nota

Недалекое будущее, где-то в глуши Колорадо…

Преследователь 22-летней Зои сидел снаружи её трейлера, где она жила со своей мамой, уже более 8 часов, дожидаясь наиболее драматичного момента для своего появления. Оптимально было бы поймать Зои в кровати или в душе, но ему начало казаться, что какого-то графика для этих вещей у неё не было. Весь день он следил за ней через грязное окно, открывавшее вид на всю их скучную гостиную. День Зои начался примерно в час дня. Она проснулась на диване и начала заниматься "утренней" рутиной, которая включала поход в ванную и возвращение к дивану, где она ещё целый час смотрела в потолок, не отрываясь. Затем она немного почитала, съела тарелку хлопьев и сделала что-то со своими волосами, включающее заворачивание их части в фольгу, пока позади неё шел документальный фильм о стае охотников. Солнце уже село, а Зои, до сих пор в пижаме, стояла на своем дворе и кричала на кота, запрыгнувшего на крышу. Её преследователь намеревался отправить в СМИ видео её поимки целиком, но теперь понимал, что всю эту часть придётся вырезать при монтаже.

Он терял терпение. Он принял твёрдое решение об убийстве, и даже включил крошечную камеру, прикреплённую у него на воротнике, чтобы его фанаты могли наблюдать за всем этим в прямом эфире. Но в самый последний момент передумал. В первую очередь из-за прозвища.

Он звал себя "Шакалом" всю свою короткую, но плодотворную карьеру, но потом решил переименоваться в "Гиену", посмотрев, как стая этих хищников разрывает на части лося в той самой передаче, которая шла по ТВ Зои немногим ранее. Это прозвище казалось ему более подходящим, ведь гиены были дикими, непредсказуемыми хищниками, а их челюсти были самыми мощными во всём царстве животных (именно последняя часть оказалась для него решающей). Но в то же время, передача показала, что они охотятся исключительно в стае (а он точно был одиночкой) и, если он всё правильно понял, у самок гиен были пенисы и рожали они тоже с их помощью. Это было проблемой: когда он станет популярным и пресса начнет спекулировать на тему того, откуда произошло это прозвище, ему не хотелось бы, чтобы всякие умники выдвигали безумные теории о его гениталиях. И если бы он собрался сделать несколько заявлений на эту тему, включая фотографические доказательства того, что он имеет нормальный пенис, его бы посчитали просто психом, поднявшим эту тему. Может, лучше было назваться "Волком". Или "Акулой".

Пока он сидел в своей арендованной машине, принимая решение, Зои зашла в трейлер, и вскоре вернулась, выкатывая через дверь кухонное кресло. Она попыталась подняться на него и достать кота, но не смогла поймать равновесие и сильно рухнула в снег. Она собралась, стряхнула снег с задницы, вновь забралась на кресло и начала искать кота, который, незаметно для Зои, уже спрыгнул к другому концу трейлера. Прошло еще много времени, прежде чем Зои наконец заметила, что кота на крыше не было, и вместо этого он лежал под тем самым креслом, на котором она стояла. Разозлившись, девушка вернулась в трейлер, сжимая кота одной рукой и утаскивая за собой кресло - другой. Акула ("Пиранья"?) решил подождать, пока она снова расслабится, и уж потом нанести удар.

Вместо этого, Зои вновь появилась в дверях и направилась к разбитой Тойоте Фурия. Её преследователь не боялся её упустить, если она вдруг уедет: преимущество машин на автопилоте для людей вроде Пираньи было в том, что к их системе навигации было легко прицепиться. Он мог просто пустить свою машину следом, и она сделает всю работу за него. Он мог буквально следить за девчонкой, расслабившись и играя в игру на своем телефоне. Он смотрел, как Зои кухонной лопаткой убрала лёд с ветрового стекла, после чего уехала, оставив чёрный четырёхугольник на снегу, будто её машина забыла забрать с собой свою тень. Пиранья дал ей 10-секундную фору, после чего приказал своей арендованной машине следовать за ней. Он попытался представить заголовки, которые будут всплывать внизу новостной ленты на следующей неделе. "Пиранья заявил о шестой жертве". Хм-м-м, может, "Леопард" будет всё-таки лучше. Это должно быть какое-то кусающее животное, иначе вся хирургия была впустую.

Он потер зудящую линию швов, идущую от одного виска к другому, закручивающуюся под его челюстью, как ремешок для подбородка. Вся его нижняя челюсть и верхние зубы были аугментированны моторизированными имплантами с чёрного рынка, состоящих из графеновой решётки и титановых зубов, которые могли прокусывать даже металл. Как только он вернулся с операции, он включил камеру и рассказал о своих новых способностях миру, прокусив толстый кусок медной трубы. Он считал, что это послужило зловещей демонстрацией способностей, несмотря на то, что ему пришлось отключить камеру в тот самый момент, когда он сильно прикусил свой язык. Но не важно - челюсти работали, и следующей жертвой будут пальцы Зои Эш. Начиная с них, он прогрызёт весь путь наверх.

Вот, подумал он, чего ему всегда не хватало: своей фишки.

Она повернула налево, затем ещё раз. Кружила по кварталу. Заметила, что за ней следят? Леопарду стоило быть осторожным - добыча была слабой, но внимательной и осторожной. Девчонка совершенно точно могла почувствовать злобного хищника, подбирающегося к ней из тени.

Зои Эш забыла сообщить системе навигации Тойоты о том, что ей нужно заскочить за едой. Так что к тому моменту, когда ей всё-таки удалось убедить машину свернуть с её курса с помощью повторяющихся выкриков в лобовое стекло, она уже пропустила нужный поворот. Машина неохотно обогнула квартал и направилась к центру распределения пищи, которое люди из будущего называли "Автокафе Венди".

Обогреватель её Тойоты перестал работать еще несколько недель назад, что было ужасной новостью для колорадской зимы, так что ей нужно было что-то горячее внутри неё. Зои подъехала к окошку и заказала небольшой контейнер полутвердого, полного протеинов пищевого продукта, которое люди её времени называли "чили", надеясь, что он разогреет её на пару градусов (хотя бы до тех пор, пока тепло не покинет её тело через несколько минут в виде десятков горячих газов). Затем она направила свою сонную компактную машину обратно на пустые улицы, где автопилот снова взял её под контроль. Тойота завыла сквозь темноту, направляясь прямо к Зоне Карантина Зомби, именно так назывался топлесс-бар, в котором работала мама Зои.

Радио перестало работать еще несколько лет назад, так что Зои пела за него популярную поп-песню под названием "Снегожоп (я не беру денег за вход)", в то же время включая полоску рождественских гирлянд, обмотанную поверх её машины. Она сорвала крышку с чили, проследила как пар расходится по мёрзлому воздуху, и решила, что её жизнь могла быть и хуже.

Зои всегда старалась радоваться мелочам в жизни. Например, всего одно поколение назад вы не могли уплетать двумя руками чашку фаст фуд чили, пока ваша машина управляет сама собой (и как люди вообще ели чили в машине? Трубочкой?). К тому же, она недавно обновила свой телефон, чтобы тот мог показывать небольшое голографическое изображение человека, который ей звонил, но пока что эта функция пригодилась только для того, чтобы пугать голофобного кота, что едва ли отбивало цену апгрейда. Тем не менее, спустя мгновение эта примочка позволила ей увидеть, что человек, звонивший ей, чтобы спасти её жизнь, любил носить вычурные костюмы.

Когда её телефон зазвонил, Зои была всего в паре кварталов от дешёвенького заведения, стилизованного под зомби-тематику, где она должна была подобрать свою маму в конце её смены (когда под вечер подтягивались более молоденькие девушки на потеху более доходной ночной толпе). Когда из её телефона на свет появилась голограмма, это испугало её до усрачки, так как она забыла, что телефон был у неё на коленях, и решила, что из её промежности выскочил призрак. Зои дёрнулась, выругалась и расплескала чили повсюду, прежде чем поняла, что ей не придётся терпеть поразительно неловкий и надоедливый обряд экзорцизма. Она застонала, попыталась вытереть чили с пижамы своими пальцами и запаниковала, когда увидела, что оно попало ещё и на новенький телефон. Она слизнула чили с экрана, и тем самым случайно смахнула кнопку "Ответить" своим языком.

Небольшой голографический мужчина, вылетевший из её телефона и выглядевший озадаченным, сказал:

— Алло? Это Зои Эш?

— Секунду. У меня тут чили по всей машине.

— Я... Вы там? Что это за звук?

— Это звук того, как я съедаю чили со своего телефона. Кто вы?

— Зои, меня зовут Уилл Блэкуотер. Вы... Простите, вы ещё здесь?

— Да, я слушаю. Вы действительно одеты в этот костюм или просто заставили телефон показывать, что вы его носите?

— Пожалуйста, послушайте внимательно. Вы дочь Артура Ливингстона, верно?

— Нет. В смысле, да, он мой биологический отец, но мы не имеем ничего общего. Он опять в тюрьме? Вы его адвокат? Поэтому вы так разодеты?

— Нет. Послушайте, Зои. Вас хотят похитить. Прямо сейчас. Его машина в квартале от вашей.

— Стоп. Что? Ещё раз, с кем я разговариваю?

— Я собираюсь взять под контроль вашу машину. Не трогайте колёса или педали, или что-либо еще, что может помешать автопилоту. Вы поняли?

— Нет, я не понимаю. Как вы...

— Пожалуйста, пристегните ремень.

Фары замаячили в зеркале заднего вида. Зои трясущимися руками пристегнула ремни, в то время как её Тойота резко завернула влево, запрыгнула на бордюр, сплющила несколько кустов и направилась дальше по газону.

— ХЭЙ! ИИСУСЕ!

Зои ухватилась за приборную панель, спасая свою жизнь, пока её машина снесла пару заборов, детские качели, прежде чем переехать через ещё один бордюр и перебраться на жилую улицу.

Голографический мужчина, Уилл, вновь заговорил по телефону:

— Прошу прощения, это не я управляю машиной. Мой помощник, Андре, в данный момент за рулем и, боюсь, он немного выпил.

Где-то на фоне зазвучал другой мужской голос:

— Эй, я вожу лучше, когда я немного подшофе.

Зои прижало к двери, когда Тойота заскользила на углу. Она повернулась и заметила фары своего преследователя, проносящиеся по тому самому двору, который она только что проехала, и поворачивающие на дорогу прямо за ней. Тойота Зои резко повернула в слишком узкую аллею, не задевая кирпичную стену и мусорное ведро благодаря каким-то миллиметрам. Её боковое зеркало разлетелось вдребезги, когда машина задела угол в конце аллеи.

Мужчина по телефону сказал:

— Мне очень жаль, но ваш отец был убит. Неделю назад.

— И? Я его даже не знала! Думала, он давно помер. Кто эти люди?!

— Секунду.

Тойота вновь выскочила с дороги и приземлилась среди сосен, ветви которых заскрежетали по дверям со звуком жутких хищников, пытающихся процарапать путь внутрь машины.

По телефону Зои услышала едва различимые слова: "вырубай свет".

Фары отключились, так же, как приборная панель, дисплей навигатора и лобовое стекло. Зои таращилась сквозь темноту от деревьев, полностью ослепнув.

Она закричала.

Голографический мужчина, который сейчас находился где-то на полу, сказал ей успокоиться. Машина пронеслась от деревьев к газону, скользя по покрытой снегом траве, затем разбила чьи-то солнечные батареи, наблюдая за взрывом искр. Ещё один крутой поворот влево, и они вновь оказались на улице. Ровно спустя четыре секунды, преследовавший их седан оказался позади.

— Не хочу напугать вас этим вопросом, но у вас нет какого-нибудь оружия в машине? — спросил Уилл.

— Нет! С чего бы... Стоп, у меня есть лопатка...

— Ну, мы не думаем, что ваш преследователь - кексик, так что мы забудем об этой идее на секунду. Мне нужно, чтобы вы оставались спокойны. Мы не можем оторваться от него на этой машине. Я попрошу вас поскорее выбираться из неё.

— И как это должно помочь?

— Нам нужно добраться до месте, где он будет вынужден преследовать вас на своих двоих. Иначе, очевидно, он вас просто задавит.

— Очевидно. Еще раз, кто он?

— Наёмник. Вы его не знаете.

— Кем он нанят? Что ему нужно?

— Объясню потом. Уверяю, знание деталей никак не повысит ваши шансы на выживание и уж точно не уменьшит вашу панику. Скажу лишь то, что конкретно этот громила взялся за контракт по той причине, что ему нравится, когда жертвы — женщины. И ему нравится растягивать удовольствие. Называет себя "Гиеной", судя по его трансляции.

— Он рождает детей своим пенисом?

— Что? Зои, послушайте... Наша карта показывает пруд примерно в двухстах метрах впереди, но не уточняет, заморожен ли он. Мы можем предположить, что он всё-таки замёрз в это время года там, где вы живете?

— Он... Не знаю! Я не катаюсь на коньках! Знаю, что детский бассейн в соседнем дворе замёрз, но...

Зои вновь придавило к двери. Ещё один крутой поворот снова вывел её с дороги, в этот раз сквозь пастбище. Машина обогнула единственную корову, которая пыталась к нему пройти. Она замычала, пытаясь, вероятно, сказать, что Зои следует включить её фары.

Уилл сказал:

— Это наш единственный вариант. Держитесь.

— Какой наш единственный вариант? Что вы собираетесь...

Зои толкнуло вперёд, прямо на ремни безопасности, пока Тойота зажала тормоз, скользя по жёсткому ковру замёрзшей травы.

Уилл сказал:

— Вперёд! Выходите на лёд! Он выдержит вас, но не его машину. Если он захочет вас преследовать, придётся делать это на своих двоих.

— А что пот...

— БЕГОМ! СЕЙЧАС!

Зои схватила телефон, открыла дверь и побежала к замёрзшему пруду. Перед ней была освещённая луной снежная простыня, которая напоминала Зои тонкую глазурь на кексе, сделанном из грязной воды и мёртвой рыбы. Цепкий ветер подморозил ту часть её мозга, что отвечала за метафоры. Она даже не поняла, что добралась до льда, пока её кеды не заскользили и не заставили её рухнуть на колени. Поверхность под ней затрещала и застучала предупреждения в ответ. Пока Зои поднималась, её тень начала растягиваться по льду: позади появились фары. Она попыталась двигаться быстро, но осторожно, но спустя три шага вновь поскользнулась и сильно приложилась задницей о твёрдую поверхность льда.

Она услышала закрывающуюся позади неё дверь. Она рискнула повернуться и увидела лишь силуэт, подсвеченный двойным голубоватым светом фар. Зои рывком поднялась, её руки скользнули по свежему снегу, раскрывая чёрный лёд под ним. Её путь сквозь пруд оставлял след в виде беспорядочных линий, напоминая китайскую каллиграфию. Ещё два шага, и лёд начал скрипуче жаловаться, как несмазанная дверь, каждый раз, когда Зои опускала ногу. Ей казалось, что она может услышать воду чуть впереди и понятия не имела, какой толщины был лёд перед ней, хотя знала, что уже скоро эта толщина станет нулевой.

В какой-то момент она затолкала свой телефон в карман куртки, и изнутри послышался голос Уилла:

— Вы всё ещё там?

Зои нащупала телефон онемевшими пальцами и прошептала:

— Он идёт. Он идёт, и я не могу идти дальше. Что мне делать?

— Говорить буду я. Достаньте ваш телефон.

Из-за ветра Зои едва могла услышать, как преследователь сказал:

— Я достиг границы пруда, — последовала драматичная пауза, после которой он заключил. — Ей больше некуда бежать.

— С кем он разговаривает? — спросила Зои у Уилла.

— Он всё это транслирует, у него Блинк-камера прикреплена к куртке. Вы не хотите знать, сколько человек его смотрит. Дайте я с ним поговорю.

Зои направила телефон на грозную тень под фарами. Полуметровый голографический призрак Уилла Блэкуотера сказал:

— Стойте у края, Лоуренс, лёд недостаточно крепкий, чтобы выдержать вас обоих. Вы мощный парень и, как вы могли заметить, Зои тоже вряд ли можно назвать "пушинкой".

Тень сделала несколько шагов к пруду, после чего сказала:

— Сойди со льда, дорогуша. Ты так или иначе отправишься со мной, и тебе не понравится это "иначе".

Голограмма Уилла ответила:

— Разговаривайте со мной, а не с ней. Нам обоим нужна Зои по одной причине, за одним небольшим исключением, что мне не нужно съедать её плоть в прямом эфире. Ваше преимущество лишь в том, что она важнее для нас, чем для вас. Наше преимущество — финансовое. Таким образом, это ведет к лёгкому компромиссу: мы более, чем счастливы компенсировать потерю вашего контракта на Зои. Власти мы в это втягивать не будем. Вы знаете, что я верен своему слову, Лоуренс.

— Называй меня по истинному имени, — он замолчал, обдумывая. — Владыка... Укусов. И ты упустил несколько важных деталей. Во-первых, тот факт, что я здесь физически, в то время как ты всё ещё в городе, за шестьсот километров отсюда. Во-вторых, мы оба знаем, что девчонка стоит куда больше этого контракта. Ну и напоследок, как ты и сказал, у меня есть личный интерес к этой особе, а это значит для меня больше, чем любая материальная награда.

— На самом деле, мне известно обо всех этих фактах. Тем не менее, я всё ещё уверен, что мы можем прийти к согласию. Мистер Ливингстон, как вы знаете, обладал богатым спектром ресурсов, и, повторюсь, мы желаем смягчить любые ваши потери, которые вы возымеете, передав Зои нам. Что же до ваших... персональных предпочтений, разумеется, кое-какое количество долларов должно сбалансировать ваши убытки в первобытных удовольствиях. Возможно, мы смогли бы даже найти замену Мисс Эш. Посмеем предположить, что мы можем предоставить даже более удовлетворительный субъект для вашей деятельности.

Мужчина засмеялся. Фальшиво, подумала Зои. На камеру.

— Ты тот ещё фрукт, Уилл. Но дай-ка спрошу... если бы ты собрался отобрать газель из пасти льва, смог бы ты удовлетворить его, предложив сто пятьдесят килограмм кошачьего корма? Нет, потому что, будучи высшим хищником, лев не просто хочет жрать. Он хочет приз, который он выиграл в процессе охоты. Именно поэтому с этой минуты ты должен называть меня Лев.

Голограмма Уилла, по-прежнему невозмутимая от общения с серийным убийцей, заговорила:

— Прекрасно понимаю, и всё ещё не вижу причин не позаимствовать на какое-то время ваш приз. Мисс Эш нужна нам буквально на сорок восемь часов. А уж после этого... не может быть большего удовольствия, чем отсроченная награда.

Зои попыталась понять, что Уилл только что предложил мужчине, но воющий морозный ветер и звук трескающегося и хрипящего под ней льда усложняли мысли обо всём, кроме внезапного всплеска, последующей бесконечной тьмы и парализующего холода.

Силуэт под фарами сказал:

— Если бы я согласился на эти условия, я бы, конечно, потребовал гарантии того, что мою собственность вернут мне в согласованное время. И незамедлительную компенсацию, чтобы сгладить отсрочку моей награды.

— Я бы не предложил ничего другого. Как насчёт приятной подержанной Тойоты Фуриа? — ответил Уилл.

Машина Зои выскочила на лёд, снося мужчину и закидывая его на капот. Спустя мгновение, мужчина вместе с машиной врезались в лёд, и начали тонуть в замёрзшем пруду так близко к Зои, что капли ледяной воды окрапляли её удивленное лицо.

Уилл закричал:

— БЕГИТЕ!

Зои не потребовались эти инструкции. Она направилась в сторону, противоположную от дыры во льду размером с машину, молясь, чтобы перед ней всё ещё был твердый путь к обмёрзшей траве на берегу. Она сделала шаг, упала, поползла, споткнулась о свою ногу, снова упала, после чего скользила и скользила вперёд. Она двигалась чудовищно медленно, как в тех кошмарах, когда ты бежишь и бежишь, а свет в конце тоннеля всё растягивается и отдаляется от тебя всё дальше и дальше. Ей оставалось примерно десять метров до берега, прежде чем она услышала, как лёд под ней треснул в последний раз.

Она была в свободном падении, мир ушел из под ног. Это случилось в замедленной съемке: сначала она почувствовала как острый холод воды засасывает её ступни, затем лодыжки, затем колени. Затем колючие, холодные глубины обволокли её колени, а затем её... колени. Именно тогда Зои поняла, что вода в пруду была глубиной по колено. Она пробралась сквозь разбитый лёд и поднялась на сушу, и только затем обернулась, чтобы увидеть как её бедная Тойота пускает пузыри, погружаясь все глубже, утягивая психопата за собой.

Из телефона в её руке заговорил Уилл:

— Вы в порядке?

 Зои едва услышала другой голос на фоне, принадлежащий мужчине, который управлял её машиной.

— Не верю, что это дерьмо сработало.

— Я бросаю трубку. Вы предложили этому парню сожрать меня, — сказала Зои.

— Это было не искреннее предложение, а тактика отвлечения. Половина переговоров — это разговор с людьми на их уровне. Кстати об этом, нам нужно поговорить. — ответил Уилл.

— Никаких переговоров. Идите в сраку.

— Точно, сломить сопротивление переговорам — это как раз другая половина переговоров. Вы можете добраться куда-нибудь, где мы сможем поговорить?

— Я замерзла и я в шоке. Даже не понимаю, где я.

— Обойдите пруд и возьмите машину Гиены. Ему она больше не нужна.

Зои, по-прежнему дрожа, села в седан серийного убийцы, дешёвый и арендованный, но, тем не менее, с работающим обогревателем, что было настоящим подарком для её промокшей пижамы. Она уехала от пруда и припарковалась в тени здания, которое было отмечено как офис риелторского агентства, но, судя по форме, точно когда-то принадлежало Pizza Hut. Зои опустила голову в свои руки и попробовала собраться. Голограмма мужчины в её телефоне сейчас делала глотки из стакана со скотчем, пока под ним мелькало уведомление о звонке от её матери.

— Ладно, ещё раз. Кто вы? — заговорила Зои со своим телефоном.

— Уилл Блэкуотер. Я работал с вашим отцом.

— Точно. И он мёртв, я правильно расслышала?

— Да. Несчастный случай. Там был... взрыв.

— Что, типа, в мет лаборатории или вроде того?

— Нет, ничего подобного. Ну, или, может, что-то подобное, никто до конца не уверен. Сочувствую вашей потере. Он был... великим человеком.

— Мистер Блэкуотер, я видела его всего пару раз за всю свою жизнь. Первый раз в восемь лет. Он заявился на мой день рождения и подарил мне футбольный мяч, потому что кто-то сказал ему, что я пацанка. Последний раз я видела его в шестнадцать, так что прошло уже... шесть лет, как минимум. Он был для меня незнакомцем. Так почему после его взрывной смерти за мной приходят какие-то люди?

— Это всё недоразумение. Но за вас объявлено вознаграждение, так что вы в опасности, пока ситуация не разрешится.

— Вознаграждение? Тот, кто убьёт меня, получит кучу денег?

— На самом деле, вы нужны им живьём.

— О, ну хотя бы так.

— Но в деталях контракта указано, что после того, как вы послужите своей цели, они могут делать с вами, что захотят. Сложно объяснить, но мы оба согласны, что вам не стоит попадаться им в руки. Зои, нам нужно, чтобы вы приехали в город. Вы когда-нибудь были в Табула Раса?

На самом деле город назывался Табула Ра$а, со знаком доллара вместо буквы "С", потому что так случается, когда куча богатых ублюдков создаёт новый город в пустыне и получает право назвать его самостоятельно.

— Никогда не была и не собираюсь. Я иду в полицию. А потом в кровать.

— Это было бы ошибкой. Мы уже обо всем позаботились, машина в пути. Она будет у вас через пару часов. Мы поделимся с вами местоположением и лимузин...

— Стоп, лимузин? Сколько наркотиков пришлось продать Артуру Ливингстону, чтобы позволить себе лимузин? — Она никогда не называла его "отцом", так как связь была исключительно генетической, и она отрицала бы даже это, если б могла.

— Послушайте, Зои, всё должно пройти быстро, ради всеобщего блага. За вами уже могли отправиться другие плохие парни.

— Я... подумаю об этом. Мне нужно поговорить с мамой.

— Опасно её втягивать. Вы даже домой возвращаться не должны.

— Мне нужно собрать вещи. И сказать ей хоть что-нибудь.

— Скажите ей, что ваш отец неожиданно скончался, и его имение запросило вашу скорую поездку для встречи с его помощником. Скажите ей, что вы были настолько ошарашены этой новостью, что вы утопили вашу машину в пруду. Скажите, что для компенсации ваших неудобств имение готово заплатить вам пятьдесят тысяч долларов. Последняя часть — чистая правда, между прочим. — Он замолчал, чтобы информация переварилась, после чего добавил. — Это должно покрыть весь ущерб за вашу машину и, к тому же, послужит эквивалентом вашей годовой зарплаты.

У Зои было четкое представление в голове, почему она должна отказаться, но оно быстро затуманилось танцующими знаками долларов. Пятьдесят тысяч, на самом деле, были куда большей суммой, чем её годовая зарплата: она работала в кофе баре, в конце-то концов. Это была сумма денег, способная вытащить её с мамой из трейлерного парка или хотя бы в более приятный трейлерный парк, в любом случае. С такими деньгами она могла бы доучиться. Получить диплом в какой-нибудь прибыльной сфере, вроде нанотехнологий. Потом открыла бы нанотехнологичный бутик в Форте Дрейтон, напротив какого-нибудь стрёмного магазина. И всё же, Артур Ливингстон был преступником, и люди, которые на него "работали", получается, тоже, независимо от того, насколько вычурные костюмы они носили. Это означало, что всё это — большая гонка между двумя фракциями плохих парней. И он, вдобавок ко всему, только что сказал не звонить в полицию.

Она спросила:

— Если я уеду, откуда мне знать, что плохие парни не заявятся за моей мамой, пока меня нет?

— Если вы уедете, у них не будет причин. Контракт на вас, не на неё. Но если вы останетесь, я гарантирую, что больше таких людей решит заявиться к вам, тем самым, любым промедлением, вы навлекаете большую опасность и на себя, и на вашу мать. Это путешествие — ваш единственный безопасный вариант.

Зои вспомнила слова того психопата — сойди со льда, дорогуша — и вздрогнула.

— Ладно, откуда мне знать, что вы — не плохие парни, которые тоже пытаются выиграть этот ваш "контракт"? — поинтересовалась она.

— Честно? Нам не нужны деньги, и мы не желаем вам зла. Мы ведь могли выбросить вас прямо из едущей машины, разве нет?

Это было логично, предположила она. Тем не менее, она не собиралась садиться в одну машину с этими людьми. Если она и собиралась отправляться в Табула Ра$а, что, как она сама знала, было бы максимально тупо и опрометчиво, она доберется туда самостоятельно.

— Вы ещё тут? — спросил Уилл.

— Докажите, что деньги реальны.

— Секунду. Готово, проверьте свой аккаунт. Я только что отправил вам пятьсот долларов.

Зои вошла в свой банковский аккаунт и увидела, что он не врёт. Теперь у неё было пятьсот семнадцать долларов на счету. Зои вздохнула и подумала: теперь мы можем починить холодильник.

— Остальное я могу отправить на отложенный счет, дайте мне двадцать минут и я всё устрою... если вы согласны на путешествие, — сказал Уилл.

— Я подумаю. И не парьтесь с машиной. Если я и поеду, то на поезде.

— Мисс Эш, я вам крайне, крайне не советую...

Она бросила трубку.

Сейчас было семь вечера. Если она сядет на поезд в Денвере, до Табула Ра$а она доберётся к полуночи. Она завернула на улицу, не осознавая, что крошечная камера, которую Гиена хранил на приборной панели, записала их разговор, и более 1,5 миллиона человек его слышали.

Зои не хотела быть параноиком, но в мужчине с набедренной повязкой из обугленных кукольных голов было что-то такое, что заставляло её нервничать.

Он был в противоположном конце вагона, стоял в проходе и бубнил что-то себе под нос. Вторым и последним предметом на нём были очки сварщика, из-за которых казалось, что у него были действительно жуткие глаза. Когда она зашёл на станции в Солт Лейк Сити, последней остановке перед Табула Ра$а, Зои сразу предположила, что он ещё один псих, явившийся за ней, но он молча занял стоячее место в другом конце вагона, и ей стало стыдно за то, что она так поспешно его осудила. Тем не менее, Зои исправно не смотрела в его сторону, следуя правилу пассажира пригородного транспорта — противостоять тёмным силам нестабильных людей можно лишь избегая зрительного контакта. Она таращилась в окно на растительность, размывающуюся на скорости 250 километров в час. Она задумалась, взлетит ли её голова, если высунуть её из окна. Её кот жалобно мяукнул из своей пластиковой переноски на её коленях.

Нервы Зои съедали её заживо. В десятый раз она достала свой телефон, зашла в свой аккаунт, по большому счету, только потому, что ей нравилось смотреть на число $49,500.00 на экране смартфона. Она закинула телефон обратно в сумку, и начала нервно соскребать чёрную краску с ногтя нижними зубами. Она впервые оказалась на высокоскоростном поезде и около пяти минут удивлялась скорости, но потом ей быстро наскучило, и она стала замечать, как этот конкретный вагон воняет мочой. Она купила билет уже у ворот, и единственным свободным местом оказалось место в конце вагона, прямо перед туалетом. Дизайнер поезда расположил сиденье примерно на пять сантиметров ближе к туалету, чем нужно, так что каждый, кто проходил мимо, задевал её кресло. На данный момент, это случилось девятнадцать раз и, что хуже всего, каждый человек, который это делал, останавливался и смотрел на неё так, будто говоря: "И кто поместил эту странную девку на пути?"

Кто-то спросил:

— Как зовут вашего кота?

Зои дёрнулась, потому что на секунду подумала, будто мужской голос принадлежал придурочному бездомному с кукольными головами у промежности. Но это было не так. Это был незнакомец на соседнем сиденье, приятного вида молодой человек в винтажном костюме, который всю поездку проверял имейл через свои очки. Она оглядела его и почувствовала, что парень за выходные тратит больше, чем она зарабатывает за год.

Зои вытянула из себя улыбку, которая, надеялась она, покажется дружелюбной, и сказала:

— Простите?

— Ваш кот. Как его зовут?

— Машина зловония.

— Серьёзно? Это грубо, — он ухмыльнулся, светя идеальными зубами.

— Вы его нюхали?

— Нет, но всё же.

Зои пальцем погладила Машину зловония через прутья решетки. Он был персидским котом, белым, за исключением лица и груди, которые имели чёрный окрас, переходящий в коричневый. Он выглядел так, будто кто-то плеснул в его лицо кофе и шерсть вокруг его рта была крайне недовольна этим событием. На нем был чёрный кожаный ошейник с серебряными шипами по кругу. Зои считала, что из-за него он выглядел как панк рокер.

— А он отвечает, когда вы зовёте его по имени? — спросил Джейкоб.

— Коты вообще ни на что не отвечают.

— Меня, кстати, Джейкоб зовут.

— Приятно познакомиться, — Зои поняла, что должна была назвать своё имя, но даже если б она и не была целью похищения, она всё равно не могла вот так просто довериться незнакомцу из поезда.

— Это твоя первая поездка в Табула Ра$а? — спросил Джейкоб.

— Да, и я уже на взводе. Я выросла в Колорадо, в крошечном местечке под названием Форт Дрейтон. Это далеко в глуши. Чтоб ты понял, на въезде в...— она чуть не сказала "трейлер парк", но вовремя себя остановила. — Эм, район, где мы жили, была большая бетонная статуя оленя. Вся эта штука была покрыта отверстиями от пуль. Их наделали за несколько лет охотники, которые случайно стреляли в него по пьяни.

Джейкоб засмеялся, демонстрируя идеальные зубы. Зои одолела зависть, которую она чувствовала ко всем людям, чьи родители действительно водили их к зубному в детстве. У неё не хватало одного нижнего зуба из-за инцидента со скейтбордом в одиннадцать лет, и ещё один ей вырвали после столкновения с пьяным отчимом. Она внезапно пожалела, что у неё больше нет хороших анекдотов про Форт Дрейтон, которыми она могла бы поделиться. Она могла бы рассказать ему о том случае, когда школьная баскетбольная команда добралась до финала и одного из игроков одолел приступ диареи прямо во время игры...

Еще один человек протолкнул себя через проход к туалету, и всё так же уставился на неё, и всё это, казалось, было специально. Зои готова была поклясться, что все проходящие люди поступали точно так же. У неё всё ещё чили на лице? В этот раз это была чёрная девчонка-подросток с теми же очками, что и у Джейкоба, и Зои знала, что на них была включена камера, транслирующая всё в ленту. Может, эта трансляция называлась "Ежедневные жуткие причёски междугороднего транспорта" (сегодняшний эпизод: "Кошатница с заднего сиденья с анимешной причёской").

— Ну, ты скоро откроешь для себя новый мир. Как много ты о нём знаешь? — заговорил Джейкоб.

— Я знаю, что еще двадцать лет назад его не существовало, это была просто пустыня в Юте. Затем кучка богачей начала ставить небоскрёбы и внезапно там появился город. Там ведь нет властей, да? Всё, что я знаю. А, ну и каждая фотка Табула Раса выглядит так, словно вселенная "Бегущего по лезвию" решила устроить фестиваль Марди Гра.

Джейкоб снова засмеялся.

— Да, думаю у тебя случится культурный шок. Ты не найдешь другого подобного места на Земле. Телефон там никогда не садится, кстати, из-за беспроводных энергетических батарей по всему городу. Они подпитывают машины, пока те едут.

— Круто, может, заработаю рак, пока буду там.

Зои взглянула на Мужика-С-Кукольными-Головами, и ей показалось, будто он на неё пялится: понять это было трудно из-за его жуткоглазых очков. Она проследила за тем, как он вложил сигарету без фильтра между потрескавшихся губ. Затем он простым движением поднял руку, коснулся пальцем конца сигареты и поджег её. Пальцем.

Джейкоб сказал:

— Там повсюду стройка. После наступления темноты наполовину построенные здания будто наполняются светлячками, когда ночные работники занимаются делами с металлами...

— Ты видел это? То, что сделал тот мужик?

Джейкоб поглядел на Кукольноголового.

— Ага, курить-то в этих поездах запрещено. Ты хочешь с ним поговорить или лучше мне?

— Нет, он... Забудь. — Зои решила, что мужчина припрятал спичку в руке или что-то вроде того.

Джейкоб уставился на мужика не без веселья и спросил:

— Эти крошечные головы приклеены к его промежности?

— Знаешь, что самое страшное в людях, вроде него? Всё, что он делает, кажется ему совершенно логичным.

— Ха! Хотя, так можно сказать про всех нас.

Никто больше не заметил трюка, который провернул Кукольноголовый с сигаретой. И всё же, пока Зои смотрела в его направлении, двое других пассажиров повернули свои головы так, чтобы видеть её. Она знала, что она здесь не параноит: они поворачивались к ней по одному или чуть-чуть приподнимались, чтобы поглядеть, а потом резко отворачивались, поняв, что Зои замечала их взгляд. Дверь туалета снова ударила кресло Зои. Чёрная девчонка пролезла вперёд и снова одарила Зои тем взглядом. Ей захотелось узнать, может, с её волосами что-то не так, но потом вспомнила, что на ней была вязаная шапка, которую она натянула до ушей ещё в автобусе до Денвера. Может, они смеялись над шапкой? Или смотрели на Джейкоба? Он был знаменит?

— В любом случае, — говорил Джейкоб. — Удивительно, как быстро они их сейчас строят. Уезжаешь в отпуск, возвращаешься через неделю, а в небе уже на одно пустое место меньше, и приходится таращиться на них ещё с минуту, чтобы понять, что вообще добавили. Удивительное зрелище. И они никогда не останавливаются.

— Они? Типа, роботы?

— Нет, мексиканцы. Все рабочие — иммигранты по рабочим визам. Отличные работники, к слову.

— Оу, это как-то по-расистски, разве нет?

— Разве? В смысле, кто-то из них, наверное, плохой работник. В любом случае, интересно следить за их работой. У них есть такие огромные фабрикаторы прямо на стройке, вроде 3D принтеров, которые просто штампуют целые секции стен, и остается только соединить их.

Зои пыталась понять, пытается ли Джейкоб за ней приударить, или ему просто наскучила поездка. Она представила, как к ним подходит страшный мужик с куклами, достает оружие или что-то вроде того, и Джейкоб бьет его как один из тех старомодных боксеров.

Джейкоб продолжил:

— В одну пятницу я возвращался домой с работы и сказал другу о том, как бы мне хотелось увидеть Фалафель Фьюжн в нашем районе. Затем, когда я шёл с работы вечером понедельника, он уже был там! Они построили его буквально за выходные, как будто слышали, как я это сказал. Путь от вакантного места до открытого бизнеса был пройден меньше, чем за семьдесят два часа. В этом весь Табула Раса: моргаешь и пейзаж вокруг тебя меняется. Это как Американские Дубаи, когда Дубаи ещё были Дубаями.

— Угу, странно, — промямлила Зои и поняла, что Джейкоб осознал, что его на самом деле не слушают. Он замолчал.

Отчаянно пытаясь придумать, чем можно заполнить пустоту в беседе, Зои сказала:

— Тебе нравятся твои очки? Мой бывший жить без них не мог, но у меня всегда голова болела, когда он пытался их на меня нацепить.

Иногда глаза Джейкоба поднимались вверх и вправо, и она знала, что он обновляет почту, которую видел только он, а если нет, она не имела ни малейшего представления, что он там вообще видел. Они создавали игры, где вы могли кидать небольшой резиновый мяч в лица людей, находящихся в комнате (мяч, разумеется, видели только вы), или перекрыть все фентезийным миром и оставить вас слепым к окружению, что, если вы сделаете это в автобусе, приведет вас к потере своей сумочки. Но в любом случае, когда вы говорите с человеком в этих очках, вы никогда не узнаете, видит ли он вас на самом деле.

Джейкоб сказал:

— К ним привыкаешь. Они оставляют некое остаточное изображение, когда их снимаешь. Ты вроде как ищешь вокруг себя уведомления.

— Мой парень скачал себе приложение, которое добавляло усы всем, с кем он разговаривал. Он всё смеялся и смеялся. Очки сломались, когда ему зарядили футбольным мячом по лицу и я даже обрадовалась, — она поняла, что начала слишком много говорить о своём бывшем парне и при этом совсем забыла добавлять "бывший". Она быстро добавила. — Он был тупицей. Мы расстались два месяца назад.

Это было в тему, правда же?

— Если ты свободна в эти выходные, я могу показать тебе город. Там тонна развлечений, — сказал Джейкоб.

Хех. Всё-таки, он тоже возможный серийный убийца. Всё же, сейчас была ночь четверга, и она задумалась, сможет ли она сбросить десять кило или добавить десять сантиметров в росте до субботы. Затем она осознала, что пока она об этом думала, ответа на предложение так и не последовало, что создало очередной неловкий момент в разговоре.

Джейкоб, пытаясь хоть как-то его перекрыть, сказал:

— Так всё же, что привело тебя в большой город, Зои?

— Мой отец — мой биологический отец— умер.

Секундочку... Когда это она назвала Джейкобу своё имя?

— Оу, мне очень жаль. Когда похороны?

— Я, эм, не уверена. Они сказали, что я нужна для других вещей, вроде всяких бумажных проволочек или что-то такое. Всё это странно.

— Что с ним случилось? Он не должен быть слишком старым, тебе ведь только...

— Двадцать... два. Это был несчастный случай. Я пока ничего не знаю. Говорят, что-то взорвалось.

— Оу, ты про тот взрыв на складе?

— Ага, наверное. Если там только не было больше взрывов. Ты слышал о нем?

— Все слышали, это было громкой новостью. Так ты дочь Артура Ливингстона? Сочувствую тебе.

— Он был знаменит?

— В городе, да. Возможно, мог баллотироваться в мэры, если бы в городе был мэр.

— Что ж, круто ему.

Джейкоб распознал её холодный тон и замолчал, создавая второе неловкое молчание за те пять минут отношений с Зои. Она представила, как приводит его домой в свой трейлер в Форте Дрейтон, этого паренька в костюме-тройке с его шёлковым галстуком, золотыми карманными часами, стучащими об его жилетку. Она представила, как он подъезжает на классической машине с бесшумными батареями, выходит с тростью через дверь, поднимающуюся вверх. Затем Зои пригласила бы его на диван, покрытый ожогами от сигарет и рваными ранами от когтей её кота. К тому моменту он должен был спасаться бегством или предложить спасти её из этого логова. И она не знала, какой из вариантов был бы хуже.

Зои заметила крошечную синюю точку в уголке его очков, и сказала:

— О, она включена? Мы всё это время были в прямом эфире?

Все проводные очки шли с камерами, которые работали как часы, транслируя всё, что вы делали. Если вы не хотели носить очки, но всё равно чувствовали необходимость транслировать свою жизнь всему миру, вам повезло — вы могли установить крошечные камеры на любой аксессуар, который только можно представить: карманные часы, ожерелье, серёжки, шляпы, медные заколки, которые девчонки вставляли в свои волосы, неважно. Камера охватывала панорамный вид всего, что находится перед вами, пока программа автоматически приближала и фокусировалась на лицах или любых других точках интереса. Достаточно было только включить её, и она записывала вашу жизнь. Детишки нынче не выходили из дома без запущенной трансляции (и с тех пор как Зои закончила школу, детишками она называла всех младше двадцати).

Так кто смотрел их трансляции? Никто. Или абсолютно все, если они делали трансляцию публичной, и любой мог зайти и следить за ними. Вся эта туча миллионов подключенных камер называлась сетью Блинк[1]. Типа, "Видел, как Айден и Мэдисон поссорились на вечеринке Айзека?", "Нет, но смотрел Блинк". Иногда случалось, что слово использовали в прошедшем времени, говоря, что они "Блинканули" весь отпуск и вы должны увидеть это своими глазами. Если вы как-то мешали их трансляции, они говорили, что вы их "Заблинкали", а своих подписчиков в Блинке они называли "Блинкерами", и к тому моменту Зои обычно едва держалась, чтобы не прирезать их. Суть в том, что маленький синий свет на очках Джейкоба означал, что тысячи людей могли наблюдать их разговор всё это время. Она попыталась вспомнить, сказала ли она что-нибудь постыдное.

Джейкоб приложил руку к очкам и сказал:

— А, да. Прости, пожалуйста. Боже, я должен был сразу сказать, что она включена. Даже не подумал об этом. Но не парься, у меня нет подписчиков, и в последнее время меня смотрит только мама и пара ребят из Пакистана, которые хотят увидеть, как выглядит Америка. Сейчас меня смотрит только пожилая пара, которая подключилась, когда я зашёл в поезд. Они планируют путешествие и хотят узнать, насколько хорош поезд.

— Оу, ты сказал им, что он пахнет мочой?

— Нет, но, думаю, они тебя только что услышали.

Он стукнул по очкам и свет отключился. Свечение было установлено законом, чтобы извращенцы не могли незаметно протащить камеру в раздевалку и чтобы все знали, что они — часть трансляции. Но Зои поняла, что индикатор был недостаточно очевидным, учитывая, что она заметила его только сейчас. Её глаза вновь уставились в окно. На замену растениям и редким горам пришли грязные поля деревянных слоев, которые рано или поздно превратятся в строительные площадки. Чёрные полоски новых дорог располагались между ними волнистыми линиями, кое-где внезапно обрываясь. Наверное, там через пару лет возникнут новые площадки. Зои заметила, что чем ближе они были к городу, тем более законченными становились дома и менее размытым — окружение. Поезд сбавлял скорость. Они оглянулась, чтобы увидеть Кукольноголового мужика. Она приблизился на несколько рядов ближе и закончил курить, вдавливая потушенную сигарету в напольное покрытие вагона.

Надеясь возобновить разговор с Джейкобом, Зои сказала:

— Так, каково это — жить в Табула Раса?

Он подумал пару мгновений и ответил:

— Перегружено.

— Что это значит?

— Увидишь. Значок количества жителей стоит с предупреждением об эпилепсии. О, и ты можешь сразиться с медведем, если захочешь.

— Можешь что и с кем?

— Можешь заплатить парню двадцать баксов и он разрешит тебе подраться с медведем. В парке есть ограждённая зона и тебе даётся пять минут на драку с гризли.

— Это вообще законно?

Он пожал плечами.

— Всё законно, если некому поддерживать закон. Три месяца назад половину всех копов отправили в тюрьму в ходе скандала со взятками. Большинство оставшихся просто ушли. Зарплата была нестабильной. Та еще неразбериха. Они работают с такой нагрузкой, что ничего толком не успевают.

— Стоп, серьёзно? И кому звонить, если псих ворвался в твой...

— Глянь.

Он кивнул в сторону окна. Зои посмотрела и подумала: перегружено.

На горизонте виднелся цилиндрический небоскрёб с гигантским змеем, извивающимся вокруг него. Змея корчилась, крутилась, поворачивала грозные красные глаза к поезду. Она открыла рот и зашипела. Под ней появилась надпись "НА ВСЕХ ЭКРАНАХ 23 ДЕКАБРЯ". Здание, осознала Зои, было полностью забито кристально чистыми видеоэкранами от крыши до основания, каждое окно светилось последовательной анимацией — рекламой к фильму.

Огромная анимированная змея соскользнула с одного здания и забралась на соседнее, закручивая своё зеленое тело вокруг пятиэтажной надписи "ДЖЕЙДЕН СМИТ В ФИЛЬМЕ...." Змей скользил по воздуху и Зои поняла, что каждая конструкция в Табула Ра$а была синхронизирована так, чтобы продолжать одно и то же видео на каждом метре поверхности города. Змей снова гладко заскользил между зданиями, демонстрируя рекламу подъезжающему поезду. Он спустился к куполообразной крыше железнодорожной станции, к которой они приближались, и закрутил своё тело вокруг надписи: "ДЖЕЙДЕН СМИТ СРАЖАЕТСЯ С ГИГАНТСКИМ ЗМЕЕМ".

— Мне нравится, какие конкретные названия сейчас у фильмов, ты точно знаешь, что получишь в итоге, — заметил Джейкоб.

Анимированная змея пробила крышу станции, забираясь на ночное небо. Зои ахнула, застыла на мгновение, прежде чем поняла, что это просто голограмма, установленная так, чтобы создать иллюзию вырвавшейся из рекламы змеи. Парочка других людей в поезде так же вздохнули и засмеялись, делая фотографии. Зои заметила глупую ухмылку на лице Джейкоба. Он видел, как она подпрыгнула. Она ткнула его локтем и сказала заткнуться, хотя понимала, что тоже улыбается, от чего ей приходилось напоминать себе держать рот закрытым и не показывать свои несоответствующие стандартам зубы. Поезд проскользнул между двумя высотками и внезапно Табула Ра$а вырвало кислотными красками прямо в окно.

Сквозь них прорывались кристальные каньоны высоток различной стадии постройки. Они проехали отель, который выбрасывал рекламу Sony в небо, затем здание, которое было просто затемнённым роем балок и кранов, установленных как заострённая стрижка. Зои посмотрела вниз и увидела под путями целую реку машин. Плывя в медленном потоке такси и машин из автопарка, можно было увидеть вычурные автомобили людей, которые а) были достаточно богаты, чтобы ездить и парковаться в городе и б) недостаточно долго богатыми, чтобы сформировать какой-либо вкус.

Также там был ярко-красный мотоцикл в форме дракона с азиатом за рулём в зелёном костюме и с высоким париком в стиле помпадур. На соседней полосе стоял неповоротливый пикап Монстр, изрыгая языки голубого пламени из абсолютно ненужных хромированных труб. За ним стоял Феррари 2020 года выпуска, стилизованный LED-экранами, которые мерцали различными цветами по всей машине, создавая психоделичные фигуры. Позади него был кабриолет Кадиллак 1960 года, щеголявший белой кожаной отделкой и громадным чёрным мужиком в белой ковбойской шляпе.

Сразу за дорогой по одной из сторон улицы находились глубокие траншеи, где группы рабочих в оранжевых жилетах прокладывали что-то вроде подземного кабеля. Они проходили прямо сквозь строительную площадку, где в то же время кто-то другой пытался выкорчевать фундамент для очередного здания, а блоки и мешки цемента располагались в форме островка в грязи, пока поток грузовиков кружил рядом с катающимися назад и вперёд погрузчиками.

И поверх всего этого — люди. Тротуары не были закончены, и горожане выползали на перегруженные трафиком улицы, протискиваясь между бамперами. Там были пьяные девушки в крошечных платьях и ненастоящими волосами, липнущие друг к другу, группы плотных мужиков, закончивших работать на площадках, японские школьники в солнечных очках, индийские семьи с парными кучками детей. Каждый пятый носил эти отвлекающие мерцающие футболки из материала, который светил логотипами брендов, нецензурными выражениями, мультяшными персонажами с зацикленной анимацией. Мигающие тела, кружащие вокруг ярких задних фар, требующие внимания в облаке света и шума. Зои пришлось напомнить себе, что так город выглядел в одиннадцать вечера, в четверг.

Зои спросила у Джейкоба:

— Тебе здесь нравится?

Он засмеялся.

— Сложный вопрос. Всё, что я знаю, так это то, что теперь я попросту не смогу жить где-либо ещё.

Поезд осторожно вошёл на станцию, тормоза ударили по колёсам. Они проехали парковку, светящую знаками стандартных фирм по аренде машин. По обе стороны от входа стояли мужчины в военных жилетах и в галстуках, что, думала Зои, было неплохо для стиля парковки, но потом она заметила, что при них были автоматы.

— Скажи мне, что это копы, — заговорила Зои.

Джейкоб прильнул к её окну, придавив её своим телом и сказал:

— Частная охрана. Эти парни, вроде, из Ко-Oп, судя по жилетам. Куча крупных компаний собрала свои деньги и профинансировала собственную охрану, когда стало ясно, что городская полиция бесполезна. Хорошо хоть, в полиции говорят оставить сообщение на голосовую почту, когда им звонишь.

— Оу, вау. Значит, нужно звонить этим парням, если ты в беде?

— Конкретно этих ребят, Ко-Оп, ты вряд ли можешь себе позволить, они больше для корпоративных клиентов. Но да, частная охрана — это те, кому стоит звонить. Есть целая онлайн доска, где ты можешь запостить работёнку и они будут за неё бороться. Доходит до абсурда, половина ребят — фрилансеры, получившие лицензию частной охраны, пройдя пятидневный курс молодого бойца, или заплатив за это сорок баксов. Тут немного Дикий Запад в этом плане. Поэтому я и говорил, что тебе не стоит разгуливать здесь одной.

Джейкоб всё еще прижимался к ней, и она могла учуять его гель для бритья. Зои почувствовала его дыхание на своей шее, прежде чем он вернулся на своё место. Он залез во внутренний карман, достал первоклассную серебряную фляжку и сделал глоток.

Он протянул её Зои и сказал:

— Там холодно. Это тебя согреет.

Насколько она знала, ей еще не приходилось пить из неизвестных ёмкостей с незнакомцем. Ей не нравились микробы, и уж точно не вдохновляла возможность попробовать наркотики для изнасилования на свидании, но как часто вы встречаете богатого и красивого незнакомца в поезде? Она сделала глоток и почувствовала, как лава опускается по её горлу. Виски. Она покашляла и они оба засмеялись, и ей показалось, будто они в каком-то дурацком фильме. Они уже были на станции, под наполовину законченным куполом, который, думала Зои, по завершению будет либо очаровательным, либо самым отвратительным сооружением в Америке. Пока было рано об этом судить. Законченные части состояли из стеклянных арок и закрученного арт-декора, альтернативно футуристичного и старомодного. Остальное же было просто голым металлическим скелетом и кучей проводов, свисающих так, словно здание только что пережило поножовщину.

Сразу за платформой, позади сотен ожидающих путников, был ряд фаст фуд заведений, которые Зои никогда раньше не видела. Ей было немного стыдно от того, насколько они её заинтересовали, но в Форте Дрейтон было только пять мест, где можно было поесть, и одним из них была заправка. Только на железнодорожной станции Табула Ра$а была в два раза больше. Ещё со своего места она заметила ресторан Чудо-Чанга, согласно рекламе которого там можно было съесть что угодно, лишь бы оно поместилось в толстую тортилью и поджаривалось до корочки.

Рядом с ним был Вафли Бургер, и по названию понятно, что там делали, затем - Go-Juice бар, в котором обслуживали измученных пассажиров, желающих заплатить девять долларов за смешанную выпивку, состоящую из четырёхсот миллиграмм кофеина и двенадцатипроцентного алкоголя. Рядом с ним - стойка с печеньем Прямо-Из-Печи, у которой было прозрачное стекло, сквозь которое можно было наблюдать, как перед вами зажариваются шоколадные печеньки.

Они вытаскивали их и складывали вам в руку, всё ещё тёплые и тающие в фольге. Зои решила, что после того, как она сойдет с поезда, она просто встанет там и будет нюхать это место ещё полчаса. В самом конце была зона с напитками, под названием "Сосулька", продающая сахарные фруктовые смузи, которые, судя по вывеске, содержали "заряд бодрости", который звучал максимально незаконно: кодеин, литий, гашишное масло, декстрометорфан, модафинил. Она подумала, как такое место вообще работает в открытую, с копами или без, и больше всего её интересовало, сколько такие напитки стоят и сколько она сможет выпить. Очередь перед этим заведением была самой длинной.

Машина зловония мяукнул и просунул лапу сквозь решётку, начиная беспокоиться. Он никогда не был в замкнутом пространстве так долго, и уже начинал задумываться, откуда так воняет. Поезд, наконец, остановился, и Зои услышала, как пассажиры направляются к выходу и вытаскивают свои чемоданы из ящиков наверху...

И сразу с десяток пассажиров посмотрели в этот момент на неё.

И да, смотрели они на неё, а не на Джейкоба. Она почувствовала сильное желание встать и спросить их, на что они пялятся, но решила, что она излишне драматизирует. Ей нужно было найти отель и она хотела попросить Джейкоба подвезти её. Но как только она открыла рот, новый голос произнес:

— Знаешь, в чём разница между мной и тобой?

Это был Кукольноголовый, проталкивающийся сквозь пассажиров и смотрящий прямо на неё.

— Ты, — сказал он Зои. — С голубыми прядями. Знаешь, в чём разница между мной и тобой?

Он остановился, нависая в проходе над ними. Остальные пассажиры быстро двигались позади него, радуясь тому, что оказались по другую сторону внимания безумного мужчины.

— Ой, не начинайте, — сказал Джейкоб.

Он собирался встать и забрать Зои с собой, но Кукольноголовый положил руку ему на плечо и вдавил его обратно в кресло. Он не был громадным, но его тело выглядело как куча стальных кабелей, обмотанных кожей.

Джейкоб сказал:

— Дружище, мы не хотим проблем, просто иди куда шел и мы не позвоним...

— Завали. Я с ней разговариваю. — Он держал руки на спинках кресел, его руки и торс создавали мост между двумя рядами. Он сжал сидения и на его бицепсах проявились вены. Зои увидела свое бледное отражение в его черных очках. — И я задал ей вопрос. Ты знаешь, в чём разница между мной и тобой?

Разозлившись, Зои заговорила:

— Не знаю. В чём?

Кукольноголовый улыбнулся.

— Разница, — прошептал он. — В том, что я бы никогда не позволил незнакомцу задать мне такой вопрос.

Джейкоб сказал:

— А теперь ты послушай...

Кукольноголовый, не глядя, поднял руку к лицу Джейкоба. Он щелкнул пальцами и оттуда с шипением выскочила вспышка света, как будто мужчина запустил крошечную молнию с кончика пальца. Машина зловония зашипел и вжался в свою переноску.

Джейкоб отшатнулся и произнес:

— Что за...

Мужчина шикнул на него.

— Я разговариваю с ней. Тут очень, очень длинная очередь из желающих полакомиться этим толстеньким поросёнком. Пожалуйста, дождись своей очереди.

Да, её первый инстинкт был верным. Этот психопат был здесь, чтобы закончить работу за предыдущим и оба, вероятно, посланы кем-то, у кого таких уродов было нескончаемое количество. И она ещё думала, что она была очень продвинутой, отказываясь судить его. До Зои сразу дошло, что она только что обменяла жестокую смерть на пятьдесят тысяч долларов. Сумму, которой не хватит даже на неплохую машину для мамы, даже если люди Ливингстона выплатят деньги, чего они почти точно делать не собирались.

Зои заглянула за плечи мужчины, чтобы разглядеть какого-нибудь охранника, кондуктора, крепкого пассажира или любого, кто хотя бы обратил бы внимание на то, что происходит в конце вагона. Но никто в форме так и не явился, и никто из уходящих пассажиров не хотел иметь ничего общего с психованным голым бомжом. терроризирующим молодую парочку. Этот человек, поняла Зои, имел абсолютную власть в этом крошечном уголке мира.

Она умрёт в этом поезде.

— Знаешь, что это? — он указал на кукольные головы. Зои не ответила.

— Не отвечать на прямые вопросы — грубо, — сказал он.

— Они выглядят как головы кукол, которые вы расплавили зажигалкой или факелом. Потому что подумали, что это сделает вас страшнее.

Мужчина ухмыльнулся.

— Это души. Каждая представляет собой душу, которую я забрал. Я Собиратель Душ. Они будут служить мне целую вечность.

Прежде чем Зои хотя бы начала формировать ответ, скучающий, но властный голос произнес:

— Вам нужно покинуть вагон, товарищи....

Наконец-то. Все трое уставились туда, где лысеющий мужчина в серой униформе облокачивался на раздвижную дверь. Его глаза встретились с нечеловеческими чёрными очками Кукольноголового, и все цвета с его лица куда-то пропали.

— Н-нам не нужны проблемы. Что бы вы ни поделили с этими ребятами, просто выйдите из поезда и решайте проблемы где-нибудь еще, ладно? Не нужно громить поезд.

Зои уставилась на него.

— Вы издеваетесь?! Звоните копам!

Кукольноголовый отвернулся от мужчины в форме к своим заложникам.

Он улыбнулся и сказал:

— Полностью согласен с голубоволосой свинкой. Звони в полицию. Звони Ко-Оп. Звони чёрным жилетам. Звони им всем и скажи, что Собиратель Душ поймал дочку Артура Ливингстона. И если кто-то войдет в поезд или она не даст мне того, чего я хочу, я добавлю её в свою коллекцию.

На платформе толпились наблюдатели, снимая всё на десятки крошечных камер. Они наверняка наблюдали, как счётчик просмотров резко подлетел, когда по Блинку разлетелась весть о том, что кого-то собирается прилюдно сжечь сбежавший из психбольницы пациент. Никто не собирался вмешиваться, все только с любопытством наблюдали, как будто Зои, Джейкоб и Бездомный Зевс были за стеклом зоопарка. Кукольноголовый присел в проходе, выглядывая в окно на толпу. Зои поняла, что он не пытался их отпугнуть, а наоборот хотел убедиться, что все камеры наблюдают за ним и его грозным величием. В один момент он встал у открытой двери, поднял руки и с треском, заставившим всех людей дёрнуться, опять показал фокус с молниями из пальцев. Зрители были поражены. Зои задумалась, не потеряла ли она к хренам свой рассудок.

Ещё кое-что странное чуть не ускользнуло от внимания Зои, затерявшись среди других странностей, что сейчас творились в её жизни. В толпе было много вооруженных людей. Среди собравшихся железнодорожных рабочих, охранников в белых рубашках и сотни зевак, Зои могла разглядеть десятки парней из Ко-Оп в их черных жилетках с галстуками, выглядевшими словно агенты Секретной Службы со всеми этими автоматами, направленными в воздух.

Затем она насчитала по меньшей мере пять мужчин и женщин в чёрных жилетах с кучей карманов, с янтарными повязками и чёрными кепками с козырьком назад, обхватывающих штурмовые винтовки перчатками с дырками для пальцев. Ещё там были вооружённые одиночки: странный мужик или женщина, который не выглядел как член какой-либо команды. Один мужик был в майке с двумя пистолетами в кобуре, рядом с ними был лысый японец в кожаной куртке с катаной за спиной, затем женщина с розовыми волосами и двумя обрезами, прикрепленными к её бёдрам. Они не показывали ответные действия ситуации с захватом заложников, у них не было времени. Они чего-то ждали, но чего?

— Стоит признать, — прогремел Кукольноголовый, стоя в проходе. — Они умно поступили, спрятав тебя в поезде. Но я нашёл тебя, как и было предначертано. Теперь ты видела силу внутри меня. Ты знаешь, что я могу с тобой сделать.

Зои ответила:

— Окей, не нужно, эм, входить в психованную ярость или типа того, потому что я более чем рада сотрудничать. Но прямо сейчас я и понятия не имею, о чём вы говорите. Лады? Я знаю, что есть какой-то контракт. Но дело вот в чем: я не знаю, кому я нужна или зачем я им нужна, да и ничего другого тоже. И знать не хочу.

Кукольноголовый ухмыльнулся.

— А ты и вправду дочь Артура Ливингстона. Я не должен был ожидать чего-то другого.

— Он вам денег задолжал, парни? В этом всё дело? Кинул вас в сделке с наркотиками или что-то вроде того? Что бы это ни было, мне плевать. Если хотите, чтобы я позвонила тому мужику, с которым говорила ранее, я скажу ему заплатить. Я сделаю это. Но я не знала Артура Ливингстона. Он попытался подарить мне машину в шестнадцать лет, но я её вернула. Его деньги были грязными, я не хочу иметь ничего общего с этим.

— Хорошо. Значит, ты откроешь для меня его хранилище.

— Я абсолютно точно бы это сделала, знай я, где оно находится или что это вообще такое, или как туда попасть. Но, клянусь, я впервые о нём слышу.

— Хочу, чтобы ты знала, что я не удивлен и не разочарован. К слову, я бы разочаровался, будь всё по-другому. В конце концов, у тебя нет причин меня уважать. Как и все, у кого есть власть, ты уважаешь только тех, у кого она тоже есть. Тебе нужно, чтобы я продемонстрировал свою силу. Тогда ты зауважаешь меня и станешь считать равным.

— Нет, нет, вам правда не нужно...

Кукольноголовый протянул руку и взял Джейкоба за горло.

Джейкоб бил по его руке и пытался скрутить хватку. Его идеальные волосы спали ему на глаза, пока он выдавливал из себя слова "Эй, нет! Что вы... Отпусти..." Кукольноголовый не душил его. Только удерживал на месте.

— Зои! — прошипел Джейкоб. Сухожилия сжались на его шее, лицо стало красным от паники и давления. — Просто делай... Что он говорит...

Кукольноголовый сказал "Ш-ш-ш" и продолжил придавливать Джейкоба к его сиденью левой рукой, в то же время прикладывая правую к его лбу. Его ладонь была напротив лба Джейкоба, большой палец касался одного виска, а средний - другого, обхватывая его череп как шар для боулинга.

— Зои.... скажи ему... как...

— Ш-ш-ш.

— Пожалуйста.

— Ш-ш-ш. Единственная задача человека — подчиняться более сильному.

Прозвучал щелчок, затем шипение, появился дым. Тело Джейкоба напряглось, руки дёрнулись к груди, ноги пнули сидение перед ним. Один ботинок отлетел в сторону. Запахло пропаренным брокколи. Кот Зои завыл и зашипел, пытаясь выцарапать выход из переноски. Кукольноголовый убрал руку и Джейкоб рухнул назад, его глаза были открытыми, но пустыми, рот остался открытым. Послышалось низкое булькание откуда-то из глубины его горла, изо рта побежал ручеёк слюны, жёлтое пятно разошлось по его коленям. В висках Джейкоба сияла дымящаяся дыра, оставленная электрическим током, который поджарил его мозг.

Зои закричала:

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?!

Кукольноголовый заговорил театральным голосом:

— Я освободил его от этой слабой оболочки. Он присоединился ко мне, стал частью чего-то более могущественного. Остался только никчемный сосуд. Я добавил его в коллекцию.

На платформе творился хаос. ТВ-операторы снимали всё в прямом эфире, Зои слышала мягкий гул вертолётов снаружи станции. Огромный экран на стене прервал прогноз погоды и переключился к репортажу с места событий. Заголовком было не "Безумец захватил людей в поезде" или "Бомж обуздал силу молний", как рассчитывала Зои. Нет, заголовок был следующим: "ДОЧКУ ЛИВИНГСТОНА УДЕРЖИВАЮТ В ЗАЛОЖНИКАХ".

Зои сжала зубы и задумалась, сколько еще она должна платить за то, что её мама выбрала ублюдка в качестве донора спермы. Джейкоб, беспорядочно глядя на происходящее в вагоне полуоткрытыми глазами, навалился на неё всем телом. Зои оттолкнула его и закричала в окно.

— ПОМОГИТЕ! ОН СОБИРАЕТСЯ УБИТЬ МЕНЯ!

И снова, они просто пялились. Как раз до этого момента в её жизни, Зои жила со знанием того, что ей было к кому обратиться за помощью, если все пойдёт к чёрту. Мама, учитель, полиция, Бог. Но сейчас она была заперта в этой гигантской стальной трубе — только она, этот мужчина и смерть. Может, все чувствует себя так в самом конце. Лёд ломается под твоими ногами и ты осознаешь, что под тобой никогда не было ничего кроме холода и тьмы. В данный момент, хуже быть уже не могло.

В толпе началась суматоха. Люди стали поворачиваться, смотреть на главный выход со станции. Затем толпа стала разделяться, медленно, словно сюда забрело дикое животное и никто не хотел разозлить его резкими движениями. Из прорехи в толпе первым вышел громадный чёрный мужик с идеально лысой, отполированной головой, которая, подумала Зои, напоминала Воппер, шоколадную конфету. Она не знала, расизм это или нет, но все прогрессивные подвижки в обществе не могли отменить того факта, что его голова выглядела прямо как Воппер.

За ним шла очаровательная, но строгая китаянка, походка которой напоминала человека, чья юбка была слишком узкой для того, чтобы быть практичной, но он к этому привык. За ней был мужчина в ковбойской шляпе с кустистыми бровями и красным носом, который выглядел так, будто выбрался из мультфильма. А за ними плёлся ещё один мужчина, которого она не могла разглядеть. Но толпа знала, кто он, она знала, кто все они, и не хотела с ними связываться. Никто в этой группе не был вооружен, но даже люди с автоматами избегали с ними зрительного контакта. Все просто стояли.

Кукольноголовый, так же известный как Собиратель душ, протянул руку ко лбу Зои и впился пальцами в её виски.

Он прошептал:

— Я могу забрать твои сокровища или твою душу. Мне нет большой разницы. Выбор твой. У тебя три секунды. Один.

— Нет, послушайте!

— Два.

— ПОЖАЛУЙСТА! Я ОТВЕДУ ВАС К СЕЙФУ ИЛИ КУДА БЫ ТО НИ БЫЛО, МЫ ВСЁ ВЫЯСНИМ! Я СДЕЛАЮ ВСЁ....

— Стойте. Я здесь.

В дверях стоял поразительно бледный мужчина в пальто и фетровой шляпе. У него были голубые глаза и острые скулы. Его пиджак, жилетка, рубашка и галстук были в разных оттенках серого и серебряного. Зои подумала, что из-за этого он выглядит как робот. На костюме не было швов, будто он родился с костюмом вместо кожи. Зои тут же подумала, что не может представить его в другой одежде.

Она видела его раньше, в качестве голограммы в телефоне.

Собиратель душ обернулся к мужчине, опустив руки по бокам, блокируя проход своим телом и располагаясь так, чтобы быть между мужчиной в серебряном костюме и своей добычей.

Уилл Блэкуотер осмотрел вагон, оценивая ситуацию, затем спокойно сказал:

— Перво-наперво, вы в порядке?

Зои хотела было ответить, но поняла, что Уилл спрашивал это у Собирателя душ, а не у неё.

Он улыбнулся и ответил:

— А я всё гадал, когда ты явишься, Уилл.

Уилл, стоя на месте, снял шляпу. Его волосы были похожи на шлем и выглядели так, словно могли пережить ураган.

— Как вы себя чувствуете, Брендон? Принимаете свои препараты? Не принимаете, верно?

— Я свободен от них. Благодаря Молеку, я предстал перед своей судьбой. Я Собиратель душ.

— Да, я вижу. Парень сзади, он мертв?

— Его душа теперь со мной.

Уилл задумчиво кивнул, отметив эту незначительную деталь у себя в голове.

— Ладно, это всё усложняет. Я могу вытащить тебя отсюда. Но нам нужно уходить сейчас. Девушка выглядит невредимой, это так?

— Да.

— Ладно. Это хорошо. Уверен, вы заметили, что мы и так собрали здесь толпу.

Собиратель душ презрительно посмотрел на платформу.

— Я обладаю силой, способной превратить их всех в пепел.

— Что ж, я не хотел бы замарать костюм пеплом, так что давайте провернем это максимально чисто. У нас машина снаружи и мы проведём вас через толпу без инцидентов, если двинемся прямо сейчас.

Он посмотрел сквозь Собирателя душ и сказал Зои:

— Вы идёте с нами. Мы доставим вас в имение вашего отца. Там находится его хранилище. Нужно ли говорить, что лучший, и единственный ваш вариант — это сотрудничество?

Зои взглянула на поджаренного мужчину рядом с ней. Тонкие столбики дыма всё ещё поднимались из его обожжённых висков, а сам он вонял мочой.

Она сказала:

— Пожалуйста. Просто... отпустите меня. Чем бы ни занимался Артур Ливингстон, какая бы туча денег у него ни была, все эти хранилища, мне на всё это плевать.

— Это уже не важно. Вы вовлечены в это, потому что ваш отец втянул вас, и сейчас вы как кусок мяса в собачьей будке. Если вы не будете делать всё, что я вам говорю, положение ухудшится таким образом, что вы и представить не можете.

Уилл выпрямился, опустил шляпу на шлем из волос, поправил рукава и обратился к ним обоим.

— Ситуация такова. Вы видите, что творится на платформе. Вместо действительно организованной городской полиции, у нас здесь только кучка чудовищно непрофессиональных и чаще всего психически нестабильных наёмников. Каждый из них знает, что дочка Ливингстона здесь и каждый считает, что он извлечет из этого выгоду. Тут много очень тупых людей, заправленных адреналином, которые знают, что каждое их движение транслируется обширной аудитории. Мы должны сообщить им и всем, кто выжидает между этим местом и нашим конечным пунктом, что мы контролируем эту ситуацию. Так, я выйду через эту дверь первым. Зои, вы будете следующей. Собиратель душ пойдёт прямо за вами. В тот момент, когда мы выйдем, мы будем окружены. Зои повернется в ближайшую камеру и скажет следующее. Слушайте внимательно. Вы слушаете?

Зои кивнула. Сидящий рядом с ней Джейкоб выдавил из горла жалобный звук, пока его затуманенные неморгающие глаза осматривали вагон. Внезапно, целое альтернативное будущее заиграло у неё в голове. Будущее, где Зои и Джейкоб добрались до станции без инцидентов и вдвоём вышли из поезда.

Он донес её сумки. На платформе она дала ему свой номер. Они договорились встретиться в субботу вечером. В назначенное время, Джейкоб подъехал за ней в отель. Её красивый незнакомец приехал на кадиллаке, и хотя сейчас был декабрь, они убрали крышу и ехали по морозному ветру, проезжая пятидесятиэтажные видеоэкраны с мелькающей рекламной и логотипами различных брендов повсюду. Они зашли в модный ресторан, может даже в тот, что на крыше высокого отеля, который выглядывает из-за нового города. Там была длинная очередь, но Джейкоб всё равно провёл их, потому что он знал нужных людей. Они ели, пили и смеялись. Она видела, как он на неё смотрит. Джейкоб знал, что мог заполучить кого-нибудь потоньше и красивее, но замечал, какая она на самом деле. Он видел, какая она внутри и хотел это. В конце, они ждали, пока подвезут их машину, ночной воздух холодил, она была немножко пьяна, и Джейкоб накинул свое пальто ей на плечи...

Зои сказала:

— Я слушаю.

— Вы скажете: "Меня зовут Зои Эш. Я дочь Артура Ливингстона и я была в заложниках. Я… "

— Была в заложниках у Собирателя душ, — отметил Собиратель душ.

— Точно. "Я была в заложниках у Собирателя душ. Мне сказали, что если кто-то попытается помешать, он убьет меня. Пожалуйста, не мешайте происходящему. Все остальные награды были аннулированы". Поняли? Можно говорить не прямо этими словами, главное, чтобы идея была такова. Всё под контролем, денег они не получат, если вмешаются.

Зои кивнула. Она просунула палец в кошачью переноску и почесала голову Машине зловония.

— Пойдёмте отсюда.

Она поднялась и поняла, что серебряная фляжка Джейкоба упала ей на колени. Было неправильно забирать её, ведь она практически не знала парня. Но она всё равно взяла её и затолкнула в свою сумочку. На память о нём, если она вдруг переживет это. В тот момент, когда Зои встала, толпа снаружи зажужжала. Все попытались найти более выгодную позицию, чтобы снять заложницу и похитителя, выходящих из поезда. Уилл достал её вещи из ящика сверху и встал у двери. Зои следовала за ним, как ей и сказали, прижимая Машину зловония сбоку.

Зои почувствовала руку на своей спине и вздрогнула. Даже через куртку она могла почувствовать жужжание из пальцев Собирателя душ, щекотные вибрации, будто рой муравьёв прополз по её лопаткам. Дверь открылась и весь этот шум сильно ударил по ушам: репортёры столпились вокруг и выкрикивали вопросы, пока люди в серой униформе пытались растолкать зевак. Все экраны на задней стене переключились на местные новости, а местные новости показывали их троих, создавая эффект "Зеркального дома". Зои смотрела, как на мониторе события происходили только через секунду после того, как они прошли в реальном времени. Высокий мужчина в пальто и фетровой шляпе, за ним бледная Зои, ростом всего в сто пятьдесят сантиметров, с торчащими из под шапки чёрными и голубыми волосами. За ней был дикарь в набедренной повязке. При виде него, толпа отстранилась.

Нет, не так. Они отстранились от Уилла.

Трио добралось до края платформы, к массивному недостроенному зданию, которое Зои видела только изнутри поезда. Она заметила другой поезд на соседних путях, с отправкой из Лас Вегаса. Все дороги вели в Табула Ра$а, место, которого даже не существовало, когда она родилась. Журналисты торопились к ней, за ними — другие. Она была знаменита. Это было отстойно.

За ними были парни в чёрных жилетах и солнцезащитных очках, занимающие свои позиции. Люди Ко-Оп в пальто со своими маленькими автоматами встали у дверей, блокируя путь. Уилл повернулся к Зои и кивнул. Камеры были повсюду. Чёрт, даже случайные зеваки были, по сути, камерами, так что Зои не пыталась смотреть в какую-то конкретную.

— Эм, могут все замолчать? Я должна кое-что сказать.

Она дала толпе успокоиться. Она повернулась к вагону и увидела, как медики заскакивают внутрь, собираясь заняться Джейкобом. Она подумала, находится ли его семья здесь, в толпе. Или вообще в городе.

— Окей, эм, слушайте. Меня держал в заложниках... — она не могла заставить себя назвать его тупое имя. — Страшный мужик позади меня. Он сказал, что если кто-то попробует помешать, он убьёт меня.

Среди толпы пошла волна. Вздохи. А что тут, чёрт возьми, творилось по их мнению?! Зои оглянулась на тв-экраны и увидела, что камеры приближали лицо Собирателя душ. Он скалил жёлтые зубы, водил глазами под своими жучьими очками. В них отражались мониторы с изображением его же лица. Он впитывал внимание. Зои поняла, что она следила за лучшим моментом в его жизни. Она прикусила губу так сильно, что пошла кровь.

Зои прочистила горло и продолжила.

— Его зовут Собиратель душ. У него есть волшебные способности.

Зои повернулась к мужчине и сказала:

— Покажи им, — она подняла большой и указательный пальцы. — Покажи им трюк с молнией. Чтобы они поняли, что ты серьёзен.

Собиратель душ посчитал это восхитительной идеей. Он снова оскалился и поднял руки, позволяя камерам взять на них фокус. Зои посчитала, что сейчас просто идеальное время тяпнуть для храбрости, открутила крышку на фляге Джейкоба и вылила всё содержимое себе в рот. Собиратель душ уставился на неё, и, удерживая руки прямо перед её лицом, создал электрические разряды между большим и указательным пальцами.

Зои выплюнула половину фляги виски в него. Жидкость, проходя сквозь электрическую арку, воспламенилась и превратилась в огненный шар. Она целилась в лицо, но вместо этого шар отправился к его промежности. Собиратель душ завизжал, словно человек, чьи шары были в огне, и сильно рухнул на свою задницу. Зои ухватилась за переноску Машины зловония и рванула сквозь толпу.

Зои пронеслась через десятки локтей и вышла через вращающуюся дверь. Она оказалась на шумном тротуаре, полном помятых людей, ожидающих свои такси, которые унесут их в жужжащий поток машин подальше от терминала. Она задумалась также подозвать такси, но с такими пробками её преследователи могли просто лениво подойти и выудить её с заднего сиденья.

Вместо этого Зои выбежала на улицу, виляя и проносясь через шесть дорожных полос, крепко прижимая к себе ящик с недовольным котом. Она обогнула стимпанковский фургон, покрытый медными трубами, деревянными панелями и шестерёнками, после чего её чуть не переехал грузовик Кока-колы. На его боковой панели проигрывалась зацикленная анимация резвящихся в снегу медведей, склонявших всех пить колу на ождество.

Она протолкнула себя между пикапом с голой голографической женщиной, танцующей в постели и мопедом, прогинающимся под тремя молодыми ближневосточными людьми. Она, наконец, добралась до другой стороны улицы и остановилась перед вонючей ямой, в которой мужчины пытались починить протекающую канализационную линию, после чего наступила одной ногой в мокрый цемент, оставляя след на незаконченном тротуаре. Она споткнулась и упала. Машина зловония отбивался и шипел, пока его переноска отскакивала от земли, без сомнений считая, что он бы справился намного лучше, будь он сейчас без хозяйки. Зои проигнорировала крики разозлённых рабочих, поднимаясь на ноги, после чего открыла первую попавшуюся дверь.

Она почуяла запах жира и карри, увидела пародирующие Макдональдс вывески на английском и хинди, глянцевую рекламу на дверях, обещающую бургеры без мяса, сделанные из жаренных овощей и индийских специй. Она прошла на кухню через дверь с надписью "ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА", проскочила мимо индийских тинейджеров, работающих с глубокими фритюрницами. Затем она прошла через ещё одну дверь и оказалась на улице, служащей рынком, на котором продавались поддельные сумки, заранее оплаченные телефоны и АК-47. Она прошла мимо болтливых покупателей и торгашей, выплёвывающих кучу иностранных слов.

Завернув на углу, она увидела впереди толпу, достаточно плотную, чтобы в ней можно было затеряться. Люди гуляли по городскому парку, кружась вокруг грузовичков с едой, накрытых облаком пара. Неподалеку была сцена, и кто-то собирал оборудование после концерта, который, должно быть, только что закончился. Зои нервно смотрела через плечо и направлялась туда, где толпа была плотной настолько, что могла проглотить её. Она бежала, пот на её лице замерзал, пока она чувствовала, как в её легких застревали острые лезвия. Она не должна быть в такой плохой форме, она ведь бросила курить ещё в шестнадцать.

Зои извинялась на пути через кучу черных людей, собравшихся на пикник вокруг стола, где, кажется, проходил чей-то день рождения. Она просканировала толпу. Десятки студентов бегали туда-сюда в очках, играя в какую-то игру с открытыми миром, метая друг в друга фаерболы, которые только такие же ребята в очках могли увидеть, петляя между настоящими палатками, в которых жили бездомные. Она увидела смеющихся японок в парках, которые выглядели как туристы, группу индийских детей, уплетающих жареные шарики карри из коробок Макдональдс и пару бездомных, которые о чём-то спорили. Большая часть толпы стояла в очереди напротив различных вагончиков с едой, продающих кебабы, пиццу и мороженое. Неподалеку стоял другой вагончик, в котором можно было купить пакетики с травкой. Видимо, чтобы помогать продвигать цикл продажи вредной еды.

Зои решила двигаться дальше, чтобы между ней и улицей было больше людей. Она прошла мимо группы пьяных людей, столпившихся вокруг огороженной зоны, где толстый паренек сошёлся в поединке с ошарашенным и сильно накачанным седативными медведем. В итоге, она всё же нашла свободную скамейку, рядом с которой крутилась реклама мужчины в маске с черепом, удерживающим огромные ножи, предлагающим свои услуги линчевателя по найму, переговорщика и поручителя под залог. Она рухнула на скамейку и поставила переноску Машины зловония у ног. Она попробовала подумать.

У неё не было возможности покинуть город на своих двоих, а на поезд она уж точно не вернётся (никогда в жизни), да и арендовать машину у неё не получится с такой кредитной историей. К тому же, ей негде было переночевать, денег на счету не хватало, чтобы заплатить за комнату, даже с теми деньгами, которыми Уилл Блэкуотер затащил её в это болото (они наверняка сейчас смеялись над тем, как легко всего пятьсот долларов привели к ним заложника).

Она могла попробовать уехать автостопом, надеясь, что незнакомец не убьет её по пути или не потребует сексуальных услуг взамен, но шансы на это были даже меньше, чем обычно. Её лицо было по всем новостям и за неё назначена награда. Ей захотелось позвонить маме, но что она может сделать? Проехать десять или двенадцать часов из Колорадо с просроченными правами и разбитой Тойотой, которая, на секундочку, была водным жителем замёрзшего пруда?

Зои выпустила Машину зловония из его переноски. Он прошёлся вокруг скамейки, надеясь найти птицу, которую можно съесть. Охотник из него был не очень, так что когда он заметил, что ни одна птица не умерла от естественных причин на расстоянии пяти метров от скамейки, он сдался и улёгся в грязи. Зои подняла его и обняла, пытаясь придумать, что делать дальше. Она оглянулась. Здание Банка Америки, нависающее над парком, было покрыто тридцатиэтажной анимацией прогноза погоды, показывающей мультяшный дождь на следующей неделе.

Здание Хилтон рядом с ним рекламировало бассейн с подогревом на своей крыше. Следующее за ним офисное здание показывало трансляцию местных новостей, на которой сначала демонстрировали последствия какого-то небольшого взрыва (кадры разбитого стекла и остатков здания, окруженных удивлёнными зеваками), но затем переключились на большое тупое лицо Зои. Она завыла и потянула шапку еще ниже, будто скрытые таким образом брови сделают её неузнаваемой. Она глянула на людей вокруг неё, пытаясь понять, обращали ли на неё внимание.

Здание показывало кадры того, как она сошла с поезда несколько минут назад. Затем перешло к её трюку с виски, а потом к видео из поезда, новости подхватили трансляцию какого-то человека, который проходил мимо неё и Джейкоба по пути в туалет. В парке кто-то одобрительно закричал, и на секунду Зои подумала, что это поддерживают её, но затем повернулась и увидела, что толстый парень удерживал медведя в захвате. Медведь выглядел слегка раздражённо.

Зои застыла. В ленте на экране были кадры того, как она сидит на скамейке. Затем с другого угла, уже сзади. Затем с другого, ещё ближе. Внезапно до неё дошло, что она только что пыталась раствориться в мире, где половина людей носила камеры.

Все незнакомцы смотрели прямо на неё. Она схватила кота, забыв про переноску, и побежала.

Через толпу, через улицу, в аллею, полную женщин без штанов на каблуках, с париками и пальто из искусственного меха. Она обогнула ломбард, вывеска которого сообщала, что они заплатят $75,000 за человеческую почку, и направилась в сторону единственного места на горизонте, не окруженного лампами — к строительной зоне вокруг низкого здания странной формы. Она перебралась через оранжевые барьеры и протиснулась под огромной горой металлических строительных лесов. Она поглядела туда, откуда пришла...

Примерно в десяти метрах над ней появился новый источник света. Это было жужжащее устройства размером и формой напоминающее летающий гриль для барбекю с двумя голубыми лучами, разрезающими темноту в поисках своей цели.

Свет добрался до Зои и она побежала. Дрон последовал за ней, возможно, уже отправив отчёт громилам её отца или линчевателям, или бомжеватым волшебникам, или любой другой фракции, которая хотела поймать её и вытворять с ней невиданные вещи. Она забежала на тёмную строительную площадку, прорвавшись сквозь желтую ленту, пока её обувь тонула в грязи, пробивалась сквозь рассыпанные по земле осколки разбитого стекла. Перед ней было кирпичное здание, выглядевшее как апартаменты, завалившиеся на бок. Так и было на самом деле: сразу за ненужными боковыми балконами в воздух на высоту около пяти метров поднимался главный вход, жутко хлопая на ветру.

Зои увидела тусклый свет в пустом окне, достаточно низком, чтобы она могла забраться внутрь. Она пролезла через него, попав в самое неудобное, по её мнению, здание в истории архитектуры. Машине зловония это, наконец, надоело, и он выскочил из её рук и пулей ускакал навстречу идущему из коридора свету. Зои стояла на покрашенной стене, слева от неё был кафельный пол, а справа — светильники и потолок. Она осторожно двинулась по коридору, обходя открытые дверные проемы под ногами. Над ней виднелись одинаковые ряды пронумерованных дверей, забраться через которые мог только гимнаст.

Позади неё вновь возник свет и злобно зашумел рой пчёл — дрон проследовал за ней. Зои побежала вглубь перевёрнутого здания, пиная всякий мусор, что лежал на полу-стене — обломки мебели, разбитые настольные ламы, потрескавшийся туалет. Она пронеслась мимо ящика с огнетушителем и чуть не провалилась в дверной проём. Дрон практически догнал её к тому моменту, как она потянулась к ящику для чрезвычайных ситуаций и достала огнетушитель. Она рванула к дрону, выпуская карате-крик, и замахнулась огнетушителем. Ей удалось снести ублюдка с воздуха, выбивая из него искры и куски пластика.

Что-то выпало из брюха машины, когда та рухнула на землю. Что-то, завернутое в фольгу. Поддавшись любопытству, она подняла один свёрток. Он был теплым, размером с буррито.

Она раскрыла его.

Это было буррито.

Она перевернула дрона ногой, его мотор по-прежнему крутился своим пластиковым основанием. Сбоку была яркая жёлтая надпись:

За перевёрнутым зданием стояли несколько рядов мобильных домишек, беспорядочно припаркованных в танцующей тени центра Табула Ра$а. В гостиной одного из трейлеров собрались пять мужчин. Зои и коренастый с тату по имени Рико были в спальне.

Рико сидел у изголовья кровати, пока Зои говорила:

— Теперь головка. Не двигайся.

Она установила режим сканирования на телефоне и приложила его к правому уху мужчины. Она медленно провела им вокруг его лица. Она проверила скан и тыкнула по экрану, чтобы его сохранить.

— Всё.

Рико сказал:

— На этом всё? Теперь я в нём? Теперь я могу позвонить кому-нибудь, и я буду прямо перед ним, да?

— Ну, ты будешь сантиметров тридцать в высоту, и просто стоять у них на телефоне. Это не как в Звёздных Войнах, он не сможет показывать тебя в центре комнаты. Для этого нужен проектор на полу. Или очки. В очках будет казаться, что человек прямо перед тобой. Но в них ты выглядишь как дебил.

Они занимались этим около получаса. После долгого и стеснительного разговора оказалось, что Рико и команда не были, как изначально подумала Зои, бандой насильников. Они были в первой волне команды по сносу, которая должна была вынести всё ценное из перевёрнутого здания: медные провода, трубы, неповреждённую арматуру, до того, как здание, которое однажды было жилым домом высшего класса, снесут до основания.

— Эй-Рон! Иди сюда. Эй-Рон последний. Спасибо, что помогаешь. Купил их для команды месяц назад, но штуки с голограммами так и не заработали. Все выглядели как-то неправильно, как в комнате смеха.

Рико набрал его номер и Эй-Рон ответил, пока шёл по коридору. Голограмма Рико выскочила из телефона Эй-Рона и Эй-Рон сказал:

— Ура, работает. Видишь, тебе просто нужно нанять Зои, чтобы она тусовалась с нами двадцать четыре часа в сутки, ты ведь в любом случае сломаешь его через неделю, — он повернулся к Зои. — Йоу, почему твой кот так воняет?

Прежде, чем она смогла ответить, Рико спросил:

— Если я сейчас сижу, почему я стою на этой голограмме?

— Она показывает твоё лицо в реальном времени, но тело — всего лишь стандартная анимация. Когда ты кому-нибудь звонишь, губы и лицо шевелятся, но ты всегда будешь в той же одежде, что и сейчас.

— Оу, почему?

Зои начала отвечать, но влез Эй-Рон.

— Чтоб я не видел, как ты срёшь, если я тебе позвоню.

Зои поставила Эй-Рона в центре комнаты, так же как и Рико. Она отошла на пару шагов и начала сканировать его тело.

Рико сказал:

— Пузо втяни, ese. Видишь, какой я толстый на моей? Эта штука добавляет двадцать кило.

— Это не её вина, ese.

Зои сказала:

— Я что-то не поняла. Здание просто упало? И не развалилось?

— Могло быть и хуже. Упади оно в другую сторону, отели поблизости повалились бы как домино.

— Инспекторы в этом городе идиоты. У всех рука нечиста, ни у кого нет времени сделать всё правильно. — добавил Эй-Рон.

— Эй, Парквью был построен по правилам. Его подвело то, что сделали по соседству. Они начали выкапывать подвал и добрались слишком близко к фундаменту, копали и копали, и в один день двадцать этажей мягко завалились на бок, как будто в канаву по пьяни. Бетонные колонны треснули как зубочистки, а гремели как стреляющие пушки.

Зои закончила с Эй-Роном и он позвонил на телефон Рико, чтобы проверить. Его голограмма выскочила и Эй-Рон сказал:

— Йоу, она реально делает толще.

Зои сказала:

— Ну, ты можешь скачать любое тело или прикид. Сделать себя качком или нацепить смогинг, чтобы добавить стиля.

Тощий мужик с усами, старший в группе, просунул голову в спальню и спросил:

— Чего буррито так долго едут?

Наступило неловкое молчание. Зои наконец призналась:

— Оу, он был для вас. Я его... сломала. Думала, его послали за мной.

— Ты подумала, что за тобой послали вертолёт с буррито?

— Мне казалось, это охранный дрон или что-то вроде того.

— Что ты натворила?

— Ничего! Ну, я помогла утопить одного человека и подожгла другого, разбила игрушечный вертолёт этого ресторана, но это было после. Мой биологический отец умер и я приехала, чтобы решить проблемы, но теперь я пытаюсь открыть его сейф или что-то вроде того. Такая неразбериха. Он был... — Зои замолчала, заметив застывшие выражения лиц находившихся в трейлере. — Что?

Рико сказал:

— Звони Цезарю.

Удивившись, Зои сказала:

— У города есть целый Цезарь?

— Нет, имя у него такое. Ты в курсе, что тебя весь мир ищет, да?

Только в США сеть Блинк насчитывала больше 120 миллионов камер. Помимо миллионов трансляций с очков и прикрепленных камер, Блинк включал сотни тысяч внутренних и внешних камер безопасности, авторегистраторы (которые входили в комплект каждого автомобиля с 2020) и свору воздушных дронов полицейских департаментов, тв-каналами и десятков тысяч случайных наблюдателей. В любой момент, девяносто восемь процентов их камер не транслировали ничего интересного.

Но Блинк не был просто набором камер. Нервной системой расползающейся массы электронных глаз был алгоритм, который делал всё возможное, чтобы зрителям было что посмотреть. Так что если вы подключались к Блинку с телефона или компьютера, он предлагал на выбор три категории: Люди, Места и События. Как только вы выбрали категорию "Люди", вы можете последить за камерой вашего лучшего друга, чтобы увидеть, чем он занят или зайти и посмотреть, чем в вечер четверга занималась поп звезда Латрель Ларанж. Если у вас были проводные очки, вы могли подключить их к чужой трансляции и буквально увидеть мир их глазами, полностью забив на свою реальность. Если вы выбрали "Места", можно просто указать Блинку место и увидеть самые популярные обзоры данной местности. Скажем, если вы захотите глянуть на гору Эверест, вы можете посмотреть трансляцию любого скалолаза с наиболее интересным видом или наиболее драматичным смертельно опасным опытом.

"События", тем не менее, были настоящим гвоздем программы. К примеру, если вышеуказанный поп певец накурился и прирезал танцовщицу в ночном клубе, как это случалось уже четыре раза за год, в Событиях "Латрель Ларанж Прирезал Очередную Стриптизершу" появится уже через пару секунд. Затем Блинк перекинет вас на трансляцию с наилучшим видом на ситуацию, и продолжит следить за событием от камеры к камере, как практически голый мужик с массивным оранжевым афро бежит из клуба, угоняет тачку, уезжает от полиции, и пытается сесть на прямой рейс личного самолёта до Мексики.

Если в округе была камера, можно было непрерывно следить за тем, как разворачивается драма, пока угол обзора скакал от одной трансляции к другой. Если события активно развиваются и вокруг много камер, обзор переключается каждую секунду, что несколько дезориентирует новичков (и именно поэтому люди начали называть сеть "Блинк"). В итоге сеть стала массивной площадкой для спонтанных реалити шоу, которые органично выскакивали в ленте по всему миру. Список "Событий" обновлялся в реальном времени и включал в себя всё, начиная с драмы в вашем окружении ("Бабская драка на свадебном приеме Роба и Джины") и заканчивая новостями мирового масштаба ("Захват заложников в Киотском Бургер Кинге").

Многое из этого было в новинку для Зои, и всё это ей объясняли, пока она сидела на диване в трейлере строительной команды. У неё не было девайса с поддержкой Блинка, так как она считала абсурдом, что кто-то вдруг захочет посмотреть, как она разносит латте и успокаивающий чай деревенщинам. Да и за лентой она особо не следила, считая, что Блинк по-прежнему используют только извращенцы, чтобы показывать, что находится под юбкой у девушек в автобусе, как это и было, когда Блинк только появился. Именно поэтому Зои не понимала, что последние восемнадцать часов она была звездой вирусного События, за которым в данный момент следило более двадцати миллионов человек.

Рабочая команда знала о нём благодаря Цезарю. Он был младшим членом группы, который, как сказал Рико, религиозно следил за историей Зои с самого начала. Рико попросил Цезаря прервать свою работу по срезанию медных проводов в разрушенном здании и когда он прошел через дверь и увидел Зои, на несколько секунд в воздухе повисло непонимание, а за ним чистое, неподдельное восхищение.

Цезарь выпалил какое-то испанское ругательство, хлопнул в ладоши и сказал:

— Ну, кто получает пять миллионов?

— Стоп, что? За меня такая награда? — спросила Зои.

— Девчуля, ты вообще не понимаешь, что происходит, да? — ответил Цезарь.

— Я в бегах с семи. Немного не в курсе, походу.

Цезарь взял под контроль экран на стене и начал листать Событие под названием "Охота за ключом Ливингстона". Иконкой шоу было изображение лица Зои.

Она вздохнула и сказала:

— Это уже очень тупо.

— Ладно, — сказал Цезарь. — Всё началось на прошлой неделе со взрыва на складе. Сразу после этого разошлись слухи о том, что у Артура Ливингстона было хранилище, так? Но дело вот в чём, никто не мог найти к нему ключ, потому что он его где-то спрятал. Говорят, что подсказки где-то запрятаны и все одержимы этой тайной. В общем, никто не знает, что в хранилище. Так, кто-то говорит, что там тела убитых им людей, другие, что там золото. Кто-то даже заявлял, что там закрыта девушка и воздуха у неё хватит только на двадцать четыре часа. Всё это дебильные слухи, ты ж знаешь каким может быть Блинк. Или не знаешь. В любом случае, недавно возник заказ на стене шкур...

— На чём?

— Это, эм, подпольная доска объявлений, где люди постят всякие незаконные вакансии для фрилансеров. В общем, там появилась цена в миллион долларов за ключ к хранилищу. И она была от людей самого Ливингстона, что важно, потому что это сразу подтвердило, что вся история правдива и у них нет ключа. Блинк сразу сошёл с ума: несколько дней появлялись безумные истории от искателей сокровищ, которые рекламировали свои трансляции, заявляя, что они знают, где ключ. Типа, он в каком-то заброшенном соборе или запрятан в пустыне. Но всё это — большой пшик, так как никто так и не нашёл этот ключ. Тем временем, ажиотаж вокруг этого всего всё возрастал и возрастал, миллионы зрителей и все разговаривают об этом. И наконец, сегодня утром, пау, большой сюжетный поворот, прикинь? Ключ вообще не в городе. Он в Колорадо. У дочки Артура, о которой вообще никто не знал.

— Так вся эта фигня из-за какого-то слуха в Блинке? Могу я просто посмотреть в камеру и сказать всем, что у меня нет ключа?

— Он у тебя есть, — Цезарь указал на свой висок. — Вот здесь.

— Типа, какая-то комбинация? Её у меня тоже нет.

— Нет. Сейчас хранилища богатых людей открываются не ключами и комбинациями, ничего подобного. Они открываются людям. Окей? Отпечатки пальцев, сканирование сетчатки, такие штуки. Хранилище Ливингстона уникальное — оно сканирует твой череп. Читает нейронные связи твоего мозга, вот это вот всё. И Ливингстон установил хранилище так, чтобы оно открылось одному единственному человеку. Тебе.

— И он поступил так, зная, что это сделает меня целью каждого жадного психопата в стране. — Зои подумала обо всех этих незнакомцах, что глядели на неё в поезде, о толпе репортёров, снимающих её, выходящую на верную смерть. Она потрясла головой и продолжила. — Да он совсем больной. Так ты следил за этим всё это время?

— Да все смотрели. Все глаза были направлены на тебя, все эти охотники за сокровищами, психи и прочие, направлялись в твою сторону, а весь остальной мир следил за тем, кто доберется до тебя первым. Все в Блинке делились на команды, фанаты надеялись, что именно их кумиры победят. И затем все стало еще лучше. Возник другой контракт, перекрывающий людей Ливингстона. Три миллиона. Какая-то другая криминальная семья решила заполучить ключ для себя. Теперь у нас появилась новая фракция ублюдков в деле и все они направились в Колорадо, а это замотивировало всех рыцарей в сияющих доспехах, которые хотели тебя спасти. И все они решили столкнуться рядом с тобой.

И в это время я лежала на диване, смотрела документалки о дикой природе и не могла высушить свои волосы, — подумала Зои.

— Но проблема в том, — продолжил он. — Что они ошиблись городом. Они решили, что ты где-то в пригороде Болдера, прикинь?

— А. Никто не знал, что я переехала.

— Так вот, все ломятся по твоему адресу, но этот мудак с механическими челюстями догадывается раньше других. И пока они переворачивают каждый камень в неверном городе, он сидит у твоего трейлера и просто ждёт. Затем он включает свою трансляцию, а потом эта безумная погоня и штука со льдом... Ну, ты знаешь. Ты ж там была. Затем всё продолжилось, когда ты села на поезд. Все охотники и психи отправились на станцию и дожидались тебя там, но парочка ребят сумничали и отправились в Солт Лейк Сити, решив, что они попадут в один поезд с тобой. Двоим это удалось.

— Двоим? — Ах, точно. Первым был Собиратель Душ. А вторым, конечно же, Джейкоб. Он не подкатывал к ней. Он собирался забрать награду и устроить из этого реалити шоу.

— Объясни-ка мне ту часть про людей, стреляющих молниями из рук. — сказала Она.

Трое людей в комнате одновременно сказали:

— Что?!

— Придурок с поезда. Он мог выпускать электричество из пальцев. Тут все так умеют?

Рико сказал:

— Среди моих знакомых никто. Кажется, с такой штукой даже поссать сходить опасно.

— Не важно, забудь, что я спросила, — сказала Зои. — Значит, если сдать меня громилам Ливингстона, получишь миллион, а если другой группе куда более стрёмных ребят — целых три?

— Вообще-то пять, — сказал Цезарь. — Глянь.

Он показал список и на вершине, сразу над миллионным предложением от Ливингстон Энтерпрайз, было обновленное предложение на пять миллионов долларов. Рядом с ним было имя...

— Кто такой Молек? — спросила Зои.

Ответом послужила серия нервных переглядываний.

— Скажем так, — сказал Рико. — Даже если людям в этом городе не нужны деньги, они всё равно сдадут тебя, лишь бы выслужиться перед ним. Ты не хочешь знать, что он делает с теми, кто встает у него на пути. Хотя, если хочешь, я могу показать видео. Он любит творить это на публику. У него целая жуткая фанбаза в Блинке, эти придурки из Команды Молека радовались громче всех, когда Гиена начал трансляцию перед твоим трейлером. Закидывали всякие предложения о том, что он должен с тобой сделать.

— Нужно ли мне знать, сколько людей в этой Команде Молека?

Цезарь сказал:

— Много. Но, знаешь, не все из них психи. Кто-то просто любит шок-контент. Но всё же, если они увидят тебя в толпе, они без сомнений сдадут твоё местоположение. Возьмут попкорн и будут смотреть, как люди Молека разрывают тебя на камер...

— Хватит, — прервал его Рико. —Цезарь, тебе нужно научиться вовремя затыкаться.

Зои похолодела, но вспомнила, что кто бы ни добрался до неё первым, именно её отец её и убил.

Рико покосился на Зои и сказал.

— А ты убери это выражение с лица. У меня жена и четверо детей. Думаешь, я притащу домой кучу кровавых денег? И как я объясню им, откуда эти деньги?

— Я возьму твою долю, — сказал Эй-Рон.

— Мужик, твоя мама тебя вздёрнет. И она узнает, откуда деньги, потому что я ей скажу.

— Не хочу вас расстраивать, но тут либо мы, либо те парни, — сказал Цезарь.

Он махнул в сторону экрана, где только что переключилась трансляция. На экране было около шести экстравагантно разодетых людей, запрыгивающих в фургон. У одного парня с красным могавком, была куча татуировок, он точил свой скимитар. У другого было что-то вроде базуки с военными лозунгами по бокам. Следующий за ним выглядел так, будто обмазался клеем и прокатился через магазин ножей. Внизу трансляции был логотип с надписью "ЛИГА КРУТИЗНЫ".

— Они в фургоне, на пути к Парквью. Прямо сейчас, — сказал Цезарь.

Трансляция на экране переключилась на авторегистратор, показывающий, как они обогнули парк, и на горизонте замаячило рухнувшее здание. Затем трансляция внезапно отключилась.

Цезарь сказал:

— Они нас глушат, чтобы мы не поняли, когда они заявятся. Умно.

Зои подобрала спящего Машину зловония с дивана и спросила:

— Где я могу спрятаться? Есть в перевёрнутом доме место, куда они смогут добраться?

Рико ответил:

— Говорю же, тебе туда нельзя. Это небезопасно, дом разваливается. Мы даже команду туда не пускаем без согласования. Если ты останешься, мы можем... Подожди, Зои...

Она уже направлялась к двери. С виду они были хорошими людьми, но она подумала, что никто не устоит перед пятью миллионами долларов, когда выбор был между ними и кучей выпускников старшей школы с боевым оружием, которые собираются устроить перестрелку на потеху зрителям Блинка. Она выскочила из трейлера через открытую дверь...

Там стоял, блокируя весь обзор, невообразимо лысый чёрный мужчина в костюме, с чёрной лентой вокруг белой рубашки и в ярком фиолетовом галстуке. Она видела его раньше. Он был одним из тех людей в вычурных костюмах, явившихся на железнодорожную станцию с Уиллом Блэкуотером. Он был одним из людей её отца.

— Меня зовут Андре Нокс. Я один и без оружия, — говорил он вежливо, но как-то торопливо. — Если хотите меня обыскать, я вам позволю, но вам нужно поторопиться, потому что меня много, а времени — нет. И не пугайтесь, если я вдруг возбужусь.

Зои не собиралась этого делать, так что мужчина сам раскрыл свой пиджак, показывая, что он не спрятал там оружие, затем приподнял его и повернулся, демонстрируя, что в штанах он тоже ничего не припрятал. Внутренняя часть его пиджака была из того же фиолетового шёлка, что и галстук. Он вновь повернулся к Зои и посмотрел через неё, на нервных людей позади. Он кивнул и поднял руки, подтверждая, что все согласны с тем, что он не вооружен.

Он поправил лацкан и сказал:

— Так, я знаю, что гарантии ничего не стоят, особенно от незнакомцев, даже с таким честным лицом, как у меня, но на моей стороне все аргументы. Вы ведь знаете, зачем вы нам, верно?

— Для хранилища. Ему нужно просканировать мою голову, чтобы открыться.

— Верно. И это сработает только в том случае, если вы будете живы. Он спроектирован так, чтобы не реагировать на мёртвый мозг. Это значит, что мои коллеги и я хотим, чтобы вы жили, возможно, сильнее всех на этой планете, не считая вас и вашей мамы. Лучшего варианта в этом городе вам никто не предложит.

Зои встретилась взглядом с большими карими глазами мужчины, затем оглянулась на Рико и его команду.

Она сказала:

— Я пойду при одном условии. Я хочу, чтобы этого человека за мной официально признали тем, кто меня выдал. Его зовут Рико Хиерра. Я хочу, чтобы он получил вознаграждение.

— Без проблем.

— В смысле, пять миллионов.

— Считайте, сделано. Пойдёмте.

Рико хотел было возразить, но она уже вышла. Андре проводил её до элегантного чёрного седана, открыл дверь к пассажирскому креслу, и она запрыгнула на кожаное сидение, которое тут же комфортно устроило низ её спины и задницу, будто она оказалась в чаше с желе. Без каких-либо касаний, её сиденье приподнялось вверх и вперёд на несколько сантиметров. Включились лампочки на приборной панели, а навигационный интерфейс на лобовом стекле перед ней засветился жёлтым цветом, указывая им дорогу. Зои нервно обернулась: через зеркало заднего вида она заметила приближающиеся фары. Фургон вооруженных фрилансеров, называющих себя Лигой Крутизны приближался, чтобы получить награду, которая подстегнет их карьеру.

Андре взглянул на них и сказал:

— Не против, если мы сначала от них оторвемся?

— Думаю... нет.

— Держитесь, — Андре поднял кружку кофе с панели и сделал глоток, после чего заговорил с машиной. — Бентли, оторвись от этих парней.

Бентли намного лучше справлялся с погонями, чем полумертвая Тойота Зои. Седан помчался по грунтовой дороге за поваленным зданием. Они проезжали по кочкам, гравию и различному мусору, но не чувствовали толчков или даже звуков внутри машины. Скользящий в пространстве, изолированный от мира пузырь роскоши. Один из психов позади них вылез из фургона и начал стрелять из автомата, выплевывая крошечные блестящие в лунном свете гильзы. Зои взвизгнула, в то время как Андре просто вздохнул и продолжил пить кофе. Очередь патронов оставила паутинку трещин на заднем стекле. Все повреждения заживали сами собой прямо на глазах Зои: сначала круглые трещины оставили белые следы, а затем и вовсе исчезли. Бентли выехал на параллельную парку улицу и ворвался в поток машин, объезжая такси, скутеры и цветастые фургоны.

Андре принюхался и сказал:

— Что это за запах? Это от кота?

— У него проблемы с кожей.

— С виду вы вроде в порядке, но я всё равно должен спросить. Вы в порядке? — она покивала и Андре продолжил. — Ладно, я всё прекрасно понимаю, но мне кажется, что вы немного неправильно восприняли то, что произошло в поезде. Уилл — лучший переговорщик, которого я знаю, и вы должны понять, что для успешных переговоров ему нужно было втереться в доверие к этому ублюдку.

— Ага. Прямо как вам втереться в доверие ко мне прямо сейчас.

Бентли гладко вошёл в поворот на полной скорости, его задние колеса заскользили, но вскоре вернулись к прежней траектории, запуская машину дальше по прямой. Андре тут же пришлось перестать пить кофе.

Фургон, следовавший за ними, попытался сделать то же самое, но перевернулся и влетел в витрину магазина. Зои расстроилась, что его не разнесло с эффектным взрывом, как это бывало в старых фильмах, но это было одной из особенностей электрических машин. Андре обернулся, довольный исходом погони, затем снова уселся в кресло и почесал напоминающую Воппер голову.

Он сказал:

— Я всё это к тому, что всей этой фигни на поезде вообще не должно было произойти. Мы отправили за вами машину, как мы и говорили вам по телефону. С лимузином не вышло, но мы отправили хороший седан. Не настолько хороший, как этот, но он был всё равно лучше, чем поезд. Машина приехала, но вас там не было.

Она пожала плечами.

— Я не знала, могу ли я вам доверять. До сих пор не знаю. Решила добраться сама.

— Думаю, мне не нужно объяснять, почему мы этого не хотели. Сейчас это довольно очевидно, да?

— Потому что вы предложили каждому жестокому уёбку в Америке огромную кучу денег за мою голову?

— Что ж, в нашу защиту скажу лишь то, что на тот момент, когда слухи о хранилище ушли в народ, на вас сразу объявили награду, мы же просто пытались перебить их цену. Но мы говорили правду. Город сейчас самое безопасное для вас место. Вы сами видели, что у плохих ребят есть машины и карты, а в доме вашего отца замки намного лучше, чем в вашем трейлере.

— Почему бы просто меня не втягивать? Почему этот человек не может оставить меня в покое?

— Единственный, кто может ответить на этот вопрос, больше не с нами. И его смерть создала настоящий хаос. Даже больше, чем вы думаете. И если в судный день Всевышнего, вы захотите найти вашего папу и хорошенько ему врезать, я подержу его за руки, чтобы он не дёргался.

— Так что там в его хранилище? Все его деньги?

— Богатеи на самом деле не хранят рядом с собой реальную кучу денег. Особенно такие, как ваш отец. У него были акции, облигации, различные товары и куча земли, уходящей за горизонт. Плюс оффшорные счета, дочерние компании и Бог знает что еще. В смысле, серьёзно только Бог и знает. А в хранилище у него... что-то другое. Это всё, что я могу сказать.

— Значит, что-то криминальное.

— Вы реально не в курсе, чем ваш папочка занимался, да? Он был весьма знаменитым мужиком.

— Я избегала любое его упоминание как чуму.

— Ну, он был не так плох, как вы думаете. По большей части просто владел землёй. Застав начало строительства Табула Раса, приобрел много высоток в центре города, половину казино, все строительные площадки на востоке, а мы сейчас говорим о земле, цена которой подскакивает в два раза каждые полгода. И всё законно. Он был типа Багси Сигелом[2] Табула Раса.

— Не знаю, кто это, но не пытайтесь оправдать Артура Ливингстона. Я знаю, что он связан с проституцией. Так он познакомился с моей мамой. Знаю, что он избегал следствия, потому что свидетели постоянно пропадали.

— Всё это действительно было в его молодости, я не отрицаю. Но он пытался отойти от этого. Он был большой политической шишкой, запускал кучу благотворительности. Мы сейчас практически полностью простое агентство недвижимости, — наступила пауза, Андре сделал глоток кофе. — Практически.

— Значит, заработали кучу грязных денег и решили, что можете очистить ими своё имя?

— Ну... да. Этот костюм от Хьюго Босс. И это не просто бренд, это имя мужика... Немца, который начинал с униформы для нацистов. Фердинанд Порше — как в тех крутых тачках — тоже с чего-то подобного. Могу отвезти вас домой в Южную Каролину и показать вам крутые дома богачей, которые обогатели шесть поколений назад на работорговле. И что вы думаете? Они до сих пор богаты.

— Странно, что вы считаете, будто эти примеры меня успокаивают.

— Системе не важно, какого вы о ней мнения. Она такая, какая есть. Бентли, вези нас домой.

Машина уверенно проследовала по маршруту на лобовом стекле, и вскоре виды города изменились на пригород, а пригород — на богатый район Бивер Хайтс, на территории которого находилось поле для гольфа и роскошные дворцы с ровным газоном и внушительными заборами. Они проехали по петляющей дороге, которая была проложена так, чтобы на ней нельзя было разогнаться больше 15 километров в час, и наконец, добрались до массивных железных ворот, стоящих между двумя каменными колоннами в форме драконов.

В тот момент, когда они остановились, за дверью Андре возникла голографическая девушка в прикиде стриптизёрши. Огибая ворота, проявилась светящаяся надпись "КАСА ДЕ ЖОП-А".

Андре опустил свое окно и голографическая стриптизёрша сказала:

— Добро пожаловать, дорогой гость. Я Кэнди. Простите, что я в таком виде. Я случайно закрыла дверь в дом, а на мне лишь этот тоненький ремешок. Мистер Ливингстон попросил узнать, кто вы и какой размер кимоно вам приготовить.

Андре обратился к Зои.

— Это запись, — затем к стриптизёрше. — Андре Нокс с Зои Ливингстон.

— Эш.

— Простите. Зои Эш.

Секундная пауза. Стриптизёрша смотрела в никуда, будто слушала инструкции, после чего сказала:

— Артур сказал, что он сейчас встретится с вами. Со всеми вами, если вы понимаете, о чём я. Пожалуйста, оставьте свои моральные принципы у двери.

Стриптизёрша исчезла, и ворота раскрылись. Зои сказала:

— Немного странный вопрос, но… Артуру Ливингстону было что, тринадцать лет?

Андре ухмыльнулся и ответил:

— Оглянитесь, дорогая. Мужчины никогда не взрослеют. Оставьте толпу парней без женщин поблизости и всё, что вы увидите — это шутки про стояки и борцовские захваты. У вашего папы просто было достаточно денег, чтобы не скрывать это, как нам.

Бентли проехал через ворота и перед ним тут же взорвался миллион различных цветов. Брусчатка вела через пространство, которое в данный момент служило системой поддержки для целого созвездия рождественских гирлянд. Каждые двадцать с лишним метров параллельно дороге возникали статуи рыцарей с мечами и красными шапками Санты Клауса на голове. Дорога огибала клетку двух белых сибирских тигров, один из которых в данный момент доедал кусок мяса. Зои надеялась, что мясо не было человеческим. В конце пути они проехали классическую рождественскую сцену в полный рост, где всех участников заменили на персонажей "Крепкого Орешка". В итоге бентли остановился у шикарного особняка, который, очевидно, спроектировал не отец Зои. Его готический стиль наверняка отсылал к какому-то поместью из старых фильмов про английских аристократов.

— Этому дому около ста лет, но здесь он стоит всего пять. Изначально он был на северном побережье Лонг Айленда, Золотом Побережье. Артур перевёз его через всю страну и перестроил здесь, кирпичик за кирпичиком.

Андре проследовал до пары угольно-серых металлических дверей с гравировкой в виде сплетённых между собой голых женщин.

— Эти двери из бронзы. Весят семь тонн. Каждая.

Стоило им подойти, как громадные двери открылись с протяжным скрипом. Зои шла за Андре, удерживая Машину зловония. В дверях стоял чудовищно тонкий лысеющий мужчина в одежде дворецкого. На вид ему было лет двести.

— Добро пожаловать, Андре. Приятно познакомиться, мисс Эш.

Андре кивнул мужчине и сказал:

— Зои, это Карлтон.

Они зашли в высокое фойе, в центре которого стояло рождественское дерево, раза в четыре выше, чем Зои. Карлтон провёл их вокруг дерева, стуча туфлями по мраморному полу, и двинулся прямиком к двойной лестнице, разделяющей поместье на два крыла. На вершине одной из лестниц внезапно появился призрак, выплывая из пола с таинственным голубоватым свечением. Зои чуть не покатилась вниз, когда Машина зловония подскочил в её руках. Призрак был голограммой Джейкоба Марли из "Рождественской истории". Он загремел цепями и закричал:

— Скря-я-яга! Я ношу цепи, которые выковал при жизни! Я скреплял их звеном к звену, сантиметр за сантиметр-р-ром...

— Я должен за это извиниться. Ваш папа любил голограммы. Он знал, что они глупые, но говорил, что они заставляют его думать, будто он живет в будущем.

Дворецкий провёл их по лестнице и завернул налево. Дом пах соснами, лаком и воском. Они дошли до открытой двери и зашли в комнату, полную богатой мебели, отделанной коричневой кожей, и выставленную перед огромным камином, достаточно большим, чтобы на нём можно было пожарить лошадь. Над каменной полкой висело прибитое чучело гигантской головы бизона. На ней была шапка Санты и искусственная белая борода.

Карлтон остановился в проходе и сказал:

— Мисс Эш прибыла.

До сегодняшней ночи, Зои никогда не чувствовала себя знаменитой, в хорошем или плохом смысле, и ей было неизвестно то чувство, когда группа неизвестных ей людей ненавидит её при встрече. В этом чуждом ей мире, который, казалось, был создан из богатого дерева и кожи, её встречали неодобрительные взгляды, презрительные ухмылки и косые переглядывания, которые как бы говорили: "лучше бы оно того стоило". Было очевидно, что бы она ни сделала или сказала, её всё равно в итоге засмеют. Зои внезапно осознала, что её нос засопливил. Она высморкалась. Звук был оглушительным.

В комнате находились трое, не считая Зои и Андре, и все они уже стояли, когда она вошла. Серебряный костюм и лакированные чёрные волосы Уилла Блэкуотера она заметила сразу. Он держал в руке стакан скотча, потому что, конечно же, он был именно таким человеком.

Рядом с ним стояла красивая, но раздраженная китаянка, которую Зои видела на железнодорожной платформе. На ней был абсолютно чёрный наряд, находившийся между строгим бизнес-прикидом и сексуальным фетиш-костюмом в бизнес-стиле. Её волосы были заправлены назад, оголяя шею. Жемчужины, нахально короткая юбка, мускулистые игры, каблуки.

К дальнему углу с пустым стаканом скотча прижимался мужик, который, как раньше подумала Зои, сошёл с экрана мультфильма. Широкое лицо с ухмылкой между белой ковбойской шляпой и костюмом, который сшит так, чтобы казалось, что он сидит не идеально. Язык его тела говорил о том, что угол был его обычным местом, в котором он провёл множество собраний и совещаний, всегда со стаканом в руках. Место, в котором он мог видеть всех присутствующих, слушая при этом треск камина слева от него.

Зои же зашла в помещение в пыльных теннисных кедах, один из которых был испорчен жидким цементом, стремительно засыхающим и оставляющим хрустящую шелуху. На ней были слишком длинные джинсы, стёртые снизу и немного узкие в бёдрах, хотя ещё прошлым летом они были ей как раз. Так же она была одета в джинсовую куртку, чёрный кардиган, который она одолжила у мамы, и в оранжевую футболку с логотипом группы "Офигительный Поссум". В крысиной норе чёрных и голубых волос торчали серые клочки меха. Она притащила за собой злого вонючего кота, и по всей её одежде можно было насобирать полкило его меха. К счастью, никто в комнате не знал, что подо всей этой одеждой на ней были розовые трусики с надписью "ЖОПНАЯ РУБАХА" на их задней части.

В тот момент, когда Андре пересёк дверной проем, на фоне заиграла вока-вокающая гитарная мелодия. Зои каким-то образом вспомнила, что это была главная тема сериала "Шафт". Как будто это была персональная песня Андре.

Уилл выглядел раздражённым. Он дождался, пока музыка стихнет и сказал:

— Зои, рад, что вы здесь. Это Эко Линг, в углу стоит Бад Биллингсли. С Андре вы уже знакомы. Все мы работали с вашим отцом и... О, прошу прощения. Присаживайтесь.

Зои отпустила Машину зловония и опустилась в кресло, на создание которого ушло, наверное, не меньше двадцати коров. Все остальные по-прежнему стояли, так что она сидела, нервно сплетая пальцы в замок, словно провинившаяся девчонка, пока вся четвёрка в костюмах над ней нависала. В руках Андре появился стакан скотча. Ей стало интересно, нет ли здесь какой-нибудь трубы, которая выстреливает алкоголем в твою руку, как только ты входишь. Она уставилась на испорченные кеды. Это была единственная обувь, которую она привезла с собой и, если честно, единственная обувь, которая у неё вообще была. Из её носа вновь потекло, и она шмыгнула, мечтая о том, чтобы все отвернулись и она могла вытереться.

Дворецкий, Карлтон, сказал:

— Могу ли я вам что-нибудь принести, мисс Эш?

— Может, новую пару обуви? — она попыталась засмеяться, но все просто сжали свою губы и переглянулись. Где-то вдалеке послышался волчий вой.

— Что-нибудь ещё? — наконец, спросил Карлтон.

— Да нет, ничего. Или, может, воды, — ей показалось, что она должна что-то попросить, и это единственное, что пришло ей в голову.

— Разумеется.

Карлтон вышел. Зои попыталась напомнить себе подышать.

Андре сказал:

— Слушайте, мы произвели ужасное первое впечатление. Особенно Уилл. Мы все должны извиниться, включая вашего почившего папу. Так что я скажу за всех: спасибо, что вы пришли сюда и решили помочь со всем разобраться, и мы точно возместим каждую ужасную фигню, что произошла с вами сегодня. С процентами. Так ведь, Уилл?

— Само собой.

— Никто не должен проходить через что-то вроде того, что случилось с вами в Форте Дрейтон и на станции...

— Что там вообще было? Кто этот мужик? В смысле, я знаю, что он пытался меня поймать, ну, из-за всей этой ситуации, но что он такое? Он мог... создавать электричество или типа того.

Снова переглядывания. Все молча решили позволить Уиллу всё объяснить. Или решить, чего объяснять не стоит.

— Мы не знаем. Как раз с этим разбираемся. Вы не против, если мы зададим об этом несколько вопросов?

— Сомневаюсь, что знаю что-то полезное.

— Видели ли вы какие-нибудь скрытые устройства? Даже что-нибудь маленькое, что может поместиться на поясе?

— Нет, не думаю.

— Сколько раз он это проворачивал? Создавал электричество между пальцев.

— Не знаю. Ему нравилось это делать, и показывать всем. Я бы сказала, как минимум раз пять.

Он поглядел на китаянку. Эко. Оказалось, это было важно.

— Ну так?.. — спросила Зои. — Кто он такой? Что он такое?

— Просто человек, с каким-то устройством, оружием, которое вживили ему в руку, — он пожал плечами, будто это была незначительная странность, которая не стоит дальнейшего обдумывания. — Не переживайте обо всём этом. Она вас больше не побеспокоит. Эта комната прямо сейчас — самое безопасное место в городе. Может, даже в мире. У вашего отца, как вы знаете, были враги и он не жалел денег на защиту своего дома. В тот момент, когда нога нарушителя опустится на землю, десятки вооруженных охранников отправятся на перехват. Вас не потревожат.

Карлтон возник позади неё и опустил на стол серебряный поднос, на котором был кувшин с холодной водой, чаша нарезанных лимонов, несколько листочков мяты, леденцы и коробка салфеток. Она налил воду в стакан. Лёд был идеально круглой формы.

— Так вот, вы знаете, зачем вы здесь, — продолжил Уилл.

— Есть какое-то хранилище и только я могу его открыть. Оно сканирует мой мозг или что-то вроде того.

— Верно. Обмануть его не получится.

— И как только я его открою, всё закончится, да? Все контракты, вознаграждения и остальная фигня пропадут? Я снова буду обычным человеком?

Наступила пауза, почти незаметная, после которой Уилл сказал:

— Разумеется.

Он врал. Зои знала, что не узнает, если спросит напрямую, так что вместо этого она сказала:

— И мы понятия не имеем, почему он захотел сделать ключ именно из моей головы, а не вашей или её или... Абсолютно любого человека?

Уилл покачал головой и сказал:

— Поверьте, мы удивлены сильнее остальных. Тем более, насколько мы знаем, это ваш первый визит, так что мы не до конца понимаем, как он установил отпечаток вашего мозга, ни разу его не сканируя.

Зои уже хотела сказать "понятия не имею", как вдруг в её голове возникло воспоминание.

— Осенью моя мама назначила мне прием у врача, сказала, что это что-то для страховки. Но всё это было странно, они поместили меня в машину типа МРТ и продержали там целый час. Они сказали, что проверяют меня на ранние симптомы Альцгеймера или типа того, но... Не знаю. Всё это было подозрительно. Как будто они уходили от прямых вопросов. Артур мог такое устроить?

Эко взглянула на Уилла и сказала:

— Ну, хотя бы одна тайна раскрыта.

— И как давно это было? — спросил Уилл.

— В сентябре или начале октября, как-то так.

Переглядывания. Следы удивления и настороженности. Кажется, это была настоящая пороховая бочка. Зои попыталась понять, почему, и до неё дошло, что это означало, что это не было каким-то пьяным решением в последнюю минуту или ошибка в программе хранилища. Её отец планировал это как минимум за месяц до происшествия. Другими словами, он знал, что скоро умрёт. Или хотя бы готовился к такой возможности. И никто в этой комнате не знал об этом.

Эко затрясла головой и пробубнила Уиллу:

— Я всё представляю его там, наверху, смеющимся с того, как мы рыскаем по стране, пытаясь найти, в каком именно трейлер парке он наследил своей ДНК.

Бад поправил ковбойскую шляпу и сказал:

— Наверху? Эко, не знаю, в каком религиозном течении, по-твоему, Артур Ливингстон попал в рай, но я хочу к ним.

— Скорее всего просто подкупил кого-то, чтобы туда попасть, — сказал Андре.

Уилл, повышая голос, чтобы прекратить лишние разговоры, сказал:

— Уже неважно. Дочка здесь, давайте покончим с этим.

Дочка. Зои поняла, что он уже забыл её имя. Она шмыгнула носом, вытерла его рукавом и отпила из стакана с водой. Она осмотрела комнату: венок на каждой стене. Чучело бизона с его дурацкой шляпой Санты и бородой. Очередное рождественское дерево в углу. У Зои и её мамы было искусственное дерево, которое они собирали каждый год. У него было пустое место там, где отвалились две ветки, и им приходилось ставить его этой стороной к углу. Её сбежавший отец, как она заметила, расставил по настоящему дереву в каждой комнате. Зои внезапно поняла, что даже её годовая зарплата не сможет покрыть его расходы на украшения для рождества, и что весь её трейлер будет слишком маленьким, чтобы держать там все эти украшательства, лампочки и прочие рождественские прибамбасы, рассованные по стенам в этом месте.

Однажды, когда она была ещё подростком, ей пришлось провести весь День Благодарения и Рождество с треснувшим зубом. Ей пришлось терпеть пульсирующий коренной зуб полтора месяца, пока она ждала своей очереди к врачу по системе медицинской помощи неимущим. Каждый день она работала с острой болью, если она вдруг пыталась укусить что-то более твёрдое, чем пудинг. Цена одной бутылки скотча, который пьют эти люди, могла покрыть затраты на поход к врачу. И даже сейчас люди Артура Лиингстона стояли в костюмах, которые стоили столько же, сколько и все её обучение в колледже, и смотрели на неё, как на грязную собаку, помешавшую свадебному приему. Её уши покраснели. Она стянула шапку и убрала чёлку с глаз.

Зои выдохнула и сказала:

— И что потом?

— Потом у нас начнется долгий и нудный процесс разбора содержимого хранилища, чем бы оно ни было. Но это наша проблема, а не ваша. Мы переправим пятьдесят тысяч долларов с отложенного счета и отправим домой любым удобным для вас способом. Чёрт, да мы даже арендуем вам личный самолёт. Или позволим использовать вертолёт компании, если захотите. После этого, мы вас больше никогда не потревожим, — ответил Уилл.

— А что, если я увижу в хранилище что-то, чего не должна видеть?

Переглядывания. Уилл сжал челюсть чуть сильнее. Эко сжала губы. Намасленный мужчина в углу, Бадд, схватил ближайшую бутылку и налил в стакан эль или бурбон, или чем бы оно там ни было. Казалось, он пытался сдержать смех.

Уилл, изо всех сил пытавшийся скрыть тот факт, что он хочет задушить Зои, сказал:

— Увидите что-то? Например?

— Артур Ливингстон был бандитом. Вы бандит. Может, слухи правдивы. Может, там чьи-то тела, украденные вещи или наркотики. Может, даже само знание о том, что хранилище находится здесь — уже опасная информация.

— Не позволяйте вашему воображению отвлечь вас от...

— Б-з-з! Стоп. Не нужно играть здесь карту "истеричная женщина". Я пережила уже три попытки похищения за последние пять часов. Так, я же ключ к хранилищу, да? Что ж, чем вы отличаетесь от других психов, которые пытались меня поймать? Тем, что носите Армани? Может, вы не захотите, чтобы ваш ключ разгуливал где-то в другом месте.

— Ой, да ладно вам. Всё не так...— сказал Андре.

— И хотя, как вы говорите, вы работали с моим отцом, по какой-то причине он не сделал никого из вас ключом. Почему нет? Вам нельзя довериться? Эй, насколько я знаю, вы именно те, кого он точно хотел держать подальше от хранилища. Насколько я знаю, из-за вас он и умер.

Она хотела увидеть, как на это отреагирует Уилл. Реакцией послужила едва сдерживаемая ярость.

— Может, — сказал Уилл. — Всё это лишь результат ничего иного, кроме того, что ваш отец, несмотря на неслыханное богатство и власть, знаменит принятием ужасных решений.

Эко ухмыльнулась тому, что Уилл, по сути, смотрел на ужасное решение Артура прямо сейчас. Зои буквально прикусила язык, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы собраться.

— Итак, — сказала она в какой-то момент. — Вопрос в том, откуда мне знать, что после этого седан, в который я влезу, не отвезет меня в лес, где вот тот рейнджер пустит мне пулю в затылок? Видите ли, я знаю, что сейчас вы этого не сделаете, потому что я еще не открыла ваше хранилище, и оно, как вы сказали, не откроется трупу. Пока оно закрыто, и вы хотите получить то, что внутри, я в безопасности. Но стоит мне только открыть его, как ценность моей жизни упадет до нуля. Мне, в отличие от вас, плевать на его содержимое. Так что, мистер Блэкуотер, я хочу, чтобы вы сели и объяснили плохому решению Артура Ливингстона, как вы убедите меня открыть для вас хранилище и чтобы вы дали мне гарантии на безопасность после.

Тишина. Что-то треснуло в камине.

Бадд засмеялся в углу и сказал:

— Она мне нравится!

Эко Линг, в свою очередь, украсило выражение, способное высосать всю радость с детского дня рождения. Она повернулась на своих каблуках и сказала:

— Что ж, она точно дочь Артура.

Зои уставилась в спину Эко и сказала:

— Если кто-то ещё раз это скажет, я никогда не открою это хранилище.

Зои достала платок с подноса и громко высморкалась.

— Я прекрасно понимаю ваши опасения, — собравшись, сказал Уилл.

— Я сказала, чтоб вы сели и объяснили. Хватит надо мной нависать. Это грубо.

Уилл глубоко вздохнул и, кажется, посчитал до десяти в своей голове, после чего сел на диван перед ней. Возможно, для него убили уже целую сотню коров.

— Давайте подойдём к этому логически. То, что вы просите, невозможно. Вы хотите, чтобы я вел с вами переговоры, и в то же время считаете, что я пытаюсь вас обмануть. К тому же, если бы мы были такими людьми, какими вы нас представили, моя роль заключалась бы в том, чтобы сказать вам всё, что вас успокоит, зная, что мы не выполним свою часть сделки. Вместо этого, как насчёт того, чтобы вы сами сказали, чего вы хотите в качестве гарантий, и я решу, что смогу для вас сделать? Но имейте в виду, времени у нас мало.

— Почему времени мало? Мне на работу только в понедельник.

— Вы не поним...

— Нет, послушайте. Всё, что вы только что сказали — правда. Проблема не в том, что вы предлагаете или пытаетесь предложить. Проблема в вас. Я вам не доверяю. Так что прежде, чем я хотя бы начну об этом думать, вам нужно убедить меня, что вы на уровне.

— Хорошо. И... Как именно мы это, по-вашему, сделаем?

— Не знаю. Но уже поздно. Я устала. Есть ли в этом доме хотя бы одна свободная комната из тысячи?

— Мы надеялись решить это сегодня.

— Ну, чтобы пережить это разочарование, вам нужно вспомнить тот факт, что у вас в этой жизни есть абсолютно всё, кроме этого.

Уилл вновь начал говорить, но Андре положил свою руку ему на плечо и сказал:

— Может, не будешь её злить, лады? Мир будет на месте, когда солнце встанет, — он повернулся к двери, у которой в какой-то момент материализовался Карлтон, и сказал. — Можешь подготовить комнату для Зои?

— Уже готово, сэр. Её сумка тоже там.

— Ну, разумеется. Видите? Всё в порядке. Зои, мы даже вернули вашу сумку, вы ведь оставили её на платформе, когда подожгли член того чувака. Так что хорошенько поспите, пускай Карлтон сделает вам вафель поутру, и мы обсудим всё завтра, пока я буду лечить похмелье, которое собираюсь вызвать сегодня.

Андре поправил свой лацкан и вышел, пока Зои молча планировала свой побег из этого жуткого места.

Гостевые апартаменты, которые они подготовили для Зои, имели свою спальню, комнату развлечений и минибар. Также там была кровать с балдахином размера кинг-сайз, поместить которую в трейлер Зои можно было только если сложить её как тако. На тумбочке была тачскрин панель, которая, как позже поняла Зои, контролировала жёсткость, ткань и температуру матраса. Её сумка лежала рядом с кучей белых полотенец, одно из них, верхнее, было сложено в форме лебедя. Карлтон сумел найти кошачью кровать и уложил её в углу комнаты. Машина зловония свернулся и уснул рядом с ней.

Зои села на кровать и уставилась на дверь. Затем встала и закрыла её, но это было тупо, потому что у них, конечно же, был ключ — это всё-таки их дом. Она перетащила тумбочку с дорогой лампой на ней, и придавила с помощью неё дверь. Это не сильно помешает, если кто-то решит ворваться, но, возможно, даст те несколько секунд, которые позволят Зои сбежать через окно. Плюс она умрёт, зная, что заставила их разбить одну из своих драгоценных ламп, так что пошли они. Она оглянулась в поисках оружия и самое лучшее, что ей удалось разыскать, это мешок с клюшками для гольфа, оставленный в углу. Она вытянула самую тяжелую и села на кровать, сжимая её между коленей. От этого она не почувствовала себя безопаснее.

Она позволила Андре увезти себя подальше от психов в фургонах и куда большей группы шизанутых, более известной как Все Жители Города Табула Ра$а. Но у неё не было иллюзий по поводу открытия этого идиотского хранилища Ливингстона и о том, как она потом уедет в закат с деньгами на отложенном счёте. Она не была какой-то там принцесской из пригорода, которая закончила колледж по гуманитарной специальности. Она знала, каковы люди на самом деле. Они убьют её только ради того, чтобы сэкономить на билетах. Так что её план заключался в том, чтобы дождаться, пока все уйдут или пойдут в кровать (жили ли они здесь?) и потом выскользнуть из дома.

Зои сидела, обхватив ногами клюшку, и слушала. Со звуками в этом доме было что-то не то, и в итоге до Зои дошло, что этот странный звук остальные люди называли "спокойной тишиной". Зои жила в трейлере своей мамы, потому что ей пришлось съехать от Калеба после их расставания (Калеб был парнем, с которым она как-то хотела пожениться и завести детей). Так что уже два месяца ей приходилось спать на футоне рядом с алюминиевой стеной и окном, разбитым соскользнувшим кулаком и отремонтированным с помощью скотча. Все звуки трейлерного парка проникали внутрь так, словно она спала снаружи: вечно у кого-то работал мотор, какие-то парочки ругались или громко занимались сексом, лаяла собака или, куда более вероятно, лаяло двадцать собак. Но в Каса де Жоп-а было по-настоящему тихо. Она могла услышать собственное дыхание. Так вот как звучал дом, когда у него были крепкие стены, а за ними акры ограждённой территории, куда не пускали бедных людей.

Зои это взбесило.

У неё не было никакого плана, кроме как свалить с территории поместья. Может, она найдет дыру поглубже и спрячется в ней, может поселится в трущобах Табула Ра$а и заведёт там парочку друзей. Попытается "залечь на дно", как говорят в фильмах. Может, бандиты в итоге решат, что бегать за ней более проблематично, чем просто найти другой способ пробраться в этот дебильный сейф. Она не видела, чтобы они занимались чем-то незаконным, так что они не опасались, что она прибежит к ФБР или кто бы там ни занимался поддержанием закона в городе.

Зои обхватила Машину зловония и свернулась с ним на кровати, почувствовала источаемое им тепло и раздражение, когда он замяукал и предпринял бессердечную попытку высвободиться. Она закрыла глаза и сразу увидела Джейкоба. Его мозг был поджарен, он смотрел пустыми глазами и пускал слюну. Она чувствовала себя так глупо. Богатый красавчик флиртует со стрёмной провинциалкой, чтобы получить деньги и стать звездой Блинка. Миллионы людей слышали, как она нервничала и хихикала, пытаясь впечатлить его. Толпа людей, которых она ни разу не видела, смеялась над ней.

Это заставило Зои включить трансляцию на стене спальни (там был проектор для богатых, купол на потолке размером с кулак, который мог транслировать ленту на любую из стен) и переключилась на Событие "Охота за Ключом Ливингстона", чтобы посмотреть, чем занимается толпа восхитительных людей, которые желали поймать её, пытать или убить. Самая популярная трансляция была у Лиги Крутизны — группы дебилов, чей фургон преследовал её ранее. Они были в своей штаб-квартире, которая на самом деле была чьим-то гаражом, и стояли у стола напротив разбитого фургона, пытаясь продумать стратегию. Их лидер, мускулистый парень с красным могавком и рукавами татуировок своего племени, объяснял на камеру, что Зои сейчас в безопасности в поместье её отца и, насколько они знали, могла в данный момент открывать хранилище Ливингстона. Но затем он объяснил, почему это ни коим образом не прекращало Охоту.

Разумеется, Уилл Блэкуотер наврал.

Контракт на пять миллионов от этого "Молека", как оказалось, был открыт не только для того, чтобы вставить её в замочную скважину хранилища Артура Ливингстона. Нет, помимо этого он был оставлен ради мести за Кукольноголового. Он работал на Молека и в данный момент был мёртв. Зои удивилась, узнав это (человек и вправду может умереть от небольшого пожара в промежности? Может, у него и так были проблемы со здоровьем), но, куда важнее, это означало, что её побег из имения отца никак не изменит того факта, что за неё по-прежнему объявлено многомиллионное вознаграждение. Её план развалился буквально за десять секунд.

Зои закрыла глаза и потёрла лоб. Она подумала, что кто-то более опытный в этих вещах знал бы, как повернуть всё это в свою пользу. В конце концов, если люди Молека хотели её убить, а людям её отца она нужна живой, чтобы открыть хранилище, у них была мотивация защищать её от Молека. Но сколько она продержится, прежде чем они решат, что это не стоит хлопот? Если она будет живой, но откажется открывать их хранилище, она будет так же полезна им, как и её труп.

Зои переключила ленту "Охоты" и увидела, что кто-то собрал коллекцию лучших моментов с "игроками". Она тыкнула на один из них с названием "Артур Ливингстон: Костюмы". Включилось видео, где эта четвёрка выходит из чёрного седана в замедленном действии, пока на фоне играет зловещая музыка.

Жуткий голос сказал:

— Смерть Артура Ливингстона создала кризис власти, и четвёрка из его беспощадного внутреннего круга отчаянно пытается взять власть в свои руки. В криминальном мире они известны как Костюмы. Андре Нокс, так же известный как Чёрная Гора — смертоносный телохранитель Ливингстона, Мишель "Эко" Линг, компьютерный эксперт и сексуальная соблазнительница из Китая, Бадд "Регулятор" Биллингсли. И, наконец, Уилл Блэкуотер, Маг — хладнокровная правая рука Артура Ливингстона.

Семь лет назад, когда убийца одного из картелей самостоятельно попытался убить Андре Нокса, расчленённое тело глупца было найдено на пороге Артура Ливингстона двенадцать часов спустя... с извинениями от главы картеля. Когда украинский громила пытался проворачивать дела на территории Ливингстона через год после этого, Ливингстон потребовал личную встречу, чтобы не допустить полномасштабной войны. Очевидцы говорят, что Костюмы провели встречу за закрытыми дверями с десятком капитанов громил. Всего четыре минуты спустя все вышли из комнаты. К полуночи все украинцы покинули город и никогда больше не возвращались. Не было ни единого выстрела.

Но, самое странное, когда федералы явились за пятым членом внутреннего круга по имени Логан Найт, Артур Ливингстон собрал пресс-конференцию, в ходе которой сделал странное заявление, что этого человека никогда не существовало. Без дальнейших объяснений, все обвинения были сняты.

Что ж. Это было увлекательно, но нисколечки не полезно. Зои заметила, что они сделали трейлер и про неё, и она не смогла устоять. Она включила его и услышала:

— Двадцатидвухлетняя Зои Эш, скользкая и грудастая...

Она быстро смахнула трейлер с экрана.

Зои упала на кровать и закрыла глаза. Она не имела ни малейшего понятия, что делать дальше, и не могла нормально думать. Долгая дорога, американские горки эмоций и адреналина, холодная ночь, тёплая постель. Она улеглась на бок и почувствовала, как тает на матрасе. Машина зловония рыскал по комнате. Зои, наконец, поняла, что он ищет еду, потому что она его так и не накормила, ведь она была ужасна во всём. Она вытащила две банки кошачьей еды из сумки, и да, она всегда носила кошачью еду с собой, как сумасшедшая кошатница, которой ей суждено стать, и начала искать вилку. Машина зловония обычно ел смесь из двух разных брендов, и ей приходилось каждый раз их перемешивать. Она была уверена, что какая-то химическая реакция от этой комбинации и заставляла кота так вонять, но это было единственное, что он ел без двухчасовых неодобрительных взглядов, которые добили бы Зои в её нынешнем эмоциональном состоянии.

В комнате вилок не было. Конечно, она могла бы смешать всё с помощью пальцев или любого случайного объекта в комнате, но у неё не было ни малейшего желания засовывать пальцы в кошачью еду и, честно говоря, кое-что другое тянуло её выйти из спальни — любопытство. Так что, говоря себе, что она делает это ради кота, она отодвинула тумбочку и лампу от двери и осторожно вышла в коридор, пытаясь понять, как человек может найти столовый прибор в таком огромном поместье. Она подумала вернуться за клюшкой для гольфа, но решила, что если ситуация скатится в гольф-дуэль насмерть, она уже обречена. Она попробовала разглядеть что-либо в темноте, и шагнула вперёд, морщась от предательского скрипа половиц. Как можно более скрытно, она повернула налево, к лестнице и тут же громко споткнулась о низкую кучку коробок.

Повсюду была разбросана обувь. Она прищурилась в темноту и увидела девять коробок, содержащих девять пар кед, в трёх разных стилях, похожих на те, что она испортила, и каждый разных размеров — от 39 до 41. Она нашла записку от Карлтона, где дворецкий извинялся, что не спросил, какой у неё размер, но сказал, что постарался предоставить ей несколько вариантов и попросил сказать, если ни один ей не подойдет. Зои представила, как парочка головорезов заставляет какого-то бедного продавца обувного магазина с пушкой у виска подобрать дочке их босса пару кроссовок в середине ночи.

Зои снова подняла кота и спустилась по лестнице, затем почти закричала, когда из пола вновь выплыл призрак Джейкоба Марли.

— Скря-я-яга!

Машина зловония выпрыгнул из её объятий и пустился вниз по лестнице, через фойе, протискиваясь сквозь двери на первом этаже. Зои последовала за ним и обнаружила себя в длинной столовой со столом, за которым могли уместиться, наверное, пятьдесят гостей. Кот пробежал под ножками стульев и осторожно заскочил в дверной проем на другой стороне. Зои пошла за ним.

В конце коридора была заколоченная дверь с перечёркивающей её красной лентой, которая говорила "ОСТОРОЖНО: ПЛЕСЕНЬ. НЕ ВХОДИТЬ". Она двинулась в противоположном направлении, но Машина зловония за ней не пошёл. Вместо этого он начал ходить вокруг этой двери, нюхая и прижимаясь к ней, будто за ней была мышь или что-то в этом роде. Зои попыталась поднять его, но кот шагнул вперёд и прошёл сквозь дверь. Во всяком случае, частично. Его задница и хвост всё ещё выпирали оттуда. Зои подошла к двери и просунула в неё руку — дверь была очередной голограммой. Она могла заметить небольшой проектор на потолке, и, проводя рукой по двери, видела, как вертикальные части этой "двери" исчезали там, где она блокировала луч. Иллюзия прятала настоящую дверь, сделанную из бронзы, в метре от голограммы. Она попробовала повернуть ручку, но она была заперта. Ну конечно. Может, это хранилище?

Проверять она не хотела. Она подняла Машину зловония и пошла обратно по коридору, но затем большая дверь щёлкнула и заскрипела позади неё.

Прозвучал жёсткий голос:

— Кто вы? Как вы здесь оказались?

Мужчина, которого она никогда не видела, выглядывал через голограмму, и его голова выглядела так, будто была прибита к двери в качестве трофея. Затем он шагнул навстречу к ней, лысый мужик с пушкой в кобуре поверх его облегающей чёрной водолазки. У него были глаза копа.

Голос из комнаты позади него произнес:

— Это та девчонка. Дочь Артура, — голос принадлежал Уиллу. Зои предполагала, что все ушли, но он, кажется, всё ещё чем-то занимался в своей секретной комнате. Лысый мужик вернулся обратно, и вместо него из голограммы высунулся Уилл и по его позе было ясно, что он прикрывает дверь за собой. Наверное, у них там была оргия. И, опять же, проверять Зои не хотела.

— Что вы здесь делаете? — спросил он.

— Ничего. Я пыталась найти... А, не важно. Это... Это хранилище?

— Да, это хранилище. Именно поэтому мы все стоим внутри, а дверь открыта.

— Я не...

— Хранилище в подвале. Это частный конференц-зал. Доделывайте то, что вы здесь делали и идите спать. Мы придём к вам утр... Эй!

Машина зловония вырвался из её рук и проскочил через голограмму и щель в реальной двери. Зои побежала за ним, проталкиваясь через Уилла и металлическую дверь.

Уилл закричал "СТОЙ!", затем схватил её за запястье и закрутил его. Зои упала на одно колено. В комнате начался хаос, когда кот запрыгнул на стол и попытался схватить что-то, что выглядело как гора серого мяса. Лысый мужик, который встретил Зои у двери, схватил кота за подшёрсток на шее и, судя по виду, собирался разорвать его на части голыми руками. Зои закричала Уиллу отпустить её, но он потащил её назад, к двери. Её запястье отдало такой болью, будто собиралось вот-вот сломаться.

Всё ещё на коленях, Зои повернулась и укусила Уилла за первое попавшееся место — бедро. Он выругался и отпустил её. Зои поднялась и уже собиралась потребовать своего кота назад, как вдруг увидела, что лежит на столе. Все увидели, что она видит, и всё остановилось.

На столе лежала отрубленная человеческая рука.

Все в помещении молча стояли на месте, пялясь на Зои, будто вселенная наконец-то создала настолько неловкий момент, что это остановило само время. У стола была Эко Линг, в очках и с длинным металлическим зондом, будто она собиралась воткнуть его в отсечённую руку. Стена за ней была покрыта проекцией рентгенов и каких-то схем. Взгляд Зои блуждал по комнате, цепляясь за детали, которые тут же отпечатывались в её мозгу, и наблюдая те детали, которым эти люди не позволят выйти в свет. Машина зловония мяукнул, и это заставило Зои действовать. Она рванула вперёд и выхватила его из рук лысого мужика с глазами копа. Затем она двинулась обратно к двери, довольно медленно, будто никто не заметит, что она пытается уйти, если сделать это достаточно плавно.

Она услышала, как она спрашивает:

— Ч-чья это рука? — на самом деле, она не хотела этого знать, потому что подобная информация погубит её, если она ещё не была обречена. И что от этого изменится?

— Вы её не узнаете? — ответил Уилл, стоя позади неё.

Это было последней каплей. В слепой, судорожной панике, Зои протолкнулась через Уилла, пробежала через голограмму двери, дальше по коридору, через столовую и в фойе с огромным рождественским деревом. Она добежала до огромных бронзовых дверей, потянула холодную ручку...

Заперто.

Рядом с ней появилась голографическая стриптизёрша Кэнди и, сюсюкая, будто она разговаривает с ребенком, сказала:

— Оу, мне та-а-ак жаль, но домашняя система безопасности не позволяет выходить через парадный вход, для вашей же безопасности. Чтобы сгладить эти неудобства, Мистер Ливингстон предлагает вам бесплатную бутылку шампанского или сексуальные услуги на ваш выбор.

Кэнди захихикала и исчезла. За спиной Зои послышался спокойный стук ног о мраморный пол. Уилл не торопился, пока шёл по фойе, а его лицо было таинственной долиной спокойствия. Пытается напугать её, подумала Зои, тем, насколько он спокоен. Это работало.

Зои дрожала, говоря:

— Откройте. Я ухожу.

Лысый мужик в водолазке возник позади Уилла. Ещё двое мужчин в чёрных пальто и шляпах стояли за ними, удерживая в руках оружие, которое выглядело слишком мощным для угрозы, вроде Зои. Уилл Блэкуотер прихватил себе оруженосцев.

— Нет, не уходите, — сказал он.

— Я... Я никому не скажу. Мне плевать на это место, на вас, и на то, что здесь произошло или кого вы убили. Просто отпустите меня, дайте вернуться домой и я никому не скажу. Ни полиции, ни маме, никому. Мне даже пятьдесят тысяч не нужны, просто отпустите меня.

— И мы это сделаем. Как только вы откроете хранилище.

Зои сразу поняла, что она больше никогда не увидит чистое небо.

— Зои, — сказал Уилл. — Подумайте. Какие у вас тут варианты? — пока он говорил, появились еще двое в пальто, как по молчаливому зову для всех охранников. — Это не ваш мир. Я соглашусь, что ваш отец не всё продумал и случайно втянул вас во всё это. Но сейчас у вас нет других вариантов, кроме как открыть это чёртово хранилище и больше не тратить наше время.

Видите ли, подумала Зои, что для вас трата времени, для меня — последние драгоценные моменты на Земле.

Зои так и не ответила, и Уилл посчитал это согласием.

Он кивнул лысому мужчине и сказал:

— Ковальски, проводите её до хранилища.

Мужчина схватил её над локтем и потащил за собой, словно ребенка. Он вел её к другой арочной двери, двигаясь в противоположное крыло поместья. Она не сопротивлялась. Зои, её лысый сопровождающий, Уилл и куча вооруженных людей в тренчах прошли коридор и зашли в помещение, которое при других обстоятельствах показалось бы самой расслабляющей комнатой, которую она видела в своей жизни. Это было что-то вроде библиотеки или читального зала, горы книг в кожаных обложках окружали старинные кожаные кресла и, прямо в центре, был кристально чистый пруд. Рыбы, радужно отсвечивающие оранжевым и белым, скользили по воде, пока комната наполнялась мягким журчанием ручья.

Из-за спины Зои, Уилл сказал:

— Возьмите золотую. — Зои попыталась сложить эти два слова в какую-то осмысленную команду, и, наконец, заметила единственную золотую рыбу. — Рыба, Зои. Протяните руку и возьмите её. Она ненастоящая.

Она просунула руку в воду и поняла, что это очередная трёхмерная проекция. Она попыталась поймать золотую голографическую рыбу, как ей и сказали, но это было так же сложно, как ловить настоящую. Она водила рукой и уж было начала думать, что стала жертвой жестокого розыгрыша, но в конце концов накрыла рукой изображение рыбы, после чего она сразу же пропала, вместе с остальной частью пруда. Пустой пол разделился, открывая взгляду спиральную лестницу.

Зои сказала:

— Ну всё, я сделала это. А теперь отп...

— Это не хранилище. Это вход в комнату с хранилищем, — Уилл указал на лестницу. — После вас.

Зои спускалась по спиральной лестнице с одной рукой на перилах, и пытаясь прижать Машину зловония к груди — другой. Её взгляду попались россыпи золотых монет, словно комната под ней была заполнена горой сокровищ, как в хранилище Скруджа Макдака. Когда она спустилась, стало ясно, что даже пол был из этих самых монет. Забудьте про хранилище, можно было спуститься сюда с зубилом и соскоблить достаточно денег на всю оставшуюся жизнь. И в мире Артура Ливингстона именно так украшали одну лишь комнату, за дверью которой находились настоящие богатства. Само хранилище было по ту сторону стены напротив неё. Будучи идеально круглой, дверь из латуни растянулась от пола до потолка, и весила, скорее всего, как двадцать машин. На ней не было ручек или рычагов, только мультяшная замочная скважина в полтора метра.

Спиральная лестница, наконец, выплюнула всех оставшихся в комнату. Лысый мужчина, Ковальски, снова схватил Зои и подтолкнул её к двери хранилища. Следы будущего синяка проявились вокруг её плеча. Она представила, как судмедэксперт отмечает это в её аутопсии.

— Видите замочную скважину? Вы — Ключ. Откройте её, — сказал Уилл.

— Но... как? Я не...

— Просуньте голову в замочную скважину. И не шевелитесь, чтобы оно могло просканировать ваш мозг и сопоставить с отпечатком.

Зои неуверенно подошла к двери, выдохнула, и засунула голову в замок. Механизм внутри зашумел и клацнул. Позади послышались недовольные перешёптывания. Это не сработало.

Зои высунула голову. Монитор сбоку от двери активировался. Появились красные буквы: ОТМЕНА: ПРИНУЖДЕНИЕ.

Женский голос позади произнёс:

— Я же говорила. — Это была Эко. Зои даже не заметила, как она проследовала за ними. — Нельзя принудить хозяина хранилища открыть его. Софт запрограммирован оставаться запертым при эмоциональном стрессе, чтобы его нельзя было открыть под дулом пистолета. Видишь ли, Уилл, обратное было бы странно, если ты отвалил восьмизначную сумму за хранилище.

Уилл потёр глаза, сжал зубы и сказал:

— Зои, мы не заставляем вас это делать. Вы хотите уйти. Хотите, чтобы всё закончилось. Вставьте голову в эту огромную замочную скважину самостоятельно. Просто... прогоняйте эту мысль в своей голове.

— Это так не работает, — сказала Эко.

— Я знаю, что вы не выпустите меня из города живой, — ответила Зои.

Уилл взвыл.

— Обещаю, что мы позволим вам уйти, если вы откроете хранилище. Да я даже сам закину вас на плечо и пронесу через сраную границу...

— Уилл... — сказала Эко.

— У вас нет никаких причин отпускать меня, и целая тысяча на то, чтобы застрелить и выбросить тело в реку, — продолжала Зои.

— Мы можем дать ей что-нибудь, чтобы она успокоилась? — спросил Уилл у Эко.

— Что, типа косяк? Валиум? Оно не откроется, если обнаружит в ней интоксикацию. Мы тут о хранилище Артура Ливингстона говорим вообще-то. Он первым делом позаботился о том, чтобы не открыть его, будучи пьяным или обдолбанным. Иначе какая-нибудь девчонка по вызову давно выудила бы содержимое.

Зои сказала:

— Оно не откроется, пока у меня не будет причин считать, что я выйду отсюда живой. Мне нужны гарантии. Если эта штука может читать мои мысли, или эмоциональное состояние, или что она там делает, она знает, что я думаю о том, что я здесь умру.

— Что ж, как мы можем вас убедить?

Зои повернулась к лысому, Ковальски. Её взгляд наткнулся на его кобуру, и она сказала:

— Дайте мне пистолет.

Уилл хорошо её расслышал, но всё равно спросил:

— Что?

— Дайте мне пистолет. Я наставлю его на тебя, открою хранилище и уйду, целясь, выходя наружу.

— Здесь ещё шесть вооруженных людей, у вас ни шанса пережить перестрелку, — сказал Уилл.

— Мне не нужно выигрывать в перестрелке. Я просто убью тебя.

Уилл сжал челюсть. Зои отпустила Машину зловония и протянула руку.

— Считай это жестом доброй воли, — сказала она.

— Мы этого точно делать не будем.

Зои сложила руки крестом.

— Круто. Чем дольше мы этого ждем, тем дольше я живу. Мы все будем стоять в этой комнате и постареем вместе.

Зои казалось, будто она могла услышать, как сжимаются его челюсти. Она сказала:

— Я вижу по твоим глазам, как ты хочешь просто заставить меня сделать это. Избить меня. Угрожать мне. Приставить пушку к моей голове. Но не можешь. И чем сильнее ты давишь, тем сильнее закрывается дверь. И Артур знал это. Он знал, что ты будешь пытаться, и знал, что хранилище тебя остановит. Так смешно смотреть за тем, как ты пытаешься состязаться с мертвецом и проигрываешь. Что ж, хочешь, чтобы я доверила тебе свою жизнь — доверь мне свою. Как поступим, Сжималка?

Уилл встретился с ней взглядом, раздраженно выдохнул, затем посмотрел на Ковальски и кивнул. Ковальски поднял бровь, как бы говоря "Серьёзно?", но затем достал пистолет из кобуры, потянул на себя затвор, чтобы взвести или зарядить или что бы он там ни делал, затем покрутил его на пальце и протянул к Зои рукояткой вперёд. Он выглядел довольным.

Зои потянулась за пистолетом, и Ковальски сказал:

— Предохранителя нет. Спускаешь курок, и будет бах.

— Откуда мне знать, что он заряжен?

Он ухмыльнулся.

— Наведи на потолок и выстрели. И надейся, что там наверху никто не стоит.

Зои прицелилась, зажмурилась, спустила курок и удивилась тому, насколько эта штука громкая. Штукатурка осыпалась на её голову. Маленькая гильза стукнула о монеточный пол и укатилась в сторону. В ушах зазвенело. Все в комнате выглядели так, будто только что намочили штаны.

Она сделала глубокий вдох, повернулась, и наставила пистолет на лицо Уилла. Она увидела что-то странное в его глазах. Не страх: он выглядел так, словно был по ту сторону дула до этого. Не злость: фрустрация, которая одолела его, уже пропала. Она видела в его глазах, чуть выше дымящегося дула пистолета, пересмотр отношения к её персоне. Возможно, он впервые воспринимал её всерьёз.

Все четверо в тренчах тут же достали свои пушки и уставили их на неё. У парней, кажется, было преувеличенное представление о её боевых навыках. Ковальски достал ещё один пистолет из штанов, и она задумалась, какое количество пушек он обычно носит с собой. Уилл не достал ничего. Он поправил свои запонки и указал на хранилище.

С пистолетом у спокойного взгляда Уилла, Зои спокойно вздохнула, нагнулась и просунула голову в хранилище. На мгновение, была только тишина. Она вобрала в лёгкие воздух и снова выдохнула.

Наконец, прозвучал одобрительный звон, затем клик и скрип железных петель.

Все, кроме Зои, задержали дыхание. Она высунула свою голову и отошла с пути открывающейся двери хранилища. Она отвернулась и сказала себе не поворачиваться, так как один лишь взгляд на содержимое мог сократить её жизнь.

С пистолетом, уставленным на Уилла, она наклонилась и подняла кота, после чего сказала ему:

— Если они убьют меня, беги.

Но никто на неё не смотрел. Уилл забыл о Зои и даже о пистолете, и просто уставился на хранилище с едва открытым ртом (что в его случае означало, что между его губами было расстояние в полсантиметра). Он ринулся вперёд, проходя мимо Зои. И в этот момент она совершила ошибку и проследила за ним взглядом, увидев хранилище.

Там было пусто.

Точнее, в нем не было сокровищ. Металлическая комната была абсолютно пустой, не считая единственной серебряной монеты, насмешливо лежащей на бетонном полу. Сразу за монетой был мужчина. Чуть за пятьдесят, в полосатом костюме и с аккуратными усами, стоящий в хранилище, закрытом без воздуха несколько дней. Зои потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что на самом деле это был её биологический отец, Артур Ливингстон.

Зои не услышала, как Ковальски приблизился.

Ему хватило всего двух секунд, чтобы сократить дистанцию и ещё одной, чтобы вырвать пистолет из её руки, стирая кожу с её указательного пальца в процессе. Одним продолжительным, отточенным движением, он закрутил её руку и вдавил её саму в пол, надавливая ботинком на спину. Лицо Зои больно уткнулось в ковёр из золотых монет. Она отметила, что ближайшая монета была отчеканена в 1918 году.

— Ну здравствуйте, — прозвучал голос биологического отца Зои из хранилища. Она повернула голову как раз в тот момент, когда Уилл прошел сквозь её отца. Будучи живым, Артур Ливингстон очень любил свои голограммы. Уилл осматривал хранилище, надеясь найти то, что спрятано в очевидно пустых углах. Он случайно пнул единственную печальную монету через всю комнату, затем поднял её, вглядываясь так, словно надеясь умножить её силой мысли.

— Если эта запись включена, значит я разговариваю либо с Зои Эш, моей дочерью от прекрасной Мелинды Эш, либо с группой людей, которая нашла способ обойти защиту одного из лучших хранилищ в мире. Если это последний случай, вы должны знать, что я восхищён вашими умениями и подобный взлом, к слову, обязует Фиск Волт Корпорейшнс вернуть полную сумму затрат на это хранилище. Но в любом случае, вас разочарует содержимое, ради которого вы потратили столько сил. Как видите, в хранилище нет ничего, кроме единственной монеты, которую нельзя использовать даже в качестве платёжного средства. Она имеет хоть какую-то значимость только ближайшим мне людям. Что касается задачи этой записи, что ж, полагаю, к этому времени образовалась некая неловкая ситуация, касающаяся того, что я не оставил своё завещание.

Но я оставил, и вы его смотрите. С этого момента, я адресую это сообщение моей дочери, единственному своему ребенку, о котором я знаю, Зои Эш. Зои, я начну с фразы, которую всегда мечтал использовать: если ты смотришь это, значит я уже мёртв.

Надеюсь, я умер во сне, после приятного вечера с прелестной леди, и, надеюсь, я не нагадил в кровать после своей кончины. Но, если я правильно оценил ситуацию, вместо этого я умер жестоким способом от рук бесчеловечных и жадных людей. Если это так, ты должна знать, что это событие не было неожиданным и это сообщение записано как раз по этой причине, ибо мне всего пятьдесят восемь и, как мне сказали, я полностью здоров. Так вот, моё первое желание: найди убийцу и помести эту голограмму за окном его спальни, чтобы он решил, что я собрался терроризировать его после смерти. Но я что-то отвлекся.

Зои, где-то шесть лет назад я напился и начал делать то, что делают мужчины вроде меня, когда они пьяны и одиноки. Начал лазать по соцсетям в поисках своих бывших. Там я нашёл твою маму и её гордые фотографии с тобой, маленькой Зои Эш, которая становится женщиной. Я видел, как ты улыбаешься в камеру, позируешь с мамиными бёдрами и моими глазами. Я видел вечеринки на день рождения в крошечных квартирах и разваливающихся трейлерах, где ты улыбаешься рядом с купленным тортом и стрёмной газировкой, а твоя мама на фоне каждый раз стоит с другим бойфрендом.

Целых три отчима, если я правильно посчитал. Так вот, я сделал пару пьяных звонков и, как полнейший мудак, каким я часто бывал, я решил стать героем для маленькой Зои. По щелчку пальцев, я купил роскошную машину за сто тысяч долларов и заплатил службе доставки, чтобы она приехала к твоему дому в Форте Дрейтон. Я представил, как я влетаю в трейлер со своим сияющим подарком, как ты выходишь, улыбаешься мне и обнимаешь. А потом я отдал бы тебе ключи и мы бы испробовали машину, и, может, ты решила бы, что я не такой уж плохой парень.

Но, как ты знаешь, всё было совсем не так. Вместо этого, ты вышла на улицу, скрестила на груди руки, как это делала твоя мама, и задала мне жару. Ты сказала, что ты лучше будешь каждый день ходить в школу пешком, нежели станешь бедняжкой, которую я спас. Ты сказала, что я опоздал с подарком на шестнадцать лет, и он не даёт мне право считать, будто я исправил все свои ошибки с тобой и твоей мамой. Ты ткнула мне пальцем в лицо и закричала, и подняла такой шум, что по всей округе стали собираться люди, чтобы понять, что тут происходит. Я был в ярости, как ты помнишь, наговорил всяких гадостей и убежал, поджав хвост.

Но разозлился я только потому, что где-то в глубине души знал, что ты была права. В твоём гневе я увидел себя таким, каким я был вне окружения тех, кто целует мой зад и отвечает на всё согласием. Ты должна понять, что в моём мире я покупал и продавал людей блестящими игрушками и щедрыми каникулами. Взятка там, приятный эскорт там, и этого хватало, чтобы люди закрывали на что-то глаза, делали одолжения или говорили то, что я хочу слышать. Чтобы они забывали обо всём, что считали правильным. И это — комфортные люди, они не голодают и не находятся в отчаянии, но всё равно продаются после первого звона монеты.

А тут ты, стоишь среди сорняков, собачьего дерьма и ржавеющих машин, и кидаешь мой подарок обратно мне в лицо, потому что ты не продаёшься. Я увидел весь этот огонь, что привлёк меня в твоей маме много лет назад, и что не даёт мне о ней забыть. С твоим стержнем, которого не было у меня. Конечно, годы шли, и я тебя так и не увидел вновь, но со временем я стал вспоминать об этом дне всё чаще и чаще.

Так что, в эти безумные последние дни, я задумался, кому я могу доверять? Я окружен способными людьми. Кто-то из них даже верен мне. Но они амбициозны. Им нравится играть в игру, захватывать власть, как и всем людям, вроде меня. Так кому я могу доверить своё состояние и свои секреты? Если бы я сказал, кто из моего внутреннего круга получит моё наследство или хотя бы узнает, что это за наследство, это запустило бы цепочку действий по захвату позиций, ревности и подковёрных делишек. Нет, это должен был быть кто-то со стороны. Кто-то, достойный всех богатств и крутой власти, которую даже мои люди не до конца понимают. Тот, на кого никогда не подумают. Кто-то, не отравленный властью. Итак, Зои Эш, дочь, которой у меня никогда не было, я говорю тебе и всему миру следующее:

Я, Артур Б. Ливингстон, находясь в здравом уме, сознательно и добровольно объявляю этот документ моим завещанием, отменяющим все мои указания и заявления, сделанные мной до этого. Всю мою собственность, реальную и персональную, и какой бы она ни была, я завещаю моей единственной дочери, Зои Марселин Эш, минус все налоги штата и цену забубенного мемориального праздника в мою честь. Его полная текстовая копия будет передана моим адвокатам прямо... сейчас. Мисс Эш также получает полный контроль над моими оффшорными счетами, землевладениями, акциями, корпоративными долями и ценными бумагами в моем использовании в Ливингстон Энтерпрайзес, как это и отмечено в полной текстовой копии. Все нынешние сотрудники продолжат работать на своих местах, если не сказано обратное по решению Зои.

Если вы посмотрите на пол, вы найдете лишь один объект — мою счастливую монету. Редкую одностороннюю монету Китайского Серебряного Дракона 1911 года. На одной стороне рычащий дракон, а другая сторона абсолютно пуста из-за ошибки при чеканке. Я выиграл её в покер, когда мне было шестнадцать у человека, который сказал, что она стоит сто тысяч долларов. Оказалось, что это бесполезная подделка. Я всегда хранил её в качестве напоминания. Эта монета всегда была при мне с того дня и по сей день, когда я записываю это завещание. Много лет назад, на собеседовании, Уилл Блэкуотер показал фокус с этой монетой. Я нанял его незамедлительно. Зои, последний пункт этого завещания прост: пускай он покажет тебе, как этот фокус делается. О, и скажите Гэри, что он может забрать клюшки для гольфа, не думаю, что Зои играет.

И... Всё. Если у кого-то возникнет идеальная идея навредить Мисс Эш в надежде получить всё, что ей причитается, вы должны знать следующее. В случае её кончины, всё имущество будет ликвидировано и передано в Церковь Мормона, минус тридцать миллионов долларов, которые незамедлительно послужат наградой за голову того, кто причинил какой-либо вред Зои Эш.

Удачи, Зои. Жаль, что меня не было рядом с тобой. Это лучшее, что я могу сейчас сделать. Как ты поступишь со всем этим, решать тебе. Я прошу тебя только не забывать то, что у тебя было до приобретения этого богатства, ведь деньги и земли ничто в сравнении с настоящим сокровищем. Кроме того, моим единственным советом будут слова, которые сказал мой отец, прежде чем сбежать от нас, когда мне было десять лет. Пойми, кому ты можешь доверять, и позволь им сделать всю работу за тебя. Артур Ливингстон покидает здание.

Мужчина на голограмме неловко простоял несколько секунд, после чего сказал:

— Она ещё включена? Нет, нажми чёрную кнопку. Чёрную. Так, дай я... — он вышел из голограммы и затем она отключилась.

Повисло молчание. Зои пыталась дышать, пока её грудь была сжата между холодными золотыми монетами и тяжелым ботинком Ковальски. Уилл начал смеяться.

Эко Линг, чей голос звучал, как будто она была близка к панике, сказала:

— Что сейчас произошло?

Уилл вытер глаза, затянул галстук и вышел из хранилища. Проходя мимо Зои, он сказал Ковальски:

— Думаю, ты захочешь убрать ногу с моего босса, прежде, чем нас всех уволят.

Нога убралась со спины Зои, и она села, сжимая руку, которая свободно кровоточила после того, как Ковальски вырвал из её рук оружие. Её голова кружилась без остановки.

Всё, что она смогла придумать в ответ, так это:

— Кто-нибудь, принесите мне полотенце. И скажите, что происходит. Он... Он оставил всё мне? Дом и... всё остальное?

— Да. Вы видели "Вилли Вонку и Шоколадную Фабрику", так ведь? Ну, вы как Чарли, — сказал Уилл.

— Только вместо золотого билета, отвращение Артура Ливингстона к презервативам. — добавила Эко.

— Стоп... серьёзно?

— Другими словами, — сказал Уилл. — Ваш отец только что убил всех нас. Включая вас.

Он достал из кармана шёлковый платок и бросил его Зои. Она обернула его вокруг пальца. Её голова кружилась. Она огляделась и увидела, что все смотрят на неё, и ждут. Желают услышать, что скажет босс.

Зои сказала:

— Парни с пушками. Вы были телохранителями Артура или типа того?

— Мы контрактники. Охрана с дневной оплатой, — ответил один из них.

— Вы ведь слышали, как его призрак сказал, что вы теперь работаете на меня?

— Ну, нам сказано, что контракт остаётся в силе, пока нам не скажут обратное, и насколько я...

— Отлично, — она посмотрела на Ковальски и сказала. — Ты уволен.

— Я на тебя и не работал, детка.

— Проводите этого человека к выходу. Скажите ему забрать его оторванную руку с собой, — сказала она охране.

Ковальски засунул свой пистолет обратно в кобуру и пошёл в сторону спиральной лестницы.

— Я сам найду выход.

Зои обернулась в поисках Уилла и сказала охране:

— Его тоже. Он уволен. Все уволены. Все, кто здесь находится, — она повернулась к Эко. — Ты тоже, — затем снова к охране. — Что до ваших контрактов, они сгорают, как только вы выполните последнее поручение. Проводите этих людей с территории, затем уходите сами и закройте за собой дверь.

Уилл и Эко переглянулись.

Уилл сказал:

— Зои, я хочу, чтобы вы хорошенько подумали о...

— ПРОВАЛИВАЙТЕ! Вы проникли на мою территорию. Все вы.

— Послушайте меня. Если вы покинете этот дом без охраны, вы не проживете и недели. Молва разойдется по округе, и когда это произойдёт, хищники этого города сожрут это место как пираньи.

— Охрана, если этот человек не покинет дом в течение десяти секунд, пристрелите его.

Охрана точно не хотела этого делать. Но один из них, старший, прочистил горло и сказал:

— Вас, эм, попросили уйти, Мистер Блэкуотер.

Уилл долго и серьёзно смотрел на Зои, как будто пытался прочитать что-то на её лице. Чем бы это ни было, это убедило его развернуться и последовать за Ковальски к лестнице. Эко пошла за ним, а за ней и четверо охранников. Семь пар каблуков стучали по спиральной лестнице, затем стук начал затихать. Потом наступил тишина, и Зои была одна. Она сидела на золотом полу со своим котом, истекая кровью в пещерном дворце её отца, который теперь принадлежал ей.

В два часа утра Зои сидела внизу главной лестницы в фойе и гладила Машину зловония, пока он ел кошачью еду из антикварного куска фарфора, который, насколько она знала, был дороже всего её имущества. Зои умирала от голода, и дом был скорее всего полон какой-нибудь еды для богачей, типа икры и всякого такого, но она была слишком истощена, чтобы идти искать что-нибудь съедобное или, уж тем более, готовить. Вместо этого она достала телефон и нашла местечко, которое доставляло пиццу ночью. В Табула Ра$а были десятки, если не сотни таких заведений (в то время как в Форте Дрейтон не было ни одного). Зои сделала то, что делала всегда во время шоппинга: рассортировала их по оценкам потребителей. Она позвонила в ресторан на первом месте и заказала их специальную пиццу — "Мясопокалипсис". Самую большую.

Так она и сидела, дожидаясь курьера, даже не понимая, как пропустить его через ворота, когда он появится. Она гладила кота, пока её палец пульсировал, и пыталась придумать план действий. Вот, что у неё пока получилось:

Шаг первый: съесть огромную пиццу.

Шаг второй: пойти спать.

Шаг третий: встать утром и позвонить домой, чтобы спросить у мамы что делать.

У мамы Зои был адвокат, который занимался всеми её разводами. Может, им удастся поговорить с ним по телефону, и выяснить, как именно Зои нужно поступить, чтобы отказаться от огромной криминальной империи, которой она сейчас владела. Разве правительство не отнимало всё в таких случаях? За неоплаченные налоги и прочее? Если так, она надеялась, что ей удастся договориться о машине, которая отвезет её в Форт Дрейтон. Ещё ей хотелось бы оставить кеды...

Кэнди, голографическая стриптизёрша охранной системы дома, внезапно активировалась у двери.

Машина зловония в ужасе унесся по лестнице, когда Кэнди сказала:

— Кто-то стоит у главных ворот, мои сенсоры указывают, что он крайне возбуждён.

Голограмма, кажется, ждала каких-то инструкций, но Зои не была уверена, что она должна сделать. Она может с ней разговаривать?

— Эм, можешь сказать, кто это?

После небольшой паузы, прозвучал мужской голос:

— Бозелли Пицца. Доставка для Зои Эш.

— Сканеры подтверждают, что в транспорте находится одна пицца и никакого оружия. Мне открыть ворота? — сказала Кэнди.

— Конечно.

Минуту спустя в дверь постучали. Монитор у двери включился, показывая, что там действительно был доставщик пиццы. Он был лысым, с густой чёрной бородой и носил старомодное пальто, на лацкане которого, помимо прочего, была красная бутоньерка. Даже ночные курьеры в этом районе были стильными.

Зои открыла дверь и мужчина сказал:

— Добрый вечер, мэм. С вас тридцать девять пятьдесят. Дом у вас красивый, кстати говоря.

— О, спасибо. Только что его получила. Дайте-ка я сбегаю наверх и возьму сумку.

— Без проблем, дорогуша.

Она взбежала по лестнице, направляясь к спальне. На стене всё ещё была трансляция "Охоты за ключом Ливингстона", переключаясь от одного угла обзора к другому, продолжая отслеживать захватывающую гонку между теми, кто хочет разрушить жизнь Зои первым.

Она залезла в сумку в поисках своего кошелька и пробубнила телеэкрану:

— Делайте что хотите, парни, а я съем огромную пиццу, сделанную только из мяса.

Она взглянула на трансляцию и увидела ночные кадры с камеры, которая скакала по аллее. Двое парней в чёрных жилетах и с пушками бежали к чему-то, лежащему на земле. Это был человек, бьющийся и дергающийся в конвульсиях.

Зои остановилась, чтобы посмотреть.

Один из них добежал до корчащегося человека и сказал:

— Парень, ты в порядке? Слышишь меня?

Мужчина на земле только захрипел. Один из них достал фонарик и направил его на истекающего кровью человека. Его руки и ноги были связаны, а рот заклеен изолентой. Зои сразу заметила две вещи:

Первым, что заметила Зои после того, как проснулась замученная и уставшая в пятницу утром, было то, что она стала знаменитостью в Табула Ра$а, и что туалет в гостиной разговаривал.

В целом, это был впечатляющий туалет. У него было подогревающееся сидение (которое опустилось ниже, заметив приближающуюся девушку), динамики воспроизводили приятную музыку, а внутри были две насадки, которые промыли и высушили все пикантные части, когда она закончила. Список представлен в порядке того, как сильно Зои напрягала каждая из этих деталей.

Но во главе этого списка, тем не менее, было то, что туалет обладал женским голосом с британским акцентом, который спросил у неё, хочет ли она посмотреть утренние новости, пока писает. Ответ Зои, сонный испуганный крик, был интерпретирован как "конечно, туалет, покажи мне новости, которые скроют звуки моих газов". Экран автоматически включился и начал показывать сначала ситуацию с захватом Зои на поезде, затем застреленного в её доме незваного гостя, слухи о её наследстве и повтор погони за "ключом", который ко всему этому привёл. Зои на секунду подумала, будто весь мир с замиранием сердца следит за этой историей, но потом поняла, что лента показывала новости, подобранные специально для неё. Эта штука могла запутать любого человека.

Британский туалетный бот поделился с ней детальным отчётом о её здоровье. Судя по нему, она не была беременна, в её организме не обнаружено следов наркотиков, у неё не было диабета и она не страдала от почечных заболеваний, хотя присутствовал риск инфекции мочеиспускательного канала из-за слегка повышенного уровня лейкоцитов в её моче. Она поблагодарила туалет, но он не ответил. Это хорошо: если она начнет думать о нём как о разумном существе, ей, возможно, будет сложнее какать ему в рот.

Зои знала, что ей следовало бы выйти и попросить отчёт о ситуации у Армандо, или хотя бы узнать, не убили ли Армандо психопаты из второй волны убийц, которые в данный момент собирались устроить засаду за дверью, но она находила всё новые причины не выходить из спальни или даже из туалета. Она решила, что ей здесь нравилось. Маленькая комната с большой, тяжелой дверью и звуконепроницаемыми стенами. Снаружи был большой сумасшедший дом, а за ним ещё больший и сумасшедший город. И, насколько она знала, где-то до сих пор лежал труп Гиены, притягивающий к себе тучу мух.

Туалетный голос спросил в порядке ли она. Оказалось, что если ты долго на нём сидишь, он начинает думать, что ты мёртв. Она сказала, что она в порядке, но несколько минут спустя он снова задал этот вопрос. Ей нужно было понять, как отключить эту функцию, если она собиралась остаться здесь на весь день, что, в конце концов, и стало её основным планом. Та часть мозга Зои, что отвечала за прокрастинацию во время решения неприятных задач, доведённая до совершенства в ходе многолетних тренировок, напомнила Зои позвонить маме, которая сейчас наверняка с ума сходила от волнения. Особенно, если она смотрела новости, хотя в её привычки это не входило ("Дорогая, ты же знаешь, что они показывают только то, как люди плохо поступают друг с другом, пропуская всё хорошее"). Звонок ушёл на голосовую почту, потому что отвечать на звонки тоже не входило в привычки её мамы.

— Привет, Мам. Хотела сказать, что я в порядке. Не знаю, смотрела ли ты новости, но я, походу, получила в наследство миллиард долларов с продажи наркотиков или что-то вроде того. Можешь найти адвоката? Скажи ему, что меня хотят убить или отправить в тюрьму за кучу героиновых складов и деньги мафии, о которых я даже не просила, так что было бы здорово если бы он с этим помог... ЗАТКНИСЬ! Прости, я не тебе. Роботуалет Артура меня достаёт. А, ещё мой телохранитель застрелил парня вчера ночью. У него были суперспособности, они у всех их есть. Не знаю, откуда. Ладно, позвони мне.

Что ж, это должно её успокоить. Зои положила трубку и собрала всю свою волю в кулак, чтобы подняться. Она поглядела на душ и попыталась решить, безопасно ли здесь раздеваться, но потом подумала, что она настолько плохо пахнет, что ей просто придётся рискнуть. К тому же, это ещё одна хорошая причина не выходить. Она вышла в спальню и подкатила тумбочку с лампой прямо к двери, на всякий случай.

В душе она заметила около пятидесяти кранов и тачпанелей с десятками настроек и описаниями, типа "Массажа Джунглей". Попробовав несколько, стало ясно, что каждый из них имел свой напор воды и её температуру, пытаясь создать неповторимый опыт принятия душа, пока невидимые ароматические модули заполняли помещение запахами, вроде "Свежескошенной травы" или "Запечённых булочек с корицей". Зои не смогла найти режим "обычный душ", так что она тыкнула на случайный вариант и попыталась определить, какой из дозаторов выдаёт шампунь (как минимум из одного дозатора лился скотч). Затем, спустя несколько секунд, стены душевой кабины пропали и вместо них возник кристально чистый вид тропических джунглей. Четыре экрана симулировали опыт нахождения под тропическим водопадом. Это её испугало. Она знала, что это всего лишь видео, но не могла отделаться от ощущения, что сейчас на неё наткнётся толпа дикарей и увидит её голой в потоке воды. Оно быстро помылась и ещё двадцать минуть пыталась понять, как отключить душ.

В девять часов Зои сидела на кровати, пялясь на большую дверь, заставляя себя выйти наружу. В девять тридцать она всё еще была там, пока Машина зловония хотел есть и терял терпение. Снова и снова она мысленно решала выйти, и каждый раз её зад не двигался с места. Наконец, в дверь постучали, и Армандо поинтересовался, всё ли с ней хорошо. Это разрушило заклинание, добавило ей смелости посмотреть на бледный труп серийного убийцы. Она распахнула дверь и поняла, что от ночного ужаса не осталось даже кровавого пятна.

— Так что ты сделал с мертвецом? Просто скинул его тиграм? — спросила она.

— Нет, мэм, всё было сделано по официальным каналам. Хотя полиция и коронер запросили две разные взятки по какой-то причине. Я помещу это в отчёт о расходах.

— Со мной они поговорить не хотели?

— Добро пожаловать в мир Табула Раса. Или, точнее, в мир богатых людей. Так, первым вашим решением на сегодня будет доступ к территории. Этим утром прислуга пыталась пройти на работу, но я всех разворачивал...

— Ага, не хочу с этим связываться.

— Ну, у вас тут пятьдесят тысяч квадратных метров поместья и пятьдесят акров земли, для поддержания такой территории нужна небольшая армия.

— Ага, иначе ведь никак не сообщить проезжающим мимо, что у них жалкая жизнь, — Зои направилась к лестнице и сказала. — Я здесь оставаться не собираюсь, это не мои проблемы. Пока что держи всех подальше. И не только для того, чтобы не впускать серийных убийц, но и для того, чтобы никто из старых дружков Артура не захотел отомстить.

— Если вы о прислуге, то я не уверен, сколько в озеленителях и уборщиках желания отомстить.

— Меня больше беспокоят...

— Скря-я-яга!!!

Они дошли до основания лестницы, где их уже дожидался призрак Джейкоба Марли. Машина зловония в панике унёсся по лестнице.

— Господи боже, кто-нибудь выключит эту тупую штуку? Я говорила о том, что меня по большей части беспокоят Костюмы. Эм, жуткие люди, с которыми работал Артур...

— О, я знаю, кто это.

— Так что, они вернутся сюда с кучей громил и попробуют вышибить дверь?

— Это было бы ужасно непродуманно со стратегической точки зрения. Система безопасности заблаговременно предупреждает о таком. Сложнее всего было бы нейтрализовать угрозу до того, как перестрелка испортит декор. Думаю, вазы в этом фойе старее Нового Завета. Нет, опасность этих людей заключается... в другом.

— Так что ты... — Зои остановилась, отвлечённая стуком в коридоре. — Стоп, здесь есть кто-то еще?

Армандо удивился.

— Только Карлтон, дворецкий.

Зои совсем забыла о нём.

Армандо, напрягаясь, спросил:

— Ему приказывали уйти? Он сказал, что не слышал от вас ничего, после того как закончил работать прошлым вечером. Его разбудил выстрел.

— Я о нём даже не подумала. Но... ладно. Могу я ему доверять?

Армандо пожал плечами.

— Я проверил его бэкграунд. Он был дворецким пятьдесят лет. Нельзя никому доверять на сто процентов, но... — он снова пожал плечами. — Такие решения принимать только вам. Это шло вместе с наследством.

— Замечательно.

Зои оставила Армандо там, где он стоял, и пошла на звуки, которые провели её через столовую и в холл, где она была прошлой ночью. Только вместо того, чтобы идти к голографической двери с плесенью, она направилась в противоположную сторону и вскоре набрела на широкую кухню, напоминавшую кухню ресторана. Она увидела два блестящих холодильника с тачскрин управлением, плоский гриль как в ресторанах Бенихана, глубокую фритюрницу и три ряда печей с пятнадцатью конфорками над ними (Зои сразу представила, сколько макарон с сыром можно здесь сварить). Также она разглядела несколько рядов медных кухонных приборов, свисающих над двумя огромными раковинами. В одном из углов была кирпичная арка с дровяной печью.

Она прошла мимо душистого стеллажа свежих трав, растущих в горшочках под специальными лампами. На противоположной стене был целый бар ликёра и пивной кран, а рядом с ними стойка для кофе бара с антикварной эспрессо машиной из латуни, которая выглядела в десять раз дороже той, что стояла на работе Зои. Она подошла к ней, чтобы разглядеть получше, чувствуя комфорт от близости к инструментам, с которыми она обращалась мастерски: измельчителями, пароварками и даже крошечными баночками для зубочисток, которые стояли здесь для завершения дизайнерской мысли. Томительный запах кофейного масла был прекрасен, несмотря на то, что он напоминал ей о долгих днях, уставших ногах и одном ужасном ожоге от пара.

— Мистер Ливингстон требовал, чтобы зёрна поставляли каждую неделю. — Заговорил Карлтон позади неё. Он бесшумно вошёл через другую дверь, удерживая Машину Зловония.

Зои обернулась и сказала:

— О, простите, я просто... искала кое-что.

— Вы извиняетесь за поиски на вашей же кухне? Ваш кот рыскал по кладовке, и мне пришлось его ловить. Думаю, он голоден.

— Оу. Точно. Простите.

Карлтон кивнул на кофе-бар и сказал:

— Ваш отец нашёл сервис, который отправляет зёрна на следующих день, после их жарки. Прямо из Колумбии. Вы ели? Мне приготовить что-нибудь?

Она умирала от голода, но сказала:

— О, не переживайте. Я... закажу что-нибудь, — затем подумала и продолжила. — У вас нет никакой кошачьей еды, да? Не для меня, конечно же. Я везла несколько банок в сумке, но этого оказалось мало. Думала, будет возможность заскочить в...

Прежде чем она закончила, Карлтон начал действовать, открыв холодильник.

— Если вы просите приготовить еду для кота, которая покажется ему удовлетворительной, что ж, разве это так сложно?

— Вы удивитесь.

Карлтон достал из холодильника тунец, яйца и масло, затем продолжил загружать руки на пути к кладовке. Он вышел с мукой, пакетиком риса, банкой арахисового масла, пластиковой упаковкой мёда, коробкой тростникового сахара и одним идеальным бананом.

— Вам нравятся бананы, мисс Эш?

— Ой, не надо было...

— Ваш отец платил мне, чтобы я делал точно это и точно в такой ситуации. Могу ли я считать, что я продолжу работать на тех же условиях? Кажется, вы расстались с некоторым персоналом.

— Да, конечно.

— Что ж, значит, отказ от моих услуг делает меня вором. Прошу, садитесь.

Ближайшая плита внезапно стала центром всей активности. Повернулись ручки. Возникло голубое пламя, после чего его накрыла кастрюля и две сковородки. Зои села у бара и вскоре учуяла запах тающего масла, свежих трав и кофе. Армандо внимательно следил за процессом, но только несколько дней спустя до Зои дошло, что он делал это, чтобы быть уверенными, что Карлтон её не отравит.

— Так вы, эм, знаете, что тут вокруг творится, верно? — спросила Зои.

Карлтон пожал плечами.

— Я стараюсь не вмешиваться, но, конечно, слышу всякое. У нас, людей, нет век на ушах, а они могли бы быть полезными время от времени.

Он схватил кусок хрустящего хлеба со стойки. Хлеб, предположительно, ещё несколько часов назад был в той кирпичной плите.

Зои спросила:

— Те парни. Точнее, те три мужчины и девушка... Уилл, Андре и остальные. Что они делают? Или что делали? Для моего отца. Они, типа, убийцы?

— Они решали проблемы, от которых нужно было исправить вашего отца.

— Значит убийцы.

— Могу сказать лишь то, что если они и убили кого-то, то делали они это не в доме.

Очищенный банан лежал на доске и был разрезан вдоль. Хрустящий хлеб был профессионально разрублен на толстые куски. Стейк из тунца мягко жарился в масле на одной из сковородок, тростниковый сахар шипел в масле — на другой. Пареный рис достали из кастрюли.

— Вы знаете, о чем я спрашиваю. Они опасны?

— Если вы хотите деталей, могу сказать лишь то, что меня не посвящали в незаконные дела. Это создало бы сложную ситуацию, если бы мне пришлось давать показания. Это чётко указано в моем контракте.

— Значит, вы знали, что Артур был преступником?

Карлтон высыпал части банана в смесь масла и сахара. Затем смешал муку, соль, разрыхлитель и яйца в одной чаше.

— "Преступник" — размытое понятие в этом городе. Но, да, у вашего отца были крупные наличные транзакции вне официальных записей и он контактировал с... интересными людьми. Я слышал истории, особенно о том, что он делал в юности и во время войны. Он был не тем человеком, которого хотелось иметь среди своих врагов. Как говорится, за каждым большим состоянием... Ну, вы знаете, как там дальше.

Белая жидкость разлилась под розовым тунцом, и Карлтон перевернул сковородку одним лёгким, элегантным движением. Он повернулся к столешнице, и быстро обмакнул два куска хлеба в арахисовом масле и мёде. Армандо внимательно следил за каждым его движением.

— Так вы знаете, что Артур оставил мне всё? И вы просто... плывёте по течению? Я теперь ваш босс и на этом всё? Вам не кажется это странным?

— Уверяю вас, это не входит даже в десяток самых странных недель, которые были у меня при вашем отце. Уверен, ваши желания будут отличаться от его, но я смогу адаптироваться, даже в моём возрасте. В любом случае, работники приходят и уходят. Одни лучше других.

Карлтон убрал тунец с огня и отставил в сторону. Он достал карамелизованные кусочки банана и уложил их поверх куска хлеба с арахисовым маслом, затем накрыл это другим куском хлеба, и залил всё смесью яиц и муки. После этого он уложил намасленный сендвич во фритюрницу. Зои подумала, что в этом было что-то непристойное.

— И вам совсем не интересно, почему он оставил всё мне?

— У меня недавно умер друг, и он оставил свой дом и все пожитки официантке из Ваффл Хауз. Сказал, мол, она была единственной, кто был к нему добр. Еще я как-то читал про женщину, которая спала в палатке под эстакадой, и под ней же, как оказалось, была закопана банка из под кофе с кучей золотых монет, стоимостью в двести тысяч долларов. Она пожертвовала их местной церкви, в которую даже не ходила.

— Значит, думаете, что он просто с ума сошёл? Вот, что случилось?

— Думаю, слово "эксцентричный" больше подходит такому типу людей. Но в случае с Артуром, я думаю, это банальное сожаление.

Карлтон положил недожаренный тунец на разделочную доску и нарезал его, после чего сложил все кусочки в чашу. Он отсыпал немного риса и смешал всё это вилкой, после чего поставил эту домашнюю кошачью еду на пол для Машины зловония.

Зои переспросила:

— Сожаление? Что, у него случился кризис совести?

— В юности я ненавидел, когда мне говорили, что я пойму что-то, когда вырасту, но, боюсь, теперь я должен это сказать.

Он достал хорошо прожаренный сендвич с арахисовым маслом и бананом, и дал маслу вытечь из корзины.

— В вашем возрасте жизнь полна возможностей. Но с годами эти возможности исчезают, одна за другой, как закрывающиеся в коридоре двери. Вы обнаружите, как утекает время, как пропадает ваша энергия. Однажды, вы поймете, что вы слишком стары, чтобы стать известным музыкантом или чтобы сменить карьеру или завести больше детей. И каждая закрытая дверь представляет сожаление. И когда вы стареете, они определяют то, кем вы являетесь. Может, Артур жалел о недостатке семьи. Но, честно говоря, какая разница? Если вы спрашиваете, что вам делать с наследством, что ж, решать вам, Мисс Эш. Если спрашиваете, что бы хотел Артур Ливингстон, ну, он мёртв. Так что всем насрать.

Он осторожно положил сендвич на тарелку, масло образовало идеальную золотую корочку. Он разрезал его по диагонали, и растаявшее арахисовое масло вытекало, пока он располагал две части поудобнее. Он украсил блюдо охлажденной нарезанной клубникой, добавил немного сахарной пудры и подвинул тарелку к Зои вместе со стаканом молока.

— Полдник и, иногда, полуночный перекус, который любил ваш отец. И Элвис Пресли, насколько я знаю.

Зои надкусила сендвич, почувствовала, как аппетитно жир и сахар распределяются по её языку, и решила, что мир прекрасен.

Позади неё заговорил Армандо:

— Приближается машина с людьми вашего отца. Они свернули на главную дорогу и движутся к воротам. Боже, обожаю эту систему безопасности.

— Они не смогут проехать, если мы их не впустим, верно? — спросила Зои.

— Верно.

Она сказала Карлтону:

— Вот что я думаю. Всё это — очередная жульническая схема Артура. Я за всю жизнь разговаривала с ним дважды. Он обрюхатил мою маму, пропал, и через восемь лет решил показаться у нашей квартиры с мешком денег и футбольным мячом.

— С футбольным мячом?

— Думаю, он увидел фото на странице моей мамы в интернете. В детстве я была крупной и с короткими волосами. И на одной из фоток стояла с футбольным мячом, так что он решил, что это моя фишка. В общем, после этого он снова пропал на восемь лет, и затем явился на мой шестнадцатый день рождения, как в первый раз. Будто он каждые восемь лет внезапно вспоминал, что у него есть дочь. В тот раз он решил подарить мне роскошную машину. И ещё один футбольный мяч. Доставил всё это в огромном грузовике с громадной красной фигнёй наверху — машиной, не мячом. И все мои безработные соседи стояли вокруг и таращились на неё... Я никогда в жизни так не стыдилась и не злилась. Мне всегда казалось, что так он решил отмыть деньги. И сейчас думаю, что это какой-то легальный способ отвлечь федералов.

Карлтон не торопился отвечать, будто решая, стоит ли делиться с ней тем, что он хочет сказать.

— У вашего отца... была рутина. Он приводил домой разных, очень красивых девушек каждый вечер пятницы. Затем каждое субботнее утро он говорил мне почти приготовить завтрак: яйца, блины, свежие фрукты, домашние взбитые сливки, и оставить финальные стадии незаконченными. Затем я выходил из кухни, и ваш отец заканчивал готовку, чтобы Леди Этой Недели заходила, видела вашего отца в его большой идиотской шапке шеф-повара, готовящего для неё пятизвёздочный завтрак. И чтобы она улыбнулась. Они все улыбались, каждый раз.

— Прошу прощения, но это отвратительно. В смысле, не этот сендвич. Он прекрасен. — Машина зловония, тем временем, ел свою рыбу с сыром так старательно, как только мог.

— Речь о том, что я не могу сказать, хорошим ли человеком был ваш отец. Он точно не был таковым для своих врагов. Но даже для друзей... Не то, чтобы он не хотел быть хорошим человеком, нет. Он просто не знал, как им быть. Ему нравилось впечатлять людей. Пускать им пыль в глаза. Так он максимально приближался к "хорошему".

В центре комнаты появилась распутная голограмма Кэнди и сказала:

— Включайте горячие ванны и откройте четыре бутылки шампанского, Андре Нокс и Бадд Биллингсли у главных ворот. О-ох, кажется, у нас достаточно людей, чтобы попробовать кое-что новенькое.

Армандо сказал:

— Они не вооружены. Как всегда. Не думаю, что они угроза для вашей персональной безопасности. Угрожают ли они вашим финансам, или достойны ли они доверия, решать уже вам.

Зои прожевала сендвич и ответила:

— Ладно, впусти их. Но если они попробуют потянуться к своим карманам, стреляй обоим в голову.

Армандо открыл громадные двери одной рукой, пока другая удерживала пистолет дулом в потолок. Зои стояла за ним, немного надеясь, что посетители что-нибудь вытворят. Карлтон тоже был неподалеку, вероятно пытаясь понять, придётся ли ему отмывать литры крови или типа того.

Бадд Биллингсли снял свою ковбойскую шляпу, и посмотрел сквозь Армандо, чтобы установить зрительный контакт с Зои, после чего спросил:

— Не против, если мы войдём, мисс?

Даже если он насмехался над ней, Зои не смогла этого заметить.

— Конечно, почему бы и нет.

Андре прошёл через дверь за Баддом. Он явно страдал от похмелья, доедая гигантский хотдог с чили.

— Пришлось постараться, чтобы поднять этого бродягу, но я подумал, он не будет лишним, — сказал Бадд.

Проходя мимо Зои, Андре добавил:

— Да, я ем хотдог с чили в десять утра. Только Бог мне судья.

— Карлтон сделал мне Элвиса.

Андре с прищуром взглянул на Карлтона.

— Ты накачал её наркотиками и оставил помирать в туалете? Это низко даже для тебя, Карлтон, — он посмотрел на Армандо и спросил. — А это кто?

— О, это... — начала отвечать Зои.

— Армандо Руиз, — закончил за неё Бадд.

— Видел мою рекламу, — сказал Армандо.

— Я знал тебя ещё с того времени, как ты работал на Пинкертона. И папку твоего встречал два или три раза. Он всё ещё глава Рено?

Армандо улыбнулся.

— Думаю, мой отец будет носить эту униформу в то время, как я уже выйду на пенсию. Возможно, даже заявится в ней на мои похороны.

— Бадд знает всех, — сказал Андре Зои.

Зои уже была на полпути к кухне, где её дожидалась четверть сендвича. Она предпочла бы умереть, чем оставить его недоеденным. Все последовали за ней, и когда на кухне появился Бадд, из ниоткуда мужской голос запел Black Betty Blamalam[3].

Андре увидел выражение лица Зои и сказал:

— Дом запрограммирован включать личные музыкальные темы в случайном порядке, когда ты заходишь в помещение, как будто тебя представляют на сцене. Идея Артура, конечно же.

— Можно это как-нибудь отключить?

— Поверьте, мэм, если б мы знали, как это отключить, мы бы сделали это несколько лет назад, — ответил Бадд.

Зои села за барную стойку и начала есть сендвич.

— Ладно, у вас пять минут на то, что вы хотели сказать. Потом Армандо начнёт стрелять.

Армандо взволнованно поглядел на неё и сказал:

— Это... не входит в перечень моих услуг.

Бадд сказал:

— Нет, мы всё понимаем. Мне хотелось бы рассказать историю, если позволите. В общем, этот город... Он может быть непонятным для человека извне. Неважно откуда ты, Табула Раса заставит тебя считать, что ты сошёл на станции Мир Сумасшествия. Я помню свою первую ночь в этом месте, это было пятнадцать лет назад. Я гулял по городу, пытаясь прочувствовать его. И вот прохожу я через строительную площадку, а тогда строительные площадки были повсюду, и натыкаюсь на огромную дыру в земле, метров десять в диаметре. Я посмотрел вниз и не смог разглядеть дна, так что я достал четвертак из кармана и кинул его вниз, надеясь услышать звон или всплеск. И ничего. Монетка просто растворилась в темноте и пропала. И вот тогда мне реально стало интересно. Я начал ходить вокруг и искать что-нибудь, что можно скинуть вниз. И вот, прямо на краю дыры, стоит старенький холодильник. Обошёл я, значит, дыру, и хорошенько пнул его в сторону ямы. Он несколько раз ударился о стенки, но, опять же, никакого стука после, как будто он не переставал падать. Странная, короче, штука. Ну я и решил, что это одна из тех загадок города без решения, и двинулся дальше. Но затем появилась вторая странная штука — коза. Коза пролетела мимо меня по воздуху, как будто ей только что выстрелили из пушки. И тогда я начал терять рассудок. Думать, мол, в сигаре у меня не только табак, если вы понимаете о чём я. Так вот, иду я дальше, и вижу, сидит какой-то мужик на обочине. Я ему и говорю: "святая корова, дружище, видел эту козу?" И он отвечает: "Ну, это моя коза". И я говорю: "Ну, не хочу тебя расстраивать, но она больше не с нами. Она улетела". И мужик отвечает: "Да быть того не может. Я ж пристегнул её к холодильнику".

Зои застыла на мгновение, после чего прыснула смехом, чуть не подавившись сендвичем.

— Ха! Подожди-ка, а в чём соль? Я в этой истории коза?

— Нет, мэм. Знаю, вам это ещё не совсем ясно, но для кого-либо с ресурсами, вроде ваших, угрозы от людей, вроде меня, нанесут не больше вреда, чем шипение кота. Нет, мэм, мы здесь, чтобы спросить, можем ли мы продолжить свою работу.

Андре проглотил кусок хотдога и сказал:

— Поэтому мы здесь? Господи, Бадд, я бы хоть протрезвел немного.

Зои сказала:

— Я даже не знаю, что у вас была за работа. И, честно говоря, не хочу знать. Всё это произошло только потому, что я поднялась с постели, чтобы найти вилку для своего голодного кота, и наткнулась на этот конференц-зал, где Уилл, Лин, и их дружок-полицейский колдовали с отрубленной рукой.

— Отрубленной чем?! — спросил Бадд.

— Ваш кот ест вилкой? — спросил Андре.

— Отрубленной рукой. Не спрашивай, не приняла ли я какую-нибудь фигню за отрубленную руку, потому что нет. Не приняла. Она была на столе, и они её изучали.

Бадд сказал:

— Я спрошу Уилла о ситуации с рукой, но, уверяю вас, лично я не имел информации о том, отрубал ли наш персонал кому-нибудь руку или нет.

Машина Зловония покончил со своим рисом и рыбой. Андре услышал, как он звенит тарелкой, посмотрел на кота и пробубнил:

— Что ж, это печально.

Бадд сказал:

— Суть в том, что Ливингстон Энтерпрайзес, это большая машина с тысячей винтиков. Все эти винтики — это люди, инвестиции и транзакции, проводящиеся день и ночь. И эта машина будет работать, даже если мы просто будем сидеть и завтракать. Но в данный момент никто не сидит за рулём. Видите ли, именно мы четверо занимались различными аспектами ежедневной работы. Ваш папочка не занимался микроменеджментом. А Уилл Блэкуотер, ну, он был правой рукой вашего отца.

— Я даже знаю, почему. Он очаровашка.

— Я понимаю, что Уилл обладает личностью робота, запрограммированного мудаком. Но это не отменяет того факта, что ваш папочка был ему как оте... Ну, они были близки, вот что я хочу сказать. Артур был наставником Уилла, и, хочу сказать, что вне зависимости от того, оставите вы его или уволите, Уилл не причинит вреда ни вам, ни бизнесу. Потому что Артур бы этого не хотел. Карлтон и Андре подтвердят. Армандо, я уверен, тоже. Все знали вашего отца, а все, кто знал вашего отца, знают Уилла.

— Поверю на слово.

— Так вот, это подводит нас к основной причине нашего визита. Уилл хочет встретиться. На нейтральной территории. Он надеялся, что... Ну, что вы отдохнёте, и взглянете на эту ситуацию по-другому. Следующее, что я хочу сказать, не угроза, так что, прошу, не воспринимайте это как угрозу. В общем, потому я, а не Уилл, доставляю это сообщение. Он бы начал свою глупую речь, в которой всё точно прозвучалобы как угроза. Так вот, сообщение следующее: монстры, вроде того, что заявился к вам прошлой ночью. Уже дважды. Они не остановятся. Мы можем помочь вам, Зои. Но вы должны нам довериться.

Зои обернулась к Армандо, пытаясь понять его реакцию. Он спросил Бадда:

— Где он хочет встретиться?

— У кратера. На, эм, месте взрыва, где раньше был склад. Там. где умер Артур. Уилл сказал, что у него есть то, что он хочет показать. Вам обоим.

Андре сказал:

— Ну, теперь я не хочу туда ехать. Звучит так, будто он собирается вытащить для нас свою пипирку.

Зои вздохнула.

— Ладно. Дайте только сендвич доесть.

Зои спросила Карлтона, как добраться до гаража, предположив, что здесь он всё-таки есть. Он отвёл Зои и Армандо в библиотеку, где потянул одну из книг на полке, чтобы появился лифт, потому что как иначе (хотя Зои заметила, как на корешке книги проявилась надпись "ГАРАЖ", оставленная там невидимым маркером). Лифт доставил их на этаж ниже, в огромный зал, где было как минимум пятьдесят машин. Различные длинные роскошные машины, лёгкие грузовики и низкие спортивные автомобили с тонированными стёклами и настолько блестящей покраской, что глядя в отражение можно было поправить свой макияж. Пока они шли вперёд, Зои заметила, что Армандо остался позади: он осторожно изучал какую-то зловещую спортивную машину чёрного цвета. У неё были выпуклые крылья, загнутые в форме сердитых бровей, и кроваво красные клапаны на капоте, как будто машина получила смертельную рану. Судя по виду Армандо, он хотел расплакаться.

— Она дорогая? — спросила Зои.

— Это Bugatti Chiron 2020 года. Полторы тысячи лошадиных сил, пик автомобилей на бензине. Было выпущено всего тридцать штук. На полной скорости она сжирает один галлон на три мили, так что можно получить штраф в пятьсот долларов только за то, что вы сядете за руль сегодня.

— Выглядит круто.

— Это, Зои, машина на двадцать миллионов.

— Оу. Вау. Уверена, страховка у неё дикая.

Армандо понял, что выбрал не того собеседника для такого разговора, выдохнул, и осмотрел зал.

— Хочешь на ней прокатиться? - спросила Зои.

— Я был бы рад. Но в нынешней ситуации, следует поехать на этой.

Он кивнул в сторону большого чёрного седана с тонированными окнами, припаркованного рядом с ещё более крупным, ещё более чёрным грузовиком, вроде тех, что используются при доставке мебели. Зои на самом деле не до конца поняла, о какой из машин он говорил, но Армандо подошёл к седану, открыл его двери и багажник. Кажется, ему понравилось то, что он увидел.

— Пуленепробиваемое стекло, полтора сантиметра. Титановая оболочка вокруг корпуса, карбоновое волокно внутри, кварцевый и полиэтиленгликолевый слой для остановки шрапнели. Аварийная воздушная система, низкие шины. Система обнаружения опасностей, аварийная система навигации. Холодильник в багажнике на случай необходимости переливания крови.

— Это хорошо?

— Прямое попадание противотанковой ракеты не остановит эту машину. Если каким-то образом погибнет водитель, машина сама отвезёт вас в безопасное место.

— Круто. И ты понял это, просто взглянув?

— Я узнал модель. Такая же, как у президента. Садитесь.

Он кивнул в сторону заднего сидения, но Зои села на переднее. Армандо забрался внутрь, кинул кейс, который Зои даже не заметила, на заднее сидение, и начал колдовать с дисплеем на лобовом стекле. Они проехали через двое отдельных ворот, первые закрылись перед тем, как открылись вторые. Зои предположила, что сделано это для того, чтобы никто не поджидал снаружи и не врывался в дом, пока они выезжают.

Фальшивый район вокруг Каса создавал иллюзию, что поместье находилось далеко за пределами города, но спустя уже пять минут поездки они оказались в каменных джунглях Табула Ра$а. Глядя в окно, она разглядела огромную анимированную машину, пересекающую облака, после чего на пяти небоскрёбах появилась реклама рождественской распродажи в сети салонов Chanfeng. Они ещё не успели добраться до центра города, но у Зои уже разболелась голова. Они повернули, и пейзаж сменился на огромные ангарные здания, склады и бункеры. Зои стало интересно, принадлежит ли ей хотя бы один из них.

Зазвонил её телефон и над экраном появилась надпись "МАМА".

— Привет, Мам. Слышишь меня?

— Приве-е-ет, Зи! Видела, ты оставила сообщение. Веселишься в городе?

— Новости ты не смотрела, да?

— Да...

— Ну, когда посмотришь, не паникуй. Всё в порядке. Ко мне приставал какой-то мужик в поезде, но всё наладилось. Затем приставал другой мужик, но он... В общем, всё сейчас в порядке, вот что я хотела сказать.

— Боже мой! Где ты сейчас? Ты обращалась в полицию?

— Всё уже уладилось. Я еду по городу в машине отца. Или уже в моей машине, вроде как.

— Он оставил тебе машину? Оставишь её себе?

— Долгая история. Но он ещё и денег оставил.

— О, мы сможем починить холодильник!

— Ага. Это, эм, немного сложная ситуация.

— Я пошутила про холодильник. Деньги твои, потрать их на отпуск для себя и оставь чуточку на что-нибудь практичное. Ты большая девочка, и сама решишь, что с ними делать, но я тебе скажу вот что: опыт намного важнее других штук.

— Тут много денег, Мам. На самом деле, я думаю, он оставил их все.

Тишина. Мимо проезжали грузовики. Параллельно дороге были дорожные знаки, изображающие человечков, переживающих те или иные дорожные инциденты.

Наконец, мама Зои сказала:

— Вот ведь ублюдок.

— Знаю, мам, он должен был оставить что-нибудь и тебе...

— О, нет. Он бы не посмел. Зои, надеюсь ты достаточно взрослая, чтобы понять, что он только скинул на тебя своё бремя. Ты не должна страдать от его глупых зависимостей.

— Так он еще и зависимый?

— Милая, нельзя заработать такую кучу денег, не став от них зависимым. Думаешь, брокеры, которые зарабатывают миллионы за миллионами, могут остановиться, даже если захотят?

— Выглядит так, будто ему было весело...

— Конечно, потому что сто процентов своей энергии он тратил на создание этой иллюзии. Помнишь Эльбу, кошатницу, которая жила в голубом трейлере? После смерти которой в её доме нашли пятьдесят котов, которые съели её лицо?

— Фу, мерзость. Да, помню.

— Так почему мы называем её сумасшедшей за кучу котов, которых она не смогла прокормить, и в то же время возвышаем людей, которые зарабатывают больше денег, чем могут потратить? И те, и те не совсем в порядке.

— Ладно, ладно, я не должна была поднимать эту тему. Я знаю, как сильно ты его ненавидишь.

— Никогда так не говори. Я его никогда не ненавидела. Он подарил мне самую красивую, идеальнейшую дочь во всём мире.

— У меня есть сестра?

— Ты точно унаследовала от него этот острый язычок, мадам, — Армандо объехал оранжевые конусы и яркие знаки, пытающиеся сказать о том, что дорога впереди была закрыта. — Предлагаю тебе свалить, и оставить разбираться с этим кому-то другому. Уверена, на следующей неделе заявится целая армия адвокатов, кредиторов, различных заёмщиков и чёрт ещё знает кого. Я считаю, ты не должна с этим связываться. Жизнь слишком коротка.

— Как я и говорила. Всё сложно.

— Повеселись там. Чёрт, возьми несколько тысяч, поезжай на поезде в Вегас и просто развлекись. Найди себе дорогой номер в отеле с огромной ванной, подцепи красивого парня, соверши кучу ошибок, а потом приезжай и расскажи мне обо всём этом.

— Ладно, мне пора.

— Только убедись, что он использует защиту.

— Мам! Боже.

— Пока, милая. Увидимся в воскресенье.

Она повесила трубку и Армандо сказал:

— Мы подъезжаем.

Зои увидела, что было впереди и сказала:

— Оу, вау.

Машина остановилась у мигающей баррикады, знаки на которой сообщали, что дорога закрыта и пересекать эту черту запрещено. За ней Зои могла рассмотреть последствия взрыва. Гигантский чёрный круг. Выглядело это так, словно сам Бог потянулся вниз и вытащил кусок земли огромной ложечкой для мороженого. Артур Ливингстон ушёл красиво. Как будто он это спланировал.

— Стёкла полопались в пределах пятнадцати кварталов, — сказал Армандо.

Андре и Бадд припарковали бентли Андре неподалеку. Зои вышла, и все они прошли через ограждения, после чего направились прямиком к месту взрыва. Чуть погодя она уже шла по куче обломков: вокруг были обуглившиеся блоки, осколки стекла и закрученные металлические балки. Чем ближе они подходили, тем больше всякого мусора появлялось под их ногами. Рядом стояли жёлтые бульдозеры, экскаваторы и другие машины, расставленные вокруг кратера как игрушки, от чего всё это выглядело как большая песочница для гигантского ребенка. Всё это пахло как подгоревший тост.

Бадд позади неё сказал:

— Видите эту чёрную дрянь вокруг кирпичей? Это стекло. Когда это место взорвалось, стекло растворилось и расплескалось во все стороны.

— Что могло это вызвать? В смысле, я знаю, что это был склад, но что там хранилось?

— Как только узнаете, обязательно сообщите нам, лады?

— А вот и Уилл. Вон там, у крана, — сказал Андре.

Он ступил на обугленную пустошь, Бадд последовал за ним. Зои обернулась к Армандо. Он сказал:

— Это место не подходит для засады, если вы об этом переживаете. Тут негде закрепиться и спрятать стрелков.

Зои кивнула в сторону его кейса.

— Он полностью забит пушками?

— Нет, не полностью. Но у нас есть пара полезных штук на тот случай, если всё покатится к чёрту.

Они двинулись к кратеру, и Зои спросила:

— Может, мне взять пушку? На всякий случай?

— Какие тренировки вы проходили?

— Я видела много фильмов. Насколько я знаю, если ты хороший парень, пуля сама залетает в голову врага. Только плохие парни постоянно промахиваются.

— Я могу записать вас на шестинедельный курс, и тогда мы обсудим ношение оружия. Но пока что нет.

— Шесть недель? Я здесь и шесть дней проводить не хочу. А что если психопат нападет на меня в подворотне, когда тебя нет рядом?

— Пистолет без тренировки будет означать лишь то, что у нападающего появится лёгкая возможность получить оружие.

Они шли по обугленной земле до тех пор, пока Зои не разглядела Уилла, стоящего рядом с разбитым грузовиком. Это был пикап с логотипом Ливингстон Констракшн сбоку. Он был полностью выкручен: задние колёса подняты вверх, кабина была перевёрнута, всё, что было между, закручено как влажная тряпка. Эко сидела на корточках перед бампером, изучая машину, словно эксперт на месте преступления. Зои задумалась, каким образом она добралась до кратера на этих каблуках.

Зои сказала Уиллу:

— Я здесь. Покажи, что хотел показать.

Уилл указал на скрученный грузовик.

Зои покачала головой.

— На что я смотрю? Грузовик? Судя по виду, со взрывом он справился лучше, чем здание.

Уилл покачал головой.

— Это случилось не от взрыва. Это грузовик группы зачистки. Они оставили его прошлой ночью, и вот так он выглядит этим утром.

— Я не понимаю.

— Посмотри на бампер, — сказала Эко.

Зои подошла к передней части машины, и Эко сказала:

— Видишь эти вмятины? Их всего две, каждая размером с ладонь, с расстоянием в полтора метра между? Одна сверху, одна снизу.

— Ага.

— А теперь представь, что человек хватает грузовик так, чтобы закрутить его голыми руками. Именно тут и будут вмятины.

— Оу. Оу! — Это сделал хренов человек. Зои почувствовала, как у неё закрутило в животе. Внезапно она ощутила, что это опасно, стоять вот так впятером в открытом месте. — Господи.

— Теперь понимаете? — спросил Уилл.

— Не совсем.

— Это угроза. Для нас. Или, точнее, для вас, учитывая, что теперь это ваш грузовик. Она от Молека.

— Опять это имя. Что с этим парнем не так?

Уилл достал телефон и включил видео трансляцию.

— Это с дрона, прямо над нами. Взгляните.

Камера была на высоте птичьего полета. Она показывала чёрный круг кратера от взрыва, и приближалась до тех пора, пока Зои не смогла рассмотреть шесть стоящих фигур. Разбитый грузовик был, как она теперь могла увидеть, частью послания, которое можно было разглядеть только с неба. Грузовик, который они изучали, был закручен в форму большой буквы "Л". Вокруг кратера были разбросаны разные части других разбитых машин, и вместе они составляли одно слово: З О Л О Т О.

Зои сказала:

— Он хочет золото Артура? Так пускай забирает. Скажите Молеку, что он может сам его подобрать или мы его доставим, как ему удобнее. Закиньте его в багажник, отвезём прямо сейчас. Мне плевать.

Уилл покачал головой.

— Это бессмысленно.

— Хочешь сказать, у нас нет золота?

Андре ответил:

— О, я уверен у Артура оно где-то есть. Золото, платина и несколько сотен других штук, за которыми даже он не успевал следить. Если кто-то умудрился бы украсть всё золота Артура, он бы даже не заметил. Может, оно у него где-нибудь в ящике для сигар в подвале.

— Это как будто кто-то похитил вашу семью и потребовал взамен только банку майонеза, — сказал Бадд.

Зои сказала:

— Ладно, и почему у этих людей есть суперсилы? Они используют магию?

— Нет, но реальность не мене тревожная, — ответил Уилл.

— Рассказывай.

— Информация, вроде этой, Мисс Эш, как раз та часть моей работы в качестве председателя Ливингстон Энтерпрайзес. К сожалению, как вы знаете, сейчас у меня нет этой должности,

— Ах. Вот в чём дело. Ты хочешь свою долю.

— Я хочу, чтобы меня не разорвали на части карнавальные уроды Молека. Несмотря на наши различия, в этом мы схожи. И если вы посмотрите на грузовик позади меня, вы поймете, почему я начинаю переживать. Простите, но у нас нет времени на вежливый подход.

— Ах, и это как раз тот момент, когда ты убедишь меня, что ты на самом деле хороший парень.

— Я не хороший парень. Но я на вашей стороне. Не путайте. Вы ненавидите меня, потому что я прямолинеен и не терплю потраченные зря время и слова. Потому что я не хороший. Что ж, многие пытаются быть хорошими как раз потому, что хотят от вас что-либо. Одни из самых гадких змей, которых я встречал, представлялись остальным хорошими. Так что позвольте сказать: если когда-нибудь увидите, что я с вами мил, бегите.

— Прости, что я не гениальный переговорщик, вроде тебя, но мой слабенький женский мозг подсказывает мне: если остальные ребята - монстры, это не значит, что ты не такой же.

— Вы передумаете, как только услышите, что я хочу сказать.

Армандо нервно сканировал кратер и небо, как будто в любой момент здесь могло появиться нечто, что начнёт плеваться в них огнём.

— Зои, теперь я не уверен, что это безопасное место для встречи. Я рассчитывал на пушки, а не на... что бы ни вытворяло подобное.

Уилл сказал:

— Согласен. В Башне Ливингстона отличная комната для встреч. Там есть стены, кресла и алкоголь. Чёрт, да мы проводим вас к крыше, и вы сможете полетать на своём вертолёте.

— Знаешь, где это? — спросила Зои у Армандо.

Он ухмыльнулся.

— Люди на высоте в тысячи километров могут увидеть Башню Ливингстона. Её сложно пропустить.

— Там безопасно?

— Это людное здание, полное вооруженной охраны. Так что, полагаю, вопрос в том, безопасно от чего?

Башня Ливингстона была самым большим и самым странным зданием, которое Зои когда-либо видела. Конструкция, которую она разглядывала через лобовое стекло седана, была в форме банана, полностью чёрного (хотя Армандо уточнил, что здание может быть любого цвета, а чёрное оно только из-за траура). Из-за изгиба банан чуть наклонялся в сторону улицы под ним, словно на него дул сильный ветер. Во всём это было что-то неясно вульгарное. Точнее, нет. Это как раз было ясно.

Как только они подъехали, Зои спросила Армандо:

— И это моё здание? Оно полностью принадлежит мне?

— И в нём полно ваших работников.

— Странно, — она ведь могла заявиться туда и поувольнять всех. Разрушить их жизни по щелчку пальцев.

Они прибыли к круговой дороге с рядами кружащихся дверей.

— Не останавливайся. Выруливай на дорогу. Уезжаем, — сказала Зои.

— Куда?

— Подальше отсюда. Если они хотят встретиться здесь, нужно ехать куда-нибудь... в противоположном направлении.

Они завернули на углу, и Зои увидела, как два автомобиля, за рулем которых был Уилл и Андре, последовали за ними. Она выискивала какой-нибудь бар, может, какой-нибудь ресторанчик типа Chuck E. Cheese или вроде того. Они проехали массажный салон, трёхэтажный магазин, продающий оружие и очередной фастфуд, название которого ей было незнакомо. Он назывался "Улицы Кореи", и в нём подавали блюда под названием бидадук и манду. Над их окнами волной двигалась надпись "ВЕЧЕРИНКА В ПАМЯТЬ ЛИВИНГСТОНА ЗАВТРА! С ПЯТИ ВЕЧЕРА И ДО ОТКЛЮЧКИ".

Затем она увидела его.

Ветхое, законченное лишь наполовину здание, которое выглядело как сорок этажей спрессованного мусора: брезента, простыней, картона и фанеры.

Зои сказала:

— Фу. Что случилось с этим местом? — Из десятка мест, где должны быть окна, вырывался дым. — Оно горит?

— Люди просто пытаются согреться. И мне кажется, что это место принадлежит вам. Вся эта площадь ваша, если я не ошибаюсь. — ответил Армандо.

— Что с ним случилось? Выглядит так, будто рядом с ним взорвали бомбу.

— Это всё, что успели построить. Тут должны были быть целые жилые дома. Стройка началась лет пять назад, они успели установить бетон, но потом их остановили какие-то проблемы с законом. Спустя время, бездомные начали заселяться и просто... заполнили место. Все называют это Бомжевиль.

— Сворачивай. Здесь мы и встретимся.

Армандо взволнованно взглянул на неё.

—Настоятельно советую этого не делать, по причинам, которые не стоит произносить вслух.

— Мы едем на танке, который выдержит взрыв ракеты, так что, думаю, можно рискнуть оказаться в пятнадцати метрах от бедняков.

Армандо неохотно подчинился, и Зои вспомнила, что у него на самом деле не было выбора. Эта ситуация с начальником/подчиненным ей не нравилась. Машина остановилась на бетоне с прорывающимися сорняками, в тени разбитой постройки. Зои поглядела на неё. Выглядела она постапокалиптично.

Бентли Андре и спортивная машина Уилла остановились за ними.

Армандо кивнул в сторону транспорта Уилла и сказал:

— Это Aston Martin Vanquish. 2023 года выпуска, по-моему.

Зои и Армандо вышли из машины. Зои поглядела наверх и встретилась со взглядами людей на каждом этаже разрушенного здания. Слухи о роскошных машинах с затемнёнными стёклами добрались даже до крыши. У этого места сеть передавала информацию быстрее, чем вайфай. Первый этаж был практически голым, даже каркас незаконченных стен кое-где был вырван, вероятно, сдан в пункты приёма.

Толпа людей собралась между непрочными бетонными колоннами, которые, думала Зои, готовы развалиться с минуты на минуту, но все эти люди собирались вокруг стола, наполненного едой. Если Зои и была знаменита в Табула Ра$а, её слава не достигла этой группы людей: всё, что она получала от них, это раздражённые взгляды людей, готовых напасть на неё, если она вдруг залезет в очередь. Она двинулась к толпе, но почувствовала твёрдую руку на своем плече прежде, чем успела войти внутрь.

— Давайте сохранять дистанцию, — сказал Армандо.

Другие, более осторожные шаги послышались позади. Зои обернулась и увидела, что только Уилл вышел из машины, возможно, чтобы спросить, какого хрена они тут делают. Прежде чем он подошёл к ним, к нему пристал какой-то громадный мужик с тату вместо волос: кучей змей, как у Медузы. Мужчина, кажется, выплюнул целую серию требований и угроз проходящему мимо Уиллу. Уилл, не глядя, достал свой кошелёк из кармана и отдал его мужчине, всё ещё продолжая топать вперёд.

Когда Уилл подошёл к Зои, она спросила:

— Тебя только что ограбили?

— Что мы здесь делаем?

— Я передумала. Встреча пройдёт здесь.

Уилл взглянул на дымящееся здание и раздражённо вздохнул.

— Армандо говорит, оно моё, — сказала Зои.

— Это, — сказал Уилл. — Одна из тысячи головных болей, которая у вас появится, если вы всё же решите остаться в Табула Раса.

На пять этажей выше стоял грязный голый мужчина, прямо за открытой частью стены, и мыл свою мошонку бутылкой с водой. Уилл обернулся и жестом сказал Андре, Бадду и Эко присоединиться к ним. Все трое выглядели недовольными. Рядом ходили рабочие, вытаскивающие контейнеры из грузовиков, после чего доставляющие их к столу.

— Кто все эти люди? — спросила Зои.

— Вы им платите. Вся эта ситуация началась из-за спора с людьми, которые решили построить парковку неподалеку. Суды закончились в их пользу, а это значило, что здание придётся подвинуть на тридцать метров в ту сторону. А для этого следует выгнать всех этих бездомных, но вашему отцу это не очень понравилось. Так что он использовал Ливингстон Фаундейшн, чтобы им варили супы и предоставляли еду трижды в день, ежедневно, до тех пор, пока он тормозил исполнение постановления суда.

Зои смотрела, как грязные люди продолжали собираться перед столом, начинали толпиться. Второй стадией этого процесса была бы "неконтролируемая толпа", а третьей - "восстание". Половину из этих людей составляли дети, большую часть остальных — женщины. Чудовищно толстый мужчина с бородой спорил со стеной. Младенец поднимал куски своего сендвича и скармливал их костлявой собаке. Повсюду были курильщики.

Уилл сказал:

— Видите ту женщину? Ту, с засохшими следами диареи на штанах? Вы можете взять её в поместье и нанять слуг, которые будут за ней ухаживать до конца её дней. Или можете оставить её здесь, чтобы она напилась вусмерть в своих же отходах. Та же ситуация с любым человеком в этом здании. С любым человеком в городе. У вас есть власть над жизнью и смертью. Как вам это чувство?

Зои посмотрела на еду на столе. Насколько она могла заметить, выбор был не очень. Какая-то густая овощная похлёбка, куски хлеба, колбасы и сыра, из которых можно было сделать сендвич. Пластиковые контейнеры с яблоками, которые никто не трогал, пластиковые контейнеры с бананами и апельсинами, которые расходились быстрее. Бутылки с водой, соком и газировкой.

Зои сказала:

— Может, я просто отдам всё поместье. Продам все земли этим людям. Что тогда об этом скажешь?

Уилл приподнял бровь и сказал:

— Потому что вы хороший человек, да? В отличие от меня? Но почему вы решили, что вы хороший человек? Будучи в трейлерном парке, как часто вы думали, что будь у вас деньги, вы накормите всех этих больных детей? Легко сказать, верно? Но потом, когда у вас действительно есть деньги, вы узнаёте о себе кое-что новое. Вы понимаете, что то, что вы считали моралью, на самом деле оказалось беспомощностью. Вы наслаждались комфортом от осознания того, что ваши решения не могут навредить никому за вашими стенами. И тогда, Зои, вы и поймёте жестокую правду, как и любой человек, который поднялся с низов: оказавшись на месте угнетателей, вы ничуть не лучше них. Или даже хуже.

— Боже, ты, наверное, обожаешь слушать свой голос.

— Оглянитесь вокруг. Вы хотите принять финальное решение об этом месте? Скоро это придётся сделать, здание вскоре станет небезоспасным. Так что же случится с семьями, если вы примете решение о сносе? Что случится, если гравитация примет это решение за вас?

Остальные, наконец, подошли, и все собрались в плотную группу, словно это создаст купол, защищающий их от бедности. Пьяный старик тоже решил присоединиться, выкрикивая что-то об их матерях. Армандо спокойно раскрыл пиджак, продемонстрировав мужчине оружие, и он плавно двинулся в другую сторону.

Зои сказала:

— Первое на повестке дня. Уилл Блэкуотер должен за тридцать секунд заставить меня почувствовать себя лучше на счёт отрубленной руки в моём доме.

— О, это была рука Санзенбачера? — спросил Бадд.

Уилл кивнул и сказал:

— Ковальски умудрился забрать её из офиса коронера после аутопсии. Но они вряд ли собирались оставлять её у себя.

— Чья? — спросила Зои.

— Брендона Сандзенбахера. Того психанутого мужика с кукольными головами, прибор которого вы подожгли насмерть. Собирателя душ.

— Кто отрубил ему руку?

Андре сказал:

— Никто. Всё само собой получилось. Вы что, не смотрели новости о своём же пленении?

— А зачем? Я же была там.

Бадд сказал:

— Он взорвался на мелкие кусочки, как только вы покинули станцию. Как будто ему динамит в жопу запихали. Я не притворялся идиотом. Я честно не знал, что они собираются притащить куски мертвеца для изучения, — он серьёзно поглядел на Эко. — Я же ем за этим столом.

Андре сказал:

— Выглядело как взрыв трансформера. Видели когда-нибудь? В смысле, взрыв трансформатора, а не роботов, превращающихся в машины. Выглядело точно так же. Вспышка бело-синего цвета, достаточно яркая, чтобы оставить пятна в глазах.

— И... почему он вдруг взорвался? — спросила Зои.

Уилл ответил:

— Устройство внутри него, то самое, создающее электричество, не выдержало. Перегрелось, замкнулось, не важно. Думаю, если бы он разрядился как надо, то и вы, и всё вокруг вас в пределах десяти метров поджарилось бы до корочки. Не знаю, сколько энергии было внутри него, но...

— Внутри него?

— Вы правда хотите знать?

Зои всплеснула руками.

— Походу я должна!

Эко сказала:

— Вот. На это мы смотрели, когда твой кот попытался съесть руку.

Она положила телефон на капот бронированного седана и нажала несколько кнопок, после чего в воздухе появилась проекция руки, медленно вращаясь. Эко снова на что-то нажала, и с руки пропала плоть, открывая взору кости под ней.

Андре сморщился при виде призрачной костлявой руки, грозно плавающей в воздухе над капотом, затем посмотрел на зрителей над ними и сказал:

— Блин, эти люди решат, что мы проводим тут какой-то ритуал вуду.

Эко сказала:

— Видишь эти белые линии рядом с его пальцами? Прямо по костям вот тут? Это провода, проводящие графеновые шнуры, если точнее. С помощью них он и создавал молнии. Все они ведут к какому-то устройству в его ладони, которая соединена с... мы не уверены с чем.

— Значит, он что-то имплантировал в своё тело? — спросила Зои.

Уилл сказал:

— Что-то потрясающее. Военные используют девайс, который называется электропроводящий плазменный канал. Он запускает луч в воздух, настолько сильную волну, что она создает плазму, разделяя электроны в молекулах воздуха, по сути создавая удар молнии. Как по мне, это выглядит как микроверсия этого устройства. Но вот в чём беда: военная версия способна создавать всплеск энергии около пятидесяти миллиардов ватт. Потому-то их версия настолько большая, что приходится перевозить её на целом танке.

— Но этот мужик, — сказала Эко. — Обладал полным эквивалентом в своей ладони.

— И как сумасшедший придурок смог получить такое устройство? — спросила Зои.

Эко сказала:

— Предположительно тем же образом, что и ещё более сумасшедший придурок, который добавил силы своим рукам или челюсти, способные раскусить сталь. Это не тот вопрос, которым мы сейчас задаёмся. Главная проблема в том, что это вообще не должно быть возможным.

Андре сказал:

— Последние пару месяцев ходили слухи. Тела мертвецов со странными увечьями или выжженными мозгами. Пара сгоревших ребят. Один из них каким-то образом умудрился влететь в двигатель летящего самолёта. Сначала это казалось тупыми байками в Блинке, но... Как оказалось, теперь какие-то парни обладают... способностями.

Зои схватила себя за волосы и зарычала от фрустрации.

— Так, сколько ещё информации вы от меня утаиваете? Потому что каждый новый слой этой фигни звучит ещё более страшно, чем предыдущий.

— Теперь вы понимаете, в каком состоянии мы находились, когда появились вы, — сказал Уилл.

— О, да, убедил. Не хочу ничего общего с этим местом. Весь этот город — жопа, пердящая ужасом!

Очередной бродяга решил присоединиться, и тоже стал кричать что-то про маму. Либо он пытался повторять за первым парнем, либо это было популярным оскорблением в Бомжевиле.

Зои посмотрела на Армандо, стоящего между ними и бесконтрольной толпой, в полной готовности достать несколько пушек.

Она сказала:

— У меня к тебе вопрос, как к телохранителю. За мою голову назначена награда, но есть ли способ просто откупиться? Если я просто заплачу этому Молеку и покину город, его ребята продолжат меня преследовать?

Уилл вмешался:

— Зои, вопрос не в этом. Проблема в том, что если вы оста...

— Тихо. Я спросила Армандо.

Армандо хорошенько подумал, и, не спуская глаз с толпы, сказал:

— Помните, я сказал, что если угроза будет к вам настолько близко, что мне придётся справляться с ней физически, значит я не справился со своей работой? Всё это потому, что моя работа заключается в предотвращении возможности конфликта до его появления. Сделать так, чтобы любая попытка навредить вам казалась настолько бесполезной, что ради этого не стоит даже покидать свой дом. В городе без властей только этот страх, эта репутация — единственное, что не подпускает волков к стойлу. Имя, которое преследует вас, как чёрная туча. Понимаете?

— Как раз по той же причине этот психованный парень приклеил кукольные головы к своей промежности.

— Именно. Не так давно, один информатор стал работать со следствием, когда оно ещё было в городе. Сказал, что выдаст личность Молека, и подвяжет его к массовому расстрелу в ночном клубе. Этого информатора вытащили из дома люди Молека. Они прибили его к фонтану в парке, вниз головой, привязали лодыжки и залили плавленное стекло ему в ноздри. Оно начало выливаться через его глазницы, прежде чем прожгло мозг. Видите ли, он был вниз головой, так что он кричал всё это время, до тех пор, пока оно не поджарило ту часть мозга, которая отвечает за эту функцию. И, конечно же, всё это записывали камеры. Если хотите посмотреть, зайдите в Блинк и поищите имя Марвин Хаммет.

— Господи.

— Именно такой реакции они и добивались. Той, что вы чувствуете животом, а не мозгом. А теперь вернёмся к вашей ситуации. Вся эта история с поиском дочери Артура Ливингстона оказалась крайне публичной, и люди Молека выиграли. Все камеры оказались в нужном месте, чтобы хорошенько всё рассмотреть. Затем, когда все будут смотреть, что ж...

Бадд сказал:

— Вы могли этого не знать, но в этой части мира подгоревшие причиндалы мужчины считаются смертельным оскорблением.

Армандо продолжил:

— Вы заставили его выглядеть слабым, на глазах у всего мира. Так вот, скажите, Зои. Думаете, Молек отпустит вас, даже если вы отдадите ему всё?

— Даже если это не моя вина? Даже если он сам всё устроил?

— Дело не в справедливости. А в создании бренда, — Армандо поглядел на группу позади себя и спросил. — Кто-нибудь из вас не согласен с чем-нибудь, что я сказал?

Уилл сказал:

— Если она останется здесь и оставит наследство себе, все эти десятизначные числа в её владении вдохновят похитителей на действия. Если решит сбежать и оставить всё позади, станет ясно, что никакой финансовой выгоды с неё не получить, и это, возможно, даст ей шанс на борьбу.

Суть того, что они обсуждали, наконец, ударила по Зои. Вся сразу. Она наклонилась, попыталась дышать.

— Думаю, меня сейчас вырвет.

Она, говоря простым языком, умрёт. Возможно, не увидит даже рождества. Скорее всего, больше не увидит маму. Машина зловония окажется у новых хозяев, которые его даже не поймут. Или его усыпят в каком-нибудь приюте.

Армандо положил руку ей на плечо и сказал:

— Ну ладно, успокойтесь.

Она смахнула его руку.

— Просто... давайте уточним. Один из вас говорит, что я умру, если останусь, а другой — что я умру, если уеду, но, читая между строк, становится ясно, что я умру в любом случае. Вы говорите, что я не проживу и пары дней, и всё это для вас так обыденно. Потому что, походу, в этом ужасном городе это происходит постоянно. Так и есть? Девушка оказывается здесь и её сжирают и выплевывают как часть этого писькомерства, которое богатые гангстеры, вроде вас, устраивают?

Она начала привлекать внимание. Люди в толпе действительно уступали своё место в очереди, чтобы увидеть всю драму между богатеями на парковке. Девчонка-подросток с бритой головой кричала что-то о её маме.

Зои встретилась с Уиллом взглядом и сказала:

— Ты просто немного раздражён происходящим, ты знаешь? Как будто я просто испортила твои планы на уикенд. Представляю тебя в той комнате с тупой головой быка на стене, со всеми твоими друзьями в костюмах, говорящего: "Извините, что пришлось перенести игру в гольф. На прошлой неделе кое-что случилось, мой босс умер и его дочка заявилась в город, чтобы доставить всем неудобства, но всё в порядке, вчера её вытащили из кровати и распотрошили как рыбу, пока тысячи людей поддерживали происходящее в Блинке. Но теперь всё хорошо, ребятки, просто небольшое неудобство, маленькая кочка на дороге пропала и теперь мужчины могут вернуться к работе".

Зои нашла ватный диск в кармане своего кардигана и попробовала вытереть глаза и потёкшую тушь.

Позади неё, Армандо сказал:

— Зои, вне зависимости от вашего решения, вы должны иметь в виду одну вещь. Вам не навредят, пока я получаю свою оплату. Точка.

Армандо взглянул на толпу. Многие уже снимали происходящее на телефон. Если они не знали, кто Зои, когда она подъехала, теперь они точно её узнали.

— Ладно, пора ехать, — сказал он.

Зои уставилась на толпу. У бетонной колонны, скрестив ноги, сидела девочка, пытаясь съесть в овощной похлёбке то, что ей нравится. Её старший брат, стоявший позади неё, отделил хлеб в своём сендвиче и пытался закрутить сыр и колбасу в трубочку.

Зои повернулась и наткнулась на Эко, которая уже направлялась к богатой спортивной машине Уилла, чтобы поскорее убраться отсюда, пока ситуация не ухудшилась.

— Эй, Эко. Какое количество пиццы потребуется, чтобы накормить это здание?

Она остановилась.

— Количество чего?

— Пиццы. Сегодня день пиццы в Бомжевиле. Хочешь снова работать на меня? Ну, это твоё первое задание. Позвони в "У Бозелли" и закажи достаточно пиццы, чтобы накормить здесь всех. И Мясопокалипсис для меня.

Эко загнула брови.

— Я не совсем уверена, последняя часть — это отдельный запрос или продолжение первого? И в этом здании две тысячи человек. Им нужно семь сотен коробок с пиццей. Ресторану потребуется неделя, чтобы...

— Так позвони в разные заведения, лады? Разберись с этим.

Уилл сказал:

— Это хороший жест, но этим людям нужна не пицца. Им нужен настоящий дом, тепло и вода. И памперсы, и доктора, и дневной уход. И профессиональная подготовка. А этим детям ещё и школа.

Зои кивала.

— Да, да. Эко, ты записываешь?

— Ты серьёзно или всё это сарказм? Я честно не могу понять. — спросила Эко.

— Серьёзнее некуда.

— Ты представляешь, сколько это будет стоить?

— Меньше миллиарда долларов? Просто сделай всё возможное, и скажи, если у нас кончатся деньги.

— Зои, думаю, всё, что этим людям нужно, так это презервативы и машина времени, — сказал Андре.

— Поздравляю, теперь ты партнёр Эко в благотворительности Бомжевиля, — ответила Зои.

Зои обошла седан и открыла дверь к пассажирскому сидению. Огромный мужик вышел из толпы, тот парень с тату на голове, который забрал бумажник Уилла. Он выглядел так, словно его отправили на гильотину. Он протянул бумажник Уиллу.

— Мистер Блэкуотер, я... Если бы я знал, что это вы, я бы никогда...

— Я знаю.

— Вы бы просто сказали что-нибудь. Я думал, вы один из тех юристов, что постоянно тут ошиваются. Я бы никогда...

— Знаю, забудьте.

— Мистер Блэкуотер... У меня тут жена и двое детей. И я не знаю, что они будут делать, если я...

— Всё нормально. Ступайте.

Уилл двинул к своей машине, а мужчина застыл, провожая его взглядом.

Зои закрыла свою дверь. Но к тому моменту, как Армандо запустил двигатель седана, среди людей как будто прорвалась дамба. Словно лысый мужик, который подошёл к Костюмам разрушил какой-то невидимый барьер, и дал разрешение остальным. Они окружили машины, впереди всех были кричащие и смеющиеся зачинщики, слишком пьяные для пятничного вечера. Армандо поехал вперёд, но остановился, заметив, что путь заблокирован.

— Что они говорят? — спросила Зои.

— Попробую угадать, и скажу, что они просят денег.

— Нет, послушай.

Они что-то повторяли. Зои приспустила окно и услышала, как десятки людей в толпе кричат одну фразу, снова и снова.

"Передай привет маме".

Они специально преградили путь машине, держали руки на капоте и кричали в лобовое стекло. Кричали Зои.

Армандо сказал:

— Закройте окно. Сейчас мы проведем контроль толпы.

— Не дави их!

Он нажал несколько клавиш, и электронный голос из машины сказал толпе разойтись, иначе против них будут приняты меры. Толпа не отреагировала, все продолжили кричать то же самое, что и обычные люди, решившие перевернуть и поджечь машину, неуязвимые до тех пор, пока они делают это вместе. Армандо ударил по ещё одной кнопке, и прозвучал гул, переходящий в ультразвук. Затем толпа разбежалась. Они били по своим рукам, будто горели в огне.

— Что ты сделал? Что ты с ними сделал?

Армандо вдавил педаль газа, и седан двинулся сквозь прореху в толпе.

— Они в порядке, это просто нелетальный микроволновый заряд. Подогревает воду в коже, и заставляет чувствовать, будто ты варишься изнутри. Всего лишь небольшой толчок.

— Что там произошло? Почему они постоянно говорили про мою...

В поле зрения оказался ближайший отель, и Зои разглядела грудь своей матери.

На здании и на ещё одном рядом с ним, была трансляции от кого-то, кто сидел в баре "Карантин Зомби" в Форте Дрейтон. Они сидели за столом, выглядывали из-за пустых бокалов пива, и разговаривали с Мелиндой Эш, в её униформе официантки, состоящей из пары армейских шорт, серого макияжа зомби, и ничего больше. Она держала поднос и было ясно, что она фальшиво смеялась, как она это обычно делала, чтобы выбить из посетителей чаевые побольше (трансляция была без звука, но Зои могла заметить смешки по тому, как она... подскакивала).

Снизу была бегущая строка, говорящая "ЗОИ, ПЕРЕДАЙ ПРИВЕТ МАМЕ".

Армандо покосился на экран.

— Кто это?

— Это, Армандо, моя мама. Она на работе.

— Стоп. Вы шутите?

— Нет.

— Они, должно быть, хакнули трансляцию.

— Молек?

— Или его фанаты.

Зои почувствовала кровь. Ей пришлось перестать прикусывать губу.

— Вези меня домой. По дороге, на которой не видно зданий. И скажи Уиллу, чтобы он и остальные встретили меня там.

Две другие машины добрались до Каса раньше Зои, так как им не пришлось использовать дорогу, огибающую все здания с онлайн трансляциями. Зои выскочила из лифта в библиотеке и Карлтон сказал ей, что усадил остальных в салоне, от чего Зои решила, что Уилл и остальные будут сидеть как старушки в несколько рядов, высушивая свои волосы. Но оказалось, что это просто название той вычурной комнаты с камином и головой бизона на стене, где она встретила всех прошлой ночью. Армандо зашел за ней, после того, как она яростно влетела сквозь дверь, встречая на себе взгляды Уилла, Андре, Бадда и Эко. Практически идентичная сцена её прибытия двенадцатью часами ранее, только вот условия значительно изменились.

— Она всё ещё идёт? Трансляция.

Эко сказала:

— Мы отключили её на зданиях, но в Блинке она до сих пор актива и очень... популярна. Она ведётся одним из людей Молека в Форте Дрейтон. Мы думаем, он добрался туда пару часов назад.

— И следит за моей мамой. Где он сейчас? Всё ещё в баре?

— Нет. Он в доме, кажется.

Эко запустила трансляцию на стене рядом с головой быка. Обзор камеры плавно перемещался по грязной гостиной, прошёл мимо дивана, истерзанного когтями кота. Дальше по короткому коридору...

Зои попыталась дышать.

— Это мой трейлер.

Зои пыталась игнорировать колонку комментариев в правой части экрана, но она всё еще замечала, что там снова и снова повторяется фраза: "ПЕРЕДАЙ ПРИВЕТ МАМЕ". Это стало мемом Команды Молека.

Уилл сказал:

— Нужно сохранять спокойствие. Ему нужна не ваша мать, а вы, и ваше внимание.

Человек с камерой лениво передвигался по трейлеру, поднимал фото, трогал вообще всё в доме. Вёл себя как дома. Он остановился на кухне и стал есть из коробки Орео. Он прошёл дальше и подошел к комнате в конце коридора. К спальне Зои.

Зои снова прикусила губу.

— А мы не можем... заблокировать это как-нибудь? Отключить трансляцию от остального мира?

— Нет. Можно заглушить устройство, если ты рядом с источником, но просто выбрать трансляцию и отключить её невозможно.

Мужчина с камерой знал, что он нашёл её спальню, и спокойно проверял её скудный набор вещей. Он подошёл к комоду, открыл его, затем нашёл полку с её нижним бельём внизу. Следующие пять мучительных минут Зои и её новые работники смотрели, как незнакомец медленно достаёт её лифчики и трусики, после чего складывает из них на полу слово "ЗОЛОТО".

Затем он добавил восклицательный знак в виде розового вибратора Зои.

Фанаты в комментариях к стриму сходили с ума.

Зои закрыла глаза, будучи полностью уверенной, что сейчас её точно вырвет,

Уилл сказал:

— Знаю, что сложно разглядеть в этом, эм, позитивное, но чем бы ни было это "золото", это то, что Молек хочет. То, чем мы, по его мнению, обладаем. На самом деле это хорошо: у нас есть чем торговаться.

Телефон Зои зазвонил. Это была её мама.

— Мама! Ты в порядке?!

— Привет, детка! Слышишь меня? Тут шумно. У нас выпало пятнадцать сантиметров снега, у вас там его нет?

— Мам, ты хоть знаешь...

— Не слышу тебя, детка, тут слишком громкая музыка. Эй, тут тебе какой-то парень оставил сообщение. Он сказал, что не смог с тобой встретиться, так что попросил передать его тебе.

В горле Зои пересохло.

— Что за сообщение?

— Погоди, я записала. Слышишь меня? Он сказал, что он будет на вечере в память Артура завтра, и попросил, чтобы ты с ним встретилась. Сказал принести золото.

Зои закрыла глаза.

— Ты там, Зи?

— Поняла. Это... очередная фигня с этими соглашениями. Ничего серьёзного.

— Не слышу тебя, Зи. Ладно, мне пора, повеселись там завтра.

Звонок прервался прежде, чем она смогла попрощаться.

Зои снова начала набирать номер.

— Кому вы звоните?

— Копам. Нашим копа. У нас они всё ещё существуют.

— Зои, подумайте хорошенько. Ну позвоните вы в Форт Дрейтон и скажете им, что за вашей мамой следят. Они будут отправлять патрульную машину к вашему дому каждые пару часов. На этом всё. И даже если они используют каждого полицейского, смогут ли они защитить вашу маму, исходя из того, что мы знаем о громилах Молека и об их способностях?

— Так что нам, чёрт возьми, делать?

— Мы успокоимся и придумаем. Вместе. Предположив, что у нас снова есть наша работа.

— Считай это испытательным сроком. В качестве интервью сойдёт то, что вы найдёте Молека и сдавите его как виноградину.

— В таком случае, предлагаю переместиться в конференц-зал.

В комнате появилась Кэнди, от чего все подпрыгнули. Она пролепетала своим детским голосочком:

— У нас посетитель у главных ворот. У-у-ух, кажется, он сделал несколько приседаний.

Голос в спикере сказал, что это доставка от "Бозелли". Армандо решил принять её в этот раз прямо у ворот.

Андре сказал:

— Уверен, вы чувствуете себя глупо после того, как чуть не заказали кучке ребят пиццу.

— В смысле "почти"? — Зои уставилась на Эко. — Ты ещё не заказала пиццу для Бомжевиля?

— Для... Людей, который окружили твою машину и выкрикивали оскорбления твоей матери?

— Да, — сказала она, пока все выходили из помещения. — И почему богачи считают, что могут заставить бедняков хорошо себя вести с помощью голода?

Они отправились к дверям с плесенью, и в этот она открылась по касанию Зои. Система охраны поместья автоматически переключилась, чтобы отвечать только запросам Зои: это было включено в завещание Артура. Прошлой ночью она не заметила ничего особенного в этом конференц-зале, кроме каких-то чертежей и отрубленной руки на столе. Какой-то заботливый человек убрал эту руку, и Зои стало интересно, куда она делась, но затем она увидела красный холодильник с пометкой "БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ" на полу и поняла, что она там. Это будет полезным воспоминанием, когда она детально восстановит эту сцену в кошмарах.

В центре комнаты всё место занимал длинный деревянный стол, покрытие которого портили ожоги от сигарет и следы чашек с кофе. Стол окружали протёртые кожаные кресла. На стене справа от неё висела пробковая доска с десятками фото на ней. По большей части тела людей, с разного рода увечьями. В противоположной части комнаты стоял холодильник и столик с кофе машиной, покрытой горой нездоровой пищи. Рядом с ней была дверь, которая вела в ванную комнату. Сиденье туалета было поднято. Вся комната пропахла древним кофе и призраками сигар.

Музыка заполнила комнату как раз в тот момент, когда Уилл вошёл в помещение. Вероятно, его личная тема. Какой-то мужчина пел о том, как ему хочется услышать модный Диксиленд. Костюмы зашли в помещение и сами разошлись по нужным креслам, каждый из них плавно приземлился на сиденье, словно бильярдный шар после точного попадания. Костюмы, снова в работе, занимаются привычным делом. Ну, не совсем: одно кресло в конце осталось пустым. Зои решила, что она постоит.

Она кивнула в сторону уборной и сказала Эко:

— Ты когда-нибудь заходила в этот туалет?

— Никогда в него не зайду, он отвратителен.

Уилл дождался, пока музыка стихнет, и осмотрелся. Он как будто... ожил. Его люди продолжили с того, на чём остановились.

— Ладно, продолжим. Зои, вы не предупредили маму о том, что за ней следят. Я так понимаю, вы считаете, что она не способна сбежать самостоятельно?

Зои покачала головой.

— Это не совсем так, но... Она просто попытается договориться с этим парнем или типа того. Или позвонит бойфренду, чтобы тот её защитил. В любом случае, всё станет только хуже. Мы можем кого-нибудь отправить?

— Можем, но нужно отправлять не одного человека, а целую команду. И они не знают, кто преследователь, или как он выглядит, или если он вообще "он".

Бадд сказал:

— Он это "он". У него мужские руки: засветил их, когда рылся сами знаете в чём. С обручальным кольцом, без часов. Белый, руки не особо волосатые, так что скорее всего не итальянец и не грек...

— И что, мы ничего не можем сделать? Молек может просто сказать и через пять секунд его человек убьёт мою мать? — спросила Зои.

Уилл ответил:

— Да, но стоит понять, почему он этого ещё не сделал. Это не сознательно. Просто он что-то хочет, и, по всей видимости, хочет очень сильно, а картой убийства матери он может сыграть лишь один раз. Значит в наших руках два козыря: то, что так сильно желает Молек и то, что мы точно знаем, где он будет завтра вечером.

Армандо появился в дверях с коробкой пиццы. Андре подскочил на ноги с криком "Она может быть отравлена!". Он взял кусок, откусил часть и спокойно уселся в свое кресло. Прожевав, он сказал:

— Не, всё в порядке.

Зои оперлась на стену с одной восьмой мясопокалипсиса в руках и сказала:

— Так, для справки. Мы ведь даже не знаем, кто такой этот Молек, да?

Эко указала на пробковую доску за Зои.

— Ну, вот всё, что мы знаем.

К доске были прикреплены фотографии, как будто Костюмы пытались определить членов криминальной группировки, как детективы в старых фильмах. Только там не было структуры в виде пирамиды, чтобы отмечать иерархию, только куча безумно выглядевших людей, многие из которых мертвы или расчленены, и только одна фотография над ними. Чёрное фото с белым вопросительным знаком и словом "Молек" под ним.

— Я так понимаю, он не разгуливает в костюме гигантского вопросительного знака? — сказала Зои.

— Думаю, это было бы нарушением авторских прав, — ответила ей Эко.

Андре сказал:

— Он пытается нагнать на свою личность туман с тех пор, как появился. Хочет, чтобы мы считали его круче, чем жизнь. Таинственный. Не даёт понять, на что способен или не способен. Мы пытаемся это вычислить, но он самая хитрожопая персона в Блинке, с которой нам приходилось сталкиваться. Не называет имён, не светит лицом.

Бадд добавил:

— Парни вроде него обычно не остаются в тени навсегда. Появляются в самый удобный для них момент. Но как только он решит показаться публике, думаю, он сделает это потрясно. Потрясно в плохом смысле, примерно как столкновение топливного танкера со школьным автобусом.

Зои проглотила пиццу и сказала:

— Ну, как мы знаем, на завтрашнюю прощальную вечеринку заявится парень, у которого есть армия сумасшедших людей с волшебными силами. Звучит очень даже потрясно, как по мне.

— И вы понимаете, почему он решил устроить такое шоу, вместо того, чтобы просто отправить к вам парня с дробовиком, когда вы захотите выйти проверить почту? — спросил Уилл.

— Ему нужны зрители.

— Теперь вы понимаете. Завтра на памятном вечере будет несколько тысяч человек, возможно в сотню раз больше зрителей в Блинке. Поскольку была сделана такая громкая угроза убийства, и, поверьте, он сделает всё, чтобы молва разошлась, эти цифры можно умножать ещё на сотню. Гвоздь программы, наследница против суперзлодея.

— Стоп, так мне действительно придётся туда идти?

Уилл, не разрывая зрительного контакта с Зои, спросил у остальных:

— Как сложно будет найти похожую на Зои девушку?

— Говоришь о двойнике для убийства? Это станет в копеечку, но мы найдем того, кто подойдёт, — сказал Бадд.

Уилл, всё ещё глядя на Зои, кивнул и сказал:

— В городе много отчаявшихся девушек. Пройдись по трейлерным паркам за городом, найди девчонку такого же сложения. По-любому найдется та, кто с радостью рискнёт за деньги.

— Ух, ты дьявол. Ты в курсе? Настоящий дьявол. Ладно, я пойду на этот прощальный вечер. Побуду приманкой для волшебника-социопата, желающего мне смерти, — сказала Зои.

Уилл сказал:

— Я этого не предлагал. Для вас слишком опасно появляться там в одиночку. К тому же, с вашими ресурсами, вам попросту не нужно подвергать себя таким рискам. Особенно когда есть куча бедных девушек, которые...

— Стоп. Заткнись. Просто... залей ещё скотча себе в рот, чтобы прекратить поток слов. Пойду я. Лучше так, чем постоянно оборачиваться до конца жизни. Просто покончим с этим, тем или иным образом.

Она повернулась к Армандо.

— Можно меня обезопасить в такой ситуации?

— Ну, настолько, насколько это возможно, учитывая, что вы собираетесь сделать.

— Вам помогут, — сказал Андре.

— Так это... то, что вы обычно и делаете? — спросила Зои.

— Вы имеете в виду засаду для психопата, чтобы просто посмотреть, что случится? Всё для того, чтобы понять его сильные и слабые стороны, вовлекая в опасность всех окружающих? На самом деле, да. С завидной регулярностью. — ответил Уилл.

Он обернулся и тыкнул на монитор. На экране возник обзор какой-то территории.

— Так, это парк. Эко, нам нужно перевезти оборудование. Здесь очень много прорех в периметре, так что мы вдвоём будем заняты всю ночь. Бадд, начинай подбирать наёмников, Армандо тебе поможет. Андре, ты уже и так участвовал в подготовке мероприятия. Конечно, многое из проделанной работы оказалось бесполезным, так что тебе придётся полностью переработать пути распределения толпы. Вся ситуация кардинально изменилась пару минут назад, так что не рассчитывай особо на сон.

Андре схватил очередной кусок пиццы и сказал:

— Вот это я понимаю. Но помимо всего прочего, нам нужно ещё принарядить Зои.

В ту ночь Зои снился Джезза.

Сны не были чем-то необычным для Зои в последние восемь лет, начиная ещё с той поры, когда она была в старшей школе. Она жила с мамой в квартире в жилищном комплексе. Две спальни с липким линолеумом и стенами, пахнущими как старая смазка. Но худшим качеством того места было то, что ни одна дверь в квартире, ни в ванную, ни в спальню, не имела замков. Зои не понимала, как сильно она зависит от возможности закрыться от всего мира, пока Джезза Льюис не въехал к ним в квартиру.

Джезза был бойфрендом её мамы. Скользкий бриташка, чьим хобби было "случайно" врываться к Зои в самый неподходящий момент. В туалет, в душ, в то время, как она переодевается. И он не делал это каждый раз, нет. Она была в безопасности неделю или месяц. Но он делал это достаточно часто, чтобы эта мысль постоянно тревожила Зои. И затем, в самый неподходящий момент, он врывался сквозь дверь и разыгрывал всё так, будто это дурацкая оплошность (потому что, эй, мы же все тут одна большая семья, верно?), и успевал хорошенько осмотреть Зои, прежде чем уйти. Она говорила об этом своей маме, но та только смеялась и говорила, как однажды они переедут в местечко побольше, с двумя ванными и замками на дверях, и как Джезза обзаведется большим объёмом своей диджейской работы.

Вся эта фигня закончилась, когда, однажды, Зои зашла в ванную, чтобы принять душ и сразу же заметила трещины на корпусе потолочного вентилятора, как будто кто-то разбирал его, но оказался слишком тупым, чтобы скрыть это, не сломав устройство. Она поняла, что есть огромная вероятность того, что теперь там беспроводная камера. Она всегда подозревала, что Джезза выкинет что-то подобное, и единственным местом оказался именно вентилятор, потому что только оттуда был хороший обзор на ванную за занавесками. И всё это, скорее всего, транслировалось прямиком на допотопный ноутбук Джеззы, который он использовал для проигрывания музыки на своих диджейских шоу, размахивая руками так, будто ноутбук не делал за него всю работу.

Зои могла дождаться, пока мама вернётся домой, и показать ей камеру, или просто сорвать её с потолка. Она много что могла. Вместо этого она разделась и приняла душ. Она не торопилась, медленно вытираясь полотенцем. Затем она оделась, нашла ноутбук, чтобы убедиться в своих подозрениях и позвонила в полицию. Зои было четырнадцать, а это значило, что видео на ноутбуке Джеззы было детской порнографией. У Джеззы было уже два привода, сюрприз-сюрприз, что объясняло его бурную реакцию, когда он понял, что сделала Зои.

У неё до сих пор были шрамы.

Когда копы оттаскивали его в сторону, Джезза клялся, что он вернётся, найдет Зои и заставит её поплатиться. Он описал расплату во всех красочных деталях. Он явно потратил не один час на её планирование.

Шесть дней спустя кто-то в школе Зои нашёл то самое видео из ванны. И всё это он транслировал, так что уже через двадцать четыре часа все её одноклассники его видели. Неделю спустя был первый и единственный раз, когда Зои попыталась закончить жизнь самоубийством. Она проглотила целую пачку снотворного, но её вырвало, прежде чем она отключилась.

Несмотря на зловещие обещания, Зои больше никогда не видела Джеззу. Вне своих кошмаров, разумеется. Он время от времени посещал её во сне, магически появляясь в самый беспомощный для Зои момент. Срывал занавеску в душе или полотенце, менялся телами с Калебом в самом разгаре эротического сна.

В этот раз ей приснилось, что она спала на диване в своем доме и проснулась от того, что он нависал над ней со своими тупыми жадными глазами и горячим смрадом изо рта. И Зои снова почувствовала как его руки сжимают её. Она почувствовала эту невероятную силу точно так же, как и в тот роковой день на кухне, когда он напал на неё, услышала приглушенный звук сирен вдалеке. До этого момента она не знала, что человек может быть настолько силен: этот тощий маленький диджеешка со своими тату сдавливал её руками, опьяненный силой, которая течет в каждом хищнике, схватившем трясущуюся добычу.

Он ухмыльнулся так широко, что ухмылка грозилась разорвать его лицо и сказал:

— Сойди со льда, дорогуша.

Зои открыла глаза и поняла, что она одна в тихой, словно гробница, гостиной. Машина зловония усердно вылизывал себя у основания кровати. Она села, натянула на себя джинсы и решила, что ей нужно выйти из этой комнаты. Она двинулась к холлу с Машиной зловония подмышкой, пытаясь понять, в какую сторону повернулась её ситуация с того же самого момента в её жизни двадцать четыре часа назад. Она спустилась по лестнице и, увидев массивные бронзовые двери, подумала: просто уйди.

В этот раз у неё получилось бы. Охранная система поместья теперь слушалась её. Она могла выйти, пройти по внутреннему двору и уйти через главные ворота. Она могла просто зайти в салон Мерседес и сесть в роскошную машину, которая отвезёт её в Колорадо. Конечно, сейчас было едва за полночь, но она была богата. Может, она могла просто взять одну машину и оставить записку, чтобы они записали её на её счёт. И на следующее утро они пришлют букет и открытку с извинениями за то, что они были закрыты.

Но тогда она окажется там же, где и в свои четырнадцать — в месте с дверьми без замков. Ожидая, что в любой момент к ней вломится какой-нибудь монстр.

Она непроизвольно пошла направо, сквозь арочные двери в восточное крыло. В том же самом направлении, что и прошлой ночью. Пора бы уже и осмотреть свой дом. Она обнаружила, что большая часть первого этажа была отведена для развлечения гостей: помимо столовой и кухни, которые она уже видела, она нашла кинотеатр, в котором было около двадцати кресел и профессиональная попкорн машина. Наиболее впечатляющим в этой комнате было то, подумала Зои, что её действительно использовали. Казалось бы, собственный кинотеатр — это настолько безвкусное требование богатых людей для своих поместий, ведь они так и остаются нетронутыми, ведь туда нельзя просто прийти, улечься на диван и начать транслировать фильм на стену или телефон, или даже очки. Но эта комната пахла жареным маслом, маргарином и сигарами, да и сидения были протерты, а некоторые даже сохранили ожоги от сигар. На спинках кресел были вмятины, будто кто-то на задних рядах складывал на них свои ноги. Она представила, как люди расслабляются, смеются и едят попкорн. Киноночь в поместье Ливингстона.

Следующая после кинотеатра комната оказалась бассейном как в Chuck E. Cheese. Где-то двадцать на двадцать метров, заполненные пластиковыми шарами, которые оказались по грудь Зои, когда она нырнула внутрь. Спустя полчаса она выбралась и заметила, что дальше по коридору были мягкие полы, а на стенах висело безопасное снаряжение для сражений: надувные дубинки и забитые ватой боксерские перчатки. Весь этаж был покрыт сеткой, и Зои чуть не упала, когда впервые попыталась на него наступить. Он прогибался: пол на самом деле оказался батутом. Большая часть снаряжения в помещении была детского размера, и Зои сразу же представила, как десятки взрослых отправляются смотреть кино за пивом и попкорном, пока дети рвут глотки от криков в игровой зоне.

Ещё дальше по коридору была приватная зона с ограждением. Там была комната с чёрной плиткой и массивным джакузи в центре, окружённым настоящими растениями, создавая иллюзию нахождения в джунглях (как минимум половина этих растений — конопля), и с водопадом на одной из стен. Был даже бар на уровне пола рядом с джакузи, чтобы никому не приходилось выходить, чтобы найти выпивку. На стенке джакузи до сих пор висел женский купальный костюм.

Приглашение в дом Артура Ливингстона не ограничивалось чёрными галстуками и коктейлями, подумала Зои. Люди здесь проводили лучшие выходные в своей жизни.

Она вернулась в фойе и направилась вверх по лестнице, проходя мимо помещения с бизоном. Оставшаяся часть второго этажа была занята по большей части спальнями. Какие-то из них были с личными вещами и туалетными принадлежностями. Вещами, подумала Зои, принадлежавшими частым гостям, которые знали, что они ещё вернутся. Людям, которые не знали, что их последний раз был действительно последним, людям, которые, несомненно, расстроились, услышав новости об Артуре. Целое созвездие друзей и коллег, которых Зои едва понимала. У неё в телефоне было всего пятнадцать контактов, девять из которых были друзьями и семьёй Калеба, которые, если бы Зои им позвонила, видели бы её номер и закатывали глаза, прежде чем отправить звонок в голосовую почту. Артур мог позвать вдвое больше людей за пять минут в любое время, когда ему не хотелось смотреть фильм в одиночестве.

Она уже направлялась обратно через западное крыло, когда наткнулась на полноразмерную статую Артура Ливингстона, стоявшую у стены холла на втором этаже. Зои на самом деле рассмеялась во весь голос, увидев, что статуя Артура изображает его с тростью, выставляющего ногу на кусок земли, как будто он взбирается на гору. У статуи были внушительные усы, прямо как те, что она увидела на голограмме Артура, и более внимательный взгляд показал, что их добавили уже после: она могла разглядеть крошечные швы там, где их прикрепили к верхней губе, и они были не такими тусклыми, как все остальные части. Зои задумалась, не пришлось бы какому-нибудь бедному скульптору приезжать, чтобы срезать усы, если бы Артур прожил достаточно долго, чтобы их сбрить.

На основании статуи были выскоблены три слова: "Выход есть всегда".

Пока она это читала, кликнул и зашумел какой-то механизм, и статуя медленно откатилась в сторону, открывая взору лестницу, ведущую куда-то вверх. Зои даже не подозревала, что у дома есть третий этаж.

Она осторожно поднялась наверх, ожидая, что увидит там пыточную или несколько горок кокаина. Вместо этого она нашла хозяйскую спальню, ещё одно место, преследуемое призраками сигар. Первым, что она заметила, была припаркованная в самом центре помещения машина. Вторым — то, что за окном комнаты шёл дождь. И шёл он только там.

Машина, как оказалось, была взрослой версией кровати в форме маленьких пластиковых гоночных машин, какие обычно стоят в спальнях у детей. Только вот эта кровать была сделана из настоящей машины, какой-то старомодной, очень дорого выглядевшей гоночной машины, центральная часть которой была полностью вырезана и заменена матрасом кинг-сайз. С настоящими колёсами и всё такое. Что же до дождя, Зои подошла к одному большому арочному окну, выходящему на дворик, о котором она тоже не подозревала до этого момента. Дождь бил по стеклу с идеальным, сонным ритмом. Рядом с окном был переключатель, и когда она его нажала, дождь прекратился. По ту сторону было какое-то устройство, создающее ленивый дождливый денёк по одному нажатию кнопки.

Зои бродила по комнате мертвеца, чувствуя себя так, будто она проникла сюда без разрешения. Одна стена была полностью заполнена фотографиями: Артур Ливингстон с президентом, Артур Ливингстон с игроком Юта Джазз, Артур Ливингстон в казино со старым мужчиной, которого Зои не знала, но который наверняка светился по телевизору. Были также десятки других фотографий: Артур и известные люди, Артур в дорогих костюмах, Артур, демонстрирующий свою важность. Под фотографиями был обязательный бар, а в углу рядом с ним помятая боксёрская груша, с висевшими на гвозде неподалёку перчатками. Рядом с ними был массивный книжный шкаф с антикварными изданиями с кожаными обложками, вся классика литературы. Зои потянулась, чтобы вытащить одну из книг с полки, и поняла, что все они приклеены.

Также там стоял туалетный столик с гелями для бритья и единственная расчёска с парочкой седых волос между зубьев. Рядом с ним была узкая дверь, ведущая к удивительно маленькой ванной комнате со старомодной ванной, раковиной и латунными светильниками, на полке лежала одинокая зубная щётка. Зои пришлось заставлять себя не думать о том, где зубы Артура находятся прямо сейчас. В противоположной стороне от ванной была идентичная дверь, которая, как думала Зои, вела в кладовку, но когда она переступила через её порог, она будто оказалась в магазине "Brooks Brothers": "кладовка" была совершенно отдельным помещением, заполненным костюмами. По каждой из сторон висело около пяти сотен костюмов. Как минимум. В углу было зеркало для примерки. Всё это помещение занимало значительно больше места, чем ванная.

Зои повернулась к спальне и заметила, что комната выглядит неряшливой и помятой: ящики частично открыты, какая-то часть вещей лежала на полу, коробка с письмами была вытащена из кровати и растрёпана. Комнату полностью прошерстили, но осторожно и с уважением. Это сделали люди самого Артура, конечно же, в отчаянных попытках отыскать тот самый "ключ" сразу после его смерти.

Зои услышала шаги на лестнице и застыла, чувствуя глупую тягу найти место для того, чтобы спрятаться. Но, конечно, теперь это её спальня. Она могла сесть и пописать на полу, и никто не сказал бы ни слова.

В дверях появился Армандо и сказал:

— А, вот вы где. Я думал, что вы в постели, а потом услышал, как вы над чем-то смеётесь. Вы знали, что здесь есть эта комната?

— Нет, просто наткнулась на неё. Я не смогла уснуть, и мне подумалось, что лучше бы взглянуть на свой дом, прежде чем он достанется кому-нибудь в наследство, после того, как я завтра умру.

— Вот значит как? Вы решили оскорбить мои навыки телохранителя прямо мне в лицо?

— Прости. Если тебе будет от этого легче, то я уверена, что ты тоже умрёшь, пытаясь спасти меня.

Зои прошла внутрь и села на глупую машину-кровать. На тумбочке рядом с ней была антикварная бронзовая фигурка Будды, который был в процессе освещения кучи сигаретных задниц. Также там был наполовину пустой стакан с водой, стоящий поверх рождественской карточки от кого-то по имени Гэри, используемой в качестве подставки. Она открыла верхний шкафчик. Аспирин. Антациды. Помада. Очки для чтения. Револьвер.

— У тебя нет никаких проблем с завтрашним планом? Со мной в качестве приманки? — спросила Зои.

— Ну... Вы же знаете, что я не могу просто застрелить Молека на месте, да? В Табула Раса беззаконие, но не настолько. Но мы подготовимся ко всему, убедимся, что если он что-нибудь вытворит, мы будем там.

— Я думала, ты скажешь мне оставаться дома.

— На самом деле, это единственное, что я никогда не говорю клиенту. Личная охрана была бы куда более простой работой, если бы клиенты просто оставались дома.

Зои толкнула ящик, чтобы он закрылся, и что-то привлекло её внимание в ту секунду, когда тень упала на его содержимое: крошечный, синий лучик света в углу очков для чтения.

Зои снова открыла ящик, изучила очки и надела их.

Она ничего не ожидала: разве что пустой список писем, взлетевший в её углу обзора. Она думала, что очки были обычным подарком от более молодого друга или подруги, и Артур просто скинул их в тумбочку, чтобы больше никогда о них не вспомнить. Вместо этого, на экране появились строчки кода, скользящие от самого потолка. Затем комната исчезла, и в глазах у Зои потемнело. Перед ней появилась строчка белого текста.

"Добро пожаловать, Зои".

Внезапно Зои смотрела уже на город с высоты птичьего полета, через грязное окно. Запись с камеры велась в вертолёте, судя по "вупающему" звуку, поглощающему все другие. Временной код внизу показывал, что запись была сделана четырнадцать месяцев назад, ночью 4 октября прошлого года.

В кадре появилась рука, которая показала часы, собранные, казалось, из трёх килограммов золота. Обзор переместился от бокового окна к лобовому стеклу, где на горизонте становилась всё больше Башня Ливингстона. В эту конкретную ночь она была вызывающе фиолетовой, а не абсолютно чёрной, какой её видела Зои в живую. И это была не краска, а экраны, которыми была покрыта вся поверхность здания, выбрасывающие свет во всех направлениях, создавая величественную тень на домах поблизости.

Зои услышала, как Армандо спросил:

— Вы в порядке? Что происходит?

— Тихо. Тут видео. В очках.

Она смотрела, как вертолёт трясся на подлёте к тому, что с высоты казалось мизерной посадочной площадкой поверх сияющей пурпурной башни, и с этого момента решила, что она не хочет становиться пилотом вертолёта, когда вырастет. Лётное средство, наконец, остановилось, и носитель очков выскочил с пассажирского кресла, следя за тем, как вертолёт бросает его там, мягко шумя лопастями куда-то вдаль, пока из звуков не остался только шум ветра. Камера осмотрела окружающее пространство, и показала, что неподалёку от площадки был мужчина, сидящий в инвалидном кресле. Рядом с ним спокойно ползал шимпанзе в солнечных очках. Носитель камеры поправил свои очки.

Мужчина в кресле, индиец лет сорока, сказал:

— Рад, что вы смогли посетить нас, мистер Ливингстон, — к тому моменту Зои уже успела догадаться, что смотрит на мир через глаза Артура, как будто она отправилась в прошлое и переняла его тело: живой человек, вселившийся в призрака. — Я Руперт Сингх. Прошу, наденьте эти очки.

Мужчина держал в руках пару чёрных сварочных очков, и Зои отметила, что это как раз они были сейчас на скучающем шимпанзе рядом с инвалидной коляской, а не солнцезащитные очки. Это её несколько расстроило. Шимпанзе поднимал нос и смотрел по сторонам, будто пытался понять, почему ночь сегодня куда темнее, чем обычно.

Камера повернулась и показала, что в дальней части крыши стояли три манекена, по какой-то причине одетые в военную униформу и тяжелые бронежилеты. Зои задумалась, кто их установил: мужик в инвалидной коляске (кажется, он называл себя Сингх) или шимпанзе. В любом из этих случаев, работёнка вряд ли была лёгкой.

Камера перескакивала с манекенов на шимпанзе и голос Артура Ливингстона сказал:

— Я не выберусь отсюда живым, так ведь?

Он шутил. Мужчина в коляске, Сингх, засмеялся:

— Я инженер, мистер Ливингстон, причем из тех, что парализованы ниже пояса. К тому же, ваше убийство помешало бы мне добиться от вас инвестирования 50 миллионов в мой проект.

— У вас пять минут, мистер Сингх. Я не люблю тратить своё время.

— Я смотрю новости, Мистер Ливингстон. Вы любите тратить своё время. Во всяком случае, когда оно тратится способом, который вас поражает.

— Ага, это правда.

— Наденьте очки, пожалуйста. Они для вашей защиты.

Артур взял очки и надел их, но обзор Блинк камеры не изменился. Зои поняла, что запись производилась не с помощью очков, а совершенно другим устройством. Таким, что было проще скрыть: она чувствовала, что больше никто в мире не знал о существовании данной записи.

Сингх пробубнил команду шимпанзе на языке, который Зои не понимала, и примат протопал примерно половину пути до манекенов, остановившись где-то в десяти метрах от того места, где стояли Артур и Сингх. Сингх вытащил пульт управления, размером с телефон, и нажал на экран. Шимпанзе вытянул правую руку или, точнее, её вытянули за него, как будто Сингх управлял рукой удалённо.

Сингх снова тыкнул на экран.

Появился настолько яркий свет, что это ослепило камеру, за ним последовал хлопок грома.

Шимпанзе стал улюлюкать и визжать.

Когда камера вновь смогла сфокусироваться, она обнаружила, что манекены справа теперь представляли собой кучу чёрного дымящегося пластика. Шимпанзе выглядел несколько удивлённым.

— Впечатлены, мистер Ливингстон? — спросил Сингх.

— Я... Мне кажется, мне нужен какой-нибудь контекст того, что я сейчас увидел.

— Это, мистер Ливингстон, то, на что пошли ваши налоги. Вы смотрите на результат более чем двадцати миллионов долларов в исследовании и разработке от министерства обороны.

— Вы про вооружённую обезьянку? Или про молниевую пушку? Потому что я не вижу практического применения ни у одного из вариантов, честно говоря.

Шимпанзе к тому моменту уселся и с любопытством разглядывал правую руку, будто был впечатлён своими собственными талантами. Зои задумалась, как сильно животное накачали препаратами. Сингх снова тыкнул на экран пульта и начал свою презентацию.

— Позвольте спросить, мистер Ливингстон, что отличает человека от бога? Что останавливает вас или меня от того, чтобы разбить камень кулаками или превратить здание в пепел одним только взглядом?

Артур точно решил, что это риторический вопрос, но Сингх ждал ответа.

— Эм, мы недостаточно сильные? Так?

— Сила — это абстрактная концепция. У политиков есть сила. Слово, которое вы ищете, это "энергия". Если вы можете собрать и выпустить достаточное количество энергии, то всё становится возможным. Ограничения в хранении энергии — это единственная причина, по которой вы, к примеру, не можете летать без объемных аппаратов вокруг вас или не можете построить корабль, который пересечёт всю галактику. Даже если мы сможем построить достаточно маленький двигатель для такой задачи, топливо, а оно является хранящейся энергией, добавит слишком много веса и объёма. Пока всё понятно, мистер Ливингстон?

Артур, тоном, который давал понять, что он готов услышать от человека в кресле главную мысль, сказал:

— Так всё дело... В батареях или типа того?

Сингх натянул улыбку, нетерпящий богатого ублюдка, который не может оценить чудеса, которые ему предлагают.

— Дело в следующей ступени эволюции, мистер Ливингстон. Видите ли, несколько лет назад кое-что радикальное попало в круги вашего правительства. Эксцентричный русский беженец по имени Резнов появился однажды с прототипом устройства, которое он называл экзоквантовым гиперконденсатором, что, как вы могли подумать, всего лишь два выдуманных слова. Он заявил, что плотность энергии его устройства достигла бесконечности. Вы могли подумать, что бесконечность — это не та вещь, которую можно "достичь". Он пообещал, что сможет превратить человека в бога. Вы можете подумать, что такие обещания дают исключительно шарлатаны и сумасшедшие. И всё же, несмотря на это, Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США потратило миллиарды чёрных денег на создание подобной технологии для военных нужд. Я был одним из ученых, что привлекли к работе над проектом, который по настоянию Резнова, назвали Проект Райден.

— В честь синтоистского бога грома? — уточнил Ливингстон.

— В честь персонажа из какой-то старой видеоигры. Стоит отметить, что Резнов — пятнадцатилетний парнишка с аутизмом. Целью правительственной организации было создание источника энергии и новых систем вооружения вокруг него. Но у Резнова были более смелые амбиции. У него не было интереса к созданию оружия. Он хотел создать новых людей. Он склонялся к созданию девайсов, встраиваемых в кости и вживляемых в мышцы. Девайсов, которые могут позволить человеку делать, ну, что угодно. И всё это втайне от начальства в правительстве, разумеется.

— И зачем это скрывать? Звучит вполне как то, что они любят. Солдаты, которые могут летать и разбивать танки на две половины? Мы об этом разговариваем, так ведь?

— Вы не до конца поняли, мистер Ливингстон. Мальчик вырастает, идёт в армию, ему дают оружие. Он воюет, или не воюет, затем возвращает оружие и возвращается домой, чтобы стать механиком, фермером или преступником. Солдат, другими словами, просто человек, который делает свою работу. С Райденом оружие вернуть не получится — человек сам становится оружием. Подумайте об отношениях человека — или людей — которые владеют такой силой с теми, кто ею не владеет, зная, на что те способны. В данном случае, речь уже не о новом оружии. Она о новом виде. О доминантном виде.

— Но в любом случае, устройство работает, верно? Так почему вы говорите со мной, и почему у армии до сих пор нет смертоносных лучей, которые могут сделать с китайцами то, что вы сделали с манекеном?

— Я позволю Корнелиусу объяснить этот момент.

Зои ожидала, что шимпанзе действительно заговорит в камеру, но этого не произошло. Вместо этого, Сингх снова нажал на кнопку пульта и сказал Артуру надеть очки.

Шимпанзе ещё раз поднял правую руку, из его ладони вырвалась молния и снова врезалась в манекен, в этот раз растворяя его, не оставляя даже следов. Как будто ему повысили мощность.

Сингх снова нажал на кнопку.

Шимпанзе поднял руку в третий раз...

Прозвучал взрыв, который заставил Артура и его камеру пошатнуться. Обзор снова скользнул по крыше, и когда он сфокусировался вновь, последний манекен стоял невредимым, в то время как шимпанзе Корнелиус был ничем иным как пятном на крыше.

Зои услышала, как Артур сказал:

— Боже.

Сингх затолкал пульт управления в карман рубашки и сказал:

— Устройство Резнова было крайне нестабильно. Мы потратили семь лет, чтобы стабилизировать его, пока, наконец, не произошёл инцидент. Один из девайсов взорвался, унеся жизни одиннадцати человек, включая самого Резнова. Большая часть исследований, который он оставил после себя, была неразборчива. Вскоре, Министерство Обороны избавилось от его более... нетрадиционных прототипов и быстро обрезало финансирование.

— И вы решили выкрасть некоторые его устройства, чтобы узнать, кто заплатит больше за божественную силу?

Сингх дёрнулся в кресле. Ему не понравилось, как его представление было упрощено до таких грубых терминов.

— Мистер Ливингстон, как человек науки, я не собираюсь отказываться от того, что считаю не только важнейшим изобретением всех времён, но и единственным значительным витком в человеческой эволюции со времён приобретения осознанного мышления. Я выкрал шестьсот гигабайт схем и жёстких дисков. Мы можем вставить всё это в нанофабрикаторы и уже спустя несколько минут начать разрабатывать рабочие прототипы.

— Которые превратят пользователя в жареный бекон при первой ошибке.

— Я могу исправить Райден. Я знаю, что могу. Проблема в софте, который стабилизирует конденсатор. Я работал над решением проблемы, когда проект закрыли. Я был близок, мистер Ливингстон. И если бы у меня были необходимые инструменты, я бы уже это сделал. Но у меня нет инструментов, потому что нет финансирования. Так что я в поисках партнёра, у которого, скажем так, нет проблем с финансами.

— И если правительство узнает, что вы этим занимаетесь...

— Они убьют меня и всех, кому я показал Райден.

— Мда, спасибо.

— Уверяю вас, меня ждут и другие покупатели, мистер Ливингстон.

— Вас ждёт много других покупателей, желающих потратить пятьдесят миллионов долларов на незаконный оружейный проект, который может даже не сработать?

— Да.

— Значит, вы говорите о подпольных торговцах оружием, да? О парнях, которые купят его и перепродадут диктаторам стран третьего мира и террористам?

— Среди них также русские бандиты, боссы картелей, повстанцы из Камбоджи и вожди из южной части Африки. И один магнат из сферы недвижимости, который знаменит своими появлениями голышом на важных для своего казино мероприятиях. Так что вы должны понимать, мистер Ливингстон, что в данный момент я испытываю то же любопытство, что и вы. Я знаю, зачем всем этим людям Райден. Но, признаться, тот факт, что я не знаю, для чего он вам, заставляет меня нервничать.

— Может, я просто не хочу, чтобы он оказался в руках всех этих людей? Может, мне не нужен мир, заполненный летающими супертеррористами, которые могут разрывать самолёты на части голыми руками.

— Это большая цена для чистой совести.

— Чистая совесть дорога сама по себе. По этой причине многие люди живут от зарплаты до зарплаты.

— Вы хотите сказать, что предлагаете мне деньги, чтобы я не заканчивал своё исследование? Ваша цель — похоронить его?

— Я этого не говорил. Я дам вам инструменты, нано-хер-его-пойми-какие-фабрикаторы. Всё, что вам нужно.

— И когда всё заработает, что случится потом?

— Это моё дело. Кто знает, может я захочу вживить в себя всю эту дрянь, надеть плащ и отправиться бороться с преступностью.

Экран стал чёрным и Зои начала снимать очки. Армандо спросил, что за чертовщина вообще происходит, но началось ещё одно видео и она шикнула.

Эта запись была произведена два месяца назад. Камера была внутри движущейся машины, проезжающей через центр Табула Ра$а. Уилл Блэкуотер был за рулём, и камера начала съёмку в середине предложения.

— ... Кажется, они немного отсырели на складе. Они все в брезенте, ты ж знаешь, и склад на десятой затопило прошлой весной. Они в порядке, просто воняют. Всё выветрится к хэллоуину.

Артур, который, опять же, был по другую сторону камеры, сказал:

— И ещё снег. Ты разберёшься со всем этим?

— Пришлось зарезервировать ещё пять машин с курорта в Парк Сити за бешеную сумму, но да, всё под контролем. Эко проводит инвентаризацию, если вдруг захочешь узнать, во сколько это всё тебе обойдётся.

— И с чего бы мне это делать?

Затем, Уилл сделал кое-что, чего Зои никогда не видела за те пару дней знакомства с ним: он улыбнулся. Уилл двинул колёса и повернул в пар, управляя машиной, как это делали раньше. Они прибыли, но угол обзора камеры не позволял понять, куда именно.

Артур сказал:

— Вы проделали отличную работу, Уилл. Все вы. Я недостаточно часто это говорю.

— Ага, когда дело заходит к планированию вечеринок, ты не найдёшь ещё три или четыре миллиарда людей в мире, вроде меня.

— Ты знаешь, о чём я, умник. Я ценю то, что вы, ребята, делаете день за днём.

Настала тишина, которая, казалось, не очень нравилась Уиллу. Наконец, он сказал:

— Это же машина Сингха? Мы ждём кого-то ещё?

— Просто прокручиваю план в своей голове. Мне нужно расслабиться. Я пропустил занятие йогой сегодня утром.

Уилл засмеялся. Это была какая-то локальная шутка.

— Вот, — сказал Артур. — Покажи трюк с монетой.

Рука Артура показалась в кадре, протягивающая одностороннюю "счастливую" монету, которую он оставил в наследство Зои. Уилл взял её и показал в камеру, удерживая между указательным и большим пальцами. Он накрыл их другой рукой, и она пропала. Он вытянул обе руки как фокусник, показывая, что они пусты, и от монеты не осталось ни следа.

— Поразительно. Даже зная, как ты это делаешь, я всё равно не замечаю, как именно.

Уилл, не улыбаясь, залез в свои штаны и вытащил монету.

Артур засмеялся и сказал:

— Боже, теперь она мне больше не нужна. Раньше это в трюк не входило, ну, прикосновение к твоим шарам. Если б я знал, дал бы тебе обычный четвертак, — Уилл продолжал протягивать её обратно, но Артур сказал.

— Нет, нет! Она теперь твоя.

— Она не трогала мои шары, Арт. Она была спрятана в руке. В этом весь трюк.

— И всё же... Я хочу, чтобы ты оставил её себе. Серьёзно.

Лицо Уилла застыло. Он не был тронут жестом, не был обрадован или благодарен. Его глаза осторожно изучали Артура, не моргая. Он пытался прочитать его.

— Арт... что происходит?

— Не раздувай из мухи слона. Вся эта фигня со счастливой монетой была обычным притворством. Я даже не суеверен, ты это знаешь. Это было просто отличным началом для разговора. Я даже фокусы с ней показывать не умею, как ты. Оставь себе: придумаешь интересную историю. Расскажешь девчонкам в баре, что получил её от солдата в Корее или типа того. Затем покажешь трюк и услышишь, как трусики падают на пол по всему помещению.

Очередная пауза. Голубые глаза продолжали смотреть, а мозг за ними прокручивал различные сценарии.

Наконец, Уилл сказал:

— Почему бы мне не пойти с тобой?

— Мы не будем опять об этом разговаривать. Сингх потребовал конфиденциальность для этой фигни и я не хочу его спугнуть. Как только мы получим работающее устройство и доведём его до рынка, поверь мне, ты будешь первым, кто увидит демонстрацию. А на счёт этого дела, тут скорее всего ничего серьёзного. Он позвонил в небольшой панике, но Сингх постоянно паникует. Всё время поддаётся паранойе о том, что правительство всё-таки за ним выехало.

— А оно выехало?

— Увидимся дома. И хватит переживать. Жизнь слишком коротка.

Камера последовала за Артуром, когда он поднялся и вышел из машины. Зои заметила, что это был Астон Мартин Уилла. Когда Артур повернулся, в кадре появился склад. Предположительно, это было то самое здание, которое существовала до мистического события, оставившего от него только тлеющий кратер. Он сделал несколько шагов вперёд, и засунул руку в передний карман в поисках ключей, но когда рука снова появилась, в ней была его счастливая монета: Уилл каким-то образом протолкнул её, используя свои ловкие руки. Из Артура вырвался смешок. Он обернулся и увидел задние фонари Астон Мартина, пропадающие за углом.

Запись опять потемнела, но секунду спустя Зои решила, что очки теперь снова просто очки: в кадре была спальня, как раз в том же месте, где она сидела. Но в углу по-прежнему была дата записи, указывающая на то, что она была сделана десять дней спустя и в комнате не было беспорядка. Она просто смотрела запись, которую сделали в том же самом месте, где она её смотрела.

Зои дёрнулась, когда в кадре появилась рука, как будто у неё была призрачная конечность. Рука удерживала счастливую монету Артура. Затем появилась другая рука, и попыталась выполнить магический трюк Уилла. Монета упала на колени Артура.

Голос Артура сказал:

— Надеюсь, я сделаю всё правильно. Если я направляюсь к тому, ну, к чему я думаю, что направляюсь, есть неплохой шанс того, что это мой последний день. И это нормально, потому что, если я сделаю всё правильно, я потрачу последний день, чтобы спасти мир. Хотя, спасу я его от того же, что сам и выпустил, так что, сами понимаете, не надо ставить мне никаких памятников за это, — он протяжно выдохнул и сказал. — Ладно, никаких речей. Просто займёмся делом.

Обзор перескочил к громадному зданию, которое, как поняла Зои, и было тем самым складом, который она видела только снаружи. Артур прошёл через ряды высоких металлических полок, забитых различными мешками, коробками и бочками. Он прошёл мимо рядов подъёмников, подключённых к настенным зарядкам, прежде чем оказался в кладовке, заполненной различными приспособлениями для уборщиков. Он озвучил голосовую команду, которая открыла заднюю стену кладовки, раскрывая взору лифт. Артур спустился на один этаж, затем прошёл по коридору и через люк с полным сканированием тела: сканером, между серией стальных дверей, достаточно плотных, чтобы выдержать ядерный взрыв. Это, поняла Зои, и был склад. Всё, что было сверху — всего лишь прикрытие.

Когда последняя дверь со скрипом открылась, Артура встретило массивное кровавое пятно на бетонном полу.

Зои услышала вздох Артура. Опечаленного увиденным, но не удивлённого.

Он осторожно обошёл багровое пятно, и кадр переместился к опрокинутому инвалидному креслу, точно так же пропитанному кровью, отброшенному к стене. Артур увидел ноги Сингха, выглядывающие из-за сиденья, затем обзор снова перескочил и обнаружил торс Сингха, размазанный за подъёмником в дальней части помещения. Артур осторожно, но уверенно двинулся к нему, входя в зону с верстаками и сложными машинами, некоторые из которых были размером с целые здания, один даже напоминал большую роботизированную гусеницу. Он пересёк помещение и приблизился к двери, она была приоткрыта. За ней слышались приглушённые звуки смешков и сочный, разрывающий шум.

Артур и его камера вошли в длинную открытую комнату, похожую на стрельбище. В дальнем конце висели тела свиней, подвешенные на крюках. Между ними стоял молодой парень, повернувшийся спиной ко входу. Он был без рубашки, с длинными блондинистыми волосами, в кепке с козырьком назад и в джинсах. Он играл загоревшими мускулами: выглядел он так, будто одолжил отфотошопленное тело модели с билборда.

Зои придётся вечно жить с осознанием того, что это было её первым впечатлением от Молека: одобрение его играющих мышц, загоревших бицепсов и идеальной задницы в джинсах. И она была уверена, что это Молек хотя бы потому, что буквы М О Л Е К были вытатуированы по всей его спине.

В правой руке Молека была другая рука. На самом деле, большая часть руки: та часть, что чуть выше локтя, как будто он вырвал её из чьего-то тела и таскал за собой, как сувенир. В один ужасный момент Зои подумала, что он вырвал её с тела Сингха, но как только камера приблизилась, стало ясно, что она была сделана из резины или пластика. Она была искусственной. Молек использовал её в качестве оружия: он потянулся назад и засунул руку в рёбра ближайшей свиньи под аккомпанемент хруста ломающихся костей. Он покрутил её внутри и с серией хлюпающих, всасывающих звуков вытащил из рваной раны. Она протекала розовой и жёлтой массой органов из кулака.

Молек оглушительно засмеялся и сказал:

— Чувак, это оргазмично!

Он был не старше Зои. На него также смотрел человек, чёрный парень с бородой, который выглядел чуть старше Молека, но всё ещё не достигший тридцати. По всему помещению рассредоточились четверо мускулистых мужчин с дробовиками, которые так же смотрели за игрой Молека. В комнате не было, наверное, ни грамма подкожного жира. Молек обернулся и посмотрел на Артура и камеру. Он улыбнулся и взмахнул искусственной рукой в сторону пола, расплёскивая части кишок с влажным шлепком. Пальцы расправились сами по себе, испуская механический звук.

— Арти Ливингстон! Собственной персоной! Чувак, я должен пожать тебе руку!

Молек протянул искусственную руку, как при рукопожатии. Механические пальцы двинулись. Молек хихикнул.

Артур отказался от рукопожатия и сказал:

— Не думаю, что мы знакомы.

— Нет, но уверен, что ты обо мне слышал. Все зовут меня Молек.

— Кто "все"?

Молек указал на чёрного парня с бородой и сказал:

— Это моя правая рука, Чёрный Скотт. И не зови меня расистом, он сам дал себе это имя.

Чёрный Скотт, стоявший позади него, покачал головой и беззвучно прошептал "Не-а".

— О, и прошу прощения за твоего друга. Это была самозащита, клянусь! Чувак всё пытался переехать меня на своей коляске. И к тому моменту моча уже потекла по трубам, чувак, и мне просто пришлось её выпустить, сечёшь?

— Это Сингх вас впустил?

Молек использовал механическую руку, чтобы почесать подбородок, и сказал:

— Не впустил, негодяй. А мы ведь давно знакомы! Видишь ли, я поместил ставку на все эти крутые игрушки, но какой-то богатый ублюдок перебил её! Ты ведь ничего об этом не знаешь, так ведь? Ха!

Молек подошел к пустой бочке, схватил её оторванной рукой и следил за тем, как пальцы тупо вырывали из неё куски, пока металл скрипел, сжимаясь, как обычная бумага. Молек хихикал до потери воздуха.

— Так кто вас впустил?

— Не все в твоей команде такие верные, как ты думаешь, Арти. Видишь ли, есть два способа держать всех в тонусе: они должны либо бояться тебя, либо быть твоими друзьями. Кажется мне, ты следуешь второму пути. Проблема тут в том, что они отвернутся от тебя, как только ты их разозлишь. Я же, в свою очередь, строг. Все знают правила: остаёшься со мной и живёшь как король или переходишь мне дорогу, и я помещаю твою жопу в ад.

— Так что я могу для вас сделать?

— Ты всё уже сделал, мужик. Просто не знаешь этого. Хотя, должен сказать, у тебя тут местечко получше моего. Больше рабочего пространства.

— Значит... у вас своя мастерская? Кто-то слил вам технологию Райдена? Это был Сингх?

— Чувак, мне так не хватает силы, что я думать нормально не могу. Ты когда-нибудь чувствовал её, Арти? Чувствовал силу? Или это было так давно, что ты даже и не помнишь?

— Подозреваю, вы собираетесь убить меня, Молек. Но могу уверить вас, что живой я принесу куда больше пользы. Я человек средств, и даже если Сингх слил вам устройства, у вас нет их всех. Я не думаю, что вам действительно нужно делать то, зачем вы сюда пришли.

— То, что я хочу не важно, разве ты не видишь? Я служу силе. Все мы ей служим, даже если отрицаем это.

— Вы хотите сказать, что вы под кайфом? Потому что это никогда раньше не останавливало меня в переговорах.

— Не, сила — это натуральный кайф, мужик. Впервые я ощутил её на охоте со своим папочкой. Видишь ли, он охотился таким образом, чтобы не брать еду в поход. Ты ешь только то, что убил, в этом вся суть. Так вот, в мой первый раз мы за три дня никого не подстрелили. И к тому моменту мы умирали с голоду. Я рыдал и молил, там, в лесах Монтаны, где только мы вдвоём, молил его отвезти меня домой, привести в Макдональдс. Я настолько проголодался, что попытался отловить и съесть каких-то жуков, забравшихся в мою палатку. Они сбежали, и я просто зарыдал, как маленький ребёнок. Старик услышал меня и выбил из меня всё дерьмо. Ха!

Он усадил меня, посмотрел мне в глаза и рассказал, как всё есть на самом деле. Сказал мне, что надо позволить голоду вести тебя, мотивировать тебя. Следующим утром, я лежу в засаде на дереве, и из кустов подо мной появляется хрипящий боров. Ружьё трясется у меня руках, я знаю, что если промажу, на этом всё, я могу слишком ослабнуть и сдохнуть там, в лесу, во влаге и холоде. Но я выстрелил и попал прямо в цель. И когда тварь упала на землю, я почувствовал её, чувак. Я почувствовал силу. Адреналин, дофамин, всё это разгорается пожаром в моих венах, мозгах и яйцах. Я победил. Мы сложили костёр, разделали и приготовили ублюдка, и когда мои зубы врезались в это твёрдое, жёсткое мясо... М-м-м. В этот раз я впервые по-настоящему поел. Впервые по-настоящему жил. Мне было десять лет.

Молек смотрел, как механическая искусственная рука шевелила пальцами, словно под гипнозом.

Он продолжил:

— Папочка сказал, что я чувствую. Он сказал, что эволюция дала человеку эту силу, которая растекается по телу в качестве награды за то, что ты чего-то добился. Все эти гормоны, дофамин, адреналин — настоящие наркотики. Ты получаешь кайф, настоящий кайф, когда твоё тело знает, что ты сделал что-то для улучшения выживаемости. Не только своей, но и всего вида, в целом, чувак. Когда ты победил в драке, убил добычу или трахнул бабу. И он рассказал мне о том, как все мои друзья живут на фейковом кайфе, курят мет, играют в видеоигры или дрочат на порно — всё это трюки, чтобы получить силу, которую они не заслужили. Фейковый секс, фейковая опасность, фейковые победы. Но если мы хотим выжить, сказал он, нужно вернуться к настоящей силе. Избавиться от всей этой херни и жить, как было задумано. Мускулы. Кровь. Пот.

Над комнатой нависла тишина, которую разрушил сам Молек, внезапно вырвавшимся сумасшедшим смехом.

Артур спокойно сказал:

— Мы оба — деловые люди.

— Ты деловой человек. Я просто человек.

— Ладно, скажем так: я реалист. Я знаю, на что вы способны, и знаю, что у меня нет другого выбора, кроме сотрудничества. Человек, вроде меня, не сможет выжить, не понимая, куда дует ветер.

Молек метнул механическую руку из одной руки в другую, выдавливая тупую ухмылку.

— Ага, как те жирные рыбы, которые сидят на дне реки и просто ждут, пока червяки проплывут мимо. Сидят там, и жрут всё, что к ним подплывает, ещё больше жирея. Но знаешь кто я? Я акула.

Молек замахнулся своей настоящей рукой и нанёс удар, который создал болезненный хруст костей. Зои подпрыгнула.

Обзор камеры закрутился и задёргался, показывая сначала пол, а затем потолок.

Молек склонился над Артуром.

— Не. Знаешь что, я придумал для тебя животное получше. Ты панда. Слышал о них? О том, как их держали в зоопарках, заставляя трахаться, потому что они не могли сделать это сами. Видишь ли, когда-то давно панды забыли, что они медведи. Перестали охотиться, драться, стали жрать листья вместо мяса. Они позволили силе исчезнуть и очень скоро исчезли и сами панды. Если б решать пришлось людям вроде тебя, мы, люди, пошли бы по той же дорожке. Я решил, что я вас опережу и спасу мир.

Артур ахнул и попытался сказать:

— Послушай! Послушай меня! Ещё не поздно...

— Будем надеяться, что нет, — сказал Молек.

Затем он ударил снова, и ещё раз, и ещё, и каждый раз звучал хруст от столкновения.

Затем он схватил механическую руку и протянул её вниз. Прозвучали влажные, рвущие звуки.

Зои отбросила очки. Она встала, попыталась дышать ровно, затем забежала в ванную и её вырвало.

Армандо появился в дверях ванной с пистолетом наготове, потому что в его мире даже блюющая женщина была проблемой, которую можно решить умело выпущенной пулей. Зои сказала, что она в порядке, и он как-то неуклюже опустил свою руку ей на плечо, как будто однажды увидел, как кто-то так делает по ТВ. Зои смахнула его руку, собралась с силами, и собиралась заговорить, когда в дверях возник Карлтон и спросил, всё ли в порядке.

Зои не отвечала. Молек прямо сказал, что у Артура в команде был предатель, и он, скорее всего, не имел в виду Сингха, потому что Сингх лежал разными частями на полу в тот момент, когда он это сказал. Если это не были просто игры разума, предателем был кто-то достаточно близкий, чтобы знать секретные коды или ключи, которые впустили его в здание, крепкое как ядерный бункер. Кто кроме Костюмов обладал таким доступом? Мог ли это быть Карлтон?

Зои сказала:

— Я в порядке. Не оставишь нас на минутку?

Карлтон ушёл и Зои сказала Армандо:

— Я только что посмотрела Блинк того, как Артур Ливингстон был убит Молеком с помощью оторванной механической руки, после того, как тот украл кучу его волшебного оружия.

Армандо нахмурил брови, пытаясь обработать это предложение.

— Оу. Мне... жаль...

— Да нет, всё в порядке. В смысле, это было ужасно, но я отчётливо разглядела лицо Молека.

— Все уже ушли, но мы можем позвонить...

— Постой, есть кое-что ещё. Прежде чем убить его, Молек сказал, что в команде Артура есть предатель.

— Вы думаете, он сказал правду или просто блефовал?

— Я не знаю. Что мне делать?

— Позвоните Уиллу.

— Откуда нам знать, что он не предатель?

— Мы сейчас ничего не можем знать наверняка, но я бы сказал, что он пока что последний, кто предал бы Артура, и он тем более не стал бы этого делать ради Молека. Я не знаю Уилла, но я знаю о нём достаточно, чтобы говорить об этом с некой долей уверенности.

— Может, Молек заставил его. С помощью угроз.

— Ха. Вы не знаете Уилла.

Зои прокрутила в памяти начало второго видео, когда Уилл привёз Артура, кажется, в темноте. Если он знал в тот момент о том, что случится, он это хорошо скрыл.

— А что на счёт остальных?

Армандо запустил руку в волосы, думая.

— Всё, что я знаю, я наскрёб по сусекам, сами понимаете. Так вот... Эко пробыла в команде не так долго, как остальные, это стоит учитывать. Но всё дело с Костюмами в том, что... Лучше предполагать, что всё, что они вам показывают — это зеркальное отражение правды. В этом их фишка. Если хотите знать, кого стоит бояться, начните с того, кто больше всех пытается добиться вашего расположения.

— Ну, это точно не Эко, — задумалась Зои. — В первую ночь именно Андре нашёл меня и успокоил.

— Зная то немногое, что я знаю, Зои, я бы не... Ну, я хотел сказать, что я бы не поворачивался к нему спиной. Но это Табула Раса. Тут не поворачиваются спиной.

Зои приняла решение. Уилл приехал в Каса через десять минут.

Они посмотрели видео из очков вместе на экране конференц-зала. Зои предупредила Уилла о жестокости концовки и предложила просто пересказать её, чтобы ему не пришлось смотреть, как его друга разделывает какой-то мелкий придурок в кепке. Но Уилл настоял на том, чтобы посмотреть его, что не удивило Зои. Уилл не показал ни одной эмоции даже в последний момент, когда Артура настигла жестокая кончина. Он досмотрел видео, включил его ещё раз, останавливая в разных местах, как будто пытаясь высмотреть детали, которые пропустил в прошлый раз. После того, как он посмотрел видео шесть раз, он поставил его на паузу с чётким видом на лицо Молека, з затем встал и наполнил свой стакан.

Уилл пробубнил:

— Просто пацан. Выглядит так, будто ему пришлось пропустить вечеринку, чтобы быть там. После всего, что было. После стольких лет. Какой-то сраный пацан.

— Ты узнал его?

— Нет, но либо Бадд знает, кто он, либо мы пропустим его через распознавание лиц. В любом случае, у нас будет его настоящее имя уже к утру.

— Когда я смотрела это в первый раз, мне показалось, что Молек постоянно говорил, что служит "ИГИЛу"[4].

— Мне тоже.

— Ставлю на то, что его настоящее имя — Чад. Он выглядит как Чад. Ты слышал ту часть, где Артур спросил, как он пробрался в здание и он сказал...

— Что кто-то в команде предал его. Да, я заметил это, Зои.

— Так кто это?

Уилл задумался на мгновение и сказал:

— Почему ты была ты была так уверена, что это не я?

— Из-за Армандо. Он сказал, что у вас слишком долгая история с Артуром.

— Он рассказал тебе историю? О том, как мы встретились?

— Нет.

— Хорошо.

— Так кто это?

— Никто из внутреннего круга. И не Карлтон.

— Ты уверен? Может, кто-нибудь ещё, кто работал на...

— Нет. Я поставлю на это свою жизнь. И это не просто фигура речи. Я говорю, что я буквально поставлю на это свою жизнь завтра. Если кто-нибудь нас предал, я бы знал. Конец обсуждений.

— Так эти гаджеты, которые дают убийственные суперсилы... Артур был тем, кто их выпустил в мир.

— Как оказалось.

— И ты на самом деле знал это на протяжении всего этого времени, так ведь?

Уилл поставил стакан на стол, затем собрался уходить.

— Не во всех подробностях, нет. Но достаточно, чтобы знать, что он работает над чем-то, что станет опасным не в тех руках. Стали появляться тела, и было ясно, что Артур был в этом замешан, судя по его поведению. И он не говорил с нами об этом, потому что к тому моменту он решил, что не знает, кому он может доверять. Включая меня. После всего, он всё ещё не был уверен, что я не работаю против него.

Уилл пошевелил челюстями. Сжал зубы, пытаясь загнать обратно гнев и печаль, прежде чем их мог заметить весь остальной мир. Он почти вернул своё лицо к состоянию безжизненного, бесстрастного робота. Почти.

— Сочувствую, — сказала Зои.

— Чему?

— Твоей утрате. Я давно должна была это сказать. Ты сказал это мне, когда позвонил в первый раз, но это было тупо, ведь утрата твоя, а не моя. Я должна была это понять.

Уилл отмахнулся.

— Нет, всё... в порядке. В любом случае, именно поэтому образовалась такая суматоха с поиском ключа к хранилищу. Мы пытались сложить все детали и понять, чем он вообще занимался, потому что всё выглядело таким... апокалиптичным. Мы надеялись найти чертежи или какие-нибудь прототипы, да что угодно. Бэкапы. Надеялись, что не всё пропало со складом. Затем мы его открыли и... Остальное вы знаете.

— Но это какой-то бред. У Молека были гаджеты. Он единственный человек, которому не надо пробираться в хранилище. Он должен быть счастлив, так ведь? Ты же смотрел видео: он победил. Получил то, что хотел.

— Ну, теперь он хочет золото.

— Что бы это ни было.

Уилл осушил свой стакан и сказал:

— Ну он скорее всего собирается рассказать нам завтра, можем на это рассчитывать.

— Если не убьёт нас сразу.

Зои проснулась и на одно блаженное мгновение подумала, что она у себя дома, проснулась от необычайно странного сна. Затем она поняла, что лежит на какой-то странной кровати, на которой она могла крутиться и не задеть при этом стену или водяной обогреватель. Затем она заметила мёртвую тишину, жуткое чувство того, что она осталась одна на Земле. Никто не спорил снаружи, не было даже звуков того, как мама гремела посудой на кухне. За воротами могла идти полномасштабная война, и всё равно ни писка бы не достигло спальни Зои.

Она забыла о говорящем туалете, и её выдавленные испуганные газы при звучании его голоса были восприняты им как согласие на показ тревожных утренних новостей. Главной историей была угроза террора вокруг будущей мемориальной службы в Табула Ра$а. На экране было видео из городского парка, где рабочие собирали то, что выглядело не как мемориальная служба, а как массивный зимний музыкальный фестиваль. Они там резиновый замок надувают, что ли?

Следующая история была чем-то новеньким для Зои. Трёхметровая бронзовая статуя Артура Ливингстона была украдена с переднего двора художественной галереи (при этом вызывающая статуя была оплачена преимущественно самим Артуром). Украдена она двумя мускулистыми мужчинами с каким-то летательными аппаратами на их спинах. Среди них не было Молека, но было понятно, на кого они работают. Статую оттащили на несколько кварталов к финансовому центру, где стояла полноразмерная бронзовая статуя быка. Двое мужчин потратили следующий час на то, чтобы с помощью ярких электрических лучей сплавить статую Ливингстона и статую быка в позиции, намекающей на межвидовые отношения между ними. Это заняло больше необходимого времени, потому что мужчины не могли перестать хохотать и останавливались каждые пять минут, чтобы покрасоваться перед толпой. Наконец, когда работа была закончена, мужчины вытянули руки в воздух и взлетели в небо, оставляя за собой голубые электрические следы. Секунду спустя, оба они закрутились в разных направлениях и врезались в ближайшие здания. Зои предположила, что это не было частью плана.

Она отключила новости, и когда она вышла из гостиной, её тут же встретил Карлтон, спросивший о том, не хочет ли она позавтракать. Её живот крутило, так что вместо этого она переложила на него обязанность накормить Машину зловония. Если Карлтон и посчитал, что он выше этой задачи, он не показал ни знака. Они прошли к главной лестнице, и внизу Зои увидела Армандо, сидящего в позе лотоса на полу, чистящего своё оружие, разложенное на части на грязном полотенце. У этого был какой-то ритуальный аспект, будто это церемония для успокоения нервов. Зои ему не мешала.

Она проследовала на кухню, и увидела, что на баре лежит завёрнутая в коричневую бумагу посылка: часть свежепрожаренных зёрен для эспрессо, которые присылали Артуру каждую неделю. Зои учуяла их и замерла, после чего направилась к кофе бару и закинула их в кофемолку. Она даже не хотела эспрессо, просто ей нужно было пройти через процесс его приготовления. Она начала перемалывать зёрна и спросила Карлтона, хочет ли он что-нибудь. Он отказался, потому что принятие такого предложения нарушило бы какой-нибудь священный кодекс его профессии. Зои выкрикнула то же самое предложение Армандо, и он согласился, что почти вскружило ей голову. Она начала разогревать машину.

Армандо перешагнул порог кухни и Зои спросила его:

— Сколько человек там будет? На службе.

Он пожал плечами.

— За всю ночь, может, сто тысяч? Она открыта для публики, так что толпа будет вливаться и выливаться из парка всю ночь. Да и Падающая вечеринка Ливингстона растянется по всему городу.

— Какая вечеринка?

— Городской фестиваль, который Артур устраивал по любому удобному поводу. Постоянно перекрывал движение всего центра города, и пробки там просто ужасны.

— И всё же, звучит слишком круто для похорон.

— Если не пытаться организовать охрану известной цели покушения, ибо в этом случае это становится кошмаром логистики.

Зои добавила парное молоко в напиток Армандо и нарисовала дракона на пенке (наконечником паровой машины, а не зубочисткой — она не мухлюет), после чего протянула ему кружку.

— На, попробуй.

Он сделал глоток, вообще не замечая дизайна, и сказал:

— Оу, вау. А он... крепкий.

— Это мокко с корицей и щепоткой кайенского перца. Ликёр вон там, если захочешь добавить Ирландии в напиток, — она начала чистить оборудование и вдруг подумала. — Стоит ли звонить на работу в понедельник?

— Работу? — спросил Армандо.

— Ну, у меня смена в Ява Лодж в понедельник утром. Они закрыты в воскресенье, так что если я умру сегодня ночью, мне нужно сегодня же и позвонить, чтобы кто-то меня подменил.

Армандо молча уставился.

Зои вытащила телефон и набрала номер. Ее звонок ушел на голосовую почту её менеджера, Арьи, и она сказала:

— Хэй, это Зои. Я всё ещё в Табула Раса на этих похоронах, и, эм, есть шанс, что я не успею вернуться к понедельнику, можешь попросить Шел меня прикрыть? Скажи ей, э-э-э, что я заплачу ей десять тысяч долларов. Это не шутка, скажи, чтобы она скинула номер своего счёт,а и я отправлю деньги в любое время. О, и скажи ей, чтоб она не забыла поменять вывеску: все выходные вкусы на этой неделе по обычной цене, не считая мяты. Пока-пока, — Зои положила трубку, задумалась на секунду, после чего сказала. — Стоит ли позвонить маме? А, думаю, я её тупо напугаю. В смысле, как мне попрощаться так, чтобы её не напугать?

Армандо сказал:

— Зои, мы сделаем всё возможное, чтобы...

Зои повернулась к нему спиной и сказала Карлтону:

— Позаботишься о Машине зловония?

— Прошу прощения?

— Так зовут моего кота. Если я не вернусь оттуда, накормишь его? Или найди ему дом, если он тебе не нужен. Мама никогда не любила котов.

— Ну, я мог бы...

— Ему не просто крыша нужна. Ему нужно быть с тем, кто его любит. Он захочет спать с тобой в кровати.

Прежде чем Карлтон смог сформулировать ответ на это — было очевидно, что и он, и Армандо мечтали о том, чтобы просто сбежать из помещения — на кухню зашли Бадд, Уилл и Андре.

Зои спросила:

— Где Эко?

— В парке, устанавливает железо в общей сложности на семь миллионов долларов, — ответил Уилл.

Зои спросила, хотят ли они кофе. Уилл сказал нет, Бадд попросил Folger's Crystals, чёрный. Андре попросил шесть шотов эспрессо, три шота чизкейк-сиропа с арахисовым маслом, со слоем сливок и шоколада сверху. Зои приступила к работе.

— Я показал им видео, — сказал Уилл.

— И?

— Реальное имя Чет Кэмпбелл, — ответил Бадд.

Зои сказала:

— Оу, я была так близка.

— Сын Рекса Кэмбелла. Торговца оружием. Не видел его с тех пор, как он под стол ходил, но это он.

— Не знаю такого, — сказал Армандо.

Бадд сказал:

— Рекс был ещё до твоего времени. Мудак-вояка из Орегона, специализировался на создании экзотического оружия и амуниции для отбитых головорезов: штурмовые винтовки из золота, картечь с кислотой, вот это вот всё. Сумасшедший выживальщик, появился тут в ранние дни, заполнил улицы свинцом. В итоге кинул каких-то русский громил. Они поймали его, отрубили голову и прибили к капоту его пикапа. Неплохое наследство оставил Чету, между прочим. И кучу связей для восстановления семейного бизнеса.

— Технология, которую он украл у Артура, сделает ему больше денег за пять минут, чем папочка за всю свою оружейную карьеру, — сказал Уилл.

— Честно говоря, я удивлён, что громилы оставили Чета живым. Мальчишки в таких ситуациях вырастают злыми. Вам же лучше, если они не появятся у вашего порога через десять лет, — сказал Армандо.

Бадд ответил:

— О, они пытались его убрать. Чету было не больше двенадцати в тот момент. Но он не только сбежал, но ещё и успешно скрывался. Все просто решили, что они в итоге его поймали, но затем спустя столько лет мы начали слышать о трупах русских с экзотическими ранами. Люди стали шептать имя "Молек". Маленький Чет Кэмпбелл подрос и сделал себе имя.

— Экзотические раны, вызванные экзотическими устройствами, которые вы ему дали. Просто хочу уточнить, что мы тут разгребаем проблемы, которые создал Артур Ливингстон, — сказала Зои.

— И мы их разгребём, — ответил Уилл.

— Даже несмотря на то, что расчистка дерьма после Артура такой необычный и иноземный опыт для всех нас, — сказал Бадд.

— Суть в том, — сказал Андре. — Что в этом и заключается наша работа.

В комнате появилась Кэнди и сказала, что пятеро мужчин с огромными пушками у ворот настаивали на том, что они коллеги Армандо Руиза, и с ними был необычно одетый мужчина по имени Тре, который заявлял, что он личный дизайнер Зои. Она не была уверена, что из этого тревожило её больше.

Андре хлопнул в ладоши, взял свою кружку и сказал:

— Ладненько. Давайте готовиться к похоронам.

Андре сказал:

— Зои, это Тре. Мой брат. Он тебя украсит. Он занимается всеми нашими костюмами, включая наряды Линг.

Все они стояли в скрытой комнате Артура на третьем этаже, а точнее в его массивной "кладовке", которая с лёгкостью вместила бы ещё с десяток людей. Армандо, как обычно, следил за дверью. Наряд самого Тре не внушал доверия Зои: он носил костюм из багровой кожи, рубашка была расстёгнута до пупка. Несколько золотых цепей свисали вокруг достаточно накачанной и достаточно обработанной воском груди.

Он сказал:

— Рад знакомству, мисс Эш, — затем повернулся к Андре и сказал. — Чёрт, ты был прав. Будет весело её наряжать.

Уилл сказал:

— Тут нам надо добиться уверенности. Я не хочу, чтобы она оделась так, будто она на нервах или в броне, или вообще готова бежать. Я хочу, чтобы она оделась так, будто пришла на вечеринку, не беспокоясь ни о чём в мире. Мы хотим увидеть неуверенность в том, почему она так уверена. Я бы предложил что-нибудь облегающее, с каблуками.

Зои ответила:

— Думаю, ты путаешь стратегию со своими извращёнными фантазиями, Уилл, — он не поддался на провокацию, решив вместо этого опереться на один из углов и посвятить себя телефону.

Андре закатил глаза.

— Оставлю вас тут веселиться, ребятки. И, Зои, держи в уме, что Тре не гей. Не позволяй ему делать всякое с измерительной лентой: он просто использует её как повод тебя полапать. Он будет делать вид, что забыл числа, но не верь ему.

— Протестую. Я профессионал, — ответил Тре.

— Ты протестуешь, потому что это правда.

Андре вышел и Армандо спросил:

— Вы хотите, чтобы я закрыл дверь? — он имел в виду, с другой стороны.

— Нет, можешь остаться на случай, если Тре окажется убийцей. Просто отвернись, если я разденусь.

Эта перспектива достаточно напрягла Армандо.

Тре сказал:

— Так, я с собой кое-что привёз, и если ничего тебе не понравится, я привезу ещё. Ты доверишь мне снять мерки без всяких расстройств или мой брат уже отравил колодец в этом отношении?

— Я не могу просто сама выбрать? Мне не шесть лет, я могу одеться самостоятельно.

— Подруга, пожалуйста, не прими это за оскорбление, потому что ты красивая юная леди и только люди с богатым внутренним миром и спокойным духом способны пренебрежительно относиться к внешнему виду. Но стоит сказать, что на тебе сейчас восемь предметов одежды, и как минимум два из них тебе не подходят. Остальные шесть включают твои ботинки и носки. Твоя кофта висит как платье для беременных. Ты собираешься выйти в свет, а там будут смотреть люди со всего мира, и им лучше показать все свои качества.

— Я точно не обязана этого делать. И это не моя вина, что мне ничего не подходит, у меня странное тело. Эта футболка не должна быть такой низкой, просто всё создают для девушек как минимум на пятнадцать сантиметров выше. Так что любой воротник для нормальной девушки на мне выглядит так, будто я на параде в Рио.

— Именно для этого тебе нужен Тре. Тебе больше не придётся одеваться с витрин: мы возьмём то, что у меня есть, и сделаем так, чтобы оно подошло только Зои Эш и больше никому. Только дело в том, что ты скоро поймёшь, как вся одежда, что ты носила, была сделана с кем-то другим на уме. Вскоре ты не захочешь цеплять на себя пижаму, пока не возьмёшь телефон и не позвонишь Тре, чтобы он всё подогнал. А теперь, давай по чесноку. Очевидно, что я должен начать с этих титечек. Видишь ли, нужно сначала принарядить этих девчонок, а потом уже браться за нижнюю часть. Создадим нужные выпуклости.

— Вау. Я даже не...

— Стой смирно, сейчас я тебя замерю.

— Моя мама бы так разочаровалась. Она...

— Вытяни руки. Вот так.

— Она говорила, что я должна жалеть людей, которые помешаны на этих вещах.

— А кто тут помешан? Ты просто хочешь создать нужный эффект, делов-то.

— Ладно, ещё раз, я точно не хочу этого делать.

— Лучше, чтобы палились на тебя, а не через тебя. Тебе нужно, чтобы ты зашла на похороны и все мужики в помещении подняли свои головы и сказали: "Господи боже, это просто наипрекраснейшие титечки. Нужно найти юриста по разводам в ближайшие пять минут!"

— Вау. Всё, я, пожалуй, пойду...

— Тебе нужно, чтобы каждая девчуля была в убийственной ревнивой ярости. Типа, я хочу увести отсюда своего мужика прежде, чем он увидит это и бросит мою тощую задницу. Чего смеёшься? Я серьёзно.

— Я знаю, что ты просто смеёшься надо мной.

Армандо всё ещё стоял в полной тишине, очевидно мечтая оказаться абсолютно в любом месте. Уилл работал с телефоном, кажется, позабыв о том, что в помещении был кто-то ещё.

Тре сказал:

— Я просто пытаюсь тебя расслабить, дорогуша. Я измеряю твою задницу, не напрягайся там.

— Я даже не знаю, почему смеюсь. Я скорее всего умру сегодня ночью. Дай мне платье, в котором я не буду выглядеть глупо, когда мое тело покажут по новостям, и мне этого хватит.

— У тебя какие-то тёмные мысли, девчуля.

Тре стал копошиться в кучи мешков с платьями, которые он привёз и как только он схватил одно из них, Зои сказала:

— Не давай мне вещей без карманов.

Тре остановился, вернул его на место, и затем вытащил другой мешок, в котором были, как оказалось, неплохой блейзер и юбка.

— Оу. А это не так уж плохо, — сказала Зои.

— Спасибо, что веришь в меня. Можешь попробовать этот топ для меня? Я могу выйти из комнаты, пока ты переодеваешься, если не хочешь, чтобы я видел тебя в лифчике, но, на самом-то деле, я ж профессионал. Думай обо мне как о докторе, я этим каждый день занимаюсь.

— Да всё нормально, — она слегка повернулась к Армандо, который отвернулся не только лицом, но и всем телом, к стене. Как маленький ребёнок. Уилл и так почти стоял к ним лицом, склонившись над телефоном и бубнил что-то встревоженной голографической голове Эко. Остальная троица в комнате могла собраться в голую человеческую пирамиду и ему бы потребовался целый час, чтобы это заметить.

Зои стянула с себя футболку и Тре тут же сказал:

— Охренеть! О таких вот титечках и пишут песни.

Зои прикрыла грудь футболкой и сказала:

— Окей, ты не дизайнер, так ведь?

— Не тормози, я просто балуюсь. Кстати говоря, теперь я вижу третью часть образа, которая тебе не подходит. О... Что это? На твоём плече?

Зои взглянула на свою спину в зеркало, но ей не нужно было смотреть, чтобы понять, о чём он говорил. О её радужном шраме. Четыре загнутые линии бледной скрученной плоти, растянувшиеся от лопатки до подмышки.

— На что это похоже? Угадай.

— Это шрам, да?

— Ну, понятное дело. Какой он? На что похож?

— Как будто тебя большой зверь поцарапал. Ты подралась с медведем?

— Нет, видишь, как он идеально закруглён? Как будто сетка на электрической плите.

— Ты упала на плиту, пока она была включена?

— Типа того. Один из парней моей мамы держал меня на кухне с ножом для стейка у горла. Толкнул меня к плите, навис надо мной всем телом и включил её. Мы оба лежали на ней, пока она становилась горячее и горячее. Она прожгла мою футболку, прожгла плечо. Был настоящий дым. Волосы тоже загорелись. От этого сработала сигнализация. А он просто лежал на мне, ухмылялся всё это время. Не очень приятный парень.

В комнате повисло молчание, как это обычно и бывало, когда она рассказывала эту историю. Даже Уилл поднял взгляд с телефона, пытаясь понять, какая драма заставила комнату застыть. Не отворачиваясь от стены, Армандо сказал:

— Этот человек, он на свободе?

— Не знаю. Это было несколько лет назад. Он попал в тюрьму, не за это, но за кое-что похожее, но я уверена, что он уже освободился и теперь тусуется где-то ещё.

— Как его зовут? — спросил Армандо.

— А что? Думаешь, знаешь его?

Армандо пожал плечами.

— Может, я хочу с ним познакомиться. Может, заскочу к нему и скажу привет. Может, покажу ему, как ощущается раскалённая плита напротив его ублюдской рожи.

— Ха, и потом нас всех посадят.

— Когда миллиардер помогает мрази исчезнуть, никто не попадает в тюрьму. С людьми вроде него я могу разобраться прямо на парковке полицейского участка и они отправят мне корзину фруктов на рождество.

— В любом случае, поэтому я не ношу безрукавки.

Тре сказал:

— Уверен, это экономит тебе кучу времени, ибо не надо брить подмышки. Ты когда-нибудь носила облегающие топы, вроде этого? Нет? Сначала покажется странным, но растяни его прямо до бёдер, как будто натягиваешь гигантский презерватив. Это полиуретановая ткань, которая ложится прямо по тебе, да, вот так.

— Я... не думаю, что могу в этом дышать.

— Ага, это нормально. Всё потому, что он подтягивает твои органы друг к другу. У меня тут есть колготочки для нижней части, но пока не будем об этом беспокоиться. Видишь? Ты только что потеряла, типа, 5 кило. Поэтому люди и придумали одежду: чтобы скрыть все пропущенные тренировки. Надень-ка пиджачок. Красота. Так, опусти руки, чтобы я отметил рукава. Идеально. Взгляни-ка в зеркало. Мы подтянем всё по талии, вот так. Чтобы ты выглядела чуть потоньше.

— Оу, вау. Неплохо.

— Тут небольшой зазор у воротничка, но мы с этим разберёмся. Как с костюмом Уилла. Видишь, как всё плавно прилегает к его шее, никаких складочек или чего-нибудь другого вокруг плеч и пуговиц? Вот, надень-ка юбочку.

— За этим ты следить не будешь, потерял эту привилегию. Отвернись.

Тре театральной повернулся, закрывая глаза обеими руками. Она переоделась, разрешила повернуться и Тре сказал:

— Ага... Стой ровно. Видишь, подтянем чуть выше колена, вот так. Пожалуй, не будем сужать ещё больше, а то...

— А то я стану похожа на сосиску.

Она рассмотрела себя в зеркало.

— Признай, я знаю, что делаю, — сказал Тре.

— Выглядит хорошо.

— Видишь? Выглядишь как уверенная бизнес вумен, и всё равно будешь всплывать в дрочильных фантазиях сотен парней.

— Тре, ну хватит. Армандо? Что думаешь?

Он отвернулся от стены и встал за ней.

— Выглядит очень мило.

Тре сказал:

— Он серьёзно. Не знаю, заметила ли ты, но его глаза остановились дважды. Он посмотрел в зеркало, но сначала глянул на твою задницу. Видишь, этого мы и добивались.

— Боже, мне придётся принять очень долгий душ после этого.

Уилл подошёл, изучил отражение в зеркале как доктор, диагностирующий пациента, и сказал:

— И у неё будут каблуки, верно? Я хочу добиться подсознательного впечатления того, что она не сможет убежать.

— И это будет значить ещё и то, что я и вправду не смогу убежать, так ведь?

— Думаю, любой план, который полагается на скорость ваших ног, не самый удачный.

Она кивнула на его стакан и сказала:

— Ага, прямо как любой план, который полагается на твою трезвость.

Она сказала Тре:

— У тебя есть другой топ? Кроме того, что он, возможно, сдавил мою печень до смерти, кажется, что он демонстрирует слишком много сисек для похорон.

— Во-первых, это не совсем похороны, это мемориальная служба в парке. И во-вторых, подруга, это мемориальная служба Артура Ливингстона. Ты будешь демонстрировать там наименьшее количество сисек. Добавим тебе ожерелье, может, жемчужин или золотой крест между ними. Будет стильно, поверь мне. Даже твоя мама бы оценила.

— Не оценит. Она хиппи. Говорит, что мы портим мир, потому что выкидываем отличную одежду и машины только потому, что хотим соответствовать статусу. Как-то она сказала, что человечество скорее выберет выглядеть хорошо и умереть, чем выглядеть плохо и жить.

Тре покачал головой.

— Девчуля, стиль — это единственное, что отличает нас от животных. Птица или медведь могут использовать только перья и шерсть, с которыми родились, но люди... Мы можем использовать наше безумное воображение и носить их на рукавах. Единственная трагедия в том, что не все могут позволить себе естественно самовыражаться и быть красивым.

— Значит, я больше не трейлерный отброс, потому что могу позволить себе парня, который меня одевает?

— Девчуля, ты никогда не была трейлерным отбросом. Твои обстоятельства вынудили тебя одеваться таким образом. А теперь сними это всё и позволь мне внести исправления. Шантрель будет здесь через минуту, чтобы заняться твоими волосами и макияжем.

— Стоп, что?

— Пока-пока. Я бы пожелал тебе удачи, но в этом наряде она тебе не понадобится.

Однажды Зои действительно уволилась с работы, потому что там требовали, чтобы она носила юбку и колготки каждый день. Она всегда чувствовала себя так, словно всю нижнюю часть её тела постепенно душат, и сейчас, будучи в наряде от Тре, всё её тело от груди до пят страдало ещё сильнее. Она доковыляла до главной лестницы, и увидела, что поместье под ней преобразовалось в вооруженную вечеринку, заполненную крупными парнями, общающимися в кругах, высасывающих, надеялась она, безалкогольные напитки, сравнивающими снаряжение и рассказывающими анекдоты, сопровождаемые жестами, демонстрирующими акты насилия. Она спустилась вниз, думая, что было бы просто уморительно, если бы из-за каблуков она упала на лестнице и сломала бы шею прямо перед пятидестью мужчинами, которые собрались для её защиты.

Андре и Армандо встретили её у основания лестницы. Андре был в чёрном костюме с небольшими намёками на пурпурный, цвета были скрыты в небольших завитках, и только едва различимые оттенки показывали себя, когда свет падал на его галстук и карманы. Небольшой налёт вычурности на его траурном наряде.

— Чёрт, Тре справился. Вам даже не надо ничего говорить. Я могу понять по вашему выражению лица, что вы, типа, такая: "Я знаю, что хорошо выгляжу, мы все это знаем, конец обсуждений".

— Можешь сказать ему, что он проделал отличную работу. Уверена, ему правда нужно повысить самооценку. Но, честно говоря, немного странно, что вы так озабочены тем, как я выгляжу.

Андре протянул руки, как бы говоря: оглянись.

— Не знаю, заметили ли вы, но презентации — это, вроде как, наша фишка. А теперь признайте, что вы не выглядели так хорошо со своего выпускного.

— Я была в пижаме на выпускном. Никто не позвал меня на танцы.

Андре осмотрел её с ног до головы и сказал:

— Ну, теперь я знаю, что вы ходили в школу только для белых.

— Что это значит?

Армандо протолкнулся через него и сказал:

— Следуйте за мной. Пройдёмся по плану.

Они протолкнулись через вооружённых людей фойе, затем подождали, пока поток парней вытянется из столовой, каждый из них носил длинную пушку за спиной.

Зои сказала:

— На самом деле, интересно, слышал ли мой бывший, Калеб, обо всём этом.

— Люди в хижинах из глины слышали обо всём этом, — ответил Армандо.

— Думаешь, он позвонит? — спросил Андре.

— Расставание вышло жёстким. Он мне изменил и я раздробила его мошонку ножницами.

Это привлекло внимание Армандо. Зои засмеялась и сказала:

— Ну, не совсем. Ему так даже лучше.

Андре сказал:

— Что это значит?

Они прошли в заполненную людьми столовую. Главный стол был заполнен оружием, люди щёлкали своими винтовками и заполняли их блестящими пулями, размером с её руку. Они думают, что их атакует медведь?

Она сказала:

— Он был в колледже, когда мы встретились, на юридическом. Я была официанткой в Cracker Barrel. Мы стали жить вместе уже через год, но потом его дружки стали выбирать девушек из сестринств, с которыми они поженятся, и стало очевидно, что будущий бизнесмен с шестизначной зарплатой должен обзавестись кем-нибудь потоньше и более блондинистей, чем я. На самом деле, он достойно к этому подошёл: подарил мне абонемент в зал на рождество, постоянно покупал ингредиенты для салата. Он правда хотел, чтобы у нас всё получилось. Предложил заплатить за лечение зубов.

Андре сказал:

— Не стоит воспринимать это близко к сердцу, иногда всё просто выходит из под контроля. Я-то знаю, у меня это случалось с четырьмя жёнами.

Им пришлось остановиться у входа в холл, потому что строй из четырёх мужчин проходил мимо с буксирными ящиками, заполненными, что тревожило, различными медицинскими приспособлениями: аптечками первой помощи, аптечками для обработки ожогов, дезинфицирующими средствами.

Пока они шли к двери в конференц-зал, Зои сказала:

— Но дело вот в чём. Когда свет выключался, всё было по-прежнему. Я не хочу звучать мерзко, но другая девушка точно не делала, ну, то, что могла я. Моя мама проводила уроки тантрического секса у нас в трейлере. Постоянно жуткие голые люди с татуировками тусили в нашей гостиной. Я знаю, как вести себя с парнем. Я выучила массажную технику, от которой, клянусь, Калеб однажды вырубился. Я думала даже звонить в скорую, потому что его шары...

Зои поняла, что именно в этот момент их разговора все в конференц-зале слышали последнюю часть.

— Ладно, не важно, — сказала она.

Андре приподнял бровь.

— Так... чем вы заняты после службы?

Она вздохнула и сказала:

— Разложением.

Армандо отправился в другой конец комнаты за каким-то оборудованием. Уилл и Эко сидели на своих местах, рассматривая какой-то крошечный объект и приглушённо споря о нём. Уилл был в тёмно-сером костюме, с пиджаком угольного цвета, белой рубашкой и тёмным галстуком с тончайшими серебряными линиями. Выглядел он, как и всегда, так, словно зазвенит, если ударить по нему вилкой. Эко была в платье, которое состояло из одного единственного куска чёрной ткани, сшитого в форме трубы, и выглядела так, словно могла создать пробку сразу в трёх городах. Зои подумала, что она могла хотя бы нацепить не самый лучший наряд, чтобы не оттенять начальницу, но потом поняла, что на самом деле она пыталась сделать именно это.

Андре сказал Зои:

— Шучу. Но серьёзно, послушайте, потому что это важно, и я на этом закончу. Ваш парень, думаю, не переставал считать тебя красивой. Единственное, что изменилось, так это переживания о том, что другие люди тебя таковой не считали. Теперь же он потратит свою жизнь с красивейшей, скучной женщиной, которая сделает его несчастным, и всё ради того, чтобы он мог надеть её себе на руку для вечеринок, думая, что показывает всем остальным, какой он классный. Он выберет карьеру, машину и домишко, которые, как он думает, от него ожидают другие люди, так что он потратит всю энергию, чтобы построить этот форт. Но однажды он поймёт, что его жизнь — всего лишь подарочная упаковка без подарка.

— Думаю, это было бы идеальным подарком для кота, — отметила Зои. — Ты хочешь сказать, что всё, что он хотел — это тощая модель, которую он может притащить на вечеринку, но однажды решит поменять её на кого-то вроде меня, когда все двери уже будут закрыты, а свет потухнет?

— Я знаю с пол десятка чуваков, которые как раз через это проходят.

Армандо вернулся. Он подобрал тот крошечный объект со стола и сказал:

— В идеале, мы потратили бы целый месяц на проработку логистики этой операции, но... Вот, не дёргайтесь.

Он наклонился к Зои, убрал её волосы и поместил крошечную, чистую часть трубки на заднюю часть её уха. Он провёл пальцем по мочке и прижал крепления к нужным местам.

— Что это?

Эко сказала:

— Это позволит нам слышать друг друга, и мы сможем тебя отследить. У нас есть оборудование, которое позволит обнаружить оружие в пределах пятисот метров, но, конечно, мы не знаем, носят ли они вообще оружие. Если тебя схватят, просто сотрудничай: мы сможем отследить твоё местоположение.

Армандо сказал:

— Наша проблема в том, что всё, что мы тут делаем, не будет сюрпризом для Молека или его людей: он заранее предупредил, что он заявится и знает, что мы подготовимся. И, если он не дурак, он поймет девяносто процентов того, что мы делаем. Всё это стандартные процедуры.

Зои кивнула.

— Ага, если мы не начнём, типа, стрелять клоунами из катапульты или что-то вроде того.

Проигнорировав это, Армандо продолжил:

— Единственное, что мы никак не остановим он, предположительно, делать не будет. Я про тот случай, если он притащит незаметное экзотическое оружие или бомбу и прибьёт нас всех на месте. Наше единственное преимущество заключается в том, что ему от вас что-то нужно, и мы предполагаем, что это не просто уловка.

— Ну, ты всего дважды произнес слово "предположение" за весь инструктаж, так что звучит так, будто у нас всё схвачено. Так, допустим, он прилетит в центр парка на большом воздушном шаре в форме своей головы и потребует от меня это "золото". Что потом? Ты его пристрелишь?

Уилл вступил в разговор.

— Это будет нашим вторим лучшим вариантом. Лучше будет перевести всё в переговоры. Я буду переговорщиком.

— Почему это лучше, чем просто застрелить его?

— Зои. Дело будет в людном общественном парке. Там могут быть дети. В реальном мире, пули, которые не попали в цель, продолжают своё путешествие до тех пор, пока не врежутся во что-нибудь. Они пролетают сквозь окна и через тела прохожих. И даже успешное убийство плохого парня создаёт отдачу, запускающую целую цепочку последствий, которые предупредить невозможно. Пушки всегда представляют провал переговоров.

— Так что мне делать?

— Вы должны сыграть тупую...

— Играть я не буду.

— Уточню, что любой разговор или спор между ним и вами — это тупик. Вы не знаете, что он хочет или как это получить. Предоставьте это мне. Армандо отведёт вас в безопасность. Остальное моя проблема. Если всё после этого пойдёт к чёрту, что ж, поступим по-жёсткому.

— И если он не поведётся и просто зарубит меня насмерть?

Армандо сказал:

— Если он двинется, падайте. Ложитесь на землю, не вставайте между Молеком и градом пуль, которые полетят в его сторону.

Зои вздохнула и сказала:

— Ладно. И мы не знаем, когда он появится?

— Или появится ли он вообще, — добавил Уилл.

— Ну... Сколько длится служба?

— Всю ночь.

— Окей, что мне делать всё оставшееся время?

Позади неё, Андре сказал:

— Это вечеринка. Вы богатая и знаменитая. Вливайтесь и получайте удовольствие.

Зои почувствовала, как у неё скручивает живот.

— Ну, будем надеяться, что он появится и попробует убить меня ближе к старту.

Армандо опустил руку на её плечо и посмотрел ей прямо в глаза:

— Эй. Вы будете в порядке. Давайте сделаем это.

Зои вздохнула и сказала:

— Ладно. Мне нужно сходить попрощаться с котом.

Пробки были настолько мощными, будто через пять минут должно было случиться неизбежное уничтожение цивилизации. Чем ближе они были к парку, тем чаще им встречались рабочие в отражающих жилетах, иногда тянущие за собой огромные чёрные полотна или пытающиеся перенаправить движение транспорта, чтобы провезти грузовики с кегами пива и ящиками ликёра.

Зои сказала:

— И в этом заключается последнее желание Артура. Сделать жизни всех остальных несчастными на целую ночь.

Андре приподнял бровь и сказал:

— Не всех. Только парочки миллионов человек, которых не будет на вечеринке. Но это уже их вина, разве нет?

Зои сказала:

— Это что, снег? В смысле, снег идёт только в парке и больше нигде?

— На крышах каждого здания в центре стоят снежные автоматы. Их запускают каждую пару дней в ближайшие к рождеству недели. И это стало возможным благодаря щедрым пожертвованиям от, эм, тебя.

Они прибыли к месту, выделенному для грузовиков с холодильниками и кучами провизии. Зои впервые хорошо разглядела парк, и хотя празднование технически ещё не началось, он уже был переполнен сильнее, чем Зои предпочитала. Она почувствовала, как нарастающая социальная тревожность ударила по её нутру. Она подумала, может, лучше будет просто спрятаться здесь, и построить себе форт из бочек с пивом.

Самой заметной частью самого парка являлась непонятная десятиметровая гора, белеющая ближе к центру. Какие-то студенты пытались прокопать её вглубь.

— Пивная Гора, — сказал Андре. — Двадцать тон спрессованного льда, десять тысяч бутылок пива внутри. Тусовщики просто прокапывают её на протяжении всей ночи. Отсюда не понятно, но она в форме горы Рашмор, только все четыре головы — Артура.

— Слава богу. На секунду я подумала, что это был кокаин.

Рядом с Пивной Горой был розово-жёлтый надувной замок, внутри которого скакали дети. Ещё чуть дальше — площадка для концерта с гастролёрами в процессе саунд чека.

Всплеск искр привлёк взгляд Зои, вырываясь из ближайшего стенда, который был где-то три метра в высоту, с каменной огненной чашей на вершине. Работник на лестнице нажал кнопку и, после свиста воздуха, наружу вырвались десятки голубых и оранжевых огоньков. Они мерцали, пульсировали и танцевали, создавая различные фигуры и формы из огня. Из чаши вырвалась горящая буква "А", растворившаяся в воздухе через мгновение, после чего механизм снова запустился, и на свет вылетели огненные ангелочки, расправляя крылья. Удовлетворившись, мужчина спустился и передвинул лестницу к другому, абсолютно идентичному стенду, одному из множества других установленных в парке.

Затем она почувствовала запах еды. Весь парк был заполнен тентами чёрного цвета, пытающимися и провалившими те самые попытки соответствовать сдержанному тону события (не помогало им и то, что на каждом из них был жёлтый логотип Ливингстон Энтерпрайзес, который состоял из буквы "Л" перед густыми закрученными усами). Один массивный тент накрывал целый ряд мангалов для барбекю. Мужчина переворачивал рёбрышки, покрытые блестящей корочкой карамелизированного сахара и соуса. Следующая за ним вывеска обещала датские хот-доги и прожаренные шарики лазаньи. Под другим тентом был обильно потеющий над гигантским чугунным котлом мужчина. Он стоял на стремянке и использовал весло, чтобы перемешать семьдесят пять галлонов чили (Зои подсчитала, что к концу вечера как минимум один галлон будет состоять исключительно из его пота). Чуть дальше был стенд с серией ярко разрисованных чанов, в которых копошился громадный мужик с вощёными усами, опуская попкорн в жидкий азот. Пока он разливал содержимое в коробки с красно-белыми линиями, в воздух поднимался холодный пар.

— Отлично, ты здесь, — Зои вырвалась из своего транса от нездоровой еды, благодаря Эко. Она и остальные Костюмы уже успели встать в круг вокруг неё. — Добро пожаловаться на Фестиваль Непроходимых Улиц Артура Ливингстона.

Армандо сказал:

— Охранники на местах, смешиваются с толпой. Вы даже не поймёте, кто они, но вам и не нужно. Все будут слушать и мониторить ваши жизненно важные функции. Если вы запаникуете, сорок вооружённых людей рванут вам на помощь. Также у нас есть наблюдатели на крышах вот тут, — он начал указывать на здания, окружающие парк. — Тут, здесь и вон там.

Эко сказала:

— Видишь эти огненные чаши по периметру? На самом деле это скрытые сканеры. К сожалению, мы не можем обыскать каждого, кто придёт на вечеринку, потому что она открыта для всех, и толпы будут сновать туда-сюда, но они будут сканировать всё в реальном времени в поисках всего, эм, механического. Если кто-то соберётся что-нибудь протащить, мы узнаем уже через секунду.

Уилл сказал:

— Итак, не выпускайте из виду МК, она вон там, в юго-западном углу. Видите цветы?

Зои проследила за рукой Уилла и увидела ослепляющие цвета: помост, погребённый под цветами, сложенными поверх других цветов, венков и букетов, размеров с целое здание. В самом центре была установлена трёхметровая стопка брёвен и, на самом верху, тело покойного.

Зои сказала:

— Секундочку, это... Я думала, тела не осталось.

Уилл ответил:

— Так и есть. Нам пришлось сделать реплику из воска, и даже в такие короткие сроки удалось заплатить какие-то тридцать тысяч долларов. Но вам это нужно для МК.

Это была самая жуткая фигня, которую Зои когда-либо видела.

— Так, ещё раз, как расшифровывается МК?

Андре сказал:

— Знаешь, когда покупаешь мороженое в Молочной Королеве, и у него всегда эта завертушка на самом верху? Что ты делаешь первым делом, когда получаешь это мороженое?

— Откусываю её.

— Именно, этому бесполезно сопротивляться. Когда мы занимались, эм, работой до этого, МК была кодовым словом, тем, к чему враг пойдёт в первую очередь. Видишь, как мы установили там динамики? Мы хотим, чтобы вокруг них собиралась толпа.

Они начали её терять. Зои подумала: для этих людей это просто очередной вечер воскресенья.

Уилл сказал:

— Кстати говоря, попробуйте съесть что-нибудь. И делайте это там, где вас хорошо видно. И смейтесь. Важно, чтобы вы смеялись в разговоре, даже когда он не смешной. И когда говорите с людьми, держите руки на бёдрах, вроде того, как вы делаете когда злитесь. Да, вот так, локти под углом девяносто градусов. Но не как будто вы злитесь, конечно, а как будто вы уверены, делаете себя больше. Вопросы?

У неё их было так много. Но вместо этого она спросила:

— Где туалеты?

Эко ответила:

— Не используй общественные туалеты. Они отвратительны. У нас есть свои, за палаткой первой помощи. Армандо знает, где это.

— Хорошо, а то мне кажется, что меня сейчас вырвет.

Зои отошла от группы, пытаясь подавить восстание, разгорающееся у неё в животе. Кто-то следовал за ней. Это была Эко. Зои остановилась, чтобы отдышаться.

Она спросила Эко:

— У тебя есть кошки?

— Что?

— У тебя есть кошки? Питомцы. Или хороша ли ты с ними, вот, что я пытаюсь спросить.

— У меня есть собаки.

— Оу, тогда забей.

— Да ладно тебе, Зои, не сдавайся. Пока что ты со всем достойно справляешься, мы впечатлены.

— Просто... всего слишком много. Мама как-то сказала мне, что все думают, что они звёзды своего собственного фильма, и я, кажется, не понимала, о чём она, до этого конкретного момента. Потому что Артур думал, что он звезда, что он будет героем, который посмотрит всю эту историю до конца. И потом бац, он мёртв. И я только что осознала, что я, возможно, тоже совсем не звезда истории. Я буду девчонкой, которая помрёт в середине фильма, чтобы придать герою мотивацию победить злодея. Мой фильм может закончиться сегодня... и всё это так... бессмысленно...

Зои задыхалась. Она нагнулась, пытаясь нормализовать дыхание.

Эко села на корточки рядом с ней. Она положила руку на плечо Зои и сказала:

— Ладно. Вставай. Правило номер один: мы не позволим им видеть нас такими.

— Кому?

— Ты знаешь, о чём я. Оглянись. Вставай.

Зои встала и кивнула.

— Всё нормально. Думаю, я в порядке.

— Вот.

Эко вложила ярко голубую капсулу в ладонь Зои.

— Что это?

— Плаксодол. Успокоительные. Не говори никому.

— Где ты их взяла?

— У своего доктора, разумеется. У меня ещё две пачки в сумке, если эта не сработает.

Зои проглотила таблетку, вместе со всеми сопутствующими вопросами, которые собиралась задать.

Эко сказала:

— Эй,. Посмотри на меня. Это то, чего он хочет. Они вечно этого хотят. Поэтому он сказал, что появится. Всё ради того, чтобы ты чувствовала себя вот так. Не позволяй ему. Что бы он ни сделал после появления, у тебя всё под контролем. Поняла?

Она кивнула и выдохнула.

— Ага. Приступим.

Зои осмелилась зайти в уплотняющуюся толпу, Армандо следовал за ней. Она сразу почувствовала, как тысячи пар глаз одновременно уставились на неё, затем осознала, что в сравнении с Блинком, это, скорее всего, была только самая малая их часть. Она захотела вернуться за второй таблеткой Эко. Зои подумала, что всё это было как будто на её затылок наставили прицел, но затем внезапно услышала переговоры наблюдателей на крышах, и осознала, что на ней действительно было с десяток прицелов.

О которых она знала.

Перегрузка.

Яркие огоньки вырывались из факелов и танцевали, идеальные девушки хихикали в обтягивающих нарядах и цветастых париках, парни выкрикивали шутки и смеялись друг над другом, ужасная группа выплёвывала мощные баллады в ночи. Здания, выглядывающие из-за парка, выступали в качестве колонок эквалайзера, вертикальный свет пульсировал в такт музыке. Зои чувствовала, как каждый бит отдаётся в висках.

О, и ещё были призраки. Эти тупые голограммы были случайно разбросаны по парку, показывая полупрозрачного Артура, делающего призрачные штуки: общающегося с Ганди, дерущимся на кулаках с Гитлером, дающего пять Иисусу. Проекторы были установлены на маленькие багги на пульте управления, катающиеся по снегу, чтобы казалось, будто призрак смешивается с толпой — Машина зловония возненавидел бы это. Затем Зои начала замечать странные зелёные светящиеся в толпе шарики. И, наконец, приблизившись, она поняла, что это было светящееся в темноте мороженое, которое люди ели из маленьких стаканчиков. Даже еда здесь кричала о внимании: она удивилась, что дело не дошло до еды, которая издаёт громкие звуки, пока ты её не доешь. Ей уже не терпелось увидеть, как одного из пьянчуг начнёт рвать светящейся субстанцией.

Вдобавок ко всему были электрические голоса, доносящиеся из наушников: бесполезные переговоры между наблюдателями на крышах, охраны по периметру и скрывающимися в толпе вооружёнными людьми. Они отмечали угрозы, отклоняли их, бросались жаргоном, который не носил никакой полезной информации для Зои о том, умрёт она сегодня или нет.

Несмотря ни на что, она продолжала идти. Сквозь шум, сквозь облака пара, которые выпускали люди с вейпами, и которые наверняка оставят её под кайфом к концу вечера. Говорят, люди, как многие другие стадные животные, начнут бродить против часовой стрелки, если их не трогать (например, продуктовые магазины создают свою планировку, имея это в виду). И так получилось, что спустя пару часов, Зои делала именно это: кружила по парку без какой-либо цели, только потому, что не могла стоять спокойно. Её ноги уже болели. Она взглянула за плечо уже в пятисотый раз за последние два часа, чтобы увидеть, что, да, Армандо всё ещё был там, следовал за ней как щеночек. Он был в чёрном полосатом костюме поверх кроваво-красной рубашки без галстука, в солнцезащитных очках с красными линзами, отдающими багровым, когда на них падал свет. Она подумала, что они подключены к охранным сканерам, но то, что выглядели они круто, не было случайностью. Также неслучайно было и то, что его хромированный пистолет в кобуре на плече выглядывал каждый раз, когда двигался его пиджак. Армандо был не под прикрытием.

Мимо них прошла девушка, похожая на студентку колледжа, на которой кроме мехового пальто не было ничего. У неё и многих других девушек с помощью операции были расширены глаза, как это нынче делают знаменитости. Зои подумала, что это делает их похожими на мультяшки. Тем не менее, Армандо посмотрел ей в след, очевидно, очки говорили ему, что потенциальными убийцами являются все молодые девушки в шлюховатых нарядах (как минимум три раза наблюдатели на крышах в наушниках Зои указывали на "цели" для проверки Армандо: "Руиз, у нас там блондинка нагнулась в юбке, на три часа, боже святы, просто погляди на это"). Чуть раньше Зои видела плоскую блондинку, щеголявшую только в застёгнутой мужской рубашке и трусиках, а её волосы были уложены так, будто она только что из кровати. Потом она увидела ещё шесть таких девушек за следующий час и поняла, что это был обычный наряд для Табула Ра$а. Тре был прав: образ Зои был монашеским в сравнении с девушками, пришедшими оплакивать Артура Ливингстона с бесплатными напитками и горами кокаина, помимо тех колёс, которые заставляли их думать, что температура была градусов на сорок выше, чем на самом деле.

Зои сказала Армандо:

— Это место настоящий Шлюховилль.

— Что?

— Забей.

Зои заметила, что когда мимо проходили поразительно красивые девушки, Армандо всегда начинал делать официальные приёмчики телохранителя: прикладывал палец к уху, будто слушая команды, клал руку на спину Зои, будто вёл её через толпу. Другими словами, чётко давал понять, что он с ней не на свидании.

Мимо них прошла группа молодых корейских парочек. Они поглядели на Зои, затем что-то показали и засмеялись.

Ах да, вот ещё что: только после начала вечеринки Зои внезапно вспомнила, что она знаменита. И знаменита не так, чтобы собирать на себе восхищение и просьбы автографов, о нет. Это было что-то вроде: "Эй, я видел этого человека в той безумной истории из новостей, и разве не странно, что он существуют ещё и в реальной жизни?" Много взглядов, смешков и толчков, будто её существование было одной большой локальной шуткой.

Но хуже обычных наблюдателей были люди, которые знали об угрозе покушения, и пришли специально для того, чтобы это увидеть. Она могла прочитать это по их лицам. Вот как раз они не смеялись, и вместо этого были с выражениями лиц, как будто они смотрели фильм, который начал становиться лучше. Они указывали пальцами и перешептывались, мол, вон ту девчонку в какой-то момент убьют. Как будто они явились в лучший убийственный театр.

Но когда Зои решила, что эти люди были хуже всех, мимо неё прошёл полный парнишка лет четырнадцати в чёрной футболке с надписью "КОМАНДА МОЛЕКА", логотип которого был анимирован так, словно находился в огне.

Проходя мимо, он захихикал и закричал:

— Передавай привет маме!

— О, ты должно быть шутишь. Мы можем выпнуть этого пацана?

Армандо пожал плечами.

— Только его или всех остальных людей в этих футболках? Их продают на улицах.

— Ненавижу это место.

— Старайтесь об этом не думать. Для них это не реально. Вы когда-нибудь встречали знаменитость, которую видели по ТВ? В первый раз это всегда так, словно вы в ожившем музее восковых фигур. Они просто не кажутся реальными.

— А есть футболки команды Зои?

— Я... уверен, что они должны быть. Где-то там.

— Ну, хотя бы своему коту я нравлюсь.

— Если вам от этого будет легче, они всегда это делали. Люди следят за войнами банд Табула Раса в Блинке, выбирают сторону, считают тела и подсчитывают результаты. Как только происходит перестрелка, люди подключаются к трансляции и болеют за свои команды.

Они прошли мимо маленькой игрушечной голограммы, выпнутой с дороги. Это была голографическая анимация Артура Ливингстона, любующегося своими новыми ангельскими крылышками и поправляющего нимб, проецируемая боком на грязный снег.

Зои сказала:

— Но разве они не должны болеть за меня? Разве я здесь не за добро?

Армандо задумался, но всё же ответил:

— Вы должны понять, что Артур был богатейшим человеком в городе. Громким, нахальным, всё время в новостях. И он был магнатом в сфере недвижимости: владел кучей земли, ставил высокую цену на аренду и, возможно, не всегда следил за соответствующим ожиданиям людей качеством.

— Значит он был владельцем трущоб.

Амандо пожал плечами.

— Никому не нравятся землевладельцы. Ваш вам нравится? Но в этом случае землевладельцем был экстравагантный плейбой, выкуривающий сигары, которые были дороже гардеробов некоторых людей. Так что в Блинке история выглядит так, будто испорченная богатенькая дочка выступает против полуголых альфачей, которые хотят поставить её на место. Имейте в виду, что тут преимущественно мужская аудитория.

Она заметила Бадда, рассказывающего какую-то уморительную историю восторженной группе мужчин в какой-то военной униформе. Старые армейские товарищи. Они прошли мимо Эко рядом с палаткой первой помощи, спасающейся в экране телефона от по-модельному выглядящего парня, который тщетно пытался к ней подкатить. Она надеялась найти Андре, но он, вероятно, был занят координацией охраны или занимался другим типом дел Костюмов, о котором она даже знать не хотела.

Уилл, в свою очередь, стоял в полускрытом месте рядом с помостом у жуткого воскового трупа Артура Ливингстона, лежащего в джунглях из цветов. Он просто стоял там, в тени, попивая свой напиток и следя за тем, как движется толпа. Это было не удивительно: Зои с трудом представляла его в людском потоке.

Армандо шепнул Зои:

— Посмотрите на толпу, когда она проходит мимо Уилла. Гляньте.

— О чём ты?

— Видите, как все держатся на расстоянии трёх метров от него? Все дают ему широкое пространство. Боятся врезаться в него локтем. Это, Зои, настоящее чёрное облако[5].

Это была правда. Толпа огибала место, где он стоит, будто у него было какое-то силовое поле. В какой-то момент пьяная девица чуть не врезалась в него, но её парень схватил её за руку и оттащил так, словно она была у края обрыва.

Армандо сказал:

— Жители Табула Раса знают, кто он. Остальные получают красное предупреждение в очках, а распознавание лиц высвечивает сообщение, говорящее: "Не встречайтесь взглядом с этим человеком".

Зои подошла к Уиллу и сказала:

— Так ты тут прятался всё это время?

— Я должен был следить за подготовкой к, эм...

— Ах ты лжец вонючий! Ты избегаешь вечеринки! Ха, так и знала!

— Я этого не делал. Не знаю, почему вы решили, будто я так делаю, и подозреваете, что в глубине души я считаю всех этих людей пиявками.

— Армандо показал мне, как все люди в толпе держатся от тебя подальше. Это потому что они боятся, что твоя печень внезапно на них взорвётся?

— Что?

— Я издеваюсь над твоим алкоголизмом, потому что это единственное, что я о тебе знаю, — она оглянулась на толпу. — Тут, наверное, тысяч десять.

— Восемнадцать тысяч, сто сорок шесть во внутреннем периметре на данный момент.

— Точно. Знаешь, сколько людей придёт на мои похороны? Человека четыре. Машине зловония придётся читать хвалебную речь обо мне, — Уилл не слушал. Он просто следил за толпой за своим плечом. Зои сказала. — О, знаешь, что ты забыл? Показать мне трюк с монеткой. Это было в завещании Артура.

— Потом.

— Может, не будет никакого "потом"!

К ним подошёл китаец в чёрном жилете, с бритой головой, улыбающимися глазами и катаной за спиной. Зои едва успела подготовить себя к кунг-фу бою на мечах, когда Армандо взглянул на него и кивнул.

— Зои, это Ву, мой напарник. Не думаю, что вы уже знакомы, вы вечно спали, когда была его смена.

— Оу, а я думала, что ты вообще не спишь.

— Рад знакомству, мисс Эш, — сказал Ву.

Зои сказала Армандо:

— А почему у тебя нет меча?

— Вы хотели сказать, почему у меня нет ненастоящего меча?

Ву сказал:

— Уверяю вас, меч настоящий. Клинку триста лет. Когда я купил его, он был в засохшей крови. Когда я его очистил, вода в ведре стала красной от крови людей, погибших на поле боя несколько веков назад.

Армандо закатил глаза и сказал:

— Ву родился в Окленде, кстати говоря. Помните это, когда он начнёт бросаться древними восточными мудростями. Меч для показухи. Я точно знаю, что он им даже не пользовался.

— Конечно для показухи. Но он всё равно настоящий. Только дурак решит, что это взаимоисключающие понятия.

— Ладно, вернёмся к делу, — ответил Армандо.

Группа перестала играть, и по громкоговорителям прозвучало объявление, что скоро зажгут погребальный костёр. Зои только сейчас поняла, что куча брёвен под восковым телом Артура была погребальным костром, но как ещё он мог уйти, если не в глупом пламени величия?

Уилл и Андре взошли на помост, к ним присоединилась группа людей, которых Зои не узнала: предположительно друзья Артура, коллеги по бизнесу и... семья? Зои даже не думала об этом, но если у Артура был брат, значит у неё был дядя. И тётя, и кузены. Странно.

В руках Уилла уже был микрофон, он попросил всех замолчать, а затем сказал:

— Я бы хотел сказать несколько слов об Артуре Ливингстоне. Я бы хотел, но его завещание прямо запрещает мне устраивать хвалебную речь в его честь, потому что он боялся, что это, цитата, "всех расстроит". Вместо этого, он хотел бы, чтобы мы выразили единственную просьбу гостям, и я уступлю эту честь Андре Ноксу по причинам, которые скоро станут ясны.

Он передал микрофон Андре, которого встретили громом аплодисментов. Он вытащил маленький клочок бумаги.

— Так, я прочитаю точные слова самого Арта, чтобы никто не подумал, что они от меня, — он театрально поправил листок. — Те из вас, что слышат эти слова, в праве вкусить бесплатную еду, напитки и различные незаконные вещества за мой счёт, — громкие крики толпы. Андре жестом попросил тишины, и продолжил читать. — Я прошу лишь отплатить за этот акт благотворительности тем же способом, что и многие леди, отплатившие мне — сексом с кем-то на несколько категорий ниже вас по шкале привлекательности, — смех и одобрительные возгласы в толпе. Андре снова попросил тишины. — Если вы девятка, отправьтесь домой с четвёркой. Вы подарите им историю, о которой они будут говорить до конца своих дней и будут в шоке от того, что они захотят сделать при выключенном свете. Сделайте это в мою честь. Спасибо.

Толпа заверещала и засвистела. Так громко, что это поглотило внезапные панические переговоры в ушах Зои. Она прищурилась, сканирую толпу в поисках Молека, затем небо. Он как-то скрывался? Узнает ли она его, если увидит снова? Она прислушивалась, чтобы услышать полезные указания, но слышала только мужчин, выкрикивающих вопросы и команды друг другу.

На помосте, Уиллу передали факел, которым он прикоснулся к костру, и тот тут же вспыхнул так, словно был пропитан бензином. Со сцены зазвучало гитарное соло "Amazing Grace".

Зои выловила Уилла, когда он проходил мимо неё от костра, разгорающегося позади него.

— Эй. Что-то происходит.

Уилл прислушался, затем повернулся к костру. Армандо проследил за его взглядом и вытащил пистолет. Наблюдатели в её ухе кричали им уйти с дороги. С дороги чего?

Затем толпа с криком разбежалась. Зазвучал приближающийся массивный двигатель, а за ним взрывная рок-музыка заполнила всё пространство.

Погребальный костёр Артура Ливингстона взорвался, пылающие брёвна разлетелись в разные стороны. Грузовик-монстр прорезался сквозь него, стирая восковое тело Артура под гигантскими шинами. Грузовик был электрическим, но на нём были установлены динамики, транслирующие звуки топливного двигателя и старую хэви метал песню, в которой певец с хрипящим голосом предлагал встряхнуть всех, как ураган[6]. Напротив решётки мерцали жёлтые анимированные буквы в огне, составляющие слово "МОЛЕК".

Уилл сказал:

— Думаю, это он.

Грузовик остановился, и из кабины выскочил полураздетый Молек, вместе с Чёрным Скоттом, сайдкиком, которого он представил в предсмертном видео Артура. Ещё четверо мускулистых парней выскочили из кузова позади него, без единой футболки. У них всех были подтяжки, свисающие на бёдра, и каждый прихлебатель был в бейсболке, козырьки которых смотрели в разные стороны.

Толпа верещала. Зои надеялась, что все они не были в команде Молека, и большая их часть радовалась, потому что перед ними наконец-то начало развиваться действие. Молек, широко улыбаясь и крайне обрадованный своим выходом, повернулся и помахал толпе.

У него были швы. Надрезы, проходящие от его плеч и по обеим рукам. Она могла видеть их и у сайдкика Скотта. Она задумалась, у всех ли его людей они были, следы имплантов Райден. Парочка его парней обернулась и направилась прямо к Зои. Армандо просунулся вперёд, чтобы его тело было между ними, и выставил пистолет на их головы. Толпа создавала вокруг них круг: каждый пытался, чтобы его камера захватила лучший вид.

Молек и его партнёр остановились, не дойдя до Армандо. Молек осмотрел Зои сверху до низу и рассмеялся.

Он сказал Скотту:

— Чувак, это она! Типа, двадцать лет назад Арт чпокнул стриптизёршу, и его дочка из трейлерного парка получила все его деньги. А теперь Блэкуотеру и его ребяткам приходится целовать её зад, чтобы попытаться отжать всё добро. Глянь на неё! Даже макияж ей сделали, — он покачал головой. — Чувак, это бесценно.

— Я тоже тебя знаю. Только что посмотрела видео с тобой в главной роли.

— О, правда?

Зои сказала Армандо:

— Эти двое из "Сосисочного Экспресса", гей порно, о котором я тебе говорила. Армандо, знакомься, это Майлз О'Смайлс и Дик Кристмас.

Молек сказал:

— О, гляньте, она смешная. Хм-м-м, дай-ка подсчитаю: смешная девчонка, сбежавший отец. Хочешь угадаю, на каких антидепрессантах ты сидишь?

— На самом деле я уже нашла новый вид терапии. Смотреть, как умирают твои подопечные.

— Дай-ка ещё что-нибудь о тебе угадаю. Ты слишком толстая, чтобы быть стриптизёршей, как твоя мама. Так что... официантка? Я близок?

— Близок. Я профессиональная охотница. Занимаюсь этим с шести лет. Завалила дикого кабана в первый же день. Не так уж и сложно.

Это остановило Молека на мгновение. Уилл следил за ними, ничего не говоря. Опять это выражение на его лице, будто он что-то подсчитывал в своей голове.

Если Молек шевельнётся, ложись на землю.

Молек оправился и сказал:

— Должен похвалить того, кто подбирал тебе наряд, выпятив эти сиськи, отвлекающие внимание от твоего лица и гнилых зубов. Как на счёт того, чтобы я завалил тебя на кузов, задрал бы эту юбочку, и позволил своим парням выстроиться в очередь?

— Могу я прихватить журнал? А то звучит как-то скучно.

— Да ладно тебе, детка! Если б ты этого не хотела, ты бы уже прикрылась.

— А ты, должно быть, хочешь получить пулю в лоб, иначе надел бы шлем. На тебя сейчас десять пушек выставили, кстати говоря.

Она не взяла эту цифру с неба. Она могла видеть пятерых вооружённых людей, слившихся с окружившей их толпой, все с оружием наготове. И это только те, кого она могла разглядеть.

Она осмотрела Молека.

— Так сколько времени ты тратишь, чтобы размять эти мышцы перед зеркалом в обычный день, пытаясь убедить себя в том, что люди по-прежнему ассоциируют их с силой? Сколько часов ты тратишь на качалку, чтобы спрятать под ней этого маленького испуганного мальчика?

Молек взглянул на вооружённых людей и сказал:

— Воу! Эй, парни, мы здесь, чтобы поговорить! Не знаю, что сегодня случилось с миром, если обычный человек, вроде меня, не может прийти в парк, чтобы обсудить дела и не оказаться при этом под прицелом маленькой армии и их арсенала. Это полностью портит атмосферу для разговора. Так, позвольте мне с этим разобраться. Тодд?

Один из полуголых прихвостней Молека нёс что-то, что напоминало Зои пожарный гидрант из 3000 года: полностью чёрный полуметровый объект с вершиной, напоминающей медовые соты. Парень сел на землю и с десяток вооружённых людей, включая Армандо, закричали, чтобы он от него отошёл. Зои поняла, что это не бомба, так как Молек и его полураздетая команда предположительно были не более взрывоустойчивыми, чем она. Но эта штука точно не станет раздавать домашнее мороженое.

Прихвостень улыбнулся и поднял руки, шутливо показывая, мол, не стреляйте, как это обычно делают с детьми, угрожающими игрушечным оружием. Устройство уже было активировано. Оно зажужжало и верхняя часть, секция с сотами, начала крутиться, невыносимо быстро. Устройство начало светиться, крутящаяся вершина сформировала кольцо голубоватого белого цвета, слишком яркого, чтобы на него можно было смотреть. Зои почувствовала руку на своём плече, руку Армандо, пытающегося толкнуть её на землю.

Но было слишком поздно. Машина запустилась, с писком, перешедшим в гулкое "ВУБВУБВУБ", сотрясающее землю.

Армандо выстрелил.

Зои дёрнулась от звука, и упала на одно колено.

Хотя нет, что-то было не так: он совсем не взводил курок. Пистолет внезапно взорвался в руке Армандо.

Армандо выругался и одёрнул руку, теряя сгустки крови из нескольких дыр в своей ладони. Между его ботинками лежали смятые куски металла. Затем прозвучала серия хлопков, похожих на очень громкие фейерверки: это пули взрывались в уцелевших частях оружия, отправляя высокоскоростные металлические шарики во все стороны. Люди начали бежать или падать на землю.

Затем это случилось снова, совсем неподалёку: в этот раз один из скрытых охранников закричал, обхватив испорченную руку. И снова, и снова, пока всё это не перетекло в продолжительную какофонию, как в финале фейерверка. Жёсткий звук срабатывающих пуль, взрывающихся одновременно, портя все огнестрельные оружия в пределах досягаемости.

А затем Зои почувствовала пальцы на своём горле.

Её подняли на ноги. Лицо Молека внезапно оказалось в десяти сантиметрах от нее.

Не оборачиваясь, Молек сказал:

— Спокуха, Руиз. Всё в поряде, просто вывели пушки из уравнения, делов-то. Парочка твоих ребят лишилась пальцев, но они научатся дрочить другой рукой.

Затем обратился к Зои:

— Это устройство — подарочек от твоего папочки. Поджаривает кордит прямо в обойме, используя микроволны или ультразвук или что-то ещё. Уничтожает весь огнестрел в пределах трёхсот метров. Видишь, теперь мы можем поговорить, как цивилизованные люди.

Он сжал её сильнее и начал ждать. Зои не знала, чего он ждал, но он конечно же дал хаосу поумериться, позволяя камерам сфокусироваться на нём и только на нём. Он не собирался растрачивать свой монолог зря.

Молек сказал:

— Оглянись, свинка. Что ты видишь? То же, что и в зеркале: толстых, слабых, ленивых слизняков. Настолько испорченный генофонд, что в этих бледных пузырях едва узнаётся человек. Их сила иссякла. Мы сами сделали это с собой, свинка. Ещё давно, до нашего рождения, все политики испугались преступлений, войн и прочего, так что они накачали всех антидепрессантами, соей и эстрогеном, пытаясь потушить огонь. Натуральный огонь, который должен пылать внутри всех нас. Они дали мужчинам порно и видеоигры, чтобы высосать их инстинкт завоевателя. Сработало как по часам: уровень преступлений снизился, уровень изнасилований снизился, уровень беременностей тоже. И какова цена? Всех мужчин превратили в толстых беззубых пузырьков, а девушек в надменных пищащих свинок, вроде тебя. Извлекли этот огонь навсегда. Огонь, идущий из яиц. Огонь, построивший мир. Ну, я здесь, чтобы сказать тебе, что мужчины ещё остались. Так что нет, переговоров не будет. Лев не ведёт переговоров с газелями.

Он сдавил её ещё сильнее и чуть приподнял, после чего Зои стояла уже на носочках.

— Я сказал, что мы поговорим, как цивилизованные люди и это, вот это всё, то, как работает цивилизация. Всё добро уходит сильным, а слабые голодают, чтобы весь вид мог стать сильнее. Когда слабые удерживают добро, сильные обязаны отобрать его, распространять силу, исключать слабости.

Позади них, Уилл сказал:

— У Зои нет того, что вы хотите, а у меня есть. Позволите объяснить или продолжите душить баристу?

— Чувак, я знаю кто ты, и что ты из себя представляешь. Думаешь, сможешь связать достаточно умных слов, чтобы заставить меня продать собственную мать. Хватит разговоров. Отдай мне золото или закрой тяпку.

Уилл сказал:

— Золото, о котором вы всё говорите, это софт, на котором работает Райден, верно? Железо работает. Софт, который его поддерживает, нет.

Молек улыбнулся.

— Видишь? Глянь, через сколько проблем нам пришлось пройти, чтобы дойти до этого момента.

Уилл сказал:

— На сленге программистов сырой код называется бетой, а рабочая копия — золотом, верно? Так что остановите меня, если я не прав, но я думаю, что устройство, которое вы получили от Сингха, было с бета кодом. Поэтому ваши миньоны продолжают взрываться, когда пытаются его использовать. Без золотого кода, все ваши приборы бесполезны. Верно?

— Это та часть, где ты говоришь мне, что золото у тебя в кармане, прежде чем я сдавил головёшку Зои как дыню и не выпнул как футбольный мяч.

— Не уверен, что вы хотите это сделать. Этот дефект, он возникает у всех устройств, включая аугментации в ваших руках. Вы этого не знали, когда их устанавливали, так ведь? Сколько раз вы их уже использовали? Потому что в следующий раз, активируя эти механизмы, вся конструкция может взорваться, как у вашего друга на железнодорожной станции, и у чёрт знает скольких бездомных, на которых вы всё тестировали. Так что теперь у вас есть силы суперзлодея в полной готовности, но при каждом использовании вы играете в русскую рулетку. И это сводит вас с ума, потому что вы хотите поиграть со своими игрушками. Разве не так?

— Думаешь, я не смогу разорвать её глотку без помощи гаджетов Сингха? Смотри и учись.

— Нет нужды, вы получите всё, что хотите. Но золото, к сожалению, пропало вместе со складом. С тем, что вы взорвали. Это ведь вы его взорвали, верно?

— Не знаю, что вызвало взрыв, но это было охренеть как круто. Я ни о чём не жалею.

— В любом случае, у нас есть компьютерный гений по имени Эко Линг, она разрабатывала весь софт Артура. Она проанализировала схемы и коды Сингха. И сказала, что она решит проблемы со стабильностью в течение недели. Вы получите своё золото.

Молек прыснул смехом.

— Думаешь, я тупейший ублюдок в мире, Блэкуотер? Я уйду, ты пообещаешь мне то, что я хочу в течение недели, и в это время потратишь целую неделю на что? Планирование моего убийства? На вывод всех бабок Ливингстона из банка и попытки свалить в Южную Америку?

— Ну, конечно вы уйдёте с компенсацией. Я предлагаю взять меня. В качестве заложника.

Зои совсем не могла прочитать Уилла, и понятия не имела, было ли это искренним предложением или просто уловкой. Но Молек не собирался её отпускать.

Уилл продолжил:

— Я открыт для предложений. Андре был бы более весёлым, но ещё и более дорогим в плане питания. В любом случае, вы запрёте меня, и если команда не справится в разработке фикса, вы можете раздавить мой череп и повторить всё это снова.

Молек изучал лицо Уилла, взвешивая все варианты. Наконец, он убрал руку с горла Зои, но вместо этого поместил её на её запястье. Другой рукой он схватил её локоть так, будто он держался за ручки велосипеда.

— Лады. Я разумный человек, как я и сказал. Но есть ещё одна вещь, которую надо сделать, чтобы сравнять счёт. Видишь ли, твоя девчонка оскорбила меня, прямо в лицо. Помимо убийства двух моих людей. Но это то оскорбление, которое я не могу спустить с рук. Так что в качестве напоминания, я сломаю её руку ниже локтя. Обе кости её предплечья хрустнут, и я просто закручу их как сельдерей. Я оставлю остальную часть её руки на память, в большой банке на полочке. Тем временем, ей предстоит долгая поездка в больницу, с этими пробками по всему городу и криками из-за её культяпки. И она навсегда запомнит, что дни, когда слабость может оскорбить силу, закончены. Эй, все, включайте камеры и дайте мне немного тишины. Я хочу, чтобы вы услышали, как её кости захрустят.

Невероятно, но все в толпе действительно затихли. Зои попыталась вырваться, чтобы завалиться на землю и надеяться, что у кого-нибудь, где-нибудь, осталось работающее оружие. Хватка Молека даже не шелохнулась, будто её рука застряла в рабочем станке. Две руки обхватили её, и в костях запястья и локтя Зои почувствовала жуткую боль. Она зажмурилась.

Затем прозвучал ужасный, мясистый звук, а потом была кровь.

Зои отступила назад. Все кричали.

Она удивилась, обнаружив, что её руки всё ещё были соединены с телом. К тому же, обе руки Молека всё так же их сжимали. Но Молек не был соединён со своими руками.

Он стоял в трёх метрах от неё, уставившись на мясистые, кровавые культи, которые раньше были его руками. Между Молеком и Зои стоял Армандо, удерживая окровавленную, дымящуюся катану, и выглядевший так же удивлённо, как и все остальные. Зои смахнула обе отрубленные руки с себя и отбросила их на землю, как будто это были двое огромных отвратительных насекомых, севших на неё.

Молек продолжал пялиться на два места в своём пространстве, которые всю его жизнь до этого момента были заняты его руками. Он не кричал, не паниковал, не плакал. Он сжал зубы и нахмурил брови, после чего закрыл свои глаза. Фрустрация, как будто он только что проиграл в покер и уже думал о том, как бы ему вернуть деньги.

Его прихлебатели, в свою очередь, смотрели широко раскрытыми глазами, будто весь их мир рухнул, а небо над ними раскрылось, и оттуда на них вывалились божественные какашки. Один из них завалился на землю и его вырвало.

Молек обернулся и уткнулся в свой грузовик, выкрикивая приспешникам команды о помощи.

Зои схватила Армандо за рукав и сказала:

— Прикончи его.

Но Армандо пялился на тлеющую катану, по которой разошлись два неровных, обгоревших следа, будто её погрыз демон.

Зои встряхнула его.

— Эй! Он уходит!

Армандо очнулся. Он двинулся к Молеку, но его приспешники уже сомкнули ряды, создавая голыми грудями стену вокруг своего босса. Чёрный Скотт затаскивал Молека в салон грузовика, после чего остальные придурки запрыгнули туда же. Они разминулись, когда массивный грузовик загромыхал вдаль, и звуки его ненастоящего двигателя растворились на расстоянии.

В толпе царило ошеломлённое молчание. После такого нарастания, вся ситуация завершилась меньше чем за пять минут.

Армандо прикоснулся пальцем к уху и сказал:

— Джефф? Ты там? Проследи за тем, чтобы грузовик не добрался до места назначения. Особенно если он направляется в больницу.

Армандо увидел, как грузовик заворачивает за угол. Он снова посмотрел на катану, затем отошёл и передал её обратно Ву, который стоял в трепетном шоке.

Армандо сказал:

— Это настоящая катана. Я должен извиниться. Я заменю её, думаю, я испортил...

Его прервали объятия Зои.

— Охренеть! Я внезапно поняла, почему ты берёшь триста баксов в час.

— И если подумать, я брался за работу, не зная, что вы такая чокнутая. Вы столкнулись с ним лбом.

Андре прошёл к разрушенным, пылающим руинам костра, и нашёл, куда откинуло микрофон.

Он поднял его, повернулся к ошеломлённой толпе и сказал:

— Эм, спасибо за просмотр, ребята. Это, конечно же, было по сценарию, который, как бы это странно ни звучало, был детально расписан в завещании Артура. Это были актёры, всё отлично. Падающая вечеринка начнётся через тридцать минут!

Толпа заверещала. Группа снова начала играть. Зои нашла Уилла, смотрящего вниз на две отрубленные руки у своих ног, их пальцы всё ещё дёргались в грязи. Она не могла понять, был ли он доволен результатом или же нет. Появилась Эко, и поместила две отрубленные конечности в холодильник, который она у кого-то украла. У них собралась неплохая коллекция рук.

Зои сказала:

— Он же истечёт кровью, верно? Нельзя просто... потерять две конечности вот так вот.

После долгой паузы Уилл ответил:

— Возможно.

— Это было искреннее предложение? Ты реально собирался идти с ним в качестве заложника?

— Уже не важно. Всё закончилось. Всё хорошо.

Он обернулся и собрался уходить.

— Эй! Мы победили, верно? — спросила Зои.

— Конечно. Найдите что-нибудь поесть, вы хорошо справились. Наслаждайтесь вечеринкой.

Зои проводила его взглядом.

— Эй! Ты всё ещё должен мне тот трюк с монеткой!

Ответа не последовало. Он растворился в толпе.

Наслаждайтесь вечеринкой. Это, учитывая контекст, было до смешного неподходящим советом, который ей когда-либо давали. Но, конечно же, в трёх метрах от неё вечеринка продолжалась как ни в чём не бывало. Это был Табула Ра$а, и тут вечеринка не была вечеринкой, пока кому-нибудь не начнут угрожать или не отрубят конечности. А те, кто пришёл исключительно за драмой, только слегка разочаровались от того, что она не была хуже.

Зои сказала Армандо:

— Пойдём. Куплю тебе выпить.

— Я не могу выпивать на работе, Зои. И мы должны вывести вас отсюда. Громилы Молека могут снова заявиться, особенно если их босс умрёт...

— Ага, полностью согласна.

Она отвела его в сторону, к стенду, мимо которого не так давно проходила. Они подошли к тёмному углу между палаток с едой, где расположился тент, раздающий интересно пахнущие напитки. Неряшливая самодельная вывеска заявляла, что здесь продаются "ДУХОВНЫЕ ЧАИ". Меню обещало "зелья", которые могут сделать тебя умнее, счастливее или избавить от тревоги. На самой вершине было выделено нечто без описания — просто изображение термометра с красной ртутью, пробивающей вершину. Она попросила два такие, и девчонка хиппи за кассой отказалась брать её деньги. Стань достаточно богатым, подумала Зои, и тебе не придётся ни за что платить.

Зои передала один из них Армандо и сказала:

— Это тебя согреет.

— Отлично, пойдём.

Он потянул её за локоть, и они тут же столкнулись с Андре, который выглядел несколько нервно.

— А, вот вы где, — он обратился к Армандо. — Троих раненых отвезли в больницы. Один снайпер получил шрапнель в лицо, возможно лишится глаза.

Армандо сказал:

— Надо убрать её с улица. Скажи Ву, что он за главного.

Зои ответила:

— Не раньше, чем я найду что-нибудь поесть. Я это заслужила, даже Уилл так сказал.

Уилл взглянул на толпу и сказал:

— Зои, я...

— Нет. В жопу Молека, и всех, кто за него болеет. Он не выгонит меня с моей же вечеринки.

— Вы даже не хотели приходить.

— Я найду что-нибудь поесть, и потом мы пойдём. Мне надоела эта фигня про жертву, — она стряхнула его руку со своей. — И мне надоело, что меня водят, как корги на собачьем шоу. Не делай так больше.

Андре сказал:

— Как королева пожелает. Пробовала когда-нибудь датский хот-дог?

— Это еда или отвратительный эвфемизм?

— Это восхитительный хот-дог из Дании. Сладкая булочка с корицей, карамелизированный лук, горчица. Как будто вечеринка во рту. Идёт в комплекте с пакетом пончиков.

— Веди.

Десять минут спустя Зои доедала последнюю треть хот-дога, попивала магический чай и поднималась по лестнице, следую за Андре. Они были в отеле с видом на парк, и когда Зои спросила, есть ли у него здесь комната, он просто сказал, что нет и пошёл дальше.

Наконец, они добрались до двери с надписью "КРЫША", и вышли на прохладную, но тихую крышу, открывающую вид на хаос Мемориальной Службы Артура Ливингстона с высоты двадцатого этажа. Яркие оранжевые точки под ними мерцали и танцевали в чашах с огнём, столбы дыма и пара взмывали из палаток с едой, музыка едва пробивалась через охлаждённый воздух. Надувной замок качался из стороны в сторону под действием тусовщиков, прыгающих внутри, как будто огромная надувная структура двигалась в ритм музыки. Когда-то величественная Пивная Гора теперь напоминала смятый кусок грязного снега, и Зои могла разглядеть небольшие точки людей, тщетно пытающихся отыскать последние кусочки бесплатного пива. Отсюда всё выглядело весело. Зои решила, что это было нужное расстояние для того, чтобы она могла насладиться вечеринкой.

На крыше они были не одни, другие детишки тоже нашли дорогу наверх и, как оказалось, место не было секретным, ибо тут была даже охрана в жёлтых жилетах, стоящая по краям. Тем не менее, тут было в сто раз тише гремящей вечеринки. Зои доела хот-дог и не смогла найти мусорку, чтобы выбросить обёрточную бумагу, так что она просто смяла её в комок и затолкала в карман блейзера. Она подумала о том, как Артур проводил свои встречи с Сингхом на вершине Башни Ливингстона, и как богатые люди любили высокие места: пентхаусы, высокие угловые офисы с видом на всё, и впервые поняла, в чём их прелесть. Все эти маленькие люди, тихо перемещающиеся внизу, пока ты смотришь вниз, неприкасаемый. Ей пришлось признать — вид ей нравился.

Позади неё Армандо выдавал инструкции Ву, пока сам Ву посмеивался над ним. Зои почему-то подумала, что Ву был в бизнесе дольше, чем Армандо. Он знал, что делал.

Армандо сказал ей:

— Они остановили грузовик Молека в шести кварталах отсюда.

— Он мёртв?

— Всё ещё жду подтверждения.

Ву вытащил свою катану, изучая обугленные следи на клинке.

Армандо сказал:

— Как будто прорубаешься через линию электропередач.

Ву покачал головой.

— И кто в здравом уме способен вставить в себя такой механизм?

Армандо пожал плечами.

— У моего отца стоит электрокардиостимулятор. Я куплю тебе новую катану, только скажи, где мне их искать.

Ву снова покачал головой.

— Нонсенс. Если бы клинок мог говорить, он бы не просил о длинной пенсии на моей полке. Он встретил свой конец в бою, для чего он и был создан.

Армандо закатил глаза и сделал глоток чая.

— Тебе нравится? — спросила Зои.

— На вкус как какой-то цветок.

— Ты когда-то ел цветы?

— Вы знаете, что я имел в виду. К тому же, я не уверен, что тут за секретный ингредиент, но я начинаю подозревать, что это не сахар и не специи. Такое чувство, будто у меня начинается жар.

Зои согласилась, согревающий эффект был странноватым. Внезапно она почувствовала, будто оделась слишком тепло для этой погоды, хотя на крыше было не больше пяти градусов тепла.

Армандо прислушался к чему-то в наушнике, затем сказал:

— Машина готова. Идём, — он подошёл к ней и хотел было взять её за локоть, но остановил себя.

Зои допила остатки чая и почувствовала почти медицинскую нужду стянуть с себя всю одежду. Она встала у края и посмотрела на массы тусовщиков, входящих и выходящих из парка, как муравьи, и подумала, какое количество этих людей займётся сексом в ближайшие пару часов.

Она решила было сказать Армандо, что готова выходить, когда позади них послышались мягкие шаги.

Зои успела услышать, как Андре сказал:

— Мне действительно очень жаль, ребята.

Затем сильная рука столкнула её с крыши, и она падала вниз, вниз и ещё раз вниз, прорезая холодный ночной воздух.

Артур Ливингстон не смог бы сказать, сколько женщин погибло по его вине, это не было чем-то, за чем мужчины вроде него следили. Клиент собирался приятно провести время в клубе с красивым эскортом, и не хотел знать, как она там появилась, прямо как не хотел посещать экскурсию по скотобойне, на которой делают для него стейки. Потребители двадцать первого века не особо переживали об ужасных вещах за кулисами, пока красивые куски мяса появлялись у них на тарелке.

Но именно эти ужасные вещи за кулисами в итоге познакомили Артура Ливингстона с Уиллом Блэкуотером, Андре Ноксом и Баддом Биллингсли. Это было за пятнадцать лет до того момента, как Зои вылетела с крыши в Табула Ра$а, и примерно в тот момент, когда она впервые пошла в начальную школу, и услышала, как богатые дети говорят, что она плохо пахнет. Артур был в баре, смотрел репортажи о предстоящей войне в Корее и увидел трагичную историю о бедных людях, пытающихся сбежать из страны, и о негодяях-торговцах людьми, которые вытягивали женщин-беженок и продавали их в сексуальное рабство за границей. Трагедия, думал Артур, потому что не он этим занимался.

К счастью, у Артура были друзья в Южной Корее. И в Северной Корее. И в Китае. И в России. Он очень быстро основал Фонд Артура Ливингстона, международную благотворительную организацию, целью которой была передача еды, воды и необходимых медикаментов отчаянным беженцам из Северной Кореи. Благодарные люди были накормлены, одеты и вылечены, пока люди Артура шерстили лагеря, тайно предлагая наиболее красивым женщинам безопасный проход в Соединённые Штаты, вместе с убедительными документами.

Это было не так просто, как звучит, конечно же. Как и любая работа. Весь Корейский Полуостров переживал известную всем ситуацию, когда ты понимаешь, что твоя тошнота очень скоро перерастёт в рвоту, и ты ничего не можешь с этим поделать. Брутальное восстание откусывало всё больше частей фундамента северокорейского режима, и сумасшедший диктатор поклялся, что прежде чем он отдаст свою власть, он запустит такую прорву ядерных боеголовок, что весь юг превратится в радиоактивную пустошь. Так что Артур не любил посещать эту зону, и просто совершал короткие поездки каждые пару месяцев, чтобы его сфотографировали на фоне голодающих детишек.

Но, честно говоря, обещания Артура о безопасном проезде и о свободе девушек были абсолютно правдивы. Только вот работа, которую он для них готовил, как только они ступят на Землю Свободы, несколько не соответствовала их ожиданиям. Или соответствовала: то, что они жили в изолированном полицейском государстве, не значило, что они были наивны. Но, насколько это вообще волновало Артура, все были в выигрыше. Девушки в сохранности выбирались из страны, которая скоро должна была стать мясорубкой, а богатые клиенты Ливингстона в Америке были поражены "японскими" девчонками, которых требовала определенная аудитория (по большей степени те, кто сделал своё состояние в технической индустрии). Теми немногими минусами этой выгодной сделки, думал Артур, были разве что долгие перелёты, сильно утомляющие его, плюс постоянные переговоры по взяткам с кучей бюрократов сразу из трёх стран были надоедливыми. Всё это, и тот факт, что если его поймают в самой стране, то его тут же казнят за торговлю людьми, и журналисты раздуют международный скандал, который скорее всего вызовет ядерную войну и последующая цепная реакция навсегда сотрёт жизнь с лица вселенной. Но, конечно же, инвестиций без риска не бывает.

Спустя несколько месяцев, китайцы были зажаты на одной из северных границ Северной Кореи, что вызвало неприятный инцидент, в котором внутри грузовика, пересекающего иронично названный китайско-корейский Мост Дружбы, заживо сгорели шесть девушек Артура. Он не растерялся: Артур отыскал друга в Нагасаки, в Японии, который занимался туристическим подводным бизнесом на острове Цусима, и выкупил у него подлодку. Через несколько недель он вернулся в бизнес, перевозя девушек под Жёлтым Морем, петляя между экзотической рыбой и минами Южной Кореи. Он думал, что если правительство когда-нибудь отследит подлодку, он просто купит большие воздушные шары и будет переправлять девушек через демилитаризированную зону. Или найдёт выход к России по северной границе. Артур Ливингстон, видите ли, жил по простому девизу: "Выход есть всегда".

И люди у власти не то, чтобы не знали о происходящем. Ливингстон был полезен для режима, потому что они любили делать из этого большое шоу. Показывали, как они работают с международными группами помощи, чтобы помочь бедным беженцам, страдающим от бессмысленного восстания. И он был полезен для каждого чиновника, который надеялся на взятки, чтобы оставаться на плаву. К примеру, в какой-то момент молодой амбициозный офицер из провластного Министерства общественной безопасности стал выискивать два десятка девушек, внезапно пропавших из лагеря беженцев за одну ночь. Неделю спустя его нашли на парковке, где он трагично свёл счёты с жизнью, выстрелив себе в голову четыре раза. Артур не убивал его, и не приказывал этого делать. В этот момент он был в Юте, предлагая инвесторам идею отеля, весь рабочий состав которого состоял бы из полностью голых девушек. Лично Артур, на самом деле, никогда не убивал людей. Но насколько он знал, если ты встаёшь у него на пути, ты делаешь свой выбор. Рынок — это машина, и если какой-либо глупец решит остановить её, он не должен удивляться, что он оказался под колёсами.

Так что ему было очень тревожно, когда в его самую последнюю поездку в Северную Корею его вытащили из отеля в Кэсоне и затолкали в ожидающий снаружи седан. Трое грубых солдат вывезли его из города, никак не реагируя на предложения Артура одарить их деньгами на всю оставшуюся жизнь, взамен всего лишь на простую ложь начальству о том, что его не было дома. Артура привезли на взлётное поле, разорванное восставшими до состояния адского кратера. Седан проехал мимо закрученных и обугленных каркасов боевых истребителей, которым так и не удалось подняться в воздух. Машина остановилась снаружи ангара, настолько изрешечённого пулями, что это выглядело так, будто в него посадили маковые семена, после чего Артура грубо проводили внутрь.

Там, к удивлению Артура, его ждал американец лет пятидесяти. Он был не в униформе, но в нём легко можно было узнать военного и с полкилометра: его осанка, причёска и линия подбородка выдавали бы в нём стопроцентного пехотинца, даже если б он облачился в платье. Корейское сопровождение Артура толкнуло его вперёд, и пехотинец попросил их подождать у входа, пока он с Артуром прогуляется. Вместе они прошли в здание, остановившись, чтобы обогнуть чёрный объект, в котором Артур несколько секунд спустя узнал обугленный скелет, застывший в позе жертвы, пытающейся отползти от огня. Под скелетом был сальный след от подсохшего расплавленного жира.

Пехотинец сказал.

— Мистер Ливингстон, я правильно понимаю, если мне нужно перевезти кого-то через границу, обращаться нужно к вам?

— Вы знаете моё имя. Как мне называть вас?

— Зовите меня Рэнди. Мне всегда нравилось это имя.

— Окей, Рэнди. Я чего-то не знаю, или вас не должно быть в этой стране?

— Зависит от того, кого вы спросите, разве нет? В Кэсоне удерживают троих американцев. Вам нужно их вывести.

— Солдаты?

— Не официально, нет.

— ЦРУ?

— Гражданские контрактники. Занимаются работой от лица нашего правительства.

Он передал Артуру планшет, показывающий три фотографии и список имён, вместе с их ростом и весом. И больше никакой информации.

Артур взглянул на него.

— От лица какой части? — Мужчина не ответил. Артур спросил. — Ну, могу я хотя бы спросить, чем они занимались?

— Сохраняли свободу и следили за удовлетворением интересов Америки за рубежом.

Уилл хрюкнул и сказал:

— Уилл Блэкуотер? Это самое фейковое имя, которое я когда-либо слышал. Нельзя позволять оперативникам выбирать собственные прозвища, Рэнди. Иначе окажетесь в обществе кучки парней по имени "Макс Стронг" или "Нэйтан Стил"[7].

— Этих троих собираются перевозить в Пхеньян завтра в пять ноль ноль, и затем публично казнить. Мы хотим освободить их прежде, чем это случится. И потом в игру вступаете вы.

— Зачем я вам нужен? Почему бы просто не вызвать авиаудар?

— Соединённые Штаты Америки официально никоим образом не вмешаны в корейский мятеж, и не будут вмешаны, до того момента, как северокорейский солдат, самолёт, или артиллерийский снаряд не пересекут демилитаризированную зону.

— А. Ну конечно.

Они дошли до другого конца ангара. Позади них по-прежнему был чёрный столб дыма, выходящий из кратера на мостовой. Подземные хранилища топлива, должно быть, горели уже несколько месяцев.

Артур сказал:

— Ну, у меня есть судно.

— Я знаю. В Онджине. Субмарина со стеклянным дном, которую вы принарядили как рыбацкую лодку. Очень мило.

— Ведите своих людей в доки и, за разумную плату, мы перевезём их в Инчхон, или куда там вы хотите их перевезти.

— Боюсь, это не так-то просто. Мы договорились о тайном обмене с офицером во главе транспортировки заключённых. Трое из них будет "убито" при попытке бегства, но тела, которые он покажет начальству, заменят. Его плата в том, что он хочет назад свою дочь.

— Вы говорите так, будто я знаю, кто его дочь. А я знаю?

— Девчонка шестнадцати лет по имени Чои, вы вывезли её из страны шесть месяцев назад.

— О. Ну, значит в настоящий момент она наверняка в клубе в Юте, претворяется гейшей или смеётся над ужасными шутками какого-нибудь американского торговца.

— Значит вы знаете, где она. У нас меньше двадцати четырёх часов. Вы должны посадить её на самолёт, привезти сюда, перевезти через границу и передать в руки её отца.

— Того самого отца, от которого она сбежала, рискуя жизнью. И из страны, которую разорвёт война.

— Ей очень не повезло, согласен. Одна из миллионов невезучих судеб, которые появятся на границе этого богом забытого клочка земли, без сомнений, — мужчина оглядел ужасы разрушенного аэропорта. — Знаете, мой прадед умер здесь. Труман должен был позволить МакАртуру сбросить бомбы, как он и хотел. Мы договорились?

— Что будет, если я скажу нет?

— Если скажете да, вы получите благодарность правительства Соединённых Штатов. То, что понадобится человеку в вашем положении, когда он окажется на смертном одре.

— Интересно вы развернули этот вопрос.

— Эти трое оперативников — мои близкие друзья и коллеги. Они занимаются необычайно рисковой работой внутри страны уже целый год. Если бы мне пришлось смотреть на то, как их казнят на государственном телевидении, потому что вы не захотели выдать один из кусков мяса, которые вы продаёте и покупаете, как уличный продавец кебабов... — он пожал плечами. — Меня официально здесь нет. Вас тоже. И люди исчезают в этом месте каждый час. Ваша судьба останется неизвестной истории.

Артур посмотрел на высокое, разрушенное здание, толстые лучи света пробивались через дырки от пуль над ними.

— Хочу ли я вообще знать, где вы найдёте подходящие тела, чтобы выдать их за ваших пленников?

— Оу, я забыл упомянуть. Вам нужно будет найти для нас три тела, примерно подходящие под описание трёх оперативников.

— Боже.

— Свобода не свободна, мистер Ливингстон.

В итоге, выбор оказался вовсе не выбором. Артур сделал пару звонков. Ложью дочку офицера, Чои, затащили на приватный самолёт в Солт Лейк. Когда она поняла, куда направляется, она начала кричать. Понадобилось трое мужчин, чтобы её удержать. Она попыталась сбежать с самолёта, когда он приземлился на дозаправку в Лос Анджелесе. Затем снова в Токио. Она говорила о том, что с ней делал отец, и что он обещал сделать, если она хотя бы попытается сбежать. Ничего из этого не имело значения, конечно же. Рынок — это машина, и это всего лишь звуки, которые она издавала, когда двигались шестерёнки.

Тем временем, Артур заплатил местному, который привёз ему три тела меньше чем за двенадцать часов. Артур не спрашивал, где он их взял, и были ли они живы, когда он их нашёл. Это была военная зона, и цена за жизнь опустилась до отрицательной: многие граждане были куда дороже, будучи мёртвыми. Рынок во всей красе.

"Атака" на конвой, транспортирующий американских заключённых, прошла по расписанию, хотя, может "атака" не должна заключаться в саркастичные кавычки, учитывая, что, насколько знал Артур, тринадцать реальных людей было убито и ещё тринадцать — покалечено. Одному парню оторвало ногу. Артур предположил, что никто из жертв не знал, что они представляли собой одну из форм убедительного метода актёрского мастерства, чтобы уловка ЦРУ была успешной.

И после всего этого, когда подошло время отплывать, никто не показался у доков. Прошло около пяти часов, прежде чем трое американских пленников появились и заползли в подводный "рыбацкий" корабль Артура. У двоих были серьёзные раны, которые не могли быть обработаны из-за отсутствия нужных инструментов. Так что когда они отплывали, жёсткий техасец по имени Бадд пытался надавить на фонтанирующую артерию, намочившую его левую ногу, пока голубоглазый "Уилл Блэкуотер" был в рубашке, пропитанной его собственной кровью. Как только судно утонуло под волнами, рослый молодой чёрнокожий парень с козлиной бородкой и большими карими глазами нервно уставился на воду, покрывающую окна и сказал:

— Так и должно быть, да?

Уилл сел рядом с Артуром у рычагов управления, удерживая компресс у обильно кровоточащей раны на голове, и пожал его руку скользкими от свежей крови пальцами.

Артур уставился на окровавленную ладонь и сказал:

— Рад знакомству.

Мужчина сказал:

— Когда появится свободный момент, я хотел бы узнать, как вы это провернули.

— Вы не хотите знать.

— Нет, хочу.

Артур задумался на секунду, и попытался подсчитать, сколько трупов и разрушенных жизней принесли в жертву ради того, чтобы вырвать эту группу из Корейской Народной Республики, но сбился со счёта. Хотя он точно не знал о них всех. И это не имело значения. У него была работа, работу нужно было выполнить, и на этом всё. Станешь сентиментальным, и проще будет просто уйти. Сидеть в кабинке на пляже и ждать, пока истечёт время.

Артур уставился в мутную воду за иллюминатором, вытер кровь о свои штаны за триста долларов и пробубнил:

— Выход есть всегда.

Так что, в любом случае, нет, Артур не мог сказать вам, сколько девушек, которых он вытащил с корейского полуострова и других частей мира, добрались до Америки и, если добрались, не дожили до старости. Статистически, в тот самый момент, когда женщина соглашается брать деньги за секс, её шансы на смерть от убийства подлетают на пять тысяч процентов: женщина, остающаяся на подобной работе в среднем живёт до тридцати четырёх. Но, как он говорил, было ли им лучше там, откуда они? Будь они рождены в Пхеньяне или Пенсильвании, они бы не оказались в таком положении, если б не выпали из перспективы, и Артур содержал их чистыми и в комфорте до того дня, когда они переставали приносить прибыль. Рынок остаётся рынком, и это не его вина, что рынок заявляет, что молодые женщины дешёвые и портятся быстрее, чем зелёные бананы.

А что до Зои Эш, что ж, встретить мёртвую двадцатидвухлетнюю девушку на тротуаре у какой-нибудь собственности Ливингстона не было чем-то необычным. Просто этого не случилось в этот конкретный день.

Зои падала, морозный воздух проносился мимо её ушей, волны смертельной паники и ужаса пробивали её нервную систему. Руки пытались хватать воздух, тщетно отыскивая опору, зная, что её там нет.

Всего несколько секунд.

Целую вечность.

Её последней мыслью было: "Я умру с обёрткой от хот-дога в кармане". И затем...

ВУАП!

Зои врезалась в тротуар, который был намного мягче, чем она думала.

Её лицо коснулось чего-то, что ощущалось как жёсткий брезент. Затем она начала тонуть, медленно опускаясь до тех пор, пока не расслабилась в чём-то, напоминающем гигантский гамак. Спустя мгновение в метре от неё приземлился Армандо, от чего ткань затряслась и подкинула её. Зои подумала, что им повезло и они приземлились на тент, но Армандо смеялся, когда она приподнялась и увидела, что это был какой-то массивный надувной трамплин, который, думала Зои, использовали каскадёры для того, чтобы прыгать со зданий в фильмах. Этот трамплин, казалось, распростёрся за горизонт в обоих направлениях, покрывая тротуар и часть дороги. Он был чёрным, с огромными жёлтыми буквами, говорящими просто: "ПАДАЙ".

Секунду спустя Андре, подняв ноги как пушечное ядро, приземлился поблизости, запуская ещё одну волну по трамплину. Это перекинуло Зои на полотне туда, где лежал Армандо, так что она оказалась на нём, хихикая и тыкая его в грудь.

— Отличная телохранительская работа, дружище! Ты только что позволил кому-то скинуть меня с крыши!

— Я знал, что снизу есть это. Иначе я никогда не позволил бы вам подойти так близ...

Она поцеловала его, прямо в губы. Она даже не знала, что собирается это сделать, пока она этого не сделала.

Армандо не ответил на поцелуй, но был очень вежлив, отталкивая её.

Он очень строго сказал:

— Зои. Нет.

— Окей, окей.

Он приподнялся, пытаясь найти самый быстрый спуск с мешка для падений с высоты.

Он сказал:

— Только не стесняйтесь, это нормальная реакция, когда испытываешь такой опыт, что...

Она стала отползать от него, пока он продолжал бубнить свои объяснения, и докатилась до края, понимая, что она по-прежнему в двух метрах над землёй.

Послышался громкий гудок, и внезапно в воздухе появился целый дождь из людей, спрыгнувших со зданий по всему парку. Они упали, приземлились на мешки, скатились и побежали обратно в здание, чтобы всё это повторить.

Зои неловко скатилась с трамплина. Андре уже стоял на улице, покрытой мягкими матами, которые были там предположительно для тех людей, что случайно падали с трамплина от столкновения. На его лице была дурацкая ухмылка. Зои толкнула его и засмеялась, на что Андре состроил невинное личико.

— Что, никто не сказал тебе, что такое Падающая вечеринка? Ты не чувствовала адреналин, если не прыгала с высокого здания и не видела, как земля летит прямо на тебя. Артур всё хотел установить такое вокруг Башни Ливингстона, но она намного выше того, на что рассчитана эта штука.

Зои смахнула снег со своей юбки, пока Армандо пытался провернуть невыполнимый трюк, заключавшийся в падении с трамплина, сохранив грацию.

Она сказала:

— Ух, я вся мокрая, — она обратилась к Армандо. — Отведи меня домой, и избавь меня от этой влажной одежды.

— Зои...

— Успокойся, хмурняшка. Я просто шучу. Но серьёзно, эти колготки не дают крови циркулировать к моим ногам и тебе придётся везти меня в больницу, если я их не сниму.

Андре сказал, что его по-прежнему ждут три перспективные девушки на вечеринке, так что он удалился, пока Зои и Армандо шли к ожидающей их машине. Армандо проверил каждый её сантиметр, чтобы удостовериться, что к её двигателю не прицепили кучу динамита, несмотря на тот факт, что с неё всё это время не спускали глаз четверо вооружённых охранников.

Армандо залез в неё первым, и пока Зои садилась на пассажирское сидение, он стряхнул с себя пиджак и расстегнул три верхние пуговицы на своей багровой рубашке, демонстрируя золотой крест с цепочкой и квадратный пластырь на груди, будто он порезался, когда брился.

Пока Зои устраивалась поудобнее, она спросила:

— Всё дело в чае, да? Он заставляет чувствовать, будто у тебя жар или типа того, — как только дверь закрылась, она сказала. — Отвернись, — затем она скинула обувь, подтянула юбку и стянула колготки. Она смяла их и засунула в тот же карман, где лежала обёртка от хот-дога.

— Так-то лучше. И я — подожди — да, я надела бельё. Фух.

Армандо вздохнул, завернул в поток машин и колебался с ответом, пытаясь подобрать слова.

— Зои... У меня было много клиенток, и эти ситуации появляются чаще, чем вы думаете. Это даже входит в тренировки для получения лицензии. Клиентка под стрессом, уязвима, оправляется от прилива адреналина. Они начинают путать чувства. Реакция химическая, не более того.

— Окей, окей, хватит читать лекции. Я во всём виню чай.

— Я не смогу продолжать работать по контракту, если всё продолжится в том же духе. Даже если б это было взаимно, это строго запрещено этическим кодексом.

— Ты прав, и использование слова "запрещено" точно не делает это ещё горячее.

— Зои, это не шутка.

— Я понимаю. Ты красивый латиноамериканский герой боевиков. Я трейлерный тролль с неправильным пищевым поведением. Хватит с ума сходить по этому поводу, ты точно можешь противостоять моему соблазну, — она скинула свой блейзер. — Даже если я не уверена на сто процентов, что успею доехать домой прежде, чем сброшу всю одежду. Окна здесь тонированные?

— Чтоб вы понимали, мы говорим об этом в последний раз.

— Конечно. Боже, ты так напряжен. Не думаю, что ты был так же напряжен в реальном противостоянии не на жизнь, а на смерть.

Тишина, из числа неловких. Они плелись через медлительное дорожное движение.

Спустя несколько минут, Зои сказала:

— Знаешь, что поможет тебе расслабиться? Хороший массаж.

Задница Зои настолько замёрзла, что это её разбудило.

Она раскрыла глаза и увидела воду, от чего у неё появилось странное ощущение, что она в центре океана, плывёт на плоте нагишом. Но она была в кровати, хотя подушки были скинуты с краёв, а простыни завязаны вокруг её ног.

Она приподняла голову, которая весила как минимум килограммов двадцать, и заметила, что кровать была на круговом островке посреди небольшого бассейна внутри помещения, и узкая стеклянная дорожка соединяла его с дверью. Это какой-то дурацкий отель? Она осмотрелась, и увидела, что стена позади неё была полностью стеклянной, выглядывающей на снежный двор Каса де Зои, освещённый утренним солнцем. Это была очередная идиотская спальня Артура Ливингстона. Один работник из команды озеленения пытался разобраться с рождественскими декорациями во дворе, и Зои надеялась, что окна были затемнены с другой стороны. Она снова легла и начала ждать, пока пройдёт боль или своей смерти, любой вариант ей подходил. Что-то чёрное плавало в воде рядом с островом-кроватью, и она поняла, что это было её нижнее бельё. Зои перекатилась и поняла, что в кровати она одна. Она посмотрела наверх, и увидела себя, смотрящую в ответ: весь потолок был зеркальным. Она выглядела так, будто её выбросило из торнадо.

Но она лежала там, на первоклассном матрасе, слушала звук нежно стекающей по стенам воде в одной из многих спален в своём дворце, и решила, что она вполне может так жить. Это поместье было идиотским музеем ненормального вкуса Артура Ливингстона, но что это меняло? Она могла сравнять всё это место с землёй. Могла построить своё собственное. И если кто-то захочет с ней связаться, что ж, гляньте, что они имеют.

Внезапно Зои поняла, как сильной она хочет пописать, и задумалась, сколько сотен метров ей придётся преодолеть до туалета в этом месте. Она взглянула на воду в бассейне и когда её посетила постыдная мысль, зазвонил телефон. Крошечный голографический призрак Уилла Блэкуотера возник над её тумбочкой.

Зои лихорадочно прикрылась простынёй, как будто Уилл мог увидеть её своими голографическими глазами (он не мог). Она выругалась и позволила звонку уйти на голосовую почту.

— Зои? Где вы? Зайдите в конференц-зал. Это важно.

Зои застонала. Она снова подумала, как глупо было иметь дом, в котором приходилось звонить, чтобы узнать, находится ли в нём человек.

Она потянула простынь на себя и попыталась сесть. Она не имела ни малейшего понятия, в какой части дома она находится, хотя очередной взгляд через стеклянную стену подсказал, что восточное крыло можно было разглядеть через двор, а это значило, что она в западном крыле, если это не было домом Маурица Эшера, существующим в пяти измерениях[8]. Работник из команды озеленения помахал ей рукой.

Она замоталась в простынь и подумала о том, чтобы вытащить одежду из бассейна, но увидела, что у двери был сложенный банный халат и тапочки рядом с серебренным подносом с разными нарезанными фруктами, апельсиновым соком, бутылками воды и аспирином. Карлтон уже это делал. Она попыталась выполнить тот жонглирующий трюк с простыней и халатом, который позволил бы сбросить первую и натянуть второй, не потеряв при этом последние капельки приличия, но полностью провалилась. Припев "Жопного шоу" снова застрял в её голове.

Наконец, завёрнутая в халат, напоминающий своей толщиной норковую шубу, Зои вышла из комнаты и тут же столкнулась с Карлтоном.

— Хорошо, вы нашли халат. Я бы пришёл раньше, но мы не были уверены, где вы приземлились прошлой ночью, а поиски от двери к двери в этом доме могут занять всё утро.

— Где Армандо?

— Не знаю. Но его напарник, китайский джентльмен, здесь.

— Уилл позвонил, он в поместье. Я ведь двигалась в сторону конференц-зала?

— Да, мисс Эш. Я так понимаю, у вас был приятный вечер?

— Ага и, эм, в этой комнате немного неубрано. Я вернусь позже и просто... вытащу свои вещи из бассейна и всё такое.

— Нет необходимости, это задача всегда была в списке дел моего воскресного утра. Вы пойдёте на церковную службу?

— Нет.

— Хорошо.

— А Артур ходил, когда был жив?

— Ни разу не пропустил. Искал ли он духовного наполнения или просто возможности для нетворкинга, я не знаю. Возможно, Армандо как раз там. Может, ему нужно... духовное очищение от чего-либо.

— Хех. Ага. Я никогда особо не думала обо всей религиозной фигне, и всё что я знаю, так это то, что христиане оставляют паршивые чаевые. Я была официанткой в Крэкер Бэррел, когда училась в школе, и девчонки первым делом сказали мне, что ждать чаевых от людей, выходящих из церкви, не стоит. Неприятные, нервные люди, платящие точно по чеку.

— Фойе дальше по коридору. Следуйте на запах свежих сосен.

— Поняла. Видишь ли, я это вижу так: двое заходят в ресторан, протестант и атеист. Протестант говорит, что не будет оставлять чаевые, потому что он только из церкви, и он сделал достаточно добра на сегодня. Атеист говорит, что не оставляет чаевых, потому что жизнь не имеет смысла и все мы просто животные. Для меня они принадлежат одной и той же религии, потому что делают одно и то же. Что бы они не говорили себе, чтобы оправдаться, это не важно. Это работает и в обратную сторону: если мусульманин и саентолог зайдут и оставят чаевые, они в одной команде. И для меня не важно, если один сделал это из-за Аллаха, а другой просто подчинялся призраку Тома Круза. Важно то, что это привело к правильному поступку.

— Я бы сказал, что вы посвятили этому больше мыслей, чем остальные.

У основания главной лестницы они наткнулись на Уилла, который заканчивал телефонный разговор. Он по-прежнему был в том же костюме, что и прошлой ночью, на котором не появилось ни складочки, ни ворсинки. Он вообще спал?

Она прикрылась халатом и сказала:

— Прости, я немного не в форме. Я напилась магическим чаем и занялась сексом с Армандо.

— У вас впечатляющая способность быстро отвечать на вопросы, которые я даже не думал задавать. У нас проблема.

— Могу я сначала накинуть на себя что-нибудь?

Он ответил, ничего не сказав, и двинувшись через фойе в конференц-зал. Зои не видела, чтобы он когда-либо так быстро двигался.

— Что такое?

— Молек собирается сделать официальное заявление.

Эко ждала в конференц-зале в неоново-розовом спортивном костюме, будто её прервали на утренней пробежке. Зои спросила, не видела ли она Армандо.

— Нет, но другой парень здесь, и он тебя искал.

— Окей. Я не видела его со вчерашней ночи. В спальне с бассейном внутри.

Эко ничего не сказала.

— Где у нас был секс.

Уилл сказал:

— Вот, — он включил трансляцию, на которой, в настоящий момент, был только чёрный экран. — Должна была начаться пару минут назад, он заставляет всех ждать.

— Кто?

— Молек. Возможно.

— Нет. Стоп. Секундочку. Он не мёртв?

— Мы думали, что он мёртв ещё десять минут назад. Его грузовик остановили контрактники Пинкертона между Вентурой и Двенадцатой. Было столкновение с его людьми, но Молек сбежал.

— "Сбежал"? Да он литры крови терял при каждом шаге, я не верю, что он даже поездку в грузовике пережил. У него нет рук!

— Он отбился от шестерых людей Пинкертона ногами, а затем забежал на стройку. Его ремни были замотаны вокруг предплечий как жгуты. Они отправились за ним, но тела так и не нашли. Но ему некуда было идти, мы были уверены, что... мы больше о нём не услышим. Но час назад его публицист оставил пресс-релиз. Мы думали, что это фальшивка, но наши источники теперь предполагают, что нет.

Эко сказала:

— Это была бы вдохновляющая история выживания, если б он не был таким мудаком.

— Секундочку, у Молека есть публицист? Где Бадд и Андре?

Уилл сказал:

— Они потратили всю ночь, разглядывая трансляции Блинка в том районе, чтобы заметить Молека. В итоге они нашли каких-то детишек, которые заявляли, что отвезли его домой. Возможно ни к чему не приведёт, учитывая, что в Команде Молека постоянно рассказывают подобные бредни.

Ву появился в дверях.

— Мисс Эш, мы встречались прошлой ночью и я не знаю, эх, запомнили ли вы...

— Да. Ву. Парень с мечом.

— Армандо просил меня...

Уилл шикнул. Началась трансляция.

Там был мужчина в больничной койке: почти неузнаваемый Молек, настолько бледный, что Зои решила, будто его искусала кучка вампиров. Его обрубки были покрыты марлей. Взглянув на него, трое разных людей в конференц-зале выругались. Зои гордилась тем, что сделала это неприличнее всех.

Зои прошептала:

— Так он в больнице, мы можем узнать, в какой именно? Пойдём и вытащим шнур из розетки.

Эко ответила:

— Мы следили за всеми больницами, в которые он мог попасть прошлой ночью, ни в одной из них он не появлялся. На самолёте он тоже не перемещался.

Камера остановилась на бледном лице Молека.

— Во-первых, — сказал он. — Хочу сказать, что вчера ночью были приятные похороны и Артур Ливингстон гордился бы, если бы не горел сейчас в аду. Во-вторых, хочу поблагодарить команду Ливингстона за новые руки. Видите ли, я хотел добавить себе роборуки уже несколько месяцев и они, наконец, дали мне повод перестать прокрасдрочировать и сделать их. Как всегда говорил мой отец, ты можешь использовать космические технологии, чтобы получить суставы и мускулы божественной силы, но ты не пробьёшь стену, не стерев свои хрупкие косточки на руках в порошок от этого удара. Новые руки — титановые. Мы их подсоединим как только закончим с этим сообщением, а затем я узнаю, каково это, когда тебе дрочит робот. И в третьих, я хочу кое-что показать. Зои Эш, если ты там, смотри внимательно. Это прямой эфир.

Трансляция переключилась. Теперь они смотрели на салон автомобиля, две руки в перчатках обхватывали руль: трансляция шла с камеры на очках. В самом низу экрана поднялась чашка кофе. Пока водитель пил, он повернул голову к пассажиру.

На пассажирском сидении, видимая через закруглённые границы белого стакана, была мама Зои.

Зои услышала, как её собственный голос говорит:

— Нет...

Молек сказал:

— Скажи привет маме. Она, и самый больной ублюдок в моём подчинении, сейчас едут в неизвестную локацию в Колорадо, где, уверяю тебя, местные деревенские копы их не найдут. Но не бойся. Мой человек не собирается её убивать. Он просто временно парализует её спинальным блоком. Затем он закинет её в ящик и установит там камеру. Потом он закопает этот ящик. Я собираюсь транслировать происходящее в этом гробу для тебя и всего мира. Когда я доберусь до тебя — а я до тебя доберусь — я закину тебя в комнату и включу эту трансляцию на каждой стене. Ты увидишь тот момент, когда к твоей матери вернётся контроль над конечностями и затем момент, когда она осознает, что закопана заживо. Ты будешь смотреть, как она орёт, царапается, ноет и молит о пощаде. Часами. Пока она медленно не потеряет все силы, воздух, и надежду. Ты будешь просыпаться и видеть это, засыпать под это, день за днём, неделю за неделей. Ты будешь смотреть, как она умирает. Затем увидишь, как её кожа становится серой, пока все жидкости её покидают. Увидишь, как появятся черви, сначала в носу, потом в глазах, во рту. Ты увидишь, как первое лицо, которое ты увидела при рождении, медленно гниёт, губы становятся чёрными и пропадают с зубов, а веки будут съедены, открывая пустой взгляд, застывший навечно в крутом последнем моменте паники.

Зои закричала:

— Не трогай её, говноед!

— Он не слышит вас, это просто трансляция, — сказал Уилл.

Молек продолжил:

— Так вот, ящик в любом случае окажется в земле. Единственный вопрос в том, кто в нём уляжется. У тебя два часа, прежде чем мы забьём её внутрь. Два часа на то, чтобы принести мне золото, и это только потому, что мне нужен час на установку новых рук и их тест драйв, если ты понимаешь, о чём я. Мои люди встретят тебя в лобби Башни Ливингстона. Если приведёшь охрану, мы сразу узнаем, и таймер для твоей мамы тут же опустится до нуля. Если отдашь золото, мой человек уйдёт от твоей мамы, мы отведём тебя в нужное место, зашьём твой грязный рот и позволим моим фанам решить, что мы будем делать со всеми твоими дырками, прежде чем затолкать тебя под землю. Помни, ты сама во всём виновата.

Экран стал чёрным, после чего сменился на белые цифры, отсчитывающие время от 120 минут.

Зои встала и достала телефон из кармана халата.

— Я звоню Армандо.

Ву сказал:

— Мисс Эш, Армандо подал в отставку. Вы, конечно же, можете нанять кого захотите, но мистер Руиз просил меня занять его место. Если вы считаете мои способности недостаточными, я не обижусь.

На экране её телефона возникло уведомление, говорящее, что пользователь заблокировал её номер.

Зои сказала:

— Позвони ему. Скажи, что работа не сделана. Скажи, что Молек вернулся. Скажи, что я не покажу ни одной сиськи, пока он на смене.

— Я честно не думаю, что он...

— Скажи ему, что у Молека моя мама. И скажи... — она остановилась, не зная, как это сказать. — Скажи, что я знаю правду, и всё в порядке. Скажи, что я по-прежнему ему доверяю.

Никто в комнате не знал, что это значит. Ву набрал номер.

К тому времени, как Армандо появился у главных ворот, они уже потеряли пятнадцать минут. Уилл нервничал: он показывал это не как остальные люди, но Зои могла почуять это. Это её пугало. Он бродил вокруг стола, выполняя трюк со счастливой односторонней монетой Артура. Он подкидывал её, ловил, прижимал ладонью к предплечью, затем поднимал руку, чтобы показать, что монеты там нет. Затем он доставал её из переднего кармана и делал это снова и снова. Все они смотрели повтор анонса Молека, пытаясь найти подсказки о том, где он находится.

Эко сказала:

— Останови вот тут. Видишь, как кислородные трубки вставлены в стену за ним? Это не импровизационная вещь. И это не однокроватное помещение. Слева от него занавеска, как в хирургическом отделении между койками.

— Ты только что говорила, что он не в больнице! — закричала Зои.

Уилл покачал головой:

— Должно быть какая-то подпольная клиника...

— Что, — вмешалась Зои. — Мы уже и так знали, потому что он постоянно выкидывал психопатов с этими Райден-гаджетами под кожей. Он возможно лежит всё в той же кровати, в которой и получил свои импланты. Так почему вы, гении, со своими степенями и миллиардами долларов, до сих пор не знаете, где это?

Последнюю часть Зои прокричала. Она ждала, пока кто-нибудь скажет ей успокоиться, но затем поняла, что это не та вещь, которую принято говорить вашему боссу.

Уилл сказал:

— Теперь вы знаете, почему мы хотели привести Кукольноголового сюда живым в первую ночь. К несчастью...

Прежде чем Зои успела возразить, через дверь ворвался Армандо, говоря:

— Что мы знаем?

Зои сказала:

— Нужно добраться до Молека прежде, чем он навредит моей маме. Хорошие новости в том, что он прибит к кровати, потому что ты отрезал его руки. Мы думаем он в каком-то учреждении, где они делали операции для имплантов. Плохие новости в том, что мы не знаем, где оно. И нам нужно узнать. Сейчас.

— Ну... Я слышал слухи, что...

Зои закатила глаза и прервала его.

— Армандо. Ты тратишь время.

Он выглядел удивлённым, но не таким удивлённым как Уилл и Эко. Разница была в том, что их удивление было искренним.

— Я не знаю, что вы...

Зои сказала Уиллу:

— У Армандо была операция. Импланты. У него четыре маленьких шрама на руках и спине.

Это повергло комнату в тишину, которую разрушил только звон выпавшей из рук Уилла монеты. Зои не была уверена, что в тот момент взволновало Уилла больше: то, что почти незнакомый ему человек в комнате оказался механически аугментированным монстром или то, что Зои поняла это раньше него.

Армандо сказал:

— Зои, это не...

Зои сказала Уиллу:

— С самого начала он был до странности не впечатлён всей этой фигней с имплантами. Затем, когда я была в машине прошлой ночью, он чуть приоткрыл рубашку и я увидела, что у него пластыри на груди, но я посмотрела ближе и поняла, что это одна из тех наклеек с обезболивающими, которые клеят после хирургии. Я должна была увидеть его без рубашки, чтобы увидеть там шрамы, но...

Армандо точно пытался придумать ответ, но был прерван своей собственной мыслью, говоря:

— Так это единственная причина, по которой мы...

— Нет, конечно нет. Разве не может быть у девушки больше одной причины, чтобы этим заняться? — спросила Зои.

Уилл сказал:

— Я бы сказал, что это как раз норма, — он подумал, затем продолжил. — Секундочку, вы видели шрамы от Райдена, пока раздевались, но вместо того, чтобы выбежать из комнаты и позвать кого-нибудь, просто продолжили?

— Ну, к тому моменту я уже была готова рискнуть. Уилл, статуя Давида может судиться с его прессом за нарушение авторских прав.

Эко закрыла глаза и простонала.

Армандо, казалось, взвесил несколько опций, прежде чем сказал:

— Это было два месяца назад. Я услышал об этом совершенно случайно, и не имел ни малейшего понятия, откуда эта технология. Они провели демонстрацию, и приняли ставки. В тот же день, что я получил своим импланты, пациент взорвался в комнате отдыха. Разорвал себя и поджарил медсестру. Я раскопал информацию, и узнал, что мы вживили в свои кости практически бомбы. Я использовал импланты лишь однажды: когда взмахнул катаной прошлой ночью, и я задержал дыхание, когда делал это. Если б я мог извлечь импланты, я бы это сделал. Теперь я знаю, что Молек просто хотел раздавить парочку идиотов, не понимая, почему штуки, которые он украл, не работают. Это было глупое решение, в ретроспективе. В листе ожидания была куча сумасшедших.

— Знаю, я их встречала. Но какого чёрта ты вообще там оказался? Почему ты вообще захотел это сделать? — спросила Зои.

— Будет политически некорректно говорить такое, но только женщина может задать такой вопрос. Шанс быть сильнее, быстрее, чем хищники, которые охотятся за моими клиентами... Пожалуй, это то же самое, если бы тебе предложили девайс, который сделает тебя молодой и красивой, и оставит такой навсегда.

— Э-э-э, ты имел в виду, более молодой и красивой?

Эко спросила:

— Что делают твои импланты? Просто улучшения силы?

— Приводы в локтях, запястьях и плечах, колодки в спине для стабильности. Предпрограммированные движения. Сила, скорость, время реакции, автоматическая стабилизация для помощи прицеливанию. Они сказали мне, что я могу пробивать кирпичи, ловить стрелы и скачать крав мага за дополнительные сто тысяч.

Зои сказала:

— И ты появился здесь в первую ночь, потому что...

— По той же причине, что и Молек появился в твоей жизни. Я хотел золото.

Зои зарычала и потянулась за волосы, будто хотела их вырвать.

— У. Нас. Его. Нет. Если б у нас было время, Эко смогла бы его запрограммировать...

Уилл сказал:

— Вообще-то не может. Это был блеф.

Армандо сказал:

— Оно у тебя есть. Артур сказал мне это лично.

Зои со злостью вскинула руки.

— О боже, сука, мой. И когда ты успел поговорить с Артуром?

— За две недели до его смерти. Он пришёл ко мне. Он слышал, что у меня появились импланты и сказал, что они совершили прорыв. Спросил, хочу ли я стать добровольцем.

— Стать подопытным кроликом?

— Нет. Он сказал, что фаза тестирования закончена. Он хотел, чтобы я стал тем, что нужно городу.

Зои закатила глаза и сказала:

— Ещё одним механизированным фриком-убийцей?

— Героем.

Она глубоко вздохнула и сказала:

— Ладно, это... совсем другой разговор. Где они проводили операцию?

— Я не знаю. Они собрали нас в другом месте, где-то в районе складов, завязали глаза и погрузили в транспорт. Мы были в машине четыре часа, но чувствовалось, будто большую часть времени колесили по кругу.

Зои выругалась.

Эко нажала на настенный экран и появилась карта города и ближайшего пригорода. Она сказала:

— Нам нужно знать всё, что ты помнишь об этом месте.

Армандо задумался на секунду.

— Мы спустились вниз. Без лифта. Так что это какой-то подвал. Клиника была импровизированной, но с очень продвинутым оборудованием. Крупные штуки: у них была одна из тех хирургических машин, которая занималась всеми процедурами, и выглядела как робот-осьминог. Так что огромное здание, много свободного пространства.

Эко тыкнула на экран. Появилась россыпь красных точек.

— Это все здания и частные дома с подвалами, — она тыкнула ещё раз, и около семидесяти пяти процентов точек исчезли. — А это та коммерческая недвижимость, что имеет площадь больше 3 квадратных километров.

Зои сказала:

— И это только те, про которые мы знаем. Он мог прорыть себе подземную базу, секретно.

Уилл покачал головой.

— Он мог прорыть подземную базу, но не секретно. Земля должна куда-то переместиться. Ему пришлось бы арендовать или купить оборудование для раскопок, грузовики, чтобы разобрать дебри и заплатить команде, которая этим займётся... невозможная задача под прикрытием. Скорее всего, это одно из этих зданий.

И всё равно остались десятки для выбора.

Зои сказала Армандо:

— Если мы узнаем, где он, ты отправишься за ним?

Армандо снял солнцезащитные очки.

— Даже если бы я всё ещё на тебя работал, я был бы твоим телохранителем, а не твоей мамы. Это не входит в список моих обязанностей.

— Не как телохранитель, нет. Но как супергерой?

— Ну, для этого мне нужно золото. И оно у тебя есть, где-то там. Артур знал, что это, или что-то вроде этого произойдёт. Его завещание было сделано в качестве подготовки к этому. Ему было плевать на дом, на деньги, на недвижимость, его волновал только Райден. Это было работой его жизни, его наследием. Он бы сохранил бэкап в безопасном месте и убедился бы, что он перейдёт к тебе после его смерти. Оно у тебя. Должно быть. Подумай.

Зои сказала:

— Хранилище было пустым. Не знаю, может он хотел, но забыл. Или у него не было шанса.

Уилл подкинул монету. Прижал её. Поднял руку, чтобы показать пустой рукав.

Она сказала:

— Оно даже не упоминается в завещании.

Уилл вытащил монету из кармана, подкинул её, прижал, и затем сказал:

— Ох, сукин...

— Что? — спросила Зои.

Уилл кинул монету Зои. Она уронила её, затем подняла и рассмотрела.

Он сказал:

— Прижмите большой палец к пустой стороне.

Она так и сделала.

Ничего не случилось... затем, несколько секунд спустя, она сделала небольшой бип.

Над монетой возникло голографическое меню.

Уилл сказал:

— Мы тупейшие мудаки на Земле. Это твердотельный накопитель, он вставил его в монету. И оставил его Зои. Я все не мог заметить этого из-за трюка и думал, что просто заржавел. Но вес монеты изменился. Я чувствовал это, но просто... пропускал мимо внимания.

Зои сказала:

— Так почему Артур просто не сказал, что золото в сраной монете?

Уилл покачал головой.

— На тот случай, если до хранилища доберётся кто-то другой. Так он хотел убедиться, что либо его получим мы, либо никто другой. Ничей больше отпечаток не сможет открыть его. Он думал... думал, что я буду достаточно умным, чтобы понять, что он сделал. Он ошибся.

Армандо сказал:

— Дайте его мне. Загрузите... или что там вообще надо сделать. Сделайте это и я отправлюсь за Молеком.

Уилл сказал:

— Нам нужна технология, чтобы испытать его на ней. У нас всё ещё осталась рука Санзенбачера?

— Или руки Молека, — спросила Зои. — Любая из рук в нашей коллекции?

Эко покачала головой.

— Механизм Санзенбачера был слишком повреждён. Руки Молека были украдены из нашего грузовика фанатами, которые, наверное, хотели их в качестве сувениров.

Уилл выругался.

— О, подожди. Звони Ковальскому. Скажи ему, что нам нужен Гиена.

— На это нет времени, — сказала Зои.

Уилл сказал:

— У нас восемьдесят пять минут, и это если он верен своему слову. Но у нас есть золото, а это значит, что у нас есть единственная вещь, которую хочет Молек. Рычаг давления.

— Нам не нужен рычаг давления, нам нужно...

Зои замолчала, когда рядом появилась Кэнди и сказала:

— Бадд и Андре здесь, и они привели сильного молодого гостя! Надеюсь, ему нравится быть мясом в мужчинвече.

Голос Андре послышался в спикере.

— У нас тут парень, с которым нужно поболтать.

Андре и Бадд завели ухмыляющегося девятнадцатилетнего паренька, на котором, подумала Зои, было буквально написано "траст фанд панк"[9]: у него были тату на плечах, достающие до шеи, но это была качественная работа, которая стоила тысячи. Его волосы были осветлены и покрашены в оранжевые и жёлтые, чтобы выглядеть как пылающий огонь: пожалуй, на это потрачено не меньше четырёх часов и пятисот долларов.

На парне висела пара вздувшихся чёрных наручников. Усмирительные наручники, которые использовали копы, чтобы давать разряд тока, если ты пытаешься из них выбраться, и которые могли удалённо выдать тебе вышибающую инъекцию, если ты реально выходил из под контроля. Бадд отвёл парня в комнату с бизоном, пока остальные собрались в холле, чтобы Андре быстро объяснил им ситуацию.

Его зовут Кевин Бауман. Кучка парней из команды Молека следила за преследованием из парка, пытаясь снять всё в Блинк. Этот парень включил трансляцию и сказал, что он со своими ребятами подобрал Молека в паре кварталов от стройки и подбросил его до базы. Я думаю, он говорит правду: у него было видео кровавых пятен на задних сидениях. Не говорит, куда они его отвезли. Мол, унесёт этот секрет в могилу.

— Так что, просто выбьем эту информацию из него? — спросила Зои.

Уилл сказал:

— Пытки полезны только тогда, когда тебя не волнует качество полученной информации, и на этом всё. Хочешь фальшивого признания от парня, отлупи его, и он скажет, что угодно. Но когда всё зависит от правильной информации... — Уилл задумался на секунд и сказал Андре. — В холле куча металлических ящиков со снаряжением после людей Армандо, опустоши один из них, и возьми Будду Артура с его тумбочки.

Андре обернулся и побежал выполнять приказ, без единого вопроса и даже не двинув бровью.

Когда Костюмы вошли в помещение, пленник стоял рядом с камином, изучая голову бизона, которая по-прежнему была в глупой шапке Санты и с бородой. Зои задумалась, и уже не в первый раз, есть ли в следующей комнате остальная часть этого существа на стене. Лицо Кевина на долю мгновения показало волнение, когда фаланга Костюмов возникла перед ним. Зои было знакомо это чувство: Уилл Блэкуотер со своими мёртвыми глазами и костюмом, который, казалось, был отлит из чугуна, массивный Андре в угольном полосатом костюме с пурпурной рубашкой и чёрным галстуком, и Бадд, выглядевший так, словно вернулся из тура по своей плантации. Затем Эко Линг, стоявшая теперь в чёрном брючном костюме и узких очках библиотекаря, и, наконец, Зои, на которой была выцветшая красная футболка, говорящая "АЙДАХО? ТЫ ДА ХО!"[10] буквами, едва заметными из-за вонючего персидского кота, которого она гладила.

Уилл сказал:

— Присаживайтесь, Кевин.

Кевин улыбнулся и сказал:

— Почему бы тебе не присесть... на мой бивень.

Он плюнул на пол.

Андре посмотрел на него и вдавил в кресло: в то же самое кресло, на котором Зои сидела в первую ночь. Так что это было кресло для допросов. Она заметила, каким низким оно было: Кевин был выше неё, и его колени были направлены вверх. Создано оно так, чтобы все вокруг как будто нависали над тобой.

Уилл сказал:

— Так понимаю, вы знаете, кто мы.

— Ты Маг. Он Чёрная Гора, вон там Регулятор, Эко и Кошачьи Сиськи.

— Серьёзно? — сказала Зои.

Уилл сказал:

— И мы знаем, кто вы. Кевин Бауман. Заместитель Молека.

На одно мгновение Кевин собирался возразить. Вместо этого он приподнял грудь и сказал:

— Я вам ничего не скажу.

Уилл сказал:

— Времени мало. К счастью, это не займёт много времени: Эко знает восточные техники пыток, и ни один человек не способен выдержать их более чем три минуты. Так что прежде чем я её на тебя спущу, я спрошу один единственный раз. Что Молек собирается делать с реликвией?

Кевин нервно взглянул на Эко. Зои видела, как он разрывается: лёгкий ответ на любых допросах — это всегда "я не знаю", и в этом случае это было правдой, да и, к тому же, сам вопрос был полным бредом. Но Кевину так же очень нравилось, что к нему относятся как к важному лейтенанту Молека.

Он сказал:

— Вот что я тебе скажу. Отпусти меня, и я скажу Молеку быть с вам полегче.

Уилл выдохнул и кивнул Эко.

Она подошла к парню и провела пальцем по его ключице, как будто пытаясь нащупать чувствительную нервную связку, манипулировать которой могут только профессиональные мучители.

— Последний шанс, — сказал Уилл.

Кевин неумело пытался скрыть свой страх, но всё равно не сказал ни слова.

Эко щипнула шею парня и закрутила таким образом, который доставлял боль, но не выглядел мистическим или пыточным. Кевин завыл и сжал зубы.

Эко отпустила его и Уилл сказал:

— Говори! Говори, что он собирается делать с реликвией!

Кевин прокричал, что Молек вытрет свою задницу лицом Зои. Эко вошла в игру и снова закрутила его шею.

Уилл закричал:

— Говори!

— Никогда!

Они повторили это ещё раз, после чего Зои отпустила его и отошла вместе с Уиллом к углу — подальше от Кевина, но не слишком далеко.

Громким шёпотом, который, была уверена Зои, Кевин мог услышать, Уилл сказал:

— У нас кончается время!

— Я никогда не видела такое сопротивление к боли. Это нереально. Мы можем заниматься этим неделями и он всё равно не сломается, — ответила Эко.

Уилл недовольно выдохнул. Затем выругался и сказал:

— У нас нет другого выбора. Отдай ему реликвию.

Андре взволнованно поглядел на него и сказал:

— Ты уверен?

— Чёрт возьми, у нас нет выбора.

Андре вышел из комнаты. Вернулся он уже с ящиком, за которым его посылал Уилл: он выглядел как тяжело бронированный чемодан, созданный, чтобы выдержать взрыв. Уилл поставил ящик на тахту перед Кевином и открыл его, чтобы показать бронзовую фигурку Будды, которую они взяли с тумбочки Артура.

Уилл сказал:

— Вы победили. Вот Будда. Думаю, мне не нужно говорить, что его лучше не трогать — вы знаете, насколько он радиоактивен.

Уилл закрыл ящик. Андре снял наручники Кевина.

Эко сказала:

— Этот ящик, конечно же, временный контейнер. Молек будет ждать тебя с вакуумным отсеком, но он даст тебе только двадцать минут. Так что не останавливайся, чтобы поправить причёску.

Уилл сказал:

— Скажи Молеку, что мы дали ему то, что он хотел. Теперь пускай отстанет от нас. Надеюсь, ты собой доволен, больной ублюдок.

Кевин на самом деле выглядел удивительно довольным, если не удивлённым. Он встал, потёр запястье и поднял ящик.

Андре сказал:

— А теперь вали к чёртовой матери. И скажи Молеку, что Чёрная Гора увидит его в аду.

Бадд припарковал камаро Кевина за парадной дверью, и Костюмы увидели, как он скрипит колёсами в сторону главных ворот. Выезжая, он обогнул простой седан, который принадлежал офицеру Ковальски, лысому мужику с обвиняющими глазами, который напугал Зои до усрачки в первую ночь. Он остановился и вышел с протекающим продуктовым пакетом.

Он поторопился к двери и сказал:

— Привёз вашу голову.

Ковальски и Костюмы собрались вокруг стола в конференц-комнате, глядя на отрубленную голову. В этой позиции Зои и застала их в первую ночь, и поняла, что теперь она официально член их культа. Кресло Артура в конце стола всё ещё пустовало, и Зои реально раздумывала сделать представление из того, как она в него сядет, но кресло выглядело старым, треснувшим, и проперженным. Вместо этого Зои шагала по комнате, сжимая Машину зловония и пытаясь не смотреть на голову, которая принадлежала человеку, что называл себя Гиеной и многими другими вещами, хотя его реальное имя - Лоуренс Шенди.

Эко сгорбилась над виртуальной клавиатурой, разместившейся на конференц-столе со следами от чашек с кофе, что-то печатая и периодически останавливаясь, чтобы смахнуть меню из встроенной памяти монеты.

— Да тут целая гора информации. Не только золотые драйвера для железа, тут абсолютно всё. Я вижу схемы девайсов, имплантов, прототипов... чего тут только нет. Он сохранил всё.

Зои переключила внимание на монитор на стене, отражающий карту города и россыпь красных точек. Среди них была одна единственная зелёная точка — камаро Кевина, предположительно направляющееся впечатлить своего идола пятнадцатидолларовым сувениром, который Артур приобрел в магазинчике Международного Аэропорта Инчхона. Зои надеялась, что зелёная точка создаст прямую линию к местоположению Молека, и почти закричала, когда увидела, что машина остановилась, затем продвинулась немного вперёд, затем снова остановилась. Она совсем забыла про пробки и перекрёстки.

Зои обернулась к Эко и сказала:

— Так ты была компьютерным гением Артура?

— Э-э-э, нет. Я абсолютно ничего о компьютерах не знала, когда Артур меня нанял. А нанял он меня на должность, у которой даже не было обязанностей. Я просто обучилась всему в процессе, потому что он всё равно звал меня, когда у него что-то ломалось.

— Серьёзно? То видео в Блинке называло тебя китайским компьютерным хакером. И сексуальной соблазнительницей.

— Ну, вообще-то я филиппинка, но пофиг.

Не отворачиваясь от трансляции, Андре сказал:

— Да, и сексуальная соблазнительница — это я.

— А твоё прозвище — Чёрная Гора? И все тебя так называют?

— Нет, и это оскорбительно по двум разным причинам. И мне вроде как даже нравится.

— Так вы хотите сказать, что прозвище Уилла не "Маг"?

Уилл сказал:

— Всего один раз я попал на камеру, делая единственный фокус, который я знаю...

— А меня зовут Суперкок, — сказал Ковальски.

Ковальски был детективом в полиции Табула Ра$а до того момента, как организация развалилась и вся система не запуталась. Технически, он всё ещё служил в полиции, но ему не платили уже четыре месяца. Большая часть оставшихся копов работала на частную охрану, чтобы платить налоги, но Ковальски появлялся в отделе каждый день, выполняя чёрную работу для Ливингстон Энтерпрайзес. В то же время расследуя дела бесплатно, потому что ему нравилось этим заниматься.

Зои спросила:

— Так... у коронера были какие-то причины отрезать голову этого парня или...

— Не-а. Но у них там была пила. Я просто срезал сухожилия и кости, отсоединил голову и вышел с ней в пакете. Я бы не стал кидать в свою машину всё тело этого ублюдка, — ответил Ковальски.

— И... это не вызовет проблемы? Это, не знаю там, не считается порчей улик или типа того?

— Улик чего? Никто не сомневается в произошедшем, парень сам транслировал всё в Блинке. И уж точно никто не спорит, что болван сам виноват. Единственные, кто имеет легальное право возмущаться — это его семья, если они захотят его похоронить, — он пожал плечами. — Если они позвонят, мы просто прилепим её скотчем обратно. А теперь, если вы не против, я уйду, прежде чем вы попросите меня сделать что-то сомнительное.

Когда он ушёл на достаточное расстояние, Зои спросила Уилла:

— Как сильно ты ему доверяешь?

— Достаточно, — он смотрел на целую лавину нерасшифрованного кода на голографическом экране монеты. — На что мы тут смотрим?

Эко пробубнила:

— На работу безумца. Этот софт написан на компьютерном языке, который Резнов создал сам, чтобы управлять железом, которое сам же и изобрёл, и всё это пропатчено Сингхом, который сам учился по ходу работы. Кое-что из меню на ломанном английском, кое-что на инопланетном языке, который может быть кодом, я не знаю.

— Если у тебя будет достаточно времени, ты сможешь во всём этом разобраться?

— Я думаю, тут бы даже Бог не разобрался, как это работает. Я просто пытаюсь понять команды для его установки в железо Райдена. На этом меню изображение человечка со стрелками, которые на него указывают. Я нажала на него и... это начало загружать данные. Теперь, наверное, нам надо включить челюсть этого парня и наблюдать за тем... откажет ли она.

— В смысле взорвётся? — закончила Зои. — Вы не против, если я снаружи подожду?

Уилл сказал:

— Он повернул на Фэйрфакс.

Зои подняла взгляд на монитор и вскоре после этого зелёная точка замедлилась и остановилась, сворачивая с улицы на какую-то аллею или парковку. Чуть дальше по дороге бок о бок стояли две красные точки.

— Это Лёд и Пламя? — спросил Уилл.

Эко отвлеклась от своего дела и сказала:

— Ага.

— Сукин сын, — пробубнил Андре.

— Где это? — спросила Зои.

Бадд сказал:

— Это пара зданий в центре, которая закрыта уже несколько лет. Они назывались Казино Лёд и Пламя. Башни-близнецы, Дворец Льда и Дворец Пламени, напротив Фэйрфакс авеню. Первый покрыт льдом, а второй выглядел как вулкан или что-то вроде того. У обоих были бассейны на крыше, соединенные мостом для плавания, всё это над улицей, и гости могли плавать из одного в другой. Оно закрылось после того, как Дворец Пламени пострадал от пожара.

— Какая ирония, — сказал Зои.

Бадд ответил:

— Это не ирония, если здание с бестолковым дизайном, состоящим из сотен декоративных огней, превращается в пекло. И, да, он движется прямо к Дворцу Пла...

Отрубленная голова дёрнулась и все в комнате отскочили от неё как один. Её челюсть поднялась, затем опустилась, громко стуча металлическими зубами. В механизме была огромная сила. После этого челюсти снова сомкнулись, затем ещё раз, и ещё. Безвольные губы открывались и закрывались как у какой-то куклы чревовещателя.

— Давайте, эм, отнесём эту штуку во двор, — сказала Эко.

За сорок пять минут до дедлайна Молека все они стояли под портиком, глядя на задний двор. Отрубленную голову отбросили в снег на, как они надеялись, безопасное расстояние. Где-то между статуями и кустами челюсти вгрызались в воздух, создавая металлическое щелканье, от которого волосы на затылке Зои вставали дыбом. Все они смотрели, ошарашенные головой, медленно крутящейся из-за работающих челюстей. Пустые глаза Гиены были полуоткрыты, а в висках зияла кровавая дыра. Андре схватил лопату, стоящую у фонтана, осторожно подошёл и просунул её черенок в мёртвую, кусающуюся пасть Гиены. Зубы прогрызли пятисантиметровое дерево как конец сигары.

Сойди со льда, дорогуша.

Зои вздрогнула и сказала:

— Мне кажется, на самом деле я в смирительной рубашке и всё это мне кажется.

Уилл спросил Эко:

— Сколько ещё нам держать его включенным?

Она взглянула на экран планшета.

— Это уже больше двухсот повторений. Конденсатор полностью стабилен, если я правильно понимаю, что значит вот эта зелёная полоска.

Зои сказала:

— Ура, он успешно создал машину, которая позволит людям есть кирпичи. Осталось только придумать штуку, которая поможет ими какать.

— То, что он создал — это самая важная энергетическая технология со времен открытия разделения атома. Райден работает. Мир изменился навсегда, — сказала Эко.

Зои посмотрела на отрубленную, гниющую голову, прокусывающую снег и оставляющую за собой розовый след крови.

— Ага, похоже на то.

— Я видел достаточно, — сказал Армандо. — Загрузите его в меня и позвольте всё это закончить.

— Я не думаю, что в этом есть необходимость, — сказал Уилл.

— Вы не думаете, что нет необходимости усилять меня, хотя я собираюсь прорезать свой путь через базу Молека?

— Нет необходимости туда идти. Я уже давно пытаюсь вам это сказать: у нас есть главный козырь, единственная вещь, которую Молек действительно хочет. Рычаг давления. Тот самый рычаг, который может заставить его бросить всё, выписать Зои из своего списка, и закончить всё это.

Зои сказала:

— Думаю, единственное, что нужно Молеку — это получить пулю в рожу от Армандо. А монета уже на втором месте.

Уилл покачал головой.

— Сделаете это, и будете играть по его правилам.

— Если б это была твоя мама в той машине, ты бы тут не стоял так спокойно, рассуждая о рычагах.

— Вы ошибаетесь.

Армандо сказал:

— Я уважаю вас, мистер Блэкуотер, и уверен, что вы разбираетесь в своём деле. Но происходящее сейчас — это война. И это уже моя сфера деятельности. Войны выигрываются людьми вроде меня, а не людьми вроде вас.

— Войны начинаются людьми вроде вас. А мир обсуждается людьми вроде меня. Рычаг давления приводит врагов за стол. А пушки полезны только в достижении того самого рычага.

— Значит решено, — сказала Зои. — Армандо приставит пушку к голове Молека, и мы проведём переговоры. Эко, преврати Армандо в Супермена. И, кто-нибудь, отключите эту голову, она меня пугает.

Эко потыкала в планшет и сказала:

— Я... не совсем уверена, как это сделать.

— Значит, накиньте какое-нибудь полотенце или типа того.

Осталось тридцать минут. Эко смотрела, как софт загружается в импланты Армандо. Зои думала, ей придётся вставлять кабель в его голову или что-то в этом роде, но всё прошло без проводов.

Уилл сказал:

— Молек требует, чтобы вы встретили его людей в лобби Башни Ливингстона с золотом на руках, и чтобы вы были одни. Но я не вижу причин не брать с собой телефон, так что план остаётся прежним: говорить буду я. Я буду тянуть время. Не важно, куда пойдёт разговор, главное, чтобы он шёл. Не обращайте внимание на мои слова. Главная цель — растянуть время, чтобы у Армандо было время выполнить работу.

Пока он говорил, Зои грызла ноготь на большом пальце, глядя на трансляцию со своей мамой. Машина припарковалась где-то в лесу, мама Зои и её похититель пили пиво, смеялись и вытаскивали сендвичи из фаст-фудных пакетов. Мужчина скорее всего нашёл её в баре и предложил целый грузовик бесплатного пива, если она пойдёт с ним. Этого обычно хватало, чтобы понравиться Мелинде Эш. Зои не могла перестать плакать.

Уилл сказал:

— Послушайте меня, Зои. Всем этим мы и занимались для вашего отца. Мы идентифицировали и убирали угрозы всеми необходимыми способами. Мы в этом профи. Есть определенные процедуры, и на этом всё. Любой хороший план — это серия разделяющихся дорожек, как на диаграмме. Мы не можем предугадать, что Молек собирается делать, но его варианты не бесконечны, и у нас есть план для любого из его решений. Так что не важно, что я скажу. Не важно, что случится. Мы победим, если он будет говорить. Несмотря ни на что. И если он думает, что он побеждает, так даже лучше. Понимаете?

Зои кивнула.

Бадд указал на трансляцию и сказал:

— Я знаю этого типа с мамой Зои. Видите пачку сигарет на бардачке? Его имя Кулс Дункан. Реальное имя Чарли. Низкоуровневый громила по вызову, был грубоват с одной из девчонок Артура пару лет назад.

Андре посмотрел на него с сомнением.

— Он единственный парень, который курит "Кулс"?[11]

— Видишь, как он макает картошку фри в свой милкшейк? Включает Нину Симон на стерео. Это точно Кулс. Сам себя так называет. Он, кстати, белый.

Андре с прищуром посмотрел на экран.

— Думаешь, он там один?

— Наверняка знать нельзя, но думаю да. Кулс никогда не ладил с людьми. Однажды он прирезал парня во время спора о том, кто поведет машину. Кулс сказал, что хочет сесть за руль, парень ответил "без проблем" и Кулс вмазал ему ножом по лицу.

Уилл сказал Зои:

— Ладно, нужно идти. Поедете в том, во что вы сейчас одеты. Не убирайте кошачие волоски с одежды. Лицо тоже не мойте.

— Почему?

— Очевидно, что вы плакали, и ваш макияж просто катастрофа. Оставьте всё как есть, это нам и нужно. Я бы сказал взять с собой ещё и кота, но им слишком сложно управлять.

— Мне придётся попросить тебя объяснить.

— Нам нужен обратный эффект от того, чего мы добивались на мемориальной службе: мы хотим, чтобы Молек заметил сдвиг в силе. Мы не должны выглядеть так, словно у нас есть план. Чем уязвимее вы выглядите, тем с большим доверием отнесутся к тому, что вы хотите сказать. Они посчитают любое предложение искренним, если решат, что оно исходит от слабости. И в деталях вся суть. Например, если вы, гипотетически, перестанете доверять Андре и он захочет вернуть ваше доверие, он может заявиться сюда как будто с похмелья, поедая какую-нибудь дурацкую еду. Это сразу вас к нему расположит. Помните, сильнейшее впечатление о себе оставляют те, кому плевать на первое впечатление. И с кем бы вы ни встречались, нам нужно, чтобы они посчитали вас самым слабым звеном и что вас можно подтолкнуть ко всему, что они предложат.

— Вау. Ну ладно.

— Итак, как только мы встретим его людей в лобби, они скорее всего перевезут вас в другое место и вероятнее всего не в Дворец Пламени. Мы отследим вас, где бы вы ни были, и, кстати говоря, чем дальше, тем лучше, потому что время, которое они потратят на перевозку, позволит Армандо сделать своё дело. Понимаете?

— Едва ли.

Он сказал Армандо:

— Сколько времени вам нужно?

— Проблема в том, что Молек не узнает обо мне, пока мы не столкнёмся лицом к лицу. Но как только он поймёт, что я иду за ним, он может запаниковать и сказать своим людям в Форте Дрейтон... сделать что-нибудь неприятное.

Он нажал на настенную трансляцию, и на экране появилось фото. Это было Казино "Лёд и Пламя", точнее то, как башни-близнецы выглядели, когда были открыты. Зои подумала, что Дворец Льда был красивым: он и вправду выглядел как пятидесятиэтажное здание, выбитое во льду, как в какой-то фентезийной новелле. На его вершине был бассейн с водными горками и искусственными айсбергами. Синий кристальный мост извивался прямо до Дворца Пламени на другой стороне улицы. Второе здание выглядело как разбушевавшийся вулкан в процессе извержения, покрытый закрученными дорожками пламени, стекающими с крыши, изображающими потоки лавы. Бассейн на крыше подсвечивался оранжевыми лампами, чтобы гости могли представлять, что они плавают в магме. Армандо показал второе фото, и эта картинка "после" показывала здания такими, какими они были сейчас: безжизненными, серыми, и каждое покрыто чёрным брезентом, напоминающим траурные платья. Плавательный мост представлял собой полупустую трубу грязного стекла, собирающую дождевую воду и птичье дерьмо.

Армандо сказал:

— Думаю, в Дворец Пламени попросту невозможно проникнуть незамеченным. Снаружи в три раза больше охраны, и транспорт въезжает и выезжает оттуда каждые несколько минут. Дворец Льда будет отличным вариантом: его вход охраняют, но внутри практически никого нет. Я зайду через Дворец Льда, пройду через плавательный мост и спущусь в подвал Дворца Пламени. Если всё пройдёт как надо, на весь путь мне потребуется... двадцать минут.

Ву спросил:

— И где буду я?

— Ты будешь здесь, следить за всем, — ответила Зои. — И если я умру, ты возьмёшь моего кота и отвезёшь его в безопасное место. И, клянусь богом, если ты сейчас засмеёшься, я выцарапаю твои глаза.

Ву не засмеялся.

Эко сказала Армандо:

— Твои импланты готовы. Кажется. Полоса прогресса остановилась. Тут какое-то сообщение, которое похоже на эльфийский, но ничего красным не мигает.

Армандо встал, надел свой пиджак. Ву встал перед ним и протянул катану, рукоятью вперёд.

— Подарок. Но только если извинишься за свои шуточки.

Армандо ответил:

— Я бы извинился, но этот клинок выглядит так же, как и то, что мы испортили прошлой ночью. Тот самый, который ты называл уникальной древней реликвией. Это наводит меня на мысли о том, что у тебя припрятана целая бочка таких мечей, купленных в Костко[12].

— Нет, этот последний. Или, может, ещё один где-то завалялся.

— Ладно, — сказал Уилл. — Пора начинать игру.

Пять минут до дедлайна Молека.

Ошибка человечества под названием Башня Ливингстона нависала над седаном, поменяв цвет с чёрного на кроваво красный, который она имела, когда Зои видела её в прошлый раз (видимо, мемориальная служба была финальной стадией траурного периода). Она была покрыта искусственным снегом, из-за чего вся эта конструкция выглядела как вишневый фруктовый лёд, который только что вытащили из холодильника. Уилл и Зои были одни в машине в паре кварталов от здания, но достаточно близко, чтобы увидеть жёлтые ленты, растянутые по всему главному входу.

Уилл сказал:

— Нам пришлось закрыть здание под предлогом заложенной бомбы. Несмотря на то, что наши офисы закрыты по воскресеньям, в здании ещё пять ресторанов и три борделя, а это их самый загруженный день. Нельзя, чтобы туда-сюда сновали люди, ведь каждый случайный прохожий добавляет в уравнение ещё одну неизвестную, которую мы не можем контролировать.

Зои включила трансляцию на телефоне, идущую прямиком с очков Армандо. В настоящий момент он шёл пешком в квартале от своей цели. Через его глаза Зои увидела заброшенную высотку, которая когда-то была отелем и казино "Дворец Льда", скрытым за увядающим покровом. Обзор перешёл с заполненной улицы на идентичный Дворец Пламени, между ними раскинулся стеклянный мост. Где-то за этими стенами, подумала Зои, был Молек. Если повезёт.

Камера нацелилась обратно на Дворец Льда и приблизила главный вход, который охраняли пятеро мужчин без рубашек, которые неохотно притворялись строителями. И это, говорили они, наименее защищенная из двух высоток.

Армандо вытянул руку, ладонью вверх. На ней был чёрный объект, напоминающий громадное насекомое: шириной примерно с пол-доллара. Он мягко зажужжал и взлетел, устремившись к заброшенному зданию.

В ту же секунду трансляция переключилась на обзор крошечного дрона, поднимаясь на высоту трёх метров над землёй. Он пролетел над странными шляпами трёх женщин в церковных одеждах, затем приблизился к Дворцу Льда и остановился, зависнув над группой охранников, которые в данный момент курили и обсуждали что-то напротив входа. Весь экран покрылся графиками, пока дрон сканировал лица охранников. Затем один из мужчин повернулся, чтобы войти внутрь и, когда он открыл дверь, дрон просочился внутрь.

На экране появилось тускло освещённое лобби. Громадное пространство, которое было этажом с казино, прежде чем все автоматы и карточные столы вырвали с корнем. Всё что осталось, так это грязные ковры, из которых кое-где торчали оголённые провода. Дрон начал какое-то сканирование комнаты, на экране появилась вертикальная синяя линия. Он остановился, как будто делая какие-то вычисления, после чего на экране в некоторых точках комнаты вспыхнули несколько красных конусов. Когда охранник начал обход по этажу, один из красных конусов двигался вместе с ним, будто он исходил из его глаз. Другой конус выходил из камеры на стене.

Уилл сказал:

— Дрон отслеживает поле зрения каждого человека и камеры в зоне охвата в реальном времени. Так что он может показать Армандо точный путь, по которому человек может пройти незаметно. Нужно просто огибать красные пятна.

— Если у него есть тихие ботинки и он не воняет, — добавила Зои.

Но там, тем не менее, такого пути не было, огибающего собравшихся у входа охранников. Это была совершенно другая проблема.

Зои услышала, как Армандо сказал:

— Давай.

В тот же самый момент низкая, полностью чёрная машина с тонированными стёклами проехала перед входом в Дворец Льда. Её движок рычал как доисторическое животное. Зазвучал угрожающий рык его двигателя, шестнадцать цилиндров которого поджигали бензин в симфонии синхронизированного грома. Головы четверых охранников у двери повернулись в сторону проезжающей Bugatti Chiron, легендарной машины мечты, от которой даже в городе с кучей дорогих машин может отвалиться челюсть. Она повернула у следующей двери отеля и остановилась. Двигатель снова завыл и тротуар затрясся от страха.

Водительская дверь открылась и через проём вынырнули две голые ноги. Сногсшибательная блондинка выбралась из машины в непозволительно красном платье, которое, казалось, было единственным элементом одежды. Это либо была иллюзия того, что она ничего больше не надела, либо не было иллюзией вовсе. Это была Эко. В белом парике и в солнцезащитных очках, с леденцом во рту.

Уилл сказал:

— Хочу отметить, что это была её идея.

План заключался в том, что она должна была обойти машину, наклониться и заглянуть в багажник, но ни до кого из них не дошло, что багажника у этой машины не было. Так что Эко пришлось импровизировать. Она просто неловко согнулась в спине, будто проверяя движок, пытаясь не приблизиться к выхлопной трубе и не сжечь парик.

Красные конусы на трансляции Армандо, представляющие поле зрения всех четырёх охранников направились в сторону Bugatti и застыли на месте. Один из них даже достал телефон, чтобы сделать пару фото. Армандо, одетый в запятнанный краской комбинезон, просто прошёл за их спинами и тихо проскользнул через дверь.

Он пробрался в пустое пространство, когда-то бывшее Казино "Дворец Льда", проскальзывая между красных полей зрения двух камер, оказавшись близко к тому, что когда-то было туалетами казино. Он прижался затылком к дверной раме, дожидаясь, пока охранник и его красный конус пройдут мимо, после чего тихо добрался до ближайшей лестнице.

Зои тыкнула по экрану телефона и включила трансляцию похитителя её мамы. Камера двигалась между сосен под саундтрек хрустящих снегом ботинок: этот мужчина и мама Зои неспешно прогуливались по лесу. Её мама, наверное, думала, что отлично проводит воскресный день. Солнечный зимний денёк, нетронутое снежное оперение на соснах, дружелюбный незнакомец с забитой алкоголем машиной. Её похититель что-то пробубнил и она засмеялась.

Живот Зои скрутило. Она надеялась где-нибудь рядом есть туалет.

Уилл сказал:

— Просто дышите. Медленно, ровно. Пять секунд в себя и пять секунд из себя. Дышите животом, как будто пытаетесь родить воздушного ребёнка. Прокручивайте план в голове.

— Я полностью забыла план.

Уилл не ответил.

Она снова взглянула на трансляцию с мамой, после чего сказала:

— А твои родители всё ещё... рядом?

Уилл помешкал.

— Отец да. В Вирджинии.

— А мама скончалась, я так понимаю?

— Она убила себя, когда мне было шестнадцать.

— Оу, прости.

Она переключилась на трансляцию Армандо. Он плавно забирался по лестнице, делая это ужасно медленно. Зои заметила, что он сбросил ботинки. И всё же, одна скрипучая половица, и всё будет кончено.

Зои спросила:

— Ты близок со своим отцом?

Настала долгая пауза, после которой Уилл сказал:

— Нет.

Тишина. Зои выглянула в окно, рассматривая прохожих у входа в Башню Ливингстона, и пытаясь понять, кто из них может быть человеком Молека, который должен её встретить.

Она сказала:

— Я всегда была близка с мамой. Она была такой юной, когда я родилась. Я бы сказала, что она мне больше как сестра, но большинство сестёр рядом со мной не задерживались.

— У моего отца была длинная цепь, которой он бил меня, если мои рубашки были недостаточно выглажены. И ему нравилось больше, когда это было так. Первую девушку, которую я привел домой, он выставил за дверь и сказал, что я могу лучше. Он сказал, что она слишком толстая для меня.

— Ух. Знакомая ситуация. С отчимами.

Уилл бросил на неё короткий взгляд и сказал:

— Знаю.

— Просыпаешься утром и с неохотой идёшь в школу, потому что другие дети над тобой издеваются, затем в конце дня неохотно возвращаешься из школы домой, потому что знаешь, что тебя там ждёт.

Он почти незаметно кивнул.

На экране, Армандо тихо, но с силой вытолкнул дверь на крышу. Его встретили сильный ветер, солнечный свет и блестящие торсы беззвучно возвышающихся над ним высоток Табула Ра$а. Крышу казино по больше части занимал массивный пустой бассейн, содержащий только горстки подтаявшего снега и различный мусор, залетевший сюда за несколько лет. Зои увидела как минимум один труп птицы.

Уилл толкнул её и она подняла глаза с телефона. У главного входа в Башню Ливингстона что-то происходило.

Появились трое мужчин верхом на тиграх.

Точнее так показалось. Как только они подъехали ближе, стало ясно, что они были на кастомизированных мотоциклах, каждый с анимацией рычащего тигра. Их лапы касались земли, пока мотоциклисты проезжали дальше. Что удивительно, они были только на четвёртом месте среди странных транспортных средств, которые Зои видела в этом городе. Мотоциклы пересекли жёлтую линию и припарковались практически синхронно. Трое мускулистых мужчин без рубашки в кожаных штанах встали в своих мотоциклетных шлемах и, не снимая их, направились к главному входу в Башню Ливингстона. Вращающиеся двери были заперты, но один из мужчин просто схватил одну из них и сорвал с петель, откидывая четыре скреплённые двери на улицу за ними, разбивая стёкла о чёрные декоративные камни у прохода. Трое мужчин растворились в лобби.

Зои попыталась следовать совету Уилла про дыхание и сказала:

— Ты так и не показал фокус с монетой.

— Вам нужно идти. Нельзя заставлять их ждать.

Зои в последний раз взглянула на трансляцию. Армандо, насколько могла видеть Зои, двигался по крыше Дворца Льда один. Обзор скакал вместе с тем, как он бежал к выходу, ведущему к стеклянному плавательному мосту, который должен привести его к бывшему Дворцу Пламени и штаб-квартире Молека в пятидесяти метрах от него.

Зои глубоко вздохнула и сказала:

— Ладно. Пообещай, что если я не вернусь, ты позаботишься о моём коте.

— Обещаю... нанять кого-нибудь для этого.

Зои вышла, пытаясь оценить то, что она умрёт так, как она и не могла подумать ещё неделю назад: красиво и внутри небоскрёба, которым она владеет.

Трое людей Молека стояли прямо в центре массивного лобби, прямо на вершине гигантских золотых усов, выгравированных на чёрной мраморной плитке. В лобби царила полная тишина, прерываемая жалобным писком кедов Зои.

Она приблизилась так близко, как хотела, и сказала:

— Здравствуйте.

Они не ответили.

Зои вытащила свой телефон и призвала полупрозрачную проекцию Уилла Блэкуотера, после чего сказала:

— Надеюсь, вы не против. Уилл не доверяет мне делать это самостоятельно.

Ни один из них не снял шлем, выражение лиц каждого было скрыто тёмной затонированной лицевой панелью. Но затем на всех трёх визорах появилось лицо, одно и то же на каждом шлеме. Лицевые маски были экранами, показывающими бледное лицо Молека, трансляцию из его больничной койки.

На трёх разных трансляциях зазвучал хор троих Молеков:

— Так, так, так. Посмотрите, кто притащил киску на драку членами. Пойдём прогуляемся.

Зои была готова к этому и сделала шаг в сторону выхода, когда рука сжала её руку. Прямо за синяки, от чего под жёсткой хваткой на плече проявились пульсирующие линии. Зои прикусила губу, подумав, как сильно она от всего этого устала.

Лица на видео Молека сказали:

— Воу, куда это ты собралась? Поли, отведи эту свининку к лифту.

Эту возможность они не обсуждали. Из её телефона зазвучал голос Уилла:

— Куда вы её ведёте?

Никто не ответил на его вопрос. Они вошли в лифт, и Зои снова уставилась на улицу: лифт был из числа тех, что выглядят как большие капсулы снаружи здания. Один из людей ударил по кнопке и Зои с отчаяньем наблюдала за тем, как тротуар под ними провалился, после чего почувствовала подъём внизу живота: все люди, которые могли ей помочь, теперь находились далеко под её ногами. Они поднимались всё выше и выше, пока недостроенный город не стал напоминать модель архитектора, и только мерцающие вершины зданий прорезались сквозь облака. Она представила, как смахивает здания своей рукой. Просто... стирает их, будто их там никогда не было.

Двери лифта открылись на верхнем этаже и они прошли по коридору прямо до угрожающих чёрных дверей.

Они были закрыты, но голос Уилла из телефона сказал:

— Они должны подчиняться вашим голосовым командам. Просто скажите "откройся".

Она так и сделала, после чего замки щёлкнули, открывая двери. Внутри был чёрный конференц-стол из гранита, вбитый в поверхность с логотипом Ливингстон Энтерпрайзес всё с той же золотой полосой, изображающей дурацкие мультяшные усы. И это было наименее глупой деталью декора.

Три стены из четырёх представляли собой протяжённый аквариум, заполненный маленькими полуметровыми акулами (Зои решила раз и навсегда, что хороший вкус не был отличительной чертой Артура). Один из её сопровождающих подошёл и ткнул пальцем в стекло. Акула по другую сторону подплыла и безуспешно пыталась откусить его. Оставшуюся часть стены занимало загнутое окно с видом на Табула Ра$а. Зои представила, как Артур и его Костюмы проводят свои дела, глядя на ничего не значащих муравьёв, двигающихся в городе под ними. Зои осознала, что именно сюда Уилл хотел привезти её для встречи двумя днями ранее, но она отвела всех в Бомжевилль вместо этого. Он хотел, чтобы она сидела в этой угрожающей чёрной комнате в облаках, окружённая акулами. Тот же человек, которому она по каким-то причинам сейчас доверяла свою жизнь.

С масок прихвостней, трое Молеков сказали:

— Ладненько. Раз уж ты крутой переговорщик, мистер Блэкуотер, я подумал, что мы должны встретиться в комнате, где Артур проворачивал свои скользкие делишки, выдумывая способы нагнуть честных ребят вроде меня. Так что вот моё начальное предложение, которое не подлежит изменению. Зои отдаёт мне золото. Мы отпускаем мать Зои. Я разбиваю позвоночник Зои, парализую её и закапываю в гроб с камерой и десятью тысячами тараканов. А потом транслирую результат на высотках Табула Раса целый месяц. Потом использую технологию Райдена, чтобы всегда править Землёй.

Голограмма Уилла Блэкуотера сказала:

— Что ж, нужно же с чего-то начать. Я...

— Стопарни, сосунец. Мне нужны доказательства того, что она притащила золото, прежде чем мы приступим к обсуждению.

— Разумеется. Оно прямо здесь, — голограмма Уилла указала на голову Зои. — Это заняло слишком много времени, но мы узнали, что за пару месяцев до смерти Артура он начал подозревать, что грядёт что-то плохое. Он устроил Зои секретную встречу с врачом. Её отвели к доктору и провели серию сложных сканов головы. Так ведь, Зои?

Она вконец запуталась, но сказала:

— Да?

— Но что не знали ни мы, ни Зои, так это то, что Артур провёл нейронное вживление. Он вложил схемы и драйверы для софта экзоквантового гиперконденсатора Райдена прямо в ткани её мозга. Золотой код прямо перед тобой, в её черепе. Артур превратил её в ходячий жёсткий диск.

Зои была почти уверена, что это ложь. Разве что она отрубилась в какой-то момент этого важного разговора. И она никак не могла понять, к чему ведёт Уилл.

— Ты только что это придумал, так ведь? — спросил Молек.

— Подумайте хорошенько. Артур не хотел подвергать жизнь Зои риску. Единственный способ изъять эту информацию — её добровольное сотрудничество. Убейте её, и все сигналы оборвутся, а данные сотрутся из вселенной навсегда. Надавите на неё, и её эмоциональная активность затуманит сигнал и сделает невозможным его использование. Всё это сделано как раз для ситуаций, вроде этой. Девчонку нужно довести до идеально расслабленного состояния и с трезвым мышлением, чтобы извлечь эти данные. Это можно сделать с любым квантовым сканером данных, способным считывать трёхмерное нейронное вживление.

— И вы притащили это устройство с собой? Мамочка Зои уж точно на это надеется, — сказал Молек.

— К сожалению, единственное устройство Артура было уничтожено при взрыве склада.

— Как удобно. Но неудобно для Зои и владельца детского клапана, из которого она выбралась.

— Но есть и другой способ извлечь данные, только он немного дольше. Зои, ложитесь на стол.

К чему бы ни вёл Уилл, он не обсуждал этого с Зои заранее, что волновало её больше всего. И всё же, ей пришлось верить в то, что у него был план, учитывая, что его мозг только и делал, что генерировал планы двадцать четыре часа в сутки. Она забралась на конференц-стол и неловко улеглась на спине.

Уилл сказал:

— Убедитесь, что ваши люди достаточно близко, чтобы записать чистый звук и никак ему не мешают. Я удалённо активирую нейронную загрузку и Зои начнёт трансляцию данных в виде звуковых волноформ из своих голосовых связок. Запишите звук и декодируйте его в двоичный код. И получите свои данные. Так, звуковая волноформа будет звучать для ваших ушей, как будто Зои совершает серию высоких скрипящих звуков. Процесс займёт примерно шестьдесят минут. Начинаю активацию звуковых волноформ.

Зои уставилась в потолок, пытаясь понять, что Уилл хочет от неё дальше.

Он сказал:

— Итак, я запустил процесс. Вы должны будете услышать передачу данных от Зои в ближайшие несколько секунд.

Зои ждала в полной тишине.

— Уже скоро.

Зои наконец поняла, чего от неё хотел Уилл и, принимая сигнал, сказала:

— ИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!

Молек смотрел на происходящее с масок троих своих людей с тупым молчанием.

Спустя мгновение, он сказал:

— Ладно, пока мы этого ждём, я проверю, что происходит на моей крыше.

Маска прихвостня слева переключилась с лица Молека на вид группы людей без рубашек, заряжающих автоматы. Они были на крыше, очень похожей на ту, где Зои видела Армандо парой минут ранее.

Зои перестала скрипеть и уселась на столе, внезапно забыв как дышать. Она не могла перестать бубнить слово "нет".

Реагируя на команду, которую Зои не могла услышать, вооружённые люди пригнулись и побежали по крыше Дворца Пламени, проходя между парой чёрно-жёлтых кранов, которые показались Зои парочкой робо-жирафов. Зои насчитала шесть, нет, восемь человек, звенящих пряжками и ремнями на пути к стеклянному мосту, соединяющему крышу с Дворцом Льда. Они остановились у загнутой стены пустого бассейна, вглядываясь через высохший плавательный мост, где единственное пятно чёрного костюма и красной рубашки двигалось им навстречу.

Армандо, идущий прямо в их засаду.

Молек сказал:

— Кулс, слышишь меня, бро?

Маска на лице правого прихвостня переключилась с Молека на трансляцию из Колорадо, где мама Зои смеялась со своим похитителем.

Кулс сказал:

— Отчётливо слышу, босс.

— Похорони эту суку.

Не говоря ни слова, мужчина резко схватил и потянул запястье мамы Зои, утягивая её на поляну. Она снова засмеялась, всё ещё уверенная в том, что её новый друг просто шутит, что хватать и таскать — это просто новая форма флирта. Затем она увидела поляну, двухметровую яму в земле, открытый сосновый ящик недалеко от неё. В ходе смеха она начала кричать.

Зои спрыгнула со стола и закричала что-то нечленораздельное в маску прихвостня, как будто её мама могла её услышать. На экране, мама Зои пыталась вырвать свою руку, но руки её похитителя были хорошо к этому подготовлены, опережая дёрганные движения разъярённой женщины. Свободной рукой он вытащил устройство, похожее на щипцы для завивки. Он приставил его к спине своей жертвы, прозвучал хлопок, как у старомодной камеры, и мама Зои упала в замёрзшую грязь и мёртвые листья на лесной земле. Она упала на спину, её глаза были открыты, двигаясь в ужасе, а её тело было как бесполезная кукла.

Зои снова закричала.

— Не переживай, — сказал Молек с маски прихвостня посередине. — Это просто остановит её сопротивление. Она будет в сознании всё это время.

Зои закричала:

— Мы отдадим его! Отдадим золото! Серебреная монета! В монете чип! Уилл, скажи ему!

Голограмма Уилла, абсолютно спокойная, сказала:

— Так, давайте сделаем несколько шагов назад, чтобы понять позиции каждого...

— МЫ НЕ ПРОДОЛЖАЕМ УЛОВКИ! Отдай ему монету!

Зои услышала приглушённые выстрелы. Звук шёл с маски левого прихвостня, показывающего трансляцию с крыши. На экране, четыре автомата плевались огнём. Четверо громил двинулись к загнутой стеклянной полутрубе плавательного бассейна, хлюпая по слякоти, доходящей до лодыжки, пока гильзы отскакивали и стучали по стеклянным стенам.

Армандо был на полпути, всё ещё двигаясь к ним, как оказалось, безоружный, направляясь в смертельные зубы оружия. Он сократил дистанцию, не замедляясь даже от выстрелов четверых мужчин, стреляющим в его тело и через его тело, пока пули врезались в чистые стены и пол моста. Затем Армандо оказался прямо перед ними и только тогда они поняли, что он не был абсолютно твёрдым, и что его ноги на самом деле не касались земли на каждом шагу.

Голограмма Армандо Руиза медленно остановилась в паре метров от громил, её ноги продолжали двигаться на одном месте. Зацикленная анимация вырывалась из маленькой игрушечной машинки, которая создавала "призраков" Артура Ливингстона в парке прошлой ночью. Один из вооружённых людей выбежал и выпнул игрушку как футбольный мяч, отправляя проекцию ходящего на месте Армандо в свободное падение до улицы внизу.

Пока четверо верзил смотрели вниз, у перил плавательного моста возникла рука, удерживающая закрученный жёлтый гаджет, который, как показалось на секунду Зои, был бананом. Но затем гаджет хлопнул. Появился всплеск голубого света, затем треск и шипение. Впередистоящий громила выгнулся в спине. Он повернулся, его конечности дёргались и тряслись, как будто у него был припадок. Его автомат зарычал, выходя из под контроля и выстреливая целые очереди патронов в своих товарищей.

Армандо перекинул свой чемоданчик через перила, затем без каких-либо усилий подтянулся и приземлился на корточки. Внезапно в его руках возникла катана Ву. Он добежал до оставшихся двух верзил и приступил к работе. Взмах клинка, свист разрезающегося воздуха, отвратительный шлепок, будто хитин краба разбивают молотком. На землю упала рука. Ещё один блеск отражающегося в стали солнца, очередной шум разрубаемого воздуха, крик мужчины, пытающегося схватить свой обрубок. По стене расплескались брызги крови.

Оставшиеся четверо громил смотрели издалека. Они остались позади, на крыше Дворца Пламени и скорее всего пытались понять, был ли нынешний Армандо настоящим или необычайно убедительной и смертельной голограммой. Армандо повернулся к ним спиной и подошёл туда, куда бросил свой чемоданчик. Он ударил по защёлке ногой и крышка открылась. Как только верзилы позади него начали стрелять, из чемодана выскочили два пистолета, как будто их подкинул какой-то причудливый механизм. Армандо поймал их в воздухе, повернулся и, не целясь ни секунды, сделал четыре выстрела, каждый из которых попал в череп. Вдали от него, на крыше, четыре тела упали на землю.

Затем наступила тишина. Вся перестрелка заняла около пятнадцати секунд.

Как только трансляция последнего громилы выключилась, обзор камеры перешёл, как поняла Зои, к какому-то воздушному дрону. Армандо вышел с плавательного моста и поднялся на крышу Дворца Пламени. Крышу штаб-квартиры Молека.

Зои повернулась обратно к прихвостню посередине и сказала видеолицу Молека:

— Он убьёт тебя! Я могу его остановить! Отпусти мою маму и я отзову Армандо, и мы всё обговорим!

Молека это, кажется, не волновало.

— Эти люди умерли делая то, что они любили: обсирая мои самые простые, чёрт их дери, инструкции. Но почему мне кажется, что твой дружок использует небольшие усилители производительности? Очень интересно. Но ничего страшного, эти ребятки были просто разогревом перед Родзиллой.

Армандо скрытно передвигался между строительных жирафов, выискивая охранников. Он медленно продвигался к лестнице, которая была на вершине приподнятого островка на иссохшем бассейне.

Армандо сделал несколько осторожных шагов в сторону двери. Вдруг, она взорвалась, оставляя за собой облако кружащегося мусора.

В оставшихся частях дверного проёма стоял монстр.

Точнее, не монстр. Человек, которого сделали монстром.

Он был примерно три метра ростом, благодаря усилителям на ногах, которые превращались в лапы ближе к ступням и со шлемом, который дарил ему дополнительную искусственную голову поверх его реальной, от чего его настоящее лицо выглядывало между зубов роботизированного монстра, как у талисмана спортивной команды. По всей изумрудно-зелёной груди было слово "РОДЗИЛЛА", последние две буквы которого были заметно меньше остальных, будто в процессе написания они поняли, что места не хватает. Одна из его ног была по-прежнему металлического цвета от земли до колена, будто у них закончилась зелёная краска.

Молек сказал:

— Род решил немного приукрасить свои усиления. Ведь презентация — это важно, сама понимаешь. Но он начал только вчера вечером, так что...

Родзилла грузно шагнул вперёд, остановившись у грузоподъёмника, перевозящего листовое стекло. Он схватил подъёмник металлическими когтями и метнул его в Армандо. Но он, кажется, недооценил свои собственные силы. Вместо того, чтобы раздавить Армандо как жука, подъёмник взлетел на семь метров над его головой и пропал за границами здания, раскидывая стеклянные прямоугольники по воздуху. Армандо и Родзилла вместе проследили за ним, ожидая в полнейшей тишине несколько секунд, до тех пор, пока на улице внизу не послышались звуки ударов и разбивающегося стекла.

Родзилла сказал:

— Хах. А я ведь слабенько кинул.

Армандо оглядел его и сказал:

— Классная покраска.

— А что если я перекрашу всё... твоей кровью!

Родзилла подпрыгнул на три метра и приземлился кулаком вперёд на то место, где стоял Армандо, и его кулак действительно пробил поверхность бассейна.

Армандо откатился в сторону, вытащил катану и рванул к Родзилле. Он подпрыгнул, взмахнул катаной, но Родзилла отразил её металлическим предплечьем. Клинок оставил за собой след из искр, царапая краску.

Армандо приземлился и кувыркнулся, затем вновь направился к металлическому монстру, разрезая участок за его коленями. Куча кабелей оторвались со всплеском голубых искр. Родзилла шагнул назад, приземлился на одно колено.

Армандо встал и сказал:

— Мужик, у тебя тут сзади куча открытых проводов.

Родзилла зарычал:

— У нас для этого есть защита! Нога с ней нормально не сгибалась. У нас должно было быть ещё два дня!

— Что случится через два дня? — спросил Армандо.

Родзилла опустился на ноги, на его губах возникла знающая улыбка.

— Это.

Челюсти шлема закрылись, скрывая его лицо. Глаза металлического монстра засветились синим. Что-то глубоко загромыхало. Электрический звук, гул, набирающий силу.

Армандо побежал от лазера, молнии или какая бы летальная магия ни вырвалась из его глаз.

Возникла вспышка, загремел гром.

Родзилла взорвался шаром синего света ярче, чем само солнце.

Армандо упал плашмя, его откинуло в грязный бассейн. Горящий мусор и строительное оборудование взлетело. Когда дым разошёлся, Родзиллы не было, равно как и приподнятого острова, где раньше была дверь на лестницу. Всё что осталось, так это кратер, в который скатилось несколько тонн балок, стекловолокна и два массивных крана.

Армандо поднялся на ноги, вытерся и понял, что он застрял на крыше.

На экране прихвостня посередине появился Молек, сказав:

— Ладненько, Род продержался три минуты и семнадцать секунд! Кажется, Билл выигрывает ставку, учитывая, что он единственный, кто поставил деньги на то, что Род поднимется по лестнице до перегрузки. И теперь наш герой должен найти выход с крыши, чтобы пробить свой путь этаж за этажом. Это как будто обратный сюжет "Игры Смерти"! Кто-нибудь, поджарьте мне попкорна!

Армандо оглянулся на окружающий его мусор и строительные приспособления, затем схватил катушку удлинителя. Он донёс её до уступа и скинул на край здания. С этой высоты улица внизу выглядела как тонкая линия от фломастера. Зои почувствовала, как в животе всё сжимается просто глядя на экран.

Армандо привязал один конец удлинителя к перилам у края, отмерив примерно пять метров, затем обмотал остаток вокруг талии, крепко стягивая. Он достал катану и прорезал часть брезента, открывая взору потемневшие окна, закоптившиеся от пожара, бушевавшего в здании два года назад. Он спустился с края, пока его ботинки ненадёжно свисали с перил, его спина глядела в свободное пространство и далёкий путь до земли под ним.

Армандо скорчился, вздохнул и пробубнил:

— Надеюсь, это попадёт на камер...

Его прервал стук пуль, врезающихся в перила рядом с ним.

Толпа охранников из Дворца Льда похоже осознала, что пропустила убийцу босса мимо себя, и теперь бежала через стеклянный плавательный мост, стреляя из всего доступного оружия. Армандо залез в карман пиджака и нажал на кнопку.

Его чемоданчик, всё еще открытый на мосту, сдетонировал.

Сферическая ударная волна разошлась во всех направлениях, разбивая мост на пути.

В ходе этой какофонии, Армандо оттолкнулся от края. Он улетел назад, зависнув на мгновение в свободном падении над улицей, после чего кабель напрягся, и направил его в сторону окна, пока стеклянный мост взорвался за ним в кристаллический дождь, утягивая за собой с десяток людей Молека.

Армандо летел к окну, пока пули врезались в стену вокруг него. Один безумный громила стрелял в падении, будто ему всё равно придётся отвечать перед Молеком в загробной жизни. Армандо врезался в стекло и пропал из виду.

Трансляция на маске левого прихвостня пропала, после чего там снова появилось лицо ошеломлённого Молека.

Он медленно кивнул и сказал:

— Да, я знал, что каждая из этих штук произойдёт.

Зои услышала, как где-то на фоне Чёрный Скотт сказал:

— Угу.

Из её телефона, Уилл сказал:

— Ещё не слишком поздно. Мы всё ещё можем отозвать Армандо, вы всё ещё можете отозвать своего человека в Колорадо. Мы всё ещё можем обсудить всё, как цивилизованные люди. Моё контрпредложение такое: мы даём вам золото. Вы оставляете Зои в покое до конца её дней. Она уедет из города, вы не будете её преследовать. Вы получите свой безумный арсенал и сможете продать его миру за миллиарды. Все счастливы.

Видеолицо Молека сказало:

— Контр-контрпредложение. Ты отдаёшь мне золото. Мамаша Зои остаётся в земле. Зои достаётся мне. Я вырываю ей позвоночник, парализую её, и хороню её в гробу, где будет только... пять тысяч тараканов. Я транслирую результаты на дома Табула Раса весь следующий месяц и так далее.

— Мы не думаем, что это справедливое предложение, потому что нам кажется, что вы просто пытаетесь сэкономить на тараканах. Давайте отбросим это и согласимся отозвать наших псов, чтобы у нас было время поговорить. Скажите своему человеку отпустить маму Зои, она всё равно никак не относится к делу.

— Вместо того, чтобы спорить с этим предложением, я просто усядусь поудобнее и посмотрю, как Кулс закапывает этот кончеприёмник.

Прихвостень справа, тот, что показывал трансляцию Колорадо, показал, как Кулс накрывает крышкой сосновый ящик, позволяя Зои мельком увидеть лицо её мамы, её широко раскрытые глаза, осознание того, что происходит, пока рот пытается сформировать крик с помощью языка и голосовых связок, которые отказываются сотрудничать. Мужчина достал какой-то пистолет и направил его в сторону крышки. Гвоздострел.

Зои закричала. Снова. Она не могла остановиться.

Голограмма Уилла Блэкуотера, в то же время, была по-прежнему спокойной, за что Зои его ненавидела, и мечтала, чтобы это он был в том ящике, на который скоро начнут сыпать землю, одну лопату за другой. Но мужчины в костюмах не оказываются в могилах в лесу, так ведь? Нет, они катаются за тонированными окнами и делают конференц-звонки и переговариваются о жизнях маленьких людей вроде Зои и Мелинды Эш. Как она оказалась в руках таких людей?

Уилл сказал:

— Молек, Зои не будет вести переговоры, если вы убьёте её мать. Это, на самом деле, справедливо по отношению к любой деловой ситуации.

— Блэкуотер, если ты ещё раз произнесёшь слово "переговоры", я найду тебя, свяжу, и засуну личинок в твои глаза. Это не переговоры. Это сила отбирает у слабости. Я так понимаю, то, что она сказала про накопитель с золотом — правда?

— Да.

— И у Зои с собой его нет?

— Нет, с собой его у неё нет.

— Он у тебя?

— Да.

На экране, Кулс загонял гвозди по краям крышки гроба, до завершения задачи ему оставались секунды. Зои кричала, чтобы он остановился, затем повернулась к голографическому призраку Уилла Блэкуотеру и кричала ему, чтобы он отдал монету Молеку. Никто её не замечал. Один из прихвостней хохотнул.

Голограмма Уилла вздохнула, посмотрела на свои часы и сказала:

— Я так понимаю, вы не собираетесь обсуждать условия, Молек. Свяжитесь со мной, когда одумаетесь.

Голограмма пропала, когда Уилл оборвал звонок, и Зои оказалась одна в комнате с тремя людьми Молека. Она прокричала имя Уилла. У неё почти сел голос. Телефон отреагировал на голосовую команду и действительно попытался позвонить, но после объявил, что Уилл Блэкуотер не отвечает.

Он её бросил.

На трансляции из Колорадо Кулс толкнул гроб в могилу, он приземлился с глухим стуком.

С двух других масок, Молек сказал:

— Что ж, кажется, остались только мы, свинка. Ты поняла подтекст того, что сейчас произошло? Уилл Блэкуотер только что вычеркнул тебя из уравнения. Думаю, ему не только пофиг на то, что я утащу тебя к себе и буду обходиться как с куском сыра, но он ещё и воспримет это как одолжение.

— Ты труп! — заверещала Зои, хотя сквозь слёзы эта угроза вряд ли была убедительной. — Армандо отрежет тебе голову!

— Ты вообще думала оставить золото у себя? Или просто доверила его Блэкуотеру? Когда вы планировали это маленькое паувау, он вообще приложил какие-нибудь усилия, чтобы ты доверила ему свой единственный козырь? Или просто подумал, что ты будешь слишком отвлечена, чтобы заметить? Ты не обязана отвечать, мне просто интересно, как он работает, вот и всё. Типа, он вообще пытался убедить тебя, что он твой друг? Или просто уселся и ждал, пока твоя толстая безотцовская жопа слепо ему доверится?

Зои не дала ему закончить, обернувшись и побежав к двери. Один из прихвостней с видеолицом Молека схватил её за руку обезьяньей хваткой, оттягивая её назад. Сжимая всё те же чёртовы синяки. Он бросил её к стеклу и три крошечные акулы подплыли, чтобы рассмотреть происходящее.

Зои попыталась отойти и сказала:

— Я дам вам десять миллионов долларов, если вы выпустите меня из комнаты! Достаточно, чтобы начать новую жизнь, достаточно, чтоб...

— Дорогуша, — сказал Молек с экрана. — Я трачу больше десяти миллионов на ставки на спорт, который мне даже не нравится.

— Я не с тобой разговариваю. А с тобой. С парнем в маске, который стоит прямо передо мной. То же предложение для каждого из вас. Десять миллионов каждому. Вам не нужно ничего делать. Просто выпустите меня за дверь.

Она посмотрелась на двух других, один из которых показывал видео Кулса, находящегося в процессе заполнения песком ямы, где в ящике была прибита её мама. За шестьсот километров от кого-либо, кому было хоть какое-то дело.

— Посмотрите! — закричала Зои. — Посмотрите, что он делает! Должны же вы знать, что это неправильно! Вы должны! Вам ничего не нужно делать, просто возьмите деньги и исчезните! Живите на пляже всю оставшуюся жизнь!

Они не ответили, зато это сделал Молек.

— Свинка, ты чё, не видела, как мои парни продолжали стрелять, падая навстречу смерти? Как ты ещё не поняла? Они не работают за деньги. Они даже не на меня работают. Они работают ради силы. Если бы эти парни хотел обменять провал на жир и солнце, они бы не прошли даже инициацию. Мои парни, может, не гении — без обид, парни — зато все они победители. Они скорее позволят людям, которых они любят, превратиться в гамбургер, чем сделать что-нибудь ради твоей трейлерной жопы. Мои парни сделаны из железа. Отрубишь им руки и они отлупят тебя культяпками. И у меня больше пятидесяти крепчайших ребят наверху, которые собираются вокруг твоего дружка над нами. Может он пройдёт через пятерых, может через десятерых. Но стоит ему хоть раз оступиться, и ему конец. У меня тут бывшие военные. Чёрт, даже есть те, кто был копом ещё в прошлом месяце. Они отлично знают, как стрелять. И я готов поставить на то, что твой бойфренд уже лежит где-нибудь мёртв...

Молек отвлёкся на звук резко открывшейся неподалёку двери.

Что-то происходило. Камера, направленная на лицо Молека, внезапно отвернулась, создавая дезориентирующий эффект, как будто изображение на маске прихвостня размылось и сдвинулось.

В дверях больничной палаты Молека стояла его правая рука, Чёрный Скотт. Он улыбался. Расслабленно.

Зои этот взгляд не понравился.

Скотт сказал:

— Ты должен это увидеть. Перевожу тебя на Ти-Боуна на верхнем этаже. Ти-Боун, слышишь меня? Молек на связи.

Вил на лицевой панели снова переключился. Теперь он подпрыгивал по тёмному коридору сгоревшего здания, проносясь мимо обугленного пластика на стенах, гниющего от неконтролируемых потоков воды. Камера наконец добралась до разбитого окна.

Перед ним лежало тело, расположившись в луже крови. Вокруг его талии были обмотаны кабели.

Мужчина с камерой приблизился, и Зои снова задержала дыхание: она точно знала, что будет дальше. Она не поняла уловку Уилла с этим "мозговым кодом", но тут всё было очевидно: так они хотели застать охрану врасплох. Когда они перевернут тело, совершенно очевидно, что там окажется один из людей Молека. Затем Армандо выскочит из засады или влетит в больничную палату Молека.

Обзор камеры приблизился ещё сильнее, и плохие парни по-прежнему не раскусили приманку. Тело было в чёрном костюме и красной рубашке, прямо как Армандо. Может, у него было время поменяться одеждой с охранником. И он отлично подобрал двойника: даже лицом вниз она могла различить похожие на Армандо черты.

Люди Молека подошли к телу, внизу экрана появилась нога, переворачивающая его. Зои поняла, что ошибалась в природе этого плана: это на самом деле был Армандо, но он притворялся мёртвым, и "кровью" на самом деле была краска, которую оставили строители или типа того. Как только они расслабятся, он подскочит и разрубит их на части.

Люди Молека собрались вокруг Армандо, хихикая. Армандо всё ещё не двигался. Его глаза были открыты, уставившись в потолок. Его грудь не двигалась. Наконец, мужчина с камерой склонился над ним и повернул голову Армандо, показывая другую сторону его шеи.

Громила сказал:

— Смотрите, босс! У него жабры!

Одна пуля. Всё, что на это потребовалось. Один из отчаянных последних выстрелов того падающего с моста безумца, который никогда не узнает, что его последний выстрел попал в цель. Пуля оставила глубокий след, рассекая его кадык и шею. Он пролетел через окно и, должно быть, уже стал развязывать кабели, когда почувствовал влажную, горячую струю, пропитывающую его чёрный костюм и предавая рубашке другой красный оттенок. Он, наверное, даже и не понял, что пошло не так, прежде чем кровь отлила от его мозга и заставила оставшуюся часть тела упасть на пол, как игрушку, которая внезапно наскучила ребёнку.

Затем Зои услышала смех. Молек смеялся так сильно, что казалось, будто он задохнётся.

Это последнее, что услышала Зои. Она увидела потолок и затем ничего. Она отключилась.

Её разбудил пинок в рёбра, и, в отличие от её первой ночи в Табула Ра$а, у Зои не было ни секунды, чтобы она подумала, что она дома, в своей кровати и что её мама была в соседней комнате, готовя завтрак. Нет, очнувшись, она сразу смотрела на траслируемое лицо Молека на маске одного из громил, склонившегося над ней. Носок боевого сапога жёстко встряхнул её торс. Стена справа от неё была заполнена тупыми ручными акулами Артура, плавающими из стороны в сторону, пытаясь понять, что за невидимый барьер мешает им добраться до своей жертвы.

Лицо Молека на лицевой панели смотрело в другую сторону, разговаривая с кем-то в его комнате. Зои села, проморгалась и увидела, что место смерти Армандо по-прежнему транслируется на лице одного из прихвостней. Теперь над телом Армандо склонялся бородатый мужчина в очках, изучая его каким-то устройством и проверяя результаты. Они продолжали разговор, который длился уже несколько минут, пока Зои была в отключке.

Бородатый мужчина кивнул и сказал:

— Они правы. Это полностью стабильная система по всем показателям. Молек, у Армандо было золото.

С другой маски, Молек сказал:

— Классно. Теперь мы знаем, что оно существует.

— Ты не понимаешь. Я могу скопировать софт прямо с накопителя его механизмов. Идиоты привели золото прямо к нам.

— Не шути со мной, Док. Мне уже разбивали сердце.

— Я могу загрузить его для тестовых субъектов и дополнительных проверок в течении нескольких минут.

— Ага, можем поступить так. Или ты можешь запульнуть код прямо в мои импланты и превратить меня в мифическое божество.

— Ну, если ты так хочешь, — сказал бородатый.

Лицо Молека наконец-то заметило Зои.

— Ну что тут скажешь! Мне нравится, как ты ведёшь переговоры, свинка!

Зои поднялась на ноги и сказала:

— Всё! У тебя всё есть! Я тебе не нужна, тебе не нужен Уилл и не нужна моя мама. У тебя есть всё, что ты хотел, просто отпусти нас!

— Кстати об этом! Кулс, чё там у тебя? — сказал Молек.

Трансляция переключилась на место с могилой, где ящика уже не было видно из под земли. Кулс перестал работать на секунду и сказал:

— Что?

— Перестань копать.

— Окей.

— Спускайся, раскопай гроб, нассы на лицо мамаши Зои, и затем продолжай закапывать её до тех пор, пока могила не будет выглядеть так, будто её никогда там не было.

Кулс, с каким-то сомнением в голосе, спросил:

— Это реальный приказ или ты просто так это говоришь?

— Ты чё, только сейчас со мной познакомился, Кулс?

— Ну, мне пока не хочется, босс. Может это подожд...

Прежде чем Кулс успел закончить вопрос, ниоткуда появился новый голос, говорящий:

— Кулс? Ты слышишь?

В конференц-зале включился монитор, затмевая двухметровый участок с акулами на противоположной стене. Трансляция показывала трёх людей, спокойно сидящих перед камерой. Это были Бадд, Андре и какая-то толстая женщина с мужской стрижкой и парой очков, которые были созданы, чтобы подчёркивать её хмурый взгляд. Она была в зеленоватой форме медсестры и вся троица судя по всему сидела в комнате ожидания госпиталя.

Андре повторил:

— Кулс, ты нас не видишь, но мы смотрим твою трансляцию.

— Кто это? — спросил удивлённый Кулс.

— Меня зовут Андре Нокс, я работаю на Зои Эш. Но важнее не кто я, а с кем я сижу.

Большая женщина, сидящая с этой парочкой, сказала:

— Чарли? Какого чёрта ты там делаешь?

Кулс застыл. Затем сказал:

— Мама?

— Где ты?

Кулс, нервничая всё больше, сказал:

— Если вы хотя бы пальцем её тронете, вы...

Бадд прервал его:

— Мы никого не собираемся трогать, и, кстати говоря, мы только что оплатили её студенческие займы. Нет, думаю, мы просто посидим здесь — я, Андре и твоя мама — и посмотрим как ты закапываешь эту милую женщину заживо.

Мама Кулса широко раскрыла глаза.

— Что он сказал? Чарли, во что ты ввязался? Покажи мне, что в этой яме, прямо сейчас!

— Мам, отстань. Я на работе. Потом объясню.

— Ты на работе? И какой "работой" ты занят, конкретно? Это не похоже на Нордстром[13]!

Прежде чем Кулс смог ответить, Андре сказал:

— Мисс, ваш сын сейчас закапывает женщину, которую он похитил. Её зовут Мелинда Эш. Ей тридцать восемь лет. Она из городка под названием Форт Дрейтон, Колорадо. У неё есть дочка, и вы сможете увидеть объявление о пропавшем человеке в завтрашних новостях. Если, конечно, Кулс не передумает.

— Чарли, скажи, что это неправда.

— Нет, нет. Ты должна понять, я, э-э-э, я здесь заложник! На меня наставил пистолет мужик, он заставляет меня это делать.

— Чарли, если ты сейчас же не выкопаешь эту женщину, ты пожалеешь, что ты не мёртв. Джеки знает об этом ужасе? Или Джастин? Она знает, как ты оплачиваешь алименты? И не дай бог Лорен узнает...

— Ой, просто заткнись, мам. Боже, — Кулс притопал к яме и злобно начал вытаскивать землю руками, как подросток, который демонстративно убирается в комнате, как бы говоря: видишь, а теперь отвали.

Зои следила за происходящим с тупым молчанием. На ближайшей маске прихвостня, Молек смотрел куда-то за камеру, качая головой и бубня:

— Ладно, признаю, в процессе найма есть кое-какие огрехи.

Молек к тому моменту уже сидел, и двое его людей помогали ему встать, шатаясь, у кровати. Он разминал свои новые механические протезы. Сверкающие хромированные руки и предплечья выглядели так, словно он надел часть средневековой брони от локтя до кончиков пальцев. Пальцы щёлкали и жужжали, когда он их разминал. Он сложил руку в кулак и голубой электрический всплеск прошёл от костяшки к костяшке.

— Видишь? Это сила, Скотт. Сила, которая может разломить мир надвое. Концы мне, правда, не нравятся. Весь хром сотрётся, когда я ударю по чему-нибудь твёрдому. Мне интересно, как они будут смотреться в чёрном и жёлтом, как у тех предупредительных знаков, которые стоят на крыше? Сделать их поцарапанными и типа индустриальными.

Скотт сказал:

— Чёрный и жёлтый, типа, как у пчелы? Тебя назовут Человек-Пчела. Пчелиный руки. Что-то типа этого.

— Ага. Может тогда голубой? Не знаю... Какой цвет у рук Бога?

— Коричневый.

— Потом этим займёмся. Принеси мне штаны.

От абсурдности ситуации Зои стало не по себе.

Молек сказал:

— Парни в Башне Ливингстона, можете провести полный осмотр Зои, чтобы убедиться, что монеты у неё с собой нет. Она мне больше не нужна, мне просто любопытно. После этого можете делать с ней что хотите. Только не отпускать, конечно. Хотя, глядя на неё, я бы точно надел защиту. Жуки из трейлеров едят члены на завтрак, а антибиотики на ланч.

Экраны потухли и визоры троих прихвостней опустели, отражая только бледное заплаканное лицо Зои. Трое громил без рубашек окружили её. Один из них протянул руку и схватил её за волосы.

Зои втянула воздух и сжала зубы. Чувство такой грубой хватки ей было слишком хорошо знакомо.

Зои увернулась от удерживающего её прихвостня и сказала остальным двум:

— Вы транслируете это в Блинк? Тогда я хочу заключить вербальный контракт: пятьдесят миллионов долларов тому, кто убьёт парня за моей спиной. Если скооперируетесь, разделите деньги.

Всего лишь на долю секунды, но они всё же переглянулись, будто рассматривая этот вариант. Это вызвало у взявшего Зои в плен слепую ярость. Он закрутил свой кулак в её волосах и врезал её головой по аквариуму с акулами. Стекло потрескалось, и она упала на пол под потоки ледяной воды, пока маленькие акулки шлёпались на чёрную плитку вокруг неё. Кровь застилала её глаза.

Но ей было плевать. В какой-то момент какая-то вышедшая из под контроля химическая реакция превратила всю её боль в страх, а страх — в безумную, всепоглощающую жаркую ярость.

Она смахнула волосы с лица и закричала оставшимся двум парням:

— Это ваш шанс стать альфой! Каждый чувак считает, что он альфа, пока он реально не встречает одного и них. Это ваш шанс!

Мужчина, нависающий над ней, сказал:

— В команде Молека мы все альфы, свинюшка.

— Нет! Ты подчиняешься Молеку. Он твои приказы не выполняет. Это значит, что он альфа, а ты его сучка.

Парень сорвал свой шлем, наклонился к Зои, и плюнул ей в лицо. Затем он схватил её за одежду и подтащил к окну. Он бросил её на пол, распрямился, и ударил по стеклянной стене, разбивая её. В комнату проник ледяной ветер и приглушённые звуки с улицы, растянувшейся в двухстах метрах снизу. На разбитом стекле уселся любопытный голубь.

Громила схватил Зои за волосы и потащил её к образовавшейся дыре, намереваясь просто выбросить её из окна. Она неистово пыталась вырваться из его лап, упасть на пол, сделать хоть что-нибудь, чтобы задержать его. Она била, пинала и царапала, пока ветер и городской шум становились всё ближе. А он почти этого не замечал. Она отчаянно оглядывалась в поисках оружия или хотя бы чего-нибудь. В зоне её охвата не было ничего, кроме упавшего стула и трёх карликовых акул, шлёпающих по полу и клацающих острейшими зубами, беспомощно пытающихся откусить воздух.

Не имея в голове ни единой крупицы плана, кроме "я его отакулю", Зои протянула руку, чувствуя, как её волосы вырываются с корнями под кулаком парня. Она с трудом дотянулась до хвоста одной из детских акул. Она задёргалась в её руках, пока Зои раскручивала и била ей своего обидчика, надеясь испугать его или отвлечь хотя бы на долю секунды.

Мужчина завыл. Зои внезапно освободилась и рухнула на пол. Прихвостень, досаждаемый акулой, вцепившейся ему в пах, ударился, споткнулся и вылетел через разбитое окно.

Наступил непродолжительный спокойный момент, и только ветер и приглушённое движение на улице нарушали тишину. Затем, позади неё, один из оставшихся прихвостней сказал:

— Это... реально сейчас произошло?

Громилы начали приближаться к ней, по одному на каждую сторону от длинного конференц-стола.

Зои выбросила вперёд руки, будто пытаясь оттолкнуть их от себя.

— СТОЙТЕ! Послушайте! Я могу заплатить...

ВУ-У-УМП!

Снизу донёсся глубокий, взрывной толчок. Затем затрясся пол. Оба приближающихся прихвостня ухватились за конференц-стол.

На их масках появился Молек. Он был бледным и нездоровым, но всё ещё самым счастливым человеком, которого Зои когда-либо видела. Он был на улице и, на самом деле, снаружи главного входа в Башню Ливингстона. Он стоял, поблёскивая своими хромированными руками, на том месте, где его громилы припарковали свои тигроциклы. Молек баловался своей правой рукой, как будто пытаясь что-то настроить. Затем он поднял её и хромированная рука трансформировалась: два пальца передвинулись, соединились и удлинились, а сама рука и предплечье превратились в какую-то форму оружия.

Молек направил свою пушкоруку на здание и выстрелил.

Взрыва пороха не было, только зубодробящий скрежет, как будто кто-то водит вилкой по фарфоровой тарелке. Снаряд направился вперёд, оставляя за собой яркий жёлтый след, будто поджигая сам воздух на пути. Снаряд врезался в здание и пол снова затрясся. Воздействие немыслимой силы можно было ощутить даже на семьдесят этажей вверх.

Молек на экране засмеялся, говоря:

— Намного лучше, Док! — он прицелился, и выстрелил ещё раз.

И снова этот "ШШШШИИИИК", а затем "ВУУУМП" от удара. Он сделал несколько шагов рядом с фундаментом, прицелился, и снова выстрелил. В этот раз на его пути встала припаркованная на улице машина. Снаряд прорезался через металл, как будто машина была просто воспламеняющейся игрушкой, пробился сквозь бетонную колонну за ней и взорвался где-то внутри здания. Эти удары казались случайными, дурацким вандализмом, но вскоре Зои поняла, что Молек не просто бил стёкла, чтобы услышать звук. Он целился в определённые точки фундамента.

Все здание наклонилось и один из прихвостней сказал:

— Вот ведь безумный сукин сын! Он сбивает поддерживающие балки одну за другой! Он срубит здание как дерево! Ха!

ШШШИИИК!

ВУМП!

Зои закричала:

— МЫ В ЭТОМ ЗДАНИИ, ДЕБИЛ! Нам нужно выбираться отсюда!

— Тебе не нужно, мешок с кончой. Приказ Молека.

ВУМП!

— Я вам нужна! Я знаю, как нас вытащить! — это была ложь, но Зои подумала, что было бы отлично, окажись это правдой. — Мы все либо умрём, либо выживем, есть только эти два варианта!

— Значит мы все умрём, — без каких-либо раздумий сказал прихвостень слева. — Странно, что ты только сейчас поняла, как это работает.

— Да что с вами не так?

Оба парня снова начали к ней приближаться.

Зои смотрела на видео в масках, выжидая момент. Она видела, как Молек подходит к следующей точке, находит следующую несущую колонну.

Он поднял руку, чтобы прицелиться...

Она запрыгнула на конференц-стол и начала бежать двери. Оба парня потянулись за ней и...

ШШШИИИИК!

ВУМП!

Здания тряхнуло так сильно, что вся троица упала. Зои поднялась на ноги и побежала по столу, затем соскочила с него и прыгнула за дверь. Один из парней кинул в неё стул, и он взорвался за дверным проёмом через мгновение после того, как она через него вышла.

Она заскользила, останавливаясь, заперла большие двери и сказала:

— ЗАКРОЙТЕСЬ!

Она побежала по коридору в сторону лифта.

Позади неё послышался женский голос:

— ЭЙ! ЗОИ!

Она повернулась и увидела Эко Линг, выходящую с лестницы, всё ещё в её красном платье, но без дурацкого парика.

— СЮДА!

Зои побежала к ней, говоря:

— Мы на семидесятом этаже! Я не могу так быстро спускаться!

— А мы поднимаемся!

Эко двинулась назад и побежала вверх по лестнице. Здание снова затряслось, заскрипело и в этот раз можно было услышать звук нескольких сотен взрывающихся окон, разрывающихся от закрученных и сжатых рамок. Свет в здании потух.

Обе они добрались до крыши и Зои посетила безумная мысль, что им придётся либо прыгать, либо скатываться по падающему зданию. Вместо этого, она увидела, что ветреная крыша стала ещё более ветреной из-за работающих лопастей вертолёта с дурацким усатым логотипом Ливингстон Энтерпрайзес.

Здание к тому моменту заметно наклонилось. Они побежали к вертолёту. Когда они добрались до него, Уилл Блэкуотер открыл кабину и закричал:

— НАДЕЮСЬ, ВЫ ЗНАЕТЕ, КАК УПРАВЛЯТЬ ВЕРТОЛЁТОМ?

Она не знала.

Он добавил, чтобы они забирались внутрь в любом случае. Эко на пассажирское сидение, Зои сзади. Уилл безрезультатно нажимал на кнопки, Эко склонилась над ними, выкрикивая предположения о том, какой из рычагов на панели позволит им взлететь.

Здание затряслось и в этот раз не остановилось.

Прозвучала какофония звуков, напоминающая конец света.

Они падали.

Зои отбросило вперёд. Она вцепилась в сидение Эко, когда вертолёт качнуло дальше. Она видела через переднее окно, как высотка падает прямо под ними, будто целое здание провалилось в открытый люк. Всё остальное исчезло под вздымающимся облаком пыли и стекла.

Уилл тянул рычаг на себя, выкрикивая команды машине. Ничто из этого, кажется, не оказывало никакого эффекта не её траекторию. Вертолёт продолжал наклоняться вперёд под тревожным углом, и Зои была уверена, что они просто влетят в падающую лавину обломков. Вместо этого, вертолёт завис в воздухе, затем двинулся чуть вперёд, всё ещё уткнувшись носом вниз. Вместо того, чтобы влететь в водоворот, он двигался горизонтально, прямо на офисное здание дальше по улице.

Уилл, продолжая тянуть рычаг, нажал на какую-то педаль, и Зои могла почувствовать, что они набирают высоту только благодаря тому, что окна здания, в которое они должны были врезаться, опускались вниз. Затем они внезапно уставились на крышу. До асфальта и воздуховода можно было дотянуться рукой. Тень от лопастей растянулась по всей поверхности. Стая птиц пустилась в полёт, но одна из них тут же запуталась в роторах и взорвалась облаком крови и перьев. Зои услышала в вертолёте чей-то крик, но потом поняла, что кричат в нём абсолютно все.

Наконец, они пролетели здание и снова увидели под собой улицу, продолжая склоняться вперёд, всё ещё вне контроля. Прохожие указывали на них пальцами и убегали, теперь для них к звуку падающего здания добавился громовой шум вертолётных лопастей, разрезающих воздух прямо над их головами. В конце концов, вертолёт выпрямился, и они снова увидели горизонт. Но было слишком поздно: следующее здание появилось в лобовом стекле, и они не смогут его облететь. Зои едва хватило времени, чтобы понять, что они умрут, врезавшись в гигантского Санта Клауса.

Он стоял в дыре тридцатиэтажного пончика или, скорее, тридцатиэтажного стеклянного здания в форме пончика. Это был торговый центр, судя по количеству пакетов в руках убегающих за окном людей. Уилл потянул рычаг, скорее всего пытаясь избежать столкновения со зданием и отправляя лопасти опасно над магазином Лэйн Брайант[14], но это значило, что целился он в дыру пончика и тем самым он направился прямо на десятиэтажную статую Санта Клауса, которая стояла прямо в центре. Это было праздничное украшение, с анимацией того, как его пузо медленно трясётся во время смеха. Это не было голограммой.

Зои никогда не забудет звук от лопастей вертолёта, которые разрезают шею Санты. Статуя была полой конструкцией, сделанной из стекловолокна и тонких листов металла. Звук лезвий, разрезающих их с серией стуков и криков, напоминал семью эльфов, которых пытаются переехать газонокосилкой. Одна из лопастей отвалилась и отлетела в сторону, оставляя массивный след на стеклянной стене торгового центра.

Они начали падать, со скоростью проносясь вниз. Зои отбросило в сторону, подвесив на ремнях безопасности. Она внезапно подумала, что нужно было украсть один из шлемов у прихвостней. Вертолёт пролетел мимо разбитой статуи Санты, и небо закружилось по ту сторону ветрового стекла. Уилл больше не держался за рычаг. Он, как и все остальные, пытался схватиться за что-нибудь поблизости, готовясь к столкновению.

Прозвучал ПОП, затем ВФУМП и внезапно всё за окнами стало жёлтым.

Началась жуткая тряска, Зои ударилась головой о ближайшее окно. Прозвучало что-то ужасное, напоминающие пушечный выстрел, оставшиеся лопасти разрывались на части, сталкиваясь с землёй. Затем Зои была вниз головой, потом снова вернулась в обычное положение, сотрясаясь из стороны в сторону на своём сидении. Остатки вертолёта медленно остановились.

Двигатель взвыл и со скрипом остановился.

И затем, наконец, всё стихло.

Они завалились набок, Зои и Эко были внизу. Снаружи послышался приглушённый крик. Уилл вздохнул, провёл рукой по волосам и кивнул, будто подтверждая себе, что работа была выполнена удовлетворительно.

Он спросил:

— Все в порядке? — и, не глядя, были ли все действительно в порядке, стал отсоединять свой ремень безопасности. Он выбрался через дверь пилотского сидения, которая была направлена прямо в небо.

Он протянул руку Эко и сказал:

— Нужно идти. Он скоро заявится.

Зои проверила конечности на предмет торчащих костей и странных углов, после чего выбралась наружу. Она услышала, как выходит воздух, когда полностью разбитое воздушное судно медленно опустилось на землю, благодаря четырём пластиковым воздушным мешкам, надувшимся на корпусе в момент столкновения. Зои поднялась на вершину корпуса вертолёта, или на то, что от него осталось — его хвост отвалился, а лопасти представляли собой четыре коротких обрубка — и поняла, что они приземлились на крышу парковки в тени торгового пончика.

Они оставили след из разбитых машин на пути приземления, и одна из лопастей врезалась в пустой школьный автобус неподалёку. Зои не знала, что сильнее повлияет на вернувшихся детей: разрезанный автобус или десятиметровая отрубленная голова Санта Клауса рядом с ним. Она лежала на боку, один глаз был выбит, а нос разбит от жёсткого падения из-за лезвий вертолёта. Оставшаяся часть Санты всё ещё была на месте, а его безголовое тело по-прежнему медленно крутилось и махало руками внутри гигантского кристаллического пончика.

Позади него, облако пыли заполнило пространство, где раньше стояла Башня Ливингстона.

Зои попыталась спрыгнуть, но вместо этого неловко скатилась по вздувшейся резине, врезаясь ногами в землю. Её тут же окружили несколько десятков человек, которые пытались фотографировать её на телефон и на блинк-камеры, влезая в кадр. Зои попыталась от них отмахнуться.

Подошла Эко, выглядевшая на удивление весёлой.

— Фух! Мы сделали это.

Эко протянула ладонь Зои, которая смотрела на неё с недоумением. Эко схватила Зои за запястье, подняла её руку, и ударила своей ладонью по ладони Зои, сказав:

— Дай пять.

— Ох. Точно, — Зои огляделась. — Можем мы... вызвать такси или типа того?

Уилл сказал:

— Секунду, я сейчас поймаю машину, — он достал телефон, оглянулся, и нажал на какие-то кнопки.

Случайный хэтчбэк, выезжающий с парковки в тот момент, свернул со своего пути и направился прямиком к Зои, пока женщина с широко раскрытыми глазами за рулём пыталась понять, какого чёрта вообще происходит. Дверь на водительском сидении открылась сама по себе, затем машина дёрнулась в сторону Зои, выплёвывая водителя и отправляя её прямо на тротуар.

Уилл сказал:

— Прошу.

Зои уставилась на машину, затем на женщину средних лет, ошарашенно лежащую на земле.

Зои подбежала к машине, оглядываясь и говоря:

— Мне так жаль. Я куплю эту машину за пять миллионов долларов, отправлю деньги вечером. Мне так жаль...

Все трое залезли в машину, и уехали прочь. Они вошли в поток машин и заметили окружавший их хаос: сирены, крики и люди, тупо стоящие на улице, чтобы заснять последствия коллапса здания. Угнанная машина обогнула зевак и даже заехала на тротуар, увозя их подальше от места катастрофы, пока машины чрезвычайных служб проносились в обратную сторону. Вскоре они уже были в пригороде, затем в Бивер Хайтс, везде было абсолютно спокойно: именно там все городские проблемы... остановились. И, наконец, ворота Каса и территория с тупыми тигриными ограждениями.

Карлтон открыл гигантские двери парадного входа, и Зои прошла мимо него, не чувствуя ног. Ву торопился встретить её, говорил что-то, чего она даже не услышала, потом начал торопливо говорить об охране и закрытии на замок всей территории. Затем появились Эко и Уилл, и они звучали очень быстро и занято, и после поторопились, скорее всего, готовить Каса де Зои к вторжению усиленных монстров Молека. Зои просто волочила ноги мимо них, не понимая, что происходит.

Уилл теперь говорил с ней. Он сказал, что её мама в порядке, что она была в полицейском участке Форта Дрейтона, но им нужно увезти её в безопасное место. Он говорил о вариантах и профессионалах, с которыми работал Бадд, и которые могут помочь людям исчезнуть. И что им нужно действовать быстро, прежде чем Молек успел послать за ней кого-либо ещё. Но Зои продолжала идти мимо него, через фойе, мимо гигантского рождественского дерева, где один человек из прислуги поместья стоял на лестнице и чинил неработающие гирлянды. Счастливый сукин сын, считающий, что всё ещё живёт в мире, где такие мелочи имели значение. Зои уселась на нижней ступеньке главной лестницы и опустила голову между ног, пытаясь не отключиться.

Уилл перестал говорить. Теперь к нему присоединился Карлтон, спрашивающий, нужна ли ей вода, или врач, или ему набрать для неё ванну. Она хотела, чтобы все эти люди, что начали жужжать вокруг неё, как только она вошла через дверь, просто отстали. Она не могла расслышать их за пульсирующим рыком её собственной крови, накачивающей её уши. Она потела, её сердце бешено колотилось, а тело тряслось.

Она увидела Армандо, с лицом восковой фигуры, развалившегося на полу.

Она увидела ужасное осознание на лице её матери, когда она поняла, что её точно закопают заживо, осознающую впервые в жизни, что смерть — реальная штука, которая может с ней случиться. Она увидела жестокое, тупое наслаждение на лице Молека, когда он понял, что получил силу бога. Потому что Зои её отдала.

Зои увидела пару жёлтых глаз, которые смотрели на неё в ответ. Прозвучало "мяу", и Машина зловония уселся между её коленей. Зои прижалась лицом к его мордашке. Наступила тишина, и она не знала, ушли ли все, или просто Уилл, Ву, Эко и Карлтон стояли там, ожидая, что она придёт в себя. Ей было всё равно.

Считанные минуты спустя, по направлению к ней застучали ботинки, и она каким-то образом поняла по этой робоскорости, что они принадлежат Уиллу. Он стоял над ней как статуя, в полной тишине, мучительное количество времени, прежде чем удивить её, сев на ступеньку рядом с ней.

Наконец, он сказал:

— Этого, всего этого, я и пытался избежать.

Она закричала на него:

— ТЫ ЗНАЛ, ЧТО ВСЁ ЭТО ПРОИЗОЙДЁТ? Ты знал, и всё равно позволил этому случиться, блядский тупоглазый робот?

— Знал ли я, что Армандо подстрелят, пока он будет влетать в окно верхнего этажа, и что Молек заявится после операции по ампутации со способностью сносить здания, в которых я нахожусь? Нет, Зои, я не знал. Знал ли я, что у этого плана очень хорошие шансы провалиться? Да, и я это говорил.

Зои снова сдулась, запустив голову между коленей.

Она пробубнила:

— Я просто уйду. Я должна была поступить так в первую ночь. Я возьму деньги, своего кота, и просто исчезну. Я поменяю имя и уеду в другую страну. Я возьму столько денег, чтобы мы с мамой могли начать всё заново.

— Это ваш выбор.

— Заткнись. Не говори со мной. Я не должна тебя слушать, так что я и не буду. Внутри тебя только шестерёнки да числа. Я потрачу всю свою жизнь, чтобы забыть, что я вообще когда-либо тебя встречала.

Уилл выдохнул, и это была вся реакция, которая от него последовала. Они какое-то время так и сидели на ступеньках. Зои закрыла глаза, поглаживая своего кота.

Уилл, очень мягко, сказал:

— Артур Ливингстон... был мне семьёй. Он был вашим отцом биологически, но мне он был как отец в жизни. Мы прошли с ним столько всего, что вы и представить не можете. То, что случилось с Армандо... Я знаю, каково это, потому что я видел, как люди умирают передо мной раз за разом. Но вы знали его три дня. Я провёл пятнадцать лет плечом к плечу с вашим отцом. Только теперь вы понимаете состояние, в котором мы находились, когда вы появились на сцене.

Она не ответила.

Уилл продолжил:

— Когда я постоянно говорил, что вы не понимаете ситуацию, я вас не оскорблял. Я делился информацией.

— Нет, теперь я понимаю. Правда. Я не... Я не готова к такому, и никогда не была. Я просто трейлерный мусор, как ты и думал, когда увидел меня. Я не одна из твоих Костюмов или типа того. Я не герой.

Ву прошёл мимо и сказал, что запустил дронов, чтобы следить за ближайшими десятью кварталами на предмет приближающихся чудищ, и что он подготовил бронированный седан для экстренной эвакуации, если они придут. Затем он торопливо удалился.

Уилл сказал Зои:

— Вы та, кем вас вырастили. Если бы вы выросли в эксклюзивной подготовительной школе с частными учителями и с амбициозными друзьями, вы были бы кем-то другим. Артур мог вам всё это дать, но вместо этого он тратил деньги на коллекционные автомобили, роскошные костюмы и очень дорогих распутных женщин.

— Ага, если б у меня была вся эта подготовка, я бы выросла такой же как вы. Печально.

— Я хочу сказать, Зои, что Артур вас подвёл. И вы — ходячее напоминание о том, каким человеком он мог временами быть. И вы появились сразу после его смерти, и тогда мне не нужно было такое напоминание. Но это не ваша вина.

Зои оглянулась на охранную панель у двери и сказала:

— Молек близко? Он придёт сюда и попробует сравнить это место с землёй?

— Рано или поздно. Но я думаю, что не сейчас.

— Откуда ты знаешь?

— Если я правильно понимаю Молека, он знает, что разрушение Башни Ливингстона будет главной новостью, и он позволит ей такой остаться. Разрушь он сейчас Каса, и она окажется на задних страницах новостей. Но Молек появится. Он придёт за вами, за мной. Придёт, чтобы сделать заявление. Если хотите уйти, уходите сейчас.

Зои заставила себя встать. Она подняла Машину зловония и дотащила себя по лестнице, чувствуя, будто она пытается покорить Эверест. Она думала, что хотя бы на сбор вещей не потребуется много времени. Она добралась до своей комнаты и начала скидывать грязную одежду в свой чемодан. Из коридора послышались мягкие шаги. Обернувшись, она увидела стоящего там Ву. На его спине была новая катана, абсолютно идентичная предыдущим двум.

Зои сказала:

— Прости, но твой контракт скоро истечёт. К ночи я надеюсь быть как можно дальше от этого кошмара.

— Сочувствую о произошедшем. Я знаю, что у вас были отношения с Армандо.

— Я знала его всего пару дней, но да. Вы были друзьями?

— Мы работали вместе три года, перебежками.

— Оу, мне жаль. Я должна была сказать это первой, на самом деле. Это ведь я виновата, что отправила его, хотя не должна была.

— Нет. Когда вы были рядом с Армандо, вы чувствовали то, что чувствовали, потому что он жил как человек, который был готов к смерти. Если б он хотел растолстеть перед столом и гнить в доме престарелых, он бы это и сделал. В конце концов, Зои, вы найдёте то, что ищете. Вне зависимости от того, понравится ли нам, когда мы это получим.

— У тебя есть какие-нибудь устройства как у Армандо? Ты не прячешь от меня суперспособности?

Он улыбнулся.

— Боюсь, нет. Я не доверяю себе больше сил, чем даровано мне вселенной. Ваш кот путешествует в чемодане?

— Что? Нет. Машина зловония, вылезай оттуда. Ты ж своей шерсти повсюду накидаешь.

Она закрыла чемодан, подняла кота и, обернувшись, увидела Карлтона за спиной Ву.

— Ладно, — сказала она, думая. — Так, поглядим. Мне нужно, чтобы ты отдал пять миллионов женщине, у которой я угнала машину, — она повернулась к Ву. — Мне нужен водитель, чтобы отвезти меня в безопасное место, подальше отсюда. Сделаешь это?

— Мистер Биллингсли как раз этим занимается и для вас, и для вашей матери. Уилл объяснил ему ситуацию.

— Уверена, он так и сделал.

Она протолкнулась мимо Ву, укатывая за собой чемодан. Она увидела на лестнице Уилла и сказала:

— Ну что опять?

— Машины Ливингстона легко узнать. Бадд привезёт новый транспорт. Буквально новый, мы как раз покупаем его, пока мы говорим. Он доставит вас в Солт Лейк. Оттуда отправится личный самолёт Артура, но он будет пустым. Приманкой. В то же время вы сядете на чартерный рейс в другой город, где встретитесь с вашей мамой. Вдвоем вы пройдёте через... процесс с людьми Бадда, которые сотрут ваш след. Как только он будет доволен, вы и ваша мама сможете улететь.

Пока он говорил, он уже был на полпути к библиотеке и секретному входу в гараж. Она шла за ним, а Ву — за ней.

Зои сказала:

— Улететь? Куда?

Уилл оглянулся.

— Вы меня спрашиваете? Туда, где есть пляж, не знаю. Решайте, что вы хотите делать с остатком своей жизни.

Он вытянул не такую уж и секретную книгу с полки и их четвёрка — Уилл, Ву, Зои и Машина зловония — спустились в гараж. Мгновение спустя они уже проходили мимо непозволительно дорогой коллекции машин Артура, и не сказали ни слова, прежде чем услышать шум двойных дверей охранной системы гаража. Зои напряглась, готовясь к засаде механических чудищ, но это был всё тот же чёрный грузовик, который она видела в гараже ранее. Он остановился, боковая дверь открылась, и два трапа спустились на пол. Оттуда выкатилась маленькая голубая BMW.

Бадд спрыгнул с водительского сидения грузовика и сказал:

— Не думаю, что сделка вышла удачной. У меня было не очень много времени и продавец мог это почувствовать.

— Милая машинка, — это было важно, подумала Зои, учитывая, что был хороший такой шанс, что она послужит ей гробом.

— Так, это конвертибл, что обычно не рекомендуется с точки зрения безопасности, но, честно говоря, если эти парни вас поймают, будет не важно, на чём вы едете. Это Сан Марино Блю[15], подумал, что она отлично сочетается с вашими волосами.

— Оу. Ха. Я умру при первом же чихе, но всё же, мне она нравится. Спасибо.

— Ну, я заплатил за неё вашими же деньгами, так что не благодарите меня особо.

Ву сел в БМВ и начал знакомиться с управлением.

Бадд сказал:

— Не знаю, говорил ли вам Уилл, но я поеду с вами, чтобы убедиться, что вы и ваша мама окажетесь в безопасности.

— А тебе обязательно лично этим заниматься?

— Так лучше. Вы должны понять, что помочь кому-то исчезнуть — не самая простая задача, когда на тебя смотрят миллионы камер грызунов из команды Молека, желающих сразу бежать к нему при случае. У меня есть целая сеть ребят, которые этим занимаются, и мы всё сделаем как надо, не переживайте. Потребуется много остановок, переодеваний, может, вам надо будет спрятаться в бочке или в двух. А когда мы окажемся в убежище, мы с вами поработаем. Блинк работает на распознавании лиц, так что мои парни сделают некоторые... изменения. Но очень скоро вы забудете про весь этот нонсенс.

— Что, типа пластической хирургии?

— Плюс изменение голоса и тренер по актёрскому мастерству, чтобы у вас были новые манеры. Иногда приходится даже менять расу цели, если она согласится. Но вы должны понять, что если мы отвезём вас в страну, где ещё нет Блинка, это скоро изменится. Единственный способ обезопасить вас...

— Это превратить меня в совершенно другого человека?

— Вам только двадцать два. Поверьте, через десять лет вы и так станете совершенно другим человеком.

Пока Зои пыталась это осознать, Бадд засеменил к лифту. Зои и Уилл остались одни.

Зои задумалась на секунду.

— Секундочку. Почему ты был в здании?

— В каком здании?

— Ты знаешь, о чём я. Почему ты был в Башне Ливингстона, когда она начала рушиться? Вы с Эко оба ждали снаружи, таков был план. Почему вы пришли за мной?

— Вы слышали завещание Артура. Если вы умрёте, всё его имущество будет пожертвовано Мормонам или как их там.

— Вау. Это первая ужасная ложь, которую я от тебя слышу. Хочешь, чтобы я поверила, что тебе было легче нестись на крышу небоскрёба и пытаться спастись оттуда на вертолёте, которым ты не умеешь управлять, чем нанять юристов, которые отсудят имущество Артура?

— Вы когда-нибудь имели дело с Мормонами, Зои?

Она злобно вздохнула.

— В любом случае. Спасибо. Что пришёл за мной. Вот что я хотела сказать.

Он пожал плечами.

— Это была идея Эко.

— Прекращай.

Настало неловкое молчание, и Зои сказала:

— Так... Что с вами будет, ребята? Когда я уеду?

— Это имеет значение?

Ву подошёл и сказал, что они готовы отправляться. Зои повернулась к Уиллу и протянула руку для рукопожатия. Он не поднял свою в ответ.

Она сказала:

— Да ладно тебе. Нет смысла быть мудаком. Я уезжаю. Ты добился, чего хотел.

Он посмотрел на неё и, наконец, пожал ей руку, не нарушая зрительный контакт.

Он сжал челюсть, пока что-то переваривалось в его голове. В последний раз Зои видела это выражение лица, когда финалист какого-то шоу пытался разобрать загадку, и у него заканчивалось время.

Уилл опустил руку, задумался ещё на секунду и залез в свой карман.

— Это, вроде, последняя часть сделки, — он достал из кармана счастливую монету. — Фокус на самом деле состоит из трёх трюков, выполняемых один за другим. У первого трюка пять шагов. Испортите любой из них, и ничего не получится, понятно?

— Я... точно не против, если мы забудем про эту часть завещания Артура. До этого я просто шутила.

— Это его последнее желание. Позвольте мне хотя бы успокоиться от того, что я его показал.

Она пожала плечами.

— Это... Пофиг. Окей.

— Вся магия в отвлечении внимания. Взгляд должен быть на руке, которая ловит монету, хотя на самом деле монета находится в другой. Для начала мы сделаем то, что фокусники называют "френч дроп". Нужно держать монету вот так, чтобы зрители могли её увидеть, между большим пальцем и указательным. Не начинайте следующую часть, пока их глаза не будут направлены на монету. Так, шаг первый, и я буду показывать его медленно, чтобы вы могли увидеть, заключается в том, что когда вы якобы накрываете монету ладонью, вы просто скрываете её из виду и сжимаете её между костяшками и ладонью. Но вам нельзя сжимать руку, потому что они сразу всё поймут. Нужно, чтобы монета ушла в сторону, будто она больше не часть трюка. Вот, в чём суть. Вот так. Видите?

Он замолчал, дожидаясь ответа.

Зои нетерпеливо ответила:

— Да, я вижу.

— Если монета выпадет, фокус будет испорчен. Так что вот что нужно делать дальше, и это самая важная часть фокуса, так что слушайте внимательно. Нужно взять монету и практиковать френч дроп снова и снова. Снова и снова. Тысячи и тысячи раз, час за часом, неделями, месяцами. Просто сидеть дома, ронять и ловить, немного быстрее с каждой неделей или месяцем, слышать как монета падает на пол, снова и снова. Прогресс будет таким незначительным, что вы можете решить, что ничего не выходит. Но продолжайте это делать. И пока ваши друзья пьют или играют в видеоигры, или чем вы там, молодёжь, сейчас занимаетесь, вы будете дома, практиковать этот трюк. Снова и снова. В тишине. Пока однажды, месяцы или годы спустя, вы не сможете сделать это так быстро, чтобы глаз не мог разглядеть это, даже если будет смотреть на вашу руку. Монета никогда не упадёт на землю. Затем, когда вы станете мастером этого шага, вы будете готовы ко второму, к "Чёрной Ладони". Так...

— Нет, хватит. Это уже звучит ужасно.

— И это, — сказал Уилл. — И хотел показать вам Артур.

— Что твой магический трюк на самом деле — куча утомительных повторений?

— Да. Это как раз разница между героями и никем. Разница между людьми, вроде вас, и людьми, вроде меня. Люди вроде меня знают, что магии не бывает. Только кропотливый труд. Работа выглядит как магия для тех, кто не хочет её делать.

Он закинул монету в карман и поправил рукава.

— Понятно. Я ленивая, я тупая, я...

— Вы не слышите нихрена из того, что я говорю. Вы говорите, что вы не герой? Ну, сейчас я скажу лучшее и худшее из того, что вы слышали. Героями не рождаются. Это нужно заработать. У тебя не получается, ты чувствуешь себя идиотом, но продолжаешь трудиться. Ничего другого не остаётся. Нет никаких "избранных", нет никакой судьбы, никто не просыпается, понимая, что он в чём-то крут. Есть только удары головой об стену и отказ принимать "нет" за ответ. Нужно быть непреклонным до тех пор, пока не разобьётся либо стена, либо твоя голова. Хотите быть героем? Вам не нужно принимать какое-то великое решение. Никакой вдохновляющей музыки или монтажа. Просто нельзя сдаваться.

— Что, как Армандо? Ломиться вперёд и оказаться в луже крови на полу?

— Да. Вы рискуете. Вам будет больно. Но нужно опустить голову и пахать дальше, и если умрёте, то умрёте. Таковы правила. Но не говорите мне, что вы не герой. Вы сбегаете, потому что выбрали сбежать. Какие бы плохие вещи ни случились в результате, вы решили позволить им случиться. Можете врать себе, говорить, что у вас не было выбора, что вы не для этого созданы. Но в глубине души вы будете знать. Вы будете знать, что люди не создаются для чего-то. Вы сами выбираете себе назначение. Медленно, ржавым ножом, но вы формируете себя. Потому что иначе вот что произойдёт: вы умрёте и предстанете пред вратами судного дня, и вы спросите Бога, в чём был смысл жизни. И Бог вам ответит:

— Я создал вселенную, ты, кусок дерьма. Это твоей задачей было придать ей смысл.

— Ты реально думаешь, что Бог так разговаривает?

— Да.

— Так эта речь была лично для меня? Или для тебя?

— Я не знаю. Чёрт побери.

— Я тебя не понимаю. Я дала тебе, что ты хотел с самого начала. Просто отпусти меня.

— Вы дали мне, что хотел я. Вы не дали, что хотел Артур. Он хотел, чтобы вы получили всё это. Я не знаю почему. И никогда не узнаю. Но, чёрт возьми, он был мне как отец, и теперь тот же сумасшедший ублюдок, что лишил его жизни, помочится на его последнее желание?

— Так что, ты говоришь мне оставаться?

— Я не могу вам ничего говорить. Но если это имеет значение, я думаю, что Артур хотел бы, чтобы вы остались и увидели, что произойдёт.

— И что сделать? Убить Молека?

— Нет, этого он ожидает. Этого он хочет.

— Он хочет, чтобы мы его убили?

— Он хочет, чтобы мы попытались. Нет, то, что нужно нам, намного, намного сложнее.

Зои встретилась с Уиллом взглядом.

— Так. Всё решит мой кот. Я поставлю его на пол. Если он пойдёт к машине, я уеду. Если пойдёт к лифту, я останусь.

Она опустила Машину зловония на пол. Он улёгся на бетон и начал вылизываться.

После ещё одной длинной неловкой паузы, во время которой всем троим пришлось смотреть, как белый кот вылизывает собственный пах, Уилл сказал:

— Что ж, похоже у вас не получится это сделать.

— Если б я могла это сделать, я была бы была знаменита задолго до того, как всё это началось.

Телефон Уилла зазвонил. Это был Андре.

— Поднимайся в гостиную. Молек собирается сделать очередное заявление.

Уилл сказал:

— Мы идём, — он направился к лифту и, спустя пару секунд, Зои пошла за ним.

Костюмы собрались под головой бизона, глядя на две трансляции: на одной из них были слова "ОЖИДАЙТЕ МОЛЕКА" белыми буквами на чёрном фоне — сообщение перед началом его трансляции. На другой было видео с дрона, показывающее огромную толпу людей, собравшихся в центре у остатков разрушенного здания. Зои заметила с полдесятка уличных ларьков и фургончиков с едой, продающих закуски наблюдателям. В тот же момент синхронизированная трансляция на высотках сменилась с одной рекламы (для фильма "Джеймс Бонд проникает на космическую станцию с кучей ниндзя и занимается сексом с четырьмя женщинами") на другую, с одним гигантским лицом, нависающим над городом.

Лицо Молека было скрыто угрожающей тенью. Когда он заговорил, его голос был изменён так, чтобы он звучал, как будто бог вещает с небес. От басов вибрировала вся улица под ним. Толпа сошла с ума, реагируя на это, как будто это был концерт, и гвоздь программы только что вышел на сцену.

— Меня зовут Молек, — прогремел голос. — И я мужчина, каких вы никогда не видели в своей жизни. Могу сказать, что я на самом деле даже не мужчина, а что-то большее. В смысле, я всё ещё мужчина, в плане пола, я не это хотел сказать, когда говорил, что я не мужчина. Я полностью мужик. Больше, чем вы вообще можете представить. Всё при мне. Я мужик на таком уровне, что... вы просто поверить не сможете, даже если увидите.

Молек замолчал и посмотрел куда-то вправо, будто кто-то за кадром ему о чём-то напомнил.

— Точно. Как вы видели, я уничтожил Башню Ливингстона одной правой рукой. И это только небольшая демонстрация того, что будет дальше, когда я раскрою мою настоящую силу этому городу и всему миру. Грязные деньги, на которые построены небоскрёбы Ливингстона и трущобы, собраны алчными людьми, что прячутся за высокими стенами и жиреют на ваших зарплатах. Людьми с ложной силой, построенной на скользкой лжи, скрытой за семью печатями. Что ж, для них солнце село, и впереди только длинная ночь. И их расплата грядёт 21 декабря, за день до самой длинной ночи года.

За сорок восемь часов я дотянусь своей могучей рукой и уничтожу семь целей, семь символов ложной силы этого города, чтобы показать реальную силу, на обозрение Табула Раса и всего человечества. Ложная сила — это пушки, деньги и суеверия: обман и дымовая завеса, которые удерживают бета-трусов в поместьях и лимузинах. Так что первым падёт главный офис Охраны Табула Раса — Ко-Оп. Большие крутые наёмнички, нанятые жирными котами, как будто они заслуживают копов, а мы нет. Затем, необязательно в этом порядке, я уничтожу мечеть Табула Раса и католическую церковь в следующем квартале, чтобы показать, что ни один из ваших богов не ударит меня молнией даже когда я оставлю огромную кучу буррито дерьма на дымящихся руинах вашей драгоценной веры. Затем я разнесу здание Первого Банка. И, угадайте чё, если вы всё отстроите заново, я снова их снесу.

Затем последует ещё парочка сюрпризов, прежде чем мой разрушительный тур закончится кульминационным поместьем Артура Ливингстона, который я сравняю с землёй, а на пиках у главных ворот окажутся тела его свинодочери и сраной команды, которая контролировала город за кулисами с самого его создания. У вас сорок восемь часов. Для чего, спросите вы? Ни для чего. Я не выдвигаю требований, и организую атаки вне зависимости от того, что вы предпримете. Увидимся.

Молек молча уставился со стен небоскрёбов, затем повернулся и сказал:

— Ты отключил трансляцию? Свет всё ещё горит. Нет, нажми на...

Молек пропал со зданий, и вся их поверхность была изменена на счётчик, каждая цифра была размером в тридцать этажей.

Зои сказала:

— Не понимаю. Зачем ему всех предупреждать? Почему бы просто не начать всё взрывать?

— Прокрутите в голове всё, что он сказал, — сказал Уилл. — Что у всех его целей общего?

— Они все, э-э-э, известны?

— И?

— И... их владельцы не будут сидеть сложа руки и не позволят ему это сделать. Они будут сопротивляться.

— Сильнее, чем вы думаете. Он собирается атаковать главный офис Ко-Оп, а это место — настоящая крепость, и у них есть настоящее военное оборудование, которые они могут использовать на улицах. Но...

— Это то, чего он и добивается, — закончила Зои. — Чтобы попасть на камеру, разрывая танки голыми руками, для демонстрации. Чтобы все это увидели и стали следить за ним. Поняла.

Бадд сказал:

— Затем он расслабится и будет ждать кучу ставок. Одно большое рекламное шоу для его новой линии продуктов.

Андре сказал:

— Плюс он собирается взорвать этот дом, так что вот. Кто-то, наверное, должен предупредить Карлтона.

— Ко-Оп не будет просто сидеть и ждать, пока он заявится к их дверям, — сказала Эко. — Дворец Пламени будет изрешечён пулями уже к утру. Не думаю, что это место всё ещё секретно.

— Думаешь, Молек этого не знает? Это гладко не пройдёт, — сказал Уилл.

— Так каков наш план? — спросила Зои. — Потому что я и сама собиралась предложить заплатить кому-нибудь, чтобы сравнять это здание с землёй.

— Сначала нам нужно понять, какие у нас вообще есть ресурсы, — ответил Уилл. — Нам нужно изучить монету и понять, что у нас там есть.

Андре сказал:

— Под "нами" он имел в виду, что Эко изучит монету, пока все остальные не будут ей мешать и периодически будут высказывать слова поддержки и делать ей массаж плеч.

Зои сказала:

— А зачем нам сейчас монета? Ни у кого из нас нет имплантов, так зачем нам тогда софт для них, — она посмотрела на Уилла и сказала. — Стоп, у тебя ведь нет имплантов, правда?

— Нет.

— Как будто у тебя нет аугментации, которая позволит метаболизму разгонять алкоголь быстрее?

Эко сказала:

— Золотые драйверы — всего лишь маленькая часть данных на монете. Всё остальное — это схемы самих устройств. Здесь два петабайта данных: инструкции по созданию имплантов, прототипов и всяких разных приспособлений, которые мы даже опознать не можем, потому что большая их часть не на человеческом языке.

— Но для чего они нам, учитывая, что на месте единственной мастерской для этих штук сейчас гигантский чёрный кратер?

Уилл кивнул и сказал:

— Вот именно. Бадд?

Бадд надел свою ковбойскую шляпу и сказал:

— Я сделаю пару звонков, — он, должно быть, носил эту шляпу даже на голограмме, подумала Зои.

— Андре и я встретимся с наёмниками, пока они не натворили глупостей, — сказал Уилл. — Зои, останьтесь здесь и изучите работников.

— Кого?

— Ну, у вас была теория, что кто-то изнутри сливает информацию. Узнайте кто. Обратите внимание на обычных работяг. Вчера я увидел парня, который очень подозрительно чистил водосток.

— Так что, после твоей речи о героизме ты даёшь мне очевидно выдуманную работу, чтобы я осталась в безопасном доме, пока мужчины уходят и делают героические штуки?

Уилл нацепил свою шляпу.

— Это не совсем так. Хотя бы потому, что этот дом точно не безопасен.

— Я иду с вами.

Она пожал плечами.

— Вы же босс, — он повернулся и направился к выходу. Андре показал Зои, мол, после вас.

Выходя, она спросила:

— Так... что именно мы делаем?

— Френч дроп, — ответил Уилл.

Оказавшись в гараже, Уилл привёл их к тому самому грузовику, что доставил BMW. Он нажал на какие-то кнопки в телефоне, и по всему грузовику включились LED-экраны. Теперь по его бокам был анимированный танцующий логотип коровы, откусывающей кусок круглого сыра. Над ней подпрыгивала фраза: "ДОМАШНИЕ СЫРЫ ЮТЫ".

Андре сказал:

— В прошлый раз мы замаскировали его под грузовик с мороженым, но это собирало вокруг нас кучу детей, — он открыл боковую дверь. Внутри находилось оборудование для слежки и, в самом конце, барная стойка. — Тут ещё был диванчик, но нам пришлось как-то вмещать BMW, поэтому вы его не видите. После вас.

Встреча, которую собрал Уилл, проходила под тридцатиэтажной обнажённой женщиной. Это было треугольное здание в центре города, покрытое экранами, показывающими зацикленное трёхмерное видео, создающее иллюзию глубины, от чего казалось, будто здание было пустым пространством, в центре которого настоящая гигантская стриптизёрша танцевала для проезжающих машин (Зои задумалась, сколько мужчин на самом деле фантазировали о стометровой женщине, учитывая, что это не совсем практично в плане сексуального взаимодействия). Уилл сказал ей, что внутри здания было по меньшей мере пара сотен стриптизёрш и эскорта нормального размера, предоставляющих высший уровень услуг, для которых нужно было записываться недели вперёд. Вокруг женщины крутились слова "ОБНАЖЁННЫЙ ГОРОД" малинового цвета.

Чтобы попасть в подвал, Уиллу потребовалось засветить золотую членскую карту у двери, после чего Андре, Зои и затем Ву последовали за ним мимо нескольких гигантских, но хорошо одетых вышибал. Ву пришлось сдать свою катану, так как в клубе было правило об отсутствии оружия. Вскоре они вышли к высококлассной лаунж-зоне, заполненной чёрной кожаной мебелью и с официантками исключительно в наряде горничных, предлагающих распробовать разноцветные жидкости в рюмках и белые стеклянные квадраты со строгими линиями белого порошка.

Неестественный, волнообразный синий свет заполнял помещение, исходя откуда-то сверху, и как только Зои подняла голову, она увидела свисающие голые ноги. Этаж над ними, как оказалось, был заполнен горячими ваннами со стеклянным полом, который давал отличный обзор для подвальной лаунж-зоны, чтобы люди внизу могли всё видеть. Шесть горячих ванн на потолке выглядели как связка гигантских голубых инопланетных яиц, каждое из которых содержало извивающиеся волосатые мужские ноги, окружённые как минимум шестью женскими. Вчера она сказала, что восковой труп Артура Ливингстона был самой жуткой фигнёй, которую она видела, но Табула Ра$а продолжал удивлять.

Они сели и Зои сказала Уиллу:

— Не говори мне, что это место принадлежит мне.

— Хорошо, я не скажу.

Открытое приглашение, которое Уилл разослал охранному сообществу Табула Ра$а, не могло быть проще: "Не выдвигайтесь к Дворцам Льда и Пламени, пока не услышите, что я хочу сказать". Вскоре появилось шесть человек — все они были мужчинами — представляя самые крупные частные охранные предприятия в Табула Ра$а. Уилл указал на директора Ко-Оп, седеющего, загорелого бывшего военного по имени Блейк, который, думала Зои, наказывал себя пятью сотнями отжиманий, если он проснётся позже пяти часов утра. Серый костюм, без галстука, запах геля после бритья. Уилл, бубня, представил ей остальных вошедших мужчин, но она быстро забыла их имена. Один из них выглядел как старомодный дон мафии, другой был одет в тактическое снаряжение, будто ему было удобнее влетать в помещение через окна, а ещё один мужик едва влез в спортивную куртку и майку из-за грудных мышц, вжимающихся в её пуговицы. В комнате было так много тестостерона, что Зои боялась, что у неё образуется щетина к тому моменту, как встреча закончится.

Уилл, не запрограммированный для предисловий, сказал:

— Держитесь подальше от Льда и Пламени. Все вы. Мы всё уладим.

Зои подумала, что это было в лучшем случае жутким преувеличением.

Ответ Блейка был спокойным и сухим.

— Я ценю то, что тебе нужно было сказать, что ты сказал, из вежливости. Но мы оба знаем, что вопрос в том, кто доберётся до Молека первым. Я буду благодарен за любую информацию, которая у тебя есть о внешних и внутренних, скажем так, экзотических защитных механизмах.

— "Экзотические" — это не то слово, которое опишет то, что вы там найдёте. Наш человек проник туда только потому, что Молек позволил. Это была... просто игра, в которую он играл.

Блейк пожал плечами.

— Я с радостью изучу его оборудование, когда мы его конфискуем. Мы выдвигаемся с ошеломляющей силой, мистер Блэкуотер.

— Это напомнит племя Зулусов, пытающихся "ошеломить" танк своими копьями. У него были месяцы, чтобы подготовить здание к вашему оборудованию. Видя только часть того, что есть у него, я не думаю, что сражение вообще будет. Я думаю, он может просто... нейтрализовать вас. И всё, что вы принесёте.

Мускулистый мужик сказал:

— Он прав, Блейк, вам, парни, лучше отойти в сторонку. Дайте моим парням заехать и решить эту проблему.

— Вы только будете мешать. У вас нет нужного оборудования, Редж, — ответил Блейк.

Уилл сказал:

— Мы отправимся за Молеком лично, завтра рано утром, — это стало новостью для Зои. — Если вы уверены, в том, что хотите идти, ладно. Но позвольте нам сделать первый выстрел. Если думаете, что мы неспособны, посмотрите как мы проиграем и подкорректируйте вашу стратегию. Может, мы даже ослабим врага специально для вас, если не лучше.

Блейк сказал:

— Мы возьмём это на рассмо...

Его прервали крики и звуки выстрелов прямо за дверью.

Зои дёрнулась от звуков выстрелов, но больше никто в комнате этого не сделал. Они просто выглядели раздражёнными от нарушения протокола, поворачиваясь на дверь с осуждением театральных зрителей, смотрящих на того, у кого зазвонил телефон.

Дверь резко открылась, и Зои уставилась на красный шипастый могавк за мультяшно огромным оружием, которое она даже не смогла бы поднять: у него было как минимум три дула и прикреплённая снизу бензопила. Лидер Лиги Крутизны завёл свою команду в комнату.

— Всем лежать!

Никто не лёг.

Парень был в камуфляжной форме с наколенниками, налокотниками и наплечниками-переростками. Всё остальное занимало перекрестие ремней и патронташей. Везде у него были карманы. Слишком много карманов. Даже у его обуви были карманы. Рядом с ним была пара искусственных сисек, пытающихся спастись из плена красного цельного купального костюма, сделанного из кожи, с высокими кожаными сапогами того же цвета. На сапогах женщины было две кобуры, предположительно для тех огромных пистолетов, которыми она размахивала каждой рукой. Если у неё закончатся патроны, она легко сможет использовать четыре — нет, пять — тонких кинжалов, которые были пристёгнуты к разным частям её тела. Остальные четверо, кажется, соревновались в том, кто нацепит на себя больше приспособлений, клинков и патронов, не потеряв при этом способность передвигаться. И ни у кого из них не было шлемов или другой защиты для головы или глаз. Зои поняла, что защита лица ничего не стоит, если она скроет его от камер.

Четвёрка прошла мимо Могавка и выстроилась у Костюмов. Пару секунд спустя, и впервые в жизни, к черепу Зои приставили пистолет. Это же сделали и с Андре, Уиллом и Ву. Уилл вздохнул.

Могавк сказал:

— Успокойтесь все, всё будет хорошо. Нам просто нужно было себя впустить, вот и всё. Кажется, наше приглашение затерялось на почте. Уверен, вы все знакомы с моей командой. Это Виксен, за ней Бонфайр, Бладстик, Штормшафт и Крэнкфульф[16]. И у них уже пальчики на курках чешутся.

— Ну, не удивительно, что они выбрали эту профессию, с такими-то именами, — сказала Зои.

Блэйк, всё ещё сидящий на своем месте и добавляющий сахар себе в кофе, сказал:

— Ли, ну и какого чёрта, по-твоему, ты делаешь?

— Кажется, я знаю в чём дело, — сказал Андре. — Вы, ребята, увидели наш грузовик на парковке. Уверяю вас, у нас нет никакого сыра.

Могавк, Ли, сказал:

— Мы спасаем город, — он наставил свою ненормальную пушку-пилу на Блэйка и всех остальных директоров в комнате и сказал. — Наружу. Все вы.

Блэйк обратился к Уиллу:

— Это конец встречи?

— Просто помните, что я сказал. Завтра около пяти утра. Не выдвигайтесь до этого.

Зои попыталась понять, как они подготовятся к рейду штаб-квартиры Молека меньше, чем за двенадцать часов, но у неё были проблемы с фокусировкой из-за пистолета, который вжимался в её виски так сильно, что оставлял вмятину в её мыслях. Она задумалась: если кто-нибудь выстрелит в потолок, взорвутся ли горячие ванны и смоют ли оттуда людей.

Блэйк сделал глоток кофе и поставил чашку на место.

— Я поговорю со своими людьми.

Он кивнул всем в комнате, включая вооружённых членов Лиги Крутизны, и спокойно вышел. Остальные магнаты вооружённой охраны последовали за ним, оставляя весь захват заложников за собой, будто спортивное событие, которое они покидают пораньше, чтобы не попасть в пробку. Выходя наружу, мускулистый мужик уставился наверх на тёмные, голые ноги, плавающие над потолком, и Зои задумалась, не пойдёт ли он туда сразу после этого.

Как только Костюмы и Лига Крутизны остались в лаунж-зоне одни, Ли сказал:

— За Молеком отправимся мы.

— Отлично, так и сделайте, — сказала Зои. — Вам не нужно просить разрешение.

— Вы идёте с нами. Видишь ли, какой бы план ни придумали другие парни для того, чтобы вытащить Молека из его логова, я думаю, они не поймут, что им нужно то, что хочет Молек. А хочет он вас. Мы подъедем, предложим вас троих на блюдечке с голубой каёмочкой, Молек покажет своё лицо, мы бахнем его в голову.

— Где вы достанете такое большое блюдечко? — спросил Андре.

— Я думаю, вы пропустили несколько важных новостей, — сказал Уилл. — Убить Молека несколько сложнее, чем вы себе представляете.

— Поэтому вы дадите нам улучшения, — сказал Ли. — Мы видели, что творил Армандо, прежде чем помереть.

Зои сказала:

— Стоп, а вы разве не на стороне Молека? Вы, дебилы, были первыми, кто отправился за мной в ту ночь.

— Мы не работаем на Молека. Мы работаем на жителей этого города, которые не могут себе позволить тех парней, что вышли из этой комнаты. В ту ночь мы не пытались выиграть контракт ради Молека, мы просто...

— Хотели публичности? — закончила Зои.

— Ввязались в погоню. И мы не знали, что из себя представляет Молек. Но там никогда не было ничего личного.

— Для монстров никогда нет ничего личного.

— Заткнись. Будете сотрудничать, и нет никаких причин, из-за которых вы не выживете. Просто сыграешь роль заложницы, мы потребуем встречи с Молеком лицом к лицу перед обменом, мы бахаем его, титры.

— Уверяю вас, мы окажем вам огромную услугу, если не разрешим вам следовать этому плану, — сказал Ву.

Ли обернулся к нему и сказал:

— Заткнись. Ты не в том положении, чтобы что-то нам разрешать.

Андре сказал Ли:

— Позволь спросить, чем ты занимался до того, как влез во всё это... чем бы ты это ни называл?

— Я? Я отслужил в морской пехоте четыре года. После этого, провёл ещё пять лет в качестве лучшего, мать его, охотника за головами Невады.

— И какие требования для того, чтобы стать охотником за головами в Неваде? — вмешался Уилл.

Ли сказал:

— Прокаченные инстинкты, умение ближнего бо...

— Для этого требуется пошлина в двести пятьдесят долларов и пятинедельный курс в общественном колледже.

— И этого хватило, чтобы поймать тебя.

Уилл повернулся к Зои и сказал:

— Это будет хорошим уроком. Скажите, что это в руках у Ли?

— Это, эм, винтовка? Я не знаю бренд или...

— И почему винтовка лучше, чем нож?

Ли сказал:

— Заткнись. Мы идём в наш фургон, ты первый. — Уилл не двигался.

Зои сказала:

— Она позволяет убивать людей с расстояния?

— Правильно. А теперь посмотрите на людей, стоящих рядом с каждым из нас, и спросите себя, зачем приносить такое оружие и прикладывать его к черепу человека, где его легко достать руками?

Позади послышалась борьба. Зои повернулась туда, и увидела, что человек, держащий Андре на мушке, теперь стоял на коленях, с закрученной за спиной рукой, в то время как его оружие было в руках Андре.

Ли направил на него оружие и закричал, чтобы он застыл. Но в тот же момент со стороны Ву зазвучали звуки драки, и к тому моменту, как Зои обернулась, Ву уже разряжал пистолет, который выудил у своего пленителя, позволяя пулям упасть на ковёр. Стрелок лежал без сознания на полу.

Пленитель Уилла быстро отскочил, выводя оружие из досягаемости, но продолжал удерживать его на голове Уилла.

Он сказал:

— Даже не думай об этом, — но это прозвучало так, будто он никогда в своей жизни не был мене уверен в ситуации.

Уилл взглянул на него и сказал:

— Ты ведь Терри Риззо, да? Опусти оружие, и езжай в свою квартиру на Лейк Стрит, возьми Шелдона и Джеремаю, и уезжай из города. Никогда не возвращайся. У тебя пять секунд.

Мужчина нервно уставился на Уилла, затем на Ли.

Уилл сказал:

— Мои люди смотрят это в Блинке. Ты никогда их не перегонишь. Три. Два...

Мужчина пулей выскочил из комнаты, извиняясь перед Ли на пути.

Ли сказал:

— Нравится угрожать людям? Ну, мне угрожать бесполезно. Молек сотрёт вас в порошок, и я ваш единственный...

— Закрой свою идиотскую хлопушку, — сказала Зои. — Если хочешь поговорить, скажи последнему парню, чтобы прекратил целиться мне в голову. Я не знаю, как её отобрать и не хочу устраивать эту большую мачо фигню, где подходит Ву и ворует её, используя свои карате способности. Просто скажи убрать её, и мы поговорим. Блин, я что, правда должна вслух произносить очевидное? Что стреляя в меня, ты стреляешь в себя? Меня это уже серьёзно достало.

Ли изучал её пару секунд, затем едва заметно кивнул своему человеку. Он опустил оружие и присоединился к Ли и Виксен на другой стороне комнаты.

Зои сказала:

— Ладно, две вещи. Во-первых, я думаю, что дать людям способность разбивать здания голыми руками значит дать им многовато силы. И за сегодня я типа решила, что вся эта фигня, когда мы даём силу тем, кто в ней больше всего нуждается, и привела наше общество к этой точке. Во-вторых, мы на самом деле не можем дать вам того, что вы просите. Это длинная история, но мы не можем усилять ваши конечности, у нас нет для этого оборудования.

Андре сказал:

— И вы знаете, что она говорит правду, потому что иначе мой прибор до сих пор был бы весь в бинтах.

— Но, — сказала Зои. — Я могу предложить вам работу. И деньги, которые вы не заработаете, наверное, даже за целый год охоты за головами. Вы можете купить новый фургон и Виксен сможет позволить себе оставшуюся часть её костюма.

Уилл посмотрел на неё с сомнением и пробубнил:

— Зои...

— Я слушаю, — сказал Ли.

— Бомжевиль. Знаете его? Недостроенные общежития, куда подселились бедные люди в паре кварталов от того, где, эм, была Башня Ливингстона?

— Ага.

— Им нужна защита. Если Молек начнёт рвать и метать, мне нужен кто-нибудь, кто выведет этих людей в безопасное место. Даже если хаос до них не дойдёт, вы сможете убедиться, что еда и памперсы приходят к ним по расписанию.

— Мисс Эш, весь город и есть его цель. Молек может отправиться в больницу, в музей, даже на ядерный завод. Мы не собираемся просто сидеть и позволить ему это сделать.

— Да, но у этих целей есть охрана, потому что у их владельцев есть деньги. А защищать Бомжевиль некому. Сделаете это, не убив кого-нибудь случайно, и получите пятьсот кусков. И после этого мы, возможно, поговорим.

— Но если мы убьём Молека, эти люди будут в безопасности.

— Люди вроде них никогда не бывают в безопасности. Принимайте предложение или уходите, но здесь вы решаете, хотите ли вы быть настоящими героями или просто убить людей, которые вам не нравятся. Потому что если бы вы были реальными героями, вы бы уже были там, и делали так, чтобы дети не уходили спать в страхе каждую ночь.

Ли очевидно ненавидел этот план, но не настолько, чтобы открыто сказать нет.

— Мне... нужно обсудить это с командой.

— Зои, — сказал Уилл. — Скажите ему правду.

— Что?

Уилл сказал Ли:

— Молек скорее всего направится именно в Бомжевиль. И нам нужно его защитить. Но не потому, что там люди. А из-за монет.

Зои подумала "Из-за чего?!" одновременно с тем, как Ли произнёс это вслух.

— Двести миллионов долларов в древних монетах и серебре, собранных с испанского галеона на побережье Флориды около пятнадцати лет назад. Они были закопаны отцом Молека, когда это ещё было землёй на продажу. Теперь оно под бетоном в лобби. Вы даже можете увидеть трещины на полу по всей стройке из-за рыхлой почвы. Это настоящая причина того, почему здание так и не достроили. Молек узнал об этом и, что-то мне подсказывает, что это окажется его первой остановкой. Не дадите Молеку их забрать, и получите половину.

Ли не ответил, но его взгляд был каким-то отстранённым, фокусирующимся на фантазии, где перед ним открылось невиданное богатство.

Уилл затянул галстук и сказал:

— А теперь, если вы позволите, у нас много дел.

Уилл направился к двери и никто его не остановил.

Андре был занят телефоном, пока они поднимались обратно в библиотеку. Уилл спросил "Есть что-нибудь?", но Андре покачал головой.

— Что мы ищем? — спросила Зои.

— Нападение на Дворец Пламени, — ответил Уилл.

— А кто нападает?

— Все? Хотя я бы поставил на Ко-Оп.

— Может, ты убедил их держаться подальше.

— Я убедил их вмешаться. Я сказал им, что мы выступаем к рассвету, они ни за что не позволят украсть их героический момент. Я, можно сказать, поставил им сроки.

— Стоп, ты хотел, чтобы они пошли за Молеком?

— Они бы в любом случае это сделали, я хотел убедиться, что они сделают это сегодня.

— Охренеть, ты дьявол.

Он пожал плечами.

— Суть в том, что Блэйк вероятно решил, что я наврал о времени, и мы нападём значительно раньше, и что отсылка про рассвет была уловкой, чтобы предотвратить его нападение на нас. Так что он скорее всего вернулся к своим людям и сказал, что им нужно выдвигаться... прямо сейчас.

— Так, что мы делаем?

— В данный момент? Смотрим.

— Что ж, мне точно нужно кофе, — сказал Андре.

Все они направились в кухню, потому что там был кофе, и Зои закружилась вокруг бара, делая напитки. Никто ничего не заказывал, она просто сделала самые красивые и выставила их на стойке. Тот, над которым она работала в данный момент, содержал четыре шота эспрессо, микс из кокосового молока, обычного молока и щепотки бергамотового сиропа для сладости. Она нарисовала букву "З" староанглийским почерком и посыпала всё шоколадной стружкой. Затем она взяла ещё одну кружку и начала всё с начала.

Андре сказал:

— Я могу смотреть как вы это делаете весь день. Это как танец.

— Я могу делать это с закрытыми глазами. В "Ява Лодж" был только один бариста, и это было шоу одной женщины. Хотя мне нравилось, когда было людно, как будто это был вызов. Но сейчас... Я просто пытаюсь двигаться. Если остановлюсь и подумаю обо всём этом, у меня начнётся паническая атака.

Они включили трансляцию на стене за баром, и Андре стал переключать локации. Башни Льда и Пламени, штаб-квартира Ко-Оп, местность вокруг Каса.

Он взглянул на Уилла и сказал:

— Пиратское сокровище? И это ложь, которую ты смог придумать? Ты сказал им, что под Бомжевилем закопано пиратское сокровище?

— Показалось, что именно такому они поверят. Это хотя бы даст им причину быть на том месте.

На кухню вошли Бадд и Эко.

— Один есть, — сказал Бадд.

— Я чую кофе, — сказала Эко.

— Он прямо здесь, можешь выпить или я просто солью всё в раковину. Я варю его, чтобы отвлечься, — сказала Зои. — И есть один кто?

Прежде чем Бадд успел ответить, Андре сказал:

— Началось.

Ко-Оп не стали дожидаться даже наступления ночи для атаки. Пара массивных чёрных вертолётов прорезала путь через холодный вечерний воздух в сторону Дворца Пламени, снимаемая стаей дронов. Когда камеры переключились на наземный уровень, в кадре появился конвой из шести чёрных грузовиков, подъезжающих к Фэйрфакс Авеню, по три с каждой стороны. Они планировали атаковать высотку с земли и воздуха одновременно.

Зои оглянулась.

— Где Ву?

— Снаружи, — сказал Андре. — Он нашёл паука в коридоре. Поймал его в пластиковый стакан и сказал, что отнесёт во двор, чтобы он мог уползти к семье.

Трансляция вернулась к Дворцу Пламени, который снаружи казался полностью заброшенным: если бы в здании был какой-то свет, он бы всё равно прорезался сквозь брезент. Но оно было той же чёрной пустотой в небе. Если бионические суперзлодеи вставали на позицию, они точно не собирались делать из этого представление.

Но затем, Эко сказала:

— Вон там. На улице.

Трансляция в Блинке заметила это через мгновение после неё: все они стали фокусироваться на циркулирующей прогулочной дорожке у основания высотки. Голубые огоньки загорались, один за другим, формируя кольцо. Свет исходил из объектов по пояс человеку, стоящих на дорожке, и Зои была почти уверена, что они были сделаны в форме вытянутых средних пальцев.

Грузовики плелись дальше, их грубые шины создавали высокое жужжание, как у стаи пчёл. Они подъезжали с севера и юга. Грузовики у главы колонн были всё ещё в двух кварталах, когда круг голубых светящихся рук запульсировал в унисон, как ряд камерных лампочек, которые включились одновременно, и громко зашумел, как трещащий кнут. Все камеры Блинка переместились на грузовики, как будто ожидая взрыва. Но его не произошло. И всё же, грузовики замедлились при виде лампочек, как будто водители не знала, во что они въезжают.

Или, скорее, большая их часть знала.

Первые грузовики, те, что были ближе к удару в каждом из направлений, продолжили двигаться вперёд. Первый стал сворачивать влево, от Дворца Пламени к Дворцу Льда на другой стороне улицы. Второй продолжал движение к Дворцу Пламени, но петлял, будто водитель держал руль коленями. В конце концов оба грузовика лениво остановились, один осторожно тюкнулся об одну из светящихся рук за Дворцом Пламени, а второй заехал на тротуар на другой стороне улицы. Оставшиеся грузовики остановились в неуверенности, сохраняя дистанцию.

Какое-то время не происходило ничего. Ни спецназа из кабины грузовика, ни взрыва, ни усиленных ужасов, выпрыгивающих из здания. Вместо этого, через пару минут на улицу вышло около дюжины людей Молека, спокойно направляющихся к транспорту. Один из них доедал сэндвич. Они подошли к обеим машинам и открыли их боковые двери. Зои охнула, когда оттуда вывалилась куча обугленных конечностей. Прихвостни перешерстили внутренности грузовиков, собрали оружие и снаряжение, и направились обратно к Дворцу Пламени. Один из них вытащил баллончик краски и отметил оба грузовика тёмно-синим рисунком руки, показывающей средний палец.

Рядом с Зои устало вздохнул Андре. Зои не отводила взгляда от трансляции, снова размалывая кофе для эспрессо.

Коллективное наблюдение Блинка переключилось на крышу Дворца Пламени, где два вертолёта уже сбросили снаряды на поверхность, всё ещё дымящуюся после сражения Армандо с Родзиллой.

Ещё одно кольцо светящихся рук сомкнулось над крышей.

Появилась ещё одна вспышка.

Из вертолётов посыпался дождь горящих тел.

Вертолёты закружились, закачались и затем рухнули на Фэйрфакс Авеню, неподалёку от мёртвых грузовиков. Коммент-секция трансляции сошла с ума с поддержкой команды Молека.

Зои прошептала:

— Мы должны были остановить их. Мы должны были их отговорить.

— Вам ещё многое предстоит узнать об этом мире, — сказал Уилл.

Остаток колонны Ко-Оп теперь отъезжал назад, достаточно медленно, чтобы это выглядело как тактическая перегруппировка, а не полноценное отступление. Мир ожидал увидеть, что ещё наёмники Табула Ра$а бросят в атаку на Молека, но трансляции каждой крупной охранной службы были полны ошеломлёнными профессионалами, пытающимися скрыть свой ужас в отстранённых обсуждениях стратегии. Кто-то предлагал отрезать здание от питания, чтобы отключить энергетическое оружие, но кто-то другой отметил, что Ко-Оп уже это сделали: у здания оказался свой источник питания. Аналитики пытались изучить и идентифицировать защиту, но быстро пришли к выводу, что она неизвестна современной науке.

Но затем трансляция переключилась на группу людей, окружающих зелёный грузовик, припаркованный за городом, в какой-то пустыне. У него были рампы, направленные в небо под углом в сорок пять градусов, накрытые зелёным брезентом. Когда они сбросили брезент, взору открылось что-то, что выглядело для Зои как миниатюрный истребитель, размером примерно для ребёнка или для маленькой собаки. Она предположила, что оба варианта были неверны.

Только увидев это, Андре подавился кофе.

— Что это? — спросила Зои.

— Тяжёлый беспилотник, — сказала Эко. — По сути крылатая ракета. По виду русская.

Уилл сказал:

— Они собираются сравнять здание, — он выглядел раздражённо, как будто был недоволен неумелой техникой новичков.

— Сумасшедшие сукины дети, — сказал Бадд. — Это боевики Чёрного Рассвета. Теперь мы знаем, кто угнал прошлогодний конвой...

Ракета взмахнула в небо столбом жёлтого огня, пока мужчины на земле радовались и кричали, а некоторые даже пили пиво. На носу ракеты была камера, подключённая к Блинку, потому что почему бы и нет, и трансляция показывала, как под ней проносится земля, а светящийся силуэт центра Табула Ра$а был прямо перед ней. Голос управляющего ракетой комментировал её полёт, объявляя высоту и направление ветра, а красный квадрат отмечал её цель.

Зои сказала:

— Я должна быть в ужасе от того, что такое оружие находится в свободном пользовании или надеяться, что оно сработает?

Никто не ответил. Все были прибиты к экрану, глядя на то, как ракета съедает пространство между ней и Дворцом Пламени.

Пилот сказал:

— Один километр до цели. Девятьсот метров. Восемьсот. Семь... Воу, что за?..

Небо внезапно сдвинулось вправо, будто ракета резко повернулась влево.

— Сбой курса, тридцать два градуса, пытаюсь исправить, — пауза на несколько секунд, и затем. — Управление не отвечает.

Вид поворачивался и поворачивался, но затем горизонт застыл, и ракета устремилась вперёд.

— Запускаю самоуничтожение, — сказал пилот. Затем продолжил. — Не отвечает. Мы потеряли управление над объектом. Чёрт, Дэрил, я же говорил, что это плохая идея.

Зои сказала:

— Боже мой, эта штука летит в какое-то случайное место в городе?

Эко покачала головой.

— Хуже. Думаю, кто-то из людей Молека ей управляет.

Зои стало не по себе.

— Куда они её направляют? — хотя реальный вопрос был в том, направляют ли они её сюда?

Блинк переключился на внешний обзор ракеты, переключаясь с одного дрона на другой, пока ракета пролетала мимо них в ночи и блестела между небоскрёбов. Она снова повернулась, и затем направилась к своей цели.

— Боже, — сказал Бадд.

— Она движется к больнице, — сказал Уилл.

Зои подумала, что может услышать смех Молека.

Ракета завыла на пути вниз, оставляя жёлтый след в ночном небе. Массивное белое здание начало заполнять экран.

Она врезалась в парковку перед больницей, взрываясь в огромном шаре светящегося оранжевого огня, который можно было увидеть, пожалуй, даже из Форта Дрейтон. Они услышали взрыв сначала в Блинке, и затем, секунду спустя, его эхо дошло до окон кухни. Зои подпрыгивала каждый из двух раз. Она не знала, почему Молек попал именно в парковку: из милосердия или просто промазал.

Уилл отвернулся от экрана и сказал:

— Как Зулусы, нападающие на танк.

— Что нам делать, Уилл? — спросила Зои. — Что нам, чёрт возьми, делать?

Уилл подумал секунду и затем сказал:

— Пожалуй, сейчас самое время рассказать вам, что мы делали до того, как встретили вашего отца.

Уилл сказал:

— Вы знаете, что такое ПСИОП?

Зои заставила себя оторвать взгляд от трансляции и сказала:

— Это какая-то секретная военная штука, да? Кажется, я видела фильм об этом, но мне захотелось спать от романтической линии.

— Это Психологические Операции. Игры разума с врагом, чтобы попытаться выиграть войну, не сделав ни выстрела. Андре, Бадд и я работали с Восьмой Группой Военной Информационной Поддержки. Мы были просто контрактниками без официальных связей с правительством Соединённых Штатов, так что им было бы просто отказаться от нас, если нас поймают. Пятнадцать лет назад мы были в Северной Корее во время восстания, которое наше правительство не поддерживало на официальном уровне, и в то же время использовало все подковёрные трюки.

— И Артур был с вами?

— Нет, Артур был там, но... для бизнеса.

— Ясно, не хочу об этом знать, — она посмотрела на Эко. — А твоя работа в чём заключалась?

— Ну, тогда я была в четвёртом классе, так что...

— В то время, — вмешался Уилл, — Восстание разваливалось, но режим об этом не знал. Нашей задачей было попытаться убедить правительство Северной Кореи, что повстанцы были намного сильнее, чем на самом деле, чтобы заставить их провести переговоры. Мы знали, что у них паранойя на счёт поддержки повстанцев Китаем, что означало бы, что режим обречён. Это не было правдой, но нашей работой было убедить их, что всё-таки было. Вы пока понимаете?

До Зои дошло, что можно заставить Уилла болтать, если объектом разговора станет то, насколько он умнее, чем все остальные. Андре взял две чашки кофе с бара и сел рядом с Уиллом. Трансляция, тем временем, показывала пожарные машины, заполняющие парковку больницы.

— Ага, — сказала Зои. — Будешь что-нибудь пить?

— Вы можете сделать горячий чай? Я хочу самую простую чашку чая, которую вы можете сделать. Ничего вычурного.

— Сейчас будет.

— Итак, — продолжил Уилл, — Не знаю, как хорошо вы знакомы с войной или международной политикой в целом, но лидерами Северной Кореи становились всё более и более безумные люди и параноидальные деспоты со стаями злых пчёл на том месте, где должны быть мозги. Это было нашим преимуществом: если оставить правильные подсказки, режим поверит во всё, что угодно. Итак, первым шагом было просто позволить захватить огромную поставку оружия повстанцев. Просто оставить снаряжение на улице без охраны, чтобы режим мог схватить его, не сделав ни выстрела. Можете понять, для чего нам это делать?

— Это для создания впечатления, будто оно вам не нужно? — сказала Зои. — Типа как бедный чувак, который тратит всю зарплату на свидании, чтобы девушка решила, что он богаче, чем на самом деле?

— Именно. Если повстанцы могут позволить себе оставить это без охраны, представьте, что у них должно быть где-то ещё.

— Но будет неприятно, если плохие парни этого не заметят.

— Всегда считайте, что ваши враги умнее, чем вы думаете: даже животные могут думать на несколько шагов вперёд. Это значит, что если хотите, чтобы они поверили в вашу ложь, не надо запихивать её им в глотку. Просто оставьте след из хлебных крошек и позвольте, чтобы они решили, что всё поняли вопреки вашему желанию. Но всё начинается с одного фундаментального принципа: узнай, что враг боится больше всего, и ты узнаешь, во что он хочет больше всего поверить.

Зои протянула чай Уиллу. Это была чашка её "Чая Ктулху": прозрачная кружка, показывающая три слоя разноцветных вкусов горячего чая. Золотистый внизу, переходящий в кроваво-красный и затем в тёмно-синий на вершине, прямо как рассвет. Несколько капель ликёра Бейлис добавлено на поверхность с тонкой трубочкой, и всё это стекало в чай, растворяясь в тёмной-синей жидкости белым, как будто щупальца нечистого создания, тянутся вниз с небес. Это был самый сложный напиток, который Зои умела делать.

— Спасибо. Наверное, — сказал Уилл.

В разговор влез Андре:

— А теперь моя любимая часть всей этой операции или, точнее, она была бы любимой частью, если б всё сработало...

Уилл поднял руку.

— Нам не нужно касаться этой части...

— А мне кажется нужно, — сказал Бадд.

— Технически, это всё ещё засекреченная информация. Я и так сказал слишком много...

— Моя любимая часть, — сказал Андре, перебивая его. — В том, что Уилл додумался до идеи создать луч смерти.

Бадд взял чашку кофе и сказал:

— Итак, мы дадим вам немного контекста. Не для того, чтобы утопить вас в куче геополитической чепухи или вроде того, но это было как раз в тот период, когда китайцы экспериментировали с энергетическим оружием: лазерами, микроволнами и прочим бредом из Звёздных Войн. Вот мы и начали распространять слухи, что у повстанцев появилась китайская ручная микроволновая пушка, которая может проникать даже через самую продвинутую броню. И это было важно, потому что танки режима были по большей части оружием устрашения. Звук их гусениц, заполняющих улицы, раздавливающих припаркованные машины и пробивающихся через стены... Их психологическое воздействие был куда важнее стратегической составляющей. Так что вы можете себе представить, как бы изменилась игра, если б у повстанцев оказалась, допустим, ручная винтовка, которая может превратить танк в фейерверк по нажатию спускового крючка.

Уилл нетерпеливо сказал:

— Бадд, ничто из этого не поможет ей понять опер...

— У меня всё схвачено. Итак, мы решили создать марсианский луч смерти. Не настоящий — таких штук в то время ещё не было — но достаточно убедительный, чтобы испугать до усрачки Пхеньян. В реальном мире нельзя увидеть лазер: парень нажимает курок в одном месте, и в другом всё взрывается. Держите это в уме. Ну и короче, мы начали подстраивать всю эту штуку, решили, что она будет происходить в торговом квартале, где куча камер на телефонах, чтобы заснять это. И Уилл, помните, что он тогда был вашего возраста, нашёл магазин игрушек и купил эту гигантскую водяную винтовку, ту, что с огромной ёмкостью для воды сверху. И мы принесли её в убежище и покрасили, модифицировали, нацепили реальные тактические приспособления: делали так, чтобы она была похоже на разработку лучшей лаборатории народно-освободительной армии Китая. Затем он нашёл какого-то создателя бомб среди повстанцев, который сделал для нас противотанковый заряд, но улучшенный. Он был заполнен сульфатом меди, химией, которую можно купить в обычном магазине, которая горит с ярко-зелёным цветом, как будто это какая-то безумная инопланетная технология. Так вот, мы всё это отдали курьеру, который прицепит заряд к танку — на нём были магниты — и бомба должна была сдетонировать по звонку телефона, так что нужно было просто прицепить телефон к рукоятке винтовки со смертельным лучом. Затем стрелок должен дождаться появления танка, нажать на "курок" и наблюдать за тем, как танк разрывается зелёным огненным шаром на обозрение всего мира. Бум, луч смерти. Это было бы восхитительно. Если б сработало.

Уилл заворчал.

— Что значит "если б сработало"? — спросила Зои.

Уилл сказал:

— Это не важно, важнее, чтобы вы поняли значимость...

— Стрелок оказался слабым звеном, — сказал Андре, будто это было приятное воспоминание. — Первая часть плана сработала отлично, но помните, что для того, чтобы всё это сработало, он должен был подойти близко, чтобы люди, записывающие это на телефон, могли запечатлеть и "лучи смерти" и танк в одном кадре. Так вот, стрелок взрывает танк, тот горит зелёным, выглядит отлично.

— Но, — продолжил Бадд. — Потом он повернулся и сразу же упал на землю. Его супер технологичный луч смерти разбился под ним как пустая пластиковая игрушка, которой он и являлся. Его схватили солдаты режима и спустя пару часов все мы оказались под стражей.

— Охренеть! Вас схватила армия Северной Кореи?

Андре кивнул.

— Ага. Закинули нас в тюрьму с кучей голодающих военнопленных. Никогда не видел ничего подобного. И не хочу увидеть когда-либо ещё.

— Как вы выбрались?

Андре сказал:

— С помощью вашего папочки. Он был в стране, ну, знаете, для бизнеса, и у него были связи. Короче говоря, он перевёз нас через границу и если б он этого не сделал, мы бы свисали с какого-нибудь моста. Артур отследил нас в Штатах чуть позже и спросил, не хотим ли мы работать на него. Остальное вы знаете.

— А что стало с другим парнем? — спросила Зои.

— С каким парнем?

— Ну, с придурком, который упал с оружием и всё испортил?

Бадд кивнул в сторону Уилла.

— Почему сами его не спросите? Вон он сидит.

Зои засмеялась, потом перестала и сказала:

— Мы в такой жопе.

— Ну, мы ожидаем специальную доставку, — сказал Бадд. — Думаю, это изменит ваше мнение.

В ту ночь у неё был очередной сон про Джеззу.

В этот раз она снова была в своей грязной квартире, в настолько маленькой ванне, что даже короткой Зои приходилось вытаскивать из воды колени, чтобы её верхняя часть оказалась в воде. Открылась дверь, и через неё прошел Джезза, только в этот раз, во сне, он был получеловеком-полумашиной. Его глаза заменяли вращающиеся ножи, как у блендера, его руки были связкой проводов и жестянок. Он навис над ванной, схватил Зои за шею и толкал её вниз. Вода проникала через её ноздри, заполняла её горло, и была на вкус как мыло и соль для ванны. Зои царапала его лицо, пока у неё стремительно кончался воздух...

Зои проснулась и села, расплескивая воду во всех направлениях и пугая Машину зловония, который засверкал лапами по кафельной плитке. Она смахнула воду с глаз и потратила десять секунд, чтобы понять, где она находится.

Она уснула в ванне, которая была в два раза больше той, к которой она привыкла, и не чувствуя другого конца, сдерживающего её, она нырнула под воду. Ванна была в очередной гостевой комнате Каса де Зои. Это роскошное устройство поддерживало определённую температуру воды, освещало комнату искусственным светом свечей и генерировало ароматизацию в соответствии с настроением, в котором вы были. Внутренности ванны были покрыты слоем геля, который удерживал ваше тело, чтобы вам не приходилось вжиматься копчиком, чтобы удержаться на поверхности. Зои задумалась, останется ли идеальный отпечаток её задницы, когда она выберется.

Это была середина ночи, около двенадцати часов, после того как Башня Ливингстона превратилась в трёхэтажную кучу стальных балок и цемента в центре озера стекла, размером в десять кварталов. Ванна была идеей Андре, он говорил, что этому учат в армии, чтобы справиться с последствием боевой травмы. Когда вам выдастся безопасный момент, говорят, нужно заняться базовыми человеческими вещами: принять ванну, сделать груминг, поесть, поспать. О, и дышать: медленно, спокойно, из живота. Вы остаётесь напряжёнными и испуганными всё время, говорил Андре, и от этого сгорает проводка в мозгу, становится бесполезной ("Или можете напиться вусмерть, как Уилл").

Зои вышла из гостиной (и, да, в ванной на самом деле остался отпечаток её задницы), и увидела, что Ву спокойно охраняет её дверь.

Увидев её, он сказал:

— Мисс Линг искала вас. Они что-то делают в бальном зале.

— Ладно, ты имеешь в виду настоящий бальный зал, где люди танцуют или комнату, где стоит яма с шарами?[17] — Зои представила, как Уилл, Эко и все остальные балуются в куче разноцветных шаров, как кучка детей на дне рождения.

— Я думаю, первое.

— Ладно, не знала, что у меня такой есть. Ты случайно не знаешь, где он?

— Может, если объединим усилия, мы вместе его найдём.

У лестницы они встретили Карлтона. Он сказал:

— О, мисс Эш. Мистер Блэкуотер спрашивал, может ли он убрать одну из стен в бальном зале?

Этот бальный зал был огромным, и по какой-то причине в нём пахло печеньем. Он был забит рождественскими декорациями, как будто они украсили весь дом, поняли, что у них ещё четыре тонны венков, бантов, свечей, гирлянд и сотен других украшательств, и решили скинуть всё это сюда.

Группа людей в комбинезонах уже сносила дальнюю стену пилами и молотами, так что Уилл спрашивал разрешение скорее из вежливости. Андре выскочил перед Зои и Ву у дверей, запыхавшись. Он был в джинсах и заляпанной краской майке — в рабочей одежде.

— У нас тут грузовик, который оказался слишком широким для гаража. Да и высоким. Пришлось превратить бальный зал в мастерскую.

Андре подошёл к маленькому столу у двери, отломал его угол и съел. Зои уставилась на него в полном шоке.

— Это пряник. Каждый год Артур устраивал большую рождественскую вечеринку для своих богатых друзей и их детей. Называл её "Вонка-вечеринкой", превращал всю комнату в дворец конфет, где всё было съедобным. Видите снеговиков в углах? Они из зефира, можете подойти и укусить любого из них. Дерево вон там — это леденец с шоколадным орнаментом. Вон там полки из медовых крекеров. Должны были быть ещё шоколадные фонтаны, чтобы в них можно было макать всякое. Всё это стоило сотни тысяч. Вечеринка должна была стать уже тринадцатой, но, сами понимаете. Пришлось отменить.

Зои сказала:

— Мне кажется, ты пытаешься меня отвлечь от того, что происходит вон с той стеной.

— Бадд знает парня, который знает парня, который знал, где мы можем достать фабрикатор. В смысле, тот, что нам нужен. Способный работать на нано-уровне. Он был у технического стартапа в заливе Сан-Франциско, они делали с помощью него Блинк импланты для глаз или что-то типа того. Теперь он принадлежит нам. Стоимость скоростной перевозки была дикой.

— Хочу ли я знать, как вы достали эту штуку?

— Скажем так. Теперь вы владеете техническим стартапом в заливе Сан-Франциско.

Один из рабочих прокричал предупреждение, и все разбежались. Стена упала в облако пыли, открывая ночное небо и запуская прохладный воздух со двора. Пара подъёмников заехала в помещение, оставляя грязные следы на чёрно-белой плитке. За ними заехал чудовищных размеров грузовик, который, поняла Зои, скорее всего перевозил части воздушных лайнеров или типа того. В его кузове была куча круглых ламп, накрытых брезентом. Так вот каково это, подумала она. Вне зависимости от того, хочешь ты пиццу, телохранителя, новенькую BMW или многомиллионную машину для создания технологичных устройств, можешь просто поднять телефон и немного погодя всё это окажется перед твоей дверью.

Машина была размером с вагон поезда. Она были цилиндрической и полностью чёрной, абсолютно идентичной той, что была в предсмертном видео Артура и по мнению Зои напоминала огромного чёрного инопланетного червя или личинку. Рабочие кружились вокруг неё. Сотрудникам технической фирмы, которую они купили, заплатили огромную кучу денег, чтобы он приехали из Саннивейл, Колорадо, и работали всю ночь. Они протягивали кабели и зажимы вокруг голографических дисплеев и подкручивали настройки. За ними, группа людей собирала остатки стены в тачки и трое каменщиков уже закрывали дыру обратно с поразительной скоростью. Она подумала, что к рассвету стена уже будет выглядеть как новенькая, и незаметное количество денег пропадёт со счёта, чтобы всё это покрыть. Это реально было как волшебный фокус, только медленнее и громче.

К тому моменту, как они закончили устанавливать эту штуку, Зои сидела на полу, скрестив ноги и поедая отломленную ногу северного оленя, пока Андре стоял над ней, вгрызаясь в кусок отломленного рога, и оба они грызли свою добычу, как поедающие конфеты шакалы. Андре где-то нашёл эгг-ног и добавил нездоровое количество бренди в каждый стакан.

Уилл подошёл в тот момент, когда Андре морщил свой лоб на Зои и говорил:

— Я не понял, вы говорите, что моя голова похожа на гамбургер?

— Нет, не воппер из Бургер Кинга. А воппер, как конфета. Маленькие шоколадные шарики? С кучей строительной пены?

Уилл — единственный человек в костюме и с галстуком — указал на машину и сказал:

— Поздравляю, бальный зал теперь — полностью рабочий завод. Загрузите в него сырые материалы, и можете создать углеродные волокна, графен, нано-трубки или аэрогель. Она может создать даже микропроцессоры или монтажную плату... Почти всё, что угодно.

Зои сказала:

— Скажите ей сделать мне чашку горячего шоколада и маленькую козочку, чтобы я могла её погладить.

— Это не репликатор из "Звёздного пути". Она создаёт части электроники и нано-компоненты.

— Точно, точно, — сказала Зои. — Мне кажется, она похожа на гигантскую инопланетную гусеницу. Андре говорит, что это какашка, которую оставил на полу гигантский робот. А ты что думаешь?

— Вы пьяные, что ли?

— Ещё нет, но мы работаем так быстро, как можем. Имей терпение.

— Не думаю, что у неё такая же норма алкоголя, Уилл, — сказал Андре. — Недостаточно практики.

Уилл проигнорировал это и сказал:

— В любом случае, это та же модель, что и на складе Артура, так что схемы из монеты должны быть созданы как раз для работы с ней. Подключаете инструкции с одного конца, где находятся этим мониторы...

— И гусеница высрет устройства из другого, — закончила Зои. — Круто.

Зои заметила, как подошла Эко. Она была в приталенном свитере и в штанах, которые она, наверное, считала своей отвратительной рабочей одеждой.

— Она вроде бы готова к работе. Я попыталась быстро узнать, как с ней работать, но главный техник продолжал разговаривать со мной, как будто я его четырёхлетняя дочка, спрашивающая, из чего сделаны бабочки.

Уилл сказал:

— Им нельзя здесь оставаться, они и так знают больше, чем мне бы хотелось, и им уж точно нельзя видеть, что находится в монете.

Эко пожала плечами.

— Я разберусь, — она издала звук, как будто почувствовала приближающуюся головную боль. — Как и всегда.

Когда техники собрались уходить, Зои кивнула в сторону Уилла и спросила у Эко:

— Ты видела его когда-нибудь в чём-нибудь, кроме костюма?

— Я видела его... не в костюме, да.

— В чём он... о боже. Прости, что спросила.

Как только команда вышла, Уилл передал Эко монету и сказал:

— Окей, запускай её.

Зои подумала, что несмотря на то, как впечатляюще и футуристично выглядела машина, она всё равно была чертовски громкой. Она жужжала, трещала и гудела, проталкивая компоненты от одного процесса к другому, соединяя, спаивая, сваривая, полируя и только бог знает что ещё. А ещё она воняла, и гибкая вентиляция, выходящая в окно, была неспособна удержать запах машины, которая плавила и варила различные, и скорее всего токсичные, материалы. Бадд сказал, что фабрикатор использует количество топлива, которого хватило бы на маленький город, но она не знала, было ли это точным количеством или просто формой речи. Кто-то узнает это, когда придёт счёт за электричество.

Затем прозвучал звонок и загорелась зелёная лампа. Все собрались у края машины, чтобы увидеть, что гусеница выплюнула в качестве готового продукта из своей чёрной пасти. Выехавший объект был невпечатлающей маленькой штучкой в форме блестящей металлической пирамиды около трёх сантиметров с каждой стороны и с пластиковым ремешком, чтобы нацепить её на руку.

— И что это? — спросила Зои.

Эко пожала плечами.

— Без понятия. Я не понимаю подписи на схемах устройства. Я выбрала тот, что производился меньшее количество времени.

— Это должно быть... внутри тебя?

— Чёрт, надеюсь нет, — сказал Андре.

Уилл сказал:

— Большая часть — это тестовые устройства, компоненты, ранние прототипы и так далее. Выглядит как что-то ручное, чем бы оно ни было.

С хмельцой в голосе, Андре сказал:

— А, к чёрту, я её испробую.

— Откуда нам знать, что это не бомба? — спросила Зои.

— У неё ремешок. Зачем кому-то цеплять бомбу к своей руке?

— И всё же, сначала вынеси это на улицу, — сказал Уилл. — Я не хочу, чтобы ты повредил оборудование.

Они вышли во двор к тому месту, куда с деревянного устройства, напоминающего Зои виселицу, сбросили мёртвую свинью. Карлтон, снимая пару рабочих перчаток, сказал:

— Боюсь, это последний свиной каркас.

— И почему у нас вообще есть свиные каркасы? — спросила Зои.

— На самом деле, они лучший аналог человеческого тела в плане измерения урона от снарядов, — ответил Уилл.

— Это ужасная причина.

Андре сказал:

— А ну все замолчали и о-о-отошли нахрен.

Он встал перед всеми остальными, затянул устройство на руке и вытянул её в сторону свиньи. Все задержали дыхание и встали молча, трясясь от холодного декабрьского воздуха. Зои на всякий случай заткнула пальцами уши.

Андре зажмурился и нажал на кнопку.

Зазвучал низкий гул, не громче чем от обычной неисправной лампочки. На какое-то время казалось, что ничего не происходит: свинья осталась лежать как лежала и Андре не взорвался в голубой вспышке.

Затем прозвучало гневное мяуканье Машины зловония, летевшего по воздуху в сторону Андре, и врезающегося в его ладонь. Андре запаниковал, вскрикнул, и смахнул кота.

Он уставился на устройство и сказал:

— Так это магнит для кошек? Эй! Это магнит для кисо...

— Это обычный магнит, — прервал его Бадд. — Он ухватился за шипы на его ошейнике. И я почувствовал, как он тянет ключи в моём кармане.

— Ты уверен? Может, ты просто рад меня видеть?

— В любом случае, — выдохнув, сказал Уилл. — Это не очень полезная штука. Эко, посмотри, что ещё мы можем сделать.

Андре сказал:

— Думаешь, суперсильный магнит не будет полезен? Покрой всё тело такими штуками, и ты сможешь стать супергероем, который управляет металлом. Назовёшь себя Магнитор.

— Ага, — сказал Бадд. — Ровно до тех пор, пока не присосёшь к себе машину.

Когда они возвращались в бальный зал, Зои сказала:

— Так, что мы имеем в итоге. У Молека уже целый арсенал устройств, который он вставил в тела своих громил и которые скорее всего идеально работают. В это же время, у нас ещё целая неделя проверки того, что есть в нашем каталоге? Что мы надеемся там найти?

— Не знаю, часть устройства, которая защитит человека от железок Молека? — сказал Уилл.

Эко сказала:

— Ты хочешь гипотетическую защиту против пушки, которая выстреливает снарядами на скорости в 15 махов, от устройства, которое создаёт достаточно плазмы, чтобы превратить машину в чёрное пятно на дороге и бог знает чего ещё? Я даже представить себе не могу, как это может выглядеть.

Уилл сказал:

— Ладно, если проблема в том, что у нас недостаточно информации о способностях и стратегии врага, нам нужно собрать больше данных.

— Отлично, — сказала Зои. — И как нам это сделать?

Уилл сказал:

— Сила Молека — это лояльность его людей. Никто в его команде не предаёт его — это больше культ, чем команда. Слухи о их процессе инициации... не радуют. Но нельзя построить целую штаб-квартиру с кучей тупоголовых громил, нужны профессионалы. Это значит, что он нанимает контрактников. Хочешь добраться до кого-нибудь, связываться нужно с ними: они практически невидимы для нарцисса, вроде Молека, он их даже за людей не считает. Так что первый шаг в том, чтобы узнать, кто...

— Роб Уинкл Констракшн, — сказал Бадд, прежде чем Уилл смог спросить. — Наняты вне города, временно живут в паре кварталов от Льда и Пламени.

— Значит они никогда не бывают далеко от работы, — сказал Уилл. — Значит нужно прийти прямо к штаб-квартире Молека и допросить его дневных работников прямо у него под носом.

Все замолчали на секунду и задумались.

Андре долго смотрел на Зои, и затем сказал:

— Знаете, что нам нужно? Массажный фургон.

Андре сказал, что можно подойти к любой стройке Табула Ра$а и увидеть, как "массажные" фургончики проезжают мимо, останавливаясь только чтобы подобрать клиентов во время обеда. Он отвёл их к чёрному грузовику и запрограммировал его маскировку: когда графика появилась, она на самом дел держала слово "массаж" в саркастичных кавычках (МАГИЧЕСКИЙ РАССЛАБЛЯЮЩИЙ "МАССАЖ" МАДАМ ЛЕ СТРЕЙД). Логотип состоял из розовых букв, следующих контуру обнажённой женщины. Проституция в городе была, конечно же, легальна, но тот факт, что фургоны предлагали настоящий массаж, давало адекватный аргумент против упрёков жён и девушек, которые замечают, как их мужчины выползают оттуда. Пороки были законны, но Блинк почти не давал хранить их в секрете.

Андре сказал:

— Строители выходят из общежитий каждую смену, нужно только подловить их на пути.

— Ребята, это самый заметный транспорт в Америке, — сказала Зои. — На нём самая настоящая голая жопа.

Уилл покачал головой.

— Сложнее всего будет бороться за место с остальными грузовиками, нас будет не отличить от остальной армии жоп.

— Серьёзно? Так много мужиков хотят мобильных проституток в шесть утра?

Андре сказал:

— Ну, в общежитиях строителей всегда общие душевые. Никакой приватности, если вы понимаете, о чём я, — она не понимала.

Чуть погодя, они все залезли в грузовик, припарковавшись в трёх метрах от обугленного куска дороги, куда прошлым вечером приземлился вертолёт, прямо в тени штаб-квартиры Молека. Пожалуй, там было не больше пятидесяти метров до человека, который может поджарить их щелчком пальца. Уилл уверял её, что это на самом деле последнее место, где Молек станет их искать, но ложь Уилла с добрыми намерениями всегда была самой неуверенной.

Зои, Эко и Уилл сидели на красном кожаном диване напротив стены с кучей трансляций. Уилл переоделся в костюм цвета и формы свежепроложенного асфальта, Эко была в чёрном комбинезоне с кучей ремней, скрещенных на талии (это было примерно то, что Зои не отважилась бы носить даже в мечтах). Ву охранял дверь, а Бадд и Андре опирались на барную стойку. Последний доедал остатки свинины, которые он нашёл в миниатюрном холодильнике. Все они смотрели трансляции, следя за сканированием рабочих и распознаванием их лиц в реальном времени.

— Так, мы ищем прораба по имени Эй Джей Скельник, — сказал Бадд. — Высокий, белый, с плохой осанкой, лысеющий на затылке.

Они нашли его три долгие минуты спустя, бледный поникший мужчина, тянущийся по тротуару, как будто на собственные похороны. Зои поняла, что у него к тому моменту уже не осталось ни капли отрицания по поводу натуры его работы. Эко выскочила из-за двери, чтобы перехватить его. Она шепнула что-то на ухо мужчине, и он направился прямо к грузовику.

Зои покачала головой и сказала:

— Нам везёт, что она использует свои способности во благо.

Скельник забрался в кузов грузовика, осмотрелся, и застыл, когда увидел Костюмов.

— Мы посмотрим, если ты не против, — сказала Зои.

Эко закрыла дверь.

— Знаете, кто я? — спросил Уилл.

Скельник кивнул.

— У меня ничего для вас нет. Я не знаю ничего, что вы хотите узнать. Если они поймут, что я разговаривал с вами, даже об этом коротком разговоре, я труп. Но вы это уже знаете, так ведь?

Уилл, без какой-либо симпатии в голосе, сказал:

— Именно эти риски мы принимаем, когда выбираем не того работодателя.

— Ты работаешь на плохого парня, — сказала Зои. — На худшего парня.

Скельник усмехнулся и осмотрел интерьер грузовика, вскользь встречаясь взглядом с Ву.

— Не то, что вы, ребята, ага? Артур Ливингстон. Великий филантроп. В том взорвавшемся складе он, наверное, готовил овсянку для сироток, да? Не смешите меня. В этом городе нет героев.

Зои вскинула руки и сказала:

— Эй, я даже не отсюда. Неделю назад я работала в кофейне. Я обычный человек, и я говорю тебе, что тебе платят грязными деньгами.

— В кофейне? Так ты наркоторговец. Думаете, вам платят по десять баксов за кружку, потому что им нравится вкус? Я видел документалки о местах, где выращивают эти кофейные зёрна, и некоторые работники там настолько юные, что могут называть тебя бабушкой. Мне плевать кто вы, но просто проследив чуть глубже за своей зарплатой, ты поймёшь, что всё это — грязные деньги. Выпустите меня.

Уилл сказал:

— Ладно, думайте обо мне, как об очередном работодателе, который хочет заплатить за ваши услуги. Хотя бы выслушайте моё предложение. К тому же, если вы сейчас уйдёте, это будет подозрительно: обычная сессия в массажном фургончике длится восемь минут.

— За нашу работу ты получишь столько, что можешь отправиться на заслуженный отдых, — сказала Зои. — Нанять свой собственный массажный грузовик, который будет ездить за тобой, куда захочешь.

Скельник продолжал смотреть на Уилла.

— Знаете, как я провожу собеседование для потенциальных работников, мистер Блэкуотер? Я задаю им один вопрос: "Покажи мне свой нож". Если человек без ножа, он бесполезен, это ведь универсальный инструмент. Даже обезьяны знают, что нужно держать острые камни при себе. Потом, если он показывает нож, я провожу им по руке, чтобы проверить остроту, и увидеть, срезает ли он мои волосы. Если нож тупой, я говорю: "Вали к чёрту, у тебя всего один инструмент, и он не работает". Но мой? Мой может обрезать муху. — Скельник запустил руку за спину и внезапно в ней оказался блестящий нож. — Вы же знаете, что я должен попробовать вас убить, так ведь?

Уилл придал этому так мало значения, что Зои не сразу поняла, что он только что сказал.

— Стоп, что?

Ву выступил вперёд, но Уилл просто сделал глоток своего напитка и сказал:

— Нет причин не выслушать сначала то, что я хочу сказать.

— Эй! — сказала Зои. — Никто никого убивать не будет!

Скельник сказал:

— Если я буду рассказывать Молеку об этой встрече и скажу что-то, кроме того, что я перерезал твою глотку, он превратит меня в гамбургер.

— Вы когда-нибудь убивали ножом? — спросил Уилл. — Это сложнее, чем вы думаете. Ваши шансы на успех экстремально низкие при таком поведении.

— Ну вот видите, в какое затруднительное положение вы меня поставили, затащив в ваш грузовик? Кажется, это был не самый продуманный ход, потому что мой лучший шанс в том, чтобы оставить Уиллу Блэкуотеру шрамы, которые ему придётся объяснять каждый раз, когда он снимает рубашку.

— Если бы люди Молека знали, что мы здесь, этот грузовик был бы кучей пепла, — сказал Андре. — Со стороны это всё не выглядит подозрительно, тебе нужно просто выслушать и выйти припеваючи через эту дверь.

— Тогда у вас минута, прежде чем я вас сдам, потому что миллионер-гамбургер — это всё ещё гамбургер.

Уилл включил трансляцию на противоположной от дивана стене: взгляд с улицы на "Обнажённый Город", где у них была встреча прошлым вечером.

— Знаете это место, мистер Скельник?

— Проезжал мимо. Место для гладкошёрстных педиков, у которых есть деньги, но им всё равно приходится платить, чтобы получить киску.

— Знаете, кому оно принадлежит?

— Не знаю и знать не хочу.

— Молеку. Через дочернюю компанию. Но то, что вы видите здесь, внешнюю сторону здания, не это приносит ему реальный доход. Реальные деньги идут из-под земли. Видите ли, ходит слух, что существует специальная карточка для парадного входа — как говорят, сделанная из чистого золота — которая проведёт вас вниз. В настоящий клуб.

— Мы там никогда не были, но говорят, что с каждым этажом вниз, девушки становятся моложе, — сказал Бадд. — И там... несколько этажей, если вы понимаете, о чём я.

— Меня не надо убеждать, что Молек больной уеб...

— Посмотрите сюда, — сказал Уилл. — Видите бетон перед главным входом? Дайте приближу. Видите?

— Я вижу бетон, да.

— А трещины видите? Вот тут, прямо в центре.

— Ну да, и что?

— Знаете, что их вызвало?

— Скорее всего сухой воздух Юты. Вытягивает влагу из влажного бетона прежде, чем он...

— Газы, от разлагающихся тел. Возьмите отбойный молоток, разбейте бетон, и вы найдёте кости. По меньшей мере сорок тел строительной команды здания и их семей. По большей части мигрантов. Видите ли, Молек не мог их просто так отпустить, знающих обо всех этих секретных подвалах и распространяющих слухи об их предназначении. Так что в последний день работы он их всех выстроил, и создал дырки в черепах у одного за другим. Похоронил всех у входа, прежде чем залить бетоном, как для ритуала. Говорят, это потому что он слышал, что так делали фараоны, закапывающие рабов в тенях своих пирамид, на удачу. Подумайте об этом, мистер Скельник. Вы говорите, что ничего не знаете, но он не станет так рисковать. Это последняя работа для каждого мужчины или женщины в вашей команде.

Скельник серьёзно уставился на экран, изучая трещины на тротуаре, представляя расширение сухих костей, который, как была уверена Зои, там точно не было.

— Можете отрицать логику того, что я говорю? — спросил Уилл.

— Хотите сказать, что у меня небольшие шансы выжить в любом случае, только вашим путём я хотя бы заработаю больше денег.

— Нет, — вмешался Бадд. — Мы можем вас вытащить. Вас и любого, кого вы с собой возьмёте. У нас есть целая сеть по перевозке людей: это мы делаем лучше всего. Новое имя, новый старт. Молек вас не найдёт. Вас и вашу дочь.

Они хранили этот козырь с дочкой для этого момента, подумала Зои. Она увидела, как пальцы мужчины сжали нож в правой руке сильнее. Взгляд Ву не покидал эту самую руку.

— Для начала, просто скажите, что вы знаете, — сказал Уилл. — Даже если это не кажется чем-то полезным.

Мужчина прикусил губу, но потом сказал:

— Работа появилась в августе. Босс сказал мне, что эта работа с наличной оплатой для пацана, который купил старые казино и хочет перестроить их в форме своей головы.

— Своей головы? — спросил Андре, — В смысле, буквально?

Мужчина кивнул.

— Хотел, чтобы оба были сделаны из обсидиана, один в форме его собственного лица с недовольным выражением, а другой в виде гигантского среднего пальца, как будто он посылает весь город нахер. Я подумал, что это звучит как-то мутно, так сразу и сказал... В смысле, одно дело сделать здание в форме твоего лица, но если настаивать на том, чтобы оно было злым, ты явно что-то задумал. Никто не захочет оставаться в отеле с большим злым лицом из обсидиана перед тобой, — Зои подумала, что она бы точно переночевала в таком месте, но не хотела ему перечить. — Пришлось отговорить его от настоящего обсидиана: его нельзя достать в таких количества и с ним невозможно работать...

Теряя терпение, Эко спросила:

— Какой у вас доступ внутрь?

— Никакой, это я и пытаюсь сказать. Я догадался сделать фасад из жёсткой полиуретановой пены, и мы просто ставим её блоками, и затем их измельчители на радиоуправлении поднимаются наверх и вырезают в них его лицо. Затем мы покрываем всё чёрным стеклом, и это должно отлично скрыть, что здание за всем этим — помойка. И это реально помойка: мы не обновляем внутреннюю отделку, там всё по-прежнему сгоревшее. Вся работа ведётся снаружи. Всё это ради шоу.

Уилл сказал:

— Что ж, нам нужно, чтобы вы проникли внутрь. С камерой. Мы скажем вам, что искать. И когда вы это найдёте, мы скажем, что нужно делать. Если вас поймают, скажите, что просто потерялись или ищете изоленту. Сыграйте дурачка.

— То-о-очно. Или я просто пролезу через вентиляцию как Джеймс Бонд и прорежу окно лазерными часами. Я на имбецила похож, по-вашему, или вы просто решили, что ничего не теряете, попросив меня сходить на самоубийственное задание для вашей выгоды? Может, мы просто поменяемся одеждой, и вы сами полезете в пасть ко льву? Ваша минута закончилась. Выпустите меня.

Эко преградила ему путь к двери.

— Останься ещё на чуть-чуть, твоих друзей удивит твоя выносливость.

— Мы даём вам путь отступления, — сказал Уилл. — Ваш единственный путь.

— А что на счёт остальной команды? У меня больше двадцати парней здесь, дети у них тоже есть. Их вы тоже можете вытащить?

— Да.

— Если я зайду внутрь и помогу вам подорвать планы Молека?

— Да.

— И если нет, то как только мы закончим работу, Молек скинет меня и всех остальных в братскую могилу?

— Да.

Мужчина уставился в пол, затем на трансляцию.

Прежде, чем он успел ответить, Зои сказала:

— Нет.

Зои почувствовала на себе взгляд Уилла, и даже умудрилась почувствовать, как сжимаются его челюсти.

Она сказала:

— Мы вытащим вас в любом случае. Мы просим вашей помощи. Одолжение.

Выражение лица мужчины изменилось: он точно пытался понять, была ли это уловка по типу хороший-плохой коп, которую пытались провернуть Зои и Уилл. Но затем он взглянул на Уилла, который едва сдерживал порыв задушить Зои. И было не важно, как сильно он старался играть робота, его мысли с таким же успехом могли транслироваться на его лоб красными буквами: "ТЫ ТОЛЬКО ЧТО СМЫЛА НАШ КОЗЫРЬ В ТУАЛЕТ".

Скельник сказал:

— Я подумаю. Выпустите меня.

Эко посмотрела на Уилла, он сокрушённо кивнул. Она отступила, и Скельник вышел на морозный утренний воздух, всё ещё удерживая свой нож. За дверью ещё один мужик ожидал "массаж", но при виде ножа он отступил, скорее всего решая, что что бы там ни происходило, ему такие извращённые вещи с утра пораньше не нужны.

Как только дверь закрылась, Уилл осушил свой стакан и сказал:

— Что ж, это было очень щедро с вашей стороны, — он уставился на переднюю часть грузовика и сказал. — Отвезите нас домой.

Когда они присоединились к потоку машин, Зои сказала:

— Он сказал, что подумает.

Бадд ответил:

— По моему опыту, это значит "нет" в ста процентах случаев.

Зои вздохнула, и уставилась на трансляцию на стене. Она теперь представляла собой окно, показывая проносящееся мимо утреннее движение. Единственным сном Зои за последние двадцать часов был тот короткий момент, когда он вздремнула в ванной, и усталость её нагоняла. Эко прислонилась к углу с закрытыми глазами, придерживаясь за ручку у стены, чтобы не свалиться при следующей остановке. Ву, казалось, специально занял такую позицию, чтобы поймать её, если она всё же свалится. Зои повернулась к Уиллу и заметила, что это подбирается и к его лицу тоже: это едва заметное изнеможение в веках, пустота в зрачках. Они теряли заряд, как батарейки, и время их было на исходе.

Уилл увидел, что она на него пялится, и выпрямился, подтягивая узел своего галстука. Он был серебреным и чёрным, с узорами, которые напоминали Зои кольчугу. Он боялся ослабить его до комфортного уровня, будто в его костюмах и галстуках заключалась вся его сила...

И тут до неё дошло.

Зои сказала:

— Андре, есть ли шанс, что твой чокнутый брат-дизайнер Тре знает, кто работает портным у Молека?

Наступила пауза, как будто Андре пытался переварить этот дурацкий вопрос.

— Звучит как будто вы шутите, но ваше лицо полностью серьёзно.

— Я серьёзно.

— Зои, парень даже футболки не носит, зачем ему портной в команде?

— А у него и нет его в команде. Я об этом и говорю. Но он должен был нанять кого-то за последние две недели или даже за последние несколько часов.

— Зачем?

Зои раздражённо выдохнула.

— Чтобы сделать себе суперзлодейский костюм, блин.

И Андре, и Уилл, начали было высмеивать её, но оба остановились.

Зои продолжила:

— Да ладно вам, вы думаете он будет устраивать яркие террористические атаки на мир в порванных джинсах и в бейсболке, козырьком назад? Нет, ему нужен костюм, и я гарантирую вам, что в этом здании нет никого, кто сделал бы костюм, который не будет похож на работу ребёнка. Уверена, кого бы он ни нанял, этот человек был внутри его штаб-квартиры для примерки и что Молек говорил с ним не позднее прошлой ночи.

Бадд залез в телефон, пока Эко мягко храпела в углу.

Наконец, он поднял глаза и сказал:

— У него контракт с Баллистик Кутюр, они работают в том магазине на Вест Хиллс, что выглядит так, будто он парит в воздухе. Законченный костюм должны были доставить этим утром.

Зои сказала Уиллу:

— Окей, ты должен признать, что несмотря на мои проблемы, я самый умный человек на планете Земля.

— В этот раз говорить буду я, — сказал он. — А вообще, почему бы вам не остаться в грузовике, пока я всё решу?

— А как на счёт того, что в этот раз ты действительно расскажешь, какой у тебя план, прежде чем начать разговор?

— Мы не узнаем, пока он не начнётся. Нужно узнать, как человек хочет себя представить миру, и двигаться оттуда. Парень из Лиги Крутизны не согласился бы на ту же сумму, если бы я просто предложил ему чек: порежь этого парня, и потечёт Маунтейн Дью. Таким людям нужна охота за сокровищами. А Баллистик Кутюр управляется дизайнером по имени Азиза Ричардс. Она с характером, и работает исключительно с клиентами, которым нужны костюмы, способные выдержать очередь из штурмовой винтовки. Мы просим её предать доверие её клиента, но если её хоть раз на этом поймают, она потеряет бизнес. Как только она перестанет быть ценной для этих людей, она труп.

— Так вот какой имидж она создаёт для себя? Что она не против создавать униформу для Гитлера?

— Да, и от этого, на самом деле, зависит весь её заработок.

— И как убедить такого человека сделать то, что ты хочешь?

— Скажем так, есть определенная причина, по которой я хотел, чтобы вы остались в машине.

— Что? Нет. Нет, Уилл, мы больше не ведём таких дел.

Уилл не ответил.

Зои сказала:

— Я немного посплю на пути туда, не против, если я на тебя облокочусь?

— Я постою.

Когда она проснулась, они проезжали мимо различных бутиков и витрин, которые выглядели слишком изношенно и разбито для города, где буквально всё было новым. Зои задумалась, были ли они построены в таком стиле, искусственно изнашивая здания, чтобы имитировать чувство какого-нибудь художественного района в Нью-Йорке. Магазин Баллистик Кутюр действительно выглядел так, будто он парил в воздухе. Сам магазин был зелёным, чтобы выглядеть как укреплённая военная база. Первый этаж, тем не менее, был покрыт LED-экранами, которые всегда показывали вид камеры с противоположной стороны здания. Зои могла видеть, как люди проходят за ним по тротуару, как будто магазин парил примерно в трёх метрах над землёй.

Первым сигналом, что здесь что-то не так было то, что их встретило кое-что обычное для всех городов, кроме Табула Ра$а: полицейские машины. Одна полицейская машина с красно-синими мигалками, и седан без знаков отличий с лампой на приборной панели. Рядом с последней изучал что-то в своем планшете Ковальски. Он взглянул на грузовик и жестом приказал ему разворачиваться. Когда он остановился и Ковальски увидел, кто выходит, он выглядел раздражённым, как будто его день только что стал немного сложнее.

Из парадного входа магазина выходил дым.

Зои вышла из грузовика и сразу подумала: Soare cu Dinti. Это римская фраза, которую давным-давно поведала ей социальная работница. Она означала день, который выглядит светлым и доброжелательным, когда выглядываешь из окна, хотя воздух на самом деле настолько холодный, что он сожжёт твоё лицо, если ты выйдешь наружу. Это переводилось буквально как "солнце с зубами", если та женщина ей не наврала. По какой-то причине именно эта фраза постоянно всплывала в её голове, когда она подходила к полицейской машине, смотря за тем, как двое копов в форме растягивают жёлтую ленту у входа в здание, который выглядел как одинокая дверь без стен, способных её удерживать. Зои оглянулась на грузовик и отметила, что теперь он маскировался под службу очистки подгузников.

Ковальски поднял глаза на приближающихся Костюмов и сказал:

— Надеюсь, это что-то хорошее.

— Так что, полиция снова в деле? — спросила Зои.

— Для тех, кто платит, — ответил Ковальски. — Азиза Ричардс платила. Мы подумали, что мы можем хотя бы заняться местом преступления.

— Где она сейчас? — спросил Бадд.

— Это зависит от того, веришь ли ты в существование человеческой души, Бадд. Может, она в раю, делает пуленепробиваемые туники для самих ангелов. Но вот я... Я уверен, что она сейчас просто кучка кишок, раскиданных по стенам её кабинета.

Зои испуганно охнула. Уилл раздражённо вздохнул.

Андре сказал Зои:

— Это всё равно хорошая идея. Просто она на пару часов запоздала, вот и всё.

— Вы здесь, чтобы увидеть меня или кучу кишок? — спросил Ковальски.

— Кишки, — ответил Уилл. — Она делала снаряжение для Молека. Я так понимаю, он забрал готовый продукт и решил... прекратить отношения. Чёрт, может он вообще просто решил не платить.

Зои сказала Ковальски:

— Ну вот, преступление раскрыто. Иди арестуй Молека.

Ковальски пожал плечами.

— Ну, эта ситуация выглядит как саморазрешающаяся.

— Мы идём внутрь, — сказал Уилл.

— Это помещение, заполненное дымящимися потрохами, Уилл. Ты ведь запачкаешь обувь.

— Ты телефон там не видел? Я бы хотел проверить, как они связывались с Молеком, может, найдём какие-нибудь зацепки.

— А, так вы всё ещё пытаетесь воевать с этим парнем. Понял. У тебя есть какие-нибудь конкретные запросы для меня на завтра, когда я буду разбираться с твоим трупом? И не проси нас не издеваться над твоим членом, потому что мы делаем это с каждым трупом, чтобы отвлечься.

Уилл проигнорировал его, сразу отправляясь в парадному входу. Он обернулся к Зои и сказал:

— Вам не нужно это видеть. Следите за грузовиком, — и это, конечно же, значило, что она обязана пойти туда.

Её не вырвало при виде обугленных, кровавых остатков: она была к этому готова. Её также не вырвало от запаха, хотя тут она была близка: никто не предупредил её, что когда тело человека взрывается, все его испражнения вырываются, и никто не мог точно описать, как всё это пахнет, когда смешивается с вонью сгоревших волос. Нет, она держалась до того момента, как увидела фотографии.

В первой комнате была приёмная с чёрным мраморным столом, а за ней был вход в просторное производственное помещение. Молек, или его люди, вошли внутрь и просто убили всех на своём пути, включая женщину-секретаря за тем самым столом. Из того, что от неё осталось, о жертве было невозможно что-либо сказать, но фотографии на столе поведали всю историю. Женщина средних лет, выглядела как школьный учитель. У неё был муж, который выглядел как пухлый бухгалтер. У них было четверо детей. Старший был подростком, младший ходил в детский сад, и приёмный... милая девочка-китаянка. Самое большое фото было из тех, что делают в торговых центрах, когда вся семья на выходных позирует на фоне непримечательных пейзажей. Только фото на её столе было таким, где все перестали позировать: девочка внезапно протянула руку и засунула палец в нос своей старшей сестры, и фото стало размытым беспорядком смеющихся родственников и протянутых конечностей. Это было фото, которое она выбрала для своего рабочего места, и оно было чудесным. Зои вышла через парадный вход, прежде чем её вырвало.

Когда всё прекратилось, она встала и отправилась обратно внутрь. Она тут же встретила Уилла, который уже собирался выходить.

Он сказал:

— Они уничтожили телефон Азизы. Знали, что им нужно подмести следы. Идём.

Зои не пошла. Она отправилась прямиком к производственной зоне, к просторной комнате, которая пахла краской и клеем, со стенами, заполненными законченными костюмами и с кучей манекенов в недоделанных костюмах. Там было всё: от пуленепробиваемых смокингов до прекрасных скульптур броневиков. Бадд и Андре осматривали пару разбитых трупов у витрин.

Зои осмотрела помещение и сказала:

— Их компьютеры в полном порядке, на них есть что-нибудь?

Откуда-то позади, Эко сказала:

— Это терминалы для дизайна, чтобы они могли создавать модели, прежде чем тратить деньги на производство углеродных волокон. Каких-то клиентских записей нет, и было б удивительно, если бы они там были. Они работают исключительно с наличкой. Большинство их клиентов не хочет оставлять следы.

— Думаешь, дизайн костюма Молека на одном из них?

Бадд сказал:

— Думаю да, но зачем он нам? — это был не риторический вопрос. Он честно спрашивал Зои, чтобы она объяснила, какую пользу они могут из него извлечь.

Она повернулась к Андре.

— Если у нас будет копия схемы костюма, сможет ли Тре создать реплику?

— Тре может всё. Что вы задумали?

— Разве Молек не взбесится, если он потратил недели, чтобы ему сделали костюм для вечеринки, и кто-то придёт абсолютно в той же одежде?

К середине дня бальный зал выглядел как зона бедствия. Они собрали столы со всего дома, и на них расположилась куча разноцветных случайных объектов. Некоторые из них были узнаваемыми (Зои лично видела, как машина-гусеница извергла часы, лопаточку и что-то похожее на секс-игрушку), другие были инструментами и/или оружием странной формы, которые выглядели так, словно выпали из мультиков Доктора Сьюза[18]. Многие предметы были отмечены изолирующей лентой и маркером, и носили на себе лучшие догадки команды о том, что они делали (к примеру, там был чёрный непонятный предмет в виде трубы, названный просто "РОГ СМЕРТИ", о котором она решила не спрашивать). Весь этот беспорядок находился под кучей свисающих леденцовых тростей и омелы, борясь за свободное пространство с эксцентричными съедобными предметами интерьера. Зои начала называть это Мастерской Санты.

Проблема была в том, что большая часть гаджетов в монете была просто мусором: куча случайных объектов, которые, насколько они могли заметить, были просто предметами, что Сингх сканировал, чтобы откалибровать свой фабрикатор. И так как файловая система на носителе была просто нечитаемой, им приходилось с бешеной скоростью производить весь список, и молиться, что они наткнутся на что-нибудь полезное. Дверь во двор открылась, и через неё вошли Андре и Уилл. Андре откинул какое-то устройство, напоминающее ручной прожектор.

— Ну? — спросила Зои.

— Нет, это не пердёжный луч, Зои. И следующий им тоже не будет. Такой штуки не существует.

— Чёрт.

Эко, которая была занята тыканием по кнопкам в меню гусеницы, сказала:

— Мы так же близко, как и при старте. Пятнадцать часов до дедлайна Молека, и это если он будет его придерживаться.

— Так же близко к чему? — спросила Зои. — Если мы не просто ищем большую и крутейшую пушку, которой можно снести армию Молека, то что мы пытаемся отыскать?

Уилл сказал:

— Думаю, я ищу... Кольцо Всевластия.

— Какое кольцо? — переспросила Зои.

— Кольцо Всевластия. Как во "Властелине Колец".

— Кажется, я видела его части по телеку. Это о британском пацане в очках, который владеет магией?

— Вы серьёзно хотите сказать, что не слышали о... Ладно, он о злом волшебнике, который создал двадцать волшебных колец и отправил их лидерам различных народов мира. Но это всё было уловкой, захватом власти. Волшебник оставил одно кольцо себе, и оно контролировало все остальные.

— И Артур тёмный волшебник в этом сценарии? — спросила Зои.

— Он должен был знать, что то, чем он занимается, закончится таким образом. Он знал, как вы сами отметили. Но у него не было предохранителя? Эти штуки оказываются в руках плохих парней и какой у него план на этот случай?

— Но Артур ведь не отдал эту фигню. Её у него украли. Может, он просто не предусмотрел эту часть.

— Артур предусматривал всё.

— Тогда я спрошу ещё раз. Если эта машина не создаст реальный магический объект, каков наш план?

Кэнди появилась в комнате и сказала:

— Гость у главных ворот, и это выглядит как сиськи член сиськи тититититити... Аудио не найдено, пожалуйста, свяжитесь с системным администратором.

Голос сказал:

— Йо, это Тре. Откройте ворота, пока меня тут никто не увидел. У вас стрёмные враги, ребятки.

В три часа ночи Зои плелась в свою спальню, собираясь улечься в кровать впервые за двадцать четыре часа. Они всё это время работали, и теперь её мозг чувствовался как сыромятная кожа, которую грызёт собака.

Она рухнула на кровать в гостиной, мечтая снова оказаться в той громадной ванне, но у неё не было сил, чтобы подняться и пустить воду. Она сбросила джинсы, закуталась в одеяло и дождалась, пока Машина зловония уляжется перед её лицом. Затем она взяла свой телефон с тумбочки и набрала своей матери, не удивляясь тому, что она сразу ответила. Этой ночью не спал никто.

— Зои! Боже мой. Это всё такое сумасшествие, да? — её мама растягивала гласные в каждом слове (дааааа?), так она делала всегда, когда была под кайфом. — Меня никогда раньше не запирали в ящике.

— Мам, где ты?

— Я... сейчас посмотрим. В какой-то хижине в, эм, кажется, курортной. У меня тут снаружи три охранника... или четыре, они все выглядят одинаково... и они меня не отпускают. Бадд иногда приходит и приносит еду, но он не говорит мне, что происходит, и...

Она растягивала слово "ииииииииии" до тех пор, пока просто не передумала завершать предложение. Зои подумала, что у неё в руке был вейп. Бадд выехал восемь часов назад, чтобы разработать логистику вывода строительной команды Молека из штата и затем отправить Мелинду Эш в убежище, в котором она будет, честно говоря, сидеть и надеяться, что кто-нибудь из хороших парней выживет. Зои услышала, как на фоне Бадд спросил её, что она хочет в своей пицце. Мама Зои ответила "мармеладных мишек" и захихикала.

Зои сказала:

— Ну, я рада, что ты в порядке. Вся эта ситуация становится всё более безумной. Но люди здесь, кажется, к такому уже привыкли.

— Милая, почему ты просто не уедешь оттуда?

(Оттуууууда)

— Плохие парни тоже могут позволить себе билеты на самолёт, мам, поэтому ты в какой-то жопе мира. Тут нужно идти до конца, это тебе не бывшие, от которых можно просто свалить. В мире нет таких мест, куда они не доберутся.

— Ты говоришь о Джеззе? Ты слышала о нём?

— Что? Нет, почему ты об этом заговорила?

— Ну, ты знаешь, это же с ним у тебя были проблемы, когда ты обожгла плечо плитой?

— Да, мам. Я это не забыла.

— Он совершил самоубийство, в своей камере. Его нашли этим утром. Разве это не сумасшеееееествие? — Зои хотела ответить, но не могла понять, что это значит. — Как будто все с ума посходили в один момент.

— Мам, я думаю, что всё закончится уже через день. Если что-то пойдёт не так, не факт, что будет так, но если всё-таки будет, Бадд отвезёт тебя в аэропорт, в любой, который ты только захочешь, и посадит тебя на самолёт. Сама выберешь на какой. И ты можешь использовать счёт, который они тебе дадут, его скорее всего фиг отследишь, и на нём, ну, бесконечное количество денег.

— Чтоооо? И куда мне летееееееть?

— Куда бы ты ни захотела?

— И где будешь ты?

— Да ладно тебе, ты же знаешь, о чём я, мам.

— Я не собираюсь бегать остаток своей жизни, Зи. У меня есть друзья. У меня есть Марни и её дееееети...

— Если не уедешь, они тебя найдут. Эти парни не прощают.

— Какие парни?

— Просто пообещай, что поедешь. Обещай мне, — Зои начала плакать.

Её мама выдохнула, предположительно, в облаке дыма, и сказала:

— Всё будет хорошо. Всё в конце концов складывается для нас нормально.

В дверь Зои постучали.

— Мне нужно идти, мам.

— Ладно, солнышко.

— Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю. И не забудь...

— Нет, мам. Если, эм, это последний наш разговор, я хочу, чтобы это было последними словами, которые мы друг другу скажем. Я хочу оставить это так. Так что, я думаю, нужно сказать это ещё раз. Ты всегда была моей лучшей подругой и, ну, лучшей мамой, которой ты могла быть в этих обстоятельствах. И я тебя люблю.

— И я тебя люблю, милая.

— Пока.

— Пока. И не забудь принять эти клюквенные таблетки или у тебя опять будет инфекция мочеиспускательного канала.

— Блин, мам...

Она услышала гудки.

Голос за тяжёлой дверью гостиной сказал:

— Могу я войти? — он звучал как Уилл.

— Конечно. В смысле, я плачу и на мне нет штанов, но кому сейчас не пофиг?

Пауза.

— Можете надеть штаны, пожалуйста?

— Не буду. Я прикрыта, заходи уже.

Уилл опасливо зашёл.

— Всё готово. Если всё пойдёт к чёрту, Пинкертону приказано отвезти вашего кота в безопасное место.

— Думаешь, он реально это сделает?

— Он не воспринимал задание серьёзно, пока не увидел, сколько за него платят. И он не получит вторую половину чека, пока не предоставит доказательства жизни кота адвокату, так что я не вижу причин, почему бы это не сделать.

Зои сказала:

— Хорошо, что я вымотана. Иначе тот факт, что я скорее всего не доживу до Нового Года, реально бы вывел меня из равновесия.

— Вам нельзя фокусироваться на смерти или провале. Иначе вы сдадите величие людям, которые слишком тупые, чтобы его заметить.

— Был один момент, когда мы все работали, и Андре сказал что-то про хот-доги и мы все засмеялись. И внезапно я вспомнила Армандо, и почувствовала вину. У него ещё даже похорон не было, а мы уже работаем и смеёмся, ведём себя так, будто его здесь никогда не было. Он пропал из жизни его семьи и друзей навсегда. Это так странно и ужасно, как мир и дальше движется вперёд без тебя.

— И теперь вы думаете, как мир будет существовать уже без вас, верно?

— Наверное.

— Поэтому люди и одержимы апокалипсисом. Они хотят, чтобы мир умер вместе с ними. Все мы эгоисты, мы ненавидим мысль о том, что все остальные просто... двигаются дальше.

— Ну, я бы хотела, чтобы моя мама так и сделала. Даже если она полностью обо мне забудет, я не хочу, чтобы она страдала.

— И Армандо хотел бы того же для вас. Он хотел бы, чтобы вы достали сучьего сына, которого пытался достать он. Он бы хотел, чтобы вы закончили работу.

— Я не могу понять, говоришь ли ты со мной или просто пытаешься мне что-то втюхать. Как будто ты каждый раз видишь меня как рычаг, который можно потянуть, чтобы получить то, что ты захочешь. Из-за этого я немного ненавижу говорить с тобой.

— В отличие от вас, ведь вы всегда честны и никогда не имеете скрытых мотивов. Та история, о том, как вы сидели дома на выпускном? Вы рассказали её перед Армандо, который всю карьеру построил на спасении женщин. "О, я такой отвратительный тролль, никто меня никогда не любил". Вы ведь посадили это семя в его голове.

— Ладно, ладно. Я дочка Артура Ливингстона, ты опять хотел это сказать?

Уилл только пожал плечами.

Зои перевернулась и уставилась в потолок.

— Был один мужик, старый ублюдочный парень моей мамы, который оставил шрам на моём плече. Я только что говорила с мамой, и узнала, что он покончил с собой. В своей камере.

— И? Хорошо же.

— Вот в чём дело: я рассказала Армандо эту историю, когда мне делали наряд. Он мог поднять телефон и приказать сделать что-то подобное?

— Нет. У Армандо не было таких связей. Он был не в этом бизнесе.

— Ага, и я так думаю.

— Я бы вообще об этом не думал. Этот парень ведь заслуживает того, чтобы его забыли.

— Ты ведь был в комнате, когда я рассказывала эту историю, разве нет?

— Вам нужно отдохнуть. Вам нужно быть в форме, чтобы завтра всё было в порядке.

— И если Армандо не мог поднять телефон, и приказать повесить кого-нибудь в тюремной камере и устроить всё так, будто он сам повесился, это мог сделать ты.

— Как я и сказал, по-моему это всего лишь ещё один человек, который сделал миру услугу, лишив его себя. Ничего больше.

— И ты поклянёшься, что так всё и было? Если ты сейчас скажешь, что ты его не убивал, я тебе поверю.

— Я думаю, — сказал Уилл, останавливаясь, чтобы подобрать слова. — Что он принял решение умереть. И он принял это решение в тот момент, когда решил прикоснуться к дочери Артура Ливингстона.

Зои накрыла глаза одеялом: так она делала в детстве.

— Боже мой. Зачем? Зачем ты это сделал?

— Если бы Артур услышал это тогда, когда это произошло, Джезза Льюис не проснулся бы, чтобы увидеть следующий рассвет. Просто собираю задолженности, вот как я это вижу.

— Вы просто живёте на другой планете. Мне приходится постоянно напоминать себе об этом. Жизни для вас ничего не значат.

Уилл оставил комнату в полном молчании на минуту, затем скрестил руки и выдохнул.

— Моя жена. Она... Её убили. Три года назад. Организованная банда грабителей обчистила крутой ювелирный салон на Лэттис Драйв. Частная охрана начала их преследовать. Моя жена просто шла мимо их перепалки, чистое совпадение. Погоня вышла из под контроля и одна из машин врезалась прямо в неё. Даже не знаю, были ли это плохие или хорошие парни, и я никогда не пытался узнать.

— Мне жаль.

— Этот город... он такой и есть. Люди здесь — просто фон, реквизит в чьём-то приключении. И для них моя жена была именно такой. Удар, и кочка на их машине, забытое воспоминание в поразительной погоне других людей. Так всё и есть в этом месте, и это всегда становится только хуже. И так не может больше продолжаться.

— И поэтому ты так хочешь убрать Молека?

— Нет, тут нечто большее. Вы ведь знаете, что значит Табула Раса, так ведь? Сами слова?

— Чистая доска? Разве нет?

— Я не хочу мучить вас историей, но Артур и остальные инвесторы, которые создали всё это: они вроде как сбежали из Лас Вегаса из-за... некоторых недобросовестных практик. Так что идея была в том, чтобы создать свой Вегас, таким какой он и должен быть, когда он был Городом Грехом, а не просто Диснейлендом для престарелых. Тогда у Юты был сумасшедший либертарианский губернатор. В любом случае, вся суть в том, что "чистая доска" значила для них "никаких правил". Но Корея изменила Артура. Табула Раса, эта фраза стала значить для него что-то другое. Он хотел, чтобы это был чистый лист для всех. Город, который реально работает. Рабочие места, чистый воздух, никаких бюрократов...

— Звучит как идея в голове маленького ребёнка.

— Артур был... наивным, в своём роде. И он опоздал: даже в первые дни сюда въехала организованная преступность, занимая свободное пространство. Они открыли магазин ещё до первого Макдональдса. Банды, чёрный рынок, торговля людьми.

— Другими словами, Артуры Ливингстоны.

— Именно. Так что я думаю, что всё это, весь проект Райден и его дурацкая мечта о суперсилах, были просто мыслью, которая посещает каждого парня, вроде него: что с достаточным количеством денег и технологий он может исправить все шероховатости в обществе как утюг, расправляющий складки на рубашке. Избавиться от преступности как супергерой в комиксах и превратить это место в утопию. Но вы знаете, что это так не работает.

— Нет. Потому что плохие парни точно так же замотивированы оставить всё как есть.

— И наверное даже больше. Но, может, я тоже наивен, потому что не могу избавиться от идеи, что весь мир смотрит на нас. Когда они запустили строительство, они называли его городом будущего, как будто Табула Раса реально мог показать, каким будет мир, и все просто ждали, куда он двинется.

— Это сильное давление.

— Это ноша, которую мы приняли. Которую приняли вы.

— Когда унаследовала все деньги?

— Когда родились. Поспите немного.

Зои поспала четыре часа. Когда она проснулась, было утро вторника, 21 декабря. Самый короткий день перед самой длинной ночью. Её туалетный бот включил для неё новости, и каждая трансляция покрывала разные аспекты одной и той же истории. Из различных интервью с людьми на улице стало ясно, что жители Табула Ра$а разделились грубо говоря на три лагеря в отношении террористической угрозы:

В жизни Зои было четырёхлетнее окно, когда она не верила в монстров. Оно началось с того момента, как в шесть лет её мама сказала, что страшные пришельцы, которых она видела в фильме, не были настоящими, и закончилось в возрасте десяти лет, когда она столкнулась с большой, толстой и очень злой девочкой по имени Белла.

Белла была школьной задирой, и однажды она подстерегла Зои за кегельбаном, выбрав её, вероятно, совершенно случайно. Она сидела на груди Зои, прижимая коленями её руки, и всем своим грузом мешая дышать. И когда ей стало трудно дышать, Зои начала паниковать. И как только она запаниковала, Белла начала улыбаться.

Это был первый взгляд Зои на эту тёмную сущность, одолевающую людей, этого извивающегося червя в душе, который кормится человеческой болью и страхом. Ужас и беспомощность Зои доводили этого человека до состояния эйфории (годами позже, Зои сказала бы, что от этого Белла была под кайфом). Такое выражение лица в подобной ситуации стало для маленькой Зои поразительным открытием. Куда более серьёзным уроком, чем всё, что она выучила в том году в школе. Именно тогда четырёхклассница Зои Эш поняла, что, да, монстры на самом деле существуют. Не Белла, но сущность внутри Беллы.

Называйте это как хотите, отмахивайтесь от него, как от старого эволюционного дефекта в мозге, который питается жестокостью, пофиг. Но не говорите, что монстры не существуют: то, что Зои видела в глазах Беллы, было очень даже реальным, ужасающим, и точно не человеческим. Это было тёмное, бездумное желание навредить, которое сдерживалось только страхом чего-то более сильного: родителей, учителей, копов или ещё большего хулигана. С годами Зои Эш стала замечать, как это уродливое, паразитическое существо проникает во всех и во всё, как те тараканы, что разбегаются по апартаментам, когда выключается свет. А учебники истории, на самом деле, были ничем иным, как записью самых тщетных попыток человечества сдерживать этого монстра. Зои знала, даже тогда, что если человек вроде Беллы когда-нибудь станет достаточно большим и сильным, чтобы его никто не мог тронуть и сдержать монстра... всё будет кончено.

Зои, конечно же, постоянно встречалась с этим монстром на протяжении этих лет. Она видела его в глазах Джеззы, когда он напал на неё у плиты. Она видела его в лице Собирателя Душ в поезде, даже со спрятанными за чёрные очки глазами. Она увидела это в Гиене, когда он заявился в её спальню в первую ночь.

Но то, что она видела на лице Молека, было другим.

Со временем Зои узнала, что почти все люди в её окружении держали в себе монстра, и порядочные люди пугались, когда он выбирался на поверхность. Когда они чувствовали на мгновение прилив удовольствия от того, что ударили своего ребёнка или нагрубили супругу, они тут же тонули в стыде, тратя недели на то, чтобы загладить свою вину и оттолкнуть тёмное, извивающееся существо обратно в тени. Другие придумывали оправдания, чтобы притвориться, что держат монстра под контролем. Коррумпированные копы пытали подозреваемых в переулках, и твердили себе, что делают это ради справедливости, а парни напивались и ломали челюсти своим девушкам, и винили во всём выпивку (отчаянно пытаясь игнорировать тот факт, что напиваются они как раз для того, чтобы почувствовать удовольствие, выпуская монстра). Средневековые жрецы разрывали на части кричащих девочек-подростков и притворялись, что прилив наслаждения вызван духовной наградой за выполнение божественной воли. Все выдавали свою жестокость за что-либо ещё, вместо того, чтобы признать, что они в рабстве у монстра.

Но не Молек.

Молек понял монстра, и принял его. Он видел мир его глазами. Пять дней назад Зои думала, что только идиот адаптирует имя суперзлодея из комиксов, вроде "Молека", для себя. Но теперь всё стало понятно. Внутри этого мускулистого тела нет никакого "Чета Кэмбелла". Там был только монстр.

Там был только Молек.

Молек не тратил энергию на ложь о том, чем он является. Молек знал, чего монстр хотел и знал, что он может это получить. И он уже никогда не остановится.

Зои раскрыла глаза и увидела, что её запястья были связаны перед ней колючей проволокой, покрытой запёкшейся кровью из тех мест, где она врезалась в кожу. Она попыталась вздохнуть и почувствовала укол боли: расколотое ребро врезалось в её правое лёгкое. Её лицо распухло, а голова по ощущениям была размером с баскетбольный мяч. Она не могла дышать через нос. Она мёрзла, пока холодный ветер обдувал её щёки и уши.

Она посмотрела за свои путы, и увидела, что она двигалась, проезжая по забитой улице, пока люди на тротуаре останавливались и смотрели ей вслед. Она попыталась сесть, но дёрнулась назад, почувствовав, как колючая проволока врезается в её шею. Она наклонила голову, как это только возможно, и поняла, что она была привязана к капоту одного из грузовиков-монстров Молека, как животное, которое тащат с охоты. Её футболка была влажной, красная полоса крови спускалась к её животу.

Грузовик проезжал по центру города, и сознание Зои слишком запуталось, чтобы размышлять о том, куда она едет и что это может значить. Затем она увидела в паре кварталов дальше внушительную арт-конструкцию из гипса, чей дизайн, подумала Зои, был точно украден со страниц старых комиксов о Лиге Справедливости. Перед ней были припаркованы по меньшей мере двадцать грозных броневиков с целыми связками оружейных стволов. Между ними толпились облачённые в чёрное охранники, мужчины и женщины из Ко-Оп в лучшем военном снаряжении, которое только можно купить за деньги и носящие броню и оружие, созданные специально для боевых действий. Будучи на капоте грузовика, Зои представила, как её разрывает на части в перестрелке, которая должна вот-вот начаться. Но если это значит, что каким-нибудь чудесным образом они убьют и Молека, то так тому и быть.

Грузовик, к которому она была привязана, остановился на середине перекрёстка в паре кварталов от здания Ко-Оп с чёрным периметром серьёзного вооружения. Второй и третий грузовики остановились по обе стороны от него: один справа с накрытым объектом в кузове, который размером и формой напоминал снеговика. Двое мускулистых мужчин без рубашек вышли из его кабины — насколько могла заметить Зои, Молека среди них не было — и стянули брезент. В кузове была увеличенная версия того устройство, похожего на пожарный гидрант, который Молек достал в парке. Тот, что отключал оружие в радиусе пары сотен метров.

Двери грузовика Зои щёлкнули, заскрипели, и оттуда появился Молек вместе со Скоттом, который удерживал профессиональную камеру. Это казалось излишним, учитывая, что с тротуара снимали десятки прохожих (каждый из них был готов попасть под перекрёстный огонь, если это наберёт достаточное количество просмотров в Блинке), и это не говоря о стаях дронов, жужжащих сверху как мошки в тёплый летний день. Но, подумала Зои, Молек был как и любой другой шоумен, и хотел удерживать как можно больше контроля над продакшеном.

Молек выглядел эйфорично, как человек, которого только что освободили после долгого заключения в тюрьме. Он шёл вприпрыжку, облизывал губы. Она просканировал собранную у тротуара толпу, впитывая их благоговение.

Он пробубнил про себя:

— Бедные ублюдки даже не знают, что они собрались тут увидеть.

Он посмотрел на Зои и сказал:

— Возьмёшь лопату, начнёшь копать, и знаешь, что ты найдёшь?

Она попыталась что-то ответить, но вместо этого издала булькающий кашель, который запустил покалывания боли по всему её телу.

Молек сказал:

— Ты найдёшь конец мира. Мы с моим папочкой копали, чтобы отыскать наконечники стрел в поле за нашим домом. Мы нашли один, и он меня спрашивает: "знаешь, что это?". Это остатки апокалипсиса. Для индейцев белые люди стали их Судным Днём. Они сорвали всё подчистую и построили кое-что лучше. То же самое с Чёрной Смертью в Европе. Чума стёрла с лица земли двести миллионов человек, убила всех этих крестьян, живущих среди крыс и грязи. И знаешь, что было после этого? Маленькая штука, которую они назвали Ренессанс. Так всё и работает: как локальный огонь, который сжигает все сорняки, чтобы что-то новое могло вырасти на их месте.

Зои проглотила кровь и сказала:

— Чет, послушай меня. Это твой последний шанс развернуться. То, что ты думаешь, случится сегодня... не случится.

Молек улыбнулся.

— Я знаю, что вы что-то планируете, ты и твои подпевалы. Я не знаю, что именно, но знаю, что вы бегали как рабочие-муравьи последние пару дней. Лично я надеюсь, что вы создали себе супергероя, который должен меня победить. Может, мы даже подерёмся на крыше поезда. Типа, что может быть лучше для демонстрации Райдена, чем два аугментированных чувака, которые дерутся друг с другом на камеру?

Молек повернулся к Скотту и сказал:

— Приступим, сука!

Молек встал перед своим грузовиком, Скотт снимал его так, чтобы в кадр на фоне попадала окровавленная Зои. Молек взглянул на ближайшее здание, где транслировался таймер, показывающий финальный отсчёт.

5 … 4 … 3 … 2 …

Таймер пропал и на его месте возникла трансляция с камеры Скотта, растягиваясь на каждом здании в центре Табула Ра$а. Над всеми нависал образ Молека, стоящего перед решёткой своего грузовика. На фоне всего этого была Зои, пытающаяся дышать через вздымающиеся красные пузырьки из её ноздрей.

Вау, я выгляжу отвратительно.

— Леди и джентльмены, добро пожаловать. Я, как вы уже знаете, Молек. И позвольте мне прервать торжество, покончив с тысячелетним правлением оружия.

Молек подал знак людям в кузове грузовика справа. Они ткнули какие-то кнопки управления устройства, похожего на пожарный гидрант. Машина загудела, завыла и вошла в режим работы. Затем послышался стук и толчок, который, как клялась Зои, отправил видимую рябь по воздуху. Скотт повернул свою камеру на штаб-квартиру Ко-Оп и небольшую армию, толпившуюся перед ней.

Зои не видела ничего за плечами Молека, но она слышала взрывы, крики и бегущих наблюдателей. Она подняла глаза на трансляцию на стенах. Бронированный транспорт перед штаб-квартирой Ко-Оп теперь был поглощён огнём и чёрным дымом: амуниция подрывалась прямо внутри него. Ничего не понимающие боевики уходили в сторону, сжимая повреждённые конечности.

Молек и его люди как бы между делом забрались в грузовики и вскоре Зои направлялась прямо в ад: бушующее пламя, стонущие в агонии люди, чёрный дым, застилающий её глаза. Она кашляла, и боль расходилась по всей груди с каждым спазмом. Грузовик остановился, и инерция с болью подтолкнула Зои к колючей проволоке. Молек выпрыгнул и направился к тому, что осталось от охранников Ко-Оп, Скотт продолжал снимать его сзади. Один из охранников достал опасно выглядевший нож и бросился на Молека. Парень был быстр, определенно умел драться и не показал ни капли страха. Молек совершил серию движений, слишком быстрых, чтобы их можно было заметить, и разделил мужчину надвое.

Затем он подошёл к ближайшему танку, из боковой части которого выходил чёрный дым. Молек сложил руку в кулак, и даже с места Зои можно было разглядеть яркие электрические разряды вокруг его костяшек из чистой стали. Он замахнулся и ударил по танку. Прозвучал массивный хруст разрываемого металла и взрыв электрической энергии. Голубая вспышка была настолько яркой, что она оставила отпечаток во взгляде Зои. Танк тут же разделился на две части, обе из которых крутились, как будто их пнул невидимый великан. Четверо членов экипажа вылились на дорогу.

Молек кричал и ухал, чувствуя, как человек становится богом. Он соединил запястья, и возникла электрическая вспышка, от которой Зои пришлось полностью закрыть свои глаза. Она услышала крики и решила оставить их закрытыми.

Ужасные звуки продолжались несколько минут, но в конце концов всё успокоилось, и звучали только вздохи и плач прохожих. Зои осмелилась посмотреть, и увидела, что теперь там были только дым и дебри чёрного пепла, разбросанного по мраморной лестнице, ведущей к величественной штаб-квартире Ко-Оп. Зои увидела верхнюю часть скелетона у ног Молека.

Молек пнул кости и увидел единственного выжившего его атаки, пытающегося поднять свою ногу из-под кучи конечностей его товарищей. Стареющий мужчина, с ёжиком. Это был Блэйк, директор, которого она встретила в подвале стриптиз-клуба. В полном боевом облачении, как и все остальные. Он тоже был в бою, плечом к плечу со своими людьми.

Молек навис над ним и сказал:

— Должен сказать тебе, чувак, я разочарован. Я слышал, у тебя больше сотни людей, я думал ты соберёшь их всех вокруг своей штаб-квартиры, и я разорву их всех вместе.

Блэйк сплюнул кровью на ступеньки.

— Единственное, о чём я жалею, так это о том, что не увижу, как ты сдохнешь. Но учитывая, какой ты тупой, я бы сказал, что у тебя примерно день.

Молек улыбнулся, и достал какое-то маленькое устройство, которое выглядело как металлическая морская звезда. Её маленькие ручки разминались сами по себе. Он перевернул Блейка, прицепил устройство к его спине, и старик издал пронзительный крик, когда оно начало проникать внутрь.

Молек оставил его там, после чего подошёл к третьему грузовику, и достал из кузова слишком большое устройство, которое напомнило Зои мультяшную базуку. Он направил её на арочный парадный вход здания, и снова начал дожидаться, пока Скотт направит на него камеру. Молек сжал курок, запуская снаряд, который взорвался в воздухе, не долетая пары метров до здания. При взрыве вырвалась массивная сеть чёрных линий, обхватившая здание.

Сеть сама стягивалась вокруг стен и колонн, всё сильнее и сильнее, пока из сотен трещин не начал валить пыль. Сеть всё сжималась, пока столбы и углы сгибались под давлением. Затем, в один момент, здание взорвалось, всасывая само себя, как лопнувший шар. Сеть тянула всё сильнее и сильнее, пока острые кучи камней, бетона и стекла не сжались в одну твёрдую массу. Вскоре осталась только массивная скульптура сжатого щебня, стянутая кучей толстых кабелей. Она стояла в центре опустошённого основания, и только несколько столбов воды вырывались в воздух. Когда пыль сошла, Зои смогла увидеть, что сжатые кучи бетона, щебня и стали приняли форму десятиметровой руки с вытянутым средним пальцем.

Молек перекинул кабель через палец и протащил Блэйка по ступеням. Он завязал кабель вокруг дёргающегося и кричащего мужчины, и поднял его так, чтобы он свисал с валуна, который ещё минуту назад был его штаб-квартирой. Молек забрался на руку, пролез мимо свисающего мужчины, и поднялся на вершину вытянутого пальца. Скотт передвинулся с камерой к основанию руки, снимая кадры с низкого угла, где силуэт Молека был напротив серого неба, чтобы отметить величественность сцены. Молек уставился на ближайшее здание, позволяя себе пропитаться собственным величием, пока всё это транслируется по всему Табула Ра$а и, с помощью Блинка, по всему миру.

— Я уважаю тех, кто сражается с честью, как мой друг Блэйк. Остальные солдаты Ко-Оп, рассыпанные по всему городу, у вас примерно пять минут, прежде чем устройство на вашем боссе медленно поджарит его внутренние органы. Идите и снимите его, а я двигаюсь на следующий уровень. Я проведу небольшую городскую реновацию, и, думаю, она вам понравится.

Они забрались обратно в свои грузовики и вскоре Зои снова была в движении. Позади них, чёрные грузовики окружили монумент среднего пальца, который когда-то был штаб-квартирой Ко-Оп. Из них выскакивали люди, чтобы помочь своему боссу.

Она едва расслышала, как Молек сказал:

— Ладно, поехали в Бомжевиль.

Бомжевиль, подумала Зои, бесполезен в качестве цели. Это ведь просто рассыпающееся здание с кучей трясущихся бедных людей: никакой пользы от его уничтожения не было, учитывая, что ту же работу могут за выходные выполнить два парня с молотами. Но опять же, монстр так не думал, так ведь? Задиры, которых она знала, не наезжали на других задир — они кайфовали от лёгких побед. Зои пыталась не думать о том, как будет выглядеть "лёгкая победа", когда целью был неустойчивый бетонный ящик с двумя тысячами мужчин, женщин и детей.

Она услышала хруст битого стекла под колёсами, и попыталась оглянуться. Они проезжали по тени от горы обломков, которая несколько дней назад была Башней Ливингстона. Все здания на этой улице были с фанерой и брезентом на тех местах, где должны быть нижние окна: каждое из них приняло канонаду обломков разрушающегося здания. Зои признавала: её визит оказался нелёгким для Табула Ра$а.

На горизонте появился Бомжевиль, нависая над ними с усиками дыма, уходящего в облачное декабрьское небо. При любом медленно развивающемся бедствии, которое попадает в новости — будь то ураган, наводнение или война — была одна приводящая в ярость фраза, которую Зои слышала от людей, говорящих о жертвах: "почему эти люди просто не уйдут из опасного места? Почему они такие упёртые?". А приводила она в ярость, конечно, из-за беспечной мысли о том, что им есть куда идти. Если вы тот, для кого даже дешёвый мотель — это немыслимая экстравагантность и все ваши друзья уже спят на полу вместе со своей семьёй, всё, что вы можете делать, это забиться поглубже и надеяться, что шторм в последнюю секунду развернётся. Выбора у вас нет. В этом вся суть бедности: выбор — это то, что вы мечтаете получить, когда однажды станете богатым. Так что Зои не удивилась, увидев, что Бомжевиль полностью заполнен, несмотря на то, что слухи о приближении Молека разошлись по Блинку за микросекунду. Если бы они сбежали из здания в панике и каким-то образом умудрились выжить под огнём экзотического оружия Молека, куда им идти дальше? Они могли только надеяться на то, что кто-нибудь решит их защитить. Как всегда.

Со своего места Зои могла увидеть, что перед разваливающимся зданием припаркован чёрный фургон Лиги Крутизны. Они приняли её предложение или пришли, чтобы выкопать вымышленное пиратское золото. В любом случае, это хорошо не закончится.

Конвой Молека остановился почти в том самом месте, где пятью днями ранее проходила встреча Зои и Уилла Блэкуотера. Первым, кого Зои увидела стоящим на открытом первом этаже, был Ли, с красным могавком и всем прочим. Остальные пять его людей стояли по обе стороны от него. За ними была толпа: жители Бомжевиля спустились вниз, что увидеть, что происходит. Или, скорее, узнать, что произойдёт с ними. Некоторые из них были при оружии: с ножами, трубами и прочим, но ни у кого, даже у банды мстителей-защитников, не было огнестрельного оружия. То оружие, с которым они приехали, сейчас скорее всего стало кучей обломков на земле, благодаря устройству Молека: Зои подумала, что в радиусе пары километров вокруг не было нетронутого оружия. Над ними было так много дронов, что в воздухе стояло надоедливое жужжание стаи пчёл. Периодически парочка крошечных пилотируемых объектов сталкивалась и падала на землю частями.

Молек выпрыгнул из грузовика, чтобы встретиться с Доком, после чего неотрывно следил за трансляцией, которую тот ему показывал. Чёрный Скотт встал перед Зои, на мгновение обернувшись к ней, чтобы убедиться, что она всё ещё была привязана к капоту. Затем начал разбираться со своей камерой.

Зои попыталась прочистить горло, глотая кровь в процессе. Она прохрипела:

— Это тупость.

— Заткнись. Никто не любит шумные орнаменты для капота.

— Вы пытаетесь доказать, что эти устройства могут победить армию, но если вы убьёте две тысячи безоружных женщин и детей, что это докажет?

— На самом деле, потенциальный покупатели как раз хотят это увидеть. Им просто нужно показать эффективность процесса. А теперь замолчи или я замотаю всё твоё лицо.

— Ты видел, кто здесь живёт? Это твои люди.

— "Мои люди"? Ага, давай поговорим о расизме, белая девчонка-миллионерша. Твой папочка покупал и продавал сучек как домашний скот. Ну а мы, вместо того, чтобы делать деньги на грязи этого города, полностью очистим его. Выкурим всех насекомых. Здесь и во всём мире. Снимем кляпцы, чтобы это корабль плыл как надо.

— Я уверена, что в глаза Молека мы все — насекомые. Включая тебя. Что, он сказал, что продаст всё это по самой дорогой цене и разделит деньги с тобой? Открой глаза.

— О, мои глаза широко раскрыты. И дело не в продаже Райдена "по самой большой цене", капотный орнамент. Это мышление трейлерного парка. Нет, дело в том, что мы будем решать, кто получит Райден, а кто — нет. Так мы и сформируем мир.

Подошёл Молек, он был как будто не в себе.

Скотт сказал:

— На помощь, твоя пленница пытается играть со мной в игры разума.

— Ха! Она просто хочет сыграть соло на твоей мясной флейте, — он обратился к Зои. — Он прекрасен, так ведь? Глянь на него. Вы почти всё испортили. Но пока белые выводили из себя маскулинность, вы растили рабов и вводили маскулинность в них, выращивая лучших рабочих, воинов и игроков защиты. Так что будьте благодарны за рабство, оно сохранило маскулинность вида. Разве не так?

Скотт ответил:

— Эм, просто хочу отметить, что взгляды, выраженные Молеком, не обязательно поддерживаются всей остальной организацией.

Молек сказал Скотту, что он хочет кадр, где он стоит перед рассыпающимся зданием и рядами испуганных лиц. Скотт направил камеру, и по всем высоткам города снова запустилась трансляция.

Молек сказал:

— Для сто двадцати миллионов людей, которые сейчас подключились, чтобы увидеть начало конца вашего мира, добро пожаловать. Прежде чем начнётся следующая часть, я хочу предупредить вас, если у вас в комнате дети, что ж, пускай они остаются, потому что они выучат кое-что важное о мире. Сзади меня здание с кучей термитов. О, они выглядят как люди, но не позвольте им себя обмануть: куда бы они ни пошли, вокруг них начинают рассыпаться здания. Вот это здание должно было стать роскошным кондоминиумом. Взгляните на него. Вся наша цивилизация, она ведь такая и есть, это как микроверсия нашей планеты, стены которой заполнены сраными термитами. Ну, у меня есть кое-что на этот случай. Вот, позвольте продемонстрировать. Давайте переключимся к нашим друзьям в Ко-Оп.

Трансляция на домах переключилась к пальцеформной куче камней, которая когда-то была штаб-квартирой Ко-Оп. Теперь её заполняли охранники в чёрном, которые скорее всего жалели, что не могут поигрывать своими пушками, окружая босса. Кто-то снял его с камней и теперь они пытались понять, как отсоединить устройство в форме звезды, которое застряло на его спине.

Молек сказал:

— Три, два, один...

Вспышка, треск, и брызги плоти.

Когда это закончилось, куча скелетов рухнула на лестницу штаб-квартиры Ко-Оп.

Зои зажмурилась. Повсюду вокруг неё кричали люди. Но не Молек. Молек смеялся. Не по-злодейски. Она сомневалась, что так действительно можно смеяться в реальной жизни. Это был искренний, непроизвольный смех от живота. Так смеётся подросток, который видит, как падает толстяк.

Молек сказал:

— Сжигает мясо с костей, как рёбрышки на медленной прожарке. С радиусом в сорок пять метров, — он поднял свою левую руку и его механические пальцы снова начали передвигаться и меняться, щёлкая и жужжа, принимая форму, отдалённо похожую на взбивалку для яиц. — У этого радиус в сто.

Из главного входа рассыпающегося здания начали выходить люди, заполняя все ближайшие улицы, некоторые из них пытались убежать. Остальные просто... ждали. Они знали, что у них нет ни шанса убежать от того, что собирается сделать Молек.

Зои сплюнула кровь и прохрипела:

— Стой. Это ничего не докажет. Не делай этого.

Молек улыбнулся. Он направил свою руку-пушку на неё. Скотт встал с камерой так, чтобы они оба попадали в кадр.

Молек сказал:

— Давай договоримся. Ты можешь пожертвовать собой, и я оставлю этих людей в живых. Согласна? Я дам тебе слово, мы ведь тут на виду у всего мира. Это твой шанс стать героиней. Одна жизнь в обмен на две тысячи.

— Ты в любом случае убьёшь всех нас, — ответила Зои.

— Значит нет. А как на счёт такого: я оставлю этих людей в обмен на твоего кота. Согласишься на такое? Пожертвуешь одним котом ради двух тысяч жизней? Половина из них — дети.

— Я не буду играть в твою игру.

— Ты чертовски хорошо знаешь, что бы ты выбрала. Люди вроде тебя делают этот выбор каждый день. Ты переживаешь об этих людях не больше, чем я. У всех остальных зданий в центре целые армии на защите. А у церквей, к которым мы двинемся дальше? У них тысячи волонтёров, сжимающих пушки вокруг них и превращающих себя в живой щит. А кто есть у этих людей? Никто. Но ты знаешь, кто владелец этого здания? Ты. И единственную защиту, которую ты послала, это те долбоклюи с фургоном.

Молек отвернулся от неё и направился к отряду Лиги Крутизны. Все шестеро стояли спина к спине, держа оружие наготове: арбалеты и мечи, которыми они вряд ли умели пользоваться.

Молек дождался, пока Скотт снимет их на камеру, после чего сказал:

— Итак, вот, что произойдёт дальше. Я сварю вкрутую мясо всех, кто стоит передо мной. Так что вы, ребятки, в своих костюмах и с игрушками, можете либо умереть героически, но бессмысленно в этом взрыве или можете уйти и признать, что вам на самом деле насрать на всех этих людей, что вполне объяснимо, учитывая, что они с радостью перерезали бы вам глотки ради денег на мет при первом же удобном случае. Я дам вам пять секунд на размышление. Пять...

ЛК не потребовалось этих пяти секунд.

Ли закричал:

— Это ещё не конец, Молек! — затем он схватил канистру с пояса и бросил её на землю. Она взорвалась облаком красного дыма, который на самом деле не особо-то и скрыл вид того, как вся шестёрка несётся к своему фургону. К тому моменту, как отсчёт Молека закончился, чёрный фургон с логотипом Лиги Крутизны улепётывал, скрипя шинами о парковку.

И потом остался только Молек, здание и масса людей, пытающихся найти укрытие в доме, у которого практически не было стен.

Зои сказала:

— Пожалуйста. Это женщины и дети. Посмотри на них! Пожалуйста. Скотт, скажи ему! Это ничего не докажет!

Молек повернулся спиной к зданию. Скотт снимал всё так, чтобы паника была отчётливо видна позади него.

Молек обратился к Зои и ко всему миру.

— "Женщины и дети". Это они и говорят, когда тонет корабль, да? "Сначала женщины и дети"? Я думал, что вы, люди, хотели равноправия. Что ж, если мужчины не в счёт, то и все остальные тоже. И не надо твердить мне про спасение детей. Личинки превращаются в мух. И это всё, что я здесь вижу: люди, которые не могут себя прокормить, не могут себя одеть и не могут укрыть себя, не сбиваясь в толпы, как крысы в амбаре. И в каком порядочном виде позволительно, чтобы этот мусор засорял генофонд? Так что бросьте всё это. Я смотрю на наркоманов и шлюх, выращивающих будущих наркоманов и шлюх. Хватит. Все, кто смотрит это, откройте ваши глаза и запомните, что вы тут увидите. Это и будет следующим шагом. Всё, что вы думали, что знали о силе будет... АУ! ЧТО ЗА ХУ...

Дрон, сделанный в форме метрового тако, врезался в лицо Молека.

Молек схватил дрона и бросил его на тротуар, рассыпая около шести твёрдых тако у своих ног.

Он смахнул обломки как раз в тот момент, когда подлетел следующий дрон. Этот был белым и носил логотип мультяшного перца чипотле. За ним были ещё три дрона с изображением пурпурного и жёлтого колокольчика. Молек махал руками и пинался, уничтожая мексиканскую еду каждым могучим ударом, пока четверть миллиарда ничего не понимающих зрителей следили за этим в Блинке.

И они продолжали подлетать. Каждый дрон-доставщик мексиканской еды, находившийся в воздухе в тот момент, был со взломанной навигационной системой, и получал приказы двигаться как можно быстрее в то самое место, где стоял Молек. Эта часть была идеей Зои, и если бы из-за этого Молек разбил ей череп в порыве ярости, она бы не была против, чтобы это было последним, что она увидит.

Молек вывел дроны из строя один за другим, выкрикивая нечленораздельные команды своим ошарашенным прихвостням, пока не остался стоять в победной позе у разбитых каркасов трёх десятков квадрокоптеров с темой мексиканской кухни, в то же время пытаясь отдышаться и побороть приступы гнева. Его сжатые механические кулаки были в коричневых и белых пятнах от пережаренных бобов и сметаны.

Он посмотрел на обломки и сказал:

— Что это была за херня?

Скотт прищурился, глядя на кучу разбросанной на дороге еды и сказал:

— Кто-нибудь заказывал мексиканскую еду?

— Отдай камеру, — Скотт послушался и Молек сказал. — Ладно, не знаю, кто это провернул, но я...

Лицо Молека резко пропало с экранов.

Видео на стенах высоток покрылось помехами и пикселями, после чего показало новое изображение. На экране возник Андре Нокс в маске. Андре изобразил смех злодея из комиксов.

— Глупцы! Вы попались на мою диверсию! Я хочу поблагодарить моего младшего помощника, Молека, за подготовку сцены. Парнишка уж очень любит свои тако.

Камера отдалилась, показывая, что Андре был в полном суперзлодейском облачении: в том же костюме, что и Молек, только с голубыми вкраплениями и красным гульфиком. Вдобавок к этому, Андре надел несколько экстравагантную красную карнавальную маску и широкополую чёрную шляпу с красным пером, торчащим из ленточки. Он поглаживал чёрного кота.

Молек уставился на фигуру, которая нависала над ним с ближайшего здания.

— Кто бл... что за херня происходит?

Гудящий голос Андре продолжил:

— Как мой ассистент-слэш-прислуга, Молек, отметил, мы — террористическая группировка. Мы называем себя Лёд и Пламя, и Табула Раса вместе со всем миром почувствует пар от нашей страсти и ярости.

Молек посмотрел на Скотта, затем на Зои, и снова на здание.

Скотт пытался сделать что-нибудь с камерой.

— Они блокируют нашу трансляцию. Наверное какой-то дрон нас глушит, или типа того.

— Как вы уже знаете, — продолжил Андре. — За последние несколько месяцев мы секретно построили убежище в центре этого города. Место, из которого я веду трансляцию, неуязвимо для атак с земли и неба: как вы уже видели, армии отскакивают от наших стен как песок от бульдозера. А теперь, узрите!

Обзор камеры переключился на внешний вид бывших Дворцов Льда и Пламени, снятых с дронов, летающих над заполненной машинами и убегающими жителями улицей. Внезапно чёрный брезент с каждой высотки был сдёрнут, как парочка платьев на выпускном, беззвучно опускаясь на землю.

На каждом здании Молек заказал отделку из вулканического стекла, и образы были едва обведены светящимся оранжевым цветом, как будто его вырезали из всё ещё горячей магмы. Команда Эй Джея Скельника отлично поработала над фасадом: он и правду выглядел как обсидиан. Только вот гравировка отражала совсем не то, что описывал Молек в рабочем заказе. Потому что двенадцать часов назад совершенно новый рендеринг был загружен в измельчители, которые должны были создавать рельеф каждой высотки. Это была единственная вещь, на которую согласился Скельник, прежде чем сеть Бадда вывезла его и всю его команду из штата.

То здание, что когда-то было Дворцом Льда, теперь содержало детализированную статую Андре в маске и шляпе. И только в них. Зои никогда не видела настоящего Андре голым, и сомневалась, что когда-либо увидит, но статуя на здании была очень, очень щедрой в плане изображения его достоинств.

Напротив него, на Дворце Пламени, вместо огромного злобного лица Молека, которое он заказал и оплатил, было его обнажённое тело. Статуя отражала Молека, из одежды на котором были только его роботизированные руки. Зои никогда не видела Молека голым, и молилась, чтобы никогда не увидеть, но статуя на здании была очень, очень скупой в плане изображения его гениталий. Алгоритмы Блинка, отслеживающие движения камер и зумов тысячей зрителей, в тот же момент решила показывать ту часть фасада, что заслуживала больше всего внимания.

Выражение на лице реального Молека было бы уморительным, если бы оно не принадлежало человеку, который может спокойно уничтожить всех в поле зрения. Он выглядел как игрок в шахматы, который в один и тот же момент понял, что его королю поставили шах и мат и что пиво, которое он всё это время пил, на самом деле было мочой. Это была первая фаза их плана, которая называлась просто "Замешательство". И уж что-что, но Молек точно был в замешательстве. Зои покашляла и разлила кровь по металлическому голубому капоту грузовика. Она решила, что всё ещё не чувствует себя на стороне победителей.

Скотт сказал:

— Это... Это и есть тот дизайн, что ты хотел, мужик? — Молек не ответил. Он выглядел так, словно его скоро хватит удар от ярости. Скотт продолжил. — Мне нравится. Чувствуется влияние греческих статуй.

Молек с шипением зарычал, и двинулся к Зои, привязанной к грузовику, после чего схватил её за шею.

— ЭТО ВСЁ ТЫ? Это твои люди всё устроили? Как он проник в моё здание? ОТВЕЧАЙ.

Зои реально придумала очень умный ответ, но её челюсти распухли от сломанных зубов, и всё было слишком липким от сгустившейся крови. Её умный ответ превратился в серию влажного мычания и брюзжания.

Он повернулся к Скотту и закричал:

— САДИСЬ В МАШИНУ! Мы едем в Дворец Пламени.

Скотт сказал:

— Мужик, подумай! Ты не понимаешь, что этого они и добиваются? Я считаю, что нужно двигаться к следующей цели, придерживаться плана. Какой бы пранк они ни устраивали во дворце, это не имеет значения. Подумай, что важнее: захватить весь мир или заставить парочку миллионов человек думать, что у тебя крошечный член?

Молек остановился, и задумался.

Они остановились в квартале от зданий Пламени и Льда. Зои отключилась на какое-то время, но проснулась, когда машина начала тормозить и колючая проволока вцепилась в её запястья. Молек вышел из кабины, и толпа заверещала. Он недобро улыбнулся, глядя на чудовищно невпечатляющее отражение своей анатомии на фасаде здания. После того, как Зои придумала основную идею со скульптурами, Эко потратила четыре часа на разработку настоящего дизайна. Она его никому не показывала, и ни разу не улыбнулась за всё время работы.

Молек подошёл к случайной машине — и в ней были люди — схватил её за переднюю часть, и начал раскручивать как диск для метания. Он отпустил её, и она врезалась в искусственный обсидиан, оставляя массивный шрам на месте его скульптурной головы.

Скотт встал у грузовика и вздохнул.

Зои достаточно размяла свою распухшую челюсть, чтобы спросить:

— Анатомия верна? Нам пришлось гадать.

Не глядя на неё, Скотт сказал:

— Ты ведь знаешь, почему он держит тебя живой, да? Чтобы отыграться на тебе после. Знаешь, что Молек делает в свободное время? Он изучает техники пыток. Всю тысячелетнюю историю. Он просто ходячая энциклопедия по этой теме. Если б ты знала, что тебя ждёт, ты бы уже кричала.

Андре появился на экранах, раскатываясь в очередном мультяшном злодейском смехе.

— Как видите, мой скромный прислужник Молек присоединился ко мне в моей роскошной штаб-квартире! Он, кажется, чем-то кидается от злости. Наверное, переел мексиканской кухни.

Молек подошёл к основанию здания и ударил по нему, выпуская всю силу плазмы из своего кулака. Стена взорвалась, оставляя дыру, как будто в неё врезался грузовик. Толпа мужчин без рубашек выбежала из здания. Команда Молека пыталась спастись, прежде чем гнев босса обрушит здание им на головы.

Трансляция в небе переключилась на репортёра, которая стояла в квартале от происходящего. Перекрикивая хаос, она сказала:

— Как вы можете наблюдать за мной, одинокая фигура, предположительно сам Молек, пытается разрушить здание. Да, так и есть, он сносит свою собственную штаб-квартиру, как будто он передумал, пережил кризис сознания, если позволите. Мы попробуем взять у него интервью и услышать эту сильную историю о возмездии, проходящую прямо перед нашими...

Шум разрушающегося здания заполнил всё пространство. Зои наблюдала, как здание падает к своему собственному основанию уже второй раз за три дня. Затем она увидела, как Молек подошёл и сделал то же самое с Дворцом Льда. Реакцией прохожих была необычная смесь одобрительных воплей и криков ужаса. Пыль от обломков повисла в воздухе густым туманом.

Молек вернулся к Скотту и Зои, и сказал:

— Надеюсь оно того стоило, сука. Здания всё равно были куском говна, и Андре Ноксу кранты, — он обратился к Скотту. — Дай мне хороших новостей, партнёр.

— Как на счёт такого: почти все оставшиеся пушки в Табула Раса двигаются к этой точке, — он сказал это как будто это и вправду было хорошей новостью. Почти в ту же секунду Зои услышала слабый звук приближающихся вертолётов.

Молек заулыбался, скаля зубы.

— Никто ещё не испытывал силу таким образом, Чёрный Скотт. Это режим Бога, я тебе отвечаю.

Трансляция в небе переключилась с остатков Льда и Пламени на коллекцию жутких армий, приближающихся со всех четырёх направлений. И затем, внезапно, чёрный экран, и после него снова смеющийся Андре.

Молек медленно выдохнул и закрыл глаза.

— Вот же мрази.

Андре прокричал:

— Ага! Вы попались на мою тривиальную диверсию! Как видите, я не был в опустошённой раковине казино, которое вы считали моей штаб-квартирой, я в другом конце города, в опрокинутых руинах, которые когда-то были апартаментами Парквью. Но не смейте приближаться! Сейчас я раскрою главную суть нашего злодейского плана! Табула Раса, узри, что стоит за мной, и трясись в ужасе! У нас имеется ядерная боеголовка с десятьюмегатонным зарядом. Она способна превратить весь этот город в обугленную пустошь!

Зои услышала крики и вздохи от собравшихся зрителей на улице и как минимум от одного прихвостня Молека. Андре отошёл в сторону, чтобы показать бомбу: зелёный конус с жёлтым наконечником, примерно метр в ширину и три в длину.

— Мы активируем это устройство и испарим всё в радиусе пятидесяти километров, если наши требования не будут выполнены. Какие требования? Оставайтесь с нашей трансляцией, и узнаете!

Трансляция в небе переключилась на обычное изображение, подделанное фото, показывающее Андре и Молека в костюмах, стоящих спина к спине и показывающих камере большие пальцы. Под их ногами были слова "ЛЁД И ПЛАМЯ", анимированные под мигающий текст.

Молек пулей пронёсся до Зои и схватил её за лицо.

— Эй. Очнись. Ты когда-нибудь была в огне, свинка? Ты когда-нибудь чувствовала ожоги третьей степени по всему телу? Ты знаешь, каково это, лежать на грязном бетонном полу в собственном дерьме, неделями и месяцами, после того, как вся твоя кожа сгорела? Ты хоть знаешь, как долго мои врачи могут поддерживать тебя в таком состоянии? Я спрошу тебя всего один раз. БОМБА РЕАЛЬНА?

Зои сплюнула кровью, чтобы у неё получилось прохрипеть слово "да".

— АХ ТЫ ЛЖИВЫЙ КУСОК ГНОЙНИКА. Зачем тебе реальная бомба?

— А зачем мне ненастоящая? Мы купили машину, чтобы создавать устройства Артура. Вот что у нас получилось.

— И какой у вас план, взорвать весь город? Зачем?

— Чтобы он не достался тебе.

Скотт сказал:

— Все наёмники развернулись к Парквью. Кажется, все камеры в Блинке тоже туда направляются. Так что? Мы тоже едем?

Шестерёнки кружились в голове Молека. Он пытался изучить лицо Зои.

— Да. Нет! Чёрт, этого они и хотят, так ведь?

Он снова схватил Зои, сжал её горло металлическими пальцами. В ту же секунду весь воздух её покинул.

— Говори, что вы планируете. Думаешь, что знаешь, на что я способен? Обещаю, ты даже не подозреваешь.

Он замахнулся достаточно медленно, чтобы она могла прокричать:

— Я НЕ ЗНАЮ! — это была правда, к этому моменту она уже не знала, в чём состоит план. — Хочешь знать, спрашивай Уилла!

— Эй, хорошая идея. Где он сейчас?

— В доме. Он контролирует всё оттуда!

Молек снова начал разглядывать окровавленное лицо Зои.

Скотт сказал то, о чём точно думал Молек:

— Это точно выглядит как засада, босс.

— И с чем они будут устраивать на меня засаду, Скотт? Чем бы это ни было, мне типа хочется на это посмотреть. Похер. Поехали.

Зои отключилась, и понятия не имела, насколько.

Когда она почувствовала, как грузовик снова останавливается, она открыла опухшие глаза и почувствовала, будто прошла весь круг: она увидела главные ворота из кованого железа, ведущие в поместье Артура Ливингстона — нет, в её поместье — и закрытые для незваных гостей, две каменные колонны в форме драконов, стоящих на страже на каждой из сторон. Она ожидала, что появится голограмма Кэнди, и скажет, что ворота закрыты или какие-нибудь сумасшедшие охранные устройства, которые активируется, и разрубят их на части.

Вместо этого, ворота просто открылись.

Ну конечно же. Молек, в конце-то концов, держал своего человека внутри.

Вместо того, чтобы кружить вокруг всех статуй, декораций и клеток сибирских тигров, Молек направил свой грузовик к парадному входу. Он проехал через пару рыцарских статуй, пронёсся сквозь кусты, покрытые рождественскими гирляндами и разнёс ограду, где держали сибирских тигров. Сонные звери лениво проводили их взглядом.

Они прибыли к массивному бронзовому парадному входу, Молек обошёл машину и сорвал проволоку, прижимающую Зои к капоту грузовика. Она рухнула на камни, ударяясь коленями и локтями при приземлении. Жёсткая рука — рука Скотта — подхватила её за подмышку и подняла на ноги.

Она инстинктивно начала вырываться, желая пойти самостоятельно: она не хотела, чтобы её вели, тащили или снова тянули за эту чёртову руку. Ей надоело быть грузом. Вместо этого, она без сил упала в сильные руки. Заставляя его практически нести её.

Парадный вход начал со скрипом открываться, сам по себе.

Молек сказал ей:

— Кстати, тебе ведь любопытно узнать, кто тебя продал? Узнать, кому ты доверяла и с кем делила крышу, пока он выдавал всю информацию? Любопытно узнать, кто сказал мне, что Армандо будет шнырять по моей крыше в тот день? — он обернулся к открывающимся дверям и сказал. — Подходи и поздоровайся.

Фигура уверенно выплыла из тени фойе, спокойно остановившись под вечерними лучами солнца.

Мужчина сказал:

— Это всегда тот, на кого думаешь меньше всего, не так ли, Зои? Всегда тот, кого ты недооцениваешь. Я терпел унижения твоего отца слишком долго. И теперь, сегодня, я наконец отомщу.

Зои с прищуром поглядела на предателя через опухшие глаза. Тёмная комплекция, кудрявые волосы, козлиная бородка. Зубочистка, выглядывающая с уголка его рта.

Зои сказала:

— Ты кто вообще такой?

— Ты знаешь, кто я.

— Я... Я реально не знаю. Я никогда в жизни тебя не видела.

— ТЫ ВИДЕЛА МЕНЯ КАЖДЫЙ ДЕНЬ! — он выплёвывал эти слова в полном гневе. — В саду? Стригущего кусты? Чинящего декорации во дворе? Я чинил гирлянды два дня назад! Ты проходила прямо мимо меня!

— Ты... Что? Один из озеленителей?

— Я ГЭРИ! Гэри О'Брайен! Садовник! Я работал на твоего отца двадцать пять лет! Мы вместе играли в гольф! Я спал в одной из гостиных! О, я знаю, что ты говорила. "Нам не нужно беспокоиться о Гэри. Гэри слишком тупой, чтобы придумывать планы, как мы". Ну, теперь ты по-новому взглянула на Гэри, так ведь?

— Я... прости. Я тебя просто не помню.

— Я хочу, чтобы ты это сказала! Скажи, что недооценивала меня!

Молек сказал:

— Успокойся, садовый мастер. Так, она говорит, что Блэкуотер внутри, это так?

— Ага. Поднимись по лестнице, там комната ожидания слева. Они там просто сидят. Ждут. Никакой засады, ничего такого. Они даже не заметили, что охранная система отключена. И всё потому, что даже в своих дерзких мечтах они не могли понять, что старый добрый Гэри может...

— И это всё, что ты знаешь? У тебя нет для меня другой информации?

— Не, мужик, но они прямо там. Иди и убей их.

— Хорошо. Кажется, мы тут закончили.

С этими словами, Молек сделал шаг вперёд и ударил мужчину.

Послышался сочный звук, как будто ведром краски плеснули в стену.

И в одно мгновение, всё в Гэри, начиная с колен, испарилось. Фрагменты розового, белого и жёлтого расплескались по бронзовым дверям и по мраморному полу в фойе. Красное облако повисло в воздухе, и затем пропало. Зои закричала, или только попыталась. К этому моменту это напоминало бульканье. Молек празднично заулюлюкал. Такой звук можно услышать во время конкурса с мокрыми майками.

Он сказал:

— Боже, никогда не устану это делать.

Они вошли внутрь, и Молек осмотрел фойе.

— Приятное местечко. Может, сделаю здесь магазин, когда всё закончится. Пойдём.

Они обошли остатки садовника Гэри, прошли мимо массивного рождественского дерева и направились к главной лестнице: Молек во главе, и Скотт, которому приходилось тащить Зои по лестнице, как мешок с мусором. Док и остальные прихвостни остались позади, возможно для того, чтобы убедиться, что никто не украдёт их грузовик. Молек точно не боялся быть в меньшинстве. Внизу, Зои увидела, как Карлтон входит в фойе со шваброй в руках.

Они дошли до комнаты с бизоном, и Молек жестом приказал Зои открыть дверь, чтобы не попасть в какую-нибудь ловушку. Скотт метнул её в этом направлении, и она упала на пол. Она потянулась и открыла дверь, не вставая с колен.

Горел огонь. Играла мягкая классическая музыка. На настенной трансляции можно было увидеть армию, кружащую вокруг здания Парквью. В одном из двух громадных кожаных кресел в другой части комнаты сидел Уилл Блэкуотер. Он выглядел спокойным, почти скучающим. Он помешивал скотч в своём стакане. Как будто он следил за всем происходящим, и не находил это интересным.

В соседнем кресле сидел Артур Ливингстон.

Артур улыбнулся Молеку и сказал:

— Дан-дан дааааан!

Наступила долгая пауза, после которой Молек сказал:

— Хрень собачья.

Артур повернулся к Уиллу и сказал:

— Он на девять минут позже, чем ты сказал. Ты должен мне пятьдесят баксов.

Уилл пожал плечами.

— Пробки были хуже, чем я рассчитывал. Много людей пытаются покинуть город из-за нашей небольшой угрозы с бомбой. Должен признать, я ожидал большего от населения. Это же Табула Раса, с каких пор мы убегаем?

— Я убил тебя, — сказал Молек. — Нет, не только убил. Твоё тело разнесло...

Артур ответил:

— Ты нанёс огромный урон моей грудной клетке, лёгким, диафрагме и различным частям живота, о которых я никогда не слышал. Потребовалось пятнадцать часов на операции и двести швов, чтобы всё привести в порядок. Так что нет, я не буду прыгать с кресла и танцевать для тебя джигу: весь мой торс как чудовище Франкенштейна. Но я крепкий ублюдок, и я смог выбраться из подвала раньше, чем склад взорвался. Как и было запланировано.

Молек завис, чувствуя, как земля уходит у него из под ног. Зои подумала, что он пытается продумать логистику того, что говорил Артур, и у него ничего не получалось.

Когда он, наконец, заставил свой рот работать, он повторил только одно:

— Хрень собачья.

— Хотите выпить? — спросил Уилл. — Почему бы вам не выпить, и мы поговорим, как взрослые. Это всё, чего мы хотели. Я имею в виду, посмотрите на нас: нам приходится держать весь город в заложниках, чтобы подвести вас к столу переговоров.

Молек обернулся к Чёрному Скотту, пытаясь отыскать кого-то, кто согласится, что это не может быть реальностью.

Скотт сказал:

— Мужик, на меня не смотри. Я тут в конец запутался.

Уилл сказал:

— Прежде, чем мы начнём, давайте кое о чём договоримся, чтобы убедиться, что мы с вами друг друга понимаем. Поместье находится в радиусе поражения ядерной бомбы, которой Андре сейчас угрожает всему городу. Если я умру, она активируется. Вы ничего не услышите и не увидите: вы просто... перестанете существовать.

— Нет. Ты не такой психованный, — ответил Молек.

Артур сказал:

— Ты не оставил нам выбора. Этот кусок земли был грязью, когда я за него взялся и, честно говоря, я до сих пор считаю его своим городом. Ты его не получишь. Я лучше превращу его обратно в пустыню, чем позволю это. Мне плевать на остальной мир. Но Табула Раса не рассматривается. Переговоры начнутся здесь. Итак, ты знаком с "Властелином Колец"?

Молек снова помешкал, понимая, что он играл в чью-то ещё игру, но не знал, что ему ещё делать.

Он сказал:

— Ну да, старый ужастик про призрачную бабу, которая выползает из телевизора[20]?

— Нет, он про волшебников и эльфов. Там еще карлики дерутся в конце? Не важно. Важно то, что кольца из названия — это волшебные кольца, которые даруют владельцу безграничную силу. Почти как Райден, не находишь? Так вот, по сюжету, эти кольца сделал волшебник по имени Саурон. Он передал их правителям земель, зная, что жадность людей пересилит их здравый смысл, который, если б они его послушали, подсказал, что это точно слишком круто, чтобы быть правдой. Так что я думаю он был почти как я и Сингх, улучшающие Райден, чтобы продать его подороже. Но, видишь в чём подвох: оказалось, что у Саурона была уловка. Кольца были не всесильными: было одно кольцо, которое он оставил себе, и назвал его банально "Кольцом Всевластия", и оно повелевало всееееми остальными. Правители должны были это предвидеть, должны были понять, что коварный персонаж, вроде Саурона, не будет просто так раздавать такие призы. Но, поддавшись жажде власти, эти правители сделали себя рабами. Прямо как ты.

Молек прищурился. Это точно звучало как ложь, но происходящие за последние две минуты события доказали, что всё возможно.

Уилл сказал:

— У нас есть устройство, переключатель, который может удалённо перегрузить Райден. Вы, Молек, ходячая бомба. А мы удерживаем детонатор.

— Херь собачья.

— Подумай хорошенько, — сказал Артур. — Зачем мне оставлять всё на волю случая? Как только наше устройство заработало, я поручил команде инженеров секретно создать систему безопасности Саурон.

Уилл поставил простой чёрный ящик на кофейный столик между креслами. На нём была одна большая красная кнопка.

Артур сказал:

— Он был уничтожен на складе, так что нам нужно было время, чтобы создать новый: мы даже построили целый завод только для того, чтобы это сделать. Но работает он очень просто: если я нажму эту кнопку, ты умрёшь, равно как и все остальные люди в зоне действия, в теле которых есть Райден. Но я этого не хочу, и не только потому, что мне не нужны два ваших обугленных тела в гостиной. У меня теперь есть дочь, как оказалось, и я не хочу вовлекать её в какой-нибудь цикл возмездия. Нет, я предпочитаю предложить тебе сделку. Тебе нужно лишь покинуть город. Табула Раса мой. Это моё детище. Забирай всё своё шоу и езжай показывать его в Индию, Китай или на Луну, мне всё равно. Сделай себе миллиарды, и оставь меня и моё имущество в покое. Но ты никогда больше не вернёшься в этот город, или я нажму на выключатель твоей жизни, и всё закончится. Ты повеселился, можешь сказать городу что угодно, чтобы сохранить лицо. Но потом ты оставишь нас в покое. Это всё, что тебе нужно сделать. Весь остальной мир твой.

Молек ничего не ответил. Зои не могла понять, рассматривает он предложение или нет. Следующие несколько моментов были ключевыми. Зои изучала его лицо с того места, где она сидела, пытаясь отстраниться от своего разбитого тела. С каждым вздохом в её рёбра врезались клинки. От всей крови, что она проглотила, ей становилось не по себе.

Уилл сказал Молеку:

— Тут нечего рассматривать. После этой сделки вы уйдёте... со всем.

Прозвучало мяуканье, и Зои, обернувшись, увидела Машину зловония, спешащего к своей хозяйке, чтобы спросить, почему она вышла из дома без разрешения. Она потянулась, чтобы погладить его, и в тот же момент он застыл, уставившись на людей в креслах на другой стороне комнаты. Как будто увидел давнего врага.

Глаза Машины зловония застилали гнев и ужас. Он увидел давнего врага, который мучил его раз за разом и проникал в его сны. Затем там возникла решимость животного, которое посчитало, что всё, достаточно, нужно это прекратить.

С мяуканьем, которое, как подумала Зои, значило: "Это закончится прямо сейчас!" Машина зловония рванул в комнату.

Зои закричала коту. Он не отреагировал на её приказ, потому что он кот.

Машина зловония преодолел нужную дистанцию за две секунды. В какой-то момент Уилл понял, что происходит, и решил это остановить, но было слишком поздно.

Машина зловония прыгнул на Артура Ливингстона. Тот не отреагировал. Кот пролетел сквозь его торс, сквозь голограмму. Кот отскочил от пустой спинки кожаного кресла и неудачно приземлился на пол.

Глаза Молека стали шире.

— Да! Так и знал!

Уилл попытался исправить положение:

— Ну... это ничего не меняет, Молек, выключатель...

Молек пронёсся по комнате. Он схватил Уилла за горло, откинул кресло в сторону, и прижал Уилла к стене. Доски от удара затрещали.

Зои посмотрела на выключатель. Она не была уверена, сколько силы оставалось в её ногах: она плелась за Скоттом, заставлялся его тащить её, но на самом деле не проверяла свои конечности. И сейчас у неё был только один шанс.

Она закружилась и прыгнула, выбрасывая себя в комнату, в сторону выключателя. Она слышала, как Скотт пытается её поймать. У неё была секунда, чтобы представить на его лице удивлённое выражение и осознание того, насколько ловкой была его пленница. Но она упала на пол, чуть не долетев до кнопки, и ударилась подбородком. Затем лихорадочно потянулась в его сторону, снова подняла руку, чтобы ударить по кнопке. В этот раз у неё получилось.

Молек и Скотт не взорвались: это была, конечно же, не кнопка для убийств (на самом деле, наличие чего-то подобного в гусенице избавило бы многих от кучи проблем). Но и просто пустым ящиком она не была.

Из неё вырвался взрыв и вспышка, которые Зои почувствовала всеми внутренностями: невероятно громкий и невероятно яркая. Все её чувства перестали работать, взгляд затуманился, а уши заполнились раздирающим разум свистом. Это было какое-то устройство для подавления восстаний, говорил Уилл, и оно действительно выбивает из человека любое желание бороться.

И всё же, тот факт, что она хоть как-то была готова к чему-то подобному, позволил ей оправиться быстрее остальных: примерно на две секунды, если точнее. Она поднялась на ноги — в награду за это сломанные рёбра врезались в её бок — и схватила воротник Уилла. Вместе они, покачиваясь, двинули к камину, слыша крики и шаги Моллека и Скотта позади. В пути она схватила Машину зловония за загривок, и все вместе они нырнули в пламя.

Огонь в камине не был настоящим. Он скрывал дверь, примерно по пояс, которая служила в качестве спасательного пути из помещения. В доме, как показал ей Уилл, таких было полно, и все они вели в гараж. На гоночной машине Артура, к примеру, была кнопка, которая запускает тебя в вентиляцию и опускает прямо вниз. Артур как-то случайно нажал её во сне и был заперт в гараже полностью голым, пока Карлтон не спас его. Артур не хотел находиться больше чем в тридцати секундах от своего спасательного транспорта.

Зои проскользила по кафельному полу в узком коридоре. Ву стоял над ней. В ту же секунду, что их ноги покинули камин, Ву ударил по кнопке на стене и металлическая дверь заперла проход. Он двинулся вперёд, поднял Зои и на мгновение взглянул на её разбитое лицо.

— Боже. Вы в порядке?

Уилл, изо рта которого текла кровь, и который скорее всего перенёс несколько внутренних смертельных ранений, поднялся на ноги и прорычал:

— Бегом!

Они, шатаясь, бежали по коридору, который в итоге привёл их в тупик. Уилл нажал на какую-то точку на стене, и появилась дверь, открывающая взору лестницу. Они прошли внутрь, и часть стены снова закрылась за их спинами. Пока они спускались на два лестничных пролёта, они услышали звук механически усиленного Молека, пробивающего стену комнаты с бизоном над их головами.

— Куда мы идём? — спросила Зои.

— Вниз, — ответил Ву. — Это план Z, вы ведём вас к машине. В этот раз с ручным управлением, я сам сяду за руль.

— Ой, да брось ты! —сказала Зои, — У нас не получится. Какой-нибудь киборг Молека разнесёт нашу машину на части ещё до того, как мы свалим из поместья.

— Я умелый водитель, мисс Эш.

Сверху послышался ещё один удар. Молек пробивался сквозь стены, пытаясь понять, в каком направлении двигаются его пленники.

— Другой план, — сказал Уилл. — Ву, бери одну из машин и уезжай отсюда, как резанный кролик. С тобой не будет Зои, но ты должен сделать так, чтобы громилы Молека решили, что она с тобой. Выбери машину с тонированными окнами, пошуми, чтобы привлечь их внимание.

Зои взвыла.

— О боже. Мы опять создаём диверсию. И теперь это вся моя жизнь.

Ву смотрел со скепсисом. Он сказал Зои:

— Я работаю на вас, а не на него. Вы согласны с этими инструкциями?

Она кивнула.

— Увести их подальше в качестве защиты — это лучше, чем махать мечом пять секунд, прежде чем они тебя испарят.

— Спасибо за честную оценку моих способностей. Уилл, я доверяю вам доставить её в безопасность. Хотите, чтобы я забрал кота?

Зои подумала и сказала:

— Нет. Он только переживать обо мне будет.

Ву поторопился к выходу. Сверху что-то сломалось, очередная кирпичная стена была стёрта в порошок. Уилл привёл Зои к трём дверям в конце помещения: центральная была лифтом, на котором они спустились из библиотеки ранее, остальные две вели к лестницам из других частей дома, соединяя собой многочисленные пути отступления.

— Чёрт возьми, Уилл, почему ты решил, что голограмма Артура сработает?

— Не было причин, по которым она могла не сработать. Как часто вы разговариваете с человеком и чувствуете непреодолимую тягу пощупать его и проверить, что он твёрдый? Мы просто не учли кота. Ложь про переключатель была достаточно правдоподобна...

Даже до того, как он закончил произносить последние несколько слов, в мозгу Зои загорелась лампочка. Она почувствовала себя такой глупой, как будто нашла ключи от машины в кармане, после того, как потратила полчаса на их поиски по всей квартире. После ужаса от того, что из дома её выкрала её собственная машина, она забыла то, что уже знала.

Она сказала:

— Подожди! Стоп. Мы можем отсюда добраться до Мастерской Санты? До, эм, бального зала.

— А что?

— Это не ложь! Наша тупая выдуманная история — правда! Нам нужно добраться до гусеницы!

Уилл привёл её к лестнице справа. Они поднялись по ней, прошли по узкому коридору без окон. Оба они рычали от боли при каждом шаге как минимум из-за одного источника внутреннего кровотечения. Наконец, Уилл толкнул деревянную дверь, и они оказались у полок с продуктами, внутри кладовой на кухне, и всё ещё на этаж ниже громил Молека, которые проводили самые разрушительные в мире поиски пропавших пленных. Уилл поторопился выйти, пытаясь помочь Зои плестись за ним. Она чувствовала себя так, словно её разрезали и фаршировали битым стеклом. Уилл подбежал к единственному окну.

— Срежем через двор. Отойдите.

Он схватил барный стул и разбил им стекло, после чего пролез через дыру: он действительно мог быть гибок как кот, если захочет. С другой стороны, ему потребовалось время, чтобы помочь травмированной Зои пролезть через то же отверстие. При этом, Уилл продолжал закрывать её рот рукой, чтобы заглушить её крики, когда её рёбра в очередной раз врезались в лёгкие. Они оказались на холоде в покрытом снегом дворе, и Зои остановилась, чтобы пять секунд поплакать, прежде чем идти дальше. Она высморкалась и брызги крови запачкали её обувь.

Но вскоре она снова плелась как зомби, и оба они до смешного медленно продвигались по диагональной дорожке к бальному залу. Зои увидела смятые кусты, которые оставил грузовик пару дней назад. Она с трудом втягивала жёсткий воздух, издавая хрипящие звуки.

Позади них прогремел взрыв, и на втором этаже разлетелась часть окон.

Зои сказала:

— Кто такой, чёрт его дери, Гэри? Точнее... кем он был? И какого хрена ты о нём не знал?

— Вы когда-нибудь подходили к новому коллеге, чтобы спросить, как его зовут, а он в ответ говорит, что работает здесь уже пять лет? Таким был Гэри. Настолько никакой и забываемый, что он никогда не появлялся на радаре. Как будто это была его суперсила. Человек-невидимка. У нас не было ни шанса.

Они вошли в Мастерскую Санты, и Зои зашоркала к терминалу гусеницы.

— Вот! Возьми Машину зловония!

Она сунула кота в грудь Уиллу, и он тут же опустил его на пол. Если бы на его костюме осталась хотя бы одна кошачья шерстинка, он бы просто ссохся и умер как улитка. Зои начала просматривать меню.

— Как ты с ней работал? Как ты заставлял её делать штуки из списка?

— Какие "штуки"?

— Артур действительно создал Кольцо Всевластия. Оно здесь. Я его уже видела.

— Зои, никто даже не знает, что это зна...

— Нет, послушай. Он оставил его мне. Артур оставил мне Кольцо Всевластия. Поэтому он оставил мне монету. Смотри.

Она всё листала вниз, пока не нашла последнюю опцию в списке, названную её именем.

— Видишь? Это единственная вещь на чистом английском. Потому что он подумал, что мы будем умнее и сразу промотаем весь список до конца.

Уилл посмотрел на список и чуть сморщился. Его разум начал работу.

— Ну же! Как её запустить? — сказала Зои.

— Нужно нажать этот символ, тот, что похож на сову в огне. Но, Зои, мы даже не знаем...

Она тыкнула на сову. Появились числа, и начался отсчёт.

— Что это значит? — спросила она.

— Это время создания. Оно займёт пятнадцать минут.

Она взвыла и пнула машину.

— У нас нет пятнадцати минут, — дом не был достаточно большим, и они только что оставили очевидный след позади, состоящий из разбитого окна и чётких отпечатков на снегу.

Но Уилл уже был на телефоне, смахивая что-то вроде трансляций с охранных камер по всему поместью. Он нашёл трансляцию с задней части дома. Они вместе проследили за тем, как низкая и плоская чёрная спортивная машина завыла, проезжая через дверь гаража, которую Зои разбила пару часов назад.

Уилл сказал:

— Сукин сын взял Бугатти.

— Ну, ты же сказал ему пошуметь.

Мгновение спустя два грузовика команды Молека отправились за Ву. Они продолжали смотреть, но третий грузовик так и не присоединился к погоне.

Зои выругалась.

— Ладно, — сказал Уилл. — Поэтому план состоит из нескольких частей. У нас всё ещё есть козырь для Молека, а именно угроза взрыва от Андре. Всё, что нам нужно сделать...

Его прервал звонок. Голографическое лицо Эко показалось над экраном, и она тут же сказала:

— Уилл! Всё здесь сейчас покатится к чёрту.

— О, правда? — сказала Зои. — А то у нас тут всё под контролем. Сейчас вот на обед пойдём.

— Они прорываются в здание. Включите трансляцию ЛК.

Уилл включил её. Команда Лиги Крутизны была забита в свой грузовик, несущийся к завалившимся набок апартаментам Парквью, где засел Андре. Оказалось, они хотели искупить свою вину за то, что покинули пост у Бомжевиля, отчаянно несясь к человеку с оружием массового поражения, которое может уничтожить весь город, включая Бомжевиль. Эй, они всё-таки не Лига Гениальности.

Уилл сказал:

— Ну, уже слишком поздно, чтобы возвращаться назад во времени и запретить их матерям пить, так что ты можешь перевезти бомбу?

— Раньше, чем они сюда заявятся — нет.

— Ладно, выбирайтесь оттуда.

Андре повысил голос, крича откуда-то из комнаты с Эко:

— Нам нужно их задержать?

— Если сможете. Главное не умрите.

Они увидели, как ЛК выбрались из их грузовика, проскочили через низкое перевёрнутое окно и начали подниматься по вертикальному коридору. Их арбалеты и мечи были прикреплены к их спинам. Ли, идущий во главе, поднялся через завалившийся набок дверной проём. Он увидел перед собой крутой обрыв: будучи горизонтальным, это был большой конференц-зал для вечеринок и конвенций, но упав набок, он стал настоящей пропастью, высотой в десять метров. Внизу их ждала стена, выступающая в качестве узкого пола.

Внизу, рядом с ядерной бомбой, стоял Андре. Вокруг его ног мельтешили кошки.

Обзор камеры Ли прошёлся по открывшемуся виду, пока он неловко пытался забраться в помещение, и при этом не упасть и не сломать себе шею. Он попытался достать арбалет, чтобы угрожать Андре, но это не такая уж легкая задача, если ты параллельно пытаешься удержаться за край повёрнутого набок дверного проёма.

— Отключи бомбу! — сказал он. — Сейчас же! Или мы... превратим тебя... в кактус.

Зои подумала, что он ещё пожалеет о том, что не придумал заранее цепкую фразочку, когда поймёт, что пятьсот миллионов человек слышали, как он это говорит. Андре, стоящий на стене-полу, упёрся руками в бока.

— Глупцы! У этого устройства таймер с сенсором толчков! Если вы даже осторожно тронете пол, в ту же секунду вы и весь город испаритесь!

Ли поднял арбалет и сказал:

— Отключи её! Сейчас же!

Андре засмеялся своим суперзлодейским смехом и сказал:

— Мир следит за тобой, могавк! Проверим же, на что ты способен, чтобы остановить меня!

Андре нажал кнопку на своём поясе. Одна из кошек с диким воем взмыла в воздух, и врезалась в бедро Андре, когда её металлический ошейник коснулся его брони. Другую кошку закрутило по всему помещению, и прибило к его груди. Затем ещё одну, и ещё. Спустя несколько секунд Андре был покрыт с ног до головы ёрзающими и мяукающими представителями семейства кошачьих.

— Ха-ха! — закричал Андре. — Давай! Пронзи этих милых кошечек, пока твои фанаты смотрят! Теперь ты знаешь, почему меня зовут разрушителем кис...

Внезапно, камера устремилась вниз, к стене. Ли прыгнул, или, скорее, упал. Он врезался в пол, разбивая штукатурку ботинками, после чего камера закрутилась, когда он откатился в сторону и направил арбалет на Андре.

— СТОЙ! И брось... кошек!

Но Андре был уже в движении, пролезая через перевёрнутую дверь позади него. Ли рванул за ним, осторожно огибая бомбу по широкой дуге. Камера обернулась к выходу, где Виксен спускалась по вертикальной стене за ним.

Ли пробежал через перевёрнутую дверь, и увидел, как Андре пропадает через большую дыру, которая была просверлена в потолке, позволяя ему добраться до следующего вертикального этажа здания. Ли проскочил и туда, после чего увидел, как Андре несётся по коридору, перепрыгивая через дверные проёмы. Ли прицелился, пытаясь сделать точный выстрел. Но это было невозможно, не уничтожив в брутальной манере милую кошечку, полностью испортив героический момент, который он хотел бы прокручивать снова и снова целую вечность. Никто бы не хотел ставить на повтор видео, где кошку намертво прибивают к убегающему террористу.

Так что Ли беспомощно смотрел на то, как Андре ускакивает по тёмному коридору. Кошки, свисающие с него, периодически отцеплялись и падали на пол.

Уилл покачал головой и спросил:

— Это была ваша идея или Андре?

— Я даже не знаю, нам к тому моменту уже очень хотелось спать.

Ли вернулся назад и присоединился к своей команде, которая собралась вокруг бомбы. Они всё обсудили, и решили, что попробуют связаться с сапёром-экспертом и, возможно, получат крутое видео, где они перерезают красный провод в последний момент и этим спасают город. Но, пока они рассматривали бомбу и пытались отыскать пусковой механизм, которым им угрожал Андре, на лице Ли появилось озадаченное выражение. Он протянул руку и осторожно толкнул бомбу, после чего та упала. Это было не сложно, учитывая, что вся конструкция была пустой оболочкой из пластика.

Уилл вздохнул.

В этот же момент на трансляции возникло всплывающее уведомление. Над экраном появился заголовок:

Первым их нашёл Чёрный Скотт. Он вошёл в помещение, взглянул на Уилла и Зои, затем на коллекцию случайных объектов, которые произвела машина. Он рассеянно поднял узкий кусок трубы, и начал его разглядывать. Уилл прошёл к ближайшему столу и налил себе выпить.

— Вам налить?

Скотт сказал:

— Мужик, у тебя проблемы с алкоголем. Вы вообще в курсе, что у вас во дворе живая отрубленная бошка? Она там снег жуёт. У меня кошмары от неё будут.

— Это была странная неделя, — сказала Зои.

В какой-то невидимый коммуникатор, Скотт сказал:

— Они здесь. Бальный зал, — затем он взглянул на Уилла и покачал головой. — Фейковая бомба? Вы её из папье-маше сделали, что ли? Знаете, ребята, вы, кажется, потратили кучу времени на этот план, и я должен сказать, что я вообще не понимаю, что вы пытались им добиться.

Уилл пожал плечами.

— На бумаге он выглядел лучше, — Уилл демонстративно посмотрел на свои часы. — Кстати говоря, нам нужно отойти куда-нибудь подальше. Как можно скорее. Скажем, за следующие шесть минут.

Скотт сказал:

— Чувствую, вы ждёте, что я спросил, что произойдёт через шесть минут. Так что...

— Очень большой бум. Бомба была фейковой. Фабрикатор, конечно, не может создать устройство, которое взорвёт весь город. Но взрыв, который разнёс склад Артура, мы оба можем согласиться, был реальным.

— Ммм хмм, — сказал Скотт.

— Это потому что фабрикатор имеет возможность создавать устройство самоуничтожения: достаточно большое, чтобы превратить целый квартал в кратер. Когда Молек ворвался на склад, Артур заставил машину создать именно такое устройство. Что ж, примерно десять минут назад мы сделали то же самое.

Зои изучала лицо Скотта. Было интересно наблюдать, как на нём появлялись различные стадии эмоций. С одной стороны, парень точно знал, что Уилл Блэкуотер лжец и мошенник мирового класса. Его босс, без сомнения, приказал воспринимать все слова Уилла как ложь или манипуляцию другого рода, не важно. Так что сначала он смотрел с лёгкой ухмылкой. Так реагируют на неумелое детское враньё.

Но вот в чём дело: ложь стала бы бесполезной ещё тысячи лет назад, если б ей можно было противодействовать, просто игнорируя лжеца. По-настоящему хорошие лжецы были как химики, создающие формулы, смешивая по большей части правду с незаметными токсинами. Так что за три секунды Зои заметила на лице Скотта переход от веселья до переживания, когда он начал принимать во внимание возможность правдивости слов Уилла. В конце концов, сделать то, о чём он говорит, было очень даже возможно, и даже логично. Это не позволит отдать поместье в руки Молека, вместе со всеми секретами, что оно хранит в себе, и заставит Скотта принимать решение о том, что делать с заложниками. Это было как раз то, что и сделал бы Уилл Блэкуотер.

Чтобы ускорить процесс, Уилл сказал:

— Я не позволю Молеку въехать и спать в постели Артура. Через пять минут здесь будет только кратер, несмотря ни на что. Так что давайте не будем глупить. Давайте выберемся из радиуса взрыва, и закроем уши. Мне очень нравился Артур, но я не собираюсь умирать так же, как он. Но я сделаю это, если вы настаиваете: как вы и сами сказали, альтернативой будут месяцы медленных пыток от рук вашего безмозглого нанимателя. А мгновенная смерть, которую я даже не почувствую? Это вполне себе мой лучший вариант в данный момент. Так кому из нас есть что терять?

Скотт покачал головой, ухмыляясь.

— Хочу сказать со всей искренностью. Люди говорят, что Молек плох, но ты, Блэкуотер, ты в десять раз хуже. Может, мы будем гореть в аду, но дьявол точно встретит тебя, как старого друга.

Уилл сделал глоток.

— Вы умный человек, Скотт, и я вас уважаю. При других обстоятельствах вы могли работать на нас. Так что, забудьте про Молека. Давайте вместе договоримся...

Скотт взмахнул трубой и ударил ей по голове Уилла Блэкуотера.

Кровь брызнула на ближайшего зефирного снеговика, и Уилл Блэкуотер рухнул на пол с гулким ударом.

Он не шевелился.

Зои закричала.

Она побежала к гусенице, во всяком случае, попыталась бежать. Скотт схватил её за футболку, потянул на себя, и метнул в другую часть помещения. Она врезалась в мятного эльфа. Её треснувшие рёбра запустили волну жгучей боли по всему телу. Она закашляла кровью.

Скотт сказал:

— Посиди-ка ровно пару секунд. Подождём, пока Молек заявится сюда прямо... — он поднял палец в небо. — Сейчас.

Стена за ними взорвалась. Куски штукатурки полетели в сторону Скотта и Зои. Со двора ворвался холодный воздух. Молек прошёл сквозь облако пыли, смахивая штукатурку со своего супергеройского костюма. Как минимум пятеро прихвостней зашли за ним, и все они выглядели очень довольными.

Молек взглянул на лежащего Уилла, затем на Скотта.

— Что, начал без меня?

— Ну что я могу сказать. Сила не ждёт.

— Воистину.

Молек навис над Зои. Она попыталась отстраниться, скользя задницей по полу, не зная, куда бежать. Молек смотрел на неё с ярым презрением.

— Скажи, свинка, какую историю ты там себе придумала? В каком мире ты думаешь, что живёшь? Ты разве не понимаешь, что я готовился к этому всю свою жизнь? А ты к чему готовилась? Не парься: я знаю ответ на этот вопрос, а ты нет. Видишь ли, газель жрёт траву, и думает, что она себя кормит. Но на самом деле нет. Она кормит льва. Она толстеет, чтобы стать едой. Она этого не знает, но она рождена, чтобы стать дичью — это её единственное назначение. И какое предназначение может быть у стрёмной бабы из трейлера без какой-либо самооценки и с огромными сиськами в мире настоящих мужчин? Может, один из моих парней покажет тебе. Может, я позволю им всем это показать.

— У тебя как будто синдром Туррета с фетишем на угрозы изнасилования, — сказала Зои.

— Моя любимая часть? Тот самый момент, когда сопротивление перетекает в ужас. Я бы сказал, это будет секунд через пятнадцать.

Зои прицелилась и пнула его со всей силы в пах, но оказалось, что гульфик не был просто декоративным. Молек даже не дёрнулся.

— Ну, — сказал он. — Только за это...

Молек поднял ногу и опустил её, без каких-либо усилий ломая правую ногу Зои ниже колена. Обе кости хрустнули, вырываясь из кожи. Зои не могла кричать, она и без того перенапрягла свои голосовые связки. Она могла только лежать, жмуриться и пытаться блокировать боль. Блокировать вообще всё.

Гусеница в другой части комнаты застучала, зашипела и тут же стихла. Сигнал объявил, что производство объекта "Зои" завершено. Немного поздновато, подумала она.

Зои заставила себя посмотреть вниз, и впервые в жизни увидела внутренности своего собственного тела. Белая кость торчала из рваной мышцы внизу её ноги, а кровь сочилась из её порванных джинсов. Она почувствовала, что скоро отключится, когда услышала мягкое мяу. Появился Машина зловония, во второй раз отыскав свою раненую хозяйку, чтобы предложить ей помощь. Это не особо помогло.

Зои обняла его, и Молек сказал:

— Ти-Боун, прикончи уже этого сраного кота.

Крик протеста Зои был едва различим, но она не могла остановиться. Громила, известный как Ти-Боун, потянулся к Машине зловония, но кот вырвался из его хватки и пулей пронёсся через дыру в стене, которую проделал Молек.

Ти-Боун хихикнул, глядя на это, но Молек сказал:

— Нет, иди поймай его. Я хочу, чтобы ты разорвал его на части прямо перед ней.

— Пожалуйста, не надо. Просто... пожалуйста, — говорила Зои.

— Поймай кота.

Ти-Боун подчинился, посмеиваясь на пути ко двору.

Молек сказал Скотту:

— Камера у тебя? Хорошо. Сними-ка меня. Сейчас начнётся Шоу Зои.

Скотт притащил камеру, и они организовали сцену так, чтобы Молек был на переднем плане, а потрёпанная Зои — на заднем. Им пришлось остановиться, чтобы передвинуть стол. Затем Молек настоял на том, чтобы на стене шла трансляция. Так он сможет проверять её время от времени, и смотреть, как всё выглядит.

Наконец, Молек оказался доволен обстановкой, после чего он сказал в камеру:

— Ладно, ребятки, мы немного сбились, но теперь всё в порядке. Я рад, что это случилось, правда. Мне больше нравится, когда всё более интимно, если вы понимаете, о чём я.

Из дыры в стене снова появился Ти-Боун, и сказал:

— Мужик, так куча деревьев и прочей дряни. Кот пропа...

Прозвучал рык, что-то белое пронеслось по воздуху, и все внезапно начали кричать.

Ти-Боун упал на спину, поверх него стоял сибирский тигр, вгрызаясь в его горло.

Воспользовавшись хаосом, Зои перевернулась, и попыталась двигаться. Чёрные точки плясали перед её глазами. Боль поджарила её мозги, и она даже не могла понять, чувствует ли она её. Она ползла на локтях в сторону гусеницы. Одна из её сломанных костей на ноге врезалась в ножку кресла, и она отключилась.

Она понятия не имела, как долго она была в отключке. Может, пару секунд. Когда она снова очнулась, это было из-за криков, тигриного рыка и тяжёлых, сочных ударов. Она снова поползла к гусенице, ближе к желобу на её конце. Она не чувствовала ничего, кроме рук: всё остальное либо отнялось, либо отдавало ослепительной болью. Она протаскивала себя через чёрно-белую черепичную плитку, и это было так медленно, что у Зои возникло ощущение, будто она переживала один из тех кошмаров, когда ты бежишь и бежишь, но добраться до конца коридора у тебя не получается. И позади за тобой крадётся что-то ужасное.

Зои добралась до желоба, остановилась, чтобы подышать, и попыталась сфокусировать свой взгляд. Позади неё звучал ужасный шум от человека, убивающего дикое животное. Она обернулась, и увидела, как Молек стоит и смеётся с окровавленными металлическими кулаками. У неё было мало времени. Нет, времени совсем не было. Они её заметят, они доберутся до неё за секунду.

Зои приподнялась на руках, но не смогла встать. Она подтянула себя так, чтобы она смогла добраться до доставочной корзины гусеницы. Затем протянула руку, не глядя, и схватила объект, который каталог схем называл просто "Зои".

Это был футбольный шлем.

Вот ведь ублюдок, подумала Зои, и отключилась.

Она заставила себя открыть глаза. Опять же, она не знала, сколько времени прошло. Она оглянулась и увидела на полу Уилла Блэкуотера, с закрученными конечностями и текущей из головы кровью. Недалеко от него лежал белый тигр, вместе с телами двух мужчин без рубашек. Но вот людей Молека стало только больше: как минимум десять прихвостней присоединились к вечеринке. Не то, чтобы Молеку нужна была их помощь.

Зои села, уткнувшись спиной в гусеницу. Глупый футбольный шлем лежал у неё на коленях. Он даже не выглядел как настоящий шлем. Это была скорее игрушка для ребёнка. Она хотела заплакать, но слёз у неё уже не осталось.

Молек заметил движение, и направился к ней, сжимая окровавленные робокулаки. Скотт продолжал наводить на него камеру.

— Хочу сказать спасибо тебе и твоему папаше-любителю тигров за то, что подарили мне лучшее видео, которое я только мог сделать. Я, наверное, первый человек за последние десять тысяч лет, который убил тигра кулаком. Итак, надеюсь, ты просишь небольшую задержку. Пока ты была в отключке, мои зрители проголосовали за то, что я с тобой сделаю. Хочешь угадать, за что проголосовало абсолютное большинство? Потому что этот пункт выигрывает десять к одному.

Парочка прихвостней засмеялась. Зои посмотрела на свою сломанную ногу, и замерла при виде кости, торчащей в центре вязкой розовой жидкости. Её глаза покраснели, и взгляд туманился сильнее с каждой секундой.

Скотт сказал:

— Трансляция в небе тоже запустилась. Теперь мы везде онлайн. Все трансляции сосредоточены на этом месте. Аудитория зависла на одном миллиарде.

Зои пыталась думать, но её мысли представляли собой игру теней, едва различимую в тумане боли. Она не могла думать ни о чём, кроме оригинального плана. Того, что пока что не имел оглушительного успеха.

Он проглотила целую пинту крови и сказала:

— У нас есть... выключатель.

— Свинка, если б он существовал, ты бы уже его нажала. Так, у меня тут очень специфичный запрос от моих фанатов. Перевернись-ка.

— Стой! — Зои нацепила тупой футбольный шлем на свою голову. Он был всё ещё теплым от машины. — Это, эм, шлем! Это шлем магической защиты! Ты не можешь навредить тому, кто его надел!

Молек развёл своими металлическими руками.

— Да брось ты. Это уже грустно.

Он протянул руки, схватил её за пропитанную кровью футболку, намереваясь сорвать её.

— Нет! Стой! СТОП!

Зои зажмурилась, и начала ждать.

И продолжала ждать.

Ждала момента, который так и не наступил.

Через десять секунд она снова открыла свои опухшие глаза, и Молек всё стоял перед ней, полностью застыв. Каждой частью своего тела, не считая лица, которое корчилось в гневе и озадаченности. Кулак по-прежнему сжимал её футболку.

Скотт, почуяв, что босс был в опасности, рванул вперёд.

Зои повернулась к нему и снова сказала:

— Стоп! — он тоже остановился.

Она отползла на своих локтях, вырывая футболку из застывших пальцев Молека.

— Оу. Оу, вау. Боже мой. Он работает. Шлем... Боже, наша идиотская ложь была правдой. Реально. Окей. Она отзывается на голос. Эм... всем стоять.

Десяток прихвостней застыл, почти комично. Один парень застыл на бегу, как будто на спортивном постере какого-то ребёнка, после чего рухнул на пол. Рука другого застыла на его мошонке, как будто она застала его, когда он чесал себя.

Их рты всё ещё работали, судя по тому, что парень с мошонкой прищурился и сказал:

— Я сейчас один парализован? Мне нужно сделать перезагрузку какую-то или...

— Так, ладно, — сказала Зои. — Все, начинайте шлёпать себя.

На эту команду никто не отреагировал, так как она скорее всего не была запрограммирована в системе. Зои была глубоко разочарована Артуром, но поняла, что ей нужно смотреть на полную картину.

Молек сказал ей:

— Просто отруби импланты. Полностью выруби их. И я уничтожу всех своим собственным телом, своим мозгом. Давай, призови против меня любого на деньги папочки. Забери гаджеты, и я покажу тебе, кто здесь лучший мужик.

Вместо этого, Зои сказала:

— Скотт, брось камеру.

Он этого не сделал. Ещё одна команда, которую его тело, похоже, не знало.

— Эм... выбрось левую руку вперёд, и открой её.

Это сработало. Он перебросил камеру через Зои, и она разбилась у гусеницы. Обзор камеры на настенной трансляции пропал за помехами и полностью исчез. Блинк моментально переключился на вторую по популярности трансляцию: удивительно, но она была внутри фургона Лиги Крутизны, который к тому моменту нёсся к двору. Эти идиоты просто не сдаются.

Фургон остановился рядом с газебо, и вся группа выскочила через боковую дверь со своим средневековым оружием наготове. Зои увидела, что они преследовали двух человек: Андре, всё ещё в своём идиотском костюме, и Эко. Они привели их к поместью, случайно или специально, и оставили мотоциклы за оградой. Андре, заметила Зои, всё ещё был с одним единственным котом на спине.

Зои сказала Молеку:

— Чтобы ты сделал, окажись ты на моём месте сейчас? Приказал бы своим роборукам вырвать твоё собственное горло? Оторвать тебе голову? Может, сделать это медленно, приказать тебе вырвать собственные кишки? А потом распространить видео, чтобы все понимали, что со мной лучше не связываться?

Молек не ответил. Его мышцы напряглись, вены надулись, пока он пытался пошевелить застывшими механизмами. В лучшем случае, у него получалось едва заметно пошевелить плечом.

Зои продолжила:

— А потом какой-нибудь твой последователь, какой-нибудь придурок, что сидит сейчас на диване и чистит свою пушку, увидит это видео, и придёт отомстить. И потом всё начнёт рушиться. Снова и снова, кровь поверх крови, пока кто-нибудь, наконец, не решит выдохнуть и просто... отпустить.

Позади Молека послышался шум, когда Андре залез через дыру в стене, с широко раскрытыми глазами, пытаясь осознать, что за нелепое застывшее столкновение происходит между Зои и кучей угрожающих ей людей без рубашек. Эко появилась почти в тот же момент, и с её стороны не было никакого промедления. Она увидела раненую Зои и понеслась к ней, реально скользя на последних двух шагах, и грациозно прокатываясь по мраморному полу, чтобы в итоге оказаться на коленях рядом с Зои. Сучка пыталась её затмить.

Эко сказала:

— Нам нужно наложить шину...

Зои отмахнулась.

— Ладно, — сказала она застывшему Молеку. — У нас осталось крошечное окно приватности, прежде чем к нам вернутся зрители. И вот, как всё будет дальше. Эти тупицы в фургоне завалятся через ту дыру в любую секунду. Так что ты можешь сдаться и извиниться, или начать угрожать им и умереть от стрел. Но выбор твой. Каждого из вас. Стойте смирно и живите, или сгорите в огне суперзлодейской славы. Мне пофиг. Я сейчас отключусь.

Зои улеглась, думая о том, кто сейчас следит за происходящим. Её мама? Калеб? Белла? Карла Дюбои, шлюха, отбившая её парня в восьмом классе? Прибежал Машина зловония. Он обнюхал её изуродованную ногу, закрутился и улёгся спать у её бедра.

Пока она теряла сознание, Зои слышала угасающие крики с предупреждениями, злобные угрозы и ответы, и проникающие в плоть выстрелы из примитивного оружия. Последнее, что услышала Зои, был голос Чёрного Скотта, говорящий:

— Не, мужик, я вообще этих уродов не знаю.

Гипс на ноге Зои всегда мягко вибрировал. Ей говорили, что это как-то связано со стимуляцией роста тканей костей с помощью ультразвука. Это было почти незаметно, если только не прикладывать руку прямо на гипс, но эффект всё равно поражал. Ноге потребовалось шестичасовая операция, её рёбрам — ещё одна. Но лицу и зубам потребовалось ещё больше работы: всё, начиная с шеи, было покрыто бинтами или пурпурными синяками. Но её лицу хотя бы не нужны были шесть недель физиотерапии, как ноге.

Она проходила реабилитацию в Каса де Зои. Одну из гостиных превратили в больничную палату: регулируемая кровать, оборудование для мониторинга, красивый медбрат по имени Авель. И это не было так же сексуально, как и звучит, учитывая, что он помогал ей ходить в туалет по шесть раз на дню.

С другой стороны, Зои следовала новогодней традиции, и целые девять часов без остановок смотрела баскетбол. Это была третья четверть первой игры из трёх. Зои болела за Денвер Наггетс, играющих против Чикаго Буллс. Андре сидел в кресле рядом с ней, сложив ноги на её койку. Он ел бургер, который сделал ему Карлтон, и был на булочках, которые каким-то образом состояли из двух плоских кусков макарон с сыром. Зои, пережившая две ротовые операции, была на жидкой диете, и за её время умудрилась набрать целый килограмм. В данный момент жидкостью было импортное русское пиво, которое Андре привёз с собой.

Андре кивнул на стену слева от него, и сказал:

— Это нужно в рамку поставить.

Он имел в виду двухметровый отрезок упаковочной бумаги, который был прикреплен к стене. На нем были рисунки и заметки почерком Зои. Большая их часть была неразборчивой, а один из углов размыло под кофейным пятном. Но в самом центре был отчётливый список под нацарапанным заголовком "ОПЕРАЦИЯ ДЕНЬ-Z".

Без каких-либо пояснений, кроме грубо нарисованных палочек и кружочков, список был следующим:

Если хотите прочитать ещё что-нибудь от человека, который всё это написал — меня — можете попробовать мой хоррор/адвенчурный роман «В финале Джон умрёт» и его сиквел — «Эта книга полна пауков, серьёзно, чувак, не трогай её». Как минимум по одной из этих книг сняли фильм, доступный в любом формате, который используется в вашей эре (понятия не имею, когда вы это читаете, закачайте его себе в мозг или что вы там сейчас делаете).

Если хотите следить за новостями о будущих проектах и других важных вещах в моей жизни, и если интернет всё ещё существует, меня можно найти на:

Johndiesattheend.com

Или в Facebook на:

www.facebook.com/FuturisticViolence

и

www.facebook.com/JohnDiesattheEnd.TheNovel

Или вы можете прочитать мои юморные нон-фикшн эссе на Cracked.com, где я главный редактор на момент написания этого послесловия:

http://www.cracked.com/members/David+Wong/

Отдельная благодарность моей жене, друзьям и коллегам в Cracked.com, которыми пренебрегали месяцами, когда я кропотливо выжимал. Хочу поблагодарить Мака, который провёл год исследований нетронутых племён Новой Гвинеи, включая шестимесячное проживание среди них, чтобы изучить их странные обычаи. Прости, что всё это было вырезано из книги.

Никто в этой истории не основан на реальных людях, хотя какие-то личностные качества Зои я позаимствовал у женщины, с которой когда-то работал, которая, как и главная героиня, тоже непроизвольно вызвала снос нескольких крупных зданий.

Следующим моим романом будет третья часть серии «В финале Джон умрёт» и, на самом деле, она может уже существовать, опять же, это зависит от того, когда вы это читаете. После этого я, возможно, вернусь к Зои и Костюмам в Табула Ра$а. Или, может, мы все умрем через неделю. Я не знаю будущее. Я всего-лишь человек.

Перевод этой книги дался мне не очень легко, но это было интересное приключение. Во-первых, история про Зои и Костюмов действительно заслуживает того, чтобы с ней познакомилась российская аудитория (но переводчики по какой-то причине её игнорировали). Во-вторых, она заслуживает того, чтобы одинокий переводчик перечитывал её снова и снова, чтобы добиться наибольшей точности конечного перевода. Ну и последнее: это подтолкнуло меня к созданию своего телеграм-канала.

И именно поэтому вы читаете эти строки (надеюсь, что читаете, иначе я буду выглядеть глупо перед мамой, которой я уже растрещал о своём ошеломительном успехе). Лучшей благодарностью (если вы, конечно, испытываете что-то похожее на это чувство) будет простейшая подписка на тот самый канал. Там вы сможете найти ещё больше переводов, в том числе, переводы статей Вонга на Cracked.com, мысли о кино, сериалах, видеоиграх и других вещей, которые Молек ненавидит всем сердцем. Ну и, конечно, мои собственные мысли.

Найти его можно по ссылке https://t.me/lebowskiposts или https://tele.click/lebowskiposts если ваше интернет-соединение такое же капризное, как и у меня. Там же можно связаться с автором перевода и сказать ему, что угодно. Начиная с горячих благодарностей и заканчивая смачными оскорблениями, если только с их помощью вы можете выразить горячую благодарность.

Каждому подписавшемуся — билет в светлое будущее, парочка имплантов Райдена (нет, увеличение половых штук не предусмотрено) и, если пожелаете, один чудовищно вонючий кот.

      И спасибо ВАМ за прочтение и любовь к Дэвиду Вонгу.

англ. Blink - миг, конкретный момент или «моргнуть»

Известный в 1930-х — 1940-х годах гангстер.

Ram Jam — Black Betty

В оригинале «he served «the Jews». Игра слов, обыгрывающая похожее произношение «the juice» (сила) и «the Jews» (евреи). Получается, Зои и Уилл подумали, что он служит евреям.

Чёрное облако — человек, вызывающий неудачи. Человек, которого принято избегать.

Песня «Rock You Like a Hurricane» группы Scropions.

Max Strong и Nathan Steel – Макс Сильный и Нейтан Сталь.

Картины Маурица Эшера изображают переплетённые лестницы, создающие визуальную иллюзию.

Термин, обозначающий подростка, сидящего на шее, который изображает из себя панка и борца с системой. Преимущественно, стилем одежды.

IDAHO? YOU DA HO – игра слов, которая обыгрывает похожее звучание названия штата Айдахо и фразы «Я шлюха?» В итоге, фраза буквально переводится как «Я шлюха? ТЫ ШЛЮХА!»

Американский бренд сигарет «Kool’s»

Крупная сеть магазинов Costco. Что-то вроде икеи.

Nordstrom – магазин одежды и ювелирной продукции.

Lane Brayant – магазин одежды.

San Marino Blue – название модели BMW.

В оригинале – Vixxxen, Bonefire, Bloodstick, Stormshaft и Crankwolf. Тупые, но крутые никнеймы, как у школьников в Call of Duty.

В оригинале ballroom, что переводится и как бальный (танцевальный) зал, и как комната с шарами, что и запутало Зои.

Известный мультипликатор, рисующий абсурдные образы.

«Shark Week», или акулья неделя – это название недели, на которую выпадает менструация у женщин.

Молек спутал его с фильмом «Звонок». В оригинале он называется «The Ring», что можно перевести и как «звонок» и как «кольцо».

Имеется в виду фильм “The Ringmaster“ (русск. – «Телеведущий»). Зои перепутала его с «Властелином Колец».

Fartt Dongman – Пердёжж Членочеловек.