Понизив голос, она сообщила:

— Говорят, на месте преступления был найден нож принца Рангара. Видимо, принцесса Брин так расстроилась из-за случившегося, что вообще не выходит из своей комнаты. Она заперлась с магами. — трактирщица покачала головой, а потом добавила шепотом: Знаете, ходят слухи, что принцесса Брин сначала была связана с Рангаром. Она была его Спасенной, а вы знаете, как это бывает… эти связи иногда становятся романтическими. Говорят, Рангар убил своего брата из ревности.

Брин быстро отвернулась, пока она не заметила боль, отразившуюся на ее лице. Ей следовало ожидать, что слухи уже зашли так далеко, но все равно было неприятно. Ей предстояло не только спасти свою жизнь и жизнь Рангара, но и очистить его имя во всем Эйри.

— Верно, — пробормотала она. — Я съем ваши булочки.

После того как она выпила кофе и наелась, вошел Валенден и небрежно поцеловав ее в щеку. Она боролась с желанием вытереть щеку.

— И где ты был? — спросила Брин.

— Выполнял то, о чем мы говорили, — сказал он, и она поняла, что он имеет в виду письмо в Барендур Холд. — Я последовал твоему совету. Тот трюк, который ты предложила. Письмо уже в пути на север.

Ее успокаивало то, что скоро король Алет узнает о предательстве Бродерика. Конечно, ее доказательства того, что он был убийцей Трея, считаются косвенными, но она надеялась, что они вызовут достаточно сомнений, чтобы освободить Рангара.

— Ты смог раздобыть лошадей? — спросила она.

Он самодовольно улыбнулся, потягивая кофе.

— На самом деле, да. Сильный мерин для меня, старая кляча для тебя.

— Вал… Вэйн! — быстро поправила она себя, используя то имя, которым они договорились его называть.

Он приподнял плечо.

— Что? Ты почти не ездишь верхом. Я думал, ты предпочтешь медленную, нежную клячу.

Она положила подбородок на руки, сморщив нос.

— Ам. Хмм. Да. Наверное, ты прав. Просто я так привыкла считать, что все, что связано с тобой, — это обман.

— Хочешь верь, хочешь нет, но бывают случаи, когда я приношу пользу.

Ее плечи расслабились. Он был прав. Ей было неприятно думать о том, что было бы, если бы Валенден не согласился увезти ее из Берсладена.

Он закончил завтрак и бросил на стол несколько монет, затем встал.

— Нам пора выдвигаться. Даже на лошади до Воллина еще несколько дней пути.

Они собрали свои скудные пожитки и заплатили за ночлег, пока Брин сокрушалась по поводу дальнейших намеков трактирщицы на их страстную ночь, а затем Валенден вывел ее на улицу, чтобы показать купленных им лошадей.

Это был грузный черный скакун, вероятно, фермерская лошадь. Ее кобыла была коричневой, с покатой спиной и бугристыми коленями, но у нее были такие нежные, ласковые глаза, и она не вздрогнула, когда Брин грациозно взбиралась на нее, поэтому Брин сразу почувствовала привязанность к животному.

Они отправились из Отволла по очередной пыльной, бесконечной дороге. Хотя Валенден жаловался на расстояние, Брин продолжала наслаждаться путешествием. Ей было легко смотреть на проплывающие мимо холмы, на высокие горы вдали, на крестьян, занятых своими делами. В деревнях и усадьбах, мимо которых они проезжали, не было ничего примечательного, но для Брин все это было в новинку, и она старалась все запомнить.

Кроме того, это было прекрасное время для очередного занятия магическими знаками.

К позднему вечеру они оставили позади деревни и въехали в очередной лес. Дорога была приятно затенена высокими дубами, а над головой пробегали белки, щебеча им вслед.

Они погрузились в приятное молчание, и Брин почувствовала, что ее убаюкивает ровная походка кобылы. Она гадала, окажется ли семья Гитоотов в Воллине столь же гостеприимной, как утверждал Валенден. Брин надеялась на это. Она нуждалась в благословении после стольких душевных терзаний и трагедий.

Кроме того, ей всегда хотелось увидеть дворец Гитоотов — огромный замок на берегу моря, известный своими гладкими башнями песочного цвета и качающимися пальмами. Она полюбила бурные скалы Берсладена, но пляжи там были каменистыми и неудобными.

По слухам, пляжи Воллина были усеяны мягким песком, насколько хватало глаз, а крабы и моллюски практически выползали из моря прямо в сети. Ее желудок заурчал при мысли о еде, более похожей на ту, на которой она выросла, а не на сырую оленину и крепкую медовуху. Не то чтобы она не была благодарна кухням Барендур Холда, но оленины было ровно столько, сколько мог съесть человек…

Она погрузилась в свои мысли, когда они зашли глубоко в лес, и в этот момент воздух прорезал странный свист. За ним последовал слишком громкий стрекочущий звук, слишком громкий для белки.

Она прищурилась и нахмурилась, глядя на ветви над головой.

— Вал…

— Шшш, — прошипел он, доставая короткий меч.

Выражение его лица вывело ее из задумчивости. Мгновенно ее тело напряглось. Кобыла почувствовала перемену и остановилась, не желая двигаться с места.

Снова послышалось стрекотание, которое, похоже, доносилось от большого дуба… Нет, из лавровой рощи… Нет, теперь уже сзади них…

— Черт возьми! — выругался Валенден, разворачивая своего мерина и объезжая кобылу Брин. Он поднял меч.

— Валенден, в чем дело?

— Эта дорога известна разбойничьими нападениями, — сказал он, не сводя глаз с деревьев. — И я не думаю, что на нас собираются напасть белки.

Может, бандиты и не были белками, но из деревьев они выскакивали точно так же. Появившись из листвы, десятки фигур грациозно опустились на дорогу.

Сердце Брин подскочило к горлу, когда она повернулась в седле, пытаясь проследить за их передвижением. Впереди и позади них дорогу преграждали фигуры в черных одеяниях. Еще больше фигур появилось из глубины леса, отрезая возможность скрыться в лесу.

Поначалу все бандиты казались одинаковыми. Каждый из них был одет в черные брюки, черные ботинки, черные или серые рубашки, на голове — бандана с вырезанными отверстиями для глаз. На поясе у них висели ножи и мечи.

— Ха, — крикнул седовласый мужчина, который первым опустился, чтобы преградить им путь. Он поднял руку, как бы насмешливо приветствуя. — Эй, путешественники. Можно вас на пару слов?

— Ага, на пару слов, — пробормотал Валенден достаточно тихо, чтобы его услышала только Брин. — Скорее им нужны наши головы.

— Пропустите нас, — громче сказал Валенден их главарю. — Мы молодожены, возвращаемся домой в Воллин. Я пастух и потратил все свои деньги на поиски невесты. У нас нет ничего, что вы могли бы украсть.

Их главарь жестоко ухмыльнулся.

— Ты думаешь, мы бандиты? Нет, друг, ничего подобного. На самом деле, мы защищаем эту дорогу от разбойников. Вы находитесь на территории Лесного Короля. Мы хотим обеспечить вам безопасный проезд, особенно по такому радостному поводу, как ваша недавняя свадьба! — он еще раз оценивающе улыбнулся в сторону Брин. — А какая невеста…

Валенден схватил поводья кобылы Брин на случай, если лошадь от неожиданности бросится наутек.

— Вы посматриваете на мою жену, сэр?

Главарь разбойников поднял руки.

— Только не я. Но дело в том, что мы защищаем путников на этой дороге. Вы, конечно, можете пройти. Хотя мы и сводим концы с концами здесь, вдали от своих семей, заботясь о таких путешественниках, как вы. Если бы вы могли выделить несколько монет, мы были бы вам благодарны.

Валенден застонал и потянулся к рубашке, доставая оттуда небольшой мешочек с монетами.

— Вот. Для добрых защитников дороги. — он бросил мешочек главарю, который легко поймал его в одну руку.

Брин затаила дыхание, надеясь, что на этом их вымогательство закончится.

Валенден напряженно сказал:

— Теперь, если вы отойдете в сторону…

— Ах, да, — протянул их лидер. — Видишь ли, у меня больная нога. — он поднял штанину, обнажив глубокие шрамы и искривленную кость, как будто он сломал ее давным-давно и она не зажила как следует. Он зашагал вперед, прихрамывая, что, по мнению Брин, не было частью фарса. — Что нам действительно нужно для хорошей работы, так это пара лошадей.

Валенден опасно замолчал. Брин чувствовала, как он закипает. Он прошептал Брин:

— Мы не можем позволить им забрать лошадей и все наши монеты.

— И что же нам делать? — прошептала она.

Главарь откашлялся.

— Оставьте романтическую болтовню для спальни, друзья мои. Если, конечно, не хотите говорить громче, — сказал он, подмигивая. — Мои люди уже давно не слышали подобных разговоров.

Спина Валендена напряглась. Брин оглядела разбойников, надеясь получить хоть какое-то преимущество. Поначалу главарь казался крепким, но он явно прихрамывал.

Остальные тоже с первого взгляда показались ей подтянутыми мужчинами в расцвете сил, но, присмотревшись, она с удивлением обнаружила, что, по крайней мере, половина из них — женщины, хотя по их мешковатой одежде и банданам на лице трудно было судить об этом наверняка. У одной из бандиток явно была винтовка, но винтовки, как известно, ненадежны. Нужно было обладать исключительной меткостью, чтобы выстрелить из них, скача верхом на лошадях.

— Мы поскачем, — тихо сказал Валенден, крепко сжимая в руке поводья кобылы Брин. — Держись за седло как можно крепче. Я сделаю все остальное. Надо надеяться, что в этой старой кобыле осталось еще пороха.

Пока они разговаривали, Брин заметила, что одна из бандиток, женщина с винтовкой, решительно направляется к главарю. Женщина стояла спиной к Брин и что-то негромко шептала главарю.

Он задал несколько вопросов, которые Брин не расслышала, и они вдвоем тихо разговаривали.

— Сейчас! — сказал Валенден.

Он пришпорил коня. Испуганный зверь поскакал, напрягая мускулы. Лошадь Брин оказалась медлительнее и перешла в галоп с большей неохотой. Валенден сильно натянул поводья, пытаясь направить кобылу.

Брин изо всех сил вцепилась в гриву кобылы, поджав ноги и молясь, чтобы она смогла удержаться. Лошади неловко рванулись вперед, одна быстро, другая медленно, привязанные друг к другу поводьями.

Едва Валенден пришпорил коней, как бандиты набросились на него с ножами и мечами наперевес. Но Валенден взял хороший старт и уже собирался промчаться мимо главаря бандитов, когда женщина, разговаривавшая с ним, подняла винтовку вверх и выстрелила.

Несмотря на то, что винтовка не была направлена на них, звук выстрела заставил лошадь испуганно отпрянуть назад. Не успев опомниться, Брин свалилась с лошади, пальцы выскользнули из гривы.

Она упала на спину, поморщившись от боли в бедре. При падении она задела лодыжку и теперь боялась, что могла сломать или вывихнуть кость.

— Боги, — выругался Валенден. Он развернул свою лошадь к Брин. Ее лошадь снова взвизгнула и попыталась убежать, но один из разбойников схватил ее за поводья.

Валенден поставил своего коня между Брин и разбойниками и выхватил меч.

На мгновение в воздухе повисло напряжение.

Валенден не был таким хорошим воином, как Трей или Рангар, но Брин видела, как он тренируется, и знала, что он может сражаться. Под его одеждой виднелись мускулы и тело, способное в любой момент начать действовать.

И все же это был Валенден против дюжины разбойников… шансы были не в их пользу.

Подняв меч, Валенден сказал:

— Должно быть, тебе нужно что-то еще. Мы весьма изобретательны. Что бы ты ни захотел, мы сможем достать это, если ты нас отпустишь.

Седовласый главарь бандитов провел рукой по подбородку, оценивая их.

— Извини, друг, — сказал он, — но нам нужна твоя жена.

Брин и Валендену ничего не оставалось делать, как дать себя схватить. Хотя Валенден был готов сражаться с дюжиной разбойников, чтобы защитить ее, Брин крикнула, чтобы он опустил меч и спешился, пока его не убили.

Увидев, как она вывихнула лодыжку при падении, разбойники позволили ей сесть на лошадь, а женщина-бандит поехала на мерине Валендена, ведя свою кобылу за поводья. Женщина в маске время от времени бросала взгляд на Брин. Даже в черной маске и убранных волосах было что-то знакомое в том, как элегантно она держалась.

Валендену связали руки и отобрали меч, так что ему пришлось идти рядом с лошадью Брин, привязанным веревкой. Он откидывал назад волосы и ругался через каждые несколько шагов, с трудом удерживая веревку, чтобы не упасть.

— Как думаешь, что им от меня нужно? — прошептала ему Брин сверху.

Он окинул ее долгим взглядом, не внушающим особого доверия.

— Если бы все разбойники были мужчинами, я бы больше опасался за твою безопасность. Но не могу себе представить, чтобы группа бандитов, наполовину состоящая из женщин, позволила причинить вред женщине; впрочем, я понял, что многого не понимаю в женщинах.

Вскоре бандиты свернули с дороги на тропу, которую Брин даже не заметила. Они грациозно двигались сквозь заросли, почти не шумя. Это был прекрасный лес, и даже страхи Брин не могли отвлечь ее от этого факта.

Лес в Виль-Кеви был страшным и почти живым; леса на севере Берсладена были редкими и поросшими кустарниками, искривленные ветром. Но лес здесь, у границы с Воллином, больше напоминал Святой лес на ее родине.

Вокруг стояли деревья с широкими листьями, которые сейчас меняли цвет на ярко-желтый и оранжевый. Опавшие листья хрустели под копытами лошади. Она никогда раньше не видела такой радуги красок.

Примерно через час пути по лесу главарь замедлил шаг и поднял руку, давая знак остальным остановиться. Сердце Брин бешено заколотилось. Ее глаза осматривали деревья в поисках любого признака опасности.

Главарь разбойников резко свистнул. Звук эхом разнесся по лесу, и через секунду из глубины леса послышался ответный свист.

Их стало больше.

Брин посмотрела на Валендена, ожидая указаний, и увидела, что его тело напряжено, а внимание сосредоточено на чем-то впереди.

— Смотри, — прошептал он, дернув подбородком.

Она уставилась на деревья, качая головой.

— Что? Я ничего не вижу.

— Смотри внимательнее

Она попыталась разглядеть среди деревьев какие-то очертания, но, к ее удивлению, взгляд зацепился за веревочную лестницу того же цвета, что и ствол дерева. Она последовала за ней вверх и обнаружила среди деревьев тень. Она и не подумала бы об этом, но сейчас, присмотревшись, заметила, что, несмотря на ловко скрывающую ее листву, это напоминало строение.

Главарь свистнул три раза, и по всему лесу раздалось множество свистков.

Брин ахнула, обнаружив, что ее внезапно окружили. Из других строений, скрытых в деревьях, внезапно вывалились еще бандиты.

Главный разбойник, называвший себя Лесным Королем, ухмыляясь, посмотрел на них.

— Добро пожаловать в нашу деревню, друзья. Посмотрим, сколько у вас монет. — он указал на своих помощников. — Разделите их и обыщите.

Брин ахнула, когда двое разбойников перерезали веревку Валендена и потащили его прочь.

Брин осталась наедине с Лесным Королем.

Он внимательно осмотрел ее с волчьей ухмылкой на лице.

— Спусти ее с лошади.

Двое мужчин стащили ее с кобылы. Она искала в лесу хоть какие-то следы Валендена, но они заставили его забраться по лестнице в один из домиков на дереве, и теперь он исчез в листве, словно лес его поглотил.

— Вал! — позвала она.

Лесной Король подал знак одному из своих людей, который заставил ее замолчать, закрыв рот рукой. Король угрожающе шагнул ближе, положив руку на меч Валендена, который он убрал в кобуру.

— Теперь остались только ты и я, принцесса.

Сердце Брин бешено заколотилось в груди, предупреждая об опасности.

«Откуда он знает, кто я?»

Заметив удивление в ее глазах, он мрачно усмехнулся.

— Не думала, что мы узнаем, кто ты?

Брин не смогла ответить, так как ее рот был зажат рукой разбойника. Но теперь она настойчивее оглядывалась по сторонам в поисках Валендена. Тот факт, что разбойники знали, что она наследная принцесса, подвергал их обоих гораздо большей опасности, чем если бы они просто попали в плен путешественниками.

Лесной Король подошел ближе, осматривая ее тело.

— Я бы сказал, нам очень повезло. Мы надеялись захватить пару лошадей, а вместо этого нашли беглую принцессу. Гораздо более ценную. Я бы даже сказал, что ты — самый ценный приз в этих краях.

Он указал в сторону домика на дереве, куда они увели Валендена.

— А кто твой спутник, принцесса? Сомневаюсь, что это твой муж, принц Трей из Берсладена, как я слышал, мертв. — он наклонился достаточно близко, чтобы прошептать ей на ухо: Кто бы он ни был, я надеюсь, что он не твой новый возлюбленный, потому что твои близкие постоянно страдают, не так ли?

Брин прищурилась.

К ее удивлению, за спиной Лесного Короля раздался Мирский голос:

— Хватит, Джон. Нет нужды ее мучить.

Это была женщина-бандит с винтовкой.

К удивлению Брин, Лесной Король послушался женщину. Он выпрямился, сложив руки на груди, и ответил на безупречном, но с акцентом, языке Мира:

— О, я просто немного развлекаюсь.

Женщина вышла вперед, не торопясь, оценивая Брин. В том, как она говорила, было что-то знакомое: Мирский язык был популярным, и они находились недалеко от границы, так что не было ничего удивительного в том, что они говорили на нем. Но больше всего Брин поразило то, насколько уверенным был голос женщины и с какой готовностью Лесной Король ее послушал.

— Дай ей сказать, — сказала женщина, отмахиваясь от руки бандита.

Как только разбойник освободил рот Брин, она выдохнула:

— Как женщина женщине, я прошу тебя. Не слушайте этого Лесного Короля или как там зовут этого разбойника. Отпусти меня и моего спутника, и мы достойно заплатим твоему главарю.

Женщина в маске и Лесной король обменялись долгим взглядом. Затем женщина повернулась к Брин и, наклонив голову, спросила еще более знакомым голосом:

— Почему ты решила, что это он Лесной Король?

Сбитая с толку, Брин неуверенно посмотрела на разбойников. Она поняла, что он никогда не называл себя Лесным Королем. Он только сказал, что мы находимся на территории Лесного Короля.

На самом деле хромой мужчина вообще никогда не называл себя их главарем. Но теперь Брин заметила, что все бандиты, даже тот, которого звали Джоном, подчинялись женщине с винтовкой.

— Ты — Лесной Король, — удивленно сказала Брин.

Женщина удовлетворенно кивнула.

— Да, и ты расскажешь нам, что привело изгнанную принцессу Мира в этот лес.

Бандиты заставили Брин подняться по веревочной лестнице в один из домиков на дереве. Несмотря на опасения, она не могла не удивиться строению домов.

Этот дом был размером с небольшой коттедж, построенный между массивными ветвями дерева, почти полностью скрытый листвой. В соломенной крыше над головой имелось отверстие для выхода дыма из выложенной камнем ямы для костра, в котором сейчас грелся котелок.

От дерева к дереву тянулись веревочные мосты, соединявшие различные платформы и домики на деревьях, подобные этому. Насколько могла судить Брин, здесь было не менее трех домиков на деревьях и еще полдюжины платформ, где разбойники дремали, вели наблюдение или играли в кости.

— Куда ты увела моего спутника? — спросила Брин.

— Твой муж там, — сказал Джон, указывая на дом на дереве, соединенный веревочным мостом. — На данный момент он в безопасности. Тем не менее, его дальнейшая безопасность зависит от тебя.

Он скрестил руки и посмотрел на Лесного Короля, которая до сих пор молчала.

— А теперь, — сказал Джон, — расскажи нам, как Мирская принцесса, похищенная из родного дома жестоким принцем Барендур, теперь оказалась новобрачной крестьянкой.

Брин почувствовала прилив негодования.

— Рангар не жесток. И он не похищал меня.

Сейчас Рангар сидел в темнице по ее вине, и он, конечно, не заслуживал той репутации похитителя, которую, судя по всему, приобрел во всех королевствах.

Джон и Лесной Король обменялись взглядами, после чего женщина кивнула, чтобы он продолжал допрос.

— Если это так, то тебе придется объяснить, как ты спаслась от осады в замке Мир.

Брин скрестила руки, чувствуя, что защищает Рагнара и его репутацию. Эти преступники не знали, что Рангар и его семья сделали для нее.

Она сказала:

— В ночь осады принц Рангар предупредил меня о готовящемся нападении. Он и его братья помогли мне бежать. Для защиты они отвезли меня в Берсладен. Я пошла добровольно. Они рисковали всем, чтобы помочь мне. Валенден… твой пленник в соседнем домике… брат Рангара.

Джон выгнул бровь.

— Ты вышла замуж за брата человека, который якобы тебя похитил? После того, как ты вышла замуж за покойного принца Трея?

При мысли о Трее ее сердце сжалось. Раздраженная, она сказала:

— Мы с Валенденом не женаты. Мы только выдаем себя за молодоженов, чтобы безопасно путешествовать.

Это вызвало еще один молчаливый обмен мыслями между двумя разбойниками, и Лесной Король снова кивнула.

Джон продолжил допрос.

— Зачем тебе добровольно покидать свой дом с принцами, которых ты не знала?

Наклонив подбородок, она произнесла стальным голосом:

— Потому что я поверила тому, что Рангар говорил о моих родителях. Что они были тиранами. До этого я не знала правды, и это было моей ошибкой. Теперь, когда знаю, я поклялась, что никогда больше не позволю народу Мира страдать. Я вышла замуж за Трея Барендура, чтобы дать им достойного короля. Я бежала, чтобы избежать убийц, посланных капитаном Карром. Я сяду на свой законный трон и докажу, что я не деспот, какими были мои родители.

Ее речь, казалось, застала разбойников врасплох. У нее всегда была репутация мечтательной младшей принцессы, витающей в облаках. Но, выступая перед этими опасными преступниками, она чувствовала себя сильной и гордилась тем, что сказала. Пусть они угрожают или пытают ее, но она больше никогда не убежит.

Джон повернулся к Лесному Королю и сказал на Мирском языке:

— Ну что? Услышала все, что хотела?

Брин почувствовала, что ей чего-то не хватает. Она ожидала, что они будут смеяться ей в лицо или угрожать, но они просто спокойно ее слушали.

— Да, — сказала Лесной Король и повернулась лицом к Брин. — Думаю, ты имела в виду наших родителей.

Брин была в замешательстве. Прежде чем она успела спросить, что имела в виду Лесной Король, женщина развязала свою черную бандану и бросила ее на пол.

На нее смотрело знакомое лицо.

Брин прижала руку ко рту, ужаснувшись.

— Элисандра?

Ее сестра выглядела совершенно иначе, чем изнеженная молодая девушка, которую Брин видела в последний раз несколько месяцев назад. Элисандра всегда была воплощением женского изящества: волосы заплетены, прекрасно сшитые платья надеты на тело, а ее лицо, как и лицо их матери, было тщательно припудрено.

Теперь на ее лице не было пудры. Светлые волосы были стянуты на затылке, которые можно заправить в маску. Одежда была достаточно просторной, чтобы на расстоянии ее можно было принять за мужскую.

Но именно вызывающий взгляд Элисандры сейчас по-настоящему отличал ее от той, какой она была раньше.

Элисандра сделала шаг вперед.

— Брин, — сказала она более мягким голосом, который Брин помнила. — Сестра.

Обняв сестру, которую она и не думала больше увидеть, сестру, которая… если это вообще возможно… хранила в себе еще больше тайн, чем сама Брин.

— Прости меня за это представление, — сказала Элисандра, указывая на черную бандану на шее. — Мне нужно было узнать, можем ли мы тебе доверять.

Брин в шоке уставилась на сестру. Брин и Элисандра были близки в детстве, играли в прятки по замку и воровали пирожки с кухни, но за последние десять лет они отдалились друг от друга.

Элисандру водили на занятия по наукам, учили танцевать и развлекать — всем тем качествам, которые были необходимы ей как будущей жене герцога. И, на взгляд юной Брин, Элисандра с готовностью приняла возложенные на нее обязанности. Казалось, что она обожает танцы и платья, образование и этикет.

Но теперь Брин задумалась, а знала ли она вообще свою сестру.

— Ты заодно с бандитами? — воскликнула Брин.

Элисандра выгнула бровь.

— Кто говорил «заодно»? По-моему, было ясно, что я создала эту группу.

Брин прижала руку к голове. Голова заболела, вызванная ее замешательством при виде чопорной сестры, одетой в мужские брюки, с золотистыми локонами, собранными в неряшливый узел.

Элисандра положила руку на плечо Брин, и внезапно к ней вернулась та старшая сестра, которую она всегда знала.

— Брин, ты многого не знаешь.

— Лорд и леди, — мрачно пробормотала Брин. — Ты так думаешь?

— Мы с Марсом знали о том, что происходит в Мире, примерно с тех пор, как были в твоем возрасте. Он узнал об этом от небольшой группы солдат, которые пытались настроить его против наших родителей. Сначала он не верил солдатам, пока они не показали ему доказательства преступлений наших родителей. Несколько лет назад Марс рассказал мне всю правду. Он собирал информацию и встречался с информаторами, которые рисовали совсем другую картину происходящего в нашем королевстве, чем мы думали. Капитан Карр передавал Марсу много информации… но, клянусь, ни Марс, ни я не знали о восстании. Мы бы предупредили тебя, если бы знали. Карр держал это в тайне, надеясь, что всю нашу семью перебьют, и он сможет занять трон.

У Брин пересохло во рту.

— Почему ты не рассказала мне?

— Ты была нашей младшей сестрой, — с сочувствием призналась Элисандра. — Мы хотели рассказать тебе об этом, но ты всегда отличалась от остальных членов семьи, Брин. В тебе было столько нежности, и ты видела в каждом самое лучшее. Мы не хотели разрушать это.

— Это была не нежность, — сказала Брин твердым голосом. — Это была наивность. В этом не было ничего доброго или невинного; меня держали в неведении, говорили, что в королевстве все хорошо, и я верила. Меня не учили думать самостоятельно. Я совершила много ошибок. Но вы с Марсом должны были сказать мне правду.

— Ты права. Теперь я это вижу. Это была наша ошибка. — Элисандра сжала ее плечо.

Брин не знала, что и думать о сложившейся ситуации. Она оплакивала Трея, беспокоилась о Рангаре… а теперь еще и о Валендене. На ее плечах лежало будущее целого королевства. А теперь она узнала, что ее сестра разбойник.

— А это? — сказала Брин, указывая на мужскую одежду сестры. — Я думала, ты сбежала в Дресель и вышла замуж за герцога Драйдена.

— Да, — сказала Элисандра, а затем слегка улыбнулась. — Это Джон.

Брин в недоумении повернулась к пожилому мужчине, который все еще был в маске. Ухмыляясь, он снял ее. Брин познакомилась с герцогом Драйденом, когда была намного младше, но не видела его пять или шесть лет и ни за что бы не узнала сейчас. Когда она знала его раньше, он не хромал.

Герцог обнял Элисандру за талию.

— Дресель — мирное королевство, — пояснил он. — А я — младший герцог. Это не очень важный титул, поэтому у меня там мало обязанностей и нет семьи или родственников, о которых я должен заботиться. В молодые годы мне было скучно, я занимался деятельностью, которую можно считать… не совсем законной.

— Ты имеешь в виду, разбойничество. Даже будучи герцогом, ты был преступником.

Он пожал плечами.

Элисандра объяснила:

— Я сбежала из замка Мир с помощью верных солдат, которые знали, что мы с Марсом не симпатизируем правлению наших родителей. Они привели меня в трактир, куда Джон отправил несколько своих людей, чтобы найти меня.

— Ты имеешь в виду, некоторые из его разбойников.

Элисандра глубоко вздохнула.

— Это был не самый лучший способ узнать, что мой суженый половину времени провел в качестве преступника, правда, но, по крайней мере, этот факт спас мне жизнь. Мне потребовалось время, чтобы свыкнуться с мыслью о браке с беглым преступником, зная, сколько он награбил у других королевских семей.

— Элисандра непредвзятый человек, — сказал Джон, с нежностью глядя на сестру Брин. — И за это я ей очень благодарен. Я не хотел, чтобы она узнала о моей плохой деятельности, но, когда на замок напали, это был единственный способ доставить ее в целости и сохранности в Дресель. Сначала она пыталась убедить меня прекратить грабить путешественников; со временем она убедила меня, что вместо воровства нужно принимать женщин в свои ряды и работать над освобождением жителей Мира. Затем, с моего благословения, она стала главарем.

От всего, что они говорили, у Брин голова шла кругом. Пока она искала потерявшихся овечек и училась магии в Берсладене, она представляла себе, что Элисандра прячется в герцогском особняке, попивая дорогой чай. А ее сестра занималась преступной деятельностью, чтобы помочь своему народу.

— Но формально эти земли все еще принадлежат Берсладену, — заметила Брин. — Что привело вас так далеко на север от Дреселя и Мира?

Элисандра сказала:

— Ты. До нас дошли слухи, что ты бежала из Барендур Холда. Мы искали тебя. — она коснулась волос Брин. — Я не ожидала, что ты покрасишь волосы. Мы долго не могли тебя найти, так как искали блондинку.

— Это была идея Вала, — сказала Брин, рассматривая свои темные локоны. — Я имею в виду, принца Валендена.

— Это другое дело. Мы не знали, союзник он или враг. Хотели сначала расспросить вас обоих, прежде чем раскрывать свою личность.

— Валенден не особо порядочный мужчина, — сказала Брин. — Но он не враг. Я доверила ему свою жизнь.

Элисандра бросила на сестру лукавый взгляд.

— А этот спектакль с молодоженами… неужели это просто показуха? Он красивый мужчина, хотя его репутация пьяницы и развратника дошла до нас даже в Дреселе.

Брин насмешливо хмыкнула. Она вспомнила о своем поцелуе с Валенденом в ночь Сбора Урожая и о том, какой ошибкой это было.

— Вал — всего лишь друг, — настаивала она. — Это брат… — она запнулась, не зная, как закончить. — Я говорю не о Трее.

— Ты говоришь о младшем принце. Рангаре Барендуре. — глаза Элисандра вспыхнули. — Да, я помню, что случилось, когда на тебя напали волки. Он требовал тебя все эти годы. Священные узы.

У Брин не было сил объяснять все, что произошло с тех пор, как она прошла путь от страха перед Рангаром до любви к нему.

Она тихо сказала:

— Сейчас он заперт в темнице, и боюсь, что это моя вина. — она повернулась к герцогу Драйдену. — Могут ли твои разбойники как-то ему помочь?

Герцог Драйден погладил свой подбородок.

— Значит, теперь обе сестры Линдейн просят меня об одолжении?

Элисандра толкнула мужа в бок.

— Джон.

Он смягчился.

— Как далеко отсюда Барендур Холд?

— На лошади? — Брин быстро подсчитала. — Может быть, три дня пути. Пешком в два раза больше.

Герцог Драйден посмотрел в сторону гор.

— Я пошлю несколько человек, чтобы они разведали обстановку и посмотрели, что можно сделать. Это все, что я могу обещать на данный момент.

— Спасибо, Джон, — сказала Элисандра, нежно касаясь его запястья. Брин с удивлением наблюдала за этим проявлением искренней привязанности между ними. Элисандра и герцог Драйден были обручены с тех пор, как Элисандра родилась, а герцогу было пятнадцать лет.

Даже сейчас, когда Элисандре был двадцать один год, а герцогу — тридцать шесть, разница в возрасте казалась значительной. Его волосы поседели на висках, а хромота делала его гораздо старше, чем он был на самом деле. Но при этом он был бесспорно привлекательным мужчиной со смуглой кожей и лукавой улыбкой, контрастирующей с его возрастом.

— Я вас оставлю, — сказал он. — Подозреваю, что вам нужно многое наверстать. Ужин скоро будет готов… я уже чую запах жарящейся куропатки.

Он спустился по лестнице, опираясь на здоровую ногу.

Брин почувствовала в воздухе запах жарящегося мяса, и ее желудок заурчал. Она повернулась к сестре, сцепив пальцы.

— Ты освободишь Вала?

— Да, если ты подтвердишь, что он заслуживает доверия.

— Он может украсть несколько сердец, но не более того.

Элисандр недоверчиво на нее посмотрела.

— Что именно произошло между тобой и тремя братьями Барендур? — она протянула пальцы, отсчитывая. — Ты влюбилась в Рангара, сбежала с Валом, а потом вышла замуж за Трея?

Упоминание о Трее снова расстроило Брин. Она подумала о прощании с Сарадж и задалась вопросом, как поживает сокольничая.

Она вздохнула.

— Это, по сути, итог.

Элисандра изумленно покачала головой.

— А я-то боялась, что ты заперта в какой-нибудь башне, взятая силой диким принцем и вынужденная стирать его одежду.

— Моя жизнь в Барендур Холде была далеко от кошмара. — Брин почувствовала тоску по Холду, по шторму за окном и по шумным волнам. — Уверяю тебя, я не была пленницей. У тебя были свои приключения… — она коснулась руки под рукавом, где была вырезан магический знак поиска. — А у меня свои.

Элисандра изучала ее лицо, словно воспринимая Брин уже не как свою младшую сестру, а как взрослую женщину.

Она обхватила Брин за плечи и сказала уже веселее:

— Пойдем, освободим твоего скандального принца и поедим. В дороге наша жизнь совсем другая, чем дома, в Драйден-Холле, но не менее праздничная.

Спустившись из домика на дереве, они обнаружили, что в лесу разбит лагерь. Несколько мужчин нарезали овощи и жарили куропаток, другие передавали фляги с элем. Одна из женщин-разбойниц начала объяснять Брин, как устроена их лесная деревня, которая использовалась только летом и осенью, когда много листвы, и разбиралась на зиму и весну.

У Брин заурчало в животе, когда кто-то внезапно оказался рядом с ней, передавая кружку эля.

— Я выпью, если ты не против, дорогая женушка.

Валенден выглядел не хуже, чем после короткого заключения, хотя в его волосах запуталось несколько листьев. Он сделал глубокий глоток эля Брин, после чего передал ей пустую кружку.

— Я слышал, это из-за твоей сестры мы попали во все эти неприятности.

Брин посмотрела на опустевшую кружку и закатила глаза.

— Нам повезло, что нас нашла Элисандра, а не настоящие бандиты.

— Это и есть настоящие бандиты, дорогая. Твоя сестра и ее муж — жулики.

— Только иногда, — возразила Брин. — Большую часть года они — высокочтимые герцог и герцогиня Драйден-Холл.

— Верно. — Валенден осмотрел лагерь. — А сейчас мне нужно еще эля.

Пока он ходил за выпивкой, несколько рахбойников принесли музыкальные инструменты и начали играть песню Дреселя. Несколько женщин, убрав волосы, кокетничали с мужчинами, танцевали и рассказывали истории. Брин заметила, как несколько пар пробирались к платформам на верхушках деревьев.

Она грелась у огня, благодарная за то, что сестра вернулась в ее жизнь, и за то, что Элисандра не только здорова, но и любима. Она прислонилась головой к плечу Валендена, а ее мысли вернулись к Рангару.

Если бы только она могла разделить эту вкусную еду и питье с Рангаром. Если бы Рангар был рядом, а не его брат.

Но она сказала себе, что сегодня достаточно того, что они с Валенденом в безопасности и воссоединились с сестрой. Завтра ей предстоит сделать более сложный выбор. Завтра она проявит настойчивость.

Сегодня вечером она будет пить эль и смеяться вместе с сестрой.

На следующий день герцог Драйден отправил отряд всадников на лошадях Валендена и Брин на север, чтобы выяснить, как обстоят дела с Рангаром; тем временем Элисандра предложила им остаться в лагере до получения известий.

Брин почувствовала облегчение от того, что она не в дороге, и ее не беспокоили следы от гамака на шее от сна. Ей было интересно наблюдать за сестрой в роли Лесного Короля.

Теперь Брин поняла, чем на самом деле занималась Элисандра все те годы, когда казалось, что она готовится стать идеальной принцессой и дочерью. Элисандра показывала родителям одну картину: послушная, красивая, верная дочь.

Но на самом деле она узнавала все, что могла, о реальной ситуации в Мире. Упорно училась, чтобы понять, где потерпели неудачу их родители и как она могла бы добиться большего. Она совершенствовалась в роли королевской леди, чтобы угодить герцогу Драйдену, потому что это был ее единственный шанс выбраться из Мира с головой на плечах.

Ей повезло, что она действительно любила своего суженого.

По мнению Брин, Элисандре легко далась двойная жизнь Лесного Короля и герцогини… потому что она уже много лет вела двойную жизнь при дворе Мира.

В течение следующих нескольких дней Брин могла подолгу разговаривать с сестрой, удивляясь тому, что узнала новую сторону Элисандры, но кое-что Брин все еще интересовало. Однажды вечером за кружкой эля она затронула эту тему.

— Меня кое-что беспокоит, сестра. Если Марс знал о правлении наших родителей, то почему он пошел по их стопам, когда надел корону? Он увеличил налоги и стражников в деревнях.

Элисандра поставила кружку на колени, выглядя обеспокоенной.

— Этот же вопрос не давал и мне покоя. Не этого я от него ожидала. Все, что могу предположить, это то, что Капитан Карр, должно быть, кормил его ложью. — она вздохнула. — Я не знаю. Это не вяжется с тем братом, которого я знала: он мог быть вспыльчивым и гордым, но не тираном.

Брин утешало то, что кто-то еще видел в ее брате хорошего человека, каким она его помнила. В Берсладене все поспешили осудить Марса, и она вряд ли могла их в этом винить: действия ее брата явно указывали на тиранию.

Но они не знали его так, как она.

— Полагаю, это уже не имеет значения, — печально сказала Элисандра. — Мы никогда не узнаем, что было у него в голове.

Брин почувствовала знакомую боль. За последние несколько месяцев произошло слишком много смертей. Ее сердце раз за разом разбивалось и лечилось, и она не знала, сколько еще это можно продолжаться.

Брин подняла свою кружку.

— За Марса.

— За Марса.

Они вылили немного эля на землю и сделали большой глоток. Затем Элисандра переместилась, опираясь локтем на одно колено.

— Так что же ты будешь делать теперь, как наследница?

Брин не торопилась с ответом.

— Ну, по плану, править должен был Трей. Жаль, что ты его не узнала… его любили все в королевстве. Он был мудрым, добрым. Он стал бы тем правителем, который нужен Миру. Но его больше нет… — ее голос сорвался, и она сделала паузу. — Я не знаю, что теперь будет. Валенден надеется, что Гитооты в Воллине помогут мне отстоять мои права на Мирский трон. — она сделала еще один глоток напитка, прежде чем признаться: — Я люблю свое королевство, но мы обе знаем, что я не готова стать королевой. Не хочешь ли ты забрать корону?

Элисандра рассмеялась.

— Я? Разбойница? — она стала серьезной. — Нет, Брин, я не стану этого делать, даже если бы законы это позволяли, а они не позволяют. Я уже замужем. Я отказалась от претензий на трон, когда выходила замуж. Мы с Джоном пытаемся помочь народу Мира, отдавая богатства простым людям, но это все, что я хочу делать. Возможно, несколько месяцев назад я бы задумалась о том, чтобы занять трон. Но не после осады.

Брин с любопытством наклонила голову. В памяти всплыли воспоминания о той ужасной ночи, когда замок наполнился дымом. Она забралась из окна в комнату Элисандры, но обнаружила кровь, а ее сестра исчезла.

— Что случилось с тобой в ту ночь?

Лицо Элисандры стало мрачным.

— Солдаты, стоявшие у наших комнат той ночью, не были солдатами. Это были простолюдины из Мира, одетые в доспехи убитых ими солдат. Они вытащили меня из комнаты, угрожая ножом. Я пыталась вырваться, но один из них ударил меня ножом. — она оттянула воротник рубашки, открыв шрам на плече. — Они отвели меня на виселицу, которую установили перед замком. Сотни наших людей пришли посмотреть. Мать была там…

Брин затаила дыхание.

Едва слышно вздохнув, Элисандра продолжила.

— Они накинули петлю мне на шею. Отец был уже мертв, убит на своем троне. Вы с Марсом пропали, и я молилась, чтобы вы выбрались из замка живыми. Они жаждали нашей крови, Брин… простой народ. Они ненавидели нас даже больше, чем я могла себе представить. Сначала они повесили мать.

Она сделала паузу, сдерживая рыдания, и, успокоившись, твердо сказала:

— Потом меня повесили. Но некоторые из солдат рассказывали мне о волнениях в стране. Они знали, что я сочувствую им, но простые люди не поверили им… не в тот момент. Они были ослеплены местью. Поэтому солдаты вырубили меня, пока я не задохнулась, заставили притвориться мертвой и вывезли в гробу рядом с трупом нашей матери.

Элисандра провела рукой по шее, словно вспоминая давление веревки.

Брин едва могла говорить.

— О, Элисандра. Я и не знала.

Ее сестра уставилась в землю.

— Да. И хоть я и не виню людей Мира за то, что они сделали, я никогда не смогу найти в себе силы править ими после этого… после того, как увидела ненависть к нашей семье в их глазах. Поэтому теперь мы с Джоном делаем все, что можем, надевая маски, чтобы никто не знал, что человек, дающий им деньги, — это та, на кого они плевали, глядя, как она дергается на виселице.

Теперь стало понятно, почему Элисандра так легко согласилась на преступную жизнь ее мужа; маска была желанной после того, что с ней произошло. Брин удивилась, что Элисандра вообще решила помочь народу Мира. Многие просто сбежали бы в Дресель, жили бы в роскоши и не вспоминали о прошлом.

Элисандра порылась в кармане брюк и достала ключ на золотой цепочке.

— Возьми это.

— Что это? — Брин взяла маленький медный ключ.

— Он открывает потайные двери замка Мир. Нам с Марсом дали ключи солдаты, которые остались нам верны. Я туда никогда не вернусь, а вот ты можешь, так что когда-нибудь он сослужит службу.

Брин надела цепочку на шею, ключ лег рядом с обручальными кольцами Рангара и Трея.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Элисандра протянул руку, сжимая ее ладонь.

— Никто не станет думать о тебе хуже, если ты откажешься от трона, Брин. Будет крайне опасно пытаться отнять его у капитана Карра.

Брин сжала ключ.

— Я не могу позволить узурпатору править нашим народом.

На лице Элисандры отразилась тревога.

— Я беспокоюсь за тебя, Брин. Смогут ли остальные принцы Барендур обеспечить твою безопасность?

— Валенден и Рангар всегда помогали мне, но за мою безопасность, в конечном счете, отвечаю я сама.

Элисандра удивленно моргнула.

— Я никогда не думала, что моя младшая сестра превратится в такую вспыльчивую женщину. — она сделала паузу. — Может быть, в тебе все-таки есть способности к правлению?

Наступило тишина, пока Брин обдумывала слова сестры. Как и все остальные, она всегда считала, что не способна править. Но ее тело окрепло в горах Берсладена, и она узнала от семьи Барендур, что значит настоящий правитель. Она увидела, как может процветать королевство.

Сможет ли она однажды сесть на трон? Хотела ли Брин этого?

Пока музыка играла на заднем плане, Брин и Элисандра переключились на другие темы. Элисандра рассказывала ей о жизни в Дреселе, когда она выступала в роли герцогини, а не разбойницы. Брин надеялась, что когда-нибудь ей доведется побывать в южном королевстве и увидеть солнечные холмы Дреселя, переходящие в пески Великой Пустыни.

Их внимание привлек звук копыт. Разбойники прекратили музыку и веселье и повернулись в сторону приближающихся всадников. Валенден спустился с площадки на вершине дерева, где он купался, раздевшись до пояса, совершенно не стыдясь.

Герцог Драйден вышел из укрытия на вершине дерева, чтобы встретиться с всадниками. Через несколько минут он подошел к Брин и Элисандре.

— Ты тоже идешь, Дикий Принц, — обратился он к Валендену, используя прозвище, которое они ему дали.

Брин встала, встревоженная.

— У всадников есть новости о Рангаре?

Когда Брин, Элисандра и Валенден собрались у костра, герцог Драйден мрачно сказал:

— Да. Хорошая новость заключается в том, что мои разбойники смогли вывести молодого принца из темницы Барендур Холда.

Брин прижала руку к груди, не ожидая такой радостной новости.

— Рангар на свободе? — она посмотрела на Валендена, который выглядел столь же неуверенно, полный надежды.

— Боюсь, все гораздо сложнее, — продолжал герцог. — Мои люди освободили его и ехали на юг, направляясь сюда, когда их перехватил шпион в Берсладене, верный капитану Карру.

— Бродерик, — пробормотала Брин. — Готова поклясться моей матерью, что это был Бродерик.

— Не знаю, но с ним были солдаты Мира. Они отпустили моих людей… не то чтобы кто-то мог долго удерживать моих разбойников… но взяли Рангара в плен.

Брин прикрыла рот рукой.

— Рангара забрали? Куда?

Герцог Драйден тяжело вздохнул:

— В замок Мира.

Эта информация изменила все.

Брин и Валенден поговорили с разбойниками, освободившими Рангара, и те подробно рассказали о случившемся. Они описали похитителя, и Брин кивнула.

— Да, это Бродерик, все верно.

С наступлением ночи все, кроме дозорных, легли спать. Брин, Валенден, Элисандра и герцог Драйден сидели у костра и тихо переговаривались.

— Мы можем продолжить путь в Воллин, — предложил Валенден. — Гитооты все равно приютят тебя, Брин, и поддержат твои притязания на Мирский трон.

Брин нервно теребила кольцо Рангара, висевшее у нее на шее.

— До Воллина отсюда пять дней верхом. Это в противоположном направлении от замка Мир. Мы только отдалимся от Рангара и от возможности ему помочь.

— Я не уверена, что знаю, как ты сможешь ему помочь, — тихо сказала Элисандра. — Капитан Карр поместил его в темницу замка Мир, а там гораздо больше охраны, чем в Барендур Холде. Даже наши разбойники не смогут вас туда провести.

Брин возразила:

— Я не могу прятаться в Воллине, пока Рангар находится в заточении у капитана Карра! Наш план был хорош, пока мы думали, что у нас есть время собрать армию, но на это уйдут месяцы. Жизнь Рангара находится в опасности.

— Но, если ты отправишься в замок Мир, чтобы помочь ему, — возразила Элисандра, — Капитан Карр схватит и тебя. Он может убить и тебя, и Рангара! И тебя, Валенден!

Они обсудили еще несколько вариантов, и Брин был благодарна герцогу за его советы, как члена королевского двора и преступника… он знал все тонкости жизни всех слоев общества. Наконец он сказал:

— Чего больше всего хочет капитан Карр?

— Законные права на Мирский трон, — ответила Элисандра.

Герцог Драйден кивнул, поглаживая свою короткую бороду.

— И какой самый простой способ для него это сделать?

Все взгляды переключились на Брин.

Валенден был единственным, кто озвучил то, о чем они все подумали.

— Выйти замуж за наследницу короны. Брин. Но наследница короны должна выйти замуж за человека королевской крови. За принца или, по крайней мере, за герцога или графа.

Брин крепко сжала челюсть, прежде чем признать:

— Капитан Карр — дальний родственник нашего отца. Связь слабая, но формально в нем течет королевская кровь.

— Именно, — сказал герцог. — А что, если ты отправишься в замок Мир не как враг, леди Брин? Без армии и жажды мести. Заявишь, что ты именно та, кем тебя все уже считают, — пленницей. Скажешь, что тебя похитили Барендуры, что тебе удалось бежать и с большими трудностями вернуться на родину. Если ты сможешь убедить капитана Карра, что ты ему не враг, у него не будет причин тебя убивать. Тем более, что женитьба на тебе — гораздо более простой способ достижения его цели. Более того, твоя безопасность быстро станет его приоритетом.

— Я бы никогда не вышла замуж за этого человека, даже ради политической выгоды. — Брин почувствовала волну отвращения. Капитан Карр был старше, чтобы годиться ей в отцы, и она не забыла, какие мерзкие вещи он говорил своим солдатам, что хотел бы сделать с ней и Элисандрой.

— Я бы никогда не позволил тебе выйти замуж за этого человека, — вмешался Валенден. — Но план герцога Драйдена разумен. Нетрудно будет затянуть помолвку на несколько недель или месяцев. Скажешь, что тебе нужно время, чтобы оправиться от моего плена.

Брин посмотрела на него, и он ухмыльнулся.

— Но даже если мне удастся попасть в замок Мир, как мне освободить Рангара из подземелья замка, если даже твои разбойники не смогли его вытащить? — спросила она.

Они еще долго обсуждали этот вопрос, и Валенден предложил:

— Я вернусь в Берсладен за помощью. Разбойники, может быть, и не смогут его вытащить, а вот магия — вполне.

Элисандра посмотрела на Брин широко раскрытыми глазами.

— Магия? Брин, ты не против?

Брин прикоснулась к шраму на ухе от магического знака.

— Магия — это не то, во что нас заставили верить, Элисандра. В южных королевствах ее не приемлют, а в северных — не против ее применения. Виль-Кеви, Вил-Россенгард и больше всего Берсладен. Я сама… приняла ее. На самом деле, я надеялась стать магом.

Элисандра с сомнением посмотрела на мужа.

— Нам всегда говорили, что магия опасна.

— Нам также говорили, что магия бесполезна, — возразила Брин. — Что это дешевый трюк. Так что же это: бесполезно или опасно? Правда в том, Элисандра, что она могущественнее, чем все, что ты можешь себе представить. И ее свободно учат в Берсладене. Это одна из причин, почему люди Барендур процветают даже в суровых условиях. Они могут быть независимыми. Они не так сильно зависят от своей короны, потому что могут сделать больше сами.

Элисандра, похоже, не знала, что на это ответить, но не стала закатывать глаза и спорить, как ожидала от нее Брин несколько месяцев назад. Она лишь сказала:

— Значит, ты отправляешься в замок Мир и говоришь, что сбежала и вернулась домой? Капитан Карр поймет все сразу.

— Вряд ли, — сказала Брин. — На меня редко кто обращал внимание. Говорили, что я наивная, милая. Я могу использовать это в своих интересах. Прикинуться невинной.

Валенден обдумал ее слова, но в итоге покачал головой.

— Этого недостаточно. Одного этого недостаточно. Нам нужно публичное зрелище, что-то, что подтвердит твою историю. — проведя рукой по волосам, он сказал: — Мы отправимся в Ардмур. Это торговый город, и там есть люди из всех королевств Эйри. Там будут и солдаты Мира, верные капитану Карру. Мы изменим твои волосы на светлые, а потом устроим побег у всех на глазах, чтобы все видели, как ты бежишь от меня. Ты побежишь прямо к солдатам Мира и будешь умолять их о помощи.

Брин мгновенно осознала, какой опасности это подвергнет Валендена.

— Но что, если они тебя схватят? Тебя могут повесить за похищение наследницы короны!

— Мы должны убедиться, что они не поймают меня, — сказал Валенден, поднимая плечо.

— Мои люди могут помочь, — предложил герцог.

Валенден благодарно ему кивнул.

— Тогда я вернусь в Берсладен за помощью, а тебя отвезут в замок Мир. Убеди капитана Карра в своей преданности и даже в готовности выйти за него замуж. Пока ты будешь там, узнай все, что сможешь, о местонахождении Рангара. Используй магический знак поиска. Когда я вернусь с подкреплением, мы освободим его с помощью магии. Освободившись, Рангар сможет помочь нам свергнуть капитана Карра. Он сам капитан армии Барендур… и знает, как устроить осаду.

Брин стояла у костра, глядя на лунный свет. Где сейчас Рангар? В тюремной повозке на пути в замок Мир? Смотрит сквозь решетку на те же звезды над головой?

Она сжала его кольцо на шее, испытывая острое желание увидеть Рангара. Кольцо Трея тоже задело ее пальцы, и это вызвало у нее глубокую печаль.

Теперь под угрозой оказался и Валенден.

Она разлучила братьев Барендур… и не могла допустить, чтобы все это было зря.

— Ладно, — сказала она. — Давайте сделаем это.

Когда Брин прощалась с сестрой, по их щекам текли слезы.

Элисандра остался в лагере на вершине дерева вместе с большинством разбойников, которые намеревались после возвращения Брин продолжить путь на запад, ограбить еще несколько богатых семей, а затем разбить лагерь на зиму и вернуться в Дресель.

Погрузив на кобылу свои скудные пожитки, Брин крепко обняла сестру. Элисандра похудела после осады. Это напомнило Брин о том, что она никогда по-настоящему не знала свою сестру. Элисандра делала только то, что должна была делать, чтобы выжить. И теперь, когда она избавилась от этой роли, Элисандра могла быть такой, какой хотела.

Брин надеялась, что когда-нибудь и у нее будет такая же свобода. Одеваться, как ей нравится, спать, где нравится и с кем нравится.

— Надеюсь, твой принц того стоит, — прошептала Элисандра ей на ухо.

Сердце Брин сжалось, когда она представила Рангара таким, каким видела его в последний раз: красивым, даже со шрамами, даже в темнице, с горящими глазами.

— Да.

Элисандра отстранилась и провела рукой по все еще темным локонам Брин.

— Ты должна как-нибудь приехать с ним в Дресель. — она грустно улыбнулась, но затем подмигнула. — Пришли нам приглашение на свадьбу.

Когда небольшая группа разбойников собиралась для подготовки к путешествию в Ардмур, Валенден бросил на Брин оценивающий взгляд.

— Что? — спросила она.

— Чтобы это сработало, нам нужно, чтобы твои волосы снова стали светлыми. Не двигайся. Я немного подзабыл заклинание очищения… оно не так часто нужно в моей жизни.

Она закатила глаза.

— Спорим, что так и есть.

Он прикоснулся к магическому знаку на своей руке, а затем сделал то же движение в воздухе, произнося заклинание. Брин наблюдала, как светлеют ее локоны, пока все следы коричневой мази Рокси не превратились в пыль и не осыпались на землю.

Она почувствовала облегчение от того, что снова стала похожа на саму себя, но в то же время стала более стеснительной. Некоторые разбойники бросали на нее любопытные взгляды. Кроме Элисандры, которая носила свои светлые волосы, завязанные сзади и прикрытые банданой, они не привыкли видеть локоны такого цвета.

Как только они въедут в Ардмур, все начнут строить догадки о том, кто она такая. Нужно быть готовой.

Валенден протянул руку.

— Полагаю, я должен попросить вернуть мое кольцо. Было забавно, пока мы играли в молодоженов. Жаль, что мы так и не нашли в себе сил доказать это кому-нибудь… в спальне.

Элисандр усмехнкулась, когда Брин стянула кольцо и сунула его в руку Валендену.

— Да, это настоящая трагедия.

— А он мне нравится, — сказала Элисандра, указывая на Валендена. — Если тебе захочется на несколько недель отказаться от своего титула, Дикий Принц, присоединяйся к нашей группе разбойников.

— Спасибо, — сказал Валенден, — но боюсь, что моя королевская голова слишком привыкла к пуховым подушкам, а не к корням.

Брин закатила глаза. Валенден много раз проводил ночи в лесу, не жалуясь… он снова стал самокритичным.

— Ну вот, пожалуй, и все, — сказала она наконец. — Мы готовы.

Валенден помог ей сесть на лошадь, а затем сел сам.

Герцог Драйден положил руку на шею лошади Брин, ласково ее поглаживая.

— Мои разбойники доберутся до Ардмура раньше тебя и займут свои места на городской площади, разумеется, замаскированные. Но, когда ты будешь готова, они сделают свое дело. Они подадут тебе сигнал.

— Я не знаю, как отблагодарить тебя за оказанную помощь, — сказала Брин. — И за все, что ты сделал для Элисандры.

— Поверьте, миледи, это мне повезло.

Попрощавшись с разбойниками, Брин и Валенден направились по лесной тропе обратно к главной дороге. Ее нервы начали сдавать. Она собиралась войти прямо в логово своего врага, притворяясь, что находится на его стороне. Вести себя так, словно она все еще наивная девчонка, а не закаленная наследница, готовая его уничтожить.

Капитан Карр хотел изнасиловать ее, убить… будет очень трудно избавить его от виселицы, когда они отвоюют у него замок. Да и зачем? Возможно, публичная казнь — это первое, что она сделает в качестве королевы.

В конце концов, стук шагов лошади успокоили гнев, и ее мысли вернулись к Рангару. Сердце ускорилось при мысли о том, что она снова окажется с ним под одной крышей. Она уже находила его с помощью заклинания поиска, найдет и сейчас. Подкупит стражников замка и навестит его в подземелье. Он сможет прикасаться к ней, не оставляя черных следов…

Валенден посмотрел на небо.

— Мы прибудем к закату. Как только окажемся там, скрыть твою личность будет нелегко. В таком городе, как Ардмур, слишком много людей со всего Эйри, которые знают о принцессе Мира, уехавшую в Берсладен. Придется поскорее разыграть наш маленький спектакль.

— Хорошо, но Вал, я хочу попросить тебя еще об одной услуге.

Он любопытно на нее посмотрел.

— Да?

— Научишь меня ездить верхом? Я знаю, что у нас всего несколько часов, но я хочу научиться всему, чему смогу.

Он усмехнулся.

— Ну, во-первых, не надо цепляться за гриву этой бедной лошади, как будто она хочет тебя сбросить. Это старая кобыла. Она и черепаху не сможет сбросить.

Чувствуя себя виноватой, Брин ослабила хватку на гриве лошади.

Валенден остановил свою лошадь, пока она не догнала его, а затем быстро ее осмотрел.

— Существуют разные стили верховой езды. В Берсладене мы обходимся без седла и стремян. Я считаю их громоздкими, затрудняющими общение с лошадью. Но такие седла, как это… — он похлопал по своему кожаному седлу. — Они облегчают езду. Теперь сядь прямо. Держи поводья в одной руке, чтобы другая была свободна, если понадобится.

Она сделала так, как он сказал, после чего Валенден удовлетворенно кивнул.

— А теперь, — сказал он. — Все, что нужно сделать, — это не упасть.

И он наклонился, шлепнув рукой по заду ее лошади. Брин взвизгнула, когда кобыла пустилась галопом, и тут же пожалела, что попросила его помочь.

— Вал! — крикнула она.

Валенден мрачно усмехнулся, скача за ней, пуская ее лошадь в ровный галоп, и через несколько часов она уже чувствовала себя в седле более уверенно.

Почти готовая к тому, что вскоре должно было произойти.

Ардмур не был похож ни на один город, который Брин когда-либо видела.

Город располагался в долине на границе Берсладена на севере, Воллина на западе, лесных королевств на востоке и Мира на юге. Одинаково удаленный от океана, лесов и сельскохозяйственных угодий, он был идеальным местом для торговли. Рыба и соляные камни поступали из океана, древесина и шкуры — из лесов, а урожай — с сельскохозяйственных угодий.

В городе царила праздничная атмосфера: вдоль дороги, ведущей к большому рынку в центре города, стояли открытые киоски, торгующие всевозможными товарами. Поскольку в Ардмур съезжались люди со всех королевств Эйри, здесь царила мешанина различных языков, стилей одежды, оттенков волос и цвета лица.

— Будь осторожнее, — предостерег Валенден, подъезжая к Брин и беря поводья ее лошади. — Ардмур — опасное место. Здесь много приезжих, воров и наркоманов. Держись ко мне поближе.

Брин боялась, что ее сразу же опознают по волосам, но в толпе она заметила еще несколько блондинок, вероятно, приехавших из Мира, или их потомков. Тем не менее, она ловила на себе крайне любопытные взгляды, мимо кого они проходили.

Как бы Валенден и Брин ни маскировались под простых людей, у жителей Ардмура был зоркий глаз на королевских персон. Осанка Брин показалась им не похожей на позу прачки, целый день склонившейся над бадьей. А меч Валендена, висевший у него на боку, нельзя было принять ни за какой другой, кроме как за принадлежащий кому-то важному.

Как бы ни увлекательно было рассматривать все достопримечательности, запахи и звуки Ардмура, Брин вскоре заметила, что под броской внешностью скрываются нищие дети на улицах и бродячие собаки. Здесь было множество зданий, нарисованные вывески на которых, казалось, говорили о том, что путешественник найдет в них распутных женщин, игры в кости и эль.

Когда они подъехали к Большому рынку с развевающимися флагами всех цветов радуги, худой человек вышел и преградил путь лошади Валендена.

Валенден положил руку на свой меч.

— Чем могу помочь, сэр?

Мужчина не сводил глаз с волос Брин, спрашивая:

— Из Мира?

— Это наше личное дело, — ответил Валенден.

Мужчина внимательно осмотрел их одежду и лошадей.

— Жаль, что пропала принцесса, не так ли?

— Я ничего об этом не знаю, — сказал Валенден.

Мужчина переминался с ноги на ногу, не сводя глаз с Брин.

— Леди Брин Линдейн. Попала в плен к принцам Барендур. Говорят, все три брата по очереди ей пользуются.

Брин невольно вздрогнула, и мужчина мрачно улыбнулся.

Валенден ударил его сапогом в грудь, отчего тот отшатнулся.

— Не говори плохо о дамах, — сказал он, — и о принцах Барендур. Я слышал, что средний из них любит отрезать язык тем, кто на него клевещет.

Мужчина поднял руки, посмеиваясь, отступил назад, затем повернулся и побежал.

— Ты практически выдал себя, — прошипела Брин. — И я.

— В том-то и дело, дорогая. Мы хотим, чтобы слухи распространялись, и этот бродяга прекрасно справится с этой задачей.

Тем не менее, это вызвало у Брин беспокойство.

Они продолжили ехать, и теперь она все больше замечала взгляды путешественников и торговцев. Видела, как они перешептывались между собой, а потом бросали на нее взгляды. Она могла только представить, о чем они говорят.

«Это плененная принцесса».

«Она со средним принцем Барендур».

Когда они добрались до Большого рынка, она вспотела и раскраснелась от нервов. Валенден спешился, привязал лошадей, а затем помог ей спуститься.

Скользнув в его объятия, она прижалась к нему на мгновение и призналась шепотом:

— Я переживаю, Вал. За нас обоих.

Валенден обхватил ее за талию, оглядывая площадь Большого рынка.

— Я узнал в толпе несколько разбойников герцога Драйдена. Они у лавки торговца с клетками для птиц. И еще несколько — в пивной напротив.

Он слегка кивнул в сторону замаскированных разбойников.

Брин пробиралась сквозь толпу, пытаясь найти мужчин. Хотя она не узнала их без масок, они слегка кивнули ей и Валендену.

— И что теперь? — спросила Брин.

— Мы устроим сцену, но только после того, как рядом окажутся Мирские солдаты.

— А что мы будем делать до этого?

Валенден лукаво пожал плечами.

— Что ж, эта пивная — удобное место для ожидания. Было бы безответственно не пойти туда, где у нас есть союзники. Мы выпьем несколько кружек, чтобы смешаться с толпой.

Она закатила глаза… конечно, он выберет место, где можно выпить.

— Отлично. Веди.

Они пересекли площадь под развевающимися флагами. Брин была бы совершенно очарована Большим рынком с его брезентовыми крышами и сотнями торговых прилавков, если бы не боялась за свою жизнь.

Они заняли места в открытой зоне паба «Охота на гончих». После того как официантка обслужила их, к ним подсела еще одна женщина. Она была скудно одета, с распущенными волосами, и одарила их приторной улыбкой.

— Берегите себя, голубки, — промурлыкала она. — Я не спускаю с вас глаз. И мои друзья тоже. — она бросила взгляд на людей герцога, переодетых в торговцев, и еще одну женщину-разбойницу, одетую как проститутка. Затем женщина понизила голос. — Мы будем ждать вашего сигнала.

Валенден кивнул и бросил ей несколько монет, как будто их сделка была закончена. Брин медленно потягивала пиво, наблюдая, как он прикончил три кружки. Они делали вид, что разговаривают о погоде, краем глаза наблюдая за уличными артистами. В конце концов, Валенден положил свою руку на ее.

— Смотри. Там, у ворот.

Через городские ворота прошел отряд мужчин. Они были одеты в неизменные золотые доспехи армии Мира с перьями. Отряд был небольшой… всего пять человек.

— Вероятно, это разведка, — тихо сказал Валенден. — Прислали сюда для охраны какого-нибудь Мирского олигарха, который прибыл для торговли… или других пороков.

Солдаты слонялись по Большому рынку, покупая жареные куриные ножки.

— Вот и все, — сказал Валенден. — Ты готова?

Брин сделала еще один длинный глоток пива.

— Нет. Но давай все равно сделаем это.

На выходе из таверны Валенден шлепнул разбойницу, переодетую в проститутку, прямо на виду у всех. Женщина вскрикнула и выскочила из таверны, за ней последовали переодетые бандиты.

— Ты, мерзавец! — крикнула женщина достаточно громко, чтобы привлечь несколько человек на городской площади.

Валенден невинно поднял руки.

— Вы ошибаетесь, мадам.

— Я все видел! — обвинил один из людей герцога, что заставило повернуться еще несколько человек… все были заинтересованы дракой в баре. — Не думай, что мы не знаем, кто ты такой. Ты — тот самый средний принц! Валенден Барендур!

— Принц Барендур? — одна из ближайших продавщиц вскочила на ноги, вызвав еще больший переполох. Она шепнула своей спутнице, та ответила шепотом.

— Мирская принцесса… светлые волосы… — шепот начал распространяться в толпе, поскольку все больше людей обращали на это внимание. Даже Мирские солдаты повернули головы, наблюдая и слушая.

Валенден схватил Брин за руку и грубо потащил ее к лошадям.

— Пойдем. Мы уезжаем.

Брин уперлась пятками и сделала вид, что не хочет с ним идти.

— Нет!

Один из разбойников герцога громко сказал:

— Подождите, господин. Не похоже, что ваша женщина хочет с вами идти. Что здесь происходит?

Один из торговцев, до которого, несомненно, дошли распространившиеся слухи, закричал:

— Это пропавшая принцесса Мира! Леди Брин Линдейн! Этот мерзавец ее украл!

В этот момент люди герцога схватили Валендена, который попытался от них отбиться. Он подмигнул Брин, когда она вырвалась из его хватки.

Теперь вся толпа обратила свое внимание на происходящее. Пошли шепотки, что это тот самый принц Барендур, который украл принцессу Мира, и обещание драмы притягивало больше людей.

— Вернись! — Валенден закричал Брин и бросился за ней, но один из людей герцога под прикрытием его удержал.

Брин попятилась назад, стараясь казаться взволнованной, что было не так уж сложно. Она неуверенно пробиралась сквозь толпу, вздрагивая, когда кто-то окликал ее по имени. Мирские солдаты собрались и внимательно за ней наблюдали. Она сделала вид, что заметила их на другой стороне площади, и облегченно вздохнула.

— Помогите! — она помчалась к ним. — Мне нужна помощь! — она практически бросилась в объятия одного из солдат.

Он в замешательстве оторвал взгляд от своего шлема.

— В чем дело, мисс?

— Она принцесса, — прошипел один из солдат. — Ты с ума сошел, Гунтер? Это же леди Брин!

Солдат, державший Брин, напрягся, его лицо побледнело, но он быстро вернул себе самообладание. Он выхватил меч, что побудило остальных тоже сделать это.

— Это он! — закричал торговец, указывая на Валендена. — Это тот самый принц Барендур, который ее похитил!

Двое Мирских солдат остались с Брин, держа наготове мечи, а трое других направились к Валендену. Он боролся с людьми герцога, которые позволили ему ускользнуть, но при этом создавали видимость поединка.

На секунду глаза Валендена встретились с глазами Брин. Он был напряженным, словно дикий зверь. «Он не может позволить поймать себя», — подумала она. Рангар уже был в подземелье замка Мир; если Валенден окажется там же, то некому будет вернуться за помощью в Берсладен.

Валенден увидел приближающихся солдат и рванул прочь от людей герцога, бросившись в гущу толпы. Люди герцога закричали и сделали вид, что бегут за ним. Солдаты попытались преследовать его, но через несколько минут вернулись потные и красные, заявив, что он исчез.

«Слава Святым», — с облегчением подумала Брин. Валенден сбежал, но теперь она осталась одна.

Почувствовав, как сжался живот, она повернулась к Мирским солдатам.

Эти люди были преданы капитану Карру. Человеку, который отнял у нее королевство, угрожал изнасиловать и убить ее, убил ее родителей. И теперь ей предстояло убедить их в том, что все, чему они только что стали свидетелями, — чистая правда, а сама она — бедная принцесса, похищенная варварскими принцами.

Солдаты, казалось, не знали, что с ней делать, в их глазах все еще читалось подозрение, и Брин сделала все, что могла придумать: она упала к их ногам, закрыв лицо руками, и выдавила из себя слезы.

— Слава Святым, вы нашли меня! Я жила, как в кошмарном сне. Теперь он закончился? Вы ведь отвезете меня домой? В замок Мир?

Обменявшись настороженными взглядами, главный солдат… судя по эмблеме, сержант… отвернулся и что-то негромко сказал остальным. Брин услышала, как один из них сказал:

— Я узнал ее. После смерти Марса она следующая наследница.

Брин добавила для пущей убедительности:

— Капитан Карр будет очень рад, что вы спасли меня от этого негодяя, осмелившегося назвать себя принцем! Уверена, что вы будете хорошо вознаграждены за то, что вернули меня домой. Я обязательно расскажу капитану о вашей храбрости.

Поведение сержанта изменилось. Он опустился на одно колено, прикоснувшись лбом к рукояти меча.

— Леди Брин. Или нам говорить, наша будущая королева? Я сержант Престон. Для нас большая честь спасти вас и вернуть в ваш законный дом.

Он встал и протянул ей руку. Она позволила ему притвориться героем, хотя он таковым не являлся. Брин позволила себе притвориться беспомощной женщиной, хотя на самом деле таковой не являлась.

И пока солдаты вели ее в безопасные комнаты на постоялом дворе, где они остановились, она думала о риске, которому подвергался Валенден, и, больше всего, о Рангаре.

— Я иду, — прошептала она, надеясь, что он услышит ее слова. «Клянусь, я найду способ тебя увидеть».

Замок Мир находился в дне пути от Ардмура, и Брин провела все это время в одиночестве в карете, которую для нее выделили солдаты, планируя, что она будет делать, как только увидит замок, который еще несколько месяцев назад называла своим домом.

Всю дорогу у нее сводило живот. Она не смогла проглотить ни грушу, ни копченую рыбу, которые предлагали ей солдаты. Мысли крутились в голове по кругу, и она боялась, что сойдет с ума, пока не заставит себя думать, как королева.

«Во-первых, я должна обеспечить свою собственную безопасность».

Это означало, что нужно продолжать этот опасный спектакль, выдавая себя за пленницу Валендена. Она должна посмотреть Капитану Карру в глаза и поклясться, что никогда бы не покинула Мир по собственной воле. Ее жизнь зависела от того, поверит ли он в ее преданность.

«Во-вторых, я должна найти Рангара».

Ей никогда не доводилось посещать подземелье замка Мир, поэтому она не знала, как туда попасть. Замок Мир был гораздо больше Барендур Холда, с подземными ходами, включавших не только подземелье, но и обширные солдатские казармы, кухни и кладовые, прачечные и часть конюшен.

Придется либо искать карту, либо поспрашивать дорогу, не вызывая подозрений, что было бы непросто. Она не представляла, как ей удастся тайно поговорить с Рангаром.

«В-третьих, я должна найти слабые места Карра».

Как только Валенден вернется с подкреплением из Берсладена, им нужно будет придумать, как свергнуть Капитана Карра и сделать Брин королевой, убедив при этом простых людей, что она все это время была на их стороне.

Предстоящее пугало ее, но Брин не позволяла страху взять верх над собой. Она узнала, насколько суровой может быть жизнь в Берсладене, и давно перестала себя жалеть. На кону стояло королевство, а не ее личная безопасность и счастье.

— Миледи, — крикнул через открытое окно кареты один из солдат, ехавший рядом с ней. — Я подумал, что вы захотите узнать, что мы въезжаем в ворота Мирского города. В течение часа мы будем в замке Мир.

Она заставила себя благодарно улыбнуться.

— Я позабочусь о том, чтобы вы были хорошо вознаграждены за то, что благополучно доставили меня домой.

Она отметила, что солдат было всего четверо, а это означало, что один из них, скорее всего, поскакал вперед, чтобы сообщить капитану Карру о ее скором прибытии. Брин прикусила губу, гадая, как капитан воспримет эту новость.

Достаточно ли он умен, чтобы разгадать ее замысел?

Она продолжала смотреть в окно, когда они въехали в город, окружающий замок Мир. Столица Мира, известная как Мир-Таун, была защищена двумя стенами. Внешняя стена когда-то служила важной защитой, но город стал больше настолько, что дома, магазины и рабочие цеха теперь расположились по обе стороны стены.

Вход в городские ворота был простой формальностью. А вот внутренние ворота гораздо важнее. Они отделяли Мир-Таун от стены, которая охватывала не только замок и помещения для слуг, но и большую часть Священного Леса.

Брин с тревогой наблюдала за тем, как они въезжают в первые ворота Мир-Тауна. Неужели это было то место, которое она оставила? Теперь она смотрела на все другими глазами.

Когда Брин была маленькой, Нэн иногда брала ее с собой в Мир-Таун по делам или посмотреть на уличных артистов. Брин была в восторге от городской суеты, но теперь она видела ее совсем по-другому. Простые люди не были счастливыми крестьянами, как ей казалось.

В их бедности не было ничего романтического. Ее родители десятилетиями эксплуатировали их, выбивая налоги, и те признаки счастья, которые она видела, не имели ничего общего с правлением королевской семьи Линдейн: это были шутки между друзьями, общая выпечка между беспризорниками. Простолюдины помогали друг другу, потому что их совершенно не понимали те, кто должен был о них заботиться.

На карету упала тень, когда они подъехали к внутренним воротам, где стоявшие на посту солдаты приказали им остановиться. Они пристально посмотрели на нее, обмениваясь словами с ее солдатами. Она отпрянула от окон, тяжело дыша.

Святые, это будет непросто.

Выглянув обратно, она увидела сержанта Престона, возвращавшегося пешком из замка. Он перекинулся парой слов со стражниками, а затем обратился к Брин.

— Капитан Карр испытал огромное облегчение, узнав о вашем благополучном возвращении, Леди Брин, — объявил он. — Он хотел бы немедленно поговорить с вами, если, конечно, вы готовы к такой встрече.

Как бы ни хотелось Брин принять ванну и собраться с мыслями, прежде чем предстать перед ним, Брин понимала, что лучше предстать перед капитаном Карром изможденной, с грязью на лице, чтобы еще больше походить на пленницу, за которую она себя выдавала.

— Конечно, — сказала она. — Я очень хочу его увидеть.

Стражники пропустили их, и карета въехала во двор. Брин смотрела на каменное здание, словно во сне. Окно ее спальни выходило на лужайку перед домом. Когда-то она стояла там с ножом Рангара в руке, наблюдая за началом осады.

Ее тело начало дрожать. «Это хорошо», — подумала Брин. Так она будет выглядеть более беспомощной.

Когда карета остановилась, солдат открыл дверцу и помог ей выйти. Она старалась казаться маленькой, когда входила в большие дубовые двери замка.

Оказавшись внутри, Брин замерла.

В коридорах замка не осталось прекрасных гобеленов, бархатных скамеек и шерстяных ковров. Теперь здесь был только голый камень. Следы от огня свидетельствовали о страшной истине: прежнее убранство, видимо, сгорело во время осады. То, что осталось, спасти было невозможно.

Это напомнило Брин, что она попала в совсем другое место, чем то, которое покинула.

— Капитан Карр ждет вас в зале заседаний совета, — сказал сержант Престон, указывая на лестницу.

Она последовала за ним по винтовой лестнице, стараясь не выглядеть слишком потрясенной изменениями, произошедшими в доме ее детства. Большинство стекол были разбитыми и еще не замененными. Почти в каждой комнате стояли солдаты.

«Это больше не дом, а крепость».

Когда они вошли в зал совета, Брин обнаружила там капитана Карра и двух советников, лорда Тарри и лорда Герберта, ожидавших у Малого стола. Она замерла, охваченная чувством отвращения.

Ей никогда не нравились советники, но от самого Карра у нее сводило живот. Он всегда был грозным мужчиной, которого многие считали красавцем, но сейчас он выглядел еще более седым и изможденным. На шее у него остался шрам от удушения в молодости.

Он впился в нее глазами, разглядывая ее грязное лицо и помятую одежду, а затем демонстративно поклонился.

— Леди Брин. — его голос был таким же хриплым, каким она помнила, — результат удушения. — Или лучше сказать, королева Брин. Какое ужасное испытание вы, должно быть, перенесли.

Брин отвесила столь же глубокий поклон.

— Капитан Карр. Пожалуйста, не называйте меня королевой. Я еще не королева и даже не знаю, смогу ли когда-нибудь ею стать. Я никогда не думала, что такая тяжелая обязанность ляжет на мои плечи. Я просто очень благодарна вашим солдатам, которые спасли меня в Ардмуре!

Капитан Карр и его советники продолжали внимательно наблюдать за ней, и у нее возникло странное чувство, что они ищут признаки двуличия. Она знала, что, если не сыграет в эту игру правильно, они скоро поймут, что ее история — ложь, и, скорее всего, убьют ее так же, как Марса.

Она вытерла глаза.

— До меня дошли слухи о Марсе. Я не могу поверить, что моего брата больше нет. Видели ли вы его в последние минуты жизни? Сильно ли он страдал? О, я надеюсь, что нет.

Лицо капитана Карра было неспособно выразить подлинное сочувствие, но он изобразил его как мог.

— Это был несчастный случай, но я могу вас заверить, что все произошло быстро. Он не страдал.

«Это вовсе не случайность, — подумала Брин с яростью. — Это убийство было твоих рук дело».

Она шмыгнула носом, и один из советников протянул ей носовой платок, который она с благодарностью приняла.

— Не могу поверить, что я дома. Думала, что навсегда останусь в плену у этой варварской семьи.

Капитан Карр выгнул бровь.

— Так это правда, что семья Барендур похитила вас в ночь осады и увезла в Барендур Холд? Я спрашиваю потому, что ваш брат получил от них несколько писем, в которых говорилось, что вы уехали по собственной воле.

Брин ахнула.

— Конечно, они будут отрицать это! Они же разбойники! С какой стати, во имя Святых, я должна добровольно покидать свой дом? Вы не хуже других знаете, что младший принц, Рангар, всегда считал, что я принадлежу ему. Он воспользовался хаосом во время осады, чтобы меня похитить. Я была одна и не могла защитить себя от него.

Капитан Карр осторожно ответил:

— Конечно, нет, миледи. Никто не винит вас в том, что вы попали в плен. Однако я должен спросить: до нас дошли слухи, что между вами и Рангаром Барендуром были романтические отношения.

Брин вздрогнула. Конечно, шпионы капитана Карра в Барендур Холде должны были доложить ему о Брин. Это был Бродерик? Она гадала, что стало с предателем, убившим Трея и захватившим Рангара. Она должна была придерживаться правды, чтобы повторить донесение шпиона.

Она отвернулась, как будто ей было стыдно, и прошептала:

— Капитан, надеюсь, вы не хотите знать подробности того, что заставил меня сделать этот человек.

Один из советников откашлялся, как будто его очень интересовали пикантные подробности, отчего у Брин еще больше свело живот.

— Значит, слухи не соответствуют действительности? — прохрипел Карр.

Брин не отрывала глаз от пола.

— Рангар Барендур известен своим жестоким нравом. Я видела, как он сломал нос своему собственному брату. Я не смела перечить его желаниям. Боялась за свою безопасность, поэтому должна была… угодить ему. — она закрыла лицо руками и пробормотала: — Мне очень стыдно за то, что они заставляли меня делать: Составлять компанию Рангару. Спать на полу вместе со скотом. Ухаживать за овцами, как простолюдинка.

Капитан Карр оглянулся на советников, как бы оценивая, что они думают о словах Брин. Сердце у нее в груди бешено колотилось. Они убьют ее, если заметят, что она лжет. В конце концов, убить ее было бы одним из способов занять трон Мира, хотя и не самым простым.

«Самый простой способ — женитьба на мне».

Прежде чем они успели вынести свое решение, Брин откашлялась и заявила:

— Конечно, когда мы узнали о смерти Марса и я стала наследницей короны, все изменилось. Король Алет заставил меня выйти замуж за его старшего сына.

— Трея Барендура, — сказал Капитан Карр своим хриплым голосом. — Да, мы слышали о его ужасной смерти.

«Потому что один из твоих шпионов убил его», — сердито подумала Брин.

Она на время потеряла дар речи, когда перед глазами промелькнуло воспоминание о том, как она увидела тело Трея, и о страшных последствиях: арест Рангара, горе Сарадж, разлученная семья.

Она ненадолго закрыла глаза, испытывая боль от лжи, которую ей пришлось произнести.

— Естественно, я испытала облегчение, когда принца Трея убили. Я не давала согласия на брак. Семья Барендур видела во мне лишь политическую выгоду.

Капитан Карр скрестил руки на груди.

— Король Алет всегда был суровым правителем.

«Ничего подобного, — подумала Брин. — Его манеры могут быть грубоватыми, но он вдвое лучше тебя».

Поведение капитана Карра снова изменилось. Он опустил руки и улыбнулся, что должно было быть улыбкой, но получилось мучительной гримасой.

— Теперь вы в надежных руках. Ни я, ни мои солдаты никогда не причинят вам вреда и не используют вас в политических целях, как это сделали Барендуры.

Брин пришла в бешенство. Она подслушала разговор солдат Карра о том, как он хотел затащить ее и Элисандру в постель.

Человек, стоявший перед ней, был ни кем иным, как чудовищем.

— Не сомневаюсь. — она одарила его мягкой, слабой улыбкой. — Я помню, что вы всегда были так преданы моим родителям. — она сделала паузу, слегка нахмурившись. — Хотя после осады до меня дошли тревожные слухи, что вы как-то связаны с восстанием. Уверена, что это всего лишь слухи…

Улыбка сошла с его лица, когда она поменялась с ним местами. Лучший способ отвести от себя подозрения — это переложить их на того, против кого пытаешься выиграть игру. Капитан Карр напрягся и сказал:

— Это все ложные слухи. Совершенно ложные, распространяемые лидерами восстания. Я помог вашему брату отбить замок у предателей. Я был предан вашей семье.

Ее тело начало дрожать от гнева, и она не пыталась это скрыть. Пусть он думает, что она дрожит от облегчения или усталости. Брин кивнула.

— Я так и предполагала.

Он резко отвернулся.

— Вы, должно быть, очень устали. Я приказал слугам приготовить для вас вашу бывшую спальню и принести ванну с горячей водой. Не спешите смывать с себя усталость от путешествия. Я могу попросить принести вам еду. — он сделал паузу. — Только если вы не захотите поужинать со мной?

Он пытался говорить мягким голосом. Как она и предполагала, он прекрасно понимал, что самый быстрый путь к трону — это женитьба на ней. Учитывая его преклонный возраст, Брин не могла представить, что он считает себя привлекательным для нее, но, с другой стороны, мужчины, похоже, могут обманывать себя в самых разных мыслях.

Сдерживая отвращение, она ответила:

— Возможно, завтра. Я бы с удовольствием поужинала с вами, но боюсь, что засну, как только выйду из ванны.

Капитан Карр кивнул.

— Конечно. Завтра. Позвольте еще раз поприветствовать вас дома, леди Брин. Ваше возвращение — одно из немногих светлых событий в мрачное для королевства время.

Она поклонилась, желая оказаться где угодно, только бы подальше от него.

Следуя за солдатами в свою комнату, она заглянула в ниши, в которых, как она знала, находились потайные ходы. Только в этих нишах были заменены гобелены, очевидно, чтобы скрыть входные проемы.

Она коснулась ключа Элисандры на своей шее и задумалась, когда же у нее появится возможность поискать проход в подземелье.

«К Рангару».

Как только Брин переступила порог своей бывшей спальни, она отпустила слуг и закрыла дверь.

Комната казалась ей не знакомой. Следы от огня на стенах напоминали о той страшной ночи, когда она сбежала. Все постельное белье, ковры и шторы были заменены, вероятно, из-за дыма. Она распахнула дверцу шкафа, в котором, к ее удивлению, все еще хранились ее старые платья.

Брин поднесла шелковый рукав одного из них к носу, отпрянув от запаха дыма, хотя, судя по всему, он был не раз постиран. Она перебирала платья со смешанными чувствами. Брин скучала по прежней жизни: чувствовала радость, любовь к родителям, брату и сестре, счастье от сладостей от Мадам Делис. Но эти платья казались ей такими хлипкими и неустойчивыми по сравнению с одеждой из Берсладена. Она не могла представить, что снова будет носить кружева.

Она сняла с себя одежду и опустилась в медную ванну, наполненную горячей водой, которую приготовили слуги. Теплая вода расслабила напряженные мышцы, и она откинула голову на бортик ванны, закрыв глаза. Ее рука скользнула к шрамам на ребрах, легко проводя по ним.

«Рангар находится где-то в этом замке».

Ей было больно осознавать, что он рядом, но она не могла прийти к нему. Сердце сжималось при мысли обо всем, что ему пришлось пережить: ужасные обвинения в убийстве собственного брата, попадание из темницы Барендур Холда в темницу замка Мир. По крайней мере, в Берсладене с ним хорошо обращались, пока он находился в заключении. Здесь же он был врагом. Неизвестно, как пытали его люди капитана Карра.

Она провела по коже куском мыла, желая, чтобы это были руки Рангара. Когда она согласилась выйти замуж за Трея, то думала, что все, что было между ней и Рангаром, будет потеряно. И она сделала бы почти все, чтобы спасти жизнь Трею, но суровая правда заключалась в том, что его больше нет, и теперь ничто не мешает ей и Рангару быть вместе.

Кроме темницы.

Она снова закрыла глаза, облизнув губы. В голове пронеслись воспоминания о тех временах, когда она была с Рангаром. Хоть они и не занимались любовью, но были так близки. При мысли о его руках на ее бедрах сердце забилось чаще. Она намылила бедра и вздохнула.

Затем начала фантазировать, представляя себе, что они будут делать, когда наконец воссоединятся. Наступит время, когда они будут в безопасности… по крайней мере, на одну ночь… и ничто не сможет их удержать. Они связаны душами, каждый из них спас жизнь другому, и это что-то значило.

В ту ночь она не могла заснуть, ворочаясь, досадуя на то, что вместо реальных рук Рангара на ней были только его воображаемые. Это была злая шутка — проснуться утром одной, в своей детской постели, а теперь под крышей замка, которым управлял ее враг, и притворяться, что она не влюблена в пленника в подземелье.

«Это действительно он».

После стольких трудностей Брин наконец-то смотрела на Рангара. Сначала она почти боялась поверить в то, что это правда, будто это был сон. Но слабый свет фонаря освещал лицо, которое она знала наизусть. Она целовала эти губы. Проводила пальцами по шрамам. Запускала пальцы в спутанные волосы.

Бросив взгляд в сторону стражников, Брин опустилась на колени.

«У нас мало времени».

Она не планировала это. Она надеялась найти Рангара и нашла… но он спал. Нужно было найти способ разбудить его так, чтобы он не поднял шума.

Немного подумав, Брин осторожно протянула руки через решетку, к которой он был прислонен, и зажала ему рот.

Его глаза сразу же открылись.

Он попытался встать, но она зажала ему рот, прижав к решетке. Рангар начал издавать нечленораздельные звуки, но она наклонилась к нему и яростно прошептала:

— Молчи. Это я.

Тело Рангара оставалось неподвижным, но он молчал. Его голова повернулась в ее сторону. Они встретились взглядами через решетку.

Мгновение ни один из них не произносил ни слова. Ее рука все еще была плотно прижата к его губам, и она почувствовала, как у него отвисла челюсть. Он выглядел гораздо хуже, чем в темнице Барендур Холда. Похудел, на одной стороне лица темнели синяки, а на одном ухе запеклась кровь.

Медленно он убрал ее руку от своего рта.

— Брин? — егго голос был хриплым от долгого молчания.

Теперь ей пришлось закрыть себе рот рукой, чтобы заглушить всхлип.

— Это я, Рангар.

Он повернулся к ней лицом и потянулся через решетку, чтобы взять ее за запястья, сжимая их слишком сильно, словно желая убедиться, что она реальна. Его глаза осматривали каждый сантиметр ее тела, ища признаки того, что она была ранена, или просто любуясь. Он облизал потрескавшиеся губы и сказал:

— Я думал, что Карр солгал, когда сказал, что ты в замке. Как ты попала в подземелье?

— Воспользовалась потайными ходами, — прошептала она. — Там есть задний вход в подземелье, которым никто не пользуется. Сестра дала мне ключ.

— Твоя сестра?.. — он положил руку на голову. — Подожди. Мне нужно кое-что знать: что, во имя богов, ты делаешь в замке Мир? Ты должна быть с Валенденом в Воллине!

— Тсс. Говорите тише. Стража за углом.

Его глаза впились в нее, требуя ответов.

Она объяснила:

— Мы с Валом направлялись в Воллин, когда наткнулись на разбойников. Это были моя сестра и ее муж, герцог Драйден.

Его глаза расширились.

— Это люди герцога Драйдена вытащили меня из Барендур Холда.

Она кивнула.

— Они вернулись и сказали, что тебя схватили люди капитана Карра и привезли сюда. Поэтому мы с Валом придумали новый план.

Рангар непонимающе на нее уставился. Его руки, обхватившие ее запястья, напряглись. Даже после нескольких недель голодания он оставался невероятно сильным.

— Ты добровольно вернулась в замок, который захватил твой враг?

Его голос прозвучал резко. В его голосе слышалось раздражение, которое она слишком хорошо знала, но Брин только сузила глаза в ответ.

— Если ты думал, что мы позволим тебе гнить здесь, то ошибался. Я должна была сделать все возможное, чтобы тебя спасти. Это Бродерик помог тебе попасть в плен к людям Карра? Это он убил Трея, Рангар. Я уверена в этом.

Он отпустил ее запястья и отодвинулся, запустив руку в свои спутанные волосы.

— Откуда ты знаешь?

Она рассказала ему о том, как почувствовала запах цитрусового ликера Бродерика в комнате для новобрачных.

— Клянусь богами. Да, я понял, что Бродерик — наш шпион, когда он привел людей Карра, чтобы перехватить меня, но не представлял, что это он убийца. Я убью его за то, что он сделал. — он ненадолго ущипнул себя за переносицу, а затем сказал: — Тебе следовало продолжить путь в Воллин. Здесь ты не в безопасности.

— Капитан Карр считает, что я предана ему, — пояснила она. — Мы с Валом, с помощью людей герцога Драйдена, устроили побег в Ардмуре. Мы сделали вид, что я была в плену у Вала. Мирские солдаты привезли меня сюда, и я убедила капитана Карра, что являлась невольной пленницей в Берсладене.

— Карр приходил ко мне несколько дней назад, — мрачно сказал Рангар. — Он заявил, что собирается жениться на тебе и стать королем.

Она сглотнула, чувствуя, что ей снова становится плохо.

— Да, знаю. Он еще не говорил мне об этом, но все в замке знают, что он намерен это сделать. — она мягко добавила: Ничего страшного… я могу продлить помолвку на то время, которое нам понадобится, чтобы увезти тебя отсюда. Конечно, я ни за что не выйду за него замуж. Я скорее умру, чем позволю ему стать королем.

— А Вал?

— Он вернулся в Берсладен, чтобы заручиться помощью. Он собирается привести солдат, сокольников и магов. Но нам нужен ты, чтобы возглавить восстание. Только ты обладаешь военной подготовкой, чтобы уничтожить капитана Карра и тех, кто ему предан.

— Вытащи меня из этой камеры, — пообещал Рангар, крепко сжимая ее руку. — А с остальным я разберусь. Хорошо бы иметь карту замка и имена всех мятежников в Мир-Тауне, которых еще не бросили в тюрьму.

Она прикусила губу.

— Я посмотрю, что можно сделать. Капитан Карр постоянно за мной присматривает.

Рангар вздрогнул от образов, которые вызвали ее слова. Он протянул руку, касаясь ее щеки.

— У меня кровь стынет в жилах при мысли о том, что этот человек имеет над тобой власть.

— Я нужна Карру живой, — заверила она его. — Он не причинит мне вреда до тех пор, пока думает, что сможет использовать меня, чтобы стать законным королем.

Она прижалась лбом и плечами к решетке, желая быть как можно ближе к нему. Брин осторожно прикоснулась к его лицу в том месте, где у линии роста волос начинались шрамы, а затем слегка провела подушечками пальцев по его глазам.

Его веки закрылись. Из его горла вырвался стон.

— Я должна была принести тебе воды, — прошептала она. — И еды.

— Ничего страшного, я в порядке.

— Я вернусь с едой.

С закрытыми глазами он прижался к ее ладони.

— Это все, что мне нужно.

По ее телу пробежала восхитительная дрожь. Долгое время она отрицала, что их связывают Священные узы. Она твердила себе и всем, кто ее слушал, что их любовь не имеет никакого отношения к спасению жизни. Однако теперь, когда внутри нее зародилось тянущее чувство, она усомнилась в своих силах. Брин никогда не чувствовала себя так рядом с кем-либо. В разлуке с Рангаром ее сердце словно разорвалось, и кровь неуклонно просачивалась в организм, отравляя другие органы.

Но теперь, когда она снова с Рангаром, рана затянулась. Брин практически дрожала от ощущения целостности, правильности.

— Ты тоже их чувствуешь, не так ли? — прошептал он, открывая глаза, чтобы изучить ее.

Ее губы задрожали, когда она сказала:

— Узы?

— Мне все равно, как ты это называешь. Главное, чтобы ты это чувствовала. Ко мне, не к кому-то другому. Не к этому узурпатору, капитану Карру. Не к моим братьям. Ко мне.

Его рука обвилась вокруг ее талии, притягивая Брин так близко, как только позволяли решетки. Холодный металл вдавился в ее бедра и прижался к груди, словно дразня ее. Она хотела быть рядом с Рангаром, а не с решеткой.

— Только к тебе, — прошептала она.

Он провел другой рукой по ее волосам, его глаза пылали.

— Хорошо. Мне приходилось терпеть, что ты была замужем за одним братом, которого уже нет в живых. А потом выдавала себя за жену другого. Брин Линдейн, когда же ты станешь моей?

Ее пальцы вцепились в грязную ткань его рубашки. Слабый свет фонаря из-за угла придавал всему полуночный вид, напоминая о том, как опасно здесь находиться.

Она встала на цыпочки, чтобы прошептать вблизи от его губ:

— Я уже твоя.

Он завладел ее губами с большей страстью, чем можно было предположить по его ослабленному состоянию. Даже после заточения и голода он все еще оставался сильным. Взявшись руками за ее подбородок, Рангар прервал поцелуй, скользнув губами по ее щекам, челюсти, шее.

По телу разлилась боль. Она выгнула спину, прижавшись грудью к решетке. Им пришлось изогнуться, чтобы его губы смогли добраться до тех мест, к которым он хотел прикоснуться.

Ее дыхание участилось. Он провел ладонью вниз по ее руке, затем обхватил талию и сжал ее, словно желая узнать, сколько мяса еще осталось на ее костях. Все места, где касалась его рука, горели. Ее губы болели от желания прикоснуться к ним и попробовать на вкус.

Брин снова нашла его губы, выплеснув в поцелуе все свое разочарование, накопившееся за последние несколько недель. Он чувствовал те же эмоции, покусывая и облизывая ее нижнюю губу.

Она просунула ногу сквозь прутья, обхватив лодыжку Рангара. Он опустил руку и схватил ее за бедро, поднимая ногу выше. Прутья клетки впились ей между ног, и она ахнула, когда пульсация внизу усилилась.

Рангар задрал ее юбку выше колена и впился пальцами в голую кожу ее бедра.

Прикрыв глаза, он прошептал:

— Я планировал взять тебя в постели, как и положено, после свадьбы, но испытываю серьезное искушение взять тебя прямо здесь, в подземелье.

Ее сердце бешено заколотилось. Им пришлось бы немного попотеть, но это было возможно. Ее нога уже обхватила его бедра, ее пах прижался к его.

Она почувствовала, как между ног стало влажно от его слов. Святые. Должна ли она позволить ему взять ее здесь, как какую-нибудь пленную шлюху? Она затаила дыхание, встретившись с ним взглядом.

Затем что-то упало за углом. Звук был похож на стук тарелки или книги.

Они оба замерли.

Расширив глаза от страха, Брин замолчала. Рангар прижал палец к губам. Его рука, державшая ее бедро, медленно опустила его на землю. Устремив взгляд в сторону сторожевого поста, он прошептал:

— Тебе нужно уходить.

Она крепко ухватилась за прутья.

— Я вернусь.

— Нет… не надо. Это опасно. Скажи Карру, что хочешь увидеть меня в цепях. Он согласится, если ты будешь опираться на его гордость. Пусть он почувствует себя сильным из-за того, что поймал меня.

Она тяжело задышала.

— Я не хочу тебя оставлять.

Его руки обхватили ее руки на решетке.

— Мы под одной крышей, Брин. Наши души знают это. Это лишь вопрос времени, когда мы будем вместе.

Он прижался к ее губам в прощальном поцелуе. Она нехотя оторвалась от него, услышав очередной грохот, донесшийся со стороны поста охраны.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Он нежно коснулся ее подбородка.

— Любовь и близко не подходит для описания того, что я чувствую к тебе.

Он легонько оттолкнул ее от решетки, побуждая вернуться к лестнице потайного хода. Одной из самых трудных вещей, которые Брин когда-либо делала, было отвернуться и оставить его там.

Утром Брин разбудил один из стражников, постучавший в ее дверь.

— Леди Брин? С вами все хорошо?

Она поднялась, щурясь. В окно лился яркий солнечный свет. Должно быть, она проспала, засидевшись допоздна, чтобы сбежать в подземелье.

— Да… одну минуту! — крикнула Брин.

Она на мгновение откинулась на подушки и закрыла глаза, вдыхая запах Рангара, надеясь уловить его на своей коже. Увидеть его снова — все равно что выпить воды после изнурительного похода.

И все же он выглядел таким изможденным.

«Я должна вытащить его из этой темницы».

Она накинула халат и высунула голову за дверь.

— Я все еще восстанавливаюсь после плена. Мне нужно много спать, чтобы наверстать упущенное.

Стражник резко сказал:

— Капитан Карр хочет поговорить с вами перед отъездом на военные учения.

Желудок Брин взбунтовался при мысли о том, что ей придется играть с Карром, но она натянуто улыбнулась.

— Мне нужно несколько минут, чтобы одеться. Можете передать капитану, что я скоро спущусь.

Закрывая дверь, она увидела, как стражник кивнул.

С трудом одевшись и, нанеся румяна на щеки, она спустилась вниз, надеясь, что капитан Карр ждет ее за обеденным столом, как это уже вошло у них в привычку.

Но, как только она вошла в обеденный зал, она замерла.

На столе за ее местом стоял серебряный поднос с печеньем в оранжевой глазури.

Апельсиновое печенье.

Она сразу же вспомнила прошлогоднее Собрание Солнцестояния, когда ехала в карете с Элисандрой и бароном Мармозом с подносом оранжевого печенья на коленях. Именно Элисандра объяснила Брин, что апельсиновое печенье — это символ того, что мужчина намерен ухаживать за женщиной.

— Леди Брин. Вы прекрасны, как ангел на рассвете. — хриплый голос капитана Карра за ее спиной нарушил тишину.

Она все еще оцепенело смотрела на печенье. Но опомнилась и медленно повернулась. Ее желудок сжался, когда она увидела капитана с большим букетом красных роз. Он сжимал их так обыденно, словно это была охапка хвороста.

— Я подумал, что мы могли бы прокатиться через Священный лес к Святилищу Святого Реннарда. Садовники говорят, что мы еще можем увидеть подснежники.

Кислое ощущение в животе усилилось.

Итак, ухаживания начались.

Брин сделала пару успокаивающих вдохов. Таков был план… заставить его сделать предложение, чтобы спасти ее от виселицы. Она слышала перешептывание слуг и знала, что предложение будет сделано. Но теперь, когда столкнулась с перспективой того, что капитан действительно начнет ухаживать за ней, ей хотелось оказаться где угодно, только не здесь.

Он был ровесником ее отца, с седыми волосами в бороде. Шрам на его шее и через десятилетия оставался красным и уродливым. Его тело, возможно, сохранило мощное телосложение, оставшееся с тех времен, когда он был солдатом, но она не находила в нем ни малейшей привлекательности.

— Ох. — было очень трудно удержаться от рвотных позывов. — Какой… заботливый жест. Вы, должно быть, читаете мои мысли, раз знаете, как я скучала по Священному Лесу. Святилище Святого Реннарда всегда было одним из моих любимых.

На его лице появилась натянутая улыбка. Он был так же плох в ухаживании, как и Брин.

— Да. Я вспомнил, леди Брин.

Он практически всучил ей розы. Она приняла их с улыбкой, которая, по ее мнению, больше походила на гримасу. Брин вздрогнула, когда шип оцарапал ее предплечье.

Он выжидающе на нее посмотрел.

— О, вы хотите прогуляться к Святилищу прямо сейчас? — спросила она в замешательстве.

Он кивнул.

— Если вам так удобно. Сегодня вечером я должен отправиться в Турин по государственным делам.

Брин боролась с желанием закатить глаза. Как великодушно с его стороны ухаживать за ней в промежутке между своими обязанностями. Самолюбие капитана было поистине раздуто, если он считал, что мужчина его возраста может так легко очаровать будущую королеву.

— Конечно, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Я бы не придумала ничего лучшего.

Капитан Карр подозвал одного из стражников.

— Ты. Отнеси печенье. Карета ждет во дворе.

Он начал выходить, но потом остановился и обернулся к Брин, протягивая руку.

— После вас, миледи.

Очевидно, что благородство было так же чуждо капитану Карру, как и верность.

Во дворе их ждала карета с открытым верхом, запряженная двумя резвыми белыми кобылами, — та самая, в которой она ездила с бароном Мармозом во время Собрания Солнцестояния.

Когда капитан Карр помог ей сесть в карету, она больше всего на свете желала, чтобы Элисандра была здесь, рядом с ней. Элисандра знала, что нужно говорить в таких ситуациях. Честно говоря, Брин была бы рада любому, кто сидел бы между ней и Карром.

Она устроилась на сиденье, и, к ее отвращению, Карр сел рядом, а не напротив. Она поправила букет роз на коленях, надеясь, что, если он подсядет слишком близко, то шип его оцарапает.

— К Святому Реннарду, — приказал капитан Карр кучеру.

День был пасмурный, и Брин надеялась, что пойдет дождь и сможет прервать эту прогулку. Капитан Карр предложил ей апельсиновое печенье, но она отказалась, сославшись на расстройство желудка.

Когда карета с грохотом поехала по дворовым булыжникам к дорожкам Священного леса, Брин почувствовала неожиданную ностальгию. В детстве ее постоянно сопровождали, поэтому самостоятельные прогулки по Священному лесу были единственным временем, когда она чувствовала себя свободной. Неудивительно, что она полюбила Берсладен с его древними лесами и прохладным ветром. Священный Лес был прекрасен, но, как и все остальное в Мире, тщательно охранялся.

Капитан Карр неловко откашлялся.

— Я надеялся воспользоваться этой возможностью, чтобы обсудить ваши дальнейшие перспективы, леди Брин.

Ужас сковал ее горло, но она с трудом сглотнула и спросила:

— Да?

— Простите меня за прямоту, но многие сейчас считают вас испорченной женщиной после того, что вы пережили в Берсладене. Я имею в виду нарушения, совершенные принцами Барендура.

Она покраснела от гнева.

— Я была замужем за принцем Треем… и вряд ли могу считать себя испорченной за связь с мужем.

Он согласился с этим, кивнув.

— Я имел в виду… внимание принца Рангара.

Брин резко повернулась и посмотрела на деревья, не в силах смотреть капитану Карру в глаза. Сжав руки на коленях, она сказала сдержанным голосом:

— Это правда, что принц Рангар заставлял меня совершать неподобающие поступки, но могу вас заверить, что в день свадьбы я была девственницей.

Глаза Капитана Карра скользнули по ее телу, бесстыдно изучая каждый изгиб.

— Возможно и так, но есть и те, кто утверждает, что женщина, изнасилованная принцем Барендур, погублена независимо от того, сохранилась ее чистота или нет.

Она сильно сжала руки, не в силах сдержать гнев на лице.

Он наклонился вперед и положил руку ей за спину.

— Посмотрите, как вы покраснели. Я не собирался унижать вас, леди Брин, а лишь констатировал суровую реальность. Вы больше не девственница. Не один Барендурский дикарь прикасался к вам ненадлежащим образом. Немного найдется достойных мужчин, которые с чистой совестью взяли бы вас в жены.

Аргументы капитана были совершенно нелепыми, и она поразилась его наглости. Она была будущей королевой. Ее муж будет королем самого богатого королевства в Эйри. Она могла бы раздвинуть ноги на Малом столе перед высшими советниками королевства, и принцы все равно добивались бы ее руки.

— Я благодарна вам за прямоту, — сказала она, стиснув челюсти. — Вы и представить не можете, как я ценю честность после всего, что мне пришлось пережить. Кстати, хорошо, что вы заговорили о принце Рангаре. Мне не дает покоя тот факт, что мой похититель находится с нами под одной крышей, пусть и в подземелье. Видите ли, мне снились кошмары, что он вырывается на свободу. Я подумала, что если увижу его взаперти, то это даст мне некоторое успокоение…

Капитан Карр положил свою мозолистую руку ей на колено и прошептал:

— Вы можете мне доверять, леди Брин. Пленник взаперти.

— Однако…

— Увидев этого разбойника, вы только сильнее расстроитесь.

Карета грохотала по тропинке, огибая ручей, журчавший в Священном лесу. Они почти добрались до водного святилища.

«Еще несколько минут, — уверяла себя Брин. — И я смогу выбраться из этой проклятой кареты».

Капитан Карр взял с серебряного подноса апельсиновое печенье и поднес его ко рту, что, по ее предположению, должно было быть соблазнительным жестом.

— Мне всегда были важны ваши интересы. — от его дыхания сильно пахло травой для трубки. — Я заверил ваших родителей, что, если с ними что-нибудь случится, я позабочусь о вашем благополучии. И поскольку ваши брачные перспективы столь малы, я считаю своим долгом… и честью, конечно же… предложить вам свою руку…

Не успел он начать предложение, как в дверь кареты вонзилась стрела.

Брин подпрыгнула, вскрикнув.

Кучер немедленно остановил лошадей.

Сердце Брин бешено заколотилось. Она низко пригнулась, хотя в карете с открытым верхом было мало укрытий. Год назад она бы закричала и бросилась на дно кареты. Теперь она лучше знала, как себя защитить.

Капитан Карр мгновенно насторожился и, перегнувшись через борт кареты, вытащил стрелу из расколовшегося дерева. Взяв ее в руки, он заметил, что стрела сделана в полевых условиях, и перешел в военный режим.

— Это не стрела Мирской армии. — огрызнулся он, посмотрев на кучера: Езжай. Возвращайся в замок Мир. Сейчас же.

Водитель попытался направить паникующих лошадей к повороту, но дорога оказалась слишком узкой, и им пришлось свернуть в лес.

Еще одна стрела пронзила воздух прямо над головой Брин.

Она ахнула, пригибаясь, и тут же проследила откуда был выстрел, из-за трех кленовых деревьев, каждое из которых было шириной с пони. Из-за одного из деревьев выглянуло лицо, уже прицеливающееся для нового выстрела. И их было больше: по меньшей мере четверо повстанцев укрылись за деревьями.

Капитан Карр положил руку ей на плечо, чтобы она не поднималась.

— Не высовывайтесь, леди Брин. Уилс, разворачивай этих чертовых лошадей! И передай мне свой арбалет!

Пока кучер пытался направить лошадей в сторону замка, Брин не сводила глаз с деревьев. Ее сердце бешено колотилось в груди.

Это было нападение на Карра… но и на нее тоже. Повстанцы не знали, что она на их стороне.

Она схватила серебряный поднос, бросив печенье на пол кареты, и использовала его как щит. Капитан Карр наложил стрелу на арбалет солдата и направил его на мятежников. И выстрелил.

Она вонзилась в колено одного из мятежников. Человек вскрикнул и привалился спиной к дереву.

Когда капитан Карр выпустил очередную стрелу, кучер наконец вывел лошадей из леса. Он щелкнул кнутом, и лошади сорвались в галоп.

Еще одна стрела вонзилась в задний угол кареты в дюйме от руки Брин. Прежде чем карета с грохотом отъехала, она успела разглядеть человека, который в нее стрелял.

«Я знаю его».

Это был дровосек из деревни… сын ее любимой старой швеи мадам Нелл.

— Пригнитесь, леди Брин! — капитан Карр оттолкнул ее от стрел мятежников, раздавив на полу кареты рассыпавшееся печенье, и в последний раз выстрелил в нападавших.

В течение нескольких дней после нападения мятежников в Священном Лесу Капитан Карр выставил вокруг замка Мир дополнительную стражу. Число солдат было удвоено, а количество слуг сокращен вдвое — остались только самые доверенные и необходимые люди.

Несмотря на все свои недостатки, Карр не был идиотом. Он знал, что мятежники пользуются поддержкой среди простого народа, и вполне вероятно, что многие служащие замка поддерживают их.

Он запретил Брин уходить с этажа… ограничив ее комнатой, коридором и уборной. Когда она пыталась возразить, что ей нужно принести что-то из других комнат замка, он приказывал принести это ей.

У нее было достаточно времени, чтобы обдумать нападение мятежников. В этом не было ничего удивительного, учитывая всеобщую ненависть к капитану Карру среди простых людей, но ее беспокоило то, что она была такой же мишенью, как и он.

Придется потрудиться, чтобы убедить простых людей в том, что она вернулась в Замок Мир под ложным предлогом. Они не поверили Элисандре, когда та поклялась, что она на их стороне. Если бы не несколько солдат, знавших о положении ее сестры, Элисандра была бы мертва.

Единственным шансом для Брин было передать сообщение мятежникам, и как можно скорее. До нового нападения.

«Кристоф Джостер».

Брин пришлось несколько дней порыться в памяти, чтобы вспомнить имя сына мадам Нелл, дровосека, которого она узнала в Священном Лесу. Мадам Нелл была в числе слуг, удаленных из замка в целях безопасности, так что надежды передать ему сообщение через нее не было. Брин придется искать кого-то другого, кто сможет передать послание.

Однажды ночью, когда стражники, стоявшие у ее двери, сменились, она выбралась из своей комнаты и пробралась в потайные ходы. Брин избегала этих ходов с тех пор, как обнаружила, что ими пользуется кто-то другой, ведь это вполне могли быть мятежники, проникшие в замок, но теперь у нее не осталось выбора.

— Kora yoquin.

Используя заклинание искры, чтобы осветить себе путь, она пошла в том направлении, куда не ходила с самого детства, пробираясь на кухню за угощениями, когда повара уже спали.

В те времена этим проходом редко пользовались, и ее ночная рубашка стала черной после ползания по пыли и грязи. Но сейчас, прошептав заклинание искры и начертив в воздухе знак, она с тревогой обнаружила, что земля чиста.

«Кто-то недавно использовал этот проход».

Опасаясь, она закрыла кулак, погасив искру, и прислушалась в кромешной тьме. Были слышны обычные скрипы и стоны замка, писк каких-то паразитов и стук ее собственного сердца.

Ей нужен было укрыться в темноте, но как без света она могла найти дорогу на кухню?

Она закрыла глаза и прикоснулась к магическому знаку на своем плече.

— Jin jan en veera.

Заклинание поиска, как известно, было непростым. Уже не раз оно сбивало ее с пути, когда мысли отвлекались от того предмета, который она хотела найти. Но сейчас Брин сосредоточилась на большой железной плите на кухне, отбросив все остальные мысли.

Постепенно она обнаружила изменения в воздухе слева от себя и поползла в том направлении, куда тянуло заклинание. Было страшно двигаться в полной темноте, не зная, кто еще может быть внизу. Приходилось ползти медленно, нащупывая путь руками. В конце концов, она добралась до узкой лестницы и осторожно спустилась по ней. Если ей не изменяла память, Брин находилась всего в нескольких проходах от кухни…

Ее рука наткнулась на металлический прут.

Она выругалась. Забыла о запертой двери прохода. Эта дверь всегда была не заперта, но сейчас оказалась надежно закрыта.

Затем Брин вспомнила про ключ Элисандры.

Прошептав благодарственную молитву, она вытащила цепочку из-под воротника. Три кольца Рангара, Валендена и Трея тихо звякнули, и она затаила дыхание, надеясь, что этот звук не выдал ее тем, кто мог находиться здесь.

Через несколько мгновений она заглушила звон в ладони и повернула замок двери.

Петли застонали. Брин вздрогнула, ее сердце бешено заколотилось.

За ней что-то заскреблось… чей-то ботинок?

Она замерла, у нее перехватило дыхание.

Она почти ощущала чье-то присутствие, но через несколько ударов сердца никто больше не шумел.

Она вышла и поспешила на кухню, молясь, чтобы услышанный ей шорох принадлежал мышам. Заклинание поиска привело ее в проход, из конца которого лился слабый свет. Она подошла к деревянному отверстию, через которую можно было заглянуть на кухню.

Судя по отсутствию пыли вокруг этого отверстия, кто-то другой тоже знал, что это вход в туннели.

Горстка слуг сидела вокруг кухонного стола, замешивая хлеб на утро. Все они были пожилыми женщинами, за исключением одной, которая выглядела всего на несколько лет старше Брин. Она была симпатичной, с темными волосами и более смуглым цветом лица, чем у большинства жителей Мира. Она держалась особняком, пока пожилые женщины сплетничали о чьем-то слабом здоровье.

Брин некоторое время слушала, надеясь услышать хоть какой-то намек на то, что они симпатизируют мятежнкиам и могут передать им послание от имени Брин, но они ни разу не упомянули о нападении в Священном Лесу.

Неохотно она повернула назад и снова начала ползти по туннелям. Брин не решалась надолго отлучаться из своей комнаты, вдруг стражники придут ее проверить. Придется вернуться другой ночью и попытаться найти…

Впереди послышался еще один шорох.

Брин замерла.

На этот раз звук был слишком громким, чтобы списать его на мышь. Брин вгляделась в темноту, но больше нескольких сантиметров перед собой увидеть было невозможно. Ей показалось, что она слышит чье-то дыхание, но, возможно, это был страх, исказивший ее ощущения.

Поскольку она не могла идти вперед, то вернулась назад по другому проходу.

Чье-то дыхание преследовало ее.

Она пошла быстрее. Брин не решалась использовать заклинание искры. Даже шепотом произнесенное заклинание поиска произвело бы слишком много шума. Она смутно представляла себе, где находится. По лестнице она не поднималась, так что, скорее всего, находилась на нижнем уровне. Где-то здесь был выход к конюшням, но она не понимала, в правильном ли направлении она движется.

Она услышала позади себя стук чьих-то ботинок, на этот раз громче и смелее.

Брин оставила попытки сохранять молчание и ускорилась. Что можно использовать в качестве оружия? «Надо было взять с собой нож». Она нащупала пол, пока ее рука не наткнулась на шатающийся кирпич. Зажав его в ладони, она развернулась и прижалась спиной к стене прохода.

Ее преследователь не отставал. Его движения отдавались эхом в узком проходе. Приподняв кирпич, она старалась не дышать, прислушиваясь к его приближению.

Когда она услышала стон половиц в футе от себя, она подняла кирпич повыше.

Кто-то поймал ее запястье, прежде чем она успела его кинуть.

В ее руку вцепились сильной хваткой, сжав с такой силой, что она вскрикнула и выронила кирпич.

Она выдохнула:

— Отпусти меня. Я королева!

Из темноты послышался смех. Он был мужским и напряженным, но не таким, как голос капитана Карра.

— Ты еще не королева, мышонок.

«Этот голос».

У Брин перехватило дыхание. Был только один человек, который называл ее «мышонком».

Ее челюсть отвисла, по телу пробежал холодок, словно она прошла сквозь призрак… или столкнулась с ним.

Дрожащим шепотом она сказала:

— Марс?

Брат отпустил ее руку. Он несколько раз кашлянул, голос его звучал слабо, а затем сказал:

— Зачем, во имя Святых, ты вернулась сюда, мышонок.

Брин хватала ртом воздух, пока не нашла его плечи. Ей нужно было убедиться, что он из плоти и кости, а не призрак. Ее дыхание участилось, и она подумала, что потеряет сознание.

— Это действительно ты?

Он снова усмехнулся.

— Я.

— Мне сказали, что ты умер!

— Не все слухи правдивы.

Она крепко сжала его плечи.

— Я не понимаю. Как…

— Капитан Карр планировал убить меня, но солдат, которому он заплатил, чтобы тот убил меня на тренировке, был одним из моих друзей детства. Финли пришлось ранить меня, чтобы это выглядело убедительно, и, к сожалению, раны оказались более серьезными, чем мы предполагали. После этого ему удалось протащить меня сюда, где горстка верных слуг помогала мне восстанавливаться.

Это объясняло, почему в этих проходах не было пыли и паутины.

— Хочешь сказать, что прятался здесь несколько месяцев? В одиночестве? В темноте?

Ее брат странно молчал. В конце концов, он сказал:

— Темнота меня не тревожит. — прежде чем она успела спросить, что он имел в виду, он нашел ее руку и поднял к своему лицу, ее пальцы коснулись знакомой челюсти и носа, а затем обнаружили ткань, повязанную вокруг его глаз. — Раны Финли оставили меня слепым.

Ее сердце дрогнуло, когда она подавила вздох.

— Но ты узнал меня. И поймал кирпич.

— Я воспользовался слухом, а не зрением.

Она прижала руку ко рту.

— О, Марс.

Он отпустил ее руку.

— Боюсь, это не самое худшее. Раны были тяжелые, я чуть не умер, когда в них попала инфекция. Я только недавно смог самостоятельно передвигаться. Если бы не Иллиана…

— Кто такая Иллиана?

Марс заколебался.

— Кухонная служанка. Она следит за садом… и знает толк в целебных растениях. Она приносила мне лекарства, еду, новости извне. Могу добавить, с большим риском для себя.

— Она на стороне мятежников? — спросила Брин.

— Да.

«Если это так, то она может передать сообщение Кристофу Джостеру», — поняла Брин.

Марс снова зашелся в приступе кашля, и Брин нахмурилась.

— Тебе не идет на пользу то, что ты столько времени проводишь здесь, внизу. Тебе нужен свежий воздух и солнечный свет.

— Чтоб Карр увидел, что я жив? Нет. По крайней мере пока я не вылечусь настолько, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Брин сдерживала страхи, которые закрадывались в ее голову. Потерянное зрение Марса не исцелится, даже если все остальное тело восстановится; как он сможет выступить против капитана Карра в таком состоянии?

— Это Иллиана рассказала тебе, что я вернулась?

Голос Марса помрачнел.

— Да. Вот откуда я узнал, что это ты здесь. Она говорит, что весь замок судачит о том, что Карр намерен на тебе жениться.

При воспоминании об ухаживаниях капитана Карра Брин пробрала дрожь.

— Уверяю тебя, у меня нет чувств к этому узурпатору. Ты можешь попросить Иллиану передать мятежникам, что я на их стороне. Я вернулась сюда не под тем предлогом, которому все верят. Трон не является моей целью. Я здесь только потому, что…

Она остановилась, прежде чем произнести имя Рангара.

Марс надавил.

— Зачем ты вернулась, если не ради трона?

Брин пришло в голову, что если Марс жив, то корона больше ей не принадлежит. Она принадлежала ему по праву, и все же не зря беженцы в Берсладене радовались, что она досталась Брин, а не Марсу.

— Брат, — нерешительно начала она. — До меня дошли некоторые слухи о тебе. Говорят, что перед своей смертью ты правил Миром с такой же суровостью, как и наши родители.

Она надеялась, что брат опровергнет эти обвинения… возможно, эти слухи были такими же ложными, как и слухи о его смерти. Брин ждала, что он будет отрицать свою похожесть на деспотичных родителей.

Но Марс молчал.

В конце концов, он медленно сказал:

— Хотел бы я сказать, что это не так.

Она отшатнулась, ошеломленная.

— Но почему? Ты же знал, как жестоко правили наши родители народом Мира!

Его одежда зашуршала, как будто он прижался спиной к стене.

— Мышонок, ты многого не знаешь. После осады здесь царил хаос. Мать и отец были мертвы. Ты и Элисандра пропали. Я не мог понять, кому из наших советников можно доверять. Капитан Карр возглавил восстание, и я решил, что могу на него положиться. Я искренне верил, что мы с ним хотим для королевства одного и того же. Он убеждал меня, что нужно править сильной рукой, чтобы предотвратить любые атаки извне, многие могли узнать, насколько мы слабы.

— Есть разница между сильной рукой и угнетением, — натянуто сказала она.

Марс испустил долгий вздох.

— Да. Теперь я вижу это, веришь ты мне или нет. Моя хватка за королевство ослабевала. Я встал на сторону мятежников, но их требования выходили из-под контроля. Они обанкротили бы все королевство. Я не знал, что делать, кроме как обратиться к своему политическому образованию. Я хотел лишь подтвердить свое лидерство, но все вышло из-под контроля.

Брин внимательно слушала, неуверенная.

Марс подчеркнул:

— Я был неправ. Теперь я это знаю. Иллиана… именно она объяснила мне, как я ошибался. Я считаю, что она указала мне правильный путь.

Ах, вот она, нотка правды в его голосе, которую Брин так ждала.

— Я верю тебе, — прошептала Брин.

Он взял ее за руку. Мгновение они так стояли, их общая сила перетекала из одной в другую. Затем Марс снова вздохнул.

— Теперь мне осталось убедить все королевство мне поверить.

Из конца коридора донесся скрип петель. Брин затаила дыхание и машинально потянулась к кирпичу, но Марс ее остановил.

— Все в порядке, — успокоил он ее.

Еще через несколько мгновений кто-то зашагал в их сторону. Брин почувствовала запах розмарина.

Голос Марса был ласковым, когда он сказал:

— Брин, это Иллиана.

В темном проходе замерцал свет. Иллиана чиркнула спичкой и зажгла взятую с собой газовую лампу, поднеся ее к лицу.

Это была одна из служанок, которую Брин видела на кухне. Молодая женщина с темными волосами замешивала тесто вместе с пожилыми работниками кухни. Вблизи она оказалась еще красивее, чем показалось Брин. Полные губы и темные, бархатно-карие глаза. По выражению лица Марса было понятно, что их отношения не ограничиваются тем, что травница рискует своей жизнью, чтобы помочь опозоренному принцу.

«Он любит ее», — поняла Брин.

Теперь, когда появилось немного света, Брин внимательнее изучила своего брата. Полоска черной ткани закрывала его глаза. Он выглядел исхудавшим, превратившись в оболочку прежнего «я». Но в том, как он держал себя, чувствовалась решимость… этот человек не собирался сдаваться.

— Иллиана, — сказал Марс. — Я хотел познакомить тебя с моей сестрой. Нам не нужно ее бояться. Брин на нашей стороне.

Иллиана посмотрела на Брин с явным подозрением, хотя, если Брин не ошиблась, в ее взгляде чувствовалось и сочувствие.

— Леди Брин, — мягко сказала женщина. — Простите мою дерзость, у меня сложилось впечатление, что вы вернулись в замок Мир, чтобы занять место своих родителей.

— Если бы я вернулась под другим предлогом, — сказала Брин, — капитан Карр перерезал бы мне горло.

Иллиана выгнула бровь в знак признания, но тут же опустила голову.

— Зачем вообще было возвращаться?

Брин краем глаза взглянула на Марса. Когда-то он яростно защищал честь своей младшей сестры. Сколько раз он предостерегал ее от «диких» принцев Барендур?

Что бы он сказал, если бы узнал, что она связана со всеми тремя?

— Я вернулась за Рангаром Барендуром, — тихо сказала она.

Как она и ожидала, ноздри Марса вспыхнули от возмущения.

— Это тот принц из Внешних Земель, который тебя украл?

— Я пошла с ним добровольно. — Брин держала голову высоко поднятой, а голос твердым. — Он спас мне жизнь в тот день.

Марс усмехнулся, вернулось его прежнее высокомерие.

— Он в темнице не просто так. То, что его схватили, на самом деле, единственная радостная новость, которую я слышал за последние месяцы.

Брин медленно покачала головой, хотя и знала, что брат этого не видит.

— Ты ошибаешься насчет семьи Барендур. Они помогли мне. Трей женился на мне, пытаясь спасти Мир. Он умер за это. Валенден рисковал своей жизнью, чтобы доставить меня сюда. А Рангар…

— Значит, слухи правдивы, не так ли? — Марс выплюнул эти слова как проклятие. — Вы были любовниками.

Она старалась говорить ровным тоном:

— Я пришла сюда, чтобы освободить Рангара из темницы. У нас с ним был план, как отбить Мир у капитана Карра. Мы собирались попросить помощи у семьи Гитоот в Воллине. Но, когда Рангар попал в плен, нам пришлось изменить план. Если ты думаешь, что я хотела рисковать своей жизнью, возвращаясь сюда, то ты ошибаешься. Но я отказываюсь бросать Рангара после всего, что он для меня сделал.

— Что именно он для тебя сделал? — горячо спросил Марс.

Иллиана предостерегающе положила руку ему на плечо. Вначале он напрягся, но затем его плечи расслабились.

Он вздохнул.

— Прошу прощения за свою вспыльчивость, мышонок. Я потратил годы, оберегая тебя от этого принца, поэтому услышать, что ты оказалась в его объятиях, — это тяжело.

— Люди ошибались на наш счет, — заметила Брин. — Насчет всех нас: тебя, меня, Элисандры. Простые люди считали, что мы заодно с нашими родителями, хотя это было не так. Ты и Элисандра все это время знали об их жестокости. Как только я узнала правду, я встала на сторону мятежников. Если люди ошибались в нас, то почему ты не можешь признать, что мог ошибаться в Рангаре и его братьях?

Марс почесал подбородок, обдумывая сказанное.

— Откуда ты знаешь об Элисандре? Ты была в Дреселе?

Брин рассказала ему о встрече с Лесным Королем в лесу за Отволлом и показала ключ, который дала ей Элисандра, сняв цепочку с шеи и вложив ее в его ладонь, чтобы он мог ее почувствовать.

— Это правда. Это ее ключ. — Марс ощупал форму ключа, затем взял в руки три обручальных кольца, также нанизанных на цепочку. Они звякнули о его ладонь. — А это что?

Брин быстро забрала цепочку и надела ее на шею.

— Не беспокойся об этом. Это просто безделушки.

Марс наклонил голову, внимательно прислушиваясь.

— Кольца. Могу догадаться, от кого они. Ты носишь их рядом с сердцем. Так вот где твое сердце, Брин? В Берсладене?

Она провела рукой по кольцам, болтавшимся между грудей. Она была готова принять корону Мира во имя долга. Это было самое малое, что она могла сделать, чтобы исправить ошибки своих родителей.

Но теперь, когда Марс оказался жив, возможно, она сможет освободиться от этой обязанности.

«Может быть, я смогу вернуться во Внешние Земли».

— Это так, — подтвердила она.

Марс, похоже, был не совсем доволен этим открытием, но, к его чести, не стал кричать или приказывать ей, как это могло бы быть, когда они были моложе.

Она задавалась вопросом, неужели он действительно изменился?

Иллиана положила руку на колено Марса.

— Это хорошие новости, Марс, — сказала она. — Твоя сестра на нашей стороне… не говоря уже о том, что она может повлиять на мнение капитана Карра.

Брин подхватила:

— Да, кстати, о Капитане: в тот день, когда на нашу карету напали в Священном Лесу, капитан Карр почти сделал предложение руки и сердца. — она почувствовала в горле вкус апельсинового печенья, от которого у нее сжался желудок. — А это значит, что в скором времени он наверняка попытается сделать предложение еще раз.

— Отложи помолвку, — твердо сказал Марс. — Скажи ему, что тебе нужно время, чтобы прийти в себя после плена.

— Нет, — вмешалась Иллиана. — Прими его предложение. Пусть он думает, что ты согласна выйти за него замуж. Если он будет доверять тебе… а еще лучше, если будет считать тебя всего лишь пешкой, которой он может манипулировать… он ослабит свою бдительность по отношению к тебе.

Брин присмотрелась к травнице внимательнее, размышляя, не играет ли Иллиана роль пешки. Может быть, у нее свои цели? Был ли ее интерес к Марсу политическим? Романтическим? Не совершает ли Брин ошибку, слишком быстро доверившись ей?

Брин положила руку на запястье Марса, чтобы привлечь его внимание.

— Тот факт, что ты жив, все меняет. Валенден Барендур со дня на день вернется в Мир с подкреплением Барендуров.

Марс убрал руку от подбородка, и его лицо стало серьезным.

— Армия Барендур идет сюда?

— Не вся армия, но некоторые войска, да, и несколько сокольничих, и, надеюсь, несколько… — она замолчала, размышляя, разумно ли упоминать магов. Брин не знала, как ее брат относится к магии. Наконец она сказала: Несколько магов.

Челюсть Марса напряглась. Он наклонил голову в сторону Иллианы, как бы задавая немой вопрос. Иллиана сжала его колено.

— Это радостная новость, — заявил Марс.

Брин удивленно моргнула.

— Ты не боишься магов?

Он положил свою руку поверх руки Иллианы, лежащей на его колене.

— Это наши родители отвергали магию, а не я. С поддержкой Барендуров мы сможем выступить против Карра раньше, чем планировали.

— Как ты думаешь, мятежники встанут на нашу сторону? — спросила Брин, нервно теребя цепочку на шее. — Когда они напали на нашу карету в Священном Лесу, я узнала среди них сына мадам Нелл. Кажется, его зовут Кристоф Джостер. Я искала способ передать ему сообщение.

Марс крепко сжал руку Иллианы. Он тихо сказал:

— Кристоф — брат Иллианы.

Брин с надеждой повернулась к травнице.

— Тогда ты можешь передать ему послание.

Однако Иллиана выглядела нерешительной.

— После осады Кристоф убежал в лес. Он скрывается в Священном Лесу вместе с горсткой других мятежников, которых расстреляют на месте, если они вернутся в Мир-Таун. Я не решалась встретиться с ним, боясь его разоблачить.

— Нам нужно, чтобы мятежники были на нашей стороне, — настаивала Брин.

Иллиана переплела пальцы с пальцами Марса.

— Я подумаю, что можно сделать. Это будет нелегко при усиленной охране замка. А мой брат не очень доверчивый человек… нам бы помог хоть какой-то знак с твоей стороны. Хоть какой-то знак того, что на тебя можно положиться в этой ситуации.

Брин коснулась цепочки на шее — единственного ценного предмета, которым она владела, но сомневалась, что мятежники сочтут кольца Чужеземцев чем-то большим, чем просто безделушками.

— Разве слов Марса недостаточно, чтобы поручиться за мои намерения?

Марс мрачно усмехнулся.

— Иллиана с трудом убедила мятежников, что мне можно доверять.

Брин на некоторое время задумалась, перебирая в уме возможные способы продемонстрировать свою искренность.

— Праздник Святого Амиса начинается завтра вечером. Передай мятежникам, что я дам знак.

Марс нахмурился, поверх ткани.

— Что ты хочешь сделать?

Брин потянулась к своей цепочке.

— Что-то, доказывающее, что я ценный союзник и не боюсь рисковать своей жизнью, чтобы им помочь.

Фонарь Иллианы замерцал, масло заканчивалось, и Брин поняла, как долго они находились в подземных переходах.

— Я должна вернуться, пока стража не заметила моего отсутствия, — сказала она, затем сжала плечо Марса. — Хоть мне и больно оставлять тебя здесь.

— Иллиана хорошо обо мне заботилась.

Он нежно погладил руку травницы, что Брин редко видела от своего брата. Марс всегда отличался распутством, каждый вечер затаскивая в постель разных девушек, едва зная их имена. Но сейчас, когда он наклонил голову к тихой, красивой девушке, Брин была склонна поверить, что он изменился.

— Я так рада, что нашла тебя, — сказала ему Брин. — Что ты жив.

Марс притянул ее к себе и поцеловал в макушку, как делал это в детстве. Он ухмыльнулся.

— И ты тоже, мышонок.

Вернувшись в спальню, Брин почувствовала, как ее охватило чувство надежды. Возможно ли, что их судьба изменилась? После осады все трое детей Линдейн сильно пострадали, но теперь казалось, что Брин и ее брат и сестра сделаны из более прочного материала, чем считали все… даже они сами.

Она вернулась в спальню, но сон все не шел. Всю ночь в ее голове крутились варианты будущего. Марс был жив, а значит, он — законный наследник. Может быть, ей не придется сидеть на троне Мира… она сможет вернуться туда, где расцветало ее сердце, в дикую страну, чьи ветра и соленый воздух окутывали ее, как одеяло.

С мужчиной, который владел ее сердцем… и всегда будет им владеть.

Но сначала им нужно было свергнуть узурпатора, капитана Карра, испортить его замыслы в отношении трона. Первым шагом было доказать мятежникам, что они могут доверять Брин.

Она оттянула рукав ночной рубашки и посмотрела на маленький магический знак очистки, вырезанным на ее правом запястье.

Использование магии в Мире было запрещено, поэтому ей придется тщательно следить за тем, чтобы никто из верных капитану Карру людей не увидел ее… иначе ее ждет та же виселица, на которой погибла ее мать.

Когда Брин была маленькой, праздник Святого Амиса всегда был одним из ее любимых. Он совпадал с приходом зимы, которая сулила пряные медовые булочки, теплый яблочный сидр и уютные камины в каждом зале замка. Зима в Мире была мягкой по сравнению с той, что ей довелось пережить в Берсладене, но, когда она просыпалась утром, по дымоходу ее комнаты уже пробирался холодок.

Накануне слуга разложил дрова для костра в соответствии с традициями этого дня. Брин выскользнула из-под покрывала и подошла к камину.

— Kora yoquin, — прошептала она, вычерчивая в воздухе магический знак.

Хворост вспыхнул, загорелся, и через минуту огонь уже потрескивал.

В дверь постучали. Она надела халат.

— Входите.

В комнату заглянула Лисбет, тихая девочка-служанка, которой было не больше восьми лет. После нападения капитан Карр заменил большинство пожилых слуг на молодых, которые не представляли особой опасности.

Глаза Лисбет расширились при виде пылающего огня.

— Доброе утро, миледи. Я пришла зажечь огонь к Празднику Святого Амиса, но…

Брин улыбнулась.

— Я уже позаботилась об этом, Лисбет. Спасибо.

Девочка-служанка беспокойно повернула ручку двери, словно хотела сказать что-то еще.

— Капитан Карр попросил меня помочь вам подготовиться к пиру.

Брин смахнула пепел со своего халата.

— О, все в порядке. Я справлюсь сама.

Праздник Святого Амиса не был одним из самых пышных праздников в Мире. Первые костры сезона зажигались в очагах замков и домов по всему королевству, на кострах на палочках жарили шарики из теста с пряностями и макали их в глинтвейн. Это был повод для семейных размышлений о предстоящих тихих месяцах зимы, а не время для грандиозных банкетов и танцев.

Маленькие пальчики Лисбет крепко сжали ручку двери.

— Он настоял, чтобы я заплела вам косу и одела вас в официальное платье.

Брин подозрительно задумалась. Зачем ей понадобилось надевать официальное платье, чтобы жарить на костре шарики из теста?

Тем не менее, она вряд ли могла отказать Лисбет в помощи — у девочки могли возникнуть неприятности.

— Хорошо. Мне сесть на кровать?

Лисбет расслабилась, когда Брин присела в изножье кровати. С помощью серебряных гребней, девочка расчесала волосы Брин и разделила их, а затем заплела в замысловатые узлы, окружающие голову, а две толстые косы легли на плечи. Лисбет посыпала щеки и декольте Брин пудрой.

Брин терпеливо сидела, стараясь скрыть, как она сжимает пальцы на коленях. Прошло много времени с тех пор, как она проходила через мучительно долгий процесс одевания, как подобает леди Мира. Раньше она была маленькой, чтобы избежать этого, но у нее остались яркие воспоминания о том, как ее мать проводила большую часть дня в своих покоях, готовясь к вечернему пиру.

Очередной стук раздался в тот момент, когда Лисбет поправляла прическу Брин.

— Войдите, — позвала Брин.

Вошла девочка-служанка с платьем, перекинутым через руки.

— Ваше платье для праздника Святого Амиса, миледи.

Брин сразу же узнала платье. Оно было переливающегося золотого цвета с белыми атласными лентами по лифу и кружевными рукавами.

«Платье моей матери».

— Это платье предназначено для зимнего солнцестояния, — сказала Брин. — Оно слишком праздничное для такого случая. Я надену простое бархатное из моего шкафа.

Служанка обменялась с Лисбет обеспокоенным взглядом.

— Капитан Карр хочет, чтобы вы надели его сегодня.

Теперь было очевидно, что капитан Карр задумал что-то еще, кроме жареных шариков из теста и глинтвейна. Брин сжала челюсти, с ужасом глядя на платье. Была только одна причина, по которой он хотел, чтобы она выглядела так официально.

— Положи его туда. — Брин указала на стул, стоящий возле ее зеркала.

Как только Лисбет закончила с волосами, Брин позволила двум девушкам одеть ее в платье матери. Жесткий лиф сдавливал талию, затрудняя дыхание. Когда девочки сильнее затягивали шлейф, Брин с ужасом представила себе будущее: быть запертой в неудобной одежде, не иметь возможности ни сесть, ни даже вздохнуть. Как ее мать выдержала это?

К тому времени, когда они закончили, наступил обед, и в животе Брин заурчало. Однако теперь мысль о шариках из теста была гораздо менее привлекательной.

Она спустилась по лестнице, чувствуя, как сжимается живот, от страха. Из большого зала доносились разговоры, но в них не было того веселья, что в прошлые дни Святого Амиса, когда слуги смешивались с дворянами, а дети гонялись друг за другом с палочками для жарки. Сегодня в разговорах чувствовалась серьезность.

Как только она вошла в большой зал, она поняла, почему.

Зал был украшен, как для торжественного банкета. По стенам были развешаны гирлянды из остролиста. Букеты белых роз украшали стол, на котором стояли роскошные блюда с жареным поросенком, фазаном и инжиром, политым Мирским медом. Вместо простых шариков из теста по обе стороны стояли огромные пироги с пряностями.

Все дворяне Мира, а также оставшиеся слуги были в зале и одеты в слишком официально для этого праздника. Лорд Тарри и лорд Герберт резко ей улыбнулись.

Лицо Брин вспыхнуло.

Это была засада? «Если так, то думаю, что предпочла бы, чтобы засаду устроили разбойники, а не дворяне».

Из толпы вышел капитан Карр. На нем был обычный военный мундир, правда, свежевыглаженный, а на плечи наброшена официальная шелковая мантия.

— Леди Брин. Мы ждали вашего появления. Вы выглядите еще прекраснее, чем ваша мать, да хранят Святые ее душу.

Он не торопясь обвел взглядом ее тело. Когда протянул к ней руку, у нее сжался живот. Как бы ей ни хотелось делать это, она знала, что должна.

Брин заставила себя невинно улыбнуться.

— Что это за пиршество, капитан? Конечно, традиции не изменились настолько за то время, что меня не было.

Он усмехнулся.

— Новые традиции для нового Мира.

Ее живот сжался еще сильнее. Она прижала руку к тесному лифу. Дышать становилось все труднее под пристальными взглядами.

Он подвел ее к столу, два места во главе которого были украшены гирляндами остролиста. На ее месте стоял поднос с апельсиновым печеньем.

— Нам есть что отпраздновать в этот праздник Святого Амиса, — сказал он своим хриплым голосом.

Лицо Брин покраснело. Она чувствовала на себе взгляды всех присутствующих. Неужели все они знали, что это был план капитана Карра? Участвовали ли они в этом нелепом спектакле?

Она не могла поднять голову, чтобы встретиться с ними взглядом. Эти дворяне и советники, сохранившие свои головы только благодаря предательству ее семьи. И слуги, которые, вероятно, ненавидели ее за грехи родителей, считая ее ничуть не лучше.

«Мне трудно дышать».

У нее закружилась голова. Платье было слишком тесным. Огонь в большом зале — слишком сильным, слишком жарким…

Капитан Карр поднес ее руку к губам, повторяя рыцарскую позу, украшавшую настенные гобелены, хотя в нем не было ни капли благородства.

В комнате воцарилась тишина.

Все взгляды были устремлены на нее. Она ждала следующих слов с таким же волнением, как и боялась их.

— Леди Брин Линдейн, — произнес капитан Карр. — В этот знаменательный праздник Святого Амиса я действительно хочу положить начало новой традиции нового Мира. Это будет королевство с правителями, которые проявят силу и милосердие к своему народу. Я желаю изгнать старые порядки и вступить в эпоху еще большего процветания. Поскольку вы являетесь наследницей короны, Мир достанется тому, кого вы возьмете в мужья, при условии, что в нем есть королевская кровь. Я прошу вас рассмотреть меня в качестве такого человека. Хоть я и простой слуга народа, но во мне течет королевская кровь от дальнего родственника вашего отца.

Он достал из кармана золотое кольцо. Оно было богато украшено. Усеяно бриллиантами.

Это было кольцо ее покойной матери.

Брин замерла. Что касается предложения, то это не могло быть более жестким, даже жутким. Так много для новой Мира. Капитан Карр демонстрировал, что он точно такой же, как и ее родители. Он не заботился о благе простых людей… только о короне на своей голове.

Из зала донеслось несколько взволнованных вздохов. Они раздражали Брин, как жужжащие мухи.

— Хоть ваших родителей ненавидели, — продолжал капитан Карр, его речь явно предназначалась для толпы в зале, а не для нее, — я не испытываю к вам ничего, кроме сострадания. Вы были слишком молоды, чтобы стать участницей их тирании, и я смиренно прошу королевство избавить вас от своего суда и верю, что под моим руководством вы вырастете милосердной королевой, какой никогда не была ваша мать.

Может быть, Брин и не испытывала особого сострадания к своей покойной матери, но она злилась, когда капитан Карр говорил, что в его власти сделать из Брин подходящую правительницу. Угроза была ясна… если она не выйдет за него замуж, он отдаст ее на растерзание простолюдинам, которые бросят ее на галеры.

Она открыла рот, но он еще не закончил.

Обращаясь к ней, он сказал:

— Если бы принц Марс дожил до коронации, я бы служил ему главным советником. Я бы помог ему стать достойным королем, а не идти по стопам родителей. Я считаю, что принц Марс, несмотря на свои недостатки, обладал потенциалом, чтобы стать хорошим правителем. Он хотел бы этого… союза между своей сестрой и самым верным советником.

Брин чуть не задохнулась от его дерзости.

«Меньше всего Марс хочет, чтобы я вышла замуж за этого предателя!»

Пудра, покрывшая ее лицо и плечи, оставила во рту металлический привкус. Она подозревала, что он сделает предложение, и все же не могла подготовиться к тому, что ее затошнит от мысли о том, что придется притворяться, что этот человек ей небезразличен.

Капитан Карр выжидающе смотрел на нее, ее пальцы все еще были зажаты в его руке, а в другой он держал кольцо ее матери.

Он был достаточно стар, чтобы быть ее отцом. Когда-то он хвастался перед своими солдатами, что хотел бы, чтобы она и Элисандра лежали под ним. Вся ненависть в ее сердце принадлежала ему.

«Я прослежу, чтобы ты пал», — мысленно пообещала она.

Брин натянуто улыбнулась и сказала вслух:

— Я с радостью приму и вашу руку, и ваше правление, капитан.

Аплодисменты толпы прозвучали достаточно искренне, но Брин отметила, что больше всего их поддерживали представители знати. Хоть слуги вежливо хлопали, но радости на их лицах не было.

В глазах капитана Карра застыло удовлетворение, когда он надевал кольцо на ее палец и целовал ее руку. Поцелуй был таким же сухим и хриплым, как и его голос.

Она сглотнула, пытаясь скрыть отвращение, когда к ней подошли различные дворяне, чтобы высказать свои поздравления. Все говорили о том, каким благословением для королевства станет появление на троне нового лидера, хотя в капитане Карре не было ни малейшей новизны. Он был на стороне ее родителей на протяжении всего их деспотического правления.

Но он мог быть полезен знати, и поэтому они притворились, что верят его заявлениям.

— Давайте отпразднуем новую традицию, — обратился к собравшимся капитан Карр. — Пусть Святой Амис одарит нас своим теплом и щедростью. Все наслаждайтесь праздником!

Капитан Карр начал подводить Брин к украшенному столу, но она не сдвинулась с места.

Она повысила голос, чтобы гудящая толпа могла услышать ее.

— Подождите, капитан. Я бы хотела попросить, чтобы не все традиции были забыты.

Он выгнул бровь, ему явно не понравился ее вызов, но, учитывая, что за ней наблюдали все, он вряд ли мог ее наказать.

— О какой традиции идет речь, моя невеста?

— О подарках на помолвку, конечно же.

По традиции при любой помолвке будущая невеста должна была получить от жениха три подарка. Для простого народа эти подарки часто были простыми: кувшин бренди, мешок яблок. Но в случае с королевскими особами это могли быть лошади или даже новый замок.

Капитан Карр не потрудился скрыть своего насмешливого фырканья.

— Ах, конечно. Даже в качестве наследницы короны вы все еще молодая девушка. А какая девушка не хочет подарков на помолвку? Что же хочет, моя невеста? Драгоценности? Разве кольца недостаточно?

Толпа рассмеялась от предположения, что Брин хочет драгоценности.

Она виновато рассмеялась, притворившись, что краснеет.

— Это правда, я неравнодушна к подаркам, но не к драгоценностям. В качестве первого подарка на помолвку я бы хотела своими глазами увидеть предателя Рангара Барендура в цепях.

Снисходительная улыбка исчезла с лица капитана Карра.

Толпа затихла.

Брин подняла подбородок, наслаждаясь маленьким триумфом от того, что капитан Карр потерял дар речи. Он упивался тем, что оскорбил ее под видом предложения руки и сердца, внушив ей, что она глупая девчонка, жаждущая только блестящих безделушек. Что ж, она подыграет ему.

— Предателя, миледи? — его хриплый голос был опасно низким.

Она скрестила руки, изображая избалованную принцессу.

— Рангар Барендур несколько месяцев держал меня в плену в своем королевстве. Нет ничего приятнее для меня, чем увидеть его сейчас в цепях по милости моего будущего мужа.

Толпа зашумела, но Брин держала голову прямо, не обращая на них внимания. Пусть они считают ее такой мелочной… они узнают о ее истинных чувствах, когда она победит Карра.

Капитан Карр, казалось, впервые выглядел неуверенным. Он организовал этот пир, чтобы она согласилась на его предложение, но явно не ожидал, что она обратится к нему с такой необычной просьбой.

— Я не уверен, что это хорошая идея, миледи, — сказал он.

Она преувеличенно обиделась.

— Вы же не боитесь предателя, капитан? Неужели я должна выйти замуж за человека, который не может защитить меня от простого пленника в темнице, слабого и закованного в кандалы?

Лицо Капитана покраснело, и шрам, пересекавший его шею, стал четко виден. Брин была благодарна толпе… он не посмел бы упрекнуть ее прилюдно.

— Покажите нам предателя в цепях! — крикнул кто-то из толпы.

Капитан Карр выглядел разъяренным, но подал сигнал двум своим солдатам.

— Ладно. Приведите принца Барендура. Проследите, чтобы он был закован в кандалы на запястьях и лодыжках. — он пристально посмотрел на Брин. — Все для моей невесты.

Его гнев был очевиден, но Брин сделала вид, что не замечает его.

Когда солдаты ушли, Капитан пригласил всех к столу, несмотря на испорченное настроение.

— Прошу всех. Ешьте. Наслаждайтесь пиром. Это действительно счастливый день для Мира.

Дворяне с большим интересом набивали свои животы. Брин не могла не заметить, что слуг не пригласили принять участие в пиршестве, что противоречило традиции праздника Святого Амиса, когда все жители становились равными.

Она схватила салфетку и, пока никто не видел, размазала пудру по щекам.

Она повернулась к Капитану Карру, виновато покраснев.

— Боюсь, я испортила макияж. Не могла бы ваша стража проводить меня в мою комнату, чтобы Лисбет могла все исправить? Мне бы не хотелось выглядеть плохо в день моей помолвки.

Карр разговаривал с лордом Гербертом и, казалось, почти ее не слышал. Он приказал стражникам следовать за ней.

— Идите с ней, — сказал он стражникам. — Поторопитесь вернуться, леди Брин. Вы же не хотите пропустить подарок, на котором так настаивали.

— Поверьте, я ни за что не пропущу это.

Она испытала огромное облегчение, оказавшись подальше от толпы, но ее пульс бился слишком быстро, чтобы она могла насладиться наступившим покоем. Как только она вернулась в свою комнату, Лисбет встала возле камина, откуда она выгребала пепел.

— Миледи, я слышала хорошие новости!

Девочка была слишком мала, чтобы понять, что в помолвке нет ничего радостного… все, что она слышала, это радостные возгласы собравшихся внизу.

Брин рассеянно указала в сторону коридора, осматривая комнату в поисках клочка бумаги.

— Я подпортила пудру… ты можешь это исправить? Полотенца есть в шкафу снаружи.

— Конечно, миледи.

Лисбет ушла к шкафу в коридоре, и Брин, воспользовавшись коротким уединением, вырвала страницу из книги. Она взяла в руки перо. Хоть магия мага Марны наделила ее способностью говорить и понимать Берский язык, ее письменные навыки владения этим языком были не столь совершенны. Но она не осмеливалась писать на Мирском, иначе его смогут прочитать не те люди.

«Доверься мне, — написала она на ломанном Берском языке. — Вал скоро придет. Ты вернешься в Берсладен. Я обещаю».

Она положила бумагу на дно коробочки с кольцом, которую достала из верхнего ящика как раз в тот момент, когда вернулась Лисбет.

Приведя себя в порядок, Брин собралась с силами, чтобы вернуться на пир. От привычных палочек для жарки и шариков из теста не осталось и следа; все, что она любила в этом празднике, было перечеркнуто предложением Карра и «новой традицией» очередного пира для знати.

Карр разговаривал с несколькими высокопоставленными военными. Она знала, что волнение, пляшущее в его маленьких глазах, не относилось к Брин. Теперь, когда он обеспечил себе будущий трон, ему не терпелось утвердить свою власть над королевством и продемонстрировать свою силу как союзникам, так и врагам.

Слуги налили ей глинтвейн, который она осторожно выпила, стараясь не потерять рассудок. Дворяне выстроились в очередь, чтобы осыпать ее поздравлениями, и Брин демонстративно принимала каждую из их добрых вестей, но ее внимание было приковано к слугам, а не к дворянам. Именно они были теми, чья аудиенция была ей нужна.

Только они могли передать сообщение мятежникам.

— Вы выглядите отдохнувшей, миледи, — заметил капитан Карр, когда, в конце концов, присоединился к ней за столом. Его нос был красным, что свидетельствовало о количестве выпитого вина. Брин никогда не видела, чтобы капитан Карр злоупотреблял алкоголем, но перспектива стать королем, должно быть, ослабило его запреты.

Он увидел у нее коробочку с кольцом и на мгновение растерялся, ведь на ее пальце красовалось его обручальное кольцо.

— Что у вас там?

Она положила руку на коробку.

— То, что пристыдит предателя. Рангар Барендур унизил меня, и я хочу унизить его в ответ.

Капитан Карр кивнул, внимательно за ней наблюдая.

— Должен сказать, что меня удивляет ваша ненависть к принцу Барендуру, учитывая те слухи, которые до нас дошли.

— Именно эти ложные слухи я и хочу развеять.

Пир тянулся бесконечно долго, и Брин не выдержала толпу дворян, благословлявших ее и болтавших о благе Мира. В итоге она выпила больше вина, чем собиралась, лишь бы их вытерпеть.

Когда солдаты вошли в большой зал, солнце уже садилось.

Толпа затихла, были слышны только перешёптывания. Брин выпрямилась на стуле, забыв о болтливом лорде, рассказывающем ей об урожае тыкв.

Она прижала руку к тесному лифу, чувствуя, что у нее перехватило дыхание.

Раздался лязг железных цепей, когда солдаты привели Рангара. По приказу Карра он был закован в кандалы на запястьях и лодыжках. Полдюжины солдат окружили его, держа руку на мечах. Одежда Рангара была настолько грязной, что трудно было определить, какого цвета она была раньше. Его волосы были покрыты грязью и потом, они прикрывали его лицо.

Но, когда он поднял подбородок, его карие глаза вспыхнули.

Брин почувствовала, как у нее перехватило дыхание. При виде него ее сердце сжалось, как от удара ножом. В темной темнице она не заметила синяков, покрывавших одну сторону его лица, и не обратила внимания на то, насколько он исхудал.

Их взгляды встретились через толпу.

Брин пристально смотрела на него, желая больше всего на свете прикоснуться к этому израненному лицу, стереть с него грязь.

— Заключенный, принц Рангар Барендур из Берсладена, — объявил солдат.

Толпа зашумела. Брин могла только представить, какие слухи ходили о нем. Вот он, принц враждующего королевства, который когда-то осмелился поверить, что принцесса Мира принадлежит ему, теперь прикован, как собака.

Она сжала коробочку с кольцом в своей ладони, ее сердце бешено колотилось.

— Вот он, — сказал капитан Карр, поднимаясь на ноги. Его лицо ожесточилось, из-за выпитого вина. — Первый из трех подарков на помолвку.

Рангар, должно быть, услышал слова капитана Карра, но никак не отреагировал на новость о предполагаемой помолвке Брин. Его плечи опустились, руки сжимали железо, но голова оставалась поднятой.

Брин вспомнила, как всего несколько недель назад он ворвался в Барендур Холд и ударил Трея за то, что тот посмел сделать предложение Брин. Вряд ли эти сплетники понимали, насколько правдивы были слухи: она действительно принадлежала Рангару. А он принадлежал ей. Но не по той причине, о которой все думали, а по тому взгляду, которым они смотрели друг на друга сейчас.

Капитан Карр указал длинным пальцем в сторону Рангара.

— Ты слышал это, принц? Может быть, ты и хотел ее для себя, но леди Брин согласилась выйти за меня замуж. Она знает, что Мир — ее дом. А не какая-то лачуга, где ее осквернит дикарь.

Брин вздрогнула от его резких слов. Капитан Карр, должно быть, опьянел, раз говорит так откровенно. Шепот в толпе становился все смелее.

— Так ты говоришь о своей будущей невесте? — сказал Рангар ровным голосом.

Брин бросила на него тяжелый взгляд. Из всех возможных моментов, чтобы выйти из себя, этот был не подходящий. Рангар заметил ее взгляд и закрыл рот, хотя ярость все еще клокотала в его глазах.

Капитан Карр рассмеялся.

— Это говорит человек, который обращался с принцессой как с обычной шлюхой.

Брин шагнула вперед, чувствуя, что ситуация накаляется. Теперь ее беспокоила собственная вспыльчивость: она могла терпеть оскорбления капитана Карра только до тех пор, пока это было возможно.

— То, что говорит обо мне этот принц, не имеет значения, — объявила она, не сводя глаз с Рангара. — Слухи о том, что он жесток, правдивы. Мне доставляет удовольствие видеть его сейчас в цепях.

Рангар молча наблюдал за ее приближением, сузив глаза, когда она медленно расхаживала перед ним.

— Называть его дикарем — это еще мягко, — настаивала она. — Да, земля, откуда он родом, необузданна. Бесплодная земля, дикие животные. Но природа его дома ничто по сравнению с его черным сердцем, которое заточило принцессу в темницу и называло ее своей, заставляло ее спать на полу с животными.

Брин была единственной, кто находился достаточно близко, чтобы увидеть, как в глазах Рангара мелькнул огонек веселья. Ей нравилось спать с козами в большом зале, и он это знал.

— Он негодяй, — сказала она. — И я благодарю Святых, что мы поменялись местами. Мне есть, что вернуть тебе, принц. Кольцо, которое ты мне навязал. Теперь, когда у меня есть новое, оно мне не нужно.

Она с отвращением сунула коробочку с кольцом в руку Рангара, а затем подняла руку, демонстрируя сверкающий бриллиант капитана Карра.

Для пущей убедительности она отвела руку назад и ударила ею по лицу Рангара.

Выступление Брин привело в восторг толпу, которая смеялась в адрес Рангара. Рангар, в свою очередь, опустил голову после пощечины. Он спокойно засунул закованными в кандалы руками коробочку с кольцом в карман и только тогда снова поднял голову.

Их взгляды встретились.

Брин незаметно ему кивнула.

Она попятилась обратно к столу, ее сердце бешено колотилось. Она никогда не была актрисой, но, к счастью, все были слишком пьяны, чтобы заметить ее слабые способности.

Глаза капитана Карра горели, когда он посмотрел на Брин, как будто ему нравилась в ней эта бурная черта.

Он поднял бокал.

— За мою невесту, жемчужину Мира!

— За жемчужину Мира! — повторила толпа.

Брин не сводила глаз с Рангара, который молча сносил унижение, хотя понимала, что его вспыльчивость, должно быть, побуждает его броситься на капитана Карра с поднятыми скованными кулаками.

«Коробочка с кольцом у него, — сказала она себе. — Он получит мою записку».

Небольшой всплеск триумфа, который она ощутила, был прерван, когда капитан Карр внезапно обхватил ее за талию. Она с тревогой на него посмотрела.

Он похотливо ее оглядел.

Брин тяжело вздохнула.

Капитан Карр, человек, предавший ее семью, пытавшийся убить ее брата и однажды угрожавший ей немыслимыми вещами, наклонился к ней, чтобы поцеловать.

Учитывая его возраст и шрам на шее, капитана Карра можно было назвать красивым мужчиной, но перспектива поцеловать его… предателя… заставила тушеную свинину, которую съела Брин, угрожающе подступить к горлу.

«Думай быстрее», — подгоняла она себя, когда его пересохшие губы приблизились к ее.

Он крепко обхватил ее за талию и притянул к себе, а Брин положила руку ему на плечо, словно его объятия были ей приятны. Тем временем за его спиной она начертила в воздухе магический знак.

Она прошептала:

— En videl.

Произносить заклинание на публике в королевстве, где магия запрещена, было рискованно. Но весь этот спектакль с праздником Святого Амика представлял ее всего лишь пешкой, поэтому она подозревала, что никто не ожидает от нее магии. К счастью, шум толпы заглушил ее слова, произнесенные шепотом.

Губы капитана Карра были на расстоянии вдоха. Она с ужасом думала о том, каково это — поцеловать его… его кожа была грубой, как кукурузная шелуха, и ей не нравился этот похотливый взгляд в его глазах.

За секунду до поцелуя, он вдруг остановился.

И отстранился, прижав руку к животу.

Брин высвободилась из его объятий, тяжело дыша. Ее глаза были широко раскрыты, когда она наблюдала, как боль исказила черты его лица. Он прижал руку ко рту, затем внезапно повернулся к столу. Наклонившись, он несколько раз дернулся, прежде чем его вырвало на пол.

Толпа ахнула.

Брин не пыталась скрыть своего отвращения. Солдаты бросились на помощь капитану Карру, лицо которого стало мокрым.

— Его отравили, — предположил один из солдат, взяв бокал с вином и понюхав его.

— Это не яд, идиот, — прорычал капитан Карр, вытирая рот салфеткой. Он держался за стол, чтобы сохранить равновесие, и все еще выглядел слабым. — Мы все пили одно и то же вино.

Брин откашлялась.

— Возможно, вы перепили, капитан? Это был весьма долгий праздник.

Побледнев, он слабо кивнул.

— Да, думаю, что принцесса права.

Тем не менее, он бросил на Рангара подозрительный взгляд, словно принц каким-то образом проклял его, даже прикованный и находящийся в другом конце комнаты.

В глазах Рангара мелькнуло веселье.

— Отведите пленника в темницу, — приказал капитан Карр, указывая в сторону Рангара. От резкого движения он снова согнулся пополам.

— Капитан, вам нужно отдохнуть, — с притворной заботой сказала Брин. Она повернулась к стражникам. — Будьте добры, отведите его в его комнату. Боюсь, пир слишком тяжел для человека преклонного возраста.

Она знала, что колкие слова опасны, но не смогла удержаться. К счастью, капитан Карр был слишком занят, чтобы услышать оскорбление.

Он с ворчанием отмахнулся от рук стражников, но кивнул.

— Миледи, если позволите…

— Конечно. Ах, и спасибо за мой подарок на помолвку. Это именно то, чего я хотела.

Она натянуто улыбнулась.

Как только капитан Карр удалился, Брин не спеша оглядела толпу, все еще собравшуюся на праздник Святого Амиса, и все изобилие еды на пиршественном столе. Ее взгляд упал на стоящую в углу корзину с палочками для жарки, которую, должно быть, принес слуга, прежде чем капитан Карр решил изменить традиции этого дня.

— Лорды и леди, — объявила она. — Давайте не будем забывать о сути этого праздника. День святого Амиса — это время, когда мы забываем о титулах и объединяемся как люди Мира. Я приглашаю слуг принять участие в этом празднике.

Никто из слуг не сделал и шага к столу. Все они беспокойно переминались с ноги на ногу, бросая друг на друга неловкие взгляды.

— Я настаиваю, — сказала Брин. — Мы все граждане Мира, и я бы не хотела, чтобы мою помолвку праздновали только те, кто носит дворянский титул.

Дворяне притихли, явно недовольные этой новостью. Большинство слуг так и не решились присоединиться, пока Брин не подняла поднос с апельсиновым печеньем и не обошла зал, раздавая его простым людям.

Она была уверена, что ее мать никогда не угощала служанок печеньем даже в праздник Святого Амиса. Шок от того, что принцесса раздавала подношения, немного ослабил напряжение, и молодые служанки с улыбками откусывали печенье. Служанки постарше нерешительно топтались у стола, беря виноград и инжир.

Дворяне не выглядели довольными, но они продолжили общаться между собой, не желая публично оспаривать действия королевы.

Раздав печенье, Брин вернулась на свое место во главе стола, гадая, когда Рангар сможет спокойно прочитать ее записку, как вдруг появился молодой человек, чтобы убрать тарелки капитана Карра.

Тихим голосом слуга пробормотал:

— Иллиана сказала ждать знака… но она не говорила, что это будет магия.

Брин удивленно подняла голову и обнаружила, что перед ней стоит Кристоф Джостер, брат Иллианы, тот самый мятежник, который пустил в нее стрелу в Священном лесу. Он был замаскирован под слугу, и она не знала, как ему удалось проникнуть за хорошо охраняемый периметр замка.

Брин прошептала:

— Я не собиралась позволять этому старому морщинистому козлу меня целовать.

Кристоф спрятал быструю улыбку. Он украдкой оглядел собравшихся.

— Никогда бы не поверил, что дочь короля Деотаниала и королевы Елены принесет магию в замок Мир.

— Это было рискованно, — признала она. — Но я вижу, что это дало положительный результат. Теперь ты веришь мне, что я не верна старым обычаям?

Кристоф сохранил свой скептицизм.

— Иллиана утверждает, что твой брат изменил свои взгляды, и я допускаю, что ты тоже могла бы это сделать, но тот спектакль с прикованным принцем…

— Мне нужно было подобраться к Рангару, чтобы передать ему сообщение.

— Пощечина выглядела очень убедительной.

— Это хорошо. Значит, я все-таки достойная актриса. — она выгнула бровь. — Поверь, мне давно хотелось дать Рангару пощечину, но в этот раз все только для вида.

Кристоф пристально посмотрел на нее, пытаясь понять, можно ли ей доверять. Наконец он прошептал:

— Встретимся сегодня вечером с Иллианой в саду.

Брин кивнула.

Кристоф унес тарелки, оставив ее наедине с колотящимся сердцем. До того как она узнала, что капитан Карр планирует сделать предложение в праздник Святого Амиса, она собиралась спокойно пожарить шар из теста, когда рядом будут только слуги, в знак своей верности мятежникам. Но заклинание очищения послужило двойной цели — держать капитана Карра подальше от нее.

Однако не всегда получится держать его на расстоянии. Поэтому ей придется действовать быстро.

Воскресное утро, как правило, было днем размышлений для жителей Мира, когда горожане читали великие научные и исторические труды, шли на площадь Мира, чтобы послушать философов, изрекающих мудрости, или приводили в порядок свои дома к предстоящей неделе. Однако в стенах замка Мир в ближайшее воскресенье не было ничего спокойного.

Как только Брин проснулась, она почувствовала, как замок наполнило напряжение. Когда Лисбет пришла с чаем с корицей, девушка была необычно молчалива. Стражники, стоявшие у двери Брин, переговаривались между собой, но замолчали, когда Брин вышла из комнаты в уборную. Спустившись к завтраку, Брин заметила, что большинство слуг не поднимают головы.

Войдя в большой зал, где капитан Карр просматривал пергаментные письма, она заметила:

— Сегодня утром все выглядят довольно угрюмыми.

Он едва поднял глаза от своих писем.

— Недавно был пойман солдат, который брал взятки. Когда на него надавили, он рассказал, что мятежники продвинулись дальше, чем мы предполагали.

Брин медленно села, потянувшись за куском тоста. Теперь неуютная атмосфера, царившая в замке, стала понятна. Один из них был схвачен и, вероятно, подвергнут пыткам, и они, несомненно, боялись, что капитан Карр сделает с остальными.

— Боже, — воскликнула она с нарочитой вежливостью. — Он многое рассказал?

Должно быть, об этом солдате говорила Иллиана в саду, которого поймали, когда он помогал Кристофу выбраться из замка. Она молилась, чтобы пойманный не раскрыл имен Кристофа и Иллианы.

— К сожалению, очень мало. — капитан Карр сердито отхлебнул кофе.

Плечи Брин опустились от облегчения. Намазывая тост маслом, она откашлялась.

— Я надеялась сегодня пойти на воскресный рынок в Мир-Тауне, чтобы выбрать ткань для свадебного платья. У моей бывшей швеи там, кажется, есть лавка.

Карр пролистал письма, покачав головой.

— Сейчас не лучшее время для того, чтобы покидать замок, даже со стражей.

Она наклонилась вперед, опустив глаза.

— Это мудро с вашей стороны, но я хочу, чтобы на нашей свадьбе было красивое платье. Мне кажется, важно, чтобы простые люди восприняли этот союз как новое начало для королевства, не так ли?

Она привлекла его внимание, наклонившись вперед так, что ее декольте оказалось на виду. Он отложил письмо и задержал взгляд на ее груди.

— Хм. Да, конечно, мы хотим, чтобы это было грандиозное событие в знак будущего процветания. Полагаю, будет приемлемо, если вы возьмете с собой отряд стражников.

Она просияла.

— Конечно.

Теперь, когда она привлекла его внимание, он отодвинул письма в сторону и сложил руки на столе.

— Говоря о мятежниках, я должен сказать, что меня поразила ваша враждебность к принцу-предателю.

Она усмехнулась.

— К Рангару Барендуру? Жулик до мозга костей. Мне было приятно видеть его в цепях.

Капитан Карр улыбнулся.

— В таком случае, думаю, ты будешь очень рада моему второму подарку на помолвку.

Брин вытерла салфеткой крошки с губ.

— А? Надеюсь, что-нибудь, что еще больше его унизит?

— Да, — ровно ответил он. — Я собираюсь вздернуть его на виселице на площади Мир-Тауна.

Брин чуть не подавилась кусочком тоста. Она откашлялась, прежде чем смогла проглотить.

— Э… вздернуть?

— Как вы сказали, простой народ должен знать, что наш союз — это новое начало для королевства. Публичная казнь одного из наших врагов еще больше сплотит народ.

По коже Брин пробежал холодок. Она изо всех сил старалась держать выражение лица под контролем, хотя ее сердце бешено колотилось.

— Мы действительно хотим начать с этого? — осторожно спросила она. — Со смерти перед нашей свадьбой? Думаю, лучше держать его в цепях. Пусть гниет в темнице.

Капитан Карр усмехнулся, его взгляд все еще блуждал по груди Брин.

— Вы недооцениваете любовь простого народа к казням. Кроме того, намек на насилие перед свадьбой — именно то, что нам нужно, чтобы пригрозить мятежникам, если у них возникнут какие-либо идеи.

Мысли Брин бешено завертелись в голове.

— Да, но…

Капитан Карр наклонил голову, сузив глаза.

— Вы ведь хотите, чтобы ваш бывший похититель умер, не так ли?

Она сжала губы и прошептала:

— Конечно.

Он снова улыбнулся.

— Хорошо. Тогда решено. Через неделю Рангар Барендур будет повешен.

Ухмыльнувшись, Валенден подошел к Брин настолько близко, что она бросила на него предостерегающий взгляд. Несмотря на то, что в течение нескольких недель они играли молодоженов, между ними никогда не было ничего романтического, но Брин знала, что Валендену доставляет удовольствие ее дразнить.

Он сказал:

— Как близко ты сможешь подойти к Рангару во время казни?

— Думаю, достаточно близко, — осторожно ответила она. — Я уверена, что смогу убедить капитана Карра позволить мне стоять на помосте вместе с ним и палачом.

— Отлично. — Валенден высвободил рубашку из брюк и стал поднимать ее, открывая гладкие мышцы живота.

Брин ахнула и одернула рубашку.

— Что, во имя Святых, ты делаешь?

Она оглянулась на мадам Нелл, которая делала вид, что увлечена корзиной с пуговицами. Ухмылка Валендена стала шире, когда он вцепился в рубашку и стянул ее через голову. На обнаженной груди виднелись шрамы от магических знаков.

— Расслабься, принцесса, — промурлыкал он. — Если бы я хотел соблазнить тебя, то сделал бы это без присутствия швеи.

Мадам Нелл фыркнула, возясь с пуговицами.

Валенден постучал пальцем по магическому знаку в виде спирали на левой груди.

— Это знак смертельного сна. Обычно он используется для введения солдат в коматозное состояние, если они тяжело ранены в бою; это дает их телу шанс на выздоровление. Кроме того, он делает человека похожим на труп.

Брин посмотрела на шрам от знака.

— Ты можешь погрузить Рангара в смертельный сон?

— Нет, — возразил Валенден, — я не могу. Я никак не смогу подойти к нему достаточно близко, чтобы произнести заклинание; оно требует тактильного контакта. Заклинатель должен пометить объект пеплом. Но, если ты сможешь забраться на помост палача, то, возможно, у тебя получится. Заклинание подавляет организм так, что дыхание требуется не чаще, чем раз в десять минут или около того. Если петля не свернет Рангару шею, пока он будет висеть, и оно уже не поможет, если веревка задушит его, нужно будет перерезать веревку в течение нескольких минут.

По мнению Брин, это был опасный план… но ведь все, что они делали, было рискованно.

— Мне нужен этот магический знак, — сказала она. — У меня получится его произнести?

Валенден вздрогнул.

— Это сложное заклинание, но благодаря практике, думаю, ты сможешь им овладеть. Ты многому научилась во время нашего путешествия.

Каждый раз, когда Брин думала о магии, ее охватывало волнение. То заклинание, о котором говорил Валенден, не просто вызывал тошноту или разжигал пламя… это была серьезная магия. Если она произнесет заклинание неправильно, оно может убить Рангара, а не ввести в коматозное состояние.

Она скрестила руки.

— Надень свою рубашку.

Валенден ухмыльнулся, натягивая ткань на шею.

— Так отвлекает, да?

Она даже не потрудилась закатить глаза.

— Маг Марна пришла с тобой? Я доверюсь только ей вырезать на моей коже такой опасный знак.

Заправив рубашку, он сказал:

— Только Калиста смогла приехать. Мой отец болен, и тете с Реном пришлось остаться с ним в Барендур Холде.

Брин сочла эту новость тревожной сразу по нескольким причинам. Если станет известно о болезни короля Алета, враги могут воспринять это как возможность напасть на Берсладен, тем более что Валенден, Сарадж и многие их солдаты сейчас находятся в Мире.

Хоть Калиста успешно вырезала знак поиска на плече Брина, но он был более простым. Калиста была всего лишь ученицей, и сама еще только постигала магию.

Мадам Нелл откашлялась.

— Иллиана может это сделать, миледи.

Брин и Валенден повернулись к швее, которая перестала притворяться, что сортирует пуговицы, а не подслушивает.

Брин почувствовала еще одну любопытную дрожь. Иллиана практически призналась, что занимается магией, но Брин полагала, что ее знания ограничиваются несколькими травяными снадобьями.

— Иллиана — маг?

— Мы называем это по-другому, — тихо сказала мадам Нелл. Она плотно сжала губы и прошептала: Ведьма.

Магия была запрещена в Мире, сколько Брин себя помнила, но она всегда знала, что она существует, что ею занимаются маги и подмастерья во Внешних Землях. Что касается ведьм… женщин, использующих магию в пределах Мира… то она считала их просто легендой.

Но, как и во многом другом, она ошибалась.

— И она может вырезать магические знаки? — спросила Брин.

В ответ мадам Нелл закатала рукав рубашки до плеча, где находился магический знак, настолько маленький, что его можно было принять за обычный шрам. Она тут же его спрятала.

— Вы же не думали, что я могу шить так быстро без магии? — прошептала она, подмигнув.

Брин потребовалось мгновение, чтобы понять, что ее дорогая пожилая портниха все ее детство использовала магию, подстрекаемая своей дочерью-ведьмой.

Она прошептала:

— Неужели у всех слуг есть…

— Боже, нет, — быстро сказала мадам Нелл. — Магические знаки все еще редки в Мире. Их можно встретить лишь на немногих из нас в Мир-Тауне, и еще меньше — в дальних деревнях. Иллиана — единственная ведьма во всем Мир-Тауне.

Брин снова повернулся к Валендену.

— Этот план может сработать. Мне не составит труда встретиться с Иллианой в потайных ходах замка, где прячется Марс. Она могла бы вырезать магический знак там, а у меня будет несколько дней, чтобы потренироваться в заклинании перед казнью.

— Тебе нужно будет найти жертву для тренировок, — заметил Валенден.

— Марс уже однажды инсценировал свою смерть, — сказала Брин. — Готова поспорить, что он не откажется сделать это снова, при условии, что Иллиана будет присутствовать на случай, если что-то пойдет не так. Осталось только убедиться, что кто-то из наших людей сможет забрать тело Рангара сразу после казни.

— Кристоф найдет несколько надежных парней, — пообещала мадам Нелл. — Гробовщик всегда ищет ребят, готовых поработать с мертвыми. Они могут доставить тело вашего принца в морг замка, а оттуда — в потайные ходы.

— И тогда Рангар сможет спрятаться с Марсом, пока мы не будем готовы к восстанию, — добавила Брин.

Валенден фыркнул.

— Что? — спросила Брин.

— Десять лет твой брат грозился убить Рангара, если тот придет в Мир, имея на тебя виды. А теперь ты хочешь оставить их вдвоем в темном проходе?

Брин нахмурилась и пробормотала:

— Уверена, они смогут оставить прошлое в прошлом.

По крайней мере, она надеялась, что они смогут. Может быть, Марс и изменил свои взгляды, но его вспыльчивость не уступала вспыльчивости Рангару. Он был готов повесить Рангара, когда Брин рассказала ему, что у них романтические отношения.

— У них нет выбора, — заключила она. — Им придется терпеть друг друга.

«Пусть поспорят или подерутся», — подумала Брин. Она была уверена, что они не покалечат друг друга.

— Леди Брин? — это был голос сержанта Престона, доносившийся из-за двери лавки. — У вас все в порядке? С вас долго снимают мерки.

Валенден замолчал, его рука легла на меч.

— Да, — отозвалась Брин. — Мы как раз заканчиваем.

Она поспешила поправить платье, чтобы оно выглядело так, будто она снимала его для примерки свадебного платья.

Мадам Нелл прошептала:

— А настоящее платье, миледи? Мне сшить его по вашим прежним меркам?

— Если повезет, мне вообще не понадобится свадебное платье, — пробормотала она. — Я, конечно, не намерена выходить замуж за капитана Карра. Но вам лучше приготовить его на случай, если у него возникнут подозрения.

— Считайте, что оно уже готово. Я скажу Иллиане, чтобы она встретила вас вечером в потайных ходах.

Брин кивнула.

Валенден положил руку ей на плечо.

— Я сообщу Сарадж и остальным из Берсладена о нашем плане. Мы придем на казнь, замаскированные под Мирских граждан, и, если что-то пойдет не по плану, мы будем готовы.

— Спасибо, Вал. — она сжала его руку, а затем подтолкнула к рулонам ткани. — Тебе лучше пойти завернуться в бархат и снова спрятаться.

Когда Брин и мадам Нелл вышли из лавки, делая вид, что взволнованно болтают о свадебном платье, сержант Престон выглядел раздраженным.

— Нам следует вернуться в замок, миледи. Капитан Карр не хотел, чтобы вы так долго отсутствовали.

— Конечно. Мы не должны заставлять капитана ждать.

Она попрощалась с мадам Нелл, сжав ей руку, и забралась в свою карету.

Когда они возвращались в замок Мир, Брин выглянула в окно, чтобы посмотреть на площадь Мир-Тауна. Когда они проезжали мимо нее, она пыталась представить, как она будет выглядеть через неделю, когда на ней построят виселицу. Была ли их затея глупой? Рисковать жизнью Рангара, используя опасную магию? Способна ли она вообще на смертельное заклинание?

Сегодня ночью она узнает… если ее брат согласится стать добровольной жертвой.

У Брин сжался живот, когда она ползла по темному проходу. Она все еще чувствовала на себе губы Капитана Карра. В ее голове эхом звучали его отвратительные слова о предстоящей брачной ночи.

«Рангар перережет ему горло, — с мрачным удовлетворением заверила она себя. — Если я сама не сделаю это первой»

Она уже достаточно освоилась в проходах, чтобы без света найти дорогу на первый этаж, где Марс разбил свой лагерь в старом, неиспользуемом угольном складе. Фонарь засветился впереди, как маяк.

— Брин? — Голова Марса повернулась в ее сторону при звуке движения.

— Это я, Марс.

— Мы ждали всю ночь. Боялись, что тебя поймал Карр.

Марс и Иллиана сидели на импровизированной кровати Марса из одеял с несколькими полусгоревшими свечами вокруг них. У ног Иллианы стояла плетеная садовая корзина.

Брин вытерла руки о платье, скривившись.

— Я была с Карром. Не могла уйти. Он решил попытаться соблазнить меня во дворе.

Марс нахмурился, а Иллиана вздрогнула.

— Этот человек ведет себя достаточно благородно на публике, — сказала Иллиана, — но известно, что он часто посещает увеселительные заведения в Мир-Тауне. Проститутки шепчутся, что у него мерзкие пристрастия.

Марс зарычал.

— Как будто мне нужна была еще одна причина ненавидеть этого человека, теперь я вижу, как он прикасается к моей младшей сестре. Ты в порядке, мышонок?

То, что Марс беспокоился за нее, что-то да значило… она знала, что он всегда любил ее, но также был настолько связан долгом, что еще несколько лет назад он не стал бы возражать против того, чтобы пожилой мужчина женился на его сестре, если бы это было выгодно для их семьи. Он бы сказал ей, чтобы она смирилась со своим долгом и не жаловалась.

Брин прогнала прочь переживания.

— Он из тех, кто берет то, что хочет. Не знаю, как долго смогу откладывать свадьбу.

Иллиана начала разбирать свою корзину. Обычно в ней лежали ножницы для срезания трав и лопатки, но сегодня она достала набор ножей.

Брин наблюдала, как в свете фонаря блеснули их лезвия.

— Тогда не будем больше мешкать, — негромко сказала Иллиана. — Знак смертельного сна — штука привередливая. Резьба должна быть точной… один маленький порез не в том месте, и он не сработает. Он очень сложный, поэтому у меня уйдет много времени. Ты должна сохранять спокойствие, пока я буду резать. Держи. Это поможет.

Она достала из корзины небольшой стеклянный флакон, наполненный мелким темным порошком.

Брин взяла его и поднесла к свету.

— Порошок корня валерианы, смешанный с успокоительными травами, — пояснила Иллиана. — Это не заглушит боль, но сделает ее более терпимой. Разотри его под языком.

Марс порылся в своих немногочисленных вещах и достал бутылку медовухи, которую протянул ей.

— И советую тебе сделать несколько глотков. Старая армейская хитрость перед тем, как солдата оперируют на поле боя.

Брин открыла бутылку и растёрла порошок под языком. На вкус он оказался как пепел и горькие травы, и она с удовольствием запила его Мирской медовухой.

— Тебе придется снять платье, — сказала Иллиана.

Брин расстегнула пуговицы и сняла платье с плеч, с облегчением отметив, что повязки на глазах Марса позволяют не беспокоиться о том, что брат увидит ее голую кожу. Она легла на импровизированную кровать. Иллиана накрыла ее грудь тканью, а затем переставила свечи так, чтобы обеспечить наилучшее освещение.

— Идеально вырезать знак при свете луны, — пояснила Иллиана, проводя пальцем по плечу Брин в поисках подходящего места для знака. — Но мы работаем с тем, что у нас есть.

Она указала на старый угольный склад — узкий кирпичный туннель, который вел на балкон для слуг на втором этаже. Туда проникал небольшой луч лунного света.

— Марс, мне нужно, чтобы ты ее держал. Она не должна двигаться, иначе я могу неправильно вырезать знак.

— Прости, мышонок, — сказал Марс, пробираясь к ней и задерживая ее запястья над головой.

Брин старалась ровно дышать. «Я уже делала это раньше». Однако, поскольку она уже получала магические знаки, она знала, насколько болезненными они могут быть. Но теперь боль была ей не чужда.

«Если Рангар выдерживает пытки в темнице, то я смогу выдержать несколько надрезов».

Иллиана взяла нож.

— Готова?

Брин напряженно кивнула.

Порошок валерианы и медовуха немного ослабили ее страхи. Разум притупился, мышцы расслабились. Когда Иллиана прикоснулась лезвием к месту где ее плечо соприкасалось с грудью, чуть выше и сбоку от груди, Брин напряглась.

Иллиана начала бормотать магические слова, пронзая кожу Брин. Брин зажмурилась и застонала от боли. Марс крепко прижимал ее запястья к подстилке, стараясь, чтобы она не вздрагивала.

Боль пронзила ее плечо. По коже потекла струйка крови. Брин не решалась открыть глаза — только в темноте она находила в себе силы оставаться совершенно неподвижной.

«Рангар нуждается во мне. Я должна спасти ему жизнь».

В течение нескольких недель, проведенных в дороге с Валенденом, она практиковала то немногое, что знала о магии, а он показал ей больше возможностей, которые могут дать магические знаки. В душе она понимала, что магия — это путь вперед для Мира. Она была великим уравнителем, дающим власть простым людям. Потребуется время, чтобы изменить представления жителей Мира о магических знаках, но с такими надежными людьми, как Иллиана и мадам Нелл, реальные перемены могут произойти.

«И начинается это с меня, здесь».

Чтобы пережить боль, Брин продолжала думать о Рангаре. Она представила себе, как ей удастся добиться успеха во время казни. После она придет сюда, чтобы оживить Рангара и ухаживать за ним, как когда-то Иллиана ухаживала за Марсом. Скоро Рангар снова будет в ее объятиях, и на этот раз ничто их не разлучит.

От боли, трав и медовухи у Брин голова шла кругом. Она потеряла счет времени, пока Иллиана вырезала знак на ее коже, а затем втирала золу, чтобы убедиться, что на ней останется шрам.

Наконец, ведьма села, вытирая лоб. Несмотря на холод, на ее лице выступили бисеринки пота.

— Все готово. Не двигайся. Позволь мне остановить кровотечение.

Марс сжал запястья Брин.

— Отлично сработано, мышонок. Я знаю не так много тренированных солдат, которые могли бы выдержать такую боль, не вздрогнув.

Иллиана промыла рану и сменила испачканное кровью постельное белье, затем наложила чистую повязку на порез Брин.

— Из-за места, где находится знак, я не могу правильно наложить повязку. Поэтому тебе придется прикладывать этот компресс, пока не остановится кровотечение. Позаботься о том, чтобы его никто не видел… твои платья должны скрывать его, если только декольте не особенно низкое.

С помощью Марса Брин медленно села, прижимая компресс к знаку. Она бросила на него короткий взгляд.

Метка находилась чуть выше груди, около подмышки. Иллиана умело обращалась с ножом — знак выглядел так же идеально вырезанным, как знак мага Марны на ее ухе.

Брин попробовала начертить знак в воздухе.

— Теперь, — сказала Иллиана. — Осталось только выучить заклинание. Ana somna mortinya.

— Ana somna mortinya, — Брин повторила заклинание шепотом, пока не запомнила. Затем она повернулась к Марсу, прикусив губу. — На самом деле, есть еще кое-что. Мне нужно попрактиковаться на реальном человеке.

Лицо Марса скрылось под повязкой.

— Это то, что я должен сделать для своего королевства. Хорошо. Погрузи меня в смертельный сон, сестра.

В день, когда должна была произойти казнь Рангара Барендура, тяжелые тучи зависли над Мир-Тауном. В воздухе витало предчувствие грозы, которое совпадало с мрачным волнением, охватившим население.

«Все жаждут насилия», — подумала Брин.

Напряжение в Мире длилось с момента восстания, в результате которого погибли ее родители, а трон оказался пустым. Мятежники, жаждавшие увидеть голову капитана Карра на шпиле, посеяли недовольство среди слуг и простолюдинов, которые стали подозревать, что политические цели капитана так же плохи, как и у его предшественников.

Но, если население не могло утолить свой гнев, насадив голову капитана Карра на пику, то, похоже, оно согласно на любую другую.

В том числе принца из враждующего государства.

Брин отпустила служанку Лисбет и переоделась в мрачное зеленое платье, не желая рисковать тем, что служанка может увидеть ее свежий знак. Ее руки дрожали, когда она пыталась заплести косу.

Брин была уверена, что сможет прочитать заклинание смертельного сна… бедняга Марс наверняка достаточно побывал в качестве трупа… но пока не знала, как ей подобраться к Рангару настолько близко, чтобы рассказать о своем плане. Она не могла допустить, чтобы он увидел ее стоящей между палачом и капитаном Карром и подумал, что она хочет его убить.

Кроме того, заклинание смертельного сна требовало, чтобы объект был помечен пеплом, а для этого нужно было к нему прикоснуться.

Она встала на колени рядом с остывшим камином и осторожно провела указательным пальцем по пеплу. Затем натянула перчатки.

Когда пришло время садиться в карету, чтобы ехать на площадь Мир-Тауна, ее нервы были на пределе. Усевшись рядом с ней, капитан Карр положил руку ей на колено.

— Прекрасно выглядите, миледи. Смею предположить, что все будут смотреть на вас, а не на преступника.

Она быстро и растерянно улыбнулась.

Его рука угрожающе сжалась на ее колене.

— Вы выглядите встревоженной.

Она сложила руки в перчатках на колени.

— Наверное, мысли о казни заставляют меня нервничать. Это напоминает мне о том, что случилось с моей матерью. С моей сестрой…

— К счастью, леди Элисандра избежала петли. Что касается вашей матери, то, хоть это и печальная участь, но ей пришлось заплатить за свои преступления.

«Преступления, в которых ты также виновен», — с гневом подумала Брин.

— Ну что ж, — сказала она резко, — по крайней мере, мы знаем, что после свадьбы простые люди не захотят, чтобы наши шеи оказались в петле. Уверена, вы будете великодушным королем.

Он, похоже, не понял ее сарказма и снова сжал ее ногу, на этот раз выше.

Как бы Брин ни хотелось скинуть его руку, она призвала на помощь свое терпение и улыбнулась ему.

— Я надеялась перекинуться парой слов с заключенным, прежде чем палач сделает свое дело.

— Что вы хотите сказать Рангару Барендуру?

Она заговорщически наклонилась к Капитану Карру, стараясь, чтобы на ее декольте открывался хороший вид, пытаясь отвлечь его внимание. Она промурлыкала:

— Я хочу, чтобы Рангар знал, что мы не остановимся на его смерти. Ваша стража скоро выследит его брата-предателя, Валендена, и позаботятся о том, чтобы он присоединился к Рангару и Трею, и тогда род Барендур прервется.

Капитан Карр, казалось, почти не слышал ее, сосредоточившись на декольте. Он откашлялся.

— У вас порочная натура, миледи.

— Только для тех, кто меня обидел. И кто обидел вас.

Карета въехала на городскую площадь, и Брин выглянула в окно. Площадь была заполнена простолюдинами со всего Мира, приехавшим сюда, чтобы увидеть казнь. Даже торговцы с едой ходили вокруг и продавали жареное мясо на палочках, как будто смерть Рангара была карнавалом.

Над головой громыхали тучи.

Когда они вышли из кареты и направились к помосту палача, у Брин скрутило живот. Она сжала руки в перчатках, убеждая себя в том, что на пальцах у нее останется пепел. Капитан Карр приказал собрать почти всю армию Мира — на случай, если мятежники воспользуются случаем для нового восстания.

К виселице вела шеренга солдат, сдерживающая толпу.

Сердце Брин бешено заколотилось, когда она, приподняв юбку, стала подниматься по деревянным ступеням. Палач в черной маске, а также сержант Престон и лорд Тарри уже были там. Ее взгляд остановился на петле, свисающей с дерева.

«Где был Рангар?»

Когда капитан Карр и Брин поднялись на сцену и присоединились к остальным, толпа заревела. Капитан Карр обменялся несколькими словами со своим советником, а затем поднял руки, обращаясь к собравшимся.

— Жители Мира, — раздался его хрипловатый голос. — Сегодня моя невеста получает свой второй подарок на помолвку, который, согласно традиции, является подарком для всего королевства. Сегодня будет повешен враг Мира!

Толпа возликовала. Брин смотрела, как они едят жареное мясо, и ей снова стало плохо, хоть она и понимала, что простых людей нельзя винить в жажде крови. Им говорили, что Рангар — злодей, и она сама это подтверждала.

Она внимательно вглядывалась в толпу, надеясь увидеть знакомое лицо. Валендена, или Сарадж, или Калисту, или кого-нибудь из солдат Барендур, которых она знала еще во Внешних Землях. Но людей было слишком много. Все надели плащи от надвигающейся бури с поднятыми капюшонами, скрывающими лица.

Она должна была верить, что не одна. Где-то там были Валенден и остальные.

Капитан Карр обхватил ее за плечи, и она посмотрела на него. Он объявил:

— Женившись на наследнице Мирского трона, я вскоре получу благословение служить вашим королем.

Мы с леди Брин клянемся, что не поведем королевство по тому же темному пути, что и предыдущие правители. Вместе мы откроем новую эру силы и процветания. Пусть сегодняшняя казнь станет символом нового будущего Мира!

Толпа одобрительно загудела. Брин не могла не задаться вопросом, верит ли толпа в речь капитана Карра или просто ему подыгрывает. Она надеялась, что они примут Марса как своего короля с такой же готовностью, с какой они, похоже, приняли капитана Карра. Правда, Марс уже однажды подвел их, но она верила, что, если ему дать второй шанс, он исправит нанесенный ущерб.

— Выведите заключенного, — приказал капитан Карр сержанту Престону.

Все остальные мысли испарились из головы Брин.

Она повернулась к солдатскому посту внутри городской стены. Из него вышли два солдата, таща за собой Рангара. Его руки были связаны веревкой, волосы — растрепаны и покрыты грязью.

От ярости у Брин перехватило дыхание. Ему даже не дали помыться перед казнью. Она позаботится о том, чтобы капитан Карр дорого заплатил за то, что он сделал с Рангаром.

Когда солдаты начали подниматься на помост вместе с Рангаром, Брин не могла унять дрожь в руках, как бы крепко она их ни сжимала. Он ступил на помост, и их глаза встретились. У Брин перехватило дыхание. Как же сильно ей хотелось смыть грязь с его лица, поцеловать каждый шрам. Она осмелилась выгнуть бровь в намеке на вопрос.

Он едва заметно кивнул.

«Он получил мою записку в коробочке с кольцом», — успокоила она себя.

Не потому ли на его лице не отразился страх… что ее записка уверила его в том, что Валенден вернулся и у них есть план? Или это просто безграничная храбрость Рангара?

Он смело взглянул в глаза капитану Карру, и тот напрягся.

— Принц Рангар Барендур из Берсладена — враг народа Мира! — капитан кричал своим хриплым голосом. — Он скрылся с леди Брин, дочерью Мира, и сговорился со своими братьями, чтобы захватить корону Мира для своей семьи. Его кровь прольется на земле Мира!

Брин не обращала внимания на шум толпы. Она смотрела на сержанта Престона и палача, прикидывая, когда наступит подходящий момент, чтобы подойти к Рангару. Она стянула перчатки и заправила их в пояс платья. На ее указательном пальце все еще оставалась полоска пепла.

Она наклонилась к капитану Карру.

— Позвольте мне сказать свое слово заключенному, капитан.

Но капитан Карр отстранил ее, снисходительно прижав руку к ее спине.

— Я сам разберусь с этим, миледи.

Он снова обратился к толпе и сказал:

— Кровь Рангара Барендура — не единственная кровь Барендуров, которая скоро прольется. Я клянусь вам, что его брат, принц Валенден, также заплатит за свои преступления жизнью!

Брин попыталась скрыть панику, отразившуюся на ее лице. Нет, нет, нет. Она должна была сказать это Рангару, чтобы оправдать свою близость к нему. Она бросила обеспокоенный взгляд на Рангара, затем наклонилась ближе к капитану, стараясь, чтобы указательный палец не стер пепел.

— Я хотела сказать ему сама…

— Глупости. Тебе нечего делать рядом с этим грязным заключенным. — его рука собственнически сжалась на ее талии.

Брин снова стало плохо. Это было неправильно, совсем неправильно. Если она не сможет подобраться к Рангару достаточно близко, чтобы произнести заклинание, его повесят по-настоящему…

— Я плохо себя чувствую, — вздохнула она, зная, что ее бледное лицо будет выглядеть убедительно. — Боюсь, мне нужно присесть.

Она, спотыкаясь, отошла от капитана Карра к лестнице, ведущей в карету, но тут же сделала вид, что споткнулась. Она позаботилась о том, чтобы упасть рядом с Рагнаром.

Даже со связанными руками Рангар тут же двинулся вперед, чтобы предотвратить ее падение. Она вцепилась одной рукой в его плечо, пытаясь удержаться на ногах, а толпа ахнула, видя, как их принцесса прикасается к грязному пленнику.

— Доверься мне, — настоятельно прошептала она, ища взгляд Рангара. — Обещаю, ты не умрешь.

Его карие глаза впились в нее с такой же силой, с какой бушевала буря над головой. А потом солдаты капитана Карра схватили ее, чтобы увести от Рангара в безопасное место. За секунду до того, как ее увели, Брин провела указательным пальцем по шраму на его щеке. След пепла из ее камина оставил след на его коже.

Она почувствовала, как участилось ее дыхание. Прикоснуться к Рангару публично было рискованно, но Брин должна была пометить его, чтобы заклинание сработало. К счастью, пепел слился с грязью на его лице.

Капитан Карр сердито подошел.

— Леди Брин. С вами все в порядке? Он не поранил вас?

— Я в порядке, — сказала она, ахнув и поднимая руку к голове. — У меня просто закружилась голова… Я шла к карете и споткнулась.

Капитан сузил глаза. Возможно, притворное падение можно было бы счесть за неуклюжесть, но он видел, как она нежно прикасалась к лицу Рангара голой рукой.

Объяснить это было невозможно.

На его лице отразилось подозрение. Капитан Карр не доверял ей с момента возвращения; если бы она не была ему так нужна, как сейчас, она сомневалась, что он поверил бы хоть одному слову из ее рассказа о том, что ее против воли заточили в Берсладене.

Теперь ей оставалось надеяться, что он поверил в то, что она прикоснулась к лицу Рангара из-за привязанности…. это была опасная правда, но это было лучше, чем если бы он догадался, что это связано с магией.

Его челюсть напряглась, когда он шагнул к Брин. Вся его энергетика изменилась, и та угроза, которую он обычно маскировал самообладанием, теперь была полностью направлена на нее. Он наклонился достаточно близко, чтобы услышала только она, и притворился, что поправляет ее юбку.

— Не знаю, что было между вами и этим принцем Барендур, но сейчас это не имеет значения. Он умрет, любите вы его или нет. Так что, надеюсь, вы с ним попрощались.

Он отступил назад, резко махнув солдату.

— Она плохо себя чувствует. Отведи ее в карету. И присмотри за ней.

Солдаты насильно увели ее с помоста под предлогом оказания помощи женщине, которой, видимо, стало плохо. По толпе прокатился ропот. Когда солдаты вели ее сквозь толпу, до Брин донеслись некоторые сплетни.

— …такая хрупкая…

— …слишком много для дамы, она не должна быть так близко к петле…

— …это показывает, что она не кровожадна, как прежние король и королева…

По крайней мере, толпа не подозревала ее… они были слишком далеко, чтобы увидеть, как она коснулась лица Рангара.

Когда солдаты втащили ее в карету и резко закрыли дверь, она услышала, как капитан Карр снова обращается к толпе. Брин прижалась к окну кареты, устремив взгляд на помост. Солдаты подвели Рангара к люку под петлей. Палач опустил веревку на его шею.

— Рангар Барендур, за твои преступления королевство Мир приговаривает тебя к повешению!

В одиночестве никто не наблюдал за тем, как Брин подняла руку и начертила в воздухе магический знак смертельного сна.

Она должна была идеально подобрать время для заклинания. Слишком рано, и Рангар потеряет сознание еще до повешения, и станет ясно, что кто-то вмешался с помощью магии. Слишком поздно — и петля сделает свое дело.

«Пожалуйста, не дай ему свернуть шею…»

Она должна была верить, что Рангар поверил ее словам о том, что они не дадут ему умереть. Если он постарается упасть под углом, раскачиваясь, а не прямо вниз, то будет гораздо больше шансов, что его шея не сломается.

Палач взялся за рычаг люка.

— За Мир! — крикнул капитан Карр.

Палач потянул за рычаг. Люк открылся. Рангар упал вниз. Брин вцепилась в ручку дверцы кареты так, что побелели костяшки пальцев…

Веревка натянулась, но тело Рангара забилось в конвульсиях… он задыхался, но не свернул себе шею.

— Ana somna mortinya, — быстро прошептала она.

Его тело сразу же замерло.

Все произошло быстро. Он висел на веревке, словно труп, с красным лицом, не дыша.

Толпа одобрительно загудела.

Брин закрыла лицо руками, не в силах смотреть на мужчину, раскачивающегося на веревке, в ужасе от того, что ее заклинание могло не сработать… и Рангар Барендур был мертв.

— Где он? — Брин не могла двигаться достаточно быстро через скрытый проход в старый угольный склад. — Где Рангар? Он жив?

После ее выходки во время казни капитан Карр приставил к ее двери дополнительную охрану, поэтому, чтобы выйти, ей пришлось лезть через окно в старую комнату Элисандры. Она порезала руку об один из железных гвоздей на крыше. Кровь испачкала рукав, но она не могла ни о чем думать, кроме как сработало ли заклинание.

Марс и Иллиана склонились над подстилкой, освещенной свечами и фонарями. Брин заметила босые ноги Рангара, холодные и неподвижные. В панике она протиснулась между братом и ведьмой.

— Рангар! — закричала она.

Он лежал на подстилке и выглядел бледным. На шее виднелся след от веревки, но глаза были открыты.

Брин рухнула рядом с ним, поглаживая его по спутанным волосам.

— Слава Святым… не могу в это поверить. Ты жив!

Рангар протянул руку к ее челюсти и провел большим пальцем по тому месту на щеке, где она пометила его пеплом.

— Ты сказала, чтобы я доверился тебе. Я доверился. И всегда доверял.

Она обняла его, но тут же опомнилась и отстранилась. Она похлопала руками по его телу, убеждаясь, что ничего не сломано.

— Как ты? Чувствуешь слабость?

— Да, после пребывания в темнице, — признал он. — Но ничего такого, чего не исправит несколько дней сытной еды и отдыха. Боюсь, что некоторое время мой голос будет звучать как у твоего жениха.

Он прикоснулся рукой к следу от веревки. Его голос был слегка хриплым, но совсем не похожим на тяжелый скрежет капитана Карра.

Рангар внезапно схватил ее за запястье.

— Брин, у тебя кровь.

— Это ерунда, — пренебрежительно сказала она. — Мне пришлось забраться на крышу, чтобы выбраться из своей спальни.

Рангар сел и потянулся за тряпкой, которую они засунули в наволочку в качестве импровизированной подушки. Он разорвал ее на длинные лоскуты и стал обматывать ими ее ладонь.

— Позволь мне, — предложила Иллиана. — Тебе надо отдохнуть.

Рангар, казалось, не хотел передавать заботу о Брин кому-то другому, но Иллиана уже доставала травы из корзины. Она принялась промывать руку Брин и втирать в нее травяную мазь.

— Я рада, что ты здесь, — сказала Иллиана Брин, а затем слегка подмигнула. — Нелегко было успокаивать этих двух. — она кивнула в сторону Марса и Рангара.

Брин была настолько озабочена состоянием Рангара, что не заметила, как между ним и Марсом повисло напряжение. Ее брат прислонился к стене, покручивая нож. Должно быть, он много времени посвятил тренировкам с ним, потому что даже вслепую он орудовал им со стремительной грацией уличного артиста.

Брин положила руки на бедра.

— Марс, ты жестоко обращался с Рангаром? После того, как он чуть не погиб?

Ее брат нахмурился.

— Я знаю, что он важен для тебя, Брин, но никогда не пойму причину. Я потратил годы, защищая тебя от него, а ты сразу же бросилась в его объятия.

Рангар откинул волосы с лица, в свете фонаря показались шрамы, когда он повернулся к Марсу.

— Я спас ей жизнь, пока ты пил и бегал за девушками в бальном зале.

Рука Марса сжалась на рукоятке ножа.

— Ты гость в моем королевстве, дикарь. Если хочешь, чтобы тебе по-прежнему были рады, когда я сяду на трон, следи за своими словами.

Брин поняла, что на языке Рангара вертится колючий ответ, но она протянула руки, словно разнимая одичавших собак.

— Прекратите, вы оба. Я не позволю вам ссориться. Если уж на то пошло, Марс, я тоже спасла Рангару жизнь. Священные узы теперь действуют в обе стороны. Если он когда-то владел моей душой, то и я теперь владею его душой.

Это позволило успокоить обоих принцев, хотя напряжение все еще ощущалось.

Иллиана усмехнулась.

— Леди Брин права. Если вам двоим нужно обмениваться колкостями, то делайте это после того, как мы вернем тебе трон, а? А пока мы можем договориться о перемирии?

Рангар вытер лицо тряпкой и кивнул.

Марс вздохнул.

— Ладно. Но мы обсудим это позже, дикарь.

— После того, как я помогу тебе вернуть трон? — бросил Рангар. — Тебе лучше не угрожать, когда ты слишком слаб, чтобы сражаться. Ты даже не смог предвидеть приближающуюся опасность. Тебе нужен этот «дикарь», чтобы помочь…

— Хватит! — Брин выхватила у Рангара тряпку, окунула ее в ведро с водой и прополоскала. — Рангар правильно рассуждает, Марс. Он, Вал и две дюжины бойцов Барендура прошли через Эйри, чтобы помочь тебе вернуть Мир. Самое меньшее, что ты мог бы сделать, это проявить немного хороших манер.

Марс поворчал, но согласился.

— Признаю, что дикарь придумал, по крайней мере, достойный план.

Брин провела влажной тряпкой по лицу Рангара, смывая грязь.

— Расскажи мне.

Хриплым голосом он пояснил:

— Насколько я понимаю, традиция Мира допускает три подарка на помолвку. Первый ты использовала, чтобы дать мне пощечину. Второй ты использовала, чтобы повесить меня…

— Но я… — ее челюсть отвисла от готовности возразить, но он усмехнулся.

— Я знаю, знаю… ты сделала то, что должна была. И не держу на тебя зла, любовь моя. В любом случае, у тебя остался один подарок.

Она нахмурилась.

— Может это и так, но я сомневаюсь, что капитан Карр будет склонен делать еще какие-либо подарки. Когда я коснулась твоего лица на виселице, он предположил, что мы были любовниками. Теперь он меня подозревает. Приставил к моей двери дополнительную охрану.

— От третьего подарка он не откажется, — заявил Рангар, делая паузу, чтобы откашляться. — Только если ты озвучишь просьбу публично. Иначе ему придется объяснять причину отказа, а он не склонен признавать, что у его невесты была связь с предателем принцем.

Она выгнула бровь.

— Так о чем же мне просить?

— Чтобы вместе с ним посетить Храм Святого Серрела перед свадьбой. — Рангар указал на Марса. — Твой брат говорит, что это место, куда влюбленные приходят перед своим союзом, чтобы испить из священных вод и получить благословение. Сделай так, будто хочешь вернуть расположение капитана Карра. Докажи, что ты искренне настроена на свадьбу и что я был лишь мимолетной интрижкой. Его самолюбие заставит его поверить в это. Он все равно считает меня мертвым. Вряд ли теперь я соперник за твою руку.

Храм Святого Серрела в Священном Лесу было тем местом, куда Брин тайком отправилась десять лет назад, чтобы увидеть черного олененка, о котором ходили слухи и присутствие которого предвещало войну по всему Эйри. Она прикоснулась к своей груди, вспоминая о своих шрамах и шрамах на лице Рангара.

Когда она встретила его взгляд, то поняла, что он вспоминает ту же ночь.

— И если он согласится? — спросила она.

— Тогда Валенден и наши солдаты будут в засаде, готовые к нападению.

— А Кристоф и мятежники будут с ними, — добавила Иллиана.

Казалось, в воздухе нарастал холод. Брин уже предвидела битву, которая, скорее всего, произойдет у Храма: кровь смешается в священной воде, стрелы пронзят осины. Это был рискованный план. Капитан Карр никуда не пойдет без хорошо обученных и отлично вооруженных солдат. Хватит ли мятежников и нескольких бойцов Барендура для победы?

— Все, что нам нужно, — это избавиться от Карра, — пояснил Марс. — Как только станет известно, что он мертв, я вместе с мятежниками ворвусь в тронный зал. Советникам королевства ничего не останется, как признать мои притязания как законного короля.

Брин обняла себя руками и замолчала, обдумывая план. Рангар провел большим пальцем по ее щеке. Его темные глаза изучали ее, спрашивая.

Она тихо призналась:

— Я чуть не потеряла тебя сегодня. Мы не для того пережили нападение волков в Храме, чтобы вернуться туда и в этот раз окрасить воду нашей кровью.

Рангар погладил ее длинные волосы.

— Мы уже бросали вызов смерти. Сделаем это снова.

Брин прильнула к его ладони, закрывая глаза.

Иллиана откашлялась.

— Марс, думаю, нам следует оставить этих двоих, чтобы они пообщались. Мне нужно вернуться на кухню, пока кухарка не заметила, что меня нет. Пойдем со мной. Я могу спрятать тебя в кладовке. В такое позднее время там бодрствует лишь несколько близоруких старых служанок. Тебе будет полезно подышать свежим воздухом вне этих переходов.

Иллиана взяла его за руку, помогая подняться. Марс сделал паузу и ткнул пальцем в направлении Рангара.

— Следи за своими руками, дикарь. Это все еще моя сестра, и она не принадлежит тебе, чтобы ты делал с ней все, что пожелаешь.

Рангар ухмыльнулся.

— Разве это еще не так?

Марс потянулся за ножом, но Иллиана схватила его за запястье, закатив глаза, и повела по проходу в сторону кухни.

В свете фонаря Брин изучала Рангара. Он был все еще грязен после пребывания в темнице и ослаблен после казни, но в его темных глазах полыхал огонь.

Она взяла тряпку и окунула ее в ведро с водой.

— Давай я помогу тебе помыться… похоже, ты уже несколько недель не видел мыла.

— Не видел, — признался он.

Он пристально смотрел на нее, пока она отжимала ткань. Брин откинула с его лица спутанные волосы и промокнула тряпкой виски.

Мурашки побежали по ее рукам из-за близости к нему. Она провела тряпкой по его лицу, затем сполоснула ее и повторяла процедуру до тех пор, пока вода не стала черной. Когда она добралась до его шеи, заросшей бородой за несколько дней, то стала осторожно расстегивать верхнюю пуговицу его рубашки.

— Я хотела бы сжечь твою грязную одежду. Вижу, Иллиана принесла тебе свежую.

Он ухмыльнулся и приподнял подбородок, открывая ей доступ к пуговицам.

— Конечно, принцесса. Если я чего и хотел бы больше всего на свете, так это чтобы твои руки были на мне, а не на этой испачканной одежде.

Брин медленно расстегнула пуговицы его рубашки, а затем разгладила взъерошенную ткань на плечах, и в ее груди зародилось трепетное чувство. За время, проведенное в темницах Барендур Холда и замка Мир, он стал стройнее. Его мускулы стали подтянутыми. Она провела тканью по шрамам, вырезанным на его плоти, и остановилась на магическом знаке смертельного сна возле подмышки.

— Иллиана вырезала у меня такой же знак, — тихо сказала она, протирая тряпочкой его метку. — Ты знал, что в Мире есть ведьмы?

— До меня доходили слухи. Я подозревал, что здесь практикуется магия.

— Это хорошо для магии, если мы захотим ей пользоваться в будущем. Если ее уже спокойно практикуют, население с большей вероятностью примет ее. — она снова протянула тряпку, убедившись, что смыла с него большую часть грязи.

— Ты говорила с братом о том, чтобы впустить магию в Мир?

— Пока нет, но Марс знает о магии Иллианы. Уверена, что он сочтет это наилучшим вариантом развития событий.

Рангар провел ладонью по ее руке, сжав плечо.

— Кстати, о твоем брате, что ты скажешь о его приказе не прикасаться к тебе?

Брин смело встретила его взгляд.

— Марс еще не мой король.

Рука Рангара переместилась к ее шее. Он притянул ее к себе, пока его губы не прочертили путь по ее щеке, опустившись на губы.

Брин встретила его поцелуй. Ее руки скользнули по его обнаженным плечам, а ладони обхватили его шею. Она страстно отвечала ему, желая ощутить вкус всех тех знакомых частей его тела, которых так жаждала.

Он застонал, когда его рука скользнула вниз по ее спине.

— Клянусь богами, Брин. Я хотел, чтобы ты была в моих руках каждый проклятый день.

Она покрывала поцелуями его щеки, лоб, шрамы, желая поцеловать каждый сантиметр тела. Брин задрала юбку до колен, устраиваясь удобнее на его бедрах, когда он откинулся к стене, вытянув ноги.

Рангар зашипел, когда она опустилась на него.

Она вздохнула.

— Это слишком для тебя? Ты еще слаб…

Он хрипло рассмеялся.

— Это не слишком. Боги, этого даже недостаточно. Иди сюда.

Он обхватил ее за бедра и прижал к своим коленям. Желание захлестнуло Брин, когда она провела руками по его покрытой шрамами груди.

Она сократила расстояние между ними. Брин впилась в его губы, и он ответил, проведя зубами по ее нижней губе. Она ахнула, упираясь руками в твердые плечи, пытаясь удержаться на ногах.

Его мышцы напряглись под ее ладонями. И ее тело запылало от тепла и желания ощутить его прикосновения к каждому сантиметру ее тела. Его хватка на талии Брин стала еще сильнее. Он смял ткань, словно хотел ее разорвать.

Затем он прервал поцелуй, одной рукой обхватив ее затылок и прижавшись лбом к ее лбу.

Она не была уверена, кто из них дышал тяжелее.

— Брин Линдейн, — сказал Рангар своим хриплым голосом. — Однажды я попросил тебя выйти за меня замуж. Я терпел, пока ты была замужем за одним моим братом и выдавала себя за жену другого. Теперь на тебе обручальное кольцо моего врага. Когда же ты станешь моей?

— Сейчас, — прошептала она, задыхаясь. — И навсегда.

— Я хочу, чтобы все было официально. Хочу, чтобы мое кольцо было на твоем пальце. Я хочу называть тебя женой.

Она кивнула, прижимаясь к нему и не сводя с него взгляда.

— Я выйду за тебя замуж, Рангар Барендур.

Он целовал ее со страстью, сравнимой только с ее собственной, их руки ласкали и сжимали друг друга, и Брин почувствовала, что эта ночь может стать для нее последней в качестве девственницы.

Свет фонаря отбрасывал свет на тела Брин и Рангара, переплетенных вместе.

— Твоя брачная ночь с Треем… — хрипло сказал Рангар.

Брин покачала головой.

— Мы не консумировали брак. Трей думал только о Сарадж, а я… — она облизнула губы, ее грудь быстро поднималась. — Я бы не вынесла, если бы ко мне прикасался кто-нибудь, кроме тебя.

Его глаза горели желанием.

— А ночи в дороге с Валенденом? Знаешь ли ты, как мучила меня мысль о том, что ты делишь с ним постель в придорожных трактирах? — его бедра настойчиво задвигались под ней.

— Хочешь верь, хочешь нет, но Вал держал свои руки при себе.

— Он знал, что я убью его, если он тронет тебя хоть пальцем.

Она откинулась назад, рассматривая его, и нежно провела пальцем по губам.

Рангар обхватил ее за шею, и мысли о братьях исчезли из головы. Желание его тела становилось все более явным, когда она обхватила его за талию, прижавшись к его бедрам.

Она прикоснулась губами к его уху.

— Я невинна, если ты об этом спрашиваешь. Ни один мужчина не лишал меня девственности силой, и я никому ее не отдавала.

— Девственность в Берсладене не ценится. — его голос был хриплым. — Требовать от женщин, чтобы они не получали удовольствия, когда мужчины могут это делать — прошлый век.

Она выгнула бровь.

— Я так понимаю, ты достаточно опытен?

Брин флиртовала с ним, но на самом деле ее сердце бешено колотилось. Она знала, что Рангар вряд ли был девственником. Трей и Валенден рассказывали ей о сексуальном опыте Рангара. Она не могла перестать думать об Айе, сокольничей. Такая сильная, красивая девушка… сколько раз она ложилась в постель Рангара?

— Один из нас должен быть. — его голос был низким, когда он убрал локон с ее лица. — Тебя это беспокоит?

Она пыталась прогнать из головы мысли о Рангаре и Айе, но они засели в ней, как упрямая колючка.

— Нет. Да. Не знаю… Наверное, я ревную к тем девушкам, которые были с тобой.

На его лице появилась лукавая улыбка, когда он усадил ее к себе на колени.

— Каждая из них знала, что мое сердце принадлежит самой юной принцессе Мира. Меня десять лет высмеивали за любовь к девушке, которую я едва знал. С меня достаточно. Я хочу тебя, Брин.

В его словах прозвучал вопрос, и она почувствовала непреодолимое нервное напряжение. Брин снова облизнула губы, затем встретилась с ним взглядом.

Она кивнула.

Рангар завладел ее губами в медленном, волнующем поцелуе. У него был привкус соли и горьких трав, и у нее сжался живот. Он обхватил ее за талию, потянув пальцами за ткань платья.

— Пуговицы, — прошептала она, задыхаясь. — Они сзади.

Он помог ей повернуться на коленях, а затем нагнул ее, расстёгивая пуговицы. Хоть Брин и чувствовала его острое желание по напряженным мышцам, но он не торопился. Освободил ее от одежды, затем спустил ее вниз по спине.

Она стянула рукава вниз, освобождаясь от одежды. Затем приподняла бедра, позволяя ему скользить руками по ее изгибам.

Как только Брин освободилась от платья, оставшись лишь в сорочке, едва прикрывавшей бедра, она попыталась повернуться к нему лицом, но его пальцы скользнули по ее заду, задирая подол сорочки большими пальцами.

— Я представлял это, — сказал он низким голосом. — Как вхожу в тебя. Погружаюсь глубоко. Наполняю тебя своим семенем.

Волна жара окатила ее, заставив губы приоткрыться.

Его руки обхватили ее бедра, впиваясь пальцами. Брин откинула голову назад, и он нежно погладил ее грудь через сорочку, дразня сосок.

— Ты вернула мне кольцо. — в голосе Рангара прозвучало обвинение.

— Я должна была, — задыхалась она, сильнее прижимаясь грудью к его руке. — Это был единственный способ передать тебе сообщение…

— Я хочу, чтобы оно снова был на твоем пальце. — его губы коснулись ее уха. — Я хочу, чтобы на этот раз оно осталось там.

Она повернулась для поцелуя, но он схватил ее за запястья, заставляя сесть. Рангар уложил ее на подстилку. Скомкав в одной руке ее сорочку, он стянул ее через голову и откинул в сторону.

Нависнув над ней, он не спеша осмотрел каждый сантиметр ее обнаженной кожи, после чего потянулся к своему поясу.

— Клянусь богами, Брин. Ты — самое прекрасное создание, которое я видел в этом мире или когда-либо увижу в следующем.

Затаив дыхание, Брин откинулась на подстилку, наблюдая за тем, как он сбрасывает штаны. Теперь между ними не было ничего, ни клочка одежды. Она никогда не видела его полностью обнаженным. Магические знаки покрывали его грудь и руки, они были как карта, открывающая тайны, о которых она только догадывалась.

Брин хотела прикоснуться к каждому из них. Поцеловать их, почувствовать его магию.

Он улегся на нее сверху, поддерживая себя одной рукой. Его член оказался между ее ног. Она раздвинула их, давая ему доступ, но Рангар не воспользовался этим.

— Чего же ты ждешь? — прошептала она.

— Я хочу, чтобы твой первый раз был восхитительным, — сказал он. — Нам некуда торопиться. — он провел рукой от ее шеи вниз, к ложбинке между ног, поглаживая и исследуя ее пальцами. Ее губы приоткрылись, и в глубине души зародилось невидимое пламя. Рангар редко бывал таким нежным, и она разрывалась между желанием насладиться его нежностью и умолять его взять ее в порыве страсти.

Он пристально смотрел на то, как его пальцы разжигают огонь между ног Брин, пока она не издала слабый стон удовольствия. Наконец, он вопросительно выгнул бровь.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Возьми меня.

Его рука обхватила член, прижав кончик к ее входу. Она раздвинула ноги, извиваясь, пытаясь получить желаемое давление.

Медленным движением он вошел в нее.

Ее глаза закрылись, и она тихо вскрикнула. Вначале ей было больно, пока он растягивал ее медленными толчками, сдерживая себя от пьянящего удовольствия, которого, как она знала, он хотел.

Когда жжение прошло, Брин открыла глаза.

Установив с ним зрительный контакт, она приподняла бедра, чтобы глубже вобрать его в себя. Рангар не нуждался в большем. Одним сильным толчком он вошел в нее на всю длину. Она вскрикнула, и он приник к ней в поцелуе. Он снова вошел в нее. Брин выгнулась, сжимая в кулаках подстилку, чувствуя необходимость за что-то ухватиться.

Они двигались друг друг навстречу. Ее тело горело от удовольствия. Между ног нарастало тепло, побуждая ее сильнее прижиматься к Рангару.

Он вдруг схватил ее за плечо и прижал к себе, сделав последний толчок. На мгновение по его лицу пробежала дрожь удовольствия, а затем она почувствовала, как достигает пика сама.

Он прижался к ней, вспотев. Фонарь слабо мерцал, почти догорая. Тело Брин дрожало от последствий их совокупления. Ее мысли казались расплывчатыми. Зрение затуманилось.

Рангар взял тряпку, чтобы вытереть ее от своего семени и ее крови.

Она потянулась за своей сорочкой, но он покачал головой. Рангар притянул ее к себе на подстилку, прижимаясь своим обнаженным телом к ее, зарывшись лицом в ее волосы.

— Останься со мной, принцесса.

Это было рискованно. Стражники могли обнаружить, что ее нет в комнате. Но, если что-то и стоило риска, то это было именно это.

К счастью, следующее полнолуние наступило только через две недели, так как Рангару требовалось время для выздоровления. Как только он восстановил силы, Иллиана помогла его тайно вывезти из замка в Мир-Таун, где он смог встретиться с Валенденом в лавке швеи Мадам Нелл и оттуда скрыться в Священном лесу, где мятежники готовились к нападению.

Обо всех этих событиях Брин узнавала от Марса в тех редких случаях, когда осмеливалась заходить в потайные ходы. Они снова и снова прорабатывали детали плана, чтобы быть готовыми к любым неожиданностям.

Брин все чаще притворялась, что теряет сознание под предлогом того, чтобы держаться подальше от Капитана Карра. В тех случаях, когда он приходил к ней в комнату, она следила за тем, чтобы Лисбет оставалась рядом, и кашляла так сильно, что, как она надеялась, казалось непривлекательно.

Тем не менее, это не мешало Капитану находить любые поводы, чтобы прикоснуться к ней: потрогать лоб на предмет температуры, поправить блузку на груди, смахнуть крошку с губ.

Каждый раз, когда он прикасался к ней, Брин сгорала от ярости.

В ночь полнолуния, когда процессия к Храму Святого Серрела была готова к отъезду, ее нервы были натянуты до предела. Капитан Карр заверил ее, что, помимо кареты, спереди и сзади их будет сопровождать большая часть солдат замка Мир для защиты.

Она оделась в простое темно-зеленое платье без шлейфа, решив, что в таком платье будет легче убежать в лес, если что-то пойдет не так. Хотя на пальце у нее было кольцо капитана Карра, она осмелилась надеть цепочку с кольцами Валендена и Трея.

Скоро она снова добавит к ним кольцо Рангара.

Во дворе уже стояли солдаты, ожидая, когда подъедет карета. Капитан Карр опустил руку на ее талию и сжал ее по-хозяйски.

— Надеюсь, вам лучше?

— Немного, да. Предстоящая прогулка приободрила меня.

Она пошевелилась, пытаясь отстраниться от его руки, но в этот момент появился сержант Престон, управлявший каретой. Это была та самая карета с закрытым верхом, которую они использовали для поездок в Мир-Таун.

«О нет», — с ужасом подумала она. Рангар и мятежники готовили план нападения с расчетом на карету с открытым верхом.

Спина Брин напряглась.

— Я надеялась, что мы поедем в открытой карете, чтобы полюбоваться на луну.

Капитан Карр отмахнулся от ее беспокойства.

— Так будет безопаснее, миледи. Мы не хотим повторения инцидента со стрелами.

Она плотно сжала губы. Это было именно то, чего Брин хотела.

— Кроме того, — добавил он отстраненно, — похоже, будет дождь.

И правда, с юга надвигались темные тучи, но пока только небольшие облака заслоняли луну.

Карета остановилась в центре двора, и капитан Карр помог Брин забраться в нее. Она уселась посередине скамейки, надеясь, что капитан сядет напротив, но он пристально посмотрел на нее, пока она не отодвинулась, освобождая ему место.

Он сел рядом с ней, и сиденье скамейки застонало.

— Поехали, — крикнул капитан кучеру снаружи. Она услышала, как солдаты впереди и позади них подали друг другу команды, и процессия тронулась.

Окна были открыты, и Брин окутал свежий ночной воздух. Она смотрела, как за окном проплывает лес, его тропы и прогалины были ей так хорошо знакомы, хотя ночью все выглядело по-другому. При ярком свете луны детали леса странно подсвечивались. Она дважды вглядывалась в каждую тень, гадая, не прячется ли в ней чья-то фигура.

Рука потянулась к цепочке на шее, перебирая ее, не решаясь прикоснуться к висящим на ней кольцам.

— Я и не знал, что вам нравятся традиции Мира, — заметил капитан Карр. — Прогулка при луне — старая традиция. По-моему, я не слышал, чтобы кто-то делал это в течение десятилетий.

— Мама рассказывала мне об этом, — пояснила Брин. — В тот момент, когда она выпила воду, она влюбилась в моего отца. До этого момента их союз был сугубо политическим.

Он издал резкий смешок.

— Твои родители никогда не любили друг друга.

Она тщательно готовилась к тому, что весь вечер будет вести себя как обычно, но не могла скрыть, что это ее искренне взволновало.

— Прошу прощения?

Насколько Брин знала, ее родители любили друг друга. В каждой речи отец признавался в своей преданности ее матери. Она часто слышала, как мать хвасталась перед другими королевскими особами о романтической натуре ее отца. Но теперь, подумав об этом, она поняла, что слышала, как они признавались друг другу в любви только на людях. Она ни разу не видела, чтобы они обнимались наедине.

— У твоих родителей была общая политическая цель, — сказал капитан. — Амбиции. Вот и все. Они не проводили друг с другом ни минуты, да и не нужно было. У каждого из них были, извини за плохое отношение к мертвым, любовники.

Брин не думала, что сможет сильней разочароваться в своей прежней наивности, но теперь снова почувствовала, что ее обманули.

Капитан Карр поджал губы, как будто жалея ее, но он насмехался над ней.

— Миледи, вы же не думали, что они влюблены? Ах, вы такая юная, чистая сердцем. Принимаете мир за чистую монету. — он понизил голос. — Неудивительно, что вы влюбились в этого дикого принца. Не пытайтесь отрицать этого… я видел, как вы на него смотрели. Но я не виню вас. Такие люди, как он, знают, как сбить с пути такую простушку, как вы.

Он потянулся к ее щеке, но Брин резко отвернулась. Потом она поняла, какой опасной может быть эта ошибка, и, подумав, успокоила его улыбкой.

— Да, наверное, мне повезло, что у меня есть вы. Ваш зоркий взгляд видит правду в каждом. Вы увидели Рангара таким, каким он был на самом деле… грубияном.

Он улыбнулся.

— Принц Барендур больше не представляет угрозы. Я знаю, что его смерть, вероятно, все еще причиняет вам боль, но со временем вы поймете, что он использовал вас ради твоей короны. — его взгляд опустился на ее грудь. — Уверен, что ваше тело было для него приятным бонусом.

От того, как Карр смотрел на нее, у нее по коже побежали мурашки. В карете было слишком тесно и душно. Ей отчаянно хотелось распахнуть дверцу и выбежать в лес, чтобы увеличить расстояние между ними.

«Скоро, — сказала она себе. — Все закончится. К концу ночи он будет мертв».

Карета наехала на корень, и капитан Карр схватил ее за колено, чтобы поддержать. Когда дорога выровнялась, он оставил руку.

— Я заставлю вас забыть об этом диком принце, — пообещал он своим хрипловатым голосом. — Может, он и моложе меня, но уж точно не привлекательнее. Не с такими шрамами.

Брин не могла поверить в самонадеянность этого человека, считающего, что он, в своем преклонном возрасте, может физическим соперничать с Рангаром Барендуром.

Он покачал головой в ответ на ее молчание.

— Ах. Может быть, вам нравились его шрамы? Вы удивляете меня, миледи. Что ж, тогда я определенно должен доставить вам удовольствие.

Он провел пальцем по красной линии, пересекающей его шею. Брин была благодарна слабому освещению, надеясь, что оно скроет презрение, которое она не могла убрать со своего лица.

Карр наклонился вперед, на этот раз ему удалось поймать ее челюсть.

— Поцелуйте меня, леди Брин.

Она нервно пролепетала:

— Позже вечером, капитан. После лунной прогулки. Мы ведь именно это и обсуждали, не так ли?

Его пальцы грубо впились в ее щеку.

— Какая разница, сейчас или потом?

Она попыталась рассмеяться, но это не принесло облегчения.

— Я думаю о Храме Святого Серреля… о традиции.

Он провел большим пальцем по ее нижней губе, словно хотел зажать ее между зубами.

— Ах, теперь понятно. Вы надеетесь, что, когда мы выпьем воды, вы влюбитесь в меня, как, по словам вашей матери, она влюбилась в вашего отца. Вас перестанет отталкивать старик, за которого вам ничего не остается, как выйти замуж.

— Это совсем не так, — настойчиво прошептала Брин.

— Оставьте эти детские мысли, — прорычал он, его голос стал еще более хриплым, чем прежде. — Пора вам стать женщиной, Брин. Я видел, как вы из крохотной крошки превратились в девушку, на которую положил глаз каждый мужчина в замке. А теперь вы будете греть мою постель после нашей свадьбы. Но нам не нужно ждать до тех пор.

Он наклонился к ней, чтобы поцеловать. В карете было так тесно, что, когда Брин отшатнулась, ее плечо ударилось о противоположную дверь. Деваться было некуда.

Планировал ли он это? Поэтому ли он хотел закрытую карету, чтобы изнасиловать ее здесь?

Не обращая внимания, он сжал ее колено, прокладывая путь вверх. Другая его рука сжала ее подбородок, словно проверяя спелый персик на свежесть.

Его губы нашли ее.

«Этого не может быть», — подумала Брин. Она спокойно откладывала его романтические ухаживания до позднего вечера, зная, что Рангар и Валенден затаились впереди, чтобы перерезать ему горло.

Она обхватила рукой его запястье, пытаясь освободить лицо от его хватки, но он был слишком силен. Его губы неумолимо впивались в ее. Его язык протиснулся между ее зубами.

«Я должна откусить его», — сердито подумала она. Но ей пришлось подыгрывать, пока они не доберутся до Храма.

— Капитан, пожалуйста. — ей удалось увернутся, она пыталась отдышатся. — Это не совсем подходящее место. Ваши ухаживания должны подождать, пока мы не выйдем из этой кареты.

В ответ он стал ощупывать ее бедро, зарываясь пальцами в складки одежды между ее ног. Он мрачно усмехнулся.

— Я достаточно долго позволял вам поступать по-своему, Брин. Я был терпелив. Теперь кто-то должен взять на себя ответственность.

Она отбивалась от его рук изо всех сил.

— Вы не девственница, — усмехнулся он. — Трей Барендур уже вставлял свой член в вас. Так что не надо теперь изображать из себя скромную невесту. К счастью для вас, я не против испорченной женщины, пока она еще достаточно молода, чтобы быть привлекательной для меня.

Брин охватила тревога. Выглянув из кареты, она увидела пару возвышающихся дубов. Они были уже на полпути к Священной поляне, но дорога туда займет не менее десяти минут.

Достаточно, чтобы капитан Карр смог ею овладеть.

Сопротивляясь ему, она отбросила притворство.

— Вот и проявилась ваша сущность. Вы говорите со своей будущей невестой, как с обычной шлюхой.

Он с насмешкой обхватил ее за бедра, притягивая к себе.

— Это ты пришла ко мне, умоляя вернуться в замок.

— Это мой замок! Я — наследница короны!

— Женщина не может править Миром. Вам нужно, чтобы я женился на вас, чтобы ваше требование было обоснованным. Так что на вашем месте я бы раздвинул ноги и был бы благодарен за мою благотворительность.

Она чуть не задохнулась от неверия в то, что он так с ней разговаривает. В том, что Карр действительно так считает, не было ничего удивительного — она слышала, как его солдаты повторяли подобные гадости, но не думала, что он осмелится так прямо сказать ей об этом.

Он вцепился руками в ее бедра, пытаясь раздвинуть ее ноги. Брин отодвинулась как можно дальше на скамейке, подняв ногу, чтобы попытаться его пнуть. Но ее юбка мешала, и он схватил ее за ногу, перекинув к себе на колени.

Другой рукой Карр схватил ее за запястье и притянул к себе для очередного поцелуя.

Она закричала и стала отбиваться. Кучер, должно быть, услышал ее, но не остановил карету, верный капитану Карру даже тогда, когда тот совершал преступление.

Она бросила взгляд наружу, пытаясь определить, где они находятся. Брин узнала камни по бокам тропинки.

«Мы уже близко. Мне нужно задержать его еще на несколько минут…»

Он схватил ее за затылок, оттягивая голову назад, чтобы просунуть язык между ее губами. Она дергала бедрами, но это только возбуждало его.

Брин ударила его по плечу, пытаясь оттолкнуть. Ее пальцы вцепились в его рубашку, и она услышала, как ткань порвалась.

Когда она боролась, то в лунном свете сквозь разорванную рубашку увидела его обнаженное плечо.

На его коже был вырезан магический знак.

Она втянула воздух и замерла.

— Вы владеете магией, — наконец обвиняюще произнесла Брин.

Он смерил ее холодной улыбкой.

Капитан Карр, а также ее родители и другие советники были самыми ярыми противниками королевств Внешних Земель за использование магии. Они считали магию грехом. Ее называли не более чем фокусами. Они говорили, что магия — избыток прошлого и противоречие науке.

В ее груди заклокотала новая ярость. Она сжала кулак и ударила им по его руке.

— Вы владеете магией! Какое лицемерие по сравнению с тем, что вы говорите!

Он схватил ее за запястья, бросив на нее опасливый взгляд. Очевидно, Карр не хотел, чтобы ни она, ни кто-либо другой узнали об этом. Теперь понятно, почему он всегда носил такие плотные рубашки даже летом.

— Вам лучше держать рот на замке, а ноги раздвинутыми, леди Брин. Я начинаю терять терпение из-за того, что все происходит наоборот.

Он снова на нее набросился.

Из всех лицемерных, позорных грехов, в которых, по мнению Брин, был виновен капитан Карр, ей ни разу не пришло в голову, что он может владеть магией.

Одно дело, когда ведьма, подобная Иллиане, работала на простых жителей Мира, но чтобы кто-то столь высокопоставленный как капитан Карр, имел магические знаки — это было немыслимо. Неужели все советники Мира умеют произносить заклинания?

— Мои родители? — прошептала она.

Капитан Карр ехидно рассмеялся, ее запястья все еще были зажаты в его кулаках.

— Они оба владели магией. Раз в год на Собрании Солнцестояния приезжал маг из Румы, чтобы обучить их новым заклинаниям и вырезать свежие магические знаки.

Теперь все начинало обретать смысл. Вот как ее родителям удавалось так долго оставаться у власти, несмотря на плохое правление, почему торговые сделки с другими королевствами всегда шли в их пользу, почему урожаи Мира всегда были такими большими, а армия почти непобедимой.

«Мои родители владели магией».

Шок сменился гневом. Всю свою жизнь мать и отец Брин проповедовали простому народу преимущества науки, тяжелого труда и инноваций, отвергая магию как нечто отсталое. Они искореняли любые проявления магии, а тех, кто попадался на использовании колдовства, приковывали к позорному столбу на площади Мир-Тауна.

И все это, как теперь поняла Брин, было сделано для того, чтобы прикрыть использование магии. Если бы простые люди владели магией, то они могли бы лучше контролировать свою жизнь… за чем Брин наблюдала в Берсладене… и меньше нуждались бы в короле и королеве.

Руки капитана Карра крепко сжались на ее запястьях.

— Если бы у нас было больше времени, я бы не возражал против твоей борьбы. Выражение страха в глазах женщины может быть очень возбуждающим. Но вы нужны мне сейчас, до того, как мы достигнем Храма Святого Серрела. Вы видели, что у меня есть магические знаки — я без колебаний использую их, чтобы ваше тело изнывало от боли, если вы не облегчите мне задачу. Все зависит от тебя.

Карета замедлила ход. Они были уже близко к Храму… который находился за следующим поворотом.

У нее не было пепла, поэтому, даже если бы ее руки были свободны, она не смогла бы пометить капитана Карра, чтобы наложить на него заклинание смертельного сна и вывести его из строя. Но были и другие заклинания, которые не требовали пепла, хотя и требовали использования рук.

Она бросилась вперед и вцепилась зубами в ухо капитана. Он вскрикнул, потрясенный. Кровь брызнула на его лицо, и он инстинктивно зажал рану рукой.

Как только он отпустил ее запястье, Брин начертила в воздухе знак очищения.

— En videl, — прошептала она.

Он тут же схватился другой рукой за живот. Кровь отхлынула от его лица. Его глаза, полные ярости, устремились на нее.

— Двуличная маленькая шлюха! Обвиняешь меня в магии, когда сама…

Он замолчал, сжав губы, чтобы подавить подступающую тошноту. Карр резко отвернулся, упершись рукой в борт кареты.

Брин отползла от него как можно дальше. Впереди виднелась Священная поляна. Уже слышалось журчание ручья, бегущего рядом с тропинкой. Она могла бы рискнуть и выпрыгнуть из движущейся кареты…

Она потянулась к ручке двери, но капитан Карр схватил ее за ногу, оттаскивая от двери.

Он фыркнул:

— Я должен был догадаться, что эти Барендурские дикари соблазнят тебя магией. В ночь помолвки это была ты, не так ли? Из-за тебя меня стошнило. Какие у тебя есть еще знаки? Покажи мне свои руки…

Он вспотел, борясь с действием очищающего заклинания. Карр порвал на ней платье, пытаясь сорвать его с груди и плеч, чтобы увидеть магические знаки. Брин вскрикнула, отбиваясь от него, но все еще пытаясь добраться до двери.

Он разорвал вырез ее платья, грубо стянул ткань и спустил ее на обнаженное плечо.

Знак смертельного сна сверкнул в лунном свете.

Карр замер.

— Я знаю этот знак… — и тут его челюсть напряглась. — Он изображает смерть. Рангар Барендур… он ведь не умер, не так ли? Ты, шлюха…

Внезапно он согнулся пополам, когда очищающее заклинание захватило контроль над его желудком, заставив его выплеснуть содержимое желудка на пол кареты. Пока его рвало, Брин бросилась к двери.

Она открыла задвижку…

В этот момент карета остановилась.

— Мы прибыли, капитан, — крикнул сержант Престон снаружи. — Мне… оставить вас на минутку?

Брин поняла, что он слышал их борьбу и ее крики и решил позволить капитану закончить ее насиловать.

Капитан Карр, которого все еще тошнило на пол, не смог ответить.

Брин бросила на него еще один полный ненависти взгляд и распахнула дверцу. Она уже собралась выскочить наружу, как вдруг в борт кареты вонзилась стрела.

Еще одна стрела вылетела из леса и попала сержанту Престону в шею. Кучер вскрикнул и упал со своего сиденья, ударившись о землю, из раны полилась кровь.

Брин бросила взгляд в сторону темного леса в поисках мятежников. Ее сердце бешено колотилось.

— Вернись, сучка… — капитан Карр, вытирая рот, потянулся к ней через открытую дверь.

Она подобрала свою порванную юбку и, спотыкаясь, направилась к озеру. Входить в родниковую воду было грехом, но выбора у Брин не осталось. Ей нужно было держаться подальше от стрел, и погружение под воду было лучшим выходом.

В воздухе просвистели стрелы, нацеленные в солдат Мира, стоявших за каретой. Воины тут же выхватили мечи.

Капитан Карр выругался, бросился за ней и втащил обратно в карету. Он захлопнул дверь, забаррикадировав их внутри.

— Ты предупредила мятежников, — прорычал он. — Ты устроила засаду!

В лесу раздавались боевые крики: мятежники и бойцы Барендура нападали. Среди деревьев раздавался звон сталкивающихся мечей и визг стрел.

— Ты прав насчет моего магического знака, — прошипела Брин. — Рангар жив. Он возглавляет засаду.

Капитан Карр усмехнулся:

— Думаешь, он снова спасет тебе жизнь?

Она схватила бутылку ликера, которую капитан упаковал в качестве подношения святыне. Он поднял руку, защищая лицо, но Брин разбила бутылку о борт кареты, а не о него.

— Мне не нужно, чтобы Рангар меня спасал.

Липко-сладковатый запах алкоголя наполнил тесное помещение, впитываясь в стены и сиденья. Она начертила в воздухе знак, затем прошептала:

— Kora yoquin.

На ее ладони вспыхнуло пламя. Она направила его на капающую жидкость, которая тут же загорелась. Вся стена кареты вспыхнула огнем.

Капитан Карр закашлялся от дыма. Он выхватил меч одной рукой, а другой крепко сжал руку Брин, не желая ее отпускать.

Она била его ногтями и ногами. Пламя распространялось, подпаливая ее волосы. Снаружи раздавались боевые крики и звон стальных клинков. Через окно она увидела, как замаскированные мятежники сражаются с закованными в золотые доспехи солдатами капитана Карра.

— Отпусти меня! — закричала она.

Капитан Карр оттащил ее от пылающей стены к противоположной двери…

Но дверь внезапно распахнулась.

Рангар стоял в проеме с мечом наготове.

Он бросил взгляд на капитана Карра, а затем на разорванное платье Брин. С рычанием Рангар схватил капитана за плечо и вытащил его из кареты.

Капитан Карр упал на землю среди сражающихся солдат и мятежников. Он выхватил меч, но Рангар ударил его кулаком в лицо прежде, чем он успел нанести удар. Рангар уперся сапогом в живот капитана, прижав его к земле, и протянул руку к Брин.

— Быстрее, — рявкнул он.

Ей не терпелось поскорее покинуть пылающую карету. Она упала в объятия Рангара, вцепившись пальцами в его рубашку, когда их глаза встретились.

— Клянусь святыми. Рангар…

От кареты полетели искры, и Рангар прикрыл Брин, отводя их к деревьям. Освободившись, капитан Карр приподнялся на руках и закашлялся. Из кареты повалил дым, ослепив Брин и Рангара.

Капитан вскочил на ноги, замахнувшись мечом…

— Рангар… берегись!

Не успел Рангар отойти, как из дыма выскочил сокол и вцепился когтями в глаза капитана.

Капитан Карр зарычал и замахнулся рукой на сокола. Тот отлетел в сторону, но второй сокол тут же бросился на кровь, сочившуюся из раны в ухе, куда его укусила Брин.

Капитан вскрикнул от боли.

— Зефир! — ахнула Брин, поворачиваясь к лесу.

Сарадж и Айя стояли на опушке леса, одетые в лесные плащи, и жестами рук командовали своими соколами. Когти сокола Сарадж вонзились в щеку капитана. Сокол Айи нацелился на его глаз, но капитан был слишком быстр. Он успел вовремя увернуться.

Сарадж громко свистнула и сделала жест. Зефир опустился на карету, охваченную пламенем. Сокол вонзился в карету, а через мгновение вырвался наружу с куском горящего дерева в когтях. Он бросил его в центр сражающихся солдат, которые отпрянули от искр.

Солдаты Мира попытались отступить в лес, подальше от огня и мятежников, но Калиста ждала их на краю поляны. Она подняла руки вверх и сосредоточила внимание на солдатах, которые отступали от пламени.

Она начертила в воздухе магический знак, и журчащая вода из Храма Святого Серрела поднялась, словно подхваченная сильным ветром, образовав водяной щит, защищающий мятежников Кристофа от огня.

— Брин, уходи в безопасное место! — крикнула Сарадж.

— Идем, — скомандовал Рангар, потянув ее за собой в сторону леса. Она оглянулась через плечо на капитана Карра, у которого из ран текла кровь, но он еще стоял на ногах. Сокол Айи, Ураган, кружил над ним, готовясь к новой атаке. На другой стороне поляны Брин заметила Кристофа, который вел группу мятежников, защищенных водяной стеной Калисты, чтобы оттеснить солдат к костру.

Когда Брин и Рангар укрылись за деревьями, из тени материализовалась фигура в плаще с капюшоном.

— Валенден! — воскликнула Брин.

Он откинул капюшон и быстро кивнул ей.

— Ну и кто кому жизнь спас, а?

Но его шутливый тон быстро закончился, так как его внимание вернулось к сражению

— Похоже, мятежники Кристофа и наши бойцы блокировали солдат на востоке. Сарадж и Айя с помощью своих соколов препятствуют бегству на запад, а Калиста перекрыла северный лес. Если мы втроем сможем удержать Карра и его солдат с юга, то они будут у нас в руках.

Рангар выхватил меч.

— Мы можем их задержать.

Сердце Брин бешено заколотилось. Она наконец перевела дыхание… это было легче сказать, чем сделать, когда человек задыхается и рвется вперед, как бегущая лошадь… и повернулась лицом к врагу. Солдаты Мира были мокрыми от пота, пыхтели и отдувались под тяжелыми доспехами в такой близости от огня и орудовали мечами как одержимые.

— Брин, отойди, — предупредил Рангар, когда солдаты пошли по единственному свободному пути… на юг… прямо к Рангару и Валендену.

Раздались боевые кличи, и воины сцепились на мечах с Валенденом и Рангаром. Но тяжелые золотые доспехи воинов Мира сковывали их движения.

Одетые в легкие бриджи и плащи, Рангар и Валенден могли свободно передвигаться. Их военная тактика была подражанием природе… стремительная, как ветер, текучая, как вода… что давало им преимущество перед более формальной подготовкой солдат Мира.

— Целься в их бока! — Брин крикнула Рангару. — Их броня там слабее всего!

Пока принцы Барендур сражались с солдатами, внимание Брин привлек крик. Капитан Карр успел схватить сокола Айи за крыло. Хоть Ураган сильно бил другим крылом по лицу капитана, тот повалил птицу на землю и вонзил меч ей в грудь.

Брин с ужасом наблюдала, как умирает птица.

— Нет! — закричала Айя с опушки леса, ярость исказила ее лицо.

Капитан Карр, с которого текла кровь, снял с клинка мертвого сокола и, тяжело дыша, покачиваясь нашел взглядом Рангара, сцепившегося в поединке на мечах с громадным воином Мира. Рангар стоял спиной к Карру.

Карр снова поднял меч… он хотел нанести удар в спину Рангара.

Брин не думала, она просто действовала.

Она провела пальцем по горящей повозке, собрав пепел. Напрягая мышцы, она бросилась к капитану Карру и размазала пепел по его окровавленной щеке.

— Ana somna mortinya, — прошипела она, выводя в воздухе магический знак смертельного сна.

Внимание капитана Карра переключилось с Рангара на Брин. Он хлопнул рукой по щеке.

— Что ты сделала?

— Заклинание смертельного сна.

Капитан с недоверием смотрел на нее, затем его глаза остекленели, и меч выпал из пальцев. Он рухнул, как марионетка, у которой перерезали ниточки.

Рангар резко повернулся к Брин, его глаза были широко раскрыты, меч все еще был поднят. Гигантский солдат Мира лежал убитый у его ног.

— Брин, ты в порядке? — потребовал Рангар, вставая между Брин и упавшим капитаном. — Я же сказал тебе спрятаться!

— Он еще жив, — сказала она, стараясь отдышаться, отмахнувшись от беспокойства Рангара. — Это смертельный сон. Он проснется через несколько минут.

— Нет, не проснется. — Рангар достал из кармана нож и протянул его Брин. — Ты перережешь ему горло или я?

Глаза Рин расширились, но затем она взяла нож из рук Рангара.

— Я сделаю это, — мрачно сказала она.

Рангар кивнул.

— Не позволяй никому говорить, что принцесса не может быть еще и дикаркой.

Брин опустилась на колени рядом с Капитаном. Она не собиралась брать на себя ответственной за чью-либо смерть, но, если они с Рангаром хотели спастись, у нее не было выбора.

«Я не такая, как он, — сказала она себе, стараясь успокоить дрожь в руках. — Я не такая, как Карр. Я не такая, как мои родители».

Она облокотилась на тело капитана, прижав лезвие к его шее, где на красном шраме уже наметился след от пореза.

— Ты никогда не будешь королем, — сказала она.

Брин вонзила нож в его яремную вену и перерезала ему горло. Кровь хлынула наружу. Заклинание заставило его впасть в сонное состояние, пока из него уходила жизнь.

Солдат Мира внезапно оторвался от схватки с Валенденом и бросился к ним, но Рангар легко отбил его, проткнув мечом грудь человека.

Валенден, тяжело дыша, подошел и взглянул на тело Карра. Он мрачно кивнул.

— Брин, ты должна поспешить обратно в замок Мир. Мятежники Кристофа и наши бойцы прикончат здешних солдат. Ты должна сообщить, что Карр мертв.

Рангар положил руку на спину Брин, подталкивая ее к одной из лошадей, которая с дикими глазами стояла на середине озера. Он вошел в воду, взял лошадь за поводья и направил ее к пню на берегу ручья.

— После тебя, принцесса.

Рангар помог ей взобраться на лошадь, а затем вскочил следом. Обхватив ее за талию, он ударил пяткой.

Когда лошадь рванулась с места, вокруг них затихала битва. На земле лежали павшие мятежники, но среди погибших были в основном воины Мира в своих золотых доспехах, которые теперь были покрыты кровью и пеплом. Огонь полностью охватил карету, вздымая искры в ночь.

Калиста поддерживала водяную стену, продолжая прикрывать мятежников от пламени. Но тут за ее спиной зашевелилась какая-то фигура. Солдат Мира погрузился под воду и теперь поднимался из воды с поднятым ножом.

— Нет! — крикнула Брин, но было уже поздно.

Солдат вонзил свой нож в спину Калисты. Ученица ахнула, ее тело напряглось. Стена воды мгновенно рухнула, окатив брызгами все поле битвы.

С последними силами Калиста повернулась к солдату. Она создала в воздухе еще один знак, и напавшего охватил яркий голубой свет. Схватившись за горло, словно задыхаясь, он рухнул на землю.

Через секунду Калиста упала рядом с ним.

— Нет! — снова закричала Брин.

Рангар крепко обхватил ее за талию и яростно зашептал на ухо:

— Сейчас мы ничего не можем для нее сделать.

Он пустил лошадь в быстрый галоп. Священный лес расплывался вокруг них, когда копыта коня спешили по тропинке, убегая от дыма и криков.

«Возвращаемся в замок Мир», — подумала она.

«К Марсу».

«Пришло время посадить на трон правильную семью, сейчас и навсегда».

Иллиана ждала их во дворе замка Мир, беспокойно вышагивая с фонарем, поднятым на фоне темных туч над головой. Она бросилась к ним, как только лошадь Брин и Рангара остановились.

— Получилось? — сказала она взволнованным голосом.

Рангар спустился с коня, а затем протянул руку, чтобы помочь Брин спешиться. Даже когда ее ноги оказались на земле, он обхватил ее рукой за талию, не желая расставаться с ней.

— Карр мертв, — сообщила Брин. — Битва еще продолжается, но мятежники побеждают. Им нужно убить последних солдат Мира. Осталось недолго.

— А мой брат?

— Кристоф был жив, когда я видела его в последний раз, — успокоила ее Брин. — Он сильный боец.

Иллиана прошептала благодарственную молитву. Затем подняла фонарь и подвела их к приоткрытой двери.

— Брин, твой брат находится за тронным залом, на балконе. Он готов занять трон и объявить о своем законном правлении. Нам нужно только собрать советников в качестве свидетелей.

— Я соберу их, — уверенно сказала Брин. — Они все еще верят, что я наследница короны. Они будут слушать меня, даже если не захотят. Рангар, помоги Иллиане доставить Марса в тронный зал. Когда они поймут, что он слеп, то могут усомниться в его способности руководить. Нам нужно, чтобы он выглядел как можно более царственно.

Вместо ответа Рангар крепко сжал ее руку на спине. Он улучил момент, чтобы убрать с ее лица спутанные волосы.

— Ты в порядке, Брин?

До этого момента она и не подозревала, насколько напряжена. Брин вздрогнула, вспомнив нападение капитана Карра в карете, его грубые слова и еще более грубые руки, разорвавшие платье. Всаживать нож в его шею было не очень приятно, но она была рада, что он мертв.

— Со мной все в порядке, — заверила она Рангара. — Или, по крайней мере, будет, когда Марс окажется на троне.

— Будь осторожна, — настаивал Рангар. — Ты только вернулась ко мне… я не могу потерять тебя снова.

Она прикоснулась пальцами к шрамам на его лице. Может быть, судьбе было угодно, чтобы битва произошла в том месте, где впервые столкнулись их жизни. Еще несколько месяцев назад она бы посмеялась над этим, но теперь она в это верила.

— Ты меня не потеряешь, — пообещала Брин. — Никогда.

Она отстранилась от Рангара и, приподняв изорванную юбку, поспешила вверх по лестнице в бальный зал.

Большинство солдат Мира отправились сопровождать лунную процессию, и только несколько человек остались охранять замок. Когда Брин подбежала к двум стражникам, стоявшим у бального зала, те в тревоге выхватили мечи, увидев ее растрепанную.

— Миледи… — начал один.

— Капитан Карр мертв, — решительно прервала она его. — Разбудите лорда Тарри и лорда Герберта. Как наследница короны, я приказываю всем советникам королевства немедленно явиться в тронный зал.

Солдаты неуверенно переглянулись, но выполнили ее приказ и направились в восточную часть замка, где спали советники.

У лестницы, ведущей в королевские покои, она нашла еще двух стражников и послала их разбудить оставшихся советников и высокопоставленных военных.

Прежде чем вернуться в тронный зал, она бросила короткий взгляд на лестницу, ведущую к ее старой спальне. Она была вся в крови, пепле и грязи, а платье скандально разорвано на груди.

Брин не могла появиться в таком виде, когда ее брата провозглашат королем… и, что еще более важно, на обнаженной коже, виднелся знак смертельного сна. Если советники увидят его, то узнают о том, что она пользуется магией… а времени на переодевание у нее не было.

«Да будет так, — подумала она. — Они считают меня всего лишь пешкой. Пусть увидят меня такой, какая я есть на самом деле».

Она направилась по коридору в тронный зал. Несколько слуг в помятой одежде бегали по залам, зажигая фонари. Они посмотрели на ее неряшливый вид удивленными взглядами.

— Марс! — облегченно воскликнула Брин, входя в тронный зал и видя, как Рангар и Иллиана ведут Марса к тронам. На ее брате была черная повязка вокруг глаз, а также свежая одежда и шелковый мантия их отца. Он выглядел как король.

— Брин. Моя дорогая сестра. — Марс протянул руку, и, когда она вложила свою ладонь в его, он сжал ее. — Это все благодаря тебе. Тебе и принцам Барендур. — он повернулся в сторону Рангара и громко сказал: Я у тебя в долгу, принц Рангар.

Их прервали звуки шагов в коридоре. В зал вошел лорд Тарри в наспех накинутой одежде, с растрепанными от сна седыми волосами.

— Что это значит? — лорд Тарри замер, заметив Марса. Его лицо побледнело, как будто он увидел привидение, что, возможно, так и было. — Принц Марс? Вы… вы живы!

Лорд Герберт вошел следом за ним и остановился с таким же потрясением на лице. За ними вошли несколько солдат и слуги. По толпе пошли шепотки о вернувшемся из мертвых принце.

— Иллиана, — заявил Марс. — Проводи меня к трону.

Иллиана помогла ему дойти до места, где он опустился в бронзовое кресло с прямой спинкой. Высоко подняв подбородок, он объявил:

— Да, лорд Тарри, как вы заметили, я действительно жив. Чего не скажешь об узурпаторе, капитане Карре. Его ложь сбила меня с пути, когда я занял трон после смерти моих родителей… и я буду великодушно считать, что он солгал и вам, если вы не хотите воссоединиться с предателем, но теперь я знаю свое место.

Его пальцы крепко вцепились в подлокотники трона.

Несмотря на поздний час, тронный зал быстро заполнился потрясенными советниками, слугами и простолюдинами, до которых дошли слухи и которые спешили увидеть правду своими глазами.

Через несколько минут Кристоф появился у входа в тронный зал.

Брин облегченно вздохнула.

Должно быть, битва закончилась.

Кровь покрывала руку Кристофа, но в остальном он, похоже, не пострадал. Когда толпа расступилась перед ним, он прошел прямо к трону и склонился перед Марсом.

— Мой король, битва выиграна. — доложил Кристоф. — Бойцы Барендура вместе с нашими мятежниками окружают замок в данный момент. Все оставшиеся здесь солдаты Мира будут поставлены перед выбором: либо присягнуть вам на верность, либо умереть.

Марс решительно кивнул.

Кристоф выпрямился и отошел назад, вставая рядом с сестрой, которая с облегчением прижалась лицом к его плечу. Брин почувствовала прилив неверия… она и представить себе не могла, что снова будет стоять в замке Мир, а ее брат сидеть на троне.

Марс объявил собравшимся:

— Благодаря нашим союзникам из Берсладена мы с моей сестрой леди Брин вернули нашей семье ее законное место. Леди Брин согласилась добровольно вернуть мне корону, и я благодарен ей за верную службу. Мир в большом долгу перед ней.

Брин держала подбородок высоко поднятым, хотя ее тело дрожало. На секунду она задумалась, правильно ли поступила, отказавшись от короны. Но ей пришлось признаться, что она никогда не стремилась править Миром. Истинное желание ее сердца находилось за пределами этого тронного зала, далеко-далеко в ветреном приморском королевстве.

Она взяла Рангара за руку и сжала ее. Его глаза остановились на изгибах ее лица, запоминая, как она выглядит в свете раннего утра.

— Однако, — продолжил Марс громким голосом, возвращая внимание Брин к настоящему, — хоть семье Линдейн и принадлежит этот трон, но он не принадлежит им. Слишком много десятилетий предыдущие король и королева, наши родители, эксплуатировали это королевство и его народ в своих корыстных целях. Их правление было нечестным, двуличным и деспотичным. Под моим правлением процветание достигнет всех граждан Мира: и королевских особ, и простых людей.

По толпе в тронном зале поползли более громкие возгласы. «Восстание случается не каждый день, — подумала про себя Брин. — А они — свидетели истории». Несколько слуг убежали, чтобы разнести весть о происходящем по всему Мир-Тауну. Советники стояли с каменными лицами, совершенно потрясенные заявлением Марса.

Марс протянул руку ладонью вверх.

— Иллиана Джостер, пожалуйста, подойди сюда.

Травница удивилась, что ее позвали, и тихонько взяла Марса за руку. Он сомкнул свои пальцы на ее руке, затем встал.

— В знак нового направления развития этого королевства и в подтверждение своего обещания я хочу дать еще одну клятву. Иллиана Джостер — простолюдинка из Мира, которую многие из вас знают. Она служит в замке травницей и является дочерью давней портнихи королевства, Нелл Джостер. — он сделал небольшую паузу, глубоко вздохнув, и обратился к Иллиане, а не к толпе. — Иллиана, окажешь ли ты мне честь, став моей женой?

Толпа замолчала. Свидетели всех слоев населения были слишком ошеломлены заявлением Марса, чтобы говорить.

Иллиана прижала другую руку к губам, выглядя потрясенной.

Лорд Тарри выступил вперед, бормоча:

— Милорд, ни один король еще никогда не брал в жены простолюдинку. Это нарушает заветы королевства.

— Это нарушает традиции, — согласился Марс. — Но, думаю, традиции Мира нуждаются в изменении. Что касается заветов, то вы, наверное, слышали, что для короля делается исключение, если он женится до своей коронации.

— Исключение? Я не слышал о таком, — возразил лорд Тарри.

— Лорд Герберт здесь, не так ли? — спросил Марс. Все взгляды обратились на полного советника с большим носом. — Лорд Герберт обучал меня политике, в том числе и заветам. Пожалуйста, расскажите им, лорд Герберт.

Лорд Герберт, чувствуя себя неуютно, находясь в центре внимания, откашлялся.

— Полагаю, что Принц Марс говорит о правиле, согласно которому королевскому ребенку, не являющемуся наследником короны, разрешается жениться на простолюдинке. Если этот королевский ребенок, в результате смерти брата или другой непредвиденной причины, впоследствии станет наследником короны и уже будет женат, то простолюдинке будет позволено стать королевой.

Лорд Тарри покраснел и возразил:

— Принц Марс уже является наследником короны.

— Еще нет, — сказала Брин, начав понимать план Марса. — Я еще официально не отказалась от своих прав на корону. Если Марс сыграет свадьбу раньше моего заявления, то он сможет жениться на простолюдинке и после этого принять корону. То, что предлагает мой брат, не нарушает правила.

— Спасибо, мышонок, — тихо сказал Марс, обращаясь к Брин.

Иллиана прижала одну руку к груди, а другой сжала руку Марса. Она прошептала:

— Марс, ты уверен в этом?

Брин стояла достаточно близко, чтобы услышать слова брата:

— Я никогда ни в чем не был так уверен, Иллиана. Я не только хочу, чтобы ты была рядом со мной, но и нуждаюсь в тебе. Ты будешь моими глазами. Будешь частью моего сердца. Я хочу, чтобы ты направляла меня там, где другие сбивали с пути в прошлом.

Толпа зашумела: все больше горожан и слуг стекалось в замок, чтобы стать свидетелями этого исторического события.

Иллиана наклонила голову, слегка усмехнувшись.

— Я согласна, мой король.

Марс торжественно поднял их сцепленные руки и объявил:

— Новая королева Мира — из простого народа. Наш брак объединит королевских особ и простолюдинов, так же как это королевство разрушит деспотический раскол прошлого!

В толпе, возглавляемой в основном слугами и простым людом, раздались аплодисменты. Советники аплодировали не так горячо, но было видно, что они взвесили свои возможности и решили, что разумнее всего будет поддержать требование Марса.

Пока все внимание было приковано к новому королю и будущей королеве Мира, Рангар привлек Брин к себе и поцеловал ее в висок, стоя в нескольких шагах от трона. Он сказал мягким голосом:

— Похоже, скоро ты будешь освобождена от короны.

Она прильнула к нему, положив голову ему на плечо.

— С Марсом и Иллианой королевство окажется в надежных руках. Они принесут новые перемены. Равенство. Может быть, даже магию.

— И когда ты будешь свободна и сможешь жить так, как тебе захочется, куда ты отправишься?

В его голосе прозвучала редкая игривая нотка, и она понимающе усмехнулась.

— Я сказала Марсу, что мы останемся, чтобы помочь ему с переменами. Возможно, мы задержимся на несколько месяцев. Или на всю зиму.

— А после?

Она положила руку ему на грудь.

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, Рангар.

— Да?

Она нежно провела пальцами по шрамам, пересекающим его виски, и подумала о том, что у нее самой такие же шрамы на груди. Широкая улыбка расцвела на ее лице, и она сказала:

— Увези меня домой, в Берсладен, и сделай своей женой.

Радостные возгласы продолжали наполнять тронный зал при объявлении о свадьбе Марса и Иллианы, но когда Брин приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать Рангара, она почувствовала трепет от нового смелого будущего и для нее, и для Рангара тоже.

Наконец-то они вместе. Между ними нет решетки. Никаких других обязательств. Все было просто: она принадлежала ему, а он принадлежал ей.

Возможно, Эйри все еще находилось на пороге войны, но в ее сердце наконец-то воцарился покой.

Брин показалось странным, что Рангар Барендур стоял в ее детской спальне.

Замерев в дверях, она наблюдала, как ее принц медленно двигался по ковру, рассматривая позолоченный декор, который ничем не отличаться от тяжелой дубовой мебели Барендур Холда. В плаще из медвежьей шкуры, стоя спиной к ней, он взял с туалетного столика ее старинную музыкальную шкатулку и выглядел совсем не тем лохматым медведем, за которого она когда-то его принимала.

В шесть лет она ошибочно услышала, как о «принцах Барендур» говорят как о «медвежьих принцах» и подумала, что три необузданных брата в плащах из медвежьей шкуры похожи на существ из сказок Нэн — зверей, которые превращаются в людей при полной луной.

«Я была не так уж и неправа», — иронично подумала она, наблюдая за ним. Рангар, Валенден и Трей — все они обладали качествами медведя: силой, упорством и необузданной душой, которая для нее казалась опьяняющей.

Она вошла в комнату, встав рядом с ним, и взяла в руки музыкальную шкатулку — оригинальное устройство, которое воспроизводило мелодию и вращало русалку, вырезанную из морской раковины.

— Это был подарок моим родителям по случаю моего рождения, — пояснила она. — От Гитоотов из Воллина.

— Гитооты не прислали моему отцу ничего столь прекрасного по случаю моего рождения, — ответил он. — Даже корзины ракушек не было: безделушки, которые океан дарит им бесплатно.

Она поставила шкатулку на место, закрыла ее, и мелодия закончилась.

— Им не нужно было завоевывать расположение твоего отца. Вы и так были союзниками.

Рангар выдвинул ящик туалетного столика, перебирая серебряные гребни и шкатулки с драгоценностями.

Брин почувствовала, что краснеет.

— Сейчас такие украшения кажутся легкомысленными.

Он поднес к носу хрустальный флакончик с духами и вдохнул их.

— Мне нравится видеть эту сторону тебя. Откуда ты родом. Ты не представляешь, как в детстве я жаждал любой информации о твоей жизни. Я бы отдал палец, чтобы увидеть эту спальню. Прикоснуться к твоим вещам. — он поставил духи и повернулся к ней. — Лечь в кровать, в которой ты проводила каждую ночь.

Она взглянула на свою кровать с четырьмя столбиками. Утром Лисбет застелила ее свежими белыми простынями и парчовым покрывалом. Брин старалась не рассмеяться, насколько она отличалась от скромной подстилки, к которой она привыкла в Барендур Холде.

Она прислонилась спиной к туалетному столику, выгнув бровь.

— Хочешь полежать в ней сейчас?

Его глаза потемнели, когда он сократил небольшое расстояние между ними, запустив руку в ее волосы, и прошептал:

— Только если ты ко мне присоединишься.

Брин прикусила губу, почувствовав, как ее охватило желание.

На лице Рангара появилось дьявольское выражение, и не успела она опомниться, как он перекинул ее через плечо.

— Эй! — закричала она, дразняще колотя его в спину.

Он донес ее до двери, которую закрыл одной ногой, а затем бросил на покрывало, словно она весила не больше, чем куча одежды.

Она приподнялась на локтях, смеясь.

Рангар сбросил плащ из медвежьей шкуры, оставив его на полу, и забрался на нее сверху. Она легла, ее голова покоилась на мягком матрасе, словно Брин лежала в облаках.

Он прижал ее своим весом к кровати, еще больше погрузив в мягкие одеяла.

— Я никогда не занимался любовью в такой шикарной кровати, как эта, — сказал он, исследуя взглядом лежащую под ним девушку.

Она расслабилась под его весом и провела рукой по декольте, где на золотой цепочке на шее висели кольца Трея и Валендена… обручальное кольцо Рангара теперь красовалось на ее пальце.

— И мной никто не овладевал в ней, — сказала она.

Рангар накрыл ее рот своим, нежно целуя. Ее тело гудело от желания. Она извивалась под ним, ее кожа стала горячей, и он ответил, углубив поцелуй.

Брин провела руками по воротнику его рубашки, расстегивая пуговицы. В тайных проходах ей довелось один раз совокупиться с ним, и с тех пор она не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы он снова в нее вошел.

Он усмехнулся, отстраняясь, и сел, стягивая рубашку через голову.

— А ты, оказывается, нетерпеливая.

Она провела пальцами по шрамам от магических знаков на его груди, желая поцеловать каждый из них. Брин уперлась руками в его бедра, приподнимая свои.

— Разве это так плохо, что я хочу, чтобы ты хоть раз взял меня на чистых простынях?

Он потянулся к поясу, в его глазах горело желание.

— Тебе не понравилось, когда я целовал тебя на лесной поляне? В амбаре? В темнице?

Она потянула его за брюки, желая снять с него одежду.

— О, мне понравилось. Я бы хотела, чтобы ты взял меня где угодно, Рангар Барендур.

Он снял с себя брюки, и вот они уже оба возились с пуговицами и шнурками, готовые прикоснуться друг к другу. Рангар скинул ее одежду на пол, а затем потянул вниз, навстречу своим бедрам.

Она втянула воздух. Между ее ног пульсировало.

Он наклонился над ней, поддерживая свой вес одной рукой, а другой провел по ее бедру.

— Ты не представляешь, сколько ночей я мечтал об этом. — прорычал Рангар. — О тебе, обнаженной и покорно лежащей подо мной. О взгляде, которым ты смотришь на меня сейчас.

Она прикусила губу.

— И теперь я твоя.

Он со стоном упал на нее, погружаясь в ее влагу. Глаза Рангара закрылись, дыхание стало прерывистым. Он отстранился, чтобы войти в нее еще глубже.

Руки Брин сжимались на простынях, а голова откинулась назад. Занятие любовью с Рангаром не было похоже ни на что, что она когда-либо испытывала раньше. Оба их шрама были видны. Их магические знаки. Их души были выставлены на всеобщее обозрение, встречаясь в этом лихорадочном соитии.

Рангар завладел ее ртом, ускоряясь. Ее руки вцепились в его плечи, удерживая, пока он вколачивался в нее. Он укусил ее за челюсть. Брин вцепилась пальцами в его спину, проводя ногтями по его коже.

Потеряв контроль над собой, Рангар инстинктивно ухватился за ее бедра и, содрогаясь, сильнее вдавил ее в матрас.

Брин застонала. Ее ногти все глубже впивались в его спину. Она тоже была на грани того, чтобы потерять шагнуть за край.

— Я хочу кончить в тебя, — выдохнул Рангар ей на ухо.

Она знала, чем может быть чревато это. Она могла зачать от него ребенка, но его кольцо уже было на ее пальце. Скоро они поженятся. Возможность того, что он оплодотворит ее, вряд ли была такой уж скандальной, как когда-то.

— Сделай это.

Он закрыл глаза, сильнее сжимая ее бедра…

Дверь распахнулась.

Валенден замер на месте, и мгновенный шок на его лице быстро сменился дьявольской ухмылкой.

— Клянусь богами, Рангар, в следующий раз запирай дверь.

Мышцы Рангара напряглись, и он хмуро посмотрел на брата.

— Убирайся, Вал!

Валендену хватило изящества отвернуться, но он не ушел.

— Боюсь, это срочно. Ты нужен немедленно за Малым столом в зале Совета. Вы оба.

Брин все еще не могла отдышаться, когда натягивала на них простыню. Возможно, Валендену и не свойственна вежливость, но он не стал бы настаивать на том, чтобы прерывать их в такой деликатный момент, если бы это действительно не было так важно, как он утверждал.

Рангар посмотрел на нее, сжав челюсть.

— Я собираюсь его прикончить. Могу я его ударить?

— Ты не можешь бить своего брата, — заметила она.

Валенден заговорил:

— Я всего лишь посыльный, Рангар. Вытаскивай свой член и собирайся. — он закрыл дверь, оставив их наедине.

Хоть Рангар по-прежнему был возбужден, момент был упущен. Он вышел из нее и стал натягивать на себя одежду.

Брин села, поправляя платье.

— Что, по-твоему, произошло такого срочного?

— Кроме того, что мой брат испортил нам удовольствие? — он бросил на нее разочарованный взгляд. — Я не знаю.

Они закончили одеваться и быстро вышли в коридор, направляясь к залу Совета. Рангар прикоснулся рукой к ее спине и тихо сказал:

— Не расслабляйся, Брин. Я еще не закончил с тобой. Я намерен овладеть тобой на этой позолоченной кровати, а потом на том ковре, и у очага, и везде в этом замке, где смогу раздвинуть твои ноги.

Когда они вошли в зал совета, ее лицо горело.

Марс и Иллиана стояли во главе Малого стола. Сарадж стояла у окна с Зефиром на руках. Валенден сидел за столом и озабоченно курил трубку. Перед ним лежало письмо.

Брин сглотнула, с ужасом представляя, какие новости они могут сообщить. За последние несколько дней с ее близкими случилось столько трагедий. Айя потеряла в бою своего сокола. Калиста, ученица мага, погибла вместе с дюжиной мятежников и полудюжиной бойцов Берсладена. Битва у Храма Святого Серрела была горько-сладкой победой.

— Садитесь, — сказал Валенден, указывая на свободные стулья.

Брин заняла место, но Рангар навис позади нее, положив руки на спинку стула.

— Это письмо из дома, — пояснил Валенден. — Болезнь нашего отца приняла серьезный оборот. Маг Марна опасается, что ему осталось недолго. Она призывает нас немедленно вернуться в Берсладен. Наше возвращение не может ждать до конца зимы.

Брин положила руки на маленький столик, пытаясь собраться с мыслями.

— Мы пообещали Марсу и Иллиане, что останемся здесь, чтобы помочь с переменами. Это опасное время. В Мире есть немало тех, кто до сих пор не принимает Марса как наследного принца. Его предстоящая свадьба и коронация будут неспокойным временем.

— Отправляйся в Берсладен, — настаивала Иллиана. — Кристоф и его мятежники контролируют регион. Мы делаем успехи, убеждая простых людей в преданности Марса.

— Но я не могу отказаться от своих прав на корону до твоей свадьбы, — заметила Брин.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал Марс.

Брин повернулась и посмотрела на Рангара.

— Это твой отец. Тебе решать.

— Речь идет не только о моем отце, — серьезно сказал Рангар. — Речь идет о будущем Берсладена. Ты, как никто другой, знаешь, что есть те, кто воспримет болезнь короля как слабость. И у нас есть враги как внутри, так и за пределами Берсладена. Бродерик, шпион, убивший Трея, все еще на свободе. Пока он жив, любой из нас находится в опасности.

Рангар посмотрел на брата и Сарадж.

— Что скажете?

Сарадж сообщила им:

— Айя и большинство других солдат уже на пути в Берсладен. Те немногие бойцы, которые остались в Мире, хотят немедленно вернуться и охранять Холд.

Валенден кивнул, поглаживая подбородок.

— Мы пришли на помощь Миру, но теперь наша собственная земля нуждается в нас.

Рангар положил тяжелую руку на плечо Брин. Она накрыла его руку своей, глядя на него снизу.

— Тогда решено, — сказал Рангар.

— Мне жаль, — прошептала она. — Твоего отца.

Король Алет был могущественным правителем. При его жизни никто не осмелился попытаться отнять у него корону Барендуров. И никто не сомневался, что после него великим правителем станет Трей, но после смерти Трея возможностей для хаоса стало только больше.

Рангар нежно погладил ее по щеке.

— Ты говорила серьезно, когда сказала, что Берсладен теперь твой дом?

Она не колебалась.

— Да.

— Тогда нам следует подготовить наши вещи и лошадей. Я отвезу тебя домой, хоть и боюсь того, что мы может там увидеть.

Теперь настало время Брин окинуть долгим взглядом своих друзей и родных. Возможно, пройдет еще немало времени, прежде чем она снова увидит брата. Она ожидала, что ее возвращение в Берсладен будет полным триумфа и радости, ведь она планировала свою свадьбу с Рангаром, но теперь тень омрачала эту перспективу.

Больной король, трон под угрозой, враги у ворот: их возвращение будет опасным.

— Вперед, — твердо сказала она.

Конец второй книги!!!

Данная электронная книга предназначена только для личного пользования. Любое копирование, выкладка на других ресурсах или передача книги третьим лицам — запрещены. Пожалуйста, после прочтения удалите книгу с вашего носителя.