Тати поспешно покидает нашу гостиную комнату. Я лежу с закрытыми глазами, делаю вид, что ещё сплю. Вчера мы только встретились и познакомились, а по утру проснулись в одной постели. Вообще подобное поведение для меня отродясь не характерно. Но шумная компания, день рождения Вадима — моего бывшего однокурсника и коллеги по работе, видимо внесли свою лепту.

Я немного приоткрываю глаз, чтобы посмотреть на обнажённую Тати. Красивая девушка, стройная и.… черт возьми, даже сейчас она меня возбуждает.

Я отчётливо понимаю, что эта ночь у нас единственная, и больше мы не встретимся никогда. У меня очень серьёзная работа, ради которой я готов отдаваться на постоянной основе. Ведь не зря же отдал восемь лет обучению в университете, да еще три года практики.

Тати тихонько одевается. Кажется, она сама недовольна случившимся. Я не вижу её глаз, но, полагаю, даже в спешке — они прекрасны. Белокурые длинные локоны ласкают её спину, и я нехотя отдаюсь во воспоминания прошлой ночи: как сам ласкал её бархатистую кожу, как мял эти каплевидной формы груди, как целовал её розовые губы, которые теперь припухли. На щеке у скулы Тати вижу ссадины. Это из-за моей щетины. Хочу ухмыльнуться, но продолжаю лежать тихо и смирно.

Наконец, Тати бросает на меня взгляд. Что я вижу: сожаление? Не понимаю. Трудно сосредоточиться, когда в голове полный кавардак.

Девушка натягивает джинсы, затем на цыпочках крадётся к двери. Так же осторожно, словно разминирует бомбу, она поворачивает замок. На мгновение оборачивается, хмурится, но уходит. Она оставляет мне на прощание только аромат своих цветочно-ванильных духов.

Я выдыхаю со свистом. Неужели не дышал, пока смотрел на неё? В груди что-то невольно ёкает, но я игнорирую это ощущение, затем сажусь и опускаю голову на руки. Кажется, вчера кто-то немного перебрал. Или же друзья поспособствовали тому, чтобы я полностью расслабился и попросту забылся.

Через двадцать минут я спускаюсь со второго этажа на первый. Там уже ребята почти в полном составе повылезали из своих берлог. Тимур с Яной сидят на диване в обнимку, Пашка с Людой воркуют у барной стойки.

А где же Тати?

Я спускаюсь и подхожу к островку и тянусь за бутербродом. Попутно задеваю плечом Пашку и скалюсь.

— Хорошо, значит, провели вечер, — констатирую сам факт. Люда влюбленно смотрит на Павла, а тот продолжает есть маршмеллоу, запивая какао. Я за два прикуса съедаю то, что успел прихватить с общей тарелки.

Пахнет свежим кофе и вкусным завтраком. Женька, девушка Вадима, вызвалась быть поваром, она готовит омлет на всю толпу. А вот самого Вадика я не наблюдаю. Но тут мой взгляд цепляется за короткое движение, у окна рядом с камином сидит на подушке-груше Тати, пождав под себя ноги. Она задумчиво смотрит в свой телефон, а потом яростно что-то печатает в нем.

— Доброе утро, — говорю громко и чётко. Может так она обратит на меня внимание?

Тимур с Янкой оборачиваются и хитро улыбаются.

— О наш единственный и неповторимый, звезда женских сердец и…, - Тимур закашливается, потому что Янка бьет ему под дых.

— Правильно, — подмигиваю я, — нечего завидовать. Надо было на 4 курсе думать головой, а не жопой.

— О чем ты, Макс? Тогда было не до этого, — играя бровями, говорит Пашка.

Тимур ухмыляется, когда Яна обнимает его и что-то шепчет. Затем парочка снова переводит внимание на меня.

— Зато мне спокойно, — заявляет Яна. — От мысли, что Тимка будет каждый день рассматривать чужие письки, мне дурно становится, — девушка ужасается, представляя эту картинку.

А я смеюсь, и Женька рядом со мной заливается звонким хихиканьем.

— Яна, если бы я так рассуждала, боюсь, Вадим бы сбежал от меня, — Женька само очарование. Вадику с ней очень повезло.

Мой друг тот ещё потаскун. Но вот с Женькой они уже почти четыре года вместе. Даже не верится.

Девушка подаёт мне тарелку с омлетом и кивает в сторону Тати.

— Отнеси, — тон приказной и крайне требовательный.

— Я думал, это мне, — дую губы, но тут же получаю кружку кофе. Лыблюсь от души.

Сам слегка переживаю, как Тати отреагирует на меня. Хотя прежде все мои пассии обычно сами по утру ухаживали за мной.

— Иди, Максим, — Женька коварно щурится и ухмыляется.

Ах, вот оно что! Я понял: в сводницу играет.

Это же её подруга? Точно! Точно!!!

Вчера Тати приехала на своей машине. Девушка была расстроенная. А меня, значит, как свободного члена… общества, направили налаживать сие настроение незнакомой мне вполне симпатичной девушки.

Я недовольно закатываю глаза, на Женькин смешок не поддаюсь. В гостиной наступает момент истинной тишины, когда я направляюсь к Тати. Я мысленно убиваю Тимура и Павла за их смешки. Девчонки не в счёт.

Тати меня в упор не видит. Продолжает тыкать в телефоне, яростно печатая что-то там. Затем, когда я останавливаюсь возле неё и чуть наклоняюсь, чтобы отдать тарелку с завтраком, тут-то мы и встречаемся взглядами. Твою ж душу за ногу! Эти глаза… Зелёные… Как два огромных изумруда. Ну, точно ведьма. А я уж было хотел подумать, что все дело во вчерашней вечеринке и напитках.

— Вот. Женька передала, — я подаю ей тарелку. Тати смущается, краснеет и её полуулыбка красит это милое личико.

Господи! Меня, как током шарахнуло. Сколько же ей лет?!

— Спасибо, — благодарит она, затем убирает свой мобильник в карман кофты, и берёт тарелку. — Жень, спасибо! — Тати окликает свою подругу, а та кивает.

Наступает неловкая пауза. И если честно, я не знаю с чего начать разговор. О чем мы вчера там говорили? Ах, да… Все мужики козлы.

И я вспоминаю, как она сетовала на своего такого мудака. По её словам, в последнее время он перестал вообще уделять девушке внимание. Какие-то задержки на работе, странные командировки. Я предложил ей не париться, а обсудить всё. Тати сначала замолчала, но потом её прорвало. Конечно, расслабилась, немного вина выпила, от того и смогла рассказать, что за последние полгода не чувствует себя привлекательной. С этого места всё пошло не по плану.

Слово за слово, и в какой-то момент мы поцеловались.

— Он пишет? — киваю на мобильник, который не унимается от оповещений. Тати вздыхает.

— Он, — уныло говорит она. Вижу, что хочет что-то сказать мне, но подбирает слова: — Максим, ты же понимаешь, что произошедшее между нами этой ночью всего лишь…

— Можешь не переживать. Я всё равно ничего не помню, — отмахиваюсь я, а Тати, как будто столбенеет, но сразу же переводит взгляд на тарелку. — В общем, мы — друзья, да?

— Да, — коротко отвечает, и снова достаёт свой телефон.

Так-то лучше. Я оставляю девушку в покое, а сам плетусь на веранду, чтобы спокойно выпить кофе и насладиться остатками выходного дня. Завтра мне на смену, а потом еще в частную клинику ехать. Меня приглашают принять работу, и я подумываю согласиться уже на полную ставку.

Тати распрощается с Женькой и всем машет рукой. Я все еще стою на веранде и ожидаю, что она зайдет сюда ко мне и что-либо скажет напоследок. Но… Нет. Тати берёт куртку, надевает её, затем сапоги, с комода забирает ключи от своей машины и выходит.

В этот момент спускается со второго этажа Вадим. Заспанный, с потрепанной шевелюрой, хорошо хоть в пижаме, а не голиком. Я же захожу обратно в гостиную и плюхаюсь на диван, где сидят Тимур с Янкой. Оба смотрят на меня так, будто я что-то должен сделать. Я вопросительно киваю, взмахнув рукой.

— Что?

— Иди, проводи Тати. Неужели так сложно? — Янка поправляет свой выбившийся локон за ухо, и пристально следит своим взглядом за мной. — Макс, блин! Вы переспали, черт возьми!

— А ты свечку держала? — я слегка грубо отвечаю девушке, и Тимур встает на мою сторону.

— Ну, правда, Ян. Отстань от него, — друг подмигивает мне, а я продолжаю пить кофе.

Яна хлопает по плечу своему мужчине и дует губы. Да-да, иногда мужская солидарность превыше всего, даже крови.

Тут Вадим вставляет свои пять копеек.

— Макс, вас слышно было в соседнем лесу. Так что, свечку держали не только мы, но и все лесные звери, — он, смеясь, заходит за островок и жмется к своей девушке.

— Вот! — всплеснув руками, Янка чуть подпрыгивает на диване и щёлкает пальцами. — Хоть кто-то это сказал! Заметь, Максим, я старалась, как можно мягче.

— А других тем нет? — рычу я, готовый прямо сейчас умотать восвояси. Яна тихонько вжимается, прячась за Тимура.

Ну переспали мы. Нам было хорошо. Даже очень. Я соврал Тати, что ничего не помнил — да все я помню. Каждый её стон, каждое её прикосновение ко мне. Наши движения. Эхо шлепков. Наверное, теперь это будет только преследовать меня ночами, словно кошмарный, сладкий сон.

— Ладно, не гневись, — Пашка оборачивается на стульчике лицом ко всем нам троим, сидящих на диване у тёплого камина. — Просто ты один уже сколько времени. Пора бы… Забыть Ритку.

Ой, а это как серпом по моей душе.

Я тут же встаю и внутренне меня начинает колотить. Мне жутко надоело постоянно слышать, как меня жалеют. Ребята вмиг затихают. Вообще-то это запретная тема. И обсуждать с ними я точно не намерен о своей прошлой жизни.

— Всё. Мне пора на работу. Вадим, — окликаю друга, тот оборачивается, я машу рукой. — Спасибо за приятный вечер. Увидимся завтра.

Ребята начинают уговаривать меня остаться, но я намерен прямо сейчас смыться. Лучше пораньше приму смену, да погружусь в забытье. О Рите я не хочу думать и снова беситься из-за неё и её поступка. Такое не прощается и не забывается никогда.

Одеваюсь, накинув свою фирменную курту, надеваю валенки. Да-да, снегу-то по колено навалило за ночь. Загородный коттедж Вадима находится за городской чертой, тут и дороги не чищены. Хорошо, что мой джип с высоким клиренсом. И мне не составит труда проехать по бездорожью.

— Всем хороших выходных, — прощаюсь и выхожу на улицу.

Лёгкий морозец моментально кусает за щёки. Я выдыхаю, и пар превращается в густое серое облако. Шустро добегаю до своей родненькой машины и сажусь. Черт, как холодно! Б-р… Сразу включаю печку, обогрев сидения, руля и стёкол. Завожу двигатель, который зарычал, неохотно желая куда-либо ехать. А потом выруливаю и устремляюсь прямо по дороге, окружённой с обеих сторон густым лесом. Ветки ёлок практически стеной стоят, да такие красивые, аж ощущение нового года навеивают. Хотя до праздника ещё целый месяц впереди.

Я проезжаю где-то десять километров, как вдруг встречаю на обочине машину Тати. Меня тут же охватывает тревога за девушку. Я не вижу её у машины, и внутри тоже нет. Резко даю по тормозам и съезжаю с проезжей части. Выхожу. Оглядываюсь. Ничего не понимаю, где сама девушка? Подхожу чуть ближе к колеи, где снег лежит не ровно. Ага. Ясно. Я цыкаю.

Тати забуксовала. По следам шин машины, отметившихся на снежном полотне, понимаю, что её занесло. Вот дуреха, летела на скорости! Кто ж так делает?!

— Тати?! — зову её, а сам подхожу к её машине и заглядываю в затемненное окошко. — Тати, ты здесь? Ау!

— Я здесь! — до меня доносится её тонкий голосок, явно отчаявшийся звать на помощь.

Бегу к обочине и что я нахожу: девушка вцепилась в елочную ветку и крепко держится за неё, потому что провалилась под снег по самую поясницу. Вылезти, естественно, сама не может.

— Твою ж…, - меня охватывает такой матерный смех. И вроде смеяться не красиво, но это нечто! — Как ты умудрилась, Тати?! Почему не позвонила нам?

— Я не хотела портить вам праздник, — хнычет она. — Просто хотела веток накидать под задние колёса, — поясняет свою задумку. Нет, я не спорю, идея хорошая. Но, твою ж мать, идти на обочину, которая резко переходит в глубокий овраг… М-да…

Сам не рискую идти на край.

— Тати, держись. Я сейчас! — кричу ей.

— Максим! Максим, не уходи! — плачет она. Мое сердце вновь ловит очередной глухой удар. Я снова подхожу к краю так, чтобы она меня увидела.

— Тати, я тебя не брошу, слышишь? — мы встречаемся взглядами, и она доверчиво так кивает. Щеки и нос красные. Волосы чуть растрепанные из-за поднявшегося ветра.

— Хорошо, — подбородок Тати дрожит.

Я мигом бегу к своей машине. Открываю багажник и вытаскиваю скрученную верёвку-манжету, которой обычно буксуют машины, но никак не хрупких девушек. Господи, ситуация настолько комичная, что смех так и распирает меня. Но Тати вся перепуганная, с моей стороны ей нужна помощь и поддержка.

Я расправляю верёвку-манжету и со всего размаха кидаю конец к Тати.

— Возьми верёвку и обвяжи вокруг себя. Постарайся по возможности крепко за неё держаться, хорошо? — даю четкую команду и жду, когда Тати подаст сигнал.

— Я готова! — её голос осип.

Я аккуратно, не торопясь, тяну на себя верёвку-манжету так, чтобы меньше вреда причинить Тати. Наконец, она выбирается из снежной трясины. Без сапог! Те застряли в сугробе. Я скорее подхватываю обессиленную Тати на руки и уношу её в свою тёплую машину. Она дрожит и жмется ко мне. Нос ледяной, как и щеки. Руки тоже две ледышки. Я усаживаю на переднее пассажирское сидение и закрываю дверь. Снова подбегаю к багажнику, наспех собираю веревку и кидаю её туда. Потом разберусь с ней. Сейчас важна Тати. Там же в багажнике лежит запасная пара тёплой обуви и вязанных носков. Хватаю их и сажусь в машину. Тати лихорадит.

— Давай сюда свои ноги, — снова мой приказной тон, но Тати поднимает ноги, чуть повернувшись ко мне. Она саму себя обнимает, чтобы согреться. Я надеваю на её ноги носки и даю свою обувь. — Надевай.

Послушная Тати мигом выполняет все, что я прошу. Я тем временем снимаю с себя куртку.

— Снимай свою, — я киваю на её полупуховик.

Разве в таком ходят зимой?!

Девчонки, запомните, вы же будущие мамы!

Берегите свою задницу и спину!

Тати нехотя стягивает свою мокрую куртку, я забираю её у неё из рук и кидаю на заднее сиденье. Свою помогаю ей надеть. И Тати, наконец, выдыхает.

Я включаю печку в машине на полную мощность, и теперь хочу знать все подробности того, как ей вообще в голову пришло пойти именно за теми ветками. Что, другие не по фен-шую были?

Тати зарывается в мою куртку, явно довольная, что она очень теплая.

— Надо вернуться к ребятам, — безапелляционно заявляю я, а Тати, как болванчик, мотает головой. Глаза полны стыда и ужаса.

— Ты что! А моя машина… — вдруг спохватывается она.

— О себе подумай, глупая. С твоей железкой ничего не случится. Я попрошу парней пригнать твою машину обратно. Хочешь заболеть? — смотрю в упор на девушку, и под тяжестью моего взгляда, она сдаётся.

— Нет, — мурлычет под нос.

Я переключаю передачу, осторожно разворачиваюсь и мчу обратно к коттеджу Вадима.

Принимая приглашение подруги после очередного скандала со своим Костей, я не могла даже предположить, чем обернётся новое знакомство.

Блин… Какой позор! Это же надо было мне так угодить! Я ругаю саму себя на чем свет стоит. Зачем я только так сильно разогналась на машине, ведь дорога просёлочная да неочищенная от снега.

Конечно, всё из-за прошлой ночи.

И… Из-за Максима.

Мне было стыдно смотреть в глаза ему. А еще я не хочу признаваться самой себе, что секс с ним мне безумно понравился. В его руках, объятиях, ласках и поцелуях, я, наконец, почувствовала себя полноценной женщиной. Когда в последний раз Костя согревал меня своим теплом? Боюсь, даже не припомню. Мы сильно отдалились друг от друга.

Убегая от Максима утром, я лишь убегала от своих странных чувств. Вот так, думая о нём, я совсем забылась и мою машину занесло практически в кювет на обочину. Хорошо хоть не перевернулась, а бампером просто воткнулась.

Максим ждет от меня подробного рассказа, но как я ему скажу об этом?!

Гляжу на него, отмечая идеальный профиль лица мужчины, он сосредоточен на дороге. Это точно преступление. Природа не должна создавать таких красавцев. Но я тут же вспоминаю слова Женьки, где она говорила, что Максим один. Он давно не состоит в отношениях и даже постоянной девушки нет.

Может он… Да нет. Вчера Максим отлично задавал темп. До сих пор них живота пребывает в трепетном состоянии, не считая того, что я до косточек замёрзла.

— Я просто отвлеклась, — шепчу, вновь смотрю прямо перед собой, а на себе ощущаю его взгляд.

— Глупо, Тати. Очень неосмотрительно, — журит меня Максим, словно маленькую девочку за косяк.

В машине становится очень жарко, и я немного раскрылась. Хотя в куртке Максима мне так хорошо, я снова будто в его объятиях. Моя одежда впитала его запах духов.

— Не отчитывай меня, Максим. Я не маленькая, — говорю в ответ. Голос слегка осип от того, что я очень долго звала на помощь.

— Ну да, — бурчит он, заворачивая обратно во двор к коттеджу Вадима.

Максим останавливается, глушит мотор и полубоком поворачивается ко мне. Мы встречаемся взглядами: его тёплые карие глаза так и манят повиноваться каждому слову, которое бы он произнёс. Я утопаю в его бездне, но Максим не позволяет перейти мне красную черту.

— Тати, я оставлю тебя у Вадима, — начинает он, подглядывая на наручные кварцевые часы. Хмурится, затем снова всё внимание на меня. Я, как девчонка, с трепыхающимся сердцем, замираю и не дышу. Согласно киваю. — Мне нужно на работу. Я не могу опаздывать.

— Да, понимаю, — отвечаю я.

Максим одаривает меня своей ухмылкой, уголок рта чуть приподнимается, и я не могу отвлечься. Ох… Его губы и сладкие поцелуи. Ну почему же этот мужчина один? Что с ним не так?

Я мысленно даю себе оплеуху и приказываю просто забыть всё, что связано с Максимом. Мне бы сначала разобраться со своими отношениями, которые зашли в тупик. Костя поступает со мной по-свински, уже бы сказал, что давно с другой, да не делал мне мозги.

— Спасибо, что спас, — благодарю его, а сама поворачиваюсь к нему полубоком и поддаюсь вперёд. Секундный магнетизм действует так же и на Максима, он вторит моим движениям и наклоняется навстречу. Время останавливается, а наши взгляды ласкают губы друг друга. Мы оба практически не дышим, и вот… Кончики носов соприкасаются, губы чуть приоткрываются… Ну же… Ну же, Максим, поцелуй меня. Мысленно молю его, а сама замираю, закрыв глаза.

Но что-то не так. Почему я до сих пор не ощущаю его губ? Щурю один глаз и обалдеваю! Максим с улыбкой от уха до уха смотрит на меня, в карих глазах пляшут чертята.

Я распахиваю глаза от позора и, как ошпаренная, отскакиваю назад.

Господи, я ведь думала, что мы поцеловаться хотим… Что в таких ситуациях делают? Я перебираю в мыслях все сценарии, которые запомнила по фильмам. Обычно главные героини сбегают. А мне ж куда? Опять в сугроб?

— К-хм, — Максим первым нарушает напряжённую тишину. — Тати, ты сейчас немного неправильно меня поняла.

— Да брось, Максим. Я сама виновата. Что-то нахлынули эмоции странные, — отмахиваюсь я, а у самой всё тело дрожит такими знакомыми ощущениями юношеской влюбленности. Вот только этого мне уж точно не надо!

Максим кивает, соглашаясь со мной. Затем первым выходит из машины, запуская морозный воздух. Б-р… До чего же я не люблю зиму, а она в самом разгаре. Мне бы сейчас на солнышко, да косточки погреть на горячем песке. Но, увы и ах, из-за Кости мой отпуск обламывается по всем фронтам. Я надеялась слетать с ним в Египет, так сказать, сделать первый шаг к примирению, но что-то пошло не так. И вчерашний вечер это тому доказательство. Жаль только, что горячие путёвки пропадают. Не надо было мне заранее их оплачивать.

Максим обходит машину и открывает дверь с моей стороны. Мы снова глядим друг на друга. Вроде есть чёткая дистанция, которую мы не можем переступить, но я ощущаю странное желание что-то сказать Максиму.

— Ты мне нравишься, Тати, — вдруг говорит Максим, ввергая меня в ступор. Я мигаю, все еще оставаясь на своём месте. — Но то, что случилось вчера, для тебя всего лишь способ расслабиться. Я не хочу участвовать в разборках пары. Тебе надо поговорить с Константином.

Твою ж дивизию… Он даже запомнил имя моего парня-потаскуна.

— Наверное, ты прав. Максим, извини меня за вчерашнее. И за утро тоже. Я не хотела игнорировать тебя, но мне было легче представить, что ничего не было, чем принять сам факт, — я сама выхожу из машины, игнорируя руку Макса. Он, сцепив губы в тонкую полосу, отходит в сторонку и пропускает меня вперёд. Я шкандыляю в его громадной обуви и в куртке по самые коленки к коттеджу. На крыльцо выходят взволнованные Женька с Яной, а следом удивленные мужчины.

— Что случилось?! — моя подруга сбегает вниз по ступенькам ко мне навстречу. — Где машина? Максим?

Она вопросительно смотрит на него, как будто это он виноват в моей оплошности.

— Тати вам сама всё расскажет. Я уже очень опаздываю. Отогрейте её и напоите горячим чаем, — Максим даёт чёткие указания, а меня теперь не видит в упор.

— А машина-то где? — спрашивает Павел, облокотившись о перила крыльца.

— В сугробе недалеко от поворота на трассу, — Максим снова бросает взгляд на меня и поражает своей улыбкой. Вот только глаза серьёзные очень, нет и намека на то, что было в машине, когда мы оба в какой-то момент забылись.

Максим уходит к своей машине и собирается сесть, а я замешкалась. Не хочу так скоро отпускать его, но и не смею задерживать.

— До свидания, Максим, — говорю я, и он на секунду зависает, держась за дверь.

— Непременно, — отвечает холодно, со сталью в голосе, затем садится в свой джип и уезжает.

Я остаюсь, прикованная любопытным взглядами девчонок. Ой, что сейчас начнется…

Продрогнуть до самых косточек — это еще ничего, по сравнению с тем, какой допрос прямо сейчас мне девчонки устраивают.

— Ты специально всë спланировала? — дотошный взгляд Яны пригвождает меня чуть ли не к стенке. Я закатываю глаза, в который раз объясняясь, что — нет.

И ещё раз жирное нет!

— Ян, ну ты сдурела? — возмущаясь, я отхлебываю тёплого чая. Держу кружку обеими руками, таким способом согревая свои ладошки.

Яна и Люда начинают строить теории заговора вокруг меня и Максима. Они уже целый план составили, где итогом опять всë сводилось к постели.

Я просто перестаю их слушать. Хорошо хоть Женька не поддерживает этот бред.

Моя подруга наливает себе чаю, и с чайника добавляет кипятка мне.

— Пей. Максим приказал тебя отпаивать, — её глаза смеются, а улыбка коварная.

— Тут и без него понятно, что делать, — бурчу под нос. Затем меняю направление темы. Не хочу зацикливаться на сексуальном враче, который "ох, какой горячий в постели". — Ребята поехали за моей машиной?

— Да. Вадим написал, что через двадцать минут приедут домой. Они там с парнями со смеху валяются. Пашку отправили в сугроб твой спасать твои сапоги. Говорит, пришлось побыть страусом, — заливается подруга, хохоча.

Девчонки подхватывают смех Женьки, и я тоже воочию представляю эту живую картинку. Слава небесам, что в таком ракурсе я не предстала перед Максимом.

Женька сидит напротив меня и смотрит в экран телефона, затем поворачивает его ко мне и показывает фотографию. На ней я и Максим в обнимку. Улыбаемся, такие счастливые. У обоих глаза смеются. Я мигом ощущаю жар по телу, и чувствую, как кровь к щекам приливает от смущения.

Вчерашний вечер был, наверное, самым лучшим за последние полгода в моей жизни. Я так задолбалась с Костей, что позволила себе расслабиться вчера.

— Удали, — я снова делаю глоток чая, обжигая горячей жидкостью рот и горло.

Женя любопытно всматривается в меня, а потом подмигивает мне и обрушивает на голову охренеть какую новость:

— Я не могу удалить эту фотку, — на мой немой вопрос, следует ответ: — Потому что ты выложила эту фотографию в своих соцсетях!

— Что?! — от шока я теряю равновесие на ровном месте. Кружка летит на пол, горячий чай попадает мне на бедро и обжигает кожу сквозь ткань штанов, которые мне одолжила Женя. Я от боли выкрикиваю и начинаю танцевать, попутно снимая штаны.

Яна первая оказывается рядом со мной, как Чип и Дейл блин, которые спешат на помощь. Она помогает мне расправиться с одежкой. Я остаюсь в кофте до попы, в трусиках и шерстяных носках Максима. Женька уже бежит с аэрозолью пантенолом. Аккуратно распрыскивает им по моему покрасневшему бедру, чуть наклонившись ко мне.

— Тати, ну ты сегодня прям королева катастроф! — заключает Люда, всплеснув руками.

— Я не виновата. И вообще, кто из вас дал мне в руки вчера мой телефон? Господи, Костя же наверняка увидел, — я впадаю в панику, хватаясь руками за голову. Мама дорогая! Опять будут разборки. Только теперь всё иначе…

Женька выпрямляется, уперев руки в боки и с видом я сейчас тебя прибью, говорит.

— Тати, нам троим кажется, что только ты одна не догоняешь, что Костя давно уже на тебя свой жезл положил.

Я смотрю на девчонок, опустив руки: на каждую по очереди. И все они кивают.

Мне обидно становится до глубины души. Да где ж это было видано, чтобы я так унижалась перед мужчиной. Костя почти год за мной бегал, прежде чем мы начали просто встречаться!

— Это несправедливо, — шепчу я, подбородок предательски дрожит. Женя подходит ко мне и обнимает меня, следом Яна и Люда.

Девчонки стараются сопереживать мне, но я прекрасно понимаю, что Костя столько говна сделал мне, естественно, что он им будет, как кость в горле. Да и я тоже уже сомневаюсь, что стоит что-либо налаживать.

— Пора дать ему под зад, — говорит Яна, и она чертовски права.

Девчонки отпускают меня, возвращаясь на свои места. Я поднимаю с пола штаны и вешаю их на спинку стула. А Женька уходит на верх, она крикнула мне, что сейчас даст ещё пару.

Я иду к раковине и беру кухонное полотенце, да возвращаюсь к луже чая, чтобы прибрать за собой срач.

Только наклоняюсь, как входная дверь отворяется и первый возглас в виде свиста:

— Офигеть встречают! — ликует Павел, за ним заходят Вадим и Тимур, а я так скоро выпрямляюсь с испуга, что голова кругом идет. Ну что за нахрен!!!

— Тати, Макса с нами нет, — играя бровями, оповещает Пашка.

— Да идите вы все! — я психую.

Девчонки наезжают на своих мужчин, мол у меня итак настроение в заднице, а тут еще они с подколами. Пашка обороняется от угроз Люды, виновато опускает голову вниз, как ребенок, которого только что отчитали за оплошность.

Я беру с дивана флисовый плед и оборачиваюсь в него, пока Женя ещё не спустилась. Вадим подходит ко мне и отдаёт мой телефон.

— Спасибо, — беру его и ухожу в дальний угол, где облюбовала место ещё утром. Плюхаюсь в грушу и включаю мобильный телефон. Семнадцать пропущенных от Кости, и ещё десять сообщений от него же. А так же его отметка под фотографией в соцсетях. Господи. Мое сердце заходится ходуном. Я разблокирую экран, и первым делом просматриваю его комментарий под фото.

"Хороший вечер, значит" И смайлик, ругающийся матом.

Я прочитываю гору его сообщений в чате, где он угрожает уйти от меня. Затем Костя пишет, что погорячился, что нужно всё обсудить. И последнее — это атас всем предыдущим его изъявлениям:

"Тати, твою ж мать, хватит из себя строить цацу и обиженку. Это тебя я вижу в объятиях другого мужика. Ты хоть раз меня поймала?". Так вот же ты, Костя, и прокололся. Я щурюсь, мысленно давая ему пощёчину. Козёл!

И вообще: все мужики козлы! Вот.

Я пишу ему в ответ:

"Я угодила в сугроб на машине. Сейчас на даче у Жени. Отогреюсь и приеду. И нечего на меня наезжать, Костя. Уж лучше следи за собой!".

Так ему! А то ж всё боюсь задеть его чувства, а на мои ему наплевать!

Ребята продолжают разговаривать о надвигающейся непогоде. Метель за окном начинает разыгрываться. Вот же засада. Надо было напроситься к Максиму и уехать в город.

— … так я и говорю, чтобы Дуров приехал, а он ни в какую.

До меня доносятся обрывки фразы, по которым я понимаю, что говорят о Максиме.

— У него смена сегодня, — Вадим разливает в бокалы красного вина. — Роды по контракту. Важная пися рожать вздумала сегодня.

— Как некрасиво ты о роженице высказываешься, — замечает Яна. Вадим задумывается, а потом, передернув плечами, в упор глядит на девушку.

— Да эта царевна, жена депутата, околачивала порог к кабинету Максима. Бедный он уже не знал, как от нее отделаться. Видишь ли, рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. А то, что её папик потом донос устроил заведующей — это не в счёт, — возмущённый Вадим заступается за своего друга. — Господи, слава тебе, что мне по душе быть обычным врачом психиатрии.

— Ага, обычным, — ухмылочка Павла с его комментарием вставкой заставляет всех нас засмеяться.

— А что? Какие-то проблемы? Я могу провести бесплатный приём, — деловито вздернув бровью, Вадим пристально сканирует Павла.

Тот сдается, выставляя руки перед собой.

— Нет-нет, мне еще с детьми работы непочатый край, — Пашка решает реабилитироваться. — Это куда интереснее, чем твои пациенты с поехавшей кукухой.

— Условно оно так, зато такие экземпляры попадаются, — забавляется Вадим. — Тимур, а ты что отмалчиваешься?

Бедный Тимур аж вздрагивает от упоминания его имени.

— Да куда ж мне до вас — светил, я самый обычный хирург, — жмет плечами. — Мои пациенты обычно очень молчаливы. Так что на внимание я не претендую.

Женька, наконец, спускается и даёт мне теплые спортивные брюки. Я так не хочу уходить, ведь интересно же послушать подтрунивания друзей друг над другом.

И все-таки, я встаю и ухожу в ванную комнату, где быстро натягиваю штаны. В этот момент мой телефон блюмкнул, сообщая о входящей смс-ки. Я сначала думаю, что это от Кости, но… Ошибаюсь.

Смс от Максима Дурова. Черт возьми, когда мы успели обменяться ещё и контактами?!

Я выезжаю на трассу и понимаю, что хотел бы снова встретиться с Тати. Просто пообщаться. Поддержать её, в конце концов. Сам факт, что девушкой манипулируют, меня раздражает еще больше. Мне самому дико не нравится ходить в дураках, а сейчас Тати находится в моей шкуре.

Я ненароком снова погряз во воспоминания о Маргарите. Как умело она мной играла, и я ничего не замечал. Только чуть позже, проанализировал каждую ситуацию, да Вадим помог разобраться в себе. В общем, в отношениях не может быть всегда всё идеально. Или лох ты, или твоя совесть совсем обмельчала.

Я достаю свой телефон, разблокирую его. И мне в память ударяет, что мы с Тати вчера обменялись контактами. До момента с поцелуем. Палец сам касается иконки с контактами, быстро пролистываю и нахожу имя девушки. Ох ты ж чёрт: подписал "Тати. Она мне нравится".

Я готов просто начать общаться, но не далее. Одна ночь не равно постоянные потрахушки, и тем более отношения.

Нажимаю на контакт и быстро пишу сообщение:

"Надеюсь, ты отогрелась". Вот, я только что проявил заботу о ней.

Еду не на скорости, потому что трасса вся в снегу, а до города ехать еще двадцать минут. В это время мне звонит госпожа Титова, беременная пациентка, которая собирается рожать только под моим контролем. И как бы я не выкручивался, чтобы отказаться. Так нет же, она оплатила контракт. А тут хочешь-не хочешь, обязан взять, иначе заведующая возьмет за причинное место. В очередной раз я вздыхаю, но вызов все-таки принимаю.

— Да, Светлана, я вас слушаю, — сам слежу за дорогой.

— Максим Александрович, у меня что-то живот хватает снизу, — Светлана испускает стон, затем со свистом вдыхает.

— Как часто? Вы отслеживаете динамику? Когда началось? И где вы сейчас, — я внимательно прислушиваюсь к её голосу. Хочу понять: это очередной концерт, или реальные схватки.

Светлана сквозь стон, отвечает:

— Да я откуда знаю! Это вы врач! Вам виднее! Ай! — как закричит она, что мне приходится телефон от уха убрать. Так значит, не выдумывает. Слава небесам! Затем я снова его подношу и даю инструкции, что делать дальше.

— Собирайтесь. Пусть ваш муж вас везёт в родильное отделение. Я уже в пути, — а сам думаю, пусть бы она разродилась до моего появления. Но фиг мне, а не мечты. Тянущие боли не всегда начало родов, это могут быть и схватки Брэкстона-Хикса. В народе: ложные схватки.

— Его нет дома! Этого гавнюка нет дома!!! — визжит Светлана.

— Тогда берите такси, черт возьми! — я не выдерживаю истерики этой женщины. Она мне всю кровь выпила за весь срок её беременности. — Светлана, сейчас важно явиться в роддом, спокойно оформить документы и начать готовиться к родам. Представьте только, скоро малыш будет на ваших руках. Это такое большое дело! Это целая работа для него, а вам следует ему помочь! Только от вас зависит, как пойдут дела.

Светлана начинает спокойно дышать и на каждое мое слово выдыхать согласие.

— Вот и хорошо. Теперь взяли себя в руки и вперёд, — подбадриваю женщину.

— Максим Александрович, спасибо. Спасибо вам. И простите меня. Просто вы… Вы на такой, как мой муж. А я хотела бы, чтоб он был, как вы, — выпаливает она. Я хмурюсь. Отчасти, я терпеть не могу, когда меня начинают сравнивать. Бесит. Но я терплю. Главное сейчас — это маленький человечек.

— Светлана, вперёд. Увидимся в родзале.

Она сама отключает телефон, а я от напряжения выдыхаю. И вместо того, чтобы повернуть к дому, я еду в противоположном направлении.

Спустя три часа я выхожу из родзала: у Светланы оказались очень стремительные роды, но всё завершилось благополучно.

Я ухожу в ординаторскую, чтобы немного перевести дух. Медсестра Олеся приносит карты, чтобы я заполнил их. Две женщины готовы к выписке, одну надо прогнать на УЗИ, что-то мне не нравятся данные последнего исследования, и еще парочка поступивших сегодня. Решаю отложить пока бумаги, да прилечь хочу. Голова кругом идёт. Тут-то я и вспоминаю, что так и не получил ответа от Тати.

Я достаю свой телефон, который, оказывается, был разряжен. Эх, встаю, ищу зарядку в своей сумке и затем подключаю к сети. Целая минута для меня, как час! Но, наконец, телефон оживает. И начинают сыпаться уведомления о пропущенных звонках, и вот оно: сообщение от Тати. Мое сердце ухает вниз. Смотрю на время: она почти сразу ответила мне.

"Спасибо. Я отогрелась. Девчонки выполнили твой наказ по всем правилам" И улыбающийся смайлик.

Я сам чувствую, что, читая, улыбаюсь. Решаю написать, хоть и времени прошло с тех пор прилично.

"Извини, что долго не писал. Работа. Девчонки молодцы. Ты сама как? Горло не болит?".

Откладываю телефон и сажусь за стол. Таки бумаг мне сегодня не избежать. Хорошо что, в ординаторскую никто не идёт. Молодые медсестры стесняются быть в одной комнате со мной. А Елена Анатольевна, мой наставник, сегодня в отсыпной.

Сообщение прилетает мгновенно, я, как мальчишка, скорее хватаю мобильник.

"Нет, я в полном порядке. Уже дома. Костя тоже дома. Максим, я позже позвоню тебе. Ты не против?"

Я снова чувствую нутром, в каком состоянии сейчас Тати. Опять разборки… И я не могу так просто взять и заявиться. Да и ни к чему. Пока она сама не поймёт, никто и ничто не сможет поставить истину на первое место.

"Нет, не против. Звони, если я буду тебе нужен". Нажимаю отправить и задумываюсь, а правильно ли вообще, что после совместной ночи, мы продолжаем общаться?

— Максим Александрович? — меня окликивает Олеся, заглянув в щелку двери. Я оборачиваюсь. — Там Сашина похоже рожает. Говорит, что её тужит.

— Хорошо. Сейчас иду. Переводи её в зал, но датчик КТГ оставь. Надо сердцебиение ребёнка отслеживать, — даю команду, и, когда Олеся закрывает дверь, я закрываю глаза.

Нужно перенастроиться на новый лад. Но в мыслях Тати. Наша ночь. Её улыбка и зелёные глаза. Что со мной?

Если вы выбираете специальность, связанную с медициной, то уясните одну единственную правду жизни — вы больше не будете принадлежать себе.

Череда рожениц за эти сутки моего дежурства превысила мой рекорд! Двадцать женщин сегодня осчастливили своих парней, мужей и просто самих себя.

Я понимаю, что к раннему утру, когда солнце начинает лучами пробиваться по белоснежному снегу и бликами мелькает в ординаторской, Тати так и не позвонила мне.

Может оно и к лучшему. Я решаю для себя не форсировать события. Несколько раз я проверял телефон, думая, что не услышал звонка. Но… Нет. Тати молчит до сих пор.

Яркие воспоминания о ночи, проведённой с ней, теперь преследуют меня. Тело само реагирует на буйство и выброс эндорфина с адреналином. Я невольно возбуждаюсь. Хорошо, что лежу и накрыт пледом. Под утро хотел вздремнуть перед тем, как пойду сдавать смену. Рука сама тянется к паховой зоне, и я, с закрытыми глазами, начинаю рукоблудничать, представляя обнажённую Тати. Словно она прямо сейчас сидит сверху на мне и плавно двигается, качая своими бёдрами.

Само собой, картинка возымела характерный эффект. Я сильнее возбуждаюсь и вот-вот готов кончить прямо сейчас себе в ладонь.

— Максим Александрович, — раздаётся тонкий голосок медсестры Олеси.

Я, как ошпаренный вскакиваю, естественно, со стояком и рукой в штанах. Олеся, вытаращив глаза, краснеет. Она запинается, не зная, как обыграть пикантный эпизод. Я хватаю плед и заворачиваюсь в него. Причинное место гудит до звона в ушах.

М-да, неловко вышло, Макс.

— Что случилось? — мой голос осиплых. Ну, конечно, после ярких представлений, я готов был разрядиться, но облом.

Олеся не смотрит мне в глаза, но стеснительная улыбка вот-вот украсит её лицо.

Какой я идиот.

Олеся ведь всем медсестрам донесёт сплетни, хотя ранее за ней я не наблюдал такого.

Но тут-то целая сенсация! Поймать с поличным мужчину.

— Поступила женщина, срок беременности тридцать пять недель. Подозрение на подтекание вод. Сейчас Аня с Машей её осматривают. Вас зовут, Максим Александрович, — Олеся осмеливается и смотрит на меня. Она ждет мои указания.

— Хорошо. Я подойду, — отвечаю, кивая ей. Но девушка не уходит. Она мнется на одном месте, словно хочет что-то сказать. Снова неловкая пауза, после которой я не выдерживаю и бросаю: — ну что ещё?

— Максим Александрович, у нас отделение полное свободных девушек, — каков намёк, а!

Олеся снова становится пунцовой, и до меня вдруг доходит, что она и о себе тоже в том смысле говорит.

— Я от вас не ожидал, — мой тон превращается в сталь. Олеся напрягается и уже смешного мало.

— Надеюсь, все мы люди взрослые и об этом инциденте никто не узнает, — смотрю на девушку в упор, держа её взгляд на себе. Она покорно кивает.

— Еще раз извините, что вошла без стука, — Олеся виновато пятится назад, затем прошмыгивает в приоткрытую дверь, оставляя меня наедине с собой.

Твою ж чертей за душу!

Ухожу в ванную комнату при ординаторской, захватив свои запасные форменные штаны, да трусы. Наспех споласкиваю своё причинное место, затем умываюсь. Ну вот. Вроде бы сносно выгляжу.

Ох, Тати… Ты меня начинаешь превращать в зависимого и не контролирующего свои эмоции.

Странно ведь, что ни одна другая девушка после Риты и до Тати так не действовала на меня.

Я не храню обет целомудрия, но и никто не торкает меня от слова совсем.

К обеду я окончательно расправляюсь со сменой и уезжаю домой.

Наконец-то, моя кровать, моя ванная… Я первым делом встаю под душ и полностью отдаюсь воле мыслей о Тати. Расслабляюсь по полной, заканчивая то, что начал утром. Становится гораздо легче. А водный каскад смывает с меня всю усталость.

Через несколько часов раздаётся звонок в дверь. Я ковыляю к ней и смотрю в глазок. Стоит Вадим. Весь взъерошенный. Я открываю дверь и друг, не здороваясь, влетает ко мне в квартиру. Тут же плюхается на диван, запрокидывая руки за голову, как будто его преследуют голоса. Я, следуя его молчанию, сажусь напротив и жду с изумлением.

— Задолбало! Задолбало, черт возьми! — ругается он, а я деланно смотрю на него, как будто умею читать мысли и полностью с ним соглашаюсь.

— Приятно слышать, что я не один такого мнения, — прерываю его отчаяние.

Вадим выпрямляется и уже от раздражения не останется ни следа. Вот тебе и врач-психиатр, который владеет своими эмоциями.

— Извини, Макс. Прорвало, — говорит Вадим.

— Да не особенно то и прорвало, — жму плечами. Затем в упор смотрю на друга и спрашиваю: — подробности будут?

Вадим цыкает.

— Да Женька снова отказала мне, — выпаливает он, кулаком ударяя по диванной подушке.

— В смысле? — приходит моя очередь впадать в ступор. Ну бывает, что девушки не хотят секса, но это нормально. Можно списать на массу причин: усталость, менструация, головная боль, в конце концов.

— Я сделал ей предложение, а не то, о чем ты только что подумал, — Вадим пронзает меня своим прищуром, и я ухмыляюсь.

— Значит, решил окольцевать девчонку, — подначиваю его, — созрел?

— Я созрел еще три года назад, Максим. И ты это знаешь, — пробурчал он, снимая с себя напряжение глубоким вздохом.

— Ну она вправе тебя мариновать, Вадим. Твоя репутация бежит вперёд тебя, — заключаю я.

Вадим самый лучший врач-психиатр в нашей области, но вот в плане отношений с девушками он никогда не церемонился. Пока не встретил Женю.

— Но я изменился, Максим. Мы вместе четыре года, разве этого мало? — с непониманием возмущается Вадим, как будто я мог дать нужный ответ, что там за заскоки у его девушки.

— Возможно, она просто не готова, — жму плечами. — Дай ей время.

— Сколько? — тут же рявкает он.

— Столько, сколько понадобится тебе самому, чтобы не передумать, — в лоб бросаю правду-матку. Вадим таращится на меня, удивленно обалдев.

— Надо же, Максим. А еще вчера это я тебе мозги вправлял, — присвистывает, затем все-таки соглашается со мной.

Чтобы разрядить обстановку, я предлагаю другу кофе. Слово за слово, и я не замечаю, как мы плавно переходим к обсуждению прошлой вечеринки в его коттедже.

— Тати часто общается с Женей? — интересуюсь я.

Вадим с хитрожопой ухмылкой ставит кружку с кофе на стол и говорит:

— Наконец-то! Я уж думал, ты о Тати не спросишь.

— И? Это преступление? — меня не сломить.

— Нет. Не преступление. Напротив, я рад. За тебя рад, Максим.

— Чейта? — удивляюсь я.

— Я по глазам твоим понял еще тем вечером, когда Тати приехала, что она запала тебе в душу. А это, между прочим, хороший знак. Ты начинаешь постепенно оттаивать, — снова вадимовские лекции.

— Я всего лишь интересуюсь, — грублю, скрещивая руки на груди перед собой. Вадим оценивающе глядит, кивает и снова проклятая всезнающая ухмылка и взгляд с прищуром. — Хватит, Вадим. Просто ответь мне и всё.

— Ладно. Не писай кипятком. Да, обе работают в косметическом салоне. Тати — главбух.

— Ого, — присвистываю я.

Насколько мне известно, тот салон, где Женя работает, пользуется популярностью только среди цыпочек с большим кошельком.

— Ага. Но Тати самая простая девчонка, которую я когда-либо видел, — говорит Вадим. — Мне кажется, ты мог бы её спасти из трудных, токсичных отношений. Иначе, пропадёт добро.

— Ой всë, - психую я. — Это не моё дело уж точно.

— Как скажешь, — Вадим быстро капитулирует. Он заканчивает пить кофе и уходит по своим делам.

Я снова думаю о Тати. К чёрту, сам наберу ей первым и не буду ждать. Иду в свою комнату, беру телефон и жму на вызов. Через пару гудков раздаётся её нежный голос:

— Максим, привет.

— Привет, Тати.

— Костя, хватит! — я повышаю голос на своего всё ещё молодого человека.

Он стоит и смотрит на меня ошарашенным взглядом, как будто перед ним не просто Тати, а кто-то другой.

— Тати, я всего лишь спросил у тебя: ты с ним спала? Разве трудно ответить мне прямо в глаза? — он злится, всё его тело напряжено.

Мы находимся на кухне. Я стою, облокотившись попой о столешницу. Руки скрещены перед собой. Меня начинает раздражать допрос Кости исподтишка.

— Тебя должно волновать не это, — спокойно говорю я. Костя удивленно таращится на меня, высказывая немой вопрос. — Я, между прочим, чуть не перевернулась на машине. Это тебя мало волнует, да? Ты уже мне второй день мозг выносишь своими допросами.

Костя встаёт из-за стола и подходит ко мне, но я выставляю руку вперёд, обозначая между нами границу. Моя ладонь упирается в его грудь. Он пытается обыграть мое сопротивление, но я не поддаюсь. Он накрывает обеими ладонями мою талию и насильно прижимает к себе. Я ощущаю его эрекцию, но прямо сейчас мне становится не по себе.

Нет… я не хочу Костю, как когда-то прежде.

— Отталкиваешь меня? — его тон голоса становится жёстким.

Я поднимаю голову, чтобы снова видеть его потемневшее от злости лицо.

— А с какой стати ты вдруг лезешь ко мне? — копирую его тон и снова отталкиваю от себя.

Меня начинает колотить внутренне. Костя делает шаг назад, и я, пользуясь моментом, отхожу от него к столу. Мы просто поменялись местами.

— Ты моя девушка, если что, — звучит как-то неприятно, даже оскорбительно.

— Да, Костя. Именно, что я твоя девушка, а это значит, что хотя бы для приличия можно было бы уделять мне больше внимания. По крайней мере заниматься сексом не раз в сто лет! — не замечая за собой, я начинаю жестикулировать и повышать голос.

— Не надо иронизировать, Тати! — Костя отходит от кухни и хватает меня за плечи. С силой трясёт, словно тряпичную куклу. Я мгновенно замолкаю, потому что впадаю в ступор. Он никогда не допускал распускать свои руки. Отталкиваю его.

— Посмотри правде в глаза: последний раз мы занимались сексом почти два месяца назад, — давлюсь от подступивших к горлу слёз. Глаза щиплет. Костя гладит мои плечи, как будто пытается замести следы своего преступления. — Какой нормальный мужик сможет столько продержаться? Разве что только тот, у которого есть где и с кем расслабиться, — заканчиваю свою мысль.

— Не неси чепухи, — злится Костя и, отойдя от меня, говорит: — У меня много работы. Я устаю, Тати. Я хочу, чтобы мы жили в полном достатке. Разве тебе не хотелось бы просто сидеть дома и заниматься нашими детьми?

Я снова обалдеваю, как лихо он начинает мной манипулировать, приписывая сюда детей, семью и прочие прелести.

— Мне нужен был ты, а не мечты, Костя. И свою работу я не брошу. Никогда. Слишком дорого я заплатила за то, чтобы быть на должности главбуха.

Он потуплено смотрит на меня, только раздражая сильнее.

— А сейчас что? Стал не нужным? Что? Тот доктор тебя хорошо осмотрел позавчерашней ночью? — ревностно начинает рычать, сузив подозрительно свой взгляд.

Я не поддаюсь на провокации.

— Я купила нам путёвку на отдых, — не отвечая на его обвинительные вопросы, я продолжаю делать вид, что меня не ранят его слова. Костя замолкает в ожидании продолжения. — Ты готов выделить две недели своего времени на меня?

Наступает странное молчание.

Вроде бы тишина, но настолько громкая, что в моих ушах начинает шуметь кровь. Я прихожу в бешенство, когда не получаю от него ответа на мое предложение. Всплескиваю руками и разворачиваюсь на месте, глуша обиду. Козёл!

— Я не могу, Тати. Взять всё бросить и поехать в отпуск, — злится Костя, но не подходит ко мне. А я стою, отвернувшись от него и смахиваю предательские слёзы. Щеки мокрые, губы горят огнём и дрожат.

— Если бы хотел, Костя, то нашел бы время. Почему ты не можешь мне признаться? Почему тебе так сложно сказать, что у тебя есть другая? Костя, черт возьми! — я резко разворачиваюсь обратно и смотрю на него.

Он непоколебим и не собирается даже оправдываться, что я не права, что у него нет никого.

— А впрочем, это неважно.

Ухожу в нашу спальню и запираюсь в ней. Костя пару раз стучит в дверь и просит впустить его, но я игнорирую его требование.

— Тати, я люблю только тебя, дурочка, — глухо доносятся до меня его слова.

А мне уже глубоко все-равно на его признания.

Я чувствую фальшь.

Костя стоит под дверью, я замечаю тень под щелью на полу.

Ждет, что я оттаю? Хрен ему!

— Вот именно, что дурочка, Костя, раз позволила тебе так со мной себя вести, — вымещаю свою злость на ни в чем неповинную подушку, колотя по ней со всей дури.

— Тати, ну кончай уже, а, — Костя раздражается.

— Ага, сейчас кончу! Да так кончу, Костя, что соседи будут слышать не мои стоны, а ругань! — угрожаю ему, продолжая измываться над подушкой, представляя физиономию предателя и его потаскушки, о которой он молчит и боится сознаться.

Потом слышу, что мой телефон принимает сообщение.

Я выдыхаю, успокаиваюсь и решаю слегка поумерить пыл.

— Тати, открой дверь, сейчас же, — приказным тоном заявляет Костя.

Я поднимаю свой жгучий взгляд на дверь, желая выжечь в ней дырку и хорошо, если бы досталось ему тоже.

— Нет, — я не отступаю.

Костя психует, и спустя несколько минут я слышу характерный, сильный хлопок входной двери.

Вот и замечательно.

Плюхаюсь на кровать и закрываю глаза.

Этой ночью мне снился Максим. Как мы снова занимались любовью. Ой, нет, не любовью. Мы просто… Что? Переспали, вот. И все же я испытала такую гамму чувств и эмоций, ох… Я прекрасно понимаю, что изголодалась по мужскому теплу. А Максим не просто дал мне разрядку, но и сильно эмоционально задел за больное… сердце.

Я поворачиваюсь набок, беру с тумбочки телефон. Несколько сообщений от девчонок, пара с работы. Ничего интересного, как вдруг поступает входящий вызов от Максима. Я мигом вскакиваю с кровати и пялюсь в экран.

Аж ладошки вспотели.

Мне было проще с ним переписываться, чем прямо сейчас разговаривать вживую. Но звонок настойчиво продолжает играть мелодией, и я все-таки осмеливаюсь и принимаю вызов:

— Максим, привет, — я ласкаю его имя своим языком.

Как подросток улыбаюсь и замечаю себя в отражении зеркала. Глаза искрятся, щеки краснеют.

— Привет, Тати, — его голос очень уставший.

— Как твоя смена? — спрашиваю я, а сама снова присаживаюсь на край кровати и начинаю теребить рукой покрывало.

Максим вздыхает.

— Тебе, правда, интересно, как прошла моя смена? — он удивлён.

— Да, — хмурюсь я. — Но только если ты сам хочешь поделиться, — тут же добавляю я.

— Тати, — Максим произносит мое имя.

А я выдыхаю:

— Да, Максим, — затаив дыхание, жду.

— Как сильно ты удивишься, если я признаюсь, что сегодня представлял тебя и сам… Ну… Господи, неужели я это говорю, — по ту сторону телефона Максим издаёт что-то похожее на смех.

Я догадываюсь, о чем речь.

Вау! Или же не вау. Как реагировать?

— Ты кончил? — выпаливаю я, а Максим резко замолкает.

Меня нервирует тишина. Я даже проверяю телефон, не оборвалась ли связь. Но — нет, он всё ещё со мной.

— Удалось закончить дома, — загадочным тоном отвечает.

— Тебе понравилось? — ой, Тати, ходишь по острому лезвию.

— Да, — без раздумий говорит он. — Но хотел бы по-настоящему… чтобы ты была со мной. Сейчас.

— Максим, — я немного теряюсь в его словах.

— Прости, если прозвучало вульгарно. Обычно со мной такое… Короче, я впервые позволяю себе вольные мысли, — признаётся он, а я киваю, как будто он меня может видеть.

— Ничего. Не надо извиняться, Максим. Мы взрослые люди.

— О, да, — смеётся он, и я подхватываю.

Затем Максим останавливается и говорит:

— Тати, может просто встретимся в кафе и съедим по кусочку торта или по два, так и быть?

— А-ха-ха, ты сейчас серьезно?!

— Вполне, — звучит с каплей обиды.

— Просто для меня подобное свидание впервые, — признаюсь я.

— Это не свидание, Тати, — Максим заигрывает со мной, — так, приятная встреча… друзей.

— Так значит, мы друзья? — я принимаю его эстафету в плане флирта.

— Конечно, хотелось бы немного в другом смысле, но, думаю, стоит начать с первого шага. Пожалуй, да, пусть мы будем друзьями.

Я смеюсь, и с улыбкой отвечаю:

— Хорошо. Я согласна, мой друг.

— Отлично. Тогда увидимся? — он не хочет вешать трубку.

— Да, Максим, — говорю я.

— Буду ждать встречи, Тати.

Не испытывая судьбу, я первой отключаюсь. А спустя минуту от Максима приходит сообщение с адресом кафе, куда он меня приглашает.

Ох, Тати, кажется, ты влипла по полной программе.

Костя домой до сих пор не вернулся.

Вот же говнюк!

И я ему не звоню. Мне все равно. Пусть хоть на Марс улетит, или на другой конец света. Его поведение не оправдывает себя.

И стоило целый год за мной таскаться, чтобы через полгода отношений пустить все усилия коту под хвост. Или же у него не сошлись ожидания? А чего он ждал от меня тогда?

Мысли одна за другой сменяют друг друга. Я вообще не должна себя корить за ссоры с ним. Это он даёт повод мне усомниться в нём, а не я.

Хотя… Я теперь тоже не без греха.

День движется к вечеру, я вся в предвкушении от нашего с Максимом свидания. Пусть он и говорит, что это не так. Да всё оно так! И мне тоже не стоит отрицать, что мужчина мне симпатичен. Да, ну случилась у нас потрясающая ночь. Блин, да с кем не бывает.

Ага, Тати, продолжай себя убеждать в том, что это случилось только раз. Кто знает… кто знает.

Ох, и ехидный мой внутренний чёрный ящик сознания.

Мне должно быть стыдно перед тем же Костей, ан нет — ни капельки.

Тогда другой вопрос: а люблю ли я его.

Вообще, да. Иначе не терпела всё, что он сейчас вытворяет. Может быть, правда, у него завал на работе, а я так остро реагирую на отсутствие.

Ой, нет. Козлиные поступки ничем не оправдываются. Его завал не повод отказывать мне в сексе уже больше двух месяцев. Не то, чтобы я считала, но…

Я кручусь у плиты. Готовлю ужин на двоих. Решаю сделать обычной жареной картошки с фаршем индейки, а сверху посыпаю порезанную петрушку с укропом. Аромат… М-м-м, вкуснятина.

А тут мой телефон снова оживает, звонит Женя. Я вытираю руки о фартук и нажимаю на зелёную кнопку, принимаю вызов, ставлю сразу на громкую связь. А музыку, которую включила в соцсетях, поубавила в громкости.

— Да, Жень, привет.

— О, слышу, ты как всегда у плиты, — смеётся она.

— Ага, ужин ваяю. А-то ж явится мой пропащий, — иронично выдаю, представляя Костю в роли гулящего кота Василия. Женя по ту сторону хихикает.

— Опять что ли? Небось поссорились? — уточняет она.

— Мне кажется, что теперь у нас так будет каждый день, — я параллельно выключаю плиту и убираю сковороду на соседнюю конфорку. — Погоди, повиси, Жень. Пойду дверь закрою входную со своей стороны. Есть разговор.

— Хорошо, давай шустрее.

Я по-быстрому делаю дело. Не хочу, чтобы Костя стал случайным свидетелем моего покаяния перед подругой, ведь речь пойдет о Максиме и его приглашении в кафе.

— Я тут, — сообщаю ей. — В общем, мы с Максимом собрались встретиться сегодня. Как думаешь, не глупо с моей стороны? Все-таки…

Не успеваю я договорить, как Женя чуть ли не криком обрывает меня.

— Даже не смей ему отказывать, Тати!

— Да я…

Опять Женька.

— Костя — козёл, моя дорогая. Знаю я таких. Своим причинным местом налево и направо размахивает, а ты, как идиотка, бережёшь свою типо честь и достоинство. Ведь переживаешь, а вдруг чего о тебе подумает. Что, Тати? Было такое? — Женя, судя по всему, вспоминает фрагменты из своего прошлого. Я толком не вникала ранее, но одно знаю: до Вадима у неё было очень травматичное расставание с женихом.

— Эх, ты права, — я беру телефон и сажусь на стул у стола. — Я переживаю, Жень. Не знаю почему, но мне кажется, что Максим может обо мне плохо подумать, раз я так легко на него переключилась, а сама все еще в отношениях.

Женя внимательно меня слушает, затем даёт комментарий.

— Ничего он о тебе не подумает, Тати. Ты ему нравишься. Хоть и знакомы вы только день по сути. Но, если вас прёт друг от друга даже на расстоянии, то это жирный знак с небес.

— Ой, не знаю, — вздыхаю я.

Женька фыркает.

— Ага, я тоже много чего не знала, а потом… Потом было поздно что-либо уже менять.

— Я не знаю, смогу ли уйти от Кости. Что-то все-таки держит меня в нём, — это правда. Я даже подумываю о зависимости какой-то.

— Ну так рассуди, Тати. Взвесь, что в нём ты видишь положительного, а что отрицательного. Уверена, ты очень удивишься своему результату, — Женя говорит прямо.

— А как же полтора года отношений? Просто так их вычеркнуть из жизни? — я подпираю своей рукой голову, а локтем облокачиваюсь о поверхность стола.

— Допустим, не полтора, а всего полгода. Не зря же ты его целый год не подпускала к себе. Значит были причины? — Женя в роли следопыта крайне убедительна.

— Да, меня отталкивает в нём напористость. Боюсь, если я хотя бы раз спасую, он навсегда придавит меня собой, — это мой самый большой страх. Я не привыкла к жизни, где за меня все решается. Я хочу верховодить своей жизнью сама.

— Тогда я не понимаю, зачем ты с ним связалась, — Женя удивляется.

— Хотелось мужского тепла. Я не могу похвастаться вниманием от мужчин. Ты де знаешь, работа на первом месте, — теперь уныло вздыхаю я.

— Тебе двадцать восемь лет, алё! — Женька восклицает. — Капец, у тебя мысли, конечно. Нет, я знаю, что вы, бухгалтеры, с прибамбасами, но не до такой же степени?! — моя подруга ругается, а я улыбаюсь.

— Ну ладно тебе, — журю её. — Лучше расскажи мне вот что: Максим был женат, или девушка в прошлом… Ну хоть что-то, чтобы я была готова.

— А к чему ты готовишься? — не понимает Женька. — Ему уже тридцать девять лет, женат он не был. Да, Вадим?! — твою ж дивизию, там еще и Вадим у телефона. Я слышу, как доносится его голос, где он подтверждает факт отсутствия личного прошлого у своего друга. Я краснею, хоть меня и не видит никто.

— Женя! — вскрикиваю я.

— Не боись. Разговор конфиденциальной печатью запаян, — шутит она. — Так вот. О Максиме: что ещё. А, ну он весь в работе. Собственно, вы оба в этом похожи. У него своя квартира в центре Москвы, как и у тебя. Да вы вообще идеальная пара. А вот Костя твой явно к тебе присосался из-за жилья, — ох, Женя, как шустро она изменяет ветку монолога.

— У Кости тоже есть своё жильё, — я оправдываю своего все еще молодого человека перед подругой.

— Ага. Где? В мухосранске?

— Ладно, я всё поняла. Команда Женя и Ко все руками и ногами за кандидата Максима Дурова, — иронично заключаю я.

— Да! Аллилуйя! До неё, наконец, дошло, — возрадуется она. — Так что, хватит пахать на того потаскуна. Быстро переодевайся в самое ого-го и иди к Максу.

Ох, умеет же Женька убедить.

— Хорошо. Но чур, если что-то пойдет не так, я смываюсь, — предупреждаю, только скорее себя, чем подругу.

— Я уверена, что всё будет хорошо, — улыбаясь, отвечает мне Женя. — А, собственно, что я звонила. Ты свои путёвки будешь сдавать?

— Они невозвратные, — хныкаю я, подсчитывая убытки в своём кошельке.

— Отлично. Тогда мы с Вадимом их у тебя выкупим, — и я соглашаюсь.

— Вылет на следующей неделе, Жень. Так что, готовь свои самые сексуальные труселя, — шучу я.

— А с чего ты взяла, что мне они понадобятся? — воркует Женя, явна вся уже во внимании Вадима.

— Ладно, сдаюсь. Мне пора, если вы хотите, чтобы я успела ко времени.

— Не смею задерживать, — лопочет Женя, и отключается.

Я пялюсь в окно, на улице валит снег большими белыми хлопьями. На ветках деревьев свисают гроздья калины, которые хватило морозом еще на той неделе. Я встаю и подхожу к окну, приглядываюсь к прохожим: среди них нет Кости.

Меня дергает черт за ногу, и я набираю ему.

Не отвечает, а потом и вовсе голосовой автоответчик включается. Вот подонок, специально отключился. Ну и фиг с ним. Я иду в спальню и открываю шкаф.

Что надеть?

Учитывая, что мы с Максимом идем не в ресторан, я решаю надеть синие джинсы, длинный пуловер белый, а нижнее бельё выбираю самое простое: кружевной тонкий лифчик и в тон ему трусики-танга.

Мы ж просто посидим и пообщаемся?

Впервые в жизни я волнуюсь, как прыщавый подросток. О, боги! Ко мне придёт та самая девочка! Смеюсь от самого себя, но продолжаю перебирать джинсы, рубашки, кофты. Черт возьми, что надеть?

Если вы считаете, что здоровый мужик не может так сильно уделять внимание своей внешности, в частности выбор одежки, то вы глубоко ошибаетесь. Мы, мужики, те ещё модники.

Наконец-то я нахожу то, что мне по душе: синие джинсы и пуловер в новогоднюю тематику, то есть с оленями. Иронично, не правда ли?

Смотрю на себя в зеркало, верчусь. Свой зад оцениваю — ничего так, глаз девушек точно зацепится. Затем провожу по своим волосам обеими руками, причёска будто после секса. Как в то утро, когда Тати сбежала от меня. Снова улыбаюсь своему отражению. Кажется, словно это случилось так давно, а не пару дней назад.

Мой телефон тарахтит от вибрации, потому что я поставил его на оповещение, чтоб наверняка не опоздать.

Собираюсь, беру ключи от своего джипа, надеваю теплую куртку и сапоги. Снег валит с утра, сугробы обеспечены. Как всегда, коммунальные службы не бывают готовы к таким буйствам природы. Это классика жанра.

Дорога, правда, тяжёлая. Город практически встал в одну дикую пробку, и я начинаю уже не на шутку волноваться, что опоздаю. Тати меня не поймёт, или вообще решит, что я над ней прикольнулся. Но это же не свидание, в конце концов.

Я периодически проверяю свой мобильный. По времени успеваю. Смотрю в окно и вижу знакомые лица: Тимур с Янкой идут под ручку. Небось, со смены. Эта парочка явно готовится к серьёзным отношениям. Хотя Янка ещё учится, а вот Тимур состоявшийся хирург.

Я пару раз давлю на клаксон на руле, затем опускаю стекло и высовываюсь в окошко. Морозец мигом кусает за теплые щёки. Что-то зима в этом году очень холодная. Видимо мстит за все те годы, когда зимние месяцы казались осенними.

— Тимур! — кричу, затем издаю свист.

Ребята останавливаются и всматриваются в толпу, ища источник зова.

— Да тут я! — снова ударяю по сигналу, и только тогда Тимур замечает меня и поднимает руку в жесте приветствия.

Перестроиться мне не получится, надо проехать пару метров, но с пробкой это вряд ли скоро выйдет. Тимур с Янкой пробираются через машины ко мне. Народ выглядывает из своих автомобилей, бурчат, сетуют, ругаются на пробку, но сделать никто ничего не может. Остаётся только ждать.

Я ставлю машину на нейтралку и выхожу из неё, как раз ребята подходят ко мне.

— Здорово, — Тимур жмет мне руку, Янка чмокает в щёку.

— Вы куда или откуда? — спрашиваю я.

Янка первой перехватывает инициативу ответить:

— Со смены, — она слишком довольная, в отличие от Тимура.

— Понятно, — киваю. — И как даётся тебе практика?

Теперь Тимур отвечает:

— Она молодец. Только терпения нет, но научится со временем. Как мы в начале своей карьеры, да, Максим. Сначала глаза огнём горят, кровь в жилах кипит, а потом вся работа превращается в ежедневный день сурка, — звучит очень уныло, но отчасти я с Тимуром согласен. Я киваю, вздохнув.

— Ой, да ладно вам. Просто вы уже предпенсионеры. Очень сексуальные и…, - хихикает Янка, толкая Тимура в плечо и загадочно подмигивает. Я улавливаю тонкий намёк и едва сдерживаю серьёзное выражение лица.

— Лучше молчи, — Тимур шутливо хлопает по попе девушку, — дома я покажу тебе предпенсионера, — горячая угроза, не лишённая смысла.

— А ты куда путь держишь? — переключается Янка.

— В кафе, — отвечаю, и мысленно молюсь, чтобы им в голову не стукнуло составить компанию. Но в голове Янки явно стоит радар на мысли. Она, как лампочка, загорается идеей.

— Можно мы присоединимся? Да, Тимур? — девушка дергает друга за плечо. Мы с Тимуром встречаемся взглядом, и я так тихонько качаю головой, безмолвно говоря нет. Тимур меня понимает.

— Не сегодня, — он поворачивается к своей девушке, а Яна надевает губы, — у Максима дела. Очень важные, — он подчеркивает эту фразу, на что Яна вдруг выдает:

— Женька в чате написала, что Тати собралась на свидание, — она глядит на меня с прищуром.

— Это не свидание, — вот надо же было мне так опростоволоситься! Глаза Яны чуть из орбит не выходят, а радости то!

— Ой, конспирологи хреновы, — смеется она, и Тимур тоже еле сдерживается, чтоб не подхватить заразительный смех своей девушки.

— Ладно, вам уже пора и мне тоже, — я подаю руку Тимуру, жму её, затем провожаю ребят взглядом.

Идут, шепчутся, нас с Тати обсуждают.

Сзади сигналит машина, я машу рукой, как бы извиняюсь, затем прыгаю в авто и гоню к кафе, где меня уже должна ждать Тати.

Я скорее паркуюсь, перебегаю дорогу и влетаю в заведение, полное народу. Взглядом ищу знакомое лицо, но… мимо. Тати нет. Я опоздал на двадцать минут. Смотрю на часы, сверяюсь с теми, что висят в кафе над барной стойкой.

Вот же чёрт. Расстраиваюсь. По пути к столику, снимаю с себя курту и вешаю её на рядом стоящую вешалку. Достаю телефон. Пропущенных звонков нет и сообщений тоже.

Может быть, Тати передумала? Обиделась на меня, что я сказал о нашей встрече в качестве не свидания?

Я сажусь на стул и решаю немного подождать, вдруг она просто застряла в пробке, как я сам.

Ко мне девушка подходит и даёт меню. Я прошу её принести пока кофе, чтоб согреться. В руках верчу мобильный, намереваясь набрать Тати. Пару раз открываю чат и снова закрываю. Вдруг я не вовремя напишу?

И пока я терзаю себя сомнениями, в кафе залетает Тати. Она точно так же ищет меня глазами. Вся взъерошенная, щеки, нос и губы красные. Я сразу вспоминаю наши страстные поцелуи той ночью. Зелёные глаза блестят. Увидев меня, Тати расплывается в улыбке. Я поднимаюсь и иду к ней навстречу. Но это не свидание — мы друзья.

— Привет, Тати, — говорю ей, когда останавливаюсь в метре от неё. От Тати пахнет свежим воздухом и её ванильными духами. От ныне этот запах мой самый любимый.

— Привет, Максим, — она озаряет меня своей улыбкой. — Прости, я опоздала, — Мягкий взгляд её скользит по моему лицу и точно так же останавливается на моих губах. О, да, Тати… Я бы тоже хотел снова тебя поцеловать.

— Ничего страшного. Давай я помогу тебе, — не дожидаясь её согласия, я нарушаю дистанцию и оказываюсь в опасной близости с ней. Помогаю снять куртку, затем Тати снимает шарф. В какой-то момент мы оба снова ловим друг друга взглядом. Обстановка благоволит, но мы же хотим просто пообщаться.

Тати слегка запрокидывает голову, чтобы видеть мое лицо. Она такая хрупкая кнопка. Со стороны покажется, что я выше её на две головы минимум.

— Идём? — говорю я, и она кивает.

Усаживаемся, и тут девушка приносит только один кофе. Тати вопросительно вскидывает бровью.

— У меня были смутные мысли, — мне становится стыдно перед ней, а Тати хихикает.

— Девушкам положено опаздывать на свида… Ну, на встречу. Дружескую, вот, — оговаривается и опять краснеет. Румянец жарит её нежную кожу щёк. Она прячется за меню. А я довольно ухмыляюсь.

— Ладно, я тоже только что зашёл, — признаюсь, Тати глядит на меня чуть опустив пластиковую карточку меню.

— Я это поняла, — её глаза полны коварства. И я задумываюсь, почему же Константин не ценит то, что обрёл. Тати — мечта любого здравомыслящего мужика. Такую б найти ещё, а не напороться на… мою бывшую.

— Как это? — удивляюсь я, отгоняя от себя мысли о Рите.

— Я уловила свежий воздух, исходивший от тебя, — она кладёт меню на стол, затем диктует девушке свой заказ. — Чай и тортик.

— Мне то же самое, и еще кофе, пожалуйста, — говорю я. — У нас совместное чаепитие, — смеюсь.

Девушка официантка записывает в своём блокноте наш заказ и оставляет наедине.

— Много кофе, Максим, — замечает Тати.

— Я называю его своей личной дозой. К сожалению, работа выработала во мне потребность в энергетике. А, чтобы не травиться химией, я пью кофе, — объясняю девушке свою привычку.

Тати расслаблено откидывается на спинку стула. Поправляет волосы, убирая их назад. Движения настолько механические, а я замечаю в ней каждую деталь.

— Понимаю, — отвечает она. — В своё время я тоже много пила кофе, пока у меня не случилась тахикардия. Теперь только чай или на край кофе с молоком, но не часто.

— Как у тебя дела с Константином? — вопрос слетает прежде, чем я успеваю сообразить, что слишком рано перехожу опасную зону. От радостного выражения лица у Тати не остаётся ни следа. Она напряжена и мнется с ответом. А я настойчиво жду.

— Он просто хлопнул дверью и ушёл. Я случайно выложила наше с тобой совместное фото в свою соцсеть, — признаётся Тати, виновато глядя на меня.

— Соцсети зло, — констатирую я, прекрасно понимая, что у девушки были два дня кошмарных разборок. Тати снова расслабляется.

— Да и пусть, Максим. Я устала играть в одни ворота. Уже вздохнуть боюсь. Ведь это неправильно! — она откровенна со мной, и мне это дико нравится.

— Тогда просто уйди от него, Тати, — говорю я, и мы смотрим друг на друга.

Тати не сразу отвечает мне, но я понимаю, что моя прямота немного излишняя. Девушка сама решит, когда будет готова. Я сам долго шёл к тому, чтобы окончательно разорвать отношения с Ритой. Больные отношения хуже любой реальной болезни. Одно дело, что хвору можно таблеткой излечить, а вот другое, когда зависимость трудно вывести из организма.

— Эх, — вздыхает она, поглядывая в окно. Я тоже смотрю туда: снег валит, как не в себя. Огромные хлопья кружат и очень медленно опускаются вниз на асфальт, посыпанный реагентом.

— Уверен, у тебя всё получится, Тати, — говорю я, и мы снова смотрим друг на друга. Девушка расплывается в солнечной улыбке, и глаза сияют лучезарным теплом.

— Спасибо, Максим, — шепчет одними губами, — почему мы не встретились с тобой ранее? — скорее всего вопрос Тати риторический, но я жму плечами.

— Наверное, было не время. Если прикинуть, то последние несколько лет я упорно работал. Практически без выходных. Это, буквально, пару месяцев как я могу теперь себе позволить расслабиться и вот… Провести вечер с тобой, — я мысленно отгоняю от себя дни бесконечного самосжирания. Спасибо Вадиму: вытащил из того места, но я был на грани свихнуться.

— Приятно слышать, — мило говорит Тати. Она снова расслабляется.

И я решаю для себя больше не поднимать тему о её придурочном мужике. Просто в один прекрасный момент он хватится, а Тати с ним не будет. Главное, чтобы девушка вышла из этих отношений более-менее безболезненно.

— Расскажи о себе, Тати, — прошу её раскрасить наш вечер историями из жизни. Она сначала теряется, но потом принимает с энтузиазмом мою мысль.

— Ну мне двадцать восемь, замужем не была, детей пока что нет…, - глаза выдают её хитрую уловку. Я смеюсь, мотая головой. Она вскидывает бровь так, словно я чем-то её удивить успеваю. — Что? Не нравится пролог? — делает серьёзное выражение лица, но все равно не удерживается и хихикает.

Я киваю.

— У нас не свидание, Тати. Мы друзья ведь. Вот например взять меня. Слушай, — Тати продвигается на стуле ближе к столу и кладёт руки поверх столешницы. Она так мило складывает кисти друг с другом и облокачивается подбородком, что я бы всё отбросил к черту, но прямо сейчас поцеловал бы её. Её глаза прикованы ко мне. Идея становится манящей. Я тоже пододвигаюсь, и теперь между нами очень маленькое расстояние равное диаметру восьмидесяти сантиметрового стола.

— Я вся внимание, — Тати вроде не флиртует, но каждое её слово точно вызов моему внутреннему зверю.

Так-так, Максим, соберись, да живо!

— Будучи студентом, мы с пацанами частенько заглядывали к девчонкам одногруппницам на их этаж. И бывало так, что в момент их общего похода в душ, стаскивали все полотенца и прятал их. Визгу было… не передать словами. А злая комендантша Карина Артемьевна такую взбучку нам устраивала. Самое суровое наказание, это когда она о наших подвигах ректору донесла, а тот, нас, второкурсников зелёных, в морг сослал. А мы ж все такие крутые, нам всё нипочем. Вот только после такого похода половина группы отсеялась в первую неделю. Больше мы к девчонкам шалить не лезли, — я вздыхаю, вспоминая былые времена. Тати долго смотрит на меня и хмурится.

— А куда делся тот самый Максим задира? — её ухмылка снова возвращает меня в ту ночь, когда я жадно целовал её.

— Наверное, повзрослел, Тати. Много с тех пор воды утекло, но тот день я никогда не забуду. Ректор был жёстким типом. Он быстро нас вычислил, кто на что горазд.

Тати по деловому осматривает меня и говорит:

— Уверена, что тебя он выделил из всей толпы.

Я ухмыляюсь, отрицательно качая головой. Тати обескуражена.

— О, нет. Я практически до выпуска толком определиться не мог, какое направление мне по душе, — вновь вздыхаю.

— Как это? — Тати не понимает. — Вроде ж на третьем уже по профилю идут, разве нет?

— Так-то оно так, но акушерство и гинекологию я стал изучать более углублено, когда моя мама в сорок восемь забеременела и… В общем всё кончилось плохо, — мне тяжело вспоминать тот период жизни. Мало мне было токсичных отношений с Ритой, ещё мама…

Тати охает, на лице читается сожаление. Потом она мнется, и я понимаю, что о ребенке я ни слова не сказал.

— Сестренку спасли. Копия мамы. Отец теперь весь в заботах о ней, — улыбаюсь, думая о Софьюшке. — Ей сейчас четырнадцать. Капец ужасный возраст.

Тати заметно оттаивает и улыбается. Я достаю свой телефон, пролистываю галерею, нахожу фото сестрички. Показываю его Тати, и она сначала смотрит на Софу, затем мигом переводит взгляд на меня. Смеётся.

— Что такое? — с улыбкой спрашиваю.

— Если бы ты не сказал не, что жто твоя сестра, я решила бы, что это твоя дочь. Вы так похожи, — Тати снова всматривается в фотографию. Отмечая, что у нас глаза скорее всего мамины. Очень мягкие и теплые, как горячий шоколад без молока. И она чертовски права.

— А-ах, нет, но ты, кстати, первая девушка, кому я рассказал очень личную историю. Так что, Тати, твой черёд, — она отдаёт мне мой телефон и достаёт свой. Так же что-то выискивает, затем показывает мне, повернув экран.

— Здесь мои родители, я и старший брат, — она перечисляет своих родных. Фотография очень старая. Видно, что оцифрована. Тати здесь лет десять не больше. — Мы здесь все вместе в последний раз, — её голос дрожит, и я встречаюсь с ней взглядом, ощущая ментальную боль в груди. — На следующее утро наша машина врезается в грузовую. У папы внезапно остановилось сердце, как потом будет сказано в протоколе. Выжила только я, и то потому, что меня практически вышибло от удара из машины. Не знаю как, но это чудо.

Я молча смотрю на Тати, и мне вдруг становится не по себе. Глядя на милую кнопку, никогда бы не подумал, насколько трагична её жизнь была в детстве.

Она тут же смахивает предательскую слезинку и улыбается очень ярко.

— Но у меня замечательные родители сейчас. Мамина сестра забрала к себе, — Тати снова смотрит на фотографию, а потом блокирует телефон. — Ой, что-то не туда мы полезли, Максим. Кстати, эта история тоже впервые была озвучена. Я ни с кем ею не делилась. Даже девчонки не в курсе, что моя мама не мама мне вовсе.

Я тяну свою руку через стол и накрываю ладошку Тати. Крепко сжимаю, и она не сопротивляется.

— Главное, что есть сейчас, Тати. Разве стоит тратить своё время на пустоту? — я завуалированно говорю о Константине. Тати меня понимает с полуслова.

— Мне нужно немного времени, Максим. Как-то слишком быстро всё произошло между нами, что я все еще боюсь признаться самой себе, что делаю что-то не так, — шепчет Тати, как-будто кто-то мог нас услышать.

— Нам некуда торопиться, кнопка, — я подмигиваю, а Тати обалдевает.

— Ты только что назвал меня кнопкой?! — притворно ужасается, а сама же смеётся в голос. Я играю бровями и как кот расплываюсь в хитрющей ухмылке. — Ох и задира, ты, Максим. А говоришь, что всё в прошлом.

— М-м-м, торт ну просто восторг, — съедая кусочек, я восторженно закатываю глаза. Максим смеётся, параллельно воруя с моей тарелочки кусочек сладости.

— О, да! — едва прожевав, говорит он. Я смотрю на Максима, а тот наспех запивает сладость и морщит нос.

— Что? Слишком сладко? — шепчу так невинно, что Максим на секунду останавливается и смотрит сначала мне на губы, затем только в глаза. Что-то между нами случается в этот момент. Какая-то невиданная сила притяжения. Он первым поддаётся вперёд, а я следом, и, кажется, когда стол вовсе не помеха, мы зависаем. Неловкая пауза, которая вмиг отрезвляет. Я опускаю голову, будто принимаю поражение, и Максим тоже. Мы снова хихикаем сами над собой.

— Мы же друзья, — Максим с ухмылкой произносит фразу, и я снова гляжу на него.

Долго.

Запоминаю каждую эмоцию, которая проносится на его лице прямо сейчас. Лучи света от ламп заведения бликуют и попадают прямо на его лицо: теплые карие глаза становятся цветом драгоценного янтаря, губы, как будто нарочно, очерчены по контору яркой бордовой полосой, а густая растительность дополняет образ мужественности и доброты. Само собой я прикасаюсь ладонью его щеки и провожу.

— Не каждому мужчине идёт борода, — говорю я, лаская мягкую щеку мужчины. Не сказать, что я фетиширую, да и вообще раньше мне не нравились бородачи. Но Максим…, я щиплю его, и он щурит от щекотки глаза.

— А мне? — он загадочно ухмыляется, когда я большим пальцем совсем не специально, или ну может и специально, задеваю его нижнюю губу. Сама ощущаю, как жажду страстного поцелуя, как той ночью.

Господи, я тогда точно какого-то зелья выпила в тот вечер, что потеряла разум. Обрывки нашей страсти заполняют картинками мои глаза. Все тело реагирует приятными мурашками, и, слава богу, на мне толстый пуловер, он скрывает мою реакцию на Максима.

— Если ты сейчас не остановишься…, - вдруг Максим вырывает меня из транса, и я одергиваю руку. Смаргивая дурман, я хмурюсь.

— Это ты виноват, — бросаю в его адрес обвинение.

Он, конечно, обалдевает, но не спорит.

— Ох, Тати, — Максим вздыхает, и я, как ни в чем небывало, вопросительно вскидываю брови.

Он снова заразительно смеётся, и я подхватываю его. На нас пялятся парочки, которые сидят вблизи. Такой неодобрительный взгляд, что мы создаем много шума. А мне все равно. Я сейчас счастлива, как никогда. Как подросток девчонка, которую пригласил на свидание самый популярный мальчик в школе.

О, вы тоже это почувствовали?

Нервишки защекотали крылья бабочек?

К нам подходит девушка официант, немного наклоняется и с улыбкой произносит:

— Не сочтите за грубость, можно вас попросить сильно не шуметь.

Ох, друзья мои, видели бы вы как я посмотрела на бедную девушку! Она мигом выпрямляется и ретируется. Затем я ловлю взгляд той пары, которая на нас нажаловалась. Ага, две курицы и один петух. Ну, ребятки, держитесь.

Максим как будто прочёл мои мысли, что я вознамериваюсь сделать. Коварно улыбается, опуская глаза на свою тарелку с тортом.

— Ты не против, если я отойду на секунду? — так между прочим спрашиваю, Максим удивленно глядит и кивает.

— Тати, может не надо? — он садится расслаблено и улыбается, а в глазах пляшут чертята. Я встаю.

— Раз уж ты видел меня в сугробе, думаю, что новому я тебя не удивлю, — подмигиваю. Он не успевает меня остановить, когда я подхожу к ребятам напротив. Эта троица делает вид, будто меня не замечают.

— Я очень рада, что вы такие манерные, — очень громко говорю я, чтобы меня услышала добрая половина кафешки. Люди вдруг все притихли, Максим преспокойно сидит и ест торт, запивая его чаем. Он наблюдает за мной. И я уверенна, что у мужчины точно всё под контролем. А еще, я вдруг почувствовала, что давно так крылья не расправляла. Костя мне никогда даже слова сказать не давал.

Петух поворачивает голову, словно до него снизошло.

— Чего вам надо? — по-блатному коверкает слова, а обе девицы в рот ему глядят.

Он в их глазах супер мачо, что уж там.

— Мне? — я нахально переспрашиваю, а петух гогочет.

— Гляньте-ка, они еще и глухие, — раздаётся такой гортанный рык смеха у петуха.

Мне хочется прямо здесь опустошить свой желудок. Его курочки с восторгом оценивают его тупость. Ну, а я… Что я делаю: правильно — беру его тарелку с каким-то салатом и высыпаю петуху на голову, приговаривая:

— Хочешь окучить двух тёлочек, тогда раскошелься на випзону, придурок, тогда никто тебе мешать не будет вешать им на уши лапшу, — разворачиваюсь и возвращаюсь на своё место. Сидящие гости аплодируют мне.

Обе девчонки начинают причитать, слать в мой адрес самые лестные эпитеты. Сам парень снимает с себя листья салата и ещё чего-то там, затем встаёт, и я вполне ожидала такого исхода. Что, впервой что ли!?

Но не тут-то было. Теперь Максим поднимается. Он практически скалой вырос на глазах парня, а тот заметно занервничал.

— Какие-то проблемы? — спокойный тон Максима обманчиво дружелюбный.

— Она первая начала, — жалуется петух, махнув рукой в мою сторону. — Угомони свою цыпу, бро.

Максим с отвращением глядит на парня. Я замечаю, что он сжимает кулаки. Не знаю, что в голове у моего врача сейчас происходит, но явно тому парню будет большая задница. А неприятности нам не нужны.

— Лучше уйди, — грубо говорю я, затем встаю между Максимом и задирой. Создаю живой щит, чтобы дальше не пошло дело.

Петух, почуяв неладное, отступает. Он возвращается к своим девочкам, хватает куртку и уходит, практически сбегает, сверкая пятками. Сами девчонки спохватываются и кричат тому вслед:

— Эй! Кто платить будет?! — в унисон обе запищали.

Я оборачиваюсь к Максиму лицом. Робко запрокидываю голову, чтобы видеть его глаза, а не волевую грудь.

— Кнопка, — улыбается он, касаясь моих волос, которые тут же заправляет за ухо. Я от слов начинаю таять, правда, мысленно.

— Давай допьём свои чаи и пойдем на улицу, — смущаюсь от столь пристального взгляда мужчины.

Но Максим так просто меня не отпускает. Неожиданно для меня, он наклоняется и целует в губы. Весь мир замирает, черт возьми. Да что уж там! Вселенная, чтоб её!

Я поддаюсь невероятному влечению и полностью растворяюсь в мгновении, о котором думала с тех самых пор, когда утром сбежала из комнаты коттеджа его друга.

Руки сами обвивают его шею и притягивают ещё ближе. Я зарываюсь в его волосы на затылке, тяну, а Макс довольно урчит, как кот. Он обнимает меня за талию и приподнимает. Мои ноги едва касаются пола носочками. Я реально чувствую себя кнопкой по сравнению со скалой Максимом. Ох, как бы потом катиться с этого обрыва не было бы больно. А пока… Я ещё не готова отпустить его.

— Может, пойдём прогуляемся? — говорит Максим, отрываясь от моих губ.

Я едва могу спокойно дышать. Этот мужчина лишает меня здравого смысла, я начинаю терять себя в нём. Всё ещё крепко удерживаюсь за его мощную шею, а пальцами щекочу ему затылок. Мне так приятно ощущать его близость. Кажется, словно так было всегда. Наверное, это всё со мной происходит под действием эндорфина. Иначе не объяснить, откуда такое влечение.

Я поднимаю свой взгляд и встречаюсь с его тёплым, умиротворенным. Его еле заметная улыбка заманчивая, притягательная.

— Если мы закончили лопать сладость, то… Я готова пойти и растрясти всё это добро, — говорю, посмеиваясь, и Максим так внезапно вновь целует меня.

Быстро и коротко.

Ох, черт, мне мало!

Кажется, когда он отпрянул, я захныкала.

— Тати, — тихо зовёт меня, и я, чуть склонив голову набок, смотрю на Максима своими чертовски ангельскими глазками.

Он удивленно ведёт бровью, затем хлопает мне по попе. Не сильно, но с какой жадностью он это сделал, мм… Я с укором пялюсь, чувствую, как щеки снова обдает жаром, но расплываюсь в смущенной улыбке. Все внутренности отзываются приятной вибрацией, ох… Давно я не испытывала таких невероятных ощущений. С Максимом я снова свободно дышу. Нет того, кто намеренно перекрывает мне доступ кислорода. Я легонько тяну Максима за волосы, он издаёт гортанное рычание. Такое мини садомазо, от которого мы оба получаем удовольствие. И нам абсолютно все равно, что мы в кафешке, в которой полно народу.

— Боюсь, если я сейчас не отпущу тебя, наше «не свидание» может превратиться в него, — подмигиваю и всё-таки, как от сердца отрываю, я выпускаю Максима из своих цепких оков.

Сам он хмурится, но все же ослабляет хватку на моей талии. Я догадываюсь, что Максим даёт мне право выбора отступить или же, напротив, сделать шаг вперед. А я боюсь. Боюсь, что снова могу споткнуться и упасть, а подхватить меня будет некому. Конечно, Максим рядом, но насколько он готов пожертвовать собой ради меня? И что на счёт меня самой? Готова ли я так скоро броситься в омут новой, неизведанной для меня территории под названием Максим? Господи, сколько во мне сомнений, аж тошно от себя становится. А кто виноват в том, что я стала такой неуверенной? Естественно, я сама.

Но я все же отпускаю Максима и возвращаюсь на своё место. Он садится напротив, как будто читает мои мысли и говорит:

— Тати, я всё понимаю. Мы слишком торопимся, — говорит он, и я киваю.

— Просто на меня это не похоже. Я никогда так себя открыто не вела, Максим. Боюсь, что ты обо мне можешь плохо подумать, — лепечу под нос.

— Не стоит об этом задумываться, Тати. Мы же не маленькие, чтобы бояться чьего-то осуждения, — Максим достаёт портмоне и вытаскивает купюры. Только собираюсь возразить, что могу сама заплатить за себя, но он предвосхищает мои действия, качая головой. — Я тебя позвал, значит мне платить. — Замолкает, взгляд карих глаз становится очень серьёзным, даже лёгкая ухмылка никак не маскирует его перемену в настроении.

Чёрт! Я всё испортила? Да?

— Наверное, ты прав, — отвечаю я, смягчая слова тем, что накрываю своей рукой его руку и крепко сжимаю. Мы встречаемся взглядами. Снова между нами пробивает искра, но я отгоняю от себя чувство, что пытается пробиться насквозь. — Я рада, что ты позвал меня, Максим. Мне действительно нужна была передышка.

— Тати, — Максим чуть наклоняется вперёд и говорит тихо, — зачем ты терпишь его? Если с ним тебе плохо, зачем ты себя убиваешь им? — сколько в его словах боли и понимания.

Я вздрагиваю.

— Не знаю, Максим. Что-то заставляет меня верить в то, что все можно исправить.

Максим злится, бесшумно выдает пару не лестных слов в адрес Кости. Он снова обдает меня ледяным, но не осуждающим взглядом. Перемена крайне ощутима, и мне становится не по себе. Я убираю свою руку, чувствуя в ладошке пустоту.

— Тати, тем вечером, когда ты плакала у меня на руках, мне казалось, что чаша терпения была переполнена, — Максим напоминает мне о моих откровениях с ним.

— Я была пьяна и расстроена. Нечестно сейчас мои же слова использовать против меня, — мне не до шуток. Я не хочу портить то хрупкое чувство, которое сейчас спряталось в сердце и следит с замиранием за моей реакцией.

— От двух бокалов вина ещё никто не пьянел, Тати, — Максим ведёт себя сдержанно, но его замечание о моем состоянии пару дней назад откликается стыдом. Я никогда себе не позволяла опускаться до уровня слабой и немощной женщины.

— Ну…, - мне просто нечего ему ответить, я опускаю глаза на свои сцепленные руки. Максим вздыхает и накрывает своей ладонью мой замок рук. Я всё же не решаюсь вновь посмотреть на него.

— Тати, — он зовет меня, я мотаю головой. Не хочу, чтоб он увидел во мне слабую, бесхребетную девчонку, не способную покончить с отношениями, в которых нет ничего святого. — Тати, прости меня, — вдруг извиняется Максим.

— Ты не причём, — я стараюсь не выдавать свою уязвимость. — И, отчасти, ты прав. Максим, я…, - поднимаю голову и гляжу в его глаза. Кажется, Максим видит меня насквозь, и нет смысла оправдываться, он, итак, все знает обо мне. — Просто я боюсь, что мои домыслы окажутся реальностью. Боюсь, что если я признаю своё поражение в отношениях, то навсегда потеряю себя. Господи, что я несу! — сокрушаюсь, пряча лицо в ладошки.

Максим тем временем подсаживается ко мне и обнимает за плечи. Я ощущаю его дыхание у своего уха. Он уткнулся носом в бок моей головы.

— Тати, токсичные отношения такие, и я тебя понимаю. Знаю, какого тебе сейчас, — сочувственно шепчет Максим, прижимая меня к себе. — Послушай, — он поворачивает меня к себе и в буквальном смысле заставляет посмотреть на него, — я буду рядом, если тебе нужна помощь. Пообещай мне, что ты не замкнешься, а найдешь в себе силы и доверишься мне.

Каждое слово, произнесённое Максимом, запечатлено в моей памяти. Я сама первой его обнимаю, и он отвечает взаимностью, утыкаясь носом в мою шею. Глубоко вздыхает, затем выдает:

— Ты так вкусно пахнешь, — его сексуальный тон голоса, вибрирует возле моего уха. Я хихикаю, отбрасывая назад все свои страхи из-за Кости. Чтоб ему трижды на унитазе плохо сиделось! В сердцах мысленно бросаю проклятия своему пока еще парню.

— Ты тоже, мой док, — флиртую, затем быстро чмокаю его в шею и отстраняюсь. Максим загадочно ухмыляется и прищуривается.

— Кнопка, — с улыбкой произносит, — идём. На улице свежо и смотри, как лучи вечернего солнца вдруг оживились.

И правда. Словно огонь, лучи накрывают белое полотно снега. Но картину внезапно портит… Костя? Я глазам своим не верю просто. Даже тряхнула головой, а Максим тревожно уставился на меня.

— Что-то не так, Тати? — спрашивает он.

А я продолжаю сверлить взглядом того козла по ту сторону стекла заведения.

Костя стоит, переминается с ноги на ногу, а тут к нему подбегает девушка из-за спины и накрывает ладонями его глаза. Я ее точно не знаю, да и никогда не встречала в компании своего парня. Встреча явно не просто знакомых, это романтические отношения. Вот Костя оборачивается и обнимает незнакомку, приподнимая её. Она заливисто смеётся, затем… Затем она целует его, а Костя с жадностью отвечает.

Теперь ясно одно: эта сволочь попалась! Сколько бы он не отнекивался, что его рыльце чистое. Заметно! Просто умело маскировался.

Я медленно отворачиваюсь, не хочу видеть это. И, когда я смотрю на Максима, то понимаю, что он обо всём уже догадался сам.

Тати молниеносно реагирует на то, что сейчас увидела. В её глазах сверкает ярость, сравнимая разве только с тем, как молнии разрывают небо напополам. От румянца на щеках ни следа.

— Давай уйдём, — я предлагаю ей, накрывая ладонью её заледеневшую кисть руки. Её как будто пробивает током, всё тело дрогнуло. Я хмурюсь, никак не ожидал такой реакции на меня.

Она снова глядит в окно, в очередной раз убеждаясь, что Константин её предаёт и делает это уже не в первый раз.

— Этот кретин клялся мне в ноги, что он чист, как стеклышко, — сквозь зубы шипит, и я совсем не узнаю ту милую девушку Тати. И сам я вдруг вспоминаю, каким был я, когда узнал о Рите и её гулянках. Не самые лицеприятные воспоминания о прошлых отношениях.

— Тати, он не стоит того, — я пытаюсь отговорить её, но Тати мотает головой. Мне самому тошно глядеть на её, надеюсь, уже бывшего молодого человека. Будь бы моя воля, прям сейчас вышел бы и дал ему хороших люлей. За Тати. За её слёзы и веру в него. Урод.

Но меня останавливает только одно: моя профессия. Я врач, и у меня есть достоинство. А Константин совершенно не стоит и гроша моего внимания.

— Максим, посиди тут, хорошо? — вдруг Тати загорается идеей, снова вспышка в глазах, делающая её цвет радужки ярко изумрудной. У меня по телу бегут мурашки. Ой, что сейчас будет… Колдовские чары девушки крайне опасны, и я не смею ей препятствовать.

— Только без глупостей, договорились? — мой тон голоса отрезвляющий, и Тати кивает головой. Но я тут же изменяю своё решение и говорю:

— Я пойду с тобой, — я просто не хочу оставлять её одну с проблемой, с которой она может не справиться. Это сейчас под действием адреналина и злости у неё всё смешалось. Чуть позже, когда она выпустит пар, ей нужен будет тот, кто сумеет принять на себя основной удар. И рядом буду я.

Тати с секунду размышляет, но и тут соглашается со мной. Внутренне я ликую, что не приходится спорить за право быть рядом с девушкой в её трудную минуту. Да и все равно я бы пошёл. Когда меня что-то останавливало? Пф… Это явно не про меня.

Мы одеваемся. Я помогаю девушке надеть пальто, затем сам накидываю свою куртку. Тати обматывается шарфом, но глаз не спускает с Константина и девицы. Влюбленная парочка все еще не подозревает, что им сейчас будет большой, пламенный армагеддец. Боюсь представить, на что способна Тати в гневе. Но даже сейчас она идеальная для меня.

— Только не лезь, хорошо? Не защищай меня, Максим, — Тати мягко накрывает своими ладонями меня поверх моей куртки прямо напротив сердца. И я ощущаю, как оно пропускает глухой удар.

Я свожу брови, приподнимая одну из них.

— Тати, если он посмеет…

Но девушка накрывает указательным пальцем мои губы и отрицательно качает головой.

— Никаких если, Максим. Я сама, — её твёрдое решение не подлежит внесению изменений. Мне приходится молча согласиться и следовать за ней в качестве тени.

На улице к вечеру мороз разыгрался не на шутку. Даже в тёплой одежде все равно ощущался бодрящий холодок. Солнце почти спряталось за горизонтом, и последний луч, как нарочно, падает на цель Тати. Сама природа кричит, что вот он — змий, предатель, которого девушка пригрела на свою голову.

Я иду вровень с Тати, но не рискую взять её за руку. Не стану усугублять её положение, а вот Константин, который всё ещё пребывает в неведении и лапает свою спутницу, точно не отвертится. Свидетелей полно.

Мы останавливаемся рядом с парочкой, и Тати так аккуратно хлопает по плечу мужчину. Константин оборачивается.

О, эти глаза напротив…

Чуть из орбит не выпали, а как молниеносно парень отскочил от своей дамы. Словно козёл, умело прыгающий по крутым скалам.

— Тати?! — ошарашенно произнёс Константин, метая взглядом между ней и мной.

— Она самая, — цедит Тати. — Познакомишь? — она кивает в сторону смущенной девушки, которой едва ли можно дать восемнадцать лет.

Но Константин игнорирует вопрос Тати, и начинает нападать на неё, смеряя меня презрительным взглядом.

— А говорила мне, что между тобой и твоим доктором ничего нет. Тати, ты пала в моих глазах, как самая распутная девка, — выплевывает фразы, словно это он с поличным поймал свою девушку, а не она его.

Я же пообещал Тати молчать, поэтому пока сдерживаю себя. Но… Правый кулак неспроста зачесался. Видит бог, я себя контролирую.

Тати не ведётся на обвинения, а очень тактично проходит мимо Константина и под локоть берёт юную девушку. Как лучшую подружку, а та смущается и краснеет.

— Я — Тати, а этот козёл — мой молодой человек, — она переводит взгляд на него, замолкает, но снова добавляет: — секунду назад был, а теперь он твой. Я тебя поздравляю! Уже сегодня. Нет. Не так. Уже прямо сейчас он съедет к тебе на ПМЖ. Встречай с хлебом и солью, — улыбка Тати широкая и крайне коварная. Только глаза выдают истинное настроение. Девушка едва сдерживает слёзы. Она душит их, не позволяя сломить себя.

Юная девица теряется, метаясь на месте.

— Как? — едва произносит она. — Это я к нему должна переехать! У меня дома родители. Они не разрешат.

Я чуть со смеху пополам не сложился. Константин мнется, бледнеет, ведь Тати обломала ему все планы на эту молоденькую дурочку.

— Боюсь разочаровать тебя, — Тати отпускает её, возвращаясь ко мне. — У него нет ни кола, ни двора. Костя, я даю тебе ровно два часа на сборы. Вернусь домой, и чтоб духу твоего не было. Ясно!

И я чуть ли не ликую от восторга, когда она берёт меня за руку.

— Сука! — рычит Константин.

А вот сейчас это было лишнее.

Я замахнулся и влепил кулаком ему в глаз. Тот начинает реветь, хватаясь за ушибленное место. Я же отпускаю шокированную Тати, которая левой рукой прикрывает пол лица. Затем нагребаю в ладошки снега, комкаю снежок и насильно прикладываю к глазу Константина, держа его за плечо. Тот тоже дезориентирован, но от холода не отказывается.

— Через тридцать секунд убери снег, иначе глаза лишишься, — говорю спокойно, поймав его взгляд на себе, — Константин, ты уж за словами следи, — предупреждаю его, когда он смаргивает растаявший снег на глазу.

Наконец-то, он кивает, хотя скулы от злости проступают на лице. Хмурится, но теперь обдумывает, прежде чем сказать. И всё же решает промолчать. И это правильно.

Юная девушка кидается утешать здорового мужика. А Тати тем временем смотрит на меня с обожанием, хоть и старается его маскировать. Шок сошёл на нет, и передо мной теперь та самая девушка, с которой я познакомился меньше трёх дней назад.

— Идём, Тати. Я обещал сводить тебя в парк, — говорю громко и чётко.

Да, я такой. И, да! Я прямо сейчас дал понять всем, кто был рядом, что Тати под моим крылом. Заявил ли права на неё? Хм… Мы же не в восемнадцатом столетии живём. Хотя, мысль, чтобы Тати была моей раз и навсегда, очень понравилась мне.

Беря её за руку, я увожу Тати подальше от стонущего парня, который почему-то начал отбиваться от встревоженной юной девушки.

— Как ты, Тати? — спрашиваю я, когда мы отходим на приличное расстояние от её бывшего мудака.

Девушка медлит с ответом, и я решаю остановиться, чтобы просто обнять Тати. Крепко. Пусть она почувствует, что я рядом и готов стать жилеткой. Я не позволю ей плакать в одиночестве, потому что оглушающая тишина ещё больше гнетёт раненую душу.

Тати обвивает меня за талию и жмется к груди головой. Заглушает мной свой истошный вопль.

— Тише, — я глажу её по волосам, ощущая их мягкость и шелковистость. — Хочешь, идею с парком отложим на другой день?

Тати согласно кивает. Потом до меня доносится её едва уловимый, осиплый голосок:

— Я не хочу возвращаться домой. Видеть его не хочу! Слов нет, как я сейчас ненавижу Костю! — эмоции захватывают Тати, и она снова им поддаётся, заглушая то ли рычание, то ли крик в моей груди. Мне остаётся только крепко обнять девушку и переждать её эмоциональное напряжение.

— Если ты не против, можем поехать ко мне, — осторожно предлагаю я, и Тати мигом замолкает. Отстраняется от меня, но не выпускает из объятий. Запрокидывает чуть назад голову: глаза на мокром месте, а цвет радужки просто волшебный. Такого в природе точно не существует. Он магический и притягательный. Я заворожен её взглядом.

— Максим, где ты был раньше? — Тати в буквальном смысле сшибает меня своим вопросом. Нет, я понимаю смысл, конечно. Но я никак не ожидал услышать их от девушки прямо сейчас. Мой шок происходит исключительно внутри моей головы, а снаружи я спокоен, как удав. Расплываюсь в улыбке.

— Да вроде всё в этом же городе, Тати. Наверное, было не время нам встретиться тогда, — так просто отвечаю я, пожимая плечом. Тати отвечает улыбкой, и слез уже практически нет.

— У тебя найдётся место, чтобы я могла переночевать? — со смущением спрашивает Тати.

— Конечно. У меня две комнаты. Могу уступить свою, а сам лягу в гостиной на очень мягкий, холостяцкий диван, — посмеиваясь, я завуалированно намекаю девушке, что моя квартира больше похожа на место, где ночуют, но не живут.

— А моя сейчас опасное минное поле, — вздыхает она.

Я растираю плечи Тати, от нас исходит пар, и было бы неплохо, если б мы удрали в тёплое место. Но она сейчас настолько откровенна со мной, что я боюсь спугнуть этот мизерный шанс, узнать Тати ещё лучше.

Глядя на неё, я пытаюсь понять, что сейчас Тати ощущает.

— Ты сожалеешь? — тихо спрашиваю, когда девушка снова прижимается ко мне. Ох, чёрт возьми, как мне нравится, когда мы вот так посреди улицы обнимаемся, и плевать на остальной мир вокруг.

— Пока еще не поняла, — неоднозначно отвечает Тати.

Ну и здорово, значит, она вполне была готова к расставанию с Константином. Просто нужен был хороший пинок и мотивация. Говорю же, вселенная та ещё коварная сучка. Сначала через мясорубку пропустит, а потом пряником угостит. И вроде все целы, да довольны.

— А ты как? — интересуется она, и я снова касаюсь её затылка своей ладонью. Тати прищуривается, когда смотрит мне в глаза. — Только честно, — предупреждает и внимательно считывает с моего лица каждую эмоцию.

— Честно? — игриво переспрашиваю, и Тати, ухмыляясь, кивает. — Я бы накостылял ему ещё раз. Так. Для профилактики. Что-то подсказывает мне мое чутьё, что Константин тот ещё Казанова.

— Самое поганое, что я до последнего надеялась, что это не так, — со злостью выплескивает Тати. — Не понимаю, как я могла…

Но я перебиваю Тати.

— Не надо себя ругать. Это опыт. Он не приходит без шишек, — вот замудрил то. А ведь сам не без греха, и тоже в каше токсичных отношений варился очень, очень долго.

— Ты прав, Максим, — с нежностью говорит Тати, лаская своим тоном голоса мое имя. Я наклоняюсь, хочу её поцеловать, и девушка тоже этого желает. Но… — Я ужасно замёрзла, — клацая зубами, Тати начинает дрожать в моих объятиях.

— Да, зимой "не свидания" точно не входят в рейтинг лучших романтических поцелуев, — шучу я, и Тати посмеивается.

— Боюсь, как бы мы не прилипли друг к другу, — подхватывает шутку Тати, — а то ж примерзнем, и с концами.

— О, да, — я играю бровями, представляя картинку перед глазами. А что! Я согласен, черт возьми! И тут же захватываю голову Тати обеими ладонями, затем накрываю её губы своими губами.

Это мой самый горячий поцелуй! Самый пылкий!

Руки Тати плавно накрывают мою шею и крепко прижимают меня к ней. И я не хочу её отпускать. Уж точно не сейчас. Дрожим, как суслики, но целуемся на морозе, испуская пар от прерывистого дыхания. Когда дышать становится совсем не чем, замедляемся, оставляя кроткий поцелуй.

Соприкасаемся лбами, посмеиваемся сами над собой. За пару часов столько событий.

— Когда я говорила, что замёрзла, я не имела в виду, чтобы ты меня поцеловал, — хихикает Тати, глядя на меня.

— Извини, переводчик в голове убегал на обед, — подмигиваю ей. — Идём, Тати. Моя машина на той стороне улицы. По пути предлагаю заехать в китайскую кухню и закупиться лапшой.

— Отличная идея, Максим. Я б ещё и от вина не отказалась, — Тати отпускает меня, и мне становится грустно, что такой момент нельзя прокручивать, как в замедленной съемке и желательно на режиме повторения.

— Дубль два? — стараюсь быть серьёзным, но ухмылка все равно не слезает с губ.

Тати хлопает мне по плечу, смущенно щурится и показывает язык. Я щелкаю ей по носу, и она игриво отскакивает от меня.

— Нет! Никаких дублей, Максим. Сегодня я хочу смотреть мелодрамы и просто обниматься с тобой на твоем холостяцком диване, — намерения Тати, как сладкий мёд для меня. Одновременно и приятно, и очень притягательно.

— Моей холостяцкой кровати крупно повезёт сегодня, — с завистью говорю я, присвистывая. Тати берёт меня за руку, и я веду её к своей машине.

На душе паршиво как-то.

Я стараюсь отогнать от себя сегодняшний вечер, но не весь, а с того момента, когда увидела козла Костю и его малолетнюю подругу. Вообще, присутствие Максима здорово меня сдержало, не будь бы его рядом, я точно напала бы с кулаками на своего бывшего. Да и той тупице досталось бы.

Я отгоняю от себя хмурые тучи, в которых слишком много негатива. И решаю наслаждаться обществом Максима. Мой док — это то, что мне сейчас необходимо. Как особое лекарство, которое выписывают по строгому рецепту в аптеке. И я совсем не прочь, если наш вечер будет исцелительным. Мне дико хочется спать, за несколько недель нервотрепки с Костей, я совсем забыла про себя.

Максим глушит машину, припарковавшись на автостоянке за домом. Район очень богатый, да и квартиры здесь дороже, чем на окраине города. По пути к нему домой мы заехали в китайский ресторан и купили лапши.

Я очень волнуюсь.

И почему-то начинаю сомневаться, что не нужно было проситься на ночлег.

Вдруг Максим решит, что я настолько ветреная дама… Но, что сделано, то сделано. Он не спешит выйти из машины. Поворачивается полубоком ко мне и хмурит брови, когда я тоже гляжу на него.

— Что такое? — обеспокоенно спрашиваю я. И меня охватывает дикая паника. — Если что, я могу уехать домой. Вдруг у тебя дела, о которых ты забыл, — лепечу под нос, опустив свой взгляд на свои сцепленные от нервов руки.

Максим тянется ко мне, и, когда я снова в его внимании, он оставляет нежным касанием губ поцелуй, прямо в уголок моего рта. Отстраняется, а я не дышу.

Ох… Что с моим сердцем? Почему оно вдруг встрепыхнулось?

— Не нужно надумывать ерунды, Тати, — голос Максима чарует меня.

Я будто под гипнозом киваю, соглашаясь с ним.

— Хорошо, — робко улыбаюсь, и мы вдвоём одновременно выходим из машины.

Максим забирает пакет с едой с заднего сидения. Блокирует авто, затем берёт меня за руку и ведёт домой.

Как он сказал ранее, его квартира реально похожа на место, где чаще ночуют, а не живут на постоянной основе. Всюду чисто до блеска, хотя, каюсь, я ждала разбросанных носков по углам и много одноразовой посуды.

Нет, я не плохого мнения о Максиме в плане быта, просто не представляю, когда бы он всё успевал, ведь его профессия такая сложная. Фактически, он больше живёт на работе.

Максим помогает мне раздеться, сразу убирает в шкаф мое пальто и обувь, затем шустро занимается собой.

— Проходи, Тати, — на его лице ни капли смущения или переживания. Как будто я к нему заявляюсь не первый раз. Такие будничные, внезапные дружеские посиделки.

Я зашла в гостиную, где стоял огромный диван, а на стене висел шестидесятидюймовый телевизор. Снизу приставка сониплейстейшен, по бокам акустическая система, возле дивана картотека с дисками.

Хм, я зависаю на секунду: неужели кто-то ещё использует диски?

Как раз Максим возвращается и со спины обнимает меня, обвивая мою талию своими мощными руками. Вновь целует меня в шею, от щекотки я хихикаю. Я льну к нему, настолько становится привычно находиться в его объятиях.

— Вижу, ты уже осмотр места провела, — искушено шепчет мне на ухо, лаская своим дыханием мою разгоряченную кожу.

— Да, — чуть оборачиваюсь и смотрю на Максима, понимая, что я, определённо, угодила в его сеть. — Диски? Ты до сих пор смотришь фильмы с них? — моё любопытство вызывает улыбку у Максима.

— Этакая ностальгия, Тати, — гортанно говорит он, затем выпускает меня из своих объятий и ведёт на диван. — Садись, выбирай фильм, а я подогрею еду. Вино, кстати, у меня есть. Наливаю? — Максим соблазнительно подмигивает мне.

— От одного бокала вина я точно не опьянею, — деловито говорю я. — Не надейтесь, Максим, как вас там по батюшке.

— Александрович, — в тон добавляет мужчина.

— Значит, Максим Александрович, вы мой намёк поняли, — еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос.

И Максим тоже.

Он мигом исчезает из комнаты, оставляя меня наедине с картотекой дисков.

Я пользуюсь случаем и осматриваюсь, замечая его рабочую зону, где стоит компьютер с большим монитором, рядом принтер и целый стеллаж медицинской литературы. Мне удаётся прочесть названия на некоторых корешках книг: в основном — это акушерство и гинекология в различных её пониманиях.

Мне становится чуточку неловко.

Для Максима женское тело — объект работы, но, как же тогда ему удаётся абстрагироваться, чтобы насладиться теплом и любовью.

Та единственная наша ночь была особенной. Никогда прежде я не испытывала столько эмоций и наслаждения. Я буквально таяла в его руках от удовольствия. Черт возьми, стоит только вспомнить, как промежность начинает пульсировать от вспыхнувшего возбуждения.

Я ёрзаю на диване, заглушая внезапное ощущение желания. А тут Максим снова заходит и пристально сканирует меня, будто считывает, о чем я думаю в данный момент. В руках у него два бокала и бутылка красного.

Кажется, он точно догадался, что со мной происходит сейчас.

— Тати, ты выбрала фильм? — он напоминает мне о том, чем я должна была заниматься в его короткое отсутствие. Я чувствую, как к щекам подступает жар.

— Ещё нет, — отодвигаюсь, уступая львиную долю места для мужчины.

Максим разливает вино по бокалам и один из них подаёт мне, а другим своим дзинькает о мой.

— За нас, — салютует он, и мы делаем по глотку приятной жидкости. Затем Максим включает телевизор, и этим же пультом управляет светом в комнате, создавая уютную берлогу.

— Ого! У тебя не гостиная, а кинотеатр, — удивляюсь я, когда мой док включает подсветку по всему периметру комнаты.

— После рабочих дней, это единственное, где я могу полностью расслабиться и отрешиться от забот, Тати, — умиротворенный тон Максима соответствует тишине его квартиры.

— Моя работа чуточку поспокойнее, — соглашаюсь я, — хотя тоже бывают внезапные дедлайны или налоговые проверки. Я называю эти дни шокотерапией. Ну, чтоб лишний раз не расслабляться.

— Постоянно держать себя в тонусе тоже не есть хорошо, — журит меня Максим, — от этого нервная система тебе спасибо не скажет.

— Кажется, она уже у меня прошла три нокаута за последний год, — вздыхаю я и расслабленно опускаюсь на спинку дивана. Затем я смотрю на картотеку, и мой взгляд ловит на себе диск с мелодрамой. — О! Свадебный переполох! Давай его посмотрим.

Я тянусь за диском, а потом кручу его в руках, зачитывая про себя аннотацию фильма. Мой док хмурит брови, но очаровательная ухмылочка не сходит с лица.

— Дай угадаю: из-за Мэтью Макконахи, — прищуривается, когда я игриво подмигиваю ему.

— Он — лапочка, — влюбленно так тяну.

Максим становится мрачным, но ненадолго хватает его притворства.

— А я думал, что это я лапочка. По крайней мере, в родзале все роженицы после процесса, так заявляют мне.

Я хлопаю ладошкой ему по плечу, но не спешу убрать руку. Пальцами впиваюсь в его мощное тело. Затем встречаюсь с ним взглядом, и снова утопаю в тепле его карих глаз.

— Но я же не роженица. Так что, Максим Александрович, я понятия не имею, в какой транс ты вводишь своих бедолажек. Но, почему-то мне кажется, они ловят кайф от такого красавчика, как ты, — я передаю ему диск, чтобы он включил этот фильм.

Всё же я убираю свою руку, разрывая между нами накаленное желание.

Максим ставит диск, включает фильм и садится ближе ко мне. Закидывает руку назад за меня, а я, устраиваясь удобнее, льну к нему. Вот так в обнимку мы начинаем смотреть мелодраму, попутно комментируя действия главных героев. Время пролетает так скоро, что я не замечаю за собой, как засыпаю у Максима на груди. Его спокойное колыхание грудной клетки убаюкало меня.

— Тати, — тихонько зовет меня Максим, а я спросонья понять не могу, что он здесь делает.

А потом только до меня доходит, что это я в гостях у Максима.

По телевизору идут титры. Мне становится неловко перед мужчиной, я поднимаюсь.

— Извини, что-то я сегодня плохой компаньон, — тру ладошкой глаза, пытаясь окончательно проснуться.

Максим с нежностью смотрит на меня, затем сам прикасается к моему лицу, лаская разгоряченную щеку.

— Ничего страшного, Тати. Мне все равно было принято, когда ты посапывала у меня на груди, — говорит Максим, вгоняя меня в краску и смущение.

Господи, надеюсь, я не храпела.

— И ты не давала храпку, как только что подумала об этом, — улыбаясь, Максим убирает свою руку от моего лица, затем встаёт.

— Я начинаю тебя бояться, — с притворным ужасом произношу.

— Тати, даже если бы ты начала храпеть, как здоровый мужик. Например, как я, когда отработаю две смены подряд. Даже тогда ты бы мне не разонравилась. Напротив, я рад, что ты настоящая. Не пытаешься передо мной выделываться, лишь бы внимание привлечь. Тати, всё, что я хочу, чтобы между нами не было притворства.

Мой док тоже стоит уставшим, но его пламенное заявление меня обескураживает. Я поднимаюсь следом за ним и вновь обнимаю Максима.

— Я тоже этого хочу, — тихо шепчу, и Максим наклоняется, чтобы снова поцеловать меня.

Я в его руках, и готова прямо сейчас отдаться.

Но мой галантный док замирает в пару сантиметрах от моего лица и говорит:

— Если я сейчас поцелую тебя, то не смогу остановиться, — в фразе сладкое предупреждение.

Я вглядываюсь в его затуманенные глаза, пытаясь найти в них подсказку, что мне ответить.

Чего хочет Максим?

— И не останавливайся, — едва срывается с моих губ согласие, как Максим сгребает меня в охапку и укладывает на диван.

Он оказывается сверху на мне. Гладит мое лицо, мои волосы. Истязает губы жёстким, требовательным поцелуем. Затем его руки плавно спускаются к моей груди, и начинают их мять. Между нами преграда — это вещи. Я уже тянусь к упряжке ремня на его штанах. Смело запускаю ладони под них, как только справляюсь с застежкой. Максим рычит прямо мне в рот. Он резко меняет позу, подняв меня. Стягивает с меня кофту, и я остаюсь в одном лифчике. Причём в самом простом, хлопковом, без рюшек побрякушек.

Я ж не думала, что наше не свидание перерастет в продолжение у него дома.

Я помогаю Максиму с его одеждой, и он остаётся в одних боксёрах. А на мне всё ещё надеты джинсы.

Но… Ненадолго.

Макс и их стягивает с меня, опрокинув меня на спину.

Всё происходит так стремительно, что я не успеваю переварить наше притяжение. Вещи летят в разные стороны, как и мой лифчик с трусами вместе с боксёрами Макса. Мы оба обнажённые; под финальные титры фильма целуемся и гладим друг друга. Макс удобно устраивается у меня между ног, а я ими его охватываю в крепкие тиски. Мое сердце ходуном скачет от волнения. Но приятная истома требует продолжения. От нетерпения я сама обрушиваюсь с поцелуем на Макса, и в какой-то момент он поддаётся вперёд, овладевая мной сполна.

— А-а-а, — мой стон срывается с губ, заглушаемый губами Макса.

Он начинает двигаться, заниматься со мной любовью. Очень нежно, очень желанно. И я от удовольствия впиваюсь пальцами рук в его мощные плечи. Я глажу его шею, держась одной рукой.

Касаюсь его груди, когда он немного меняет позу.

Мы встречаемся взглядами, и Макс убыстряет темп. Я выгибаюсь, подставляя грудь под ласки его нежных, но сильных рук.

Еще чуть-чуть, и пик наслаждения обрушится на меня.

Ещё чуть-чуть, и я окончательно рассыплюсь на мелкие осколки.

— Максим…, - под гипнотическим действием от эйфории, я шепчу его имя.

Мой док замедляется, оставляя меня ни с чем. Я в подвешенном состоянии, но мной он управляет, как марионеткой. Максим снова меняет позу, и теперь я сверху на нём.

Обманчивая передача власти над собой.

Его руки снова на моей груди, затем он очерчивает мой силуэт ими и ласкает бёдра. Я двигаюсь на нем, чувствуя себя богиней. Чувствуя себя желанной.

— Тати, — хриплый тон Максима вызывает во мне дрожь.

Мурашки будоражат каждый нервный участок кожи на теле. Я чувствую, как приближается оргазм, и я жажду его заполучить. Снова Максим овладевает мной, впиваясь руками в мои ягодицы. Я нависаю над ним, но он рулит процессом, убыстряясь в темпе.

Наконец, я взрываюсь, рухнув на него.

— Макс…, - едва шепчу, как следом взрывается он.

Наполняя меня собой, пульсируя во мне.

Мы оба устало валимся на широкий диван. Макс стаскивает плед с него и накрывает нас обоих. Титры давно закончились, и фильм пошел по второму кругу. Мой док целует меня в шею, затем в затылок. И довольная я проваливаюсь в крепкий сон, но чувствую теплые объятия Макса, он так крепко прижимает меня к себе. И я не хочу, чтобы он меня отпускал.

Тати быстро засыпает в моих объятиях, а я никак не усну. Я всё думаю о том, что мне с ней очень хорошо. Что я готов для новых отношений. Но… Тати… Она только что рассталась с мужчиной, и сейчас наша ночь для неё скорее утешение, чем что-то большее.

Утро наступает так скоро, что я не успеваю глаз сомкнуть. Мне сегодня на работу: впереди две ночных смены, потому как я брал дополнительные выходные перед днём рождения Вадима.

Я аккуратно раскрываю себя, чтобы не потревожить Тати, выползаю. Поправляю плед, лучше укрыв девушку. Она во сне улыбается. Я тихонько убираю в сторону её локоны, открывая лицо своему взору. В эту секунду мое сердце пропускает нехилый глухой удар. И, если бы не знания врача, я бы решил, что у меня сердечный приступ. Но я прекрасно понимаю, что этот импульс обозначает только одно: я начинаю влюбляться в Тати.

Мы знакомы меньше недели, а по ощущениям, словно прошла уже вечность. Наверное, именно так работает химическая реакция в организме человека, если обе особи подходят друг другу.

Я принёс из комнаты свои подушки и очень ювелирно подложил их под голову Тати. Она сонно начинает ворчать, и я слышу своё имя. Даже в бессознательном состоянии она все равно думает обо мне. Это реально греет душу, черт возьми. Я не хочу уходить, оставлять её одну, но работа… А еще помимо двух смен мне нужно дать ответ одной частной клинике, готов ли я к их предложению. Если отвечу согласием, то получу не только хорошую и стабильную работу с зарплатой, но и повышение в квалификации. Правда, чтобы подтвердить свою текущую придется на месяц уехать в именитый институт на обучение.

Я не рассказал об этом Тати, но, думаю, через пару дней все же поделюсь своими планами. Вдруг в её я вовсе не вхожу? А сегодняшняя ночь — очередная попытка забыться.

Чтобы Тати не испугалась моего отсутствия, я пишу ей записку:

"Я умчал на работу. Впереди две смены. На счет квартиры не волнуйся. Оставляю тебе запасной комплект ключей. Потом вернёшь при следующем нашем не свидании. Пользуйся тем, что тебе необходимо. Чувствуй себя, как дома. Если что, мой телефон всегда на связи. Твой М."

Сначала зависаю над написанным, да вроде бы нормальная инструкция. Надеюсь, Тати не расценит мой уход за побег. Я тихонько кладу записку на край дивана чуть дальше от её головы, а сверху на бумаге оставляю ключ.

Как же мне хочется поцеловать Тати. Но, если я это сделаю, то она проснётся. Так и быть, я просто на цыпочках выметаюсь из гостиной, прикрыв дверь. Наскоро принимаю душ, переодеваюсь у себя в спальне, пью кофе и сматываюсь до того, как Тати проснулась бы.

На работе уже аврал. Я едва успеваю принять смену и заполнить необходимые бумаги. Елена Анатольевна с синяками под глазами входит в ординаторскую и плюхается на диван, запрокинув назад голову.

— Максим, голубчик мой, ты не представляешь себе, как я рада, что моя смена закончилась, — зевая, говорит моя коллега. Это единственная женщина, которой я абсолютно не интересен, потому что гожусь ей в сыновья. Да и ученик я у неё очень хороший, как она порой изрекает.

Я оборачиваюсь, сидя на стуле. До моей смены ещё два часа. И теперь до меня вдруг доходит, что я реально смылся от Тати. Мою реакцию замечает Елена Анатольевна, когда, не получив от меня реплики, поднимает голову и глядит в упор.

— Это ещё что за новости? — ахает она, пристально сканируя меня с головы до ног. Улыбается, как кот из сказки во все тридцать два зуба.

Я будто оживаю от секундного оцепенения, и хмурюсь.

— Не понял?

— Ага, — со знанием протягивает она, — ну, и кто эта цыпа? Неужто у Вадима Васильевича на дне рождении хорошо погуляли?

Иногда мне кажется, что Елена Анатольевна напоминает мне мою мать. Она точно также выуживала всё обо мне с Ритой. А главное, что откуда-то она всё равно знала! Так и сейчас, моя коллега и мой наставник точь-в-точь проявляет внимание ко мне и моей личной жизни. Но то была мама, а тут посторонний человек.

— День рождения прошёл идеально. Вадим Васильевич в стрессе: ему стукнуло сорок лет, а девушка до сих пор не соглашается выйти за него замуж, — я максимально увожу разговор в нейтральную зону, но от хитрых, прищуренных глаз коллеги мне не скрыться.

— Ну, зная ситуацию Жени, тут её можно понять. Вадим Васильевич, отчасти, сам виноват. Я ему об этом говорила ещё четыре года назад, когда он только начал к Жене относиться, как к своей любимой женщине, — рассуждает Елена Анатольевна. — Думаю, скоро свадебка состоится. Женя любит Вадима, а он её. Но, мой голубчик, я спрашивала не о них, а о тебе. Или ты решил мне зубы заговорить? — ведьмовский взгляд пронзает меня насквозь.

— Да нечего рассказывать. Познакомился с одной девушкой. Сходили в кафешку. Вот и всё, — очень коротко резюмирую, опять ловлю этот подозрительный взгляд Елены Анатольевны на себе.

— Ага, так я тебе и поверила. Где подробности-то?

— Я пока к ним не готов, — твёрдо отвечаю, давая понять женщине, что это запретная зона. Елена Анатольевна умолкает. Она знает меня: если не хочу что-то говорить, то лучше не нарываться на мою грубость.

— Ладно, дорогой мой, — вздыхает она. — Мне бы ваши годы, я б так тряхнула своей задницей, — смеётся.

— Возраст не приговор, если что для справки, — подмигиваю ей, затем разворачиваюсь и дальше заполняю бумаги.

— Эх, Максим. Устала я совсем. Наверное, пора мне на пенсию выходить. Или же только в дневные дни работать. Сердце уже слабовато ночи не спать, а тут как нарочно девчонок прорвало. Четыре родоразрешения за ночь! — на последней фразе женщина восклицает. — Будешь осмотр проводить, глянь там одну красавицу. Она мне не понравилась. Срок тридцать недель, муж её привёз с кровотечением.

Я снова оборачиваюсь, заинтересованный случаем. Обычно Елена Анатольевна не придаёт такого особого значения своим пациенткам, но тут что-то её волновало.

— Плод сохранить удалось? — тут же спрашиваю, и коллега кивает.

— Да, но…

— Есть опасения?

— Скорее да, чем нет, — она мотает головой. — Чует мое сердце, что эта сумасшедшая намеренно вызвала родовую деятельность. А сейчас ревет белугой и наглаживает живот, да просит прощения.

Елена Анатольевна встает с дивана.

— А Вадима Васильевича пригласили? — снова интересуюсь я. Моя коллега с нескрываемой обидой смотрит на меня, вскинув бровь.

— Максим Александрович, — голос крайне строг и суров, — ишь учить вздумал? Конечно, я вызвала другого голубчика. Он уже работает с той дурехой.

Я виновато выставляю руки перед собой, и Елена Анатольевна ухмыляется.

— Всё, дуй отсюда, — прогоняет меня. — Раз примотал в такую рань, значит, смена твоя уже началась. А я домой!

— Хорошо, — я с улыбкой отвечаю, оставляя коллегу в ординаторской.

М-да, денёк выдаётся с утра весёлым. Я иду вдоль хола, проверяя на ходу мобильный. Сообщений от Тати ещё нет. Я начинаю волноваться, но сам не звоню. Вдруг она спит. Ей необходимо восстановить эмоциональный баланс.

— О, Максим Александрович, — меня окликает медсестра Олеся, отрывая от раздумий. — Поступила женщина со схватками. В анамнезе многоплодная беременность. Раскрытие на три пальца. Ранее не рожавшая.

Я внимательно выслушиваю короткий отчет от Олеси и даю дальнейшие указания. А сам быстро переключаюсь от переживаний за Тати, к работе.

Вадим Васильевич встречается со мной уже после того, как я принял роды. Уставший, как чёрт, я вместе с ним плетусь в ординаторскую. Он пропускает меня вперёд. При виде дивана, я в буквальном смысле мурлычу от желания, скорее приземлиться на него.

— Рассказывай давай, Макс, — Вадим садится на стул, и на нём подъезжает ближе к дивану. А я, распластавшись, лежу без сил.

— Что рассказывать? Вот прицепились, — бурчу под нос себе, прикрыв глаза. — Макс, — грозный, не терпеливый тон Вадима меня смешит только. — Девки судачат. А я хочу из первых уст знать.

Я поворачиваюсь на бок.

— Тати сейчас у меня дома. Вчера мы… В общем наше типо «не свидание» переросло во что-то большее, чем просто дружеская встреча, — говорю я, наблюдая за реакцией друга.

Вадим ведёт себя сдержанно. Кивает.

— Хорошо, — заключает он.

— И всё? — мне становится обидно, что допроса так и не состоялось. Вадим опять кивает, сложив руки перед собой на груди.

— Мне достаточно того, что ты сказал, Максим. Я вижу только одно: ты влюбился. Глаза сверкают при упоминании Тати. Значит, ты на верном пути, — так легко и просто у Вадима, что аж тошно.

— То, что я влюбился, это пока под вопросом. Но меня к ней очень тянет, — деловито говорю я, садясь на диван.

— Почаще себе говори, что что-то под вопросом, и будешь в дураках. Если нравится девушка, то хватай, пока не увели, — Вадим подмигивает.

Мой друг меня немного пугает и удивляет одновременно. Точно Елена Анатольевна провела с ним брифинг на счет меня.

— А сам, — укоризненно гляжу на него.

— Я давно все свои косяки понял, Максим. И работаю над ними по сей день. Только Женя не хочет пойти мне навстречу. Но это наши проблемы с ней, в которые вас я посвящать не намереваюсь, — по тону Вадима становится ясно, что тема эта опасная и больная для него в первую очередь.

— Не знаю, как дальше быть, — начинаю я, — мне предложили место. Если соглашусь, придётся на месяц уехать. Тати еще об этом не знает. Что мне делать?

Я вопросительно смотрю на друга, Вадим сидит неприступно.

— Делай то, что считаешь нужным, — в конце концов говорит он. — Мы — врачи, Максим. Это наш хлеб, наша жизнь. Если Тати тебе не безразлична, то поговори с ней, выложи всё, как на духу. Если ты ей нужен и у неё есть чувства к тебе, о которых она, возможно сейчас не знает пока, то все равно поймёт и примет твоё решение, — слова друга звучат мудро.

Я с ним согласен полностью. Будет честно по отношению друг к другу, если с самого начала мы с Тати будем откровенны.

— Ты прав. Сегодня же с ней поговорю, — сам встаю, чтобы немного размять мышцы рук, шеи и спины.

А тут опять Олеся нос просовывает в дверь, и снова без стука. О чем думает? Или намерено? Думает, что я тут рукоблудством на постоянной основе занимаюсь?

— Максим Александрович, — виновато так звучит её голосок, и девушка заходит.

— Что такое? — по её тревожному лицу понимаю, что что-то случилось.

Олеся и на Вадима смотрит.

— В общем та сумасшедшая дамочка, с которой вы, Вадим Васильевич, утром работали, написала отказ от госпитализации…, - Олеся не успевает закончить фразу, как Вадим вскакивает со стула и уже вылетает из ординаторской. Я бегу следом за ним.

— Идиотка, — вполголоса рычит Вадим, и я хмурюсь.

Мы с ним не успели обговорить эту ситуацию, но, однозначно, дело дрянь. Друг профессионал своего дела, и просто так в ярости лететь в палату к пациентке не станет.

— Вадим, в двух словах скажи, что не так, — на ходу прошу изложить проблему, с чем мы сталкиваемся.

Он бросает на меня обеспокоенный взгляд.

— У девушки наблюдается повышенная тревожность. Я еще до конца не разобрался, с чем связано её состояние, но, определенно, с психикой у неё не все в порядке. Иногда, Максим, не с первого взгляда видны чёткие симптомы заболевания. Нужно время, чтобы точно их выявить. Девушка хочет ребёнка, а в какой-то момент её словно переклинивает, и она готова вызвать роды, чтобы избавиться от плода.

Я молча выслушиваю друга, затем замечаю за ним, что он-то в голове у себя держит что-то.

— Ты не хочешь вслух сказать, о чем подозреваешь? — аккуратно интересуюсь, Вадим кивает.

— Пока под вопросом. Я не могу заявить без исследования, что девушка страдает шизофренией. Тем более надо выяснить, на какой стадии и как давно у неё нарушение в психике. Отец ребёнка, если и не знает о болезни жены, то, наверняка, догадывался. Короче, не забивай себе голову. Это по моей части, а ты постарайся сейчас действовать слаженно со мной. Надо попытаться убедить её остаться под наблюдением, — Вадим как раз заканчивает свой монолог, когда мы подходим к двери в палату.

Открываю я, но в комнате никого. И даже нет вещей. Мы оба переглядываемся, и я скорее бегу к медсестрам в их комнату отдыха.

— Кто отпустил Самойлову?! — без стука влетаю, пугая девчонок, сидящих за столом. Они, черт возьми, пьют чай и заедают тортом.

Все пять пар глаз встревожено смотрят на меня, затем поднимается Света. Олеся присоединяется к девчонкам.

— Максим Александрович, никто никого не отпускал. Ждали ваше разрешение, — с недоумением говорит она. — Самойлову отправили обратно в палату. А сами… Вот.

Я ругаюсь чуть ли не матом.

— Сбежала она! Почему на посту никто не дежурит? Сколько раз я просил вас?! — я начинаю бушевать не на шутку. Девчонки напуганы, скорее побросали свои недопитые чашки и разбежались по разные стороны.

Вадим хлопает мне по плечу.

— Тише ты, — успокаивает меня. Я едва сдерживаюсь, меня выворачивает наизнанку безалаберность персонала. Мы ведь в такую историю можем влипнуть, да я из-за этих кур лицензии лишиться могу!

— Ты свою Самойлову назвал идиоткой, у которой башню снесло от чего-то. А у меня мои куры здоровые, посмотри, что вытворяют! Вот, где натуральные идиотки! — я места себе не нахожу.

Набираю заведующему, чтобы предупредить о возможной проблеме.

Вадим тоже кому-то звонит. Мы оба возвращаемся в ординаторскую.

— Ты, давай, не нервничай, — успокаивает меня друг, — а то накосячишь ещё.

Я хожу из угла в угол. Через полчаса до нас дозванивается муж Самойловой, сообщает, что его жена дома. Он тоже удивлён, почему не отпустили. Я выдыхаю. За это время с женщиной ничего не произошло — это уже хороший знак.

Вадим берёт на себя разговор с мужчиной. Но я уже не слушаю их, а выхожу из комнаты отдыха. Такой стресс схлопотать… Теперь посмеиваюсь, потому что вспоминаю о своей коллеге Елене Анатольевне. Вот чертовка! Наверняка, она уже поняла, что будут проблемы с пациенткой, и скорее сбежала домой.

С заведующим я переговорил уже ближе к вечеру, а до этих пор, он без меня устроил разнос девчонкам за некомпетентность на рабочем месте. Поделом им. Хотя я всегда за них горой. Зато будет уроком.

Мой телефон оживает. И только сейчас я снова думаю о Тати. За весь день даже не написал ей.

Замотался.

А тут как раз от неё входящий.

— Тати…, - я словно перемещаюсь обратно в гостиную комнату и оказываюсь рядом с ней. Держу её в объятиях. Мы обнажённые, лежим и нежимся друг другом. Мое воображение делает дело: черт возьми, я возбуждаюсь от одной только мысли о Тати.

— Максим, привет, — её голос льется мёдом. — Как рабочий день? — мягко спрашивает она.

— Пока не позвонила ты, было ужасно и кошмарно, — устало выдыхаю, рухнув на свой родной диван в ординаторской. Слышу её улыбку и воочию представляю, как она смотрит на меня своими колдовскими, улыбающимися мне глазами.

— Приятно слышать, что кто-то ждет моих звонков, как спасительное средство от трудовых будней, — Тати хихикает, и её смех отдаётся приятной вибрацией по всему моему телу.

— Ох, Тати, — выдыхаю я, — что ты со мной творишь…

Девушка резко замолкает, и я волнуюсь, не переступил ли черту.

— Максим, — шепчет она, и я прислушиваюсь, — я тоже это чувствую, — тихонько признаётся она, словно нас могут подслушать. — Как думаешь, это нормально?

— Не знаю. Со мной такое впервые, Тати, — отвечаю откровенно ей.

— И со мной, — смущенно отвечает она.

Я решаю сменить курс нашего диалога, иначе мы оба запутаемся. А так как мы не рядом, то это не есть хорошо. Мне бы хотелось видеть каждую эмоцию на лице Тати. Так лучше понять друг друга.

— Ты разобралась у меня дома? — голос делаю чуть бодрее. И Тати оживляется.

— О, да! Но я сначала испугалась без тебя, а потом увидела записку. Господи, Макс, у всех врачей такой корявый почерк? — мы оба смеёмся в голос. — Вас специально учат в медуниверах? Ну же, признайся, что есть отдельный семестр по писанию абрыкатабры!

— Я обязательно передам твою идею своим бывшим преподавателям, как только представится возможность с ними встретиться, — шучу я. — Я рад, что ты не растерялась.

— Не волнуйся за меня, мой док. Я уже большая девочка, — и снова я вижу в своём воображении, как Тати запрокидывает голову и задирает носик.

— Рад это слышать, — довольно отвечаю я. — На работе как дела?

— Ой, лучше не спрашивай. Стоило вчера только вслух сказать про налоговую. И вот мне: здравствуй, Тати Маратовна, где отчёт за предыдущий месяц? Оказалось, я его-то подготовила и отправила, а вот те сволочи не увидели. Я чуть не поседела за утро.

— Как это знакомо, — нервно хохотнул я. — У меня тоже не обошлось без приключений. Но подробности будут на нашем втором «не свидании».

Тати вдруг замолкает.

— Ты здесь? — я перепроверяю свой телефон.

— Да. Просто неожиданно так. У нас будет второе не свидание, — она задумчиво отвечает. — Давай сходим в кино, — и сразу предлагает свой вариант места встречи.

— Я думал, тебя вдохновила моя гостиная, — завуалированно решаю намекнуть, что не прочь продолжить наш вчерашний вечер.

— О, да! — снова её мягкий смешок. — Так вчера вдохновилась, Максим Александрович, что внизу всё болит.

— Это хорошо! Значит, идём верным путём, — я расплываюсь в улыбке от неординарного флирта с девушкой. — Если тебе будет проще, то я испытываю это сейчас, — понизив голос, добавляю: — мой друг уже по струнке смирно глядит в твою сторону.

— Хи-хи, — не удерживается Тати. — Максим, ты такой…

— Какой?

— Не знаю, — выпаливает она, — но мне нравится ход твоих мыслей.

— Тогда мы можем продолжить после фильма в кино, — говорю я. — Какие там сейчас премьеры? Выбирай на своё усмотрение.

— Тогда договорились, — весело отвечает Тати. — Увидимся послезавтра?

— Да. Я заеду за тобой после работы. Мои ключи от квартиры оставь у себя, — напоследок бросаю фразу неосознанно. Тати снова замолкает.

— Макс, — она шепчет моё имя, и я угумкаю. — Мы не слишком спешим?

— Не вижу смысла ходить вокруг да около, — легко отвечаю я. — И к тому же, я ведь не переехать ко мне тебе предложил, — а сам прикусываю щеку изнутри. Эта идея тоже мне нравится, иметь Тати каждый день и вечер под боком. Ну… Во всех смыслах, а не только…

— Тоже верно. Ладно, я побежала домой. Нужно убедиться, что тот сволочь съехал, — голос Тати мгновенно обретает злость и ярость.

— Если что, я на связи. Справишься? Могу Вадима отправить с подмогой, — предлагаю я.

— Нет, я сама. Спасибо, мой док, — мягко отвечает Тати. — Целую тебя и обнимаю.

— И я тебя тоже, Тати.

Она первой отключается, и я откидываю телефон в сторону. Только закрываю глаза, как снова появляется Олеся.

— Максим Александрович, девушка рожать приехала. Раскрытие на пять пальцев, воды отошли утром дома….

И я поднимаюсь.

— Идём!

Ровно в пять часов вечера я возвращаюсь к себе домой. Ещё в подъезде, поднимаясь на лифте, всеми фибрами души почувствовала, что Костя никуда не съехал. Он будет до последнего мне выносить мозг.

Так оно и случилось.

Дверь заперта изнутри.

Я начинаю колотить по ней. Всё сильнее и сильнее. Раздражение растёт в пропорциональной прогрессии. Я уже жалею, что не согласилась на предложение Макса о подмоге.

— Костя, открывай! — зло кричу я, тарабаня по двери.

Тут соседка выглядывает из-за своего убежища. Хмурится. Но, когда видит меня, выходит полностью.

— Здравствуй, Тати, — с нескрываемым любопытством говорит она.

Я оборачиваюсь и мило улыбаюсь, хотя внутри всё клокочет от злости к Косте.

— Здравствуйте, Анна Михайловна. Извините за шум, — я искренне извиняюсь и тут же сокрушаюсь на дверь. — Костя, впусти. Я знаю, что ты там!

Анна Михайловна скрещивает руки на груди и внимательно следит за разыгравшейся историей. Меня это чуточку раздражает, но и сказать какую-нибудь колкость не могу. Все-таки соседки.

— Костя, — рычу я, прислонившись к двери ухом. Слышу лёгкие шаги. Снова не очень хорошее предчувствие. — Если ты сейчас не откроешь, я вызову полицию. Ты не впускаешь меня в мою собственную квартиру!

— М-да, — слышу за спиной вздох Анны Михайловны. Снова оборачиваюсь. Она жмёт плечами. — Вот так на свою голову влюбляться, — заключает женщина. Ага, лучше всю жизнь с кошками прожить.

И только сейчас понимание обрушивается мне на голову, как льдина с крыши: я не любила Костю. Вообще. От слова совсем! Мне с ним было удобно. Вроде не одна ведь, а значит и сплетен со стороны знакомых не будет. Ну, правда, странно ведь, что у девушки под тридцатник не было отношений, а тут вроде как есть. Вот, что делает порой зависимость от мнения окружающих с людьми. И это печально.

— Он временный сожитель. Был, — я фыркаю. Затем достаю свой мобильный и набираю в полицию. Пусть они разбираются. — Алло, полиция?

И как по заказу двери отворяются.

Костя во всей красе: стоит голый, причиндалы прикрыты полотенцем, волосы и тело влажное. Хоть он и сволочь, но умеет себя преподнести. Именно на это я, скорее всего, и клюнула. Сначала секс с ним был нормальным, но с каждым разом всё скучнее и без особенного удовольствия. А последние несколько месяцев и вовсе его отсутствие меня особенно не напрягало.

— Девушка, что у вас случилось? — слышу фоном в телефоне голос милой дамы.

— Извините. Всё нормально, — виновато отвечаю, и звонок обрывается.

Я убираю в сумочку свой мобильный, вновь одариваю взглядом любопытную Анну Михайловну. Та ретируется, выставляя перед собой обе руки. Смущенно улыбается, когда глядит на обнажённого Костю, а тот козёл ещё ей и подмигивает.

— Ну я пошла, — краснея, отвечает она, затем даёт заднего хода.

Я снова перевожу убийственный взгляд на своего бывшего бойфренда.

— Ты всё ещё здесь? — сощурившись, задаю риторический вопрос. Мне ответ не нужен. Я все-таки надеялась на его благоразумие, но никак не на наглость.

Костя опирается обеими руками о дверной косяк, закрывая собой проход во внутрь квартиры. Нахально лыбится. Я понимаю, что он пытается мной манипулировать, вроде как завлекает собой. Придурок.

На что он надеется? Что я его прощу?

Да щаз!

Лечу и волосы назад!

— Дай мне пройти, — иду тараном, ударяя ему по животу. Костя, подгибаясь, смеётся, но дорогу освобождает.

— Тати, детка, ну ладно тебе. У нас с тобой один-один. Ты с тем доктором, я с девчонкой. Но теперь мы квиты и можем начать сначала. М? — он начинает клеиться ко мне. Лезет с объятиями. Я бью его по рукам.

— Отойди от меня, — рявкаю. — И не смей даже пальцем прикасаться ко мне. Гнида! — я закрываю входную дверь, но не на замок. Потому что собираюсь вышвырнуть все шмотки Кости.

— Ой, Тати. Хватит дуться, — прыскает Костя, как будто ему уже наскучило оправдывать свои походы налево.

— Дуться?! — взвизгиваю я. Костя кивает. — По-твоему это нормально, да? Ты состоишь в отношениях с девушкой. Живёшь в её квартире. Спишь и ешь на её территории, и при этом трахаешься на стороне. Это, значит, нормально?! — на последней фразе я уже не контролирую себя от злости и кипения.

— А что такого-то, Тати? — совершенно искренне удивляется Костя.

Господи, дай мне сил и нервов не взорваться и не напасть на него с кулаками.

Я игнорирую его абсолютную уверенность в том, что ничего критичного не произошло. Сама снова отталкиваю Костю с дороги и иду в спальню. Как только захожу, останавливаюсь в диком ступоре. В моей постели сидит та самая девчонка. Она замотана в моё, сука, одеяло. Волосы торчат в разные стороны, щеки раскрасневшиеся. И в комнате пахнет сексом.

— Зашибись, — цежу сквозь зубы. Чувствую, как точка невозврата сама собой взрывается. — Пошла вон!!! — ору во всё горло.

Затем оборачиваюсь и нападаю на Костю. Луплю его что есть сил. Он уворачивается от моих побоев, но я прилагаю все усилия, чтобы как можно больше причинить ему боли. Нет, сама я не чувствую в душе терзаний. Меня больше бомбит от того, что он посмел привести в мой дом свою пассию. Как нарочно!

— Сволочь! Подлец! И скольких ты сюда приводил, пока меня дома не бывало?! — это подозрение давно зрело в моей голове. То пуговицу найду, то чей-то светлый волос на полу, но явно не мой. Почему я, видя всё это, продолжала убеждать себя, что всё хорошо?

Костя кое-как отбивается от меня. Девушка с испуганным лицом наспех одевается. Красная, как помидор от стыда. Я прекращаю лупить мудака. Успокаиваюсь, дыша прерывисто от напряжения.

— Тебе хоть восемнадцать есть? — строго задаю вопрос девчонке. Та замирает на месте, пряча глаза.

— На следующей неделе будет, — тихонько шепчет.

Я убийственно гляжу на Костю. Тот спокойно стоит и смотрит на меня.

— Тебе под сраку лет, придурок.

— Всего-то тридцать два, — жмёт плечом. — Она дала своё согласие, — оправдывается Костя.

— Если прямо сейчас ты не покинешь мою квартиру со всеми своими пожитками, то пеняй на себя, — угрожаю ему. — А ты? — я наставляю на девчонку указательный палец, и она вздрагивает. — Где твои мозги, ненормальная? Что? Среди своих сверстников нельзя найти парня? Зачем заглядываться на взрослого мужчину?

— Я влюбилась, — признается она, и я фыркаю, закатывая глаза. Как меня всё утомило. — Собирайся и уходи. Что вы будете делать дальше меня не касается. Совет вам, да любовь, — махнув рукой, я ухожу на кухню.

Костя и его новая девушка шёпотом переговариваются, чтобы я их не услышала. А мне просто противно. Хочу отмыться от грязи, в которую угодила практически по своей глупости. Через двадцать минут Костя выставляет за порог два чемодана. Слышу, просит девчонку подождать его снаружи. А сам идёт ко мне на кухню. У меня в руках горячий чай. И, чтобы наверняка, я ставлю кружку на стол, а то ж ещё плесну в его нахальную рожу.

— Ключи, — зло требую я, протянув руку. Костя брякает ими и намеренно кладёт их на стол.

Ну, да ладно. Я убираю руку, кивая.

— Надеюсь, тот док нашёл в тебе что-нибудь стоящее, — бросает он, чем только удивляет.

— А что во мне не так, Костя?! Что? — вспыльчиво задаю вопрос. — Неужели, потратив год на ухаживания за мной, ты в чём-то успел разочароваться?

Он проводит рукой по своим волосам, зачесывая их назад.

— Долго ломалась ты, Тати. А когда вроде я добился тебя, стало уже неинтересно, — с ехидной ухмылкой Костя отвечает мне, намеренно желая унизить меня.

— Да неужели? — мне становится омерзительно.

— Ну что поделать, — так просто объясняется со мной, — такой вот я.

— Кобель ты, Костя. Просто боишься признаться в этом самому себе, — говорю я. Мне противно от одной только мысли, что я заставляла себя полюбить его. Вот так вот: сердце не обмануть.

— Да нет, Тати, — он мотает головой. — Я это знал всегда. Просто ты, глупая дурочка, хочешь розовых отношенек, но так не бывает.

— Пошёл бы ты, — плюю я. — И не смей появляться на моём пути. В отличие от тебя, я знаю, что такое любовь. И знаю, что другой меня полюбит по-настоящему, а не за то, что я с квартирой. Твои намерения написаны на лбу, Костя. Удачи! И приятного знакомства с родителями той сыкухи.

Я вытолкала Костю из своего дома и закрыла дверь на замок.

Только сейчас, спустя десять минут, выдыхаю свободной грудью.

Знаете, то чувство обретённой свободы? Нет?

А я вот только что его ощутила. Как груз с плеч и никакого сожаления.

Я снова нахожу свой мобильный, набираю в клининговую службу и заказываю их услуги на прямо сейчас. Неважно, сколько придётся заплатить, но я не хочу даже пальцем прикасаться к тому, чего прежде касался Костя. Все свои сбережения пущу на замену мебели. И не копейки не пожалею. А ещё… Ещё для себя решаю, что ни одного мужчину не пущу в свой дом на ПМЖ, пока не буду в нём уверена.

В чистой квартире пахло свежестью и ощущением новой страницы в моей жизни.

Клининговая служба заканчивает уборку почти в три часа ночи. Как хорошо, что мне не задают глупых вопросов, а просто выполняют заказ. Со стороны можно было бы подумать, что я избавляюсь от улик. Мысленно, конечно, я Костю убивала в разных вариациях. Но, так и быть, пусть это останется только при мне. Хихикаю, попивая чай на кухне. Чтобы скоротать время, занимаюсь удаленно отчетностью на своем ноутбуке. Закрываю его, когда вижу, что ребята начинают выносить свои приборы.

Заходит девушка, улыбается мне.

— Мы закончили, — сообщает она, и я расплачиваюсь с ней.

Не жалею чаевых, и девушка с благодарностью уходит вместе со своими рабочими инструментами и напарником.

Я закрываю за ними дверь на замок. По утру оставлю заявку на смену замка. Не уверена я в Косте. Вдруг он дубликат смастерил.

Со спокойной душой ложусь спать. Зеваю так, что рот начинает болеть. Голова, конечно, чумная. К тому же на работе у меня полным ходом идёт отчётность, и вместо того, чтобы спокойно отработать день, да прийти домой, мне приходится воевать.

Впервые за долгое время я ощущаю настоящую свободу. Даже легко дышится. Я отгоняю прочь от себя мысли о том, что мой бывший мог делать в моей квартире. Иначе точно не засну. Беру телефон, а там несколько сообщений от Жени и Люды. Беспокоятся за меня. У Яны сегодня дежурство с Тимуром на пару, поэтому от неё тишина.

Я решаю написать девчонкам в нашем общем чате:

"Я сделала это!"

Вижу, в сети появляются все трое и начинаются соревнования, кто первый напечатает сообщение.

"Я сейчас в операционной. Если информация будет не стоящей, мне придётся отчитываться перед Тимуром за то, что отвлекаюсь" — пишет Яна, и я улыбаюсь.

Следом прилетает от Жени:

"Согласна с Яной. Так-то три часа ночи. Ты не отвечаешь с обеда. Что случилось? Ты у Максима?"

Ох… При чем тут мой док. Недоумение меня сражает наповал.

А тут и Люда догоняет:

"Я сегодня в центре видела твоего мудака Костю. Ходил с какой-то цыпой малолетней. У него с головой вообще всё в порядке? Может его к Вадиму Васильевичу на приём?"

Я в голос смеюсь, не успевая печатать ответ для всех.

"Девочки, я с Костей рассталась! Хочу выпить шампанского. Что скажете на счёт выходных?"

Снова наперебой звучат сообщения.

"Что?! Слава богам!!! Хотя Тимур говорит, что всё зависит от человека. Кстати, передаёт тебе привет, пока сшивает мышцы брюшной полости" — ох эта Янка. Я сморщила нос, представляя воочию то, о чем говорит подруга.

"Ему тоже добра" — отвечаю я. — "Операция так поздно?"

«Экстренно» — пишет Яна.

"Я не против движухи на выходные дни" — пишет Люда. — "Единственное, мне в понедельник ехать на обучение на целых две недели. Не знаю, Пашка, надеюсь, не обидится на меня".

"У нас событие, Люда!" — отвечает ей Женя. — "Так что скажи Павлу Петровичу, что две недели потерпеть можно. Пусть займется детьми в клинике".

Мы дружно шлем смайлики восемнадцать плюс и перчик.

"Он, итак, весь в работе. Куда еще больше-то? Да и… Мой отъезд для него — это трагедия. В последнее время нападает на меня чуть ли не каждый день. У меня там всё болит" — жалуется Люда.

"Зато знаешь, что налево не посмотрит" — пишу я. — "У меня ничего не болело, и вот результат".

Снова смеющиеся смайлики.

"Ох, девки, три утра. Событие огонь, Тати" — пишет Женя. — "Я за тебя рада, если бы ты только знала как. Токсичные отношения — большая беспросветная жопа".

О, да. Мы все знаем, как тяжело Женя переживала разрыв с козлом, похлеще Костика. Этот балбес свой член не мог в штанах держать, да пользовался моей квартирой без дополнительных затрат. А тот козёл… Брр… Мне даже страшно вспоминать то время, когда Женя ходила тенью на работу, да замазывала тональником синяки на теле.

Как хорошо, что она вовремя встретила Вадима.

Он её спасение.

"Ладно. Будем на связи, девчонки" — пишу я, получая в ответ смайлики сердечко.

Я укутываюсь в свое одеяло, но сон, как рукой снимает. В мыслях Максим и наша проведённая ночь с ним. Было прекрасно абсолютно всё: начиная с нашего не свидания и заканчивая вчерашним утром. Записку, которую он мне оставил, я сохранила себе. Сложила напополам листок и спрятала в альбоме с фотографиями. Его корявый почерк настолько полюбился мне, что я не хотела просто так выкидывать эту частичку прекрасного.

Влюбилась ли я? Ой, не знаю. Но стоит только подумать о Максиме, как сердце ёкает и хочется кричать, что этот мужчина только мой. От мыслей, что кто-то ещё из девушек мог претендовать на него, мне становится тошно и грустно. Нет, место рядом с Максимом точно будет моим. Конечно, если он сам позволит. А вдруг наш временный зефирный период только и останется на этом этапе.

Из-за провала в отношениях с Костей, я теперь постоянно буду сомневаться в себе и своих женских чарах.

Снова беру телефон. Половина четвёртого утра. Не поздно ли написать Максу? Или слишком рано? Зависит от того, как поглядеть.

Палец дрогнул на сенсорной клавиатуре, и все-таки я пишу ему сообщение.

"Привет, мой док. Ты был прав на счёт мудака. Но! Можешь меня поздравить — я сделала это. Дала пинка под зад негодяю!" — нажимаю отправить и сама закусываю губу. В сети Максим был около двенадцати ночи.

Откладываю мобильный на тумбочку и гипнотизирую в окошке сияющие снежинки. От фонарного света они бликуют, создавая ощущение какой-то магической вуали. Мобильный оживает от входящей смс-ки. Мигом беру его и разблокирую.

"Привет, моя кнопка. Это приятная новость. Всё прошло без крови?".

Я смеюсь, представляя Максима в тот момент, когда он мне это пишет.

"Кровожадный док. Это что-то новенькое. А вообще, нет. Обошлось только тратой в хорошенькую сумму. Я вызывала клининг, чтоб отмыть квартиру от того мудака. Представляешь, он припер сюда ту сыкуху".

Максим присылает смайлик в шоке и ужасе.

"Я думал, у него есть достоинство. А на деле — нет. Ты сама как? Не жалеешь?"

Я немного зависаю над ответом. Но Максим остаётся в сети. Он ждёт. Мой ответ ему важен.

"Нет. Не жалею. Кроме своего потраченного времени. Почти полтора года. И реветь из-за него уж точно не стану".

Максим печатает.

«Я очень рад, что ты смогла сделать это, кнопка".

От прозвища, которым меня называет Максим, я улыбаюсь. Становится тепло. И хочется безумно укутаться в объятиях его.

"Как твоя смена, мой док?"

"Мне нравится, когда ты спрашиваешь про мою работу, Тати. Нормально. Сегодня по горло загружен. Но я в предвкушении встречи с тобой. Хочу обнять тебя, Тати, и зацеловать".

Я краснею, ощущая внезапную вспышку жара по всему телу.

"Я тоже хочу. И может быть, даже больше" — хихикаю, отправляя ему мой намёк на флирт.

"М-м-м, кажется придётся сходить в душ и остудить себя холодной водой" — игриво продолжает писать Максим.

"Ещё чуть-чуть, и мне понадобится чья-нибудь помощь" — отвечаю я, и дыхание как нарочно сбивается. Наша переписка набирает обороты открытого флирта, как будто мы занимаемся сексом по телефону.

"Не чья-нибудь, Тати. Только моя" — представляю, как Максим рычит, проговаривая эту фразу.

Ух… Мне жарко до невозможности.

"Я спалю свою кровать сейчас" — отвечаю я.

"Только не без меня, Тати. Иначе, мне придётся покупать диван в ординаторскую" — пишет Максим, и я смеюсь в голос.

"Хорошо, мой док. Отдыхай. И я тоже пару часиков вздремну. Завтра отчёт сдавать. Я не знаю, выдержу ли день. Очень хочу увидеться с тобой" — пишу я, понимая, что только с Максимом мне так легко. Не хочется думать ни о чем вообще. Только о нас. О наших пока что не свиданиях.

"Тати… Что ты делаешь со мной… " — пишет Максим, и я хмурюсь. Переживаю, вдруг перехожу ту самую красную линию. Нарушаю дистанцию. Слишком тороплю события.

"Максим, я тоже это чувствую… " — искренне отвечаю ему.

"Тати, думай только обо мне, когда будешь засыпать сейчас" — просит мой док, и я снова ощущаю тепло вокруг себя.

В ответ пишу:

"В последнее время я думаю о тебе постоянно и мне страшно, Максим".

"Я никуда не исчезну" — звучит, как обещание.

"И я…" — посылаю смайлик поцелуйчики.

Откладываю телефон и сладко-сладко засыпаю, думая только о моём любимом докторе.

Вторые сутки смены, наконец, подходят к концу. Я заполняю информацию в историю по последним родам. Как раз в это время в ординаторскую заходит Елена Анатольевна.

Я оборачиваюсь, приветствую её. — Утречка, — улыбаюсь ей.

Она кивает головой, затем со шкафа достаёт свой рабочий костюм. Тщательно и бережно наглаженный нашей санитаркой.

— Максим, я тут случайно узнала, что ты собрался на собеседование? — напрямую спрашивает женщина, встав в позу руки в боки. Глаза прищуривает и неотрывно глядит на меня, как будто сканирует.

Я, конечно, опешил сначала. Никто об этом не знает, кроме Вадима. Но он дал общение молчать.

Вижу, что Елена Анатольевна настроена решительно узнать с моих уст правда это или ложь.

— Да. Хочу двигаться дальше, — отвечаю я, затем кладу ручку на стол и встаю. — Надеюсь, моё решение не повлияет на наше с вами сотрудничество.

Женщина снова кивает, но на лице ни капельки радостной эмоции.

— Вот так вот учишь вас, учишь, а вы, хрясь, и свалили, где лучше место, — звучит с нескрываемой обидой. Елена Анатольевна машет рукой и скрывается в ванной комнате.

Я, если честно, ожидал немного другой реакции, но и такая сойдёт. К тому же моё решение остаётся неизменным. Нужно пробовать себя дальше, а постоять на месте я всегда успею.

В итоге смену я передаю Елене Анатольевне в полной тишине. Сам быстро переодеваюсь прямо в ординаторской и оставляю все свои мысли за порогом родильного дома.

Я не представляю, как буду сообщать о своём намерении Тати. Как она отреагирует? Мы только-только начинаем наши отношения, а я уже вынужден выпасть из них на некоторое время. Мысль оседает в голове не очень-то приятной тяжестью.

Приезжаю домой. В квартире уже чисто и убрано на кухне. Блага цивилизации так сказать. Деловой костюм вместе с рубашкой выглажен и висит на спинке моего рабочего стула. Не теряя времени, я быстро принимаю душ. Мысленно прогоняю свою речь для собеседования. Вспоминаю все-все возможные детали из своей практики. Конечно, всего не упомнить, но я стараюсь сильно не нервничать.

Костюм на мне сидит, как влитой. Я смотрю на себя в зеркало: очень симпатично и даже амбициозно. Я настолько привык к спортивной одёжке, уже и не вспомню, когда в последний раз надевал костюм. Разве что, на школьный выпускной. Тогда мама моя с отцом радостно и с гордостью смотрели на меня. И сейчас отец наверняка гордится мной, только мы редко сейчас видимся. Работа… Я всегда говорю, что медицина — это вторая твоя жизнь, и нечасто в неё можно впихнуть всё сразу.

Цыкаю своему отражению. Ладно. Получится место заполучить — здорово. А нет, значит, такова судьба. Буду решать проблемы по мере их поступления.

Через час я уже сижу напротив своих коллег. Возможно, даже будущих. Две женщины в возрасте и мужчина чуть старше меня. Все трое со званиями кандидатов медицинский наук. Куда мне обычному акушеру до них. И тем не менее, я все-таки здесь и прямо сейчас рассказываю самые сложные случаи из своей практики.

— … роды были первые у женщины. Несколько неудачных попыток ЭКО в анамнезе. Её естественная беременность была, как она сама сказала, чудом. Я же считаю, что такой исход случился только благодаря работе с психиатром. Я настоятельно рекомендовал женщине пообщаться с моим коллегой Вадимом Васильевичем.

Мужчина напротив меня поправляет душку очков на своей переносице, затем делает пометку. Обе женщины слушают меня, чуть ли не открыв рты.

— Погодите, — меня останавливает Семён Иванович, и я киваю. — Вы говорите, что беременность в итоге была своей? Тогда, чем было вызвано её бесплодие? Ведь в протокол ЭКО не так-то просто можно ввести женщину. Нужны основательные причины.

— Наличием бесплодного мужа, Семён Иванович, — без сарказма отвечаю я, удивляя всех троих. Наступает неловкая пауза. Я немного придвигаюсь на стуле к столу и начинаю объяснять. — Дело в том, что в парах чаще мужчина не хочет признавать своих проблем. Не мужское это дело, понимаете? Но мы с вами люди науки, и знаем, что ключом могут стать именно мужская сперма. Так вот у моей наблюдаемой пациентки с деторождением было всё прекрасно. Яйцеклетки не деформированные. Анализ генетика безупречный. Как только дошло дело до её мужа. Начались сложности. Он отказывался верить в свою профнепригодность, — я развиваю руками по сторонам. — После этого пришлось посоветовать женщине пообщаться с профильным специалистом. Все-таки три процедуры безрезультатного ЭКО — это стресс. А ещё хуже, когда ты в этом совершенно не виноват.

Семён Иванович хмыкает, вновь поправляет оправу и делает запись. Тут же в ход вступает женщина, сидящая по правую руку от него — Елизавета Петровна.

— Максим Александрович, это, конечно, прекрасно всё, но меня смущает один момент, — она жмурит один глаз. Я весь внимание.

— Вы проводили беседу с обоими супругами? Детально разбирали их нестыковки?

— Естественно, Елизавета Петровна. Я не стал бы намеренно утаивать. Эта пара хотела ребёнка. Но, так как мужчина отказывался принять реальность, у женщины не оставалось иного выбора. Биологические часы тоже не вечные. А чужого ребёнка мужчина отказался принимать, — мне кажется, я их убедил и немного поразил своим ответом.

Семён Иванович кивает.

— Вам придётся временно оставить практику в роддоме. Вы к этому готовы? — задаёт вопрос женщина по левую руку от мужчины. Я согласно киваю.

— Да. Это большой шаг вперёд. Но я так же намерен после обучения продолжить работу в роддоме. Боюсь, что не смогу оставить место, где чувствую себя, как дома, — с улыбкой говорю я, отмечая, что все трое тоже улыбаются.

— У нас работы тоже много, — Семён Иванович ухмыляется. — Ладно, Максим Александрович, не будем вас задерживать. На самом деле мы о вас наслышаны и это собеседование чисто формальное мероприятие. Не пригласить вас сейчас было бы лицемерно по отношению к нашим другим коллегам. Как только будете готовы к нашему предложению — звоните.

Я чуть ли не на месте от радости танцевать начал. Значит, меня готовы с порога принять. Осталось только с Тати поговорить.

Собеседование как раз заканчивается на весёлой ноте и ко времени, когда Тати можно встретить у её работы. Мчу по снежному городу на скорости, которую позволяет дорога. Весь в предвкушении нашей встречи. С раннего утра мы больше не списывались. Я понимаю, что Тати тоже поглощена своей налоговой отчётностью. Ну… Я могу хорошо её расслабить, если она согласится остаться на ночь у меня дома.

Как только паркуюсь у шикарного здания, в котором находится косметический салон. У входа меня взглядом ловит Женька. Она машет мне рукой.

Я глушу машину и выхожу. Снег под ногами хрустит, а дым изо рта валит густым паром. Щеки и нос мгновенно мёрзнут. Брр… В этом году зима не на шутку разыгралась.

— Привет, — салютую я. Подхожу ко входу. Женька обнимает меня и целует в щеку.

— Привет. Как хорошо, что ты приехал. Тати собирается оставаться, — Женька закатывает глаза и смеётся. — Иди, вытяни её из этих гремучих бумаг с отчётностью. И, кстати, Максим…, - Женька присвистывает, глядя на меня с ног до головы. — Пальто, брюки и зимние туфли. Хм… Какой повод? — настойчиво смотрит на меня, ждёт ответ.

— Так. По работе надо было, — отмахиваюсь я. — Я зайду в офис? Меня не выгонят? — резко меняю тему. Женька понимающе подмигивает.

— Нет. Иди, давай. Тати обрадуется, — девушка подталкивает меня, и я скорее иду по длинному коридору к лифту.

Лобби салона выполнено в шикарном стиле. Не зря Женька свои силы бросила в свою работу, заодно и Тати всегда у неё на виду.

Я поднимаюсь на второй этаж, и как раз первая дверь с табличкой бухгалтерия — то, что мне надо. Стучусь. До меня доносится тонкий, уставший голос Тати и её единственная отчаянная фраза:

— Я занята.

Я приоткрываю двери и заглядываю. Тати реально вся обложилась серыми папками. Одна макушка торчит.

— Что не понятно? Я занята! — она выныривает из-под папок, сокрушаясь на нарушителя её рабочего процесса. Но как только видит меня, расплывается в искренней улыбке. Глаза мгновенно становятся добрыми. Хотя секунду назад мне показалось, что будет Армагеддон.

— Это я, Тати, — понизив свой голос говорю я затем открываю дверь и захожу в её кабинет.

Она встаёт и идёт ко мне навстречу.

Пробегается взглядом по моей внешности и с удивлением глядит мне в глаза.

— Только не говори, что твой наряд ради меня, — смеётся она.

Я обнимаю её и тут же целую. Без прикрас. Без сомнения, потому что Тати — то, что сама судьба прописала мне.

Девушка в буквальном смысле тает в моих объятиях. Растворяется, запуская свои шаловливые пальчики в мои волосы на затылке.

Приходится нехотя оторваться от её сладких губ.

— Боюсь разочаровать тебя, но сегодня был другой повод, — отвечаю ей. Тати дует губы.

— Ну вот… А я тут уже себе в мыслях нафантазировала, — мечтательно вздыхает. Мне становится интересно, а о чем именно были её фантазии.

— Не грусти, кнопка, — снова целую её, только чуть нежнее, чем до этого. Тати хнычет, что поцелуй такой короткий, когда я вновь отстраняюсь. — Поехали ко мне, Тати? — предлагаю ей, и она погрустнела.

— Очень хочу, Максим, но…, - отпускает меня и полубоком поворачивается к кипе папок, махнула на них рукой, — нужно доделать отчетность.

Я расстраиваюсь не меньше, чем сама Тати.

— Надолго? — тут же спрашиваю я. Тати прикидывает время, глядя на часы.

— На два-три часа точно, — сокрушенно говорит моя кнопка. И виновато глядит на меня.

— Эй, прекрати, — беру Тати за руку и вновь сгребаю в охапку. — Давай так: ты доделывай тут свои дебеты с кредитами, а я тебя подожду. У тебя тут такой диванчик хороший. Обещаю, мешать не буду.

Тати коварно ухмыляется, прищурив свои зелёные глазки.

— Хорошо, — быстро соглашается она.

Теперь Тати похищает страстный поцелуй, возбуждая меня своими прикосновениями. Я от удовольствия начинаю рычать. Ох, черт, я сейчас прям здесь её возьму.

— Остановись, — отрываясь от её губ, бурчу. Тати настырно впивается в мою шею обеими руками. — Тати, — предупреждаю.

А, к чёрту! Срываю с себя пальто, следом пиджак. Тати стягивает мой галстук, а я уже занимаюсь её белой шёлковой блузкой.

Господи, сейчас зима! Кто зимой носит шёлк?!

Но Тати вся горит огнём. Её возбуждённая грудь упирается в мою. Мы оба стонем во рты друг другу. Следом Тати расстёгивает упряжку ремня на моих брюках и приспускает вниз вместе с боксёрами. Я толкаю её вперёд на стол. По пути задираю её юбку до талии. Черт возьми, она в капроновых колготках.

Не рвать же их! Или…

Я отрываюсь от её губ и мигом опускаюсь вниз к её лобку.

— Максим! — ахнула Тати, когда я впился зубами в колготки и разорвал их. С трусиками было проще.

Выпрямляюсь, затем снова овладеваю Тати, заглушая своими губами её стоны удовольствия. Одним движением вперёд я вхожу в девушку. Черт! Господи, черт! Как же хорошо…

Наш секс быстрый, но крышесностный.

Наконец, мы оба одновременно кончаем, и я изливаюсь в Тати до последней капли.

— О, да, — хриплю у её уха.

— Кажется, мой отчёт точно подождёт до завтра, — смеясь, с обречённым взглядом говорит Тати, и я снова её целую и выхожу из неё. Она немного морщится. Опускает юбку и поправляет блузку.

Я тоже прячу свой довольный член, заправляю рубашку и поднимаю пиджак с пальто.

— Тогда поехали ко мне, Тати, — беру её за руку.

— Сейчас. Дай мне пару минут. Иди, заводи машину. Я спущусь, — Тати обходит свой стол и достаёт свои женские примочки, поймав мой удивлённый взгляд, подмигивает.

— Хорошо. Жду.

Ночное рандеву пролетает так скоро, что я не успеваю полностью насладиться им. Мне теперь постоянно мало. Я хочу Тати, и с этим ничего не поделать. Она ворвалась в мою жизнь снежным вихрем. И вдруг всё начинает становиться по своим местам. Я вижу ту самую границу, где, с одной стороны, мои дни проходили в режиме так надо, а, с другой, так гораздо правильнее.

Все-таки мужику плохо без женщины. Это факт. А без любимой и вовсе тоска смертная.

Мы с Тати валяемся в моей постели. Нежимся и обнимаемся. Я целую её губы, мну груди, а она ласкает меня своими шаловливыми пальчиками, впивается ногтями в мои ягодицы. Мы в буквальном смысле, как чертовы подростки, у которых бушуют гормоны. Секса хочется постоянно.

— Максим, — мурлычет Тати, отрываясь от поцелуев.

— М? — я же продолжаю её помечать собой, каждый сантиметр её кожи. Моя сладкая, моя милая Тати… Кажется, моё сердце точно обречено.

Тати хихикает, прижимая голову к своему плечу, закрывая шею от напасти, как раз туда я её и целую. Приходится смириться и отступить.

— Что такое? — я гляжу на неё.

У Тати растрёпаны волосы, а от лучей яркого солнца, которые попадают ко мне в комнату, они начинают светиться нимбом. Ну точно ангел во плоти. Мой личный ангел.

— Уже надо собираться. Иначе я опоздаю на работу, — тонкий голос Тати гипнотически действует на меня. Я хнычу от того, что не готов её отпустить.

— А пропустить? Скажем, денёк на больничном посидеть? — лукаво улыбаюсь, намекая на продолжение рандеву. Тати отрицательно качает головой.

— Нет, не могу, — отвечает она и касается моих щёк. Приближается и целует смачно в губы. Ох, черт… Я уже готов продолжить.

В один миг подминаю под себя Тати, и она обхватывает меня ногами. Её руки нежно гладят мои плечи, шею, затем она обнимает меня и притягивает к себе. Я осторожно вхожу в неё. Хочу продлить удовольствие по полной программе, чтоб хватило до вечера.

Занятие любовью приносит нам двоим сокрушительное удовлетворение, которого всё равно будет мало.

— Я заеду за тобой в шесть, — говорю ей, когда она выходит из ванной. Замечаю, что Тати немного растерянно выглядит. Но, как только, встречается со мной взглядом, мигом все её сомнения улетучиваются. Она мне улыбается.

— Хорошо, — согласно кивает. — Только давай сегодня поужинаем в кафешке. Ты не против?

Я улыбаюсь. Лежу в постели, запрокинув руки за голову, бёдра прикрыты одеялом, и смотрю на девушку, от которой медленно схожу с ума.

— Нет. Как раз хотел предложить тебе, — я всё ещё не сказал Тати про своё грядущее обучение, которое займёт целый месяц. Впервые в жизни, мне боязно сказать то, что, кажется таким простым. Я думаю, Тати меня поддержит. Но… Как быть с нашими отношениями, которые пока что официально даже статус не приобрели?

— Отлично, — она подходит ко мне, наклоняется и целует. Я уже тяну руки, но она хлопает по ним. — Нет-нет, Максим Александрович, иначе я опоздаю.

— Ты точно не хочешь, чтобы я тебя отвёз? — ещё раз спрашиваю, вдруг передумает.

Тати отходит от кровати, надевает чистую блузку. Теперь у меня в шкафу висят несколько её комплектов вещей. Вот как раз для подобных случаев. И мне дико нравится, что даже в ванной комнате одна полочка занята её мыльными принадлежностями.

— Нет. Отдыхай, — говорит она, посылая мне воздушный поцелуй, и выходит из спальни.

— Ключи на комоде, Тати, — кричу ей вдогонку. Я вверил ей свой запасной комплект.

— Хорошо, — доносится до меня, а затем я слышу щелчок закрывающейся двери.

Ну вот… Тати ушла, и мне мгновенно становится грустно. Я поправляю под собой подушку, притягиваю другую, на которой спала Тати. И носом утыкаюсь в неё, ощущая нежный, цветочный аромат её шампуня. От двух бессонных ночей на работе, и, фактически, сегодня мы тоже не спали, меня вырубает.

Срабатывает будильник. Уже четыре часа дня, а я всё ещё валяюсь. Голова чумная, но хотя бы не болит.

Поднимаюсь и иду в ванную, чтобы принять душ, а потом начну потихоньку собираться.

В мобильном ни одного пропущенного звонка, и даже смс-ки. Хм. Странно. Я захожу в мессенджер, смотрю, когда Тати была в последний раз в сети. Показывает, что час назад. Решаю ей написать.

"Привет. Скучаю" — нажимаю отправить и жду, когда Тати ответит. Вот она появляется в сети, и мне становится спокойнее. Наверное, её отчёт поглотил с концами.

"Привет, мой док. Я тоже" И грустный смайлик.

"У тебя всё хорошо?" — интересуюсь я.

"Если не считать отчётности, то да. Вполне сносно". — Даже по её фразе я ощущаю, как она устала.

"Я начал собираться. Буду к шести у здания. Ты придумала, куда мы пойдём?" — быстро печатаю в ответ.

"Удиви меня, мой док" И рядом смайлики: один подмигивает, а другой целует в щеку.

Я улыбаюсь. Вот кто бы мог подумать, что я буду так реагировать на все эти смайлики. Здоровый мужик, а таю, черт возьми!

"Хорошо, кнопка моя… любимая" — палец дрогнул на сенсорной панели клавиатуры, и я не успеваю удалить последнее слово. Черт! С придыханием замираю. Какого хрена я это написал?!

Вижу, Тати печатает, а у меня руки трясутся. Ну всё, сейчас скажет мне, чтоб не приближался к ней.

"Это неожиданно, Максим Александрович" Рядом смайлик сердечко.

И что бы это могло значить? Она не против, или я спешу?

В конце концов, я откладываю телефон, чтобы не написать Тати оду о том, как сильно влюбился в неё и готов предложить попробовать серьёзные отношения. Я спешу, а надо сначала рассказать девушке о своих ближайших планах. Вдруг, они не вписываются в её представления о нас вместе.

Тати выбирает кафешку, в которой ни она, ни я ещё не были прежде. Нас усаживают в самый дальний, тихий уголок, огороженный штакетником и искусственным плющом.

— Что будем кушать? — спрашиваю я, не отрывая глаз от Тати. Она уставшая после рабочего дня, но, стоит только глянуть на меня, и глаза ее улыбаются мне.

— Я ужасно есть хочу, поэтому что-то весомое, — пробегается взглядом по меню и выбирает запечённый картофель с мясом гриль, салат цезарь и компот.

— Отлично. Я буду то же самое. Я от тебя без ума, Тати, — смеюсь, немного смущая девушку.

— Я от тебя тоже, Максим, — ухмыляясь, она подмигивает мне. Затем её выражение лица становится серьёзным. — Выспался?

— Да. Эти двое суток, конечно, дались тяжело. Но, мне нужно ещё несколько пар суток отработать. Вот так, Тати, за развлечения надо платить, — спокойно отвечаю я, и Тати соглашается со мной. Я вижу, что её что-то тревожит, но она не готова со мной поделиться.

— Я сегодня, наконец, всё сдала. Теперь на ближайшие полгода от меня налоговая отстанет, — с облегчением выдыхает, и я вместе с ней.

— Тати, — я придвигаюсь ближе к столу, и беру её за руки. Крепко держу и гляжу во встревоженные глаза. — Я хочу поделиться с тобой очень важным событием для меня.

Она замирает, и я буквально чувствую, что Тати перестаёт дышать. А потом резко выдыхает и бросает шутку:

— Только не говори, что ты встретил ту самую, и теперь намерен жениться.

Я хмурюсь, а Тати краснеет, от смущения опускает глаза.

— Извини. Неудачно пошутила.

— Как раз нет, — я крепко сжимаю обе её кисти, и только тогда Тати снова смотрит на меня. Она удивлена. — Но не будем спешить, — подмигиваю я, и девушка кивает. — Я о другом немного. Мне предложили очень хорошее место в клинике, но нужно пройти обучение.

— Это же здорово! — радостно восклицает Тати.

— Да, но обучение на целый месяц и в другом городе, — осторожно добавляю я.

В какой миг Тати впадает в ступор, а потом до неё доходит.

— Ох, — выдыхает и высвобождает свои руки из моих. Прячет их под стол. Она смотрит куда угодно, но только не на меня.

— Тати, — зову её. — Тати, это не значит, что между нами всё закончится.

Девушка глядит на меня, а по ощущениям, что сквозь меня.

— Максим, я…, - она спотыкается на слове. — Я очень рада за тебя. Правда. Месяц? — осторожно спрашивает, и я киваю.

— Всего-то четыре недели, — снисходительно улыбаюсь я. — Зато потом я весь в твоём распоряжении, — играю бровями, вновь кидаюсь намёками. Тати смеётся.

— А на новый год ты не приедешь? — вдруг спохватывается она, уже расстраиваясь.

— Я так далеко не заглядывал, — отвечаю, и Тати снова согласно кивает головой.

Нам как раз приносят еду, и мы оба набрасываемся на неё.

— Господи, я сто лет так сытно не ужинала, — довольная Тати опрокидывается о спинку диванчика и хлопает себе по животу. Я смеюсь над ней. — Максим, вот правда! И смешного мало, — улыбается мне.

— Если честно, я тоже, — встаю и присаживаюсь рядом с Тати. Обнимаю её. Она льнет ко мне, утыкаясь носом мне в шею. Украдкой целует. — Тати, я вот ещё, что хочу предложить.

Она отстраняется, но я не отпускаю её.

— Что? — с интересом спрашивает она.

— Переезжай ко мне, пока я буду на обучении. Мне так спокойнее будет, — кажется, моё предложение её ошарашивает.

— Максим…, - выдыхает Тати, но я опережаю её.

— Я хочу, чтобы моя девушка была у меня дома, — безапелляционно заявляю, окончательно лишая её дара речи. — Тати, ты нужна мне.

Три недели без Максима.

Три недели ада и изнуряющих снов с участием моего любимого дока. Каждый день я думаю о нём и безумно скучаю. Ложусь спать с мыслью о нём и просыпаюсь вся в поту, потому что чудо-сны доводят меня до оргазма. Жаль только нет никакой разрядки. Наши переписки с ним и телефонные разговоры не спасают от тоски. Флирт только усугубляет моё неистовое желание всё бросить и поехать к Максиму.

На работе от меня все шарахаются, потому что я раздражена и нервничаю.

Ещё бы мне не нервничать! Черт возьми! У меня задержка в две недели! Как такое могло произойти со мной, если я специально предохраняюсь контрацептивным кольцом?!

Три теста на беременность показывают чёткую вторую полоску, а я в упор отказываюсь верить им. Жду месячных, а их, зараза, нет. Хоть и записалась на приём к своему гинекологу, у которой очень давно наблюдаюсь по необходимости.

Надеюсь, она скажет, что тесты бракованные, а задержка вызвана, да хоть чем, но только не беременностью…

Мамочки мои! Как же я Максиму скажу, если это действительно все-таки реальность? Вдруг он решит, что я нарочно. Мы ведь только-только решили стать парой официально. Даже наши друзья об этом не в курсе. Мы долго думали, когда сказать им, и отложили до приезда Максима с обучения.

— Можно мне войти? — с опаской спрашивает Женька. Она не заходит, жмётся в проёме двери в мой кабинет, и мне становится совестно перед подругой.

Я киваю. В стол убираю бумагу с распечатанной инструкцией "что делать, если ты беременна". От Женьки ничего не скрыть, конечно, но я пока не готова к откровениям, пока сама не буду готова к ним. Она присаживается напротив меня, пристально смотрит мне в глаза.

— Рассказывай, — требовательно говорит она, и я начинаю паниковать.

— Что? О чем? — нервно хихикаю, затем ударяюсь в свои отчётные папки. Глаза в монитор компьютера, иначе спалюсь.

Женька щёлкает пальцами, чтобы я снова была в её внимании. Приходится виновато улыбнуться и полностью осесть в своём мягком кресле. Жмурю глаза, прикрывая от стыда лицо ладошкой.

— Тати, не молчи, — чуть мягче просит подруга. Она пододвигается на стуле ко мне ближе и накрывает своими тёплыми ладошками мои руки. Медленно убирает их с лица. Мои глаза на мокром месте. — Что случилось? — с волнением спрашивает. Я вижу, как в её глазах повисает немой вопрос, вдруг меня кто-то посмел обидеть.

— Женя, я пропала, — дрожащим голосом говорю. И меня начинает потряхивать.

Женька хмурится.

— Отчёт запорола? — недоумевает.

— Ох, лучше бы отчёт, — как мне хочется зареветь белугой, только вряд ли помогут мне мои слезы. Они не смоют тот факт, что я фактически залетела!

— Я не понимаю, Тати, — Женя крепко держит меня за руки и не даёт закрыться, уйти в себя. — Ты уже почти три недели на всех срываешься. Что происходит? Вы с Максимом расстались?

— Нет! Какие глупости! — ужаснулась я. — Сплюнь! Надеюсь, вы с девчонками об этом за моей спиной не разговаривали?

— Пришлось, — сокрушенно выдыхает Женька. Я раскрываю рот в немом о. — А как ты хотела? — вдруг злится она. — Молчишь. Ничего не объясняешь, что с тобой происходит. У нас у каждой, знаешь, сколько вариантов событий прикинулось?

Я мотаю головой.

— Вот и хорошо, что не знаешь. А теперь выкладывай. Потому что я так больше не могу. Ты превращаешься в привидение. Если в этом вина Максима, то ему придёт такой пипец, — когда Женя злится, лучше ей под горячую руку не попадать.

Я не знаю, с чего начать. Но уж точно не готова я к откровениям.

— Жень, со мной всё хорошо, — стараюсь говорить бодро. Женя скептически измеряет взглядом мой вид и кивает.

— Ладно, допустим так, — отмахивается она. — Теперь другой вариант твоей правды.

— Максим на обучении, и я очень по нему скучаю. Эти несколько ночей я провела у него дома. Было очень тоскливо. Поэтому сегодня я возвращаюсь к себе домой, — я неотрывно смотрю на подругу, которой мой ответ не приходится по вкусу.

— И только поэтому ты такая взъерошенная? — с подозрением спрашивает Женя. Я хочу кивнуть, но тогда это будет обманом. Приходится отрицательно качать головой. Женя задумывается. — Из-за Кости-мудака?

— Чур меня! — начинаю плеваться и смахивать с плеч невидимую порчу. — Даже не вспоминай о нём. Он, как протухшая килька, с которой только один вариант: строго на выброс.

Женя смеётся.

— Ага. Шутишь, значит, не всё так плохо, — подмечает она.

— Да нет же, Жень. Как раз-таки я в небольшой попе, — вздыхаю. — Ладно. Скажу только одно, но ты ничего не додумывай и девочкам пока что не говори. Договорились?

Заинтригованная Женя аж дышать перестаёт. Придвигается ещё ближе ко мне, чтобы не упустить ни слова.

— В общем, у меня менструальный сбой. Задержка в две недели, — я замираю на месте, глядя в широко открытые глаза подруги. Вижу, как крутятся и дымятся её колёсики, а затем Женька отмахивается от меня и шикает.

— Тати, блин! — хлопает мне по коленке и нервно издаёт смешок. — Я уже приготовилась к тому, что ты меня повергнешь своим шок-контентом, а тут сбой. Две недели — это ещё не повод бить тревогу так-то.

— А мне что-то не смеётся, — дуюсь, скрестив руки на груди. Про сделанные положительные тесты молчу.

Женя встаёт и обнимает меня. Как родную сестру.

— Ты же на кольцах? — спрашивает она, и я угумкаю. — В побочке есть, что цикл сильно сбивается. Со мной такое было. Представляешь, вообще почти полтора месяца не было месячных. А тут Вадим Васильевич присел на уши, что я точно беременная. Радоваться начал, как маленький мальчик. Даже я смирилась. Только собралась к врачу сдаваться, а на утро эти дела начались. К врачу я-то сходила, где мне подтвердили, что это просто сбой.

Я поднимаю голову, чтобы встретиться с подругой взглядом.

— Ты не рассказала нам об этом, — подтруниваю её, прищурившись. Она улыбается.

— Было немного не до этого, Тати. Я в тот период здорово нервничала из-за развода, — Женя с грустью вспоминает о прошлом.

— Ты всё ещё думаешь о нём? — осторожно спрашиваю, меняя тему. Женя садится обратно на своё место и обнимает саму себя.

— Иногда бывает, Тати. Все-таки я слишком долго была в токсичных отношениях с Артёмом. Если бы не Вадим… Господи, как хорошо, что я встретилась с ним и теперь у меня прекрасный, любимый мужчина, — внезапно оживилась Женя, как только подумала о своём спасителе.

Я улыбаюсь во все тридцать два зуба. Моё негодование о своей задержке уходит на второй план. Что, правда, горевать. Схожу к врачу, а дальше будет видно.

— Ладно, — она встаёт, — мне пора уже домой. А ты опять до ночи со своей работой?

— Нет, — качаю головой. — Я сегодня пораньше освободилась. Надо заехать себе на квартиру, забрать кое-какие вещи. Что-то подумала, не хочу дома в одиночку спать. А там хотя бы подушка Макса, да одеяло, — я играю бровями, чем только смешу Женю.

— Вот теперь мне нравится твоё настроение. А то ходишь букой, — трясёт передо мной указательным пальцем. — Кстати, как на счёт пропустить парочку бокалов вина с девчонками? Скажем, — она смотрит на часы, — в восемь вечера в нашей любимой кафешке?

— Если все будут в сборе, то я не против. Как раз успею сделать свои дела, — соглашаюсь на предложение Жени.

Она тут же вынимает из кармана свой мобильный и печатает. На моём телефоне срабатывает уведомление о пришедшем сообщении. Беру его, разблокирую и читаю:

"Общая тревога! Операция "Спасение Тати от хандры" активирована " — я смеюсь в голос.

— Женя, блин, — хочу шуткой поругать её, но подруги и след простыл.

Следом летят сообщения от девчонок, от которых я не удерживаюсь и хохочу.

Ну что ж, вечеринка так вечеринка.

Я вздыхаю, кручусь перед зеркалом и осматриваю себя с головы до ног. Непроизвольно накрываю ладошкой свой всё ещё плоский живот и долго-долго смотрю на руку. Как будто ожидаю, что прямо сейчас живот начнёт надуваться, словно воздушный шар. А сама глубоко набираю воздух животом и выпячиваю вперёд.

Затем смеюсь сама над собой, сдуваюсь.

— Нет. Это просто сбой, Тати, — говорю своему отражению и подмигиваю.

Нечего себе настроение портить. Девчонки ждут меня в кафешке. Наемся там от души разных вкусных кусочков торта и легче точно станет. Да за разговорами время пролетит незаметно. Сегодня пятница, и впереди выходные дни. Я решаю остаться у Максима.

Никогда бы не подумала, что буду так безумно скучать по мужчине.

Снова оглядываю всю себя: синие джинсы, вязаная кашемировая кофточка — главное, что тепло и практично. Ну и незаметно, если приглядываться, что там с моим животом. Вот, представляете, а я уже бзик словила, будто меняюсь на глазах.

Неуверенно поглядываю на тумбочку, на которой лежит сделанный мной ещё один тест на беременность. Скрещиваю пальцы, загадывая, чтоб проявилась всего одна полоска. Иду к тумбочке медленными шагами. Подкрадываюсь, как будто боюсь спугнуть везение.

Наклоняюсь так аккуратно и гляжу.

— Да чтоб тебя! — от негодования выплескиваю руками. И плюхаюсь на край Максимовой кровати. Две жирных розовых полоски. Как смертный приговор!

Я уже не реву. Я злюсь сама на себя, что так неосторожно всё случилось. Беру тест в руку: кручу-верчу его, под разными углами рассматриваю. Всё без изменений.

Я беременна.

От Максима.

От моего любимого дока, которому я ещё ни разу не признавалась в своих чувствах. А теперь, когда я залетела, это покажется фарсом. Он решит, что я намеренно всё подстроила.

От расстройства я плюхаюсь лицом в подушку и кричу в неё.

Я всё испортила.

Мой телефон вдруг оживляется, вырывая меня из бездны самобичевания. Выпрямляюсь и тянусь к нему.

Звонит Максим по видео связи. Я снова вскакиваю и перед зеркалом смотрю на себя: надо собраться. Затем нажимаю на кнопку "принять видео-вызов" и передо мной появляется улыбающийся любимый док.

— Тати, — Максим сладко протягивает моё имя.

— Привет, студент, — умудряюсь шутить. Максим смеётся и подмигивает.

— Уже немного осталось. Чуть меньше двух недель, — говорит он.

— Скорее бы, — вздыхаю, затем сажусь снова на кровать. В другой руке до сих пор держу тест-полоску. Крепко сжимаю, как будто боюсь, что Максим разглядит в ней результат.

— Я рад, что ты у меня дома, — Максим так внимательно смотрит на меня, и я начинаю думать, будто он обо всём догадывается. — Тати, у тебя всё хорошо?

Ну вот… Он точно сейчас всё поймёт.

Я внутренне паникую, хоть и улыбаюсь.

— Да, — безбожно вру, и в глаза ему не смотрю. Благо Максим не докапывается до меня, а просто кивает. — Просто на работе много отчётности. Устаю. И по тебе сильно скучаю, — мурлычу последнюю фразу.

— Ты не представляешь, как я по тебе скучаю, Тати, — вздыхает Максим. — Если честно, все ночи, что тут сплю в гостинице, одно название. Мои сны только о тебе. И какие…, - он играет бровями, и теперь я улыбаюсь от уха до уха.

— Не поверишь, но это ой как взаимно, — начинаю флиртовать с ним. — Да в таких позах. М-м-м… Я тут подумала, что надо будет испробовать некоторые из них. Уж больно мне во сне было хорошо.

Максим с таким отчаянием вздыхает.

— Тати, черт возьми… Ты нарочно сейчас? — рычит он, затем поворачивает телефон камерой на свой пах. — Смотри, что ты наделала! — а там нехилый стояк.

Я краснею, как помидор. И самое обалденное, что тоже возбуждаюсь. Там внизу живота всё сжимается и начинает пульсировать, да с такой силой.

— Ох…, - выдыхаю я. Максим снова переключает камеру на себя. Пристально смотрит и говорит:

— Не смей без меня кончать, Тати, — в его тоне сладкая угроза. Я хнычу.

— Максим, я спалю твою квартиру, — жалуюсь я.

— Черт! Тати, нам надо потерпеть, любимая, — Максим вдруг замолкает и ждёт моей реакции.

— Макс…, - шепчу я, — это взаимно.

Он вздыхает.

— Я рад это слышать, Тати. Мне, правда, важно знать, что у нас всё взаимно. Я не хочу никакого вранья. Ты в курсе про мои прошлые отношения. Поэтому я безумно рад, что у нас с тобой всё иначе, — Максим даже в лице изменился, когда вспомнил о Рите.

И я себя сейчас чувствую предательницей, ведь молчу о проблеме. А он ведь имеет право знать, что будет папой. Опять-таки, если захочет.

— Максим, я…, - вдруг замолкаю, кусаю себя за щеку изнутри. Нет. Нет! Тати, молчи! Мой док напряжённо смотрит на меня через экран мобильного телефона.

— В чем дело, Тати? — хмурится.

— Нет-нет, всё хорошо. Просто меня девчонки ждут в кафешке. Договорились встретиться. Выпала возможность вчетвером повидаться. Вот, я вся при параде, — немного отвожу телефон от себя и показываю, в чем одета.

— Ой, конечно, Тати! Иди! Я невовремя позвонил тебе, — извиняется Максим, а я отрицательно качаю головой.

— Ты что! Максим, ты всегда вовремя мне звонишь. Даже не думай иначе, — говорю я. — Просто мой телефон уже обрывается от сообщений девчонок, — смеюсь, потому что сообщения реально посыпались от них.

— Хорошо, Тати. Беги. Будь на связи. Маякни мне, когда вернёшься домой, — Максим улыбается мне, и я подношу телефон к губам и целую, как будто его самого. Мой любимый док тоже шлёт воздушный поцелуй, когда я отстраняюсь.

— Я убежала…, - но ни я, ни он не отключаемся. — Максим….

— Тати…

— Давай вместе тогда. На раз-два.

Он соглашается.

— Раз… Два…, - палец дрогнул, и опять мы смеемся вместе. — Ладно, мой любимый док. Я правда опаздываю.

— Тати, мне очень хочется сказать эти три слова, — вдруг Максим ошарашивает меня. — Но не по телефону, — добавляет он.

— Это взаимно, Максим, — шепчу я, а сердце пускается вскачь.

— Всё. Беги, — улыбается Максим. — Девчонкам привет передавай от меня.

— Хорошо, — киваю и, наконец, отключаюсь.

Вздыхаю, глядя на свою сжатую в кулак другую руку. Разжимаю, а там по-прежнему две яркие полоски. Они не исчезают. Остаётся только одно: сегодня оторваться с девчонками, а завтра идти сдаваться врачу.

Я убираю тест в коробочку, а её саму к себе в сумочку. Рука не поднимается выкинуть полоску в мусорку. Затем одеваю тёплую куртку, сапоги и отправляюсь к своим подругам.

Посиделки затягиваются практически до одиннадцати вечера. Мы с девчонками никак не можем наболтаться. Так давно не собирались толпой. Вот, чтобы сразу вчетвером. То смены у Янки, то Люда занята детьми в доме малютки. Хорошо, хоть с Женей чаще видимся, и то благодаря нашей общей работе.

— Ой, девки, не знаю я, что мне делать, — в который раз вздыхает Людмила и подпирает кулаком голову.

— А чего тут делать-то, — спокойно говорит Яна, — Пашка замуж зовёт, а ты думать вздумала. Додумаешься, что он тебе дитя сделает, а там деваться некуда будет.

Мы с Женей переглядываемся. Ведь в словах Яны есть доля правды для каждой из нас. У меня снова сосёт под ложечкой: я беременна от Максима. И завтра мой врач подтвердит моё положение. Что-то и настроение вмиг падает. Я опускаю глаза вниз на свою чашку с чаем, которую держу обеими руками.

— А вот Тимур, мать его, Артурович, что-то не чешется со мной съезжаться, — злится Янка.

Мы все втроём впервые за вечер понимаем, что у нашей подруги скоро случится срыв.

— А ты ему говорила сама, что готова к отношениям? — спрашиваю я.

— Тати, я что, похожа на восемнадцатилетнюю дурочку? Конечно, я уже сто раз поднимала вопрос, — надув губы, отвечает Яна.

— А он что говорит? — Женя накрывает руку Яны и сжимает. Поддерживает, чтобы Яна не сорвалась окончательно. Затем Люда через стол протянула руку свою и следом я.

Яна сквозь проступившие слезы, которые она сдерживает, отвечает:

— Тимур не готов. Его устраивают наши вот такие гостевые отношения. Ему удобно, что я в любой момент могут уйти к себе домой. Или, наоборот, прийти, потрахаться с ним и снова уйти. Девочки, а я не могу. Всё. Достали меня такие отношения. Я хочу мужчину на постоянной основе, а не думать, что завтра он меня в шею погонит.

Мы все вздыхаем.

— Не претендую на истину, — начинаю я, — но, что, если реально взбрыкнуть, Ян?

— В смысле?

— Если я правильно понимаю, Тимур практически твой наставник ведь, — напоминаю Яне о том, что у них сейчас разное положение в рабочем состоянии. Яна согласно кивает. — Может из-за этого у него жёсткий бзик? Тогда поставь ему жесткие условия, что или так, или никак.

— Не знаю, — начинается сомневаться она.

— Либо он что-то от тебя скрывает, — добавляет Люда.

Ох, а это уже масло в огонь!

Янка по натуре вспыльчивая, и такое было зря сказано сейчас. Естественно, моя теория вмиг становится не рабочей, а вот предположения Люды… Ох, жесть!

— Если это так, — злится Янка, — я не посмотрю, что люблю его больше своей жизни, уйду. Разорву контракт. И пофиг мне, — в порыве гнева выпаливает она.

— Тише ты, — её останавливает Женя. — Не надо делать поспешных выводов, — подруга предупреждающе смотрит на меня и на Люду.

— Но Люда, отчасти, права, — сокрушается Яна. — Тимур очень отстранён от меня. Я мало знаю о его жизни до меня. И говорить на прошлые темы он не желает. Я сделала вывод, что что-то было серьёзное. Но, девочки, быть живой резиновой куклой для него я тоже не хочу. Мне нужна отдача. Через полтора года я заканчиваю обучение по контракту. И мне надо понимать, что делать дальше. Руководство предлагает мне съездить на стажировку в Лондоне. На год! Я не могу отказаться от такого предложения, но… А Тимур. Вот, как мне быть?

— Ещё впереди полтора года, — говорю я. — столько всего изменится, Ян.

— Тати, одно дело работать бухгалтером, другое — врачом, и не просто штатным терапевтом, а нейрохирургом, — Яна снова вспылила, обижая меня. А потом до неё доходит, как со стороны прозвучали её слова. Опять сокрушается. — Прости, Тати.

— Ничего, — хоть и обидно, но я прощаю свою подругу. Она на взводе. Оно и ясно, я-то с Костей тоже была, как в лодке. Вечно какие-то непонятки.

— Так, — Люда смотрит на часы, — уже дело движется к полночи, надо бы сворачиваться.

— Люд, а ты подумай о Пашке. Он хороший мужчина, — улыбаясь, говорю я. — И Яна права, он ведь может насильно взять тебя, — подмигиваю ей, и она улыбается мне.

— Я давно всё решила, сознаётся она, — вот, — достаёт из сумочки бархатную коробочку.

И мы втроём ахаем от неожиданности. Вот, засранка, молчит! Пашка предложение ей сделал!

— Так нечестно! — восклицает Янка. — Людка, ну ты сучка в хорошем смысле слова, — смеётся Яна.

Люда искренне рада за наши реакции. Открывает коробочку, а там…

— Что это? — я и Женя в унисон спрашиваем, оказываясь в недоумении.

Янка от хохота сворачивается над столом и выдаёт:

— Это спираль, девки!

— Что?! — вновь удивляемся с Женей.

— Это мой ответ Петровичу, — говорит Люда, и мы понимаем, что она-таки готова к большому шагу вперед.

На приятной ноте мы завершаем наши посиделки и расходимся по своим домам.

Я так устала за эту неделю, что просто с ног валюсь. Силы покинули моё тело. К тому же прибавилась жуткая сонливость.

До квартиры Максима я добираюсь на такси, и уже через полчаса нежусь в его кровати. Накрываюсь одеялом до самого подбородка и сладко засыпаю, представляя объятия моего любимого дока.

Сон снится очень беспокойный: наши беседы с девчонками трансформировались в непонятные картины карикатуры, Людкина спираль увеличилась до огромных размеров и неслась за мной, а я от неё давала деру. Как нарочно, дорога не сокращается, а, напротив, удлиняется, и, в конце концов, меня подбрасывает куда-то вверх, и я оказываюсь сидящей на стуле перед каким-то дядькой. Он настойчиво требует от меня ответ, а вопрос я не слышу. Начинаю спорить с ним. Затем снова меня подбрасывает куда-то, и теперь на руках у меня малыш. Совсем крохотный. Это мальчик. Безумно похож на Максима. И я ощущаю, как люблю этого ребёнка. А тут приходит незнакомка и отбирает у меня его. Я не отдаю. Кричу. Сопротивляюсь.

Сквозь вскрик я, наконец, просыпаюсь. Вся в поту и дышу часто-часто. Сажусь, смахивая со лба испарину. Гляжу на часы: три утра. Вновь ложусь и стараюсь прогнать этот ненормальный сон от себя. Сама накрываю ладонями свой живот.

Мой малыш.

Мой нежданчик.

И я твёрдо решаю, что хочу родить его. Пусть даже, если Максим будет против.

С этими мыслями о ребёнке я засыпаю. Остальное время до утра сплю спокойно.

Я безумно соскучился по Тати. Как нарочно, дни на учёбе тянулись. Как будто испытывали моё терпение. Если откровенно, я несколько раз хотел было сорваться и поехать домой. Сделать сюрприз девушке своим внезапным появлением. Но останавливало одно: учёба и бесконечные встречи с моими коллегами. Нарабатывать связи тлже полезное дело для моей профессии.

— Итак, коллеги, — в аудиторию вошёл профессор кафедры акушерства и гинекологии Васильев Андриан Геннадьевич. — Сегодня в течение трёх часов нас ждет увлекательное путешествие по теории родовспоможения. Я расскажу несколько примеров забугорной практики, с которой столкнулся лично при рабочей поездке в Гарварде. Мне идеи понравились, но не исполнения. Я уверен, что наши молодые специалисты сумеют преобразовать некоторые навыки работы и улучшить их качество использования.

Три часа пролетают в активном темпе. Обсуждения, вопросы и задания для следующей лекции получены. Андриан Геннадьевич распускает всех участников, и, когда я выхожу последним, он меня окликает.

— Максим Александрович, погодите минутку, — профессор собирает в свой чемодан папки с лекциями. Застёгивает на замок и, улыбаясь мне, идёт навстречу.

— Что-то случилось? — спрашиваю.

— Нет, всё отлично. Я решил побеседовать с вами. Мне понравились ваши идеи на счёт новых практик в родовспоможении. Думаю, я мог бы вас порекомендовать своим английским коллегам и направить на практику в Лондон. Что скажете? — с ожиданием безапелляционного согласия профессор смотрит на меня в упор.

Вот черт! Я никак не ожидал такого предложения, но оно очень заманчиво.

— Это прекрасно, — держа себя в руках, сдержанно отвечаю я. Но в то же время я думаю о Тати. Знаю, что подобные стажировки очень длительные, поэтому и хочется, и колется. Я не хочу терять Тати. А поездка в другую страну может сыграть с нами в злую шутку.

— Но вы сомневаетесь, — профессор буквально читает по глазам мои мысли.

— Да. Я пока что не готов. Это личное, — честно говорю, ведь скрывать особенно и нечего.

— Хорошо, Максим Александрович, но в любом случае вы всегда можете мне позвонить, если передумаете. Такие шансы упускать нельзя. Кто знает, вдруг больше не представится возможности, — используя манипуляции, профессор подмигивает.

— Я учту, — киваю ему. На этом мы расходимся по своим делам дальше.

Я выхожу на улицу из здания и вдыхаю морозного воздуха полной грудью. Достаю телефон и отключаю режим беззвучно. Просматриваю новости, затем почту и проверяю в чате переписку с Тати. Вижу, что она недавно была в сети, но мне ничего не написала.

Наверное, занята на работе. Но я все-таки печатаю ей сообщение:

"Привет. Я только что освободился. Скучаю по тебе"

Жму отправить. Жду. Сообщение прочитано, и Тати печатает мне в ответ:

"Привет, мой док. Я тоже скучаю. Но, учитывая, что осталось всего три дня до твоего приезда, можно потерпеть и не рвать себе нервы."

Я улыбаюсь, представляя её лучезарный взгляд зелёных глаз.

"Это верно. У тебя на работе всё хорошо? По вчерашнему разговору мне показалось, что ты слишком уставшая. Опять проверка?"

На самом деле я заметил её усталость гораздо раньше, но не придавал значения. Да и потом Тати стала укладываться рано спать. А в одно утро пару дней назад я практически нарвался на неё расстроенную и бледную, когда звонил по видео связи.

"Нет. Всё хорошо. Просто устала. Цифры, оказывается, тоже выматывают. Хотя мне говорили, что считать их совершенно не сложно 😁"

"Представляю 🥴, Тати. Сочувствую, любимая."

Снова наступает пауза, но потом Тати печатает:

"Мне непривычно. Я уже забыла эти чувства."

"Ничего. Я готов напоминать их тебе каждый день и каждую ночь."

"Обещаешь?"

Я вдруг понимаю, что Тати боится вновь ошибиться. Да, согласен, что мы очень торопимся, но она мне нужна. Рядом с ней я себя чувствую живым и любимым.

"Да" — твёрдо отвечаю одним единственным словом.

"Максим, мне пора бежать на совещание с директором. Женя тебе привет передаёт"

"Хорошо, Тати. Целую и обнимаю"

"Взаимно ❤"

Я убираю свой телефон в карман куртки. Вроде бы пообщался с Тати, но чувствую себя как-то странно. Словно что-то произошло, а я не в курсе.

Мысли сами подкидывают мне ревностные нотки: может быть, Тати хочет простить мудака Константина? Или уже? Или он трепет ей нервы, а меня как на зло нет рядом?

Черт!

Подхожу к своей машине, открываю и сажусь. Зима в этом году бьёт рекорды и не жалеет снега. Огромные лепехи валят, заметая дорогу. Включаю обогрев стёкол, завожу машину.

Как вдруг кто-то стучит в стекло с моей стороны. И… Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на возмутителя своего спокойствия.

Рита?

Она улыбается мне и машет рукой.

У меня в голове будто тумблер переключается, возвращая в прошлое. Она ушла от меня. Бросила в самый трудный момент, а теперь так просто улыбается и ждёт, когда я, выйду из машины.

Словно пребывая в сомнамбуле, я поддаюсь прошлым чувствам и выхожу из автомобиля. Рита мгновенно вешается мне на шею и смачно целует в губы.

— Как я рада видеть тебя, Макс! — отстраняясь, Рита довольно ухмыляется.

Моё тело чуть ли не вслух орёт проваливать подальше от этой женщины. Куда угодно, лишь бы вновь не видеть её. Но вот гребанное сердце пропускает глухой удар о грудную клетку и заставляет меня остаться на месте.

Её поцелуй ментально жжёт на моих губах. Хочу стереть эти ощущения, но при ней не делаю этого.

— И тебе привет, — отвечаю я, не показывая своих эмоций.

Рита поправляет ремешок своей сумочки на плечах.

— Какими судьбами ты тут? — интересуется она, разглядывая меня.

— По учёбе.

Рита смеётся, хотя я не понимаю, что смешного я сказал.

— Понятно. Я так и подумала, Макс. Всё совершенствуешься, — как-то с издёвкой звучат её слова.

— Именно так, — киваю.

— И тебе совсем не хочется спросить, что я здесь делаю? — с нескрываемой обидой говорит Рита.

— Ты ушла от меня. С тех пор меня не касается твоя жизнь, — холодно отвечаю ей.

Рита перестаёт улыбаться. Я замечаю, как сильно она изменилась в лице. Стала взрослее что ли, но взгляд по-прежнему озорной и таящий обещания.

— Мы были молодыми, — вздыхает она, делая шаг вперёд ко мне. Я продолжаю стоять на месте, сунув руки в карманы куртки.

— Да, были. Глупыми и слишком запутанными. Уже тогда было ясно, что приоритеты разные, — говорю чётко и громко.

Рита кивает.

— А сейчас? — загадочный тон её голоса резонирует в ушах, напоминая о сладких речах. — Столько лет спустя мы снова встретились, Максим. Это знак?

— Глупость, — обрываю я. — Стечение обстоятельств. Не более. К тому же, это ты подошла к моей машине, а не я.

— Ты на меня всё ещё обижен? — виновато дует губы.

— Нет. С чего ты решила? — удивляюсь я.

Рита накрывает своей ладонью мою щеку. Прищурившись, долго смотрит мне в глаза.

— Потому что я знаю тебя, Максим. И чувствую, что ты ни капли не изменился, — победно заявляет мне.

Я скидываю с себя её ладонь и отступаю.

— Ты осталась в прошлом, Рита. Это всё, что я могу тебе сказать.

Затем обратно сажусь в машину и, переключая передачу, уезжаю. Рита остаётся стоять на месте, как будто в шоке, но я уверен, что это не так.

Получается, я сбежал? Возможно.

Но я не хочу видеть её вблизи с собой. Старые раны снова рвут сердце. Напоминают мне, как сильно я любил Риту. Как не видел токсичных отношений. Или просто не хотел замечать. А сколько нервов она мне выкрутила!?

Одни только её измены чего стоят.

И тем не менее я взволнован встречей с ней. Мурашки по коже бегут и будоражат тело. И воспоминания скачут в голове. Как будто снова оказался в прошлом.

В гостиницу возвращаюсь очень быстро. Стараюсь выбросить из головы свою бывшую, но, тщетно. Я продолжаю думать о ней.

Хватаю телефон. Хочу поговорить с Вадимом. Он тогда здорово мне помог, и сейчас поможет. Гудки идут долго. Это нервирует. Я начинаю ходить туда-сюда, схватившись за волосы. В груди нарастает паника от яркой вспышки заглушенных чувств. Моя ненависть к Рите за предательство снова просыпается, и в то же время та самая слепая любовь даёт о себе знать.

Наконец-то, Вадим отвечает:

— Давай быстро. Я сейчас занят, Макс, — серьёзный тон друга меня отрезвляет.

— Извини. Забыл, что ты сегодня на смене.

— Ничего. В чем дело? Я слышу по голосу тревогу, — настороженно говорит Вадим.

— Ритку встретил полчаса назад, — выпаливаю.

Наступает немая пауза.

— И?

— Я не знаю, что со мной происходит, Вадим. Я её ненавижу, не простил и никогда не прощу. Но почему в груди ноет? — зло выпаливаю.

Вадим вздыхает.

— Хреново, Максим. Ты её не отпускаешь, вот и ноет.

— Но это не так! Я ведь смирился и начал жить. У меня появилась Тати, и я люблю её, — кажется, я перехожу на повышенный тон.

— Значит, появление Риты сейчас, проверка на прочность, — серьёзно говорит Вадим. — К сожалению, карма сука такая. Всегда выдаёт порцию говна, чтоб жизнь сладкой не казалась.

— И что мне делать?

— Забудь, — так просто говорит Вадим. — Просто постарайся не искать теперь возможности снова увидеть её. Помни о том, как она отравила тебе жизнь.

— Это трудно забыть, — в нервном жесте свободной рукой провожу по волосам, зачесывая их назад.

— Думай о Тати, — настоятельно рекомендует Вадим. — Мне пора, Максим. Я, итак, выскочил из конференц-зала.

Вадим отключается. А я стою посередине номера и пялюсь в стену. Черт. Почему сейчас?

И тут раздаётся стук в дверь. Я понимаю, что неспроста, и всё же иду и открываю.

— Максим, — сладко шепчет моё имя Рита и бросается в объятия.

Мне сносит крышу, и я отвечаю на её пылкий поцелуй.

За доли секунды перед тем, как на самом деле открыть дверь, у меня в голове пролетает не самая лицеприятная картина. Ну, а что? Сколько раз такое показывают по телевизору или же в дамских сериалах. Уверен, что вы этого и ждали. Но — нет. Я до такого состояния опускаться не собираюсь.

Аж вздрогнул на месте, уставившись прямо перед собой. Назойливый незваный гость продолжает тарабанить, вызывая раздражение.

Я крепко держу в руке мобильный телефон, который тут же оживает. Смотрю на экран: входящее сообщение от любимой Тати. На душе и в груди мгновенно становится тепло и спокойно.

"Знаю, что скомкано ответила, Максим. Правда, спешила. А сейчас держу телефон под столом и нарушаю все рабочие правила 😅. В этом виноват ты, мой любимый док ❤ мои чувства очень взаимны."

Ох, Тати… Как мне пережить оставшиеся три дня учёбы и скорее смотаться обратно домой под её крылышко.

"Тати, любимая… ❤" — пишу в ответ.

Сам кошусь на дверь, и, если бы обладал суперсилой, точно дыру б выжег. Надо поставить большую, жирную точку в моей прошлой истории.

Видеть никого не хочу. Особенно свою бывшую. Надеюсь, у неё достаточно мозгов, чтобы не заявиться ко мне. Но что-то подсказывает, что я ошибаюсь.

Стук прекращается, и по ту сторону раздаётся тонкий голос… Риты.

— Максим, я знаю, что ты здесь. Твоя машина внизу. Ты в номере. Давай поговорим, — Рита настойчиво требует встречи с ней.

— Уходи. Не о чем говорить, — резко обрываю её.

— Макс, ну что ты как маленький мальчик, — язвительно говорит Рита, снова ударяя по двери кулаком.

Я все-таки подхожу и отпираю замок, затем отворяю дверь, но не в полную меру, а лишь наполовину. Держу дистанцию.

Рита недовольно складывает руки на груди, заметно выпячивая своё декольте.

— Боишься меня? — усмехается надо мной.

— Не тебя, а себя, — резко отвечаю. — Ты следила за мной?

— А что такого? — так просто бросает риторический вопрос. — Я просто хочу поговорить. Столько лет прошло. Не хочу чувствовать перед тобой вину, — вдруг ни с того, ни с сего Риту несёт на откровения.

Я скептически гляжу на женщину, замечая на безымянном пальце правой руки обручальное кольцо. Рита прослеживает мой взгляд и поднимает кисть, крутя ею.

— Да, я теперь типо замужем. Помнишь, ты так сильно хотел окольцевать меня, но твои родители были против, — Рита начинает ударяться в наше общее прошлое.

— Я рад, что мои родители увидели тебя насквозь прежде, чем я совершил бы глупость, — её же тоном отвечаю ей.

Рита кривит лицо.

— Обидно, однако, — фыркает, процедив сквозь зубы. — Но да ладно. Я всего-то хотела узнать, как ты.

— Прекрасно, Рита. Счастлив и уверен в своей девушке, — мои слова явно ранят бывшую.

— Странно, что ты так быстро бросился в омут с головой, — Рита снова с насмешкой говорит мне в лицо. Я недоумеваю, о чем она. — Просто так получилось, что наша общая знакомая сейчас работает с тобой в роддоме. Олеся. Медсестра, если ты их, конечно, по именам знаешь.

Твою ж… А я ведь доверял этой Олесе, и даже не подозревал, что под боком крыса водится.

— Значит, тебе покоя не даёт моя дальнейшая жизнь без тебя? — вопрос риторический, не хочу ответов, но Рита кивает.

— Не то, чтобы я прям не отрываясь слежу за тобой. Просто…, - Рита делает шаг вперёд, соблазнительно касается указательным пальцем своей нижней губы и прищуривает взгляд, но я выставляю руку, обозначая дистанцию. — Хм. Мы ведь не чужие все-таки.

— Нет. Чужие, Рита. И нас ничего общего не связывает. Ты бросила меня. В тот самый момент, когда мне нужна была поддержка. Ты просто ушла к другому. К тому, у кого не было ни проблем, ни финансовых трудностей. К тому, у которого даже цели на будущее не было. А теперь ты локти кусаешь, потому что я никогда не вернусь к тебе. Вот и всё. И, наверняка, ты пришла сюда по одной единственной причине — это проверить, поведусь ли я на прошлые чувства к тебе, или нет.

Рита отступает назад, словно я её холодной водой облил с головы до ног. Она бледнеет на глазах, хотя во взгляде абсолютная уверенность в том, что её я не смогу раскусить.

— Ого, — выдыхает, удивляясь. — Так сильно любишь ту девушку? Я видела ваше совместное фото. Необычная. Слишком милая, Максим. И, как совпало-то, тоже брошенка.

— Мне всё равно на то, что ты сейчас пытаешься спровоцировать меня на конфликт. Не выйдет, — зло говорю я, устав от её присутствия. — Займись своей жизнью и семьёй. Будь верной женой, а не… Кх-м.

Рита ведёт бровью.

— Я буду такой, как мне надо, Максим. Где есть выгода, там есть я. Наверное, пора бы это понять. И, кстати, тот самый другой, о котором ты ранее говорил, и есть мой муж. И у нас всё прекрасно! — с нескрываемой яростью выпаливает Рита, затем разворачивается на пятках и уходит прямо по длинному коридору на выход из гостиницы.

— Удачи! И мужу привет! — смеюсь, расслышав гневный, нервный окрик.

Я спокойно закрываю дверь и выдыхаю. Ну надо же! Я ничего не испытываю сейчас: никакого сожаления. Отпустил то, что так долго изнуряло моё сердце.

Подхожу к кровати и сажусь на угол. Телефон снова оживает, сообщение приходит от Вадима в нашем общем мужском чате:

"Макс! Макс, ты на связи? Помощь не нужна? Я только что освободился."

Я смеюсь, потому что Пашка с Тимуром скорее появляются в сети и шлют смайлы с недоумением. Вадим следом высылает фотографию Риты с пометкой опасно для жизни.

"Я живой! Отбой. Вадим, черт бы тебя… "

"Надеюсь, ты глупость не совершил?" — пишет Тимур.

"Максим, если надо, мы приедем" — добавляет Пашка, следом шлёт карикатуру: он разрисовал фотографию Риты, превращая её в ведьму.

"Нет. Я только что послал её куда подальше. У неё хватило наглости следить за мной. Оказывается, в роддоме у неё засланец. Надо будет жёстко поговорить с медсестрой Олесей".

"Я так и знал!" — пишет Вадим. "Я прямо-таки чувствовал, что она неровно дышит в твою сторону. Только не мог понять, с какой стати".

"Ну раз буря миновала, я ушёл на операцию" — пишет Тимур.

"Удачи" — отвечаю на его сообщение.

"Макс, ты когда домой?" — интересуется Пашка.

"В субботу. Надеюсь, успею к полуночи. Новый год так-то!"

"Давай, ждём. У меня в коттедже ёлку некому наряжать. Женьке некогда. Да и, помнится, этим всегда ты заведовал" — пишет Вадим.

"Не уверен, что в этот раз успею. Хочу провести вечер с Тати."

"Да мы уже поняли, что ты по уши влип, док," — Пашка явно смеётся надо мной по ту сторону экрана.

"Я всё ещё здесь, 🥴" — Тимур на связи. — "Макс, ёлка на тебе и нас не волнуют твои проблемы. Давай Тати под бок и на дачу к Вадиму. Нечего традицию нарушать".

"Как скажете 😉".

Думаю, Тати обрадуется, если новый год мы встретим там, где началась наша история.

Свой чемодан с вещами я собираю быстро: скопом сваливаю рубашки, брюки, боксёры и носки. Наконец-то, еду домой!

В гостиничном комплексе сдаю ключи от номера, расплачиваюсь за дополнительные услуги. Миловидная девушка с карими глазами мне улыбается.

— Будем рады видеть Вас снова в наших краях, — говорит Елизавета, главный администратор. Она буквально прожигает меня своим взглядом.

— Обязательно. Моей девушке, определённо, понравится здесь, — намеренно делаю акцент на наличие в моей жизни девушки. Администратор Елизавета заметно расстраивается, широкая улыбка сходит на нет. Вот и замечательно.

Выхожу из здания. Снег валит громадными хлопьями. Поднимается метель. Но, черт возьми, как же красиво! По-настоящему, как в ночь перед рождеством. И лёгкий морозец кусает щеки с носом. Моя машина уже прогрета, поэтому я стартую, как только усаживаюсь за руль. Ехать почти шесть часов. Уверен, к приезду Тати будет ещё спать.

Дорога выдаётся очень тяжёлой и муторной. Но, как только я вижу очертания своего дома, где находится моя квартира, сердце тут же пропускает глухие удары от нетерпения встречи с любимой. Весь путь провёл в размышлениях: не знаю, как Тати отреагирует на моё предложение начать жить вместе у меня. А я очень этого хочу. Мы оба взрослые люди, нам вдвоём хорошо и не только в плане секса. Поэтому, чего тянуть?

Глушу машину, которую только что припарковал на свободное место. Выхожу.

До рассвета ещё очень далеко.

Сегодня тридцать первое декабря — сегодня случится новый жизненный этап у нас обоих.

Я глубоко вздыхаю, обжигая своё горло холодным воздухом. Трепет волнения невероятный. Мне становится интересно, как Тати отреагирует на моё внезапное появление. Я ведь до последнего не был уверен, что успею к новому году вернуться. Слава богу, комиссия пошла на уступки, и ещё одну неделю обучения мне зачли экстерном. Я получил сертификат повышения квалификации.

Поднимаюсь по лестнице, тихонько вставляю ключ в дверь и стараюсь сильно не шуметь. Открыть получается очень ювелирно. Так же захожу, тихонько раздеваюсь и разуваюсь. Вижу, что Тати у меня дома. Хотя сомнений у меня не возникало от слова совсем, что она могла не ночевать у меня. Тут её любимое пальто висит, сапожки небрежно разбросаны у тумбочки. Я улыбаюсь, понимая, что мы с Тати ещё и абсолютно противоположные личности. Я до мозга костей педантичный, а она — лёгкая, помешанная на своих цифрах, богиня. Мы с ней как плюс и минус, потому нас тянет друг к другу. Я чертовски жажду скорее её обнять и целовать, пока губы не сотру себе до мозолей.

На цыпочках иду в свою… нашу комнату. Свет не включаю, потому что в спальне достаточно светло от фонарного света с улицы. Тати лежит, свернувшись калачиком, да еще и в одеяло так замоталась интересно, как куколка бабочки. Черт, я гляжу на нее сверху и думаю, как бы мне подобраться к ней. Хочется призвать «окей, гугл», но моя идея тут же отсеивается здравым рассудком. Тати сладко сопит, и я тут же подстраиваюсь под ее размеренное монотонное дыхание. Стараюсь бесшумно раздеться до трусов, Тати даже не шелохнулась. Обхожу кровать к ее стороне, присаживаюсь на корточки и долго-долго смотрю на нее, отмечая, что Тати слегка похудела. Заметно по ее бледному лицу. Хмурюсь. Не дело так себя доводить работой.

Или причина в Константине?

Может он опять замаячил перед Тати?

Эти мысли меня убивают. Но я их мигом отбрасываю.

Тати шевелится, а я буквально затаиваю дыхание. Она повернулась на другой бок и теперь я могу аккуратно лечь к ней под бочок. Наконец, я оказываюсь в плену тепла Тати. Обнимаю ее, прижимаюсь к ней и зарываюсь носом в ее затылок. Ох… черти, дерите меня во все места, но я отсюда ни ногой. Аж мурлычу от удовольствия. Сгребаю Тати в свои объятия, ощущая на своих рука теплые ладошки любимой.

— Максим…, - сонно мурлычет она, не оборачиваясь ко мне лицом.

— Тати…, - вторю ее тону, целуя в обнаженное плечико. Тати жмется от щекотки, затем зевает и снова уплывает в глубокий сон.

Скорее всего Тати приняла мои объятия за сновидение. И мне не хочется нарушать ее покой, поэтому я откладываю свой план по захвату любимой во всех позах, о которых она сама мне поведала на днях. Хотя… мой друг в боксерах уже на старте, и я мысленно ему приказываю еще немного подождать. В конце концов сегодня выходной и завтра тоже. Мысли мыслями, а я так же, как и Тати, крепко засыпаю.

Чувствую, как будто меня взглядом прожигают. Голова после долгой дороги дает о себе знать сильной пульсирующей болью в висках, и тем не менее, я раздираю правый глаз в щелку.

Улыбающаяся, счастливая Тати практически нависает надо мной. Я окончательно просыпаюсь, глядя на свою любимую, и тоже расплываюсь в коварной ухмылке.

— Максим! Ну ты жук! Я не ждала тебя, — хлопает легонько мне по обнаженной груди. А потом накидывается со сладким поцелуем. О…о…о… женщина, я же сейчас взорвусь без прелюдии!

Кое-как отрываемся друг от друга.

— Надеюсь, ты никого не ждала, кроме меня, — все так же игриво намекаю Тати на любовников.

— Максим, в моих снах нет места никому, кроме тебя. Так что переживать тебе явно не о чем, — как ни в чем не бывало отвечает Тати и смеется. — А вообще, ты не представляешь, как я себя сейчас сдерживала, чтобы не напасть на тебя.

— Тогда спешу обрадовать тебя, что ты испытала те же чувства, что и я ранним утром, — констатирую факт.

— Почему не разбудил меня? — обиженно спрашивает она.

— Ты крепко спала, — тыльной стороной ладони провожу по ее скуле и подбородку, а Тати нежится ласке, слегка прикрывая глаза.

— Я подумала, что ты мне снишься, — делится со мной.

— Знаю, так и подумал, — отвечаю. — Ты немного бледновата, — хмурюсь вновь, в свете ранних солнечных лучей, я хорошо рассматриваю лицо Тати. Она не глядит мне в глаза, о чем-то не желает делиться, но я не настаиваю. — Все хорошо? — с тревогой гляжу на нее, но не давлю.

— В общем да, но есть кое-какие проблемы, но о них я пока не хочу говорить, — увиливает Тати.

— Если дело в твоем бывшем, — я даже злюсь, готовый прямо сейчас найти его и раскромсать в клочья. Тати улыбается, подмигивая мне.

— Нет. Костя — старая новость, поэтому свои карательные меры можешь придержать на будущее, — шутит Тати. Мне становится легче.

Затем наше настроение вмиг меняется на притяжение. Тати практически оседлала меня, снимая с себя майку на тонких бретельках. Моим глазам предстает ее шикарная каплевидная грудь, которая слегка набухла, когда я накрываю обе их своими громадными лапами. Хм… но Тати продолжает елозить на мне, возбуждая больше и сильнее. Я сажусь и обнимаю ее, целую, ласкаю языком каждый участок ее тела. Добираюсь до шеи: кусаю, посасываю, и снова кусаю, а потом облизываю и опять возвращаюсь к губам. Тати стонет. О… Я мигом меняю положение наших тел, оказываясь сверху на ней. Стягиваю с нее трусики, следом летят мои боксеры. Лисьи глаза моей любимой глядят на то, что так жаждет оказаться в ней.

— Скучала? — мой голос вибрирует.

— Еще как…, - мурлычет она, облизывая свои пухлые от поцелуев губки.

Я развожу ее бедра, устраиваюсь, накрывая собой разгоряченную Тати, затем просовываю правую руку ей под поясницу и приподнимаю ее. Практически чувствую, как касаюсь ее лона своим членом. Ощущения похожи на действие сильнодействующего морфина с эндорфином. Я, как наркоман, и Тати мое спасение от наваждения. Облизываю свои пересохшие губы, затем наклоняюсь и вбираю в рот сосок ее груди. Он мигом наливается кровью и возбуждается. Тати пискнула, явно испытав пронзительную искру предоргазма. То же самое проделываю со второй грудью, а после отрываюсь от них и в упор смотрю на девушку, которая запрокинула голову чуть назад от удовольствия. Мы встречаемся взглядами, как только мои атаки на ее грудь прекращаются.

— Я тоже по тебе соскучился, любимая, — вслух произношу ту самую кричащую фразу, которая обозначает мои намерения. Тати покрывается румянцем, глаза искрят, а улыбка становится робкой. Ее выражение лица требовательно настаивает на продолжении. — Я люблю тебя, Тати, — на одном дыхании четко произношу, заставляя тело девушки в моих руках дрожать. Она крепко впивается пальцами в мои плечи и глядит неотрывно. Волнуется?

— Максим, я должна… должна…, - чуть ли не задыхаясь, она повторяет одну фразу.

— Ты не должна мне отвечать прямо сейчас, — перебиваю ее, заглушая ее рот своим поцелуем. Не хочу, чтобы она думала, что мне надо прямо сейчас услышать ответ. Я знаю, что наши чувства взаимны. Тати расслабляется в моих объятиях, и я аккуратно вхожу в нее.

О, боги всех вселенных!

Как же я скучал по Тати…

Надеюсь, Максим ничего не заподозрил. Хотя… Его пытливый взгляд заставлял меня каждый раз напрячься. Я еще не придумала, как сообщить ему о своей беременности. Мне постоянно казалось, что Максим плохо воспримет эту новость. У него ведь карьера перспективного врача, и, наверняка, в планы ребёнок не входит.

Собственно говоря, в мои планы тоже не входило внезапно беременеть. Но где-то на задворках своего сознания та самая Тати безумно счастлива, что станет мамой. Ведь ей самой не хватало маминого тепла.

— По пути заедем на рынок и купим самую пышную ёлку, — говорит Максим, широко улыбаясь мне. Он крутит баранку руля и направляет машину направо.

— Мы едем в лес, — изумляюсь я, — неужели все ёлки разбежались в преддверии праздника?

Максим смеётся в голос, и я тоже.

— У нас табу, Тати, — Максим берёт меня за руку и крепко сжимает её. Я чувствую укол вины за то, что до сих пор молчу. А ведь во мне прямо сейчас бьётся сердце нашего ребёнка.

— И это правильно, — поддерживаю я.

Мы останавливаемся на парковке возле рынка. Максим застёгивает куртку и первым выходит. На улице очень морозно: дыхание Максима превращается в пар. Он скорее оббегает машину и, по моей готовности, открывает дверь с моей стороны.

— Капец! — ахаю я, кутаюсь в своё пальто сильнее. Максим обнимает меня. И я льну к нему, вдыхая его аромат, ставшим для меня таким родным, любимым и нужным.

— Не то слово! Тати, идем скорее.

Судя по тому, как Максим лавирует между рядами, он точно знает, у кого можно купить самую лучшую ёлку. Держась за руки, я стараюсь не отставать от своего любимого дока. Мельком обращаю внимание на предновогодний переполох: всюду разноцветные гирлянды, мишура, игрушки-хлопушки, у каждой палатки стоит свой продавец и зазывает подойти именно к нему. Наконец, сквозь плотную толпу, Максим выводит нас двоих к месту, где продают ели.

— Привет, дядь Петь, — здоровается Максим, пожимая руку мужчине лет за пятьдесят. Я тоже киваю, улыбаясь.

— Здравствуй, Максим. Рад видеть тебя. Уж грешно подумал, что в этом году не дождусь тебя. Вадим Васильевич давеча звонил, просил оставить самую лучшую красавицу.

Максим смеётся.

— Вадим всюду поспевает, — с иронией говорит Максим, глядя на меня.

Да, Женька мне однажды говорила, что её док любит держать все под контролем. Так ему проще, когда знает, чего ждать. Я считаю это отличным принципом жизни, хоть сама никогда ещё не пробовала жить строго по плану.

Мужчина уходит и через несколько минут возвращается, за собой волочит огромную ёлку, закутанную в сетку. А главное: она не срублена, а бережно выкопана с корнем.

— Тут два с половиной метра, — сообщает он, поставив дерево в рост.

Я чуть было челюсти не уронила, ахнув. Никогда ещё я не видела вживую такой красоты, которая будет украшать дом внутри. И к тому же, её после праздника можно будет посадить.

— Отлично, дядь Петь. Вот, держи, — Максим рассчитывается с мужчиной. Жмут друг другу руки. Затем мой док подхватывает ёлку, и мы направляемся к его машине.

— А чья ответственность за наряд? — спрашиваю я, интересуясь традициями ребят. Максим поставил ёлку, уж тяжела красавица, и выдыхает, поправляя свою куртку.

— Вообще, девчонки сами там крутятся возле неё. Женька обычно за шеф-повара, Люда — за интерьер, а Янка за ёлку. Думаю, в этот раз честь выпадает нам с тобой вдвоём, — Максим коварно подмигивает мне и ухмыляется.

Я улыбаюсь.

— А я и не против такой инициативы, — говорю я.

Затем осматриваюсь по сторонам и на глаза попадает необыкновенно красивая гирлянда. Она мигает тёплым голубым светом. В моей голове мгновенно рождается идея образа.

— Вижу, ты что-то задумала, — прищурившись, Максим касается тыльной стороной ладони моей щеки.

— О, да, — отвечаю я. — Постой здесь. Я буквально на пару минут.

Максим кивает, а я тут же скрываюсь в толпе людей. Иду прямо к той самой палатке, чтобы прикупить украшения для праздника. Надеюсь, девчонки оценят мое стремление.

— Здравствуйте. Мне, пожалуйста, вот эту гирлянду и упаковку игрушек, — показываю продавцу то, что хочу приобрести. Молодой парень с улыбкой всё упаковывает в пакет и отдаёт мне. Я передаю ему деньги.

Настроение, на удивление, просто бомбическое. Даже утренняя тошнота не так страшна и всё уже позади. Забираю пакет с покупкой и оборачиваюсь. Мой взгляд мгновенно ловит Максима, только он не один, рядом стоит достаточно высокая женщина и по её выражению лица понимаю, что они оба знакомы. А потом эта дама с такой нежностью гладит Максима по лицу, а он отдергивается. Мое сердце пропускает глухой удар. Первое, о чем думаю, это его бывшая — Маргарита. Та, что разбила сердце такому прекрасному мужчине, а теперь тянет руки. Укол ревности мгновенно даёт о себе знать, а настроение ухает в пятки.

Я пробираюсь сквозь толпу людей и по-собственнически хватаюсь под локоть моего дока.

— А вот и я! — объявляю так, чтоб мымра меня услышала. Дама сделала шаг назад, сжав губы в тонкую полосу. — Стоило только отойти, Максим, а тебя уже хотят…, - я намеренно не заканчиваю фразу, а тянусь к нему и целую в щёку. Это моя территория! Да, пусть я выгляжу идиотски, но Макса я не дам в обиду.

Сам мой док выглядит не очень приветливо. Судя по всему, он не ожидал встретиться со своей бывшей именно здесь и сейчас. Как на зло в моих мыслях проскакивает ещё одно: вдруг в том городе, куда он ездил на обучение, они уже встречались. Я мигом отбрасываю свои необоснованные догадки.

Максим встречается со мной взглядом, и я вижу, что он рад моему скорому появлению.

— Это моя Тати, — заявляет Максим, и сам коротко целует меня, но только в губы.

Маргарита закипает: она раскраснелась не столько от мороза, сколько от гнева и ярости.

— Очень мило, — шипит она, оскалив свой широкий рот. Её взгляд снова на Максиме, словно меня здесь нет. Я крепче впиваюсь в руку моего любимого. — Вижу, вы уже прикупили самое главное. Да, помню, Максик, как мы с тобой точно так же ездили. Небось, опять Вадим командует. Он такой помешанный на контроле. Как его можно терпеть? — искренне возмущается дама.

— А вас не должно касаться. Надеюсь, вы сами-то не грешите маниакальным контролем, — пригвождаю бывшую Максима своим жгучим взглядом. Я всем нутром чувствую к ней неприязнь.

Маргарита не прячет своей ухмылки.

— Что ж, не смею задерживать, — говорит она, затем разворачивается и уходит в противоположном направлении. Только хочу спросить у Максима подробности, как его бывшая заявляет: — Максим, наша в встреча в гостинице была незабываемой.

Маргарита сверкает своим хитрым взглядом и всем видом показывает, что здесь она победительница.

Мне становится дурно от её слов. Я отпускаю Максима и отстраняюсь от него. Мой док стоит без лица. Господи! Он и не отрицает, не пытается найти слова и сказать, что бывшая его оговаривает.

— Что это значит? — почему я спрашиваю осиплым тоном? Сердце колотится, а в голове рой ос, жалящих меня со всей жестокостью. Их яд растекается по моим жилам.

— Я хотел тебе рассказать о ней сейчас в машине по дороге, — Максим злится, но сдерживается.

— Почему дома не сказал? Зачем было откладывать? — я ничего не понимаю. А потом мне, словно обухом по голове кто-то сзади ударяет. — Ты хотел утаить? Не хотел, чтобы я узнала? Между вами что-то было? — я не устраиваю истерик, а просто хочу знать правду.

— Нет. Между нами не было ничего и не будет, Тати, — Максим хочет коснуться меня, но я дистанцируюсь. Именно сейчас не хочу ни чьих-либо прикосновений. — Тати…, - мой док выглядит растерянно. — Она намеренно преподнесла в таком тоне, чтобы позлить нас двоих. Особенно, тебя.

— Максим, нужно было сразу сказать, — с обидой говорю. Комок подступает к горлу, а глаза щиплет от непрошенных слёз.

— Я понимаю. Облажался. Я не хотел портить настроение тебе с самого утра. И мне было не до бывшей, я безумно скучал по тебе. Тати, она ничего не значит для меня, только ты. Только наши отношения. Я ими дорожу, Тати, — Максим все-таки берёт мою руку в свою и крепко сжимает. Глядит мне в глаза, и я своих не отвожу.

— Максим, обещай мне, что ты не будешь таким же, как Костя-мудак. Я этого повторно не переживу, — я льну к любимому и крепко его обнимаю. Максим сгребает меня в охапку одной рукой, а другой держит ёлку.

— Никогда, Тати.

Мы возвращаемся к машине. Загружаем свои покупки и едем к ребятам. По дороге Максим рассказывает мне, как он встретился с Маргаритой в гостинице. Рассказал, что было на самом деле, и я верю ему. Верю всем сердцем, что он бы не посмел мне изменить.

В коттедже приготовления ко встрече нового года кипят вулканом. Девчонки выполняют всё, как говорил Максим. Одна Янка ждёт своей работы, но я спешу её обрадовать, что в этом году у неё свобода. Подруга нисколько не против, улыбаясь, убегает на второй этаж коттеджа по своим делам. Ребята помогли Максиму выгрузиться. Сразу установили прямо у камина в специальном ведре нашу красавицу.

— Так, а теперь всем отойти, — командует Максим и ножницами разрезает сетку. Пушистые ветки раскидисто расправляются, едва мой док успевает отскочить.

— Охренеть! — Вадим стоит с удивлением. — По комнаты под неё. Дядь Петя, конечно, молодец.

Максим смеётся над другом, а мне подмигивает.

— Теперь оставим Тати разбираться с ней, — игриво заявляет Максим, обнимая меня за талию. У нас у обоих настроение улучшилось, хотя в глубине души, я все еще волнуюсь. Зачем Маргарита заявилась к Максиму? Что ей надо от него? К тому же она ведь замужем.

— Ты мне поможешь? — ласково льну спиной к его груди, чуть повернувшись и запрокинув голову, смотрю на Максима. Он наклоняется и целует меня, щекоча языком мой язык. Ребята поспешили скорее ретироваться. — Я боюсь на стремянку лезть, — высоты я нисколько не боюсь, а вот за моего малыша переживаю.

— Даже если бы ты не попросила, я б тебя одну не оставил, Тати, — нежно шепчет у моих губ Максим, а я ласково глажу его по скуле. Тут мой док своей ладонью накрывает мой плоский живот, и я в мыслях ахаю. Максим вновь дарит мне свой поцелуй, затем выпускает из объятий. — Готовь свои гирлянды и игрушки, а я за стремянкой.

Когда мой док оставляет меня одну, тут же материализуется Женька и Люда.

— И? — в унисон говорят обе.

Я хитро подмигиваю и ухмыляюсь.

— Я рада, что этот новый год проведу с вами, — обрадованно говорю я. Девчонки меня обнимают. — И с Максимом, — добавляю, как только они обе отпускают меня.

— Ещё бы, — говорит Люда. — Так, у меня все готово.

— А у меня в процессе, — сообщает Женька. — Будет несколько салатов, ананасовый, Тати, специально для тебя. Знаю, сто ты любишь его.

Я довольная, обнимаю подругу и благодарю.

— … а на горячее: шашлыки, запеченный картофель. Много готовить не стану. Лучше каждый день что-нибудь свежее.

— И правильно, — говорит Янка, спускаясь по лестнице. Мы втроем глядим на неё и обалдеваем. — Что? — как вкопанная, останавливается на последней ступеньке.

— Красотка! Ты выглядишь, как Джулька в красном платье в том самом кино, — наши мысли озвучивает Женька, а мы с Людой киваем в знак согласия. — Только не рано ли?

— Нет! — хихикая, заявляет Янка. — А вам всем лучше поторопиться. Между прочим, скоро шесть вечера. А вы все еще пыхтите.

Тут возвращаются в дом Тимур и Пашка. Оба замирают на месте. Особенно Тимур. Он не сводит своих глаз с девушки в красном. Мы понимаем, что надо всем разойтись и оставить их двоих. Но Янка поступает умнее: она указательным пальцем манит Тимура подойти к ней, а он на её зов чуть-ли не плывёт лёгкой походкой.

Сцена ну очень умилительная. Янка уводит своего любимого обратно на второй этаж. Мы все слышим, как в гостиной комнате закрывается дверь.

И тут заходит Максим со стремянкой, а за ним Вадим, весь уделанный в саже.

— Господи, что с тобой? — ахает Женька, прикрыв ладонями рот. Мы все в шоке, и смеяться хочется, и посочувствовать Вадиму.

— Какая падла насыпала золы в ведро над мангалом?! — зло рычит Вадим, а мы невольно начинаем смеяться над бедным мужчиной. Он фыркает и уходит в ванную комнату, отмахиваясь от всех нас рукой.

— Слава богу, что я в этот раз без приключений, — хихикаю я, комментируя ситуацию.

Я все еще помню, как Максим вытаскивал меня из сугроба. Мы переглядываемся с моим любимым доком, затем приступаем к украшению ёлки. Люда с Женей уходят на кухню, следом за ними и Пашка.

Нужно скорее приготовиться, затем идти наряжаться. Бывшая Максима уходит на второй план. Не хочу из-за нее портить всем вечер. Сейчас главное я и Максим, и то, как бы мне сообщить ему о своём положении.

Шикарный стол-фуршет, накрытый Женькой, ломится от всякой разнообразной еды: и горячие закуски, и холодные. Когда она только успевает всё делать?

Аромат мандаринок, приятная веселая мелодия — всё это напоминает сказку и предновогоднее чудо.

Все мы принарядились в свои платья и костюмы. Я специально выбрала под такой случай не особенно видное платье, особенно, сильно не облегающее в талии. Я, конечно, прекрасно понимаю, что ничего не видно, но у меня страх, что все узнают раньше времени. Сначала о моем положении должен узнать Максим. Надеюсь, мой любимый док воспримет новость с радостью, хотя под ложечкой слегка посасывает.

Янка с Тимуром до сих пор не объявились, но мы все слышали охи-вздохи. Судя по всему, примирение пошло по ее плану. Я улыбаюсь, и мою улыбку замечает Максим. Он обходит стол и приобнимает меня за талию.

— Ты счастлива? — спрашивает он у меня. Я приподнимаю голову и смотрю ему в глаза.

— Очень, — тихо шепчу, словно боюсь, что о моем счастье кто-то прознает.

Максим целует меня в висок. Так нежно, так по-свойски, словно мы уже лет двадцать вместе.

— Впервые я не один встречаю новый год, Тати, — делится со мной, долго глядя мне в глаза, в которых разливается теплота, — как же я чертовский рад, что ты появилась в моей жизни.

О-о-о, я сейчас точно растаю.

— Максим, мои чувства абсолютно взаимны, — прижимаюсь лбом к его подбородку, и, повернувшись к нему всем телом, обнимаю крепче его за талию. — Я так ждала тебя, что прямо сейчас мне страшно от того, как сильно ты мне стал дорог.

— Тати, — Максим сгребает меня в охапку.

И нам все равно, что наши друзья становятся свидетелями нашей нежности и наших признаний. Каждая пара занята собой, но я чувствую пристальный взгляд каждой подруги. Они радуются моему счастью — я это чувствую.

Отстраняюсь, чтобы видеть лицо любимого. Мои волосы каскадом ниспадают по моим плечам и спине, щекоча мою кожу; я ощущаю тепло рук Максима, ладонями он гладит по моей талии.

— Максим, я… я должна сказать…, - только хочу объявить о положении, как входная дверь распахивается, и мне приходится оборвать свою фразу.

При открытии двери врывается холодный воздух, превращаясь в клуб серой дымки, которая стелется по полу и рассеивается по мере приближения холода к нашим босым ногам. А скрип от петель из-за сильного мороза, как будто нарочно подпевают зловещим свистом. Становится жутко. Я ощущаю всем телом странную неприятную вибрацию. Не знаю, как даже идентифицировать свои чувства.

Мы все уставились в ту сторону.

Женщина чуть не вваливается к нам, а за ней высокий, статный мужчина лет за сорок пять. По его выражению лица становится ясно, что он не рад нагрянувшим обстоятельствам. Что не сказать о бывшей Максима.

— Маргарита? — внезапно зловещую тишину обрывает вопросительный тон Вадима. Он тут же смотрит на Макса, как будто считывает с него нужную информацию, как действовать далее.

Мой док в шоке. И я верю в его состояние, да, что там…, я сама обалдеваю. Какого черта? Вот прицепилась-то, зараза!

— Ой, ребятки, простите за испорченный предпраздничный фуршет, — вроде бы искренне говорит она, виновато ухмыляясь.

Именно — ухмыляется! Не улыбается, ни разу. И я ловлю себя на мысли, что она намеренно ворвалась сюда, словно подгадала нужный момент.

— Что случилось? — Вадим, как хозяин дома, выходит вперед. Он хмурит брови, хотя всем своим видом старается держать нейтралитет.

— Да у нас линию оборвало, — жалуется Маргарита, махая рукой в сторону, где находится их коттедж. — Снег валит сильный.

Что?! Я в очередной раз офигеваю. Значит все это время гадюка была по близости?! Мне становится тошно, а ком к горлу подбирается тихими шажками. Я уже не так крепко льну к Максу, хотя он не выпускает меня из объятий. Напротив, усиливает их, будто ищет поддержку во мне.

— Вы вызвали мастеров? — интересуется Вадим, а мы все продолжаем стоять молча. Естественно, мы все в шоке от непрошенных гостей. Пусть кто угодно, но не бывшая же моего любимого дока.

— Да, — встревает мужчина. — Меня Михаилом зовут. Я муж Маргариты. Извините, что мы вам праздник портим. Так внезапно все случилось. Марго сказала, что знает вас, — мужчина глядит на свою жену чуть прищурив свой взгляд. Ясно, что он реально не рад происходящему. — Говорил же тебе, что надо было оставаться дома. Нет тебе приспичило на дачу рвануть. Тем более, что она еще не готова к заселению.

Маргарита виновато жмет плечами, но в упор глядит на нас с Максимом. Конкретно, на него. Меня это бесит блин!

— А вы на своей машине? — неожиданно для себя, я врываюсь в диалог.

Михаил улыбается.

— Да, конечно, — отвечает.

— Но мы не можем уехать, — тут же встревает Маргарита, деловито выставляя свой нрав. — Нам надо дождаться ремонтников. Сами понимаете, что в такой час мало кто приедет так скоро, как хотелось бы.

А-а-а-а! Я готова придушить на месте эту мымру. Явно прослеживается подстава. Несмотря на то, что снега выпало реально много, но у нас-то свет есть и никакие линии не оборвало, а, значит, Маргарита лукавит.

Ко мне подходит Женька и берет под руку, едва ли заметно дергает, чтобы я не вступала в полемику с женщиной.

Опять ухмылка Маргариты.

— Что ж, — Вадим вздыхает, — вы можете подождать у нас, — без особенного энтузиазма говорит он.

Михаил тоже не рад. И судя по его поведению, он не доволен своей женой. Между ними нет особой химии. Нет той самой искры. Они держатся друг от друга на расстоянии, хоть и кажется, что рядом.

Но делать нечего — не выгонять же их на мороз.

А праздник становится унылым и скучным. Сдержанным. Без того веселья и непринужденности, как обычно.

— Я принесу еще столовые приборы, — говорит Женька, и тянет меня за собой. — Тати, помоги мне.

Максим нехотя отпускает меня.

— Все хорошо? — спрашивает у меня.

Я снова встречаюсь взглядом с ним.

— Да, — тепло улыбаюсь, касаясь ладонью его щеки. — Не волнуйся.

Мы с Женей удаляемся из гостиной комнаты в кухню, предварительно закрыв за собой дверь. У меня все внутри бурлит и кипит от праведного гнева. Только я почувствовала себя счастливой, так нет же, обязательно эйфории устроят облом.

— Не кипишуй, Тати, — тихо говорит Женя. — Ты сделаешь только хуже себе и Максу, но не Марго. Она будет лишь в восторге, что внесла разлад между вами.

— Как?! Как я могу быть спокойной, Жень? Это наваждение какое-то, — обреченно всплескиваю руками, затем плюхаюсь на барный стул.

— Я тебя очень понимаю, Тати. И реально сочувствую. Но если ты поддашься на ее провокацию, тем самым только хуже сделаешь себе, — мудро говорит подруга.

— Да я все понимаю, — чуть ли не хныкаю. — Мы ж с ней в лоб столкнулись на рынке, когда елку брали. Мало того, оказывается, она заявлялась к Максиму, когда он был на учебе! — на последней фразе я практически взвизгиваю.

Женька показывает жестом, чтоб я тише говорила.

— Успокойся. Я уверена в Максиме, — заявляет подруга, — он тебе не изменит. Даже, если ему предложат повышение до президента.

Я с грустью хохотнула.

— Вот сравнила-то, — добавляю. — Жень, я боюсь, что она что-то задумала. И я вообще сейчас в шоке, что, оказывается, их с мужем дача находится в соседстве с вашим коттеджем.

Женька жмет плечами, негодуя вместе со мной.

— Я слышала этим летом, что наши соседи старички собирались продавать имущество, но не думала, что Маргарита станет их владелицей. Как-то ранее за эти полгода ни ее муж, ни она сама на глаза не попадалась. Если бы я знала, поверь, я бы предупредила тебя.

— Что мне теперь делать? — растеряно смотрю прямо перед собой.

— В смысле? — удивляется Женя. Я перевожу взгляд на нее. — Идешь, обнимаешь Макса и продолжаешь быть счастливой, как пятью минутами ранее. Маргарита не должна стать пропастью между тобой и им. Я ведь не просто так старалась вас свести, Тати, — подруга коварно кривит губы в ухмылке и прищуривается. — Если бы ты только знала, чего стоило его заманить и столкнуть вас лицом к лицу.

— И я очень рада этому, — тихо говорю, ощущая, как снова хорошее настроение возвращается.

— Так-то лучше, Тати. Держи хвост пистолетом и не дай старой новости перебить приятные мгновения, — завуалировано говорит Женя. А я с ней полностью согласна.

— Да. К черту! Я пойду, а-то страшно оставлять моего дока одного, — воодушевившись новообретенной силой, я оставляю Женю на кухне одну.

Что и следовало ожидать: Маргарита уже храбро окучивает моего Максима, при этом полностью игнорирует своего мужа, который забылся в угол у камина и попивает глинтвейн.

Я деловито шествую к застолью, и по-собственнически врываюсь между ней и любимым.

— Ох, ты уже вернулась, — Маргарита нехотя делает шаг назад. Мымра явно перебарщивает с тем, что бессовестно врывается в личные границы. Максим заметно выдыхает с облегчением.

— Когда прибудут ваши ремонтники? — без прикрас задаю вопрос. — Скоро полночь. Мы бы хотели встретить новый год в кругу своих. Извини, что так грубо, но такая примета есть, знаешь ли: надо сидеть дома и не шастать по углам.

Маргарита кривится. А мой док едва сдерживает смешок.

— Максим, — я поворачиваюсь к любимому полубоком, — можешь принести мне шампанского, пожалуйста.

Я намеренно спроваживаю его, чтобы остаться наедине с его бывшей.

— Конечно, любимая, — он целуем меня в губы и удаляется.

Ха! Маргарита обнимает саму себя, явно не ожидав от меня такого поведения. Я в буквальном смысле взглядом сверлю дырку в ее лбу. Она заметно занервничала.

— Мои друзья и я не рады твоему визиту, — чуть тихо делаю голос, чтобы не привлекать внимания остальных. Маргарита сощурилась.

— Меня мало волнуют ваши чувства. Или ты думаешь, что я так просто оставлю Максима? — чуть ли не шепотом говорит она, а я, от гнева и ярости, ощущаю раскаленную лаву в жилах своего тела.

— Столько лет, и только сейчас ты вдруг спохватилась? — с презрением шиплю риторический вопрос.

— Неважно. Он вскоре станет успешным доктором, а рядом с такой замухрышкой, как ты, это будет выглядеть неопрятно. Все-таки я гораздо больше знаю его, чем ты, Тати, — ядовито цедит Маргарита, обжигая словами мою душу.

— И что? Это дает тебе право ломать ему жизнь? А как же твой муж? Кстати, он грустит, тебе не кажется? — я не отступаю. — Не хочешь составить компанию ему?

— Что ты ко мне привязалась? — зло выпаливает она, чуть повысив голос. Ребята на нас кидают встревоженные взгляды, но я мотаю головой, безмолвно давая понять, что я справляюсь.

— Ты посягнула на мое, — зловеще произношу фразу и сверлю взглядом ее растерянные глаза. Господи, миленький, дай мне выстоять перед этой ведьмой. А у самой внутри все трясется от нервного перенапряжения.

— Вы знакомы чуть больше месяца, — презрительно фыркает Маргарита.

— И что? А ты столько была рядом с ним, а в самый нужный момент бросила. И кто ты после этого?

Женщина зависает, не ожидав, что я знаю предысторию их отношений.

— То-то и оно, — заключаю я. — Поэтому, если не хочешь скандала и плохого настроения, лучше держись подальше от Максима, — предупредительный тон моего голоса действует молниеносно. Маргарита глядит на меня совсем иначе: почувствовала во мне равную соперницу. Однако, ее все равно нужно держать в поле зрения.

— Не будь так уверена в нем, — зло кидает фразу, заставив меня напрячься, — я все-таки была частью его жизни, а ты только вошла и не факт, что останешься.

На этой ноте Маргарита решает отойти, оставив меня в подвешенном состоянии. В эту секунду подходит Максим с двумя бокалами шампанского. Игристое пузырьками схлопывается и притягивает приятным ароматом.

— Все нормально? — снова обеспокоенно спрашивает Максим, вглядываясь в мое лицо.

— Да, — без доли сомнения отвечаю я, беру у него из рук бокал и только подношу к губам, останавливаюсь. Я не должна поддаваться паники и пить алкоголь мне категорически нельзя — это может навредить нашему малышу. Максим пристально следит за каждым моим движением. — Давай уедем? — вдруг предлагаю я.

Максим удивляется.

— И встретим наш первый новый год в машине? — хитро играет бровями.

— Блин, перспектива так себе, — согласно качаю головой и хихикаю. — Хотя очень романтично, правда, явно холодно.

— Иди ко мне, — Максим снова сгребает меня в охапку, и, склонившись, шепчет на ухо: — я люблю тебя, Тати.

Я сильнее прижимаюсь к моему мужчине.

— Знаю, — отвечаю я в полуголос.

В уютном гостевом домике Вадима становится совсем неуютно. Все мои друзья и их спутницы замолкают. Каждый взгляд пристально сверлит меня, Тати и Маргариту с ее так называемым мужем. Кстати, о нем: мужчина подошел к нам и поставил свой наполненный бокал шампанским на стол. Выжидательно глядит на Ритку, а та словно язык проглотила и то и дело на меня косится, как будто призывает помочь ей выкрутиться. Начинает нервно хихикать.

Я прижимаю ближе к себе Тати, которая тоже напряглась от всей ситуации. Вот тебе и новый год.

Надо было Вадиму гнать в шею незваных гостей.

— Так и будешь молчать? — сдерживая свой норов, Михаил схватил Ритку под локоть.

Никто из нас не дернулся встать на защиту, и я мысленно возликовал, что этой идиотке, наконец, воздастся по всем заслугам. За то, что столько времени отравляла мне душу, да и бросила в самую трудную для меня в жизни минуту. Пусть прочувствует на своей шкуре, какого это, когда рядом нет того, кто мог бы подставить плечо.

— Я спрашиваю еще раз «Что здесь происходит?» — каждое слово Михаила практически процеживается сквозь зубы.

Ритка напряглась. Кажется, что даже слегка вжала голову в плечи.

— Извините, — тут подает голосок моя Тати, и я удивленно кошусь на неё.

Михаил будто оттаивает, когда слышит к себе обращение от незнакомой девушки. Его лицо буквально меняется на глазах от грозного, яростного до любезного и улыбающегося.

Вот это метаморфоза! Я внутренне ликую от того, что у меня появилась самая очаровательная и обаятельная девушка на всей планете!

— Да?

— А вы бы не могли не портить нам наш праздник, — аккуратно и с улыбкой говорит Тати, а Михаил от стыда краснеет. Кивает.

— Извините, пожалуйста, не хотел, — виновато говорит мужчина, но Ритку не отпускает. Крепко пятернёй своей ей в руку вцепился. — Я весь вечер наблюдаю за очень интересной ситуацией, что моя жена клеится к вашему мужу. Хочу знать, с какого хрена! — взрывается Михаил, вновь обратив весь взор на супругу.

— Она ему не жена, — пищит Рита, боязливо покосившись на своего мужчину.

— А тебя наш статус не касается, — уже я произнес. — Михаил, — обращаюсь к ее мужу, а он готов был на месте рвануть на меня с кулаками, но кое-как сдерживает свой порыв. Все-таки они не у себя дома, чтобы предъявлять права.

— Ты её знаешь? — рычит Михаил, тряхнув за руку Риту.

— Конечно, — отвечаю я абсолютно спокойно, глаз с него не свожу. Мне нет дело до бывшей и покрывать ее поступки я тоже не собирался. — Совсем давно Маргарита была моей дамой сердца.

— Это правда? — Михаил опять треплет Ритку под локоть, а та молчит и едва дышит.

Не понимаю её. Какой смысл молчать?

— Это правда, — снова вклиниваюсь сам. Мужчина опаляет меня своим прищуренным взглядом, явно не желая слышать моего ответа. Он ждал пояснений от своей жены. — Михаил, я не знаю, в каких вы с Маргаритой сейчас отношениях, но мне скрывать нечего. Очень давно, четырнадцать лет назад я и Маргарита были парой. Она ушла от меня. Это всё, что я могу вам сказать от себя.

— Спасибо за откровенность, — процедил он. — Что молчишь, Рита? Язык проглотила? Ты специально все подстроила? Провода в нашем доме, электрики… Я накой хрен перся в такую даль и глушь, чтобы твои хотелки удовлетворить? — Михаил был очень зол.

— Мишенька, не нужно так злиться на меня, — виновато кривит губы в улыбке Рита, а глаза-то выдают, что боится его. — Просто так получилось, что Максим оказался здесь, я просто захотела наедине с ним переговорить, повспоминать о прошлом, расспросить о его семье. Мы же не чужие все-таки…

Я чуть слюной не поперхнулся, а Тати так и вовсе присвистнула.

— Наедине? — с подозрением переспрашивает Михаил.

— А что такого? — с недоумением теперь спрашивает Ритка. Бля… сама невинность…

— Если между вами давно все закончилось, тогда, о чем можно говорить «наедине»? Говори при мне. Ну же! — мужчина продолжает пытать ее.

— Ну… мы с ним недавно виделись в городе нашем, — Маргарита зря ходит по острому лезвию. Потому что прямо сейчас Михаил просто охренел от новых подробностей.

— И?

— Ну…

— Все верно, — вновь вставляю свои пять копеек, опережая фантазии и искаженные данные Маргариты, — она выследила меня у университета, где я проходил профподготовку, а затем так же отследила, где я остановился и заявилась ко мне в гостиничный номер. Я ее не пустил. И между нами ничего не было, — я заранее предугадал все возможные вопросы.

Рита багровеет, только теперь от того, что я перехватил инициативу на себя и не дал ей исказить суть правды. Её супруг явно был слеп по отношению к ней, либо прекрасно уже знал ее с головы до пят, да только не понимал, в чем была загвоздка именно сейчас.

Вадим решает немного обуздать пыл новоявленных гостей. Оставляет Женьку и направляется к взбалмошней парочке. Ритка бросает на меня и Тати презрительный взгляд, говорящий, что она еще припомнит нам обоим. Я знаю этот взгляд. Всем своим нутром ощутил всю ее злобу, обращенную на нас.

— Ну и проводили мы старый новый год, — обняв Тати, шепчу ей на ушко. Она жмется ко мне, крепко держа за обе руки.

— Бывает, — вздыхает моя очаровательная, нежная, любимая девушка. — Надеюсь, новый год будет куда более веселым, — с ноткой загадочности добавляет и, чуть наклонившись полубоком, смотрит на меня.

— Конечно будет! — подхватывает Янка, дзинькая бокалами полных шампанского.

Вадим уводит гостей в другую комнату своего дома и предлагает поговорить парочке при его присутствии, заранее предупредив, что он специалист в данной области. Кажется, Михаил был только рад, что он не остался наедине со своей супругой. А то, глядишь, еще поубивают друг друга.

Я на этот междусобойчик посмотрел совсем под другим углом: мне было все равно, что в голове зреет у Риты, но она своего не добьется. Не позволю никому лишить меня счастья.

Друзья продолжают общаться на самые разные, веселые темы. В доме стоят смех и веселье, даже иногда танцуем под медлячок. Я от Тати не могу оторваться. Весь наш праздничный ночной вечер я держу девушку в своих крепких объятиях.

Наконец, через полтора часа Вадим возвращается. По виду его лица сразу понятно, что разговор между супругами велся на напряженной ноте. Мы встречаемся с ним взглядами, и он просто кивает.

— Я проводил чету Самойловых, — оповещает Вадим, вклиниваясь в шумную компанию.

— Слава богу, — Женька целует своего мужчину в губы и обнимает его, — я уже начала скучать без тебя.

— Я тоже, — Вадим с нежностью касается лица Жени, затем по-собственнически обнимает ее за талию, да прижимает к себе. — Ох уж эти бывшие…, — многозначительно выдает он.

— Все так сложно? — с интересом спрашивает Тати, и я снова ощущаю, как она напряглась всем телом.

— Да нет. У Самойловых есть о чем побеседовать, — отвечает Вадим, — но нас их проблемы не касаются. Тати, выброси из головы и наслаждайся вечером.

Тон моего друга показался резким, но Тати не стала акцентировать внимание. Снова мы с Вадимом переглянулись, и тут я понял, что другу есть что мне сказать, но не при данных обстоятельствах.

Ненавижу! Ненавижу его! Смотрите-ка, ходит довольный, влюблённый!

А она? Этакая сама невинность. Бесит! Бесит до невозможности!

— Рит, ну хватит ходить туда-сюда, — раздражённый Михаил косо посмотрел на свою жену, затем вновь его взгляд вернулся к просмотру телевизора.

— Мне нужно в город, — объявила женщина. — Сейчас же.

Михаил отложил газету по правую сторону от себя, скривил губы в ухмылку. Он догадался, что причиной волнения его жены стал тот самый доктор — Максим Дуров и его прекрасная, как ангел, спутница. На секунду даже сам Михаил позавидовал мужчине, что тому досталась нормальная женщина.

Взглянув на свою жену, он в очередной раз убедился, что был слеп и глух, когда его мать предупреждала, что Маргарита — меркантильная, грубая и тешится только собою.

Но… Увы и ах, мужчина посчитал, что мать к ней просто придирается.

— У нас отпуск, — твердо сказал он, напоминая супруге, что именно по её инициативе Михаил вынуждено бросил все дела в офисе на помощника, да поехал чёрте куда.

Рита уперла руки в бока.

Женщина была красивой — этого не отнять, но за маской безупречного лица таилась настоящая мегера.

— Я что-то не понимаю: ты хочешь тухнуть здесь ещё двенадцать дней? — скривив лицо от одного лишь представления, что они будут сидеть в глуши, Рите сделалось не по себе.

Михаил хмыкнул.

— Сама виновата. Ты нас притащила сюда, — коротко бросил он, устав от жены и её идиотских игр. — Мне все ясно, что твоя новая цель тот доктор. Я не слепой, Маргарита.

— Вот только не начинай, — отмахнулась она, как будто уже успела устать от разговора с мужем.

— Я ещё не начинал, — в голосе Михаила послышались нотки угрозы. — Мы остаемся здесь на весь отпуск. Я не собираюсь мотаться по твоим прихотям. И, наконец, отстань от доктора. Ты слепая что ли? У него девушка есть, да и скорее всего, уже точно в статус жены метит. А такая как ты…

Рита зло окинула мужа взглядом, не сдвинувшись с места.

— Что? Какая я? — вспылила она. — Да если бы не я, где бы ты сейчас был! У мамки под юбкой.

Михаил рассмеялся.

— Серьёзно? — не унимался он. — Ты думаешь, что дело в тебе? Напомнить тебе, дорогая моя, как ты оказалась в моей постели?

Рита решила отступить, потому что ей неприятно было возвращаться в прошлое. Ну ещё бы! Правда-то глаза колет. Она же фактически саму себя подложила под Михаила, потом обманула, что беременна, потом, что случился выкидыш и теперь она в понарошку не могла иметь детей.

А именно: от Михаила.

— Ты как хочешь, а я возвращаюсь в город. К подруге, — напоследок заявила Рита.

Михаил махнул рукой, словно отбивался от назойливой мухи.

— Учти, узнаю, что крутишь шашни за моей спиной…, — мужчина недвусмысленно дал понять, что Рита мигом останется без содержания.

— Ой, больно надо, — бесстрашно заявила она.

А у самой всё-таки чувство самосохранения заныло под ложечкой. Испугалась. Привыкла жить на широкую ногу.

Эх, Максим… Зачем же ты так поднялся?

Сердце мое теперь не успокоится, пока ты не окажешься в моих руках.

Не то, что этот тюфяк.

Рита ещё раз взглянула на своего мужа, ощутив отвращение к нему. И ведь надо же, как совпало: увидела перспективы в Максиме, так сразу Михаил померк.

Игнорируя наказ мужа, Рита собрала вещи и рванула на его машине в город.

— Олесь, я к тебе, — сообщила женщина по телефону своей подруге.

— Как ко мне?! — ахнула та. — У меня гостей полный дом. Родители приехали. Я на ночные дежурства специально записалась, чтоб дома место не занимать. Куда я тебя дену, Рит, — нервно лепетала Олеся.

Рита разозлилась.

— Не моя проблема. Я сказала, что еду к тебе. Реши вопрос с ночлегом. Или ты забыла, что я могу запросто тебе портфолио подпортить. У меня знакомых много. Помнишь? — ядовито прошипела Рита.

По ту сторону телефона послышался очень длинный выдох.

— Я уже сто раз пожалела, что с тобой связалась, — обреченно заявила Олеся. — Думала, реально подруги.

— Успокойся. Не начинай мне мораль читать. Я скоро буду. Освободи мне комнату. И ещё, — Рита намеренно сделала паузу, чтоб убедиться, что Олеся ей подчиняется. — Мне надо знать, что сейчас происходит у вас в роддоме. Все передвижения Максима.

— Он сегодня в клинике, — ляпнула Олеся.

— И ты мне не могла раньше сообщить?! — чуть ли не закричав, возмутилась Рита.

— Я не думала, что это так важно, — сухо ответила Олеся.

— Курица! У курицы и то мозгов больше. Не думала она, — бухтела Марго. — Говори адрес, сейчас же.

Получив желаемое, Рита сменила маршрут, резко развернув машину в противоположную сторону дороги. Она хотела, как можно скорее, встретиться с Максимом. Вновь вскружить тому голову. Она знала его, как себя. Знала все его слабые места. И уж точно, она чувствовала, что до сих пор ему не безразлична. А это только сыграет ей на руку.

В клинике Рита быстро получила направление к доктору Дурову. Она воспользовалась своей хитростью: притворилась, что у неё острая боль и никому, кроме Максима, она не доверяет. Девушка на ресепшене с подозрением окинула взглядом клиентку, но талон выбила и сообщила, где находился кабинет Максима Александровича. Довольная собой Рита на радостях побежала чуть ли не галопом по ступенькам на второй этаж.

— А говорит, что острая боль, — с осуждением произнесла девушка другой, своей коллеге.

Обе закатили глаза и продолжили работу.

Рита решила, что будет действовать прямо сейчас. Так сказать: на живца ловить Максима.

И, словно вселенная услышала её мысли, Максим вышел из своего кабинета и столкнулся с ней лицом к лицу.

— Рита? — ошарашено произнёс он. — Что ты тут делаешь? — недоумевал Максим.

Он относился к ней отстранённо. Даже бровью не повёл, что увидел её прямо сейчас. Женщина ощутила в своём сердце удар, который тормозил её вновь проснувшиеся меркантильные чувства.

— Ну как же, вот, к тебе по записи явилась, — наигранно скривив лицо от резкой боли, Рита сунула ему листок.

Максим нахмурился, понял, что Марго опять врёт.

— У меня плотный график. Я не смогу тебя принять, — сказал, как отрезал. Только Рита собралась рот открыть, но он её перебил: — Ты не волнуйся. Идём. Я передам тебя коллеге.

— Но я хочу, чтоб ты меня обследовал, — жалобно заскулила она. — Или у тебя принципы?

— Принципы? — прыснул Максим. — Конечно, же нет. Но я тебе уже объяснил всё. Извини, но мне некогда. Идём, я провожу тебя.

Рита поняла, что сегодня она в тактике ошиблась. Максим её поймал на вранье. Когда он вошёл в кабинет к своему коллеге, женщина стояла рядом у дверей и ждала возвращения доктора. И тут она заметила знакомый силуэт в другом конце коридора — это же та самая Тати.

А она что здесь забыла?

Присев так, чтоб Тати её не заметила, Рита стала следить за ней. И тут её осенило — эта наглая барышня, укравшая у неё Максима, сидит у его кабинета.

Как раз Максим вышел и позвал Риту.

— Заходи. Степан Алексеевич осмотрит тебя.

Рита кивнула, не сказав ни слова. Она подождала у входа, чтобы проследить за Максимом, в какую сторону он пойдет. Но, к счастью, Рита убедилась, что Дуров пошел в противоположном направлении и с Тати не столкнулся. Никакой ей приём не нужен, а вот проследить за Тати — самое оно.

Как же внутри всё вскипело от злости и ревности! Ух! Но вышел врач и попросил не задерживать очередь.

Пришлось подчиниться.

Вошла.

Описала по памяти случай со своим циститом, чтоб доктор не заподозрил её во вранье.

Зазвонил её телефон. Михаил на линии. Рита зло фыркнула, сбрасывая звонок. Она была раздражена. Особенно тем, что муж теперь впал ей не в милость. Он её бесил не меньше, чем та святая Тати.

Вышла Рита из кабинета обалдевшей: УЗИ, проведённое врачом, показало её интересное положение. Беременность сроком в десять недель. Как она могла пропустить этот факт?! И чей же ребёнок? Михаила или её симпатичного инструктора по йоге, с которым она разучивала такие асаны, что стыдно признаться. От постыдных воспоминаний до сих пор щеки горят пламенем! Зато, как было потом хорошо… прям ах!

Очередной входящий вызов от мужа проигнорировать не удалось. Михаил прислал очень нелицеприятное голосовое сообщение, грозясь жене показать, где её место.

— Что ты названиваешь мне? — ядовито прошипела Рита, все еще пребывающая в шоке от новости. Влипла ведь по самое не хочу!

— Охренела совсем?! — рявкнул Михаил. — Бегом пригнала мою машину. У меня сделка срывается, мне срочно нужно вернуться в город. Я тысячу раз пожалел, что согласился взять отпуск. Думал, мы время нормально проведем. Но, судя по всему, у тебя другие планы.

— Сейчас не могу. У меня дела, — борзо ответила Рита и отключила мобильный, со свистом выдыхая. С Михаилом она потом разберётся, сейчас главное, проследить за голубками и узнать, на кой черт Тати сюда заявилась.

Спустя некоторое время Рита снова включила свой мобильный. Было почти двадцать пропущенных от мужа, и почти столько же смс сообщений. Она снова позвонила Олесе, и та устало согласилась вновь помочь своей названной подруге.

— Ты меня поняла? — рявкнула Рита. — Я хочу знать всё. Выясни, где, когда и с кем была эта Тати. И еще, я кое-что сделаю. Дам знать, а ты мне в этом поможешь.

— Рит, кончится всё недобром, — опасливо сказала Олеся. — Медсестры судачили, что эта девушка недавно была в отношениях, но там всё сложно. Да и слухи это.

— Любой слух не родится без дыма. Что ещё? — требовательный тон Риты эхом разнесся по коридору. Женщина решила уйти на лестничную площадку, чтоб не привлечь к себе внимания.

— Больше я ничего не знаю. И вообще, мне пора. Это ты живешь, как у Христа за пазухой, а мне работать надо, — осмелев, выпалила Олеся.

Вот сучка! Рита отключилась первой.

Вернувшись обратно в коридор, она поняла, что упустила момент: вошла ли Тати в кабинет к Максиму или же нет. Но и оставаться ждать она больше не могла. Михаил вновь начал обрывать ей телефон.

Дорога обратно казалась женщине адом. Рита не хотела видеть мужа, но понимала, что не могла так резко жечь мосты с ним. Вдруг у неё не получится отбить Максима у той святоши. А оставаться у разбитого корыта не хотелось, да еще и с ребёнком на руках.

— Я не знаю, что сейчас с тобой сделаю! — Михаил выскочил из дома в лёгком пижамном костюме и тапочках, когда Рита заглушила мотор и вышла из машины.

Увидев разъярённого мужа, она закричала.

— А-а-а! Миша, дорогой, прости! — оббегая машину, Рита спотыкалась о сугробы.

— Задушу! Змея! Где ты была?! — мужчина не спускал глаз с жены.

— В клинике, — тут же выпалила Рита. — Кажется… Я беременна, Миш, — выпалила она.

Михаил замер на месте, обалдев от новости супруги. Ведь прежде их доктор огорошил, что Рита не сможет больше иметь детей, а тут… Счастье-то какое! У них точно родится сын. Михаил так мечтал о наследнике.

— Рита, родная, — смягчился он, а Рита мысленно выдохнула, что миновала беды. Только теперь опять надо придумывать план, как выкручиваться из очередной лжи.

Обняв жену, Михаил завел её в дом.

— Теперь мне понятно, почему ты в таком настроении эти дни, — со знанием дела, заявил мужчина. — Гормоны шалят у тебя, родная. Сегодня возвращаемся домой. И вместе сходим к врачу. Хочу скорее увидеть нашего малыша. Я так рад! — Михаил снова обнял Риту, а та поморщилась, но язык прикусила. Ей нужен повод остаться здесь.

— Я хочу в здешней клинике наблюдаться, Миш, — надув губки, сказала Рита, приподняв голову, чтоб взглянуть на мужа.

— Ландо. Решим. Мне надо вернуться домой. Там порешаю с работой вопросы и снова вернусь. А пока ты побудешь здесь, договорились?

— Конечно!

Отлично! Своего мужа она с пути убрала. Как всё удачно начало складываться.

Я весь вечер переживала, как бы мне сообщить Максиму о своём положении. Сегодня я увижу своего мужчину. Боже, как же я его люблю! Сердце разрывается только от того, как сильно это чувство проникло мне под корку каждой клеточки. Сначала хотела сделать сюрприз, в стиле кино: завернуть тест полосочку в коробку, или прикупить пинетки. А потом отбросила эти идеи в самый дальний угол. От переживаний меня то и дело тошнило. Но скорее всего это был токсикоз во всей своей красе.

Слава богу, что рабочий день подходил к концу. Мне нужно сегодня на приём. Елена Анатольевна наверняка уже получила все мои анализы.

— Тати, как настроение? — постучавшись ко мне в дверь, вошла Женя.

Я откинулась на спинку стула и устало выдохнула.

— Всё хорошо. Ты сама как? — поинтересовалась у подруги. Точно знаю, что с Вадимом они опять повздорили.

— Ой, — отмахнулась Женя. — Он снова сделал мне предложение, Тати. А я не могу… Не готова я.

Мы обе вздохнули.

— Даже не знаю, что сказать, — тихо произнесла я, а Женя просто махнула рукой.

— Не бери в голову. Мы сами разберёмся. Вадим Васильевич боится, будто бы я уйду от него. Не хочет понять меня, что мне штамп в паспорте не важен. Я его люблю. Он — моя жизнь, Тати. Если бы я не встретила его тогда, четыре года назад, я не знаю, что со мной стало бы сейчас, — откровенно рассказала Женя, погружаясь в прошлые события.

Я знаю, что моей подруге тяжело дался тот период жизни, но теперь всё позади и она счастлива, а это самое главное.

— У меня такие же чувства проснулись к Максиму, — тихонько делюсь я.

Женя кивнула.

— Мы все заметили это, Тати. И ты представить себе не можешь, как мы рады. Это то, что сам бог велел вам двоим. Вы — пара. Настоящая. Максим тоже влюблён в тебя, и даже больше. Я точно предвижу скорую свадьбу, — Женя коварно ухмыльнулась. Я тут же почувствовала, как кровь прилила к моим щекам.

— Ну скажешь ещё, — смущенно ответила я.

— Время покажет, — подруга подмигнула мне.

Ох, не знаю я…

Вдруг Женя действительно права. Но сначала надо сообщить Максиму о беременности. Ведь я ещё не знаю, какой будет его реакция. А если он даст заднюю.

Ох…

Мое сердце точно будет разбито, если Максим не примет ребёнка.

— Я сегодня пораньше уйду, Жень. Мне нужно в одно место заскочить, — отогнав от себя противоречивые чувства, я предупреждаю её о своём намерении уйти.

— Хорошо. Ты в последнее время бледная стала. Со здоровьем все в порядке? — обеспокоено поинтересовалась Женя, пристально следя за мной.

— Да. Зима, авитаминоз. Я сейчас пью витамины и железо. Вот хочу узнать результаты анализов, — частично говорю правду подруге, не вдаваясь в подробности.

— О, хорошая идея. А какие витамины ты принимаешь? И девчонкам надо сказать тоже, а то, правда, запас в организме не бесконечный, — Женя вогнала меня в угол. Я стала лихорадочно соображать, как мне ответить, чтоб она не догадалась.

— Блин, уже опаздываю! Жень, мне пора, — спохватилась я, скорее вскакивая со своего места.

— Я дома посмотрю название на баночке и в общий чат кину, договорились?

— Конечно! Беги, давай, но шибко не лети, а то знаю я тебя, — хихикнула Женя, чмокнув меня в щеку на прощание.

Ух… Кажется, в этот раз мне удалось увильнуть от пытливой подруги. Но насколько меня хватит? Да и животик совсем скоро станет очевиден всем. С моим телосложением положение не легко утаить.

По пути в клинику я решила заехать к себе на квартиру, чтобы взять кое-какие вещи. Эти трое суток я провела дома, поэтому сегодня хочу встретить своего любимого у него. На восемь вечера заказала из ресторана ужин. Курьер отзвонился, что будет у подъезда в срок. Как же мне нравятся ответственные люди!

Только зашла в подъезд своего дома, как навстречу мне материализовался Костя. Да чтоб его уже током несколько раз поразило. Что опять?

— Тати, милая, — почти заскулил он.

Я остановилась и выставила руку перед собой, когда он попытался приблизиться ко мне.

— Ты меня не понял, значит? Что тебе надо, Костя!? — ух, как же я разозлилась.

— Тати, ну давай поговорим по-хорошему, прошу. Дай мне шанс, Тати, — Костя наступал на меня, но я не позволила ему меня саботировать. К нему у меня не осталось никаких чувств. Да и вообще, я осознала, что вовсе его и не любила. Привычка. И не более.

— Отстань от меня. И не смей больше появляться. У меня есть надёжный, любимый мужчина, а не ты — тряпка и болтун, — выплюнула я. Затем попросила консьержа не впускать Костю. Он здесь больше не живёт.

— Вот так просто ты перечеркнула год отношений?! — зло бросил Костя.

Я у лифта обернулась. Окинула взглядом мужчину, на которого у меня мигом сработал рвотный рефлекс, но, к счастью, я собой сумела совладать.

— Какой год? Проснись, Костя. Были ли вообще у нас отношения? Насколько я поняла, ты нагло мной пользовался, да еще и моей квартирой. Сначала своим трудом заработай себе своё жильё и можешь кого угодно в него таскать. Кстати, как там поживает твоя малолетка? Ты уже познакомился с её родителями? — по изменённой физиономии Кости, я догадалась, что дело у него явно дрянь. Так ему и надо!

— Я хочу вернуться к тебе, Тати. Я был не прав. Дай мне шанс, прошу, — Костя сложил ладошки перед собой, умоляя меня о шансе. Я рассмеялась.

— Ты, правда, решил, что у меня отсутствует чувство собственного достоинства? — насмешливо произнесла я.

— Тати, я признаю, что это мой косяк. Обещаю, я исправлюсь, дорогая, — Костя попытался пройти через турникет, но охранник его остановил.

— Такие, как ты, никогда не исправляются. Уходи. И забудь дорогу ко мне.

Я развернулась и вошла в лифт, нажав на кнопку своего этажа. И самое интересное, что я ни капли не разволновалась. Напротив, мне стало намного лучше. Как камень с души. Прямо сейчас я вышла победительницей. Не то, что тогда, когда выгоняла его из своей квартиры вместе с той малолеткой.

Особо долго мне не пришлось собираться: взяла папку с документами и дорожную сумку с вещами, чтобы дома у Максима не ощущать себя чужой, будто гостьей. Переоделась в будничные вещи джинсы и худи, попутно погладив свой животик — мой маленький внезапный подарочек. Никогда прежде я не была настолько счастливой. Яркая улыбка красит отражение в зеркале.

Через полчаса я подъезжаю к клинике. Глушу мотор своей машины, затем выхожу. На улице ветрено и, кажется, снова начинает сыпать снег. Сильнее кутаюсь в своё пальто, накинув капюшон худи на голову, и быстрым шагом направляюсь в здание.

Улыбчивые девушки регистраторы фиксируют мой приход и тут же огорошивают: сегодня Елена Анатольевна отсутствует, и вместо неё будет вести приём Дуров Максим Александрович. Я чуть в обморок не упала от неожиданности.

— Девушка, с вами все в порядке? — забеспокоилась сотрудница клиники, встав со своего стула. — Давайте я вызову доктора к вам.

Наверное, я выглядела очень плохо, раз девушка взволнованно начала звонить по внутренней связи и просить, чтоб спустился дежурный врач.

— Нет-нет, не стоит, — я начинаю приходить в себя и торопливо прошу не поднимать шум из-за меня. — Спасибо. Я… Я пойду присяду.

Забрав с собой талон, я понимаю, что моя карта уже наверняка в руках у Максима и он уже обо всем догадался. Зашибись… Сделала сюрприз, называется. А вдруг он решил, что я его обманула… Мне опять становится не по себе.

Сажусь на стул подальше от посторонних глаз. Дышу глубоко. Не помогает. Я опускаю голову на руки, а локтями упираюсь о бедра. Ладошки вспотели, снова сажусь прямо и тру ладони о коленки. Надо уходить. Пропустить этот приём, и тогда, быть может, Максим ничего не заподозрит. Хотя… Рано или поздно, но мне придётся сказать ему о малыше. И наша встреча сейчас — это явно знак с небес.

Воодушевлённая проявлением случайности, я с новыми силами поднимаюсь. Ноги слегка ватные, и тело всё ещё отдаёт дрожью волнения.

Мамочки… Как-будто на экзамен иду, блин!

И тем не менее я оказываюсь у кабинета Максима. Сама не своя, но стучу в дверь, затем отхожу на пару шагов. Сердце сейчас точно выпрыгнет из груди. Каждый раз, когда я встречаюсь с любимым доктором, мои душа и сердце заходятся в неистовом блаженстве счастья.

Выходит медсестра. Хмурится, когда мы обе встречаемся взглядами.

— Здравствуйте, — говорит она.

— Добрый вечер. Санина. На плановый приём по беременности, — на последнем слове я делаю голос тише, слово боюсь, что о моем положении услышат все, кому не лень.

Медсестра добродушно улыбается.

— А, точно. Вы, наверное, пациентка Елены Анатольевны, — девушка, которая к тому же оказывается симпатичной, особенно, когда улыбается, хлопает себе по лбу. — Я совсем забыла, что сегодня Максим Александрович на подхвате.

При упоминании моего любимого мужчины, я тоже улыбаюсь, но волнение никуда не пропадает. Наоборот, я еще больше начинаю нервничать.

— Вы посидите, пожалуйста, доктор сейчас освободится, и я вас приглашу, — говорит медсестра.

— Ух. У меня есть еще пару минуток? — мнусь на месте. Девушка снова хмурит брови. — Мне нужно в уборную, — опять понижаю тон голоса. И медсестра кивает.

— Прямо по коридору. Не задерживайтесь, пожалуйста, — мило одаривает едва уловимой улыбкой и скрывается вновь в кабинете.

Я сразу бегу по направлению в уборную, не по нужде, а чтобы умыться и слегка прийти в себя.

Да что ж такое! Тати! А ну-ка соберись!

К счастью, в уборной никого не оказалось. Я подлетела к раковине и включила прохладную воду. Смотрю на себя в зеркало, и глазам не верю, что это я.

— Я должна прямо сейчас собрать себя в руки и пойти на приём, — проговариваю каждое слово с особенной интонацией, чтоб смысл дошёл до моего воспаленного мозга.

Умываюсь.

И слава богу, что вода не превращается в пар от того, как сильно горит огнём моё тело и лицо.

Всё! Пора.

Лучше сейчас, чем оттягивать до последнего.

Снова оказываюсь у дверей в кабинет Максима. Стучу.

— Заходите, — слышу голос моего любимого доктора.

Не вхожу в кабинет, а втекаю.

— Здравствуйте, Максим Александрович, — не своим голосом говорю, и тогда он встречается взглядом со мной. Сначала широко улыбается, не ожидал увидеть меня. Потом берёт себя в руки, словно вспоминает, что он на рабочем месте. И, конечно, мы не одни. Затем медсестра передает ему мою карту. Ох… ох, мамочки…

Я же послушно присела напротив него. Дрожу, как осиновый лист. При его внимательном взгляде, блуждающем по результатам анализов, замечаю, что Максим становится сам не своим. И всё-таки, он профессионал.

— Надежда, — Максим обращается к своей помощнице, — я забыл взять с собой из ординаторской другие истории наших пациентов. Будьте добры, сходите за ними.

— Хорошо, Максим Александрович, — с трепетом произносит Надежда.

Ещё бы… Такой мужчина ведь!

Я понимаю, что мой любимый доктор намеренно выпроводил свою помощницу, чтобы мы остались наедине. Затем раздаётся его голос, обращённый ко мне:

— Тати, проходи. Сейчас проведу осмотр, — говорит Максим Дуров, не поднимая своих глаз на меня.

Я киваю и послушно захожу в процедурную, снимаю джинсы и трусики и аккуратно кладу их на стул. Залезаю на гинекологическое кресло. Ух. Меня всю трясёт.

Входит Максим. Выражение лица непробиваемое. Он — врач акушер-гинеколог. Лучший в своём деле. А еще… Ещё я, кажется, втрескалась в него… Окончательно и бесповоротно. Волнуюсь до чертиков. Всю трясёт, и это никак не скрыть.

Максим замечает мое состояние, но профессионально держит дистанцию.

Я неотрывно смотрю на него, боюсь пропустить любое его слово.

Спустя пять минут осмотра, он сообщает:

— …так, Тати, ну я тебя поздравляю, — мы, наконец, встречаемся взглядами. — Ты беременна. Срок около 7–8 недель.

— Знаю, — шепчу, и Максим, приподняв брови, удивляется. Набрав воздуха в лёгкие, я добавляю: — И я тебя тоже поздравляю.

Секунда. Мгновение. Или, все-таки, вечность?!

Я ощущаю, как внутри меня начинает нарастать паника.

Максим молчит.

Он шокирован? Или не рад новости?

Что делать?

Я все еще на этом чёртовом кресле полулежу во всей красе.

Максим у меня фактически между ног.

Кажется, я даже не дышу.

Мы смотрим друг другу в глаза. И тут мое сердце пробивает такой удар. Ударище! Потому что Максим без единого слова приближается еще ближе, кладёт обе руки на мои бёдра и наклоняется к животу.

— Привет, мой малыш, — шепчет так тихо, но я слышу, и целует поверх, опаляя мою разгоряченную кожу своим дыханием. А потом вновь глядит на меня исподлобья и коварно ухмыляется. — Вот это сюрприз.

— Максим…, — улыбаясь, я едва ли могу произнести его имя. Мое горло саднит от непролитых слез радости.

— Иди ко мне моя Тати, — мой любимый доктор помогает мне спуститься с кресла.

Ждет, когда я надену свои вещи. Как только я справляюсь, Максим тут же подхватывает меня в крепкие объятия и дарит такой окрыляющий поцелуй.

Но понежиться нам не дали. Надежда вернулась и была удивлена, застукав нас в объятиях.

— Ой, — пискнула она, отворачиваясь. — Максим Александрович, я выйду.

Мы с Максимом коварно ухмыльнулись друг другу. Затем мой любимый доктор снова стал серьёзным и выпустил меня из своих объятий.

— Нет. Всё нормально, Надежда. — Мы вернулись к столу. — Это моя жена, — безапелляционно заявил Максим, удивляя меня саму.

Я готова сквозь землю провалиться, смущаясь от всей ситуации в целом. Но, главное, это реакция моего Максима — он обрадовался, что скоро станет отцом. А я так волновалась… Или все-таки я рано радуюсь?

Я покидаю клинику с очень странными ощущениями.

Наверное, я подсознательно готовилась к худшему. Боялась, что реакция Максима будет другой. Но всё обернулось совершенно по-другому.

Уф…

Выдыхаю комок напряжения из груди.

Отлегло.

Так как Максиму оставалось еще работать два часа, мы с ним договорились встретиться уже дома. Как раз я приму курьера и приготовлю стол к приезду моего любимого доктора. Улыбка до ушей от одного только воспоминания, как он воспринял новость о нашем малыше. Теперь этот хитрый взгляд исподлобья будет в моей памяти храниться долгое время.

Я сажусь в машину и мчу домой к Максиму. Нам всё равно еще предстоит долгий разговор о нашем будущем. Да и ребятам нужно сообщить. Обрадовать наших друзей. Снова улыбаюсь, потому что вспоминаю, как они все поработали свахами. Ой, а Женька точно кульбит выкрутит от победы.

Блин…

Мы с Максимом еще не представляли друг друга своим родным. Моя тётя точно удивится! Она про Костю толком-то ничего не знала, а тут новый мужчина. Но я сильно не переживаю за встречу, Максим очарует мою тётушку, стоит им только увидеться и поговорить друг с другом.

Через какое-то время паркую свою машину у подъезда и, наконец, оказываюсь в квартире Максима.

Тишину прерывает входящий звонок на мобильный. Вынимаю из кармана телефон и снова улыбаюсь, как девчонка, которая по уши влюблена в самого популярного мальчика в школе.

— Да, мой любимый доктор, — сладко лепечу, параллельно снимая с себя пальто и сапоги.

— Добралась? — с беспокойством спрашивает у меня.

— Конечно, не волнуйся. Я уже дома, — отвечаю, на миг представив, что теперь чувствует Максим. Он ответственный, и с этой секунды моя жизнь и жизнь ребёнка у него на первом месте.

— Тати, — шепчет мое имя, — я все ещё не могу осознать, что ты носишь моего ребёнка под сердцем. Будто это сон, и я сейчас проснусь, — Максим делится со мной своими ощущениями.

Я прилегла на диван, на котором скорее всего мы и сделали своего ребеночка. Опять губы растягиваются в счастливую улыбку.

— Это не сон, — в тон его шепота, отвечаю. — Я сама все еще пребываю в трансе. Максим, я хотела тебе рассказать раньше, но…

Мой любимый доктор останавливает меня, не дав договорить.

— Тати, у нас с тобой вся жизнь впереди. И на счет того, что я назвал тебя своей женой, я не шутил, — очень серьезно и четко произнёс Максим. — Я хочу, чтобы мы были полноценной семьёй.

— Я согласна, — с нескрываемой радостью соглашаюсь я. — Это моя мечта.

— Наша общая мечта, моя Тати, — заверяет Максим. — Я скоро буду дома. Потерпи часок. Обещаю, сегодня у нас будет самый лучший вечер в истории человечества.

Звучит очень заманчиво и таинственно.

— Ох, не искушай меня, — игриво говорю ему, прикусив нижнюю губу. Я уже таю от одного лишь его обещания, не говоря о том, как сильно я хочу Максима. Его нежных и в то же время сильных объятий, его тепла и ласки.

Час пролетел очень быстро. Я встретила курьера, и уже через пятнадцать минут после домой приехал Максим.

Я смотрю на него и понимаю, насколько он стал мне родным. Словно мы уже с ним тысячу лет вместе. Быть может, в прошлых жизнях мы тоже были вместе, отсюда так скоро мы сумели создать свой маленький мир. Я люблю его. Люблю так, что готова кричать всюду, и в то же время, я с ужасом боюсь представить, если что-то или кто-то посмеет нас разлучить.

Максим широко улыбается, затем обнимает меня и целует с невероятной любовью, теплом, от которого каждая клеточка моего тела вздрагивает от приятных ощущений. Я таю в его руках, таю, как ранний весенний снег. Знаю. Чувствую, что так будет у нас с ним всегда. Эта любовь не похожая на другие чувства. Она настоящая. Настолько настоящая, что я в буквальном смысле желаю до неё дотронуться.

— Вот я и дома, — шепчет фразу у моих губ. Я улыбаюсь, касаясь своим кончиком носа его.

— Максим, я очень скучала, — говорю, обнимая любимого дока в знак подтверждения. Он отвечает взаимностью. Снова уволакивает в объятия. — Идём ужинать. Правда, я заказала ресторанную еду. В следующий раз сама приготовлю, — щеки огнём горят, когда мы встречаемся взглядами.

— Тати, мне не еда нужна сейчас, — сузив глаза, заговорщицки шепчет Максим, — мне ты сейчас нужна.

И мгновенно подхватывает на руки. От неожиданности я пискнула, скорее хватаясь за его шею. Смеюсь. А сама предвкушаю то, от чего у нас у обоих сносит головы.

Мы так изголодались друг по другу. Вещи летят в разные стороны, а мы боимся оторваться друг от друга. Целуемся, чуть ли не клацая зубами. Максим осторожно опускается на колени передо мной, держа меня обеими руками за бёдра. Я стою перед ним в одним трусиках. Дрожу. Но не от холода. Это нервное. Снова встречаемся взглядами, и я понимаю, что Максим готов весь мир к моим ногам преклонить, и даже сам не прочь встать, собственно, что он и сделал сейчас.

Мой любимый док склоняется вперёд и с нежностью целует мой живот. Дыханием опаляет кожу, и я снова дрожу, испытывая невероятную гамму чувств.

— Мой малыш, — говорит он. — Мой долгожданный ребёнок. Тати, спасибо. Ты сделала меня счастливым.

— Максим, — шепчу имя любимого, касаясь ладонью его волос на макушке. — Я тоже счастлива. Тоже, Максим. Боже, если б ты только знал, как я волновалась. — Максим хмурится, и я спешу пояснить свои страхи. — Волновалась, что ты не примешь малыша. Я понимаю, что всё случилось так скоро. А мы только-только начали встречаться, едва зная друг друга.

Максим поднялся с колен.

— Тати, встретить любимую женщину оказалось не так-то просто, но это случилось со мной. Ты сейчас в моих объятиях, и я не собираюсь так легко и просто отказываться от тебя. Даже если бы ты не была сейчас беременна нашим малышом, это нисколько не изменило бы моих намерений, как можно скорее сделать его, — последняя фраза прозвучала очень коварно. — Если честно, я уже задумывался об этом.

— Нам нужно скорее познакомиться с родными, — прикрыв ладонью свои губы, едва сдерживаю улыбку, но глаза выдают моё озорство.

Максим обхватывает мою голову обеими ладонями, нежно гладя щеки. Приближается, а я убираю свою ладошку от губ, и целует. Наша страсть захватывает нас обоих. Ступая назад к дивану, мы оба уплываем в мир сильных и страстных чувств.

Спустя несколько часов, расслабленно валяясь на диване, мы доедаем остатки заказанной еды и досматриваем фильм, с говорящим названием «Секс по дружбе».

— Завтра расскажем нашим друзьям о малыше. Ты не против? — спрашивает Максим, и я, лёжа, поворачиваюсь всем телом к нему. Обнимаю.

— Я как раз хотела поговорить на эту тему. Долго скрывать не получится. Животик растёт. Токсикоз мучает. Женька на работе начинает с подозрением на меня поглядывать, — с улыбкой делюсь своими мыслями. — Будет лучше, если наши свахи уже обо всём узнают.

Максим рассмеялся.

— Свахи?! — его заразительный смех захватывает и меня.

— Да, — хихикаю я. — Женя в главной роли.

— Это так, конечно. Но, боюсь тебя огорчить, Тати, тут главную роль разделил с ней Вадим Васильевич, — мой любимый док подмигивает мне. Я удивлённо смотрю на него.

— Поясни, пожалуйста, — со всей серьёзностью прошу его.

Максим устраивается удобнее; меня, естественно, не выпускает из объятий. Даже одеяло поправил, укутывая нас двоих. По телевизору фоном титры идут. А у меня тут серия по интереснее намечается.

— В тот день я не планировал куда-либо выезжать. Смена тяжёлой была. Хотел просто приехать домой, да завалиться спать. А тут Васильевич звонит, говорит мол, охренел что ли, у меня день рождения. Почти юбилей, тридцать девять лет! И, честно, я не забыл про него, просто очень устал. Наверное, больше морально. Последние несколько лет вообще ощущал себя пустым. Просто оболочкой какой-то. Даже скорее машиной. Пришёл на работу, как на автопилоте выполнил все действия, да ушёл к себе в ночлежку. Ну вот, после разговора с ним, скорее именно на автопилоте и приехал на дачу к нему. У меня не было намерений найти приключения на одну ночь. Тем более я не был готов на одноразовый секс. А потом приехала ты. Как вихрь ворвалась в коттедж Вадима. Уже в тот момент моё сердце пропустило глухой удар. Только я всё интерпретировал иначе, — Максим вздыхает, потом смотрит на меня долгим-долгим взглядом и добавляет: — Тати, тот самый глухой удар в сердце меня оживил. Ты меня будто воскресила. Я влюбился в тебя в ту самую первую секунду.

Я глажу его по щеке, ощущая, как к горлу ком подкатывает. Признание Максима обескураживает меня, на мгновение лишает рассудка. Прежде, я никогда не получала настолько настоящих чувств от мужчины. Да и вообще, учитывая мой опыт с противоположным полом, стыдно признаться, да и девки засмеют.

— Максим, это самое лучшее, что я когда-либо слышала, — тянусь поцеловать его, но мой док вдруг хмурится. И я с непониманием отстраняюсь. — Что такое?

— Я серьёзен на счёт пожениться. Ни потом, ни когда-нибудь, а именно сейчас, — док вдруг стягивает с себя одеяло и нагишом перепрыгивает через меня.

Затем, щеголяя голым задом, скрывается за дверью. Что-то очень долго шуршит в коридоре, по пути ругаясь несколькими нелицеприятными словечками.

Мне стало дико любопытно, что он там делает. Сама по поднимаюсь, прикрывая своё обнажённое тело одеялом.

— Максим? — зову его. Отчего-то начинаю волноваться.

— Уже иду, Тати, — доносится до меня.

И в подтверждение своих слов он заходит.

Мои щеки краснеют, когда я вижу своего любимого в чем мать родила, а особенно, ту часть тела, которая гипнотизирует мой взгляд. Видя это, Максим ухмыляется.

Я не сразу замечаю, что у него есть что-то в руках. Но, когда мой док встаёт передо мной на одно колено, я как ошпаренная вскакиваю, всё так же придерживая одеяло на себе. Меня начинает трясти от волнения, губы сами собой задрожали. Смотрю в глаза любимому мужчине, который выглядит спокойным, как удав.

— Тати, любимая моя…

— Ох, Максим, — выдыхаю я, мысленно приказываю себе взять остатки нервов в крепкий кулак. Поправляю растрепанные волосы одной левой, убирая непослушные локоны за уши.

— Я, конечно, не так всё это себе представлял, но…, — Максим открывает бархатную коробочку, а там тоненькое, аккуратное колечко с одним единственным зелёным камушком. Моё сердце ухнуло в пятки от волнения. — Вот он я, чтоб перед тобой весь открытый и в буквальном, и в фигуральном смысле слова. Я желаю, чтобы мы с тобой поженились. Обещаю, что я буду любить тебя до конца своих дней. Буду оберегать тебя. Преумножать наше семейное благополучие. Даю слово, что никогда не дам повода усомниться в моей верности к тебе. От ныне я только твой, Тати. Начиная с самой первой секунды нашей встречи, я во всех смыслах твой. Ты выйдешь за меня замуж, Тати.

Последняя фраза прозвучала не вопросом, а констатацией факта.

— Да, — киваю и улыбаюсь.

Слезы от счастья уже намочили мои щеки. Я смахиваю их тыльной стороной ладошки, а потом и вовсе уголком одеяла вытираю лицо. Максим смеётся. Затем вынимает колечко из коробочки и надевает на мой дрожащий безымянный палец правой руки.

— Я люблю тебя, — говорит он, целуя меня в ладошку.

— Ох, Максим, — я кидаюсь в его объятия, впиваюсь в его губы страстным поцелуем.

И мы снова оказываемся в плену друг у друга. Я безумно его люблю. Так, как никто и никогда!

На следующий день мы позвали своих друзей в ресторан отметить нашу помолвку. Конечно, чат с девчонками взрывался от входящих сообщений и голосовых. Никто не догадывался, что случилось. Но волнение, однозначно, было у всех. Даже сам Вадим Васильевич предпринял попытку созвониться со мной, но я упорно отклоняла его каверзные вопросы. Мы договорились с Максимом, что немного помучим друзей неизвестностью.

На работе Женька выловила меня в моём кабинете. Уперла руки в боки и, глядя на меня, убийственным взглядом, требовала хотя бы ей рассказать.

— …иначе я от любопытства раньше времени умру, — жаловалась она.

— Будет не честно по отношению к другим, — загадочным тоном вторила я. Кстати, кольцо я сняла, чтоб заранее не выдать себя.

— Да что у вас случилось? — не унималась она. А я, качая головой, не сдавалась.

— Потерпи чуток, Жень. До окончания дня осталось полчаса, — взмолилась я, посылая вселенной просьбу ускорить время.

— Ну Тати, — надув губы, Женя вышла из кабинета. А я выдохнула. Господи, ещё никогда так сложно не было, чтоб выдержать день и не сдаться.

Пишу Максиму смс:

«Привет, мой любимый док

Как прошёл твой рабочий день?».

Через пару секунд он печатает:

«Если ты увидишь меня в ресторане, значит Васильевич смилостивился и не прибил меня на месте

А так нормально».

Я буквально ощущаю, как Максим тяжело выдыхает.

«Да… Но мы выдержали. Теперь — ресторан. Что будем делать. Сразу скажем, или ещё помучаем?

«.

«Моя коварная, кровожадная женщина

Давай решим по ситуации».

«Хорошо

— Попомните мои слова: однажды и мы вас так помучиться заставим! — с порога объявляет Тимур, прибыв последним к своему месту.

Я смеюсь, поглядывая на всех своих друзей. Держу за руку Тати и не выпускаю ни на секунду.

Несколько официантов накрыли наш стол и принесли блюда, разлили напитки по бокалам. Яна прижимается к Тимуру и целует его. Правда друг как-то холодно воспринимает её приветствие.

Все мы замечаем их настроение по отношению друг к другу, но тактично не вмешиваемся.

Янка виновато улыбнулась, отодвигаясь от Тимура немного на расстояние. Однозначно, между ребятами опять пробежала чёрная кошка.

— Итак, друзья, — я встаю вместе с любимой под любопытные взгляды. — Хотим поделиться с вами двумя радостными событиями.

— Даже двумя?! — ахнули девчонки, посылая искрящиеся взгляды в сторону Тати. Моя любимая заметно стушевалась, прижимаясь ко мне ближе.

— Да, именно так, — я ухмыляюсь.

Вадим и Женька переглядываются, кажется, начинают догадываться в чем дело.

— Да блин, не тяните уже, — взбунтовались подружки Тати.

Я киваю.

— Итак, первая новость: на следующей неделе мы с Тати решили официально зарегистрировать наши отношения.

Все, кто прямо сейчас что-либо ел, поперхнулись от моего заявления. Это был Пашка. Который, кстати, при встрече сказал Тати, что она немного поправилась. Вот чудик!

Девчонки сидели обалдевшие. А мои друзья скептически оглядели всего меня с головы до ног.

Тут Тимур бросает речь в сторону Вадима.

— Ты с ним чаще видишься, Вадим. Случайно не перепутал таблетки?

Я замечаю, что Тати начинает нервничать. Но ведь мы знаем с ней, как порой наши друзья любят подтрунивать.

Из девчонок первой оживилась Люда, начав радостно хлопать в ладоши.

— Ура! Я выиграла! — коварно подмигивая, Люда широко заулыбалась, вгоняя меня и Тати в непонятки.

— Погодите-ка… Вы, что, ставки сделали? — не выдерживает моя любимая Тати. Она встала со стула и скрестила руки на груди. — А ну-ка признавайтесь, что ещё вы придумали! — потребовала объяснений моя женщина.

— А вторая-то новость какая? — перебивая её, спросил Вадим Васильевич у меня. Со знанием дела, подмигивая ей. Вот паразит! Он уже точно всё обо всём догадался!

— А вторая — вот, — я накрываю ладошкой животик Тати, и смотрю на своих друзей.

Господи, почему я не нанял фотографа, чтобы запечатлеть эти физиономии!

Женька и Янка ещё больше раскрыли рты от шока. Люда начала громче хлопать в ладоши, затем вовсе встала с места и заплясала танец утят, повторяя фразу, что она выиграла. Тимур присоединился к Павлу, посылая мне класс, а затем накинулся на салат, потому что с работы был и ни грамма крошки во рту. Вадим Васильевич встал со своего места и по-братски обнял меня, поздравляя от всего сердца.

— Это самое лучшее, что могло быть за всё время нашего знакомства, Максим, — произнёс он, затем обратился к Тати: — спасибо. Ты спасла нашего друга. Иди сюда.

Блин, до чего же трогательная сцена. Следом девчонки уже поочерёдно подошли обниматься с Тати, попутно давая наставления мне, чтобы я оберегал их подругу.

— Так, значит, вы ставки сделали? — допытывалась Тати.

— Прости, дорогая, — виновато сказала Женя. — Ещё в прошлую нашу посиделку мы обратили внимание, что ты напряжённая была. А Люда заметила, как наглаживала животик. Возможно, ты непроизвольно это делала, и сама не замечала, но вот так…

— Надо же, — огорчённо выдохнула Тати, — значит, никакого сюрприза не вышло?

— Ты что?! — сказала Люда. — О своей догадке я поделилась с девчонками только сегодня, — Люда обняла Тати. — Я очень рада за вас двоих. Блин, как это здорово! Ребята, вы молодцы!

С утра голова раскалывалась на части. Я вздрогнула, ощутив, как все тело отреагировало легкими мурашками по коже. Перевернулась на спину и посмотрела на ту сторону, где спал Максим.

Мой любимый док…

Вчерашний вечер, конечно, хорошенько встряхнул нас двоих. От прошлого никуда не деться, к сожалению. Остается его достойно понять и принять. Если Маргарита затеяла что-то недоброе, то скорее всего она не остановится, если ей не дать достойный отпор. Но зачем ей Максим? Она же сама ушла от него. Теперь у нее есть муж. Скоро появится ребёнок.

В моих мыслях снова проносятся ее слова о том, что малыш от Максима.

От одного только представления, что такое возможно, становится плохо. Меня начинает подташнивать. Я тут же вскакиваю и на цыпочках лечу в ванную комнату. Запираюсь и обнимаю своего белого друга. Несколько раз позывы мучают меня, а потом спазмы проходят и становится легче дышать. Я локтем опираюсь на край крышки унитаза, подперев рукой голову. С закрытыми глазами дышу глубоко и считаю до десяти. Слава богу, становится лучше. По ту сторону двери слышу шуршание, а затем шаги.

— Тати? — два стука в дверь, и сонный голос моего Максима оживляет меня.

— Да, я здесь. Все в порядке, — спешу ответить.

— Можно войти? — спрашивает он. Я киваю, а потом угумкаю.

Максим заходит в ванную и видит меня, сидящей на полу. На лице мгновенно проскакивает страх и волнение. Он скорее опускается ко мне.

— Что такое? — глядит в глаза, ища в них ответ. Я отлипаю от крышки и, держась за его руку, поднимаюсь.

— Тошнит. А так все хорошо, — говорю я. Подхожу к раковине, споласкиваю рот и умываюсь. — И из мыслей не выходит появление твоей бывшей, — мы с Максимом встречаемся взглядами в отражении зеркала. Он накрывает мои плечи ладонями.

— Забудь о ней. Просто выброси из головы. Она не стоит твоих переживаний, — говорит Максим. — Я уверен, что у Риты кризис в отношениях с мужем. Захотелось ей перчика и остроты в жизни, вот и пытается всем напакостить. У меня с ней ничего не было, Тати. От кого она залетела — это ее проблемы. А перекладывать с больной головы на здоровую… ну такое себе удовольствие. Знаешь, я очень сожалею, что она была когда-то частью моей жизни.

— Максим, я знаю, что между тобой и Маргаритой ничего не было, — твердо говорю я. — Знаю, потому что верю тебе и… и я очень тебя люблю.

Мое признание заставляет нас обоих замереть. Ох, вот и я наконец смогла сказать вслух о своих чувствах. Мой любимый док расплывается в широкой улыбке, и словно сна не было. Поворачивает меня к себе и теперь мы смотрим друг другу в глаза вживую.

— Тати, — его голос слегка надрывается. — Я точно сплю, — жмурится и мотает головой.

Я сразу обхватываю его за талию и прижимаюсь крепче. Максим меня обнимает нежно, аккуратно, как будто боится, что я настолько хрупкая, что в момент рассыплюсь на мелкие осколки.

— Люблю, Максим, очень люблю. И сильно боюсь, что могу потерять тебя, — произношу фразу, а сама вдруг дрожать начинаю.

— Тише, Тати. Я с тобой и никто не посмеет нас с тобой рассорить и разлучить. — Максим накрывает своими ладонями мое лицо и приподнимает, чтобы вновь видеть мои глаза. — И я не позволю никому навредить нашей семье.

— Я знаю, — улыбаюсь я.

Максим наклоняется и целует меня, увлекая в более глубокие ощущения и чувства. Мы медленными шагами, не отрываясь друг от друга, добираемся до все еще теплой постели и падаем на нее. Я обвиваю руками-ногами любимого, а он скорее избавляется от боксеров, попутно задирая на мне сорочку и стягивая с меня трусики. Наконец, я оказываюсь в его власти, уплывая в мир грёз и любви.

С самого утра день не задался.

Я мотаюсь от одной роженицы к другой.

Словно прорвало!

Тут ещё Елена Анатольевна мне подкинула новости: собирается уходить на пенсию. Таки решила, что пора и всё тут. Я, конечно, расстроился. До последнего надеялся, что она ещё передумает. Наш роддом славится сильными специалистами. Не зря же столько отделов смежных к нему присоединили.

— Максим, сколько ещё тебе отрабатывать тут осталось? — спрашивает у меня мой некогда куратор. Женщина поправляет очки на носу, внимательно одаривая своим пронзительным взглядом.

— Ещё пару недель. Смен много. Не могу просто так взять и всё бросить, — отвечаю я, повернувшись лицом к ней. Я сижу за рабочим столом истории заполняю, а Елена Анатольевна присела на диван, отдыхает после очередных родов.

— Правильно. Моя школа, — подмигивает она. — Я так и не поняла, ты собрался забрать у меня пациентку? Зачем запросил разрешение?

— Да, — киваю. Затем встаю и, уперев руки в боки, решаю рассказать обо всём, что со мной произошло за эти несколько месяцев. — … в общем так случилось, что я и Тати теперь станем родителями.

Елена Анатольевна с изумлением глядит на меня. Её серьёзное выражение лица постепенно оттаивает, а губ касается лёгкая улыбка.

— Та самая Татия Санина? — переспрашивает она у меня, а я снова киваю. — Какая девушка приятная. Мне она очень приглянулась. Я ещё подумала, вот бы моему Максиму такую же найти. Ай-да мысли! Вот видишь, Максим, вселенная всё слышит! — женщина потрясла указательным пальцем куда-то в потолок. — Я рада.

Она поднялась и сгребла меня в охапку крепких, по-матерински, тёплых объятиях. На долю секунды мне показалось, что это была моя мама. Как же мне её не хватает…

Спустя пятнадцать минут, когда я закончил заполнять отчёты, в ординаторскую постучали. Я отложил свой телефон, не став его блокировать, потому что не дописал сообщение Тати.

— Войдите! — окликаю.

Входит Олеся.

С тех пор, как она меня поймала за непристойным делом, старается не смотреть мне в глаза.

Стесняется.

Тому свидетельствует румянец, появляющийся на щеках.

— Максим Александрович, там привезли женщину. Срок сорок недель и пять дней. Говорит, утром воды отошли. Схватки начались, а сейчас всё стихло. Я девочкам дала задачу подготовить роженицу, документы уже оформили, — отрапортовала Олеся, спрятав руки в карманы своего белого халата. Я киваю.

— Хорошо. Пойдём. Это не есть хорошо, что схватки пропали. Возможно всё серьёзно. Нужно точное время, когда женщина заметила их отсутствие. — Мы вдвоём пулей рванули в родильный отдел, где сейчас находились несколько рожениц в стадии родоразрешения.

Пока я работал с поступившей, выяснилось, что у ребёнка началась асфиксия. Было принято решение проводить кесарево сечение: срочно. Елена Анатольевна присоединилась ко мне во время операции. Я так погряз в работу, что совсем забыл об оставленном телефоне в ординаторской.

— Максим, я заходила в кабинет. Увидела на столе твой мобильный, да ещё и включенный, — недовольно говорит моя наставница, я на секунду отвлекаюсь от зашивания рассечённой плоти.

К счастью, операцию мы вовремя провели, и с ребёнком всё в порядке. Неонатологи сообщили, как только закончили обследование. Я с облегчением выдохнул. Сама роженица сейчас под наркозом.

— Да побежал сразу, как только Олеся сообщила, — отвечаю я.

— Я заблокировала его, — говорит женщина и строго сверлит меня взглядом, я снова киваю и продолжаю работать над формированием косметического шва на животе роженицы.

— Спасибо. Замотался совсем.

— Больше не оставляй так свои личные вещи, Максим. Понимаю, работа — долг, и прочее. Но сам знаешь, сколько может быть недоброжелателей. Тем более, ты уходишь. Дебилов и завистников всегда хватает, даже если кажется, что их нет, — Елена Анатольевна говорит со знанием дела. Опыт не пропьёшь. Медсестры, кто сейчас нам ассистировал, тоже закивали.

— Виноват, Елена Анатольевна. Благодарю за замечание.

Наконец, роженицу мы подготовили к транспортировке в послеоперационный блок, передав её медсестрам под наблюдение.

Устал.

Но больше всего я соскучился по моей любимой Тати. С мыслями о ней я направлялся обратно в ординаторскую. Уже сегодня вечером мы с ней увидимся. Зайдя в кабинет, взял телефон, глянул на время — уже три часа дня, только хотел набрать Тати… Твою мать, снова стук в дверь и опять эта Олеся. Я встал с дивана, не успев даже расслабиться. Медсестра держала в руках несколько историй рожениц.

— Там женщину привезли, — запинается Олеся. Вид слегка напуганный. Хотя кого нам только не привозили. Уж пора привыкнуть.

— Что случилось? — спрашиваю я, не придавая значения тому, что прямо сейчас Олеся смотрит мне прямо в глаза и её слегка потряхивает.

— С кровотечением. Срок девять-десять недель беременности. Я хотела Елене Анатольевне сообщить, но её вызвали в патологию, — с опаской отрапортовала девушка.

Я опять киваю и, уже взяв с собой свой мобильный, направляюсь в палату, где сейчас подготавливают поступившую.

— Где её история, обменная карта? Женщина встала на учёт? — посыпал вопросы медсестре, которая чуть ли не бежала за мной.

— Вот, — Олеся протягивает мне карту.

Только беру её в руки, как меня током прошибает. Твою ж… Маргарита, чтоб её черти драли, Сечина. Надо же, а фамилию мужа брать не стала — свою оставила. Я до последнего надеялся, что это просто совпадение, но… Захожу в палату и вижу именно её: свою бывшую. Заплаканные красные глаза которой смотрят на меня и молят о помощи.

— Максим, — сиплым голосом Рита обращается ко мне. — Максим, я теряю ребёнка. Помоги мне, пожалуйста. Миша меня не простит…

Я беру себя в руки, отгоняя вагон лестных слов о ней и о том, как она повела себя несколько дней назад, встретившись с нами в ресторане. Ребёнок не виноват, что у него будет такая мать.

— Когда началось кровотечение? — строго задаю вопрос.

— Утром. Я не сразу увидела. Спала долго. Токсикоз замучил. Была маленькая капелька крови на ежедневной прокладке. Даже не крови, а больше похоже на сукровицу. В интернете прочитала, что такое возможно…, — я взмахом руки останавливаю Риту после слов об интернете.

— Дура ты, Рита, — выругался. — У тебя в матке ребёнок формируется, а ты в интернете читаешь советы. Олеся, — я поворачиваюсь к медсестре. Она на месте подпрыгивает с испугу. — Готовь УЗИ аппарат. Посмотрим, что нас ждёт или кто.

— Максим, всё плохо да? Я теряю ребёнка? — начиная рыдать, Рита сыпет в меня вопросами.

Я ничего не отвечаю. Может быть всё: и потеря, и на грани.

Олеся подкатила аппарат, я присел напротив Риты. Налил на низ живота гель и приступил к обследованию. Так… Так-так… Вижу плодное яйцо. Вижу крохотного человечка, свернувшегося в комочек.

В палате гробовая тишина и только лишь шум аппарата УЗИ разрывает гнетущую ауру. Рита дрожит, губы грызёт, уже кровью налились. Глаза красные, а слезы продолжают течь по вискам.

Включаю мониторинг сердцебиения, но его… нет. Стоит просто шум. Я перевожу взгляд на свою бывшую, и на долю секунды мне становится её жаль, говорю:

— Рит, к сожалению…

Женщину прорывает, и она начинает заходиться в истерике. Олеся и ещё две медсестры пытаются её успокоить.

Я выхожу из палаты. У самого руки слегка дрожат. Смотрю на кисти, и понимаю, что испугался, на мгновение подумав, что это мог бы быть мой ребёнок. Но, к счастью, судьба нас развела. И похоже Рита получила в ответ свой же бумеранг.

— Максим Александрович, какой план действий? — выйдя из палаты, Светлана ждёт моих указаний.

— Свет, а какие могут быть действия, если спасать некого, — устало отвечаю ей, и медсестра с пониманием кивает.

— Будем чистить, — говорит женщина. — Пойду готовить операционную.

— Сначала успокойте женщину. Приведите её в чувства. И следите за давлением. У неё в анамнезе гипотония. Соберите материал и отправьте на исследование в лабораторию. В любом случае нужно узнать, в чем нарушение.

Светлана, получив задание, удаляется. До меня всё ещё доносятся крик и плачь Риты. Но теперь мне её совсем не жаль, а вот ее ребёнка — очень. И Михаилу сочувствую. Мужик он хороший, только со второй половинкой не повезло.

Остальная часть дня прошла уже без моего участия, потому что вернулась Елена Анатольевна и взяла на себя Риту с остальными роженицами. Моя наставница знала мою бывшую. И, когда она с ней встретилась, между ними состоялся тяжёлый разговор.

Вскоре Елена Анатольевна мне сообщила, что у Маргариты в будущем скорее всего уже не будет детей. После двух абортов и неправильно подобранных таблеток контрацепции, удивительно, что ей удалось забеременеть сейчас. И свершится чудо, если бог смилостивится над ней, да даст дитя, а так… Вот такая карма.

Закрываю последнюю историю, которую заполнил для отчёта, как вдруг в ординаторскую влетает разъярённый Вадим. Я сначала улыбнулся, обрадованный увидев его, но не тут-то было…

— Максим, твою мать! Что за хрень происходит? Ты же уверял меня, что между тобой и Риткой ничего не было, когда ты ездил на обучение?! — на повышенном тоне Вадим тычет в меня пальцем.

Я сначала растерялся, не понимая намёка. Подумал, что из-за того, что Рита тут, потому возникло недопонимание.

— Вадим, между нами не было ничего. Это точно не мой был ребёнок, — оправдываюсь, как будто реально накосячил. Вадим хмурится.

— Чего? Причём тут «был»? — фыркает он.

— Ритка тут. Беременность её сорвалась. Постой… А ты о чем? — теперь мы оба стоим и недоумеваем.

— Ты хочешь сказать, что она сейчас здесь? — переспрашивает Вадим, а когда я киваю, выдыхая присвистывает. — М-да… Максим, ты влип по самые яйца. Я не знаю, кому это на руку, но прямо сейчас в моём отделе у меня в кабинете сидит Тати, и похоже, что готова с тобой порвать.

— Что?! — от слов друга я опешил.

Меня повело в сторону, но я вовремя схватился за спинку стула. Говорят, что у медиков крепкие нервы, а у мужиков и вовсе нет ни чувств, ни эмоций. Так вот, кто вам такое сказал?! Узнаете, мне сообщите, пожалуйста. Я непременно наставлю этого деятеля на путь истинный.

Не помня всего остального, я рванул скорее к своей любимой, чтобы разобраться, в чем дело.

Моё сердце пропускает сильный глухой удар, когда мы с Тати встречаемся взглядами…

— Тати, — я хотел было ринуться к ней и прижать к себе, но любимая выставляет между нами ладошку. Рядом с Тати стоит Женя. Она смотрит на меня с сочувствием. — Что случилось? Что-то с ребёнком? — меня опрокидывает холодом.

Тати машет головой.

— Нет-нет, с малышом всё хорошо, — говорит она, машинально накрывая рукой живот. — Максим, это правда, что между тобой и Маргаритой ничего не кончено? Что вы снова встречались?

Я взрываюсь не на шутку.

— Твою ж…! Да откуда такие мысли?! — запрокидывая обе руки за голову, я закрываю глаза, чтоб успокоиться и не пугать женщин. Выдыхаю и опускаю руки вниз. Смотрю снова на Тати.

Женя и Вадим пока что не оставляют нас наедине.

— Я получила сегодня вот это, — Тати берёт из рук Жени телефон и показывает мне экран, на котором очень странная переписка. И более того, указаны мой номер телефона и…

— Это шутка? — с недоумением смотрю на Тати, затем на Женю и Вадима. Все трое с непроницаемыми лицами. — Ерунда какая-то. Тати, вот мой телефон, — достаю из кармана свой мобильный и разблокирую его. В чатах нет намёка на подобную переписку. — Тати, я никогда тебе не лгал. Вот, смотри.

Протягиваю ей свой мобильный, но его перехватывает Женя. Она, как прожженный компьютерный гений, начинает копаться в нём. А я глаз не свожу с любимой.

— Тати, любимая… Я…

— Максим, я… я не знаю, как реагировать на подобное. Я хочу верить тебе и верю, но масла в огонь подливает и тот факт, что твоя бывшая даже в ресторане нас нашла, — голос Тати надломлен.

Я предпринимаю попытку вновь её обнять и только сейчас Тати льнет ко мне, обнимает в ответ и прижимается лицом к моей груди. А сердце моё… Оно так сильно грохочет, что Тати, на мгновение отпрянув, смотрит мне в глаза и снова льнёт.

Женя хмурится, пока ковыряется в моём телефоне, а рядом с ней, держа её за плечи, стоит Вадим и глаз не сводит то с меня, то с телефона моего.

Впервые в жизни я ощутил себя каким-то преступником, при том, что никаких преступлений я не совершал.

— Я так и знала! — наконец звучит бодрый голос Жени, и она победно смотрит на нас с Тати.

Я не выпускаю свою любимую из объятий. Боюсь, если хоть немного ослаблю хватку, то больше никогда не смогу ощутить тепла Тати.

— Ну что там? — в унисон спросили мы с Тати.

Вижу, что Вадим бегло просмотрел за действиями Жени, нахмурился.

— Переписка действительно у тебя имеется, — начинает Женя, и в моих руках Тати каменеет, переводя взгляд полный разочарования.

— Что?! Да не может быть такого! — рявкаю я, готовый ринуться за телефоном, чтоб воочию увидеть эту чёртову переписку.

— Да погодите вы, — обрывает Женя. — Переписка написана сегодня. Поэтому сразу отметается вариант с изменой, — девушка улыбается, поймав наши с Тати неодобрительные взгляды. Шутки шутками, а на кону наша жизнь и жизнь ребёнка.

— Надо выяснить кто это сделал и с какой целью, — заключил Вадим.

— Переписка у Максима удалена. Точнее, отправлена в спам. Поэтому её сразу так и не заметишь, — говорит Женя, возвращая мне мой телефон. — Номер телефона надо прогнать по телефонной книге.

Вадим принялся исполнять, проверяя по своей, а потом уже и я подключился. Понимая, что именно сегодня кто-то из своих воспользовался моментом, когда я забыл мобильник в ординаторской.

— Это моя вина, — говорю я, обращая на себя пристальные взгляды друзей и любимой, — я сегодня телефон оставил на столе, да ещё и заблокировать забыл. Скорее рванул принимать новую роженицу, — виновато развёл руками.

— М-да, — цыкнул Вадим. — Переработки, Максим, всё этим сказано. Пора выстраивать нормальный график работы, а не угробляться. Твоей вины здесь нет, но понервничать пришлось всем.

— Я даже не представлял, что кто-то на это способен. — Я снова обнимаю Тати, а потом целую. Она оттаяла. Снова вернулась та самая Тати. Моя любимая. Моя единственная женщина, которую я так сильно люблю. И всегда буду любить. — Прости меня, — говорю ей, и она кивает.

— И ты меня прости, Максим. За то, что начала сомневаться. Поверила этим глупостям, — её глаза начинают блестеть от непрошеных слез. — Но я хочу знать, кому приспичило испортить нам наши отношения.

— Уже знаем, — деловито сообщает Женя, вздернув бровью. — Кто такая Олеся-медсестра?

Вот, дрянь! Но она-то тут причём?

Спустя час, после того как Вадим вызвал всех девушек медсестер к себе в кабинет, мы, наконец, получаем признания от той самой Олеси. И, очевидно, что действовала она по указке Маргариты. Вадим просто без объяснения набрал номер телефона, который высветился в переписке, вот так обнаружив затейницу.

— Максим Александрович, извините меня, — Олеся искренне просит прощения. — Маргарита мне жизни не давала последние два года. Я думала, мы подруги. Она вами интересовалась давно, и я по глупости ей всё о вас передавала.

Тати стоит в шоке, но хорошо, что слышит это не от меня, а от реального человека, который причастен к подмене правды.

— Надо было сразу мне обо всём рассказать, — сетую я.

Олеся качает головой.

— Я много раз хотела, но, к сожалению, боялась, что Маргарита сделает так, что меня выгонят с работы. У меня ипотека и родители, которым я помогаю как могу.

Да уж… Палка о двух концах.

— В следующий раз думай прежде, чем связываться с такими людьми, как Маргарита, — равнодушно отвечаю, затем отпускаю девушку. Пусть будет ей уроком, а Ритка уже получила по заслугам.

Напряжённый день окончательно меня добивает, и я с температурой сваливаюсь дома в кровать. Тати не отходит от меня, откачивает и каждый раз просит у меня прощения.

— Тати, ты правильно отреагировала, — в полудреме говорю ей, ощущая её мягкие ладошки на щеках. — Я бы вообще с ума сошёл.

— Максим, весь мир ушёл из-под ног, стоило только подумать, что всё… что нашей любви конец, — Тати говорит о своём главном опасении, я тоже этого боюсь. И буду делать всё, чтобы этого никогда не произошло. — Я очень люблю тебя, Максим.

Я приподнимаюсь и гляжу в глаза Тати.

— А я тебя больше и сильнее, — подмигиваю, затем коротко целую. Тати коварно ухмыляется, словно ведьмочка, в зелёных глазах которой загорается чертовщинка.

— Давай «больше и сильнее» у нас будет взаимно, — предлагает она.

— Я на всё согласен. Только, пожалуйста, будь со мной рядом что бы ни случилось, — я глажу по её щеке ладонью.

Она укладывается рядом со мной, как котёнок, свернувшись калачиком. Я накрываю её одеялом, прижимая к своей груди. Носом зарываюсь в её волосы на затылке и вдыхаю, чувствуя родной запах любимой. Становится так спокойно. Я дома, со мной моя Тати. Мне кажется, я точно попал в земной рай.

Затем в абсолютной тишине Тати произносит:

— Обещаю.

Девять месяцев спустя…

Нашей малышке Аришке сегодня исполнилось два месяца. Время бежит и даже не оглядывается назад, а мы за ним только поспеваем. Моя доченька смотрит на меня круглыми иссиня-черными глазками — завораживает папку и агукает. Ух… Чувствую, даст она жару нам на пару с Тати. Все мальчишки страдать будут от любви к моей Аришке!

— Максим, ты готов? — Тати выглядывает из ванной комнаты.

Впервые за два месяца после родов Тати надела облегающее белое платье-тунику. Грудь моей любимой притягивает и завораживает мой взгляд. Я изнываю… Как сильно соскучился по ней и нашим рандеву. Но Тати замечает мой мечтательный взгляд и, улыбаясь, щёлкает пальцами.

— Маааксим! — тянет моё имя, и я словно оживаю.

— Что? А! Точно! Тати, прости, — виновато улыбнулся, — готов. И принцессу нашу тоже уже усадил в карету. Вот! — приподнимаю автолюльку. — Красавицы мои!

Тати игривой походкой направляется ко мне, цокая по паркету каблуками. Её длинные волосы обрамляют плечи и ниспадают за спину. Она прекрасна! Я снова и снова влюбляюсь в неё!

— Вижу, вы очень скучаете, Максим Александрович, — подойдя ко мне вплотную, Тати пальчиком ведёт по моим губами, очерчивая их контур. Глаза вмиг заволакивает пеленой отчаянной страсти и нестерпимого желания скорее уложить женщину и… Кхм… Провести время в нужном направлении. Я шумно сглатываю, закрыв глаза. Чувствую, что начинаю возбуждаться, но времени у нас в обрез. Ребята ждут. Итак, они ждали целых девять месяцев.

— Тати, — на моих устах имя любимой произносится с хрипотцой. — Не искушай меня… Прошу. Я едва себя сдерживаю. Воздержание в шесть недель, а затем вынужденная командировка ещё на две недели, делают из меня похотливого преступника.

— Знаю, — коварно улыбается Тати. Затем забирает из моих рук автолюльку с Аришкой, которая, к слову, наблюдает за нами, словно что-то понимает. Забавная такая! Ставит её на кровать, подальше от края, и снова завладевает моим вниманием. Я обнимаю за талию любимую и крепко к себе прижимаю. В брюках становится очень тесно и некомфортно. Тати ощущает, как я демонстративно трусь передом об её низ живота. — Я скучала, — говорит она, обвив и повиснув на мне, словно лоза. — Дни… Нет! Часы и секунды считала, когда ты вернёшься. Я так хочу тебя, Максим.

— Татиии, — я изнываю. — Мы опоздаем.

Она тоже обречённо вздыхает. Смотрит мне глаза. И я понимаю, что она что-то задумала.

— Может, ну его этот ЗАГС?

— Ну уж нет, — я настойчиво мотаю головой, затем отцепляю Тати от себя. Она смеётся. — Сколько можно! Мы вообще ещё зимой должны были пожениться! А уже так-то ноябрь на носу! Скоро первый снег вывалит, а мы с тобой всё тянем резину. То животик большой, то роды, то спим плохо по ночам. Ну уж нет! — сказал, как отрезал.

— Да и ребята ждут, — добавила Тати, и я кивнул.

— Поэтому прямо сейчас одеваемся и вперёд. Ты паспорта приготовила? — уточняю у любимой.

— Да, в сумочку положила, — кивает Тати, затем достаёт из шкафа осеннее пальто и надевает его. Наша Аришка начала хныкать, потому что запарилась ждать нерадивых родителей. — Тише моя девочка, — улюлюкает Тати, и доченька, словно по волшебству, затихает.

Наконец-то, мы подъезжаем к ЗАГСу. Ребята — наши друзья ждут нас. Все нарядные, красивые и счастливые.

Первой подбегает Женька, и нет бы нас поздравить… там, что мы созрели, она скорее забирает Аришку. Крёстная мамочка квочка-наседка. Тати улыбается, когда передаёт на руки Жене нашу принцессу. Следом подходят Вадим, Тимур и Павел с Людмилой. Не хватает только Яны. Она все-таки уехала заграницу, где ей предложили работу и повышение квалификации. Тимур уже почти год ходит сам не свой. Но держится. Ждёт любимую, хотя до сих пор отрицает, что у них не было близких отношений, кроме секса. Ага. Мы все сделали вид, что поверили. Обнимаемся с каждым, принимаем поздравления.

Наши родные организовали нам ресторан и уже ждут нас там.

Мы заходим внутрь красивого помещения. Нас приглашают в огромный зал, откуда доносится приятная лёгкая мелодия. Вижу, что Тати волнуется. Я крепко держу её за руку, когда веду вперёд.

И так будет всегда.

Нам дают десять минут на то, чтобы мы приготовились (сняли верхнюю одежду, переобулись).

И вот…

Наконец настаёт тот самый момент, когда уполномоченный представитель органов ЗАГС начинает зачитывать вслух поздравления и задаёт главные вопросы нам обоим.

— Дуров Максим, согласны ли вы взять в жены Санину Татию. Быть ей верным мужем и опорой. Любить и почитать. Разделять невзгоды и радость…

— Да. Тысячекратно да! — твёрдо говорю я, глядя в глаза любимой. Она сияет не только своей улыбкой, она полностью светится счастьем и заражает меня им и всех вокруг.

— А вы, Татия, согласны взять в мужья Максима…

Настаёт секундная пауза и тишина в зале. Кажется, никто не дышит. Все ждут ответ Тати.

— Максим, — вдруг говорит Тати, и мне становится не по себе. — Ты вся моя жизнь. Я люблю тебя и всегда буду любить. Я очень хочу быть твоей женой. Да. Да! Я согласна!

Ух, Тати!!!

Я обнимаю свою жену и целую! Целую и никак не могу оторваться от неё!

— Дорогие наши молодожёны, — смеясь, организатор обращается к нам, и, естественно, мне приходится оторваться от Тати. Моя жена раскраснелась. — Обменяйтесь кольцами. И мы не смеем вас задерживать, — женщина подмигивает нам.

Ох… Теперь моя Тати всегда будет моей, а я всем сердцем и душой принадлежу только ей. Спасибо нашим друзьям, что помогли нам с Тати найти и обрести друг друга.

И никто не посмеет разрушить нашу семью.

КОНЕЦ