День триста шестьдесят четвертый

Что-то появилось впереди. Что-то неуместное на дороге.

По середине М-139 неспешно двигался трактор.

Квинн и Джонас ехали на квадроцикле, Джонас за рулем, а Квинн с оружием наготове, сканируя поля и здания, когда они покидали окраины Сент-Джо и направлялись на юг к Фолл-Крику. Свадебное платье, которое они выбрали, было аккуратно завернуто в пару мусорных пакетов, перевязано скотчем и привязано к задней части четырехколесного транспортного средства.

Адреналин ударил в кровь.

— Эй! — крикнула Квинн, перекрывая рык двигателей квадроцикла. Не похоже, чтобы тракторист ее услышал. Зато он услышал квадроциклы.

Он оглянулся на них, затем снова повернулся лицом вперед и продолжил движение.

Она не винила его. Здесь мог быть кто угодно. Те, кто бродил по дорогам, обычно находились в отчаянии. Не обязательно злые, но готовые на все ради небольшого количества еды или обещания приюта.

Они все еще находились в пяти милях от города. Несмотря на то, что службы безопасности установили блокпосты на всех въездах в Фолл-Крик, лучше остановить неизвестного еще до того, как он окажется в черте города.

Райт подъехала к ним. Позади нее Перес подала знак, но они уже знали, что делать. Их всех этому учили.

Джонас ускорился, когда Квинн подняла AR-15 и прижала его как можно крепче. Стрельба по движущемуся транспорту получалась не очень, но одна лишь угроза срабатывала в 95 % случаев.

Они ехали параллельно трактору, который двигался со скоростью двадцать пять миль в час. Перес обогнула его с другой стороны, а Уитни пристроилась сзади.

Как только они обошли его с фланга, Квинн прокричала:

— Стой на месте!

Тракторист повернул голову в разные стороны. Его глаза расширились, бледное лицо посерело. У него не оставалось выбора, и он знал это. На нем были грязные джинсы, потертые ботинки и тяжелая зимняя куртка, ружье он держал на коленях. Он выглядел грязным, словно не мылся по меньшей мере месяц.

Он быстро остановил трактор и поднял обе руки высоко в воздух. Его руки дрожали. Он был напуган.

Джонас остановился слева от него. Справа подъехала Райт, и Перес нацелила свой карабин «Зиг Зауэр MPX» ему в голову. Уитни держалась позади них на своем ржаво-синем квадроцикле.

С сиденья рядом с водителем донеслось рычание. Крупная собака с густой серой шерстью, белой маской на морде и пушистым хвостом, загнутым на спину. Ее остроконечные уши наклонились вперед, и она предупреждающе залаяла на них.

— Тише, Нова, — хрипло произнес водитель.

Сибирская хаски не замолчала. Она залаяла еще громче.

— Держи руки поднятыми, — приказала Перес. — Не вздумай тянуться к ружью.

Квинн не сводила с него глаз, все ее чувства находились в состоянии повышенной готовности. Ее палец еще не лежал на спусковом крючке, но это могло произойти через миллисекунду. Лиам хорошо ее обучил.

— Я не собираюсь причинять вреда, — дрожащим голосом произнес мужчина.

— Это мы решим, — проговорила Перес.

— Меня зовут Оливер. Я еду в город под названием Фолл-Крик, чтобы увидеть…

— Ханну. — Сердцебиение Квинн участилось. Волнение бушевало в ее груди. — Ты здесь ради Ханны!

Тракторист улыбнулся, облегчение залило его черты. И в этой улыбке Квинн увидела что-то знакомое.

— Я ее брат.

Ему было около тридцати лет, среднего роста и телосложения, с русыми волосами светлее, чем у Ханны. Но у него точно такие же зеленые глаза, такая же мягкая сила в лице, упрямый наклон квадратной челюсти.

Квинн опустила винтовку.

— Извини за это. Уж лучше дуть на воду. Можешь теперь опустить руки.

Оливер повиновался. Он провел одной рукой по туловищу своей собаки, чтобы ее успокоить. Она перестала лаять, но грозно уставилась на Квинн за то, что у нее хватило наглости наставить пистолет на ее хозяина. Квинн она уже нравилась.

— Ну что ж, Оливер, — сухо проговорила Перес. — Добро пожаловать на вечеринку.

Оливер посмотрел на них в замешательстве.

— О чем вы? Какая вечеринка?

— Следуй за нами, — велел Джонас. — Мы тебе покажем.

Квинн не могла скрыть свою ухмылку.

— Похоже, мы привезем домой два сюрприза для Ханны.

— Я так рада, что ты здесь, — улыбнулась Ханна Оливеру. Ее брат. Она все еще не могла до конца поверить, что он действительно стоит здесь, перед ней.

— Ты задержался, — сказала Квинн. — Я думала, ты должен был приехать еще месяц назад.

Оливер пожал плечами. Он принял душ в одном из домов «Винтер Хейвена», где работала солнечная энергия, и переоделся в чистую одежду Лиама.

— Таков был план.

Они находились в доме Молли. Квинн теперь жила с Ханной, но Бишоп переехал в старый дом Молли, потому что в нем тепло и уютно. В доме стояла дровяная печь для приготовления пищи, а в подвале хранились запасы Молли.

Аромат розмарина, шалфея и масла наполнил ее ноздри. Аннет, Дейв и Эвелин готовили картофельное пюре и чили по рецепту Молли. Эвелин отлучалась на три дня в неделю в составе передвижной больничной бригады, кочующей из города в город, но она обязательно вернется на свадьбу и Рождество.

Сегодня был своего рода репетиционный ужин — только они ничего не репетировали. Просто представился повод собрать друзей и родных и отпраздновать еще один день жизни, прожитый с таким трудом. Квинн и Майло украсили дом красными и зелеными венками, а в одном углу поставили большую елку. На книжных шкафах и тумбах мерцали свечи.

Коты лежали под елкой, как пушистые подарки; Локи уже дважды пытался ее опрокинуть, но пока безуспешно.

К некоторому удивлению, Призрак с интересом встретил сибирскую хаски Оливера. Его уши сразу же навострились, и он приветственно тявкнул. Нова, в свою очередь, не стала дожидаться одобрения Оливера, а рысью подбежала к Призраку, виляя хвостом.

Они кружили в центре гостиной, не обращая внимания на то, кого могут сбить своими большими мохнатыми телами, и внимательно обнюхивали друг друга.

— Я бы сказала, что ты вовремя, — тепло заметила Ханна. Она не могла перестать улыбаться. Или плакать. Всякий раз, когда она смотрела на брата, у нее саднило в горле, а зрение затуманивалось. Да и обнимать его она никак не могла перестать.

Он выглядел так же, как их отец.

Пять лет разлуки, но все это время растаяло, словно его и не существовало. Их общие воспоминания связали их навсегда. Они были семьей, и он станет частью Фолл-Крика, как стала она.

Квинн посмотрела на часы.

— У меня дежурство у северной баррикады через двадцать минут. Надо бежать.

— Поешь перед тем, как идти, — велела Ханна. — И оденься потеплее. На улице холодно.

Квинн закатила глаза на то, как Ханна опекала ее, но они обе знали, что втайне ей это нравилось.

— С днем рождения! — воскликнула Ханна. — Возьми с собой немного торта.

Поскольку Квинн вызвалась дежурить сегодня, перед ужином они все наслаждались домашним тортом. Его приготовили из яиц, муки, сухофруктов и меда вместо сахарного песка. В наши дни пекарям приходилось проявлять изобретательность.

Рейносо и Бишоп завели очередную песню «С днем рождения», и Квинн густо покраснела. Она погрозила им пальцем, надела куртку и перчатки и побежала в прохладную ночь, забыв о еде и торте.

— Я отнесу ей поесть, — сказал Джонас. — И еще кусочек торта.

Ханна кивнула ему в знак благодарности.

Лиам шел к ним, все еще опираясь на трость, но уже не так сильно, как несколько месяцев назад. Его походка почти пришла в норму.

Несколько месяцев он каждый день по несколько часов занимался своими ногами и спиной. Эвелин помогала ему с упражнениями, которым их научили врачи Лейклендской больницы. Больница приобрела промышленный дизельный генератор и могла обеспечить энергией пару операционных и несколько коек в отделении интенсивной терапии.

Ханна знала, что физиотерапия проходила тяжело и болезненно, но он не сдавался ни на секунду.

Лиам устроился в соседнем кресле. ЭлДжей, игравший с кубиками, увидел своего дядю и, шатаясь, поднялся на ноги и направился к нему. Лиам подхватил его на колени, а ЭлДжей разразился хихиканьем. Шарлотта, чтобы не отстать от друга, ухватилась за штанины Лиама, поднимаясь на ноги.

— Как прошло твое путешествие? — спросил Лиам у Оливера.

Оливер провел рукой по лицу.

— Долго и опасно. — Его глаза смотрели устало. Ханна скучала по озорному блеску в его взгляде и надеялась, что он не погас навсегда. Оливер был веселым, беззаботным человеком, но последний год выбил из него все это. — Я чуть не умер полдюжины раз. Я неделями не ел нормальной еды. А люди…

На его лице появилось угрюмое выражение.

— Многие из них не пережили зиму. Большинство из тех, кто выжил, совсем отчаялись…

На пути от Верхнего полуострова до Юго-Западного Мичигана с ним случалось всякое, это ясно. За пределами Юго-Западного Мичигана дела шли особенно тяжело.

Чарли Гамильтон и Национальная гвардия проделали отличную работу, изгнав воров и банды налетчиков и сделав шоссе более безопасными.

Шесть месяцев назад Национальная гвардия Мичигана напала на Синдикат, разбила его и вытеснила из Индианы. Только небольшая часть осталась в оплоте в Чикаго.

У Гамильтона не хватало солдат, чтобы защитить даже половину Мичигана. Детройт погружался в хаос, банды все дальше уходили в сельскую местность в поисках припасов для кражи и людей для причинения вреда.

До восстановления США предстояли еще годы; все ощущали влияние этого факта каждый день. Но то, что произошло, и то, что пришлось пережить Оливеру, — можно обсудить в другой раз.

Ханна накрыла его руку своей.

— Тебе необязательно рассказывать нам сейчас. Для этого будет достаточно времени позже.

Его взгляд упал на ее скрюченные пальцы. На лице отразилась смесь гнева, сожаления и печали. Она рассказала ему об этом по радио, но это не то же самое, что увидеть повреждения лично.

— Ханна…

— Это прошлое, — успокоила Ханна. Она нагнулась и подняла Шарлотту, которая использовала мебель, чтобы удержаться на ногах, передвигаясь по комнате, и поднесла ее к Оливеру. — А вот будущее.

Оливер взял свою племянницу на руки и пощекотал ей животик. Она захихикала.

— Мама! — крикнула она, используя свое первое и пока единственное слово. Она была упитанной, здоровой, красивой — и очень милой. ЭлДжей уже ходил, и Шарлотта намеревалась как можно скорее пойти по его стопам.

Майло подбежал к ней и едва не споткнулся о Призрака и Нову, которые все еще кружили и обнюхивали друг друга. Из его заднего кармана торчала рогатка.

— Я принес тебе ужин!

В девять лет он стал выше, стройнее, умнее и способнее. Чарли Гамильтон позаботился о том, чтобы ее сын получал гидрокортизон, необходимый ему для лечения болезни Аддисона. За восемь месяцев у него не случилось ни надпочечникового криза, ни простуд. Майло выглядел сильным и здоровым.

Ханна была счастлива.

Сколько перемен за один год.

Она взяла миску с дымящимся чили.

— Спасибо.

Оливер смотрел на собак. Они сидели бок о бок в центре гостиной. Нова начала вылизывать морду Призрака. Казалось, он ничуть не возражал против этого.

— Знаешь, — начал Бишоп с озорным блеском в глазах, — судя по тому, что происходит с этими двумя, у нас скоро будет пополнение в семье.

Секунду Майло смотрел на него в замешательстве. Затем выражение его лица прояснилось, и на нем расцвела улыбка.

— Щенки!

— Ох, парень, — проворчал Лиам.

— Нам бы не помешали еще несколько сторожевых собак, — радостно заявил Рейносо. — Ты знаешь, что это правда. Я возьму первого.

— Ты заберешь их всех, ты хочешь сказать, — уточнила Ханна, но она улыбалась.

— Это был бы самый лучший подарок, — просиял Майло. Он повернулся к Ханне. — Счастливого Рождества, мамочка.

— Счастливого Рождества, сынок. — Она обняла его одной рукой и встретила взгляд Лиама поверх его головы. Вечеринка получилась замечательной, но она с нетерпением ждала нескольких минут наедине с ним после того, как их друзья уйдут, а дети уснут. Может быть, даже больше, чем несколько минут.

Лиам встретил ее взгляд, его губы подрагивали, словно он мог прочитать ее мысли. Завтра этот мужчина станет ее мужем. Ханна едва могла дождаться.

Эвелин обхватила мужа за талию и подняла стакан яблочного сока в качестве тоста.

— Всех с Рождеством!

Свадебное платье подошло идеально.

Простое, но элегантное кремовое шелковое платье облегало ее тело и расширялось книзу. Крошечные сверкающие бусины, расшитые по подолу, ловили солнечный свет. Платье было без рукавов, но Квинн и Джонас нашли длинную белую меховую накидку, которая идеально драпировала плечи Ханны.

День выдался прохладным, но не морозным. С неба сыпались мягкие снежинки, все вокруг стало мягким и белым, как в снежном шаре. Белый цвет покрывал землю и цеплялся за ветви деревьев, покрывая их хрусталиками льда. Хотя шел снег, сквозь облака пробивался солнечный свет, заставляя снег и лед сверкать как звезды.

Бишоп предложил церковь для проведения службы, но это показалось Ханне и Лиаму не совсем подходящим. Вместо этого свадьбу решили провести в парке у реки. Здесь, с широким куполом неба над головой, с деревьями вокруг, стоящими как молчаливые часовые, как наблюдатели за этим особенным, неповторимым моментом — все воспринималось правильно.

Половина Фолл-Крика собралась на церемонию под открытым небом. Они сидели на туристических стульях, металлических складных стульях, привезенных из здания суда, и деревянных скамейках. Никто не наряжался, но в этом и нет необходимости. На них была рабочая одежда, сапоги и куртки, уши и носы красные, глаза блестят.

Ханна, Оливер и Майло сгрудились в задней части толпы, ожидая, пока все рассядутся. На часах почти три часа.

Она взяла Оливера за руку.

— Я так боялась, что ты пропустишь свадьбу.

— Ты шутишь? Я бы не пропустил ее, даже если бы наступил конец света.

Они улыбнулись друг другу, брат и сестра, семья, потерянная и чудесным образом обретенная.

— Ты прекрасно выглядишь, сестренка.

Ханна покраснела.

— Это твоя работа — так говорить.

— Может и так, но это не значит, что это неправда.

Поскольку сейчас зима, Ханна не держала свадебного букета цветов. Но это не имело значения. Они ей не нужны. Ей по большому счету не требовались ни платье, ни церемония — только Лиам.

Но Бишоп настаивал, говоря, что ритуалы по-прежнему важны для людей. Важно собираться вместе, отмечать праздники, общаться друг с другом, выживать.

И Квинн, которую раньше никогда не интересовали красивые или блестящие вещи, внезапно загорелась этим. Тайно поехать на поиски настоящего свадебного платья? Это удивило Ханну. И благодаря заботе и любви, которые стояли за этими действиями, свадебное платье оказалось самым великолепным из всех, что когда-либо надевала невеста.

Ханна сглотнула и посмотрела на центральный проход, длинную полосу голубой ткани, протянутую по заснеженной земле между стульями, заполненными горожанами, которых она знала и любила.

В ее животе порхали бабочки. Она не думала, что будет нервничать, но все-таки волновалась. Ханна хотела выглядеть идеально для Лиама. Этот день так много значил для них обоих. Нет, не этот день, а все последующие дни.

— Ну что начинаем, мама? — громким шепотом спросил Майло.

Ханна кивнула ему.

Майло включил айпод, подключенный к колонке, установленной на металлическом складном стуле.

Песня Бена И. Кинга «Stand by Me» наполнила воздух. Гости зашевелились в предвкушении, поворачиваясь, чтобы рассмотреть невесту, их лица сияли.

Из третьего ряда Аннет улыбнулась Ханне. Она держала на коленях Джоуи, маленького мальчика, которого спасли Квинн и Молли. Нова сидела, пыхтя, у ее ног.

Оливер сжал руку Ханны.

— Папа гордился бы тобой. Я горжусь тобой.

— Я тоже! — Майло вскочил на ноги и понесся к ней с другой стороны. Он перекинул свою руку через ее руку, подражая Оливеру.

Ее брат и сын по бокам от нее. Впереди Ханну ждал жених.

Оливер подмигнул Майло.

— Готов?

Майло расправил свои узкие плечи, его лицо сияло.

— Готов.

Ханна кивнула, ее зрение помутнело, горло сжалось. Не от печали, а от радости. От предвкушения, от любви.

Всего через несколько мгновений она полностью отдаст себя мужчине, которого любила, мужчине, без которого не могла представить себе жизни.

Она думала о своих родителях, о Молли, о Сиси, и даже о Ноа. Обо всех людях, что здесь нет, но которые должны быть, которые будут жить в ее сердце.

Несмотря на окружающую их тьму, здесь жил свет. Ярко мерцал огонек надежды.

Ханна направилась к алтарю.

Лиам смотрел, как Ханна идет по проходу. Он не мог отвести от нее глаз. Его сердце сильно стучало о ребра, кровь бурлила, и он чувствовал себя живым, таким живым.

Призрак стоял рядом с Лиамом в качестве шафера, прекрасно заменяя Бишопа. Председательствуя на церемонии, Бишоп стоял за простым деревянным постаментом, который он забрал из церкви Кроссвей.

Над ними возвышалась деревянная шпалера, обвитая развевающимися бело-голубыми лентами. Тревис, Дейв и Рейносо были друзьями жениха, а Квинн, Эвелин и Перес — подружками невесты.

Эвелин держала ЭлДжея, который с любопытством наблюдал за толпой, а Квинн с трудом удерживала на руках извивающуюся Шарлотту, желающую оказаться на ногах и, как обычно, озорничать.

Лиам и Ханна хотели, чтобы дети принимали участие в свадьбе. Ведь это не просто слияние двух людей, это слияние семьи.

Лиам почесал за ушами Призрака. Пес прижался своим пушистым туловищем к его бедру и одобрительно заурчал.

Лиам стоял, выпрямившись в полный рост, ожидая свою невесту. Трость Молли помогала ему последние шесть месяцев, но сейчас уже нет. Он стоял сам. Он ходил сам, и когда-нибудь снова будет бегать.

Он долго ждал этого дня, этого момента, когда встретит свою невесту на собственных ногах, высокий и гордый.

Его позвоночник все еще болел, но боль ничего не значила. Боль приводила тебя туда, куда нужно. Как только ты проходил через нее, по другую сторону оказывалось все.

Вот это и есть все.

Ханна скользила к нему. Лиам не мог ждать, пока она дойдет, поэтому шагнул вперед и приблизился к ней сам. Взял ее руки в свои, когда Оливер и Майло отпустили Ханну, оба широко улыбаясь.

Она подалась к нему, ее глаза ярко сияли, волосы были убраны назад в заплетенный пучок, мягкие завитки обрамляли ее светящееся лицо. Она выглядела так прекрасно, что у него перехватило дыхание.

Наблюдающая толпа исчезла. Подружки и друзья молодоженов, стоящие по обе стороны от шпалеры, Бишоп за своим постаментом, деревья, тихо падающий снег, замерзшее озеро позади — все исчезло.

Лиам смотрел только на Ханну. Он притянул ее к себе — может быть, немного грубо, но Лиам ничего не мог с собой поделать. Он наклонился и поцеловал ее, свою невесту, глубоко и жадно.

Бишоп прочистил горло.

— Это немного не по правилам, друг.

Квинн закатила глаза.

— Ух. Ребята! Оставьте это для медового месяца.

Радостный смех прокатился по толпе.

Медового месяца, конечно, не будет. Не в этом мире. Но Лиам и не нуждался в нем. Достаточно одного присутствия Ханны, обещания, что она навсегда останется рядом с ним.

С усилием Лиам отстранился.

— Прости, — без всякого сожаления проговорил он.

Когда последние аккорды «Stand by Me» затихли, Бишоп понимающе усмехнулся.

— Друзья, — обратился он, — мы собрались здесь, чтобы отпраздновать. Даже после всего, что мы потеряли, и пережили, и всего, что нас ждет впереди, очень важно ценить хорошее. Ведь хорошее есть! Мы есть друг у друга. Мы построили крепкие дружеские отношения, которых у нас раньше не было. Некоторых из нас нашли нечто еще более ценное. Я думаю, мы все можем согласиться, что Ханна и Лиам создали особую связь.

— Вот, вот! — закричал Дейв. Несколько свистков пронеслось по толпе. Вероятно, это друзья Квинн.

Ханна улыбнулась Лиаму.

— Ты идешь. Сам.

Он улыбнулся в ответ.

— Да.

Она прильнула к нему, обхватив руками его талию, ее сердце билось о его грудь.

— Я люблю тебя, ты знаешь.

— Я люблю тебя.

— Что Бог соединил, — продолжал Бишоп, — то человек да не разлучит…

Лиам почти не помнил остальную часть церемонии. Бишоп был хорошим оратором, но он не мог сравниться с Ханной.

И тут все разразились радостными возгласами, захлопали и засвистели. Призрак лаял от восторга. Нова тоже.

— Поцелуй уже эту девушку! — крикнул Рейносо.

И Лиам поцеловал.