Имена главных героев: Аврора и Уайатт

Эта книга предназначена для аудитории от 18 лет и старше.

Откровенный сексуальный контент содержится в главах 23, 24, 25, 26, 31 и эпилоге — для тех, кто захочет пропустить, или для тех, кто захочет сразу же вернуться к пикантным моментам.

На страницах есть обсуждение смерти родственника от рака и небольшие панические атаки.

Аврора

Всякий раз, когда я смотрела свой любимый рождественский фильм «Реальная любовь», я всегда надеялась, что закончу, как Кира Найтли с милым Эндрю Линкольном, который признаётся мне в любви на открытках, написанных от руки. Или, может быть, я была бы Мартиной Маккатчен, которую застукали целующейся с сексуальным премьер-министром, который, надеюсь, похож на молодого Хью Гранта.

Но оказалось, что я чёртов Колин Ферт.

Мой партнер мне изменял.

Как специалист по позитивному настрою и здоровому образу жизни, вся карьера которого была построена на обучении людей тому, как стать счастливее, успешнее и строить полноценные отношения, мог вляпаться в это?

Отказ — просто переадресация! Иногда вам нужно, чтобы он изменил вам, чтобы вы могли двигаться дальше и найти подходящего мужчину!

Очевидно, вы могли сбежать на другой континент после того, как месяц прятались в доме своей мамы. В единственное место, которое, по вашему мнению, могло спасти вас от растущей нехватки уверенности в себе и вдохновения. Это две вещи, от которых зависит ваша карьера.

И когда такси подъехало к деревянной арке, на которой висели железные буквы, обозначающие ранчо «Закат», а приятные воспоминания сняли напряжение, оставшееся после путешествия, я искренне надеялась, что я права.

Помню, мне всегда нравилась долгая поездка из аэропорта к моей двоюродной бабушке. Я наблюдала, как город постепенно сменялся причудливыми посёлками и холмистыми полями на фоне чернильных гор. Проезжая длинный отрезок дороги от Ивового хребта, я видела большой деревянный дом на грунтовой дороге, расположенный так идеально напротив двух высоких горных вершин, где солнце всегда садилось между ними, заливая всё оранжевым сиянием. Прямо как сейчас.

Именно так бабушка Грейс придумала название для ранчо — «Закат». Именно поэтому, а также потому, что её любимой поговоркой всегда было: «Закаты — доказательство того, что, несмотря ни на что, каждый день может закончиться прекрасно». Напоминание, в котором я нуждалась.

Мне пришлось подавить всхлип, рвущийся из груди, когда я поняла, что больше никогда не услышу от неё таких слов, она была лучшим человеком, который смог бы подбодрить меня после всего, что произошло с Джейком. У неё всегда было решение для всего, как у воплощенной книги по самопомощи.

Думаю, мне просто нужно было найти способ быть сильной и сказать это самой себе. Вот что она бы посоветовала мне сделать.

И всё же, я думала, что это самое близкое к расслаблению чувство, которое испытывала с тех пор, как вернулась с похорон, устроенные нами для неё в Лондоне. И всё, что для этого потребовалось — десятичасовой перелет через весь мир. Немного чересчур, но будем надеяться, что это хороший знак — то, что приезд сюда, чтобы отремонтировать и продать это место, может дать мне столь необходимую психологическую перезагрузку.

Если я хотела сохранить свою работу, спокойствие мне понадобится.

Густые оттенки янтаря и шафрана растворились в васильковом небе над головой, последние золотистые лучи солнца, пробивающиеся из-за гор, освещали окружающие пастбища. Такси остановилось у арки, солнечный свет отразился от вывески.

— Хорошо, мисс Джонс. Приехали, — объявил водитель. Мужчина средних лет по имени Люк, который большую часть пути расспрашивал меня, какие слова мы произносили по-разному на другом конце света — например, шоколад вместо конфет или джем вместо желе.

Впрочем, я не возражала, это помогло мне отвлечься от того факта, что за весь полёт мне не удалось придумать ни одного предложения для нового поста или поста в Инстаграм. Сейчас я даже не могла решиться проверить свою электронную почту, зная, что там будет письмо от журнала с прикрепленным графиком работы редакции и пробелами напротив моего имени.

Боже, мне отчаянно нужна была эта поездка, чтобы снова обрести страсть к писательству, потому что, несмотря на то, что я могла сделать симпатичную фотографию или видео для своей ленты, моим подписчикам нужны подписи. Они здесь ради вдохновляющих цитат и знаний, которые помогли мне построить свой бизнес. Вот для чего я всё это делала, мне нравилось учить людей и делиться тем, чему я научилась.

Осознав, что мне нужно дотащить до дома, который находился примерно в девяноста метрах вверх по дороге, два больших, битком набитых чемодана, я наморщила лоб.

— О, вы не могли бы помочь мне подняться до дома, пожалуйста?

Люк отстегнулся, вышел из машины и открыл мне дверцу. Уважение ему за старые добрые манеры джентльмена.

— Извините, мисс, но мистер Хенсли предпочитает, чтобы мы держались подальше от частной собственности.

Он протянул руку, пригласив меня выйти из авто.

Я стала слегка раздражённой. Может, это и частная собственность, но формально теперь это моя частная собственность. Хотя, я этого не говорила, потому что в моём представлении это звучало слишком претенциозно, и я всё ещё не до конца осознала всю правду моего положения.

Ранчо «Закат» теперь моё.

Не могла поверить, что она оставила его мне.

Потому что это больше, чем просто большой дом, в котором я жила каждое лето, когда росла. А целый бизнес, которым моя двоюродная бабушка с трудом управляла в условиях экономического кризиса. Вот почему бабушка Грейс ещё до того, как я унаследовала ранчо, начала перестраивать многие старые здания под гостевые дома, чтобы найти способ компенсировать инвестиции, которые неожиданно понадобились ранчо.

И теперь мне предстояло всё уладить. Внучатая племянница, которая всегда была слишком нервной, чтобы научиться ездить верхом.

Я немного была обеспокоена тем, что эта поездка не будет такой расслабляющей, как я думала.

Тем не менее, я вылезла из машины и порылась в сумочке.

— Сколько я вам должна?

— Не нужно, мистер Хенсли оплатил всё заранее. — Люк обошёл машину и достал из багажника два моих фиолетовых чемодана. После этого он вытер лоб. — Вы привезли с собой в них всю королевскую семью?

Я рассмеялась и повесила сумочку на плечо, удивленная, что мистер Хенсли, владелец ранчо, который работал у моей двоюродной бабушки, не упомянул об этом. Хотя он даже не ответил на моё предыдущее сообщение, в котором я сообщила ему, что была в такси. Что-то подсказывало мне, что он не очень разбирался в технике.

— Ха-ха, нет, но я здесь на несколько недель, так что хотела убедиться, что мне хватит вещей.

Люк улыбнулся и кивнул.

— Что ж, если вам когда-нибудь понадобится такси до Ивового хребта, у вас есть мой номер телефона. Приятного пребывания, мисс Джонс.

— Спасибо, Люк. Хорошего вам дня.

Я отодвинула свои чемоданы в сторону и посмотрела, как Люк уезжал. Затем свернула на грунтовую дорогу впереди, глубоко вдохнула, готовясь обильно вспотеть за две минуты пути до дома.

Прошло тридцать секунд, а я уже запыхалась. Возможно, последние несколько недель я и не занималась фитнесом, несмотря на то, что выкладывала старые видео с йогой, которые, к счастью, сохранила, чтобы показывать своим подписчикам в социальных сетях, но я ни в коем случае не непригодна для этого. Смена часовых поясов, вероятно, тоже не улучшила моё состояние. Или это потому, что я так и не научилась упаковывать вещи и теперь страдаю из-за этого.

Я остановилась, чтобы немного передохнуть, и залюбовалась домом впереди — он был весь из тёмного дерева, с высокими окнами, толстыми деревянными столбами и каменными трубами, с полукруглой верандой, за которой были спрятаны мои любимые качели. В стиле бабушки Грейс всегда было что-то модно контрастирующее — идеальное сочетание деревенского и современного. Даже внутри кухня и гостиная полностью открытой планировки, за дверями которых были спрятаны несколько небольших комнат для офиса и уютный бар. Тем не менее, она просто наполнила эту воздушную атмосферу разномастными персидскими коврами, яркими вышитыми подушками и непристойным количеством растений.

Боже, я скучала по этому месту. Жаль, что в последнее время я не прилагала больше усилий, чтобы посетить его. Тогда, по крайней мере, могла бы знать, что она была больна.

Я не знала, как могла продать это место, увидев его снова. Здесь столько приятных воспоминаний и…

Нет, я должна его продать.

Я не могла управлять ранчо, находясь на другом континенте. Даже если это означало бы сохранить часть бабушки Грейс живой…

Отогнала эту мысль, позволив своему взгляду скользнуть по крыльцу, по входной двери, которая открылась, и…

Из дома бабушки Грейс вышел мужчина… Из моего дома. И это не старый мистер Хенсли. Какого чёрта?

Это внезапно побудило меня к действию, и я помчалась по дорожке, не обращая внимания на то, как мои мышцы ныли от того, как быстро я пыталась перетащить свои чемоданы.

Учитывая, что я на самом деле никого здесь не знала, и мы находились на ранчо у чёрта на куличках, мне, наверное, не стоило так резко реагировать на незнакомого мужчину, который, возможно, вторгся в мой дом, а может, и нет, но я здесь.

Мужчина заметил меня и прислонился к одной из колон рядом со ступеньками крыльца, скрестив руки на груди. Он просто наблюдал за мной.

Когда я подошла ближе, он спустился по ступенькам, его дыхание было прерывистое, а тело скользкое от пота. Тёмные джинсы облегали его мощные бёдра, а под расстегнутой красной фланелевой рубашкой надета белая футболка, подчеркивающая его светло-коричневую кожу. Ковбойская шляпа закрывала его лицо и почти полностью скрыла тёмные волосы, хотя из-под неё выглядывали несколько завитков.

— Эм, извините, — с трудом выговорила я, попытавшись отдышаться, из-за чего я и мои чемоданы остановились. Один из них тут же упал, и я уронила сумку, пытаясь поднять его обратно. — Чёрт.

Не лучшее начало.

Просто дыши, Рори.

Взяв себя в руки и свой чемодан, я повернулась к высокому мужчине, который всё ещё смотрел на меня, скрестив руки на груди, и у него были самые тёмные глаза, которые я когда-либо видела.

Боже, теперь, разглядев его как следует, я лишилась дара речи от того, насколько он привлекателен — широкая челюсть, покрытая тёмной щетиной, высокие скулы и слегка вздёрнутый нос. Его рубашка едва прикрывала выпуклые бицепсы, которые легко могли сбить с толку девушку. Тихая, подростковая сторона меня хотела бы убежать, и желание сделать это, безусловно, стало сильнее с тех пор, как моя уверенность в себе пошатнулась из-за высокой блондинки, чьи ноги обивали моего бывшего жениха.

Мужчине не могло быть больше тридцати, что делало его одним из работников ранчо, которые работали под началом мистера Хенсли, и определённо не давало ему права находиться в доме. Мне казалось, я почти узнала его.

Он наклонил голову, оглядев меня с головы до ног, затем произнёс глубоким, слегка хриплым голосом с явным южным акцентом, растягивая слова:

— Ты заблудилась?

Я была застигнута врасплох хмурым взглядом, который он бросил в мою сторону, и это сразу же рассеяло всё восхищение, которое вызывало у меня его красиво очерченное лицо. Я ухмыльнулась, уперев руки в бока.

— Должна спросить тебя о том же: что ты делаешь в моём… в моём доме?

Он хрипло рассмеялся и скривил лицо. Приподняв густую бровь, он снова осмотрел моё тело.

— Твой дом? Я бы сказал, что ты в нескольких тысячах километров от дома, дорогая.

Я прищурилась. Подумав, сегодня мне будет трудно оставаться такой же позитивной, как обычно. Я понимала, что не совсем вписывалась в это место — в моём маленьком лавандовом спортивном костюме, дополненном белым кардиганом, накинутым на плечи, и рыжими локонами, собранными сзади в высокий хвост, в отличие от его рубашки в клетку и джинс. Но и моя двоюродная бабушка тоже была другой, и я сомневалась, что у него хватало смелости дерзить ей.

— Да, это ранчо принадлежало моей бабушке Грейс. Мистер Хенсли где-то поблизости?

— Подожди, — его рот открылся, а руки опустились, — ты внучка Грейс? Я ждал кое-кого… старше. — Он провёл рукой по лицу, бормоча: — К чёрту!

Какой приятный тёплый приём. Я всегда помнила, что американцы более дружелюбны, чем мы, британцы, но, очевидно, были и исключения.

— Ну, формально я её внучатая племянница. Послушай, я не совсем понимаю, почему ты оказался в моём доме, но не мог бы, пожалуйста, сказать мне, где я могу найти мистера Хенсли?

— Ты смотришь прямо на него, — невозмутимо сказал он, сверля меня взглядом, более тёмным, чем ночное небо.

Он что, считал меня глупой? Я уже встречалась с мистером Хенсли раньше. Я знала, что моё тело всё ещё жило по британскому летнему времени, и обычно я бы уже крепко спала, поэтому мой мозг работал медленнее обычного, но я была твёрдо уверенна, что это не тот старик, которого я в последний раз видела семь лет назад.

— Э-э, нет, мистеру Хенсли около семидесяти лет. Высокий, долговязый старик с пышными усами.

— На самом деле ему восемьдесят, и он не работает здесь уже четыре года. — Снова скрестив руки на груди, мужчина ухмыльнулся, и на щеке в уголке его рта появилась ямочка. — Я его внук.

У меня вытянулось лицо от удивления.

Значит, я всё это время писала ему смс?

Протянув руку, он с некоторой неохотой добавил:

— Меня зовут Уайатт. Но ты можешь продолжать называть меня мистером Хенсли, если хочешь, принцесса.

В завершение он подмигнул.

Теперь это я мысленно бормотала «К чёрту!». В нём сочетался весь этот самоуверенный, задумчивый образ ковбоя, и это выводило меня из себя. Обычно я не такая обидчивая. Обычно я жизнерадостная, позитивная Рори — этим я гордилась. За это мне и платили.

Но я думала, что усталость от путешествия, должно быть, сказалась на мне. Я знала, что лучше не судить кого-то сразу, и, возможно, я слишком торопилась с оценкой. Кроме того, не похоже, что в последнее время мои суждения о людях были точными — я никогда не считала Джейка мошенником и изменником, а себя — женщиной, которая позволила поступкам мужчины определять мою уверенность в себе, и всё же я здесь.

Я протянула руку, и она казалась совсем маленькой по сравнению с его рукой, когда мы пожали их друг другу. Его мозолистая кожа скользила по моей ладони, оставив после себя ощущение покалывания.

— Аврора Джонс, но большинство людей зовут меня Рори.

Он нахмурился, глядя на свою руку, прежде чем засунуть её в карман.

— Разве это не мужское имя?

В моей памяти всплыло воспоминание о том, как одноклассники говорили именно так моей тихой версии в школе. Я сделала глубокий вдох и прогнала эту мысль прочь, вспомнив, как упорно трудилась, чтобы стать уверенной в себе женщиной, которой я являлась сегодня. Или была.

И что те же самые одноклассники теперь стали взрослыми мужчинами в личке, которым не удавалось привлечь моё внимание.

— Гендерно нейтрально. — Я сжала губы, не в силах выдавить улыбку. Он что, никогда не смотрел «Девочек Гилмор»?

— Как скажешь. — Уайатт пожал плечами. Его резкие черты лица снова стали хмурыми. — В любом случае, отвечая на твой предыдущий вопрос, я был у тебя дома, чтобы убедиться, что у тебя есть всё необходимое, чтобы пожить здесь несколько дней. Я догадывался, что ты устала и не захочешь ехать в город сегодня вечером.

— О… — Я смотрела на него в ответ, но боролась с тяжестью, которой, кажется, одарили меня его тёмные глаза. — Что ж, спасибо. Я ценю это.

— Просто выполняю свою работу.

Уайатт засунул другую руку в карман.

— Ладно, что ж, я бы хотела устроиться на ночь и, честно говоря, просто лечь в постель, потому что мне уже давно пора спать. — Я рассмеялась, пытаясь снять неприятное напряжение, повисшее между нами, но лицо Уайатта осталось напряжённым. — Хм, но было бы здорово встретиться завтра и обсудить всё, что происходит на ранчо, чтобы мы могли разобраться с этим местом и продать его, и я смогла бы вернуться домой.

Надеюсь, ко мне вернутся вдохновение и уверенность.

— Отлично, не могу дождаться. — Веки Уайатта подрагивали, как будто он пытался скрыть, что закатывал глаза, хотя это было довольно бесполезно. Он выдавил из себя вялую улыбку и протянул мне ключ. — Я оставлю тебя наедине с этим.

Уайатт развернулся и ушёл по грунтовой дороге, оставив меня и моё измученное тело наедине с моими огромными чемоданами. Как бы я хотела, чтобы Люк всё ещё был здесь.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула в течение пяти секунд, прежде чем испустить самый глубокий вздох…

— Эй, Аврора, — позвал Уайатт, и у меня пробежались мурашки по коже от того, как он назвал меня полным именем. Я повернулась и увидела, как он поднимался обратно, потирая затылок и пыхтя.

— Эм, да?

Уайатт сделал последние несколько шагов, сократив расстояние между нами, и мои глаза упёрлись в его широкую грудь. Я старалась не обращать внимания на трепет в животе. Подняв взгляд на его тёмные глаза, устремлённые на меня сверху вниз, я не могла не заметить, как плотно сжаты его челюсти.

— Напомни, чем ты зарабатываешь на жизнь?

Я собиралась ответить, но замолчала, когда он протянул руки, чтобы взять чемоданы из-за моей спины. Невозможно не заметить, с какой легкостью Уайатт поднял их и понёс на крыльцо, его рубашка едва прикрывала перекатывающиеся мышцы. Полагаю, пара чемоданов не шла ни в какое сравнение с другими видами тяжёлой работы, которую он выполнял на ранчо.

Повернувшись ко мне, Уайатт скрестил руки на груди, поглаживая пальцами свои мышцы.

— О, да, я специалист по оздоровлению и позитивному настрою, — произнесла я с гордой улыбкой.

— Идеально.

Он издал смешок. Покачав головой, Уайатт повернулся, чтобы снова уйти. Моя улыбка тут же исчезла.

Вдалеке я услышала, как он ворчал:

— Ебись оно конём!

Я предсказывала, что работа с этим человеком потребует множества сеансов глубокого дыхания и медитаций, снимающих стресс.

Уайатт

Мне нравилось думать, что я хороший человек. Я много работал, хорошо заботился о своей семье, особенно о младших братьях и сестрах, и дедушке. Я даже ежемесячно жертвовал деньги на благотворительность, чтобы поддержать инициативы по сохранению наследия коренных народов, в которых моя мама иногда участвовала волонтёром.

И всё же по какой-то причине мир решил наказать меня, прислав рыжеволосую британскую принцессу, чтобы разрушить ту малую толику счастья, которую мне удалось построить для себя.

Я имею в виду, что у неё в буквальном смысле то же имя, что и у одной из принцесс Диснея — знания, которые я, к сожалению, почерпнул у своей младшей сестры, заставлявшей меня смотреть эти фильмы.

Мой отец рассмеялся бы и сказал, что это то, что я получил за то, что бросил всё ради работы на ранчо на кого-то другого. Классическая старая лекция «Я же тебе говорил», которую я так боялся пережить снова. Было очень тяжело слышать это после того, как Холли бросила меня, потому что, если бы я нашёл себе хорошую работу, как хотели мои родители, или продолжил свою футбольную карьеру, этого бы, очевидно, никогда не случилось.

Несмотря на то, что с тех пор, как заболела Грейс, я уже давно знал, что моё будущее здесь не так однозначно, и действительно не ожидал, что оно будет разрушено так скоро. Особенно из-за того, что принцесса занималась оздоровлением и позитивным настроем. Что бы это ни было, чёрт возьми.

Пока я мчался к своему дому — похожему на хижину зданию, расположенному всего в нескольких минутах ходьбы от главного здания, понял, что моя мама тоже сказала бы, что меня воспитывали как джентльмена, и я никоим образом не был джентльменом в то время, когда мы с Авророй были вместе. Я со стоном провёл рукой по лицу, потому что мне действительно было стыдно за скупое приветствие.

Но то, как она ворвалась в дом, будто это место уже принадлежало ей, несмотря на то, что она, скорее всего, понятия не имела, как управлять ранчо, вывело меня из себя.

А потом она упомянула о продаже, и всё моё терпение, которого у меня редко хватало даже в хорошие дни, улетучилось.

Мне потребовался весь мой самоконтроль, чтобы заставить себя хотя бы донести её чемоданы до входной двери. Даже несмотря на то, что было немного забавно наблюдать, как она пыталась справиться с ними, учитывая, что они выглядели примерно в два раза больше неё.

И не имело значения, насколько она привлекательна — с её золотистой кожей в веснушках, большими карими глазами и поразительными волосами цвета меди, — как только она начинала говорить с этим шикарным британским акцентом, моё тело начинало гудеть от ярости. Даже если этот маленький фиолетовый спортивный костюмчик, который был на ней, слишком хорошо подчёркивал её фигуру.

Это не имело значения.

Ей здесь не место.

Она не поймёт, насколько важно это место.

К тому времени, как я подошёл к входной двери, Аврора уже скрылась из виду — отсюда мне была видна только задняя веранда.

Я знал, что если зайду в дом, то просто буду сидеть и накручивать себя, поэтому спустился по ступенькам крыльца и запрыгнул в свой старый красный форд. Я включил радио на полную громкость, позволив песням моего любимого исполнителя Зака Брайана заглушить мои мысли. Подъехал на грузовике к конюшням, где отдыхала моя американская чистокровная кобыла Дасти. Она бросила на меня косой взгляд, полный презрения, когда я седлал её.

Я похлопал Дасти по гриве, когда вывел из конюшни.

— Прости, девочка, мне просто нужно немного проветриться. Обещаю, завтра я принесу тебе ещё морковки.

Дасти коротко фыркнула в ответ, но я знал, что в душе она такая же необузданная натура, как и я, и никогда не отказалась бы прокатиться вокруг озера. Как только я сел верхом, она радостно поскакала по полям, доказав, что я слишком хорошо её знал.

Я управлял ранчо «Закат» для Грейс с тех пор, как четыре года назад у моего дедушки случился инсульт. Это ранчо никогда не было самым прибыльным, даже когда им руководил мой отец, но я, как мог, поддерживал его на плаву, несмотря на рост расходов за последние пару лет. Грейс дала мне свободу сделать ранчо таким же моим, как и её, пока я поддерживал его в рабочем состоянии, это всё, что имело значение.

Я думал, она знала, что я ценил то, что это значило для неё — учитывая, что она оставила свою корпоративную работу в Лондоне, чтобы начать заниматься фермерством, пойдя наперекор всему, чего хотела для неё её семья. Я всегда буду помнить, как она разговаривала со мной перед моим отъездом в колледж, напомнив мне, что нужно уделять время тому, что мне нравится, даже если это казалось неправильным.

И, честно говоря, ранчо «Закат» стало и моим убежищем тоже. Даже если моя семья не понимала, это единственное место, где я когда-либо чувствовал себя полностью самим собой. Единственное место, где я когда-либо чувствовал себя по-настоящему свободным. Мог бродить и парить, как орёл.

Вот почему я отказался от всего, чтобы быть здесь. И вот почему я сделаю всё, чтобы не потерять его.

Мир показал мне, что я не всегда мог иметь всё, что хотел, но это единственное, за что я всегда буду бороться.

Не знаю, что бы я делал без этого ранчо.

Я не настолько наивный, чтобы притворяться, будто не знал, что происходило с другими ранчо — люди распродавали свои владения, потому что деньги, которые мы получали за свою работу, просто не позволяли нам жить, вся эта ситуация настигла и Ивовый хребет.

Но я пока не позволял себе даже задуматься об этом как следует, надеялся, что, если я не проговорил это вслух, значит, ничего не забудется. Надеялся, что это избавит меня от необходимости возвращаться в родительский дом, поджав хвост. Надеялся, мне не придётся устраиваться на работу намного ниже моего уровня опыта на других ранчо, где все знают, кто я такой, и будут просто повторять местные сплетни.

Я знал, что люди скажут, что я, возможно, смог бы продолжать работать здесь, когда ранчо будет продано, но вероятность того, что его выкупит кто-то такой, как Грейс, была близка к нулю. Да, если кто-то купит ранчо и захочет превратить его в дома для отдыха — как и рассчитывала Грейс, поскольку она уже начала ремонтировать некоторые старые здания, они могут захотеть оставить кого-то из нас присматривать за землёй, даже без скота. Однако это ни за что не сравнится с той зарплатой, которую нам давала Грейс, и они не позволят мне остаться в моём доме. Формально он мне не принадлежал, просто входил, как часть моего контракта, за который нужно платить небольшую арендную плату. Так что это дополнительные хлопоты.

Альтернатива, вероятно, являлась тем, о чём беспокоились большинство других владельцев ранчо в окрестностях Ивового хребта. Вас либо выкупит какой-нибудь богатенький миллионер, который просто хочет заполучить эту землю для себя, может быть, для того, чтобы немного порыбачить, покататься на лошадях и просто побаловаться, но никогда не будет делать ничего такого, что требовало бы привлечения всех нас — работников ранчо. Или какая-нибудь компания купит ранчо в обмен на землю, а потом просто разделит его, чтобы продать, или уничтожит все следы скотоводства, построив какой-нибудь огромный торговый центр.

В общем, я в полной заднице.

Обычно требовалось всего несколько минут езды, прежде чем мой разум возвращался к более приятной пустоте, а свежий воздух и сияющий закат снимали любое напряжение, которое скапливалось в моём теле.

Но сегодня меня охватило непоколебимое чувство. То, которое не могло исчезнуть ни от стука копыт по земле, ни от янтарного солнечного сияния на поверхности озера. То, от которого казалось, что глава подошла к концу, и я не был уверен, хочу ли переворачивать страницу.

Аврора: Доброе утро! Я бы с удовольствием обсудила с тобой всё, что нужно уладить на ранчо сегодня, так что не стесняйся заехать, когда у тебя будет возможность! Я, вероятно, буду на заднем дворе, когда ты приедешь! Спасибо!!!

Аврора

Что мои читатели хотят услышать прямо сейчас?

Я постукивала ручкой по блокноту, оставляя маленькие чернильные следы на чистой странице, на которую смотрела уже целую вечность.

Я знала, что заставлять себя писать, как только приехала сюда, никогда не получится. Вчера после утренней йоги я провела добрых пару часов, разобрав вещи бабушки Грейс, собрав в коробки старую одежду, которую могла бы пожертвовать. Как бы ни было трудно это сделать, когда все воспоминания проносились у меня в голове, я должна была как-то начать действовать, привести в порядок ранчо «Закат». В противном случае я останусь на Ивовом хребте гораздо дольше, чем это необходимо, хотя мне действительно было нужно, чтобы всё как можно скорее вернулось на круги своя.

К счастью, это отвлекло меня от непрочитанного электронного письма от моего агента, который потерял меня, спрашивая о набросках для моей следующей книги о самопомощи. И также помогло мне успокоиться после того, как Уайатт был так резок со мной, что оказалось совершенно неуместно. Он не помогал в моей ситуации.

Я даже нашла потрясающие красные ковбойские сапоги, о которых и не подозревала, что они были у бабушки Грейс, и мне не было стыдно признаться, что я их примерила. Я могла только представить, как она в них, вероятно, танцевала по дому под песню Эммилу Харрис, а её длинные белые волосы развевались за спиной. Она бы наверняка сочетала их с какой-нибудь ярко-красной помадой, точно.

Затем, вечером, я, наконец, набралась смелости и заглянула в папку, которую собрал для меня Уайатт, чтобы выяснить, на чём мы остановились. Бабушка Грейс уже приступила к переоборудованию некоторых старых зданий в гостевых домах, так что в большинстве из них сейчас шла отделка. Я подумала, что, возможно, дать своему мозгу возможность сосредоточиться на чём-то совершенно новом, было бы хорошим подспорьем, которое подготовило бы меня к тому, чтобы начать писать уже сегодня.

Но все мысли мои были о том, что мне нужно было так много понять о ранчо: будь то работа работников, различные подрядчики, занимавшиеся обустройством гостевых домов и любыми другими преобразованиями, или все финансовые дела моей двоюродной бабушки, — отчего сейчас мой разум, кажется, тормозил. Шестерёнки были перегружены и больше не хотели работать.

Вот что происходило, когда я засыпала, уткнувшись лицом в папку. Тем не менее, я чувствовала себя немного увереннее в управлении ранчо «Закат» и в его продаже, поэтому расценивала это как победу.

Посмотрев на озеро впереди, я наблюдала, как лучи заходящего солнца искрились на водной ряби и освещали её поверхность, подчеркивая прозрачность. Земли ранчо «Закат» раскинулись к западу от хребта и главного дома. Большую часть его окаймляли гордые изумрудные деревья ив, за исключением небольшого участка берега на озере, где бабушка Грейс хотела построить причал, но так и не решилась на это.

Я почти слышала её тёплый смех рядом со мной, с того места, где она обычно сидела с книгой, наблюдая, как я плескалась. Её улыбка всегда освещала всё вокруг, ярче солнца.

Моя кожа покрылась мурашками. Я слишком хорошо понимала, что больше никогда не почувствую её тепла. Я ненавидела то, что чем больше проходило времени, тем больше я забывала, каково это вообще было, потому что всегда думала, что слишком занята, чтобы выкроить время для поездки на ранчо. Но теперь, когда я была здесь, благословлённая неподдельным чувством свободы и умиротворения, исходящим от покрытых листвой деревьев и величественных гор, я не могла придумать ни одной причины, по которой бы здесь не побывала.

Взрослая жизнь действительно порой застигала врасплох.

Может быть, я могла бы написать о максимальном использовании времени, проведенное с людьми, которых любишь… но учитывая моё всё ещё болезненное состояние, — а мои читатели так привыкли к позитивным, оптимистичным статьям и постам, выложенные мной, — я беспокоилась о том, что из-под моего пера вышло бы нечто слишком депрессивное.

К счастью, я получила необходимую порцию радости от входящего звонка на мой телефон, и красивое лицо моей лучшей подруги Софии появилось на экране, когда я ответила. Очевидно, она сегодня допоздна работала, потому что позади неё я увидела доску в её классе.

— Привет, София!

— Привет, подружка! Подожди, ты голая?

Тугие чёрные кудряшки Софии подпрыгнули, когда она наклонила голову.

— Мечтай. Нет, я в бикини. — Я наклонила телефон, продемонстрировав своё белое бикини без бретелек, затем повернула камеру, чтобы показать вид на очаровательное озеро впереди. — Собиралась вознаградить себя купанием, как только что-нибудь напишу.

— О, ты выглядишь такой подтянутой. Всё ещё пытаешься найти вдохновение?

Я просто издала долгий жалобный стон в ответ и опустила голову на колени.

Проблема в том, что я умела писать. Я могла написать кучу всего о том, что чувствовала прямо сейчас. Я делала это каждое утро и каждый вечер в своём дневнике с тех пор, как заскочила к Джейку после похорон.

Я могла часами писать о том, как длинноногая блондинка, которую он целовал, ушла в слезах, обиженная тем, что её обманули, заставив думать, что он одинок. Как Джейк сначала ухаживал за ней, просил меня остаться, а потом вернулся, чтобы всё объяснить.

Я могла часами писать о том, что, несмотря на то, что я знала, какой я замечательный человек, всё ещё задавалась вопросом, что сделала не так или в чём не подходила, как та, другая девушка. Как я могла измениться, чтобы соответствовать желаниям Джейка? Должна ли была смягчить свой характер?

Все эти вопросы и сомнения в себе, от которых так старалась избавиться с тех пор, как была застенчивым подростком, удивлявшийся, почему мальчики в школе общаются со всеми остальными девочками, а не со мной. Я думала, как бы ты ни старался, какая-то часть твоего юного «Я» всегда оставалась с тобой.

Но всё это не относилось к бренду. Горе и брошенка — не совсем синонимы успешного позитивного настроя и влияния на здоровье.

Казалось глупым подчиняться этому, но это моя работа. Это карьера, которой я так много посвятила и превратила в прекрасный бизнес. То, ради чего с волнением просыпалась каждый день — и это моя мечта, верно? Когда я писала письма самой себе, как будто они были от моего будущего «Я» — этому психологическому приёму меня научила бабушка Грейс, — я всегда начинала с того, что говорила, как здорово — каждый день писать о том, чем увлечена.

Но единственное, о чём я могла сейчас написать, — что заставляло меня грустить. О людях, по которым скучала. О тяжёлом одиночестве, ноющем в моей груди каждый день. Что сейчас мне больше всего нравилось сидеть на задней веранде и любоваться закатом или слушать щебет птиц и звуки природы вокруг нас, а не проводить интенсивную демонстрацию позитива. И ни журнал, ни бренды, ни издатели не заплатят мне за это.

Я думала, мне нужно было найти что-то, что снова разожгло бы эту страсть, и просто надеяться, что это поддержит пламя.

— О, Рори, — причитала София. — Ну, если тебя это как-то утешит, я просидела здесь целый час, пытаясь придумать, как сделать тему про уравнения интересной для кучки четырнадцатилетних подростков, половина из которых, вероятно, рассмеется при слове «многочлен», потому что оно похоже на «член».

Это заставило меня фыркнуть.

Если бы кто-нибудь встретил нас с Софией по отдельности, он бы понятия не имел, как мы могли дружить, когда наши жизни были такими разными — вот она я, инфлюенсер, чья жизнь вращается вокруг социальных сетей, в то время как у неё даже нет социальных сетей из-за её работы. Одна из её учениц, обнаружившая её Инстаграм, отправила ей в личку смайлики с огоньком — этого было достаточно, чтобы она удалила всё.

Но семь лет назад мы оказались в одних и тех же университетских аудиториях, и всё остальное стало историей.

— Хочешь поменяться? — спросила я.

София закрыла глаза, на её лице появилась мечтательная улыбка.

— Я бы хотела, но мне нужно завтра провести занятие, и я не уверена, что ты вообще знаешь, что такое «многочлен».

— Очень веское замечание.

— Однако, возможно, я смогу тебе помочь и вдохновить тебя. — Голос Софии стал тихим. — Что бы ты сказала тому, кто хочет уволиться с работы, но понятия не имеет, чем ещё он хочет заниматься?

Моё сердце разбивалось из-за неё — она была так рада стать учительницей, но оказалось, что не все подростки любят учиться так, как она.

— О, София, значит, всё ещё дерьмово?

— Хуже некуда. Сегодня мне пришлось выгнать из класса одного ребёнка за то, что он издавал сексуальные звуки каждый раз, когда я писала на доске. Ему одиннадцать! Что не так с детьми в наши дни?

Если мне когда-нибудь станет не по себе, я всегда могу рассчитывать на Софию, которая поможет мне понять, что всё не так ужасно, потому что мне не было нужно целый день учить подростков. Идея следующей статьи: Эй, жизнь не так уж плоха, по крайней мере, если ты не учитель.

— Честно говоря, София, ты ведь знаешь, что всегда можешь переехать ко мне, если уволишься, пока не найдёшь работу, верно?

— Я знаю, ты самая лучшая. Может, тебе просто не стоит продавать ранчо, и я перееду жить туда вместо тебя? Я найду себе симпатичную американскую девушку, в которую безнадежно влюблюсь. — Она похлопала ресницами, заставив меня усмехнуться. — И я хожу в спортзал, теперь уверенна, что смогу перебрасывать тюки сена.

— Поверь мне, в управлении ранчо есть нечто большее, чем просто разбрасывание сена. К тому же, управляющий ранчо на самом деле внук мистера Хенсли и очень ворчливый, так что я не думаю, что ты захочешь иметь с ним дело.

Я не могла удержаться от того, чтобы не закатить глаза, просто думая о Уайатте и о том, с какой наглостью он разговаривал со мной.

Лицо Софии озарилось улыбкой.

— Подожди, управляющий ранчо нашего возраста? О, боже мой… он классный?

— София… — простонала я.

— Значит «да»! — Она издала смешок, откинув голову назад, и повернулась на стуле. — Итак, ты говоришь мне, что переехала в другую страну на несколько недель, ты свободна, а там тебя встретил таинственный, горячий ковбой? Я на самом деле ненавижу тебя. Ты живешь, как в кино.

— На самом деле, это не так. Кроме того, я уверена, что он меня ненавидит.

— Как скажешь. — София подмигнула с усмешкой. — В любом случае, я думаю, что попробую закончить работу дома. Просто хотела проведать и посмотреть, как у тебя идут дела. Надеюсь, ты найдешь вдохновение для написания и, возможно, ковбоя, которого можно оседлать. Скучаю по тебе, люблю тебя.

Я покачала головой, не в силах сдержать смешок.

— Тоже скучаю по тебе и очень сильно люблю.

София послала мне воздушный поцелуй через экран, прежде чем повесить трубку.

Я записала её вопрос в свой блокнот и поставила несколько точек под ним, готовясь к любым мыслям, которые могли прийти в голову. Прохладный ветерок, дующий с озера, трепал мои волосы, маня к воде. Возможно, купание помогло бы мне прояснить голову, и тогда идеи придут сами собой. Я на цыпочках пробралась по камням к кромке воды.

София была права, мне действительно очень повезло, что я здесь. Жизнь на ранчо «Закат» похоже на кино, как и всегда, и, возможно, это моя возможность проявить себя в роли главной героини. Я всегда думала, что у меня уже всё было — моя карьера продвигалась вперёд с каждым днём, деньги на моём банковском счёте прибавлялись, моё здоровье и физическая форма были на пике, и я была, как мне казалось, в любовных отношениях. Это было похоже на счастливый финал фильма. Вначале я была застенчивой, неуверенной в себе девушкой, а теперь превратилась в успешную, уверенную в себе женщину.

Но, возможно, это был приквел.

Может быть, это было начало моего фильма, и мне дался шанс возродиться снова. Я просто не знала, чем закончится фильм, и это пугало меня.

В любом случае, я собиралась извлечь максимум пользы из пребывания на ранчо «Закат». Если это был мой последний шанс насладиться этим местом, тем, что осталось от бабушки Грейс, то я собиралась побежать и нырнуть в воду, а не робко заходить в неё вброд. И когда на моём пути появилась бабочка, я именно так и поступила.

Я пробыла в воде дольше, чем планировала, но не могла вспомнить, когда в последний раз за последний месяц моё тело ощущало такую лёгкость. Как только я выбралась из озера и завернулась в полотенце, мне в голову пришло несколько идей, как решить дилемму Софии. Я помнила чувство паники, когда казалось, что все остальные вокруг уже определились со своим будущим, в то время как всё, что ты видел — сотни путей впереди, и ты не уверен, какой из них выбрать.

Потребовалось время, чтобы достичь успеха, которого я добилась сейчас, и моих родителей пришлось долго убеждать, когда все мои друзья устраивались на работу после окончания университета, а я, тем временем, делала селфи и писала блоги о своих любимых техниках психоанализа.

Но я продолжала прокручивать в голове напоминание бабушки Грейс — делай это для себя, а не для них — точно так же, как она делала, когда переехала в Колорадо. Это поддерживало меня, потому что жизнь не принадлежала тебе, если тебя всегда волновало, что думали другие.

Чёрт возьми, вот она, та самая Рори Джонс, которую я знала.

Возможно, это озеро обладало особыми целебными свойствами, потому что, когда я заканчивала загорать и надела сарафан через голову, то почувствовала прилив сил. Я была готова разобраться с этим ранчо, перезагрузиться и вернуться к реальности.

На обратном пути к главному зданию я решила заехать в пристройки, где сегодня работали декораторы и сантехники, чтобы проверить, как продвигалась работа. Когда я сегодня утром шла к озеру, все их грузовики и оборудование стояли снаружи, но сейчас все они исчезли. Не может быть, чтобы работа была сделана. Я знала, что на обратном пути выбрала более живописный и длинный маршрут, но, когда смотрела на часы, был как раз разгар рабочего дня.

В замешательстве я зашла внутрь, заметив, что почти ничего не было сделано. Деревянные панели разбросаны повсюду, а в некоторых раковинах до сих пор не было кранов, которые, как мне особенно запомнилось, один из сантехников обещал починить сегодня. Когда я проверила, мой телефон всё ещё был включен, так что не похоже, что возникла проблема, и кто-то звонил, что они и должны были сделать, поскольку вчера я дала свой номер всем подрядчикам.

Я вышла обратно, всё ещё держа телефон в руке, и просмотрела свои контакты, чтобы найти номер декораторов. Я услышала крики вдалеке и, подняв голову, увидела трёх человек на лошадях, один из которых галопом мчал ко мне.

Когда он появился в поле зрения, я поняла, что это Уайатт. Большие, мускулистые мышцы напрягались во время езды, его светло-коричневая кожа блестела на солнце. Мой пульс участился, и когда, подъехав ближе, Уайатт замедлил шаг лошади, приподнял поля шляпы, я увидела его точеное лицо.

Было что-то раздражающе сексуальное в том, как он выглядел, высоко сидя на лошади, с расслабленными плечами и уверенной осанкой. Точно так же, как вчера, когда он прислонился к перилам, подначивая меня.

Боже, у Софии был бы отличный день, если бы она увидела его прямо сейчас. От него буквально исходила мужественность, и у меня так пересохло во рту, что я задалась вопросом, не он ли тот, кто мне нужен, чтобы утолить мою жажду.

Господи, Рори. Прошло совсем немного времени с тех пор, как у тебя в последний раз был секс, почему ты думаешь о таких вещах?

— Привет, — пискнула я.

— Всё в порядке, принцесса? — рокочущим голосом спросил Уайатт, и в кои-то веки — это прозвище звучало для меня совершенно по-новому.

Я с трудом сдержалась, чтобы не вытаращить глаза, когда он перекинул ногу через лошадь и спрыгнул с неё так непринужденно, что мышцы под его джинсами перекатывались. Уайатт привязал свою лошадь, затем повернулся ко мне и прислонился к одному из столбов возле гостевых домиков, скрестив руки на груди. Я впервые заметила, что его предплечье покрыто татуировкой в виде горного хребта.

Не обратив внимания на ощущение тяжести в животе, я вежливо улыбнулась Уайатту.

— Ты не знаешь, куда подевались подрядчики?

Уайатт снял шляпу и вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони, размяв бицепсы.

— О, да, я отправил их домой.

Моё тело напряглось, напомнив мне о том, с кем я имела дело. Конечно, он это сделал. Потому что с чего бы Уайатту хотеть облегчить мне жизнь? Вчера он ясно дал понять, что это не входило в его планы.

Я сделала несколько глубоких вдохов, последний выдохнула как можно спокойнее, задавшись вопросом, почему Вселенная хотела, чтобы я общалась с этим человеком. Я и так терпеливый человек, так чему ещё он может меня научить?

— Эм, зачем?

Уайатт пожал плечами, но в его тёмных глазах что-то мелькнуло.

— Там снесли забор, и нам нужно было перегнать скот. Я не хотел, чтобы они мешали.

— Ладно, я была бы очень признательна, если бы ты сначала посоветовался со мной. Ты мог бы позвонить.

— Жаль тебя расстраивать, принцесса. — Уайатт оттолкнулся от столба и подошёл ближе. — Но меньше всего я думал о том, чтобы позвонить тебе для приятной беседы, когда по полю бродил скот. — Один уголок его рта приподнялся, пригласив меня вступить в бой.

Я сжала зубы, затем сделала шаг вперёд, сократив расстояние между нами. Я просто знала, что он считал, будто мне здесь не место.

— Послушай, я понимаю, но теперь это моё ранчо, и мне нужно, чтобы ты управлял всем со мной. Мне нужно продать это место, так что я не хочу, чтобы что-то выбивалось из графика. Хорошо?

Теперь я скрестила руки на груди, и Уайатт бросил на меня презрительный взгляд.

— Извини, босс, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, затем поднял руки вверх. — Не дай бог, ты не получишь свои деньги вовремя. Должно быть, очень тяжело целый день сидеть на заднице и гадать, когда же эти тысячи кончатся.

Уайатт

У Авроры отвисла челюсть, на её веснушчатом лице появилось выражение шока. Её шея покраснела, на щеках проступили желваки.

Возможно, это было немного грубо, но я слишком устал, чтобы быть милым. Я приехал сюда, чтобы сказать ей об осторожности, потому что часть скота сбежала, и есть несколько пропавших без вести — я не был уверен, что такая малышка, как она, захотела бы столкнуться с ними.

Ранчо «Закат» — не самое большое ранчо по сравнению с некоторыми другими в окрестностях Ивового хребта, а это значило, что нас было всего несколько человек, которые управляли им и работали на нём, поэтому, когда случалось что-то подобное, мы всегда были готовы помочь. Я и другие работники ранчо надрывали задницы, попытавшись собрать скот, перегнать его и починить забор, и всё это в дополнение к нашей обычной работе здесь. Это было последнее, что нам было нужно, учитывая, что на этой неделе мы должны были перегнать часть скота на пастбища, которые арендовали на семейном ранчо моего друга Сойера — одном из крупнейших ранчо на Ивовом хребте.

Аврора, с другой стороны, выглядела так, будто всё утро загорала и плавала, и всё ещё считала, что имела право подвергать сомнению мои решения. Я не сомневался, что буду выгребать конюшни до позднего вечера, в то время как она, вероятно, будет красить ногти или ляжет спать пораньше. Приятно, правда?

Конечно, я отправил подрядчиков домой. Я не хотел, чтобы они мешали. У меня не было ни времени, ни возможности разбираться с какими-либо проблемами или вопросами, которые у них возникли бы из-за всего остального, с чем я пытался справиться сегодня. Это всего лишь один день.

Если бы Аврора работала на ранчо, она бы это знала.

Мне пришлось поджать губы, чтобы на них не появилась насмешливая улыбка при виде того, как Аврора скрестила руки на груди и вздёрнула носик, попытавшись казаться угрожающей. От этого её лицо морщилось ещё больше.

Было что-то странно забавное в том, как легко мне удавалось задеть её за живое. Как быстро я, кажется, мог затуманить её солнечный свет, и я знал, что именно так она хочет, чтобы все её воспринимали. Например, когда я называл её принцессой. Интересно, как сильно я смогу её взбесить, что, в конце концов, она воспламенится?

Можете считать меня незрелым, но, возможно, это единственное, что делало её присутствие на ранчо и приближающийся конец моего пребывания здесь хотя бы отчасти терпимым.

Крепче прижав руки к груди, Аврора пробормотала:

— Ты… ты правда так обо мне думаешь?

Я сделал глубокий вдох, отметив, как Аврора наблюдала за тем, как вздымалась и опускалась моя грудь, затем перевела взгляд обратно на моё лицо. Если бы это было любой другой день — и любая другая девушка, — я бы дал себе больше времени подумать о том, что она, возможно, разглядывала меня, но я был слишком взвинчен.

— Думаю, что это ранчо — гораздо больше, чем ты думаешь, дорогая. Это не просто озеро, в котором можно плавать, или площадка, на которой можно снимать, как ты катаешься на лошади. Это наш источник дохода. — Я указал рукой за спину, попытавшись показать, что это касалось не только меня, хотя знал, что другие работники ранчо не так сильно обеспокоены перспективой продажи этого места, как я.

Веснушчатая кожа у неё на переносице сморщилась.

— Ну, если ранчо так важно для тебя, почему бы тебе не купить его?

Мне пришлось прикрыть лицо рукой, чтобы сдержать смех, вырвавшийся из меня в резком недоумении. Если бы всё было так просто, но, думаю, всё в её жизни, вероятно, так и есть.

— Потому что, принцесса, у некоторых из нас нет трастовых фондов, на которые мы могли бы положиться, и есть другие люди, о которых мы должны позаботиться.

Аврора наморщила лоб, между бровями появилась морщинка.

— У меня нет трастового фонда. Я даже не знаю, что это такое.

— Всё в порядке. Ты права, это твоё ранчо, ты здесь хозяйка. С этого момента я обязательно буду держать тебя в курсе каждого своего шага. — Я натянул шляпу на затылок, насладившись тенями, падающими на моё лицо. Сегодня слишком жарко. — Я собираюсь сесть на свою лошадь и убедиться, что все коровы в безопасности, ты не против?

Я ждал, нарочно сцепив руки перед собой. Прищурившись, прожигая меня взглядом, Аврора кивнула. Я не медлил ни секунды, подошёл к Дасти, отвязал её и оседлал, помчав обратно по дороге, где я найду людей, которые действительно понимали, как управлять ранчо.

— Ты что, пытаешься сжечь это ранчо дотла? — кричал я Авроре, поспешив на заднюю веранду, где она в данный момент размахивала горящей веткой. Когда я, наконец, добрался до лестницы, мои глаза с трудом улавливали каждое её движение и поднимающийся от неё дым. Через секунду до меня донёсся знакомый землистый аромат.

Медные волны подпрыгивали, Аврора повернулась, её лицо сияло от шока. Она моргала, посмотрев на меня широко раскрытыми глазами, как будто ещё слишком раннее утро, чтобы она могла полностью проснуться, затем сжала зубы, и выражение её лица стало напряжённым, когда она посмотрела на меня.

Через мгновение она вздёрнула подбородок, как будто ей потребовалась секунда, чтобы собраться с духом и сделать это, что немного забавно. Она поморщилась.

— Что ты здесь делаешь?

Что ж, по крайней мере, на этот раз она не притворялась милой. Возможно, я официально нарушил принцип позитивного влияния. Моя вина.

— Зачем ты поджигаешь ветки и размахиваешь ими вокруг? — возразил я, крепко скрестив руки на груди, попытавшись сдержать сердцебиение, которое вырывалось из груди от разочарования из-за её близости.

Аврора, прищурившись, посмотрела на меня.

— Это называется шалфей.

— Ты дала название ветке? — поддразнил я, прекрасно поняв, что это такое и что социальные сети в очередной раз популяризировали чей-то народный обычай, не задумываясь о его происхождении. Но я не хотел сейчас об этом говорить. К тому же, уже мог предсказать, что, если продемонстрирую хоть какие-то знания о её оздоровительных практиках, она начнёт визжать или прыгать от счастья. Не этим я хотел заниматься сегодня утром.

Я не мог оторвать глаз от ветки шалфея, от того, как легко Аврора держала его в своих изящных пальчиках, как будто она жила не в доме — на самом деле, на целом ранчо, — которое сделано практически из одного дерева. Я думал, что, по крайней мере, если она сожжет дом дотла, то не сможет продать его одной из слишком богатых компаний, которые вынюхивали, что к чему. Может быть, я даже получу какую-то страховку от уничтожения моего собственного дома.

Нет худа без добра и всё такое.

Аврора открыла рот, чтобы заговорить, но замолчала, прижав пальцы к груди, и сделала глубокий вдох. Получал ли я хоть какое-то удовольствие от того, как ей приходилось успокаиваться в моём присутствии? Что ж, это действительно делало её отвлекающую меня от работы задачу немного менее раздражающей. Я вернулся к себе домой только для того, чтобы обработать неприятный порез, который получил, пока чинил забор, когда вышел и увидел клубившийся в воздухе дым.

— Нет, я не давала ему названия. Это, — она протянула его мне, — палочка для очищения, сделанная из шалфея. Она помогает очистить энергетику пространства. — Карие глаза дважды оглядели меня с головы до ног, при этом её губы самодовольно изогнулись. Затем она несколько раз взмахнула в мою сторону этой палочкой. — Просто пытаюсь избавить дом от нежелательного негатива.

Я стиснул зубы, но умудрился пробормотать:

— Мне следовало воспользоваться этим до того, как ты появилась. — И закатил глаза. В конечном итоге я часто буду их закатывать, если она задержится здесь надолго.

— Хотя, — размышляла Аврора, проигнорировав мой комментарий, и, наконец, положила палочку в миску, чтобы потушить её. Слава богу. Когда она огляделась, одна её бровь приподнялась. — Я вот думаю, может, мне теперь пройтись с ней по всему ранчо… Где ты работал сегодня утром?

Мне потребовалось слишком много усилий, чтобы разжать челюсти. Она сегодня очень взрывоопасная — и, без сомнения, из-за того, что я сказал ей вчера. Не то чтобы я хотел взять свои слова обратно, тем более что они пробудили в ней эту энергичную, интригующую сторону. Этим утром она не источала солнечный свет, а пылала огнём.

— Как скажешь. — Я со вздохом покачал головой. — Только не носи эту штуку по всему дому. Последнее, что мне нужно, это пожар на моём ранчо. У меня и так на сегодня дел

по горло.

Аврора скрестила руки на груди и подошла на шаг ближе, повернув ко мне голову. В её карих глазах плясали огоньки.

— Это твоё ранчо?

Звук, который вырвался из моего горла, практически напоминал рычание.

— Оно не будет ничьим ранчо, если ты сожжешь его дотла.

Ещё одна улыбка была брошена в мою сторону, прежде чем Аврора разжала руки и отошла. Она подняла свой телефон с того места, где он лежал на качелях, и стала просматривать всё, что было на экране, как будто моё присутствие внезапно наскучило ей.

Наверное, это сигнал уйти… Но часть меня хотела остаться ещё ненадолго, просто чтобы позлить её. Я не особенно нравился себе за это, но мне также не особенно нравилось её присутствие здесь. И, как и ожидалось, Аврора бросила на меня сердитый взгляд, её карие глаза пылали, когда я выдержал её взгляд, что доставило мне удовольствие.

Наконец она издала писклявый вздох, засунув телефон в задний карман джинсовых шорт, которые были на ней надеты. На самом деле, невероятно короткие шорты, которые подчёркивали почти каждый миллиметр её подтянутых ног…

Не то чтобы они меня особенно трогали. Даже если мне и потребовалось на секунду больше времени, чем хотелось бы, чтобы отвести взгляд.

— Не волнуйся, — призналась она, направившись к задней двери. — Я не планирую использовать палочку где-либо ещё. Я просто хотела очистить дом к приезду парня из Крестленда.

В моей голове тут же зазвенели тревожные звоночки.

— Нет! — Я, не задумавшись, подскочил к Авроре и протянул руку, чтобы остановить её. Но вместо того, чтобы приложить ладонь к двери, я наткнулся на неё, и не успел опомниться, как мои пальцы обхватили её руку.

С застывшим от шока лицом Аврора таращила глаза на то место, где я сжимал её предплечье, казавшееся таким маленьким в моей хватке. По её коже внезапно пробежали мурашки, как и по моей собственной руке, и от её тепла у меня покалывала ладонь… словно предупредив, что эта девушка могла обжечь меня.

Но она не вырывалась, просто смотрела.

Как и я, осмотрев то место, где держал её.

Потому что никогда не думал, что когда-нибудь по-настоящему притронусь к ней.

И я так же не хотел знать, каково это…

Вдруг заметил, как вздымалась и опускалась её грудь при глубоких вдохах, и понял, что только что натворил.

— Чёрт, прости, — пробормотал я, наконец, оторвав от неё свою руку. Я сделал несколько шагов назад, чтобы создать между нами комфортную дистанцию. — Обычно я не хватаю женщин подобным образом.

И не замирал, когда я всё-таки дотрагивался до них…

— Надеюсь, что нет. — Аврора слегка улыбнулась, и её британский акцент стал особенно сильным, пока она говорила. Однако её глаза выглядели так, будто вот-вот вылезут из орбит. Они были такие широкие, что я впервые увидел, как радужки её глаз окрашены в разные оттенки орехового, некоторые из них были похожи на мед, другие — ближе к коричневому.

— Что всё это значило?

— Я… — издав стон, я снял шляпу и провёл рукой по волосам.

Я запаниковал, вот что случилось. И был на взводе как никогда в жизни, потому что не знал, когда закончится моё пребывание на этом ранчо. И я не знал, как помешать тому, чтобы у меня отняли мою свободу. И последние люди, за которых я хотел бы нести ответственность, это грёбаный Крестленд.

Я мог смириться с присутствием Авроры в течение следующих нескольких недель, сколько бы она ни планировала здесь резвиться. Но оставаться на Ивовом хребте, зная, что такая компания, как Кресленд, оставит здесь свой след, я не был уверен, что смог бы с этим справиться.

Теперь, уперев руки в бока, Аврора пронзала меня взглядом карих глаз. Она поджала свои клубничные губки в ожидании.

Я вздохнул и снова натянул шляпу.

— Пожалуйста, не продавай ранчо Крестленд.

— О. — Ресницы Авроры затрепетали, её поза смягчилась. — Почему нет?

— Потому что это крупная корпорация, которой наплевать на то, что значит эта земля для людей или что значит скотоводство для нашего города. — Я не удержался и приподнял брови, как бы говоря: «Немного похоже на кое-кого из моих знакомых». Она едва заметно закатила глаза. — Я знаю одно местечко в нескольких городах отсюда, где Крестленд купили ранчо, пообещали, что будут поддерживать его в рабочем состоянии, а потом снесли всё бульдозерами. Вместо этого построили дурацкий торговый центр. Нам не нужно, чтобы здесь такое происходило.

Мне не нравилось, что я рассказывал ей обо всех своих страхах, особенно когда она смотрела на меня с чем-то похожим на жалость в глазах. Я сжал кулаки.

— И если бы ты знала хоть что-нибудь об этом месте, о том, во что ты вляпалась, то поняла бы это.

От этого её глаза сузились, и Аврора покачала головой.

— Эм, ты не можешь злиться на меня за то, что я чего-то не знаю. Ты мог бы обсудить со мной всё, но вместо этого сунул мне в руки папку и уехал.

Я прижал язык к внутренней стороне щеки.

Аврора глубоко вздохнула.

— Иногда перемены могут пойти на пользу, — произнесла она, но как-то невнятно, словно пыталась убедить в этом саму себя.

— Сомневаюсь. — Мне нужно было вернуться в поле. Проехавшись на спине у Дасти, учтя, каким напряжённым стало всё моё тело с той секунды, как я схватил Аврору за руку. Я потерял время, постояв рядом с ней и подумав, что ей, возможно, действительно не всё равно на будущее ранчо «Закат» теперь, когда Грейс умерла.

— Если тебе придётся продать ранчо, просто… по крайней мере, постарайся выбрать кого-нибудь, кому не всё равно, ладно?

Сжав губы, Аврора кивнула и открыла заднюю дверь.

Я повернулся и…

— Уайатт, — позвала Аврора через плечо, и в том, как она произнесла моё имя, было что-то пугающе нежное. Я посмотрел в её карие глаза. — Я отменю встречу с Крестленд.

Облегчение захлестнуло меня, как волна. Я кивнул Авроре и, не оглядываясь, спустился по лестнице. Несмотря на то, что я чувствовал, как в моей груди распустились первые цветы надежды, я прекрасно знал, что, что бы ни ждало меня в будущем, я всего в нескольких шагах от того, чтобы растоптать это.

Аврора

— О, скажи это ещё раз, — ворковала надо мной Джун, пожилая дама с милым личиком за прилавком благотворительного магазина на Ивовом хребте.

К счастью для неё, я была всё ещё в восторге, что набралась смелости и поехала в город на старом грузовичке бабушки Грейс, несмотря на то, что прошло семь лет с тех пор, как я в последний раз ездила по противоположной стороне дороги, так что я с радостью согласилась.

— Я из Лондона.

Да, это буквально всё, что она хотела, чтобы я повторила, но, видимо, это звучало как музыка для её ушей, потому что она оживлённо ахала, хлопая в ладоши перед своим лицом. Точно так же, как она делала, когда я только начала говорить.

Это определённо превосходило те взгляды, которые бросали на меня местные жители, когда я впервые припарковалась и пошла пешком по главной улице. Бабушка Грейс всегда говорила, что Ивовому хребту потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что она переехала сюда, наверное, это признак того, что город маленький.

— О! — воскликнула Джун с широкой улыбкой, начав рыться в пакетах со старыми вещами бабушки Грейс, которые я собрала ранее на этой неделе. Хотя, теперь, когда хорошенько осмотрела благотворительный магазин, я почти уверена, что моя двоюродная бабушка брала здесь большую часть своей одежды, и я, вероятно, просто вернула её. Здесь было несколько ярких накидок и ковриков, которые, уверена, ей бы тоже понравились.

— Я просто обожаю британский акцент, понимаешь? Помню, когда Грейс только переехала сюда, мы не могли нарадоваться её произношению. Особенно это понравилось мужчинам. — Джун приподняла брови, глядя на меня. — Я уверена, что скоро они тоже будут в восторге.

На этот раз мне пришлось выдавить из себя улыбку, поняв, что она не совсем понимала, что, во-первых, бабушке Грейс было за сорок, когда та переехала сюда, так что, если я не искала себе «папочку», не думала, что привлеку тех же мужчин, что и она, а во-вторых, я в настоящее время по уши увязла в самоуничижении после разбитого сердца, а это значило, что встречаться с кем-то — последнее, о чём я думала.

На самом деле, сейчас я думала о том, что у меня остался только один запланированный пост в социальных сетях, прежде чем мне снова придётся начинать создавать контент. Ещё один пост, чтобы показать, что я всё ещё счастливая, уверенная в себе женщина, какой всегда себя считала. И самая большая шутка во всем этом заключалась в том, что я давным-давно написала книгу о методах привлечения идеального партнера. Возможно, мне стоило прочитать её ещё раз. Очевидно, в прошлый раз у меня не очень хорошо получилось.

Вот что заставило меня, наконец, отправиться сегодня на Ивовый хребет — выполнить кое-какие поручения в надежде отвлечься и, возможно, найти вдохновение в… благотворительном магазине?

Хотя, честно говоря, я жалела, что не приехала в город раньше. Я не могла сдержать смеха, когда ехала по улицам, поняв, что Ивовый хребет ничуть не изменился с моего последнего приезда. Вдоль дорог по-прежнему тянулись местные предприятия, некоторые здания полностью были построены из красного кирпича, в то время как фасады других были отделаны деревянными панелями разного цвета и имели навесы. Уличные фонари из черного металла были расставлены вдоль тротуаров, а любимое кафе бабушки Грейс «Сидящая красавица» по-прежнему находился на углу главной улицы, его стены мятного цвета слегка выцвели. Я никак не могла заставить себя зайти и взять смузи, у меня немного отяжелело в груди при воспоминаниях о наших летних посиделках на свежем воздухе.

Может быть, в следующий раз, когда я буду в городе. Маленькие шаги, не так ли?

— Всё выглядит великолепно, мисс Рори. Мы позаботимся о том, чтобы вещи вашей двоюродной бабушки были в хорошем месте. — Джун положила сумку рядом с другими вещами, которые я привезла. — Я надеюсь, вам здесь понравится, хотя я уверена, что внук мистера Хенсли присмотрит за вами.

Я с трудом сдержала смех. Как так получилось, что Уайатт находил способы раздражать меня, даже не находясь рядом?

— О, — ещё одна вымученная улыбка, — он действительно такой.

— Приятного дня, милая. — Джун помахала мне на выходе из магазина, колокольчик над дверью зазвенел, когда я вышла.

Я провела рукой по груди, где нарастало странное давление от понимания, что я рассталась с первыми вещами бабушки Грейс. В конце концов, будет и целое ранчо, и… ну, мы вернёмся к этому, когда доберёмся туда.

Прямо сейчас мне нужно было сделать кое-какие покупки — продукты, которые Уайатт купил для меня, когда я приехала, хватило дольше, чем ожидала, но сейчас у меня осталось всего несколько из них, и я очень хотела попробовать приготовить домашнюю гранолу. Мои надежды на то, что небольшой продуктовый магазин Ивового хребта удовлетворит мои обычные предпочтения в еде, невероятно малы, но я найду способ продержаться до тех пор, пока не почувствую себя достаточно уверенно, чтобы поехать дальше, туда, где выбор чуть больше.

Кроме того, провести день за покупками в причудливом городке на фоне гор и золотистого солнечного света, льющегося на меня дождем, — не самое худшее, что было на свете. На самом деле, прогулявшись, я позволила себе немного романтизировать этот момент и закрыла глаза, насладившись солнечным теплом на лице, звуками негромкой болтовни, когда проходила мимо магазинов, и редким низким гулом проезжающих грузовиков…

Внезапно я наткнулась на что-то твёрдое.

Две огромные тёплые руки обхватили меня за талию. Я резко открыла глаза и увидела широкую грудь под клетчатой рубашкой, пара пуговиц была расстегнута, открывая светло-коричневую кожу и темные волосы на груди. Стойкий аромат кожи и соснового дерева окутал меня, и я позволила себе вдохнуть его, насладившись тем, что казалось мне чем-то знакомым. На секунду я задумалась о том, чтобы просто насладиться видом мужчины.

То есть, пока он не заговорил.

— С тобой всё в порядке, дорогая, о, это ты. — Уайатт запрокинул голову и нахмурился, когда ему удалось получше разглядеть моё лицо. Его ковбойская шляпа закрывала солнце, отбросив тень на его резкие смуглые черты, и я не знала, хотела ли убежать или подойти ближе.

Но затем я с тревогой осознала тот факт, что он всё ещё держал меня, его большие ладони теперь лежали на моих рёбрах. Его хватка была нежная, но надёжная, как будто, если я упала бы, он мгновенно подхватил бы меня.

Я немного поизвивалась в его объятиях.

— Извини, я…

Уайатт мгновенно вздрогнул, отдёрнув руки. Что-то похожее на отвращение появилось на его застывшем лице, сопровождаемое едва заметным покачиванием головы. Ему потребовалась ещё секунда, чтобы тоже перестать пялиться на меня и вернуть своему лицу привычное хмурое выражение.

— Откуда ты взялся? — Я издала смешок, попытавшись изобразить улыбку, и выглянула из-за угла, откуда он появился. Я предполагала, что Уайатт всё ещё на ранчо. Может быть, Джун каким-то образом вызвала его, когда упомянула о нём — помяни черта и всё такое.

— Тебе следует смотреть, куда идешь. — Вот и всё, что он произнёс, скрестив руки на груди, как следует закрыв от меня свою грудь. Уайатт не был настроен на болтовню, мне следовало бы это уже усвоить. Если наше общение пойдёт по привычному руслу, он очень скоро начнёт вздыхать и закатывать глаза, глядя на меня.

Может, мне стоило написать книгу о том, как вывести из себя ковбоя, потому что у меня к этому врождённый талант. Я могла бы даже превратить это в своего рода научный эксперимент — попробовать на его глазах несколько оздоровительных практик и посмотреть, какие из них разозлят его больше всего. О, бьюсь об заклад, он был бы просто в восторге от манифестации. Я уверена, что у меня всё ещё где-то хранятся мои старые учебники по методам исследований, которые у меня оказались, когда я получила степень по психологии. Хотя, к сожалению, не совсем уверена, что это именно та атмосфера, на которую надеялись мои издатель и агент.

— Ого, спасибо за совет, — сказала я с приторной улыбкой, разгладив складки на своём белом сарафане. — Я обязательно опубликую эту цитату в Инстаграм позже — она так вдохновляет.

Уайатт практически фыркнул, его руки, прижатые к груди, едва были скрыты в закатанных рукавах рубашки. Я ещё раз бросила быстрый взгляд на его татуировку в виде горного хребта. Очень похоже на Ивовый хребет.

— О, инфлюенсер по позитивному настрою, не так ли?

Мой следующий вдох длился гораздо дольше, чем необходимо, и это задело Уайатта за живое, о чём он даже не подозревал. Он посмотрел на меня, искривив губы в ухмылке, а тёмные глаза были широко распахнуты, в ожидании моего ответа. Я ответила ему тем же. Что он хотел, чтобы я сказала?

Возможно, я знала его всего несколько дней, но уже могла утверждать, что последнее, чего он хотел — слушать, как я высказывалась о своих хаотичных мыслях и пошатнувшейся уверенности в себе прямо сейчас.

Даже я начинала уставать от этого.

Поэтому вместо этого издала задумчивый звук, прежде чем ответила:

— А мне казалось, ты говорил, что обычно не хватаешь женщин просто так.

Он провёл языком по внутренней стороне щеки. Но затем отмахнулся от моего замечания, пожав плечами.

— Обычно мне тоже не приходится иметь дело с назойливыми маленькими принцессами, расхаживающими по моей территории, но в последнее время времена изменились.

Его территория? Я почти ожидала, что он выхватит два пистолета и начнёт рассуждать о том, что этот город недостаточно велик для нас двоих. Господи, дай мне сил. Может быть, присутствие Уайатта — просто способ Вселенной дать мне понять, что нужно поторопиться и разобраться с этим чёртовым ранчо.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и посмотрела на часы, поняв, что если я хотела переговорить с кем-нибудь из домашних, например, с моей старшей сводной сестрой Софи, если она не работала в ночную смену, то мне нужно было побыстрее сделать покупки.

— Что ж, увидимся. — Я двинулась с места, даже не помахав и не улыбнувшись на прощание, планировав перейти дорогу, чтобы оказаться подальше от него. Я быстро осмотрела дорогу в поисках машин и пошла…

— Аврора!

Всё моё тело отбросило назад, и я снова оказалась в плену тех же мощных рук, что и минуту назад. Но на этот раз я была ещё сильнее прижата к груди Уайатта, натолкнувшись прямо на него, так что мы оба отлетели на несколько шагов. Сила его ног помогла нам не упасть на асфальт. Мне нравилось думать, что мои пальцы, вцепившиеся в его рубашку изо всех сил, помогли ему удержаться на ногах, но на самом деле это просто потому, что я была чертовски потрясена.

С дороги доносились чьи-то крики, вдали урчал двигатель грузовика, и я, наконец, осознала, что только что произошло. Но я всё ещё почти ничего не слышала из-за внезапно забившегося сердца. Над сердцем, бьющимся в твердой груди Уайатта, к которой сейчас прижималась моя рука, чувствовала каждую впадинку и линию его мышц.

Напряжённые, твёрдые мускулы. Именно такими я их себе и представляла, когда вчера увидела, как он без рубашки рубил дрова для костра, который устроил позже вечером. Да, в тот же день он набросился на меня за то, что я якобы чуть не сожгла ранчо.

Я не позволяла себе смотреть на него слишком долго, лишь мельком заметила ещё несколько татуировок, покрывавших его тело, но широкие мускулы были слишком заметны, чтобы не восхищаться ими, они были скользкими от пота…

— Господи, Аврора, — выругался на меня Уайатт.

Когда я подняла взгляд на этот раз, его глаза выглядели безумными — зрачки были настолько расширены, что я видела только черноту. В них светились те же нотки отчаяния, которые я заметила вчера, когда он пытался помешать мне встретиться с представителем Крестленд. Даже если все его резкие, холодные манеры были для прикрытия того, что он чувствовал, я всё равно всё видела. Я даже чувствовала это по его хватке.

Я много раз замечала такое же отчаяние на своём лице, когда умоляла своё отражение в зеркале просто найти способ вернуться на правильный путь. Чтобы иметь возможность писать и чувствовать себя той Рори Джонс, которой я была раньше.

Взгляд Уайетта скользил по моему лицу, быстро опустился к телу, задержавшись на несколько секунд, затем возвратился обратно. Его пальцы пульсировали на моих плечах, где он держал меня чуть крепче, чем в прошлый раз.

— Я только что сказал тебе смотреть, куда идешь.

— Я… Я так и сделала. Я проверила…

— Не с той стороны, — продолжил он хрипловатым и немного чересчур громким голосом. Я не могла не заметить, как люди замедляли шаг, проходя мимо нас. Похоже, сегодня обо мне будет говорить весь город. — Ты больше не в Великобритании, принцесса. Ты могла серьёзно пострадать.

Не то чтобы я думала, что Уайатту когда-нибудь доставило бы удовольствие наблюдать, как кого-то сбивают, но я была слегка шокированная его беспокойством по поводу моей почти смертельной участи. Если только он не надеялся сам сесть за руль, а я собиралась лишить его этой возможности…

Но ярость в том, как он всё ещё смотрел на меня сверху вниз, то, как его грудь вздымалась, словно он был поражён таким же страхом, как и я, говорили об обратном. Всё это немного ошеломляло, когда я попыталась осознать эту внезапную перемену в его поведении, и то, как моё тело смягчилось от ощущения стабильности в его руках. Его запах снова витал повсюду, подавив меня и в то же время привязав к себе, напомнив о ранчо, о безопасном месте. Я вдохнула аромат двумя долгими вдохами, чтобы успокоиться.

Единственное, что пришло мне в голову, это сказать:

— Ты мог бы просто позволить мне попасть под машину, а потом подделать моё завещание, сказав, что я оставляю тебе ранчо, понимаешь?

Уайатт рассмеялся. Он действительно смеялся. Не саркастически или обычным для него смешком разочарования, а искренним смехом. Всё моё тело вибрировало вместе с ним, всё ещё заключённое в его объятиях, так что его мышцы прижимались ко мне ещё сильнее. Глубоко в животе разливалось какое-то тепло.

— Верно. — Уайатт обдумал эту идею, и его полные губы скривились в усмешке. — Но тогда мне больше не доставляло бы удовольствия выводить тебя из себя каждый день.

И теперь я рассмеялась в ответ, мои плечи вздрагивали в его руках, заставляя его ладони скользить по моей обнажённой коже. Не думала, что снова стала бы жаловаться на это ощущение.

Его глаза распахнулись ещё шире. Затем он, наконец, опустил взгляд на то место, где прикасался ко мне. Его челюсти напряглись, и на этот раз он медленно убрал от меня руки, провёл пальцами по моим предплечьям, оставив лишь покрывающую их гусиную кожу. Вместе со странной холодной пустотой, теперь я больше не была ограждена его теплом.

Уайатт покачал головой, осмотрев практически всё, только не меня — очевидно, тротуар сейчас был невероятно интересен.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты сюда не ехала на машине?

Я поджала губы.

— Я могла бы это сделать.

Он провёл рукой по лицу.

— Тебя нужно отвезти домой? Я действительно не хочу, чтобы мне потом звонили из полиции, потому что ты устроила аварию из семи машин, выехав на встречную полосу.

Я снова хотела рассмеяться, но что-то задело меня за живое, когда он говорил «домой». Я никак не могла взять в толк, какая тяжесть скручивалась у меня в груди и сжимала её ещё сильнее. Может быть, это потому, что, когда Уайатт произнёс это слово, у меня в голове промелькнул не Лондон, и мне не захотелось поправить его, сказав, что ранчо «Закат» на самом деле не мой дом. Нет, это скорее ощущение, которое вызвало это слово… верно.

Я оглядела главную улицу, попытавшись отвлечься от этого чувства. Управляющий ранчо, который стоял передо мной, напоминал мне, что, как бы мне ни хотелось называть это место своим домом, на самом деле мне здесь не место.

Так что вместо этого я довольствовалась мягкой улыбкой, понаблюдав, как весёлое выражение его лица снова стало мрачным. Я уже уходила, когда ответила:

— Нет, всё хорошо. С этого момента я постараюсь не попадаться тебе на пути.

Уайатт

— Ух ты, какая она горячая штучка! — прокричала Черри, моя младшая сестра, пока я застёгивал рубашку, а затем направился в свою спальню, где она лежала на диване, уставившись в свой телефон. Она была здесь всего две минуты и уже чувствовала себя как дома.

Не мог сказать, что мне не нравилось, что Черри вернулась на Ивовый хребет, так как пару лет назад она уехала в колледж.

— Кто это?

Я присел на краешек дивана.

Черри повернулась, её длинные черные волосы рассыпались по плечам. Она протянула мне свой телефон, на экране которого появилась фотография Авроры, занимавшейся йогой. На ней был тот коротенький зелёный комплект с сетчатыми вставками, который снова демонстрировал её татуировку на груди.

— Твой новый босс — ещё не всё, посмотри. — Она продолжила листать Инстаграм Авроры, показав мне бесчисленные фотографии смузи, спортивной одежды, селфи с Авророй и самые трогательные позитивные цитаты, которые публиковала пользователь roryjwellness, и на которою подписано сто тысяч человек. Вся её лента была такая яркая и жизнерадостная, что мне стало не по себе.

— Как, черт возьми, ты это нашла? — спросил я Черри.

Она выпрямилась и пожала плечами.

— Я просто набрала в Гугл её имя и специалист по оздоровлению, и ву-аля! Интернет — очень удобно, тебе стоит как-нибудь воспользоваться им, пещерный человек.

Я закатил глаза и оттолкнул её.

— Неважно. Наверное, мне стоит предупредить её, что я всё равно задержусь допоздна — на случай, если Аврора сломает ноготь и не сможет найти никого, кто мог бы помочь.

— Уайатт! — Черри цокнула языком и подняла брови от удивления, пугающе напоминая маму, когда та обычно ругала меня. Когда я отмахнулся от её взгляда и встал, она тоже встала, уперев руки в бока. — Я надеюсь, ты хорошо к ней относишься.

Я избегал её взгляда и издал протяжный стон, дав понять, что на самом деле не хотел во всё это вникать. Я просто хотел запрыгнуть в машину, отправиться в бар «У Дюка» и хорошенько напиться со своими лучшими друзьями и сестрой. Я весь день мечтал о том, чтобы взять в руки кружку холодного пива.

— Я не был таким уж невоспитанным, — проворчал я, сняв свою джинсовую куртку с двери.

— Вот это сюрприз, — саркастически ответила Черри, использовав экран своего телефона как зеркало, чтобы подкрасить губы тёмно-красной помадой. — Знаешь, тебе следует быть с ней помягче — она только что потеряла члена семьи. К тому же, в её Инстаграм было полно фотографий, на которых она какое-то время была с каким-то парнем, а потом он исчез, так что, я думаю, у неё тоже был разрыв. Последнее, что ей сейчас нужно, это чтобы ты был таким же сварливым, как всегда.

Я скрестил руки на груди и посмотрел на Черри, не пожелав признавать, что она, вероятно, права. Возможно, я был немного близорук и не учёл, какое большое влияние могла оказать смерть Грейс на Аврору. Я был слишком поглощён тем, что всё это значило для меня.

Чёрт возьми, когда моя младшая сестра успела стать такой мудрой? Иногда мне казалось, что ей всё ещё восемь лет, и она умоляла меня поиграть с ней и её неразумным количеством «Моих маленьких пони», в отличие от двадцатилетней, взрослой, красивой женщины, которая, вероятно, разбивала сердца направо и налево в колледже.

— А теперь поторопись и скажи ей, чтобы мы смогли отправиться в путь. — Черри помахала рукой, проводив меня до двери.

Когда я шёл по дороге и приблизился к главному дому, до моих ушей начала доноситься музыка. Она была не слишком громкая, но вскоре я понял, что это How to save a life by The Fray, самая душераздирающая песня, которую я когда-либо слышал.

Затем я заметил Аврору, она сидела на качелях, завернувшись в одеяло, прижав колени к груди, и смотрела перед собой, и слёзы бесконечно катились по её покрасневшим веснушчатым щекам. От её вида я замер на месте.

Чёрт, я никогда раньше не видел её такой. Она выглядела совсем… маленькой.

Я всегда думал о ней как о жизнерадостной, разговорчивой принцессе, которой всё равно, что происходило на ранчо. Но сейчас она выглядела так, будто разлетелась на тысячу осколков, если бы кто-нибудь прикоснулся к ней.

Возможно, Черри всё-таки была права. Возможно, для Авроры всё это было слишком тяжело.

У меня возникло пугающее желание заключить её в объятия и держать, пока она не заснула бы. Я не ожидал, что почувствую такое желание по отношению к ней. Но то, что у меня была младшая сестра, всегда вызывало во мне странную слабость, несмотря на всё, что я делал. Если бы Черри плакала, я бы сделал всё, что в моих силах, чтобы она почувствовала себя лучше. И Аврора могла бы быть чьей-то младшей сестрой, но их здесь не было, чтобы помочь ей.

Аврора, очевидно, ещё не заметила меня, потому что она не обернулась, а просто издала ещё один громкий всхлип, который заставил меня действовать, и я помчался вверх по лестнице. Не то чтобы я имел хоть малейшее представление, чем мог помочь.

— Эй, с тобой всё в порядке? — спросил я.

Но, конечно, с ней было не всё в порядке, Уайатт, она рыдает навзрыд.

Аврора подпрыгнула от моего голоса и немедленно вытерла лицо и нос рукавом своей розовой толстовки.

— Чёрт, прости.

Она убирала волосы за уши ненужное количество раз и слезла с качелей. Я ухватился за их край, чтобы удержать их на месте.

— Почему ты извиняешься?

— Потому что ты не должен был видеть, как я плачу.

— Я взрослый мужчина. — Пожал плечами и слегка рассмеялся, отчего уголки её рта слегка приподнялись. — Я имею в виду, что мне могут быть неприятны любые проявления эмоций, но я могу с этим справиться.

Теперь она смеялась по-настоящему, игриво закатывая глаза.

Выброс дофамина, который вызвала у меня её улыбка, немного насторожил. Я думал, мне нравилось притуплять её солнечный свет, но я не ожидал, что мне тоже понравится разжигать его.

Мне действительно следовало бы спросить её, не хотела ли она поговорить об этом — Черри посоветовала бы мне так поступить, — но я не был уверен, что это то, чего она хотела бы. Особенно со мной. С тех пор, как Аврора приехала сюда, я был не самым дружелюбным по отношению к ней, что доказала Черри. К тому же, она просто смотрела на меня прямо сейчас, поглаживая ладонью свою руку, и молчание становилось немного неловким.

Может быть, Аврора хотела, чтобы я ушёл.

Но я также чувствовал, что не мог просто оставить её одну сейчас.

— Э-э, я собирался пойти в бар к моим лучшим другом и сестрой в бар «У Дюка» и ещё несколькими людьми. Ты хотела бы пойти? Познакомиться с местными? Мы можем поспорить, сколько раз кого-то выводил из себя твой британский акцент.

Я улыбнулся ей, приподняв брови.

Честно говоря, Аврора выглядела немного шокированной — карие глаза были широко раскрыты и налиты кровью, — вероятно, потому, что я впервые по-настоящему улыбнулся ей. Она покусывала ноготь большого пальца, оглядывая пол, словно обдумывая это.

— Эм, да, хорошо. Это было бы здорово. — Аврора слегка изогнула губы в улыбке. — Хотя, подожди, это не один из тех баров, где танцуют строем, или что-то в этом роде, верно? Потому что единственный вид танцев в стиле кантри, который я знаю Зажигательный танец.

— Зажигательный танец — что? — спросил я со скривившимся лицом.

Глаза Авроры расширились ещё больше от недоверия.

— Ты знаешь — танец из Ханны Монтаны?

— Зачем мне это… неважно. — Я покачал головой, вытерев лицо рукой. Когда снова поднял взгляд, Аврора прикусила губу, покраснев от напряжения, и сдерживала улыбку. — Не волнуйся, это всего лишь обычный бар.

— Ладно, хорошо. Эм, мне нужно немного времени, чтобы одеться.

— Конечно. — Я кивнул. — Моя сестра поведёт машину, так что приходи ко мне, когда будешь готова.

Ровно через пятнадцать минут в дверь постучала Аврора. Честно говоря, я ожидал, что ждать придётся гораздо дольше. И слава богу, потому что Черри всё это время провела в Инстаграме Авроры, просматривая фотографии и читая её философские подписи, от которых мне хотелось удавиться. Я также услышал около десяти рецензий на её книгу, о которой я и понятия не имел. На самом деле, это впечатляло.

Черри вскочила с дивана раньше меня и побежала к двери, распахнув её с пронзительным писком:

— Привет!

— О, привет, — ответила Аврора, застенчиво заправив прядь волос за ухо.

Чёрт, она хорошо принарядилась.

Пока стоял, я не мог оторвать от неё глаз. Красные волны её волос разбегались, подсвеченные сзади лучами вечернего солнца. Короткая джинсовая юбка с обтрепанными краями подчеркивала её стройные ноги, а белый укороченный корсетный топ приподнимал грудь, подчеркнув её идеальную форму. На ней также была клетчатая рубашка на несколько размеров больше, чем нужно, одно плечо было спущено, обнажённая кожа была усыпана веснушками.

Завершали наряд пара красных ковбойских сапог, которые никак не могли принадлежать ей. На самом деле, клянусь, я как-то видел Грейс в таких сапогах. Несмотря на это, я был поражён тем, насколько ей и шёл стиль кантри. Как хорошо она вдруг вписалась в жизнь ранчо.

Как будто оно всегда должно было принадлежать ей.

Аврора раскинула руки и покачала бёдрами.

— Как там говорила Шанайя Твен? Мужские рубашки, короткие юбки, верно?

И тут я понял, что пялился на неё, приоткрыв рот. Мне пришлось тряхнуть головой, чтобы прийти в себя.

— Ты выглядишь потрясающе, — восхитилась Черри, прежде чем заключила Аврору в объятия, продемонстрировав мне излишне дружелюбную сторону, которую я не привык видеть. Обычно она высмеивала или била меня, нашего брата Хантера и моих друзей. Честно говоря, она, наверное, была рада, что наконец-то у неё появилась женская компания.

— Я Черри, младшая сестра Уайатта.

— Ты выглядишь потрясающе! — Аврора окинула взглядом чёрный жилет и расклешённые джинсы Черри. — Меня зовут Рори, приятно познакомиться. Боже, вы, ребята, действительно похожи.

— О боже, не говори так. Я не хочу выглядеть как пещерный человек. — Черри изобразила, как засовывала пальцы в горло, и издала рвотный звук, вызвав у меня суровый взгляд.

Сегодня она уже дважды назвала меня пещерным человеком, и я начал задумываться, не стоило ли мне поработать над своей осанкой.

Но Аврора рассмеялась, положив руку на плечо Черри, как будто они уже лучшие подруги. Сначала ранчо, теперь моя сестра… Я не уверен, что хотел впустить Аврору и в эту часть своей жизни. У меня не было выбора в отношении ранчо, я не мог это контролировать. Но моя семья? Мои друзья? Они — часть меня, которую я мог оградить от её солнечного света.

Искушал ли я судьбу, открывшись ей? Особенно сейчас, когда изо всех сил старался не смотреть на неё.

— Поехали? — спросила Черри, приподняв бровь и уперев руку в бедро, пока она перебирала ключи.

Я прочистил горло и кивнул, пригласив сестру выйти. Она указала Авроре на свою машину, которая, несмотря на то, что она ездила по нашим пыльным дорогам, всегда выглядела безупречно.

Я повернулся, чтобы запереть дверь, предположив, что Черри тоже направилась к машине, как вдруг она оказалась у меня за спиной и прошептала мне на ухо:

— Рада, что ты согласен с тем, что она классная.

Проверив дверь, я обернулся, постаравшись сохранить бесстрастное выражение лица.

— Я никогда этого не говорил.

Она понимающе улыбнулась.

— Да, но твоё лицо говорило об этом.

Аврора

— Я ни за что на свете не стану это слушать, — проворчал Уайатт, когда зазвучала следующая песня с телефона Черри. Всё начиналось с тихого гитарного соло, затем парень с сильным акцентом в стиле кантри начал петь о глазах девушки, и зазвучало музыкальное сопровождение.

— Почему нет? — Черри запротестовала, и изо всех сил пыталась помешать Уайатту пропускать песни, пока она вела машину. — На самом деле, это неплохая песня из его репертуара.

— Не понимаю, как тебе ещё не надоело слушать всякое дерьмо.

Никогда бы не подумала, что именно так проведу вечер пятницы — сидя на заднем сиденье машины с Уайаттом и его младшей сестрой по дороге в бар, пока они спорили о музыкальных вкусах.

Но ещё месяц назад я бы и подумать не могла, что окажусь в Колорадо, разбирая вещи и продавая ранчо «Закат». Одинокая и лишённая вдохновения.

Вселенная любила иногда выкидывать неожиданные сюрпризы, не так ли? И по какой-то причине она решила, что мне это нужно. Так или иначе, всё уладится, и я с нетерпением ждала встречи со своей версией по ту сторону всего этого.

Я полностью посвятила время тому, чтобы жалеть себя и слушать свой плейлист на грустный денёк на задней веранде, пока не почувствовала себя слишком уставшей и не смирилась с необходимостью принять ванну с пеной и лечь в постель. В смысле, куда ещё я могла пойти? Я никого не знала здесь, на Ивовом хребте, и у меня всё ещё хватало достоинства, чтобы не устраивать вечеринку жалости в баре в одиночестве.

Но, похоже, у Вселенной были и другие планы на мой счёт.

В виде странно-любезного приглашения от Уайатта, который, как я была уверенна до сегодняшнего дня, презирал меня без всякой на то причины.

Я не могла отрицать, что мне действительно было приятно быть нарядной, даже если я и сомневалась, не переборщила ли с кантри стилем. Я не могла понять, как истолковать то, как Уайатт скользнул по мне взглядом. Но, надев красные сапоги и старую рубашку бабушки Грейс, я почувствовала, что отдавала ей дань уважения, как будто брала с собой в город частичку её души.

Мне также было приятно делать что-то необычное и знакомиться с новыми людьми. Видит бог, мне здесь одиноко, и общение с людьми всегда поднимало мне настроение.

Черри не переставала болтать всю дорогу, задав мне кучу вопросов о жизни в Великобритании и признавшись, что зафолловила меня в соц. сетях. Я также узнала, что она уже заканчивала колледж и изучала курс дизайна интерьера, что звучало невероятно. Её энергия была такая нежная и вибрирующая — совсем не такая, как у Уайатта, — она немного напоминала мне о Софии, чем мгновенно заполнила пустоту в моей груди.

Наклонившись вперёд, чтобы взглянуть на экран телефона, я спросила:

— Кто этот певец?

— Наш брат, — произнесли Уайатт и Черри в унисон, хотя их интонации разительно отличались.

— Ты шутишь — твой брат знаменит?

— Нет, — проворчал Уайатт, прежде чем, наконец, выбрал песню и положил телефон.

— Вообще-то, да, — поправила Черри, и её тёмно-красные губы улыбнулись мне в зеркало заднего вида. — Хантер Хенсли.

Я не ошиблась, когда ранее упомянула о её сходстве с Уайаттом, у неё такая же светло-коричневая кожа и выразительные тёмные глаза, хотя от её взгляда на меня исходило мягкое тепло, в отличие от суровости Уайатта. Её угловатые черты лица и пухлые губы были обрамлены длинными черными волосами. Я представила, что Хантер — смесь их обоих.

— Он кантри-певец, — объяснила Черри, излучая гордость. — Очень талантливый. Пару лет назад он заключил потрясающий контракт со звукозаписывающей компанией, переехал в Лос-Анджелес, а остальное уже история.

— Невероятно! — Я смотрела в окно, когда мы, наконец, въехали в город. Гирлянды огней из уличных фонарей теперь горели, словно ряды звёзд. Иногда городок действительно казался перенесённым прямо из уютной книжки. Мы прошли мимо закусочной «У Руби», где раньше готовили самые вкусные бургеры на свете.

Уайатт фыркнул.

— О да, это здорово, что мы не можем поехать в город без того, чтобы к нам не приставали с просьбами об его автографе. — Повернувшись ко мне, Уайатт слегка изогнул губы в улыбке, а на его щеках появились едва заметные ямочки. — Одна девушка как-то спросила меня, нет ли у меня его старого нижнего белья. Честно говоря, что за фигня?

Я издала смешок, отчего брови Уайатта приподнялись. Тёмный взгляд скользил по моему лицу, словно он считал мои веснушки, затем он прочистил горло и снова наклонился вперёд.

Честно говоря, я была всё ещё озадачена тем, что он так долго терпел меня. И при этом не насмехался надо мной. Я не уверена, что мне нравилось.

— Если ты когда-нибудь захочешь пойти на концерт, уверена, мы сможем раздобыть для тебя билеты, — добавила Черри, уже очень любезно. Но я скоро уеду, так что просто улыбнулась в знак благодарности, а не приняла предложение. Лучше ни к чему здесь не привязываться.

Прошло всего несколько минут, прежде чем мы припарковались у обочины, и Уайатт выскочил из машины, чтобы открыть мне дверцу. Я колебалась, и он бросил на меня взгляд, потому что я была шокирована тем, что он вдруг стал таким милым. Это тот самый парень, который на днях обозвал меня заносчивой?

Тем не менее, я вылезла из машины, поблагодарила его и осмотрела бар впереди, восхитившись чёрными деревянными панелями. Я узнала здание, но не думала, что когда-либо была внутри.

— Подожди, твой друг назвал свой бар в честь себя? — спросила я, заметив жужжащую неоновую вывеску с красными буквами «У Дюка» на фоне белой подковы.

Черри ответила раньше, чем Уайатт успел открыть рот, взяв меня под руку и направив к двери.

— Раньше бар принадлежал его дедушке, в честь которого его и назвали. Когда он скончался, Дюку перешел в бар, он решил сменить название в память о своем дедушке, — она быстро добавила с нервной улыбкой. — Я работаю здесь, когда приезжаю из колледжа, так что знаю всю предысторию.

— Тебе разрешено здесь работать, даже, если тебе меньше двадцати одного года?

— О да, — отмахнулась Черри. — Возраст барменов здесь — восемнадцать. Но они не держат за стойкой все напитки, очевидно.

Когда я снова посмотрела на Уайетта, не могла прочесть выражение его лица, так как его взгляд был прикован к нашим переплетённым рукам. Но я не упустила из виду, как расслабилось всё его тело и как посветлело его лицо при звуках приветствий людей, когда мы проходили через вращающиеся двери. Мне пришлось чуть ли не дважды взглянуть на улыбку, которая расплылась на его лице, подчеркнув ямочки на щеках.

На самом деле — действительно милые ямочки.

Уайатт поспешил вперёд, и его встретила группа из трёх парней у бара — все они такие же высокие и широкоплечие, как он. Они хлопали в ладоши и заключили друг друга в объятия. Черри отпустила меня и проскакала вперёд, тоже оказавшись в объятиях. Хотя парень в чёрной рубашке и брюках, казалось, не торопится с ней обниматься.

Теперь все повернулись ко мне, и, клянусь, в баре воцарилась тишина.

Потому что я была как рыба, вытащенная из воды.

Мускулистый парень с песочно-светлыми волосами и загорелой кожей, одетый в джинсы и белоснежную футболку, обтягивающую его во всех нужных местах, вышел вперёд. Его мерцающие карие глаза напомнили мне золотистого ретривера — энергичного и жаждущего моего внимания, он возбужденно перевёл взгляд с моего наряда на лицо.

— И кто это тут у нас здесь? — У него был приятный южный говор, голос глубокий и располагающий. — Подруга Черри?

— Рори Джонс.

Я улыбнулась, поняв, что другие люди в баре тоже сейчас смотрели на меня. Может, я и оделась соответственно, но мой акцент сразу выдал меня.

Глаза парня тут же загорелись, и он подпрыгнул на месте, улыбнувшись Уайатту в ответ.

— О, ты та самая британка, о которой мы так много слышали.

Уайатт уставился в пол, когда я взглянула на него, слегка обеспокоенная тем, что именно им сказали. Но не успела опомниться, как парень шагнул ко мне и заключил в объятия.

— Приятно познакомиться, Рыжуля. Я лучший друг Уайатта — Сойер.

— Вообще-то, — другой парень с бледной кожей, растрёпанными каштановыми волосами и короткой бородкой отпихнул Сойера с дороги, как только тот отпустил меня, а затем тоже заключил в крепкие объятия и похлопал по спине, — я лучший друг Уайатта, Человек-волк.

Не буду притворяться, что мне не нравилось, сколько мускулов уже прижалось ко мне сегодня вечером.

— Ты взял кличку от Top Gun? — спросила я.

— Нет, очевидно, что от Меверика. — Он наморщил лоб, как будто я должна была знать, но всё равно улыбался.

Чья-то рука опустилась на плечо Человека-волка, оттащив его назад, чтобы освободить место для последнего парня. Его присутствие слишком незаметно для того, насколько он был великолепен — смуглая кожа, широкие плечи, уложенные чёрные волосы и тёмно-карие глаза, которые блестели, пока его мягкая улыбка очаровывала его высокие скулы.

— Его зовут Человек-волк, потому что он самый волосатый парень, которого ты когда-либо встретишь. Как оборотень.

Человек-волк завыл, заставив многих посетителей обернуться. Честно говоря, волосы на его груди выглядывали из-под зелёной рубашки.

— Его так же зовут Майлз Вулф, так что, думаю, это может иметь к прозвищу какое-то отношение.

Я кивнула, сдержав улыбку, и повернулась к последнему другу Уайатта.

— Ты, должно быть, действительно его лучший друг — Дюк, не так ли?

Дюк посмотрел в пол, затем улыбнулся и пожал мне руку.

— Это я. Приятно познакомиться, Рори. Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать. Я сегодня вечером буду работать. — Помахав рукой остальным, Дюк направился к барной стойке и поставил на стол три бутылки пива для Уайатта, Сойера и Майлза.

— А чем ты тогда отравляешься, Рыжуля? — спросил Сойер, обняв меня за плечи и направившись к бару. Я знала, что многих людей отталкивали прикосновения, но моя семья всегда была тактильной, так что я приветствовала тесный контакт.

— Эм…

Я действительно не знала, что ответить. Я не совсем уверенна, что тут есть такие же фруктовые коктейли, которые я иногда пью, когда София приезжает ко мне в гости в Лондон. В последнее время мои познания в алкоголе иссякли.

И всё же я рада возможности расслабиться. Не думать обо всём, что происходило. Просто пить и разговаривать, и кто знает.

Вмешалась Черри, оттолкнув от меня руку Сойера и заменив её своей. Он приложил свою к сердцу, как будто она ранила его, и нахмурился.

— Тебе нравится мартини «Порнозвезда»? Дюк готовит лучшие мартини с вишневым вкусом!

Я кивнула, расслабив напряжённые плечи от облегчения, что было больше вариантов, чем виски и пиво, как я и ожидала.

Однако, когда у меня наконец-то появилась возможность осмотреть барную стойку из тёмного полированного дерева, красную декоративную подсветку и кожаные сиденья стульчиков, я поняла, что в «У Дюка» всё выглядело несколько более изысканно, чем ожидалось. В оформлении, несомненно, чувствовалась западная атмосфера, из музыкального автомата играла музыка кантри, а на стенах висели фотографии в рамках с изображением лошадей. И всё же в нём чувствовалась элегантность — тонкие гирлянды на потолочных балках, свечи на столах и стеклянные полки за стойкой бара.

Повсюду слышался весёлый смех и звон бокалов, что создавало ощущение, что бар именно то место, о котором у вас останутся тёплые, незабываемые воспоминания.

Уайатт

— Подожди, так это и есть та британка, про которую ты ныл всю неделю? — спросил Сойер, указав бутылкой пива в сторону Авроры и Черри, которые, прислонившись к барной стойке, болтали с Дюком, пока он готовил им коктейли. Мы сидели за нашим обычным столиком и ждали девушек.

Я просто кивнул и хмыкнул.

Он покачал головой, широко раскрыв глаза.

— Что с тобой не так?

— Серьезно, чувак, ты что, слепой? — Человек-волк почёсывал свою тёмную бороду.

Я пожал плечами и сделал глоток пива.

— Не вижу её в таком свете.

— Почему? — спросили они оба в унисон, на их лицах было написано полное недоумение.

И я понял — Аврора, бесспорно, привлекательна. Даже когда она не демонстрировала своё подтянутое тело, занималась йогой на террасе, о чём, не стану притворяться, я вспоминал время от времени. Но я не мог допустить, чтобы ошибочное впечатление стёрло то, как Аврора беззаботно заявилась на ранчо, готовая избавиться от него. По правилам, ты не спишь с врагом.

— Ты знаешь почему.

— О, да, конечно. — Человек-волк поднял руки вверх. — Она мешает тебе пережить твой маленький счастливый конец.

— Не знаю. — Сойер поднёс бутылку к губам, уже не в силах скрыть ухмылку. — Думаю, она могла бы устроить неплохой хэппи-энд.

Человек-волк выпил своё пиво, а Сойер давился своим, пока я пинал его под столом.

Иногда мне казалось, что эти двое не выросли со времён старшей школы, настолько они были помешаны на сексе и женщинах. Я бы подумал, что к настоящему времени, со всеми этими красотками, с которыми Сойер проводил ночи с тех пор, как начал участвовать в родео быках, он, по крайней мере, немного устал от женщин. Но Сойер, похоже, избегал внимания, в то время как остальные из нас полагались на свидания. Хотя, думаю, что бы ни происходило между ним и его отцом, когда он был моложе, стало очевидным, так что я сделал ему поблажку.

Человеку-волку не было оправдания.

По крайней мере, Дюк более зрелый человек.

Не то чтобы я часто общался с женщинами, когда был моложе, но мне нравилось думать, что я знал, как правильно обращаться с противоположным полом. Благодаря младшей сестре я научился этому раньше других. Я всегда старался быть уверенным, что та, с кем я сплю, разделяет мои чувства, будь то на один раз или больше. Сойер и Человек-волк, с другой стороны, оставили после себя немало разбитых сердец на Ивовом хребте.

— Да ладно тебе, Уайатт. Бог буквально предоставил тебе возможность без всяких условий, а ты просто собираешься её упустить. — Сойер даже не пытался скрыть, как он пожирал глазами Аврору в баре. Не знал, почему это так меня раздражало. Если бы на её месте была другая, мне было бы всё равно.

Может быть, это потому, что я знал, что она сейчас очень ранима.

Это явно раздражало, были и другие девушки в баре, чьи лица, без сомнения, просияли, когда сюда заявился сердцеед Сойер Нэш. Теперь их хмурые взгляды то и дело метались между ним и Авророй.

Человек-Волк наклонился ко мне.

— Но ты должен признать, что она горячая штучка.

Парни пялились на меня, подняв брови, пока я, наконец, не вздохнул и не признал:

— Ладно, да, она горячая штучка. Хорошо?

— Кто горячая штучка?

Я вздрогнул от голоса Черри, когда они с Авророй подошли к кабинке с тёмно-красными напитками в руках. Черри позволила Авроре сесть первой рядом с Сойером, а затем села с краю.

Сойер одарил меня ехидной улыбкой, затем чокнулся своей бутылкой со стаканом Авроры.

— Малышка мисс Джонс.

— О, точно. — Черри поджала губы, сдержав улыбку.

Аврора сверкнула на меня глазами, по её щекам и шее расползся румянец, затем она быстро отвела взгляд, мучительно долго потягивая свой напиток. Отлично, теперь я, наверное, выглядел как придурок. Держу пари, она жалела, что не осталась дома.

— Не волнуйся, Черри, мы думаем, что и ты горячая штучка. — Человек-волк откинулся на спинку стула. — Мы просто прибережем эти разговоры на то время, когда твоего брата здесь не будет.

Он взъерошил мне волосы, прекрасно поняв, что упоминание о моей сестре в таком тоне взбудоражит меня. Я просто испустил долгий вздох.

— Отвратительно, Майлз, — ответила Черри, закатив глаза.

Моя девочка.

— Что ж, я предлагаю поиграть в игру, чтобы мы могли узнать Рыжулю немного лучше, — Сойер прочти дрожал от возбуждения и улыбался Авроре. — Что скажешь?

Он игриво подтолкнул Аврору локтем, заставив её рассмеяться. Наверное, он в её вкусе — прямо как тот красавчик в её Инстаграме.

Не то чтобы меня волновало.

Она ответила:

— Конечно, звучит забавно.

— Я никогда не чувствовал себя так, как сейчас! — объявил Сойер, и я уже начал стонать. Несмотря на то, что у Черри всегда хорошо получалось вливаться в мужскую компанию — ей пришлось научиться этому вместе с двумя старшими братьями, — это не та игра, в которую мы оба хотели бы играть друг перед другом. На мой взгляд, она всё ещё ребёнок, хотя я и знал, что был наивен.

Аврора усмехнулась, обвиняющее приподняв бровь.

— Боже, сколько вам лет, ребята? Я не играла в эту игру с тех пор, как училась в университете.

Сойер наклонился к Авроре, ухмыльнулся и потянул пиво. Она, как и он, наклонилась ближе, прищурив глаза.

— Ах, вот почему мы играем в это, Рыжуля. У нас теперь больше опыта, так что мы быстрее напьемся. — Он подмигнул. — Как насчёт того, чтобы новенькая начала первой?

Они оба по-прежнему смотрели друг на друга, и, на мой взгляд, слишком напряжённо, и Человек-Волк, должно быть, заметил, потому что он толкнул меня коленом под столом, приподняв брови.

Я отвёл взгляд, потому что мне на самом деле всё равно, и сделал большой глоток пива.

Аврора задумчиво хмыкнула, потом произнесла:

— Отлично, я никогда не занималась аналом. — И я выплюнул пиво на стол.

— Вы все просто ополчились на меня. Вы неправильно играете! — заявила Аврора, раздражённо посмотрев на меня, прежде чем допила последний глоток своего второго коктейля.

Она вытерла большим пальцем каплю вишневого напитка со своей нижней губы, и я, проследив за её движением, заметил, как напиток слегка окрасил её губы в более тёмный оттенок.

В защиту Авроры можно сказать, что мы все загадывали реплики типа «Я никогда не ходил в школу в Великобритании» и «Я никогда не публиковал свои занятия йогой в Интернете», как только ребята узнали о её статусе инфлюенсера во время одного из разговоров, которые сопровождали игру.

Однако лично мне больше всего понравилась фраза «Никогда в жизни я не употреблял фразу «Живи, смейся, люби» без иронии» от Человека-волка, который, несмотря на то, что Аврора настаивала на обратном, сумел найти видео, где она произносила её несколько лет назад, когда только начинала вести блог. Я не уверен, что когда-либо раньше плакал от такого количества смеха, насладившись тем, как кривилось лицо Авроры, когда она поняла, что являлась ходячим клише.

Хотя и странно признавать, и, возможно, в нас говорило пиво, было… приятно видеть, как Аврора вылезала из своей скорлупы. На самом деле с ней довольно весело, и она быстро нашла общий язык с Черри и ребятами. То, как медленно опустились её плечи, и то, что она перестала приглаживать волосы, доказывало, что Аврора тоже чувствовала себя более комфортно. Её улыбка была такая яркая, когда она смеялась, что меня поразило, как такой крошечный человек мог излучать столько счастья. Особенно учтя, что всего пару часов назад она плакала.

Так что, да, мы немного придирались к ней, но всё было в шутку. Надеюсь, вечер помог ей отвлечься от того, что расстроило её ранее.

Кроме того, она была чертовски безжалостна с нами в её фразах «Я никогда не…». Она заставила меня заново пережить то время, когда моя мама застукала меня и мою школьную подружку за этим занятием, и обнаружила, что Человек-Волк переспал с мамой парня из школьной футбольной команды, которую он тренировал, о чем даже мы с Сойером не знали. Я думал, британцы должны быть чопорными, но у Авроры, похоже, не было проблем с обсуждением нашего сексуального опыта.

— То, что ты с самого начала придала игре сексуальный тон, ещё не значит, что у всех нас мозги набекрень, — поддразнил я, сдержав ухмылку, которую бросил в её сторону.

Аврора улыбнулась, пробуравив меня карими глазами. В свете красной подсветки и сверкающих гирлянд её глаза напоминали мне утреннее солнце в дымке. Или, может быть, мягкий дым костра вечером.

В любом случае, странно, что я вообще об этом думал.

Я даже не допил вторую кружку пива. Господи.

Черри, в свою очередь, теперь пила воду, потому что она наш трезвый водитель на этот вечер, и потому что знала, что я буду волноваться, если выпьет слишком много со своей эпилепсией. К счастью, она была в основном сосредоточена на том, чтобы рассказать обо всём, что, как ей известно, сделали Сойер и Человек-волк, чтобы мне было как можно комфортнее.

— Не волнуйся, Рори, я на твоей стороне. — Аврора взяла Черри за руку и крепко обняла, одними губами говоря: «Спасибо».

— Хм… ладно, у меня никогда не было оргазма. — Наши одновременные резкие вдохи были слышны далеко за пределами бара.

— Чёрт возьми, — пробормотал я, вытерев лицо и испустив громкий стон. Мне действительно не нужно было знать такое о моей младшей сестре.

Я ненавидел эту игру.

— Что? — Аврора повернула голову к Черри. — Тебе двадцать, а у тебя никогда не было оргазма?

Как раз в тот момент, когда она спрашивала, к кабинке подошел Дюк с ещё несколькими стаканами напитком, и он чуть не споткнулся. Черри нервно рассмеялась, бросив Дюку вымученную улыбку, прежде чем прикусила губу. Кончики её ушей покраснели, когда она заправила за них волосы.

Авроре, должно быть, трудно было читать по лицам и по моему страдальческому, потому что она продолжила допрос:

— Ты когда-нибудь пробовала вибратор? Я не могу достичь оргазма без него. Если хочешь, я могу предложить тебе несколько моих любимых.

Она достала из кармана телефон.

Честное слово, убейте меня прямо сейчас.

— Мне нужно ещё выпить, — объявил я, выбравшись из кабинки и поволок за собой всё ещё ошеломлённого Дюка. Остальные парни давились от сдерживаемого смеха, когда мы ушли.

— Игра стала для тебя немного напряжённой, да? — Аврора подсела ко мне и облокотилась на стойку, где я последние пару минут делал передышку и взял ещё пива. Мне понадобится больше алкоголя, если я собирался выдержать ещё несколько раундов.

— Извини, если тебе было неловко из-за вибратора. — На её лице было невинное выражение — широко раскрытые глаза и милая улыбка, но я видел, как ухмылка пыталась вырваться наружу. — Я уверенна, что у тебя ещё много в запасе «Я никогда не…», чтобы вывести меня из себя.

— Сотни. Но круто, — признал я, повернувшись, чтобы прислониться спиной к барной стойке, а люди смотрели. — В любом случае, я должен винить Сойера, он предложил игру, зная, что Черри с нами. Что-нибудь обязательно должно было случиться.

Аврора заказала у Дюка ещё один вишневый коктейль, с восхищением наблюдая, как он взбалтывал и наливал. Получив заказ, она повернулась и сделала большой глоток.

Я как раз собирался предложить ей вернуться в кабинку, когда Аврора обрушилась на меня со словами:

— Я никогда в жизни не колола дрова без рубашки.

Ладно, теперь она меня переубедила, я понял.

Что плохого в том, чтобы колоть дрова без рубашки? Сейчас лето, и я не хотел, чтобы моя рубашка покрылась потом и щепками от дерева. До её появления это никогда не было проблемой.

— Было жарко, — ответил я, прищурившись и сделав глоток пива. Она самодовольно приподняла брови, я наблюдал, как Аврора помешивала свой напиток палочкой для коктейлей, и вид у неё был очень хитрый.

И я не из тех, кто отказывался от конкуренции.

То, что я обойду её в игре, определённо сделает мой вечер незабываемым.

Я повернулся так, чтобы оказаться лицом к ней, и мне пришлось наклонять голову.

— Я никогда… не ездил верхом на лошади.

— Ужасно. — Аврора наморщила свой милый носик. Но я просто пожал плечами и указал на её бокал, поджав губы и наблюдая, как она выпила треть стакана. Лишнее количество, но, похоже, ей определенно нужно было выпить сегодня вечером.

— Я никогда в жизни не носила ковбойскую шляпу. — Аврора поднесла бокал к моим губам и не убрала, пока я не сделал несколько глотков. Я не уверен, чем это закончится, знал только, что хотел победить. Даже если для этого придётся слишком сильно напиться.

Я поставил своё пиво на стойку.

— Никогда не создавал свой бизнес через Инстаграм только для того, чтобы показать, как классно выглядит моя задница в обтягивающих спортивных костюмах.

Откинув голову назад, Аврора беззвучно рассмеялась и закрыла глаза. Когда они распахнулись, её лицо приобрело слишком угрожающее выражение. Она сделала шаг ко мне, поднесла напиток к своим земляничным губам и похлопала ресницами.

— Ты думаешь, у меня классная задница?

Чёрт возьми, я только что проиграл.

Уайатт

— Тебе действительно не обязательно было провожать меня до самой двери, понимаешь? Я не так уж много выпила, — произнесла Аврора, порывшись в сумочке в поисках ключей. Её голос немного хриплый от нашего весёлого вечера. Так и из-за подпевания песням всю дорогу домой с Черри, которая только что уехала, высадив нас.

У меня был ключ от главного дома, присоединённый к моей собственной связке ключей, которую Грейс дала мне, когда заболела, но я не говорил об этом Авроре, потому что могло показаться немного жутковатым. Я уже назвал её привлекательной и сказал, что у неё классная задница, но ни то, ни другое она, вероятно, не хотела от меня слышать.

Вместо этого я старался не потерять терпение, пока Аврора продолжала рыться в своей сумке, и прислонился к стене.

— Только не думай, что я теперь джентльмен. Между нами ничего не изменится, не так ли?

Аврора бросила на меня взгляд, наполовину хмурый, наполовину улыбчивый, в её глазах плясало веселье.

— Попались! — прокричала она, вытащив ключи из сумочки, и повернулась ко мне с улыбкой, как будто ожидала золотую звезду за такое достижение.

Я приподнял бровь, посмотрев на неё.

— Кроме того, я здесь для того, чтобы убедиться, что ты не начнёшь разыгрывать драму всю ночь напролёт, снова рыдая. Я бы хотел поспать хотя бы несколько часов.

Аврора простонала и прислонилась головой к двери.

— Я отчасти надеялась, что ты забыл об этом. — Аврора замолчала, пока смотрела на меня, слышно было только её тихое дыхание, и я боялся, что она снова начала плакать.

Я не любил, когда люди плакали. В детстве мы всегда были семьей, которая просто была обязана жить дальше, а не сидеть и зацикливаться на своих чувствах. Я думаю, именно поэтому я всегда переходил в режим поиска решения, когда люди расстроены, желая понять, как заставить их чувствовать себя лучше, чтобы эмоции их утихли.

И всё же, несмотря на то, что совершенно определённо не хотел говорить об этом, я вдруг спросил:

— Ты хочешь поговорить об этом?

Аврора фыркнула, затем повернулась и нахмурилась.

— С тобой?

Мне следовало бы оскорбиться, но я всё прекрасно понимал. Я бы тоже не хотел говорить с собой о чувствах. Особенно, если бы был Авророй. Даже если сегодняшняя ночь немного разрядила обстановку, не похоже, что мы поладили наилучшим образом. Что, должен признать, вряд ли помогло ей почувствовать себя лучше.

Эй, может, у меня всё-таки не так уж плохо с эмпатией.

— Да, давай. — Я наклонил голову, и она проследовала за мной по веранде в заднюю часть дома.

Аврора неуверенно забралась на качели рядом со мной, натянув на себя оставленное там одеяло. Приглушённый свет на крыльце отбрасывал на неё золотистый отблеск, заставив её скулы сиять, а карие глаза искриться. Она закинула ногу на ногу и испустила долгий вздох. Я и представить себе не мог, что такой маленький человек может вместить в свои лёгкие столько воздуха.

— Я Колин Фёрт, — призналась Аврора. — И полностью провалилась.

У меня перехватило дыхание, отчасти потому, что я был невероятно сбит с толку комментарием про Колина Фёрта, но в основном потому, что вся эта история с полным провалом звучала слишком убедительно.

— Что ж, здесь многое предстоит разобрать.

Аврора издала хриплый смешок, поджав губы и посмотрев на меня снизу-вверх. С тех пор как мы сели, она слегка наклонилась вперёд, не до конца расслабившись на качели, но теперь откинулась назад, и качели двигались вместе с ней.

— Давай начнём с Колина Ферта.

Аврора спрятала лицо в одеяло.

— Я поймала своего жениха на измене.

О, чёрт. Ладно, возможно, она сейчас жила не самой приятной жизнью, как я сначала подумал. Я начал чувствовать себя ещё хуже из-за того, что был таким придурком. Особенно учитывая, что являлся олицетворением разбитого сердца, так что знал, как ужасно она, вероятно, себя ощущала.

— Ну, дерьмово. — Что также объясняло исчезновение парня из её Инстаграма. — Но какое это имеет отношение к Колину Фёрту?

Она вскинула голову.

— Знаешь, например, как ему изменили в «Реальной любви»?

— Никогда не видел такого фильма.

— Что? — У Авроры отвисла челюсть. — Один из лучших рождественских фильмов в истории. Мы просто обязаны его посмотреть.

Я нахмурился.

— Я, в общем-то, надеялся, что ты уедешь к Рождеству.

Когда Аврора снова открыла рот, я тут же пожалел, что сказал эту фразу — на самом деле она была сказана в шутку, хотя я сомневался, что она бы так подумала.

Но потом Аврора тыкнула меня локтем и засмеялась.

— Эм, грубо. Мне от этого не легче.

Я поднял руки.

— Ладно, извини. Пожалуйста, Колин, продолжай. Скажи мне, почему ты такая неудачница?

Аврора прищурилась, посмотрев на меня, и скривила губы. Может, у меня и не очень хорошо получалось утешать людей, но она уже несколько раз улыбнулась мне, так что я воспринял её улыбки как победу.

— Ух, просто мне кажется, что я построила всю свою карьеру на том, чтобы помогать людям вести счастливую, успешную, полноценную жизнь. Я пишу посты в социальных сетях, статьи и книги о том, как наладить здоровые отношения, как постоянно чувствовать себя позитивно, как быть самой собой… Но теперь моя жизнь — сплошное притворство. — Слова слетели с её губ быстрее, чем я успел уследить за ними. Но я не упустил из виду, что с каждым предложением её плечи расслаблялись.

— Джейк изменил мне, я только сейчас начинаю чувствовать вдохновение, чтобы писать снова, и теперь, когда я здесь, не знаю, что мне делать со своей жизнью, если не смогу поддерживать хорошее настроение и стану злой девчонкой, а я так усердно работала, но она внезапно становится громче, чем когда-либо. Я чувствую, что всё время задаю себе вопросы, потому что мне очень грустно с тех пор, как умерла бабушка Грейс, хотя я горжусь тем, что счастлива и позитивный человек. Вся эта работа, которую проделываю, чтобы у меня была прекрасная жизнь, то, что я говорю другим делать — полная ложь. Я абсолютная лгунья.

К тому времени, как Аврора закончила, она почти задыхалась. Она наклонилась и снова закрыла лицо руками. Не уверен, чего я ожидал, но разговор вышел немного глубже, чем я предполагал.

— Думаю, общение с ворчливым управляющим ранчо тоже не помогло, — добавил я, попытавшись изобразить извиняющуюся улыбку.

Она запрокинула голову с хриплым смешком, и я испытал странное возбуждение от того, что заставил её так улыбаться. От того, что вытащил её из той ямы, в которую она сама себя загоняла. Её широко раскрытые карие глаза смотрели на меня, и в них едва ли не светилась надежда — как будто я мог быть тем, у кого было решение, которое она так отчаянно пыталась найти.

Я почесал затылок, положив руку на спинку качелей.

— Послушай, без обид, но я думаю, что ты, возможно, на самом деле лгала своим подписчикам всё время.

Веснушчатый носик сморщился, глаза Авроры загорелись огнём. Какой бы жизнерадостной она ни казалась — дерзость всегда подстерегала её за углом. Как в тот первый день, когда я её встретил.

И мне нравилось. Это и была настоящая Аврора, я мог сказать точно. Сладкая и крепкая. Как мой любимый сорт виски.

— Я просто хочу сказать, что жизнь не всегда идеальна. В ней много времён, хороших и плохих. Никто не бывает счастлив всё время.

— Я была, — пробормотала она, скрестив руки на груди.

— Да, но твои подписчики, вероятно, нет. И как сильно, как ты можешь вдохновить их со своими цитатами клише и вау-манифестациями, — Аврора стрельнула в меня острым взглядом, — им бы помогло увидеть, что у тебя тоже бывают плохие дни. Что нормально — иногда быть не в порядке, но есть вещи, которые ты можешь сделать, чтобы помочь себе пережить трудные времена.

Господи, может, мне стоило заняться ведением блогов о здоровом образе жизни, я говорил, как мотивационный оратор. Тони Роббинс, уйди с дороги.

Аврора прикусила губу, посмотрев на меня. Я видел, как шестерёнки заработали в её мозгу, выражение её лица смягчилось, пока она переваривала мои слова. Обычно я не из тех, кто считал молчание неудобным — во всяком случае, я приветствовал его, — но из-за того, как пристально Аврора смотрела на меня, словно действительно могла обнаружить, где скрывалась моя добрая душа, я понял, что мне нужно заполнить тишину.

— Кроме того, если тебе станет легче, твоя неудача не сравнится с моей.

Чёрт, зачем я сказал? Теперь она наверняка захочет знать.

Брови Авроры приподнялись, её взгляд из-под тёмных ресниц стал ещё более нежным. Я с трудом сглотнул, когда она придвинулась чуть ближе.

— А что случилось?

— Эм…

Мне снова пришлось откашляться.

— Ну, мой отец тоже управляющий ранчо. Работает на семейном ранчо Сойера. И он всегда так много работал, и моя мама тоже, чтобы я мог поступить в колледж и заниматься чем-то большим, чем просто работать на ранчо на кого-то другого, как он. — Мне пришлось остановиться, чтобы разжать кулаки, сначала я не осознавал, что так сильно их сжимал. Мои ногти впились в ладони. — Ты уже видишь иронию?

— А-а. — Аврора сочувственно улыбнулась мне, поджав губы. — Значит, у этого здоровенного ковбоя всё-таки есть мозги.

— Очень смешно. — Я насмешливо улыбнулся в ответ. — Но, как ни странно, да. В старших классах я произносил прощальную речь и был чемпионом нашей футбольной команды. Для колледжа у меня был средний балл 4,0. Также у меня была возможность стать профессиональным футболистом, а если бы это не удалось, меня ждало место на юридическом. Мои родители были так горды, говорили, что вся тяжёлая работа и деньги, которые они вложили в меня, наконец-то стоили того.

— Чёрт возьми, — фыркнула Аврора. Её колено ударилось о моё бедро. Она слишком легко прикасалась к людям, когда я изо всех сил старался избежать прикосновений. — Как же тогда ты оказался на ранчо «Закат»?

— Когда у меня была такая прекрасная жизнь? — я сказал таким тоном, каким обычно говорили все остальные, когда сомневались в моём выборе. Таким тоном, который заставлял думать, что я такой глупый, что сдался.

— Потому что это не принесло мне счастья, Аврора. Я закончил колледж, и меня ждал успех, люди говорили мне, как хорошо я учился, но потом заболел мой дед, и Грейс понадобился кто-то, кто бы заменил его. И мне нравилось жить на ранчо. В колледже мне также пришлось перенести операцию на колене, что дало мне хороший повод отказаться от футбола, хотя мне сказали, что я всё ещё могу играть.

Теперь Аврора прижалась ко мне плечом, как будто медленно придвигалась ближе. Думаю, это немного успокаивало…

— В тяжёлом труде, в окружении природы и животных есть что-то такое, что заставляет меня чувствовать себя живым, но в то же время умиротворённым. И счастливым. Таким чертовски счастливым. — Я смотрел на вершины гор впереди, и ночное небо между ними было усыпанное звёздами. — Но в наши дни успех, похоже, не приравнивается к счастью, поэтому люди думают, что ты терпишь неудачу, хотя всё не так. И это отстой.

— Успех, похоже, не приравнивается к счастью, — повторила Аврора себе под нос, а затем издала смешок.

Наверное, сейчас я ещё больше расстроил её своей слезливой историей. Но я не мог притворяться, что мне неприятно было выплескивать всё наружу после стольких лет сдерживания. После того, как я стиснул зубы и научился не реагировать на комментарии людей. Старые друзья злорадствовали по поводу своей работы в городе или шептались о том, что ожидали от меня большего после окончания школы. Мои родители напоминали мне обо всём, от чего они отказались ради меня, а это означало, что моим братьям и сёстрам досталось меньше.

Вот почему я всегда старался изо всех сил поддерживать Хантера и Черри в колледже. Вот почему я помогал Хантеру организовывать концерты, когда он был моложе, до того, как он заключил контракт со звукозаписывающей компанией. Вот почему я убедил Дюка дать Черри работу, чтобы она тоже могла зарабатывать себе на жизнь и помогать ему, декорируя бар.

— О, — добавил я, потому что алкоголь в моём организме решил, что раз уж я зашёл так далеко, то мог и признаться во всех своих постыдных историях. — А ещё я вернулся ради девушки.

Удивлённо ахнув, Аврора повернулась, уставшие глаза загорелись.

— Подожди, у тебя есть чувства? Мне интересно услышать.

Она наклонилась вперёд, коснувшись меня в самых разных местах. Я следил за её языком, обводившим земляничные губы, оставившим их блестящими.

— Да, моя школьная подружка Холли Слейд. У нас были отношения на расстоянии в колледже, потом она нашла работу преподавателя на Ивовом хребте. Ещё одна причина приехать сюда работать. Месяц спустя она ушла от меня к какому-то модному адвокату и переехала с ним в город. Сказала, что ей нужен кто-то более амбициозный. До сих пор время от времени пишет мне, чтобы узнать, по-прежнему ли я управляю ранчо.

Я ненавидел, когда у Авроры вытянулось лицо от удивления. Мне не нужна ничья жалость. Я всё равно не был бы счастлив с Холли, я всегда старался быть таким, каким она хотела меня видеть, а не таким, какой был на самом деле. Просто иногда забывал напоминать себе об этом.

Аврора издала звук отвращения.

— Ух ты, какой идиотский поступок со стороны Холли Слейд… Если поможет, я понимаю. Вопрос счастья. Я знаю, что некоторые люди смеются над тем, чем я зарабатываю на жизнь. — Аврора подтолкнула меня локтем, подняв голову, и обвиняющее приподняла бровь. Тем не менее, я ценил, что мы быстро отошли от темы Холли, потому что эти раны ещё не полностью зажили. — Но моя работа делает меня счастливой. Я люблю говорить и писать о хорошем самочувствии и позитивном настрое.

Она испустила ещё один долгий вздох и повернулась ко мне спиной, положив голову мне на плечо. Я напрягся, когда несколько её порывистых вздохов защекотали мою челюсть, а все нервы в моём плече напряглись.

— Ранчо тоже делает меня счастливой. Несмотря на то, что было тяжело, я чувствую, что могу быть здесь собой. Чувствую себя… свободной. Здесь так красиво и спокойно. — Я тоже вздохнул. — Такое место, виды из окон которого заставляют тебя осознать, насколько ты и твои проблемы на самом деле незначительны. Да. Мне жаль, что я появилась и поставила всё под угрозу, — призналась Аврора, и в её голосе слышалась лёгкая дрожь, когда она продолжила: — Я действительно не хочу всё бросать, но просто не знаю, что делать.

Я тоже не знал. Я был зол на неё за то, что она здесь, забирала у меня бразды правления и хотела продать ранчо. Но что ещё ей оставалось делать? Она не собиралась оставаться здесь, на Ивовом хребте, её место в другом месте. Даже если мне неприятно признавать, продажа, вероятно, её единственный выбор.

— И я прошу прощения за то, что вёл себя как придурок.

Аврора издала негромкий смешок и снова уткнулась головой мне в плечо.

— Ты прощён.

Мы сидели в тишине, пока я осторожно покачивал качели ногой, и оба смотрели на окружающую обстановку. Странно успокаивающее чувство, когда кто-то другой понимал тебя. И ещё более странно, когда этим кем-то оказалась Аврора Джонс.

Мне, наверное, пора идти, пусть Аврора поспит, поэтому я повернулся, чтобы встать, но заметил, что её дыхание стало глубже. Я опустил взгляд и увидел, что её глаза закрыты, розовые губки приоткрыты, уголки чуть приподняты, она спала у меня на плече. Конечно, она улыбалась во сне.

Аврора всё ещё купалась в оранжевом сиянии огней, веснушки на её золотистой коже напоминали мне о созвездиях, которые я видел несколько секунд назад. Пряди волос были заправлены за уши, за исключением пары выбившихся, которые падали на щёки. Я хотел смахнуть их, но в то же время не хотел двигаться и будить её.

Она выглядела такой счастливой, такой умиротворенной, такой… красивой, чёрт возьми.

Вместо этого я откинулся на спинку качелей и продолжил смотреть на залитую полуночным светом долину впереди, пока не погрузился в ритм дыхания Авроры.

Аврора

У меня пересохло во рту, а простыни стали жёсткими, как джинсовая ткань. Когда я с трудом открыла глаза, утреннее солнце светило слишком сильно.

Стоп… почему я на улице?

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что моя кровать на самом деле не кровать, а тело. Точнее, тело Уайатта, а я лежала поперёк качелей, уткнувшись лицом ему в промежность.

И, если только у него в кармане не было чего-то очень твёрдого, то его утренний стояк упирался мне в щеку.

— Чёрт, — прошипела я, отползая от него и вытерев капли слюны с подбородка.

Уайатт застонал от внезапного пробуждения, качели раскачались, пока он не упёрся каблуками в пол. Уайатт выглядел ошеломлённым, волосы растрепаны, взгляд немного сонный. Странным образом, почти сексуальный. Но это ещё и Уайатт, так что думать о таком было бы странно.

— Мы что, заснули здесь? — Я протёрла глаза. Последнее, что помнила, как мы вместе разговаривали на качелях. Слава богу, я была завёрнута в одеяло, потому что в воздухе чувствовался слабый, затяжной холодок.

Уайатт покачал головой и посмотрел на меня немного ошеломлённо, его взгляд скользнул по моему лицу. Мои волосы, наверное, сейчас были в беспорядке, и, без сомнения, макияж размазался. К тому же, я чувствовала след от его джинсов на моей щеке.

Его шея покраснела, прежде чем он откашлялся.

— Должно быть.

Повисло неловкое молчание, пока мы смотрели друг на друга. Такое чувство, что нас застукали за чем-то, но на самом деле мы просто выпили лишнего и заснули. Мы буквально спали вместе. Никогда не думала, что скажу такое об Уайатте.

Уайатт первым отвёл взгляд и потянулся с очередным стоном, подняв руки над головой и размяв бицепсы. Его футболка задралась, обнажив живот, который плавно переходил V-образную форму, а концовка спрятана в его джинсах.

Там, где его джинсы очень красноречиво были натянуты.

И мокрый след на том месте, где…

— О боже, кажется, я пускала слюни на твой член, — сказала я, но мозг ещё недостаточно соображал этим утром, чтобы не дать словам сорваться с моих губ.

— Прошу прощения? — Уайатт сверкнул на меня глазами, на его скулах играли желваки, затем он опустил взгляд и тут же вскочил с качелей. — Вот дерьмо.

Он повернулся, пытаясь быстро поправить джинсы.

Я сдержала нервный смешок. После того, как мне удалось взять качели под контроль, я тоже встала, закутавшись в одеяло. От этого движения у меня начала пульсировать голова.

Боже, люди действительно не лгали, когда говорили, что с возрастом похмелье усиливалось.

Я потёрла виски и сделала несколько глубоких вдохов свежего воздуха, что немного привело меня в чувство. Краем глаза заметила, что Уайатт всё ещё тёр лицо, он был очень сонный.

— Не жаворонок, да? — спросила я, попытавшись улыбнуться.

Он хмыкнул. Думаю, он снова стал тем Уайаттом Хенсли, которого я знала до того, как мы признались друг другу в наших самых больших проблемах. До того, как мы заснули, прижавшись друг к другу. Боже, раньше на этой неделе меня бы стошнило от такой картины.

— Особенно после того, как я потратил впустую несколько часов этим утром, — Уайатт простонал, повернувшись, наконец, ко мне лицом, и сделал шаг назад, когда наши взгляды встретились, и несколько секунд ничего не говорил. Я попыталась пригладить волосы — возможно, моя причёска хуже, чем я думала. — У меня дела. Увидимся позже.

Он даже не дал мне возможности ответить, развернулся и сбежал вниз по лестнице, направившись к своему дому.

Как раз перед тем, как Уайатт оказался вне пределов слышимости, я окликнула его:

— Уайатт.

Он остановился, медленно повернулся, не в силах скрыть хмурый взгляд.

Очевидно, Уайатт не из тех, кто вставал рано.

— Спасибо тебе за вчерашний вечер, — произнесла я, и он кивнул, слегка скривив губы, а затем ушёл.

Вчерашний вечер был нужен мне гораздо больше, чем он, вероятно, осознавал. Я знала, Уайатт пригласил меня из жалости, но всё лучше, чем провести весь вечер в одиночестве. Когда я была окружена людьми, которые так легко приняли меня, я забыла обо всём на свете.

К тому же, мне нужно было поговорить с ним или хотя бы с кем-нибудь.

А поскольку у нас с Джейком были общие друзья, единственные, с кем я сейчас могу поговорить, — моя мама, сводная сестра и София. Но из-за разницы во времени стало трудно, когда ты расстроена в семь часов вечера в Колорадо, а они спали, потому что в Великобритании сейчас два часа ночи. София могла бы сказать, что не возражала против полуночной беседы, если она мне была нужна, но я также знала, что она начинала работать очень рано и ей нужно как можно больше спать, чтобы справиться с хулиганистыми подростками, которых она учила.

Я всегда чувствовала себя лучше после того, как говорила о чём-то с людьми, но с тех пор, как я приехала на ранчо «Закат», мне не удавалось ни с кем побеседовать. Вот почему вчера на меня обрушились все чувства — я была просто подавлена одиночеством.

Было странным утешением знать, что Уайатт тоже понимал некоторые мои чувства. Хотя до этого я думала, что он вообще не способен на эмоции, за исключением сварливости.

Он прав. Как ни досадно признавать. Жизнь несовершенна, и мне нужно её принять. Возможно, моим подписчикам понравится, что у меня тоже есть взлёты и падения. Возможно, мы все сможем пройти этот путь исцеления вместе, я уверенна, что я не могла быть единственной, кто оправлялся от небольшого кризиса.

И к чёрту мысли о том, что я должна во всём разобраться, чтобы быть счастливой. Я всё ещё могла быть счастлива, даже если не знала, что ждало меня в будущем, даже если у меня не было идеальных отношений.

Я достала из кармана телефон и направила камеру на красивый пейзаж передо мной — горные вершины, солнце, поднимающееся над ними, каскады маслянистого солнечного света, падающие на сочные зелёные поля. Я даже не думала о том, чтобы потратить полчаса на редактирование фотографии, чтобы попытаться сделать её лучше, потому что она и так выглядела потрясающе. Красота этого места такая естественная и неповторимая. Такая необработанная и нефильтрованная. Я и не подозревала, что мне было нужно.

Пришло время и мне стать такой же.

Открытой. Без фильтра. Честной.

Я загрузила фотографию в свой Инстаграм с подписью:

Аврора

— Аврора, я не уверен…

На лбу Уайатта появились морщинки.

— Ладно, послушай меня. — Я взяла Уайатта за руку и потянула его к дивану, на который мы сели. Положила плакат на стол перед собой и посмотрела на все картинки, чтобы получить мотивацию бороться за ранчо.

Когда я повернулась к нему лицом, моё колено соприкоснулось с его коленом. Он бросил на него короткий взгляд, затем отдёрнул ногу.

Не любитель прикосновений, поняла.

— Ты был прав — есть много людей, которые несчастливы, застрявшие в жизни, которая не удовлетворяет их и не приносит радости, потому что они так сосредоточены на том, что, по их мнению, они должны делать, а не на том, чего они на самом деле хотят. Но в этом мире трудно сделать перерыв или найти время, чтобы посидеть и понять, как почувствовать себя лучше, не говоря уже о том, чтобы воплотить в жизнь. Я имею в виду, что мне буквально пришлось прилететь в Колорадо, чтобы оказаться на ранчо и снова почувствовать себя лучше. Так что, возможно, я смогу помочь другим сделать то же самое с помощью такого же ретрита. Дать им возможность почувствовать покой и свободу, которые предлагает наше ранчо, и начать уделять приоритетное внимание своему счастью.

У меня дёрнулась нога, когда я посмотрела на Уайетта, в надежде, что убедила его. Потому что не думала, что смогла бы справиться с планом в одиночку, и я действительно пока не хотела уезжать. Я хотела остаться здесь и помочь людям.

Он взял плакат, чтобы просмотреть все фотографии, его выражение лица было невыносимо пустое. Боже, я хотела встряхнуть его.

Просто скажи мне, что ты думаешь, Хенсли!

Затем он взял лежащий внизу листок — карту ранчо, на которой я набросала план домиков и мероприятия, включив некоторые изменения в зависимости от времени года. Всё было оформлено в подходящей цветовой гамме, с использованием разных пастельных тонов для разных зон и частей ретрита, что было невероятно полезно.

— Отличная идея, Аврора, но я не думаю, что на Ивовом хребте есть подходящие люди для такого. — Уайатт поджал губы.

— Знаю, глупенький. — Я наклонилась вперёд, прижавшись к нему. Обнажённая рука, которая коснулась моей, покрылась гусиной кожей, заставив его быстро взглянуть туда, где соприкасались наши тела. Взгляд тёмных глаз поднялся на меня, затем вернулся к бумагам. — Может сработать. Для начала мы можем провести пробный запуск в любом случае. У меня есть масса контактов через моих знакомых, которых мы могли бы пригласить, чтобы они протестировали ретрит, дали нам обратную связь и помогли с продвижением на рынок. Как только несколько человек с несколькими сотнями тысяч подписчиков начнут говорить о ранчо «Закат», пройдёт совсем немного времени, и люди начнут умолять нас записать их в очередь.

— А как насчёт денег? Чтобы всё устроить?

— У меня есть кое-какие сбережения, полученные благодаря инфлюенсерской работе. Они отложены на дом, и теперь у меня он появился, — сказала я, указав на ранчо за окном. Кроме того, мне казалось, что использование накопленных денег для помощи людям и осуществления своих мечтаний того стоило. Иногда приходилось немного рискнуть, чтобы получить награду.

Теперь Уайатт едва заметно кивнул, и моё тело начало гудеть.

— Ты действительно всё тщательно продумала, не так ли?

Когда Уайатт повернулся ко мне, я не могла удержаться, чтобы не поморщиться от спазма. Я пыталась справиться с собой, в надежде, что смогу избежать приёма обезболивающих, но боль застала меня врасплох.

— Что случилось? — Уайатт замер, его глаза сузились.

— Что?

— Выражение лица. У тебя такой вид, будто тебе больно.

— О, ничего страшного. — Не то чтобы я собиралась обсуждать с ним свои месячные — большинство мужчин обычно вели себя странно из-за таких вещей. — Просто болит голова, вот и всё.

— Да, то, как ты потираешь спину, действительно наводит на мысль об этом. — Он смотрел, как я инстинктивно массировала поясницу большим пальцем, где обычно начинались судороги.

Я отдёрнула руку.

— На самом деле — ерунда.

Уайатт бросил на меня выразительный взгляд, затем фыркнул и встал, направившись в свою спальню. Я немного беспокоилась, что он просто был слишком раздражён моим присутствием здесь и решил уйти, но потом Уайатт вернулся и бросил мне упаковку обезболивающих. Он достал из шкафчика стакан и наполнил его водой. Протянув его мне, Уайатт откинулся на спинку дивана и кивнул на обезболивающие.

— Выпей две, а потом дай мне свои ноги.

— Извини? — Я приподняла брови, в то время как он просто бросил на меня свой обычный мрачный взгляд. — Я догадывалась, что ты, возможно, немного странный, но я никогда не думала, что ты любитель фут-фетиша.

Когда его глаза расширились, я увидела, как Уайатт пытался сообразить, на что отреагировать в первую очередь.

— Так и есть, и у меня нет фут-фетиша.

Правильно, что он, возможно, немного странный? Интересно.

Уайатт протянул свои большие ладони, и я предположила, что он ожидал, что я положу на них свои ступни. Я была в полном замешательстве.

— У Черри бывают сильные судороги, и по какой-то причине массаж её ступней помогает.

Он предложил помассировать мои ступни. Кто этот парень и что случилось с Уайаттом Хенсли, с которым я разговаривала всего секунду назад? И обезболивающие, он… заботился обо мне. Так странно.

— Думаю, твоя сестра, возможно, просто обманом заставила тебя сделать ей бесплатный массаж ног. — Я приподняла бровь, проглотив обезболивающее.

— Нет, я определённо читал об этом раньше. Не знаю, просто ли массаж отвлекает от главного или помогает отвлечься, но, по-видимому — помогает. — Уайатт пожал плечами. — Ну что, ты собираешься протянуть мне свои ноги или будешь сидеть и ныть?

Я собиралась возразить, потому что ни на что не жаловалась, но меня пронзила новая судорога, и я замолкла. Вместо этого сделала глубокий вдох и разулась, нерешительно положив их на колени Уайатту. Я просто была рада, что покрасила ногти на ногах, так что они на самом деле выглядели сейчас относительно красиво. Если, конечно, ноги вообще могли выглядеть красиво.

Тепло его больших ладоней мгновенно сняло моё напряжение, когда он взял мою правую ступню и нежно размял большими пальцами.

— Господи, Аврора, у тебя такие холодные ступни.

— У меня плохое кровообращение, извини, — ответила я и закрыла глаза, уже почувствовав, как тупая боль в пояснице начинала утихать.

— Хорошо? — спросил Уайатт, и я почувствовала на себе тяжесть взгляда его тёмных глаз.

— Да, — выдохнула я, потому что, честно говоря, мне хотелось застонать, но я чувствовала, что было бы неуместно. Боже, этот мужчина знал, как пользоваться своими руками — каждое прикосновение его большого пальца посылало волну блаженства по моим ногам и всему телу.

Я не говорила Уайатту, что боль практически утихла, когда он переключился на другую мою ногу. Вместо этого открыла глаза, и он опустил свои, как будто не хотел, чтобы я заметила, пока он наблюдал за мной. Уголки его губ были слегка приподняты, как будто Уайатт, возможно, наслаждался ситуацией. Как ни странно, он сказал, что делал массаж для Черри, и у меня на сердце немного потеплело, когда я представила, как Уайатт заботился о своей младшей сестре. Так что, возможно, ему действительно нравилось заботиться о людях.

Я просто не ожидала, что он будет заботиться обо мне.

Когда Уайатт провёл большим пальцем сильнее, с моих губ случайно сорвался стон, который звучал гораздо сексуальнее, чем мне бы хотелось. Руки Уайатта замерли, и мне пришлось подавить кулаком рвущийся наружу смех. Его глаза вспыхнули, прежде чем он оттолкнул мои ноги от себя.

— Что ж, ты сделала массаж неловким.

Теперь я не могла сдержать смех.

— Мне так жаль.

Уайатт покачал головой и отодвинулся на пару сантиметров, на его нахмуренном лице внезапно проступило неудовольствие. Думаю, что приятного Уайатта, которого я сегодня встретила, достаточно.

Я выпрямилась, всё ещё закусывая губу.

— Спасибо тебе, всё равно. Массаж действительно помог. Я у тебя в долгу.

— Да, большое спасибо… особенно, если я соглашусь на твой план.

— Подожди… — Мои глаза широко раскрылись, от взгляда на него, и по всему моему телу стремительно распространилось покалывание. — Ты согласен?

Он пожал плечами.

— Я же не могу отказать, правда?

— Боже мой! — Я с визгом обвила его руками. У меня почти кружилась голова от внезапного прилива возбуждения.

Уайатт застонал и попытался высвободиться.

— Аврора, пожалуйста, отпусти меня.

— Прости, прости! — Мои щёки горели от того, как сильно я улыбалась. Я прочистила горло и попыталась взять себя в руки, выпрямившись на диване, прежде чем протянуть руку. — Значит, деловые партнёры?

Уайатт закатил глаза и неохотно взял мою руку, пожав её.

— Деловые партнёры.

Когда взгляд его полуночных глаз встретился с моим, у меня в животе снова затрепетало. Бабочки — хороший знак, верно?

Уайатт

— Просто он такой большой. Я не знаю, как смогу обхватить его ногами, — хныкала Аврора.

— Уже слышал, — фыркнул я, стоя у неё за спиной и наблюдая, как она оценивала Скаута, лошадь, американскую паломино.

Повернувшись, чтобы бросить на меня сердитый взгляд, она хлопнула себя по бедру.

— Умора.

— Я не шутил. — Я подмигнул, затем снял шляпу, чтобы вытереть лоб, солнце сегодня палило вовсю. — Ну что, будешь хорошей девочкой и прокатишь меня, или как?

Глаза Авроры широко открылись, а розовые щеки становились ещё розовее с каждой секундой. Все попытки сдержать хихиканье провалились, и её смех звучал, как перелив серебряных колокольчиков.

— Ты не просто так это сказал.

— Да. — Я снова надел шляпу и скрестил руки на груди, сделав шаг ближе к Авроре, всего несколько сантиметров. Меня переполнил нотки запаха кокоса от солнцезащитного крема, которым она намазала свою веснушчатую кожу. Приятное отличие от грязи, навоза и пива, которыми обычно пахла моя жизнь. — Я уже раз сто показывал тебе, как садиться верхом. Если ты сейчас же не сядешь на лошадь, я подниму тебя и сам подсажу на неё.

Обучение Авроры верховой езде было одним из моих условий, при которых я согласился помочь ей с ретритом. Я всё ещё не был уверен в идее на сто процентов — в основном потому, что она сильно отличалась от всего, к чему я привык, и означала, что мне придётся проводить гораздо больше времени с девушкой, которая не знала, как поддерживать высоту и громкость своего голоса на нормальном уровне. И я знал, что за последние несколько лет многие ранчо испытывали экономические трудности, нам едва удалось приобрести все вакцины и лекарства, необходимые для телят в этом году, не говоря уже о том, чтобы подготовиться к непредвиденным расходам.

Так что, если ретрит — единственный способ остаться на ранчо и продолжать работать, то я им воспользуюсь. Нищим выбирать не приходится, верно?

Кроме того, Аврора в буквальном смысле передала управление ранчо мне, больше, чем я мог бы желать. Не юридически, конечно, — она по-прежнему владела ранчо «Закат» и могла отменять любые мои решения, но я отвечал за всё, что связано с управлением. Пока я управлял ранчо и помогал организовать ретрит, Аврора была счастлива. Всё почти так же, как было, когда здесь жила Грейс, за исключением, к сожалению, того, что теперь мне, возможно, придётся общаться с ещё несколькими людьми. Но я думал, что смогу приспособиться, если это означало, что ранчо продолжит существовать. Вместе со мной.

Я знал, что это только начало, и, честно говоря, никто не говорил, что открытие ретрита вообще сработает. Хотя, я не мог отрицать, насколько продуманными и подробными были планы Авроры, когда я как следует ознакомился с ними, что придало мне немного уверенности. Снимаю шляпу перед девушкой, потому что она спланировала всё до мельчайших деталей, и страсть, исходившая от неё, когда она всё объясняла, была вдохновляющей. Также было приятно слышать, что наш разговор вдохновил её.

И что Аврора хотела, чтобы я остался.

Технически, ретрит мог бы работать и без меня и других работников ранчо. Ей не нужно было хозяйство, чтобы поддерживать ранчо в рабочем состоянии. И всё же, Аврора так хотела. Она хотела, чтобы я — и другие ребята, конечно, — остались.

И всё же, всё казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Как будто я чего-то не понимал. Где-то во всех ярких, раскрашенных в разные цвета частях плана была проблема, которую никто не предусмотрел.

Потому что так устроена жизнь.

Так же, как тогда, когда мне впервые представилась возможность управлять ранчо — заниматься работой, которая мне нравилась. Всегда что-то ждало за углом. Твоя девушка уходит от тебя к кому-то более успешному. Твой отец разочаровывается в тебе. Твоё ранчо передаётся на продажу какой-то надоедливой британской девчонкой.

Что бы ни было, оно напоминало мне о том, что я не всегда мог иметь всё, чего хотел, я просто надеялся, что пробуду здесь ещё немного, прежде чем что-то ещё произойдёт. Даже ещё один месяц — больше, чем я ожидал.

— Хорошо, хорошо! — Аврора подняла руки, чтобы сдаться, прежде чем повернулась к Скауту, и на её лице появилась решимость. Делая глубокий вдох и медленно выдыхая, Аврора стала на табурет, который я взял, чтобы помочь ей взобраться на лошадь, а затем прошептала себе под нос:

— Мой страх не знает моей силы. Я могу это сделать.

— Господи. — Я прикрыл улыбку рукой, но она всё равно бросила на меня сердитый взгляд.

Внезапно расправив плечи, Аврора ухватилась за поводья и луку седла, затем поставила ногу в стремя и вскочила в седло. Осознание того, что у неё получилось так естественно, отразилось на её лице, когда она заёрзала в седле, и Аврора взвизгнула, а на её земляничных губах появилась лучезарная улыбка. Полуденное солнце отразилось от её медных волос, создав вокруг них золотой ореол.

Находившись так высоко над землёй, она выглядела почти как ангел.

Я похлопал Скаута по шее за то, что повёл себя так спокойно с ней, и кивнул Авроре.

— Молодец. А теперь держись.

Она всё ещё сияла от гордости, когда я забрался на табурет и протянул руку к седлу.

— Эм. — Голос Авроры остановил меня. Она нахмурила брови. — Что ты делаешь?

— Забираюсь на лошадь. На что, по-твоему, похоже, что я делаю?

Аврора сглотнула, мой взгляд приковался к её горлу.

— Да, но почему?

— Я ни за что не позволю тебе ехать одной прямо сейчас. Я не хочу гоняться за тобой из-за того, что у тебя внезапно сорвалась с места лошадь.

Вот почему я выбрал для неё Скаута — он самая сильная и спокойная лошадь на ранчо, так что я знал, что какое-то время он справится с нами обоими. Пока я не буду уверен, что Аврора научится ездить сама. Я бы предпочёл не проводить свой день в невероятной близости от человека, который так легко действовал мне на нервы, но я также не хотел быть ответственным за то, что Аврора упала с лошади. Доставка её в больницу отняла бы у меня слишком много времени.

Прежде чем Аврора успела ещё что-то предпринять, я забрался на Скаута, устроившись на подушечке за седлом. Тело Авроры напряглось, и я немедленно пожалел о своём решении, потому что мои чувства в данный момент зашкаливали. Сильный цитрусовый аромат, исходящий, должно быть, от её шампуня, наполнил мои легкие, я ощущал его накатывающими волнами. От её тела, почти касающегося меня спиной, исходило тепло.

Я старался не прижиматься к ней слишком сильно из уважения, но моё тело всё равно возбудилось сильнее, чем следовало бы. Честно говоря, я не помнил, когда в последний раз был так близко к женщине…

Не-а. Не буду думать о таком.

— Итак, — я прочистил горло и быстро протянул руки перед Авророй, чтобы положить свои их на поводья поверх её, — держи ноги в стременах, а руками крепко держи поводья. — Я подождал, пока она сделает всё, чувствуя, как напряглись её руки под моими, и понял, какие они маленькие. — Хорошо, чтобы он тронулся с места, слегка сожми его ногами.

— Ого! — Аврора окаменела ещё больше, когда Скаут начал осторожно обходить загон, и я слышал, как её дыхание внезапно участилось.

Сидеть верхом на лошади для меня настолько естественно — даже успокаивающе, — что мысль о том, что Аврора могла испугаться, поставила меня в тупик. Но у меня за плечами годы верховой езды, и я знал, что ей нужно расслабиться в движениях, иначе она не испытает блаженства от пребывания в седле. Я не мог позволить страху взять над ней верх сейчас.

Убрав одну руку с поводьев, я погладил её по плечу, попытавшись успокоить, и по коже пробежались мурашки.

— Эй, расслабься. Так будет удобнее. Я позади тебя, так что не позволю тебе упасть.

Аврора на мгновение оглянулась на меня, её карие глаза нашли мои. Но она изо всех сил старалась не смотреть вперёд и отвела взгляд. Её волосы взметнулись, когда она кивнула, затем сделала ещё один глубокий вдох, прислонилась ко мне спиной и слегка поёрзала, устроившись поудобнее. Медные волны щекотали мне челюсть, и её тепло проникло в меня, теперь, когда её спина прижата к моей груди. Я не обращал внимания на мурашки на своих руках, когда они касались рук Авроры.

Я также не обращал внимания на то, как скручивался мой желудок, когда она сладко вздыхала, напряжение заметно спало, стоило Авроре расслабиться в моих объятиях. Меня снова пронзил неоспоримый прилив дофамина. Точно так же, как было, когда я заставил её улыбаться после того, как она плакала, и когда я помог облегчить её боль, помассировав её ступни на днях.

Когда меня так сильно мотивировала забота о людях?

Особенно об Авроре Джонс.

— Вот так, принцесса, — сказал я, вернув свою руку туда, где она держала поводья. Даже со спины я чувствовал, как улыбка Авроры стала шире, и мир вокруг нас стал светлее. Я не понимал, почему она когда-либо сомневалась в себе. Она сильнее, чем думала.

Я объяснил ей, как управлять Скаутом и замедлять его бег, а затем заставил нас рысцой обойти загон. В конце концов, Аврора согласилась попробовать сама, и не успел я оглянуться, как мы уже были рядом на Дасти и Скауте, направлялись по грунтовой дороге, мимо пышных пастбищ и тенистых гор, окружавших нас. Время от времени я замечал, как Аврора напрягалась или нервничала, но затем бормотала что-то себе под нос — без сомнения, ещё одну подбадривающую речь — и снова возвращалась в седло, выглядя естественно, как я и предполагал.

Как будто ей здесь самое место.

Свист привлёк наше внимание, когда мы проезжали мимо одного из пастбищ для скота, где работали ребята и помахали нам. Они были всё ещё в восторге от того, что узнали, что смогут остаться на ранчо «Закат», поэтому не стали слишком дразнить меня, когда я объяснил, что мне пришлось уйти в обед, чтобы научить Аврору ездить верхом. Обычно я беспокоился о том, что мне придётся навёрстывать упущенное на работе, но я не мог вспомнить, когда в последний раз катался с кем-то просто ради удовольствия.

Только два человека, две лошади и окружающая нас красота. Не самый плохой способ провести среду.

— Боже, так красиво, не правда ли? — Аврора смотрела на озеро впереди. Жаркое солнце оставляло в воздухе дымку, золотистый свет которой отражался на поверхности озера.

Я только что закончил привязывать лошадей к изгороди и дал им перекусить то, что положил в одну из седельных сумок, чтобы они были довольны, пока мы будем отдыхать.

Когда я подошёл к Авроре, она внезапно начала снимать свой укороченный топ, под которым оказалось фиолетовое бикини на бретельках. Её татуировка на груди была выставлена на всеобщее обозрение, сразу привлекая моё внимание, и я не мог не заметить, что её груди едва прикрыты тонкой тканью. Я просто знал, что они идеально поместились бы в моих руках.

— Что ты делаешь? — спросил я, тряхнув головой, чтобы прийти в себя.

— Иду купаться. — Аврора бросила свой топ на землю и начала стягивать шорты с бёдер, в то время как я просто стоял, как вкопанный.

Слово «Благодарность» было написано курсивом вдоль её тазовой кости, чуть выше того места, где завязывались трусики бикини. Каждая из её татуировок заставляла меня больше ценить её тело. А я слабый человек, которого было легко убедить.

Аврора завязала волосы резинкой для волос, затем подошла к воде, показав мне свою великолепную задницу, о которой, признаться, я думал прошлой ночью. Но я не ошибся. Она чертовски офигенная.

И мне не следовало пялиться.

Аврора оглянулась через плечо, карие глаза сияли чистейшей невинностью, как будто она только что не раздевалась передо мной.

— Хочешь присоединиться?

— Э-э, мне нужно работать, — ответил я, приподняв отвисшую челюсть.

Аврора помахала мне рукой.

— Что ж, как твой босс, я говорю, что ты можешь взять отгул до конца дня.

Я скрестил руки на груди и приподнял бровь.

— Я думал, мы деловые партнёры.

— Да, забыла. — Она закатила глаза и на цыпочках подошла ближе к берегу озера. — Тогда, как твой деловой партнёр, я предлагаю тебе взять выходной до конца дня.

— У меня нет плавок. — Моя следующая попытка избежать встречи с ней в озере. Я даже не уверен, почему. Сойер и Человек-волк сейчас кричали бы на меня, чтобы я залез в воду с чертовски красивой женщиной.

Но что-то меня сдерживало, как будто озеро — черта, которую нельзя переступать. Я уверен, что Аврора видела во мне не более чем делового партнера, как и я в ней, но я не хотел рисковать и менять ситуацию, создав неверное впечатление. Нам придётся работать сообща, чтобы ретрит заработал, и мне так нужно, если я хотел сохранить свою частичку счастья здесь, на ранчо «Закат».

То, что сейчас важно для меня.

Я не мог рисковать этим.

— Просто купайся в нижнем белье, — пожав плечами, предложила Аврора. Она опустила пальцы ног в озеро, дрожа в ответ. Затем, приподняв бровь, улыбнулась мне, придав своим словам ужасный тягучий южный акцент: — Давай, расслабься. Я рядом, так что не дам тебе утонуть.

С этими словами она подмигнула и бросилась в озеро, взвизгнув перед тем, как полностью погрузиться. Аврора с громким вздохом высунула голову из воды, её рыжие волосы, собранные в хвост, взметнулись вверх. На её лице расплылась широкая, раскрепощённая улыбка, пока она парила в воде, ожидав меня.

Я провёл языком по внутренней стороне щеки, хмуро посмотрев на неё. Забавно, я не мог вспомнить, когда в последний раз купался в озере. Всё стало таким суматошным и напряжённым, особенно с тех пор, как заболела Грейс, что в последнее время я позволял себе веселиться только по пятницам вечером в «У Дюка». А на следующее утро снова выходил на работу в поле.

Такова жизнь на ранчо.

Иногда я задавался вопросом, не по этой ли причине Холли терпеть не могла оставаться со мной. Ей приходилось жить со мной на ранчо, в то время как другие парни могли дать ей всё.

Эта мысль привела меня в бешенство.

— Отлично, — пробормотал я себе под нос и стащил футболку и джинсы, встретив одобрительные возгласы Авроры, словно она какая-нибудь невеста на стрип-шоу «Супер-Майк». Интересно наблюдать, как она постепенно раскрывала свою истинную сущность рядом со мной.

Когда я заходил в озеро, холод воды наэлектризовал моё тело — резкий, но приятный контраст с ярким солнцем. Мышцы, которые привыкли трудиться до боли, расслабились, когда вода обволокла их. Когда я добрался до Авроры, стало глубже, вода доходила мне до плеч, поэтому я остановился. Её взгляд скользил вниз по моей груди, на мгновение задержавшись на поверхности воды, прежде чем встретился с моим.

— Почему орел? — задумчиво спросила она, изучив меня карими глазами.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, о чём она говорила. Я так привык к своим татуировкам, что забыл о них.

— О, просто напоминание.

— О чём? — Аврора приподняла брови и провела руками по поверхности воды, создав лёгкую рябь. Вокруг нас всё было так тихо и безмятежно, слышен только слабый звук воды и наши голоса. Только мы двое.

— Моя мама всегда говорила, что животные могут быть проводниками в нашей жизни — то, чему она научилась благодаря своему происхождению. Она на четверть чероки. Я помнил, как она говорила, или, может быть, я где-то читал, что орлы олицетворяют свободу и мужество.

Вздохнув, я позволил себе снова полежать на воде и посмотреть на невероятно чистое небо над головой. Восхищаясь его необъятностью, я не мог вспомнить, когда в последний раз по-настоящему замечал такое. Вода вокруг меня колыхнулась, когда Аврора повторила мои движения. Из-за невесомости мне хотелось парить здесь часами.

— Когда я учился в колледже и понял, что не хочу делать то, чего от меня хотят все остальные, мне повсюду мерещились орлы. Возможно, совпадение, но я сделал татуировку, чтобы напомнить себе, что я чувствую себя счастливее, когда свободен, а не заперт в клетке. Потом устроился на работу на ранчо.

— Боже мой, и ты смеешься надо мной из-за того, что я банальна! — Аврора хихикнула, облив меня водой. Я потерял равновесие в воде и вынужден снова подняться на ноги, чтобы не уйти под воду. Я бросил на неё сердитый взгляд, когда она тоже встала, продолжив хихикать.

Последний раз, когда я снова говорю ей об уязвимой частичке себя.

Я плеснул ей в лицо огромную струю воды, отчего она вскрикнула.

— Эй, так неуместно, — пробормотала она, вытерев воду с глаз. Капли, сверкая, повисли на её ресницах. Но на её клубничных губах играла улыбка.

Озорная, соблазнительная улыбка.

— И что ты собираешься с этим делать? — Я скрестил руки на груди, наблюдав, как Аврора прикусила нижнюю губу, а её карие глаза дико горели.

Прежде чем я успел среагировать, Аврора ударила кулаками по воде, обдав меня брызгами. Я выплюнул воду, попавшую в рот, и открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как она собиралась брызгаться снова, поэтому я ухватил её за запястья и дёрнул вперёд, чтобы остановить.

Неожиданно ноги Авроры почти инстинктивно обвились вокруг меня, и её раскатистый смех разнёсся эхом над озером.

Я замер от прикосновения.

От того, как хорошо её тело соприкасалось с моим.

Глаза Авроры вспыхнули, когда она посмотрела на нас — я обнимал её руками за плечи, её ноги обхватывали меня за талию, наши животы были прижаты друг к другу, тонкая влажная ткань не могла помешать нам ощутить каждую частичку друг друга. В холодной воде её жар ощущался ещё сильнее, заставив моё тело гореть в каждой точке, которой мы соприкасались. Если Аврора опустится ещё ниже, у меня будут большие неприятности.

Дрожь пробежала по моим костям, и я сказал себе, что так вышло только потому, что вода холодная.

Прерывистое дыхание Авроры — единственный звук, который заполнял оглушительную тишину, повисшую между нами на слишком долгое мгновение.

— Мне пора возвращаться на ранчо, — внезапно объявил я. Мы оба мгновенно отстранились, переводя взгляд на что угодно, только не друг на друга.

— Да, конечно. — Аврора слегка улыбалась. — Что ж, спасибо, что подвёз… о! — Её брови взлетели вверх. — Очевидно, не за поездку на тебе, ха-ха. Я имею в виду лошадей.

— Без проблем. — В моих словах сквозило холодное безразличие, когда я уходил, пытаясь притвориться, что не было невероятно неловко. Пытаясь притвориться, что в моей голове не промелькнул образ того, как она оседлала меня. — Ты не против пойти домой пешком? На обратном пути я отведу лошадей в конюшню

— Да, конечно, — ответила Аврора. — О, Уайатт?

Я замер в воде.

— М-м-м?

— Не мог бы ты сделать пару моих снимков на озере? Для моего Инстаграм. Мой телефон лежит в кармане моих шорт. Пожалуйста?

Я боролся со стоном, который клокотал у меня в горле. Не потому, что я не хотел ей помочь — я понимал, что, к сожалению, теперь являлся частью блога, поскольку он будет связан с ранчо и ретритом. Но я не думал, что хорошая идея — задерживать свой взгляд на Авроре надолго. Не сейчас, когда я всё ещё так отчетливо ощущал тепло её кожи, прижатой к моей.

Вздохнув, я ответил:

— Хорошо. Но только пару кадров.

— Спасибо тебе! — прощебетала она.

Когда я, наконец, вышел из воды, меня охватило сожаление, потому что понял, что у нас нет полотенец. Аврора, вероятно, собиралась загорать, в то время как мне пришлось натягивать футболку в тщетной попытке вытереться. Я натянул джинсы, ткань которых и мокрая кожа боролись друг с другом, и порылся в одежде Авроры в поисках её телефона.

Когда я обернулся, Аврора стояла в ожидании, а вокруг неё озеро сверкало, как звёзды, плавающие в воде. Волнистые пряди искрились и переливались на её золотистой коже, покрытой веснушками. Аврора распустила волосы, позволив им свободно струиться медными волнами.

У меня создалось такое чувство, будто я наткнулся на какую-то чёртову богиню воды, и для меня большая честь иметь возможность лицезреть такую грацию.

— Готова?

Она кивнула и улыбнулась, снова грациозно проводя руками по поверхности воды. Я сделал несколько снимков, крепче сжав телефон в пальцах, пытаясь отогнать воспоминания о том, каково быть прижатым к её идеальному маленькому телу.

Потому что знал, что буду сожалеть о том, что выбрал этот путь.

Аврора

— Что, чёрт возьми, происходит? — голос Уайатта эхом разнёсся среди трёх работников ранчо, которые на данный находились в позе собаки.

Я подняла голову и увидела, как он маршировал к нам, словно готовый к бою, мышцы напряжены и выпирали, что так не сочеталось с весёлой классической музыкой, звучащей из моей колонки. Мне пришлось быстро выбросить из головы воспоминания о том, как эти же мышцы прижимались ко мне на озере на днях. Уайатт казался таким потрясённым нашими прикосновениями, что я не могла позволить себе даже подумать о том, что ему могло понравиться хотя бы на долю больше, чем мне, к моему стыду.

Но кто бы не хотел, чтобы его ноги обхватывали красивого, мускулистого ковбоя?

Во всяком случае, именно так сказала мне София, когда я позвонила ей сразу после, чтобы рассказать, что произошло. Просто чтобы посмотреть, покинет ли, наконец, моё сознание и тело всепоглощающее ощущение его присутствия, если я кому-нибудь признаюсь в притяжении.

Потому что последнее, что мне сейчас было нужно — чтобы моё одинокое, всё ещё отправляющееся «я» отвлекалось на напоминания о том, каково снова быть с кем-то рядом. Я всё ещё уязвима, и моё уязвлённое эго, должно быть, просто хотело чувствовать себя желанным, а я не должна поддаваться. Если мне нужна любовь, я могу дать её сама. Кроме того, судя по тому, как Уайатт вёл себя со мной, ясно, что он не стал бы так обо мне думать.

Итак, я старалась, чтобы наши с Уайаттом отношения были лёгкими и нейтральными, когда он помогал мне во всём, что касалось ретрита на неделе.

К счастью, испытание вдохновило меня на написание ещё одной статьи о том, как дать себе время и пространство для исцеления после таких переживаний, как разбитое сердце. Моему боссу понравилось, и он, как ни странно, попросил прислать ещё статьи, в которых была бы та искренность, с которой я писала в последнее время. Леди и джентльмены, магия ранчо «Закат» реальна.

Мои фотографии, сделанные Уайаттом, также послужили отличным началом продвижения ретрита — я практически ощущала счастье и свободу, исходящие от фотографии, когда публиковала её. Именно этого подхода я придерживалась при планировании ретрита — возможности ощутить свободу, ясность и радость. Возможность вернуться к тому, что вдохновляло, раскрепощало и делало счастливым.

Кроме того, бренд, в бикини от которого я была одета, был очень доволен фотографиями и тем, что ретрит соответствовал их собственным ценностям. Они даже прислали мне ещё больше купальников и референсов, в которых я могла попозировать. Одно из величайших преимуществ инфлюенсерства.

— О, привет, босс. — Флинн, самый молодой работник на ранчо, который, несмотря на раннее утро, проявлял такое неистовое рвение, что аж гудел, помахал Уайатту из своего согнутого положения и улыбнулся.

Я опустилась на колени, и трое парней повторили за мной, все приняли позу со скрещёнными ногами, в то время как Уайатт, пыхтя, подошёл ближе. Джош и Кольт, двое других работников, сдерживали смех, наблюдая за Уайаттом. Они оба на год младше меня, очевидно, учились в том же классе, что и младший брат Уайатта, о чём я узнала, когда Уайатт должным образом представил нас друг другу в начале недели.

Когда Уайатт, наконец, добрался до нас, он скрестил руки на груди и, приподняв брови, перевёл взгляд с одного человека на другого.

Джош расслабленно оглянулся.

— Присоединишься к нам босс?

— У нас много работы, — холодно ответил Уайатт.

— Да ладно тебе, Хенсли, — с дразнящей ухмылкой вмешался Кольт, растягивая слова со своим южным акцентом. — Ты всегда такой напряжённый. Может, тебе стоит немного расслабиться.

Драматично закатив глаза, Уайатт, наконец, снова посмотрел на меня. У меня в животе снова запорхали бабочки.

— Почему ты так рано встала? На улице ещё только светает.

— Просто хочу начать день с чистого листа.

Я поджала губы, почувствовав себя немного школьницей, пытающейся объяснить учителю, почему она не сделала домашнее задание. Но мне также нравилось, что по какой-то причине его разозлило моё действие. Вероятно, потому, что он считал йогу бессмысленным занятием, и трое его сотрудников прямо сейчас доказывали, что он сильно ошибался.

— Ребята подошли поздороваться, когда увидели, как я выполняю упражнения, и я пригласила их присоединиться.

С тех пор как идея ретрита пришла в движение, я решила начать вставать в одно и то же время с Уайаттом каждый день. Он усердно работал на ранчо уже несколько часов до того, как я приступала к каким-либо вопросам, связанным с ретритом, что заставило меня почувствовать, что я должна делать больше.

Обычно я просыпалась в семь утра, но на ранчо «Закат» приятно вставать ещё раньше. Наблюдать, как золотые лучи восходящего солнца струились по горам и пастбищам — большая разница, но я также наслаждалась ощущением того, что впереди ещё так много времени. Мне нужно было ложиться спать примерно на час раньше, чтобы компенсировать это, но время того стоило, потому что по утрам я становилась более продуктивной, особенно когда писала новые посты в социальных сетях, чтобы обсудить ретрит.

— Было действительно весело, босс, — признался Флинн, приподняв уголок рта. — Мисс Рори очень гибкая. Она показывала нам всевозможные позы.

Пока Флинн говорил, у Уайатта подёргивалась челюсть, но он по-прежнему смотрел на меня. Однако стон Флинна быстро отвлёк его внимание, и мы все, разинув рты, наблюдали, как девятнадцатилетний парень эффектно принял позу краба, которую я определённо не показывала ему.

— Смотри, представь себе всё, что ты мог бы сделать в этой позе. Держу пари, ты не сможешь её повторить. — голос Флинна сорвался, когда он хвастался, прежде чем издал болезненный стон и упал обратно на пол. Мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержать смешок при виде искажённого лица Уайатта.

— Я не хочу её повторять, — проворчал он, выпятив челюсть.

Кольт вернулся в позу собаки и посмотрел на Уайатта.

— Не зарекайся, пока не попробуешь, Хенсли.

Когда Джош и Флинн обменялись ухмылками и тоже вернулись к позе собаки, Уайатт бросил на меня сердитый взгляд, сузив глаза. То ещё зрелище — три мускулистых ковбоя, задирающие задницы к верху в пятницу утром.

— Рассматривай наше занятие как пробное для занятий йогой, которые будем проводить. — Я пожала плечами и опустилась на колени, затем кивнула на место рядом с Джошем. Уайатт поднял глаза к небу, а потом вздохнул и, к моему удивлению, тоже опустился на колени. Однако его хмурое выражение не сходило с лица. Я подмигнула ему, облизнув губы. — Я буду с тобой помягче, не волнуйся.

— Вот и всё, босс, — фыркнул Джош, и Уайатт ударил его по ребрам, чуть не сбив с ног.

Он нетерпеливо посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Тогда давай покончим с этим.

— Ладно, стаём в позу стола. — Я встала на четвереньки и подождала, пока Уайатт сделал то же самое. Я показала ему, как отжаться вверх и обратно в позе собаки, что он не смог сделать без хрюканья. Я была так зла, что у меня не было под рукой телефона, чтобы сфотографировать его прямо сейчас.

Все четверо наблюдали, как я показывала им, как выставить ногу вперёд и поднять её вверх, а затем вытянуть руки в позе воина. Их попытки сопровождались шатаниями и потерей равновесия, но, в конце концов, все они справились с одним плавным движением и теперь пробовали повторить левой ногой. Флинн, сияя, сам себе удивлялся, как легко у него получилось на этот раз.

— Хорошие мальчики. — Я встала в стойку и прошла вокруг, изучив их позы воина и слегка подкорректировав.

Когда подошла к Уайатту, я колебалась, пока его глаза не встретились с моими, в них всё ещё мелькало тёмное безумие. Я не знала почему, но у меня перехватило дыхание, а в животе начало трепетать.

Он приподнял бровь, посмотрев на меня без улыбки.

— Если йога то, чем ты занимаешься целыми днями, пока я надрываю свою задницу, работая на ранчо, нам нужно пересмотреть наш бизнес-план.

— Подними руки чуть выше, — сказала я, нежно коснувшись пальцами его предплечий и приподняв их. Уайатт слегка вздрогнул, когда его кожа покрылась мурашками, но попытался сохранить самообладание, последовав моим указаниям. — На самом деле, пока ты, предположительно, надрывал свою задницу, я уже пригласила четверых моих друзей-инфлюенсеров на пробный запуск.

Даже друг моего бывшего, Роуэн, обратился ко мне с просьбой приехать, сказав, что осуждает поведение Джейка, и предложил любую помощь, если мне понадобится. Люди читали все посты, которыми я делилась о ретрите, и меня переполняло волнение.

Лицо Уайетта посветлело, всё презрение, которое он испытывал ко мне, исчезло. Он принял более непринуждённую позу, опустив плечи.

— Серьёзно?

Я откинула волосы за плечи.

— Что могу сказать? Я потрясающая.

— Да… — Уайатт наклонил голову. — Что-то вроде того.

Мягкость наполнила его глаза, когда он посмотрел на меня, скользнул взглядом по моему лицу. Уайатт не возражал мне, не оскорблял меня, или что бы он обычно ни делал — я почувствовала, что он впервые по-настоящему смотрел на меня. Как будто он, наконец, заметил меня настоящую… и я почувствовала уязвимость.

Придя в себя, я отстранилась и снова повысила голос, чтобы обратиться ко всей группе:

— Хорошо, немного подвиньтесь вперёд, чтобы хорошенько размяться, и задержите вес на несколько секунд. Не забывайте дышать через нос.

Пока они все стояли спиной ко мне, я использовала шанс взять с веранды свой телефон и сделать несколько фотографий их всех. Уайатт пыхтел и пытался посмотреть на часы, вытянув руку перед собой.

— А за лучшую позу воина полагается приз? — спросил Флинн, и в каждом его слове сквозило озорство. — Может, свидание с гуру йоги?

— Как насчёт дополнительного дня разгребания лошадиного дерьма за то, что ты задаешь тупые вопросы? — возразил Уайатт с кислой миной, посмотрев Джошу в затылок. Для меня идеальный способ отвлечься, пока я кралась вокруг него.

— Улыбнись! — крикнула я, прыгнув перед Уайаттом и сделав селфи, на котором он позировал в позе воина сзади меня.

— Ах ты, маленькая… — Он бросился ко мне и попытался выхватить телефон.

Взвизгнув, я ухитрилась увернуться и убежать, но мои шаги ни в какое сравнение не шли с его ногами, и через несколько секунд одна большая рука обхватила меня.

Моя спина внезапно оказалась прижатой к его груди, и я снова ощутила очертания его мышц, как тогда, когда мы вместе катались верхом. Нас охватил жар и учащённое дыхание, когда я изо всех сил попыталась наклониться вперёд, держав телефон вне пределов его досягаемости.

— Отдай его мне, ты, заноза, — требовал Уайатт.

— Но… будет… такой хороший подарок.… рекламный ролик для ретрита, — выдохнула я, извивавшись и смеявшись в объятиях Уайатта, изо всех сил стараясь вырваться, но в то же время втайне наслаждалась тем, как он сжимал меня, положив руку мне на талию. Даже несколько смешков вырвались из его груди, когда он попытался дотянуться до телефона.

— Рори, сюда! — позвал Джош, и я успела бросить ему телефон, прежде чем Уайатт развернул меня и прижал к настилу.

Держа мои запястья над головой, Уайатт прижал меня к ограждению. Из моих лёгких со свистом вырвался весь воздух — не от удара, который ему, на удивление, удалось нивелировать, а от того, как его тело было теперь в нескольких сантиметрах от моего, голова опущена, тёмные ресницы опущены, когда он смотрел на меня сверху вниз.

Его взгляд потемнел до такой степени, что всё, что я могла видеть, — два озера расплавленной и дикой полуночи. Взгляд Уайатта задержался на моём лице, скользнул по моим губам, заставив меня сглотнуть.

Здесь было недостаточно места, чтобы моя грудь не прижималась к его груди от нашего учащённого дыхания. Я попыталась вывернуться из его хватки, но только задевала грудью его грудь, и он опустил глаза, заметив именно это. Меня окутал исходящий от него аромат кожи и соснового дерева.

Почему мы постоянно оказывались в таких позах? И почему мой живот трепетал, как тысяча порхающих крыльев бабочки?

— У-у-у! — Джош присвистнул сзади.

Уайатт обернулся и увидел, как он размахивал телефоном. Он выругался и простонал в ответ, на его лице отразилось противоречие мыслей, когда Уайатт скользнул взглядом по моему телу, всё ещё сжимая мои руки.

— Ты заноза в моей заднице, Аврора Джонс. Ты знаешь? — Уайатт вырвался из моих объятий, хотя и не выглядел таким отталкивающим от мысли, что мы могли прикасаться друг к другу, как на днях.

— К вашим услугам, сэр. — Хихикнула я и сделала вид, что присела в реверансе.

— Тебе лучше удалить то фото, — приказал он, скрестив руки на груди.

Джош подбежал ко мне, одарил меня зубастой улыбкой, подмигнул и вернул мой телефон. Уайатт уже уходил, показав вульгарный жест двум другим работникам ранчо, которые смеялись над ним.

— А что, если я этого не сделаю? — я окликнула его, всё ещё раздражённая вызовом в его глазах.

Он остановился, его широкие плечи напряглись. Уайатт лениво оглянулся через плечо, и у меня всё внутри растаяло от его потемневшего взгляда, который всё ещё бросал мне вызов.

— О, я найду способ погубить тебя, принцесса.

Погуби меня.

При этих словах всё моё тело напряглось, дыхание перехватило.

Затем он громким голосом объявил:

— Так, ребята, мы нужны на ранчо. Поехали.

— Завтра в это же время? — крикнула я им вслед, прикусив губу, и все они в ответ произнесли: «Да, чёрт возьми», за исключением Уайатта, который только покачал головой.

Уайатт

— Ущипни меня за щёку ещё раз, Аврора, и я возьму назад своё предложение помочь с ретритом, — проворчал я, замерев в дверном проёме, попытавшись унять своё раздражение.

Я не знал, стоило ли трактовать бешеную энергию Авроры сегодня утром тем, что она была взволнована из-за встречи с муниципальным советом, которую мы только что провели, и она прошла хорошо, или нервничала из-за того, что что-то было не так. Несмотря на то, что мы уладили большинство юридических вопросов, связанных с переводом ранчо в режим ретрита, муниципальному совету Ивового хребта пришлось одобрить изменение, в этом городе ничего не происходило без их ведома. К счастью, мама Человека-волка входила в совет, так что она уже заранее пела нам дифирамбы, чтобы смягчить знаменитую жёсткую публику. Но, честно говоря, Аврора всё испортила. Мы провели последние несколько вечеров, готовясь ко всем возможным вопросам или опасениям, которые могли у них возникнуть, и даже обсуждали, как местные компании могли бы принять участие в развитии ретрита, когда он будет полностью запущен.

При условии, что всё получится и именно так, как она хотела.

В любом случае, что бы ни привело Аврору в такое настроение, когда ей доставляло удовольствие слишком сильно раздражать меня, мне нужно было вывести её из себя, потому что она загоняла меня в угол раздражения, из-за чего мне так сильно хотелось прикоснуться к ней. Особенно после того дня на озере. Не знаю почему, но я никак не мог выбросить из головы то, как ощущалось её тело рядом, прижатое ко мне. Мне не терпелось схватить её за прекрасное маленькое тело и заставить замолчать своим ртом.

На днях я был в нескольких секундах от того, чтобы рухнуть, когда прижал её к стене веранды, после того как погнался за ней, потому что Аврора сделала то дурацкое селфи, на котором я занимался йогой на заднем плане. Когда её грудь прижалась ко мне, а губы приоткрылись в приглашении…

Перестань увлекаться, Уайатт.

— Но тогда ты не смог бы работать со мной каждый день, и я знаю, как сильно ты бы скучал поэтому, — парировала Аврора с дерзкой улыбкой и сбросила кроссовки. Они валялись разбросанными, поэтому, как только я снял ботинки, я поставил их так, чтобы они стояли рядом, красиво и аккуратно. Я поднял взгляд и заметил, что она приподняла бровь, посмотрела на меня, уперев руки в бока.

Я нахмурился.

— Спорно.

Она отмахнулась от меня смехом, который был так не похож на смех плачущей девушки, которую я нашел на веранде на прошлой неделе.

— У тебя был такой вид, будто тебе так понравилось, когда миссис Вулф ущипнула тебя за щёку, что я подумала, ты захочешь испытать это снова.

Аврора вприпрыжку удалилась в гостиную открытой планировки. Она начала просматривать какие-то папки на кофейном столике, напевая что-то себе под нос и поглядывая на меня с озорным блеском в глазах.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, попросив о терпении, прежде чем издал громкий вздох.

— Во-первых, мне явно не понравилось, когда она ущипнула меня за щёку на глазах у всего совета, я буквально сказал тебе об этом. А во-вторых, — я подошёл к кофейному столику, и у Авроры перехватило дыхание, когда она обернулась и оказалась в нескольких сантиметрах от меня, — даже если мне и понравилось, но то, что ты продолжала щипать меня за щёки ещё семь раз в течение двадцатиминутной поездки домой, всё испортило.

Аврора фыркнула, слишком удивлённая.

— Но ты же такой большой, взрослый мальчик, у тебя теперь большой, взрослый бизнес, — поддразнивала Аврора, стараясь говорить с акцентом, как можно более похожим на акцент миссис Вулф. Сразу после она прикусила губу, сдержав вырывающуюся улыбку.

— Ты уже нашла образцы краски от Черри? — спросил я, вернувшись к теме, из-за которой я вообще пришёл в её дом.

Привлечь Черри к оформлению гостевых домов, учитывая её опыт в дизайне интерьеров, было несложно. Прекрасная возможность получить квалифицированную консультацию в том, как сделать проживание в гостевых домах максимально комфортным, а также предложить Черри опыт, который даст ей конкурентное преимущество, когда дело дойдёт до подачи заявок на стажировку и работу в следующем году. Осознание того, что я мог помочь Черри и Авроре одновременно, заставило меня почувствовать себя полезным.

— Я думала, они были здесь. — Улыбка Авроры исчезла, и она снова принялась рыться в папках, недовольная тем, что её поиски оказались тщетными.

Я плюхнулся на кремовый диван, закутавшись в лоскутное покрывало, наброшенное на спинку. Наверное, первый раз за весь день, когда я сидел и отдыхал, не считая вождения. Несмотря на это, мои плечи чувствовали странную лёгкость, нежели обычно. Я не чувствовал обычной потребности ворочать ими, чтобы ослабить напряжение. А слышал, как в моей голове проносилось «Почему?», но даже если мысль звучала тихо, я не готов признать, что занятия йогой, которые Аврора теперь заставляла нас посещать каждое утро, могли бы на самом деле помочь.

— Может, они наверху. Пошли.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что Аврора махала мне, пригласив присоединиться к её поискам наверху. Я издал жалобный звук, надеясь, что смогу просидеть здесь дольше десяти секунд, но, видимо, нет. Когда я не сдвинулся, она заскулила в ответ и замахала ещё более неистово. Я уступил и с глубоким вздохом последовал за ней наверх.

— И ты сказала, что считаешь меня извращенцем, — прокомментировал я, кивнув на штатив и камеру, установленные в изножье её кровати, когда мы пришли в её комнату. Аврора обернулась, нахмурив брови, пока не заметила, на что я смотрел. Я не сдержал ухмылку, когда прислонился к дверному косяку. — А хорошее самочувствие и позитивный настрой подразумевает что-то другое?

— Мечтай. — Аврора закатила глаза, после чего в мою сторону бросила насмешливый взгляд, но я не упустил из виду, как её щеки залились румянцем. — На самом деле, я снимала себя медитирующей. Мои подписчики иногда любят проводить со мной сессии в прямом эфире по утрам.

— Подожди. — Я оттолкнулся от дверного косяка и прошёл дальше в комнату, пока Аврора начала рыться в сумке. Я очень старался не пялиться на её задницу, когда она так откровенно наклонилась передо мной. — Люди буквально наблюдают, как ты молча сидишь на кровати? И тебе за это платят?

— Ну, мне платят за то, что я пишу посты для брендов, но я провела несколько сессий в прямом эфире с воспроизведением медитаций разных компаний, так что, думаю, да. Ах-ха! — Аврора вскочила с образцами краски в руке и потрясла кулаком в воздухе. Она подскочила ко мне. — Держи.

— Спасибо. — Я положил образцы в карман — мне, наверное, стоило уйти, может быть, забрать краску или проверить кого-нибудь из скота… вообще-то, заняться своей работой, но что-то заставляло меня остаться… — Итак, что же такого замечательного в медитации? Я не понимаю.

Аврора издала хриплый смешок, уголки её рта подергивались.

— Ложись на кровать.

Я замер. Не совсем то, чего я ожидал от сегодняшнего дня.

— Извини?

— Ложись на кровать, и я покажу тебе, как работает медитация.

Я провёл рукой по своему выступающему подбородку.

— Ещё раз, я чувствую необходимость спросить: что медитация значит для хорошего самочувствия и позитивного настроя?

— О, заткнись и делай, что тебе говорят, — парировала она.

Усмехнувшись в ответ, я скрестил руки на груди.

— Я думал, мы договорились, что ты мне не начальник, и я не обязан делать то, что ты говоришь.

Аврора наклонила голову, приподняв брови.

— Уайатт, ты не можешь управлять ретрит-ценром и не иметь ни малейшего представления о том, что такое медитация. Просто сделай её один раз.

— Попроси вежливо.

Закатив глаза, в которых начинали плясать огоньки, Аврора улыбнулась. Она отвела от меня взгляд на несколько секунд, затем вернула его обратно.

— Хорошо, пожалуйста, ложись на кровать.

Чёрт, не совсем то, что я ожидал от неё услышать. То, как моё тело внезапно ожило от её слов, тоже не идеально. Казалось, что в комнате, которую я видел, потемнело, и весь свет собрался вокруг Авроры.

Внезапно её карие глаза зацепили мой взгляд, они блестели, пока Аврора медленно делала шаг вперёд, заставив меня попятиться назад, пока мои ноги не упёрлись в кровать. Я опустился на неё, широко расставив ноги, и Аврора практически встала между ними. Поза заставила меня сглотнуть, когда я посмотрел на неё снизу-вверх. Солнечный свет проникал через окно позади неё, придавая ей золотистое сияние, которое казалось слишком ангельским, пока Аврора возвышалась надо мной.

— Закрой глаза, — приказала она затем, и по выражению её лица я не мог понять, о чём, чёрт возьми, она думала.

На самом деле, я бы предпочел, чтобы раздражающе возбуждённая Аврора вернулась хотя бы потому, что тогда она одарила бы меня дерзкой ухмылкой, дав понять, что она что-то задумала. Но нет, вместо неё на меня уставились два больших карих глаза, которые смотрели на меня, ожидая, что я подчинюсь. Я тяжело вздохнул, когда мне, наконец, удалось, и через несколько секунд начала играть успокаивающая музыка.

Я заёрзал, попытавшись устроиться поудобнее, и моя нога коснулась ноги Авроры, я снова замер от того, как близко она стояла. Действительно последнее, что мне сейчас было нужно, когда я пытался сосредоточиться. Мой разум совсем не был ясен, пока рядом находилось её тело.

— Просто расслабься. Сосредоточься на вдохах через нос и выдохах через рот. — Аврора продемонстрировала, а я попытался подстроиться под темп её длинных, медленных вдохов и выдохов.

Её рука накрыла мою грудь, заставив меня вздрогнуть.

— Ты часто дышишь грудью, но, если сосредоточишься на дыхании животом, оно станет глубже.

— Ладно, ладно, — ответил я сквозь стиснутые зубы, осознав, что на самом деле ни разу не вздохнул с тех пор, как она прикоснулась ко мне. А потом, когда её пальцы скользнули по моей груди к животу, всё моё тело напряглось. Я не знал, как теперь смог бы выбросить из головы воспоминания о том, как её длинные ногти скользили по моему прессу.

— Уайатт, — прошептала Аврора. Она, должно быть, наклонилась ближе, потому что я внезапно ощутил её яркий цитрусовый аромат.

— Да?

— Ты не дышишь.

— Хорошо, — наконец выдохнул я, слегка покачав головой. Теперь я практически задыхался, когда сделал ещё несколько глотков воздуха для компенсации. Жар пробежал по моей коже, по затылку, пока я попытался вытеснить из памяти тот постыдный факт, что я буквально забыл, как дышать, потому что ко мне только что прикоснулась женщина.

И я слышал, как Аврора тихонько хихикала.

Она, должно быть, думала, что я такой идиот.

Я уже собирался открыть глаза и покончить с неприятным моментом, когда медитация, которую она включила, начала говорить мне, что я способен на всё, чего только захочу. Конечно.

— Я не думал, что люди разговаривают во время медитаций.

— Только некоторые, но я предпочитаю их. Я нахожу полезным, когда чей-то голос направляет меня и ободряет.

Для Авроры действительно имелся смысл — то количество раз, когда я слышал, как она подбадривала себя, например, когда мы впервые катались верхом на прошлой неделе и перед сегодняшней встречей, говорило о том, что ей нравилось всё обсуждать. И как в тот раз, когда она призналась во всём, что чувствовала, сидя на качелях на крыльце после нашего вечера в баре. Наблюдать, как её лицо светлело, а тело расслаблялось, по мере того как напряжение спадало с каждой фразой, было довольно приятно.

— Я буду иметь в виду. — Я поймал себя на том, что говорил.

Медитация прервалась, и когда я открыл глаза, Аврора всё ещё стояла у меня между ног, смотрев на меня сверху вниз многообещающими карими глазами, и медные волны волос падали ей лицо. Мне потребовалось гораздо больше усилий, чем я думал вначале, чтобы вырваться из этого положения, когда мягкое притяжение сближало нас так друг к другу.

— Я удивлён, что ты не достала свой телефон, чтобы сфотографировать меня тайком, — пошутил я, попытавшись изменить настроение.

Аврора скривила губы в застенчивой улыбке, привлекая моё внимание к тому, что они блестели от её клубничного блеска для губ. Чёрт, интересно, а на вкус они тоже как клубника?

Нет, мне не стоило об этом думать.

— В любом случае, — рассмеялся я, — ты упустила свой шанс, потому что, поверь мне, это первый и единственный раз, когда ты застаёшь меня за медитацией. Думаю, я продолжу кататься верхом вместо этого.

Аврора заправила прядь волос за ухо и спросила:

— Катаешься верхом?

— Да, именно так я проветриваю голову.

И именно то, что я планировал сделать, как только выйду из этого дома, потому что я ни за что не смог бы сосредоточиться до конца дня, когда всё, о чём я мог думать — её руки на моей груди, скользившие вниз по моему животу.

Аврора

— Знаю, что уже благодарила тебя, но я так благодарна тебе за это! — визжала Черри, заключив меня в крепкие объятия, так что пряди чёрных волос почти душили меня. Но я просто крепче обняла её, потому что с радостью впитывала её любовь.

— Ты же понимаешь, что я предложил тебя ей, да? — улыбнулся Уайатт, который аккуратно разлил сливочно-персиковую краску по нескольким подносам для нас.

Честно говоря, было очень мило, что Уайатт сразу же подумал о Черри и стал искать способы помочь ей. Даже если ему нравилось изображать своё обычное безразличие, я видела, как сильно он заботился о ней. Я и не подозревала, пока она не рассказала мне на днях, что он помогал ей оплачивать материалы для учебы в колледже, когда у неё не хватало денег.

Что ещё больше заставило меня понять, почему для него так важно управлять ранчо. Неудивительно, что Уайатт был так раздражён моим желанием продать это место.

Тем не менее, планы Черри относительно гостевых домов были немного сложнее, чем то, что быстро придумала бабушка Грейс, поэтому, чтобы всё шло по графику, мы все подключались, когда подрядчиков не было. Например, красили стены, которые должны были оставаться деревянными, но теперь были оштукатурены. Но мы сохранили некоторые из них, отделав стены оригинальными деревянными панелями, чтобы создать лёгкую, но в то же время деревенскую атмосферу.

Что означало, что я проводила выходные и вечера с Уайаттом, а также дневное время.

На самом деле, не проблема.

Просто мне приходилось немного усерднее бороться со своим исцеляющимся эго и не заглядываться каждый раз, когда Уайатт улыбался мне, сверкая ямочками на щеках, вместо того чтобы, как обычно, хмуриться. Или слишком много думала о том, как возбуждается моё тело каждый раз, когда он случайно прикасался ко мне. Или позволяла глубокому, хриплому голосу, говорить мне: «Я найду способ погубить тебя, принцесса», — и слишком долго звучать в моей голове.

Я уверена, что это просто ещё один вызов, который послала мне Вселенная — проверка, чтобы понять, насколько хорошо я концентрировалась на том, что действительно важно.

Например, исцеление и сосредоточение на себе.

И возвращение вдохновения.

И создание нового потрясающего бизнеса.

В отличие от того, чтобы влюбиться в другого парня, который, несомненно, разобьет мне сердце, потому оно очень хрупкое.

Но я не была влюблена в Уайатта. Вообще. Я просто хотела сказать, что, когда ты поправляешься от разбитого сердца, легко сбиться с истинного пути.

И чтобы доказать, что он мне не интересен, вечером я придала себе ещё более неприступный вид, надев мешковатую белую футболку, которая почти полностью прикрывала мои старые, застиранные спортивные шорты. Мои локоны были небрежно собраны в низкий пучок, половина из них болталась, сигнализируя о том, что я сегодня ни для кого здесь не наряжалась.

Кроме того, поскольку Черри сегодня не работала в «У Дюка», она помогала нам и могла послужить буфером для любого нежелательного напряжения. Такое же напряжение, которое возникло между мной и Уайаттом, когда он прижал меня к стене на прошлой неделе. То, которое, казалось, всё ещё осталось со мной, когда мы были вместе, а мне казалось, что так происходило большую часть времени. Теперь я немного жалела, что каждый день заставляла работников ранчо заниматься утренней йогой, потому что мне требовалось время, чтобы успокоиться от того, как гудело моё тело, когда Уайатт смотрел, как я потягивалась, глазами, полными мрачного удовлетворения.

Как только Черри отошла от меня, она подошла к своему брату и схватила один из валиков с краской, лежащих рядом с ним.

— Да, брат. Не волнуйся, я ценю тебя. Теперь твоё самолюбие чувствует себя лучше?

Уайатт сделал глубокий вдох, закрыл глаза, прежде чем взглянул на меня, проигнорировав Черри.

— Думаю, мы и без неё справимся, понимаешь?

Задохнувшись от притворной боли, Черри ударила Уайатта валиком по голове, вызвав из него ругательство, прежде чем он её оттолкнул. Я прямо видела, как один из них наступит ногой на поддон с краской и поскользнётся или испачкает краской только что привезённую кухонную стойку. Оглядываясь назад, я поняла, что, возможно, нам следовало накрыть кухню плёнкой, как и пол.

— Дети! — крикнула я, не в силах скрыть своё веселье.

Уайатт как раз собирался во второй раз пихнуть Черри, после того как она замахнулась на него валиком с краской и промахнулась, но остановился, вздохнул и отошёл в сторону. Он скрестил руки на груди, надувшись, его полуночные глаза буравили меня, как будто я какая-то зануда.

— Мне страшно представить, каким ты становишься, когда Хантер рядом.

Я просто покачала головой, и у меня вырвался смущённый смешок.

Черри подняла руки в знак капитуляции, покачивая валиком с краской.

— Ладно, ладно! Как насчёт того, чтобы я отошла в сторону и занялась спальней, пока вы, ребята, работаете здесь? Довольны?

Уайатт, как обычно, пожал плечами и хмыкнул, прежде чем взять ещё один валик и обмакнуть его в лоток. Черри расценила молчание, как согласие и помахала мне рукой, затем взяла поднос и банку с зелёной краской, которую она выбрала для спальни, и направилась в гостиную.

Вот и пропал мой буфер.

Всё в порядке. Я сильная, независимая женщина, которая может отделить себя от того, что меня отвлекает, чтобы это не мешало достичь моих целей и жить так, как я хочу.

Воодушевлённая внутренним напором, я взяла последний малярный валик и обмакнула его в краску из лотка, понаблюдав, как серый материал впитывал персиковую жидкость. Звук, с которым он красил и хлюпал по стене, когда я возюкалась с ним, вызывал странное удовлетворение.

На самом деле, наблюдать за тем, как мазки краски медленно покрывали стены, как белая штукатурка превращалась в персиковый цвет раннего вечернего заката, невероятно целебно. Какая бы акустическая музыка ни звучала в динамике Уайатта, она только больше успокаивала меня, и я погружалась в блаженный ритм размазывания краски по стенам, не замечая, как проходило время.

Я думаю, Уайатт, должно быть, чувствовал то же самое, потому что он тоже всё время молчал, не отрывая тёмных глаз от валика, пока заканчивал отделку стены, над которой работал. Я старалась не позволять своему взгляду слишком долго задерживаться на том, как перекатывались его мускулы под тонкой серой футболкой.

Телефон Уайатта громко зазвонил, отчего я вскрикнула и чуть не уронила валик. Послужит мне уроком за то, что я так пялилась.

— Господи, Аврора. Успокойся, всего лишь сообщение, — отчитал меня Уайатт, его угловатое лицо стало напряжённым, прежде чем он достал свой телефон.

— Было громко, — возразила я, мне не нравилось, что его лицо не смягчилось с тех пор, как он разблокировал свой телефон, проигнорировав мой ответ.

Свет экрана отражался в его глазах, только подчеркнув недовольство, затаившееся в них. Что заставило меня задуматься, не от его ли бывшей, которая, по его словам, иногда писала ему. Но когда что-то похожее на осознание появилось на его лице, когда губы изогнулись в улыбке, щёки и брови приподнялись, я глупо надеялась, что это не она.

— Всё в порядке? — спросила я, покусывая губу.

— Да, — рассмеялся Уайатт, убрав телефон в карман, и провёл рукой по своим распущенным тёмным кудрям. Он выждал секунду, прежде чем, наконец, поднял на меня взгляд, отчего я без всякой причины начала нервничать. Почему моё сердце вдруг забилось так быстро, когда его полуночные глаза встретились с моими? — Совет согласился. Ретрит-центр официально разрешён.

Если раньше я думала, что моё сердце уже бешено колотилось, то теперь мне казалось, что оно вот-вот взорвётся.

Я знала, что встреча в понедельник прошла довольно успешно — шестеро жителей Ивового хребта средних лет, входивших в совет, оказались гораздо более восприимчивыми к идее, чем предполагал Уайатт. Особенно сейчас, когда у меня было двенадцать инфлюенсеров, заинтересованных в посещении ретрита, поэтому мы решили провести второе пробное посещение через две недели после первого.

Думаю, я была настолько поглощена всем остальным, что не поняла, что на самом деле означала встреча. Я следовала своему обычному совету — сосредоточиться на маленьких шагах, а не на лестнице в целом. Организовала ретрит, пригласила друзей, чтобы они приехали и попробовали его, спланировала мероприятия, украсила гостевые дома, подготовила настил на берегу озера для занятий йогой на берегу озера, заказала дополнительное снаряжение для занятий верховой езды и маршрутов и так далее.

Но сейчас я смотрела вверх, поражённая длиной подъема. Казалось, что он больше, чем горы Ивового хребта, окружавшие ранчо. Если ретрит запустит свою деятельность и всё пройдёт успешно, то мы сможем зарабатывать постоянно. Как и моё пребывание на ранчо «Закат» станет постоянным.

Я бы жила на Ивовом хребте. Постоянно.

Так вот почему Уайатт выглядел разочарованным?

Но потом он улыбнулся?

Я не уверенна, что готова к…

— Аврора? Ты меня слышала? — Уайатт сделал шаг вперёд, озабоченно нахмурив брови. Его глаза продолжали метаться, но я изо всех сил пыталась пошевелиться.

Я не замирала столбом с тех пор, как поймала Джейка на измене.

— Да… — Я сжала валик так крепко, что болели костяшки пальцев. В моей голове сейчас крутилось столько мыслей, что всё, что я могла сделать — попытаться сосредоточиться на том, чтобы дышать ровно, несмотря на то, что сердце снова бешено колотилось в груди.

Уайатт быстро бросил свой малярный валик обратно в лоток и подошёл, чтобы забрать мой из моих рук, аромат его кожи и соснового дерева смешался с запахом краски. Он осторожно оторвал каждый мой палец от валика, не отпуская моей руки, опустил его в лоток и снова выпрямился. Тепло его кожи, соприкасающейся с моей, привлекло моё внимание к тому месту, где мы соприкасались.

Где его большой палец нежно поглаживал костяшки моих пальцев.

Туда-сюда. В попытке успокоить.

— Что происходит у тебя в голове? — Его голос был подобен отдалённому грому, глубокому раскату, который напоминал тебе, что внутри тебя тепло и безопасно. Я действительно ценила то, что он не просто спросил, в порядке ли я, а дал мне простой выход, просто сказать: «Да, я в порядке».

Я сделала неглубокий вдох.

— Мне вдруг стало по-настоящему страшно.

Пальцы Уайатта порхали по моей руке.

Пытливые тёмные глаза смотрели на меня. Такие неподвижные и сосредоточенные. Прямо противоположно тому, что я чувствовала сейчас.

— Понятно, — ответил он, и его губы растянулись в лёгкой улыбке. Я думала, что он собирался оставить всё как было, когда между нами повисло молчание — я знала, что обычно он не любил обсуждать эмоции и всё такое, в отличие от меня, но он снова сжал мою руку. — Что тебя испугало?

Я почти скучала по тому, как он смотрел на мои губы, когда я прикусывала их.

— Если всё получится, я, возможно, останусь здесь. Слишком большая перемена, и я не… Я не уверенна, что смогу. Я никогда раньше не занималась ретритами. Пробный запуск намного проще, чем полноценный бизнес. Что, если я ожидаю слишком много?

Уайатт сократил расстояние между нами ещё на сантиметр. Теперь я чувствовала тепло, исходящее от его тела, и мне пришлось вытянуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом, полностью погрузившись в него.

Раньше, когда мы были так близки, я чувствовала себя подавленной, нервной, радостной. Но сегодня я чувствовала себя в безопасности.

Никакого беспокойства, только защищённость.

Как будто Уайатт — щит, отгораживающий меня от остального мира. Вставший между мной и огромной горной вершиной, о которой я сейчас мечтала, чтобы её нависающая тень не казалась такой пугающей.

— Если всё слишком тяжело, то ты найдёшь способ справиться. Как и раньше, — настоял Уайатт, взяв меня за другую руку, и в ответ у меня покалывали кости. — Ты умная, Аврора, и, вероятно, самая страстная и решительная женщина, которую я когда-либо встречал. Ты из тех людей, которые берут невзгоды под уздцы и преодолевают их. Если кто-то и может преуспеть, так это ты.

Каждое слово ласкало моё сердце, успокаивая его. Я хотела раствориться в кружащем ночном небе его глаз, в дымчатом тембре его голоса.

— Кроме того, — Уайатт пожал плечами, позволив своей улыбке расплыться во всю ширь, вытащив и мою улыбку из укрытия, — ты не одна. У тебя есть я, чтобы помогать, когда возникают трудности. Мы вместе, верно? Деловые партнёры?

Что напомнило мне о том, что я не могла потеряться в нём, как того хотела часть меня. Уайатт прав — он здесь, чтобы поддержать меня, да, но как друзья. Деловые партнеры. Так и должно быть, если я хотела, чтобы всё шло гладко. Мне будет намного труднее сбежать снова, если всё пойдет наперекосяк, потому что у меня будет убежище, где я буду нужна.

И дом, который я пока не уверена, что хотела покидать.

Кроме того, мне нужно было быть в состоянии содержать себя. Мне нужно выбираться из любой ситуации, в которую попаду, как я могла делать раньше, когда, очевидно, больше верила в себя. Даже если слова Уайатта и его успокаивающие прикосновения помогали мне чувствовать себя в безопасности, если я слишком привыкну, что произойдёт, если он уйдет? Я не могла ожидать, что он всегда будет моей опорой.

Поджав губы, я кивнула ему и высвободила свои руки из его.

— Спасибо, Уайатт, правда. Я знаю, что веду себя глупо. Просто иногда я слишком много думаю.

— Точно. — Его руки на мгновение застыли перед ним, прежде чем он машинально провёл ими по волосам и прочистил горло. Уайатт снова взял валик с краской и протянул мне мой. — В любом случае, я тоже боюсь.

Моё лицо нахмурилось.

— Ты боишься?

— О, да. — На его лице появилась игривая ухмылка, когда он повернулся, чтобы опустить свой валик в поднос, стоящий рядом с ним. — Мысль о том, что мне придётся видеть тебя каждый день, и конца этому не видно, просто ужасает.

— Такой придурок, — пробормотала я себе под нос.

Я не знала, что на меня нашло в следующий момент, но одним быстрым движением я окунула свой валик в краску и провела им по его спине, краска стекала с каждого сантиметра его тела.

Уайатт замер на полуслове, и я со вздохом прикрыла рот рукой, осознав, что только что сделала.

Мучительно медленно он повернулся ко мне лицом, его глаза стали чёрными, как смоль. Возможно, он наконец-то придумал, как погубить меня…

Я перестала видеть из-за губчатого валика и слоя краски, покрывшей меня с головы до ног. Я издала крик, но он превратился в хрип, когда краска попала мне в рот, что заставило Уайатта взвыть от смеха. Я ненавидела себя за то, что, несмотря на то, что он сделал, от его смеха у меня подкашивались ноги.

Наконец, стерев с глаз достаточно краски, чтобы открыть их, я сразу же увидела лицо Уайатта и замахнулась на него валиком.

Он поймал его, одновременно попытавшись отпрыгнуть в сторону. Раздался громкий хлюпающий звук, когда его нога попала в лоток с краской.

И вот мы оба упали, валики разлетелись в стороны.

Уайатт с глухим стуком упал на пол, издав стон, когда я упала на него, ударившись головой о его грудь. От удара о его крепкое тело меня пронзила боль, но всё, что я могла делать — смеяться.

Безудержно. Уайатт тоже.

Он обнял меня, одной рукой перебирая мои волосы, а другой — поглаживая поясницу. Сотрясаясь от нашего смеха, я подняла взгляд и увидела его ошеломлённую улыбку. Либо он очень сильно ударился головой, либо ему слишком нравилось.

— Ты в порядке? — спросила я, поняв, что он определённо почувствовал всю тяжесть падения, когда я всем своим весом навалилась на него.

Он слегка гладил меня по затылку, улыбаясь всё шире. Мне пришлось бороться с желанием закрыть глаза и раствориться в нём. Отчасти потому, что я не хотела ещё больше размазывать по нему краску.

— Никогда не был так счастлив, — признался он, проводя пальцами от моих волос к окрашенному подбородку и…

— Что, чёрт возьми, происходит? — голос Черри поразил нас обоих, когда она вошла в комнату. В её глазах вспыхнул шок, когда я повернулась, и она хорошо рассмотрела моё лицо, измазанное персиковой краской. Я почти забыла, как, должно быть, ужасно выглядела, потому что Уайатт определённо относился ко мне не так, как раньше.

И он всё ещё не отпустил меня.

— Эм… мы поссорились, а потом, ну, мы упали, — призналась я.

— Вы двое такие странные, — хихикнула Черри, закатив глаза. — Просто рада, что не застала вас врасплох.

Какая-то часть меня задалась вопросом, появись она на несколько минут позже, даже на несколько секунд позже, можно ли было бы увидеть что-то большее. Но я не могла позволить себе думать о таком. Поэтому вместо этого неохотно оторвалась от Уайатта, чтобы продолжить красить.

Акцент на том, что неохотно красить дальше.

Уайатт

— На самом деле невероятно, — призналась Аврора, широко раскрыв карие глаза, когда она смотрела на своём телефоне видео с последней победой Сойера на родео. — Но в то же время пугает. Я не понимаю, как ты остаёшься в живых.

Черри сегодня работала в баре, так что в нашей кабинке только Аврора с тремя парнями, а Дюк стоял за стойкой. Я думаю, он присоединится к нам выпить позже. Вы бы не подумали, что Аврора общалась с нами всего около месяца, учитывая, как естественно она вписалась в нашу компанию.

Сойер закинул руки за голову и с самодовольной улыбкой откинулся на спинку кресла.

— Годы практики, детка. Если работа с Хенсли не заставит тебя уехать раньше декабря, ты сможешь присоединиться к ребятам, когда они приедут посмотреть, как я выиграю чемпионат мира по родео.

Я почти уже скучал по тому, как Аврора бросала на меня косые взгляды, потому что меня поразило напоминание о том, что она, возможно, не останется здесь навсегда. Странно, учитывая, насколько сильно она стала частью моей повседневной жизни. До декабря ещё несколько месяцев, и была большая вероятность, что она уедет раньше — её паническая атака на днях, когда мы красили стены, стала отрезвляющим напоминанием о том, что она не на все сто процентов заинтересована в постоянном проживании на Ивовом хребте.

Даже если запуск ретрита сработает, я не сомневался, что Аврора рано или поздно будет скучать по Англии. Я знал, что скучал бы, если бы был на её месте. И всё же мысль о том, что её больше не будет на ранчо, что она не будет усложнять мою жизнь, вызывала пустоту в моей груди.

Очень неожиданную пустоту.

Я имел в виду, ради всего святого, я так привык к тому, что меня заставляли заниматься йогой по утрам с ней и другими работниками ранчо, что было бы странно внезапно проснуться и отправиться на работу без того, чтобы она не выкрикивала мне разные позы.

Я просто не любил перемены, вот и всё.

— Звучит заманчиво, — кивнула Аврора, и на её губах появилась мягкая улыбка. Сойер просиял, несмотря на её слабое внимание. — Ты всегда хотел участвовать в родео на быках или хотел заниматься футболом, как Уайатт? Я просто предположила, раз уж вы, ребята, сказали, что именно так и подружились.

Сойер покачал головой.

— Нет, я всегда планировал, что выберу родео. Футбол — весело, но для меня он никогда не был финальной точкой.

О чём Сойер не сказал, так о том, что он даже не думал о колледже, потому что колледж означал возвращение домой к отцу на каникулы. Родео дало ему возможность круглый год отдыхать.

— Привет, Сойер, — соблазнительная брюнетка с важным видом прошла мимо кабинки и помахала Сойеру, совершенно не заметив, что прошла прямо перед Черри, которая направлялась к нам с подносом. Достаточно, чтобы скрыть муку, появившуюся в глазах Сойера, и он тут же оживился, помахав в ответ и повернувшись, чтобы посмотреть на неё.

Она уселась за столик с несколькими другими женщинами, которых я знал по старшей школе, и они улыбались и хлопали ресницами в нашу сторону. Одна из них, Лайла, прошептала мне губами «Привет», и я тут же отвернулся, проверив, не заметила ли Аврора, но, к счастью, сейчас она стояла лицом к Человеку-волку.

Не то чтобы её волновало.

То, как она отпрыгнула от меня, когда мы упали в краску на днях, ясно дало понять, что она больше не планировала проводить на мне время. Именно так я и должен себя чувствовать… просто тяжело, когда каждый раз, когда мы вместе, казалось, что в конечном итоге мы окажемся так близко, что небольшое пространство между нами станет смесью яркого аромата и нашего горячего дыхания.

Черри закатила глаза, когда подошла к кабинке, бормоча:

— Однажды я заставлю Дюка запретить пускать сюда этих Ромео с пряжками на ремнях.

— А как насчёт тебя? — спросила Аврора Человека-волка.

Он улыбнулся, как будто Аврора задала глупый вопрос.

— О, я всё ещё люблю играть, но работа тренера означает, что я могу кричать на детей и указывать им, что делать, а не делать это самому. Здорово же.

— Я думал, ты тренируешь детей из-за их горячих мамочек? — подколол его я.

Он провёл пальцами по волосам.

— Забыл, что вы, ребята, уже знаете об этом. Тяжёлый период в моей жизни, но, честно говоря, у неё были огромные…

— Боже мой! — внезапно вскрикнула Аврора, к счастью, прервав Человека-волка и подпрыгнув на своём месте. Черри чуть не уронила поднос со стаканами, которые она расставляла. — О, моя любимая песня! Пожалуйста, можем мы пойти потанцевать?

Она дёрнула меня за футболку, её глаза горели и умоляли.

Я наклонил голову, прислушавшись к песне, ожидая, что будет какая-нибудь глупая попса, но песня оказалась Ben E. King — «Stand by Me», которая сразу же меня покорила. И всё же я не двинулся с места, даже когда Аврора вышла из кабинки, напевая вступление. Она протянула руки ко всем нам.

— Конечно, Уайатт любит танцевать, — заявил Человек-волк, подтолкнув меня локтем. Я бросил на него сердитый взгляд, прежде чем снова повернулся к Авроре.

— Ни за что. — Рассмеялся я и, взяв свой бокал, сделал глоток. Была причина, по которой танцпол в «У Дюка» был малюсеньким. Он для выпивки, а не для танцев, за исключением редких вечеров, когда играла живая музыка, но даже тогда люди редко чувствовали необходимость танцевать.

И мне и нравился такой устой. Всё расслаблено. Не выставляя себя дураками.

Аврора надула губки и упёрла кулачки в бока. У меня всегда закатывались глаза от её детской гримасы.

— Отлично. Черри, ты ведь потанцуешь со мной, правда?

— Детка, я бы так и сделала, если бы не работала, — ответила моя сестра, прижавшись бедром к Авроре.

— Хм… — Аврора оглянулась назад, туда, где у бара стоял Дюк. Она приложила ладони ко рту и прокричала на весь зал, заставив остальных посетителей обернуться к ней. — Эй, Дюк! Ты не возражаешь, если Черри потанцует со мной одну песню, не так ли?

Глаза Дюка расширились, когда он застыл, протирая стакан. Он ни за что не сказал бы «нет» — он слишком сдержан, чтобы вступать в разговор с Авророй через барную стойку, и, честно говоря, я не думал, что ему было так уж важно, работала Черри или нет. В его присутствии ей, казалось, сойдёт с рук и убийство.

Дюк перевёл взгляд с одной девушки на другую, затем пожал плечами и покачал головой. Черри прикусила губу, сдержав улыбку, когда Аврора схватила её за руку и потащила на танцпол, оставив поднос с бокалами и стаканами на нашем столике.

Сойер подмигнул мне, затем допил остатки своего виски и выскользнул из кабинки с криком:

— Я тоже иду, Рыжуля!

Как только они оказались на танцполе, Сойер взял обеих девушек за руки и закружил их. По очереди он позволял каждой девушке прижиматься к нему, слегка покачивая их, прежде чем отпускать обратно. От них исходило столько радости, и всё благодаря Авроре. Подобно восходящему утреннему солнцу, она умела красиво освещать всё вокруг.

Тот факт, что Сойер прикасался к моей младшей сестре, должен бы был меня бесить. Но, честно говоря, не заставлял мою кровь бурлить, а костяшки пальцев, сжимающих стакан, побелеть. Нет, дело в том, что он также прикасался к Авроре. И до сих пор я был единственным парнем на Ивовом хребте, которому посчастливилось узнать, каково чувствовать её в своих объятиях. Даже если произошло случайно.

Я не мог перестать думать о каждом моменте, когда их тела соприкасались, о каждом моменте, когда они улыбались друг другу, о каждом моменте, когда Аврора клала руку ему на грудь. Я не мог перестать восхищаться тем, как чертовски сексуально выглядела Аврора, когда танцевала, даже если просто дурачилась, потому что она такая яркая, являясь самой собой. То, как её обтягивающее чёрное платье подчеркивало её попу, когда она покачивала бёдрами, как работали мышцы её ног, когда она двигалась, как её медные локоны сияли в свете софитов, словно мерцающий костер. Это всё слишком.

Меня даже не волновало, что Сойер танцевал, не имело значения, кто именно танцевал с ней — и в этом проблема. Несколько недель назад я бы сделал всё, чтобы избавиться от неё, с радостью передал бы её в руки другого парня, чтобы она, возможно, оставила меня и моё ранчо в покое. Но сейчас всё моё тело было напряжено. Я не мог оторвать от них взгляда, и у меня сводило живот…

— Ты должен пойти потанцевать с ней, — небрежно предложил Человек-волк, даже не посмотрев в мою сторону.

— Нет, всё в порядке.

Я взял свой виски и попытался расслабиться, сидя за столиком, чтобы не выглядеть ревнивым, сердитым идиотом. Я сосредоточился на алкоголе, обжигающем горло, понадеявшись, что он остудит те чувства, которые сейчас всплывали на поверхность. Чувства, которые я на самом деле не имел права испытывать.

— Забавно, — Человек-волк приподнял бровь, — я просто предположил, что ты захочешь, учитывая, что, глядя на них, казалось, что ты вот-вот лопнешь от злости.

Я стиснул зубы, а затем парировал в ответ:

— Может быть, потому, что Сойер лапает мою младшую сестру.

Человек-волк просто пожал плечами и откинулся на спинку сиденья, но ему не удалось скрыть самодовольную ухмылку, расплывшуюся на его лице.

— Но сейчас тебя не особо волнует, не так ли?

Я вздохнул и вытер лицо. Мне нужны новые друзья, которые не знали меня настолько хорошо, чтобы понять всё, что я чувствовал, даже раньше, чем я сам. Без сомнения, именно поэтому Сойер тоже подмигнул.

Чёрт возьми. Неужели я был настолько очевиден?

Аврора тоже знала? Я думал, что достаточно хорошо справился с чувствами.

Сделав глубокий вдох, я бросил взгляд на Человека-волка, и он наклонил кружку с пивом в сторону танцпола. Я сделал вид, что приложил все усилия, чтобы вытащить себя из кабинки и выйти на танцпол, хотя на самом деле мой пульс учащался по мере того, как я приближался туда.

Они остановились, когда я подошёл к ним. Глаза Черри расширились, прежде чем на её лице появилась понимающая ухмылка при виде того, как я протянул руку Авроре. Сойер отпустил Аврору, мягко подтолкнув её ко мне, и её глаза сверкнули, когда встретились с моими. В тусклом свете её скулы блестели, а щёки порозовели.

Рука Авроры скользнула в мою, от прикосновения кожа заискрилась. Я притянул её к себе, обняв одной рукой за талию, заметив, что Сойер сделал то же самое с Черри, стоящей рядом с нами. Но я больше не думал о своей сестре, когда тело Авроры прижалось к моему, а её рука скользила по моему плечу, пальцы касались моей обнажённой шеи, оставив за собой огонь.

Медово-карие глаза сверкали, глядя на меня, и её пальцы сжимали мои, когда я начал раскачивать нас из стороны в сторону. Я понятия не имел, как танцевать, и, вероятно, выглядел как чёртов робот, но, думаю, смог бы вынести, учитывая, как ярко Аврора сейчас смотрела на меня. Думаю, ради неё я смог бы вынести гораздо больше.

— Эй, — прошептала она.

— Эй, — ответил я, опустив взгляд туда, где она прикусила нижнюю губу. Мне не следовало так долго смотреть на её губы.

В карих глазах, устремлённых на меня, плясали искры. Я даже не уверен, что слышал музыку, только сердце бешено колотилось в груди. Я думал, что, придя сюда, избавлюсь от всех чувств, но теперь просто тонул в них ещё сильнее.

Я резко развернул Аврору, на мгновение разорвав контакт между нашими телами, что дало мне секунду на то, чтобы прийти в себя. Она тихонько вскрикнула от восторга, а затем снова столкнулась со мной телом, и её рука вернулась к моей шее, поглаживая её вверх и вниз.

— Спасибо, что потанцевал со мной.

— Я подумал, что смогу спасти тебя от ужасных танцевальных движений Сойера.

— Да. — Аврора кивнула, поджав губы.

И тут она совершила наихудший из возможных поступков — положила голову мне на грудь. Прямо там, где размещалась моя татуировка с орлом. Напоминание о том, что я счастливее, когда свободен, мучительно, потому что, если бы я действительно позволил себе делать то, что хотел прямо сейчас, то затащил бы Аврору обратно в грузовик и отвёз прямиком на ранчо, чтобы никто, кроме меня, не смог к ней прикасаться.

Я едва мог пошевелиться от напряжения во всём теле. Что, если она услышит, как сильно билось моё сердце?

Моя рука лежала на её пояснице, большой палец поглаживал нежный изгиб талии. Она никогда ещё не придиралась ко мне так сильно и так долго, что ошеломляло. Цитрусовый аромат, исходящий от её волос, захватил меня, вызвав тот же прилив дофамина, что и её переливчатый смех. Я хотел прижаться к ней лицом, но было бы странно, потому что она мне даже не друг. Аврора мой деловой партнёр. Который, в конце концов, уедет.

И тут я заметил, как в бар вошла знакомая блондинка под руку с мужчиной в костюме. У меня внутри всё перевернулось, потому что появилось ещё одно напоминание о том, что я не мог быть жадным в своём счастье. Ничто не вечно. Что, на самом деле, я не тот парень, о котором могла бы мечтать такая образованная и амбициозная девушка, как Аврора.

Я всего лишь Уайатт Хенсли.

Я едва ли её друг.

Я её деловой партнёр.

Который впал в панику и ушёл ещё до окончания песни.

Аврора

— Мне нужно идти, — резко объявил Уайатт и убежал в ванную.

Покалывание в моём теле начало исчезать, больше не вызываемое теплом его тела, прижимающегося ко мне.

О боже. Должно быть, я переступила черту, положив голову ему на грудь. Просто находиться в его объятиях было так странно успокаивающе, как будто завернулась в своё любимое одеяло.

В том, как Уайатт обнимал меня, было и отчаяние, и мягкость, его хватка была такой требовательной, но в то же время нежной в лёгком поглаживании большим пальцем моей талии. Его полуночные глаза были такими дикими, когда он подошёл и предложил потанцевать со мной, как будто, если я не согласилась бы, весь бар сгорел дотла. И всё же, было так здорово — взять его за руку, почувствовать, как его грубая кожа тёрлась о мою.

А потом я стала слишком большой бунтаркой и воспользовалась шансом почувствовать его ближе, положив голову ему на грудь и вдохнув исходящий от него аромат кожи и соснового дерева. Аромат, который так прочно запечатлелся в моих воспоминаниях о ранчо «Закат». Но он тут же взял себя в руки, перестал танцевать и ушёл, оставив меня, как брошенную невесту.

Не то чтобы имело значение — я просто позволила своей уязвимости снова взять надо мной вверх, что заставило меня воспользоваться любым вниманием, которое уделял мне Уайатт.

Уайатт мне не нравился в таком смысле. Я ему тоже не нравилась. На самом деле, я всё ещё не уверена на сто процентов, что нравилась ему вообще — «терпимая», пожалуй, было бы более подходящим словом.

Когда Уайатт исчез, Сойер и Черри перестали танцевать и пожали плечами, посмотрев на меня с искажёнными лицами, словно они так же не понимали, почему он ушёл. Сойер обнял нас с Черри за плечи и увёл обратно к столу, где Черри закончила убирать пустые стаканы.

Я была невероятно благодарна за то, что мой полный стакан всё ещё ждал меня, и я выпила его, встретив одобрительные возгласы Человека-волка и Сойера, прежде чем попросила Черри принести ещё. Что-нибудь, чтобы унять раздражающую боль в груди.

— С кем Уайатт разговаривает весь вечер? — Я подошла ближе к Сойеру и жестом указала на то, что Уайатт стоял у стойки бара с парой. С тех пор, как он вышел из туалета, он болтал с ними. Ни разу даже не взглянул в мою сторону.

Не то чтобы меня волновало, я с удовольствием общалась с Сойером и Человеком-волком, но… просто странно.

— Вон, моя дорогая Рыжуля, мисс Холли Слейд и её крутой парень-адвокат, — рассмеялся Сойер.

— Не-а, — Майлз покачал головой. — Моя сестра сказала мне, что они теперь помолвлены.

Сойер вздохнул.

— Чёрт, только не говори Уайатту.

Я резко повернула голову.

— Та девушка и есть печально известная Холли Слейд?

Я не совсем уверенна, чего я ожидала, когда он рассказал мне о ней, но определённо был не кто-то столь же потрясающе красивый, как эта женщина. У неё длинные блестящие светлые волосы, и она одета в милое белое льняное платье, которое подчеркивало все её женственные изгибы, а губы накрашены тёмно-красной помадой. Не очень-то приятно, что Уайатт узнал, что упустил её.

Также не идеально для меня то, что я испытала внезапный укол чего-то, очень похожего на ревность, в животе… но я стряхнула ощущение и повернулась обратно к Сойеру. Наверное, просто она напомнила мне о блондинке, с которой я застукала Джейка.

Он поднял бровь, посмотрев на меня.

— Откуда ты знаешь о Холли Слейд?

Я потягивала свой напиток, не в силах удержаться от того, чтобы искоса не поглядывать на Холли и Уайатта, думая о том, как хорошо они смотрелись бы вместе как пара — она такая невинная деревенская красавица, в то время как он такой мрачный и загадочный. Я также заметила, что она прикрывала левую руку, как будто не хотела, чтобы Уайатт увидел кольцо.

Она мне сразу не понравилась.

— Уайатт рассказал мне о Холли Слейд на прошлой неделе.

— Подожди, напомни, как её зовут? — Человек-волк ухмыльнулся.

Я закатила глаза и придвинулась поближе к Сойеру, который смеялся, как мне кажется, не веря своим ушам.

— Господи, он никогда не говорит о Холли Слейд, даже с нами. Всё, что мы слышали — ворчание, если заговаривали о ней.

Сделав ещё один большой глоток своего напитка, чтобы скрыть, как пристально я смотрела на них троих, я изучала парня, который обнимал Холли за талию. Он был полной противоположностью Уайатту — выглядел как симпатичный городской парень, и весь его образ, очевидно, был тщательно продуман. Он был ниже и немного стройнее Уайатта, у него идеально уложенные светло-каштановые волосы, и одет он в модный костюм, сшитый на заказ. Я думаю, он такой, каким мог бы стать Уайатт.

Теперь всё обрело смысл. Почему Уайатт стоял в такой замкнутой позе, крепко скрестив руки на груди и выпятив свои чёртовы аппетитные бицепсы. Мне неприятно видеть, что он выглядел таким разбитым, а из-за водки, которая текла по моим венам, ситуация выводила меня из себя больше, чем мне бы хотелось.

— Должно быть, ужасно видеть, как она двигается дальше, в то время как он всё ещё… здесь.

Хотя я знала, что он счастлив, что это то, чего он хотел. Но я могла сказать, что он всё ещё обеспокоен тем, что она сказала о нём, что Уайатт недостаточно амбициозен. Хотя я думала, что тот факт, что он нашёл то, что делало его по-настоящему счастливым — самое успешное, что он когда-либо делал. И тоже вдохновляло.

— Да, что ж… — Сойер откинулся на спинку стула и потягивал свой напиток, вопросительно глядя на Человека-волка, который только качал головой. — Не то чтобы он сам не изменился, но он не может выставлять себя напоказ перед ней, как она делает со своим парнем, из-за его странного правила.

Человек-волк улыбнулся.

— Ёбаное правило.

— Что за правило? — спросила я, переключая внимание между двумя парнями, которые оживленно закатывали глаза.

Натянутая улыбка Сойера казалась почти жалкой.

— У него всегда было такое правило: он должен быть уверен, что любая девушка знает о его намерениях, прежде чем между ними что-то произойдёт, независимо от того, серьёзно у них или нет. Он говорит, что придумал правило потому, что у него есть младшая сестра, и он не хотел бы, чтобы с ней кто-то был нечестен.

Господи, совсем не то, чего я ожидала. Я видела, как девушки пялились ему вслед — например, женщины в нескольких кабинках от нас, — так что я подумала, что он воспользуется этим с большей пользой.

— По сути, наш идиот не пойдёт домой с девушкой, не сказав ей заранее, что он хочет либо просто трахнуть её, либо жениться на ней, — посмеиваясь, вмешался Майлз. — Как ты можешь себе представить, всё не всегда проходит гладко, и означает, что у Холли Слейд будет меньше конкуренток.

Сойер, подмигнув, наклонил свой бокал в сторону Человека-волка.

— Но нам, зато, достанется больше девушек.

И они называли Уайатта идиотом.

Я развернулась и облокотилась о стол, кружа свой бокал и снова наблюдая за Уайаттом и Холли.

Нет, я такого не потерплю.

Я допила остатки своего напитка, с грохотом поставив стакан на стол, отчего парни подпрыгнули. Я уже дошла до того уровня опьянения, когда мне было всё равно, что подумают люди. Если, конечно, речь не о Холли Слейд. И во мне проснулось какое-то странное желание защитить Уайатта от неё, и я хотела положить всему конец.

Потому что Уайатт — мой друг… то, что я сделала бы для любого из своих друзей дома.

— Ну, интересно, Холли слышала, что Уайатт подцепил себе горячую британскую подружку?

— Хм, — рот Сойера скривился в усмешке, — знаешь, я так не думаю. Может, кто-нибудь должен пойти и сказать ей.

— Отличная идея, — Человек-волк, ухмыляясь, протянул мне свою бутылку.

— Пожелайте мне удачи, — сказала я, выбравшись из кабинки и направившись к Уайатту. По пути я быстро поправила платье, одёрнув его ещё ниже, чтобы лучше была видна небольшая ложбинка между грудями, и пригладила непослушные локоны. Когда я подошла ближе, весь Уайатт казался потускневшим — в его тёмных глазах не было блеска, его дерзкой ухмылки, которая заставляла таять, исходящего от него тепла, которое напоминало мне о вечернем костре.

На мгновение я осознала, как глубоко он укоренился в моих новых воспоминаниях о ранчо, в моём новом доме. Присутствие Холли здесь угрожало этому.

Гораздо проще было наброситься на него, как только я добралась до них, не дав ему шанса среагировать. Мои руки обвились вокруг его шеи, притянув его к себе, а губы устремились к его губам. Наши губы соприкоснулись, его скрещённые руки прижались к моей груди, и он застыл в понятном шоке. Я почти ожидала, что он оттолкнёт меня, когда запустила пальцы в его волосы…

Но Уайатт не оттолкнул.

Его руки разжались, ладони случайно коснулись моей груди, отчего у меня между ног начал пульсировать жар, а затем они скользнули по моей талии. От того, что я снова оказалась в его объятиях, по моей коже пробежали искры, и его губы ответили на поцелуй. Уайатт притянул меня ближе к себе, и моя голова откинулась назад, открыв рот для его языка. Щетина царапала мои щёки, послав дрожь вниз по мне.

Боже, у него вкус виски, дыма и ванили, и этого было достаточно, чтобы заставить меня слегка застонать. Ещё сильнее, когда он взял меня за бёдра, прижав их к своим, где, клянусь, у него был стояк. Теперь в том, как он обнимал меня, не было нежности, и привело меня в бешенство.

Я была потрясена тем, как сильно мне понравилось. Кажется, моё тело наконец-то кричало от ощущения правильности. Несмотря на то, что я отрицала, я всегда знала, что находила Уайатта привлекательным, но тут нечто гораздо большее.

Не просто возбуждающе.

А казалось правильным быть в его объятиях.

Мне казалось, я слышала аплодисменты на заднем плане, но звуки вокруг нас, кажется, затихли, все мои чувства были слишком сосредоточены на электричестве, пробегающем по моему телу. Глубоко внутри меня. Достаточно, чтобы позволить себе потеряться в ощущениях…

Но я не могла.

Уайатт…

Всего лишь игра… даже если казалось, что нечто большее.

Я оторвалась от него. Уайатт просто смотрел на меня, усиленно моргая, щёки и шея у него раскраснелись. Я опустила взгляд на его припухшие красные губы, наблюдая, как его язык скользил по ним, и меня пронзило воспоминание о том, как чертовски хорошо они ощущались. Думала, как хорошо было бы ощущать их на всём остальном теле…

Не-а. Не могу думать о таком.

Господи, я, должно быть, ещё пьянее, чем думала.

Я быстро повернулась к Холли и её жениху, которые стояли, уставившись на нас, и выдавила из себя самый шикарный британский акцент, какой только возможно.

— О боже, простите, что прерываю, я просто не могу оторваться от него ни на секунду, — я обняла Уайатта за талию и прижавшись к нему лицом. Он был твёрд, как скала. — Я Рори Джонс, девушка Уайатта.

Уайатт издал сдавленный звук.

Поскольку я чувствовала себя настоящей стервой, я протянула им обоим руку, но так, чтобы она была повернута, как будто я ожидала, что они поцелуют её тыльную сторону. Их лица были всё ещё искажены, когда они смотрели на нас с Уайаттом, и я заметила, как у Холли исчезла улыбка. Мой план работал.

Жених неловко пожал мне руку, но по-прежнему мягко улыбался.

— Истон Брукс.

Лицо Холли совершенно помрачнело, отчего мне захотелось повернуться и показать Сойеру и Человеку-волку большие пальцы, но она попыталась выдавить из себя улыбку.

— Холли… Я и не знала, что у тебя есть девушка, Уайатт.

Прежде чем он успел ответить, я вмешалась, фальшиво смеясь:

— О, наверное, моя вина. С тех пор, как мы познакомились, он почти не выходит на улицу, всегда в спальне, погруженный в стадию медового месяца, понимаешь? — Уайатт напрягся ещё больше, когда я протянула руку, чтобы погладить его по лицу. — Я уверена, у вас с Истоном было то же самое, верно, Полли?

Чёрт, я такая злая. И мне нравилось.

— Холли. — Она поджала губы, отчего я почувствовала, прилив адреналина.

— О, виновата. — Я снова прижалась к Уайатту, провела рукой по его груди, позволив себе насладиться ощущением его мускулов. — А теперь, мне ужасно жаль, но мне нужно увести Уайатта, потому что я превращаюсь в маленькую похотливую ковбойшу, когда выпью немного, и я больше не могу ждать своего большого мальчика.

Затем я шлёпнула Уайатта по заднице и увела его, оставив Истона давиться своим напитком, а Холли хмуриться.

Уайатт

— Что, чёрт возьми, ты сделала? — спросил я срывающимся голосом, как только оказался в грузовике. Мои ноги словно превратились в желе. Я выпил всего один стакан виски, но не уверен, что сейчас смог бы вести машину.

— Что? — Аврора пристегнулась, закинув ногу на ногу, с сияющим от алкоголя лицом. Как будто совершенно не замечала того, что только что произошло. Как она только что поцеловала меня. На глазах у Холли Слейд.

И проблема в том, что это, возможно, — лучший поцелуй в моей жизни. Возможно, полностью перевернул мой мир с ног на голову, возможно, заставил меня усомниться в каждом решении, которое я когда-либо принимал в своей жизни, удивляясь, почему, чёрт возьми, я никогда раньше не целовал Аврору, когда её оказался таким чертовски правильным.

Я и раньше чувствовал фейерверки. Знал, на что похож хороший поцелуй. Но её поцелуй был чем-то другим. Как тысячи падающих звёзд, проносящихся по моему телу, освещая каждый сантиметр моего тела. Всё моё тело было в огне.

Если бы она не отстранилась, я бы позволил этому продолжаться, смакуя как можно больше её клубничного блеска для губ. Я бы позволил теплу её прикосновений поглотить меня. Я бы развернул нас и прижал её к барной стойке, наплевав на то, что за нами наблюдали, потому что ощущение её тела погрузило меня в забытье.

Я даже не подумал о Холли и её парне. Всё, на чём мог сосредоточиться — яркий, приторный вкус Авроры, и мне было интересно, везде ли она такая же сладкая на вкус…

Но мне нужно было перестать думать о ней, потому что у меня снова встал. Дерьмо. Как мне теперь подавить свои глупые чувства? У меня чёртовы неприятности.

Сначала я не мог вымолвить ни слова, пробормотав что-то невнятное. Мои глаза выпучились.

— Маленькая похотливая ковбойша? Большой мальчик? — Я не гордился тем, как пронзительно звучала последняя фраза.

Она хихикала, запрокинув голову, и в лунном свете её горло блестело от пота. Я хотел провести по нему языком.

— О, да. Я просто не могла видеть, как ты выглядел, будто маленький потерявшийся щенок, перед Холли, пока она смотрела на тебя сверху вниз.

За те две секунды, пока мой мозг не пришел в себя от шока, я догадался, что Сойер и Человек-волк подговорили её. Но именно она решила выполнить задуманное. Аврора достаточно заботилась обо мне, чтобы попытаться поднять мне настроение в присутствии Холли. Тепло разлилось по моей груди.

— Подожди, так ты сделала что-то приятное для меня? Господи, сколько же ты выпила?

Я улыбнулся и завёл машину, надеясь, что рёв двигателя заглушит шум крови, стучащей у меня в ушах.

— Достаточно, чтобы я почувствовала завтра сильное похмелье.

Она одарила меня игривой улыбкой, от которой моё сердце ещё раз замерло. То, как она прикусывала свои мягкие розовые губки, заставляло меня хотеть попробовать их ещё раз. И узнать, каково было бы ощутить прикосновение её губ ко всему остальному телу… Но я не должен был этого воображать.

Я покачал головой, когда мы отъехали от бара. Я не знал, что сказать, потому что так сильно хотел её прямо сейчас, что казалось неуместным. Так что довольствовался словами:

— Что ж, спасибо тебе.

— Ах, не стоит благодарности, — отмахнулась от меня Аврора, закрыв глаза и устроившись поудобнее на сиденье. Щёки у неё порозовели, она выглядела такой милой и невинной, хотя всего пять минут назад пыталась засунуть язык мне в глотку и шлепнуть по заднице. — Всегда рада помочь другу.

Слово, обрушившееся на меня, как тонна кирпичей. Друг.

Вот кто я для Авроры. Просто друг. У меня свело желудок, и невыносимая тяжесть разлилась на сердце.

Конечно, я просто друг. Вот почему она просто притворилась моей девушкой и поцеловала меня. Не по-настоящему. Она не искала ничего большего. Аврора всё ещё страдала из-за своего бывшего. И я не думал, что мне было до этого дело. По крайней мере, я пытался убедить себя в этом.

Но пока я вёл грузовик по дороге, костяшки пальцев побелели от того, как сильно сжимал руль, я не мог удержаться и бросил взгляд туда, где она безмятежно смотрела на проплывающие мимо холмы и поля, выглядев такой чертовски красивой.

Аврора Джонс. Неистово горячая женщина, которая появилась, чтобы разрушить мои мечты. Но теперь я боялся, что она могла быть здесь, чтобы разжечь их и воплотить в жизнь.

Нет, мне нужно было покончить с этим.

Просто потому, что я на взводе после встречи с Холли, и потому, что у меня был период затишья в прошлом году. Я бы так реагировал на любое прикосновение, которое было бы не от моей руки. Верно?

Кроме того, я не мог всё испортить, кем бы мы ни были друг для друга. Отношения, которые у нас сейчас были, работали — пока мы друзья, вместе работали над ретритом, что означало: Аврора остаётся, а вместе с ней и ранчо. Пока она здесь, ранчо не продадут. Я не мог рисковать всем из-за одного поцелуя.

Ничто не вечно, и мне не нужно, чтобы другая женщина бросила меня, напомнив мне об этом.

Вот почему я сделал татуировку Икара, чтобы она напоминала мне, что не стоило увлекаться и подлетать слишком близко к солнцу. И из-за того, что Аврора всегда скрашивала мои дни, я боялся, что уже позволил себе взлететь слишком высоко.

Внезапно зазвонил мой телефон, нарушив тишину и заставив нас обоих вздрогнуть. Убрав одну руку с руля, я достал телефон из заднего кармана и бросил быстрый взгляд на экран — после маленького трюка Авроры я ожидал множество сообщений от парней. Я бы даже не удивился, если бы они сделали снимки.

В глубине души я надеялся, что они их сделали, потому что тогда я смог бы посмотреть на них позже.

Но прежде чем я успел проверить, Аврора бросилась ко мне и выхватила телефон из моей руки.

— О нет! Смотри в оба, Хенсли.

Я бросил на неё сердитый взгляд и предпринял тщетную попытку забрать свой телефон, но то, как она улыбалась мне, её смех, звенящий, как серебряные колокольчики, растопили всё презрение. Я фыркнул и с трудом сдержал ответную улыбку, когда снова положил руку на руль.

Краем глаза я видел, как экран осветил лицо Авроры, её длинные ресницы отбрасывали тени на яблочки щёк.

— О, тебе сообщение от Холли.

— Действительно? — Моё тело напряглось.

— Хочешь, прочту? — предложила Аврора, и в её голосе слышалось озорство.

Я бросил на неё прищуренный взгляд.

— Только если ты не ответишь и снова не будешь называть её Полли.

Аврора откинула голову назад в приступе смеха, что вызвало смешок даже у меня. Клянусь, у Авроры все эмоции удваивались — если что-то казалось смешным, она хохотала, если что-то делало её счастливой, её улыбка сияла ярче утреннего солнца. Иногда мне казалось, что я упускаю что-то в жизни.

— Пароль — 031570.

Аврора набрала.

— Чей-то день рождения?

— Мамы. У меня день рождения седьмого ноября.

— Я знала, что ты скорпион! Такой задумчивый и загадочный.

Я понятия не имел, о чём она, но то, каким знойным становился голос Авроры, когда она говорила «задумчивый и загадочный», звучало слишком сексуально.

— Ладно, тут написано: «Было так приятно увидеть тебя сегодня вечером. Желаю удачи с твоей новой подругой». Боже мой, новая подруга — так забавно. До смерти. Но я также очень горжусь, потому что, очевидно, мы её разозлили. — Аврора сделала какое-то странное движение, которое, как я предполагал, являлось её попыткой станцевать победный танец на своём месте.

Из моей груди вырвался ещё один смешок, и за ним тепло разлилось в груди. Мои щёки болели от того, что она продолжала заставлять меня улыбаться. Моё лицо к такому не привыкло. Обычно я ограничивал себя одной улыбкой в день.

Но это правило вылетело в окно, как только появилась Аврора.

Чёрт.

— Боже мой, у тебя даже в телефоне я подписана как Аврора Джонс. Так официально.

— Перестань рыться в моём телефоне, Аврора. — Я протянул руку, чтобы снова выхватить, но безуспешно, когда она, хихикая, отпрянула в сторону.

— Слишком медленно! Почему бы тебе не называть меня Рори?

Я пожал плечами. Изначально было бы слишком по-дружески, и мы оба знали, что между нами всё начиналось не так.

— Ты сказала, что большинство людей зовут тебя Рори.

— Да? Ты не хочешь быть таким, как большинство людей?

Я больше не хочу быть для неё таким, как большинство людей. Но я не мог этого сказать. Я всё ещё пытался осознать правду, которую, очевидно, пытался скрыть даже от самого себя. И ещё труднее сделать, когда она сидела напротив меня. Я испытывал невероятную благодарность, когда мы, наконец, проехали последний отрезок просёлочной дороги домой.

Я хмыкнул в ответ.

Затем Аврора ахнула и возбуждённо задрыгала ножками.

— Я точно знаю, что нам нужно сделать. Нужно сделать фото для Инстаграм. — Внезапно она заёрзала на сиденье, поворачиваясь, чтобы опереться на меня, и держала телефон перед нами. — Улыбнись!

Я старался не отвлекаться.

— Ты только что набросилась на меня за то, что я смотрел в телефон за рулем, а теперь хочешь, чтобы я отвел взгляд от дороги и сделал селфи?

— О, Уайатт, перестань. — Аврора положила голову мне на плечо и посмотрела на меня блестящими большими карими глазами. Мне потребовалось слишком много самообладания, чтобы отвести от неё взгляд, и мы не свернули с дороги. Иначе, думаю, я мог бы вечно любоваться этими золотистыми лужицами меда, такими сладкими и манящими.

— Прекрасно, — проворчал я, потому что её улыбка, которая последовала за этим, озарила меня.

Аврора посчитала до трёх, и я быстро изобразил полуулыбку в камеру, в то время как она подняла пальцы в знаке мира и широко улыбалась. Хихикая, Аврора опустилась обратно на своё место, а я обмяк от потери контакта. Она яростно печатала на экране что-то, пока мы въезжали в арку, ведущую к ранчо, затем удовлетворенно хмыкнула и засунула мой телефон в держатель для напитков на центральной консоли.

Как только мы подъехали к главному зданию, я помог Авроре выйти из машины и проводил её до входной двери. Её веки, казалось, потяжелели, моргание замедлилось, когда она открывала дверь и прислонилась к косяку.

— С тобой всё будет в порядке? — спросил я, изо всех сил стараясь сдержать улыбку от того, как восхитительно она выглядела сонной и пьяной. Я ненавидел, что не мог подойти и обнять её.

— О да, у меня всё равно есть Пинки, который присмотрит за мной.

— Пинки?

Её щёки вспыхнули, а глаза расширились.

— Эм, да, Пинки — моя… игрушка.

Конечно, у неё есть чёртов плюшевый мишка. Я бы даже не удивился, если бы оказалось, что она одна из тех взрослых, у которых двадцать мягких игрушек лежат в постели или выстроены в ряд на полках.

— Точно… — Я прищурился. — Выпей немного воды, спи спокойно.

— Будет сделано! Спокойной ночи, Уайатт! — И с этими словами она закрыла дверь.

Я снова покачал головой, попытавшись осмыслить всё, что произошло сегодня вечером, и сел обратно в грузовик, чтобы доехать к себе. Но прежде чем уехать, я достал телефон. Старина Уайатт нашёл бы сообщение от Холли и посетовал бы на него. Интересно, действительно ли она была рада меня видеть, или этот комментарий пронизан обычной жалостью, с которой она, кажется, смотрела на меня?

Но вместо этого я сразу же зашёл в Инстаграм и посмотрел на нашу с Авророй фотографию, на которой она отметила себя и подписала снимок «Живи, смейся, люби». Меня передёрнуло от того, сколько людей уже увидели его и могли подумать, что я сам выбрал такую подпись.

Но на самом деле меня не беспокоило, потому что, честно говоря, я не мог перестать смотреть на фото, восхищаясь тем, как чертовски хорошо мы с Авророй смотрелись вместе. Вспоминая, каким потрясающим был тот поцелуй. Интересно, действительно ли те штучки с аффирмациями, о которых она говорила, работали, потому что, если так, я буду часто представлять нас вместе.

Аврора

Опёршись локтями о столешницу, я наблюдала, как Уайатт вешал картину с изображением озера — последний штрих в оформлении гостевого дома, который выбрала Черри. Но мне совершенно не нравилось, как перекатывались мышцы его спины под тонкой футболкой.

Потому что я пообещала себе, что постараюсь бороться с этими мыслями. Тревожные напоминания, от которых моя кожа горела, как в огне костра. Как и вспышка страсти, которая пронзила меня, когда прошлой ночью его язык скользнул по моему. Или о прикосновении его тёплого тела, окутывающего меня своим запахом…

Нет, Аврора.

Ты пытаешься перестать думать об этом.

Даже если это крутилось у меня в голове все выходные, я должна помнить, что поцелуй был ненастоящим. Я спровоцировала его, поцеловала, чтобы заставить Холли ревновать, а не потому, что Уайатт мне действительно нравился.

Я просто была пьяна и безрассудна.

И, клянусь, с тех пор он стал вести себя со мной спокойнее. Я явно поставила его в неловкое положение, и ему нужно было всё исправить. Чтобы подчеркнуть, что мы друзья — в основном, деловые партнёры, — и я не планировала просто так бегать и целовать его всё время. Потому что это сделало бы всю нашу ситуацию с управлением ранчо и совместным отдыхом очень неловкой, особенно в преддверии первого пробного заезда посетителей.

К тому же, Уайатт явно ещё не забыл свою бывшую девушку, что подтвердилось в прошлую пятницу.

— Тебе нравится? — спросила я, попытавшись заполнить тишину, когда Уайатт, наконец, решил, что повесил картину ровно, и гордо кивнул. Сегодня ему не нужно было помогать с украшениями — у него всегда полно дел на ранчо, — но он настоял на своём.

— Да. — Он повернулся, потянулся, чтобы почесать затылок, размяв великолепные бицепсы — нет, обычные бицепсы, которые на меня не действовали. Боже, я такая врушка. — Я просто рад, что у нас нет баннеров «Живи, смейся, люби» повсюду.

Я закатила глаза.

— Почему ты так ненавидишь эту фразу?

— Я не знаю…… кажется, она несколько утрирована.

— Да, но в этом-то и суть. — Улыбнулась я. — Успешная жизнь — когда живешь хорошо, часто смеешься и много любишь. Я бы подумала, что вполне соответствует твоему мировоззрению, мистер-мне-не-нужна-шикарная-работа-чтобы-быть-счастливым.

Каждый миллиметр его лица вытянулся от удивления. Его тёмные глаза впились в меня, веки были слегка прищурены, что заставило меня сглотнуть. Я услышала, как в моей голове зазвучали его слова, сказанные на прошлой неделе: «О, я найду способ погубить тебя, принцесса». Мне потребовалось гораздо больше силы воли, чем я хотела бы признать, чтобы удержаться от того, чтобы просто упасть перед ним на колени прямо сейчас, надеясь услышать, как именно он хотел бы меня погубить. Особенно после того, как я испытала эйфорию от его поцелуя.

Чёрт возьми, мне нужен холодный душ.

— В любом случае… какие у тебя планы на вечер? — продолжила я.

— Наверное, собираюсь развести костер и почитать книгу. А ты?

— Так мило и полезно. — Хихикнула я, представив, как Уайатт читал у камина, возможно, укрывшись небольшим одеялом, как я видела его прошлой ночью, и так контрастировало с мрачным, задумчивым видом, который он любил производить.

— Мило и полезно? — Уайатт выпятил челюсть, направившись к стойке. Две руки опустились на поверхность, заставив меня резко выпрямиться, всё ещё захваченную его тёмным, вызывающим взглядом. Его губы слегка изогнулись в улыбке. — Два слова, которые каждый парень мечтает услышать от девушки.

Я приподняла бровь в ответ на его сарказм.

— А как бы ты предпочёл, чтобы я сказала?

Взгляд Уайатта остановился на мне, ухмылка стала шире, ямочки на щеках стали глубже. Он облизал губы, наклонившись чуть ближе, и запах его кожи и соснового дерева заставил меня тоже податься вперёд.

Открыв рот, чтобы заговорить, он прикусил нижнюю губу, и его нерешительность проявлялась в том, как Уайатт пытался скрыть игривое выражение лица. Его быстрая улыбка едва смягчила холодное безразличие.

— Сойдёт и просто деловой партнёр.

Громко и отчётливо, мистер Хенсли. Я изо всех сил постараюсь не обращать внимания на то, что меня отвергли.

— А как насчёт тебя? Есть какие-нибудь милые и полезные планы на сегодняшний вечер?

Может быть, провести ночь с вибратором, потому что, очевидно, у меня накопилось некоторое напряжение, которое нужно снять… Но я, конечно, этого не сказала. И я как раз собиралась описать ещё один скучный вечер наедине с книгой по самопомощи, когда мне в голову пришла идея — яркая и заманчивая.

— На самом деле, я подумала, что, может быть, мы найдём костру ещё лучшее применение. Как ты смотришь на то, чтобы помочь друг другу забыть наших бывших?

— С… огнем? Как бы мне ни нравилось злить Холли прошлой ночью, поджог меня не устраивает.

Уайатт наморщил лоб. Он смотрел на меня так, словно слегка был обеспокоен моим психическим состоянием. Но мой разум сосредоточен на том, как он сказал, что ему понравилось выводить Холли из себя, чего он добился, поцеловав меня…

Я покачала головой, и мои волосы слегка слиплись от пота, вызванного сегодняшней работой.

— Мне тоже. Я говорю о другом, из-за чего нас не посадят в тюрьму, не волнуйся. Подробно объясню позже. — Я вышла из-за стойки, собравшись уходить. — А пока просто собери всё, что у тебя осталось от Холли, и приготовь дрова для костра.

— У меня ничего нет от Холли, — Уайатт ответил быстро, едва слова слетели с моих губ.

— Ага, — я произнесла с явным недоверием. — Тогда просто найди что-нибудь, что всё ещё напоминает тебе о ней. Что угодно.

Когда я открыла дверь, то заметила, что Уайатт всё ещё стоял, скрестив руки на груди, прислонившись к стойке, с напряжённым выражением лица.

— Мы не обязаны, если ты не хочешь, — поспешно добавила я, поняв, что на самом деле он ещё не согласился пойти со мной, и, возможно, то, как он настаивал на том, что у него нет ничего из вещей Холли, было попыткой избежать чего-то. А это всего лишь я, неловко хватающаяся за любую возможность побыть с ним рядом.

Но затем выражение его лица изменилось, и Уайатт бросился ко мне, как будто боялся, что я убегу.

— Нет, я имею в виду, да, я хочу провести ночь вместе. — Он провёл рукой по лицу. — В смысле, вечер. Не всю ночь. Я собираюсь заткнуться. Просто скажи мне, во сколько разжечь костёр.

Уайатт поморщился, пока я сдерживала смех, притворившись, что грызу ноготь на большом пальце. По его щекам расползся румянец, и если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что Уайатт Хенсли немного нервничал из-за меня. И мне даже не пришлось его целовать.

Ободряющая речь, которую я произнесла для себя перед выходом из дома о том, что я сильная, независимая женщина, которой не нужно мужское внимание, превратилась в сущее дерьмо, когда я добралась до дома Уайатта.

Танцующий янтарный свет камина отбрасывал оранжевые блики на его угловатое лицо, которое было задумчиво и напряжённо-сосредоточенное, пока он читал книгу по истории. Его светло-коричневая кожа тоже казалась почти золотистой в последних лучах заходящего солнца. Но хуже всего то, что он сменил свои обычные тёмные джинсы и футболку на тонкую тёмно-синюю флисовую куртку с вышитым жёлтыми нитками символом Университета Мичигана, а также на мою главную слабость — серые спортивные штаны. Мне пришлось сдержать стон, так как всё моё тело свело судорогой при виде того, как он бездельничал.

На подлокотнике кресла Уайатта стояла бутылка пива, а из динамика доносился спокойный мужской голос, поющий песню в стиле кантри, достаточно громко, чтобы перекричать ритмичное потрескивание пламени. Холодный серый и светло-коричневый дым каскадами поднимался к звёздному небу. Я разочаровалась, что у меня не было маршмеллоу, потому что получилась бы вишенка на торте.

— Хантер поет? — спросила я, плотнее запахнув кардиган.

Уайатт тут же захлопнул книгу и вскочил на ноги, как солдат, стоящий по стойке «смирно». Он даже не пытался сдержать улыбку, на его щеках сверкали ямочки. В сочетании с серыми спортивными штанами — я в беде. Моё сердце никогда не билось так быстро.

— О, нет. — Уайатт указал на кресло рядом со своим и подождал, пока я усядусь, прежде чем сесть самому. — Зак Брайан. Он, э-э, мой любимый певец.

— Мило, я всё равно не думала, что это Хантер. Не такой стиль пения.

Уайатт запрокинул голову и простонал.

— Пожалуйста, скажи мне, что теперь ты не фанатка его музыки?

— На сто процентов. — Я улыбнулась, прикусив нижнюю губу, когда Уайатт искоса посмотрел на меня, на его лице было написано презрение. — У него такой сексуальный голос. Кстати, у тебя случайно нет с собой его старого нижнего белья?

— Я тебя ненавижу, — невозмутимо произнёс он.

— Нет, это не так, ты любишь меня, — поддразнивала я, сглотнув, когда Уайатт не двинулся с места, только слегка подергивал челюстью, доказав, что я сильно ошибалась. Внезапно я схватила пиво Уайатта со стула и сделала глоток, поморщившись, когда отдала его ему обратно. — Да, я всё ещё ненавижу пиво. Боже, зачем ты его пьешь?

Пожав плечами, Уайатт съязвил:

— Помогает мне справляться с необходимостью общаться с тобой каждый день.

— Ты всегда такой обаятельный.

Я презрительно усмехнулась Уайатту, а затем хлопнула ладонями по блокноту, лежащему у меня на коленях. Тому, который до краев наполнен абзацами эмоциональной словесной рвоты о неверности Джейка. Если бы моему агенту нужна была книга о том, как ужасно чувствовать себя, когда тебе изменяют, наша предстоящая встреча была бы намного проще.

— В любом случае, у тебя есть что-нибудь, что напоминает тебе о Холли?

Уайатт вздохнул и, наклонившись, взял сложенную чёрную футболку. Он подержал её так несколько секунд, показав, что это поношенная футболка группы Simple Plan, похожая на те, в которых я иногда спала.

— Боже мой! Мне нравится Simple Plan. Они написали песню для одного из фильмов о Скуби Ду!

— Мне больно, что ты запомнила их именно такими. — Уайатт прижал футболку к груди, как будто пытался прикрыть колотую рану.

— И вообще, зачем мы собрались?

— Сегодня вечером мы устроим настоящий переполох, вот почему, Хенсли.

Я вскочила и подозвала Уайатта присоединиться ко мне. На его лице читалось явное опасение, лицо покрылось резкими морщинами, но в его глазах мерцало пламя, разжигая интригу.

— Когда я была маленькой, бабушка Грейс часто говорила, что мы создаём связи с людьми и событиями в нашей жизни, которые будут продолжать влиять на нас, пока мы целенаправленно не перережем эти метафорические нити. И она считала, что самый эффективный способ так сделать — использовать огонь.

Я открыла свой блокнот и вырвала первые несколько страниц. Те, где чернила размазались и потекли по некоторым страницам, изуродованные слезами, которые капали, когда я записывала всю свою ненависть на эти страницы.

— Ты должен признаться в своих чувствах, а потом сказать, что отпускаешь их. Затем ты бросаешь всё, что у тебя есть, в огонь, чтобы эти связи сгорели.

Уайатт скрестил руки на груди, туго скомкал футболку и ухмыльнулся мне.

— Я должен был догадаться, что в какой-то момент ты втянешь меня в какой-то странный ритуал.

Я решила проигнорировать его и протянула вырванные страницы.

— Всё, что я написала после того, как, вернувшись с поминок моей двоюродной бабушки, обнаружив Джейка полуголым с высокой красивой блондинкой на коленях.

У меня сжалась грудь, дыхание с трудом вырывалось наружу, когда все воспоминания нахлынули на меня и обнажились, чтобы я могла пережить их снова. Удар предательства, пустота потери, тяжесть сомнений в моей ценности.

Но когда рука Уайатта нашла мою руку, наши пальцы переплелись, тепло разлилось по моему телу, напомнив, что я всё ещё стояла на ногах. Я прошла через период холода, вызванного разрушенным доверием, и теперь я сильнее. Особенно теперь, когда у меня было ранчо, в том числе и Уайатт, который мог вернуть меня к жизни.

— Я отпускаю предательство, чтобы оно не сдерживало меня.

На мгновение, встречаясь взглядом с полуночными глазами Уайатта, в которых застыло выражение ненужных извинений, я отвернулась к камину и подбросила страницы, наблюдая, как пламя пожирало моё разбитое сердце, а моё тело начинало гудеть.

Я знала, что не будет мгновенного исцеления, но уже чувствовала, как уходила часть накопившегося беспокойства. Потому что я выбрала отпустить его, а не копить на страницах блокнота беспорядочные эмоции. Прогресс, я знаю.

— Твоя очередь, Хенсли.

Уайатт покачал головой, когда смотрел на футболку в своих руках.

— Холли никогда не ходила со мной ни на какие концерты, всегда низко оценивала мой музыкальный вкус, как мне кажется. И вот однажды она купила мне билеты на Simple Plan, которых я любил в детстве. Всё время она переписывалась с кем-то, и, как я теперь понимаю, скорее всего, с Истоном. На следующей неделе она ушла от меня к нему.

Боже, кажется, теперь я ненавижу эту женщину ещё больше.

— Сожги это дерьмо! — прокричал я и показала на огонь.

Уайатт от души рассмеялся, согрев каждый сантиметр моего тела. Пробудил бабочек.

Прикусив нижнюю губу, он скомкал футболку. Прошло мгновение, и я начала сомневаться, действительно ли он это сделает, затем он швырнул футболку в огонь и прокричал:

— Пошла ты на хуй, Холли!

— Да, Уайатт! — я подбадривала его, подпрыгивая на месте, когда он издал радостный вопль, и черты его лица внезапно стали ярче. От нас обоих исходила свобода, напряжение рассеивалось в дымном воздухе.

— Я отпускаю тебя, — продолжил Уайатт, повысив голос и ругая обуглившуюся ткань в огне. — Ты больше не имеешь надо мной власти. Мне на тебя наплевать, потому что я никогда не был тебе дорог.

Уайатт повернулся и дал мне пять, радостный и гордый. Подстёгиваемая им, я вырвала огромную кучу страниц, тех, которые представляли самую сложную часть измены Джейка.

— Меня больше не волнует, что он мне изменял. Я просто ненавижу то, как долго я мучила себя, пытаясь понять, почему ему не хватало только меня. Почему он погнался за девушкой, с которой изменил мне, когда я их нашла, вместо того, чтобы бороться за меня. Я так усердно работала, чтобы быть уверенной в себе, но последние пару месяцев заставили меня усомниться в своей состоятельности чаще, чем мне хотелось бы признать. Но не более того!

— Да, к черту всё, он — мудак, Аврора. А теперь сожги это дерьмо! — прокричал Уайатт с легкомысленной, почти маниакальной улыбкой. Его высокая фигура сотрясалась от смеха, такого громкого, что эхо разносилось по горам, когда я бросала страницы в огонь, а затем и весь блокнот.

— Подожди секунду, — Уайатт взбежал по лестнице и скрылся в своём доме, оставив меня на пару минут наблюдать, как блокнот превращался в пепел.

Забавно, потому что, несмотря на то, что разговоры о Джейке всё ещё причиняли мне боль, я поняла, что в последнее время я думала о нём гораздо меньше, чем ожидала. Как будто последние раны начинали затягиваться.

Когда Уайатт вернулся, у него в руках было ещё больше одежды. Он протянул мне рубашку с кричаще белым воротничком, а затем подбросил в огонь ещё одну футболку. В ответ, торжествующе шипя, вспыхивали более насыщенные оттенки оранжевого пламени и рубиновые искры.

— Одежда, которую Холли когда-то купила мне, которую я терпеть не могу, и никогда не носил, но всегда жалел выбросить, — Уайатт кивнул на рубашку, которую я держала в руках. — Я имею в виду, когда мне вообще понадобится её надеть? Она буквально создана для какого-нибудь городского офисного работника, как будто Холли пыталась постепенно превратить меня в такого же. Как будто того, кто я есть, ей было недостаточно, но на хуй! Никто, ни я, ни ты, не должен подвергать сомнению нашу ценность. Так что, помоги мне и сожги это дерьмо.

Неудержимый смех вырвался из меня, когда я бросила рубашку и наблюдала, как Уайатт раскинул руки в стороны, освободившись, позволив остальной одежде упасть в огонь. Я никогда не могла себе представить, как кто-то мог захотеть изменить этого мужчину, стоящего передо мной, в нём могло быть много тёмных, острых углов, но в тени прятались страсть и доброта, которых, по-моему, я никогда раньше ни в ком не находила.

Внезапно пламя яростно взметнулось вверх, и Уайатт оттащил меня назад, так что я ударилась о его грудь.

Но никто из нас не пошевелился.

Мы просто стояли, глядя на огонь, горячее дыхание Уайатта чувствовалось на моих волосах, пальцы всё ещё лежали на моих руках, проводящие линии вверх и вниз. Если бы я снова позволила себе быть безрассудной, я бы ещё сильнее прижалась к нему, позволив сильному жару его тела распространиться по всему телу. Или, может быть, я бы схватила его за руки и обвила их вокруг себя, чтобы полностью оказаться в его объятиях, как тогда, когда мы танцевали.

— Боже, как же приятно, — признался Уайатт, предположительно о том, чтобы сжигать всё в огне. Его голова наклонилась ближе к моей, и, клянусь, он медленно вдыхал. Затем низким голосом, словно раскрывая мне секрет, он сказал:

— Ты доставляешь мне удовольствие, Аврора Джонс.

Весь мой самоконтроль растаял, и я не смогла удержаться, чтобы не признаться вслух в том, что знала слишком давно.

— Мне тоже с тобой хорошо, Уайатт Хенсли.

Уайатт

Мне неприятно, но я провёл ещё один вечер, листая Инстаграм Авроры, вместо того чтобы читать книгу, которую взял в руки. Я всегда говорил ей, что собирался посидеть у камина или на диване, погрузившись в изучение какой-нибудь истории, но едва успевал прочитать несколько страниц, как сразу же смотрел в телефон, просто чтобы увидеть её лицо.

Сегодняшний день был тяжёлым. У меня было достаточно дел на ранчо, включая уход за больной тёлкой, что всегда выводило меня из себя. Особенно, когда знаешь, что не можешь позволить себе купить для них лучшие лекарства, и в основном просто пытаешься обеспечить им как можно больше комфорта, пока они не подхватят инфекцию. Затем Аврора призналась, что была отвлечена планированием завтрашней встречи со своим агентом, из-за которой она переживала, и никак не могла закончить с последним гостевым домом. Так что, несмотря на сильную головную боль, я, естественно, ухватился за возможность помочь ей, радуясь облегчению, промелькнувшему в её глазах, зная, что это моих рук дело.

Как только мы закончили, Аврора объявила, что ей нужно принять долгую горячую ванну. Картинка, мелькнувшая у меня в голове, заставила мою кровь прилить к самым неожиданным местам, и я почувствовал себя глупым, озабоченным подростком. После этого я поспешил прямиком домой, принял холодный душ, приготовил немного еды и устроился с виски и книгой на диване, чтобы отвлечься.

Но я очень слабый мужчина.

И хотя мне было неприятно признавать, что её дурацкие оздоровительные штучки работали после того, как я сжёг одежду, которая напоминала мне о Холли прошлой ночью, я чувствовал, что мой разум совершенно свободен, и я мог думать только об Авроре.

Странно видеть эту сторону Авроры в её соц. сетях, которые так прекрасно выстроены, но не показывают все её прекрасные лучшие и уязвимые качества. К сожалению, сейчас там больше фотографий ранчо, включая фотографии нас, работников ранчо, занимающихся йогой. Но не было никаких признаков того, что она морщила свой веснушчатый носик, когда смеялась или злилась на меня, или того, как грызла ноготь на большом пальце, когда думала, или как исполняла странный танец, когда чему-то радовалась.

Боже. С каких пор я стал так одержим Авророй?

Мне пора было идти спать.

Я в последний раз просмотрел свою ленту новостей, когда Аврора внезапно опубликовала новое фото.

И в руках у неё был чертов вибратор.

Мне пришлось повторить попытку обновить страницу, но я не ошибся — на этом фото она позировала с ярко-розовой пулей, сияя. Её волосы немного растрепаны, а золотистый оттенок кожи говорил о том, что она пережила оргазм. Очевидно, она сделала это нарочно, и завела меня гораздо больше, чем следовало бы. Я хотел быть тем, кто заставит её выглядеть именно так.

В подписи к фотографии говорилось:

Самоудовлетворение — форма заботы о себе! Независимо от вашего семейного положения, доказано, что выделение времени своему удовольствию снижает стресс и повышает уверенность в себе. А что может быть лучшим способом позаботиться о своём психическом здоровье, чем потрясающий оргазм? Я знаю, что Пинки определённо помогла мне снять напряжение, пока я усердно работала в Штатах на ретритом. Рори ХОХО.

Мой взгляд возвращается к имени Пинки.

Я подумал, что так звали её плюшевого мишку.

Неужели она пользовалась Пинки в том пустом доме, совсем одна, в то время как я буквально жил по соседству?

Подождите-ка.

Она сказала мне, что Пинки присматривала за ней в ту ночь, когда она поцеловала меня… Чёрт, она что, пошла играть сама с собой после того, как поцеловала меня? А я сидел той ночью на кровати, сжав свой член в кулаке, представляя, что её губы обхватывают меня, в то время как она тоже кончала, думая обо мне?

Боже, мой член затвердел в спортивных штанах…

Нет.

Мне нужно было перестать быть таким обнадёженным. Раньше мне это никогда не помогало.

Тот поцелуй был притворством. Она сказала, что я её друг.

Или… это было просто прикрытие? Потому что, если бы она спросила меня, что она значит для меня, я бы солгал и сказал, что она тоже подруга. Чтобы сохранить лицо. Как я делал всё время, притворяясь, что не одержим ею.

Именно эта мысль заставила меня засунуть свой стояк за пояс и выйти за дверь, направляясь к ней. Рациональный, здравомыслящий ум, которым я гордился, был выброшен в окно моим пульсирующим членом и дикими, скачущими мыслями. Из-за той агонии, которую я испытывал рядом с ней, внезапно осознав, как сильно я хотел её, в то время как должен был быть профессионалом и просто чёртовым другом.

Я понятия не имел, какой у меня план, но мне нужно её увидеть. Мне нужно с ней поговорить. Я постучал костяшками пальцев по двери и прислонился к косяку в ожидании. Наступила тишина, прежде чем я услышал шарканье ног Авроры, спускающейся по лестнице. Она открыла дверь, в руке у неё был телефон, глаза расширились, когда она посмотрела на меня, опустила взгляд вниз по моему телу и медленно подняла его обратно. Её язык скользнул по губам, увлажнив их.

На Авроре была шелковистая фиолетовая пижама, с плеч свисал просторный белый кардиган, подчеркивающий розовый оттенок её клубничных губ и раскрасневшихся щёк. Пижама совершенно не скрывала её фигуры, подчеркивая каждый мягкий изгиб, и я даже различал сквозь ткань выпуклости её сосков. Мне пришлось отвести взгляд.

Её волосы были слегка влажные, и немного кудрявыми, но они выглядели именно так, как я себе представлял, когда думал о ней в ванне.

Она чертовски восхитительна.

— Уайатт? — спросила Аврора, вернув меня, пока я пялился на неё.

Я сделал глубокий вдох и сжал челюсти, изо всех сил стараясь не отрывать взгляда от её лица.

— Ты говорила, что Пинки — плюшевый мишка.

Аврора прикусила губу, щёки покраснели ещё сильнее, когда до неё дошло. Но её медовые глаза были безумны. Я не мог удержаться и посмотрел вниз, туда, где вздымалась её грудь, её дыхание стало участившимся и громче.

— Нет, я не говорила, — возразила она, глядя на мои губы. — Я сказала, что Пинки — моя игрушка.

Её взгляд бесстыдно скользил по мне и обжигал. Она как будто провоцировала меня сделать то же самое с ней снова, потому что явно менее одета, и то, как она улыбалась сейчас, заставляло меня чувствовать себя слишком уязвимым…

— Ты собираешься и дальше рассказывать о своих секс-игрушках или планируешь нас познакомить? — Внезапно раздался женский голос из телефона. Взгляд Авроры вернулся к экрану, румянец залил и её шею.

— Прости, София! — Аврора поморщилась, затем посмотрела на меня. — Я общаюсь со своей подругой из Англии.

В трубке кашлянули и поправили её:

— Вообще-то, лучшей подругой. А теперь поверни меня, чтобы я могла посмотреть, такой ли он горячий, как ты о нём говорила.

— София! — Аврора взвизгнула, прижав телефон к груди, как будто могла помешать мне услышать то, что уже было сказано. Её глаза с мольбой устремились к небу. Я даже не пытался сдержать гордую улыбку, позволив мысли о том, что Аврора находит меня привлекательным, тешить моё самолюбие.

В конце концов, она одними губами произнесла: «Извини» и повернула телефон так, что я оказался лицом к лицу с девушкой с вьющимися черными волосами и понимающими глазами, которые так и горели желанием встретиться со мной.

— Привет, Уайатт, я София. Надеюсь, ты позаботишься о моей девочке, пока она там.

Её приподнятые брови заставили меня почувствовать себя так, словно меня внезапно допрашивали, и мне пришлось напомнить себе, что она всего лишь лицо на экране телефона.

— Приятно познакомиться с тобой, София. Не волнуйся, если тебе и стоит о ком-то беспокоиться, то обо мне. Твоя девочка очень смелая.

Аврора усмехнулась и отдёрнула телефон, но я успел заметить одобрительную улыбку Софии, прежде чем экран исчез от моего лица.

— Что ж, Рори, сейчас глубокая ночь, — добавила София, зевая. — И я люблю тебя лишь немного больше, чем свой сон, так что теперь, когда Уайатт здесь, он может составить тебе компанию. Пока, люблю тебя.

— Подожди, София!

Аврора покачала головой, но, похоже, София повесила трубку, прежде чем она успела возразить. Она вздохнула и поджала губы, они блестели, и я уверен, что на губах у неё тот же блеск со вкусом клубники, что и в тот вечер. Тот, который я жаждал попробовать ещё раз.

Как только Аврора положила телефон в карман, её карие глаза вопросительно посмотрели на меня.

— Ты… не хочешь зайти выпить, Уайатт?

Боже, почему от того, как она произнесла моё имя, мне захотелось встать перед ней на колени? Что, чёрт возьми, со мной происходило?

Я уже выпил сегодня вечером. Наверное, мне не стоило больше пить. Мои родители приезжают завтра. У меня много дел. А у неё завтра встреча. Ей, наверное, нужно поспать.

Мне пора уходить.

У меня нет причин оставаться здесь.

И всё же я ответил:

— Конечно.

Мы сидели на качелях, потягивали напитки и смотрели на солнце, садящееся между горными вершинами. Обычно такие виды вселяли в меня умиротворение, но сейчас я чувствовал, что тону в ощутимом напряжении, от которого сгустился воздух вокруг нас.

У нас состоялся короткий разговор об её завтрашней встрече за бокалом старого дешевого виски, которое, как я полагал, принадлежало Грейс, прежде чем мы погрузились в молчание, которое воцарилось на последние пару минут.

Всё, о чём я мог думать — о том, как колено Авроры упиралось в моё бедро, когда она закинула ноги на качели. Всё моё бедро покалывало, так и просилось снять спортивные штаны, чтобы я мог ощутить прикосновение кожи к коже. И хотя я знал, что никогда не был большим любителем поговорить, чувство вкупе с фото вибратора, мелькающее в моём сознании, лишили меня дара речи.

Я как раз собирался допить остатки своего напитка и объявить, что мне пора домой, когда из динамика зазвучала одна из моих любимых песен Зака Брайана — «Shivers Down Spines». Одна из его старых песен, поэтому я был удивлён, что Аврора её слушала.

— Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты немного одержима мной, Аврора.

Я подтолкнул её локтем, чувствуя себя таким глупым из-за того, что пытался прикоснуться к ней любым доступным способом.

— Что? Почему?

Её глаза широко раскрылись, и я наблюдал, как напряглось её горло, когда она сглотнула. Аврора всмотрелась моё лицо, выглядя искренне обеспокоенной, никаких возражений или настойчивых требований, чтобы я не льстил себе, как я ожидал.

Мои губы подергивались в улыбке.

— Зак Брайан? Ты начала его слушать. Я говорил тебе, что он мой любимый певец.

— О, — выдохнула она, снова расслабившись в качелях. Аврора прикусила губу и покачала головой.

— Хотя мне и неприятно признавать, у тебя хороший вкус. Его песни… на самом деле прекрасны.

Аврора повернулась ко мне лицом, и янтарные лучи заходящего солнца залили её золотистым светом, отчего веснушчатые скулы блестели, а медовые глаза казались ещё ярче. То, как беспорядочные пряди волос падали на одну из её щёк, сияя, будто огненные реки, просто божественно.

Мурашки, пробегавшие у меня по спине, только подтвердили, насколько она прекрасна. И что, возможно, мне понадобится Зак Брайан, чтобы написать саундтрек к моей жизни.

Губы Авроры сложились в озорную улыбку, а глаза засияли.

— На самом деле, идеальная песня, чтобы закончить танец, который ты должен мне за прошлую неделю.

— Эм, я…

У меня не было возможности возразить, потому что Аврора забрала мой бокал и поставила его рядом со своим под качели, затем схватила меня за обе руки и, хихикая, потянула. Я паниковал, потому что не был уверен, что переживу — её тёплое тело, прижатое к моему, нас почти не разделял материал, и я мог исследовать изгибы её талии, бедер, спины. И всё с мыслью о ней и о вибраторе в моей голове.

И всё же я здесь, и не ответил «нет», потому что в очередной раз я слабый мужчина.

Аврора обхватила меня обеими руками за шею, приподнявшись на цыпочки. Одним пальцем она медленно поглаживала мою шею сзади и в то же время придвинулась так близко, что её груди прижались к моей груди, заставив меня резко вдохнуть. Я почувствовал, как участилось её сердцебиение. Прикусив губу, Аврора наблюдала за мной, не улыбаясь, пока я не приобнял её своими руками и не положил их ей на бёдра, исследуя тонкую грань того, насколько низко могу опустить руки.

Я никогда не позволял себе потакать своим желаниям.

Я знал, что Вселенная не вознаграждала тех, кто жадничал, что, если я позволю себе слишком увлечься, что-то унизит меня.

Но, может быть, сегодняшний вечер станет исключением.

Потому что то, как Аврора смотрела на меня, когда мы раскачивались в такт музыке, было похоже на то, будто я держал в руках Луну. И я бы сделал всё, чтобы запечатлеть в своей памяти то, как она выглядела сейчас.

Аврора Джонс. Навсегда.

Дрожь вновь накатила на меня, когда она наклонилась, чтобы положить голову мне на шею, и её волосы щекотали мне подбородок. Её горячее дыхание обдало моё плечо, вырвавшись тяжёлыми толчками. Я провёл большими пальцами по её бёдрам, лаская мягкий изгиб талии, ненавидя тонкую атласную преграду. Когда у неё перехватило дыхание, я слегка впился пальцами в её кожу, желая, чтобы Аврора так ахала каждое утро. Каждую ночь.

Всё моё тело ныло от желания, кровь казалась невыносимо густой, пока бежала по моим венам вместе с виски, пульсируя в такт моему неровному сердцебиению.

— Уайатт, — прошептала Аврора мне у плеча.

Всё, что мне было нужно, чтобы вырваться из моих глупых грёз наяву. Я сыт по горло, и теперь мне нужно вернуться к реальности. Я не мог всё испортить, как бы сильно мне ни хотелось.

Я отдёрнул руки, сделал шаг назад и объявил первое, что пришло мне в голову, невероятно громко:

— Завтра приезжают мои родители, так что в бар мы не пойдем.

— Эм… — лицо Авроры нахмурилось, и она медленно опустила руки.

— Кажется, совершенно уместно — так сделать.

Я отступил назад, пока не прислонился к ограде крыльца, увеличив расстояние между нами. Но не остановил поток слов, потому что я вдруг начал по-настоящему нервничать, и мне не нравилось, как Аврора смотрела на меня. Мне стало слишком жарко.

— Черри тоже приедет. Они хотят посмотреть, над чем мы работаем. Я собираюсь приготовить нам всем ужин, ты не хочешь присоединиться?

Мой смех вышел слишком нервным.

— Я уверен, они были бы рады познакомиться с тобой, потому что технически ты мой босс.

— Уайатт? — Аврора помахала рукой. — С тобой всё в порядке?

Определённо нет. Я никогда так не волновался в присутствии женщины.

— Да, а что? — Я пожал плечами.

Она, смеясь, покачала головой.

— Потому что тогда у тебя был полный словесный понос, хотя обычно ты общаешься невнятным бормотанием.

Я вздохнул, и фраза о словесном поносе помогла развеять всё ещё бродившие в моей голове дикие мысли.

— Прости, да. Слишком много выпил, ха. Мне, наверное, пора идти. У нас обоих был тяжёлый день. Я думаю, ты хочешь хорошенько выспаться перед завтрашней встречей.

Лицо Авроры вытянулось от удивления, и она подалась вперёд, когда я собрался уходить.

— Ты мог бы готовить здесь.

— Что?

Она заправила прядь волос за ухо.

— Я имею в виду, у тебя отличный дом и всё такое, но здесь всем хватит места, чтобы сесть и поесть. Ты также можешь воспользоваться кухней побольше.

— Я бы не хотел причинять тебе неудобства.

— Ты не причинишь. Я хочу, чтобы ты был здесь, твоя семья была здесь. Было бы неплохо хоть раз воспользоваться всем этим пространством. Я чувствую себя немного опустошённой и одинокой, когда остаюсь одна. — Аврора прикусила губу, в то время как её медовые глаза блестели, глядя на меня.

При мысли о том, что ей здесь одиноко, у меня защемило в груди. Я хотел, чтобы она знала, что я здесь. Что у неё всегда было моё плечо, на котором она могла заснуть, если ей понадобится.

Что она всегда могла получить… ну, меня.

Но я не уверен, как выразить словами, не переступив тех границ, которые мы установили сегодня вечером.

Границы, которые позволяли сохранить ранчо и мою работу в неприкосновенности.

— Пожалуйста. — Глаза Авроры расширились ещё больше. Я чувствовал, что мог утонуть прямо в них. Мне была невыносима мысль о том, что она расстроена.

— Да, хорошо.

Визжа от восторга, Аврора покачала бёдрами в лёгком танце, направляясь к задней двери. Всё время я не сводил глаз с её задницы. Она слишком быстро развернулась, поймав мой взгляд.

Улыбнувшись, она помахала мне рукой и сказала:

— Спокойной ночи, Уайатт.

Аврора

Послеобеденные часы в любимом кафе моей бабушки мы всегда проводили, потягивая сладкие напитки и обсуждая мечты, как будто они были неизбежны к исполнению.

«Что бы ты сделала, если бы знала, что не можешь потерпеть неудачу?» — спросила бы меня бабушка Грейс, любуясь маслянистым солнечным светом, падающим на горные ландшафты Ивового хребта. Интересно, задавала ли она себе тот же вопрос, когда сгорала от нетерпения на своей корпоративной работе. Не послужило ли это толчком к открытию ею ранчо «Закат».

В подростковом возрасте у меня было множество мечтаний, которые сейчас меня бы не заинтересовали, но я всегда буду помнить то время, когда призналась, что хочу когда-нибудь написать книгу.

«Чудесно, и ты так и сделаешь», — сказала она, чокнувшись со мной своим стаканом сладкого чая. Как будто было так просто — заяви о своём желании, выпей несколько коктейлей, и оно сбудется. Полагаю, это не так уж сильно отличается от техники аффирмаций, которым я любила следовать, но даже я знала, что для осуществления мечты нужны действия, а также желание.

Тем не менее, она не ошиблась. Я написала книгу. Она стала бестселлером в области самопомощи, и теперь все ждали, что я напишу вторую. Особенно мой агент, с которым должен вот-вот начаться видео-чат на экране моего ноутбука. Возможно, мне и удалось отложить общение с ней, поскольку Джейк изменил мне, но я могла придумать не так уж много оправданий. Тоже один из недостатков, когда речь заходила об инфлюенсерах — все знали, что, как и где ты, включая твоего агента.

Я уже выпила два ягодных смузи, надеясь, что сахар придаст мне сил. Вчерашний день должен был закончиться лёгким, ранним сном, который состоял бы исключительно из принятия ванны с пеной, короткого общения с лучшей подругой и чтения мотивационной книги. Но вместо этого я обнаружила, что танцую на веранде, заключённая в крепкие объятия Уайатта Хенсли, который в очередной раз сразил меня наповал своим видом в серых спортивных штанах.

Я всю ночь боролась со сном, потому что каждый сантиметр моего тела пылал от вожделения к Уайатту и воспоминаний о том, как он впивался пальцами в мои бёдра, вызывая слишком сильное желание у меня между ног. Отчаянный блеск в его тёмных глазах, когда он отчаянно стучал в мою дверь, чтобы обсудить Пинки, запечатлелся в моей памяти, заставив меня задуматься, как я могла заставить его снова так смотреть на меня.

Но потом, каждый раз, когда я позволяла себе слишком увлечься такими мыслями, возникал укол неприятия, напоминавший мне о том, как он оттолкнул меня, когда мы танцевали.

Снова.

И на этот раз рядом даже не было бывшей девушки, о которой стоило бы беспокоиться.

Даже если Уайатт и находил меня привлекательной, не обязательно означало, что он хотел от меня чего-то большего. Я помнила, что Сойер и Человек-волк говорили о его правиле, о том, что он всегда ясно давал понять девушкам, чего он хочет. Я не могла избавиться от ощущения, что, если бы он действительно хотел меня таким образом, он бы сказал мне об этом. Верно?

В любом случае, я не должна была позволять себе волноваться из-за парня прямо сейчас, когда происходило так много более важных вещей. Например, выездной семинар. Например, мой блог, где мои подписчики наслаждались новым взглядом на вещи, который я им преподнесла. Например, мои статьи для журнала, которые, кажется, источали вдохновение, в отличие от моей книги.

— Рори! — На экране появилось лицо моего агента, короткая стрижка и яркая, приветливая улыбка, которая мгновенно вызвала у меня восхищение. — Ты сияешь. Как там в Колорадо?

— Привет, Крисси, большое спасибо! Да, в Колорадо здорово. Очень спокойно. Было приятно вернуться сюда после стольких лет.

Я быстро оглянула кафе, окидывая взглядом мятно-зеленые кафельные стены, увешанные чёрно-белыми фотографиями Ивового хребта и его жителей. У меня в груди разлилось тепло от того, что оно всё ещё выглядело точно так же, как в те времена, когда я приезжала в гости к бабушке Грейс.

— Не сомневаюсь! — Крисси снова сияла. — Похоже, тебе действительно это было нужно, учитывая всё, что происходит. Но я должна сказать, мне очень нравится, что ты немного изменила свои взгляды на социальные сети и статьи. Кажется, что они стали намного более откровенными. Как будто ты показываешь людям настоящую Рори, и это здорово.

Крисси всегда очень поддерживала мою работу, именно она разыскала меня после того, как следила за мной в течение многих лет, и предложила идею написания книги, не подозревая, что я уже начала её писать. Она дала мне возможность объединить все мои знания в одном издании в красивом твёрдом переплете и всегда поддерживала меня. Точно так же, как продолжала делать сейчас, за что я ей очень благодарна.

— Так много значит, спасибо тебе. Ранчо действительно дало мне возможность поразмыслить и прикоснуться к этой версии меня самой.

— На этой ноте, — голос Крисси приобрёл более профессиональные нотки, давая мне понять, что будет дальше, — ранчо также даст тебе возможность стать автором бестселлеров?

— Эм, ну…

Я грызла ноготь большого пальца.

— Потому что издательство задаёт вопросы и…

— Просто я никак не могу придумать, что бы такое…

— Они хотят, чтобы ты написала о своём ранчо.

Я поправила наушники, гадая, не ослышалась ли.

— Подожди, что?

Крисси хлопнула в ладоши.

— Я тоже думаю, что это отличная идея. Книга о том, как ты справилась с горем и разбитым сердцем, используя свой творческий потенциал и превращая ранчо в уютный ретрит. В издательстве говорят, что реальный пример того, через что тебе пришлось пройти, будет действительно продаваться.

— Но…

— Послушай, — Крисси одарила меня ещё одной восторженной улыбкой. — Я бы очень хотела, чтобы ты подумала об этом. Мы можем провести мозговой штурм после первой пробы запуска ретрита через неделю, да? Я здесь, чтобы помочь, и уверена, что вместе мы выпустим на прилавки ещё один бестселлер, не волнуйся.

Я потеряла дар речи. Я ожидала, что встреча пройдёт совсем не так. Отчасти я испытывала облегчение и даже польщена тем, что все, кажется, поддерживали меня и ретрит, но я также немного ошеломлена неожиданным интересом со стороны моих издателей.

— Я оставлю тебя, чтобы ты обдумала идею, Рори, и пришлю тебе приглашение на встречу. Удачи со стартом ретрита, мне не терпится услышать всё о нём! — С этими словами Крисси отключилась, а я опустила голову на руки, уставившись на клавиатуру ноутбука.

Через несколько секунд на моём столе появился ещё один ягодный смузи, от чего я взвизгнула. Я подняла голову и увидела, что надо мной возвышался улыбающийся Уайатт. Клянусь, от его вида у меня мгновенно расслабились все мышцы на напряжённых плечах. Особенно учитывая, что на нём была кепка, надетая задом наперёд, из-за которой мне хотелось растаять на месте.

Он опустился в кресло напротив, потягивая кофе.

— Что ты здесь делаешь? — выпалила я.

Уайатт нахмурился.

— Во-первых, могла бы сказать спасибо за смузи.

Я с сожалением прикусила губу, в надежде, что ответная милая улыбка скрасит моё резкое приветствие.

— А во-вторых, я был в городе, чтобы купить что-нибудь на ужин сегодня вечером.

Да, потому что я предложила ему приготовить ужин в главном доме, чтобы я могла больше узнать о нём и его семье. Чтобы воспользоваться каждой возможностью и глубже погрузиться в Уайатта Хенсли.

— Спасибо, — ответила я, прежде чем пододвинуть к себе смузи и сделать большой глоток. От внезапного оцепенения я вздрогнула, а Уайатт фыркнул.

— В любом случае, судя по твоему выражению лица, тебе не помешало бы, чтобы тебя забрали.

— Что у меня с лицом?

— Сколько у тебя свободного времени?

Уайатт попытался скрыть ухмылку за чашкой кофе, который чуть не расплескался, когда я пнула его под столом.

— О, чёрт! Успокойся, я просто пошутил. С твоим лицом никогда не могло быть ничего плохого, Аврора, — произнёс он очень небрежно, покачав головой. Когда его взгляд встретился с моим, он быстро прочистил горло. — Я просто хочу сказать, что во время твоей онлайн-встречи ты казалась озабоченной. Как всё прошло?

— Не знаю…

Я размешивала смузи соломинкой.

— Мой издатель хочет, чтобы я написала следующую книгу о ранчо и нашем ретрите.

— И это проблема, потому что?

— Немного раньше времени, тебе не кажется?

Уайатт только поднял брови.

Я вздохнула и подпёрла подбородок кулаком.

— Что, если ретрит в конце концов не сработает? Что, я должна написать книгу о том, как я преодолела горе, начав новое деловое предприятие, только для того, чтобы оно провалилось? Такое не будет продаваться, и мне не нравится, что моя карьера писателя в основном зависит от этого.

К моему удивлению, Уайатт только рассмеялся. Затем он выхватил у меня смузи.

— Ты его больше не заслуживаешь.

— Что, почему? — Я надулась, не в силах его остановить.

— Потому что ты явно не доверяешь моему мнению, и это ранит.

Он пожал плечами, а затем набрался смелости отпить немного смузи, наблюдая за мной тёмными глазами и слегка улыбаясь.

После Уайатт облизнул губы, и мне пришлось отвести взгляд, чтобы на меня не нахлынули воспоминания, которые мне сейчас были совсем не нужны. Мне определённо придётся опустить все упоминания о моих глупых чувствах к главе о ранчо в книге, уж точно.

Глава четвертая: Как я, к своему стыду, впала в отчаяние из-за ковбоя, который всё ещё влюблён в свою бывшую.

— Я уже много раз говорил тебе, что верю в тебя и в ретрит. — Уайатт наклонился вперёд, до боли близко коснувшись моих ладоней.

Его мизинец нежно касался моих костяшек, и мне пришлось подавить дрожь. Я ненавидела себя за то, что хотела гораздо большего от его прикосновений.

— Если твои издатели хотят, чтобы ты написала о ранчо и ретрите, значит, они тоже верят. И я просто знаю, что, если бы Грейс была здесь, она бы поддержала тебя.

У меня сжалось сердце в груди. Уайатт перевёл взгляд, словно прочитав мои мысли, и, протянув руку, положив пальцы поверх моих ладоней. Спокойствие начало медленно разливаться по моему телу, и он снова спас меня от неуверенности в себе. Сколько времени мне понадобится, чтобы набраться сил и спасти себя самой?

В любом случае, он был прав. Бабушка Грейс не позволила бы мне отложить мечту о книге. Она бы уже маршировала по улице, объявляя всем о ней.

«Что бы ты сделала, если бы знала, что не можешь потерпеть неудачу?»

Я бы устроила ретрит дома на захудалом ранчо. А потом написала бы чёртову книгу. Вот что я бы сделала. Прямо как бабушка Грейс, которая бросила работу, чтобы управлять ранчо, как будто знала, что это того стоит.

Мне просто нужно было обрести ту же веру, что и она.

— Знаешь, она сказала мне кое-что однажды, перед тем, как я поступил в колледж, — снова начал Уайатт, и в его голосе слышалось тепло. Его губы слегка изогнулись, а глаза искрились воспоминаниями. Я забыла, сколько времени он, должно быть, тоже проводил с ней.

— Она сказала, что иногда самое трудное, что мы можем сделать, — слепо верить в то, кто мы есть. Думаю, она ещё до меня самого знала, что, в конце концов, я захочу оставить всё ради ранчо. И, честно говоря, эти слова помогли мне принять то решение, которое, несмотря ни на что, всё равно оказалось лучшим решением в моей жизни.

— Очевидно, потому, что ты познакомился со мной, — пошутила я, выдавив из себя улыбку и подмигнув.

Уайатт усмехнулся, закатывая глаза, но всё равно произнёс:

— Очевидно.

Наши взгляды встретились и задержались на несколько мгновений друг на друге. Постоянный гул кафе вокруг нас стих, и я могла сосредоточиться только на том месте, где он держал мои руки. Где мою кожу покалывало в ответ на его прикосновения. Где я чувствовала, что всегда буду в безопасности.

— Итак… — Уайатт отстранился, и в комнату ворвался весь окружающий шум — жужжание кофемашины, звон чашек и негромкая болтовня посетителей. Наконец Уайатт вернул мне мой смузи.

— Мне нужно, чтобы ты начала верить в себя, пожалуйста. Все эти чёртовы управляющие компании разрушают мою репутацию хладнокровного и неэмоционального человека.

Да, и, если я не буду осторожна, все наши разговоры, полные пристальных взглядов и украденных прикосновений, заставят меня влюбиться в него. Очень сильно.

Аврора

Обеденный зал был наполнен весёлым смехом, звоном столовых приборов о тарелки и оживлёнными разговорами. Солнечный свет раннего вечера проникал сквозь большие стеклянные окна, придав всему мягкий медовый оттенок. Нас окружало семейное тепло, и я наслаждалась чувством нежности и единения, пока Малия — мать Уайатта — с явной гордостью рассказывала о предстоящем туре Хантера.

Я сразу увидела, откуда у Уайатта такая заботливость, судя по тому, как Малия с неподдельной нежностью относилась к своим детям. Та же тихая, задумчивая энергия, которую обычно излучал Уайатт, отражалась и на его отце Бо. Интересно, у кого он научился готовить, потому что чили кон-карне, которое он приготовил для нас сегодня, чертовски вкусное. Я уже приступила ко второй порции.

Весь вечер напоминал мне об ужинах с бабушкой Грейс, особенно когда мои родители тоже приезжали в гости. Почти каждый вечер переходил в ранние утренние часы, и все пребывали в блаженном неведении о том, как проходило время, поглощённые разговорами. Улыбки и смех удивительным образом заглушали тиканье часов.

— О, Уайатт, я чуть не забыла, — добавила Малия. — На днях я наткнулась на Холли и её маму в продуктовом магазине.

Уайатт напрягся и посмотрел на меня через стол, быстро положив в тарелку немного перца чили.

— О, здорово, — промычал он с набитым ртом. Нетрудно было заметить, каким напряжённым он стал. Плечи ссутулились. Я помнила, что его родители тяжело переживали из-за выбора его профессии, но мне интересно, что они подумали, когда Холли бросила его.

Под столом я пошарила ногой и нашла его. Он слегка вздрогнул, затем пододвинул ногу вперёд, позволив мне поглаживать вверх и вниз по его голени для успокоения. Я почти ожидала, что Уайатт отстранится, точно так же, как он сделал прошлой ночью, когда схватил меня за бёдра, и всё, о чём я могла думать, о том, как сильно я хотела, чтобы его руки были на мне.

Но всё в порядке. Я смирилась с этим.

Мы просто друзья.

Обычно Уайатт был такой замкнутый, но мне повезло, что по какой-то безумной причине я была допущена в исцеляющую часть его жизни, так что самое меньшее, что я могла сделать — поддержать его. Показать ему, что я здесь ради него, как он сделал для меня ранее в кафе.

Потому что так поступают друзья, верно?

Мы продолжали притворяться, что я не поглаживала его ногу, и продолжили есть чили.

Однако на лице Малии появилась улыбка, когда она снова заговорила:

— Да, я была очень удивлена, услышав о твоей новой британской подружке, которая, — она повернулась к своему мужу, в то время как мы с Уайаттом застыли с набитыми едой ртами, — что там была за фраза?

Бо прочистил горло.

— Взбирается на него, как на дерево.

Мы с Уайаттом встретились взглядами, а потом мы оба подавились едой и откашливались от шока. Но в то же время было забавно, потому что я могла себе представить, каким измученным было лицо Холли, когда она это говорила.

Черри была просто вне себя от смеха, слёзы уже текли по её лицу. Она подняла руки вверх, с трудом выдавив из себя извинения за то, как громко она хихикала, пытаясь взять себя в руки.

Всё время Уайатт просто смотрел на меня, сдерживая улыбку, которую, бьюсь об заклад, его семья видела нечасто. Он снова закашлял и сделал глоток своего напитка.

— Ну…

— Моя вина, жаль вас разочаровывать. Я просто подумала, что это может заставить Холли перестать выставлять напоказ своего мужчину и, наконец, оставить Уайатта в покое. — Я нервно улыбнулась Малии и Бо. — Я также определённо не лезла на него, как на дерево.

Уайатт с приглушённым стоном потёр лицо.

— О нет, — тихо пробормотала Черри рядом со мной. — Ты только что проглотил язык — ой! Уайатт, не бей меня!

Честно говоря, даже я услышала глухой удар под столом. Должно быть, было больно.

— Уайатт, не бей свою сестру.

Малия хлопнула его по руке, отчего он надул губы, как большой ребёнок, и бросил на Черри яростный взгляд. В ответ она показала мне язык, а я с трудом сдержала улыбку от того, какие они трогательно ребячливые, несмотря на то, что уже взрослые. Даже Бо покачал головой и рассмеялся, прежде чем мы снова погрузились в довольную тишину.

Но затем его отец всё испортил, сказав:

— Может быть, если бы ты поступил на юридический факультет, как Истон, она бы не выставляла его напоказ.

В комнате воцарилась тишина. Облако как раз вовремя закрыло заходящее солнце, и его тень упала на окна. От тишины у меня мурашки побежали по коже, но меня беспокоило то, что я чувствовала, как Уайатт буквально гудел неудовлетворением.

Он глубоко вздохнул, затем продолжил есть, как будто ничего не было сказано. Я не понимала, почему он ничего не произнёс в ответ.

Если только он уже не слишком измотан.

Я просунула ногу под стол, чтобы снова погладить его по ноге, но он отодвинул её, так что я не могла дотянуться. Теперь он даже не смотрел на меня. Всё моё тело болело от желания прикоснуться к нему, обнять его, сказать, что я сделаю всё, чтобы показать его всем, кого я знаю.

Потому что, боже, он чертовски идеален.

Даже если я пыталась отрицать.

Помимо того, что Уайатт, возможно, самый горячий парень, которого я когда-либо встречала, с его растрепанными чёрными кудрями и тёмными, проникающими в душу, глазами, он также заставлял меня улыбаться так часто, что у меня постоянно болели щёки.

И я никогда раньше не встречала человека, который бы так сильно заботился обо всём. Обо всём. О ранчо, животных, своей семье, друзьях… обо мне. Уайатт буквально вкладывал все свои силы в работу, которую выполнял, и старался быть хорошим человеком для окружающих. Никогда не требуя многого взамен. Он заслуживал гораздо большего, чем чувство разочарования.

Боже, у меня возникло такое чувство, будто во мне загорелся огонь. Я не ожидала, что буду так его защищать. Слова Бо так легко вывели из себя.

— Бо. — Малия сердито посмотрела на него. — Не сегодня, не тогда, когда Уайатт и Рори приготовили нам такой чудесный ужин.

Она одарила меня нежной улыбкой, на которую я изо всех сил попыталась ответить.

Бо вздохнул, покачав головой.

— Я просто хочу сказать, что он не может до сих пор расстраиваться из-за того, что она выбрала кого-то другого. Да ладно, Малия, ты же не хвастаешься, что я работаю за гроши на ранчо Джека. Мы оба знаем, что хвастаться тут нечем.

Малия только поджала губы. Черри вздохнула и поковыряла ложкой в остатках чили. Бабушка Грейс никогда бы и не подумала, что такой разговор может начаться в её доме.

Так что я тоже не буду.

Внезапно я встала, громко скрипнув стулом, и сказала:

— Если вы собираетесь продолжать в том же духе, Бо, мне придется попросить вас уйти. В этом доме мы не унижаем людей.

Все просто ошеломлённо посмотрели на меня. Честно говоря, я тоже была в шоке от себя. Обычно я была не такая вспыльчивая, но сейчас вся прямо покраснела.

Поэтому просто улыбнулась и начала убирать со стола, поставила тарелку Черри на свою и сложила её столовые приборы. Я поставила всё на стойку позади нас и вернулась к столу.

— Извини? — Бо приподнял брови, проводя рукой по усам.

Протянув руку за миской Уайатта, я провела пальцами по его шее, отчего у него перехватило дыхание. Я просто хотела, чтобы он знал, что я здесь. Я на его стороне, даже если казалось, что никто другой так не делает.

Потому что это то, что он сделал для меня.

Сделав вид, что я в двух шагах от того, чтобы поссориться с отцом Уайатта, с которым только что познакомилась, я улыбалась и забрала миску Малии.

— Думаю, вы меня прекрасно расслышали.

— Рори, — в голосе Бо слышалось предупреждение, и он откинулся на спинку стула, почти притворившись, что всё в порядке, — я понимаю, что ты можешь не согласиться, но мне не нравится, когда мне указывают, как разговаривать с моими детьми.

— Ну что ж, — я взяла у Бо миску, выдавив из себя самую вежливую улыбку, как будто не собиралась давать волю бушующей во мне ярости, — боюсь, что мне придётся это сделать, потому что меня бесит, что вы не видите, какой, чёрт возьми, особенный у вас сын. Он, наверное, самый трудолюбивый человек, которого я когда-либо встречала, я предложила ему идею ретрита, а он просто взял и воплотил мою мечту в жизнь, даже не пожаловавшись. Он вкалывает здесь не покладая рук и делает так, чтобы все остальные были счастливы. Чтобы его брат и сестра не столкнулись с теми же душераздирающими словами, которые вы бросаете в его адрес.

Лицо Бо покраснело, как раскалённая кочерга, его руки, лежащие на столе, сжались в кулаки. Он собирался открыть рот, но я подняла палец и поставила стопку посуды на стойку, потому что ещё не закончила.

— А вы когда-нибудь задумывались, что, возможно, Уайатт решил работать на ранчо, потому что это делало его счастливым? Я имею в виду, разве не об этом мечтает каждый родитель, чтобы его ребёнок был счастлив? Вы бы действительно предпочли, чтобы он ненавидел свою жизнь, едва живя из-за того, что тонет в бумажной волоките и встречах, только потому, что так звучит лучше, когда рассказываешь своим друзьям?

Челюсть Бо отвисла, глаза расширились от ярости.

Я повернулась к Уайатту, заглянув в его глаза, которые в данный момент отливали чернотой. Они могли быть свирепыми, но они вернули меня в настоящий момент. Вернули к нему. Его брови опустились, но он не отвёл взгляд.

— Потому что я, чёрт возьми, уверена, что предпочла бы видеть, как он чувствует себя таким же свободным и счастливым, как сейчас, когда он объезжает ранчо, зная, что его мысли полны только радости.

Уголки его губ слегка приподнялись.

— А теперь, могу я предложить кому-нибудь ещё выпить?

Я упёрла руки в боки и, наконец, сделала глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

— Немного свежего воздуха не помешает, — проворчал Бо.

Я указала на дверь, ведущую наружу, и он резко встал, оглядев каждого сидящего за столом, прежде чем направился к выходу.

Уайатт

Хантер будет расстроен, что пропустил сегодняшний вечер. Никогда в жизни я не видел, чтобы кто-то противостоял моему отцу так, как только что сделала Аврора. Особенно я. На самом деле, я не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то по-настоящему вступался за меня. Когда-нибудь боролся за меня…

Оставив женщин внутри, которым удалось вернуться к приятной беседе после того, как мы все помогли прибраться, я вышел на заднюю террасу. Мой отец прислонился к перилам и просто смотрел на великолепный закат, на пылающее небо. Он быстро оглянулся через плечо, когда я тихо закрыл за собой дверь. Уголки его рта подергивались, он даже не пытался улыбнуться.

Когда я присоединился к нему у перил, он испустил долгий, тяжёлый вздох. Казалось, будто готовился к разговору годами.

— Ты действительно счастлив здесь?

— Больше, чем ты, вероятно, когда-либо сможешь понять.

— Возможно, — фыркнул он, затем провёл рукой по усам.

Мы стояли так, в тишине, бог знает сколько времени. Мой отец никогда не был большим любителем поговорить, и, вероятно, отсюда моё презрение к ненужному социальному взаимодействию.

Вероятно, он не заслужил такой публичной ругани со стороны Авроры, потому что я знал, что он действительно заботился обо мне — видно по тому, как явно хотел для меня самого лучшего и стремился предоставить мне как можно больше возможностей для достижения цели. Но я не думал, что он когда-либо тратил время на то, чтобы понять меня. Чтобы осознать, что мы ценили разные вещи в жизни. Возможно, потому, что отец потратил так много времени на то, чтобы дать мне то, чего, по его мнению, я хотел.

И я просто молча соглашался, кивая, потому что хотел, чтобы мои родители гордились мной. Тем не менее, притворяться кем-то, кем ты не являешься — то, что ты можешь сделать, прежде чем это измотает тебя до ломки костей.

Тишину внезапно прорезал папин голос, слегка напряжённый.

— Я действительно больше забочусь о том, чтобы ты был счастлив, чем о том, насколько привлекательной кажется твоя работа. Ты ведь понимаешь, правда?

— Теперь, когда ты мне рассказал, я понимаю.

— Что ж, тогда извини, что я не сказал тебе раньше.

Папа одарил меня улыбкой — быстрым движением губ. Он начал поднимать руку, заколебался, затем, наконец, положил её мне на плечо и сжал его. Не так уж много, но с его стороны — очень даже.

— Всё, чего мы с твоей мамой хотим, чтобы ты был счастлив. Думаю, мы просто не ожидали, что всё произойдёт именно так.

Я позволил его руке остаться там, втайне наслаждаясь жестом.

— Этого было достаточно для деда, почему не может быть достаточно и для меня?

Папа усмехнулся, на долгое мгновение закрыл глаза и убрал руку. Наверное, думал о своём собственном отце. Интересно, мой дедушка когда-нибудь наказывал моего отца за то, что тот в конечном итоге поступил так же, как и он.

— Наверное, так оно и было. Хотя, думаю, он был бы ещё счастливее, работая с такой петардой.

Он показал куда-то за наши спины, и я, оглянувшись, заметил, как Аврора в припадке смеха сидела с Черри на одном из диванов, а рядом с ними смеялась мама. Боже, она выглядела так, словно была частью нашей семьи уже много лет.

Я не мог сдержать улыбку.

— Да, не могу сказать, что это было самое худшее, что могло случиться в мире.

Черри крепко обняла Аврору, прежде чем бросилась ко мне. Папа уже попрощался и ждал в грузовике. К счастью, в этот вечер больше никто не ругался, и папе действительно удалось завязать разговор с Авророй, они оба всё время приятно улыбались, как будто их предыдущего разговора вообще не было.

Черри обняла меня за талию, напомнив о том времени, когда в подростковом возрасте у меня был огромный скачок в развитии, а она была ещё совсем малышкой.

— Ты же знаешь, я ценю всё, что ты для меня делаешь, правда? — Её тёмные глаза моргали, а на лице появилась искренняя улыбка.

— Конечно, детка.

Я сжал её в объятиях, затем притянул к себе и взъерошил волосы, потому что мне стало не по себе от того, что моя сестра такая милая.

— Отвали от меня, пещерный человек! — закричала она, шлёпнув меня, пока мама не закончила прощаться с Авророй и не вмешалась, напомнив нам обоим, что нам уже за двадцать. Черри фыркнула, попытавшись привести в порядок волосы, но не могла скрыть, как изогнулись её губы в намёке на улыбку.

— Тьфу, я беру свои слова обратно. Пока.

И затем она вышла за дверь, оставив меня с мамой и Авророй, которая сказала, что встретит меня у входа, как только я попрощаюсь со всеми. Мама подождала, пока Аврора отойдёт за пределы слышимости, прежде чем улыбнулась мне, и в уголках её глаз появились морщинки.

— Она мне нравится. Я думаю, она тебе подходит, Уайатт.

— Ма, ты же знаешь, что на самом деле мы не вместе, правда?

Мама отмахнулась от моего замечания и заключила меня в объятия, как всегда, стараясь прижать меня как можно крепче, как будто видела в последний раз.

— Я просто думаю, приятно видеть, что ты двигаешься дальше, после того как Холли обручилась и всё такое.

Обручилась.

Холли… помолвлена?

Я ожидал, что моё тело окутает напряжение, как всегда бывало, когда я видел её или слышал что-то о ней. Я ожидал, что моё сердце начнёт бешено колотиться, когда напоминания о том, как далеко я отстал, ворвутся в мои мысли вместе с воспоминаниями о том, как она оставила меня.

Но я не чувствовал… ничего.

Даже когда мама упомянула Холли за ужином, я замер, но больше потому, что не хотел, чтобы Аврора вспоминала о моей бывшей. Я не хотел напоминать Авроре, что, возможно, я не совсем открыт для неё, хотя между нами никогда ничего не произойдёт. Я также надеялся, что мне не придётся вспоминать наш фальшивый поцелуй, чтобы сохранить рассудок.

Впервые я ничего не чувствовал к Холли.

Из-за Авроры.

Которая набросилась на моего отца, чтобы защитить меня.

Холли никогда бы так не поступила.

Многие девушки никогда бы так не поступили.

— Да, да, как скажешь, мам. Дай мне знать, когда вы, будете дома в безопасности.

Я обнял её в последний раз и проводил до двери, помахав грузовику, который уехал по грунтовой дороге вдаль.

— Кстати, спасибо тебе, — сказал я Авроре, когда подошёл к ней и прислонился к перилам.

Она всё ещё держала в руке бокал и любовалась тёмно-оранжевым небом, растворяющимся в надвигающейся ночи. Её глаза немного остекленели, когда она повернулась ко мне и мягко улыбнулась.

— За то, что заступилась за меня перед моим отцом.

Аврора опустила взгляд, её щёки вспыхнули, прежде чем она снова перевела свой сверкающий взгляд на меня, между бровями пролегла небольшая складка. Я повернулся лицом к виду впереди, потирая затылок.

— Было странно… но в хорошем смысле. Никто никогда не делал этого для меня раньше.

Аврора облизала губы, затем сделала глоток своего напитка.

— Ну, кто-то же должен был. Я имела в виду то, что сказала… Но, честно говоря, не знаю, что на меня нашло. Я так разозлилась. — Она рассмеялась с придыханием. — Думаю, просто из-за того, что я так долго не могла успокоиться из-за этой недели.

— Беспокоишься?

Аврора поджала губы.

— О ретрите. Начало менее чем через два дня, и я думаю, что до сих пор всегда было над чем поработать или что-то создать, так что это отвлекало меня. Но теперь, когда мы в основном закончили, я просто чувствую, как все нервы гудят у меня под кожей. И даже больше, теперь я собираюсь написать книгу обо всём.

Похоже на то, что я чувствовал, когда находился рядом с ней.

Вздохнув, она повернулась и прислонилась спиной к перилам.

— Я имею в виду, кого я обманываю? Я никогда раньше не руководила ретритом. Я понятия не имею, что здесь делаю, и боюсь, что будет заметно. Я должна была провести сеанс по укреплению доверия, но я здесь, сомневаюсь в себе, тьфу.

Ненавидел, когда она так делала. Говорила сама с собой.

Алкоголь уже привёл меня в такое состояние, что я не мог остановить слова, слетающие с моих губ после того, как я о них подумал:

— Ты так раздражаешь, ты знаешь?

Я заметил быструю вспышку боли в её глазах, прежде чем она исчезла, и её губы изогнулись в ухмылке.

— Конечно. Проникнуть к тебе в душу — моя единственная цель в жизни. Ведение блога о здоровье — просто способ скоротать время.

Прекрасная возможность вернуть разговор к нашему обычному соперничеству, уйти от уязвимости, от которой даже мне обычно было бы не по себе.

Но не тогда, когда дело касалось её. По какой-то причине Аврора обладала такой непостижимой властью надо мной, что мне хотелось излить ей всю свою душу. Особенно после того, как она боролась за меня сегодня вечером.

— Нет, Аврора, я серьёзно.

Что сразу же стёрло улыбку с её лица. Я забрал у неё бокал и поставил его на столик позади нас, прежде чем вернулся и встал ближе, чем раньше. Она не отодвинулась, но в том, как она смотрела на меня, чувствовалось нерешительность.

— Меня серьёзно раздражает, что ты не осознаёшь, насколько ты чертовски идеальна.

Дыхание Авроры прервалось. Лучи заходящего солнца выглядывали из-за гор, залив её золотистым светом, а тёмно-рыжие тона её волос сияли, как огонь. Она была похожа на чёртова ангела.

Её нижняя губа дрожала.

— Ты… ты думаешь, я идеальна?

Я действительно не думал о том, что собираюсь сказать дальше. Я никогда не был силён в словах. Но я знал, что «да» — не тот ответ, который ей нужен.

Я подавил свою гордость, опустив взгляд на её губы, затем заметил то, как её грудь вздымалась от прерывистого дыхания, прижимаясь к платью.

— На самом деле, я думаю, что ты, возможно, самая совершенная девушка, которую я когда-либо встречал.

Аврора пробормотала:

— Но… но я тебе не нравлюсь.

— Когда я такое говорил?

Я понимал, что у нас было не самое лучшее начало, но последние пару недель были… другими. Я имел в виду, что каждое утро я занимался с ней чёртовой йогой и покупал ей смузи.

Хотя теперь я был немного обеспокоен тем, что она не чувствовала того же.

Губы Авроры двигались, как будто она что-то говорила, но ни слова не выходило из её уст. Её большие карие глаза были широко раскрыты. Я просто знал, что сейчас происходило в её голове — она пыталась придумать причины, по которым она бы мне не понравилась, почему я, должно быть, ошибался, когда думал, что она идеальна.

— К чёрту всё. Если ты мне не веришь, тогда я тебе покажу.

— Чт…

Я запустил руки в её волосы, прежде чем она успела договорить, и притянул её к себе, наши губы соприкоснулись. По мне пробежали электрические разряды, моя кровь снова пела в ответ на вкус Авроры. Я и не подозревал, насколько сильно проголодался.

На секунду Аврора застыла, и я начал отстраняться, но затем она схватила меня за футболку, сжала ткань и притянула меня ближе, чтобы украсть ещё один поцелуй.

И снова похоже на тысячу падающих звёзд.

Моя кожа покрылась мурашками, а под ними танцевали искры. Мы наткнулись спиной на перила, стараясь как можно больше ощутить вкус друг друга. С её губ сорвался стон, когда я прижался к ней бёдрами, и от этого звука стал ещё тверже.

Теперь её руки оказались у меня под рубашкой, пальцы обжигали, ощупывая мои мышцы, Аврора открыла рот, наши языки соприкасались, и я не мог сдержать стон, который вырвался из меня. Я крепче сжал её волосы и запрокинул голову, чтобы поцеловать глубже. То, как она проводила ногтями по моей спине, разжигало огонь глубоко во мне.

Я опустил руки ей на талию, и она издала раздражённый стон, когда я прервал наш поцелуй.

— Чёрт, я умирал от желания поцеловать тебя снова, — признался я, отчего её глаза загорелись. — Ты этого хочешь, Аврора?

— Боже, да, — выдохнула она с улыбкой, от которой разбилось моё сердце.

— Хорошо, теперь повернись.

Аврора нахмурилась, но мои руки уже разворачивали её. Я прижался к ней всем телом, впитывая исходящий от неё жар, ощутив, как её попа касалась моего члена.

— Давай начнём с того, что снимем это дразнящее платье, чтобы я мог поклоняться твоему идеальному маленькому телу.

Я слышал, как она приоткрыла рот, и ухватился за молнию на её фиолетовом платье. Я заметил, какой лёгкий доступ мне представился. И покрыл поцелуями её спину, следуя за молнией, и от каждого прикосновения ей становилось тяжелее дышать. Я помог стянуть бретельки с её рук, и платье упало на пол. Бюстгальтера не было, только ярко-красные кружевные стринги обнажили её идеальную попу. Мой любимый цвет. Блядь.

Тишина эхом отдавалась вокруг нас.

Нежно убрав с её лица волосы, я прижался губами к шее Авроры, чуть выше того места, где тянулась дорожка из чёрных бабочек, целуя и посасывая. Она выгнула спину, сильнее прижавшись ко мне попой, и от трения стало ещё труднее не потерять контроль.

Я обнял её руками, подняв, чтобы ласкать её груди, которые представляли собой идеальную форму, словно они были созданы для того, чтобы так естественно лежать в моих ладонях. Именно так, как я и ожидал.

Несмотря на то, что кровь пульсировала во мне с угрожающей скоростью, я не торопился исследовать её тело, чувствуя каждый миллиметр её золотистой кожи, покрытой веснушками. Совершенство нужно ценить.

Я медленно провёл другой рукой по её животу, ожидая разрешения.

— Уайатт… — прошептала Аврора, почти задыхаясь.

Звучало так же, как когда она предупреждала меня, когда мы танцевали, но теперь я понимал, что-то было вовсе не предупреждение. Если то, как она прижималась ко мне и хныкала, о чём-то говорило, то о приглашении.

— Скажи мне, что тебе нужно, принцесса.

Её дыхание прерывалось.

— Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Спасибо, чёрт возьми.

Без колебаний я просунул руку под её трусики, вызвав у неё ещё один сладкий стон. Я шипел от того, какая она мокрая.

Для меня.

Я думал, что в моём мозгу действительно происходило короткое замыкание, и я замер.

— Эм, Уайатт? — спросила Аврора.

Я развернул её, подтолкнув назад. У неё просто невероятное тело. Маленькие, упругие груди, выставленные вперёд, между ними маленькая татуировка в виде бабочки. Округлые бедра, которые так и просились, чтобы их обхватили и прижали ко мне. И её стройные ножки вели к тому месту, где её прелестная маленькая киска истекала для меня влагой. Закат снова обрамил её, и, если мне сейчас нужен был знак, что я на правильном пути, я знал, что вон он.

Аврора.

Я взял лицо Авроры в ладони, провёл большими пальцами по её подбородку.

— Ты божественна.

И снова она посмотрела на меня, приподняв брови, но в выражении её лица было столько доверия, её покорности, что я чувствовал себя гораздо более достойным, чем заслуживаю. Я покрыл поцелуями её прекрасное тело, покусывая выступающие соски, и стягивая стринги с её ног. Я опустился на колени, схватил её за бёдра и посмотрел вверх.

— Держись за перила, принцесса.

Её глаза вспыхнули, и она ухватилась за перила, тогда я приподнял её, закинув ноги себе на плечи.

Я медленно провёл языком по её промежности, целуя клитор, и она тут же застонала, запустив руку мне в волосы. Блядь, она такая вкусная. Мой член пульсировал из-за неё.

Я ласкал языком клитор и убрал одну руку с того места, где сжимал её попу, чтобы провести пальцем у входа в киску.

— Всё моё? — спросил я, почти рыча.

Аврора издала невинный звук подтверждения, крепче сжав мои волосы. Я погрузил в неё палец, поворачивая им и нежно поглаживая внутри, возвращаясь к облизыванию клитора. Когда её тело ещё больше расслабилось, я просунул внутрь второй палец и увеличил темп. Она тяжело дышала надо мной, застонала громче, пока я посасывал клитор, и её тело вздрагивало. Я не мог насытиться её вкусом.

Не мог насытиться ею.

Сказать, что она была самой совершенной девушкой, которую я когда-либо встречал, было бы преуменьшением. Нет слов, которые могли бы выразить всю прелесть существования Авроры Джонс.

Я даже не уверен, как долго я был здесь, внизу, на коленях, настолько потерялся в ощущении того, как гудело моё тело от прикосновения к ней. От того, что я наконец-то мог посвятить себя её удовольствию, как мне хотелось до смерти.

Когда я начал чувствовать, как Аврора напряглась надо мной, она замолкла. Её пальцы так крепко сжали мои волосы, что застыли в захвате. Затем она прошептала, с трудом выговорив слова:

— Господи, Уайатт, кажется, я сейчас…

Я придерживался одного и того же ритма во всём, что делал, даже когда она задыхалась и вздрагивала, вскрикивала, когда Аврору охватил оргазм, и моё имя слетело с её губ. Я хотел утонуть в том, как закатывались её глаза и как медные пряди падали ей на лицо.

И всё же не мог сдержать ухмылку — не могла кончить без вибратора, а?

Я осторожно поставил Аврору на ноги, хотя у неё дрожали ноги. Мне пришлось задержаться на коленях ещё на несколько секунд, пока я смотрел на неё снизу-вверх, поняв, что слишком легко мог привыкнуть к подобному поклонению. Когда я встал, она погладила меня по щеке, а затем притянула к себе и крепко поцеловала.

Едва оторвавшись от моих губ, Аврора прошептала:

— Спасибо.

Не думаю, что кто-то когда-либо благодарил меня за оргазм. Но ей не нужно было меня благодарить, я бы с радостью испытал эйфорию от того, что Аврора Джонс окажется со мной в любое время.

— О, мы ещё не закончили, принцесса. — Я не мог сдержать смех, когда взял её за руки и повёл к двери. — А теперь покажи мне, где живет Пинки.

Аврора

Понятия не имела, как мы дошли до такого. Я поднялась за Уайаттом по лестнице, совершенно голая, испытав самый умопомрачительный оргазм в своей жизни. Я никогда раньше не кончала от орального секса, но всё, что делал Уайатт, было божественно.

И не напоминайте мне о том, как он назвал меня принцессой. Не думала, что когда-нибудь снова услышу от него.

Я думаю, ты, возможно, самая идеальная девушка, которую я когда-либо встречал.

Я была всё ещё ошеломлена тем, что всё это происходило с ним. Что он хотел меня. То, как он поцеловал меня, разрушило всё, что я о нём думала. О нас. В его поцелуе был явный голод, грубость, которую я ожидала, но так не вязалось с тем, насколько нежным и пылким он был, доставляя мне удовольствие. Как будто Уайатт пытался что-то доказать. Как будто он с радостью опустился бы передо мной на колени ещё тысячу раз.

От этого исходил пьянящий прилив сил, за которым, боюсь, я могла просто продолжать гнаться.

Пальцы Уайетта переплелись с моими, когда мы вошли в мою спальню, и он подвёл меня к кровати. Он обхватил моё лицо ладонями, его пылающие полуночные глаза заглядывали мне в душу, прежде чем он снова поцеловал меня, и я потеряла контроль, ослабив хватку.

Когда его язык скользил по моим губам, я не могла удержаться и стянула с него майку через голову. Я знала, что видела его тело раньше — даже прикасалась к нему, но, боже, это что-то совсем другое. Как я чувствовала себя в его крепких, мускулистых руках. Провела руками по волосам на его груди, вниз по заметному рельефу мышц, обрамляющих его торс.

Уайатт помог мне подняться с кровати, а затем… он отстранился, кривя губы в улыбке, пока я стонала от того, что потеряла его прикосновения.

— Где? — спросил он, приподняв бровь. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что Уайатт спросил. Он хотел воспользоваться моим вибратором. И не стеснялся этого.

Где этот мужчина был всю мою жизнь?

Слегка дрожа, я кивнула на ящик прикроватного столика.

— Там есть и презервативы.

— Отлично. — Уайатт улыбнулся, поцеловал меня в щёку и встал с кровати. Он достал из ящика мой вибратор и бросил его мне, его глаза потемнели, когда он скользнул взглядом по моему телу.

— Покажи мне, как тебе нравится.

Я сглотнула, и во мне снова нарастало чувство желания. Доставлять себе удовольствие на глазах у кого-то — новая территория для меня, но в Уайатте было что-то такое, что заставило меня чувствовать себя такой открытой и в то же время защищённой. Джейк всегда был более сдержан, когда я предлагала ему использовать свой вибратор во время секса, вероятно, даже не осознавая, какой стыд вызывала у меня его реакция.

Я включила вибратор и слегка прижала его к своему всё ещё чувствительному клитору, описывая круги. Я не уверена, что у меня когда-либо было два оргазма за одну ночь, так что не знала, получу ли оргазм снова, но я никогда не думала, что кончу без вибратора, так что кто теперь знает.

Грудь Уайатта вздымалась, пока он наблюдал за мной, медленно подойдя к краю кровати. Его горло дернулось, когда я издала тихий стон. Внезапно я начала тереть вибратор о свой клитор быстрее, когда он снимал джинсы, и я видела, какой он был твёрдый под своими боксерами. Вся его длина.

О боже, я так сильно хотела, чтобы Уайатт Хенсли был внутри меня. Настоящая пытка.

Уайатт, наконец, снял боксеры, не сводя с меня глаз, затем зубами разорвал упаковку презерватива и раскатал его по своей впечатляющей длине, отчего у меня потекли слюнки.

Клянусь, мысль о том, чтобы ощутить его внутри себя, уже доводила меня до оргазма. Все мышцы на моих бёдрах сжимались так, словно завтрашний день не наступит. Я облизала губы языком, а затем прикусила их. Он следил за каждым моим движением.

Уайатт медленно взобрался на кровать, как хищник, подкрадывающийся к своей жертве, и опустился передо мной на колени, продемонстрировав мощные мышцы бёдер. Он взял вибратор, прижал его к моему клитору и повторял движения, которые я использовала.

— Вот так?

— Немного левее, — ответила я, и он мгновенно последовал моим указаниям. Я издала стон, дав понять, что он попал в нужное место. Уайатт смотрел на меня с чем-то вроде откровенного удивления, и я скорее представила, что в точности копировала выражение его лица, потому что не могла поверить, что между нами происходило прямо сейчас.

Он пододвинулся так, что опирался на меня одной рукой, и устроился у меня между ног, каким-то образом умудрившись сохранять равновесие, продолжив поглаживать меня вибратором. Уайатт толкнулся у моего входа, и первое прикосновение заставило моё тело кричать от желания наконец-то ощутить его целиком.

Он прижался ко мне своим членом, дразня меня. Я скулила, даже не стыдясь того, как отчаянно в нём нуждалась.

Приблизив свои губы к моим, его сосновый запах и виски в его дыхании наполнили мои чувства, Уайатт хрипло произнёс:

— Хорошо попроси.

О боже. Я с трудом сглотнула.

— Пожалуйста, Уайатт.

Его глаза расширились, затем его губы захватили мои, вырвав у меня стон, когда он вошёл в меня. Каждый нерв в моём теле внезапно взорвался, удовольствие прошло сквозь меня от его медленных толчков. Уайатту потребовалось несколько долгих движений, чтобы, наконец, полностью погрузиться в меня, заполнив пустоту, по которой он так тосковал.

— Чёрт, Аврора, в тебе так хорошо, — выдохнул он мне в шею.

Уайатт ускорил темп, внутри меня нарастало удовольствие от сочетания его члена и вибратора…

Затем он резко отстранился, уронив вибратор.

Уайатт поднял палец, когда я попыталась возразить.

— Терпение, принцесса.

Я сдержала улыбку. Уайатт прищурился, затем схватил подушку и подложил её мне под бёдра. Он закинул мои ноги себе на плечи и взял вибратор, приложив его к тому же месту. Уайатт вопросительно поднял брови, глядя на меня, и ждал моего утвердительного кивка. Когда он получил его, схватил меня за бёдра и снова погрузился, мы оба ругнулись в ответ. От того, насколько глубокое и напряжённое было ощущение.

Новый угол наклона в сочетании с вибратором приблизил меня к оргазму, и перспектива разрядки возрастала по мере того, как толчки Уайатта становились быстрее. Сильнее. Я впилась ногтями в его спину, царапая её. Он обхватил рукой мою шею, наклонившись надо мной ещё сильнее, чтобы брать меня сильнее и глубже, чем я думала, что так возможно.

У меня кружилась голова, все ощущения в теле устремились вниз, к клитору. Я потеряла ощущение времени. Я даже думать не могла.

Всё, на чём могла сосредоточиться — мой оргазм, а потом я вдруг начала кричать, выкрикивая его имя, как будто это единственное, что имело значение.

— Чёрт, ты так прекрасна, когда кончаешь, Аврора.

Звёзды даже не исчезли из моего поля зрения, когда Уайатт перевернул меня на четвереньки и скользнул обратно в меня, моё тело напряглось от острого удовольствия снова быть заполненным им. Чёрт, такая удачная поза, что я не могла удержаться и выгнула спину, чтобы принять его ещё глубже.

Я терялась в каждом толчке наслаждения, пронизывающем меня насквозь, заставив себя снова насаживаться на его член, чтобы встречать каждый его толчок.

— Да, принцесса, ты хорошая девочка. Возьми всё, что тебе нужно.

Моё тело сотрясалось, впитывая похвалу. Толчки Уайатта становились всё более беспорядочными, и он сжал мои волосы в кулаке, прижавшись ко мне всем телом, пока не начал стонать от собственного оргазма, погрузившись в меня по самые яйца в последнем толчке.

Он оставил дорожку из поцелуев на моем плече, когда отстранился, позволив мне плюхнуться на кровать, голова шла кругом, я была не в состоянии осознать произошедшее за последний час.

Чёртов Уайатт Хенсли.

Влюбиться в Уайатта не входило в мои планы. Хотя он до боли горячий, задумчивый управляющий ранчо, который точно знал, как вывести меня из себя. И заставлял меня кончать сильнее, чем когда-либо прежде. Дважды.

Забудьте о том, что мы должны вести себя профессионально, чтобы избежать неловкости при совместной работе. Настоящая проблема в том, что он жил здесь, на Ивовом хребте, где, как он сказал мне, хотел остаться, а мне в конечном итоге придётся вернуться домой, в Англию. Я знала, что ретрит задержит меня здесь, но на неопределённый срок, и кто знал, будет ли его успех долгосрочным.

Я понимала, что слишком долго была в своих мыслях, когда Уайатт внезапно оказался на кровати рядом со мной и притянул меня к себе, так что моя голова оказалась у него на груди. Сначала я замерла в его объятиях, но быстро растворилась в нём, наслаждаясь тем, как идеально моё тело изгибалось в его объятиях. Его сердце всё ещё колотилось в груди. Из-за меня.

И моё тоже.

Может быть, хотя бы на одну ночь мы сможем притвориться, что будущего не существует.

— Было…

Я выдохнула.

— Невероятно, — закончил он, проводя пальцами по моей коже.

— Да… Я знаю, что ты живёшь буквально в двух секундах отсюда, но ты можешь остаться, если хочешь.

Я повернулась и встретила его улыбку. Не его обычная ухмылка или самодовольный оскал, когда он пытался вывести меня из себя, вместо этого мягкий изгиб, который почти говорил об облегчении.

Боже, я не могла смириться с тем, что Уайатт так преданно смотрел на меня.

— Я бы тоже хотел. Если ты тоже этого хочешь? — спросил Уайатт более приглушённым голосом, чем обычно.

— Определённо.

Я прижалась к нему, крепко обняв.

Руки Уайатта обвились вокруг меня, и он выводил ленивые круги на моей спине. Мне было так тепло и безопасно находиться в его объятиях и чувствовать знакомый запах кожи и соснового дерева. Я не могла представить, что от меня так приятно пахло, а пряди моих волос прилипли к лицу от пота.

— Хотя, я так же хочу принять душ перед сном, так что тебе придется немного развлечь себя.

— Наверное, хорошая идея. Я не хотел ничего говорить, но…

Уайатт улыбался, прикрыв рукой нос и сдержав смех.

— Хм, грубо. — Я сильно толкнула его и оттолкнула, становясь коленями на кровать и уперев руки в бока. — Так вот на что будет похоже? Ты трахаешь меня до бесчувствия, а потом оскорбляешь?

Уайатт ухмыльнулся и притянул меня к себе, так что я оказалась верхом на его бёдрах. Я попыталась не обращать внимания на прилив желания, пронзивший меня, когда он прижался ко мне. Тем более что он снова был возбуждён. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не начать двигать бёдрами. Не наклониться вперёд и не направить его обратно в себя.

— Во-первых, это была шутка. — Улыбнулся он, проводя руками вверх-вниз по моим бёдрам. — А во-вторых, я уверен, что ты могла бы привыкнуть к случайным оскорблениям, если это означает, что тебя будут трахать до бесчувствия каждый день.

К своему ужасу, я подумала, что, вероятно, смогла бы.

Уайатт

Я проснулся с копной медных волос на лице. И мне чертовски понравилось. Потому что волосы принадлежали Авроре Джонс, которая сейчас лежала, обнажённая в моих объятиях. Которая выкрикивала моё имя, когда кончала на моём члене прошлой ночью. И на моём лице.

Я зарылся носом в её волосы, вдыхая цитрусовый аромат шампуня. Её аромат такой бодрящий, он заставлял меня чувствовать себя живым, как когда я был рядом с ней. Аврора освещала мою жизнь так, как я никогда не ожидал. Так, как, по-моему, никто не мог.

Аврора заёрзала подо мной, начав просыпаться, и от лёгкого движения её голой попки, прижавшейся к моему и без того твёрдому члену, он начал пульсировать ещё сильнее. Я провёл рукой вверх по её животу, очерчивая линии и круги, пока не добрался до её грудей, соски которых уже набухли. Я обхватил ладонью одну из грудей, и Аврора сонно застонала, выгнув спину так, что её попа прижалась ко мне сильнее.

Мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не перевернуть её, не приподнять её бедра и не трахнуть прямо сейчас. В конце концов, прошлой ночью я присоединился к ней в душе, не в силах смириться с мыслью о том, что она будет там обнажённой, а меня не будет рядом. И я всё ещё жаждал снова ощутить, как её киска сжималась вокруг моего члена. Аврора всхлипнула, уткнувшись мне в шею.

Но сейчас ещё только половина пятого утра, и, хотя мои биологические часы, возможно, настроены на жизнь фермера, я знал, что Авроре, вероятно, не помешал бы более продолжительный сон, прежде чем люди начнут собираться на завтрашний выездной семинар. Так что я перестал прикасаться к ней и положил руку ей на талию, сильнее прижавшись к ней, надеясь, что смогу снова убаюкать её.

С её губ сорвался ещё один стон, и она начала медленно тереться об меня попой. Такими темпами я кончу ещё до того, как она успеет открыть глаза.

— Засыпай, принцесса, — прошептал я, целуя её в плечо. Я также понимал, что мне скоро нужно вставать, потому что у меня была работа на ранчо, где нужен, и я сказал, что помогу Дюку сегодня утром с большой доставкой для бара.

— Нет. — Аврора просто продолжила двигать бёдрами, ускорив темп.

Я стиснул зубы.

Моё внимание стало приковано к тому месту, где мой член скользил между её ягодицами. И я уже был на грани оргазма.

Отлично. Если она хотела лишиться сна, я не собирался жаловаться.

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, принцесса? — Я прикусил мочку её уха, заставив Аврору вздрогнуть. — Я снова нужен твоей прелестной маленькой киске?

— М-м-м, — прохныкала она. Её дыхание участилось, пульс участился, пока я ласкал её груди. Я перекатывал один из её сосков между пальцами. Она издала ещё один стон и схватила мою руку, опустив её себе между бедер, заставив мои пальцы погрузиться во влагу, скопившуюся там.

Господи, с нее просто текло.

Из моего горла вырвалось рычание. Я, не колеблясь ни секунды, погрузил в неё два пальца. По утрам у меня не очень-то хватало терпения, и, похоже, у неё тоже.

Аврора ахнула и протянула руку, чтобы откинуть простыни. Я обвёл большим пальцем клитор, заставив её тело слегка подёргиваться, как раньше. Мне чертовски нравилось, как она извивалась, и я не мог контролировать то, как её тело реагировало на меня, как будто удовольствие слишком велико для неё.

Я сильнее скользил своим членом между половинок попы, прижав Аврору к себе рукой, в то время как она практически объезжала мою руку.

— Боже, Уайатт, — простонала она, повернув ко мне голову. Я наклонился вперёд и поймал её рот в ловушку своих губ под таким углом, что мог взять её глубоко, языки мгновенно заскользили друг по другу. То, как Аврора произносила моё имя, пробуждало во мне ту первобытную часть, о существовании которой я даже не подозревал.

— Тебе достаточно трахнуть мою руку, принцесса, или тебе нужен ещё и мой член? — пробормотал я между поцелуями.

Она дико кивала, подпрыгивая на месте.

— Мне он очень нужен. — Всё это время её глаза были закрыты, но теперь она открыла их, сверкнув на меня своим карим взглядом. Аврора сонно улыбнулась мне. — Пожалуйста.

Я чертыхнулся и оторвал пальцы от её промежности.

— Презерватив и вибратор. Быстро.

Она хихикала и рылась в своей тумбочке, прижавшись ко мне и протянув мне то и другое. В отчаянии я натянул на себя презерватив, затем поднял её ногу и расположился так, чтобы мой член как раз касался её входа.

Но я сдерживался, наслаждаясь тем, как она начинала двигать бёдрами, скользя, стараясь насладиться на мой член. Но как бы ни было горячо, зная, как сильно она нуждалась во мне прямо сейчас, даже я не мог отрицать, что мы вместе горели этим огнём.

Я всегда думал, что Аврора Джонс может стать моей погибелью, но никогда не думал, что всё произойдёт таким образом.

Толкнувшись в неё, я застонал в её волосы, пока она задыхалась. Мне нравилось, как киска с легкостью принимала всю мою длину, и когда я, наконец, полностью вошёл в неё, было так чертовски хорошо. Аврора сжалась вокруг моего члена, сделав меня ещё твёрже. Всё-таки, я буду удерживать её так, пока мы оба не улетим за грань.

— Подними ногу, принцесса, — сказал я ей, закинув её ногу себе на бедро.

Одна моя рука была прижата к её груди, но другая — свободна, я мог дотянуться и потереть вибратором её клитор. Сначала провёл вибратором по груди, прикусив плечо, а затем спустился к верхушке бёдер.

— Чёрт, Уайатт. Не останавливайся, — тут же простонала она, когда я начал кружить вокруг её киски. Я пытался повторить те же движения, что и вчера с вибратором, подстроившись под то, что нравилось её телу, и был вознаграждён, когда она выдохнула:

— Ещё. Чёрт, мне нужно больше.

— Ещё? Какая у тебя жадная маленькая киска, Аврора, — прошептал я ей, возбудившись от того, как её кожа стала гусиной на шее и плечах, пока она ахала, но затем снова начала стонать, когда я вошёл в неё. — Хорошо, что это доставляет мне такое удовольствие, потому что я с радостью вознагражу тебя ещё.

Я провёл другой рукой по простыням там, где она сжимала их в кулаки, и наши пальцы переплелись, сильно сжавшись. Тем временем я вонзался в неё так сильно и глубоко, как только мог, и ласкал ещё сильнее, потирая её клитор Пинки.

Её стоны стали тише, а тело напряглось подо мной. Любой другой на моём месте подумал бы, что делал недостаточно, но я знал, что это затишье перед бурей. Тишина перед потрясающим оргазмом, который прокатывался по ней дрожью вместе с моим именем, которое она не могла перестать выдыхать.

А потом я перевернул Аврору на спину и сделал именно то, что хотел сделать раньше. Я намотал её рыжие локоны на кулак, насладившись ощущением их шелковистости на моей коже, и приподнял её бёдра с кровати, в то время как грудь осталась опущенной. Раздвинув упругие ягодицы, я обнаружил её блестящую от влаги киску, такую влажную, удовлетворённую и манящую меня.

Наклонившись ко рту Авроры, откуда всё ещё вырывалось прерывистое дыхание, я прошептал ей на ухо:

— Тебе всё ещё нужно больше, принцесса?

— Не думаю, что я когда-нибудь перестану нуждаться в тебе, Уайатт, — ответила она хриплым от стонов голосом. В её словах слышалось почти удивление.

Я сделал глубокий вдох и попытался не обращать внимания на то, как теплота наполнила мою грудь. Потому что немного боялся, что и я никогда не перестану нуждаться в ней. Только не сейчас, когда я позволил себе отдаться этим чувствам.

— Может, ты перестанешь так много улыбаться? Мне становится не по себе, — проворчал Дюк, поставив одну из коробок рядом со мной.

— Что? Мне позволено улыбаться.

Я наморщил лоб и вышел из склада, направившись к задней двери, где уже были сложены остальные коробки.

Дюк — мой самый старый друг, и мы оба всегда ценили то, как хорошо умели общаться в тишине, поэтому я предположил, что тот факт, что я почти ничего не говорил, потому что думал только об Авроре, останется относительно незамеченным. Наверное, я и сам не понимал, что глупо улыбался в ответ на такие мысли. Теперь понятно, почему у меня ныли щёки.

— Да, тебе позволено улыбаться, но ты никогда этого не делаешь. — Дюк догнал меня несколькими широкими шагами. — За исключением пятниц, когда ты держишь в руке кружку пива и слушаешь, как Сойер и Человек-волк болтают о всякой ерунде.

Что ж, тут он прав.

Я просто пожал плечами и направился к задней двери, быстро пнув кирпич, который держал ту открытой, чтобы убедиться, что он на месте. — Может быть, я думаю о бесплатном пиве, которое ты подаришь мне за то, что я помог тебе сегодня.

Я шутил, хотя знал, что, помогая Дюку с доставкой, я выражал ему благодарность за то, что он помогал на ранчо, когда мы в нём нуждались, особенно во время сезона отёла и клеймения. Он бы никогда в этом не признался, но этот парень — отличный наездник, и в большинстве случаев может управляться со скотом лучше меня.

— Очень может быть. — Рассмеялся Дюк и схватил коробку, как и я. Мы молча отнесли их обратно в помещение, пока он со вздохом не поставил свою коробку на другую. Затем Дюк повернулся ко мне, опираясь локтем о стопку. Он поднял брови.

— Хотя, если подумать, за последний месяц или около того ты стал улыбаться гораздо чаще.

Самодовольная ухмылка, которую он едва сдерживал, стала ещё более откровенной.

— О, да? — спросил я, изобразив непонимание и сложив руки на груди.

— Да. — Дюк отзеркалил мою позицию. — Особенно когда рядом рыжеволосая британка.

Между нами повисло молчание, Дюк по-прежнему смотрел на меня с понимающей улыбкой. Не знаю, почему я не хотел признаться в том, что произошло между мной и Авророй. Я бы хотел сказать, что это потому, что я джентльмен, а мы все знали, что джентльмены не рассказывают друг другу о своих чувствах. Особенно учитывая, что мы с Авророй не обсуждали произошедшее между нами, и что оно значило. Хотя, в основном, потому, что мы были немного заняты чем-то другим, кроме разговоров прошлой ночью и утром…

Кроме того, она, возможно, не хотела, чтобы люди знали, и такое желание я бы уважал. Но, если быть до конца честным, именно поэтому я боялся что-либо говорить. Что, если для неё это ничего не значило? Что, если я просто помогал ей почувствовать себя лучше после того, как её бывший разбил ей сердце? Не то чтобы я не поступал так же с другими женщинами после того, как Холли ушла от меня.

Чёрт, как Аврора вдруг заставила меня испытывать все эти… чувства? На меня не похоже. Я либо доволен, либо раздражён. У меня нет такого широкого спектра эмоций, как у Авроры. Я понял, что так жить, как правило, проще.

Я не нервничал. У меня не кружилась голова. Я не волновался.

За исключением, очевидно, по поводу Авроры я нервничал.

Забавно, но я думал, что мог бы сделать гораздо больше и для неё тоже. Больше, чем я думал, что когда-либо смогу.

— Хорошо, я переспал с Авророй, — признался я с долгим вздохом, который заставил мой разум легко погрузиться в мечты о том, чем бы я хотел заниматься с ней прямо сейчас. Мне потребовалось много сил, чтобы прийти в себя. — Теперь ты доволен?

Дюк присвистнул.

— Ну, будь я проклят!

Внезапно он начал рыться на полках вокруг нас, затем достал бутылку довольно дорогого виски. Дюк кивнул головой, позвав меня из кладовой к бару, где взял два бокала и наполнил их.

И он всё время ухмылялся.

Дюк пододвинул ко мне один из бокалов и взял другой.

— Отпразднуем, что ты наконец-то позволил себе получить то, что хочешь.

— Что ты имеешь в виду?

Я улыбнулся и, в конце концов, чокнулся своим бокалом с бокалом Дюка, который он держал в ожидании меня.

Посмеиваясь, Дюк отхлебнул виски, и по его лицу пробежало блаженное выражение, пока он наслаждался вкусом. Он поставил стакан на стол и прислонился к барной стойке.

— Значит, что с тех пор, как Холли ушла, ты вбил себе в голову, что не заслуживаешь ничего хорошего. Такое ощущение, что ты совершенно забыл, что означает твоя татуировка. И я, чёрт возьми, точно не позволил тебе убедить меня набить волка на моём плече, чтобы ты мог забыть о том, зачем нам эти татуировки.

— Верно, — я сделал большой глоток виски, чтобы слова Дюка осели в моей голове, — потому что я счастливее всего, когда не в клетке.

Например, прямо сейчас, когда я, наконец, перестал подавлять свои чувства и позволил себе насладиться сладким медом, которым являлась Аврора Джонс. И, боже правый, у неё был феноменальный вкус.

Настолько, что я, возможно, действительно пристрастился к нему. Я смотрел на часы, гадая, сколько времени прошло с тех пор, как в последний раз прикасался к ней. В последний раз провёл языком по её золотистой, усыпанной веснушками коже.

— А что Аврора? Она определённо тебе подходит. Ты выглядишь, я не знаю… — Дюк пожал плечами, размышляя над своим напитком и крутя его в бокале. — Рядом с ней легче.

Петарда.

Я не мог сосчитать, сколько раз Аврора заставляла меня улыбаться и смеяться, даже если большая часть улыбок была просто из-за её существования и на те глупости, которые она иногда выкидывала. Без Авроры я бы не выбросил и не сжег всю одежду, которая напоминала мне о Холли. Напомнила мне о человеке, которым, как я всегда думал, я должен был стать, но теперь понимал, что это сделало бы меня просто отчаянно несчастным, который никогда не смог бы стать самим собой.

Без Авроры я бы не позволил себе заниматься полуденным плаванием в озере, беззаботными верховыми прогулками или даже чёртовой утренней йогой на рассвете.

Жизнь стала светлее, пожалуй, самое подходящее слово, чтобы описать, как она наполняла мою жизнь ощущениями. И ярче, когда она была рядом, солнечного света становилось намного больше, точно.

— Я думаю, самая длинная речь, что ты когда-либо говорил за один раз, — поддразнивал я, пытаясь притвориться, что его слова не задели меня так сильно.

— Да, ну, кто-то же должен был сказать, и я твой самый старый друг, так что, наверное, должен был быть я. — Дюк улыбнулся, допил свой напиток и хлопнул ладонью по барной стойке, звук эхом разнёсся по пустому помещению. — Кроме того, мы все знаем, что Сойер и Человек-волк, когда узнают, о чём ты говорил, начнут задавать тебе очень интимные вопросы, например, какие звуки она издает. Кто-то из нас должен быть взрослым.

Я чуть не выплюнул виски обратно в стакан. Запомнить для себя — не рассказывать Сойеру и Человеку-волку об Авроре.

Дюк хлопнул меня по плечу, когда я допил свой напиток, наслаждаясь нотками дыма в виски.

— А теперь давай покончим с этим, чтобы ты мог вернуться к своей девушке.

Аврора

— По-моему, ты уже в четвертый раз перебираешь поводья, понимаешь? — голос Уайатта испугал меня. Я резко обернулась и увидела, что он стоял, скрестив руки на груди, прислонившись к открытой двери конюшни, с глупой ухмылкой на лице.

Моё тело напряглось при виде него — от того, как золотистое солнце освещало его сзади, подчеркнув чёткие линии мускулистого торса и бёдер, обтянутых тёмными джинсами и белой футболкой. На нём снова была ковбойская шляпа, которая отбросила тень на озорной блеск его полуночных глаз.

Прошло всего несколько часов с тех пор, как он ушёл утром, чтобы помочь Дюку. И всё же, моё тело молило о нём, внутри всё горело от воспоминаний, как он заставил меня кончить дважды за утро, как будто я не видела его несколько недель. Не помню, чтобы я когда-либо испытывала такое возбуждение раньше. Я думала так же ещё до того, как между нами что-то произошло, но теперь знала, какие были невероятные ощущения, когда мы вместе — моё возбуждение зашкаливало.

— Просто хотела убедиться, что у нас всё есть, прежде чем все соберутся завтра, — заявила я, вешая поводья, которые держала в руке, обратно на крючок к остальным. Я упёрла руки в бока. — Как долго ты за мной наблюдаешь?

— Довольно долго. — Уайатт пожал плечами, его взгляд скользнул по моему телу и снова поднялся вверх, оставив после себя жар огня. — Видишь ли, теперь, когда я знаю, как ты выглядишь без одежды, наблюдать за тобой стало ещё интереснее.

Я приподняла бровь, пытаясь притвориться, что меня не бросило в жар при воспоминании о наших горячих обнажённых телах.

— Значит, ты просто представлял меня обнажённой?

Губы Уайетта изогнулись в улыбке, на щеках появились ямочки. Взгляд тёмных глаз встретился с моим.

— О, принцесса, я всё утро представлял тебя обнажённой.

— О боже, — я резко вдохнула, почти забывая выдохнуть снова. То, как он произносил «Принцесса», немедленно вызывало у меня воспоминания о том, как он произносил это слово, когда утром входил в меня сзади, впиваясь пальцами в мои бёдра.

У меня всё горело между бёдер.

Пытаясь вырваться из-под его чар, я вытерла лоб и улыбнулась тому, что произошло за последние двадцать четыре часа.

— Боже, так странно.

— Хм?

Уайатт оттолкнулся от дверного косяка и направился ко мне, один уголок его рта всё ещё был приподнят. Он точно знал, что делал со мной.

Его шаги сократили расстояние между нами, за исключением пары сантиметров. Внезапно я посмотрела на его широкую грудь, и меня одолели глупые, возбуждающие мысли о том, как я хотела провести языком по татуировке с орлом, которая, как я знала, находилась у него под рубашкой.

Я наклонила к нему голову и указала на нас.

— Мы. Месяц назад ты ненавидел меня, и теперь я не могу перестать думать о прошлой ночи.… Будет сложно, потому что все приедут завтра. Я буду очень занята всю следующую неделю, а тебе придётся присматривать за ранчо, когда ты не будешь проводить экскурсии и кататься верхом.

Нахмурив брови, Уайатт задумчиво кивал в течение нескольких секунд, затем мгновенно стёр с лица все признаки беспокойства. Он внезапно снял свою шляпу и надел её мне на голову.

— Я думаю, нам просто нужно максимально использовать сегодняшний день, не так ли? Я слишком долго ждал тебя, Аврора. У меня не осталось терпения.

Он ждал меня? Как долго?

Однако Уайатт не дал мне ни секунды на ответ, прежде чем наклонился, схватил меня за бёдра и приподнял, заставив взвизгнуть. Инстинктивно я обвила руками его шею, обхватила ногами его бёдра и сцепила ступни у него за спиной. Уайатт развернулся и прижал меня спиной к деревянной стене конюшни, прижавшись губами к моим губам.

Бёдрами я прижалась к твёрдому месту, которое взывало ко мне, и я ничего не могла с собой поделать, и двинула бёдрами, желая ощутить, как можно больше его тела, как можно больше трения. Я никогда не была так счастлива от того, что на мне сейчас лёгкое летнее платье, и рада, что юбка уже задрана, а это значит, что меня отделял от него только барьер из моего нижнего белья и его джинсов.

Боже, мне нужно немедленно раздеть его.

Но я была совершенно бессильна перед ним, зажатая между его крепким телом и стеной, ошеломлённая его запахом и жжением внутри себя. И всё же, я бы не хотела, чтобы всё было по-другому. Даже прошлой ночью и утром Уайатт полностью контролировал всё, давая моему разуму свободу просто раствориться в удовольствии. Я не осознавала, насколько сильно мне это было нужно.

Горячее дыхание обдало мою щеку, пока Уайатт прокладывал дорожку поцелуев вдоль неё, затем по чувствительной коже под ухом, обхватив мою попу ладонями. Он высвободил руку и обхватил моё лицо, слегка подёргивая за волосы, пока его губы не возвратились к моим. Из его горла вырывались стоны, и когда я открыла для него рот, первобытная потребность, вызывающая эти звуки, стала очевидной по тому, как его язык проник внутрь, стараясь как можно сильнее ощутить мой вкус.

— Чёрт, Аврора, — простонал Уайатт между поцелуями, быстро останавливаясь, чтобы прижаться своим лбом к моему. Тёплое, учащенное дыхание заполнило пространство между нами. — Я не могу насытиться тобой. Я так сильно нуждался в тебе.

Я сильнее обхватила его ногами, моё тело кричало от нетерпения.

— Я тоже.

Уайатт прижался к моим губам ещё одним сладким поцелуем, затем оторвал нас от стены, наконец, успокаивая меня. Я была немного смущена, когда он начал идти. Но потом поняла, что он направлялся к стене, где было развешано множество оборудования, но перед этим остановился.

Обернувшись, Уайатт бросил на меня взгляд потемневших глаз, на его губах играла улыбка.

— Не волнуйся, я дам этой маленькой жадной киске всё, что ей нужно.

— Лишь слова, которые слетают с твоих губ, Хенсли!

Я задыхалась.

Его плечи вздрагивали от беззвучного смеха.

— Тебе нравится.

— Может быть.

Я прищурилась, когда Уайатт провёл рукой по всем поводьям и верёвкам, висящим на стене. Когда он, наконец, взял одно из длинных кожаных поводьев, у меня перехватило дыхание, а в животе проснулись бабочки. Без сомнения, я нервничала из-за того, что должно произойти, но, честно говоря, ещё больше возбудилась. Я никогда раньше не занималась чем-то подобным связыванию, и мне нравилось, насколько оно порочно и непристойно.

Уайатт повернулся, даже не пытаясь скрыть, как сильно натянуты его джинсы в зоне паха. У меня уже текли слюнки.

— А теперь будь хорошей девочкой и встань лицом к столбу, держа запястья вместе.

Его горящий взгляд скользнул по ближайшему деревянному столбу, и я быстро подчинилась, попытавшись подавить нервный смешок, который клокотал у меня в горле. Я не хотела показаться неопытной, когда он явно разбирался в связывании.

Но затем пальцы Уайатта внезапно убрали мои локоны от уха, его губы приблизились, и он хрипло произнёс:

— Смейся сколько хочешь, принцесса, мне нравится этот звук. И помни, — он начал наматывать кожаные поводья на мои запястья, — всё, что меня волнует, чтобы тебе было хорошо. Ты говоришь мне всё. Если тебя что-то не устраивает, просто скажи, и мы остановимся.

Он завязал поводья на моих запястьях и сильно дёрнул.

— Ты справишься?

На этот раз я позволила себе хихикнуть, кивнуть и улыбнуться. Дикий взгляд Уайатта остановился на том месте, где я прикусила нижнюю губу. Он издал стон, прежде чем отвёл взгляд и обернул то, что осталось от поводьев, вокруг столба, протянув их через путы, которые уже были на моих запястьях. Ещё один сильный рывок, и я обездвижена. Быстрое движение запястьями подтвердило, что мне ни за что не выскользнуть из поводьев.

Мысль о том, что я не смогу убежать от того удовольствия, которое приготовил для меня Уайатт, вызвала у меня волнующую дрожь по коже.

— Аврора, — промурлыкал Уайатт моё имя, приподняв пальцем мою голову, прикоснувшись к моим губам. На этот раз его поцелуй не был грубым или жадным, он был нежным и согревающим. От этого внутри меня снова медленно разгорелся пожар, как будто он постепенно подливал масла в огонь каждым прикосновением своих губ к моим.

Уайатт оставил дорожку из поцелуев на моей шее, затем спустился по спине, расположившись у меня за спиной. Я почти ожидала, что он повторит то, как ласкал меня ранее, и задерёт мне платье, но его губы продолжали скользить вниз по моим ногам, лишь слегка приподнимая платье. Опустившись на колени, Уайатт покрыл поцелуями тыльную сторону моих бёдер, исследовав губами каждый миллиметр моей кожи. С каждой мучительно долгой секундой его пальцы нежно скользили выше, но этого было недостаточно, чтобы дать то, что мне нужно.

Я потянулась к нему, поманив его туда, где желание сосредотачивалось между моих бёдер, но поводья натянулись, напомнив, что я полностью во власти Уайатта. Именно поэтому он это делал. Дразнил меня.

Я издала стон от осознания.

— Что-то не так, принцесса?

Уайатт выдохнул смешок, уткнувшись в моё бедро, и кончики его пальцев слегка касались моего входа. Я снова издала стон в ответ, пытаясь насладиться даже лёгким прикосновением.

— Используй слова, — настоял он, покусывая внутреннюю сторону моего бедра, и я могла только представить самодовольную улыбку на его великолепном лице.

— Пожалуйста, прикоснись ко мне, — умоляла я, даже не стыдясь. Потому что как я могла? Самый горячий мужчина, которого я когда-либо встречала, смуглый, мускулистый ковбой, находился у меня между ног и обещал сделать всё, чего мне хотелось.

— С удовольствием, — прорычал Уайатт, встав и задрав подол моего платья. Он стянул с меня трусики, помогая мне снять их, а затем изменил моё положение, сместив мои бёдра назад, так, что я слегка наклонилась, больше обнажаясь для него. Уайатт просунул руку под меня и провёл пальцем по моей промежности. Клянусь, он буквально прошипел ответ:

— Мне нравится, какая ты влажная для меня.

Наклонившись, Уайатт продолжил мучить меня, просто проводя пальцем по моей влажности, время от времени обводя клитор, в то время как другой рукой ласкал мою грудь. Он целовал меня в шею, пока я прижималась к нему бёдрами, желая большего, чем просто поддразнивания его пальцами.

— Ты сказала мне только прикоснуться к тебе, Аврора, — заявил Уайатт, затем прикусил зубами мочку моего уха, отчего по моему телу пробежали мурашки. — Если ты хочешь большего, тебе нужно лишь сказать.

Я стиснула зубы, поняв, как сильно ему, должно быть, нравилось, что я такая — совершенно беспомощная, неспособная разжечь в нём тот огонь, который я обычно излучала, когда он насмехался надо мной. Как тогда, когда мы впервые встретились. Что-то вспыхнуло во мне, пламя моей страсти разгорелось вовсю.

— Прекрасно, Уайатт, я хочу, чтобы ты полностью овладел мной. Трахай меня грубо и жестко, прижми к этому столбу, пока я не начну выкрикивать твоё имя и не увижу звёзды.

Боже, я почувствовала облегчение.

— Господи, Аврора. Звучит чертовски божественно.

Звякнула молния на его джинсах, и он обошёл меня сзади, прежде чем приподнял мои бёдра ещё выше и провёл головкой своего члена у моей киски.

Каждая клеточка моего тела пела от восторга, когда я ощущала, как его твёрдый член прижимался ко мне, и не могла удержаться от того, чтобы приподнимать бёдра и попытаться заставить его скользнуть внутрь. Наконец-то я могла получить то, в чём отчаянно нуждалась.

Но затем Уайатт отстранился, и звук рвущейся фольги заставил меня обернуться и увидеть, как он натянул презерватив. И хорошо, потому что, по крайней мере, один из нас готов.

Тем не менее, я покачала головой, закатив глаза.

— Ты захватил с собой презерватив, это так самонадеянно.

Брови Уайатта вызывающе приподнялись, на его челюсти подёргивался мускул, затем он неожиданно ввёл в меня два пальца. Мои глаза снова закатились, на этот раз от удовольствия.

— Говорит девушка, которая только что сказала мне трахать её, пока она не увидит звезды. Возможно, я планировал всего лишь небольшую прелюдию.

Движение его пальцев ускорилось, они ласкали меня быстрее, усиливая давление, с которым они скользили во мне. Я уже чувствовала, что теряюсь в экстазе от этого, но заставила себя оставаться наготове, наслаждаясь тем, как попытки спорить с ним делали его более грубым в обращении со мной.

— Да, что ж, была бы признательна, если бы ты уже приступил к делу. — Я целенаправленно двинула бёдрами назад, натянув поводья на запястьях, заставляя его пальцы проникнуть глубже. — И прежде чем ты скажешь мне, чтобы я попросила по-хорошему — пожалуйста, Уайатт.

Уайатт резко выдохнул, высунув свои пальцы. Но он не дал мне больше секунды, прежде чем вошёл в меня, обхватив руками мои бёдра, чтобы притянуть ближе. Внутри меня вспыхнуло наслаждение, разрушив моё восприятие окружающего, пока тело спешило приспособиться к его размерам. Уайатт раздвинул мои ноги ещё больше своими ступнями, обеспечив себе более глубокий угол проникновения, в то время как моя спина естественным образом выгнулась.

Он дал мне именно то, о чём я просила, его толчки восхитительно наказывали. Я обхватила руками поводья, связывающие меня, и натянула их, чтобы обрести хоть какую-то устойчивость среди волн наслаждения, захлестывающих меня. Уайатт наклонился и обнял меня обеими руками — одна нежно обхватывала моё горло, вызвав головокружительный прилив блаженства, в то время как другая играла с моим клитором.

— То, что тебе было нужно принцесса? — спросил Уайатт, почти рыча. Его горячее дыхание обдало мою шею.

— Да, да, да, — крикнула я.

Когда наши тела соприкасались, каждый толчок получался невероятно глубоким, попадая в нужное место так, что у меня всё сильнее дрожали ноги. Мои стоны стали больше похожи на крики. Мне даже было всё равно, как звучало, я просто позволила своему телу реагировать так, как оно хотело. Я никогда не думала, что буду чувствовать себя такой свободной во время секса. Но прямо сейчас я так погрузилась в наслаждение и в то, как идеально Уайатт входил в меня, что не знала, захочу ли когда-нибудь покинуть его.

— Чёрт возьми, Аврора, ты просто идеальна, — простонал Уайатт, подтолкнув нас вперёд, прижав меня к столбу и сбив свою шляпу с моей головы. Его рука оказалась зажатой между столбом и моим клитором, оказывая на него ещё большее давление.

Как только я почувствовала, что моё тело содрогалось от удовольствия, поняла, что близка к оргазму. Я всё ещё была ошеломлена тем, что Уайатту удалось так быстро подвести меня к оргазму без моего вибратора, но не позволила себе слишком сильно волноваться. Вместо этого сосредоточилась на растущем пузырьке удовольствия внизу живота, пока Уайатт продолжил входить в меня, потирая мой клитор. Теперь, когда я затихла, то отчетливо слышала, как он стонал у моей шеи.

— Вот так, принцесса, — подбадривал Уайатт, целуя меня в плечо, его щетина царапала мою кожу. Давление между моих бёдер нарастало, у меня перехватило дыхание, я не могла успокоиться, пока не кончу. Всё моё тело начало покалывать, когда я почувствовала, что эйфория вот-вот захлестнет меня.

— Будь хорошей девочкой и кончи ради меня.

Я вскрикнула, и его глубокий, повелительный голос вывел меня из себя. Я вся сжалась от экстаза, пульсирующего во мне, пока Уайатт продолжал входить в меня. Перед глазами не было ничего, кроме звёздного света. Блаженство струилось по моим венам. Я была совершенно невесома.

Едва успела прийти в себя, когда Уайатт застонал и толкнулся в меня сильнее, чем когда-либо, и по его телу пробежала дрожь, пока он тоже кончал. Когда Уайатт прижал свою голову к моей, мои волосы растрепались. Он оставил на моей шее дорожку из трёх нежных поцелуев, когда встал и вышел из меня. Моё тело сотрясала дрожь, я едва держалась на ногах, хотя всё, чего я хотела — рухнуть на покрытый сеном пол, прижавшись к великолепному телу Уайатта.

Скорость, с которой Уайатту удалось высвободить и отвязать меня от столба, впечатляла. Я приподняла бровь, глядя, как он неторопливо вернул поводья на их законное место. Не была уверена, что теперь когда-нибудь смогу использовать их для верховой езды.

— Что? — спросил он, его глаза потемнели и затуманились. — Если бы я ещё на какое-то время оставил тебя связанной, выглядящей так чертовски аппетитно, то не смог бы удержаться и не сделать ещё один глоток.

Я восхитительна? Нет, он восхитителен. С его слегка припухшими, всё ещё чертовски привлекательными для поцелуев губами, растрёпанными после секса волосами. Как, чёрт возьми, я собиралась пережить следующую неделю, окружённая людьми весь день, когда просто хотела быть обнажённой с ним двадцать четыре часа в сутки без выходных?

— Не стала бы жаловаться, — призналась я, прикусив губу и наслаждаясь тем, как вспыхнули его глаза, устремившись прямо на меня.

Уайатт без колебаний сплёл свои пальцы с моими, как будто мы держались за руки уже много лет. То, как наши ладони соприкасались, казалось таким правильным, как будто промежутки между нашими пальцами были созданы друг для друга. Глупо было думать, что такая мелочь, как держание за руки, могло казаться такой интимной вещью, когда минуту назад он был буквально внутри меня, но от этого момента у меня до сих пор перехватывало дыхание.

Потому что держаться за руки — действительно интимное чувство. И то, что Уайатт называл меня идеальной, красивой, невероятной… Казалось глубоким чувством. Достаточно, чтобы моё сердце замирало каждый раз, когда он так делал.

— Я не говорил, что второго раунда не будет, принцесса. — Уайатт потянул меня за руку, выводя на улицу. — Я говорю, что у нас есть целое ранчо, которым можно воспользоваться, вместо того чтобы целыми днями трахаться в конюшне.

Аврора

Звуки щебечущих птиц и тихих клавиш пианино разбудили меня с улыбкой на лице. Отключив будильник на телефоне, я перевернулась на другой бок, где Уайатт спрятал голову под подушку и издал невероятно громкий стон.

Уайатт Хенсли остался на ночь в моей постели. Снова.

Что происходило?

— Ещё только пять часов, — проворчал он, когда я, хихикая, попыталась отодвинуть подушку. В его защиту могла сказать, что мы действительно потратили много сил до поздней ночи и определённо не смогли поспать те восемь часов, на которые изначально рассчитывали. Хотя я получила достаточное облегчение от стресса другим способом, так что, думаю, я переживу сегодняшний день.

— Ты же управляющий ранчо, ты всё время встаёшь рано, почему ведешь себя как ребёнок?

Мне, наконец, удалось забрать у него подушку и швырнуть её в изножье кровати. Уайатт повернул голову, его тёмные глаза искоса смотрели на меня из-под растрёпанных кудрей, упавших ему на лоб. Я сглотнула в предвкушении.

Но от усталости его веки снова закрылись, и он поджал губы.

— Ты не можешь называть меня ребёнком, когда ты младше меня и ростом с двенадцатилетнего подростка.

— О, заткнись и спи дальше.

Я игриво толкнула его и села, инстинктивно потянувшись за телефоном, потому что обычно первым делом по утрам я слушала свою медитацию. Кроме как когда… У меня в постели голый мужчина.

— Эм… Я ненадолго спущусь вниз.

Уайатт дёрнулся, его глаза распахнулись, и он потянулся к моему бедру, прежде чем я успела выскользнуть из кровати.

— Почему?

Его большой палец скользил по моей коже, слегка приподнимаясь выше по ноге после каждых нескольких поглаживаний. Мне пришлось закрыть глаза, пытаясь подавить и без того жгучее желание, зарождающееся во мне от его прикосновений. В любое другое утро я бы позволила, но сегодняшний день слишком важен.

Сегодня прибывали наши первые гости.

— Я люблю медитировать по утрам, и очень нервничаю из-за сегодняшнего дня, так что мне придётся долго медитировать. Но ты можешь оставаться здесь, я вернусь, как только закончу.

Поёрзав на месте, Уайатт сел, укрывшись одеялом до бёдер, так что его мускулистый торс полностью был виден. Я придвинулась ближе и провела пальцами по его груди, обводя контуры орла.

— Ты обычно занимаешься медитацией внизу? — спросил он, накрыв мою руку своей так, что она оказалась у него на груди, и не сводя глаз с моих веснушек.

— Нет… Обычно я медитирую в постели.

— Тогда оставайся здесь и медитируй, — предложил он и поджал губы. — Может, я мог бы, эм, помедитировать с тобой?

Я не смогла удержаться от смеха, который, честно говоря, был больше похож на вой. Мне пришлось отдёрнуть руку, чтобы прикрыть рот.

Я знала, что уже показывала, как медитировать, но ему, казалось, было так неуютно от этого опыта, что я подумала, что Уайатт никогда не захочет попробовать снова. В конце концов, мы говорим о Уайатте Хенсли.

— Что?

Лицо Уайатта вытянулось от удивления, и он скрестил руки на груди, как малыш, у которого отобрали любимую игрушку. Боже, он такой забавный, у меня щёки горели от улыбки.

— Может, я тоже нервничаю.

— С чего бы тебе нервничать из-за сегодняшнего дня?

— Потому что ты вынуждаешь меня впустить на моё драгоценное ранчо шестерых случайных людей и, вероятно, ждёшь, что я буду с ними разговаривать, хотя обычно по воскресеньям я провожу время в тишине. Хотя, — он криво улыбнулся, — ты можешь выкрикивать моё имя в любое время.

Я фыркнула.

— Ты такой дурачок.

— Неважно. — Уайатт пожал плечами, опустив руки, чтобы дотянуться до моих ладоней. — Наверное, мне стоит постараться чаще заниматься оздоровительными процедурами, раз уж мы открываем ретрит. Кроме того, если это важно для тебя, то… что ж, я бы хотел принять в этом участие.

Я не уверена, что мои щёки выдержат, если моя улыбка станет ещё шире. Раньше ни один парень не хотел медитировать со мной. Меня никогда такое не беспокоило, потому что я не ждала, что другие люди будут верить во всё, что я делала. Но тот факт, что Уайатт, который, казалось, испытывал такое отвращение ко всем моим оздоровительным практикам, когда мы впервые встретились, просто удивителен. И заставлял меня чувствовать себя… достойной.

Кивнув, я прикусила губу и поискала в своём приложении для медитации сеанс, посвящённый снижению тревожности и укреплению уверенности в себе. Тем временем Уайатт поправил подушки, чтобы мы могли откинуться на них.

Наблюдая за тем, как я приняла позу со скрещёнными ногами и руками, лежащими на коленях, он повторил мою позу, расслабив спину.

— Начнём, просто закрой глаза и следуй инструкциям, — объяснила я, быстро нажав кнопку воспроизведения, чтобы включить успокаивающую музыку. Как только я откинулась назад и сделала расслабляющий вдох, Уайатт переплёл свои пальцы с моими, и моя кожа покрылась мурашками.

Если это важно для тебя, то…… что ж, я бы хотел принять в этом участие.

Во время медитации я изо всех сил пыталась сосредоточиться, и эти слова Уайатта звучали у меня в голове каждый раз, когда мне удавалось их заглушить. Но осознание того, что Уайатт будет здесь, со мной, рядом во всём, что принесёт мой нынешний путь, казалось, укрепило меня больше, чем любая медитация. Однажды ко мне вернутся вся моя вера в себя и силы, но до тех пор, может быть, было бы не так уж плохо позволить ему держать меня за руку весь этот путь.

Я думала, что моё влечение к Уайатту достигло небывалого уровня. У меня слюнки текли от того, как уверенно и серьёзно он вёл группу гостей по ранчо, рассказывая о процедурах и правилах безопасности. Особенно когда на нём была чёртова ковбойская шляпа, и он идеально играл роль сильного, задумчивого управляющего ранчо. Что заставило меня влюбиться в него.

Но, вдобавок ко всему, я чувствовала, как от него исходила чистая радость, когда он рассказывал истории о своей работе на ранчо, отвечал на вопросы о скотоводстве и жизни здесь для него и других работников, и мне хотелось растаять в лужу прямо на этом месте. Я практически ощущала, как Уайатт излучал любовь к ранчо «Закат», и, клянусь, воодушевлял каждого человека, которого водил с экскурсией.

Если бы только Бо мог его видеть.

Всего лишь второй день ретрита, но мне уже требовалось большое самообладание, чтобы не идти рядом с ним прямо сейчас, широко раскрыв глаза и охваченная благоговением от того, что я просто не могла насытиться им, несмотря на то, что сегодня утром мы проснулись вместе. Итак, я сделала всё возможное, чтобы остаться в хвосте группы с Анной и Лолой, сестрами-близнецами, у которых было собственное фитнес-приложение и студия пилатеса в Лондоне, куда я часто захаживала до приезда сюда.

Не то чтобы я каким-то образом пыталась сохранить в тайне то, что произошло между мной и Уайаттом за последние несколько дней. Честно говоря, я хотела убежать на вершину горы и кричать об этом, чтобы все услышали. Потому что, правда, посмотрите на него. Уайатт Хенсли.

Но в то же время всё так ново.

Я не собиралась быть глупой и предполагать, что знала, чего он от меня хотел, тем более, что согласно его правилам, он бы уже сказал мне, что хотел от меня большего, чем просто секс… даже если бы он медитировал со мной и говорил, какая я красивая, когда Уайатт просыпался рядом со мной по утрам.

Тем не менее, была причина, по которой я так долго сдерживалась, чтобы не позволить своим чувствам к нему взять надо мной верх. Если всё пойдёт наперекосяк, то как мы сможем проводить ретрит вместе? От того, что у нас происходило, зависело гораздо больше, чем я хотела бы признать. Я не знала, хватит ли у меня ума обдумать всё прямо сейчас — неделя посвящена ретриту, а не нам, — поэтому не собиралась позволять себе слишком много думать о нас.

Я также прекрасно осознавала тот факт, что наши гости на неделе — группа инфлюенсеров, которые постоянно держали в руках телефоны, чтобы запечатлеть всё происходящее. Если я не буду осторожна, мы с Уайаттом случайно окажемся на заднем плане чьего-нибудь поста, и весь мир узнает, что между нами что-то происходит, ещё до того, как мы сами это поймём.

Так что я просто буду продолжать напоминать себе, что сейчас я именно там, где мне нужно быть. Что бы ни происходило между мной и Уайаттом — должно произойти, и всё являлось частью божественного путешествия, запланированного для меня. Мне просто нужно было принять всё и не переусердствовать.

К счастью, все в восторге от рассказов Уайатта, слушали с сияющими глазами и широкими улыбками. Райан, мой друг, канадский специалист по оздоровлению, шёл с Уайаттом впереди группы и задавал так много вопросов, что казалось, ему всё мало.

Прекрасное начало ретрита.

И я так благодарна Уайатту за то, что он был рядом со мной.

Даже вчера, когда все гости собрались, Уайатт присоединился к нам в главном доме на совместном ужине, чтобы рассадить всех по местам, приложив больше усилий, чем я ожидала, познакомившись с каждым из гостей. Я знала, что ретрит означает поддержание работы ранчо, и важно для него, но в глубине души также думала, что все усилия, которые Уайатт прилагал, он прилагал и для меня.

— Мне кажется, ты недооценила, насколько это великолепное место, Рори, — произнесла Анна и взяла меня за руку. Широко раскрытые голубые глаза осматривали окрестности, в них был идиллический блеск. Она глубоко вздохнула, показав, что наконец-то расслабилась.

— Я прекрасно понимаю, почему ты хочешь остаться здесь. Я чувствую себя такой умиротворённой.

— Согласна. — Лола тоже взяла меня под руку, и мы превратились в цепочку из трёх счастливых инфлюенсеров. — У меня такое хорошее предчувствие по отношению к твоему начинанию.

У меня тоже, и я прикусила губу.

Мне просто нужно было увидеть бабочек сегодня, и я буду на сто процентов уверена, что всё получится. Что я сохраню ранчо «Закат» и работу Уайатта, и у меня будет успешный ретрит, о котором напишу свой следующий бестселлер. Что бабушка Грейс будет мной гордиться.

Хотя на этой неделе мы планировали начинать каждое утро после завтрака с занятий йогой у озера на новом настиле, сегодня мы официально начали ретрит с экскурсии по ранчо «Закат», которая завершится у озера. Я буду скучать по тому, что со мной не будут заниматься растяжкой Уайатт, Кольт, Джош и Флинн, к чему я так привыкла, но будет здорово снова проявить себя и по-настоящему возглавить класс йоги. В отличие от занятий йогой с парнями, которые целенаправленно издавали пукающие звуки, когда принимали новые позы, и обвиняли в этом друг друга.

Когда мы, наконец, добрались до озера, солнце стояло высоко и сияло в кристально чистом небе. Золотистые лучи играли на поверхности воды, словно приглашая нас прыгнуть в воду. К счастью, купание в дикой природе запланировано на более поздний срок. Гости поблагодарили Уайатта за экскурсию и направились на веранду, чтобы разложить свои коврики для йоги и подготовиться к нашему первому занятию.

Я подошла к Уайатту и легонько пожала ему руку. Недостаточно, чтобы привлечь чьё-то внимание.

— Знаешь, для человека, который ведёт себя так, будто ненавидит общение, ты сегодня утром, похоже, в своей стихии.

Скрестив руки на груди, Уайатт наклонил ко мне голову, продемонстрировав своё самодовольство ленивой улыбкой.

— Да, ну, они не так уж плохи для кучки фанатов фитнеса и хиппи.

— Не будь мудаком. — Я тыкнула его локтем, но он только рассмеялся, не в силах пошевелиться. — Ты же понимаешь, что сделал меня одной из хиппи.

Он пожал плечами, на его губах играла ухмылка.

— Возможно, хиппи в моём вкусе.

— Тогда, может, мне стоит побеспокоиться о том, что я позволяю тебе проводить слишком много времени в компании хиппи, — поддразнила я, прикусив губу, сдержав сияющую улыбку, которая так и хотела вырваться наружу. Потому что он только что сказал мне, что я в его вкусе, а я вдруг превратилась в легкомысленную школьницу.

— Тебе стоит волноваться? — брови Уайатта взлетели вверх. Он покачал головой. — А как же я? Зная, что ты проведёшь всю неделю с крутыми парнями. Нейтан тоже слишком долго обнимал тебя, когда приехал вчера.

Чувство удовлетворения от собственнических чувств Уайатта было просто восхитительно. Мне также стало легче оттого, что я не чувствовала угрозы ни от одной из женщин в группе, чего я ожидала, учитывая, что мой последний парень бросил меня ради симпатичной блондинки, что оказало на меня влияние. Возможно, я поправлялась быстрее, чем думала.

— Если бы я не знала тебя лучше, то сказала бы, что ты ревнуешь, Хенсли.

Уайатт быстро придал своему лицу выражение, похожее на безразличие, и скрестил напряжённые руки на широкой груди.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Конечно, — ответила я, посмеиваясь. Клянусь, губы Уайетта тоже на мгновение растянулись в улыбке при этом звуке.

— В любом случае…

Я кивнула ему, вместо того чтобы притянуть его к себе для долгого и страстного поцелуя, как мне бы очень хотелось.

— Хорошего дня, мистер Хенсли. Спасибо за экскурсию.

— Тебе тоже, мисс Джонс.

Уайатт кивнул в ответ, но затем быстро схватил меня за запястье, когда я повернулась, чтобы уйти. Стоило мне обернуться к нему лицом, его полуночные глаза встретились с моими, и он покусывал губу. Чёрт, как бы я хотела поцеловать его губы прямо сейчас. Прошло несколько секунд молчания, прежде чем он, наконец, произнёс:

— Я знаю, ты хочешь, чтобы всё было профессионально, но… просто помни, что я буду думать о тебе. Весь день. Ты сможешь раскрутить ретрит, принцесса.

Уайатт отпустил меня и приподнял свою ковбойскую шляпу в знак прощания мне и всей группе, а окружающие земли ранчо стали фоном для ковбоя, который, возможно, станет моей погибелью. И, честно говоря, даже если и так, я думала, что наслажусь каждой секундой своей кончины.

Уайатт

Не думаю, что я когда-либо испытывал такой трепет перед человеком. Она меня ещё не заметила, но я уже десять минут подслушивал, что говорила Аврора на семинаре, который она вела. Мой план состоял в том, чтобы просто зайти, когда я заметил, что задняя дверь распахнута настежь, в основном потому, что я хотел увидеть её солнечное личико, ощутить её тепло, потому что мне пришлось провести первую половину дня без него. Тем более что мы с ребятами с раннего утра заготавливали сено, скрестив пальцы на том, что, если погода останется хорошей, мы сможем получить ещё один урожай в этом году.

Но как только я услышал речь Авроры, то был очарован и с тех пор не сдвинулся с места. Точно так же было во вторник и среду на этой неделе, когда она проводила свои семинары по определению успеха и использованию своей внутренней силы. Даже вчера, когда я заглянул на мастер-класс по изготовлению досок с визуализацией, который она проводила в главном здании, я не мог оторваться от её рассказа о проявлении и силе визуализации.

Хотя было странно думать о будущем. Почти предательство. С тех пор как я стал управляющим на ранчо, я жил, сосредоточившись только на краткосрочной перспективе. Когда вы слишком много думаете о будущем, вы начинаете давать себе обещания о том, что будете делать, вкладывая свою веру в то, чего, возможно, никогда не произойдёт. Особенно, когда ожидаете, что в будущем будет много разных вещей — например, предполагаете, что ваша работа и отношения всегда будут сочетаться, а не быть взаимоисключающими.

А когда этого не происходит, вы просто разочаровываетесь. Огорчаетесь. Злитесь. На самом деле, на себя за то, что слишком разволновались из-за того, что у вас не было никаких доказательств того, что всё сработает. Итак, единственное, о чём я позволял себе думать в долгосрочной перспективе — работа на ранчо, но даже она была прервана, когда Грейс умерла.

И всё же то, как Аврора говорила о внутренней силе, позволяющей нам самим определять своё будущее, с такой убеждённостью, с такой глубокой верой, заставило меня задуматься о своих путях.

Она делала это не в первый раз.

Я не любил перемены, но кое-что во мне Авроре каким-то образом удалось раскрыть и впустить немного больше света, чем обычно.

Я никогда никому в этом не признавался, даже Авроре, но, возможно, в тот день я вырезал несколько фотографий из старых журналов, ожидая, пока она закончит вечернюю медитацию с группой. Те, которые символизировали жизнь на ранчо, которую я хотел сохранить. Глубоко внутри меня, там, где я подавлял в себе способность радоваться будущему, что-то начало мерцать. Я бы солгал, если бы сказал, что, выбирая эти фотографии, я не представлял себе красивую рыжеволосую девушку рядом с собой, и это не помогло разжечь пламя моей фантазии.

Тем не менее, я не позволял себе слишком зацикливаться, я слишком забегал вперед. Если буду притворяться, что то, что произошло между мной и Авророй, навсегда, я только окажу слишком большое давление и обреку наши отношения на провал. Кроме того, она останется здесь только до тех пор, пока не будет довольна ретритом.

Однако я чувствовал себя виноватым, что не осознавал, насколько убедительной могла быть Аврора, когда рассказывала, как она занималась оздоровлением. Я просматривал её Инстаграм больше раз, чем хотелось бы признать, но никогда не обращал особого внимания на видео с её выступлениями. Я не думал, что мне интересно было узнавать о том, как найти подход к своему внутреннему ребёнку или как сбалансировать свою мужскую и женскую энергию, что бы это ни значило, поэтому просто не смотрел их. Её речь, когда она пыталась убедить меня согласиться на ретрит, была невероятно убедительной, да, но, наблюдая за ней прямо сейчас, когда она говорила, как противостоять страху, я был совершенно очарован.

Может быть, потому, что огонь её страсти зажигал каждое произнесённое ею слово, её медные волосы танцевали пляшущими языками пламени от её энтузиазма. Может быть, потому, что Аврора практически сияла, когда говорила, освещая всю комнату и глаза каждого гостя, пока они наблюдали за ней, такие же увлечённые, как и я. Или, может быть, потому, что я чувствовал исходящую от неё уверенность, энергию, которая поднималась в комнате в ответ, как будто её собственные слова укрепляли веру в себя, которая у неё когда-то была.

На этой неделе я изо всех сил старался напоминать ей о том, как сильно верил в неё и в ретрит, когда Аврора начинала немного волноваться, но я не был уверен, что ей это нужно. С каждым разом она, казалось, всё быстрее и быстрее справлялась со своими тревогами. Удивительно наблюдать, как Аврора расцветала день за днём, расправляя крылья всё шире. Как будто она наконец-то выбралась из кокона неуверенности в себе, в котором была заперта, и уже не так боялась позволить себе взлететь.

— Всё, чего вы хотите, всегда будет по ту сторону страха. Я знаю — отстой, — рассмеялась Аврора, и в ответ раздались смешки всей группы. — Но потому, что ваши мечты находятся на следующем уровне вашей нынешней жизни. Чтобы достичь их, вы должны повышать свой уровень, должны развиваться и стать людьми, способными подняться выше…

Аврора замолчала, когда, наконец, заметила меня. Румянец залил её щеки, пока она несколько раз заправила волосы за уши. Я заметил, что она так делала, когда нервничала. Мило.

Но я не хотел, чтобы она нервничала, не из-за меня, когда я буквально мысленно подбадривал её. Шестеро гостей незаметно повернулись, проследив за взглядом Авроры, и все быстро улыбнулись мне, прежде чем отвернуться.

«Ты молодец», — произнёс я одними губами, кивнув, чтобы подбодрить её.

Её плечи опустились, хотя я и не заметил, как они напряглись. Смягчив раздражение, вызванное моими словами, Аврора поджала свои клубничные губки и сделала глубокий вдох.

— Извините, я отвлеклась на неукротимого фермера.

Она прикусила губу, бросив на меня последний взгляд, на этот раз озорной, который говорил: «Я заставлю тебя заплатить позже», и заставлял меня подумать: «Я очень надеюсь».

— Итак, вам нужно стать человеком, способным подняться на следующий уровень. Что означает, что вы должны эволюционировать и развивать какие-то части себя во благо, и именно здесь возникает много страхов. Страшно менять то, кем нам стало так комфортно быть…

Я отключился от речи Авроры, готовясь уйти. Как бы мне ни хотелось остаться тут и послушать, я хотел, чтобы она чувствовала себя комфортно и была такой же уверенной, какой казалась до того, как заметила меня.

Направившись к задней двери, я заметил кое-что на кухонном столе. Стараясь быть как можно незаметнее, я подошёл, надеясь и дальше не мешать занятию. Вдохновляющие слова Авроры о том, что нельзя позволять страху перед тем, что может случиться, препятствовать тому, чтобы что-то происходило, эхом отдавались в доме с открытой планировкой. У меня мурашки бегали по коже, когда я, наконец, увидел доску, увешанную фотографиями горных пейзажей и обширных пастбищ, костров у хижин и верховой езды, пикников при свечах у озёр и списками книг-бестселлеров.

Всё, что я мог себе представить в своём будущем, в том числе и для Авроры с её книгами.

Всё, что у нас уже было.

Всё, чего она хотела?

Я ожидал увидеть фотографии, связанные с ранчо и ретритом, но наряду с ними и множество других вещей — возможно, таунхаус в Лондоне, или отдых в каком-нибудь модном месте, например, на Бали, или новые бренды, с которыми она хотела бы сотрудничать благодаря своему инфлюенсерству.

Но это… Я мог подарить ей эти мечты.

Они не требовали, чтобы я был кем-то, кем не являлся. Не нужно, чтобы я был тем амбициозным парнем, которого Холли ожидала увидеть. Просто нужно, чтобы я был… ну, собой.

Уайатта Огастеса Хенсли на самом деле было достаточно.

Наконец-то.

Потому что я мог управлять ранчо, мог поддержать Аврору вовремя ретрита, мог помочь с любыми поручениями, когда ей понадобится время для написания книги, мог пригласить её на все романтические свидания, которые она захочет. Я бы с радостью сделал всё это.

Если бы кто-нибудь сказал мне, что таково моё будущее, я бы согласился, не задумываясь.

Нельзя позволять страху перед тем, что может случиться, препятствовать тому, чтобы что-то происходило.

Но если я позволю себе задуматься и не буду пытаться скрывать свои чувства к Авроре, я могу поставить под угрозу всё, ради чего я работал. Она могла решить, что я нужен ей только с чисто физической точки зрения — классический способ подчиниться кому-то, чтобы забыть кого-то, естественный шаг к исцелению после разрыва, верно? Даже если бы Аврора захотела большего, через некоторое время она, возможно, наконец-то увидела бы, что я не такой, как другие энергичные, амбициозные парни, которыми она себя окружала.

Я просто Уайатт Хенсли. Управляющий ранчо.

И когда она осознает, то может решить, что жизнь на ранчо слишком неподходящая для неё. Возможно, Грейс она и устраивала, но Аврора всё ещё молода, у неё яркие мечты, и она хотела взлететь как можно выше, а не осесть в какой-нибудь глуши. Тогда я снова окажусь в том же положении, что и тогда, когда она приехала, — мне придётся отказаться от ранчо. Только на этот раз я бы отказался и от своего сердца.

И что дальше? Я просто позволю ничему не происходить? Позволю сойти всему на нет?

Из страха.

Все, чего ты хочешь, всегда будет по ту сторону страха.

Ты должен развиваться и стать человеком, способным подняться на следующий уровень.

Страшно менять то, кем нам так комфортно быть.

Единственный вариант меня, который мог пережить всё — Уайатт, который позволил себе стремиться к лучшему будущему. Тот, кто нашёл способ поверить, что его может быть достаточно для такой девушки, как Аврора Джонс. Я всё время удивлялся, почему Аврора не могла поверить в себя так, как верю я, хотя я такой же плохой в подбадривании себя, как и она.

Но Аврора верила в меня. Я чувствовал. То, как она никогда не осуждала мои решения в прошлом, то, как безоговорочно принимала моё желание зарабатывать на жизнь только разведением скота, то, как автоматически сделала меня частью ретрита, несомненно, радовало, что ранчо осталось в моих руках.

То, как она заступилась за меня перед моим отцом. В тот вечер её непоколебимая вера в меня сияла так ярко.

У меня стало тесно в груди. Я потёр рукой то место, где находилась моя татуировка в виде орла, пытаясь снять напряжение.

Мне удавалось не обращать внимания на то, что говорила Аврора, пока знакомая фраза не слетела с её губ, эхом раздавшись позади меня.

— Иногда самое трудное, что мы можем сделать, — слепо верить в то, кто мы есть.

Лёгкая дрожь пробежала по моему телу, её голос звучал так же убеждающе, как у Грейс, когда она впервые сказала мне эти слова перед моим поступлением в колледж.

Мне просто нужно было слепо верить в то, что я чего-то стоил.

Что я мог быть тем мужчиной, который способен подарить Авроре будущее.

И, может быть, я смогу это сделать, особенно если буду знать, что Аврора будет рядом со мной. Может быть, смогу попытаться заставить себя начать надеяться, что она останется, начать верить, что меня ей достаточно, что действительно так может быть… навсегда.

Я найду способ повысить свой уровень. Для неё.

И тогда я дам ей всё, о чём она когда-либо могла мечтать.

Аврора

Райан крепко обнял меня, затем пожал руку Уайатту, поблагодарил нас обоих и помог Люку погрузить его чемодан в багажник такси. Он помахал на прощание и забрался в машину с широкой улыбкой на лице, точно так же, как и остальные пятеро, когда уезжали. Я надеялась, на свидетельство того, чему они научились и над чем поработали на этой неделе.

Последний посетитель уехал, а значит, что первый пробный заезд официально завершен. Я не могла оторвать глаз от машины, пока она, наконец, не исчезла вдали, за пределами видимости, потому что я всё ещё немного ошеломлена тем, что мне всё удалось.

Я долго моргала и сделала глубокий вдох, пытаясь унять волнение и нервозность, а также просто подавленность от всей недели, и повернулась к Уайатту, пораженная тем, как ярко он мне улыбался. Я так чертовски благодарна ему за то, что он был со мной на этой неделе — он был таким полезным и поддерживал меня на протяжении всего процесса и меня всякий раз, когда мне было нужно, как я и предполагала. Уайатт даже ещё раз помассировал мне ноги прошлой ночью, пока я записывала все свои мысли о том, что могла бы написать в своей книге. Я не знала, что на него нашло.

Каждый раз, когда он говорил мне, что верил в меня, я думала, что и сама начинала верить ещё больше. В глубине души проскальзывали мысли, что, может, мне и не нужно проделывать весь путь в одиночку.

— У нас получилось, — выдохнула я с недоверчивым смешком.

Уайатт притянул моё лицо в свои ладони, его полночные глаза сверкали, глядя на меня сверху вниз.

— Нет, Аврора, у тебя получилось. Ты была великолепна!

Внезапно его руки опустились мне на талию, и он поднял меня, кружа, пока я не начала визжать. Его смех — тёплый, раскатистый, как гром, от которого у меня внутри уже проснулись бабочки. Когда Уайатт, наконец, остановился, то позволил моему телу медленно соскользнуть вниз по его, продолжив прижимать меня всё крепче и крепче, каждый сантиметр его тёплого, твёрдого тела находился на одном уровне с моим. Мои ноги опустились на землю, и я положила голову ему на грудь, зная, что на этот раз он не отстранится, слушая, как успокаивалось его сердцебиение. Я любила слушать эту звук каждое утро, пока мы, обнявшись, лежали в постели, готовясь к новому дню.

Я всегда задавалась вопросом, не пропало ли чего-нибудь в моём утреннем распорядке, и наконец-то поняла, что — он.

Пальцы пробежали по моим волосам, поглаживая затылок мягко и ритмично, как летний ветерок. Мои руки сжались вокруг шеи Уайатта, пока он целовал меня, а затем прошептал:

— Я так горжусь тобой. Знал, что ты справишься.

— Мы действительно смогли, не так ли? — Я отодвинулась на пару сантиметров или около того — достаточно, чтобы взглянуть на черты его лица, но всё равно близко, чтобы чувствовать его тёплый сосновый аромат. Запах дома.

— Все прошло так хорошо, Уайатт. Я действительно думаю, что ретрит будет успешен.

Что мы могли бы проводить ретрит постоянно.

Что, возможно, я могла бы остаться.

Чёрт, это важно.

Хватка Уайатта усилилась, его глаза на мгновение вспыхнули. Интересно, думал ли он о том же, учитывая мои слова?

Но затем быстро выдавил из себя ещё одну улыбку, развернув нас прочь от главного здания. Его рука нашла мою, наши пальцы переплелись с привычной лёгкостью.

— Согласен, но давай поговорим об этом как следует позже, — предложил Уайатт, ведя меня к своему дому по траве. После всех умственных и физических нагрузок, которые потребовались на этой неделе, я надеялась, что, когда все уедут, я приму ванну с пеной, чтобы как следует расслабиться. — Давай дадим всему время перевариться, а пока я должен устроить тебе достойное свидание.

— Свидание?

Мои брови взлетели вверх, и я остановилась, но Уайатт потянул меня за собой, направляя к своему грузовику.

— Я очень заинтригована тем, что таит за собой настоящее свидание с Уайаттом Хенсли. Рубить дрова, пока мы размышляем над проблемами молодежи, помешанной на технологиях?

Его лицо будто закаменело, улыбка исчезла.

Застав меня врасплох, Уайатт развернул меня и, обхватив за бёдра, прижал к дверце своего грузовика. У меня перехватило дыхание, когда его крепкое, горячее тело склонилось над моим. Его взгляд скользил по моему горлу, когда я сглотнула, затем вернулся к лицу, пригвоздив меня к месту сильнее, чем его тело, своими тёмными глазами. Я никогда не ожидала, что моя зависимость от кого-то настолько сведёт меня с ума, но, когда этот кто-то — Уайатт Хенсли, обладающий великолепной светло-коричневой кожей и смуглыми чертами лица — чувство захватывало меня целиком.

— Да, Аврора, свидание.

Уайатт прижался губами к моему уху, проводя ими по чувствительной коже чуть ниже. По моей груди пробежали мурашки.

— Потому что я не мог быть с тобой, когда хотел, всю неделю, что сводило меня с ума. — Он прикусил мочку моего уха, и возбуждение пронзило меня до костей. — Я… Я хочу, чтобы ты знала, что для меня наши отношения значат больше, чем просто секс. Я хочу узнать о тебе как можно больше. Я хочу тебя всю.

Теперь Уайатт смотрел прямо мне в глаза, словно что-то искал, и отступил на шаг. Усталость, накопившаяся за неделю, мгновенно смылась волной облегчения от его слов — я и не подозревала, что это так сильно давило на меня. Я пыталась заставить себя сосредоточиться на ретрите, а не на том, что происходило между мной и Уайаттом, заставляя игнорировать беспокойство, которое явно тяготило меня.

Потому что он не придерживался своего правила. Уайатт не сказал мне сразу, чего он хотел, как, по словам парней, он обычно делал.

Но теперь сказал.

Уайатт хотел меня всю.

И я никогда ни в чем не была так уверена, как в том, что тоже хотела его всего целиком.

Уголки губ Уайатта подёргивались, и, боже, я думала, что находилась в уязвимом положении, но, клянусь, он, возможно, немного дрожал. Мне казалось, он нервничал. Неужели я действительно заставила Уайатта Хенсли нервничать?

— Звучит чудесно. — Мне удалось справиться со своим трепещущим сердцем, которое, похоже, он теперь каким-то странным образом контролировал.

Уайатт кивнул и улыбнулся, затем открыл для меня дверцу грузовика, как только я вышла.

— К тому же, я не мог продолжать называть тебя принцессой, не относясь к тебе соответственно, не так ли?

Честно говоря, я потеряла дар речи, когда мы подъехали к озеру. Если золотистого покрова, наброшенного на горы и воду от лучей заходящего солнца, было недостаточно, чтобы придать этому месту ощущение волшебства, то мириады крошечных огоньков, разбросанных по настилу, вокруг стёганого одеяла и пледов, могли бы сделать такое. У меня по-прежнему не хватало слов, пока Уайатт вёл меня вниз по веранде, туда, где нас ждало вечернее свидание.

Теперь, когда мы подошли ближе, я увидела тарелки, наполненные вкусными сырами, мясом, хлебом и овощами, а также термосы с напитками.

Почти идентично с одной из картинок из Пинтерест, которую я добавила на свою доску визуализации на прошлой неделе.

— Когда ты всё сделал? — спросила я, едва в состоянии произнести вопрос, затаив дыхание и поражённая благоговением. За последний месяц я многого не ожидала от Уайатта, но это, должно быть, шокировало больше всего. Он чертовски романтичен, не так ли?

Возможно, Вселенная прислушивалась ко мне всё время. Может быть, всё, через что я прошла, разбитое сердце и исцеление привели меня сюда.

К… нему.

Уайатт пожал плечами и подождал, пока я устроюсь поудобнее среди множества подушек, прежде чем присоединился. Он сел так, что его колено касалось моего, затем откинулся назад, положив одну руку мне на спину.

— У меня было немного времени между отъездами наших посетителей.

— Идеально, — призналась я, восхитившись всей обстановкой, затраченными усилиями и нашим залитым янтарным светом безмятежным окружением, которое добавило завершающий штрих. Я не думала, что когда-нибудь устану от такого. Красота, тепло, природа. Я могла бы наблюдать за всем этим десятилетиями.

Когда я повернулась к Уайатту, он смотрел на меня, а его полуночные глаза в свете окружающих нас огней превратились в тёмно-золотые озера. Как будто я красивее всего, что могло предложить ранчо «Закат», и я даже не сомневалась, потому что… возможно, сегодня так оно и было.

Мягкая улыбка появилась на лице Уайатта, прежде чем он наклонился и нежно поцеловал меня.

— Не так идеально, как ты, — прошептал он мне в губы, запечатлев слова ещё одним прикосновением губ.

Хотя часть меня хотела запустить руки в его волосы и целоваться с Уайаттом всю ночь напролёт при свете заката и мерцающих огней, я и не подозревала, насколько проголодалась, пока не увидела еду, и мы быстро набросились на неё. Мы обменялись историями из нашего детства — любимыми предметами в школе, работой, о которой мы мечтали, дружбой, которая приходила и уходила, и слишком долго спорили о том, кем легче быть — младшим или старшим братом, или сестрой.

Попытка понять, как британские годы в средней школе соотносятся с американскими годами в старшей школе, также оказалась гораздо более сложной задачей, чем должно было быть, когда мы, наконец, двинулись дальше. Я отхлебнула фруктовый смузи из одной из баночек — вкус, который Уайатт смог найти в магазинах, ближе всего к ягодному, который я любила, и наслаждалась тем, с каким оживлением он рассказывал мне о своей дружбе с Сойером, Дюком и Человеком-волком, о том, как они сблизились из-за футбола.

Он чуть не столкнул меня в озеро, когда я спросила, должен ли он был позволить одному из парней встречаться с Черри, и кого бы он выбрал.

Во время разговора мы касались друг друга каждую секунду. Будь то касание коленом к ноге, скрещивание ступней или ленивое поглаживание пальцами рук и бёдер. Я вспомнила, как месяц назад Уайатт вздрагивал или замирал при каждом нашем прикосновении. Но сейчас он словно не мог насытиться, словно жаждал ощутить моё тело рядом со своим. И, честно говоря, я чувствовала то же самое.

Когда мы прикасались друг к другу, всё казалось сильнее, ярче, безопаснее. Как будто мы были двумя прерванными потоками, которые наконец-то смогли течь свободно.

Я с радостью обнаружила, что в одном из термосов был горячий шоколад, и Уайатт порылся в запасах в поисках ещё одной чашки, чтобы налить его нам обоим. Когда мы разлили по чашкам напиток, то прижались друг к другу, лениво закутавшись в одеяло, хотя летний вечер не такой уж и прохладный. Я положила голову Уайатту на плечо, его изгиб поддерживал мою шею так, словно он был создан специально для меня.

Вода впереди была почти такого же оттенка, как глаза Уайатта, когда ночь, наконец, окрасила последние клочки неба в мерцающий мрак. Моё сердце наполнилось радостью, совсем как в те времена, когда я была юной и сидела здесь, а рядом со мной была моя бабушка. Часть меня задавалась вопросом, не оставила ли бабушка Грейс мне ранчо не потому, что думала, что оно мне понадобится, а потому, что знала, что оно мне понадобится.

Что, возможно, она знала, каким бурным мог быть третий десяток, как легко ты мог потеряться, даже когда думал, что делал все правильные шаги. И что мне понадобится ранчо, чтобы снова обрести почву под ногами и напомнить мне о том, что такое настоящая жизнь.

Например, романтические свидания на берегу озера с красивым, добрым ковбоем.

Иногда бабушка Грейс делала или рассказывала мне что-то так, словно заранее знала, что оно произойдёт. Посоветовать мне развивать свою страсть к ведению блога и оздоровлению казалось ей таким простым делом, что она даже не рассматривала никаких других вариантов, как будто видела будущее и знала, что блог сработает. Или, может быть, она просто знала, что всё всегда получалось, поэтому, какой бы дорогой ты ни пошёл, в конце концов, она приведёт тебя к нужному месту назначения. Жаль, что я не могла сказать так юной Рори.

— Если бы ты мог вернуться в прошлое и дать самому себе, более молодому, один совет, чтобы это было? — размышляла вслух.

Уайатт хихикнул, и я подняла взгляд, чтобы увидеть, как он закусил губу, задумчиво нахмурив брови. Затем он снова рассмеялся, на этот раз его тело сотрясалось, заставив меня выпрямиться. Я подняла брови от удивления, надеясь на объяснение.

— Забавно, потому что, если бы ты спросила меня месяц назад, я думаю, мой ответ был бы совсем другим.

— Как так?

— Раньше я думал, что буду говорить себе что-то вроде того, что оставайся футболистом, или фермером, или стань юристом. Я знаю, что мой выбор сделал меня счастливым, но не собирался притворяться, что не задумывался о том, что было бы, если. Что, если бы я увлёкся футболом? Взяли бы меня в хорошую команду? Или что, если бы поступил на юридический факультет? Хватило бы у меня амбиций, скажем, как хотела Холли?

Сидели бы мы сейчас здесь, если бы он сделал что-нибудь из этого?

Уайатт покачал головой, откинул назад выбившиеся кудри. Пока он говорил, его взгляд был прикован к озеру, но теперь он медленно повернулся ко мне лицом, моргнул, прежде чем прочистить горло.

— Но сейчас мне безразлично. Я бы просто посоветовал юному мне делать то, что кажется правильным в данный момент. Я бы не советовал ему поступать по-другому, потому что, какой бы изломанной ни оказалась моя дорога, теперь я знаю, что это была правильная дорога, поскольку она всё равно привела меня сюда… — У Уайатта перехватило дыхание. — К тебе. Все трудные решения и неверные повороты, все потери и разбитое сердце просто привели меня туда, где я сейчас. Домой. И к тебе, Аврора.

Улыбка, появилась на его лице, когда он произнёс моё имя с чистейшей надеждой. Если бы он поцеловал меня прямо сейчас, я бы почувствовала вкус новых начинаний, распускающихся мечтаний и радужных обещаний. Всего того, чего, как я думала, мне не хватало.

Быть чье-то единственной.

Да, бабушка Грейс определённо подарила мне ранчо не просто так.

Я забралась к Уайатту на колени и взяла его лицо в ладони, чувствуя, как его щетина царапала мои ладони. Я отчаянно хотела раствориться в его полуночных глазах, полных удивления. Его руки опустились на мои бёдра, пальцы поглаживали чуть выше того места, где были мои шорты, задевая обнажённую кожу на талии.

— Я бы тоже ничего не стала менять, понимаешь? Я бы прошла всё снова, несмотря на то, что знала, что мне придётся чувствовать страх, растерянность и разбитое сердце, потому что оно того стоило. Даже если только на эту ночь. — Я провела кончиками пальцев по его подбородку, и Уайатт наклонился навстречу, прикрыв глаза. — Не знаю, что ждёт меня в будущем, но точно знаю, что мне было суждено вернуться на ранчо «Закат». Я должна была встретиться с тобой.

Когда Уайатт поцеловал меня в этот раз, всё, о чём мы говорили, повторилось в прикосновении губ и переплетении языков. Отчаянный, но нежный поцелуй, страстный, но мягкий. Заставивший меня чувствовать, что каждый раз, когда я сомневалась в себе, было так глупо, потому что прямо сейчас, в объятиях Уайатта, я чувствовала себя бесценной.

— О, есть ещё кое-что, что я бы сказал юному себе. — Прервал наш поцелуй Уайатт. Он прижался губами к уголкам моего рта, прежде чем объяснить: — Я бы сказал ему, что, если он когда-нибудь встретит великолепную, сумасшедшую рыжеволосую девушку ночью у озера, он обязательно должен пригласить её искупаться с ним голышом.

Я уже вскочила и, стянув майку через голову, побежала по веранде, прокричав:

— Последний должен навести порядок во всех гостевых домах!

Аврора

— А эта? — спросил Уайатт, проводя большим пальцем по тому месту, где на моём бедре, над плавками бикини, вытатуировано слово «Благодарна». Его голова покоилась у меня на животе, мои пальцы ритмично играли с его шелковистыми кудрями, а лучи послеполуденного солнца освещали нас.

Совершенство было бы лучшим словом, описывающим момент. Мир вокруг нас был такой тихий, если не считать случайного шелеста ветерка в травинках на пастбище и странного ржания лошадей, пасущихся неподалёку после нашей прогулки верхом. Но я также не могла дождаться, когда мы вернёмся в конюшни и сможем расчесать лошадей — одно из моих любимых спокойных занятий. Я стала проводить больше времени с лошадьми; теперь чувствовала себя более уверенно в верховой езде, и я даже не представляла, насколько успокаивающим могло быть общение с такими величественными, сильными созданиями.

Я даже не пыталась скрыть своего ликования, когда видела пролетающих мимо бабочек, напоминающих мне, что ранчо именно то место, где я должна быть. Я чувствовала абсолютный покой: только я, прекрасное ранчо, на котором живу, и мужчина, который каким-то образом помог мне чувствовать себя сильной в течение последнего месяца или около того.

Мужчина, который помог мне построить здесь дом.

Честно говоря, я и представить себе не могла, что оказалась бы где-нибудь ещё. Иногда я забывала, что пробыла на ранчо «Закат» всего почти два месяца. Прошедшая неделя, с тех пор как закончился последний пробный заезд на ретрит, прошла так естественно. Пробуждения от прикосновения губ Уайатта к моему лбу перед тем, как он отправлялся на работу на ранчо. Загорание после наших совместных занятий верховой ездой в обеденный перерыв. Даже текст для книги плавно приходил ко мне, слова и идеи — так легко, когда я описывала, как ранчо помогло мне больше поверить в себя.

Я всегда старалась как можно лучше романтизировать жизнь, в точности как учила меня бабушка Грейс, но здесь, на ранчо — так просто. Укрывшись одеялом для пикника, мы словно парили на облаке, а тёплые лучи золотистого солнца, омывающие меня, заставляли чувствовать себя невесомой. Ни о чём на свете не заботясь. Меня так и подмывало сказать, что я снова чувствовала себя старой Рори.

— Принцесса, — Уайатт толкнул меня в бедро, повернув голову и посмотрев мне в лицо, — тебе лучше не засыпать.

— Я всё ещё здесь, не волнуйся. — Улыбнулась я, хотя наша совместная поездка утомила меня больше, чем я ожидала. Я слегка подняла голову, на мгновение встретившись с его полуночными глазами. Они выглядели затуманенными и блаженными, как обычно, когда он будил меня по утрам, осыпая моё тело поцелуями.

Я удовлетворенно выдохнула.

— Мне вспомнилось о том, что в жизни всегда есть вещи, за которые нужно быть благодарной, независимо от ситуации.

— За что ты сейчас благодарна? — пробормотал Уайатт мне в ухо, и его голос звучал слишком сонно для того, кто только что отчитал меня, что я, возможно, задремала. Хотя, в его оправдание, он всё утро работал на сенокосных лугах.

Я нежно провела пальцами по его волосам, любуясь тёмными ресницами, прикрывающими закрытые глаза, волевым изгибом подбородка, покрытого щетиной, и крепким телом, полуобнажённым рядом со мной. Всё в нём кричало о силе и твёрдости, но я знала, где кроется его мягкость. Я видела её в нежном прикосновении его пальцев к моей коже, в едва заметном изгибе его губ и в том, как Уайатт целенаправленно переносил часть своего веса на скрещённые руки, а не полностью опирался на меня.

— Я действительно благодарна, что мне довелось познакомиться с такими замечательными друзьями, как Сойер и Человек-волк.

Уайатт широко раскрыл глаза.

— И Дюк.

Он нахмурился.

— Что? — Я рассмеялась, прикусив губу.

— Ты должна была назвать меня.

Я закатила глаза и тыкнула его в спину.

— Не будь таким самоуверенным… К тому же, это очевидно, не так ли?

— Да, правда. Ты одержима мной.

Уайатт улыбался слишком гордо и обнял меня, слишком крепко прижав к себе. Даже если он прав, я не могла быть первой, кто признается.

— Как скажешь. — Пожала плечами, довольно жалкая попытка изобразить безразличие, учитывая, как часто я ему улыбалась. Но Уайатт улыбнулся в ответ и просто лишил меня сил. — Ладно, теперь твоя очередь, я рассказала тебе о своего тату.

Я намеренно взъерошила его волосы, чтобы немного разбудить. Он лежал на мне в одних джинсах, его подтянутая спина блестела на солнце, обнажив загадочные татуировки, которые мне ещё предстояло расшифровать.

— Хорошо, хорошо. Какую сначала?

— Я полагаю, римские цифры — дни рождения или что-то в этом роде? — предположила я, пробежав пальцами по ней. В ответ у него по коже пробежали мурашки.

— Да, весь клан Хенсли.

Боже, я была просто в восторге от того, как сильно он заботился о своей семье. Даже если он часто обижал Черри и жаловался на своих родителей, во всём, что Уайатт делал, чувствовалась скрытая любовь к ним. Для меня было бы честью называть его членом семьи.

— Мило.

— Аврора, — Уайатт почти рычал, его дыхание обдало мой обнажённый живот, и пристальный взгляд тёмных глаз заставил моё тело напрячься. — Ты знаешь, что я думаю о том, когда ты называешь меня милым.

— Прости, прости, я хотела сказать, что это очень по-мужски.

— Намного лучше.

Он кивнул и снова уткнулся носом мне в живот.

Я фыркнула и дотронулась до другой его татуировки — человека с опущенными крыльями. Я уверена, что видела похожие рисунки раньше, но не могла понять, что за рисунок.

— А эта?

С губ Уайатта сорвался медленный вздох, прежде чем он объяснил:

— На ней изображён падающий Икар. Напоминание о том, что нельзя подлетать слишком близко к солнцу.

— Почему?

Я вернула пальцы к его шее и снова провела по кудрям, заметив, что напряжение в его теле начало спадать.

— Потому что мне нужно напоминание, чтобы я не позволял себе увлекаться мечтами…

Уайатт открыл глаза, но они были опущены, как будто его мысли витали где-то в другом месте. Там, куда я не могла проникнуть.

— Потому что ничто не вечно. Рано или поздно всё заканчивается плохо.

— Уайатт, — двинулась и села, заставив и его подняться с ещё одним вздохом, — зачем тебе напоминать себе о таком? Нехорошо звучит.

Он провёл рукой по волосам, избегая зрительного контакта.

— Нет, но… реалистично.

— Но… но ты всегда говоришь мне, что я могу достичь всего, чего захочу. Ты всегда подбадриваешь меня идти к своей мечте.

Я не думаю, что был момент, когда я переживала из-за ретрита, или из-за своего ирфлюенсерства, или из-за того, на чём была сосредоточена моя тревога в тот момент, когда он не говорил мне, что верил в меня. Он убедил меня поверить в себя больше раз, чем я могла сосчитать. Почему бы ему не сделать это, наконец, не поверить в себя и самому?

По его лицу пробежала лёгкая тень, выражение его лица внезапно прояснилось, когда Уайатт повернулся ко мне лицом. Он переплёл свои пальцы с моими, заставив их пульсировать.

— Да, потому что ты не заслуживаешь меньшего, Аврора. Я хочу, чтобы у тебя было всё, о чём ты только можешь мечтать.

— Что ж, ты тоже этого заслуживаешь.

Я убрала руки и приподняла его подбородок, опустившись на колени, чтобы быть ближе. Чтобы как следует заглянуть в его полуночные глаза. Так что я видела в них проблеск страха, который напомнил мне о том, что мы оба были ранены и исцелялись. Вместе.

— Уайатт, ты такой чертовски хороший человек, ты заслуживаешь всего, чего только можешь пожелать в жизни. Ну же, если бы ты мог получить всё на свете, что бы это было?

Уайатт опустил взгляд, его руки скользнули вверх по моим бёдрам. Я наблюдала, как его руки опустились на мою талию. Напомнив мне о том, когда я чувствовала себя увереннее. Затем уголки его рта приподнялись в лёгкой улыбке, а в уголках глаз появились морщинки, которые легко скрыть от окружающих.

— Я думаю, у меня есть всё, о чём я только мог мечтать прямо сейчас.

Когда он поймал мой взгляд, моя грудь трепетала, а его улыбка стала ещё шире. Мне пришлось заставлять себя дышать, когда Уайатт посмотрел на меня с таким удивлением, что всё моё тело замерло.

— Да?

— Да… и я знаю, что не способен мыслить так позитивно, как ты, но пытаюсь, Аврора. Я хочу быть той версией себя, которая не думает, что всё может рухнуть. Которая не беспокоится, что ты решишь, что такой жизни тебе недостаточно. Что меня может быть недостаточно для тебя, потому что, хотя трудно поверить, я действительно думаю, что такое может случиться.

Теперь мои руки обвились вокруг его шеи, и я прижалась лбом к его лбу, наслаждаясь ощущением такой связи с ним, пристально посмотрев в его тёмные глаза.

Мой якорь. Мой дом.

— Что ж, а я верю. Знаю, что тебя достаточно. Я не хочу, чтобы ты был кем-то, кроме как самим собой, Хенсли. Потому что ты мне чертовски нравишься таким, какой ты есть.

В глазах Уайетта вспыхнуло удивление и что-то похожее на надежду, не думаю, что он позволял себе такую надежду годами.

— Хорошо, потому что ты мне тоже чертовски нравишься, принцесса, и я не собираюсь тебя отпускать.

Уайатт

Возможно, первый вечер, когда в баре «У Дюка» прозвучал голос Ханны Монтаны. Или попытка Авроры и Черри вспомнить как можно больше слов из её песен.

Я не уверен, как Авроре удалось убедить Дюка позволить ей включить песню, но, учитывая, что он решил в кои-то веки отдохнуть с нами, я не думал, что его волновало. Кроме того, ему, похоже, доставляло такое же удовольствие наблюдать за тем, как две девушки выставляли себя на посмешище, как и всем нам.

Тем не менее, сегодня вечером в баре царила более оживлённая атмосфера, чем обычно, вокруг нас звучал только заразительный смех и оживлённые разговоры. Может быть, так было всегда, но я знал только одно — где бы ни была Аврора Джонс, жизнь казалась намного ярче.

Так же, как и последние две недели с тех пор, как закончился первый пробный заезд ретрита. Я никогда не был так безумно рад, зная, что мне больше не нужно было придумывать предлоги, чтобы увидеть её или прикоснуться к ней. Вместо этого иногда по утрам я просыпался и видел её прекрасное, сияющее лицо, а в другие дни заканчивал работу, зная, что мог вернуться и послушать, как она радовалась прошедшему дню, прежде чем заставлял её срываться на стоны, выкрикивать моё имя позже ночами.

Самое лучшее в Авроре было то, что она напоминала мне о том, что причин просыпаться каждый день с улыбкой более чем достаточно. И не только из-за неё, потому что я знал, что могло случиться, когда всё твоё счастье зависит от одного человека. Хотя, оно определённо на девяносто девять процентов состояло из этих причин, особенно когда я прятал своё лицо у неё между ног или она стояла передо мной на коленях.

Но и из-за того, что Аврора жила полной жизнью. Мне нравилось, как она наслаждалась каждым кусочком еды и не могла дождаться, когда расскажет мне, насколько было вкусно. Или как каждый раз, когда забиралась в постель, ей нравилось гладить мягкие простыни, наслаждаясь их ощущением. Или как Аврора всегда останавливалась, чтобы полюбоваться закатом, слушая, как я рассказывал ей о том, как прошёл мой день. И как она постоянно находила способы прикоснуться ко мне, даже если всего лишь лёгким прикосновением пальцев к моей спине, как будто была уверена, что ценила любое время, проведённое со мной.

Заставляла меня чувствовать… достойным. Больше, чем когда-либо прежде. Вселяла в меня маленькую надежду на то, что, возможно, я ошибался все эти годы. Что, возможно, некоторые вещи могли длиться вечно.

Когда я с Авророй, неуверенность в себе, которая подкрадывалась ко мне, когда она упоминала о долгосрочных целях для ранчо, задаваясь вопросом, действительно ли она хотела, чтобы такая жизнь продолжалась вечно, исчезла. Благодаря ей дорога впереди казалась немного прямее, в отличие от каменистой тропы позади меня. Что облегчало попытки быть тем, кто позволял себе мечтать о нашем будущем без страха.

Я покачал головой, глядя, как танцевала Аврора, и потягивал пиво, но знал, что прямо сейчас она настолько поглощена радостью, что ей всё равно, что думали другие люди. Именно так она и заслуживала прожить свою жизнь, потому что у неё чертовски большое золотое сердце, даже если иногда её мозг не всегда напоминал ей об этом.

Даже если я тоже сначала не осознавал.

Тем не менее, я не мог не отметить, что с тех пор, как первый пробный заезд ретрита прошёл успешно, мне не приходилось помогать ей справляться с таким количеством мелких приступов беспокойства, как раньше. Она охотно рассказывала мне каждый раз, когда ей удавалось изложить какие-то новые идеи по поводу своей книги, и больше не боялась.

Задыхаясь от танца и нескончаемого смеха, срывающегося с её клубничных губ, Аврора плюхнулась в кабинку рядом со мной, Черри села рядом с Дюком с другой стороны, немедленно вступив в разговор с ним и Человеком-волком.

Аврора, не колеблясь, прижалась ко мне, её тепло распространилось по мне, обжигая кожу. Мне не нравилось, что я замер на секунду, осознавая, что вокруг нас так много других людей. Люди, с которыми я учился в старших классах, которые любили поболтать и даже не пытались скрыть, что они весь вечер, пялились на Аврору. Наверное, гадали, что она делала со мной, как долго пробудет со мной, прежде чем…

Подождите, нет. Так думала моя прежняя версия.

Я должен быть человеком следующего уровня, который верит в себя.

Для неё.

Рука Авроры опустилась на моё бедро, поглаживая мои мышцы. Она так откровенно и бесстыдно отмечала, что я принадлежал ей, пока хлопала ресницами, глядя на меня. Затем провела пальцами по моим джинсам, заставляя меня вздрогнуть, когда они забрались чуть выше.

Я бросил на неё дикий взгляд, чувствуя, как жар залил мои щёки и другие места. Мне не нужно, чтобы она дразнила меня, когда мы окружены людьми. Я и так был уже взвинчен, потому что каждый раз, когда какой-нибудь парень заглядывался на неё сегодня вечером, я кипел от злости. Уже немало, поскольку рваные джинсовые шорты и облегающий фигуру белый кружевной топ практически не оставляли простора для воображения.

Что мучительно для меня, учитывая, что я точно знал, что скрывалось под ними. Рай, который мог открыться под несколькими слоями одежды…

Аврора прикусила губу, краснея от озорства, пляшущего в её карих глазах. Чёрт, я хотел быть тем, кто прикусывал её губу. И шею тоже. И грудь. И я понял, что теперь смотрел прямо на неё.

— По крайней мере, имейте приличие не пялиться друг на друга на глазах у его младшей сестры. — Голова Сойера просунулась между нашими головами, выводя меня из того наполненного похотью транса, в который Аврора так легко меня погрузила.

Я бросил хмурый взгляд на его самодовольную ухмылку, когда он подошёл к кабинке с темноволосой женщиной, которую, должно быть, подцепил по пути в бар. Он пропустил её к Черри, которая, казалось, узнала её, и они начали болтать.

Пальцы Авроры снова впились в моё бедро, прежде чем она объявила:

— Вернусь через секунду, мне нужно в туалет. — И выскочила из кабинки.

Я наблюдал, как она ушла, всего каких-то пять секунд, прежде чем тоже ушёл, заявив, что тоже иду в туалет. Кажется, никто не обратил особого внимания, все находились в том идеальном состоянии опьянения, когда их внимание не распространялось дальше того, что их увлекало.

За исключением Сойера, который обвиняющее приподнял бровь, поднёс бутылку пива ко рту и пошутил:

— Ух ты, как утончённо.

— Ты правда можешь меня в чём-то винить?

Проходя мимо, я признал, что он только провоцировал меня, потому что это именно то, из-за чего я бы придрался к нему. Видит бог, он занимался сексом во многих туалетах.

К счастью, мне не потребовалось много усилий, чтобы догнать Аврору.

— Постой, принцесса.

Я обхватил её за запястье, когда мы завернули за угол, к туалетам, и прижал к себе. Её руки опустились мне на грудь и быстро обвились вокруг моей шеи, на розовых щеках появилась мечтательная улыбка. Говорившая о том, что она точно знала, почему я был здесь. Что заставило меня задуматься, кто же на самом деле стоял за этим планом.

Чёрт, кажется, я встретил достойную пару.

— Ты не торопился, — поддразнивала Аврора.

Мне даже было всё равно, кто смотрел, когда я вырвал у неё поцелуй, прежде чем увести нас дальше по коридору. Мы проскользнули в последний туалет, и я благодарил бога за то, что Дюк решил установить в баре индивидуальные туалеты для мужчин, когда ремонтировал его.

Загорелся свет, осветив золотистую кожу Авроры флуоресцентным светом, заставляя её блестеть в тех местах, где на ней всё ещё выступала лёгкая испарина пота после танцев. Я планировал заставить её сиять ещё больше. Хотел, чтобы она сияла от пота и оргазмов.

Сцепив руки за спиной и выпятив грудь, Аврора попятилась к двери, наблюдая за мной в ожидании, когда я нанесу удар. Но всё равно получал удовольствие, упиваясь её видом, несмотря на то, что мой член натягивал джинсы.

Облизывая губы, присел на край раковины.

— Снимай свои шорты.

Аврора издала один из тех хрипловатых смешков, которые я обожал. Немного напоминало невинную забаву, но блеск в её глазах говорил о том, что она взволнована. Мне не терпелось окунуться в тёмную, чувственную часть её натуры. Та, чье лицо видно в каждой из её скрытых татуировок. Татуировки, по которые планировал обвести языком сегодня вечером.

Аврора начала расстёгивать свои шорты, но обернулась, наклонилась и сбросила их, открыв мне прекрасный вид на свою задницу. Я едва сдержал шипение, когда моё тело напряглось от мучительного возбуждения. Когда она выпрямилась, то одарила меня самодовольной улыбкой через плечо. Я не отрывал взгляда от её глаз, даже когда она стягивала свои чёрные стринги с бёдер, позволяя им упасть на пол.

— Такая маленькая дразнилка.

Я подошёл к ней, и мурашки покрыли мою кожу, когда она снова начала хихикать. Но на этот раз за этим скрывалось беспокойство, а тон чуть более глубокий.

Легко касаясь кожи Авроры, я провёл пальцами по её бедрам, вверх по нежному изгибу талии, пока они не оказались под её топом. Я снял его через её голову, позволив одежде разлететься по полу, и обхватил ладонями её груди. Она прижалась ко мне своей попой, начиная тереться со сладким стоном.

Божественный звук заставил меня в отчаянии сжать Аврору в объятиях сильнее. Я хотел, чтобы её восхитительные всхлипы заглушили все остальные звуки. Прижимаясь губами к её губам, я подхватил её на руки, её ноги мгновенно обхватили мои бёдра, когда я прижал нас спиной к двери. Она наклонила голову, чтобы я мог углубить поцелуй, позволяя своему языку проникнуть внутрь, наслаждаясь сладким вкусом сочных губ. В перерывах между поцелуями её зубы прикусывал мою нижнюю губу, оттянув, пока я не начал стонать от удовольствия.

— Презерватив? — спросил я задыхающимся шёпотом.

— В моей сумочке, — с трудом выговорила она в ответ.

Обхватив руками мягкие ягодицы Авроры, я присел, чтобы взять её сумочку, затем переместил нас к раковине. Всё ещё обхватывая меня ногами, едва позволив мне стянуть джинсы и нижнее бельё, Аврора схватила презерватив. Пока я снимал майку, она обхватила пальцами всю мою длину, делая несколько невыносимо медленных движений, прежде чем натянула на меня презерватив. Мне придётся очень постараться, если её крепкая хватка уже свела меня с ума.

Ещё одним настойчивым поцелуем, полным зверского голода, я отодвинул Аврору, давая себе пространство для того, чтобы провести членом между её влажных половых губ, позволив её желанию охватить меня. Я прижал головку к её клитору, заставив её тело содрогаться, и у неё перехватило дыхание, когда я обвёл его по кругу. Я хотел подразнить её ещё больше, чтобы она умоляла меня, но сейчас она выглядела просто божественно — веснушчатое личико было искажено непреодолимым желанием, карие глаза готовы закатиться. Всё, чего я хотел — заставить её тело парить.

Итак, я обхватил её рукой за талию и провёл членом по промежности, постанывая от того, какая она влажная, и осторожно входя в неё.

— О, боже мой.

Аврора втянула воздух, и я не думал, что мне когда-нибудь надоест слышать, как она задыхалась от моих прикосновений. Ощущение её тепла, когда она тянулась ко мне. Зрелище нас, соединённых вот так.

— Боже, ты так хорошо обхватываешь меня, принцесса, — выдохнул я, протянув руку, чтобы потереть большим пальцем её клитор. Темп моих толчков увеличился, вызывая у Авроры с каждым разом всё более громкие всхлипы.

Она так хорошо принимала меня, упёршись руками в раковину сзади, выставив полные, восхитительные груди на моё обозрение. Но я хотел чувствовать её как можно сильнее.

— Обхвати меня руками за шею, — потребовал я, и Аврора быстро подчинилась. Я просунул руки ей под ноги, что позволило мне брать её под таким углом, который казался таким чертовски глубоким, что я мог просто провалиться в небытие. Особенно когда Аврора со стоном произносила моё имя, уткнувшись мне в шею, и от её горячего дыхания мою кожу начало покалывать. Все мои чувства растворились в ней — её живительный запах, учащённое дыхание, её пальцы, впивающиеся в мои плечи, пока я вгонялся в неё сильнее и глубже.

— Поиграй с собой для меня, — приказал я, мой голос был хриплый от прерывистого дыхания и диких стонов удовольствия. — Я хочу, чтобы ты сжималась от удовольствия вокруг моего члена.

Аврора отчаянно кивнула, облизав пальцы, затем начала водить ими вокруг своего клитора, сразу же издавая более громкие стоны. Горячее прикосновение кожи к коже эхом разносилось по туалету с каждым сокрушительным толчком, который я обрушивал на неё, отчаянно желая ощутить, как можно больше экстаза от её близости, доставляя ей удовольствие до предела.

Чёрт, я уже чувствовал, как приближалось моё освобождение. Я так увлёкся тем, что был внутри неё, что не уверен, что смогу остановиться. Только не тогда, когда её глаза трепетали, а ноги дрожали вокруг меня.

Она — тот кайф, за которым я бы гнался вечно.

— Боже, Аврора, ты чертовски невероятна, — произнёс я, входя в неё сильнее.

Её глаза распахнулись, встречаясь с моими, клубничные губы приоткрылись, чтобы издать божественный стон. Всё, что мне было нужно, чтобы расслабиться, и мой оргазм обрушился на меня, заставив меня грубо войти в неё в последний раз, прижавшись своим лбом к её лбу и издавая стон.

Мы оба пытались отдышаться, наши губы были в нескольких сантиметрах друг от друга, когда я наклонился, чтобы поцеловать Аврору, выскользнув наружу из неё. Я провёл губами по её подбородку, шее, посасывая каждое нежное местечко, прежде чем провёл языком по груди. Я взял в рот один из её сосков, обводя его языком. Затем пробежался им по её татуировке в виде бабочки, спустился к тому месту на бедре, где набита надпись «Благодарность», и добрался до клитора. Нежно дразня и посасывая, просунул в неё два пальца, сгибая их, чтобы погладить именно то место, где ей нужно, и ответное подергивание тела Авроры сказало мне, что я сделал всё правильно.

Пальцы Авроры перебирали мои волосы, хватая и опуская мою голову вниз, пока она практически не прижалась к моему лицу. Осознание того, как сильно она хотела кончить, как свободно себя чувствовала, требуя этого от меня вот так, чертовски возбуждало.

— Чёрт, Уайатт, не останавливайся, — прерывистым шепотом выдохнула она. Её рот остался открытым, из него вырывались тихие стоны, глаза закрывались сильнее с каждой секундой. Я чувствовал, как её сладкое тело сжималось вокруг меня, даже её пальцы сжимались в моих волосах.

Её ноги на моих плечах начали дрожать, а затем Аврора вскрикнула, выгнув спину. Аврора задрожала, пока я продолжил поглощать её во время оргазма, желая, чтобы она знала, что я доставлю ей всё удовольствие, о котором она только могла мечтать. И что я бы отдал всё ради такой возможности.

Уайатт

— Привет, принцесса, — окликнул я Аврору, направляясь к лестнице на задней веранде. — Всё расставлено по местам и готово.

Она свернулась калачиком на качелях, поглощённая своим телефоном, медные волны отбрасывали тень на половину её нахмуренного лица, пока она не услышала меня и не оживилась, сияющие черты смягчились. За этим последовала радостная, сияющая улыбка, от которой ей пришлось прикусить свои клубничные губки, улыбка почти ошеломляющая.

Потому что она была счастлива меня видеть.

Иногда я задавался вопросом, не жил ли я последние несколько недель во сне.

— Привет, Хенсли, — промурлыкала Аврора.

Когда я оказался рядом с ней, по моему телу разлилась лёгкость, снимая обычное напряжение, которое я испытывал за неделю работы. Она словно награда за усердный труд, напоминание о том, что всё, что я делал, того стояло. Что попытка быть более уверенной версией себя — правильный выбор.

Нет сомнений, что Аврора отлично смотрелась во всём, что на ней надето, особенно если говорить об одной из моих футболок. Но когда она одета в спортивную форму, как сегодня, в ней было что-то такое, что заставляло меня замирать в безмолвном изумлении. Может быть, потому, что она носила её так небрежно, как будто просто форма её скучная повседневная одежда, не обращая внимания на то, как она подчеркивала каждый красивый изгиб её тела. Не обращая внимания на то, что яркие цвета всех её спортивных костюмов выделяли Аврору из толпы, словно луч надежды в моём скучном мире.

— В конце концов, медитация помогла тебе почувствовать себя лучше, или тебе нужно успокоить нервы, посидев у меня на лице? — спросил я, подходя к качелям. Полуденное солнце светило вовсю, заливая дом золотистым светом.

Её губы приоткрылись в невинном смешке, когда она подняла на меня свои широко раскрытые блестящие глаза.

— Хенсли, у тебя самый грязный язык, который я когда-либо встречала.

— И всё же ты позволяешь мне делать всё, что я захочу, своим ртом, так что не может быть так уж плохо, — возразил я, усевшись на качели. Я протянул руки к её ногам, чтобы они могли лежать у меня на коленях, и она вытянулась, её тепло проникло в меня.

Встретившись с Авророй взглядом, я слегка наклонил голову и как можно медленнее провёл пальцами вверх по её ноге, наслаждаясь тем, как её тело реагировало на меня, когда я поднимался выше по бедру. Румянец на её щеках, покалывание на золотистой коже, дрожь в груди. Каждый сантиметр её тела врезался мне в память, я чувствовал, что мог бы ориентироваться по нему с закрытыми глазами, как по просёлочным дорогам, по которым всегда езжу в город.

Единственное, что мешало мне по-настоящему ощутить её полностью — её телефон, лежащий у неё на коленях. Я указал на него и спросил:

— На чем ты была так сосредоточена?

Авроре потребовалась пара секунд, чтобы вернуться к реальности. О, как бы мне хотелось узнать, что было у неё в голове в тот момент, но я уверен, что узнаю позже, когда все гости соберутся и разойдутся по своим комнатам.

— Просто пост на сегодня.

Аврора снова хихикнула, пока искала фотографию и протянула мне свой телефон. И вот я еду верхом на Дасти, возглавляю шествие на последнем заезде ретрита. Я даже не знал, как ей удалось сфотографировать. Я просто рад, что это не тот проклятый приём, который она однажды использовала против меня, когда заставляла заниматься йогой.

— Спасибо, что спросила моего разрешения, — фыркнул я, качая головой. Мне не было смысла пытаться заставить удалить. Даже если мне нравилось думать, что я сильный, я знал, что никогда не выиграю битву с Авророй — всё, что ей нужно было сделать, взмахнуть ресницами, и я окажусь на коленях. И мне даже не стыдно было признаться сейчас.

Я всегда говорил, что я слабый мужчина, когда дело касается её.

Аврора помахала мне рукой и придвинулась ближе, чтобы мы ещё больше соприкасались телами.

— Ты выглядел так сексуально, сидя на лошади, скакал, как настоящий ковбой. Я не смогла устоять. Хотя, — она сморщила свой веснушчатый носик, — похоже, я не единственная, кто так думает. Мне пришлось несколько раз напомнить себе, что я не могу ругать своих подписчиков в комментариях, говоря им, чтобы они отстали, потому что он мой.

— Весь твой.

Я поцеловал её в лоб, даже не задумываясь, прежде чем сказать. От меня не ускользнуло лёгкое изумление, промелькнувшее в её глазах, когда я отстранился, но правда — я принадлежу ей полностью.

Я не был уверен, как дошел до этого, учитывая, что два месяца назад я бы сделал всё, чтобы она уехала, но сейчас не мог представить, как буду жить без неё. Она так прочно укоренилась на ранчо, в моей жизни. Немного пугало.

Но тут Аврора просунула голову между моим воротником и подбородком, обхватила меня руками и притянула ближе.

Верно. Кажется, жест был таким чертовски правильным.

— Кроме того, — будто напевала она, — мне, наверное, не стоит тратить свои силы на моих подписчиков и приберечь их для следующей схватки с Холли.

Я покачал головой.

— Не говори глупостей. Честно говоря, думаю, что её вообще-то волнует то, что она помолвлена.

Аврора слегка напряглась.

— Подожди, ты знал, что Холли помолвлена?

— Да, моя мама сказала мне после того, как они пришли на ужин… Как ты узнала?

— О. — Аврора резко вскинула голову, её лицо стало напряжённым. Она полностью проигнорировала мой вопрос, устремив взгляд поверх моего плеча, куда-то пугающе далеко за пределы меня.

Я приложил усилия, чтобы избавиться от напряжения, опоясавшего мою грудь. Что-то не так, воздух внезапно стал тяжёлым. Всё начало тускнеть, свет в карих глазах Авроры потускнел.

— Это… проблема?

— О, эм…

Её взгляд вернулся ко мне, и улыбка, которую она пыталась изобразить, получилась жалкой, едва заметно растянув её губы. Не та Аврора Джонс, с которой я только что разговаривал. Как и неловкий смешок, который последовал за ней.

— Просто немного неприятно слышать, что ты поцеловал меня сразу после того, как узнал, что твоя бывшая помолвлена.

Блядь.

Да, звучало не очень. Но я знал, что помолвка Холли никак не связана с моими чувствами к Авроре — лишь доказывало, насколько она мне дорога, потому что меня даже не смутило известие о помолвке.

В моей голове начала слабо гудеть сигнализация, что Аврора ускользала от меня, разъединяя наши спутанные конечности.

Скажи что-нибудь, Уайатт!

— Помолвка Холли её имеет никакого отношения к тому, что я поцеловал тебя, клянусь.

Её взгляд метался по полу туда-сюда. Если не считать этого, и того, что её грудь с каждой секундой поднималась всё быстрее, Аврора практически застыла. Я уже видел её такой раньше, и обычно это означало, что она начинала нервничать. Что она сомневалась в себе. Несмотря на то, что на этой неделе и сегодня утром Аврора была в таком восторге от следующего пробного заезда.

Мне нужно было вытащить её из этого состояния. Неужели она не понимала, как много она для меня значила?

— Эй, — я подошёл к ней, взяв её руки в свои, лежащие у неё на коленях, — о чём ты думаешь?

— Прости, я… Мне просто трудно не видеть связи между этими двумя вещами. После всего, что ты и ребята рассказали мне о ваших отношениях…

— Смотри. — Сжал её пальцы в одной руке, а другой касался её щеки, пресекая любую чушь, которую она собиралась извергнуть. — Когда я узнал о помолвке Холли, мне было всё равно, потому что я думал только о тебе.

Аврора яростно кивнула, словно пыталась заставить свой разум прислушаться к ней.

— Ты…

— Рори? — раздался мужской голос, за которым последовал громкий стук в дверь. У нас ещё был, по меньшей мере, час до того, как должен появиться кто-нибудь из гостей.

Лицо Авроры побледнело, и всё, что ещё оставалось от её золотистого сияния, мгновенно исчезло. Её тело, которое, наконец, начало размягчаться в моих объятиях, снова напряглось. Клянусь, по телу Авроры даже пробежала лёгкая дрожь.

— Рори? Ты здесь? — снова прокричал мужчина, заставив Аврору вскочить на ноги. Она лихорадочно провела пальцами по волосам.

Я собирался спросить:

— Кто…

— Пожалуйста, просто останься здесь, — рявкнула она на меня. Я даже не пытался протестовать, потрясённый ядом, которым были пропитаны её слова, когда она исчезла в доме. Кто мог так сильно разозлить её в Ивовом хребте?

Я выдохнул, пытаясь переварить последние минуты, когда услышал, как Аврора повысила голос. Мне не понравилось, как он звучал — так не похоже на обычное солнечное, сверкающее очарование, которое она излучала. Я знал, что у каждого человека была склонность к разного рода эмоциям — я начал узнавать такое о себе, — но гнев Авроры обычно проявляется в огненной ярости, а не в щёлканье зубами и рычании.

Что бы ни происходило сейчас, она не должна была быть одна. Только не тогда, когда была в таком хорошем настроении, готовая встретить всех сегодня.

Мои инстинкты взяли верх, и я понёсся обратно через весь дом, по мере приближения к коридору всё отчетливее слыша нотки гнева в голосе Авроры. Входная дверь была открыта, поэтому я вышел на крыльцо и увидел, что она стояла, до боли крепко скрестив руки, и хмуро смотрела на знакомого высокого парня с короткими светлыми волосами. У его ног стояла дорожная сумка, которая, на мой взгляд, выглядела слишком набитой, особенно учитывая, что он не из тех гостей, которые, как показала мне Аврора, должны были приехать сегодня.

Увидев меня, он вздрогнул, переводя взгляд с меня на Аврору, а затем издал хриплый смешок.

— Чёрт возьми, Рори, я не думал, что ты так быстро сдвинешься с мертвой точки.

— Уайатт работает здесь, — огрызнулась она в ответ, и я подавил ответный укол. Потому что Аврора ещё даже не взглянула на меня, но я видел, что она напряглась ещё больше, я не думал, что такое возможно прямо сейчас, учитывая, что она практически дрожала от напряжения.

Блядь, мне совсем не нравилось видеть её такой. Ей было больно. Как кто-то мог захотеть разрушить такую драгоценную вещь, как она? Я чувствовал непреодолимую потребность защитить её.

Она моя.

Никто не причинит вреда той, что принадлежала мне.

И тут до меня внезапно дошло, почему я узнал парня. По фотографиям в Инстаграм, которые Черри однажды показывала мне.

Её бывший парень.

Тот, который изменил ей, когда она была на похоронах Грейс. Тот, который заставил её усомниться в своей ценности, когда даже её душа сделана из чистого золота.

И у него хватило наглости комментировать, что она быстро оправилась.

Какого чёрта он делал на нашем ранчо?

Во мне начинала просыпаться дикая сторона. Когтями пыталась пробиться сквозь спокойствие, к которому я себя приучил.

Тем не менее, я заставил себя улыбнуться и повернуться к нему.

— А, ты, должно быть, тот самый бывший парень.

Он настороженно посмотрел на меня, но я держался непринужденно, не угрожая, и приятно улыбаясь. В конце концов, он протянул мне руку.

— Джейк Томас.

Я поднял свою руку, чтобы пожать его руку. Затем ударил его по лицу.

Аврора

— Господи, Уайатт! — закричала я, наблюдая, как Джейк качнулся от удара и упал прямо на забор.

Я не могла отрицать глубокого удовлетворения, которое охватило меня, и лёгкого жара внутри в ответ на чрезмерную заботу Уайатта. То, как его глаза почернели, как вечная тьма, в то время как его крепкая фигура была напряжена, каждый мускул ещё четче очерчен, нервировало, но и текли слюнки.

Что он сделал это для меня.

Но когда Джейку удалось оклематься, и я увидела рану на его щеке, из которой уже сочилась кровь, реальность снова обрушилась на меня. Насколько сильно Уайатт его ударил?

— Что? — Уайатт пожал плечами, но стиснул зубы, изо всех сил сжав челюсти, чтобы сдержать рвущийся наружу гнев. — Он споткнулся и упал прямо на мой кулак.

Я не знала, смеяться мне или кричать на него. Абсолютный идиот.

— Что за хрень, приятель?

Джейк снова подошёл ко мне, сжав кулаки и приготовившись к бою. Я втиснулась между двумя мужчинами, хотя сомневаюсь, что мой рост ниже среднего мог помешать, если ситуация обострится.

Боже, что за дурдом.

Совершенно не то, что мне сейчас было нужно. Только не тогда, когда люди начнут прибывать через час.

— Джейк, оставь, — потребовала я, гнев снова пробрал меня до костей при виде него. В последний раз я действительно видела его, он бросил меня и побежал за девушкой, с которой изменял мне. Мне потребуется чертовски много душевных сил, чтобы не позволить воспоминаниям нахлынуть на меня прямо сейчас. Не позволить им захлестнуть меня ещё сильнее.

— Честно, приятель, — прорычал Уайатт. — Ты заслужил.

— Уайатт! — Я резко обернулась, мои глаза практически выпучились от того, как я смотрела на него. Слабая пульсирующая боль начинала нарастать у меня в висках. — Ты не помогаешь.

— Да, но я не уйду, пока он не уйдёт, — заявил Уайатт, сложив руки на груди и подходя ближе ко мне.

— О, да? — Джейк рассмеялся, расправив плечи.

Я потёрла переносицу. Что ж, будет немного сложно, так как Джейк только что сказал мне, что он здесь на ретрите, потому что Роуэн предложил ему своё место, не сказав мне. Итак, он здесь, пока я не уговорю его вернуться домой ближайшим самолётом.

Господи, последнее, что мне сейчас было нужно.

Я чувствовала себя такой уверенной и взволнованной перед следующим заездом, а теперь…

Холодный слой безразличия окутал меня. Мой единственный выход — во мне бурлило столько эмоций, что, думаю, если я позволю себе почувствовать хоть одну из них, то захлебнусь.

Тем более что я ещё не до конца преодолела душераздирающую тревогу, которая охватила меня, когда я узнала, что Уайатт поцеловал меня в ту самую ночь, когда узнал, что Холли помолвлена.

Мне должно было быть всё равно. Мне действительно должно быть всё равно. Но я не могла отрицать, что последние месяцы, проведённые с ним, принесли мне такое облегчение. Куда бы я ни пошла, что бы ни делала, я чувствовала, что часть его со мной, его голос в глубине моего сознания всегда подбадривал меня. Как будто наши души медленно переплетались, так же естественно, как наши руки.

Но также означало, что я всё больше беспокоилась о том, кто мы друг для друга, потому что чем больше проходило дней, тем сильнее я чувствовала, что влюблялась в него, тревожно приближаясь к точке невозврата. И на долю секунды, когда я узнала, что Уайатт знал о помолвке, в моей голове промелькнуло слово «разрыв», хотя я бы предпочла, чтобы этого не было.

Какая-то часть меня чувствовала, что никто из нас пока не хотел говорить о том, кто мы друг для друга, потому что на самом деле всё зависело от того, сработает ли ретрит на самом деле? А если нет… что тогда?

Но я разберусь со всеми чувствами и бурлящими мыслями позже, потому что прямо сейчас мне нужно было пройти через это, не сломавшись.

Я сильная. Я справлюсь.

— Всё в порядке, я справлюсь с ним, — ответила я, скрестив руки на груди, чтобы отразить взгляд Уайатта, не обращая внимания на то, как Джейк фыркал у меня за спиной.

— Аврора, — глаза Уайатта блестели от недоверчивого смеха, который он издал, — ты чуть не сорвалась тогда, а теперь ещё и он, я не думаю, что ты будешь в порядке, если останешься с ним наедине.

Сорвалась. Я ненавидела, напоминание о том, что я всё ещё не до конца исцелилась, что ко мне не вернулись все мои силы. Что заставляло меня чувствовать себя обузой. И я ненавидела, что он мог видеть меня такой.

Я прикусила губу и сделала глубокий вдох, как можно глубже, через нос.

— Да, но я не всегда могу на тебя положиться, не так ли? — Глаза Уайатта вспыхнули, а челюсть напряглась. — Пожалуйста, я думаю, будет лучше, если ты оставишь нас ненадолго, чтобы мы могли поговорить.

Он просто покачал головой.

— Нет, я не хочу, чтобы он был на моём ранчо.

— Ранчо не твоё, а моё.

Я не могла удержаться, чтобы не огрызнуться. Потому что моя психическая устойчивость в данный момент висела на невероятно тонком волоске. Но я не упустила из виду то, как Уайатт отстранился, резко хмуря брови.

Я вздохнула, проводя дрожащими пальцами по лбу.

— Прости, я… Мне просто нужно, чтобы ты позволил мне разобраться с ним самой.

Полуночный взгляд искоса встретился с моим. Затем его глаза закрылись, и на лице Уайатта отразилось разочарование, когда он опустил руки и вздохнул. Он прошёл мимо Джейка, который, что забавно, не мог скрыть своего содрогания, когда Уайатт остановился и указал на него.

— Если ты доведёшь её до слёз, просто знай, что у меня есть дробовик.

И затем Уайатт спустился по ступенькам, направившись к своему дому, оставив меня с Джейком и прошлым, с которым я не хотела сталкиваться.

— Как ты думаешь, нужно будет накладывать швы? — спросил Джейк, осторожно приложив пакет со льдом к ране на щеке, которая, к счастью, теперь, когда мы его обработали, выглядела гораздо менее страшной. Хотя я всё равно видела, что кожа вокруг неё с каждой минутой приобретала всё более багровый оттенок.

— Нет, думаю, он тебя хорошо приложил, но недостаточно.

Я сидела напротив него за обеденным столом, скрестив руки на груди, и просто смотрела.

Не могла поверить, что он здесь.

Джейк издал хриплый смешок.

— Я и не знал, что ты теперь нанимаешь телохранителей.

Я была не уверена, то ли он морщился из-за своей раны, то ли потому, что моё лицо осталось таким же холодным, как и с тех пор, как он появился.

— Почему ты на самом деле здесь, Джейк?

Я вздохнула.

Зачем тебе понадобилось появляться и разрушать идеальный маленький мир, который я создала?

— Да, сейчас не время шутить. — Он закусил губу, затем положил пакет со льдом на стол. — Я подумал, что нам было бы полезно как-то завершить начатое. Ты просто исчезла, и я… У меня не было возможности объяснить.

— Потому что ты оставил меня там одну… Кроме того, мне не нужно официальное расставание. — Я уже отправилась от того, что сожгла всё, что напоминало мне о нём. — Неважно, почему ты сделал то, что сделал, важно то, что ты это сделал. И ничего не изменить.

— Я просто подумал, что было бы неплохо хотя бы извиниться. Ты заблокировала меня везде, как ещё я мог с тобой заговорить?

Я отчасти надеялась, что, заблокировав его, я дала понять, что не хотела, чтобы он связывался со мной, но также подумала, что наш разговор об эксклюзивности означал, что он не будет мне изменять, так что, думаю, я не могла предположить, что он вообще меня понимал.

— Я уверена, что ты мог бы найти способ, который не включал бы в себя ложь. Снова.

— Знаю, знаю. — Джейк поднял руки, сдавшись. — Послушай, я прошу прощения за весь обман, приезжать сюда никогда не входило в мои планы. Но когда Роуэн рассказал мне о том, чем ты занимаешься, он подумал, что приезд может быть хорошей возможностью увидеться и поговорить и, возможно, научиться быть лучшим человеком, пока я здесь.

Мои глаза сузились от неверия.

— Что ты имеешь в виду?

— Я… чувствовал себя потерянным в течение нескольких месяцев, Рори, даже когда мы были вместе. Я уже давно не был лучшей версией себя. Я думаю, именно поэтому сделал то, что сделал, — потому что чувствовал, что на самом деле недостаточно хорош, и мне нужно было нечто большее, чем просто ты, чтобы заставить меня чувствовать это, я знаю! — он быстро продолжил, когда я попыталась возразить. Его оправдания бесполезны. Во мне вспыхнула ярость. — Я знаю, что поступил не слишком уважительно… Но, возможно, ретрит поможет мне понять, что мне нужно сделать, чтобы стать лучше. Чтобы снова почувствовать себя самим собой. Разве не таков смысл того, что ты здесь делаешь?

Неподдельная вера светилась в его глазах, как будто он действительно считал, что это разумная идея. Я опёрлась локтями о стол и помассировала пальцами виски, пытаясь осознать всё. Одна из глубоких бороздок на старой деревянной поверхности впилась мне в кожу.

— Я мог бы помочь, — быстро добавил Джейк, но я не понимала, как. — Ты же знаешь, сколько у меня подписчиков, наверное, больше, чем у кого-либо ещё из тех, кто придет к тебе. Представь, скольких людей может охватить ретрит через меня. Я сделаю так много постов. Чтобы компенсировать всё.

Хотя от тихого высокомерия, сквозящего в словах Джейка, мне хотелось закатить глаза, он не ошибался. Ещё до того, как я заблокировала его несколько месяцев назад, у него уже было больше подписчиков в Инстаграм, чем у всех остальных гостей, которые приедут вместе взятые.

Предполагалось, что всё происходило по какой-то причине, я старалась верить, потому что это делало подобные вещи более терпимыми, придавало смысл трудным и странным временам и немного надежды на то, что из них может выйти что-то хорошее.

Хотя я бы предпочла не проходить через ад, разрушающий доверие, из-за неверности Джейка, я не уверена, что оказалась бы здесь и проводила свои дни в надёжных объятиях красивого управляющего ранчо, если бы не измена. Как будто Вселенной нужно было дать мне последний сильный, хотя и травмирующий толчок, чтобы направить на правильный путь. Тот, который приведёт меня к нужному человеку.

К… Уайатту.

Боже, я не должна была быть такой жестокой по отношению к нему. Мне необходимо было многое исправить.

Возможно, мне нужно просто верить, что Вселенная послала Джейка сюда не просто так. Может быть, даже просто для того, чтобы воспользоваться его многочисленными подписчиками в социальных сетях, чтобы ранчо «Закат» смогло выжить. Ради Уайатта.

Я знала, что рано или поздно столкнусь с Джейком, но надеялась, что у меня будет хотя бы полгода, чтобы прийти в себя. Хотя я удивлена тем, насколько уверенной была до сих пор, что смогла противостоять ему, а не убежать, как в прошлый раз. Прогресс, который стоило признать.

Может быть, только может быть, в этом и был смысл. Я была так полна решимости исцелиться и вернуть себе уверенность в себе, научиться верить, что со мной всё в порядке, что, возможно, Вселенная захотела устроить мне испытание, чтобы доказать это. Столкнуть меня с Джейком, показать миру, что я сильная, уверенная в себе, независимая женщина, в чём всегда убеждала себя. И использовать ретрит как возможность убедиться, что Джейк никогда больше не заставит девушек чувствовать себя недостойными, а также воспользоваться своим статусом инфлюенсера на ретрите.

Я не могла выступать на семинарах, которые запланировала для ретрита, о том, как смириться с ощущением дискомфорта и не принять вызов самой. Если последние два месяца не стали доказательством того, что преодоление неопределенности — то, что заставляло вас расти, тогда я не знала, что это такое.

Аврора

Успокаивающая волна лёгкости разлилась по моим ногам, когда я выполнила несколько разминочных упражнений, ожидая, пока группа настроится и будет готова к нашей утренней йоге. Янтарный цвет мягко искрился на поверхности озера рядом с нами, несколько солнечных лучей падали на мою кожу, согревая её, как и окружающий пейзаж. Я решила, что тихие песни просыпающихся птиц станут саундтреком к нашему сегодняшнему сеансу, чувство покоя наполняло меня таким блаженством.

Хотя закаты всегда были любимым временем суток бабушки Грейс, утро было моим любимым. Оно напоминало о том, что нужно начинать всё сначала. Всё, что случилось вчера, могло остаться в прошлом, а на смену ему придёт новый бодрящий день, призывающий приложить все усилия.

И когда знакомый широкоплечий темноглазый мужчина подошёл к нам от того места, где он привязал свою лошадь, я очень надеялась, что я права. Что мы могли оставить все вчерашние разногласия позади, что сегодня он останется у меня, а не завалится в свою постель, измученный тем, что провёл большую часть вечера, катаясь верхом на Дасти, чтобы успокоиться. Что он не уйдет работать до того, как я проснусь завтра утром.

Когда я рассказала Уайатту о своих планах позволить Джейку остаться, он ожидаемо разозлился, что не предвещало ничего хорошего для моей последующей попытки извиниться за то, что накричала на него. И на тот раз, когда он не остался и не обсудил всё со мной, как обычно делал, когда я была расстроена. Нет, потому что на этот раз он тоже был расстроен, и его способ справиться с проблемой — покататься верхом. Выбраться на природу.

Сбежать от меня.

Впервые за долгое время с тех пор, как я приехала на Ивовый хребет, я почувствовала себя опустошённой. Бессильной. Что заставило меня слишком ясно увидеть, что не только красивые пейзажи ранчо «Закат» важны. Но и Уайатт.

Я закончила разминку и встала, когда он приблизился, но он остановился, не дойдя до нас, напрягшись, как будто хотел подойти ближе. Потому что я бы очень хотела, чтобы Уайатт подошёл, но, без сомнения, он следовал нашему правилу — перед гостями наши отношения должны выглядеть как профессиональные, что казалось ещё более уместным, пока Джейк рядом. Учитывая, что он нашёл способ проникнуть на ретрит, я хотела сделать так, чтобы он не смог добраться и до Уайатта. И если означало, что мне придётся держать руки и глаза подальше от Уайатта, насколько возможно, во время заезда клиентов, то я найду способ выжить.

Наши взгляды встретились, когда я с надеждой улыбнулась ему, и его ответная улыбка, полная тепла и нежности, в которых я нуждалась от него, тронула моё сердце. Но чувство быстро исчезло, когда Уайатт прочистил горло.

— Кольта здесь нет, не так ли? — спросил Уайатт, оглядывая группу, собравшуюся на ковриках для йоги.

— Нет. — Я пожала плечами, хмуря брови. — Извини, я его не видела.

Уайатт почесал затылок.

— Кольт опаздывает на работу. Подумал, что он, возможно, пошёл на утреннее занятие йогой, и побежал тебя искать.

Ещё раз оглядев маты, Уайатт поднял голову, когда заметил оставшийся мат пустым, ожидающий Элио, инфлюенсера в области здоровья и хорошего самочувствия, который ещё не пришёл. Я предположила, что на ком-то из гостей может сказаться смена часовых поясов, и предположила, что он, возможно, немного опаздывает из-за этого. Но тут я заметила движение за плечом Уайатта, где два силуэта неторопливо направлялись к нам по дорожке.

Когда они появились в поле зрения, я не могла сдержать ухмылку, которая расползлась по моим щекам. Элио и Кольт, выглядящие немного измученными — вероятно, не из-за смены часовых поясов, в конце концов, подошли к Уайатту, и на их щеках появился слабый румянец, когда все повернулись к ним. Похоже, Кольт всё ещё был одет в ту же одежду, в которой я видела его вчера.

Кольт засунул руки в карманы и неуверенно улыбнулся Уайатту, который теперь хмуро смотрел на него, скрестив руки на груди.

— Доброе утро, Хенсли.

— Сегодня есть что-то более важное, чем работа? — упрекнул Уайатт.

Вся группа, даже Элио, несмотря на то, что он был в гуще перепалки, изо всех сил сдерживали улыбки, наблюдая за происходящим. У Кольта отвисла челюсть, когда он перевёл взгляд с Уайатта на Элио, щёки покраснели, обычно самоуверенный работник ранчо без труда подбирал слова.

Итак, Элио спас его, похлопав Уайатта по плечу.

— Извини, чувак, боюсь, моя вина. В следующий раз я прослежу, чтобы он встал пораньше.

Затем он подмигнул и подтолкнул Кольта локтем, прежде чем направился к коврику для йоги, который его ждал.

— В следующий раз, — одними губами сказал Кольт Уайатту, приподнимая брови и слишком гордо улыбаясь, учитывая, что его босс всё ещё бросал на него мрачные, холодные взгляды, от которых у любого задрожали бы колени.

Уайатт только покачал головой и слегка подтолкнул Кольта, чтобы тот пошёл прочь, работать на ранчо, где он нужен. Даже не оглянувшись на меня. Что-то подсказывало мне, что неделя станет для меня большим испытанием на прочность, чем я предполагала.

— Привет, Хенсли. — Я подошла к Уайатту, облокачиваясь на забор рядом с ним, так близко, как только могла, не привлекая внимания.

На протяжении всего занятия его мрачное лицо было напряжено, руки крепко скрещены на груди, и он наблюдал, как Флинн пытался научить группу ездить верхом. После последнего заезда он с энтузиазмом отнёсся к участию, и Уайатт был более чем счастлив воспользоваться шансом. Особенно учитывая, что он всё время отказывался разговаривать с Джейком, так что я не уверена, как бы он справился с его инструктажем. Его пронзительный взгляд последовал за Джейком, пока тот рысцой огибает загон.

— Привет. — Вот и всё, что я услышала в ответ, резко и быстро, даже не получив взгляд. Как будто он очень беспокоился, что, если отведёт взгляд от Джейка, тот украдёт меня или сожжет ранчо дотла.

Расстояние в несколько сантиметров между нами заставило моё тело изнывать от желания прикоснуться к нему, ведь Уайатт всё ещё не приходил ко мне с тех пор, как я сказала ему, что разрешила Джейку остаться. Я скучала по тому, как он всегда находил повод прикоснуться ко мне.

— Всё ещё злишься на меня?

Уайатт вздохнул, опустив руки. Он некоторое время смотрел на землю, прежде чем заговорил.

— Я не сержусь на тебя, Аврора. Я просто жду, когда ты перестанешь грезить наяву, думая, что его присутствие здесь — хорошая идея. Мне всё равно, думаешь ли ты, что Вселенная, — он изобразил кавычки, чтобы подчеркнуть своё недоверие, — послала его сюда. Скажи Вселенной, чтобы она забрала его обратно.

Стиснув зубы от разочарования, я сделала глубокий вдох.

— Я уже объясняла тебе раньше, Уайатт, он пытается стать лучше, и мне приятно помогать ему, зная, что с каждым днём он всё меньше влияет на меня. Мне просто нужно, чтобы ты доверился мне. Пожалуйста.

Даже если меня убивало, что он так переживал из-за Джейка. Я чувствовала, как он снова возводил стены. Но я просто хотела доказать себе и ему, что сильная, что смогу это преодолеть. Представьте, какой непобедимой я буду себя чувствовать, когда переживу эту неделю и выпровожу Джейка, зная, что, если переживу его пребывание здесь, в моём новом убежище, то смогу сделать всё, что угодно. Должно быть, именно поэтому Вселенная послала его сюда.

Ноздри Уайатта раздулись, когда он, наконец, посмотрел на меня, широко раскрыв глаза.

— И мне нужно, чтобы ты поверила мне, что он — не хороший. Ты не видишь, как он ухмыляется мне каждый раз, когда ловит меня на том, что я наблюдаю за вашим разговором, или как смотрит на нас, когда мы вместе.

Я покачала головой, посмеиваясь.

— Думаю, больше связано с тем, что ты ударил его по лицу, чем с тем, что он пытается вернуть меня.

Особенно учитывая, что у Джейка теперь красивый фиолетовый синяк на щеке, и ему пришлось придумать историю, когда его спросили о нём.

— Ты довольно ясно дал понять, что чувствуешь к нему и ко мне. Он просто провоцирует тебя.

— Я же говорил тебе — он споткнулся и упал на мой кулак.

Уайатт пожал плечами. Он перевёл взгляд обратно на группу впереди.

— Кроме того, — добавила я, — он сделал всё возможное, чтобы пропиарить ретрит в социальных сетях. Количество людей, которое он привлёк на мой аккаунт и на тот, который мы создали для ранчо «Закат», просто поражает. По крайней мере, мы заработаем на его присутствии, когда откроем ретрит.

— Неважно, — фыркнул Уайатт, как капризный ребёнок.

По какой-то причине, несмотря на то, что его угрюмость раздражала меня, также вызывала у меня улыбку. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь притвориться, что это не так. Но правда в том, что я была по уши влюблена в него, и не думала, что он мог что-то сделать, чтобы заставить меня сбежать.

Мне следовало бы больше участвовать в уроке верховой езды, но я всё ещё была здесь, не в силах остановить своё влечение к нему.

И когда смотрела на выражение лица Уайатта, то заметила, что у него тоже слегка подёргивались губы. Черты его лица смягчились, а взгляд был устремлён вдаль, за пределы урока верховой езды, как будто он погрузился в заманчивые грёзы наяву. Я надеялась, что его мысли будут такие же, как у меня, и мы действительно сможем продолжить развивать ретрит вместе.

И я чувствовала в себе достаточно сил, чтобы сделать это.

Особенно когда он был рядом со мной.

После нескольких секунд молчания пальцы Уайатта внезапно коснулись моей поясницы, описав небольшие круги. Как раз то, о чём я мечтала. Я бы солгала, если бы сказала, что мои слёзы совсем не помогли. Мои плечи тоже мгновенно опустились, хотя я и не подозревала, насколько они напряжены.

Уайатт испустил долгий вздох.

— Ты же знаешь, что иногда можно положиться на других людей, верно? Я знаю, ты хочешь чувствовать себя сильной, Аврора, но нормально, когда тебе помогают.

— Старине Рори никогда не нужно было полагаться на других, чтобы чувствовать себя сильной, — сказала я, позволяя его прикосновениям успокоить меня. Я прижалась спиной к забору, стараясь отдать ему как можно больше себя.

— Может быть, старина Рори была такой не просто так. — Рука Уайатта легла мне на поясницу. Он словно поддерживал меня. — Что, если для того, чтобы стать лучше, нужно время от времени позволять себе опираться на других?

Я бросила на него быстрый взгляд, позволяя себе на мгновение погрузиться в эту мысль.

— Может быть.

— В любом случае, принцесса, я хочу, чтобы ты знала, что я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, если понадоблюсь.

Так же, как он делал это на протяжении последних месяцев. Боже, что я сделала, чтобы заслужить такого мужчину?

Уайатт прочистил горло.

— В любом случае, хочешь узнать секрет?

— Продолжай…

— Я запряг лошадь Джейка поводьями, которыми связывал тебя.

Мои губы приоткрылись, и мне пришлось прикрыть рот рукой, чтобы подавить рвущийся наружу смешок. Вместо этого из моего горла вырвался сдавленный звук, привлекающий внимание Прии, инструктора по дыхательной гимнастике, с которой я познакомилась на фестивале здоровья год назад. Я подняла вверх большой палец, поощряя её к продолжению катания на лошади.

Уайатт прочистил горло.

— Ты ужасен, Хенсли, — приподняла бровь и сдержала улыбку. Уайатт одарил меня самодовольной улыбкой, давая надежду, что он не так зол на меня, как мог показаться.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к мягкому летнему ветерку, шелестящему в траве, и отдалённым крикам порхающих в небе птиц, которые помогли мне снова обрести почву под ногами. Нам просто нужно пережить вторую половину этой недели, а потом Джейк уедет. Мы снова сможем быть только вдвоём, именно так, как я люблю.

И тогда, как бы страшно ни звучало, возможно, настанет время подумать о моём постоянном месте работы здесь, на ранчо «Закат».

Ещё несколько дней.

— Я думаю, ты хотела сказать «ужасно красивый», — улыбнулся Уайатт, а затем сжал мою талию, отчего я взвизгнула и развернулась, чтобы ударить его в ответ…

— Эй, голубки! — внезапно Флинн закричал, разрушив наш профессиональный имидж, который мы так старательно пытались поддерживать. Кажется, мы забыли ему об этом сказать. — Вы двое закончили флиртовать и готовы прокатиться со всеми нами?

Когда мы направились к своим лошадям, я заметила, как Джейк пристально смотрел на нас.

Уайатт

— Как мило с твоей стороны, что ты потакаешь её маленькой мечте. — Донёсся приглушённый голос Джейка, когда он спускался по ступенькам крыльца. Каждая мышца моего тела напряглась. За ним следовала маслянистая, скользкая энергия вредителя.

Я не смотрел в его сторону, оставаясь стоять, прислонившись к перилам, и наблюдал, как Аврора и остальные прощались с Элио, который уезжал первым из гостей. Я улыбнулся тому факту, что Кольт тоже был здесь, прощался с ним, хотя, что-то мне подсказывало, ненадолго.

Несмотря на то, что мне нравилось общаться с гостями, и я мог свободно рассказывать о своей страсти к скотоводству и верховой езде, огромная тяжесть, наконец, свалилась с моих плеч, когда я понял, что настал последний день. Когда, наконец, мы снова останемся вдвоём с Авророй. Ничто больше не будет стоять у нас на пути.

— Хм?

Я старался не выдать своего интереса, надеясь, что Джейк просто пройдёт мимо меня.

Он самодовольно усмехнулся с придыханием, от которого у меня уже побежали мурашки по коже. На этой неделе я изо всех сил старался не попадаться ему на пути, уважая непонятное желание Авроры доказать, что она могла быть сильной, когда он рядом. Я бы солгал, если бы сказал, что меня это не разозлило. Я бы также солгал, если бы сказал, что не нарубил целую тонну дров в ту ночь, когда она сообщила мне о своём решении оставить его, решив отнестись к нему холодно, вместо того чтобы сесть и поговорить, как она, вероятно, хотела.

Потому что то, что сказала Аврора, причинило мне боль.

Это не твоё ранчо, а моё.

Хотя всё, чего я хотел — чтобы оно было нашим.

После на какое-то время у меня в голове сгустились тяжёлые грозовые тучи. Но когда на днях она упомянула о том, что после отъезда Джейка ретрит будет открыт, в моей груди наконец-то зажглась светлая надежда.

Потому что она действительно хотела остаться — и это то, о чём я продолжал напоминать себе каждый раз, когда начинал раздражаться. Что даже если меня раздражал каждый раз, когда она говорила о том, что чёртова Вселенная послала его сюда, она приняла решение за нас. Потому что думала, что мы сможем быть сильными, только если она будет сильной. Лично я считал, что она самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал в своей жизни.

— Ранчо «Закат» — уединённое место, — Джейк обвёл нас взглядом, — она продолжает следовать любой глупой, импульсивной идее, за которую ухватилась, чтобы на какое-то время почувствовать себя хорошо. Пока она не осознает, что дома всё больше и лучше.

Моя грудь вздымалась от боли, пока я пытался сделать глубокий вдох. Неудивительно, что этот парень так сильно задел уверенность Авроры, не похоже, что он когда-либо внушал ей ту веру, которую она заслуживала. Я согнул руки перед собой, потому что, как бы мне ни хотелось, я не мог ударить его снова. Не на глазах у всех.

— Ретрит не просто глупая идея. — Я повернулся, прищурившись, и сделал шаг вперёд, чтобы подчеркнуть, что я несколько выше его. — Она создала здесь нечто невероятное, и все так считают. Кроме того, если это такая глупая идея, зачем ты вообще приехал?

— Эй. — Джейк поднял руки, всё ещё выглядя, на мой взгляд, слишком расслабленным. — Я просто предупреждаю тебя. Что она здесь ненадолго.

Я не уверен, о чём он сейчас говорил — о ретрите или обо мне и Авроре, но, в любом случае, гнев начал закипать во мне снова. Мои слова вырвались сквозь стиснутые зубы:

— То, что с тобой отношения не продлились долго, не значит, что не продлятся и со мной. С ранчо «Закат».

— Что заставляет тебя думать, что у тебя с ней получится быть дольше, чем у меня?

Итак, маленький паршивый змеёныш говорил о наших отношениях. Шум крови у меня в ушах начал заглушать всё, что нас окружало.

— Что у тебя здесь есть такого, чего я или кто-то другой не даст ей дома, где Авроре самое место?

Не знаю, первый ответ, который пришёл мне мысленно в голову, потому что я всегда так отвечал.

Я не знал, что ещё я мог дать Холли, что заставило её предпочесть меня Истону, когда он мог предложить гораздо больше. Я не знал, почему Аврора выбрала меня… но я был полон решимости дать ей всё, чего она хотела в жизни, каждую картинку на доске визуализации, которую создала, и если я буду частью этого, то отдам ей каждый миллиметр своей души. Навсегда.

И я никому не позволю встать у нас на пути.

— Не будь слепым, приятель. — Джейк похлопал меня по плечу.

Неверное решение.

— Ну, — прорычал я громче, чем ожидал, и толкнул его одной рукой, — в чём я уверен, так в том, что, по крайней мере, я не такой маленький пиздюк, как ты.

— Уайатт! — Голос Авроры разнёсся над дорогой, сопровождаемый какофонией удивлённых возгласов остальных.

На лице Джейка появилось неожиданное выражение превосходства. Его глаза искрились весельем.

— Молодец, приятель. Тебя только что засняли на видео, как ты толкаешь меня и называешь пиздюком.

Джейк кивнув на что-то позади себя, я заметил, как Прия направила на нас свой телефон, прикрыв ладонью разинутый рот. Остальная группа, включая Аврору, смотрела на нас широко раскрытыми глазами. Даже Люк остановился на полпути, когда дрожащими руками ставил чемодан Элио в своё такси.

Но мои глаза тут же снова отыскали Аврору, когда она направилась ко мне, её карие глаза горели золотым, грозным огнём.

Она оттащила меня от Джейка, дёрнув за подол рубашки. Её голос звучал как крик, а щёки пылали.

— Какого чёрта, Уайатт?

— Мне жаль. — Я провёл руками по волосам. — Мне не следовало так его называть… или толкать его. Он просто разозлил меня, сказав, что ретрит был глупой идеей, что это ненадолго, что мы не…

— Не имеет значения, что он сказал, Уайатт, — вмешалась Аврора. Её брови сошлись на переносице, и она прерывисто выдохнула. — Важно только то, что это ретрит. Люди должны знать, что люди, которые здесь работают, хорошие. И когда ты позволяешь своему гневу взять над собой верх, ты ставишь под угрозу наше будущее.

Заявление заставило меня вздрогнуть.

Она права. Я сказал, что дам ей всё, чего она хотела, великолепное будущее, которого она заслуживала, но если люди начнут говорить, что я груб или склонен к насилию, или если видео опубликуют, то осуществить её мечты будет ещё сложнее. И я не мог потерять Аврору.

Я действительно, действительно не мог потерять её.

— Прости, — со вздохом признал. — Я должен оставить тебя, чтобы ты попрощалась с группой. Наверное, будет лучше, если меня больше не будет рядом с Джейком. Я буду у себя, обещаешь, что зайдёшь позже?

Аврора одарила меня мягкой, измученной улыбкой.

— Обещаю.

Стук в мою дверь звучал как музыка для моих ушей, тем более что он раздался раньше, чем я ожидал. Но когда я распахнул дверь, готовый обнять свою любимую девушку, её там не было.

Вместо неё была Холли.

Что такого в лесу сдохло, что на этой неделе ни с того ни с сего появлялись бывшие?

— Что ты здесь делаешь? — выпалил я и тут же поморщился от того, как Холли нахмурила брови, а на её лице отразилась обида. — Извини, ты просто застала меня врасплох. Всё в порядке?

Убирая прядь светлых волос за ухо, Холли выдавила из себя неуверенную улыбку.

— Эм, не совсем. Мне бы сейчас очень хотелось с кем-нибудь поговорить.

Она закусила губу и потёрла руку. Я слишком хорошо узнал её нервный тик за все годы, что мы провели вместе — она нервничала. Я помнил с того момента, как она призналась, что уходит от меня к Истону. Пару месяцев назад я бы пришёл в восторг, увидев её здесь, и задался вопросом, почему Вселенная насмехалась надо мной. Но сейчас я чувствовал себя безразличным к ней.

— И ты думала, что я лучший вариант, к кому можно прийти?

Холли издала тихий смешок, наклоняя голову.

— Ну, мы были вместе все эти годы, и наши семьи дружат, так что мне хотелось бы думать, что мы всё ещё друзья.

Стиснув зубы, я секунду смотрел на неё, замечая её налитые кровью глаза и красные щёки. Она плакала. Учитывая, что она почти не проявляла эмоций, когда мы были вместе — шокировало. Должно быть, что-то не так.

— Пожалуйста, Уайатт, — умоляла Холли. — Я чувствую, что ты, возможно, единственный человек, который понимает, через что я сейчас прохожу.

— Хорошо, — вздохнул я, отступив от двери и жестом приглашая её войти. Я без колебаний закрыл дверь как можно быстрее, как только она оказалась внутри. Последнее, что мне нужно, чтобы кто-то увидел Холли и выставил её визит неуместным.

Холли направилась прямиком к дивану, устраиваясь поудобнее, как будто бывала здесь больше сотни раз, в отличие от тех двух раз, когда она наведывалась, когда я начинал здесь работать, до того, как ушла от меня. Всё даже не выглядело так, как тогда — был просто домик с несколькими предметами мебели. Теперь это мой дом. И я вдруг испытал огромную благодарность за то, что она никогда не принимала эту часть меня.

— Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

Я направился на кухню.

— Ты всё ещё покупаешь виски с медовым вкусом, которое раньше пил?

Холли повернулась, чтобы посмотреть на меня, приподняв брови. Она терпеть не могла виски.

— Вообще-то, я имел в виду кофе. — Не совсем уверен, насколько близко должен подойти, поэтому просто прислонился к стойке. — Дела настолько плохи, да?

— Кофе был бы кстати, спасибо. И да.

Холли испустила глубокий вздох и откинулась на спинку дивана. Она провела рукой по лбу.

Я продолжил готовить кофе, и мы оба молчали, пока я не передал его ей, а сам плюхнулся на другой конец дивана. Прищурившись, Холли несколько секунд молча смотрела на меня, затем на пространство между нами, уголки её губ опустились.

— Так в чём дело? — спросил я.

— Я боюсь, что совершаю ошибку, выходя замуж за Истона.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — простонал я, потирая переносицу. — Серьёзно? Ты хочешь поговорить со мной о том, стоит ли тебе выходить замуж за парня, ради которого ты меня бросила?

— Прости, Уайатт. Я не хотела ставить тебя в неловкое положение, — продолжила Холли дрожащим голосом. — Но из всех жителей этого проклятого городка только ты знаешь, каково сомневаться в правильности выбранного пути и задаваться вопросом, не делал ли ты просто то, чего хотят все остальные, а не то, чего ты действительно хочешь.

Она поставила свою кружку на стол и повернулась, чтобы лучше видеть меня, закидывая ногу на диван.

— И я просто подумала, что теперь, когда ты, очевидно, живёшь дальше со своей новой девушкой, мы могли бы поговорить об этом как друзья.

Мириады мыслей пронеслась в моей голове, но я не упустил, как учащённо билось моё сердце, пока она говорила, «да, да, да», когда Холли произнесла «девушка». Потому что, ради бога, чего бы я только не сделал, чтобы это стало правдой. Аврора Джонс, моя девушка, звучало довольно привлекательно.

— И давно у тебя такое чувство? В последний раз, когда я видел вас вместе, вы казались вполне счастливыми.

Последнее предложение прозвучало более искренне, чем я ожидал от себя.

— Да, видишь ли, в чём дело… — Холли замолчала, снова прикусив губу. Когда она заметила, что я пристально смотрю на неё, пытаясь подтолкнуть к продолжению, она слегка подалась вперёд. — Вот тогда-то всё и началось. Когда я увидела вас с, как вы оба смотрите друг на друга, как будто вы влюблены друг в друга, что заставило меня понять.

Как будто ты был сильно влюблен.

Но это было несколько недель назад…

Холли продолжила:

— Ты смотрел на неё с такой страстью, напряжением и тошнотворной любовью, и напомнил мне о том, как ты раньше смотрел на меня. Как я смотрела на тебя. Нам было так весело, мы были так счастливы. Но не думаю, что Истон смотрит на меня таким образом. Я не думаю, что у нас есть такая страсть, как у вас двоих. Как была у нас.

Честно говоря, всё, что она сейчас говорила, вылетело у меня из головы, потому что единственное слово, за которое цеплялся мой мозг — любовь.

Так вот в чём дело? Так вот почему я постоянно думал об Авроре? Почему мне всегда хотелось остановить время, когда она рядом? Почему, даже когда она танцевала какой-нибудь странный весёлый танец или болтала о чём-то, связанном со здоровьем, что меня совершенно не интересовало, я всё равно оставался в таком восторге от неё?

Я не был влюблён уже… много лет. Кажется, я забыл, каково это. Может быть, даже перестал об этом думать, потому что в прошлый раз… в прошлый раз мою любовь растоптали.

Но почему-то я не думал, что в этот раз произойдёт так же. По какой-то непонятной причине, учитывая комментарии Авроры о нашем будущем здесь, часть меня действительно верила, что мы могли бы воплотить в жизнь это видение.

Чёрт, я думал, что, возможно, влюблён в Аврору Джонс.

Я должен сказать ей, верно?

— Уайатт? — Холли вернула меня к реальности и придвинулась ещё ближе, наклоняясь ко мне, словно пытаясь понять, что происходит у меня в голове. Всё, что я знал, то, что мне нужно отвадить её отсюда, чтобы я мог пойти и найти Аврору. Сейчас больше ничего не имело значения.

— Прости. — Я покачал головой. — Послушай, Холли, каждый сомневается в таких серьёзных шагах, как женитьба, что естественно. Тебе с Истоном хорошо вместе, иначе ты бы не согласились. И ты не можешь сравнить то, что у тебя есть, с тем, как мы с Авророй выглядели в ту ночь, потому что всё было напоказ…

— Значит, вы не вместе?

Голубые глаза Холли вспыхнули.

Я начал несвязно бормотать, потому что нет, я думал, технически мы ещё не вместе, но будь я проклят, если ещё хоть секунду буду считать это правдой.

Я уже собирался встать и предложить Холли уйти, но тут раздался стук в дверь. Достаточно, чтобы отвлечься, пока Холли бросилась вперёд, схватила меня за лицо и прижалась губами к моим губам.

Как раз в этот момент распахнулась входная дверь.

Аврора

Раскалённая добела ярость прожгла меня насквозь. Я не могла пошевелиться. Даже несмотря на то, что ярость продолжала терзать моё сердце, пока оно не разлетелось на миллион кусочков.

Я чувствовала себя как в кошмарном сне, переживая заново худшие моменты своей жизни. Зашла к нему домой, пребывая в блаженном неведении о том, чем он занимался, пока меня не было. Красивая блондинка обнимала его. Та, с которой я не могла сравниться, мгновенно разрушила стены уверенности в себе, которые я строила.

Но на этот раз всё ещё хуже, потому что она не просто девушка, на которую он подписан в Инстаграм, она девушка, из-за которой он годами страдал. Я по глупости думала, что могла бы помочь ему забыть её, и на самом деле верила, что он оставил её позади ради меня. Я должна была поверить себе в прошлые выходные, когда узнала, что он поцеловал меня после того, как узнал, что она помолвлена.

Я совершенно оцепенела, каждый миллиметр моего тела сжался, я не могла отпустить дверную ручку. Отчасти из-за страха, что если я не буду за что-то держаться, то могу рассыпаться на мелкие осколки.

Почему мне было так больно?

Я никогда не чувствовала ничего подобного, когда поймала на измене Джейка. Было больно и душераздирающе, но никогда не было так, как сейчас. Такое чувство, что предательство полностью разорвало меня на части, разодрало на кусочки, выпотрошило мою душу. Такое чувство, что этого никогда не исправить.

Я пришла сюда, чтобы извиниться за то, что так разозлилась, как он вел себя по отношению к Джейку. Только потому, что организация ретрита — просто предлог, чтобы остаться здесь, с ним, хотя это и пугало, что я хотела отношений так скоро. Сказать ему, как я была благодарна за то, что он доверился мне, когда я позволила Джейку остаться.

Я такая дура.

Я такая наивная дура.

Вот что я получила за то, что прыгнула в постель к красивому ковбою, когда ещё не до конца оправилась от своего разбитого сердца. Когда я одинока и потеряна. Мне не следовало доверять бабочкам.

Уайатт оттолкнул Холли от себя, крича:

— Что ты, блядь, творишь?

И тут я, наконец, попалась ему на глаза. Его глаза встретились с моими, вспыхнули, его лицо побледнело, и он вскочил на ноги.

— Ну, это ужасно похоже на дежавю. — Рассмеялась я и тут же направилась обратно домой, готовая хлопнуть дверью…

— Аврора, это не то, что ты думаешь.

Уайатт захлопнул дверь прежде, чем я успела закрыть её за собой, и я слегка споткнулась, разворачиваясь. Я уже слышала такие же слова раньше. Они ничего не значили.

— Ты хочешь сказать, что ты не просто так целовался со своей бывшей девушкой? — огрызнулась я, каждое слово выдавливая сквозь стиснутые зубы. У меня болела челюсть.

— Она поцеловала меня, а не наоборот, клянусь, — настаивал Уайатт, его тёмные глаза дико блестели.

Он сделал шаг вперёд, но остановился, когда я отшатнулась назад, прижимаясь к стене, нуждаясь в чём-то, что могло бы поддержать меня, в то время как всё остальное начинало разваливаться на части.

Потому что Уайатт сказал, что всегда будет поддерживать меня, но теперь у меня возникло такое чувство, что он выбил почву у меня из-под ног.

Я не знала, что и думать. Не знала, что сказать. Я доверяла ему, и он, возможно, говорил правду, но всё, что видела сейчас — мучительные образы Холли в его глазах и девушки в глазах Джейка. Всё так перемешалось в моей голове, что я пыталась покачать головой, пытаясь понять, могло ли это разделить два случая.

— Скажи ей, Холли, — потребовал Уайатт, почти рыча, поворачиваясь к своей бывшей, которая просто стояла и пожимала плечами, открывая рот, но так и не подтверждая, и не отрицая. — Серьёзно?

Уайатт кричал на неё, и его крик звучал как громовой раскат.

Блядь. Я провела пальцами по волосам, распутывая их.

Неужели он на самом деле так поступил?

Я знала, что он чувствовал к ней. То, как парни говорили, что он никогда не забудет её. Было очевидно, что она всё ещё имела над ним власть, даже после стольких лет. Формально мы даже не были вместе. Не так, как они с Холли были в течение многих лет. Как я могла ожидать, что пара месяцев, которые мы знали друг друга, превзойдут годы, проведённые с его школьной подружкой?

Особенно, когда никто из нас не знал, как долго я пробуду рядом. Насколько я знала, для него мы всегда были эфемерны.

Шум крови в ушах почти оглушал.

Я позволила себе сорваться с катушек. И на этот раз не могла рассчитывать на его помощь.

Мне нужно было выбираться отсюда.

Когда я бросилась к лестнице, Уайатт выскочил, чтобы попытался остановить меня.

— Аврора, пожалуйста, не уходи. Пожалуйста, Аврора.

— Нет! — Я вскинула руки, чтобы отстранить его от себя, расчистить себе путь к отступлению. — Ты не можешь называть меня так прямо сейчас. Ты можешь называть меня Рори, как все остальные.

Уайатт вздрогнул, его челюсть сжалась, брови сошлись на переносице. Я попыталась не обращать внимания как то, что осталось от моего сердца, снова разрывалось на части из-за боли, промелькнувшей на его лице. Я видела, как огонь в его глазах постепенно гас, и это заставило меня задуматься. Я использовала этот момент как возможность побежать вниз по лестнице, изо всех сил стараясь держать себя в руках, обхватив себя руками за плечи.

Я могла добраться до главного здания, не рухнув.

Могла.

— Убирайся на хуй из моего дома, Холли, — раздался у меня за спиной рык Уайатта. Я слышала, как он звал меня, и попыталась ускорить шаг. Я была совсем недалеко от веранды.

— Аврора, пожалуйста. — Его мольбы звучал всё ближе, и внезапно они раздались прямо у меня за спиной, в такт топоту его бегущих ног. Следующее, что я помнила — Уайатт взял меня за руку и развернул лицом к себе.

Я хотела отстраниться, но его прикосновение мгновенно согрело меня, напоминая о тех временах, когда я была в его нежных объятиях, окутанная им и его сосновым ароматом. Запахом дома.

Но теперь, возможно, ещё и разбитым сердцем.

Пожалуйста, скажи мне, что этого больше не повторится.

Я не отрывала взгляда от того места, где он нежно сжимал мою руку, от напряжённых мышц, двигающихся под его татуировкой в виде горного хребта. Слёзы навернулись на глаза, и я боялась, что, если посмотрю куда-нибудь ещё, они хлынут водопадом. И даже когда Уайатт отпустил меня, поглаживая пальцами мою руку, я не двигалась.

— Аврора, пожалуйста. — Низкий голос Уайатта звучал чуть громче шёпота, словно бегущая река вдалеке, готовая унести меня, если я подойду слишком близко. — Джейк, возможно, и не погнался за тобой, но я это сделаю. Потому что ты того стоишь. Потому что ты значишь для меня больше, чем когда-либо значила Холли. Клянусь своим сердцем, что она поцеловала меня.

Ты не будешь плакать, Рори. Еще нет.

— Но почему она была там, Уайатт?

— Она сказала, что хочет поговорить. Она сомневалась в своей помолвке и… Чёрт, послушай, теперь я понимаю, что не должен был её впускать. Прости, но, пожалуйста, не убегай от меня.

Одинокая слезинка скатилась по моему лицу. Уайатт наблюдал за этим, и белки его глаз покраснели. Я знала, что он тоже сейчас сломается — очевидно по тому, как прерывисто он дышал, по тому, как его пальцы сжимались по бокам, не в силах прикоснуться ко мне, по тому, как была напряжена и дрожала каждая чёрточка его лица.

Но каждый раз, когда я думала о том, чтобы подойти и обнять его, у меня в голове снова возникал образ сплетающихся в поцелуе тел, колышущихся светлых волос. Мне просто нужно было уйти на секунду. Подумать и взять себя в руки.

Ради бога, я сказала, что отвезу Джейка в аэропорт через пару часов, потому что он забыл заказать такси, а Люк занят. Тогда я не могла распускать нюни, потому что, чёрт возьми, точно не хотела вдаваться в подробности того, как его измена явно травмировала меня, из-за чего я не могла доверять, даже когда знала, что должна.

Неохотно я начала пятиться назад, оглядываясь через плечо на дом.

— Я… мне просто нужно побыть одной прямо сейчас. Я не в том состоянии, чтобы говорить об этом должным образом. Пожалуйста, я… я найду тебя, когда буду готова. Обещаю.

— Я думаю, ты должна топить свои печали в алкоголе, а не в воде из-под крана. — Удивил меня голос Дюка.

Я приподняла голову, обхватив её руками и прислонившись к столику в кабинке. Он поставил на стол стакан с каким-то ярко-оранжевым напитком и подтолкнул его ко мне, когда проскользнул в кабинку.

— Не то чтобы я пытался поощрять алкоголизм или что-то в этом роде, но это действительно помогает, когда у тебя бар.

Лёгкая улыбка Дюка, ощутимое движение его губ от разговора, которое сняло моё напряжение.

Он сцепил пальцы перед собой, просто наблюдая за мной. В его энергии никогда не было ничего напористого, он никогда не боролся за внимание, всегда просто без усилий привносил ощущение спокойствия и тишины в своё окружение. Мой разум приветствовал такое, пока всё вокруг так завертелось.

Я не знала, куда идти.

Всё, что я поняла, когда вошла в дом, оставив Уайатта, то, что не могла оставаться на ранчо. Только не с ним через дорогу. Только не с Джейком поблизости. Я подождала, пока машина Холли не скрылась вдали, а затем села в свой собственный грузовик и помчалась по дороге в сторону Ивового хребта.

Мне просто нужно было где-то спрятаться. Где-то справиться со всеми эмоциями, переполняющими моё тело, заставляющими моё сердце биться быстрее, чем когда-либо за долгое время. Не похоже на размеренный ритм, который украшал мои дни на ранчо «Закат», любой день завершится огненным закатом, разливающимся между горами, или летним ветерком, гуляющим по сочным пастбищам. Или нежным, уверенным прикосновением Уайатта.

Честно говоря, я была здесь даже не потому, что расстроена из-за Уайатта. Я должна доверять ему настолько, чтобы понимать, что он не поцеловал бы Холли. Какой бы ни была его реакция на поцелуй, она казалась искренней, и я не могла притворяться, что была благодарна ему за то, что он погнался за мной, даже если в ответ я только оттолкнула его.

Я зла на себя.

За то, что позволила этому так сильно повлиять на меня. За то, что сразу же усомнилась в том, как много для него значила, и попыталась убедить себя, что я была настолько глупа, что думала, что пара месяцев рядом со мной не стоит больше, чем годы с Холли. Я была зла — моя автоматическая реакция. Что даже не попыталась подбодрить себя, как сделала бы в любой другой ситуации.

Потому что за последние несколько недель я снова стала верить в свои силы. Я почувствовала, что достойна того, чтобы Уайатт был со мной. Почувствовала, что заслуживаю своего статуса инфлюенсера, права написать книгу о моём опыте работы на ранчо и ретрите.

Я снова почувствовала себя самой собой.

Но почему из-за этого всё рушится?

— Мне придётся сесть за руль позже, — призналась я, проводя большим пальцем по краю стакана.

Дюк, может, и не предлагал поговорить, но я чувствовала по тому, как его тёмные глаза смотрели на меня, по тому, как он терпеливо ждал.

— В нём едва ли больше рюмки водки, с тобой всё будет в порядке. Кроме того, это был любимый напиток твоей бабушки Грейс.

При этих словах мои глаза округлились.

— Ты знал Грейс?

Дюк улыбнулся.

— На Ивовом хребте все друг друга знают.

— Точно.

Сколько времени пройдёт, прежде чем разнесётся слух, что фальшивая подружка Уайатта сидит в баре одна, и тушь, вероятно, стекала у неё по щекам?

— Ага, — добавил Дюк, прочистив горло. — Она приходила сюда каждый четверг вечером, чтобы выпить только по одному коктейлю. Сидела вон в той угловой кабинке, — он кивнул на неё, — и просто наблюдала за людьми. Почти уверен, что она знала моего дедушку, когда он был владельцем бара.

Интересно, почему я никогда не слышала, что она сюда приходила. Хотя бабушка и не была большой поклонницей правил, я, наверное, была слишком маленькой, чтобы пить, когда приезжала, так что даже не знала, пустили бы меня сюда. Интересно, сидела ли она когда-нибудь здесь, когда были и ребята, и Черри, и представляла ли когда-нибудь, что я являлась частью их сплочённой компании? Интересно, знала ли она, что однажды я найду дорогу сюда, были ли все те мотивирующие слова, которые она мне говорила, предназначены для этого момента?

Напиток напомнил мне о закате, жидкость на дне была почти кроваво-оранжевая, по мере поднятия становилась бледно-янтарной. От одного глотка у меня во рту заиграли искорки, напиток был сладким и сверкающим, как мечты.

Конечно, таков был любимый напиток бабушки Грейс.

— Ты сказал ему, что я здесь? — спросила я Дюка.

Он пожал плечами, слишком сильно напоминая мне Уайатта.

— Нет, но, если он продолжит обрывать мой телефон, я буду вынужден. Обычно наши разговоры сводятся к поднятию больших пальцев и односложным ответам, поэтому меня пугает такое количество сообщений.

Смешок вырвался из меня прежде, чем я успела его сдержать. В ответ раздалось лишь одно слово. Да, звучало в точности как у Уайатта Хенсли, с которым я познакомилась в первый раз.

Глаза Дюка сияли, когда я улыбнулась в ответ.

— Так что, если у тебя есть какой-нибудь способ заставить его остановиться, я был бы тебе очень признателен.

— Я застала его и Холли целующимися, — выпалила я, заметив, как Дюк вздрогнул от моего признания.

— Она поцеловала его, — настаивал он.

— Так он сказал.

— Значит, сказал правду. В этом нет никаких сомнений. — Каждое слово, которое произносил Дюк, звучало убедительно, его тон стал чрезвычайно серьёзным.

— Но откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю Уайатта. Он бы так не поступил. И если только он не дал тебе повода не доверять ему, то ты должны поверить, что он тоже не стал бы так делать.

Плечи Дюка напряглись, грудь вздымалась, когда он выпрямился, готовый сразиться со мной в этом вопросе. В его непреклонности светилась яростная преданность. Преданность, которую я сама должна проявлять, как сказала бы мне бабушка Грейс. Как, вероятно, и Уайатт.

— Но она Холли. Девушка, из-за которой у него разбито сердце.

— Да. — Улыбнулся Дюк. — А ты — это ты. Этого должно быть достаточно.

Что-то подступило к горлу. Этого должно быть достаточно, он прав. Но почему мне казалось, что недостаточно?

Всё, что Уайатт говорил или делал, было обещанием для меня. Что мы были неизбежны. Как день и ночь, наши жизни всегда будут пересекаться.

Почему я не могла просто поверить, не задавая вопросов?

Мгновенно смягчившись, Дюк вздохнул.

— Насколько я могу судить, Уайатт даже не взглянул на других женщин с тех пор, как вы, ребята, начали работать вместе. И он часто улыбается, когда ты рядом. На самом деле, прямо немного пугает.

Я с трудом сдержала ответную улыбку.

— Послушай, — он снова подался вперёд, снова облокотился на стол, — мне никогда по-настоящему не нравилась Холли, даже когда они встречались, я изо всех сил старался относиться к ней с теплотой. Она всегда хотела того, чего не могла получить. Она, наверное, запаниковала, увидев, как вы с Уайаттом целовались той ночью, потому что поняла, что окончательно потеряла его. Что он влюблён в кого-то другого.

Слова обрушились на меня, как тонна кирпичей.

Любовь.

Что-то сжало моё сердце, сильнее с каждой секундой.

— Но… но тот поцелуй был ненастоящим. Он не был влюблён в меня.

Взгляд, который Дюк бросил на меня, склонив голову набок, заставил меня почувствовать себя самой глупой девчонкой в мире. Он не мог поверить, что я была такой бестолковой……

Неужели я была такой бестолковой?

Я знала, что пыталась игнорировать свои чувства, боясь, что они слишком сильны за такое короткое время, проведённое вместе. Что я, возможно, не готова полюбить снова, но… Бабушка Грейс всегда говорила, что иногда самое лучшее приходило к нам, когда мы этого даже не ждали. Я никогда не искала кого-то, как Уайатт, на самом деле, я была готова забыть о парнях на несколько месяцев, когда приехала на ранчо «Закат».

Но он сам тут появился.

Поворот сюжета в моем фильме.

Он был рядом со мной, дал мне то, в чём я нуждалась, как нежность, так и силу. И теперь его объятия стали для меня домом, как ни в один другой.

Каждая песня, которую я слышала, напоминала мне о нём. Каждое туманное утро напоминало мне о его сонных глазах и растрёпанных кудрях, когда он, постанывая, просыпался рядом со мной. Каждый закат напоминал мне, что был ещё один прекрасный день, потому что я видела, как Уайатт улыбался.

Боже мой, я… любила его.

Я люблю Уайатта Хенсли.

И думаю, что он тоже мог меня полюбить.

Бабочки были правы!

Я покачала головой и лучезарно улыбнулась, отчего у меня начали болеть щеки. Мне нужно было сказать ему. Я отвезу Джейка в аэропорт, чтобы полностью освободиться от мыслей и забыть обо всём. А потом я вернусь к нам домой и расскажу ему.

— Спасибо, Дюк, правда.

Я быстро допила апельсиновый коктейль, позволив ему успокоить новую порцию нервов, переполнивших меня. От которых у меня кружилась голова. Потому что я собиралась признаться Уайатту Хенсли в любви.

— Ты его самый мудрый друг. Как так получилось, что у тебя никого нет?

— Ах… — Он поджал губы, едва изобразив улыбку. — Есть несколько правил на пути к тому, чего я хочу.

Правил? Я начала допытываться, но он прочистил горло и быстро добавил:

— В любом случае, я сказал достаточно. Езжай, разберись со своим парнем.

Дюк покачал головой и помахал мне, когда я выскочила из кабинки, и благодарно сжала его плечо, когда проходила мимо.

Как только я села на водительское сиденье своего грузовика, почувствовала, как завибрировал мой телефон. Может, Уайатт, наконец, сдался, ничего не добившись от Дюка. Вообще-то, мне, наверное, стоило написать ему.

Но у меня вырвался стон, когда я достала свой телефон, и на экране высветилось сообщение.

Уайатт

Мне просто сейчас нужно немного побыть одной.

Раньше я был большим поклонником уединения. Последние четыре года я почти каждый воскресный вечер и утро понедельника проводил в одиночестве. Но сейчас тишина оглушала. Отсутствие теплого, сладкого тела Авроры, прижатого к моему, опустошало меня.

Всё казалось пустым без неё. Тени, отбрасываемые на стены моей спальни, казались темнее, подбираясь всё ближе к тому месту, где я лежал, когда слабые лучи бледного восхода солнца, просачивались сквозь занавески. Как будто они были готовы обнять меня, утащить обратно в глубины мрачного мира, в котором я привык жить. Чтобы напомнить мне, что её свет был лишь временной вспышкой в буре, которой являлась моя жизнь.

Потому что ничто не длилось вечно.

И я был идиотом, думая иначе.

Каждый раз, когда я думал об одинокой слезинке, скатывающейся по её щеке, уничтожающей её невинное сияние, я чувствовал, как моё сердце разбивалось ещё сильнее. Потому что знал, что её разум был переполнен мыслями, пытающимися разрушить уверенность и силу, которые она приобрела за последние два месяца.

Мысль о том, что Аврора сомневалась, достаточно ли её для меня, вызвала у меня желание пробить ещё одну дыру в моей стене. Но я уже однажды ушиб костяшки пальцев, когда делал так после ухода Холли.

Если ей пришлось сбежать на другой континент, чтобы пережить то, что случилось с Джейком, то что же нужно сделать, чтобы она почувствовала себя лучше? Пусть мы знали друг друга всего пару месяцев, но нельзя отрицать, что у нас были глубокие душевные отношения.

Если бы было наоборот, я был бы уничтожен.

Мне не следовало впускать Холли в дом.

Я найду тебя, когда буду готова. Я обещаю.

Но на моём телефоне по-прежнему не было сообщений. Пропущенных звонков. Вчера её грузовик вернулся и снова исчез, чтобы отвезти Джейка в аэропорт. Он припаркован возле дома со вчерашнего вечера, но я до сих пор ничего не слышал. И не уверен, сколько ещё смогу терпеть.

Я просто должен верить, что она верила мне. Вот что я сказал бы себе, если бы всё было наоборот — жди и знай, что то, что у нас было, вернет её. Что, возможно, я самый счастливый человек на свете, и она ответит мне взаимностью. Ей просто нужно произнести одну из тех коротких ободряющих речей, и тогда она найдёт меня. И я буду здесь с распростёртыми объятиями, готовый снова поддержать её.

Я бы сделал всё, чтобы стать её якорем на дне океана, просидел там вечность, только чтобы её корабль мог оставаться на плаву.

Наконец, заставив себя вылезти из постели, потому что мне ещё нужно было управлять ранчо, я неохотно оделся. Я даже не утруждал себя едой, зная, что почувствую себя лучше, как только окажусь в поле, на спине у Дасти.

Но когда я запер входную дверь, повернулся, чтобы увидеть, как грузовик Авроры мчался по дороге в сторону города, оставляя за собой клубы пыли. Солнце ещё только-только взошло. Куда она направлялась?

Затем я заметил, что Флинн направился ко мне со стороны главного здания. Он махал мне, пытаясь изобразить мимолетную улыбку, но она была больше похожа на гримасу. Я продолжил переводить взгляд с него на исчезающий вдали грузовик, который теперь был едва различим в туманном утреннем свете, и в мою кровь начали поступать маленькие капли паники.

Что-то было не так.

— Эй, — окликнул я, подбежав к Флинну. — Ты только что говорил с Авророй? С ней всё в порядке?

— Да, эм… — Флинн почесал затылок, под его глазами залегли тени. — Я действительно не знаю. Она казалась очень взволнованной и что-то бормотала. Но она просила передать тебе, что едет в аэропорт, чтобы уладить дела с Джейком или что-то в этом роде и попрощаться?

Нет, это не могло быть прощанием.

Она не стала бы пытаться наладить отношения с Джейком.

Она — моё будущее, а не его.

Она — центр моей грёбаной вселенной. Та, кого я хотел больше всего в жизни.

Но… это то, что всегда происходило со мной, не так ли?

Когда я, наконец, позволил себе предаться мечтам, Вселенная обрушивалась на меня и что-то отнимала. Возможно, мне и удалось победить её, помешав Авроре продать моё ранчо, но она всё равно нашла способ взять надо мной верх. Позволила мне безумно влюбиться в Аврору, полностью отдаться ей, подумать, что я, наконец, смогу получить всё, что захочу, — и тогда отняла её у меня. Вырвала Аврору из моих объятий.

Я запустил пальцы в волосы, смеясь. Если бы я просто оставил её плачущей в ту ночь. Если бы просто проигнорировал свои чувства к ней. Если бы никогда не поцеловал её и не позволил её сладким губам завладеть моим сердцем…

На самом деле, к чёрту всё!

Я не жалел ни об одном из этих решений. Аврора Джонс, возможно, лучшее, что когда-либо случалось со мной, и будь я проклят, если просто позволю ей уйти.

На этот раз я буду бороться за то, чего хотел. Потому что она заставила меня понять, что я заслуживал всего, о чём только мог мечтать, и даже большего. Ни за что на свете не могло быть, чтобы её приезд на ранчо «Закат» и то, что она зажгла мою жизнь своим огненным сиянием, было напрасным.

Она должна была быть моей.

Она моя.

— Она сказала что-нибудь ещё? — спросил я, но Флинн покачал головой, скривив губы в недовольной гримасе. Развернувшись, я едва слышал себя из-за шума крови в ушах, когда прокричал Флинну: — Сегодня ты главный на ранчо. Не облажайся!

Скорость, с которой я забежал обратно в дом, чтобы схватить бумаги, которые мне нужно было показать ей, затем запрыгнул в свой грузовик и помчался по дороге, казалась сверхчеловеческой. Но Аврора уехала всего несколько минут назад, так что я всё ещё мог догнать её.

Вся поездка проходила как в тумане. Сердце у меня в груди скакало, как бешеная лошадь. Честно говоря, я был потрясён, что до сих пор не разбился, пока лихорадочно осматривал дороги в поисках её грузовика. Но я так и не нашел её, хотя всё время ехал на большой скорости. Конечно, я уже должен был догнать Аврору.

Заехав на ближайшую парковку, мог только надеяться, что, возможно, я обогнал её, и если встану у входа, то смогу помешать ей уехать. На бегу я осмотрел машины вокруг, надеясь, что не замечу…

Блядь. Её грузовик.

Мышцы моих ног заныли, когда я помчался в аэропорт, пытаясь развить скорость, которая была у меня в старших классах, надеясь поймать тот футбольный мяч в финальной игре, в которой участвовал. Тот бросок, который привёл к тачдауну, заставил всех выбежать на поле и обнять меня, заставив почувствовать себя так высоко, словно я был выше звёзд.

Но даже это чувство не сравнилось с тем, что я чувствовал рядом с Авророй.

Я слышал её смех, звон серебристых колокольчиков и яркую радость.

— Аврора! — закричал её имя через вход, как только оказался внутри, лавируя между группами людей, в поисках разноцветных медных волн её волос. Но всё, что я видел, — тусклые оттенки серого, тусклые лица, смотрящие на меня.

— Аврора Джонс! — попытался снова, на этот раз кружась на месте, прижимая руки к голове и чувствуя, что мой шанс с ней постепенно утекает из моих рук.

Как я мог что-то увидеть, если её свет сиял не для меня?

А как же ранчо? Ретрит? Конечно, всё, над чем мы вместе работали, было не зря.

Пожалуйста, скажите мне, что я не опоздал.

Всё должно было закончиться не так, как закончилось…

— Уайатт? — раздался нежный голос.

Я оглянулся, и у меня перехватило дыхание, когда я, наконец, заметил её.

Боже, Аврора была чертовски великолепна. Свет падал на неё, её щёки пылали под широко раскрытыми карими глазами, пока она стояла в расступающейся толпе. Просто смотрела на меня, разинув рот.

— Что ты здесь делаешь?

Она нахмурилась, когда я подошёл к ней, разворачивая свёрнутую бумагу, которую смял в кулаке, пока бежал. Я протянул её ей, наблюдая, как её взгляд скользил по коллажу из фотографий, которые я небрежно приклеил скотчем — далеко не такой идеальный, как доска визуализации, которую она сделала.

Но по-прежнему чертовски мотивирующий, фотографии видов ранчо «Закат», Ивового хребта, тёплых объятий у костра и переплетённых рук. Всё, чего я хотел для нас. Возможно, выглядело именно так, как мы уже проводили наши дни, но в этом-то суть. Я не хотел жить такой жизнью, в которой не буду просыпаться рядом с Авророй или обнимать её, когда мы будем любоваться закатом у костра, где мне не будет хоть немного больше нравиться работать на ранчо, потому что я знал, что теперь оно такая же часть её, как и моя.

И в центре — наше селфи, которое она сделала в машине после того, как поцеловала меня. Именно в этот момент я понял, что у меня нет другого выхода, кроме как полностью посвятить себя её существованию.

Мои руки дрожали, и бумага шуршала.

— Ч-что это? — спросила Аврора, приоткрыв клубничные губы. Она продолжала моргать, блестящие глаза метались между мной, моими трясущимися руками и фотографиями.

— Наше будущее, Аврора. — Мне пришлось прижать коллаж к груди, просто чтобы опереться на что-нибудь и не дать себе упасть.

— В тот момент, когда ты ступила на земли ранчо «Закат», я увидел всё в красках, которых никогда раньше не видел. Ты показала мне, как впустить свет в свой мир, как начать мечтать о чем-то большем, чем серость, которой была окрашена моя жизнь. Ты показала мне, что я достоин иметь то, что хочу, что я достоин быть желанным. Ты показала мне, какой должна быть любовь.

При слове «любовь» глаза Авроры вспыхнули, в них появились искорки. Она прерывисто вздохнула, затем сглотнула.

— И… — я снова поднял бумажку с фотографиями, — то, чего я хочу. Ты, Аврора, — мой дом. Это ранчо было создано для нас.

— Уайатт, я…

— Нет, пожалуйста. — Я сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, с широко раскрытыми глазами, полными мольбы. Губы Авроры дрожали, и я оторвал одну руку от бумаги, чтобы переплести свои пальцы с её.

— Просто позволь мне сказать. Просто доверься мне слепо, на мгновение. Я знаю, что мы недолго были вместе, и я прошу тебя о многом, ведь у тебя впереди целая жизнь в Великобритании. Но не думаю, что ты должна была приехать сюда только для того, чтобы найти вдохновение для написания книги, а затем снова уехать. Думаю, Вселенная знала, что мы нужны друг другу, что мы созданы друг для друга. И я считаю, Грейс тоже знала.

Я прикусил губу, думая о том, сколько времени потратил впустую, сокрушаясь о том, что потерял. Но теперь понимал, что всё было сделано для того, чтобы освободить место для такой яркой личности, как она.

— Я никогда не позволял себе заглядывать слишком далеко в будущее, не зная, существует ли вообще вечность. Но если в этом безумном мире и есть такая вещь, как вечность, то я знаю, что это должно быть ты. Ты делаешь меня таким невероятно счастливым, что даже пугает. Ты такая чертовски красивая, идеальная и забавная, и… Боже, я бы всё отдал, лишь бы частичка твоего света украшала мою жизнь всю нашу вечность.

Я поднял руку, чтобы большим пальцем смахнуть слезинку, скатившуюся по её веснушчатой щеке. Аврора наклонилась навстречу моему прикосновению, ресницы опустились, медные пряди упали на одну сторону её лица.

— Потому что, я люблю тебя, Аврора Джонс.

На её лице появилась неуверенная, потрясающая улыбка.

— Я тоже люблю тебя, Уайатт Хенсли, — выдохнула Аврора, сверкая блестящими карими глазами.

Затем её руки обвились вокруг меня, сжимая моё тело, словно она не могла быть достаточно близко. Я прижал Аврору к себе, позволяя её теплу проникнуть в мои кости, прижался головой к её голове, чтобы как можно глубже вдохнуть яркий, пикантный аромат. Тот, который заставлял меня чувствовать себя таким живым.

Я обнимал Аврору и раньше. Чувствовал и пробовал на вкус каждый миллиметр её тела. Знал каждый изгиб её тела как свои пять пальцев. Но это объятие ощущалось по-другому. Казалось, что все невысказанные слова и страстное желание, которые мы пытались скрыть за два месяца, вышли наружу. Похоже на все обещания, которые я когда-либо хотел ей дать, что подарю ей жизнь, в которой ей никогда больше не придётся сомневаться в своей ценности. И, возможно, она ответила тем же.

Если бы я мог остаться в этом мгновении навечно, я бы так и сделал. Только я и она, вместе. Ничто другое не имело значения, потому что я любил её, и она любила меня. Такова моя вечность. Всё, ради чего я хотел жить.

— Я не целовал Холли, клянусь, — прошептал я ей в волосы, после чего осыпал поцелуями, позволяя себе погрузиться в огненно-рыжие волны волос, которые я так обожал. Слова вырывались неуверенно, но мне нужно было убедиться, что она знала.

Аврора кивнула, обнимая сильнее, чем я думал, возможно, поглаживая пальцами то место, где находилась моя татуировка в виде Икара. Теперь мне придётся найти для неё новое значение.

Возможно, я подлетел слишком близко к золотому солнцу и мог упасть, но оказалось, что глубины океана, которые поймали меня, были прекраснее, чем я мог себе представить. Это была любовь.

— Я знаю, — прохныкала Аврора. — Прости, что не послушала тебя. Я доверяю тебе. Правда.

— Пожалуйста, не уезжай.

Её тело напряглось. Она отстранилась, чтобы посмотреть на меня снизу-вверх, а затем призналась, почти смеясь:

— Я никогда никуда не собиралась, Уайатт.

Хотя каждый мой мускул, казалось, расслабился от её слов, признание вселило надежду во все мои незаживающие раны, я смотрел на Аврору с замешательством.

— Но Флинн сказал, что ты уезжаешь с Джейком. Чтобы распрощаться со мной.

Аврора покачала головой, всё ещё сжимая мои рёбра руками, и возразила:

— Нет, я попросила Флинна передать тебе, что мне нужно съездить в аэропорт, чтобы разобраться с Джейком — его рейс вчера отменили, и мы не могли отправить его на другой рейс до сегодняшнего утра. Я прощалась с ним. Я собиралась вернуться, чтобы сказать тебе, что люблю тебя, как только мы, наконец, останемся наедине.

Я открыл рот, но не мог вымолвить ни слова.

Можно с уверенностью сказать, что Флинн будет разгребать дерьмо весь следующий год.

— А ты не задавался вопросом, почему у меня нет чемоданов? Кроме того, зачем мне самой вести свой грузовик и оставлять его на парковке, если я никогда не вернусь в Колорадо?

— Хорошие вопросы…

Я облизнул губы, убрав руку с её поясницы, чтобы потереть лоб. Завитки у меня на лбу были влажные от того, что я бежал, и прилипали к коже.

— Ты такой дурачок — Рассмеялась Аврора, и прекрасный звук пронзил меня насквозь, а по спине пробежали мурашки.

Аврора приподнялась на цыпочки и обвила руками мою шею, притягивая меня к себе, пока наши губы не соприкоснулись.

Я и не подозревал, как сильно мне было нужно поцеловать её ещё раз, пока я бежал сюда, думая, что, возможно, никогда больше не испытаю того звездопада, который обрушивался на меня, когда чувствовал вкус её губ. Моя кровь пела, когда я ощутил её в своих руках, и забежала сильнее по венам, когда я взял её за бедра и прижал их к себе. Я целовал её уже сотни раз, но каждый раз мне казалось, что до сих пор я умирал с голоду. Что мне никогда не хватит Авроры Джонс, чтобы выпить её до дна.

Аврора отстранилась первой, едва оставляя зазор между нашими губами. Она прижалась своим лбом к моему, заглядывая мне в глаза, и два великолепных, многообещающих карих глаза смотрели в мои. Она смотрела на меня так и раньше, почти два месяца назад, и я волновался, что, возможно, не смогу дать ей то, чего она хотела. Но по тому, как смягчилось её лицо, я понял, что она всё знала.

Она нашла все ответы.

— Я люблю тебя, — прошептала Аврора, обдавая горячим дыханием мои губы. — Я никогда в жизни ни в чём не была так уверена, как сейчас. Никого лучше тебя не будет, Хенсли.

— Я тоже люблю тебя, принцесса.

Я обнял её, прижимая к себе, пока мы выходили из аэропорта. Я не хотел больше ни секунды не чувствовать её рядом с собой.

Как только мы оказались на улице, она снова тихо рассмеялась.

— Не могу поверить, что ты создал доску визуализации.

Я бросил на неё прищуренный взгляд.

— Я бы предпочёл, чтобы мы не делились этим с другими.

— О, я всем расскажу. — Аврора издала громкий, озорной смешок, её плечи подпрыгивали под моей рукой. — Я хотела бы даже вставить её в рамку, понимаешь?

— Не заставляй меня разворачиваться и сажать тебя в самолёт, — поддразнивал я, не в силах придать своему лицу серьёзное выражение, когда она улыбнулась и прикусила губу. Чёрт, эта женщина меня совершенно выводила из себя.

— Небольшой вопрос. Что Прия сделала с видео?

Аврора хихикнула, отмахиваясь от меня.

— Не волнуйся, она обещала, что удалила его. И никто не собирается ничего говорить о том, что произошло, я думаю, они всё равно втайне болели за тебя.

Меня охватило облегчение, когда Аврора залезла в свою сумочку, и я услышал, как звякнули ключи, когда она их достала. Я выхватил их и засунул прямо в задний карман. Её глаза вспыхнули, медные волны волос вздымались, когда она повернулась ко мне, готовая возразить. Я воспользуюсь этой горячностью позже, когда Аврора будет кричать, как сильно меня любит, а моё лицо окажется у неё между ног. И, возможно, ещё пару раз после.

— Я заберу твой грузовик позже, но ни за что на свете не поеду домой без тебя. Только не после того, как подумал, что у меня больше никогда не будет шанса быть с тобой снова.

— Домой, — повторила Аврора, облизывая свои клубничные губы. Но едва скрыла широкую улыбку, такую улыбку, которая появлялась на её лице, когда она просто не могла сдержать своего счастья.

Всё ещё обнимая её за плечи, я прижал Аврору ближе к себе, наслаждаясь тем, как идеально она прилегала к моему телу. Я всегда знал, что она создана для меня, каждый сантиметр её тела идеально подходил для того, чтобы стать последним кусочком пазла, которым была моя жизнь.

— Да, принцесса, наш дом.

Уайатт

Пальцы Авроры сжали мои кудри, она потянула их, а её дыхание стало глубже и продолжительнее с каждым движением моего языка и пальцев. Загорелые, золотистые ноги, закинутые мне на плечи, начали подрагивать. В такие моменты, когда рядом с Авророй не было ничего, кроме преданности и удовольствия, я задавался вопросом, существовала ли на самом деле какая-то высшая сила. Потому что не могло быть, чтобы два человека так идеально гармонировали друг с другом просто по стечению обстоятельств.

И когда она выкрикивала моё имя, и оно звучало чертовски мелодично, пока судороги экстаза ласкали её тело, я полностью был в этом убежден.

После того, как она издала последние несколько стонов от оргазма, я лёг рядом с Авророй, притянув её к себе, её нога покоилась на моём бедре. Мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не начать тереться о неё или не перевернуть так, чтобы она полностью оседлала меня. Но я знал, что сегодня у нас нет времени — ну, не то количество времени, которое я хотел бы провести, переплетаясь с ней в простынях.

— Помогло тебе меньше нервничать, принцесса? — спросил я, наслаждаясь изумлённым блеском в её трепещущих глазах. Солнечный свет пробивался сквозь щель в занавесках, лучи утреннего солнца падали на Аврору, заставляя её кожу блестеть. Она чертовски похожа на ангела.

Аврора едва восстановила дыхание, но уже одарила меня блаженной улыбкой.

— Думаю, такой способ может сработать.

— Хорошо, — объявил я, целуя её в лоб, прежде чем выскочить из постели. — Потому что тебе нужно поднять свою задницу, иначе твои родители будут долго ждать нас в аэропорту.

Аврора застонала, пытаясь натянуть одеяло на лицо. Я сорвал его, открывая её покрасневшее лицо, и мне потребовалась секунда, чтобы просто насладиться благодарностью за то, что она моя. Но я всё ещё видел проблески беспокойства в её глазах.

— Эй, — прошептал я, касаясь губами её веснушчатого подбородка. — Им понравится то, что мы сделали с ранчо, хорошо? Они так же, как и я, гордятся тобой и тем бизнесом, который ты построила.

Мягкая улыбка и кивок Авроры наполнили мою грудь теплом. Слово «Гордость» не передавало того, что я чувствовал по поводу того, как усердно она работала — лучше всего было бы описать это словами «Постоянный трепет».

Организовать ретрит было непросто, особенно потому, что нам пришлось решать, как поддерживать работу заведения в холодное время года, когда принимать гостей здесь просто не получится. Но нам удалось по возможности адаптировать мероприятия к погоде и времени года, и когда наступит весна, мы уже полностью забронированы. С тех пор для нас были настоящие американские горки, мы познакомились со многими новыми людьми, и нам даже пришлось нанять ещё пару сотрудников в помощь, поскольку мы расширились. Особенно сейчас, когда строили общую кухню и столовую для гостей.

Но я понимал, откуда у неё взялся нервный мандраж. Её семья, возможно, знала обо всём, над чем мы работали в прошлом году, но они впервые увидят ранчо воочию. Всё, ради чего она решила остаться, вместо того чтобы вернуться домой, как планировала.

И если кто-то и понимал страх, что твои родители не одобрят твои решения, так это я. Итак, я просидел полчаса, держа её за руку, пока мы вместе медитировали, зная, что иногда ей просто нужно, чтобы кто-то видел её и то, что она чувствовала, без осуждения. Затем стянул с неё шёлковую пижаму и своим языком сказал ей, как я горжусь ею.

Как бы мне ни было неприятно признавать, я всегда чувствовал себя лучше после медитации с ней. Год назад я был бы потрясён тем, что Авроре удалось заставить меня делать. Я просто не понимал, насколько больше меня заботило то, что я люблю её, чем то, что люди думали обо мне тогда. И хорошо, потому что сейчас я был вынужден читать слишком много её постов в Инстаграм. Каким-то образом она даже уговорила меня пойти с ней на подкаст её подруги.

Я ещё раз поцеловал её в шею, проводя зубами по чувствительной коже.

— Кроме того, твои родители любят меня, так что, даже если они не фанаты идеи ретрита, они всё равно будут гордиться тем, что тебе удалось получить такой улов.

Аврора фыркнула и, захихикав, оттолкнула меня, когда, наконец, выбралась из кровати.

— Сейчас ты слишком самоуверен. Думаю, ты нравился мне, когда был угрюмым и склонным к самоуничижению.

— Ах, — произнёс я, не скрывая, что наслаждался каждым миллиметром её обнажённого тела, пока она неторопливо подходила к двери спальни, распахивая атласный халат, — старые добрые времена.

Аврора открыла дверь, прежде чем с сияющей улыбкой оглянулась через плечо.

— Нигде не будет так хорошо, как здесь и сейчас.

Как только она зашла в ванную и начала наносить макияж, я, наконец, испустил долгий вздох, который сдерживал всё утро. Потому что, если кому и стоило сегодня нервничать, так — мне.

Я почти не спал всю ночь, обдумывая всё, что мне нужно было сказать её отцу, если я собирался просить его руки Авроры. Он видел меня только раз, когда мы ездили в Великобританию в отпуск, но я чувствовал, что мы неплохо поладили. Мы сблизились в основном из-за спорта, но также из-за того, как мало мы наслаждались «Реальной любовью», пока Аврора, её мама и сестра пытались убедить нас посмотреть его в третий раз.

Я думал, что приезд семьи Авроры сюда и то, что они увидят, какой живой она чувствовала себя на ранчо «Закат», поможет моему делу. Что я там, где нужно. Где она процветала.

Хотя, я не думал, что на самом деле мне нужно беспокоиться о том, что её отец скажет: «Да», после того, как София, наконец, бросила свою преподавательскую работу, она летела с остальными членами семьи Джонс навестить нас, она та, кого нужно было убедить. Из наших бесед вовремя видеозвонков с Авророй, она уже ясно дала понять, что мне придётся выслушать и её, прежде чем делать предложение. Учитывая, как сильно она заботилась о нашей рыженькой девочке, я знал, что ей придётся долго вылизывать задницу.

Но я не мог больше ждать и оттягивать предложение.

Аврора — мой дом, и я ни за что не позволю ей уйти.

Всё моё тело дрожало. Обычно нужно было прокатиться верхом на Дасти, но у меня не было времени на езду верхом, а Аврора будет задавать вопросы. В любом случае, я не мог просто стоять здесь, в спальне. Мне нужно было хотя бы подышать свежим воздухом.

Одевшись и спустившись вниз, я быстро проверил, есть ли во внутреннем кармане коробочка с кольцом, и когда я её нащупал, моё сердце наполнилось облегчением. Я распахнул входную дверь не только главного дома, но и нашего дома, но всё же остановился перед массивной картонной коробкой, стоящей на крыльце.

Авроре постоянно присылали посылки от брендов, с которыми она работала, так что я привык находить груды коробок и пакетов на нашем крыльце, но эта была просто огромная.

— Ты что-то заказала? — крикнул я, чтобы было слышно наверху, и схватил ключи, вскрывая коробку. Как только я присел на корточки рядом с ней, позади меня раздались шаги Авроры.

— Ой! Я думаю, что тут мои книги! — завизжала она, проскакивая мимо меня, чтобы осмотреть коробку, и открыв мне великолепный вид на свою идеальную попу в обтягивающих фиолетовых леггинсах, которые были на ней надеты.

Мне нравилось, что теперь мне не нужно было притворяться, будто я не смотрел на неё. Боже, как же она потрясающе выглядела. В том фиолетовом спортивном костюме, который был на ней, когда я впервые увидел её. Каждый миллиметр золотистой кожи, покрытой веснушками, сиял на солнце. И красивый водопад медных волн волос, которые всегда так красиво смотрелись намотанными на моей руке.

Как мне удавалось сдерживаться и не целовать её всё время, когда мы впервые встретились, я никогда не пойму. Уайатт Хенсли тогда был помешанным, вот и всё, что я мог сказать.

Аврора протянула руку, молча прося ключи, которые я передал, и самым острым вскрыла коробку, издавая ещё один пронзительный звук возбуждения, а её лицо озарилось радостью. Я наклонился, надеясь взглянуть на обложку книги, над которой она так усердно работала в течение последнего года, я перечитал для неё бесчисленное количество страниц, но она по-прежнему не говорила мне название.

Но теперь, когда дата релиза быстро приближалась, Аврора заказала несколько экземпляров для размещения в гостевых домах, в том числе и в моём старом доме, который мы переоборудовали, чтобы ещё больше гостей могли остановиться в ретрите, особенно сейчас, когда он стал хитом.

Я развернул картонку, чтобы лучше рассмотреть. Смешок Авроры сорвался с её клубничных губ, когда она толкнула меня локтем, явно заметив мой недоверчивый вздох и покачивание головой.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной. — Рассмеялся я, увидев три больших слова, написанных розовым цветом на обложке.

Аврора поцеловала меня в плечо, затем прижалась ко мне, и я ощутил тепло её чистого, неподдельного счастья.

— Три вещи, которые делают жизнь красивой и успешной, — жить каждый день на полную катушку, работать на ранчо и любить как можно сильнее.

«Жизнь, ранчо, любовь».

Аврора

Если бы в прошлом году мне сказали, что я буду работать над своей третьей книгой, основав успешный и растущий ретрит на ранчо моей бабушки в Колорадо, я бы сказала, что это всего лишь картинка на доске визуализации — мечта, которая всё ещё оставалась для меня недосягаемой.

И вот я здесь, только что дочитала главу, которую написала, черпая вдохновение из повседневной жизни. Теперь, когда я не писала, я занималась любимым делом с интересными людьми — занималась йогой у сверкающего озера, ездила верхом по роскошным пастбищам и открывала мастерские, которые помогали другим учиться и возвращали им веру в себя. Последнее было тем, что старина Рори действительно могла бы использовать в прошлом году.

Но в довершение всего, через несколько минут красивый, мускулистый, темноволосый ковбой войдёт в парадную дверь и, как я надеюсь, перекинет меня через плечо, чтобы отнести наверх.

Одной мысли достаточно, чтобы я откинулась на спинку своего рабочего кресла, наслаждаясь теплом янтарных лучей вечернего солнца, проникающих в окно. Я распустила свои медные локоны из конского хвоста, в который их завязала, позволяя им струиться вниз, и испустила мягкий вздох чистого удовлетворения.

Жизнь действительно волшебна.

В одну секунду всё могло казаться таким суматошным, как будто ты не мог собрать воедино все кусочки своей жизни, и вдруг они выпали у тебя из рук. Но в ту же секунду, когда ты посмотрел назад, ты понял, что все кусочки мозаики на самом деле встали на свои места, и всё наконец-то сложилось идеально.

Ты был именно там, где тебе нужно было быть всё время.

Так уж случилось, что моё сердце было разбито и оно исцелилось на ранчо моей двоюродной бабушки.

Я имела в виду, было ли что-нибудь прекраснее, чем проснуться и увидеть мускулистого ковбоя у себя между бёдер, если нет… Я нашла способ включить это в книгу по самопомощи, но утренние оргазмы действительно повышали мотивацию на весь день.

Стук во входную дверь эхом разнёсся по дому, вырывая меня из моих маленьких грёз наяву. Я быстро проверила время на своём телефоне, понимая, что уже позже, чем я думала, и что Уайатт уже должен вернуться.

Я знала, что у него не всегда получалось так весело проводить время, как у меня, когда мы уезжали на неделю из ретрита, ранчо «Закат» по-прежнему оставалось скотоводческим ранчо, независимо от того, были ли здесь гости, которых нужно развлекать. Что касалось сотрудников, которых мы наняли за последний год, включая мою новую подругу Флисс — старшую сестру одного из наших работников ранчо, Флинна, Уайатту теперь редко приходилось работать допоздна по вечерам. Что было великолепно, когда моя семья приезжала навестить нас несколько недель назад, хотя и он вел себя странно…

С самого начала я не ожидала увидеть его рядом с ними. Слегка застонав, я вытянула ноги, слишком долго просидела в одной позе, затем вскочила на них и направившись через дом на ранчо с открытой планировкой к входной двери. Но когда распахнула дверь, то за ней никого не оказалось…

Скосив глаза, я осмотрела крыльцо, чтобы убедиться, что никто не слонялся поблизости. Теперь я задалась вопросом, не освободился ли Уайатт от работы и не искал ли неприятностей. Но всё, что я видела — длинная грунтовая дорога, ведущая под арку, где железные буквы поблескивал в остаточном сиянии заходящего солнца, и небо, нависающее над бескрайними равнинами, которые тянулись по Ивовому хребту.

Я сделала ещё один шаг, чтобы оглядеться и убедиться, что там никого не было, когда под моей ногой что-то хрустнуло. Мой взгляд упал на пол, а на коврике под моей босой ногой лежал белый конверт, от которого к ступенькам крыльца тянулась дорожка из маленьких фиолетовых бабочек. Заинтригованная, с быстро бьющимся сердцем, я опустилась на колени, чтобы осмотреть конверт. Мне не потребовалось много времени, чтобы вскрыть его и достать маленький кусочек бумаги, на котором было написано:

«Не забывай идти за бабочками».

— Уайатт, — крикнула я, предполагая, что за всем стоял он. Что, чёрт возьми, происходило? Когда ответа не прозвучал, а в воздухе витал лишь нежный шёпот позднего летнего вечера, я подумала, у меня нет другого выбора, кроме как исследовать шлейф из бабочек.

Закрыв дверь, я спустилась по ступенькам крыльца, недоверчиво посмеиваясь про себя, когда увидела, как бабочек стало больше, рассыпанных среди изумрудных травинок, огибающих главный дом. Я осторожно следовала за ними, остановившись, чтобы взять в руки парочку и полюбоваться их блестящими крыльями, сверкающими в лучах заката. Тропа вела меня в обход главного здания, но я ожидала, что она поведёт меня по дороге, ведущей к остальной части ранчо, но бабочки просто привели на заднюю веранду. И вдруг услышала тихую музыку.

Сквозь просветы в перилах я заметила движение, и как только подошла ближе к ступенькам, увидела Уайатта во всей красе. В ковбойской шляпе, скрывающей его лицо, с мускулами, обтянутыми облегающей клетчатой рубашкой и тёмными джинсами, он стоял посреди веранды, а тропинка из бабочек вела к нему. Гирлянды, которые мы развесили по краю крыши, отбрасывали на него мерцающий свет, в то время как маленькие фонарики стояли на перилах и были расставлены по полу, как маленькие скопления звезд.

— Добрый вечер, принцесса, — поприветствовал меня улыбкой Уайатт, от глубокого тембра его голоса у меня уже бегали мурашки по коже.

Раздался мой смех, на этот раз чуть более пронзительный, и моё сердце начало бешено колотиться.

— Что происходит? — спросила я, нервно заправив несколько прядей за ухо, прежде чем поднялась по ступенькам, чтобы присоединиться к нему.

Во-первых, я была слишком поглощена всем происходящим, чтобы заметить, как он вёл себя, постукивал ногой и почёсывал шею, осматривая веранду вокруг нас. Его адамово яблоко дёргалось, а потом Уайатт протянул ко мне руки, ожидая, что я вложу в них свои. Меня осенило осознание, словно луч света ударил прямо в сердце, пока я ещё раз наслаждалась моментом.

О, мой бог.

О, мой чёртов бог.

Стараясь скрыть своё прерывистое дыхание, я переплела свои пальцы с его, приблизившись почти вплотную, приподнявшись, чтобы увидеть его полуночные глаза, в которые я влюблялась каждый день всё сильнее.

— Я подумал о том, чтобы сделать дорожку из бабочек по всему ранчо, по всем местам, с которыми у нас связаны тёплые воспоминания, которые заставили меня ещё больше влюбиться в тебя, особенно конюшни, — добавил Уайатт с дерзкой полуулыбкой и подмигиванием, заставляя меня покачать головой и подавить улыбку. — Но потом… ну, сначала я подумал о том, как буду зол на себя, когда пойму, что мне придётся убирать за собой эту дорожку, тянущуюся на многие километры.

Мои щёки горели от того, как он заставлял меня сиять и хихикать. Если не Уайатт, то я не знала, кто.

— Но, думаю, что на задней веранде запечатлены все наши самые любимые воспоминания. Впервые мы по-настоящему поговорили или, может быть, лучше сказать, поспорили. В тот раз, когда я застал тебя плачущей и понял, что готов на всё, лишь бы почувствовать кайф, который приходит от того, что ты улыбаешься. Из-за наших пьяных разговоров тебе пришла в голову идея ретрита, и она позволила нам сохранить своё убежище. Танец под мою любимую песню, когда я уже так сильно хотел тебя и не мог представить ничего лучше, чем держать тебя в своих объятиях. Чёрт, ощущение твоего тепла и мягкости в моих руках, когда я мог сделать тебя счастливой, и подарить безопасность стало всем для меня.

У меня на глаза навернулись слёзы, которые грозили пролиться по мере того, как росло напряжение. Мы до сих пор танцевали на задней веранде в конце каждой недели, чтобы прийти в себя после напряжённой работы на ранчо и ретрите. И каждый раз я вспоминала наш первый танец — момент, когда я мягко покачивалась под голос Зака Брайана, пребывав в блаженном неведении о том, как сильно уже влюблена.

— На самом деле, у меня с отцом состоялся один из самых содержательных разговоров за всю мою жизнь на этой веранде, потому что ты заступилась за меня. Так что, спасибо тебе, принцесса, правда. — Его рука скользнула вверх по моему телу, чтобы приласкать кожу на подбородке, и я позволила себе прижаться к нему сильнее. — И тогда, когда больше не мог выносить разлуки с тобой, я поцеловал тебя прямо здесь. А ещё ты кончила у меня на лице, после того, как я подарил тебе самый лучший оргазм в твоей жизни, так что это был для тебя бонус.

— Ты такой самоуверенный.

Я рассмеялась, высвободив одну руку из его ладони, ткнув его в грудь, но вместо этого Уайатт только обнял меня за талию, притягивая ближе, и из него вырвался искренний смех. Я наслаждалась ощущением его твёрдых мускулов, прижимающихся ко мне.

— Прекрати обзываться. Я пытаюсь быть романтичным. — Он бросил на меня многозначительный взгляд, но только заставил нас улыбаться ещё шире, наши плечи вздрагивали, пока мы смеялись. — В любом случае, та ночь изменила для меня всё, здесь, на задней веранде. Я понял, что с радостью опустился бы на колени, чтобы поклоняться тебе каждый день.

И с этими словами Уайатт снял шляпу и опустился на одно колено, отчего у меня замерло сердце. Осторожно, но всё с той же самоуверенной улыбки на лице, он достал маленький фиолетовый бархатный футляр, открыл его и показал красивое кольцо со сверкающим бриллиантом посередине.

Я ещё раз бросила взгляд на тропинку из бабочек, ведущих к Уайатту, и моё сердце замерло от этого зрелища.

Не забывай идти за бабочками.

Потому что бабочки — мой символ. Они — знак от Вселенной, что я на правильном пути. Я никогда не забуду тот день, когда Уайатт Хенсли вышел на заднюю веранду, прервав моё занятие йогой, и мимо меня пронеслась его мускулистая фигура. Конечно, он ворчал и хмурился, и я могла подумать, что это было по другой причине, но теперь знала, что таков был первый толчок со стороны Вселенной не просто идти за бабочками, но и идти за ним.

Одинокая слезинка скатилась по моей щеке.

Уайатт сглотнул, его полуночные глаза смотрели на меня с таким почтением и искренностью. Как будто он делал не просто предложение, а отдавал мне свою жизнь.

— Аврора Джонс, принцесса, как ты смотришь на то, чтобы стать Хенсли?

— Я согласна. — Честно говоря, мне казалось, что этого недостаточно для ответа. Эти слова не описали ему то, что все те месяцы, когда я чувствовала себя потерянной в тени своего разбитого сердца и скорби, стоили того ради него. Не рассказали о том, как я благодарна ему, что Уайатт постепенно помог мне собрать по кусочкам мою уверенность в себе, вернув мне цель и ранчо, которое стало самым прекрасным центром нашей жизни. Не сказали ему о том, что я никогда по-настоящему не понимала значения слова «дом», пока не нашла его.

Но прямо сейчас у меня так перехватило дыхание от переполняющего меня счастья, что я едва сдерживалась, чтобы не всхлипнуть.

— Это большая честь для меня.

В глазах Уайатта вспыхнул огонёк, когда он расплылся в улыбке, немного колеблясь, но он… быстро погасил его. Возможно, внешне он и сильный, грубоватый ковбой, но также самый мягкий, самый милый мужчина, которого я когда-либо встречала. Именно он показал мне, каково быть любимой. Когда тебе поклоняются, как богине.

Уайатт потянулся к моей руке, чтобы надеть кольцо на палец, холодный металл приятно и правильно ощущался на моей коже. Он едва надел на меня кольцо, как я притянула его к себе и обвила руками его шею. Наши губы соприкоснулись в порыве страсти и обещаний на всю жизнь. По моему телу пробегали волны возбуждения, и внутри меня разгорелся пожар, а по лицу текли слёзы. Рука Уайатта пробралась сквозь мои волосы, дернув их, так что я запрокинула голову, и он мог сделать наш поцелуй ещё более глубоким. Когда его язык скользнул, по-моему, по моей коже пробежали искры, особенно там, где он сильнее сжимал моё бедро.

— Я люблю тебя, Уайатт, — пробормотала я между поцелуями.

— Я тоже люблю тебя, принцесса, — ответил он, прежде чем ещё сильнее прижаться губами к моим губам, и каждое слово оставляло след в моей душе.

Без предупреждения Уайатт поднял меня, мои ноги мгновенно обхватили его бёдра, и, прежде чем я успела опомниться, даже не прерывая поцелуя, он открыл дверь и поднялся по лестнице. Рычание вырвалось из его горла, когда я прикусила зубами его нижнюю губу, в результате чего Уайатт ещё крепче сжал мою попу, заставив меня взвизгнуть.

Когда мы добрались до спальни, он остановился у края кровати. Я так сильно хотела его, что не могла удержаться и со стоном прижалась к его твёрдому члену под джинсами.

Но, к моему разочарованию, Уайатт ничего не сделал, только улыбался. И тогда он спросил:

— Каково, знать, что теперь у тебя появилось место на всю жизнь?

— Место на?.. — вопрос не слетел с моих губ, когда Уайатт убрал руку с моей задницы… быстро указал пальцем себе на лицо, прежде чем снова схватил меня, выглядя слишком гордым собой.

— Это не было бы предложением от тебя, если бы ты не опошлил его, не так ли?

Я приподняла бровь, глядя на него, но всё ещё изо всех сил старалась сохранить сияющую улыбку.

Секундой позже он опрокинул меня на кровать, заставив застонать… я подпрыгнула. Уайатт упёрся коленом в матрас, его глаза потемнели, когда я приподнялась на локтях, ожидая в горячем, тяжёлом напряжении. Он завёл руку за спину, схватившись за свою поношенную футболку, и напряжённые мускулы двигались и растягивались так, что напоминали мне о том, что я приняла очень правильное решение, согласившись выйти за него замуж. И ещё больше убедилась, когда он снял свою футболку и обнажил все свои твёрдые мускулы. Те, по которым я планировала провести языком, особенно там, где у него теперь красовалась татуировка «АД» на ребре.

— Не делай вид, что тебе не нравится, принцесса. А теперь, будь хорошей девочкой и позволь своему жениху, — Уайатт широко улыбнулся, расстёгивая ремень, — показать тебе, какой замечательной будет твоя дальнейшая жизнь

Конец.