Эта книга вышла в свет через четыре месяца после начала тех печальных событий, свидетелями которых мы были, и участниками которых являемся по сей день.

И хотя прошло с тех пор больше полугода, она не потеряла своей актуальности — к сожалению, мало что изменилось к лучшему с того времени, и конца этим событиям пока не видно. Да, за эти полгода часть заложников вернулись — живыми или мертвыми, освобожденными в дерзких операциях, а о нескольких десятках из них мы уже знаем почти наверняка, что никогда не увидим их среди живых.

И Мохаммед Дейф — один из главарей ХАМАСа, видимо, уничтожен.

Но предыстория всей этой ситуации, анализ того, как и почему ХАМАС, родившийся на свет маленькой, малозначительной организацией, превратился в хищного зверя, кто вскормил его, кто позволил стать грозной военной силой, и где были те, кто по долгу службы должен был видеть, как он растет и крепчает, понимать, чем это грозит, и не допустить трагедии — эти вопросы актуальны сегодня, как и в первый день.

Автор книги — Илан Кфир, известный израильский журналист и писатель, личность, вообще-то, героическая. За долгую свою жизнь — он сегодня перешагнул порог 80-летия — участвовал во многих судьбоносных для истории Израиля войнах и спецоперациях. Начинал службу в воздушно-десантной бригаде. К началу Шестидневной войны уже пару лет как стал резервистом. Был одним из тех десантников, которые ворвались в Старый город через Львиные ворота и молниеносным броском оказались у Стены Плача, чем и завершилось завоевание Восточного Иерусалима. К войне Судного дня он уже окончил курсы санитаров, то есть, должен был попадать в самые опасные и непредсказуемые ситуации, вынося под огнем раненых или оказывая им первую помощь на месте. На юге переломным моментом той войны стала операция «Абирей лев» («Отважные») — когда был форсирован Суэцкий канал. Первыми канал пересекли десантники на резиновых лодках. Самыми первыми — две роты, 36 человек, по шесть в каждой лодке. В одной из них был он, Илан Кфир. К руке его была привязана кинокамера, заботливо укутанная в целлофан, а сверху еще обернутая в промасленную бумагу, которую он вытащил из упаковки одного из снарядов. На ней он крупными буквами написал свое имя. На случай, если окажется в воде. Представим себе: глубокая ночь, они плывут в полной темноте, скорее всего, на верную смерть, потому что, если на другом берегу — египетские десантники, понятно, что они с ними сделают. А если их резиновые лодки засекут в воде, нет ничего легче, чем потопить их.

И вдруг, уже в лодке, мысль — камеру-то он обеспечил защитой, а сам что? Пловец он был, прямо скажем, никакой. Но их не засекли, а высадились они на пустой участок побережья как раз в место зазора между двумя египетскими армиями. Потом было много дней войны, ранение…

«Я не участвую в войне, она участвует во мне…» В отличие от поэта, воевавшего на Второй мировой в ранней юности и ощутившего, что война поселилась в нем навсегда, Илан Кфир воевал много лет — несколько войн, спецоперации, бессчетные дни военных учений на сборах. Но так же, как и Юрий Левитанский, сегодня, в свои 80 лет, отвечая на вопрос, почему большая часть его книг — а всего их у него 19, — о войне, он говорит: «Потому, что это во мне. Потому, что война осталась во мне».

Кинокамеру он брал с собой в самые ответственные моменты, и фотоаппарат тоже — еще в юности Илан стал журналистом, статьи и очерки его печатались в «Едиот Ахронот», «Маариве» и других изданиях. Первый очерк, который он принес в «Едиот», был написан им наутро после антитеррористической ночной операции в Калькилии.

Когда перед заключением мирного договора египетский президент Анвар Садат приехал с визитом в Иерусалим, первым израильским журналистом, взявшим у него большое интервью, был Илан Кфир. Им было о чем поговорить и о чем вспомнить…

Книгу о событиях черной субботы, 7-го октября 2023 года, он начал писать сразу, не дожидаясь всеобъемлющих исследований, которых, конечно же, будет еще много. В ней автор анализирует процессы, которые привели к трагедии, и рассказывает о том, каким он был, тот день 7-го октября. Он словно как бы мысленно проходит по кибуцам и мошавам, по военным базам и городам, близким к границе с Газой. Выхватывает отдельные эпизоды — будто приближается камера и дает крупным планом — глаза, полные ужаса, руки, побелевшие от многочасовых усилий удержать ручку двери укрытия, в котором сидит семья и на которую с другой стороны давят террористы, чтобы ворваться и уничтожить тех, кто внутри.

А за кадром все время звучит вопрос: «Где армия? Где ЦАХАЛ? Наш большой и надежный ЦАХАЛ?» Камера отодвигается — и появляется история этой семьи или отдельных героев — их было много, юных и не очень, героически сражавшихся, заплативших своей жизнью или свободой за высокомерие, слепоту и эгоизм вышестоящих, малочисленных против намного превосходящих их числом убийц. Мы будто видим огромную мозаику, на которой один за другим возникают перед нашими глазами населенные пункты или военные базы, дороги, ведущие к ним, перекрытые террористами, устроившими на них засады. Действие развивается одновременно в разных местах очередного кибуца или мошава — порой параллельно, порой переплетясь.

Иногда происходят маленькие чудеса — неожиданные и, к сожалению, слишком редкие.

Мы видим пожилых генералов, давно простившихся с армией, но в тот день схвативших личное оружие и бросившихся в самое жерло ада.

И в заключение, мы опять возвращаемся к ним, вышестоящим. К тем выводам, которые нужно бы сделать, к тем урокам, которые следовало бы извлечь. Хеппи энда здесь нет. Как нет его и сегодня, спустя почти год после начала страшных событий.

Видеокамеры «GO-PRO» — экшен — камера, специально предназначенная для съемки в условиях агрессивной окружающей среды и активных действий.

Мамад — «защищенное пространство», специальная комната в доме или квартире, оснащенная железобетонными стенами и потолками, предназначена для защиты жителей во время ракетных атак.

Нахал (аббревиатура ивритских слов «Сражающаяся халуцианская молодежь») — израильская пехотная бригада. Создание боевых частей, солдаты которых совмещают боевую службу с крестьянским трудом — воплощение идеи Бен Гуриона, суть которой состоит в том, чтобы границы молодого еврейского государства охраняла молодежь приграничных еврейских деревень: солдаты-крестьяне. Комплектуется исключительно добровольцами.

Нухба (в переводе с арабского «Элита») — коммандос бригад Изз ад-Дин аль-Кассам — военного крыла ХАМАСа. Сформировано 14 лет назад, в 2010 году. Его члены — идеологически обработанные и хорошо обученные фанатики.

Операция «Ковер-самолет» — после Аденского погрома в сжатые сроки с июня 1949 г. по сентябрь 1950 г. из Йемена в Израиль были вывезены 50 000 евреев. Каждый день самолеты перевозили по 500 человек.

Отряд самообороны — небольшая группа быстрого реагирования. Состоит из добровольцев, жителей населенного пункта, прошедших службу в боевых частях.

РАВШАЦ — координатор по безопасности в приграничных населенных пунктах, человек, получающий зарплату от министерства обороны. РАВШАЦ возлавляет отряд самообороны.

РПГ — противотанковый реактивный гранатомет.

Система «Вижу-Стреляю» — система автоматической стрельбы, разработанная концерном «РАФАЭЛ», позволяющая вести наблюдение над местностью из удаленного командного пункта и, в случае обнаружения террориста, открывать автоматическую стрельбу из пулеметов, установленных вдоль границы.

Система «Стена и башня» — тактика создания поселений в подмандатной Палестине в период арабского вооруженного восстания 1936-39 гг. Такие поселения строились на купленной земле за одну ночь: территорию огораживали, а в центре ставили сторожевую вышку.

Следопыты — отдельное пехотное подразделение сухопутных войск ЦАХАЛа, состоит, в основном, из членов бедуинской общины Израиля. Основная задача — охрана границы.

Хамаль (חדר מלחמה) — «военная комната», компьютеризированный координационный центр управления и контроля, оснащенный экранами и пультами дистанционного управления, позволяющий видеть одновременно большую территорию, принимать и передавать информацию. Такими центрами оснащены военные штабы — от Генштаба до военных баз, наблюдательные пункты вдоль границ, ими могут оснащаться региональные и городские советы, кибуцы, мошавы, частные и общественные учреждения.

30 апреля 1956 года была выкопана первая могила в кибуце Нахаль-Оз.

Рои Ротберг, офицер ЦАХАЛа и член ядра НАХАЛа, основавшего кибуц в Нахаль-Оз в нескольких сотнях метров от границы с сектором Газа, был координатором по безопасности — первый РАВШАЦ в населенных пунктах на линии противостояния. 29 апреля 1956 года, узнав, что арабы нарушили границу и собирают урожай на одном из полей молодого кибуца, он вскочил на коня и помчался туда.

Через несколько минут конь вернулся без всадника. Рои был застрелен из засады, его тело похитили в Газу и вернули только к вечеру. Члены кибуца, парни и девушки, похоронили первого погибшего в Нахаль-Оз.

Некоторые из них, перевалив за девятый десяток, вновь оказались там 7 октября 2023 г., — в ту проклятую субботу.

А тогда глава генштаба, генерал-лейтенант Моше Даян произнес поминальную речь над открытой могилой. Речь, сила слов которой отзывается эхом спустя 67 лет.

Рассвет 7 октября 2023 г., праздник Симхат Тора.

Утреннее солнце осветило десятки кибуцев и мошавов, цветущим поясом отделяющих Израиль от Сектора Газа.

Белые дома с красными черепичными крышами, узкие тропинки, петляющие между цветочными клумбами. Плантации созревших бананов и сотни дунамов спелых авокадо. Поля, на которые еще недавно летели через «забор безопасности» огненные воздушные шары, полны красными помидорами, разноцветными перцами и другими овощами.

Из коровников раздается мычание. Вскоре, после утренней дойки, появятся молоковозы, везущие десятки тысяч литров на молочные заводы «Тнувы».

На дорожках — утренние бегуны и велосипедисты.

Многие еще нежатся в постелях — субботнее утро, праздник. Спешить никуда не надо. Еще одно пасторальное утро в их тревожном мире, который весной покрывается коврами из анемонов, а осенью расцветает белым морским луком. Тысячи гостей приезжают полюбоваться цветами каждую субботу.

Прекрасная Земля Израиля и ее жители, которых называют «солью земли». Несмотря на непрекращающиеся вспышки войны, несмотря на ракетные обстрелы, жизнь продолжается. Жители этих мест научились жить при сиренах воздушной тревоги, раздающихся перед залпами минометных снарядов и ракет, пролетающих над ними в соседний город Сдерот. Руководству каждого из кибуцев «ободка» вокруг Газы трудно удовлетворить растущий спрос на жилье — нужны дома для взрослых детей, которые возвращаются в родные пенаты, для семей из центра страны — тех, кто побывали на короткой экскурсии и пленились красотой этих мест и высоким качеством жизни.

Эта жизнь оборвалась в 6.30 утра 7 октября 2023 года, в проклятый день, в Черную субботу.

Сирена воздушной тревоги выла дольше, чем обычно, а залпы ракет и минометных снарядов были небывало массивными. Это не «ракетная капель». Это даже не мощный залп, которым начинался очередной виток войны на юге. Это — настоящий ракетный шторм, непрекращающийся шквал огня с запада над всем пространством. Тысячи снарядов и дальнобойных ракет. Вой сирен — от юга до центра. Батареям «Железного купола» трудно справиться с такой массой ракет. Сотни тысяч людей поспешили укрыться в мамадах — защищенных помещениях — в поселках вокруг сектора Газа, на военных базах и в лагерях ЦАХАЛа на юге — и до Гуш Дана, что на 80 км севернее.

Никто не мог себе представить, что именно в эти минуты к огненному валу с неба присоединяется человеческий вал. Что тысячи вооруженных боевиков ХАМАСа мчатся к защитной стене, отделяющей приграничные земли от восточных районов Газы. Они несутся в пикапах, на мотоциклах, бегом, возбуждая себя криками «Аллах акбар» к целям, полученным за минуты перед нападением.

Тот, кто произносил два этих слова: «Иди в Газу», — не имел в виду чего-либо доброго… «Иди к черту», «отправляйся в ад» или «иди в Газу» — значили одно и то же. «Сектор Газа» — узкая полоса, которую не хочет никто в мире. Ни ее саму, ни миллион ее жителей. Президент Садат, который требовал возврата всего Синая до последнего метра, предпочел оставить ее под контролем Израиля. И он хорошо знал, почему. Премьер-министр Израиля Менахем Бегин не настаивал на возвращении Египту сектора вместе с Синаем под влиянием правого крыла своей партии.

В результате случилось то, что легло на плечи последующих поколений израильтян.

Длинная, более чем 75-летняя история отношений Израиля с сектором Газа пропитана кровью. Газа всегда была такой. Экстремистской, идеологически враждебной и воинственной. Газа, возглавляющая палестинское сопротивление и увлекающая за собой жителей Западного берега, впоследствии — Иудеи и Самарии.

До 1967 г. сектор Газа, куда стеклись сотни тысяч беженцев, изгнанных или бежавших в Войну за Независимость, находился под египетской властью, египетская разведка вербовала и посылала многих на теракты против Израиля, организуя нападения на евреев, на новые поселки, создаваемые вдоль границы, убийства и шпионаж. Трудно было справиться с фидаинами, которые легко пересекали границу, — тогда еще не построили защитную стену и не было заслона между сектором и территорией Израиля. Возникли опасения: если ЦАХАЛу не удастся справиться с проблемой, целые населенные пункты будут покинуты.

Вначале появился вооруженный отряд 101, созданный молодым майором Ариэлем Шароном, разработавшим новую тактику: после каждого убийства еврея — операция возмездия на египетских военных базах в секторе Газа или на иорданских на Западном берегу. В 1955 г. создали новое спецподразделение «Сайерет Шакед», начались не только операции возмездия, но и засады, преследования и постоянный военный надзор — с тем, чтобы засечь каждую банду и ударить по ней, когда она попытается проникнуть в Израиль для совершения теракта или шпионажа.

Впервые сектор Газа был завоеван в Синайскую кампанию в октябре 1956 года, а возвращен Египту после отступления Израиля со всего Синайского полуострова. Тогда, под присмотром сил ООН, разместившихся вдоль границы, наступило затишье на 11 лет, до июня 1967 г. — Шестидневной войны. Хотя и в эти годы были попытки проникнуть в Израиль, большая часть их предупреждалась бойцами спецназа и других частей, которых привлекали в случае необходимости.

Вторично сектор Газа был завоеван в ходе Шестидневной войны. Спокойствие в секторе, в городе Газа и лагерях беженцев вокруг него продолжалось около трех лет. Десятки тысяч израильтян отправлялись каждую субботу на главный городской рынок, пили кофе на площади Фаластын и возвращались домой, полные впечатлений о новых соседях. Одно событие, в январе 1971 г., изменило все. Ручная граната, брошенная в машину с израильской семьей Арвив, которая приехала в город. Два маленьких ребенка погибли от чудовищного взрыва гранаты. Убийство глубоко потрясло израильтян и привело к решению дать мощный отпор террору в Газе. Командующий Южным военным округом Ариэль Шарон видел в этом личную задачу. Он создал тайное подразделение, получившее имя «Римон», во главе с молодым офицером Меиром Даганом, будущим главой Моссада, — и возложил на него задачу искоренения террора в секторе. Подразделение, привлекая дополнительные силы, занималось гнездами террора на территории Газы, преследовало их лидеров и за два года вернуло спокойствие в регион.

Параллельно с войной против террора и поселенческим движением в Иудее и Самарии шел процесс создания поселений в секторе Газа: Гуш Катиф в южной части сектора и несколько поселений в северной. Всего 21 поселение, процветавшее до «процесса размежевания» в 2005 г., которым руководил глава правительства Ариэль Шарон. Чтобы обеспечить безопасность еврейских поселений, окруженных со всех сторон сотнями тысяч местных жителей, была создана дивизия «Газа», находившаяся сначала в городе Газа, а затем, после размежевания, на израильской территории, недалеко от пограничной стены.

Газа играла ведущую роль и в первой интифаде 1987 года, и в терактах смертников, жертвами которых стали сотни жителей на территории Израиля, во вторую интифаду. Место организации ООП, лидера в организации терактов в 70-е — 80-е годы прошлого века, заняла новая, религиозно-экстремистская организация ХАМАС. Вначале маленькая, во главе с шейхом Ахмедом Ясином, который за короткое время вовлек в нее сотни тысяч молодых людей сектора.

Официальная дата основания ХАМАСа (на арабском — «движение исламского сопротивления») — 14 декабря 1987 г., через 5 дней после начала первой интифады, хотя подпольно его создание началось гораздо раньше. Первая база ХАМАСа появилась в лагере беженцев в секторе Газа, а путь свой движение начало как мусульманская благотворительная организация, действуя в мечетях сектора.

Ее основали пятеро.

Шейх Ахмед Ясин, фанатичный религиозный проповедник в инвалидной коляске, — он обеспечил религиозную легитимацию терроризму. Абд аль-Азиз ар-Рантиси, Махмуд аз-Захар, Салах Шхаде и Исмаил Хания. Они вырастили целое поколение матерых боевиков. Благотворительность, объявленная целью, которой они занимались поначалу, была лишь прикрытием. Тем, кто превратил гуманитарную организацию в террористическую, был ее лидер, шейх Ясин, с первой минуты не скрывавший свою ненависть к Израилю и евреям как таковым.

В Израиле не сразу оценили опасность нового движения. Напротив. Правительство во главе с Ицхаком Шамиром решило, что оно станет противовесом ООП и потому стоит ему помогать. Какой вред может принести религиозная группировка, чье единственное стремление — облегчить положение в лагерях беженцев?

Но отрезвление пришло довольно быстро.

В отличие от Палестинской администрации, ХАМАС с самого начала был движением сепаратистским, права на существование государства Израиль не признавал и не шел ни на какие договоры. Цель его была ясна: уничтожение Израиля. Это будет долгий путь, он потребует много терпения, но отклоняться от него нельзя.

Новый террор, возникший в секторе, становился все более дерзким и смертоносным. Вначале были созданы боевые единицы «Изз ад-Дин аль-Кассам», которые со временем были организованы в роты, батальоны и бригады, но имели собственное руководство. Главари его изобрели систему терактов смертников против израильских целей и дали им религиозное обоснование. Попытка изгнать в Ливан сотни боевиков ХАМАСа, предпринятая в 1992 г., не удалась. Их вернули в Газу, Иудею и Самарию более опытными, более решительными, более мотивированными. Шабак находил ответственных за теракты, среди них Салах Шхаде и Яхья Абд аль-Латиф Айяш, «инженер», специалист в подкладывании взрывных устройств, которые должны были взрываться в людных местах. После нескольких кровавых терактов, произведенных по его инициативе, со многими десятками убитых и сотнями раненых, «инженер» стал первым в списке тех, кто должен был покинуть этот мир, и чем скорее, тем лучше. Решено было подложить небольшое взрывное устройство — 11 грамм — в его мобильный телефон, который ему передаст помощник. Первая попытка сорвалась. Телефон возвратили специалистам в Шабаке, они обнаружили, что причина неудачи — оборванный провод. В телефон вложили устройство покрупнее, и он вновь отправился к кандидату на ликвидацию. Телефон прозвонил, Яаш поднес его к уху — взрыв произвели дистанционно. Террорист был убит на месте.

Ответ ХАМАСа на ликвидацию был быстрым и жестоким: два теракта самоубийц в иерусалимских автобусах, теракт в тель-авивском автобусе, взрыв в Дизенгоф-центре в Тель-Авиве и серия взрывов в многолюдных кафе. Страшные теракты в разгар избирательной кампании после убийства Рабина привели к победе кандидата от Ликуда Биньямина Нетанияху, который обещал избирателям, что только он, в отличие от Шимона Переса, может обеспечить безопасность Израиля.

Все это время шейх Ясин сидел в израильской тюрьме — до того, как его освободили в сентябре 1997 г. после неудачной попытки отравления Халеда Машаля, главы политбюро ХАМАСа. Король Хусейн угрожал казнить двоих израильских разведчиков, схваченных в иорданской столице сразу же после покушения. Нетанияху, по инициативе которого провели операцию, не уведомив министра обороны Ицхака Мордехая и главу генштаба Амнона Липкин-Шахака, сдался, позволил передать противоядие для хамасовского главаря, и жизнь его была спасена. Шейх Ясин вернулся в сектор Газа и продолжил руководить террористической организацией. Смертоносные теракты продолжались. Продолжались и точечные ликвидации. Первым из главарей был ликвидирован Салах Шхаде, глава военного крыла ХАМАСа, — он был убит вместе с семьей. В июле 2002 г. на его дом сбросили с самолета мощную высокоточную бомбу. После него, в марте 2004 г. был ликвидирован шейх Ясин, а через месяц пришла очередь его преемника Абеда Эль-Азиза Рантиси. Организацию возглавил Исмаил Хания.

16 апреля 2001 г., в разгар второй интифады, почти за десятилетие до того, как ракеты из сектора встретились с системой «Железный купол», ХАМАС пустил в ход свое секретное оружие: первая ракета «Кассам» взорвалась в Сдероте в 4-х км к северу от сектора. После нее будут десятки тысяч ракет… Примитивная труба, выпущенная в сторону Сдерота, уступит место дальнобойным ракетам. Часть из них тайно переправят из Ирана, часть — провезут контрабандой по глубоким туннелям под Филадельфийским коридором — границей сектора с Синаем, остальные произведут на модернизированных станках глубоко под землей Газы.

В августе 2005 г. Израиль разделился на противоположные лагеря — премьер-министр Шарон осуществил свою «программу размежевания» с сектором Газа. Еврейские поселения были разрушены через 30 лет после создания — это было тяжёлым потрясением для страны. На вопрос, что сделает Израиль, если ХАМАС продолжит обстреливать юг страны, Шарон отвечал очень решительно: на каждый запуск ракет ответим с полной мощью.

В январе 2006 г., через полгода после размежевания, произошли выборы в Палестинский законодательный совет, где полную победу одержал ХАМАС. Абу Мазен, глава Палестинской автономии в Рамалле, результатов выборов не признал и назначил главой правительства своего заместителя Салаха Фиада. Попытки создать объединенное руководство провалились, и в июне 2007 г. в секторе вспыхнул жестокий конфликт между ХАМАСом и ФАТХом. Начались перестрелки, боевики ХАМАСа завладели лагерями ФАТХа и казнили десятки его представителей. Так ХАМАС завершил размежевание с палестинской администрацией, захватив госучреждения в секторе Газа. Исмаил Хания был назначен главой правительства ХАМАС.

Ариэль Шарон внезапно заболел и исчез с политической арены в январе 2007 г. Борьба с обстрелами, все набиравшими силу — и количественно, и качественно, покрывая все большие расстояния, выпала на долю Биньямина Нетанияху, который пребывает в кресле премьер-министра с 2009 г. и до сегодняшнего дня, с перерывом на полтора года «правительства перемен» Беннета — Лапида.

Весь этот период был наполнен вспышками военных действий или точечных операций, которые ЦАХАЛ вынужден был проводить в секторе Газа в ответ на ракетные обстрелы населенных пунктов юга. В основном, они оканчивались прекращением огня при посредничестве Египта. Частичный их перечень: «Осенние облака» в ноябре 2006 г., «Горячая осень» в марте 2008 г., «Литой свинец» в декабре 2008 г., «Облачный столп» в ноябре 2012 г., «Нерушимая скала» в августе 2014 г., «Закрытый сад» в мае 2019 г., «Черный пояс» в ноябре 2019 г., «Страж стен» в мае 2021 г., «Волнолом» в марте 2022 г., «Рассвет» в августе 2022 г., «Меч и стрела» в мае 2023 г.

Почти каждый виток войны оканчивался заявлением, что достигнут фактор сдерживания ХАМАСа. До следующего витка. Две из этих спецопераций удостоились особого внимания тех, кто принимал решения в Израиле.

Операция «Страж стен» началась после стрельбы из сектора Газа по Иерусалиму в ответ на волнения на Храмовой горе и привела к вспышкам насилия в городах со смешанным населением, в основном, в Лоде, Рамле и Акко. В ХАМАСе все это слышали, видели и решили, что и в будущем израильские арабы присоединятся к той большой войне, которую они задумали.

Операция «Рассвет» продолжалась всего три дня, когда уничтожили двух полевых командиров «Исламского джихада». Будучи организацией поменьше, она ответила массивным обстрелом, выпустив более 1200 ракет. В Израиле ждали реакции ХАМАСа, но он решил на сей раз не вмешиваться. Израильтяне увидели в этом еще одно доказательство того, что ХАМАС обуздан, и что его главарь, Ихье Синуар, хочет прежде всего спокойствия, чтобы продолжить восстановление Газы, благо чемоданы катарских денег прибывали в сектор с полного согласия главы правительства Израиля.

До октября 2011 г. имя Ихье Синуара вообще не было знакомо израильтянам. Кроме людей ШАБАКа (Общей службы безопасности) и ШАБАСа (Управления тюрем Израиля). Первые — отвечали за его поимку и массу дознаний в прошлом, а под эгидой вторых террорист сидел 22 года в тюрьмах Израиля.

Синуар родился в 1962 г. в лагере беженцев Хан-Юнис в семье, изгнанной в 1948 г. из деревни Эль Мачдал, сегодня это — квартал Мигдаль в городе Ашкелон, куда летят ракеты, за запуск которых он ответственен. Он учился на факультете арабского языка в университете Газы и был из первых, кто вошел в организацию вместе с Ахмедом Джабари, со временем ставшим начальником генштаба ХАМАСа. Синуар был тогда малозаметен, но очень скоро выдвинулся благодаря упорству и идеологическому экстремизму. Верхушка маленькой организации во главе с шейхом Ясином быстро поняла, с кем имеет дело, и поручила Синуару создать службу, которая занималась бы теми, кто сотрудничал с Израилем. Он не только начал выслеживать их. Члены ХАМАСа рассказали людям ШАБАКа, что он сам допрашивал тех, кого подозревал, пытал, выносил смертные приговоры и собственными руками приводил их в исполнение.

Синуар не только не отрицал обвинений, но гордился ими и даже рассказал следователям, что как-то раз он схватил подозреваемого, судил его полевым судом и отвез с завязанными глазами туда, где убил несчастного — задушил его куфией, завернул тело в белый саван и бросил в яму, вырытую заранее. Старший следователь Коби Миха рассказал о многих часах допросов — тогда он понял, с кем имеет дело, и насколько велики амбиции Синуара подняться на самый верх хамасовского правления.

— Я втыкал им нож в живот, а затем перерезал глотку, — хвастался Синуар и гордился десятками таких случаев.

На одном из допросов он поразил следователя, сидящего против него:

— Придет день, и мы возьмем власть, и тогда я буду следователем, а ты моим подследственным…

В ШАБАКе выяснили, что многие, кого Синуар казнил, вообще никак не сотрудничали с Израилем. Но его не волновали ни истина, ни справедливость.

В разговорах с людьми ШАБАКа и ШАБАСа в период второй интифады, когда один за другим происходили теракты смертников, Синуар говорил, что когда настанет его день, он мечтает обнять в райском саду этих шахидов-смертников. На вопрос, почему он не женился — он попал в тюрьму в 26 лет — он отвечал, что женат на революции. После освобождения, правда, пробел этот восполнил. Сегодня у Синуара есть жена и трое детей.

Ихье Синуар был арестован в 1988 г., предан военному суду и приговорен к четырем пожизненным заключениям. Времени в тюрьме не терял, кроме прочего, получил вторую степень в Открытом университете на факультете общественных наук, но не это было его главным делом. Он и в тюрьме продолжал заниматься подрывной деятельностью, и помимо всего прочего участвовал в планах похищения и убийства двух солдат ЦАХАЛа — Ави Саспортаса и Илана Саадона в 1989 г. Оба были убиты похожим способом — сели в попутки, их похитили и сразу убили. Эти теракты впервые показали, что религиозная организация ХАМАС превратилась в террористическую. После убийства двух солдат арестовали много маститых хамасовцев, среди них — шейха Ясина, его приговорили к пожизненному заключению, но освободили после покушения на Халеда Машаля. Во время пребывания в тюрьме связь Ясина и Синуара окрепла. По словам следователей ШАБАКа, Синуар был в шоке от ликвидации шейха в марте 2004 г. и поклялся отомстить за его смерть.

Синуар считался лидером у тех, кто сидел в тюрьме «Адарим», абсолютным авторитетом у заключенных террористов. Был он на особом счету и у следователей ШАБАКа, и у охранников, впечатлял и своим внешним видом: всегда тщательно одет, в отличие от остальных арестантов. Человек, казалось бы, ничем не выделялся, говорил медленно, но в тюремных камерах наблюдения было видно, что арестанты идут к нему, внимают его указаниям, ждут совета. Тем же, кого он подозревал в сотрудничестве с Израилем, пощады не было — точно так же, как и на воле, — поэтому он заработал прозвище «мясник из Хан-Юниса». Старшие следователи ШАБАКа считали, что, сидя в тюрьме, он убил своими руками 15 заключенных — либо бритвой, либо самодельным кастетом.

Иврит Синуар выучил идеально — и письменный, и устный. Со временем он объяснил это желанием получше узнать врага. Он озадачивал следователей, они не понимали, как из человека с таким интеллектом вырастает чудовище. Они считали его опасным психопатом, и Синуар не упускал случая убедить их в этом. Когда хотел казаться умеренным — он знал, как это сделать. Когда хотел казаться жестоким — мог впечатлить любого.

В 2006 г., в интервью тележурналисту Йораму Бинору, он сказал: «Мы упрямые. Мы отравили жизнь израильтянам в период сопротивления и оккупации, так же поступим в переговорах о прекращении огня. Мы будем настаивать на наших требованиях — и переговоры не будут ни легкими, ни простыми».

Ясные слова, сказанные за 17 лет до той проклятой субботы, до войны с Газой, до попыток заключить сделку о возврате заложников.

«Мы отравим им жизнь», — сказал Синуар. И это именно то, что он делает сегодня.

Долгие годы своего заключения он изобретал и планировал теракты. Давал указания в записках, которые тайно передавал из тюрьмы — и в сектор Газа, и хамасовцам в Иудею и Самарию.

В 2008 г. у него обнаружилась раковая опухоль мозга, мешавшая ему говорить и ходить. Операция в больнице «Сорока» прошла успешно. Он сумел подольститься к медперсоналу, создать впечатление, что спасение жизни смягчило его экстремизм и бурлящую ненависть к Израилю. Еще одно качество, которое он развил в себе — умение создать ложное впечатление у окружающих. Врачам и надзирателям, а также правительственным верхам, которые хотели в это верить, он сумел показаться более умеренным.

Лейтенант в отставке Бети Лахат в те времена была начальницей тюрьмы «Адарим».

— Я была начальницей тюрьмы в то время, когда он был болен раком, — рассказала она в интервью несколько лет тому назад. — Не раз его госпитализировали. Он очень боялся, что умрет. Не раз просил встречи со мной, чтобы я рассказала ему, как мы продвигаемся с лечением его болезни…

Операция прошла успешно, Синуар быстро оправился и продолжил командовать арестантами.

— Были заключенные, которые очень боялись его, — рассказывала Лахат. — Он был бесспорным лидером, заключенные других тюрем тоже слушались его и исполняли все его указания и требования. С другой стороны, каждый, кто пытался соперничать с ним в тюрьме, остался за решеткой и после того, как он вышел. Он постарался, чтобы его противники не вошли в тот список, который ХАМАС передал Израилю в «сделке Шалита».

Эксперты, которые задним числом анализировали характер Ихье Синуара, указывают на событие, случившееся в октябре 2011 г., когда впервые сошлись двое: Биньямин Нетанияху, премьер-министр Израиля, и Ихье Синуар, арестант из тюрьмы «Адарим», имя которого появилось в списке кандидатов на возвращение в Газу в обмен на пленного солдата Гилада Шалита. Поединок, в котором впервые Синуар обнаружил слабость израильского премьера.

В июне 2006 г. группа боевиков ХАМАСа во главе с Мухаммедом Синуаром, братом Ихье, проникла в Израиль по туннелю, вырытому в районе Керем Шалом, атаковала экипаж танка, стоящего на позиции, убила офицера и одного бойца и похитила в сектор Газа одного из членов экипажа — Гилада Шалита.

В октябре 2011 г., после пяти с половиной лет плена у ХАМАСа и упорного нежелания Израиля выпускать террористов с кровью на руках, начали намечаться контуры сделки при посредничестве Германии и Египта. В результате долгих и тяжелых переговоров Израиль в лице тогдашнего правительства согласился выпустить 1027 арестантов. 450 из них — боевики ХАМАСа, 280 с кровью на руках — в обмен на возвращение пленного солдата. Ахмед Джабари, тогдашний глава штаба ХАМАСа и близкий друг Ихье Синуара, внес его имя первым в список кандидатов на освобождение. Сам Синуар, сидящий в тюрьме, активно участвовал в составлении списка, который передали посредникам, и позаботился, по словам лейтенанта Бети Лахат, чтобы те, кто не лебезил перед ним, в него не попали. ШАБАК во главе с Давидом Миданом, главой израильской переговорной группы, был против сделки. Как из-за большого числа террористов, так и из-за Синуара. И не только его. Среди имен, представленных ХАМАСом, было немало крупных боевиков, получивших по несколько пожизненных сроков: Абдалла Абед Эль-Кадр Кавасма, под его командой убили 4-х израильтян в Самарии, Насер Абу Хамейд, убийца израильских резервистов в Рамалле в начале второй интифады, за что он получил 7 пожизненных сроков, Насер Ятома, автор теракта в гостинице «Парк» в Нетании в пасхальный седер 2022 г., где погибли 30 израильтян, Салах Баргути, из семьи Маруана Баргути, получившего 67 пожизненных сроков за убийства десятков израильтян, и многие другие. Только в двух случаях Израиль не уступил: в тюрьме остались Маруан Баргути, член ФАТХа и глава «Танзима» и Ахмед Сааде, глава штаба «Фронта освобождения Палестины», инициатор убийства министра Рехавама Зеева Ганди в октябре 2001 г., в гостинице «Хаят» в Иерусалиме. Он тоже был приговорен к пожизненному заключению.

Высшие офицеры ШАБАКа предупреждали Нетанияху, что молодые вернутся к террору. Они представили ему материалы прошлых лет, где было видно, что те, кто вышел по сделкам, вернулись к самому смертоносному террору. Один из них, Рамзи Абу Салим, освобождённый в 2003 г., через полгода взорвался в иерусалимском кафе и убил 7 израильтян. Все доказательства ШАБАКа, что эта сделка — удар по безопасности, и что Израиль своими руками усиливает возможности организации убивать, были отметены. Давление семьи Шалита, общественная кампания, многотысячные марши впечатлили Нетанияху, тронули, по его словам, сердце его жены Сары и отмели в сторону аргументы руководителей спецслужб Израиля. Для решения заключить эту сделку была ещё причина, о которой Нетанияху не упоминал. То были дни общественного протеста, и десятки тысяч молодых людей митинговали против растущей дороговизны жизни. Протест стремительно разрастался. Стрелы были направлены в правительство и в того, кто его возглавлял.

— Освобождение Гилада Шалита улучшит ваше положение, — сказали Нетанияху его советники. — Народ хочет Гилада Шалита дома, и не так важно, какую цену Израиль заставят заплатить, а вы предстанете тем лидером, который не оставил солдата в плену.

Правительство Израиля утвердило сделку большинством голосов: 26 министров «за», «против» 3: Буги Яалон, Авигдор Либерман и Узи Ландау.

Было еще нечто, скрытое в тумане, в том поединке между этими двумя — Нетанияху и Синуаром. Условием сделки было требование Израиля, чтобы кандидаты на освобождение подписали обязательство не возвращаться к террору. Ихье Синуар жестко отказался, к нему присоединились сотни других. В попытке сломить сопротивление, Синуара посадили в карцер — это не помогло. Сделка была на грани срыва. Высшие офицеры ШАБАКа советовали не уступать. ХАМАС, мол, не упустит случая получить так много маститых арестантов за всего одного израильского солдата из-за подписи, не имеющей, в любом случае, юридической силы после их выхода из тюрьмы. Но Нетанияху поднял руки и на сей раз. Ни один из тех, кто не хотел, не подписал обещание не заниматься террором — и Ихье Синуар вышел из тюрьмы с поднятой головой. И это — после 22-х лет заключения.

В Газе ликовали, когда автобусы, полные освобожденных арестантов, начали прибывать на ее главную площадь Фаластын. Хамасовцы гордо чеканили шаг, толпа из десятков тысяч праздновала большую победу над Израилем. Синуара встречали как одного из героев сопротивления, если не самого главного из них.

— Они хотели, чтобы тюрьма стала нашей могилой, — сказал он в интервью одной из больших американских газет, — местом, которое уничтожит наши желания, нашу волю и наше тело. Но, хвала Аллаху, мы превратили тюрьму в храм и академию для учения.

Синуар не ошибся. Сотни боевиков ХАМАСа, вышедших из тюрьмы в 2011 г., тут же вернулись к террору и кратно увеличили потенциал организации.

Синуар, террорист, которого Израиль представляет сегодня как символ зла, не терял времени зря. В считанные дни он ознакомился с делами организации, из которой был выдернут 22 года тому назад, и «Бригад Изз ад-Дин аль Кассам», ее военного крыла. До его ареста это была маленькая группа, бедная, подпольная, всего из нескольких десятков боевиков, назвать их батальонами можно было только условно. В 2011 г. Синуар создал полноценную военную организацию. Тысячи боевиков, организованных в батальоны и бригады, военно-морские силы, сотни пусковых ракетных установок, разбросанных по всей территории сектора, дроны и особое подразделение специалистов по прокладке туннелей. Начало подземной Газы.

Всем этим командовал Ахмед Джабари, близкий друг Синуара с самого начала их общего пути. ХАМАС теперь мало напоминал то, чем он был вначале. Он получил полную власть в секторе, стал сувереном со всеми признаками власти, обязанным решать все проблемы сектора: образование, благосостояние, налоги и проч. И все это — вместе с постоянным ростом военного потенциала и все растущей готовностью к провокациям очередных военных вспышек.

Получив свободу, Синуар с первого дня нацелился на место главы организации. Стать самым сильным человеком в ХАМАСе — главная задача, которую он перед собой поставил. Авторитет, харизма и исключительные лидерские качества поставили его на одно из ведущих мест в ХАМАСе. Им восхищаются: его красноречием, умением создавать двойные посылы: быть умеренным, когда он этого хотел, и радикалом, когда ему это было нужно. И то и другое улавливалось обеими сторонами.

Еще до того, как он добился своей цели, израильские спецслужбы поняли, что он — будущий лидер ХАМАСа.

В сентябре 2017 г. он соперничал с Исмаилом Хания — и выиграл выборы. Хания, возглавлявший ХАМАС с 2004 г., ушел от местного руководства и сменил Халеда Машаля в должности главы политбюро ХАМАСа. Ихье Синуар и вместе с ним его лучший друг, Мухаммед Дэйф, командир военного крыла ХАМАСа (оба выросли на одной улице в Хан-Юнисе) были готовы к достижению мечты, которую лелеяли многие годы — вступить в прямую войну с Израилем, а не только заниматься ракетными обстрелами.

В Израиле коннотация слова «концепция» — всегда отрицательная. Потому что «концепция» — это то, что привело к страшному провалу разведки 6 октября 1973 г. В этот день началась война, получившая название «Война Судного дня». Никто не верил, что спустя 50 лет и один день, 7 октября 2023 г., то же самое слово приведет к провалу гораздо более страшному.

— Когда я воевал с Египтом, командуя бронетанковым батальоном в песках Синая, я знал, что моей семье в Реховоте не грозит никакая опасность, — так один из офицеров описывал свои чувства после внезапной смертоносной атаки ХАМАСа. — Но 7 октября 2023 г. я понял, что нет гарантий, и что большая беда может случиться и с моей семьей. Концепция ударила по нам вторично.

На сей раз, «концепция» завладела не только органами безопасности. Но и армией, и ШАБАКом, и, главное, политической верхушкой. Всех, до самого высокопоставленного чиновника страны, она поразила полной слепотой.

Итак, пока Ихье Синуар шлифовал свои методы, придуманные за долгие годы отсидки в израильской тюрьме, Нетанияху зубами держался за концепцию: фактор сдерживания ХАМАСа.

Террористическая организация не хочет еще одного военного витка. Ее стратегия сейчас — восстановление сектора, благо, чемоданы денег — 30 миллионов долларов ежемесячно — передает ей Катар с согласия Израиля. Концепция работала на идеологию Нетанияху и в правом крыле правительства, и в Кнессете: усиление ХАМАСа ведет к ослаблению Абу Мазена и Палестинской автономии и хоронит идею двух государств для двух народов. Нетанияху озвучил эту идею в своей знаменитой речи в июне 2009 г. под давлением Обамы — всего через несколько месяцев после возвращения в кресло главы правительства. Но исполнять ее ни единой секунды не собирался.

После операции «Страж стен» в мае 2021 г., когда Израиль был обстрелян тысячами ракет, Синуар, сбросив шкуру волка, нарядился в плащ невинного ягненка. Он лихорадочно готовил мощнейшую военную операцию, у которой пока не было даты, и изображал готовность вести диалог не только снарядами и ракетами. Операция «Рассвет» в августе 2022 г. дала тому новые доказательства. В Израиле тревожно ожидали, подключится ли он к короткой вспышке, спровоцированной Исламским джихадом. Синуар сдержался. Дал ЦАХАЛу побомбить с воздуха и ответил словами, а не ракетами. Еще одно доказательство — организация и ее глава обузданы. Синуар продолжал передавать этот посыл по всем каналам. И Израиль заглотил наживку. Скажем сразу — не только Нетанияху и его окружение. Армия, ШАБАК, «Моссад» — почти все попались на удочку.

И в ЦАХАЛе, и в ШАБАКе полагали, что даже если Синуар решится напасть, защитные сооружения, окружившие Газу, не дадут боевикам проникнуть через диверсионные туннели. Этого боялись больше всего после операции «Нерушимая скала» в 2014 г. — диверсионных туннелей, из которых вдруг ворвутся террористы на территорию Израиля. Тогда решили, что надо придумать, как не допустить этого. Полковник Йоси Лангоцкий, геолог, в прошлом командир одного их самых секретных отделений спецслужб, представил программу закладки сейсмических датчиков в земле. Лабораторные проверки показали, что сигнал поступал сразу же, как только начинали рыть по ту сторону границы на глубине 40 м и более. Стоимость программы — около 20 миллионов шекелей. Но выбрали другую программу — физическую преграду. Бетонную стену, уходящую в глубину на десятки метров с датчиками, которые будут мгновенно сигнализировать о каждом рытье. Стоимость ее — 3 миллиарда шекелей.

ХАМАС заранее отказался от попыток справиться с подземной преградой. А высокая часть стены со всеми технологическими хитростями на ней рухнула за несколько минут в субботу 7-го октября 2023 г.

Победа Нетанияху на выборах 2022 г. и возвращение в кресло премьер-министра вызвало радость и по другую сторону границы. Нафтали Беннет в этой должности Синуару не понравился. Он публично обязался отвечать воздушной атакой на каждый «шар-поджигатель» из Газы — и обещание исполнил. Синуар не сошелся с Беннетом. Не научился его понимать. Он казался ему довольно странной птицей, он не всегда играл по тем правилам, что установил его предшественник. Нетанияху же он изучил глубоко и основательно и не раз говорил, что хотел бы встретиться с ним лицом к лицу. Так и написал в записке, переданной ему: «Рискни». Речь шла о шагах по построению доверия, которые Нетанияху должен сделать, чтобы добиться спокойствия. И Нетанияху, в самом деле, пошел на риск. На большой риск.

Синуар еще в прошлом прекрасно изучил способ принятия решений Нетанияху — еще до того, как стал самым сильным человеком в секторе. Так, например, научился отличать разговоры Нетанияху от его действий. В операции «Нерушимая скала» верхушка военного крыла ХАМАСа опасалась более глубокого входа ЦАХАЛа в сектор. Именно этого требовали руководители израильской системы безопасности. Нетанияху не позволил. Сказал, что ХАМАС усмирен и побоится вернуться к прежнему после полученных ударов. Синуар увидел его слабость. Новые вспышки проводились не так интенсивно, чтобы не нанести вред военному потенциалу ХАМАСа.

«Партнерство» между Синуаром и Нетанияху возобновилось в декабре 2022 г. Первый говорил об отстройке Газы, второй твердил, что эффект сдерживания достигнут и что ХАМАС получит тишину в обмен на тишину. Если Синуар хотел знать, о чем думает Нетанияху — все, что он должен был сделать, это послушать Амита Сегаля на 12 канале. А если хотел знать, что о нем думают в Израиле, смотрел Охеда Хамо (журналист-палестиновед).

В ШАБАКе, в отличие от политической элиты, не покупались на новый образ Синуара. Авторитеты организации определяли его как психопата-убийцу, тикающую бомбу, и тот, кому дорога жизнь, должен держаться от него подальше. Это было время, когда Синуар еще не закончил создание подземной Газы. Еще не спрятался в глубинах. Он ходил по улицам, появлялся на мероприятиях, произносил речи. Вел себя так, словно не опасался за свою жизнь. Была масса возможностей ликвидировать его. Этого хотели Йорам Коэн и Надав Аргоман, оба — главы ШАБАКа в прошлом. Кто не дал на это добро? Глава правительства Нетанияху. В «Моссаде» гневно смотрели на чемоданы, полные долларов, которые вносили в сектор каждый месяц. Там хорошо знали, на что идут эти деньги.

В конце декабря 2022 г. Нетанияху представил свое новое правительство. Правое, целиком повернутое лицом к Иудее и Самарии. Ни в одном правительстве Израиля никогда не собиралось такого количества крайне правых радикалов, а министрами военно-политического кабинета стали Итамар бен Гвир, хорошо известный ШАБАКу правонарушитель, не служивший ни дня в армии, и Бецалель Смотрич — радикал с бредовыми идеями, прослуживший в армии всего 9 месяцев на канцелярской должности. Отныне именно они стали задавать тон. Два провокатора, постоянно угрожающие Нетанияху, который знает, что без них его правительство падет. И если этих двоих мало, рядом — шеренга других: Эдит Струк, министр по делам поселений — кодовое название министра, чья главная забота — незаконные аванпосты в Иудее и Самарии, Цви Суккот, Амихай Элияху, Симха Ротман, Лимор Сон Хар-Мелех, Цвика Фогель и другие. Все — ревнители неделимой Эрец Исраэль. Все хотят видеть сектор Газа без арабов и воскресший там Гуш Катиф. Конечно, с Божьей и их помощью. Группа фанатиков, ждущих прихода мессии, которая, не привлекая внимания, внедрилась во все государственные структуры и пустилась в публичные словопрения — до 7-го октября. А через короткое время — после.

В отличие от прошлых лет, Совет Иудеи и Самарии более не нуждался в сильном лобби в Кнессете. Все правительство, целиком, стало его лобби. Деньги потекли в изобилии, грандиозные планы строительства в поселениях утверждались моментально, могилы праведников превратились в высокобюджетное наследие при личной охране погранслужбы и армии. Под эгидой правительства целый регион стал областью, где царит беззаконие, а тон задают фанатичные раввины-подстрекатели при поддержке народных избранников.

Это пошло на пользу тем двоим, что скрываются рядом — Ихье Синуару и Мухаммеду Дейфу.

Появилось и нечто новое — режимный переворот, который начали осуществлять двое: министр юстиции Ярив Левин и глава юридической комиссии Кнессета Симха Ротман, переворот, который расколол народ, ослабил его в глазах врагов. Летчики — резервисты ВВС (добровольцы), клялись, что не будут служить диктаторскому режиму. Юридическая буря сотрясала и элитные подразделения ЦАХАЛа. Синуар потирал руки от удовольствия: если сильная авиация перестанет быть угрозой, можно двигаться вперед. В одном лишь он ошибся: эти летчики, ветераны элитных подразделений, те, что на демонстрации выходили в футболках с надписью «Братья по оружию», были первыми, кто появился на войне, рискуя жизнью.

В пасхальную ночь, в разгар бурных протестов против юридического переворота, появились первые предупреждения о готовности ХАМАСа начать боевые действия против Израиля. ЦАХАЛ повысил бдительность — и планы по ту сторону границы, если таковые были, свернули. Не отменили. Отодвинули на более удобное время. Ничто не обязывало ни Синуара, ни ХАМАС начать войну в определенный срок.

Последний экзамен, подготовленный Синуаром Нетанияху и спецслужбам, был в сентябре. Тогда снова начались волнения вдоль пограничной стены, снова начали летать огненные шары, поджигая поля, правда, в размерах более скромных, чем бывало в прошлом. Под прикрытием беспорядков ХАМАС подготовился к тому, что было задумано. Замаскированные взрывные устройства подложили под столбы пограничного забора, чтобы взорвать их в нужный момент. Хамасовцы определили, где стоят камеры наблюдения и средства сигнализации, установленные на башнях вдоль забора. Израиль на беспорядки не отреагировал, а египетские посредники поспешили успокоить стороны и создали новую реальность: успокоение в секторе за 30 миллионов катарских долларов и увеличение до 20 тысяч числа рабочих из Газы.

До создания «стены безопасности» в каждом приграничном кибуце или поселке постоянно находился взвод из боевого батальона. Затем эти взводы были выведены оттуда, так как было решено, что безопасность приграничных населенных пунктов обеспечена и можно перебросить войска в Иудею и Самарию. Но не все. Два взвода десантников из бригады «Эгоз» еще в четверг, 5 октября обедали в столовой военной базы Нахаль-Оз. Но пришел приказ перевести их ближе к Хаваре. В армии опасались вспышек насилия на территориях. Другие два взвода бригады Голани привели для охраны гробницы Иосифа. Плюс к тому, многим бойцам была дана увольнительная на праздник Симхат Тора.

В глубоком бункере под больницей Аш-Шифа в Газе получили разведданные и приняли решение.

14 декабря 1987 г. ХАМАС отмечает день рождения своей организации и ее военного крыла «Изз ад-Дин аль-Кассам». Аль-Кассам — мусульманский фанатик, прибывший из Сирии в 30-е годы прошлого века, чтобы создать группы сопротивления репатриации евреев. В ноябре 1935 г. банда, которой он командовал, убила еврея, сержанта британской полиции. После чего он был уничтожен британцами в своем укрытии.

Его похоронили на мусульманском кладбище в городке Нешер восточнее Хайфы, а через короткое время те, кто вел войну с евреями в Израиле, увековечили его имя. В честь Изз ад-Дин аль-Кассама были названы также первые ракеты — «Кассамы», которыми военное крыло ХАМАСа начало обстреливать Израиль.

Вначале военным крылом руководили два командира: в северной части сектора — Салах Шхаде, в южной — Абд аль-Азиз ар-Рантиси.

Командиры поначалу были почти без бойцов. Через короткое время после основания военного крыла Рантиси был арестован, и Шхаде стал командиром всей военной организации — должность, на которой он продержался до марта 2002 г., когда был ликвидирован в собственном доме.

Вопреки грандиозным планам начало было скромным. Не что-то, что может вести борьбу с дивизией «Газа», созданной в начале первой интифады. Название «Бригады Изз ад-Дин аль-Кассама» появилось в 1991 г., сменив прежнее «Святые палестинские бойцы».

Основными операциями в первые годы были стычки с силами ЦАХАЛа в секторе. В первую интифаду возглавлял демонстрации и совершал теракты против солдат и поселенцев Гуш Катиф на проезжих дорогах сектора — ФАТХ. Во вторую, начавшуюся в октябре 2000 г., — ХАМАС. Именно он стал главным зачинщиком большей части терактов смертников, в том числе и на территории Израиля. Именно он посылал смертников и из сектора Газа, и из Иудеи и Самарии. В апреле 2001 г. он впервые попытался преодолеть с воздуха пограничный барьер, окружающий сектор: первую ракету запустили в сторону Сдерота. Это была металлическая труба, сделанная из дорожного указателя одного из кварталов Газы, к которой прикрепили примитивный двигатель. Предупреждающей сирены тогда не было. Ракета приземлилась в центре города, и обе стороны — и Израиль, и ХАМАС — поняли, что наступил новый этап в борьбе.

Большие перемены начались в 2005–2007 гг. после нескольких значимых событий.

Первым из них стало размежевание. Поселения Гуш Катиф были демонтированы, ЦАХАЛ целиком вышел из сектора, и сувереном там стала Палестинская автономия под руководством ФАТХ. После выхода ЦАХАЛа именно под их патронажем были вырыты первые контрабандные туннели под Филадельфийским коридором — пограничной стеной между Рафиахом и Синаем — для тайной доставки оружия, что значительно увеличило запас ракет и их дальнобойность. Защиты от них в те годы у Израиля не было.

Вторым фактором стало резкое изменение стратегии после Второй ливанской войны. По примеру «Хизбаллы», началось создание строго организованных воинских подразделений с четкими целями. Фактически, именно это стало началом создания террористической армии, той, которую встретил ЦАХАЛ 7 октября 2023 г.

И, наконец, в-третьих, случилась полная победа ХАМАСа над ФАТХом после вооруженного столкновения в 2007 г. С тех пор он стал единовластно править в секторе — и в политическом, и в военном смыслах.

В короткий срок ХАМАС создал военные силы под командованием двоих: Мохаммеда Дейфа и его заместителя Ахмеда Джабари, — он сменил Мохаммеда Дейфа в 2006 г. после того, как тот был тяжело ранен в неудачной попытке ЦАХАЛа ликвидировать его. Джабари продолжал командовать военным крылом, пока в 2012 г. не был ликвидирован в начале операции «Облачный столп».

Ихье Синуар — сегодня самый сильный человек в ХАМАСе, но создатель его военной мощи — Мохаммед Дейф. Даже прозвище «Дейф» намекает на это. Настоящее имя — Мохаммед Эль-Мацри, а прозвище «Дейф» — «гость» — он получил, так как беспрестанно кочевал между подпольными квартирами в секторе. Охота на него началась после 7-го октября, и долгое время он мог добавить к своему имени еще одно определение «махтиют» — сын удачи.

В июле 2024 года он был убит.

Мохаммед Дейф родился в 1965 г. в Хан-Юнисе и одним из первых присоединился к маленькой военной организации, созданной еще в 1987 г. Он примкнул к Яхье Айяшу, «инженеру», и в 1993 г., после полутора лет отсидки в израильской тюрьме, стал одним из командиров военного крыла ХАМАСа. Именно он руководил атаками смертников, похищениями и убийствами солдат ЦАХАЛа — и в секторе Газа, и в Иудее и Самарии — среди погибших Нахшон Ваксман и Арье Франкенталь.

Более двух десятилетий он был главным кандидатом ШАБАКа на ликвидацию. Пережил, по крайней мере, четыре покушения, в которых были убиты две его жены и трое детей. В 2002 г. ракета, запущенная с вертолета, попала в его машину, Дейф был тяжело ранен, спецслужбы считали, что теперь его участь — инвалидная коляска, что он потерял руку и один глаз, но на фотографиях, найденных в ходе войны в Газе, видно, что он ходит сам и пользуется двумя руками — радость спецслужб была преждевременной. В июле 2006 г. в его дом вновь попала ракета и он был тяжело ранен. Но выжил и на сей раз, прошел лечение в Египте и через несколько месяцев вернулся в сектор. И хотя с 2006 г. военное крыло возглавил его заместитель Ахмед Джабари, присутствие Мохаммеда Дейфа ощущалось всегда.

Военная мощь «Изз ад-Дин аль-Кассама» была создана именно в те годы — под руководством Дейфа и Джабари. Газу разделили на пять военных округов с боевой бригадой в каждом: в северной части, в городе Газа, в центральной, в Хан-Юнисе и в Рафиахе. В каждой из бригад — по пять или шесть батальонов с базами в лагерях беженцев и жилых кварталах. В каждой бригаде — 5000 бойцов и 8000 резервистов в дополнение — серьезная боевая сила величиной в дивизию. Все части постоянно проходят учения, для каждой бригады создали укрепления — защиту от наземных атак. Боевые силы для военных действий размещены в жилых кварталах, чтобы максимально использовать плотную застройку, а в ней — многочисленные входы в туннели подземной Газы.

Каждый боец получал зарплату в 1000$ — сумма огромная по сравнению со средней зарплатой в секторе, которая, в лучшем случае, составляла несколько десятков долларов. Смертоносная смесь фанатизма и высокой зарплаты влекла молодежь. Старшие чины вели жизнь счастливую и богатую, кроме, разумеется, тех, кто стал целью для спецслужб Израиля. По побережью сектора выстроены роскошные виллы с бассейнами и проходами прямо из салона в туннели, в которых располагались командные пункты, прекрасно защищенные от атак с воздуха.

Кроме основных сил, было создано элитное подразделение «Нухба» — по-арабски «избранные» — спецназ из пяти тысяч бойцов, способных в нужный час выйти из диверсионных туннелей, выведенных на израильскую территорию, атаковать населенные пункты и военные лагеря на приграничной территории, а затем вернуться обратно с живыми или мертвыми израильтянами. В операции «Нерушимая скала» в июле 2006 г. это получилось — они вышли из туннелей на нашу территорию и убили 11 солдат. «Нухба» была организована в роты, отделения и бригады, но имела собственное руководство. Именно боевики «Нухбы» возглавили смертоносную атаку 7-го октября 2023 г. Они прошли специальное обучение и были вооружены современным оружием: автоматами, новейшими противотанковыми орудиями, взрывными устройствами и многим другим.

Помимо сухопутных подразделений были созданы военно-морские силы. Несколько сот боевиков прошли подготовку на базах спецназа, близких к морю, видимо, с иранскими инструкторами, прибывшими по туннелям под Филадельфийским коридором. В их распоряжении — боевые катера и несколько беспилотных подлодок. Подготовлены и пловцы-диверсанты. Перед ними стояла задача — атаковать с моря населенные пункты и военные базы, а также нанести урон кораблям у входа в ашдодский порт.

Создали и подобие воздушных сил — с беспилотниками для разведки и для атак. В Иране тренировались летать на парапланах, которые были применены в атаке 7-го октября.

Особое внимание уделялось оснащению ракетами. Давно прошли времена примитивных болванок. По оценкам военной разведки, 6 октября 2023 г. у ХАМАСа было около 15000 ракет и управляемых снарядов. Часть из них создали в мастерских глубоко под землей. Эти мастерские были оснащены оборудованием современного ВПК. Дальнобойные ракеты, произведенные в Иране и Китае, провезли контрабандой по туннелям под Филадельфийским коридором. Часть из них покрывают расстояние в 200 км и более. Кроме того, сотни пусковых установок спрятали под землю, большинство из них с дистанционным управлением. По оценке разведки, ХАМАСу удалось полностью восстановить свой военный потенциал после массивных обстрелов Израиля тысячами ракет в операции «Страж стен» в 2021 г.

Чтобы затруднить действия ЦАХАЛа в наземной операции, было принято стратегическое решение создать колоссальную систему подземных туннелей. 500 км туннелей разных типов: для диверсий — выходящих за пределы сектора, для военных действий внутри сектора, и контрабандных — для провоза необходимого. Создание их началось сразу же после размежевания, но дошло до пика, когда Ихье Синуар возглавил ХАМАС. Он назначил Мохаммеда Дейфа проектировщиком создания подземной Газы. Система позволяла пройти с юга на север сектора, не выходя на поверхность. Десятки тысяч рабочих были заняты ее созданием, они использовали современные орудия вырубки, изначально созданные для других целей, — их разобрали на детали и переправили контрабандой через Филадельфийский коридор. Сотни тонн цемента, ввезенного из Израиля в сектор, столь необходимого для жителей, пошли на подземную Газу. Такое же количество поступило по Филадельфийскому коридору.

План построить десятки туннелей с выходом на территорию Израиля, в основном, провалился. И потому, что армия постаралась найти их в ходе операции «Нерушимая скала» и уничтожить, и из-за создания подземной преграды глубиной в десятки метров с сейсмическими датчиками.

Были построены туннели, по которым можно ехать на машинах. Создали командные пункты, всю подземную Газу оснастили сетью кабельной связи с подключением к интернету. Прямая связь соединяла главный штаб под больницей Аш-Шифа с командирами батальонов и рот, генераторы работали 24 часа в сутки, поставляя электричество и нагнетая воздух. В самих туннелях устроили помещения для отдыха боевиков или их длительного пребывания, с медицинским оборудованием, запасом пищи и питьевой воды и, конечно же, большими складами с оружием и боеприпасами. Кроме того, прорубили тысячи ходов, из которых бойцы, скрывающиеся в туннелях, могут быстро выйти наружу, поразить врага и мгновенно вернуться в туннель. В системе безопасности знали о проекте туннелей, но, видимо, не о его масштабах. Было прорыто от 500 до 700 км туннелей. Гораздо длиннее, чем метро в Лондоне. Но особо поражало не их количество, а размеры. Штабные помещения, сравнимые с командными пунктами нашей армии, а также возможность управления и координации — от главных штабов под больницами Аш-Шифа в Газе и в Хан-Юнисе и до мелких командных пунктов, разбросанных по всему сектору.

Только после начала наземного этапа войны ЦАХАЛ и спецслужбы обнаружили, что Газа превратилась в мощную крепость, затаившуюся в ожидании. Мечети, образовательные учреждения, больницы и частные дома — все использовалось для складов оружия, боеприпасов, взрывных устройств и пусковых установок. В тысячах домов были подготовлены ловушки, на дорогах, по которым должны были двигаться солдаты ЦАХАЛа, заложены бомбы.

Еще одно действующее лицо, помимо Ихье Синуара и Мохаммеда Дейфа — Маруан Иса, официальная должность — заместитель командующего военным крылом. Иса отвечал за контрабандные туннели под Филадельфийским коридором — кислородной трубкой для ХАМАСа — и за связи с заключенными в израильских тюрьмах.

Руководящая тройка постоянно связывалась с Бейрутом, с Салахом аль-Арури, еще одним членом руководства, заместителем Исмаила Хании. Он был тесно связан с ведущей тройкой и отвечал за террористическую деятельность как в Иудее и Самарии, так и за границей.

В прошлом у политбюро заграничного ХАМАСа был большой вес в принятии решений. Со временем отношения ухудшились, и Хания, обладатель почетного титула главы политбюро ХАМАСа, засел в Катаре, наслаждаясь безоблачной жизнью и встречами с политиками арабских стран. Главари ХАМАСа мало считались с ним, принимая решения.

В начале первой недели октября в канцелярии главы правительства состоялся очень необычный разговор. Египетский министр разведки, генерал Аббас Камиль, предупреждал своего собеседника, сотрудника канцелярии, об операции, ужасной и необычной, которую готовит ХАМАС. По сообщениям иностранной прессы, египетский министр был удивлен тем равнодушием, с которым приняли его сообщение. «Положение в Газе под контролем», — сказали ему. Не публиковалось, дошло ли сообщение египетского министра до главы правительства. Сам Нетанияху в первом заявлении перед публикой после ужасной атаки поспешил отрицать, что египетское сообщение вообще было. Египтяне продолжают настаивать: «было, еще как было».

Американская разведка подтвердила египетскую информацию и довела ее до сведения президента США Джо Байдена, который рассказал об этом главе Конгресса.

С конца сентября, сразу же после Рош ха-Шана, снова начались волнения за пограничным забором. После длительного перерыва вернулись и «огненные шары». Израиль пригрозил ответом и запретом въезда рабочих из Газы в Израиль. «Обузданный» ХАМАС вернул спокойствие, за что ему вернули поставки товаров через пограничные переходы и разрешили передачу денежной помощи из Катара в размере 30 миллионов долларов, как и в начале каждого месяца. И во время вспыхнувших опять волнений, и после них, наблюдательницы на базе Нахаль Оз сообщали о необычной активности в секторе: люди в белых пикапах подъезжают к пограничному забору и внимательно рассматривают его. Они снова и снова записывали это в оперативном дневнике дивизии «Газа», но ничьего внимания это не привлекало.

50 лет тому назад, в 1973 г., майор Биньямин Симан Тов, офицер разведки на Суэцком канале, отчаянно слал сообщения о том, что египетская армия готова к войне. Но начальство выбрасывало его телеграммы в мусорную корзину. Спустя 50 лет в той же роли оказались солдатки-наблюдательницы.

Девушки прошли длинный период подготовки к сложной, тяжелой службе, которая требовала от них совершенного знания местности, реакции на каждое отклонение от обычного хода дел и быстрого полного отчёта. Они — глаза ЦАХАЛа в каждом районе. Условия службы непростые. Долгие дежурства: четыре часа наблюдения, восемь — отдыха и еще четыре — наблюдения. Дежурства днем и ночью. Все время у экранов, отдых — раз в две недели. Служба нелегкая, но девушки гордились своей частью и тем, что помогают обеспечивать безопасность на границах с Газой, в Иудее и Самарии, на Голанских высотах и против «Хизбаллы» в Ливане.

Большинство наблюдательниц в Нахаль Оз были солдатками со стажем, многие оканчивали службу. Они уже ждали следующего набора в конце ноября. Новые девушки займут их места, пройдя подготовку. Местность они знали великолепно. Имен командиров ХАМАСа, которые ходили вдоль забора напротив, они, естественно, не знали, но в лицо легко узнавали. И шутили друг с дружкой, когда видели, что кто-то из них, кого они с середины сентября постоянно видели на экранах, вдруг исчезал: может, жена его бросила… Они могли уловить любое изменение за забором, даже самое мелкое.

В выходные дни, когда происходили волнения на границе, они могли определить, кто вожаки ХАМАСа, а кто просто беснующаяся толпа, рвущаяся к забору с криками и угрозами резать евреев. Все в подробностях описывали в оперативном журнале дивизии. Когда в середине сентября волнения возобновились, они уже знали, на ком сфокусироваться, и могли увеличить на экранах своих компьютеров лица командиров в толпе. Они не сомневались, что это — крупные шишки в ХАМАСе, а этих вообще раньше здесь не видели.

Когда беспорядки окончились и в сектор поехали грузовики с гуманитарной помощью и чемоданы с деньгами, они продолжали замечать необычную суету по ту сторону и докладывать о ней: движение транспортных колонн на морскую базу, появление белых пикапов, которых раньше здесь не было. Машины подъезжали к пограничному забору на расстояние, разрешенное ХАМАСу, из них выходили люди, рассматривали забор и беспрерывно фотографировали. Дежурные девушки-офицеры разделяли беспокойство своих подчиненных, считали, что нужно все сообщать немедленно более высоким чинам. Реакции сверху на их просьбы не было, это их возмутило, и они попросили о встрече со старшим офицером дивизии. После нескольких отказов и повторных просьб состоялась встреча. Девушки и их начальницы поведали о белых пикапах и о тех, кто изучает забор безопасности и делает записи. Кто-то из них сказал, что это ужасает. Одна из них рассказала, что как-то приехала дорогая машина, из нее вышел человек в форме, видимо, важная птица в ХАМАСе, и он беседовал с теми, кого они знали как командиров террористической организации. Это было непривычно, и потому привлекло их внимание, — они подчеркивали это в своем отчете. Были и другие свидетельства необычной активности: люди выходили из пикапов, останавливались на определенной линии, а затем бежали к забору, а один из них измерял секундомером время пробежки. Одна солдатка рассказала, что увеличила на экране лицо одного из них, который показался ей полевым командиром, а он отреагировал. «Ну-ну», словно говорил он перед камерой наблюдения, которая была секретной, а он стоял перед ней и явно знал, где она находится. Они также рассказывали о хамасовцах с фотоаппаратами с телескопическими линзами, которые фотографируют многие места в заборе с разных углов. Одна из девушек подытожила:

— Страшно здесь. Это ненормально, то, что происходит.

Старший офицер дивизии терпеливо их выслушал, но выражение его лица говорило, что он недоволен самой встречей. Отреагировал на рассказы девушек словом «глупости» и просил не беспокоить его пустой болтовней. Тон был угрожающим:

— Ваша задача — смотреть глазами, а решает голова, и хотелось бы, чтобы вы перестали докучать ответственным людям. Для вас это может закончиться военным судом…

Он сказал, что большая часть его службы прошла на линии противостояния с Газой. Ему знаком каждый камень по другую сторону, и, если бы он чувствовал опасность, он знал бы, как реагировать.

Девушки вышли со встречи расстроенными, но подумали, что, возможно, он знает что-то, что им неизвестно. Однако тревожные события по ту сторону забора продолжались. Солдатки заполняли отчеты дежурств, писали то, что видели своими глазами, но не комментировали. Видимо, кто-то в дивизии мог проанализировать лучше то, что они видели.

Эяль и Шарон Эшель, родители наблюдательницы Рони Эшель, убитой 7-го октября в командном пункте 414-го батальона, провели серьезное расследование, чтобы понять, что происходило с девушками, 25 из которых были убиты на месте. Картина, которую они увидели, невыносимо печальна: девочек просто бросили на произвол судьбы. Родителям трудно смириться с халатностью и высокомерием командиров, в том числе старших офицеров, вновь и вновь игнорировавших сигналы солдаток, которые могли предупредить катастрофу.

— Наша дочь была в отпуске в среду, за четыре дня до резни. «Папа, там кипит. Ситуация плохая», — сказала она мне. — Я ее успокоил, сказал, что все нормально, что у нас есть армия, лучшая в мире. Назавтра она вернулась на базу. Это была наша последняя встреча.

Рони Лифшиц, наблюдательница со стажем, почти окончившая службу, рассказала об учениях боевиков «Нухба». Похоже, отрабатывался сценарий пролома забора, похищения людей и военная операция на машинах. Подобные учения проводились почти все время ее службы там. К сентябрьским праздникам частота и интенсивность учений возросли, причем, не только в районе, близком к забору. В глубине сектора построили бутафорские кибуцы и военные базы, — то, что видела Рони и ее подруги, они записали в оперативном журнале, но их записи не удостоились внимания.

— Нас не слушали. Не понимали, что мы знаем это место, как свои пять пальцев. Использовали наши глаза, но не наш опыт, не обращали внимания на все сигналы тревоги, которые мы передавали.

Недалеко от позиции наблюдательниц в Нахаль-Оз, на базе Яркон — самой южной базе подразделения 8200 — сидела сержант В., которая видела то, чего вышестоящие не видели и не хотели видеть. Видела, била тревогу, передавала подробные отчеты — впустую. Сержант В., многие годы руководящая исследованиями в области военной стратегии, с большой точностью предсказала, что произойдет. В своей подземной канцелярии на базе Яркон она поняла, что ХАМАС готов к смертоносному нападению. Складывая сотни частей пазла, фрагменты и крохи информации, она собрала тревожную картину разведданных.

Информация, которая поступала, включала и отчеты наблюдательниц, и многие другие источники. Здесь были сведения о военных учениях за забором, частота — сначала один раз, а затем дважды и трижды в неделю, информация о постройке бутафорских баз ЦАХАЛа и приграничных кибуцев и тренировок вокруг них.

В ее руки попали также сведения о визитах старших чинов ХАМАСа к забору безопасности, то, что они фотографируют и делают записи. Важная информация в пазле, который все больше складывался в законченную картину — тренировки нападения боевиков ХАМАСа на израильские танки и похищения израильских солдат в стиле похищения Гилада Шалита в июне 2006 г.

Все учения ХАМАСа проходили вокруг бутафорских баз ЦАХАЛа и кибуцев. Так сержант В. поняла, что подготовлена большая атака, небывалая раньше. Она посвятила в свои выводы друга, офицера 8200. Его реакция — расследование прекрасное, но ему кажется, оно слишком далеко заходит. Его это не убеждает, потому что получается, что ХАМАС стремится к большому нападению, а не к урегулированию.

Женщина послала по электронной почте подробное зашифрованное сообщение группе старших офицеров в 8200. Часть из них вообще не ответили. Другие сказали, что она проделала в самом деле хорошую работу, но без реальной оперативной разработки. По оценке военной разведки, не ожидается близкой атаки ХАМАСа, а если взять самый худший вариант, считали в дивизии «Газа», ХАМАС может, самое большее, прорваться отрядом в 70 террористов в одном месте — с этим смогут справиться наши силы у границы. Несмотря на вялую реакцию, она продолжала бить тревогу. Одно из ее электронных писем заканчивалось фразой, что это предупреждение, возможно, уже опоздало.

Сразу же после террористической атаки, когда стала известна история сержанта В., поднялась буря в военной разведке. Старшие чины отдела 8200 и других отделов разведки, где нашлись электронные послания сержанта В., отрицали свою вину, включая главу разведки, генерала Аарона Халиву, который заявлял, что понятия не имел об исследовании сержанта В. Неизвестно, дошли ли эти послания до командира 8200, но нет сомнения, что старшие чины подразделения знали о них. Список рассылок сержанта В. по электронной почте — явное свидетельство против них, и его нелегко будет опровергнуть перед Государственной Следственной комиссией, которая, конечно же, будет создана.

В октябре 2022 г., за год до того, как сержант В. с предельной точностью вычислила, что ХАМАС готов к атаке, в разведку дивизии «Газа» поступил секретный отчет, предупреждающий о войне, затеянной ХАМАСом. Отчет под заголовком «Угроза нападения ХАМАСа и сектор Газа» состоял из 27 страниц, и они в точности описывали атаку ХАМАСа, которую поведут силы Нухбы, с 2400-ми боевиками, разделенными на 24 отряда, и перед каждым из них поставлена своя цель. Речь шла о впечатляющем достижении военной разведки — о получении свежего секретного отчета ХАМАСа «Стена Иерихона». Детали в отчете впечатляли, в нем были даже имена командиров бригад и рот. Это никак не согласовывалось с речью, произнесенной главой военной разведки, генералом Аароном Халивой на конференции в Герцлии, в которой он заявил, что ХАМАС усмирен, как минимум, на пять ближайших лет.

Составители отчета отмечали, что ХАМАС проводит учения, тренируясь убивать и похищать солдат на их боевых позициях. Документ не определял даты, но в нем были подробности операции: инженерное подразделение взломает забор, взорвет бетонады в его основании и позволит прорваться десяткам отрядов боевиков на территорию Израиля. Каждый отряд пройдет в том месте, где будет сделан пролом, и двинется немедленно к своей цели. Наземным боевикам будут помогать парапланы и морские силы, которые прибудут к берегу Зиким и атакуют военную базу, которая там находится. Составители документа не указывали, что и приграничные кибуцы — цель, и делали упор на смертельный удар по приграничным силам ЦАХАЛа.

Редактор программы «Факт» Илана Даян, обнаружившая этот отчет, подчеркнула, что его распространили среди высших офицеров военной разведки, и, скорее всего, он попал к главе разведки.

Наблюдательницы, сержант В., разведка дивизии «Газа» — что еще должно было случиться, чтобы глаза старших командиров сфокусировались на проблеме?

Генерал Давид Зини — член форума Генштаба, военный с богатейшим опытом службы в самых элитных частях спецназа, в последний год провел тщательную проверку оперативной деятельности ЦАХАЛа в районе пограничного забора в обычных и чрезвычайных ситуациях. В мае — за полгода до черной субботы — он представил подробный секретный отчет командиру дивизии «Газа». Он указывал на возможные сценарии, главный из которых — внезапное проникновение террористов по всей линии границы, писал, что нужно предпринять в этой экстремальной ситуации на суше и в воздухе и сколько потребуется сил, чтобы справиться с таким развитием событий. В этом отчете генерал Зини также задавался вопросом, достаточно ли сил обороны сосредоточено здесь, чтобы остановить вторжение тысяч вооруженных террористов, прорвавшихся во многих местах забора безопасности. Но и этот важный документ не удостоился должного внимания.

И была еще информация, не поступившая к тем, кто принимает решения: за несколько недель до 7 октября ШАБАК получил сообщение от своего агента в секторе о планах ХАМАСа напасть на Израиль. Сообщение проверили на уровне командных инстанций, но не передали его главе ШАБАКа, и уж, конечно, оно не поступило выше. Причина: агент был относительно новый, он еще не прошел проверку и сам отмечал, что получил эти данные от второстепенного источника. Так была упущена еще одна возможность раскрыть дьявольские планы ХАМАСа и подготовиться к ним.

Ранним утром 7-го октября глава ШАБАКа Ронен Бар был вызван в служебную штаб-квартиру после того, как служба получила информацию по собственным каналам о необычной активности в секторе Газа. Например, настораживал ночной призыв на молитву в мечетях. И хотя однозначных свидетельств о намерениях прорвать забор безопасности не было, сам факт, что главу ШАБАКа вызывают в четвертом часу утра, говорил о серьезном отношении к этим сведениям. Понятно, что картина была неясной и пока трудно было разглядеть то, что начнется через два с половиной часа, не было ясных признаков готовящейся атаки. Активность, выходящую за привычные рамки, можно было объяснить подготовкой не к атаке, а еще к одним учениям, как это бывало раньше: те же признаки, те же индикации и, в результате, — лишь очередные учения ХАМАСа.

Глава ШАБАКа решил, тем не менее, сообщить все начальнику Генштаба Герци Халеви и главе военной разведки, генералу Аарону Халиве, отдыхавшему в то время в Эйлате. Халива не был впечатлен новыми сведениями, и начальник Генштаба решил привлечь к обсуждению еще двух старших офицеров: генерала Южного военного округа Ярона Финкельмана и главу оперативного отдела генерала Одеда Басьюка. То есть ни глава военной разведки, ни другой какой-нибудь старший офицер разведки не участвовали в ночном обсуждении. Начальник Генштаба предложил двум генералам поставить под сомнение главную концепцию — ХАМАС усмирен и не хочет войны — и провести оценку положения позже, в 8.30 утра. Также решили срочно вызвать на место старших офицеров, проводивших праздник дома, в их числе и главу оперативного отдела, который был на севере и немедленно выехал в штаб, а также вызвать команду бойцов «Текила».

«Текила» — особое подразделение ШАБАКа. Опытные бойцы, каждый из которых участвовал в десятках операций в городах Иудеи и Самарии. Они должны были, во-первых, подтвердить те неясные сигналы, которые были получены, а во-вторых, они могли бы действовать как сила быстрого реагирования, которая вмешается в случае необходимости. Около 4 часов ночи поставили в известность командира дивизии «Газа» и еще двух комбатов. Решили также просить ВВС перевести в режим готовности спецподразделение беспилотников.

Но в приграничной зоне уровень готовности не подняли, никакого сообщения не передали бойцам на форпостах, командирам батальонов и бригад, экипажам танков, наблюдательницам и отрядам самообороны в населенных пунктах. И командующего ВВС, генерала Томера Бара, тоже не поставили в известность о ночном совещании. Не проинформировали и членов политического руководства во главе с премьер-министром и министром обороны.

А в то время, когда совещались в штабе ШАБАКа, в Газе призвали верующих немедленно собраться в мечетях. В тексте этого призыва было зашифровано послание боевикам Нухбы и другим хамасовцам. Из мечетей их отправили домой за оружием и велели вернуться на условленное место сбора — последний знак, ускользнувший от подразделения разведки 8200.

В 6.29 ракеты и снаряды начали залпами бить по приграничным кибуцам и мошавам, по военным базам, долетая аж до центра страны. Батареям «Железный купол» трудно было справиться с тысячами целей, появившихся на компьютерных мониторах. Вой сирен раздался от границы с Газой до Гуш Дана. Сотни тысяч граждан поспешили укрыться в защищенных помещениях.

Несколькими минутами раньше, еще до гигантского залпа, решено было ввести в курс дела главу правительства. Генерал Ави Гиль, военный секретарь Нетанияху, позвонил ему домой в Кейсарию. Разговор еще не окончился, как послышались звуки воздушных сирен и поступили первые сведения о мощнейшем ракетном обстреле, не похожем на прежние. Премьер-министр тут же отправился в командный бункер Генштаба в Тель-Авиве.

Под прикрытием мощного обстрела началась атака, спланированная до последней мелочи. «Умный забор» и высокую бетонную стену позади него взломали за считанные минуты. За несколько дней до большой атаки под бетонные столбы, на которых держалась вся система, подложили, маскируя бурными демонстрациями, мощные взрывные устройства. 29 проломов от блокпоста Эрез на севере до блокпоста Керем Шалом на юге — их тут же расширили желтыми бульдозерами без помех с нашей стороны. Затем взорвали бетонную стену — ту самую, которая считалась непреодолимой для террористов. А они преодолели. Они двигались не через диверсионные туннели на глубине десятков метров, а по широкой дороге. Через 29 проломов ринулась первая волна боевиков Нухбы — десятки белых пикапов, заполненных вооруженными террористами, и мотоциклисты. Тем временем ударные дроны вывели из строя систему «видишь — стреляй» вдоль всей границы, снайперы поразили десятки наблюдательных камер, что привело к полной слепоте наших наблюдательных пунктов. Слепоте, которая практически не позволила увидеть в реальном времени 2000 боевиков первой волны прорыва. Пикапы помчались на страшной скорости по шоссейным и проселочным дорогам приграничной территории. Над ними летели парапланы и парашюты, перелетевшие пограничный барьер на высоте нескольких десятков метров. Они первыми появились в мошавах и кибуцах.

Как правило, в воздухе над этим районом парили три наблюдательных аэростата, которые «видели» все, что происходит в секторе в реальном времени. Два из них незадолго до атаки ХАМАСа убрали по причине неисправности. Третий — в пятницу утром. Только гораздо позже выяснилось, что все три были повреждены запущенными дронами. Было решено починить их после праздника.

Из-за слепоты, поразившей все средства разведки, через «умный забор» проникли тысячи террористов Нухбы. Все они были вооружены автоматами Калашникова и противотанковыми гранатометами, десятками ручных гранат и взрывными устройствами, лбы их украшали зеленые банданы. В передней части белых пикапов были установлены тяжелые пулеметы. Так выглядело элитное подразделение коммандос ХАМАСа. Разделившись на отряды, они мчались к намеченным целям: сначала в приграничные поселки, к военным базам, главным перекресткам, затем — к более далеким, к городам Сдерот и Офаким. Перед ними — ни одного солдата. Нет дежурных отрядов. Нет танков. Никто не мешает им продвигаться вглубь нашей страны.

Капитан Саар Саидиан, командир батареи «Железный купол», в то субботнее утро не должна была дежурить. Просто подменила другую девушку-офицера, чтобы та не оставалась на базе подряд две недели. В пятницу вечером вместе с командой батареи устроили праздничный ужин с мангалами. Ничто не предвещало приближающейся бури. Утром все изменилось. Небо юга покрылось ракетами ХАМАСа, они летели в десятках направлений с упором на город Сдерот — постоянная цель во всех военных вспышках. Саар, опытная командир батареи «Железный купол», в прошлом пережившая немало ракетных обстрелов, таких залпов в тысячи ракет не видела никогда — ни она, ни ее сослуживцы по «Железному куполу».

Приготовления к этому непростому поединку были короткими. Но против каждой ракеты-перехватчика в воздух взлетали новые десятки ракет и снарядов. В первые часы войны батарея отразила 190 из 1400 ракет, выпущенных на нашу территорию. Большую часть из них система определила как не представляющих опасности. Через несколько часов запас ракет-перехватчиков начал подходить к концу. Чтобы его пополнить, Саар отправилась к складу ракет неподалеку от района военных действий. Когда садилась в армейский транспорт, послала короткое сообщение семье по WhatsApp: «Вы можете гордиться мной. Когда вернусь домой, я вам все расскажу».

Дорога к складу уже была полна боевиками Нухбы, которые открыли огонь по ее машине. Ни единого шанса спастись. Когда через несколько часов в этот район прибыло подкрепление, солдаты увидели военный транспорт, пробитый многими пулями, а рядом — тело командира батареи и несколько убитых террористов, печальное свидетельство последнего боя капитана Саар Саидиан, настоящей героини Израиля.

Офра Кидар, семидесятилетняя жительница кибуца Беэри, вышла на ежедневную утреннюю пробежку по дорожкам вокруг кибуца, когда начался обстрел ракетами, несколько их них упали на кибуцные поля. Еще один раунд войны, подумала она, но в считанные секунды увидела белые пикапы и мотоциклы, несущиеся по знакомой дороге вокруг кибуца. Несутся и стреляют по всем направлениям. Она тут же позвонила сыну Эльаду:

— Тут бедуины на мотоциклах, они спятили. Стреляют во все стороны.

Эльад закричал, чтобы она зашла в укрытие, и спешно сообщил РАВШАЦу в его кибуце, что к ним приближаются террористы. Потом начал снова звонить матери. Ответа не было. Офра Кидар стала первой убитой в кибуце Беэри. Ее муж, Сами, погиб, когда захватывали кибуц, тело его — в Газе.

Рои Эрон, житель Кфар-Аза, в прошлом фотограф «Ynet», вышел из дома с фотоаппаратом. Сразу же после начала ракетного обстрела ему удалось запечатлеть редкую картину: моторизованные аэропарашюты летят с запада и снижаются для посадки в кибуце. Он сфотографировал и тут же сообщил это РАВШАЦу. В группах WhatsApp кибуцев и мошавов появились первые сообщения о возможности проникновения террористов. Члены отрядов самообороны поспешили к складам оружия, которых было пять-шесть в каждом населенном пункте. В большинстве складов не хватало оружия и боеприпасов. Несколько месяцев тому назад армия, опасаясь краж, потребовала, чтобы РАВШАЦы сдали большую часть оружия. Поэтому некоторые выходили с личным оружием против десятков боевиков Нухбы. Пистолеты против «калашниковых» и гранатометов, маленький отряд самообороны — против десятков боевиков Нухбы, врывающихся в кибуцы и мошавы. И защитники — члены отрядов самообороны.

«Где армия?!» — спрашивают они в грохоте боя, в безнадежных попытках остановить вторжение.

«Где армия?» — спрашивают в мамадах, часами сжимая ручку двери, чтобы не вломились террористы, которые окружают дом.

«Где армия?» — спрашивают в горящих домах.

«Где армия?» — спрашивают на полях кибуца Реим — где произошла жестокая резня. Парни и девушки собрались там, чтобы потанцевать и повеселиться на музыкальном фестивале «Нова».

Всех поразила слепота. Из строя были выведены не только камеры наблюдения и система «видишь — стреляй». В начале вторжения на территорию Израиля была отключена и система связи ЦАХАЛа. Невозможно было передать сообщение. Довести что-нибудь до чьего-нибудь сведения. Единственный канал — WhatsApp… Так были получены первые известия о страшных событиях на Юге.

Только в восемь утра, когда бои шли уже внутри базы дивизии «Газа» и на других базах, картина стала частично проясняться: террористы проникли в населенные пункты и на военные базы, появилось опасение, что есть похищенные — солдаты, солдатки и мирные жители уведены в Газу. Пока еще картина неполная. Все еще известно только о 200-х террористах, которым удалось проникнуть на территорию Израиля.

В Израиле полный шок. В первые часы в верхах царят смятение и растерянность. В социальных сетях начинают появляться первые видео: желтый бульдозер, разрушающий пограничный барьер, «Тойоты» в центре Сдерота, террористы, разрушающие желтые шлагбаумы в приграничных поселках. Многие линии связи обрушились, включая аварийные линии полиции и Скорой помощи. Телевизионные каналы, кроме 14-го, продолжавшего соблюдать субботу, в короткое время обрели формат службы спасения: на экране зазвучали отчаянные просьбы о помощи. Они звучали из «мамадов» в поселках, от охваченных ужасом участников вечеринки «Нова» около кибуца Реим, из военных баз, захваченных уже в первом натиске.

В новостной студии 12-го канала сидел Дани Кушмаро, опытный ведущий и тележурналист. В ближайшие часы он будет исполнять роль ретрансляционной станции. Нужный человек в нужное время. Получая отчаянные мольбы о помощи, он будет стараться что-то сделать. Передать дальше. Армии, полиции, службе Скорой помощи. Будет пытаться направить, упорядочить сотни отчаянных просьб, звучащих с экрана. Просьб, разрывающих сердце. Люди кричали из убежищ о террористах, которые пытаются взломать двери. О подожженных домах, о пожарах в населенных пунктах. Кушмаро был одним из первых, кто понял, что происходит на юге. Соотносил призывы о помощи с тем, что видел. Он понял, что речь идет не об очередной военной вспышке, которые он освещал в прошлом. На сей раз это — война. Несколько часов спустя он уже не в студии. Продолжает трансляцию с места событий и вместе с Тамиром Стейманом, телевизионным репортером Юга, продолжает принимать информацию и просьбы о помощи из окрестных кибуцев и мошавов и освещать ход событий в прямом эфире. Там они останутся и в ближайшие дни, поблизости от тех мест, где все это происходит.

Чей голос не был слышен в первые часы — так это голос главы правительства. Нетанияху появился в эфире только в 11.30 утра, через пять часов после первого ракетного залпа и начала наземной атаки.

— Я собрал руководителей системы безопасности, приказал прежде всего очистить населенные пункты от террористов, которые туда проникли. Кроме этого, я приказал объявить мобилизацию резервистов и дать военный ответ, мощи и объема которого враг еще не видел.

Зрители увидели испуганного человека — главу правительства. Грим, сделанный наспех, размазался, седым волосам недостает обычного серовато-фиолетового оттенка. Ободряющего посыла гражданам Израиля, проснувшимся в то утро — утро чернее черного, — не было. В следующий раз Нетанияху появился в эфире в 22.30. Макияж в порядке, посыл все тот же — мы нанесем удар по ХАМАСу. В следующие дни было видно, что он старается быть подальше от телеэкранов. Возможно, из опасения, что потребуется взять ответственность за самый большой провал с момента создания государства, а, может, из политических соображений, смешанных с военными.

Кто нарушил информационный вакуум, так это представитель ЦАХАЛа полковник Даниэль Хагари, который, начиная с понедельника, стал самым узнаваемым лицом войны. Офицер, ничем не выделявшийся до сих пор. Не журналист. Командир отделения морских десантников. От Хагари веяло подлинностью. Он вдавался в подробности. Рассказывал о войне дважды в день — днем и вечером. Тихий, без пафоса, голос человека, который говорит правду, даже тяжелую. Иногда его выступление начинается словами: «Разрешено к публикации…», смысл которых ясен — потери в боях. Подлинность его основывалась на фактах. Когда мировые СМИ поспешили сообщить версию ХАМАСа о сотнях убитых из-за бомбежки больницы в секторе, он привел данные подробного анализа о том, что туда попала ракета, выпущенная ХАМАСом, и попала она не в больницу, а на парковку возле нее. И в мире услышали голос представителя израильской армии.

Нухба атаковала двумя волнами. Первая — 2000 боевиков. Вторая — около 1000. Но после них появились еще тысячи других. Вооруженные хамасники и просто жители, которые увидели по телевизору, что на приграничной территории нет никаких препятствий по дороге к ближайшим поселкам. В отличие от них, израильтяне пока еще не знали, что целый район захвачен менее, чем за два часа. Это случится позже, когда появятся первые снимки пикапов и вооруженных террористов на улицах Сдерота. Американский еженедельник «Атлантик», посвященный вопросам безопасности, напечатал расследование, основанное на свидетельствах и полученных данных, которые показывают, что взлом пограничного забора и захват прилегающего к нему района были лишь первым этапом в планах войны ХАМАСа. На втором — они должны были продвинуться гораздо дальше: до Димоны, Кирьат-Гата и Тель-Авива. Предполагаемое время — вторая половина дня. Прибытие в два центральных города — Димону и Тель-Авив — стало бы картиной полной победы. Небывалым стратегическим достижением. Массовая резня в Тель-Авиве. Две цели, достижение которых навсегда похоронит чувство безопасности у всех граждан Израиля — и не только на юге.

Второй этап плана не осуществился. Большие силы армии, переброшенные на Юг, блокирование дорог, ведущих на восток и на север, сделали невозможным невероятный успех террористической организации.

Генерал-майор Асаф Хамами, командующий Южной бригадой дивизии Газа, узнал о тревожных признаках еще в 4.00, но вернулся досыпать в свою комнату. Еще несколько часов сна перед продолжением совещания, назначенного на 7.30 утра. Он привычно спал в мундире и обуви, боясь задеть сына, шестилетнего Алона, который спал рядом с ним на кровати. Алон приехал в праздничный вечер к отцу, который оставался дежурить на базе. Накануне вечером оба они участвовали в праздничной трапезе в столовой кибуца. Маленькое вознаграждение отцу за долгие недели отсутствия дома, в семье, и дежурств в выходные. Его жена Сапир и двое младших детей должны были приехать позже, и Асаф хотел утром погулять с семьей по кибуцным полям. Асафа сформировала и воспитала бригада Гивати. Там прошел он путь от новобранца до комбрига. Затем командовал дивизией «Негев», оттуда получил назначение в самую южную бригаду дивизии «Газа».

Вой сирены и вслед за ним звуки разрывов минометных снарядов подбросили его на кровати. Он поцеловал сына, сказал ему: «папа идет на задание и скоро вернется» и попросил одного из штабных офицеров присмотреть за ребенком до его возвращения. Асаф позвал двух офицеров своего командного пункта, Томера Якова Ахимаса и Кирилла Бродецкого, и в 6.35, сразу же после первого залпа, быстро вышел с базы в южном направлении. Асаф был первым из командиров дивизии «Газа», кто увидел машины террористов, мчавшиеся без помех по окрестным дорогам. Первый, кто понял, что речь идет не о проникновении маленькой группы боевиков с целью похищения.

«Это война». Позывной «Стальной» — его кодовое имя в дивизионной сети связи — передал: «Мы на войне».

Во время поездки в кибуц Нирим, входивший в зону ответственности его бригады, он увидел машины боевиков. Асаф начал поднимать своих бойцов. Первый его приказ — позывному «Манос», небольшому танковому подразделению, которое поспешило захватить позиции против пограничного забора и открыло стрельбу по террористам. «Зашли на нашу территорию. Нужно мчаться полями и предупредить их продвижение дальше». Он продолжал руководить по связи, просил дать минометный огонь, задействовал силы особого назначения, но даже он пока еще не понял масштаба проникновения врагов, и сколько проломов сделано в пограничных заграждениях.

Асаф решил быстрее попасть в кибуц Нирим, куда уже ворвались первые хамасовцы. Камеры наблюдения кибуца запечатлели, как он въезжает в задние ворота и с двумя своими офицерами огнем пытается остановить боевиков. Укладывает нескольких террористов. «Мы в бою», — докладывает он в штаб дивизии, сообщая, что в эти самые минуты боевики едут туда, а там сейчас находятся комдив Ави Розенфельд, а также его сын, Алон.

Эти слова были последними его словами, которые услышали в штабе дивизии. Он получил тяжелое ранение. Два его офицера передали — «Стальной» ранен, его надо срочно спасать, эвакуировать. Но нет никого, кто спасет. Нет никого, кто эвакуирует.

Асаф Хамами, отважный боевой командир, не уцелел после героического боя в кибуце Нирим. Когда наши силы отбили кибуц, около одного из домов они нашли обертку от жгута для перетяжки вен при ранениях, и на ней ручкой написано время — 6.54.

Два офицера его командного пункта тоже были убиты. Они сражались втроем — против нескольких десятков. Тела бойцов затащили в джип и увезли в сектор Газа. Только со временем выяснилось, что они захватили тело комбрига — одной из главных целей боевиков был захват старших офицеров в штабе дивизии. Долгое время подозревали, что Асафа Хамами взяли в плен живым. Из похищенных военных он был офицером самого высокого ранга. Лишь со временем выяснилось, что в сектор он попал уже мертвым.

Подполковник Алон Пелед, замкомдива Южной дивизии, еще дома в кибуце Нир-Ицхак услышал звуки сирен и ракетных взрывов и, не дозвонившись комдиву, срочно выехал на своей машине в Нирим, недалеко от которого находился штаб дивизии. По дороге наткнулся на засаду — террористы перекрыли дорогу рядом с кибуцем. Он увидел несколько десятков боевиков и понял, что нет ни единого шанса прорваться. Его машину подбили, Алону удалось выскочить из нее без оружия, и он побежал под огнем. Получил ранение в колено, упал, поднялся и спрятался за водопроводную трубу под автострадой. Террористы решили, что он убит, и прекратили погоню. По мобильному телефону ему удалось связаться с кибуцем, и он услышал, что боевики атакуют дома, а координатор безопасности убит. Волнение его удвоилось. И за себя, и за семью, сидящую в «мамаде».

Обливаясь кровью и опасаясь, что боевики вернутся, он поискал другое убежище. Стянул мундир со знаками отличия и спрятал его в кустах. Если он попадет в плен, нельзя чтобы узнали, что он старший офицер. Алон сумел выползти на обочину и притворился мертвым. Положение безвыходное. Вся жизнь прошла перед его глазами. Семья, жена, дети. Как они будут без него? Один из террористов решил прочесать местность вторично, убедиться, что живых нет. Он был уже в считанных метрах от Алона, когда его позвали обратно. Алон был спасен. Несколько часов он пролежал, истекая кровью, пока не услышал вдалеке звуки первых взрывов бомб ВВС ЦАХАЛа в секторе. После того, как боевики исчезли, он позвонил генерал-майору Талю Ашуру, прежнему командующему Южной дивизией. Рассказал, что с комдивом нет связи, что сам он тяжело ранен, лежит в поле. Таль Ашур, который проводил отпуск на севере, был уже на пути к дивизионной базе: командир Южного округа попросил его срочно прибыть и принять командование над Южной бригадой. Таль еще сильнее нажал на газ и помчался со скоростью 150 км в час. Он не знал, что на базе первым делом он вступит в бой лицом к лицу с террористами…

Алон Пелед, замкомдива, был спасен через шесть часов.

Первая группа боевиков Нухбы оказалась у штаба дивизии «Газа» на базе Реим в 7.00 утра. Сначала — 70 человек. Потом еще 50. Солдат, охранявший ворота, ушел в убежище сразу же после воздушной сирены и грохота ракет. На базе в то время были десятки военных, большей частью не из боевых частей: административный состав и солдатки, оставшиеся на праздник. Дежурный офицер собрал небольшую группу солдат из вспомогательного состава, тех, кто владел оружием. Там были еще офицер отдела кадров, заместитель дивизионного раввина и несколько бойцов из батальона следопытов. Небольшим этим силам удалось на полчаса задержать боевиков, рвавшихся к воротам, затем боевики проникли внутрь — и не было никого, кто мог бы остановить десятки террористов, сразу разбежавшихся по всей базе. У некоторых из них были фотографии командиров дивизии, которых они должны были найти: комдива генерала Ави Розенфельда и двух комбригов — генералов в запасе Хаима Коэна и Асафа Хамами.

Обоих на базе не было. Асаф Хамами вел смертельный бой в кибуце Нирим, а Хаим Коэн, срочно вызванный из дома, был еще в дороге. Командующий Южным округом Ярон Финкельман, поняв, что остался без комбригов, срочно вызвал генерал-майора в запасе Таля, прежнего командира Южной бригады.

Дежурный офицер беспрерывно звонил на командный пункт и просил подкрепление его маленькому отряду. Вскоре он понял, что подкрепления нет. Весь район в огне. Системы связи отключены, их заменяют мобильные телефоны. Все сообщения получают и передают только по WhatsApp.

Дивизия «Газа» отвечает за безопасность в Западном Негеве. Солдаты-срочники двух территориальных бригад обеспечивают безопасность границы, есть также пехотное и бронетанковое подразделения. Утром 7 октября в распоряжении дивизии были только два батальона дивизии Голани и 12 танков, всего 400 бойцов — в то время, как в Иудее и Самарии находилось 32 батальона.

В те два часа, которые прошли после ночного совещания в 4.00, ни штабные офицеры, ни командиры бригад не отдали приказа командирам пехотных батальонов: «готовность с рассветом». Не велели танкам занять позиции у пограничного забора. Спецназ «Шальдаг», в четверти часа езды от штаба дивизии, не получил никакого предупреждения. Никто не поставил в известность и спецназ ШАБАКа «Текила», который должен был присоединиться к дивизии утром. Никто из штаба дивизии не известил и координаторов безопасности в поселках о подозрении, что может произойти нечто необычное.

Начиная с 6.29 царила полная неразбериха. Еще до вторжения на базу одному из офицеров удалось связаться с дежурным офицером Генштаба в Тель-Авиве и передать первые сведения о проникновении террористов. То есть сообщить, что это не только ракетный и минометный обстрелы. Но информация очень неполная и неточная. Из подземной базы Генштаба стараются получить более подробные сведения от штаба дивизии, но нет там никого, кто мог бы их дать.

В 7.00 утра поступают вести, которые потрясают: террористы атакуют базу дивизии. Через полчаса звонит комдив и впервые сообщает о беспрецедентной атаке и на населенные пункты, и на военные базы. Центр управления, в котором находятся комдив, офицеры и остальные солдаты, отделяет от террористов лишь одна бронированная дверь. Вместе с ними — Алон Хамами, шестилетний сын комбрига Асафа Хамами. Они вызывают вертолеты «Апач», беспилотники и подкрепление, но толку мало, не хватает информации о том, кто где находится, что атаковано и скольким террористам удалось преодолеть пограничный забор. Два боевых вертолета «Апач», обычно в полной боевой готовности, приписаны к авиабазе Римон. От нее менее 20 минут полета. Там принимают вызов, но так как армейский бюджет был сокращен и число полетов уменьшено, в ту субботу они дежурят на севере, на авиабазе Рамат Давид. Вместо 20 минут проходит около 40, пока они прибывают на помощь.

Подполковник А. — летчик-резервист, который дежурил на авиабазе Рамат Давид, проснулся в 6.30 утра. Увидел по телевизору, что происходит на юге, и поспешил к аэродрому, велев техперсоналу подготовить дежурные вертолеты к вылету. Направление на юг, но пока нет разведданных и целей, только общее направление полета.

В воздухе он получает первое задание. Нейтрализовать вражеские морские силы на побережье Зиким. Но уже в 7.35 оба вертолета получают другую задачу — нужно срочно помочь поселкам и военным базам, которые под огнем. По дороге, на шоссе номер 232 — главной артерии движения в прибрежном регионе — летчики видят с воздуха машины с открытыми дверями, но не понимают, кто враг, кто друг. Летчик А. видит внизу белые пикапы, переполненные людьми, и много мотоциклов рядом. А. решает, что это враг, просит разрешения атаковать и получает добро.

Но тут приходит новое сообщение: есть подозрение, что похитили солдата. Полковник А. меняет направление и летит к пограничному забору. Сперва видит, что он взломан, вокруг него — масса людей, они несутся на восток к армейским базам и населенным пунктам. Два вертолета переходят в режим атаки.

Поступает новая информация: десятки боевиков прорвались внутрь военной базы Нахаль-Оз. Оба вертолета летят на низкой высоте и стреляют из пушек, поражая террористов. Некоторые бегут. Летчикам сообщают, что бойцы спецназа пытаются отбить форпост, но есть опасение «дружеского огня». Военная машина ЦАХАЛа, «Хаммер», переполненная людьми, едет в противоположном направлении: с нашей территории — в сектор. Летчики считают, что это — погоня, которую ведет наша армия. Лишь гораздо позже они узнают, что машину угнали террористы и в ней везли заложников. У летчиков сотни доступных целей на земле, но ни утром, ни в полдень этого ужасного дня нет ни одного начальника, который понимал бы всю картину происходящего и определил бы задачи для тех значительных сил, которые начинают собираться на земле и в воздухе.

После заправки и пополнения боеприпасов полковник А. делает вторую ходку по приграничному региону. Перед взлетом он получает по WhatsApp сообщение от близкого друга, что дочь его, видимо, на вечеринке в Реим и посылает ему номер ее телефона. А. тут же звонит:

— Я летчик «Апач», твой папа мне все рассказал.

В голосе девушки ужас:

— Мы здесь, в убежище. Снаружи террористы. Всех моих товарищей убили. Я думаю, мой парень убит.

А. старается подбодрить ее:

— Не выходи, спрячься, как можно лучше. Мы летим к тебе.

Уцелеть ей не удалось.

Летчики пролетают над тем местом, где происходила вечеринка. Вид ужасающий. Сотни парней и девушек бегут — за ними охотятся на пикапах, на мотоциклах и пешком. Окружают плотным кольцом открытый участок поля и стреляют во всех, кто там находится. Летчики понимают, что, если открыть огонь, они могут убить и тех, кто пытается вырваться из ада. Решение трудное. Летчик А. получает новое сообщение о боевиках, атакующих кибуц Беэри. Часть домов горит, на дорожке летчики видят несколько террористов, бегущих в сторону одного из домов. Они уничтожают их.

Эскадрилья «Апач» 113 сделала в тот день бесчисленное множество вылетов, выпустила более ста ракет, более тысячи снарядов, поразив многих террористов. Ни один из военных летчиков не мог себе представить, что он будет запускать ракеты и стрелять по территории Израиля.

Два самолета «F-16» вылетели с авиабазы Хацерим, но с высоты 20 тысяч футов они не могут увидеть ничего, кроме белых полос в воздухе, оставленных тысячами ракет, запущенных по прибрежной зоне и центру страны, — картины боя у них нет. Они не могут понять, кто свой, кто враг. И нет никого, кто объяснил бы им, что сиюминутная задача — уничтожить ту толпу, которая несется к приграничным кибуцам и мошавам. Даже полет на низкой высоте разогнал бы эту толпу во все стороны. Военные самолеты, как и пара самолётов «невидимок» «F-35», которые появятся чуть позже, могут делать лишь то, что отрабатывали на учениях годами: атаковать цели в Газе, полученные заранее. Летчики не знают, что враг уже находится на военных базах и в населенных пунктах на нашей земле.

Летчиков-резервистов срочно вызвали на авиабазы. Два летчика штурмовых вертолетов «Ясур» получают задание: лететь в Неби Муса, что в Иудейской пустыне, и привезти оттуда 2 роты десантников. На обратном пути им сообщают — все места посадки опасны из-за ракетных обстрелов и наземной стрельбы. Велят приземлиться в поле кибуца Алумим, не сообщая, что и этот кибуц атакован. На земле они видят террористов. Ведущий вертолет, идущий на посадку, поврежден выстрелами с земли. Двери открываются — и десятки десантников быстро выпрыгивают наружу. Летчики сообщают, что один из вертолетов поврежден и не может взлететь, потому его экипаж перейдет в другой, из которого тоже вышли десантники. Летчики ожидают своих товарищей, сознательно нарушая правила техники безопасности, которые запрещают стоять на земле, если угрожает опасность.

В то время, как два летчика спешат в неповрежденный вертолет — расстояние в несколько сот метров — снаряд РПГ попадает в первый вертолет, который тут же загорается, второй взлетает и первым делом приземляется у больницы «Сорока» — там раненому летчику окажут помощь — и прямиком на авиабазу. Быстрая заправка — и назад, за новыми силами для подкрепления. Раненый летчик уже на следующий день выйдет выполнять задание атаковать Газу.

В воздухе наш первый дрон ищет цель, но нет никого, кто направит его. Один из офицеров подразделения 5252 — операторов боевых дронов — находит по Google номера телефонов РАВШАЦев в кибуцах, звонит первому, кого нашел, и получает координаты. Боевики яростно атакуют кибуц, дрон находит их и уничтожает. Через несколько минут, выпустив несколько ракет в террористов, офицер получает срочное указание комдива: террористы приближаются к большому топливному терминалу на юге от Ашкелона. С тяжелым сердцем летчик говорит РАВШАЦу, что есть приказ выполнять другую задачу. Тот почти плачет по телефону: «Моих людей убивают. Армии нет. Нет никого, кто нам поможет».

Офицер меняет направление дрона, и он успевает уничтожить группу боевиков буквально за секунду до того, как она начала атаку на топливный терминал.

Проломив пограничные заграждения, террористы устремились ко всем укрепленным позициям или военным базам рядом с кибуцами, близкими к границе. Они расходились по дорогам. Одна группа — в кибуц, другая — на базу или форпост. Поэтому бойцы, которые должны были защитить населенные пункты, вынуждены были воевать на своих базах.

Северная военная база Нахаль-Оз, рядом с одноименным кибуцом, стала одной из первых целей нападения. Там сидели наблюдательницы 414-го батальона — они следили за тем, что происходит по ту сторону забора, и в случае необходимости должны были задействовать систему «вижу — стреляю».

Другие наблюдательницы из этого батальона сидели на южных базах — Кисуфим и Керем Шалом. Десятки наблюдательниц — глаза страны на границе с Газой. Кроме них, пятеро солдат из отдела разведки 414-го батальона занимались аэростатами, которые просматривали с воздуха всю территорию сектора. Аэростаты упали за неделю до 7 октября. Рота 13-го батальона дивизии Голани охраняла базу, и, кроме того, тут всегда стояли наготове два танка.

Наблюдательницы первые заметили и просигнализировали, что забор взломан и через него проникли террористы. Они еще успели задействовать систему «вижу — стреляю», давшую залп по боевикам, но через несколько минут экраны компьютеров в «хамале» погасли — террористы вывели из строя приборы для слежения за сектором, размещенные вдоль всей линии пограничных заграждений. Уничтожили они и систему дистанционного огня. В 6.54 утра на фоне оглушительных взрывов и стрельбы первая группа — 70 коммандос Нухбы — подошла к воротам базы. Следом — еще 50. Рота 13-го батальона дивизии Голани, которая была в ту субботу в уменьшенном составе, справиться с настолько превосходящими силами не могла.

Два танка по приказу Асафа Хамами отправились к пограничному забору еще до того, как боевики подошли к базе. Срочно вызванные обратно, они были повреждены по пути назад и участия в бою принять не смогли.

В разгар сражения появилась третья группа коммандос «Нухба» — порядка 200 террористов. Им противостояли 40 бойцов бригады Голани, с тяжелыми потерями уже в самом начале боя. В восьмерых солдат на одной из позиций, над заграждениями базы, попала ракета РПГ. Они отступили в защитное помещение и погибли от ручных гранат, вброшенных внутрь. Террористы в экстазе истошно орут: «Аллах акбар!» после каждой пулеметной очереди. Создается впечатление, что их накачали наркотиками, адреналин у бандитов зашкаливает.

Командир роты с несколькими солдатами покинули базу еще до того, как боевики прорвались на ее территорию, они отправились на бронетранспортере «Меркава» навстречу террористам, хлынувшим через проломы. Им удалось уложить многих, но «Меркава» наткнулась на взрывное устройство и вышла из строя. Командир роты решил вернуться на базу пешком, но по дороге попал в засаду и погиб, отстреливаясь, вместе с пятью своими солдатами. Его заместитель, оставшийся на базе, получил тяжелое ранение.

Лейтенант А., офицер снайперов подразделения спецназа ЛОТАР, которые были на базе, отправил двух бойцов в место, куда собрали раненых. Рядом, на крыше укрепления, огневая позиция. Снайперы стреляют оттуда в террористов, которые уже ворвались на базу. Боевики отстреливаются и бросают в них несколько гранат. А. меняет место, вбегает в помещение и стреляет из окна. Снайперы выбирают каждый свою позицию, откуда ведут стрельбу.

Три боевика подбегают к А. Одного из них он уничтожает. Занимает новую позицию — как раз напротив совершенно разрушенных ворот базы — ощущение, что только они, трое бойцов спецназа, стоят против всей этой лавины боевиков. Бой идет с короткого расстояния. Один из террористов бросает в него гранату. Он получает ранение осколками, но продолжает сражаться. Школа по борьбе с террором может им гордиться. Еще один боевик поблизости замахивается гранатой. А. стреляет — террорист падает — и граната разрывается на нем. Между снайперскими выстрелами А. умудряется убедиться по WhatsApp, что два его бойца живы и продолжают стрелять.

— В бою, — сказал он после того, как укрепление было отбито, — нет времени для страха. Если командир боится — все боятся.

Лейтенант А. и два бойца его команды уложили десятки террористов, сражаясь за укрепление Нахаль-Оз.

А на другом конце базы, в «хамале», сидели закрывшиеся за стальной дверью наблюдательницы ночной смены. За дверью идет тяжелый бой. Голани против Нухбы.

С ними их начальница — капитан Шир Аелет. Когда все началось, она поспешила в комнаты, где были солдатки, не занятые на дежурстве, и послала их в укрытия, надеясь, что удастся их спасти. Затем, по дороге назад, вступила в бой вместе с бойцами Голани, и прежде, чем погибла, успела застрелить двух террористов.

Наши солдаты воевали, неся тяжелые потери, защищая девушек, запертых внутри.

Майя Десятник все это время находилась там.

— Я не хотела служить наблюдательницей, — рассказала она потом, — но на курсе поняла, какая это значительная должность. А со временем полюбила то, что мы делаем, в том числе и из-за коллектива. Славные девочки, очень опытные в своем деле. Две девушки — командир и оперативный офицер нашей команды — создавали особую атмосферу во время долгих дежурств. Утром мы первые увидели, что пограничный забор взломан, а бульдозер расширяет проломы. Офицер еще успела задействовать систему «вижу — стреляю» и уничтожила несколько террористов прежде, чем сама была убита дронами-камикадзе. Ее последняя команда — продолжать исполнять нашу задачу.

Мы это и делали, пока не погасли наблюдательные камеры. Затем мы услышали: «Проникновение террористов. Все, у кого есть оружие, бегом к воротам». Комроты дивизии Голани, который был там с 40 солдатами, сказал мне: «Успокойся. Мы о вас позаботимся». У меня дрожали руки. Я видела, как боевики убивают всех на своем пути. Убивают и похищают их тела. Свет в наблюдательном пункте погас. Мы остались только с фонарями в мобильниках. Девушки плачут, а я успокаиваю себя, что все будет хорошо, прибудет подкрепление. Но подкрепление не прибывает. Каждый стук в дверь — подозрение, что это террористы. Эден, наша командир, вышла наружу. Геройски сражалась, пока ее не убили.

После шести часов в запертом помещении — при том, что снаружи идет война — мы получили приказ найти укрытие. Я увидела, что весь «хамаль» полон крови. На полу много раненых. Я не верила, что кто-то выйдет оттуда живым. Все девушки набились в офицерскую комнату, прижавшись друг к дружке. Туда начал просачиваться черный дым, и я почувствовала удушье. Кто-то крикнул: «Выходите из окна в туалете». Я поднялась. Везде было темно и удушливо, я еле смогла дойти до туалета. Там было еще несколько солдат. Я взобралась на раковину, и мне удалось выйти. Солдаты вышли за мной. Ни одной из девушек выйти не удалось.

Террористы, прорвавшиеся к «хамалю», бросали в него и в соседние комнаты гранаты с ядовитым газом. Все 15 наблюдательниц задохнулись. Ужасная смерть.

Майя Десятник — единственная из наблюдательниц, которая уцелела. Все девушки этой смены были удушены и убиты: Авива Хаджани, Адад Мириам Коэн, Майя Виалово Поло, Ноа Абрамович, Ноа Прайс, Ям Галас, Яэль Лейбошур, Ади Ландман, Рони Эшель, Шахаф Нисани, Шай Ашрам, Шира Шохат, Шират Ям Амар, Шир Аелет, Ширель Мор.

Амир Эяль, один из пяти солдат подразделения «Небесный всадник» послал по WhatsApp последнюю весточку своей семье: «В нас стреляют… Идет бой между Голани и террористами». Все пятеро солдат этого подразделения были убиты вместе с пятью бойцами Голани, которые их охраняли. У них не было ни единого шанса против лавины террористов Нухба, проникших на базу.

Одна из групп террористов врывается в жилое помещение, где в то время находятся наблюдательницы второй смены вместе с их офицером. Семерых девушек — Карину Араеву, Агам Бергер, Лири Альбег, Нааму Леви, Даниэлу Гильбоа, Ури Магидиш и Ноа Марциано — почти всех еще в пижамах — вытаскивают силой из комнат и как дорогой трофей волокут в сектор Газа. Впервые террористическая группировка держит в своих руках пленных солдаток. Некоторых из них — на джипах или мотоциклах — можно было увидеть на роликах террористов — связанных, испуганных, окруженных вооруженными бандитами, размахивающими своими винтовками. Картины победы.

Часть девушек второй смены, которые были еще в постелях, когда начался обстрел, побежали в бетонированное помещение поблизости, открытое с обеих сторон. В пижамах, босые. С ними — старший лейтенант Эден Нимри, офицер спецназа, управляющего боевыми беспилотниками, «Небесный всадник». Эден, талантливая спортсменка, член олимпийской команды Израиля по плаванию, собрала всех солдаток в глубине защитного помещения и ожидала террористов со взведенным курком. Первый боевик, который попытался войти, был убит. Другие посовещались и решили не рисковать. Вбросили внутрь гранаты — из входного отверстия и с крыши, частично открытой. Эден получила тяжелое ранение. Эден, офицер с боевым отличием, начавшая службу в армии с летных курсов, не выжила. Но благодаря ее героическому сопротивлению одной из наблюдательниц, Яэль Ротенберг, удалось спастись.

Родители Яэль должны были приехать на базу Нахаль-Оз в субботу утром — в «родительский день». С началом обстрела Яэль написала им, чтобы не ехали. Все время гремит. Яэль Ротенберг:

— В 6.30 я проснулась от страшных взрывов и побежала в защитное помещение. Босая, в пижаме. Там уже были все. И вот, мы сидим там одни, под грохот обстрела, который не заканчивается. Очень страшно. Мощный залп — и осколки залетают внутрь. Никаких известий по связи. Мы пытаемся связаться с «хамалем», но нам говорят только, что хамасовцы вторглись на нашу территорию и рвутся к нашей заставе.

Мы сидим и ждем, некоторые уже прощаются с родителями, потому что взрывы мощнейшие, а наше защитное помещение не закрывается, и в крыше его есть отверстие. В 7.00 мы слышим арабскую речь. Арабы приближаются, выпускают автоматные очереди в наше помещение и бросают три гранаты. Я кричу: «Девчонки, здесь граната», — закрываю уши и решаю выйти через задний проем и бежать назад в нашу комнату.

В это время рядом взрываются две гранаты, и я чувствую, что мне как будто оторвало ногу. Тем не менее, мне удается выйти оттуда, шкандыбая на одной ноге, и тут я понимаю, что еще одна пуля попала мне в руку. Я вхожу в одну из комнат в жилой части. И там я и еще пять девочек, которые не относятся к наблюдательному пункту, закрываемся в комнате и ложимся на пол.

В это время террористы захватывают жилой комплекс. Они пытаются войти в нашу комнату, но почему-то, увидев, что она заперта, уходят и не пытаются войти снова. Десятки бандитов крутятся в жилых помещениях, мы слышим, как они хозяйничают, разговаривают, как будто это место принадлежит им. В нашей комнате было окно, полностью разбитое, — так, что каждую минуту они могли немного повернуть голову и увидеть, где мы.

Почти семь часов мы молча, ждем, пока нас вызволят, а у меня все время течет кровь. Вызволяют нас оттуда десантники. Когда нас вытаскивают наружу, тот, который держит меня, говорит, чтобы я не смотрела по сторонам. Около защитного помещения я вижу тела всех своих подруг. Никто не уцелел там. Это был один сплошной ужас.

После 10-ти часов героического неравного боя прибыло подкрепление. Спецназ по борьбе с террором «Дувдеван» и десантники, которые присоединились к немногим уцелевшим бойцам Голани, вернули военную базу Армии Обороны Израиля. Тяжелой ценой. В бою за погранзаставу Нахаль-Оз погибли 68 солдат и солдаток. 38 из них — бойцы 13-го батальона Голани. Почти целая рота. Все наблюдательницы базы были убиты или похищены. Только две из них уцелели — Майя Десятник и Ноа Ротенберг.

Через 24 дня после убийств и похищений из Нахаль-Оз одна из них, Ори Мегидиш, была возвращена домой после того, как разведка раскрыла, где ее содержат. После уточнения информации в дом была послана оперативная группа ШАБАКа и элитное подразделение ЦАХАЛа. Наши бойцы ворвались, стреляя, в здание, опознали похищенную солдатку и вызволили ее из квартиры.

— Ори в наших руках. Здоровая и невредимая. По дороге домой, — сообщил командир контрольному центру.

Ее возвращение вызвало много волнений и радостных слез. Судьба другой наблюдательницы, похищенной вместе с ней из одной и той же комнаты, сложилась иначе. Разведка выяснила, что Ноа Марциано содержится в одном из крыльев больницы Аш-Шифа. Спецназ проник туда и нашел похищенную солдатку без признаков жизни. Видимо, Ноу застрелили ее похитители незадолго перед тем, как сбежали из своего логова.

13-й батальон дивизии Голани потерял 7-го октября 41 бойца, большинство из них пали на заставе Нахаль-Оз. Через 4 дня после тяжелейшей битвы комбат, подполковник Томер Гринберг, собрал бойцов батальона.

— Вы — герои. Поколение Йом Кипура — один в один. Не избалованы и не меньшие герои, чем бойцы 13-го, павшие в бою за Хермон в 73-м…

Томер Гринберг, комбат, погиб позже, он пал 12 декабря 2023 г. в трудном бою в Шаджайе, большом лагере беженцев на севере сектора. В ходе боя была потеряна связь с бойцами 51-го батальона Голани, вошедшими в один из домов. Возникло подозрение, что бойцы похищены. Срочно вызвали всех, кто может, прибыть на помощь. Томер Гринберг со своими бойцами прибыл первым — и погиб в бою. Вместе с ним из этого боя не вышли офицеры и солдаты бригады Голани: Ицхак Бен-Башат, Рои Малдоси, Моше Авраам Бар-Он, Лиэль Хайю, Бен Шалев и Ром Гехт.

Около 90 новобранцев, солдат и солдаток, находились в субботу 7 октября на погранзаставе Зиким в полутора километрах от границы с сектором Газа. Все — новобранцы августовского призыва 2023 г., меньше двух месяцев в армии, пока еще не обстрелянные.

Их главная опора и защита — 13 инструкторов-

офицеров, юношей и девушек, которые обучали их военному искусству. Как только начался обстрел, Адир Абуди, командир роты, велел инструкторам разойтись по позициям, сменить солдат и послать их в укрытия.

В 6.30 утра старший сержант Эден Алон-Леви, инструктор и командир дежурного отряда, становится на боевое дежурство у ворот, сменив рядового. Порядка 40 снарядов РПГ падают на территорию базы. Новобранцы бегут в защищенное пространство, некоторые из них босиком. Эден посылает по WhatsApp короткую весточку родителям, в поселок Нирит: «Нас обстреливают». Ответ приходит мгновенно: «Пожалуйста, береги себя. Целуем».

Эден, настоявшая на том, чтобы служить в боевых частях, в конце октября должна была начать занятия на офицерских курсах. А после них мечтала поступить на лётные курсы. И вот сейчас она на передовой, у входных ворот на базу, первая, кто вступит в бой с 50 бойцами Нухбы, пересекших без помех проломленную систему пограничных заграждений.

Одновременно с проникновением по суше, десятки морских коммандос ХАМАСа подошли на 8 лодках к побережью Зиким. По восемь террористов в каждой лодке. Четыре из них были потоплены кораблями наших ВМС, срочно прибывшими на место. Еще две — силами охраны, находившимися на побережье, но те, что доплыли до берега, устроили резню среди отдыхавших в кемпинге на берегу и рыбаков, сидевших с удочками. Были убиты 19 человек, примерно 30, уцелевших в резне, бежали на военную базу Зиким.

Они вместе с новобранцами спрятались в защищенные помещения, а все 13 человек персонала стали на позиции. Эден была первой, кто пал в бою. В том бою, в котором удалось остановить вторжение террористов на базу.

Самая главная задача командиров — защитить новобранцев. Так они чувствовали — и так действовали. Пока шло сражение у ворот, Янай Каминка, командир отделения новобранцев, поспешил на помощь Адар Бен-Симон, командиру отделения, раненной снарядом РПГ. Ранение тяжелейшее. Смертельный снаряд РПГ попал и в Яная. Последняя весточка от Адар, полученная ее старшей сестрой по WhatsApp, пришла в 7.38 утра: «Девять боевиков бегут к нашим воротам. Я со взведенным курком. Ждем их. Наши взводные ранены. Шма Исраэль. Поговорим».

Адир Абуди, комроты, перебегает от позиции к позиции. Один из его взводных ранен в челюсть. Адир усаживает его и следит, чтобы тот не задохнулся, уцелев после трех часов сражения. Переходя на другую позицию, Адир получает смертельное ранение в грудь.

Его заместительница, старший лейтенант Ор Мозес, спешит на помощь раненому сержанту. Просит двух инструкторов прикрыть ее огнем. Получает смертельное ранение, пытаясь спасти сержанта.

Семь бойцов и командиров были убиты в бою при обороне базы. Четыре офицера — Адир Абуди, Ор Мозес, Адар Бен-Симон, Янай Каминка, сержант Эден Алон-Леви и два солдата — шофер Омри Нив и новобранец Нерия Аарон Нагари. Семеро бойцов ранены.

Героическое сопротивление командиров и солдат позволило отстоять заставу Зиким и спасти жизни десятков новобранцев и мирных граждан. Через четыре часа боев прибыло подкрепление из бойцов 13 батальона бригады Голани, которые перестреляли террористов, осадивших базу.

В то время, когда шло сражение за базу, в соседнем кибуце Зиким, который тоже был целью для атаки, кибуцный отряд самообороны не дал войти туда террористам. Жители Зиким были спасены, в тот день там не было ни убитых, ни похищенных.

Заставу Кисуфим рядом с кибуцом под тем же названием охраняли 20 бойцов 51 батальона бригады Голани во главе с комроты капитаном Разом Перецем. Как и на заставе Нахаль-Оз, в «хамале» (оперативном штабе) сидели наблюдательницы, дежурившие посменно.

Как и во всех приграничных укреплениях и населенных пунктах, утро здесь началось с адского обстрела. Сотни минометных снарядов, залп за залпом. Почти без перерыва. Керен Меир, оперативный сержант «хамаля», проснулась рано утром и вышла из комнаты с фотоаппаратом — хотела запечатлеть восход солнца. Но, услышав вдруг рев сирен, побежала в «хамаль», по дороге позвонила в штаб дивизии и услышала — есть подозрение, что атакованы военные базы и населенные пункты. Камеры наблюдения в «хамале» потухли, кроме одной, которая почему-то не была повреждена и показывала первые минуты пролома пограничных заграждений.

— Обозначьте вектор атаки для беспилотника, — кричит Керен наблюдательницам. Она и Адар Трайтель, еще одна сержант, вызывают силы спасения. Свободных сил нет. Все на войне. Они получают SOS с базы Нахаль-Оз — там наблюдательниц атакует ХАМАС. Звонит встревоженный отец Керен. Она старается успокоить его, не выдать своего волнения и страха. Один из командиров базы успокаивает ее: им удалось остановить террористов, — сюда они не проникнут.

После воздушной сирены и ракетного обстрела командир взвода Раз Перец понимает, что такой мощный обстрел не сулит ничего хорошего. Он поднимает своих солдат для обороны форпоста. Ноа, его невеста, после первых кадров по телевизору шлет ему тревожное сообщение. «Пока все нормально», — коротко отвечает он.

Солдаты и солдатки пережидают обстрел в защищенном помещении в центре базы — оттуда они видят первые машины террористов, несущиеся к воротам. Отряд Нухбы разделился: часть помчалась в кибуц, часть — к заставе. Вскоре завязываются перестрелки. Раз Перец и ротный старшина Омер первыми встречают нападающих. Раз Перец из дверного проема защищенного помещения стреляет в бандитов, рвущихся внутрь с двух сторон. Во время боя звонит телефон. Не переставая стрелять, он поднимает трубку. Звонит его друг — он на фестивале «Нова», хочет узнать, все ли в порядке. «Быстро домой», — звучит короткий ответ на фоне грохота перестрелки. Друг тут же покидает вечеринку, за пару минут до того, как район окружают боевики, садится в машину и — спасается.

Бой продолжается. Раз ранен в руку. Пытается стрелять другой рукой. Боевики не могут прорваться внутрь.

Малые силы удерживают заставу Кисуфим, а боевики Нухбы ведут беспрерывный обстрел. Пулеметы, снаряды РПГ и ручные гранаты атакуют ограждение базы. Несколько гранат летят в сторону защищенного помещения, а затем внутрь влетает большой снаряд. Один из бойцов, Вакнин, умудряется отбросить его, но получает ранение в ноги и верхнюю часть тела. Раз Перец продолжает сражаться, пока его не ранят вторично. На сей раз рана смертельная. На тревожные вопросы невесты он уже не отвечает.

Бой продолжался до ночи. В 22.00 прибыл спецназ «Эгоз», который спас всех, кто там еще оставался.

Героическая борьба взводного 51-го батальона Раза Переца и его бойцов, а также спецназа «Эгоз» предотвратили захват Кисуфим и убийство наблюдательниц там, как это было на базе Нахаль-Оз.

В бою погибли также шесть бойцов Голани и трое из спецназа «Эгоз».

…Только в автобусе Керен смогла вздохнуть с облегчением. Она и ее подруги были спасены. Все наблюдательницы уцелели.

Террористы Нухбы не остановились на приграничной полосе. Центральная ось движения и центральные перекрестки были свободны. Наши военные еще не контролировали их, а те, кто ехали в приграничную область, натыкались на заслоны, поставленные боевиками. Коммандос Нухбы приближались на мотоциклах к одному из самых важных объектов, который они хотели захватить и уничтожить — базе радиоэлектронной разведки «Яркон» отделения 8200, главной базе разведки на юге страны. По высоким антеннам и радарным пластинам ее с легкостью можно определить даже из высоких домов в восточных кварталах сектора Газа.

На допросах пленных и из найденных документов выяснилось, что боевики получили четкие указания: кого смогут — убить, кого смогут — похитить, и, самое главное, украсть высокочувствительные устройства и секретную информацию.

Но рядом с базой «Яркон» есть еще одна — «Орим». Это база Командования тылом, и над ней тоже высокие антенны. Боевики ошиблись, решив, что она и есть их цель. Ворота базы «Орим» были открыты, охраны не было. 10 террористов без малейших помех вошли внутрь. На базе находились всего 14 солдат и солдаток.

Дежурным офицером была лейтенант Эден Рам. Она быстро поняла, что если террористы проникли на базу, значит, защищенное помещение рядом с воротами превратилось в смертельную ловушку. Поэтому она побежала в «хамаль» — координационный центр базы. Это был сумасшедший бег босиком под огнем. Девушка получила пулю в ногу. Код входной двери ей был известен, но от волнения она набрала не те цифры. Она закричала, чтобы открыли дверь, и ей ответили, что дверь закрыта, пусть идет через другую — в задней части.

Когда она смогла попасть внутрь и стала накладывать жгут, чтобы остановить кровь, послышались удары во входную дверь, стрельба и мощные взрывы. Ей стало понятно, что спастись не удастся. «Я люблю всех вас», — написала она домой. Прощание с родителями, прощание с жизнью.

А в это самое время к базе приближались трое офицеров подразделения Генштаба по ведению переговоров с террористами в случае захвата заложников. Кадровый военный, майор Й., и два резервиста — психолог и востоковед. Они издали увидели дым над базой и поняли, что там террористы. У ворот стояло несколько мотоциклов. У офицера из другого подразделения, примкнувшего к ним, был маленький дрон, его подняли в воздух и с его помощью определили, где находятся террористы. Все они были в районе хамаля. Майор Й. понял, что тут не до переговоров. Они пришли убивать, а не выдвигать требования.

Раненый командир базы сказал им, что в «хамале» находятся семеро — шесть солдаток и один солдат, у которого, видимо, есть оружие. Он не знал, что солдат в то время был уже мертв. Одна из солдаток взяла винтовку и направила ствол на закрытую дверь.

Террористы бросили гранату РПГ — дверь была взорвана. Они ворвались внутрь и начали стрелять в солдаток, которые спрятались под стол. Эден, под телами подруг, поваленных выстрелами, поняла, что боевики на этом не успокоятся — они переходят от одной к другой и проверяют, убита ли она. Несколько пуль попало в нее. Она сжала зубы, чтобы не кричать. Не подавать голоса. Лежа под грудой девичьих тел, она слышала разговоры на арабском и по звукам поняла, что террористы собирают компьютеры и ищут документы в ящиках.

Вдруг слышит рядом тяжелое дыхание и понимает, что еще одна девушка жива. Шепотом просит ее молчать, та тихим шепотом предлагает ей попытаться бежать, но Эден понимает, что им лучше притвориться мертвыми. Нет ни одного шанса бежать, когда террористы в помещении. «Не забывайте меня. Люблю вас всех», — пишет она родителям и ждет следующей автоматной очереди.

А в это время пришедшие на помощь сражаются с боевиками. Четыре террориста убиты. Командир базы, полковник Саги Барух, срочно прибывший из дома, ведет бой и направляет военных в места скопления террористов. Они видят шестерых боевиков и ликвидируют их в коротком бою. Затем начинается проверка всей территории, здание за зданием, комната за комнатой. В «хамале» видят тела застреленных девушек, вокруг растекается большая лужа крови. Думают, что никто не уцелел. Вдруг слышат тихий шепот: «Спасите, спасите». Под телами застреленных они находят двух раненых солдаток, обеих в тяжелейшем состоянии. Умирающая девушка отдала Эден свой телефон, попросила позвонить ее родителям и сказать, что она их любит. «Ты выйдешь из этого», — попробовала Эден подбодрить ее, но поняла, что шансов и в самом деле нет.

Эден перевезли под наркозом и аппаратом искусственного дыхания в больницу «Сорока». 48 часов боролись врачи за ее жизнь. А когда она открыла глаза, все поняли, что свершилось чудо. Из ее тела извлекли не менее дюжины пуль. Через 2 месяца она вновь надела военную форму и вернулась на базу.

На базе «Орим» были убиты восемь солдаток и солдат. Террористы Нухбы упустили базу «Яркон» подразделения 8200 из-за ошибки в ориентации. Это спасло многие жизни. Сверхсекретная информация и оборудование не попали в руки врага.

Первые кадры появились на экранах телевизоров около 10 утра. Вещание перешло на военный режим, как и система обороны. Миллионам граждан, припавшим в утренние часы к экранам телевизоров, еще неведом был размах тяжких сражений, которые разворачивались вокруг границы.

И вдруг, в 10 утра, на экранах появился короткий сюжет, всего на несколько минут: белые «Тойоты», на них установлены тяжелые пулеметы, вооруженные террористы с зелеными банданами на лбу дефилируют в центре города Сдерот.

Десятки террористов в Сдероте? Как такое может быть? Кто дал им возможность прибыть туда? Это были первые кадры, которые показывал катарский канал Эль-Джазира, и взяты они были прямо с камер «GO-PRO» террористов. В Израиле поняли: там не только снаряды и ракеты, там — война.

Город Сдерот давно превратился в главную цель ракетных обстрелов ХАМАСа. С той первой ракеты, что приземлилась в апреле 2001 г. — примитивной трубы, которая произвела столько шума и опасений перед новой опасностью, с того дня — на город летели многие сотни ракет и минометных снарядов. За время очередных витков войны и между ними жители Сдерота научились жить в новой реальности. Несмотря на угрозы, город уцелел. Никто не уехал. Напротив. Выросли новые кварталы и возникли новые бизнес-проекты.

До сих пор никто не верил, что придет день, и мы увидим такую картину. Еврейский город захвачен. Город, удаленный от границы на 5–6 км! Если туда прибыли террористы, и армия их не уничтожила — что дальше? Куда еще они могут прийти? В Тель-Авив? В Беер-Шеву?

Начальник полицейского участка в Сдероте, Равид Арубас, был в то субботнее утро на участке вместе с семерыми своими подчиненными. Остальные полицейские обеспечивали безопасность музыкального фестиваля в Реим. В 6.30 раздалась воздушная тревога, и на город обрушились десятки ракет. Батареи Железного купола с трудом справлялись с их шквалом. Под прикрытием мощных залпов, когда большинство горожан зашли в укрытия, в город без помех въехали первые три «Тойоты». 6–7 коммандос Нухбы, у каждого четкая задача: убивать. Убить как можно больше евреев.

Первая стадия бойни началась сразу же: группа пенсионеров, выехавшая утром из Офакима, чтобы провести субботний день на Мертвом море, заехала в Сдерот, чтобы захватить друзей. В минибусе было 14 пожилых людей. Почти все — репатрианты из бывшего Советского Союза, начавшие новую жизнь в Офаким.

Когда они приехали в центр города, еще до обстрела, водитель — иностранный рабочий из Молдовы — сказал, что у него сдулась шина и за несколько минут он поменяет колесо. В этот момент зазвучала воздушная сирена и раздался первый залп. Рядом с остановкой было убежище с автоматической дверью. Они поспешили туда, но дверь не открылась. Пока они пытались ее открыть, подъехал белый пикап и зазвучали автоматные очереди. Хладнокровные убийства. Никто не уцелел. Водитель вместе с одной из пассажирок спрятался по другую сторону дороги. Она тоже не выжила. Раненый водитель — единственный, кто остался в живых. Так, в городе Сдерот, около закрытого бомбоубежища, трагически закончилась экскурсия пенсионеров.

Водитель машины, ехавшей в это время по главной улице города, увидел террористов в белом пикапе. Не растерялся, выскочил из автомобиля, и, увидев встречную машину, знаками показал водителю, чтобы тот исчез — и побыстрее. Так он спас жизнь ее пассажирам. И сам уцелел — чудом.

Террористы разделились. Десять отправились на полицейский участок, а другие — видимо, их было шестеро — пошли к девятиэтажному зданию, одному из самых высоких в городе, на улице Нахаль Эшелим, дом 2. Выстрелами взорвали дверь и вошли в подъезд. Один из жильцов, Алон Ронен, с восьмого этажа, увидел в окно террористов, которые обошли дом и собираются войти. Быстро смекнув, что делать, он взбежал на девятый этаж в электрощитовую комнату и отключил электричество. Лифты застыли — это спасло жителей дома. Когда боевики увидели, что лифты не движутся, они покинули дом. Это могло закончиться резней на каждом этаже. Оттуда убийцы отправилась к нескольким одноэтажным домикам. В одном из них убили человека, который сидел в «мамаде», ранили женщину во дворе, застрелили вышедшего из синагоги. Пятеро террористов чуть позже были уничтожены силами спецназа, а шестой взят живым.

Несколько боевиков ворвались, ведя автоматный огонь, в полицейский участок. Один или два снайпера залезли на крыши соседних домов и стреляли в каждого, кто приближался к зданию. Те, кто были внутри, оказались в меньшинстве. Им нечем было ответить на мощный огонь боевиков. Первыми на помощь осажденным подоспели добровольцы, в их числе, и полицейские. Прибыли также первые организованные силы полицейского спецназа, они начали бой.

Бой за полицейский участок в Сдероте начался утром и шел до глубокой ночи. Спецназу не удалось прорваться в здание, несколько бойцов было ранено выстрелами изнутри участка и огнем снайперов с крыш. После того, как стало понятно, что живых полицейских в здании больше нет, вызвали танк, который выпустил несколько снарядов по зданию. Залпы, однако, не обрушили крышу на тех боевиков, кто засел внутри. Только после того, как бульдозер разрушил одну из стен, спецназовцы ворвались внутрь через пролом сверху, и в бою на короткой дистанции уничтожили оставшихся боевиков. Девять бойцов спецназа пали в этом бою.

Сражение за полицейский участок в Сдероте передавалось почти целиком в прямом эфире. Тележурналист 12 канала Ницан Шапиро, находясь в нескольких десятках метров от участка, транслировал все этапы битвы и снял горящий полицейский участок в конце ее.

Лишь когда все закончилось, стало понятно, как стойко держались полицейские, которые дежурили в тот час, когда в участок ворвались боевики. Несколько из них были сразу убиты. Остальные героически сопротивлялись, пока были живы. Инспектор Бар Маншури, офицер общественной полиции, одна из них. Она услышала вой сирены и грохот снарядов как раз в тот момент, когда пришла домой после ночного дежурства. Бросилась назад, в участок. Вместе с офицером и двумя полицейскими попыталась уничтожить снайпера, засевшего на крыше и перекрывшего вход в здание и гражданам, и тем военным, которые прибыли на помощь. Когда бой закончился, она вошла вместе с ними внутрь. Сразу же увидела одну из жертв. Мор Шкоди, ее подчиненная, занималась обращениями граждан. В своем мобильнике Бар сохранила последние сообщения от нее по WhatsApp — она писала, что боеприпасы заканчиваются. Бар ответила, чтобы она крепилась, что они воюют, чтобы вызволить их. «Бар, будь сильной», — написала она полицейской, запертой в участке.

Мор лежала на полу в разорванной рубашке, из которой она делала жгут, чтобы остановить кровь у сослуживца, лежавшего подле нее. Оба погибли.

30 полицейских и гражданских лиц были убиты в Сдероте, среди них и те полицейские, которые были посланы охранять большую вечеринку на природе в поле Реим.

26 км отделяют город Офаким от сектора Газа. Дальше, чем любой поселок или военная база, к которым подошли коммандос Нухбы в ту черную субботу. В ходе очередных вспышек войны, предшествовавших 7 октября, Офаким не был для ХАМАСа желанной целью. Гораздо менее важной, чем Сдерот, Ашкелон, Беэр-Шева и, конечно же, поселки вокруг границы. 7 октября все изменилось. Несколько групп коммандос были посланы в город с четкой задачей: захватить город, врываясь в квартиры, убивая как можно больше людей, и вернуться в сектор с заложниками.

Первые 22 террориста набились в два пикапа и вторглись в Офаким чуть позже 7 утра. Въехали во время ракетного обстрела. Горожане либо уже сидели в убежищах, либо бежали к ним.

Пикапы въехали в самый западный квартал, большинство зданий в нем старые, убежищ нет. Люди бежали в большое общественное бомбоубежище в центре — боевики поливали их автоматными очередями. Десятки горожан погибли. Дальше выскочили на улицу Ха-горен, — там начали убивать пешеходов, спешивших укрыться в зданиях. Убийства ради убийств. К некоторым подходили и добивали. Горожане, у которых было оружие, полицейские и солдаты, бывшие дома в день праздника, начали бой с террористами. Вскоре прибыли силы спецназа, и началась перестрелка на нулевом расстоянии. Сражение на улице Ха-горен длилось около трех часов, пока все бандиты не были уничтожены.

Тем временем еще одна группа боевиков — то ли из тех, кто прибыл первыми, то ли появились новые, шла кровавым походом, расстреливая по пути людей и машины, которые искали укрытия. Десятки убитых и раненых в чудовищном смертоносном рейде. Шли, заходя в дома, забрасывая ручными гранатами комнаты, где прятались беззащитные люди. И все-таки захватить полицейский участок им не удалось, и часть бандитов была уничтожена.

Горожане стали собираться в боевые группы. Основной костяк составили учащиеся ешив, из тех, что служили в армии, во главе с местным раввином, членом городского отряда самообороны Шахаром Буцхаком. В бою он был ранен и спасен вместе с солдатом, сражавшимся рядом.

Бои шли и в других частях города, в квартирах и на крышах домов. На улице Ха-тамар пятеро боевиков вломились в квартиру Давида и Рахель Эдри, взяв супругов в заложники.

Утро Давид и Рахель провели в бомбоубежище рядом с домом и в 9.15, когда ракетный обстрел затих, вернулись домой. Через несколько минут дверь их квартиры была взломана, и пятеро боевиков оказались внутри. Рахель Эдри, 65-летняя женщина, мать троих детей, двое из которых служили в полиции, после всего пережитого рассказала о многих часах, проведенных в квартире с террористами. Сначала они хотели убить их, как и многих других, но она убедила бандитов оставить их в живых. Обращалась к их сердцу, угостила кофе с печеньем, старалась все время говорить с ними. Когда один из них нашел в шкафу мундир полицейского, соврала ему, что это старый мундир, и что сейчас ее сыновья живут в Америке. Все эти часы она понимала, что в ту минуту, когда разговор закончится, они с мужем будут убиты. В какой-то момент полицейские, среди которых был и ее сын Эвьятар, начали переговоры с боевиками. Один из полицейских спросил террориста, спустившегося вместе с Рахель на первый этаж, сколько их в квартире. «Не твое дело», — ответил боевик, а Рахель быстрым движением показала пять растопыренных пальцев. Террорист уловил этот жест и ударил ее прикладом.

Все это продолжалось долгие и мучительные часы. Рахель предлагала им печенье — бандиты требовали, чтобы она и ее муж попробовали сначала сами, так как боялись, что их отравят. Печенье им понравилось. «Как у моей мамы», — заметил один из них. Днем полиция сделала первую попытку освободить заложников. Один из бандитов был убит, он называл себя «шахидом». Рахель считала, что он командир группы. Второй был ранен в руку. Рахель перевязала его рану, чтобы протянуть время, и предложила научить их ивритским песням, а они чтобы научили ее арабским. Такой театр абсурда, который невозможно выдумать: боевик Нухбы, как ни в чем не бывало убивавший невинных людей еще несколько часов тому назад, стоит и поет песни Ум Культум, а пожилая еврейская женщина поет песни Ури Наркиса и Рахели…

Поздней ночью, после 18 бесконечных часов, когда Рахель продолжала сохранять бодрость, чтобы не утратить связь со своими мучителями, в квартиру ворвались бойцы спецназа и уничтожили всех четверых террористов. В числе освободителей был также сын заложников, Эвьятар, давший спецназовцам подробный план родительского дома.

— Рахель, вы героиня, — сказал ей полицейский Аркадий, командир отряда, освободившего ее.

— Почему? — спросила женщина.

— Мы видели, как вы разговаривали с бандитами. Вы сумели повлиять на них психологически. Действовали очень умно и потому победили.

Фантастическая история заложницы, которой удалось спастись вместе с мужем, разошлась тут же по городу, стране и перелетела даже через океан. Президент Байден пригласил ее на встречу, когда совершил короткий визит в Израиль.

54 жителя Офакима были убиты 7 октября.

Музыкальный фестиваль «Нова» — в поле недалеко от ворот кибуца Реим — не фигурировал в списке целей боевиков Нухбы. Они направлялись в приграничную зону с картами, где помечены были их цели: форпосты и военные базы, с указаниями, где находятся старшие офицеры, сколько солдат в каждом пункте, сколько женщин-командиров, где столовые в кибуцах, где детские садики. Информация подробная и точная.

Фестиваль «Нова» — грандиозное мероприятие, на которое съехалось 4000 участников. Информация о нем поступила, видимо, от тех, кто вылетел из сектора на парапланах и сверху увидел скопление огромной массы людей, палаток и машин. Сюда были направлены те террористы, которые должны были попасть в этот район — на дорогу номер 232.

В одном из расследований, которое проведет ЦАХАЛ, если и когда это будет, выяснится, каким сомнительным способом было получено разрешение на проведение фестиваля, несмотря на категорические возражения старших офицеров дивизии «Газа».

Заявка на проведение вечеринки на парковке Реим, в считанных километрах от сектора, была подана дивизии «Газа» в июле 2023 г. В ней говорилось, что мероприятие под названием «Юнити» начнется в четверг, 5 октября, и закончится на следующее утро, в пятницу. Оперативный офицер дивизии подполковник Саар Фогель был против. Он считал, что рискованно устраивать мероприятие так близко к сектору. В случае ракетного обстрела обеспечить защищенным помещением тысячи участников невозможно, не говоря уж о том, что дата выпадает на праздничный вечер, и значит, многие солдаты будут в отпуске. Возражали и другие офицеры дивизии, но вмешался оперативный отдел Генштаба. Его позиция в положительном решении вопроса до сих пор непонятна. Почему его представители продавили это решение? Ответа нет.

Организаторы вечеринки написали в заявке, что безопасность будут обеспечивать 40 полицейских и 80 охранников.

За четыре дня до мероприятия поступила просьба продлить время вечеринки еще на 24 часа — до субботы 7 октября. Отмечалось, что появились новые организаторы и фестиваль поменяет название на «Нова». Изменение было принято, и под окончательным разрешением поставил подпись подполковник Хаим Коэн, командир Северной бригады дивизии «Газа».

Фестиваль «Нова», который проводился дважды в год, привлекал тысячи молодых людей. Предыдущий прошел за полгода до этого, в праздник Пурим. «Мы отправимся на 17 часов в прекрасный музыкальный рейс, который станет последним аккордом нашего любимого праздника, тем самым аккордом, который будет также символом волнующего начала многолетней и супервпечатляющей традиции», — реклама вечеринки на праздник Симхат Тора обещала грандиозное мероприятие с участием ди-джеев мирового уровня — лучших в Израиле. Все билеты были раскуплены за несколько недель до начала. Одна из участниц мероприятия рассказала, что была на экскурсии с матерью в Бразилии и планировала вернуться в пятницу к вечеринке. Перед вылетом ей стало известно, что при пересадке рейс на Израиль задерживается, и она может упустить шанс попасть на фестиваль. Она нашла другой рейс, через Стамбул, приземлилась до рассвета на аэродроме и настояла, чтобы прямо оттуда поехать на вечеринку. В Реим она приехала за несколько минут до ракетного залпа. Уцелела чудом.

Формально мероприятие завершилось к утру. Веселились, танцевали всю ночь, выпивали, кто-то решил ехать домой, а кто-то — поспать пару часов в палатках или спальных мешках, а уже потом возвращаться. Никто не предостерег ни организаторов вечеринки, ни полицейских, не сказал, что есть подозрения об опасности.

Ракетный залп закончил праздник. Воздушная сирена — и сразу призыв разойтись как можно быстрее. Сотни ребят бросились к машинам, стоящим на дороге номер 232. Никто не знал, что на дороге засада, что террористы расстреливают каждую машину, не давая ей скрыться.

Страшное зрелище: стоят сотни машин, а боевики курсируют между ними на мотоциклах. Стреляют в каждого пассажира, затем поджигают машину и спешат к следующей. Ужасная паника. Звуки стрельбы и крики на арабском. Все новые террористы примыкают к кровавому рейду. Видимо, их уже более ста. Кто-то решает, что можно спастись, если бежать в поля, другие ищут укрытие под главной сценой, в холодильниках или больших мусорных баках. Почти никто из них не спасся. Террористы находили и расстреливали всех. Несколько человек прибежали в кибуц Реим — благо он недалеко. Но и им удача не улыбнулась. Вскоре и туда вошли террористы.

К боевикам Нухбы вскоре примкнули сотни жителей сектора. Быстро распространились слухи о грандиозном «празднике террора и мародерства», и многие захотели получить свою долю. Они ехали на телегах, запряженных ослами, чтобы привезти заложников. Пошли слухи, что на каждом еврее — солдате, гражданском, — можно неплохо заработать.

Старший сержант Орон Блюменкранц, полицейский дорожного мотопатруля, готовился к окончанию дежурства на охране фестиваля.

— Была классная гулянка, — расскажет он в интервью, — пока не начался ракетный обстрел. Мы объявили, что нужно заканчивать, — и вдруг я вижу десятки террористов, которые выходят к нам из-за деревьев. Все с «калашниковыми», все стреляют.

— Брат, тут 30 боевиков со стволами, джипами и гранатами. Брат, тут война, — говорит он по внутренней связи командиру смены. — Пришли пополнение. В нас стреляют. Мы окружены.

— Орон, ты сейчас с автоматом М-16?

— Нет у меня ничего. Пистолет и полтора магазина.

Старший сержант Шохам Коэн находился на командном пункте, когда раздались сирена и первые залпы:

— Мы решили срочно закончить. Ко мне подошли несколько ребят, сказали, что их друзья убиты в машинах на дороге. Никто не думал, что все так ужасно. Я сказал: подождем, когда это закончится, и подвезем вас. Тут передо мной возникли три пикапа, из них вышли 30 террористов и начали приближаться. Я с пистолетом и половиной магазина… Около меня стоял большой автомобиль для подвозок. Я сказал всем, кто был рядом, залезть в машину, набил десять человек. Террористы выстрелили в меня. Мы вылетели оттуда. Там была еще одна группа террористов, и они тоже стреляли в наш автомобиль. Впереди раздался взрыв. Я закричал всем выйти из машины, сам вышел последним. В машину попал снаряд РПГ…

Старший сержант Саги Абитбуль сражался с 14 террористами. Рядом с ним — полицейская из Офакима по имени Алена:

— Мы побежали помочь двум раненым, которые были на открытой местности. Один из них был уже мертв. Перед нами возникли два пикапа, из каждого вышли по 8 боевиков и начали стрелять. Я закричал Алене, что мы должны бежать. Но мы — на открытом месте, бежать некуда. Мы побежали к трубе, которая была там. Алена закричала, что она ранена, и упала. Я остался один против 16 террористов. Стреляют снарядами РПГ, бросают гранаты и приближаются ко мне. Я понимаю, что это конец. Смиряюсь с этим. Вдруг над нами пролетают два вертолета. Террористы пугаются и отступают. Бегут на дорогу, чтобы устроить засаду. Я смотрю на Алену. Она мертва. Алена Остапенко, патрульная с участка в Офакиме — одна из 56-ти полицейских, павших 7 октября.

— Потом я побежал к шоссе и начал останавливать машины, ехавшие туда, где террористы. Проводил их на бензоколонку. Там были пограничник и офицер полиции. Мы спрятали людей и охраняли вход на бензоколонку, пока не смогли вывезти их оттуда. Мы с офицером поспешили в Офаким, там вступили в бой с тремя боевиками, которые засели в одном из домов, против дома знаменитой Рахель Эдри.

20 полицейских пали, защищая участников фестиваля «Нова».

Элинор Гамбарьян проснулась от звуков сирены и взрывов и быстро выскочила из маленькой палатки. Увидела вокруг сотни людей, бегущих к машинам, и побежала вместе с ними. Когда подбежали к шоссе, по ним открыли стрельбу. Около лотков с едой и напитками стояло несколько гигантских холодильников. «Залазьте сюда», — крикнула она людям рядом с ней. Вокруг только пальба и крики на арабском. Террористы подошли к холодильникам. Парень, который прятался вместе с ней, был убит. «Ни за что не погибну так», — подумала она, выбралась наружу и изо всех сил побежала к роще в паре сотен метров оттуда. Всю дорогу старалась не наступить на десятки тел, распростертых на земле. Не могла понять, как это, что никто не стреляет в нее. В роще ей удалось забраться в густые заросли. Сидела там, пока не услышала новые голоса: «Мы — Армия Обороны Израиля».

Она спаслась.

Группа ребят побежала в противоположном направлении от того места на шоссе, откуда стреляли террористы. Анат Кимхи, одна из этой группы, была ранена. Кто-то попытался вызвать Скорую и получил короткий автоответ: ее машинам запрещено пересекать Нетивот. Все, что к западу от него, — район войны. Анат была похищена в Газу. Ее мать верила, что дочь вернется в один из этапов сделки с ХАМАСом. Через 56 дней ей сообщили, что ее дочери нет в живых. Она погибла еще 7 октября, а тело было похищено в Газу. Получив информацию о местонахождении тела, группа спецназа была послана за ним. В бою с теми, кто держал ее тело, двое погибли. Один из них — Галь Айзенкот, сын бывшего начальника Генштаба, члена военного кабинета.

Тело Анат возвращено в Израиль.

Двум братьям Даниэлю и Нарии Шараби — в прошлом солдатам боевых частей — удалось убежать от огня террористов в рощу в надежде найти укрытие в зарослях. На вечеринку они приехали с двумя хорошими друзьями. Карин Жорно, девушка из Мазкерет Батья, сломала ногу незадолго до фестиваля и сидела близко к сцене, положив загипсованную ногу на стул. Она не могла бежать вместе с ними. В 7.42 она еще успела позвонить своей маме, Инбаль:

— Мама, в нас стреляют. Около меня много раненых. Я умираю от страха. Если со мной что-то случится, я люблю вас.

Через три дня после этого мать получила страшное известие.

Второй друг, Йосеф Хаим Охана, был ранен и похищен еще до того, как они успели добежать до кустов.

Рядом с рощей два брата обнаружили оставленный танк. Видимо, его повредили противотанковой гранатой, а экипаж бежал. В танке был пулемет и боекомплект патронов. Даниэль еще со службы знал Йонатана Крисавски, комроты бригады Гивати — он рассказал ему о террористах, о сотнях убитых, разбросанных по полю. Время шло, но спасателей не было. Периодически Даниэль стрелял из пулемета на танке по террористам, когда те приближались. К полудню около них в кустах собрались десятки убежавших, — они поняли, что танк — их единственное прикрытие. Через несколько часов туда прибыли бойцы и начали сражаться с боевиками. Один из бойцов — Йонатан, комроты. После боя на поле Реим Йонатан сказал Даниэлю, что потерял связь с отцом, Руди, который живет в мошаве Охед в районе Эшколь.

Уже позже выяснилось, что Руди попал в засаду на дороге. На фотокамере его машины отчетливо видны два террориста, которые стреляют в него, стоя на обочине. Йонатан нашел отца, застреленного в машине, когда после боя в Реим поехал искать его.

— Когда начался балаган, мы надели форму и прибыли так быстро, как смогли. Успели помочь многим, но к тебе не успели. Прости, папа, — сказал Йонатан, комроты бригады Гивати, в надгробном слове отцу.

Дрор Бахат, член кибуца Альфа, работал декоратором сцен на фестивале. Он стал 364 убитым на «Нове». Жил он в кибуце Сде Нахум в Долине Источников, и был у него в последние шесть лет неразлучный друг — Райдер, немецкая овчарка из Газы. Дрора похоронили в кибуце Бейт Альфа, и сразу же после того, как могилу зарыли, пес Райдер лег на нее, не в силах оставить друга, которого больше нет. Семья Дрора взяла собаку к себе.

Отец Дрора говорит, что каждое утро, когда мать идет на кибуцное кладбище, Райдер бежит вместе с ней.

Около 30 молодых людей, парней и девушек, нашли укрытие в открытом защитном бетонном сооружении рядом с автобусной остановкой у въезда в кибуц Реим. Все втиснулись внутрь, вплотную друг к другу, прижимаясь к бетонным стенам. Все испуганы. Кто-то пытается молиться. Анер Шапира, десантник в увольнительной, старается успокоить их: мол, рядом большая военная база Реим, сейчас придет армия. Но армия не приходит. Анер, стоя у входа в бетонаду, слышит арабские выкрики, видит, что террористы бегут по шоссе, приближаясь к их укрытию, и стреляют во всех, кто ищет, где спрятаться. Молодой бедуин решает выйти к ним навстречу. Поднимает руки. Говорит что-то по-арабски и тут же получает пулю.

Боевики понимают, что в бетонаде есть люди, и забрасывают туда гранату. Анер выбрасывает ее наружу. И вторую. И следующую. Ему удается выбросить восемь гранат. Но девятая разрывается у него в руках и убивает его. Террористы врываются в защитное сооружение и расстреливают в упор спрятавшихся там. Ужасная бойня. Большинство погибают сразу же. Некоторые еще несколько часов хрипят в предсмертной агонии.

— Я видел, как один из них направил на меня автомат и с широкой улыбкой нажал на курок, — рассказал один из тех, кто выжил.

Убили не всех. Некоторые уцелели под грудой тел. Раненые, но живые. Террористы решили, что работа закончена, и ушли искать новые жертвы. Часть уцелевших выбралась наружу, их схватили и бросили в белый пикап. Еще немного — и их повезут по улицам Газы. Одна из тех, кого схватили, — Анат Розенберг, улучила момент, когда на нее не смотрели, выпрыгнула из машины и… спаслась.

Из 30 парней и девушек, которые спрятались в бетонаде, 11 уцелели. Четверо попали в сектор Газа.

Эяль Вальдман, предприниматель и бизнесмен, владелец компании «Mellanox Technologies Ltd», которая была продана фирме «NVIDIA Corporation» за сумму порядка семи миллиардов шекелей, проводил отпуск на экзотическом острове в Индонезии. В субботу утром он узнал от сына о страшных событиях в Израиле. Он знал, что дочь его, Даниэль, поехала на вечеринку со своим другом Ноамом.

Первая информация вроде успокаивала: с Даниэль все в порядке. И с ее другом Ноамом. А через несколько часов сын сказал, что с Даниэль нет связи и непонятно, что с ней.

Эяль немедленно вылетел на частном самолете и приземлился в Израиле утром в воскресенье. Еще по дороге позвонил своему другу, генералу Исраэлю Зиву. Исраэль, после дня боев на юге, помчался с Эялем в район фестиваля. По пути они получали тревожные вести о том, что Даниэль и Ноам тяжело ранены, но точной информации не было. В видеороликах ХАМАСа, которые появились в соцсетях, их не видно среди заложников. Вокруг еще шли бои с террористами. Весь район выглядел, как поле боя. Сожженные машины, некоторые — с телами, которые не успели убрать. Везде — признаки жуткой бойни, которая здесь была.

Эяль и Исраэль Зив увидели машину друга Даниэль и Ноама, на которой все они приехали на вечеринку. Машина была брошена, прострелена пулями, сиденья залиты кровью. Эяль все еще надеялся, что оба только ранены. Может, они в одной из больниц на юге, куда поступили сотни раненых на фестивале. В среду надежда умерла — оба тела были найдены.

Эяль:

— Даниэль — славная девочка, она любила людей и животных. Ноам служил в спецназе бригады Гивати. Оба любили жизнь.

По его словам, он просил о встрече с главой правительства Нетанияху, но просьба осталась без ответа. Кроме министра обороны Йоава Галанта, ни один министр или член Кнессета не выразил соболезнования его горю. Эяль не удивился. Как участник протестов против юридического переворота он не ждал ничего другого. Президент Байден во время своего короткого визита в Израиль пригласил его на встречу. Тихим голосом, полным боли, Эяль рассказал президенту о своей дочери Даниэль и ее друге Ноаме, хладнокровно застреленных на поле Реим. Он скорбит, но по-прежнему верит, в возможность сосуществования народов, которые живут на этом клочке земли.

Яир Голан, уважаемый генерал, начавший свою службу в десанте, дослужился до высоких должностей — командующего Северным округом и замначальника Генштаба, а после того, как снял мундир, пошел в политику, претендуя на руководство в партии «Мерец». Он был дома, когда увидел по телевизору первые репортажи о событиях на юге. Вскоре его сестра сказала, что там ее друзья, — они попали в ловушку на вечеринке в Реим. Террористы убивают всех, кого видят, и нет никого, кто мог бы им помочь.

Он тут же сел в машину. По дороге заехал в штаб Южного командования, где обзавелся штурмовой винтовкой. Координаты сестра прислала ему на мобильник. Он подъехал к месту, где прятались трое молодых людей. Закричал:

— Я — Яир Голан, выходите.

Они вышли, и он отвез ребят туда, где их ждал отец одного из них.

Тут зазвонил его телефон. Нир Гунц, журналист газеты «Ха-Арец» был на пределе: его сын на вечеринке в Реим. Голан взял его номер телефона, сказал:

— Я еду за ним, — и снова поехал в район вечеринки. Подъехав, услышал близкие звуки стрельбы, увидел десятки автомашин на обочине — простреленных, с разбитыми стеклами, частично обгоревших. Ему удалось связаться с сыном Нира Гунца, который не знал, как дать точные координаты. Но Яир прекрасно знал местность, и он поехал по полю к цитрусовым садам. Остановился в 500-х метрах от предполагаемого укрытия, увидел закрытые металлические ворота. Позвонил.

— Выходите к деревьям. Я рядом с воротами.

Яир Голан спас их, а по дороге забрал еще нескольких людей, которые прятались в зарослях и между деревьями, испуганных и не верящих, что спасены.

— То, что я увидел там, было кошмаром, — рассказывал Яир Голан о пережитом. — Убийства и резня сотен молодых людей. Всех, кто хотел бежать в машинах, застрелили или похитили. Спаслись те, кто побежал в поля и к деревьям.

Родители молодых людей, которые были спасены, поместили в соцсетях видео, назвав Яира Голана «ангелом в мундире». После драматического описания ему стали поступать новые звонки о помощи. Голан снова и снова возвращался к линии огня, ведя короткие бои с террористами, и спас еще многих.

364 участника фестиваля «Нова» были хладнокровно убиты в полях кибуца Реим. Их застрелили в машинах, в которых они напрасно искали спасения в открытом поле. Дьявольские убийцы, нелюди, хладнокровно убивали беззащитных.

40 девушек и юношей стали заложниками.

Описания резни, учиненной ХАМАСом, потрясли миллионы людей в Израиле и во всем мире. Кадры, на которых видно, как сотни молодых людей пытаются спастись от неминуемой гибели, ужаснули всех, кто это видел. В первые дни еще был непонятен масштаб преступлений и ужаса.

Еще не было известно о десятках изнасилований и издевательств, закончившихся убийством жертв.

Вначале трудно было поверить в то, что произошло. Тела, частично трудные для опознания, были вывезены добровольцами организации ZAKA, «ангелами в желтых жилетах». В Институте судебной медицины осматривали сотни трупов в день. Не всегда была возможность проверить, были ли изнасилованы убитые девушки. В первую очередь, нужно было опознать трупы и как можно скорее известить семьи, так как большая часть из них считались пропавшими без вести. Следовало предать тела земле…

Не собирали вещественные доказательства, не сохраняли результаты анализов, которые свидетельствовали бы об издевательствах, через которые прошли несчастные девушки. И еще одна важная вещь: ни одна из них не выжила, чтобы дать показания о том, что с ней случилось. Практически все случаи изнасилования оканчивались убийством. Чтобы не оставлять свидетельств. В этом одна из причин того, что похищенные с вечеринки «Нова» девушки не были включены в те этапы сделки, когда были освобождены женщины и дети. Они не должны были дать показания.

Сотни волонтеров ZAKA, религиозной организации по опознанию тел погибших в авариях и катастрофах, заслужили высшее признание, где бы они ни появлялись в районе бедствия. Двое лидеров организации — Хаим Вейнгартен, глава оперативного отдела, и Симха Грейниман, заместитель руководителя ZAKA, побывали во всех местах трагедии. Они были в кибуцах в то время, когда еще подымались языки пламени, стараясь вывезти как можно больше тел жертв террора.

Команда ZAKA выехала в субботу, в праздник Симхат Тора, с 200 волонтерами на поиски тел погибших. Симха Грейниман, который лично был за рулем специального транспорта, впервые осознал масштаб трагедии на дороге № 232. Грейниман и его волонтеры не останавливались, несмотря на стрельбу вокруг. Поездка, которая обычно занимает минуты, продолжалась четыре с половиной часа. Они вынимали тела из сожженных машин и подбирали с обочин дороги. Везли их в военный лагерь Шура около Рамле. Из первой ходки привезли 72 тела. И это было только начало.

Картины, которые открылись волонтерам ZAKA, были чудовищными. Изувеченные, сожженные тела — взрослых, детей, младенцев. В них стреляли в упор, их резали ножами, рубили топорами. В Беэри и в Кфар-Аза почти не было дома, где не было бы трупов. Большая часть домов сожжены, в них погибли все, кто оказался в огненной западне. Волонтеры ZAKA видели страшные катастрофы и в Израиле, и за границей, но такого бедствия не видели никогда — 1400 убитых. Убитые в каждом доме. Они видели фотографии на стенах еще вчера счастливых домов — свадьбы, снимки родителей, детей. Семьи в минуты радости и счастья. На улицах — застреленные животные. Их тоже не пощадили убийцы.

Грейниман:

— Мы не понимали, что сделали им собаки и кошки, чтобы расстрелять их, как и сотни людей. Когда мы смотрели на фотографии, мне казалось, что они говорят с нами.

Постепенно начали появляться доказательства того, что женщин насиловали. В основном, из двух источников: кинокамер самих убийц — убитых или пленных террористов, — они с восторгом снимали сексуальные издевательства; и из уст очевидцев — тех, кто прятался в зарослях, в нескольких сотнях метров, и видел все. Как убийцы раздевают молящих о пощаде женщин и насилуют их. Жестоко, сопровождая ударами и ножевыми ранениями. В своих укрытиях они слышали плач, мольбы о помощи и крики насильников. Часть убитых женщин были найдены голыми с тяжелыми переломами таза.

Накапливались свидетельства. Не сразу. Потребовалось время. Часть очевидцев пребывала в шоке. Трудно было записать их показания. Они не могли рассказывать, да вначале и не было тех, кто спрашивал. Все были заняты только одним — войной. Но позже начали собирать свидетельства. Страшные свидетельства. Стала проступать правда. Из видеороликов боевиков был составлен фильм, примерно на 50 минут. Фильм о том, как были уничтожены и сожжены целые семьи, как насиловали молодых женщин. Страшный фильм не был допущен к публичным просмотрам.

Многие в мире, включая ведущие феминистские организации, тем не менее, отказывались верить. Нет, мол, однозначных доказательств, нет результатов судмедэкспертизы. Просто Израиль пытается создать дьявольский образ ХАМАСа. «Где доказательства?» — спрашивали они и уходили от обсуждения. Раньше были отрицатели Катастрофы. Сейчас — новый фронт информационной войны. Только бы не показать истинное лицо ХАМАСа — организации, совершающей преступления против человечности.

Ответ тем, кто не верил, дала влиятельная американская газета «Нью-Йорк Таймс». Два смелых журналиста — доктор Ронен Бергман, израильский корреспондент, пишущий также и для и «Едиот Ахронот», вместе с коллегой Адамом Сэла опубликовали серьезное расследование, детали которого ужаснули мир. Они собрали показания десятков очевидцев, с их полными именами. Тех, кто видел из густых зарослей, в которых скрывались, как боевики ХАМАСа и тот сброд, который пришел с ними, хватают молодых женщин за волосы, всей группой насилуют их, сопровождая это криками и радостным ревом, издеваются над ними, а затем хладнокровно убивают. Они рассказали о десятках таких случаев. Собраны жуткие свидетельства тех, кто это видел.

Расследование, появившееся в одной из самых влиятельных газет мира, пробило брешь в стене недоверия, но не разрушило ее. Защитницы прав женщин не выразили большого потрясения. В начале декабря 2023 г. израильское правительство предложило провести в ООН специальное заседание, где вместе с влиятельными женщинами Западного мира выступила также Линор Абарджиль, манекенщица и «Мисс мира» в прошлом, которую изнасиловали в юности. С редкой смелостью, открыв и свою личную историю, Абарджиль обвинила международные женские организации, которые все еще отказываются признать, что происходили чудовищные вещи.

— Мне стыдно, потому что они не хотят представить себе пятен крови на трусах, тазов с переломами, оскверненных тел моих сестер.

Заложницы, вернувшиеся из плена, рассказали, что и там были ситуации, когда женщины делились шепотом с подругами по несчастью о сексуальном насилии со стороны своих тюремщиков. Возможно, именно по этой причине их до сих пор не освободили.

3000 штурмовиков Нухбы 7 октября вышли в дорогу с очень четкими указаниями: убивать, сжигать, уничтожать и похищать. Они считали — и готовились к этому — что сразу же столкнутся с силами ЦАХАЛа, которые прибудут в считанные минуты. Этого не случилось. К большому удивлению убийц, ЦАХАЛ прибыл с опозданием. А до того почти не было никого, кто помешал бы им входить в дома, жечь, убивать и похищать. Прошли часы, прежде чем те, кто сидели в укрытиях, услышали слова: «Здесь армия» и, наконец, смогли опустить руки, которые много часов удерживали ручки дверей — последней преграды между ними и убийцами.

Все это время единственной боевой силой, вставшей на пути коммандос Нухбы в большинстве населенных пунктов, были маленькие отряды самообороны. Пятеро, шестеро, десятеро — против многих десятков террористов, вооруженных противотанковыми гранатометами, ручными гранатами, пулеметами и взрывными устройствами. Члены боевых отрядов сражались отважно. У части из них не было винтовок — их забрали несколько месяцев тому назад по указанию армии. Они вынуждены были выйти на защиту своего дома только с личным оружием.

Не всегда они могли устоять, силы были слишком неравны, отряды самообороны были уничтожены почти полностью. Были и такие, кому удалось остановить убийц и не допустить бойни. «Они — наши герои, — говорят в приграничных поселках. — Мы обязаны им жизнью».

Восемь координаторов военной обороны пали, защищая дом: Арье Крауник из кибуца Беэри, Илан Фиорантино из Нахаль-Оз, Саар Марголис из Кисуфим, Лиор бен Яков из мошава Еша, Рами Негби из Эйн ха-Шлоша, Ярон Шахар из Нир Ицхак, Шахар Авиани из Кфар-Аза и Дан Асулин из мошава Мивтахим.

С ними пали члены боевых отрядов. Все были героями, защищавшими дом в ту черную субботу. Они сражались по четыре, пять или шесть часов — до того, как первые военные прибыли им на помощь.

Кибуц Беэри, отстоящий от границы на четыре километра, был основан на исходе праздника Йом Кипур в 1946 г., он был одним из 11 кибуцев, созданных за одну ночь по системе «Стена и башня» в Западном Негеве, чтобы при грядущем разделе на два государства район Негева стал частью будущего государства Израиль.

Беэри — еврейское имя Берла Кацнельсона, одного из лидеров рабочего движения. Это самый большой и процветающий из приграничных кибуцев. Порядка 1100 членов, успешная полиграфическая фабрика, зеленые поля и современное сельское хозяйство. Этот район знаком многим. Фестиваль «Красный юг» привлекает каждый год сотни тысяч гостей на поля Беэри, до далекого горизонта покрытые коврами красных анемонов. А многие обожают кататься по велосипедным дорожкам между полями.

И в этот чудный мир ворвались 7 октября 2023 г. около 200 террористов. Самая большая вооруженная банда, когда-либо проникшая в израильский населенный пункт, начала кровавую бойню. Взрослые, дети, мужчины, женщины, старики. Беда не обошла никого.

Арик Крауник, РАВШАЦ кибуца, получил первые известия утром, за несколько минут до 7.00: вооруженные террористы на мотоциклах едут по полям и приближаются к кибуцу. Это была первая волна атакующих. Уточнил картину, видимо, Эльад, сын Офры Кидар, она встретила террористов около кибуца и тут же сказала об этом сыну. Крауник позвонил своей сестре Рахели, которая возглавляла кибуцный комитет по чрезвычайным ситуациям, сказал, чтобы она подняла отряд самообороны, по кибуцной связи попросила всех войти в укрытия и вызвала армию: террористы у кибуцного забора.

Сам он, не дожидаясь членов боевого отряда, пошел один к воротам. Террористы уже были там. Через несколько минут Рахель позвонила ему. Арик не ответил. Он уложил семь террористов, но там были десятки. Так он стал первым убитым в бою за Беэри.

После гибели Арика в отряде осталось десять членов самообороны кибуца. Против них — 200 боевиков с пулеметами, противотанковыми и ручными гранатами и взрывными устройствами.

Они были единственной силой, которая встала на пути смертоносной лавины. Четверо из них пали почти сразу: Гиль Бойм, Шахар Цемах, Хами Авни и Эйтан Хадад. Шестеро оставшихся продолжали вести безнадежный бой со многими боевиками, которые начали врываться в дома и убивать.

Не было никого, кто мог бы их остановить. Штурмовики Нухбы пришли с точными чертежами. Знали названия кварталов, знали, где детские садики, где столовые. У каждой группы коммандос — квартал, на который она должна была напасть. Вместе со штурмовиками шли операторы, хотя и у большинства террористов были камеры «GO-PRO», которые увековечивали картины большой победы: как они врывались в жилые дома, квартал за кварталом, дом за домом; как беспрерывно стреляли. Забрасывали в дома ручные гранаты и взрывные устройства. Пытались прорваться в укрытия — «мамады». Поджигали дома. Убивали невинных людей.

Сотни жителей сидели в «мамадах» многие часы. Эти помещения не рассчитаны ни на долгое пребывание, ни на попытки проломить их двери снаружи. Их роль — защищать от минометных снарядов. Не от бандитов, когда они всей силой налегают на ручку двери, а по ту сторону — в лучшем случае, отец семейства, который сжимает ручку из последних сил и не дает бандитам войти. На каком-то этапе силы слабели, или штурмовики взрывали дверь, или поджигали квартиру, и не оставалось другого выхода, как открыть дверь.

Целые семьи с детьми и младенцами были убиты. Террористы искали людей под кроватями, в шкафах. Тех, кого не убили, затаскивали в фургоны, стоящие тут же, и в машины, которые угоняли. Операторы не упустили ни одной сцены, увековечивая убийства на фоне убийц с пальцами в виде буквы «V», кричавших «Аллах акбар».

Ролики передавались почти в прямом эфире по каналу «Эль-Джазира». Тяжелые кадры. Бандиты без помех расхаживают по дорожкам кибуца. Вытаскивают людей из домов, поджигают, рассаживаются для трапезы и съедают все, чем наполнены холодильники. Без малейших помех. Не спешат. «Как будто у них прорва времени. Кибуц захвачен. Фоном — звуки стрельбы из автоматов одной только марки — «калашников».

Рахель, сестра Арика, пыталась поднять на ноги всех, кого возможно. Очень быстро поняла, что захвачен не только Беэри, но и другие населенные пункты, а также военные базы с теми, кто должен был их защищать. Армия не пришла.

Около 11.00 после того, как поступила информация о проникновении террористов, в кибуц был послан маленький полицейский отряд. Никто не поставил стражей порядка в известность, что речь идет о сотнях боевиков. Они считали, что пересечь границу удалось пяти-шести террористам. Отряд насчитывал десять полицейских из отдела, который следил за соблюдением правил землепользования в Негеве, за общественным порядком и порядком при проведении демонстраций. Два бронированных джипа поехали по дороге № 232 к Беэри.

Первое столкновение произошло еще до въезда в кибуц. Засада из трех террористов. Первый джип, который вел Уриэль Озен, наехал на одного из них, двое других бежали. Новые боевики вступили в бой, и почти все были убиты в перестрелке на короткой дистанции. Рядом с открытыми кибуцными воротами в оба джипа запустили несколько противотанковых гранат, а затем из пулеметов — залп снарядов, пробивающих броню. Джипы были прострелены. Восемь полицейских убиты. Командир отряда Вадим Блих был тяжело ранен, но до последнего дыхания продолжал стрелять через бойницу в джипе. Единственным, кто уцелел, был водитель Уриель Озен — раненый, он умудрился сбежать и спрятаться в одном из складов недалеко от кибуцных ворот.

Моти Сэгев и его жена Батья были дома в кибуце Нир-Ам — одном из немногих в том районе, куда террористы не проникли. Их дочь Ринат и ее муж Хен с четырьмя детьми — Алоном, Идо, Томером и Ниром — жили в Беэри, кибуце Хена. Ринат позвонила родителям и сказала, что в кибуце террористы и пусть срочно вызовут помощь. Около 13.00, просидев шесть часов в укрытии под звуки стрельбы и крики на арабском, они услышали, что убийцы подошли к их дому. Попытались ворваться в их укрытие — не получилось, и потому они подожгли дом. Хен, вооружившись пистолетом, решил выйти наружу. Ему удалось застрелить террориста, после чего вся семья выскочила из укрытия и спряталась в кустах рядом, — родители прикрыли своими телами четырех детей. Террористы обнаружили их и начали стрелять. Ринат, Хен, Алон 16-ти лет, Идо 14-ти лет погибли. Двое младших — Томер 12-ти и Нир 4-х уцелели — под телами родителей и старших братьев. В кустах Томер пытался по отцовскому телефону вызвать кого-то на помощь. Никто не отвечал. Он увидел, что террористы ушли, крепко сжал руку младшего брата, и они побежали к соседнему дому, крича соседям открыть им окно «мамада». Террористы не вернулись, а дети просидели с соседями и двумя их детьми еще семь часов. Сидели тихо, боясь издать звук. Их освободили наши бойцы только в 21.00.

Весь этот мучительный день бабушка и дедушка в Нир-Ам не знали, что с их дочкой, зятем и четырьмя внуками. Лишь поздно вечером, после того как их освободили, Томер позвонил им и рассказал, что мама, папа, Алон и Идо убиты.

Тела четырех членов этой семьи были опознаны только через 2 недели. Обоих детей ночью увезли из Беэри вместе с другими спасенными. Брат Хена, отец двоих детей, усыновил своих героев-племянников.

Софи Барон, известная художница, ребенком приехала с семьей из Англии. Беэри стал домом для этой семьи. В начале обстрела она с мужем, Талем Елиным, и тремя детьми вошла в «мамад». Когда до них стали доноситься звуки автоматных очередей и крики на арабском, она решила попрощаться в Facebook с родственниками и друзьями:

— Я очень боюсь, но это нормально. В конце концов, у меня была хорошая жизнь. Я, видимо, погибну, и я хочу поблагодарить вас за все, что было.

— Сиди тихо, как мышка, — поспешила она успокоить свою трехлетнюю дочку, когда услышала голоса в доме, а муж ее в то время держал изо всех сил ручку двери, чтобы она, не дай Бог, не открылась.

— Мама, я не хочу умирать, — сказал ей сын на ухо.

— По крайней мере, мы вместе, — прошептала она в ответ.

Так это тянулось до 18.00, когда другие звуки послышались снаружи — наши военные сражались с террористами. Солдаты закричали им, чтобы открыли двери, и повели их в то место, куда прибывали и другие члены кибуца. Но по дороге туда начался минометный обстрел — солдаты вернули их назад. Там они просидели до полуночи. Почти 18 часов без перерыва, начиная с первой воздушной сирены.

Когда, в конце концов, их вывели из укрытия, часть домов еще пылала, а газоны были завалены десятками трупов. Каждого из них она знала — соседи, друзья, приятели.

Помимо убитых, было множество раненых, в том числе тяжелых. Кабинет зубного врача превратился в импровизированный приемный покой. Амит Мэн, опытная парамедик, взяла на себя руководство. К ней присоединились несколько добровольцев и доктор Даниэль Леви, стажер больницы «Сорока», тоже житель Беэри. Вдвоем они оказывали срочную помощь с тем малым запасом медикаментов, который там был — останавливали кровотечения, ставили капельницы тяжелораненым.

Вдруг внутрь ворвалась террористы и начали стрелять. Амит получила тяжелое ранение, остальные были убиты. Шесть часов она оставалась одна, не рискуя высунуться наружу. Вдруг опять приблизились звуки выстрелов. Амит дотащилась до маленькой кухни, схватила нож и послала прощальные слова сестре: «Они тут, в кабинете. Не думаю, что выйду отсюда. Люблю вас». Последние слова, которые она написала: «Они выстрелили мне в ноги».

27 иностранных рабочих, которые ухаживали за престарелыми в кибуце, приехали из Филиппин и Шри Ланки. Когда начался обстрел, Анбер Изак, их начальница в Беэри, послала им уведомление: войти вместе с подопечными в защищенные помещения. Часть стариков сначала не хотели, но няни уговорили их, сказав, что снаружи террористы. Когда дома были подожжены, они смочили полотенца и тряпки и положили их под двери, чтобы в помещения не проникал дым. Затем, когда террористы попытались ворваться внутрь, они удерживали изо всех сил дверные ручки. Две филиппинки и две няни из Шри Ланки были убиты в Беэри. Погибли и двое их подопечных. Одну филиппинку схватили, отобрали у нее ее украшения. Хотели затолкать в машину, которую угнали из кибуца. На ее счастье, там не хватило места — и ее отпустили.

Дома кибуца Беэри горели, и тяжелый дым поднимался в небо. Из домов доносились жуткие крики тех, кто задыхался от дыма в укрытиях, превратившихся в огненную западню. Тех, кто пытался выскочить наружу, вдохнуть воздух через окно или отверстие в убежище, убивали или похищали. Из горящих укрытий снова и снова посылали сообщения по WhatsApp. Отчаянные просьбы о помощи к армии. Где тот ЦАХАЛ, который обещал, что все будет хорошо, что вас охраняют, что нет проблемы в том, чтобы жить в пяти километрах от врага, самого жестокого из возможных.

Группы спецназа в дороге, но это требует времени, а люди в кибуце ищут все способы и все возможные средства связи, чтобы получить немедленную помощь. Давид Харари связался с товарищем, боевым летчиком, и решил, что самолеты немедленно поднимутся в воздух. Летчик просит, чтобы он повторил то, что сказал, — командир эскадрильи на связи. В 14.00 боевой самолет появляется в небе Беэри. С земли сообщают координаты — детский сад, где сейчас 50 террористов. Летчик просит разрешить операцию, командиры ВВС не разрешают, боясь убить кибуцников. Самолет разворачивается и улетает на север.

Илем Маор удивлен телефонным разговором с кузеном, который работает в канцелярии главы правительства:

— Нетанияху хочет говорить с тобой, чтобы узнать о положении на местах.

— В Беэри сотни террористов. Из отряда самообороны почти никого не осталось. Нет никого, кто мог бы нам помочь. Нужно немедленно прислать большие силы.

Маор слышит молчание на линии, а после короткий ответ:

— Понял. Вопрос рассматривается.

Появляется спецназ «Окец», начинает сражаться и несет потери. Террористы хозяйничают в кибуце, устраивают засады в домах, снайперы стреляют с крыш и укладывают каждого, кто хочет приблизиться.

Единицы пытаются воевать с бандитами на всей территории. Йоси Бехер, генерал запаса, член кибуца и один из командиров парашютно-десантной бригады, сражается в одиночку. Он поднимается на наблюдательный пункт и как только видит очередную банду, стреляет. Его мать, которая была в защищенном помещении в кибуцном районе для пожилых, убита.

Одним из тех добровольцев, кто бросился на помощь Беэри, был капитан запаса Эльханан Меир Кальманзон, в прошлом боец оперативного подразделения «Моссада», — он появился в бронированном джипе вместе с братом Менахемом и племянником Этиэлем. За 15 часов они вытащили из ада многие десятки обреченных. В одной из стычек Эльханан получил смертельное ранение. На его надгробном камне две эмблемы — Армии Обороны Израиля и «Моссада».

Офек Русо, парамедик военно-морского спецназа, был одним из группы спецназовцев, отправившихся на помощь кибуцу. Они выехали утром из военно-морской базы ВМС в Атлите, помчались по боковым дорогам и, войдя в кибуц, начали спасать семьи, обходя «мамады». Офек, единственный парамедик, занимался также ранеными. Услышав крик одного из бойцов, получившего тяжелое ранение, он бросился ему на помощь и был убит автоматной очередью.

Генерал-майор запаса Исраэль Зив, занимавший несколько видных постов, в прошлом — командир спецназа десантной бригады, командующий дивизией «Газа» и глава оперативного отдела Генштаба, устремился в район бедствия на джипе утром в субботу. Примкнул к тем, кто сражался рядом с мемориалом «Черная стрела», там встретил товарища, тоже генерал-майора в запасе Ноама Тибона, оттуда поехал в кибуц Беэри, спасая под огнем семьи с детьми, запершиеся в «мамадах». Через несколько часов поехал туда, где проходила вечеринка в Реим и начал проверять машину за машиной в надежде найти там хоть кого-то живого. Ему удалось спасти несколько молодых людей, перепуганных, выскочивших из своих укрытий, где они провели много долгих часов под густыми ветвями деревьев.

— Я в своей жизни бывал во многих местах — и боев, и тяжелых катастроф. Но такого не видел никогда, — сказал генерал Зив впоследствии.

В 6.40 майор Ариэль Бен Моше, командир роты «Сайерет Маткаль», в кемпинге на Голанах, где он отдыхал с женой, получил приказ срочно прибыть в подразделение. Через несколько минут оба были уже в машине и на бешеной скорости мчались на юг. По дороге он получил несколько звонков от знакомых с Юга — отчаянных просьб о помощи. Сам он позвонил своим товарищам, командирам боевых частей, и призвал их тоже на Юг. Прощаясь с женой Юваль, сказал ей, что быстренько разделается с проблемами и еще вечером вернется домой.

Ариэль, выпускник военной школы-интерната в Хайфе, большую часть службы был десантником: прошел путь от комвзвода до комроты. К полудню был уже в гуще боя в Беэри. Рядом с ним сражались еще несколько командиров спецназа. Врываясь в горящие дома, они спасали уцелевших, ведя перестрелку с террористами. Последний дом, еще не зачищенный от бандитов, решили взорвать, но вдруг Ариэлю стало известно, что внутри, видимо, есть ребенок. Решили брать штурмом. Первым должен был ворваться его заместитель, но у того возникла какая-то загвоздка с оружием — потому первым пошел Ариэль. Снайперская пуля попала в ногу, в артерию. Эвакуировать раненого при адском огне было невозможно. Он слабел все больше и погиб от кровотечения.

Младший его брат, Шавит, тоже офицер-десантник, который в тот день воевал недалеко от Беэри, был ранен и доставлен в больницу «Сорока». Когда он узнал о гибели старшего брата, попросил отпустить его домой, чтобы быть рядом с матерью. Мать, Галит, сильная женщина, сказала: ради нее возвращаться не надо.

Двух других офицеров из «Сайерет Маткаль» — майора Давида Меира и капитана Ядина Гельмана, тоже срочно вызвали утром. Сначала направили в кибуц Кфар-Аза, где они под огнем боевиков спасали раненых из горящих домов. Затем их перебросили в кибуц Беэри. Задача — спасение заложников. Первым делом два офицера вошли в дом, где увидели семью, убитую за несколько часов до их прибытия, родителей и детей.

Террористы, притаившиеся в закрытых комнатах, начали стрелять и ранили обоих. Им удалось найти укрытие под домом.

— Мы с Давидом тяжело ранены, мы под домом, — сообщил Гельман, прося о помощи. Оба потеряли много крови, положение Давида Меира все ухудшалось. Ядин старался поддержать его, говорил, что помощь уже в дороге и что еще чуть-чуть — и их спасут. Оставались они там около часа. Давид еще успел попросить Ядина, чтобы тот попрощался за него с женой и маленьким сыном. Ядин Гельман чувствовал, что это последние слова товарища.

Через час прибыли силы спасения, раненых подняли на вертолет, севший около кибуца. Давид Меир умер во время полета. Состояние Гельмана определили в больнице как очень тяжелое. После серии операций и реабилитации он вернулся к жизни.

«Сайерет Маткаль» потерял 7 октября восемь командиров и солдат: офицеров Ариэля Бен Моше, Давида Меира, Илая Зисера, Хадада Камо, Амира Цура; рядовых Ноа Лакса, Адира Геори и Двира Заккая. Погибла целая шеренга командиров. Самая большая катастрофа, случившаяся в «Сайерет Маткаль» с момента его создания.

В полдень, когда террористы еще в полной мере ощущали себя хозяевами, расхаживая между горящими домами в поисках новых жертв, к воротам кибуца подъехала длинная вереница машин с солдатами. Члены кибуца, которые отчаянно ждали помощи тех военных, которые пройдут по кибуцным домам, чтобы выяснить, кто жив, кто нет, были ошарашены, услышав от прибывших офицеров, что они не войдут на территорию кибуца, пока не получат приказа командира. Эти силы были собраны из бойцов разных подразделений, и не было старшего офицера, который бы отдал им приказ войти в кибуц.

Яир Авиталь, член отряда самообороны Беэри, уцелевший после атаки террористов, умолял офицера, который там был, чтобы они начали действовать. Не начали. Он понял, что проблема не только в командире, но и в бойцах, у которых не было боевого духа и желания провести операцию. А, может, они просто побоялись идти в бой.

Звуки сирен и ракетного обстрела заставили Ади и Адас Даган, ветеранов Беэри, войти в укрытие. Около 8.00 послышался стук в дверь. Молодая пара Таль Кац и Ясмин Порат, которым удалось убежать с вечеринки в Реим и попасть в кибуц, просили дать им войти. Ади и Адас открыли им двери. «Вы в надежном месте», — подбодрил их Ади после того, как услышал о резне в поле Реим, и приготовил обоим еду и питье.

Около часа Ади и Адас удерживали изо всей силы двери в укрытии, чтобы не ворвались террористы. А затем за дверью послышался голос, говорящий на иврите:

— Ади и Адас, выходите. Соседи ваши тоже вышли.

Это был молодой кибуцник, которого взяли в плен террористы и заставили идти с ними от двери к двери, чтобы убедить людей выйти наружу. Ади и Адас вышли. Террористы нашли в шкафу Ясмин и Таля и вытащили их наружу. С руками, заведенными за голову, их привели в соседний дом Песи Коэн, где был большой салон. Тут были еще люди, которых собрали из соседних домов. Все сидели вокруг длинного стола.

Террористы общались с заложниками с помощью арабского шофера, которого схватили на вечеринке в Реим и привезли в Беэри как переводчика. Один из боевиков, видимо, командир той группы, которая была в доме, старался успокоить 15 пленных. Он назвал свое имя — Хасан и попросил одну из женщин позвонить в полицию и сказать, что в доме номер 50 есть 50 заложников и десятки террористов. Если армия позволит ему и его людям вернуться в Газу, он освободит заложников. Людям же он сказал, что если армия согласится, их повезут к КПП Эрез и уже назавтра все вернутся домой.

В какой-то момент террорист разделся и голым вышел наружу с белой тряпкой в руке, держа рядом с собой одну из женщин. Она крикнула, чтобы в него не стреляли. Солдаты открыли огонь, и террорист был убит.

В 16.00 заложники поняли, что армия вошла в кибуц и начала сражаться. Командирам сказали, что в доме Песи, который назвали по ошибке «столовая Беэри», террористы удерживают десятки заложников. Командиром был бригадный генерал Барак Хирам, который отвечал за освобождение нескольких населенных пунктов, включая Беэри. Он собрал несколько подразделений и прибыл в кибуц с двумя танками и отделением «ЯМАМ» — полицейским спецназом для освобождения заложников в случаях теракта. Командир «ЯМАМ» предложил штурмом освободить пленников. Тут со стороны дома в них полетел снаряд РПГ и Барак Хирам, человек с богатым военным прошлым — он был комбригом Голани, потерял глаз в бою в Ливане — велел командиру танка стрелять по дому.

Комбат, подполковник Салман Хабака, прибывший в Беэри с двумя танками, выпустил первый снаряд. В салоне раздался мощный взрыв, через несколько минут — еще один. Ади и Адас лежали на полу, оба они были ранены. Адас увидела, как кровь хлещет из центральной артерии на шее мужа и остановить ее нет никакой возможности. «Я люблю тебя», — успела она прошептать Ади.

Снаружи продолжался бой. Еще выстрелы, еще снаряды, разрушавшие дом. Адас ждала «своей» пули. Бросив беглый взгляд, поняла, что ни одна голова не поднялась, никто не шевелится.

Силы «ЯМАМ» ворвались внутрь где-то в 20.15. Террористы, засевшие в квартире, были ликвидированы. До того они успели еще застрелить переводчика, арабского шофера. Из 15 заложников в живых остались лишь двое — Адас Даган и Ясмин Порат, спасшаяся с вечеринки в Реим. Подполковник Салман Хабака погиб позже в тяжелом бою на севере сектора Газа.

Хаим Елин, член кибуца Беэри, в прошлом член Кнессета и глава регионального совета Эшколь, спасся чудом. Долгие часы он сидел в «мамаде», надеясь на лучшее. За два года до этого его пригласили на праздничную церемонию по случаю окончания строительства пограничных заграждений, «которые невозможно преодолеть», и он слушал гордые речи главы правительства Нетанияху, представлявшего защитную стену, в которую было вложено 3 миллиарда шекелей.

Хаим Елин, ставший против воли самым узнаваемым лицом из тех, кто пережил резню в кибуце, был первым из уцелевших в Беэри, кто появился в студии 12-го канала для интервью, рвущего душу.

— Как вы себя чувствуете? — спросила его Йонит Леви.

— Жив, — ответил он с непроницаемым лицом.

Удивительно тихо, когда каждое слово проникает в сердце, описал Хаим пережитые ужасы. Беэри, которого уже нет. Кибуц разрушен, сожжен. Почти нет дома в кибуце, где не было бы убитых или похищенных. Во всех местах, где террористам не удалось взломать «мамад», они сжигали дом со всеми обитателями. Он продолжал описывать ад. Дети, оставшиеся без родителей. Родители, потерявшие детей. Целые семьи, которые были убиты.

В каждой фразе было так много боли, разочарования в тех, кто не предупредил самого страшного, — но и надежда. Надежда на новое будущее. На те дни, когда Беэри вернется и восстанет из пепла. Поля его вновь покроются цветами и пшеницей, печатные машины вновь будут запущены, дома отстроят, и те, кто уцелел, будут растить тут детей.

— Мы хотим вернуться в Беэри, — сказал Хаим, — как и в другие наши вымершие поселки, но при одном условии, что государство Израиль выполнит свой контракт с гражданами. Контракт, нарушенный 7 октября.

92 человека были убиты в Беэри. 25 похищены в Газу. Части заложников уже нет среди живых.

Подразделение по борьбе с терроризмом «ЛОТАР» было создано в 1975 г. одновременно с созданием спецназа полиции «ЯМАМ» после ужасного теракта с гибелью заложников 15 мая 1974 г. в городе Маалот.

Бойцы подразделения обязаны овладеть приемам рукопашного боя, особым способам владения оружием, методам антидиверсионной борьбы и многому другому.

«ЯМАМ» — национальный спецназ для освобождения заложников.

«ЛОТАР» — подразделение по обучению других частей спецназа в армии.

Курс обучения длится год и два месяца. Выпускники получают индивидуальные навыки борьбы с террористами, в том числе становятся снайперами.

В подразделении служат только добровольцы, они — часть бригады «Аль-Маром», к которой относится и кинологическое подразделение «Окец».

7 октября на базе Нахаль-Оз находились дежурные силы «ЛОТАР» и отряд снайперов. В 7.00 утра их отправили в Сдерот. В первом бою погиб боец «ЛОТАР» Бен Рубинштейн, а командир группы получил тяжелое ранение.

Нив Шапиро, капитан-резервист, проснулся в 6.30 утра. Он быстро собрался и направился на базу своего подразделения. По дороге заскочил к близкому другу Омри Белкину, что жил на соседней улице. Омри — отличный боец из семьи военных. Его отец Рони — полковник в запасе, служил в свое время в «Сайерет Маткаль», был командиром отделения спецназа «Маглан» и комбригом. В случае военной ситуации призывался как резервист в командование Северным военным округом. Омри был уверен, что они быстро управятся, и сказал Ниву: «Вечером пьем пиво».

На базе «ЛОТАР» срочно готовили боевые команды к выходу в приграничную зону. Первая команда солдат-срочников вступила в бой на радиоэлектронной базе в кибуце Урим и уничтожила десятки террористов. Они захватили видеокамеры «GO-PRO» и мобильные телефоны террористов. Из просмотренных материалов и сообщений стало понятно, что ХАМАС замыслил серию убийств и похищений в поселках и на военных базах вдоль границы.

Одна из команд «ЛОТАР» отправилась на помощь заставе Пэга недалеко от границы.

В 14.00 команды резервистов отправляются на юг. Ни у кого нет ни малейшего понятия, что там происходит.

По дороге они узнают о гибели Бена Рубинштейна в Сдероте. Становится ясно, что предстоящий бой не сравнится с десятками операций, которые они провели в Иудее и Самарии.

Две команды идут в кибуц Маген, еще две — в кибуц Беэри.

У ворот Беэри они видят военных. Но те стоят без движения и ждут указаний. Это немыслимо с точки зрения бойцов «ЛОТАР». И тут они видят подполковника Эли Гинсберга. Их любимого командира, который вышел в запас всего несколько недель тому назад. Эли берет командование на себя.

…Вечером кибуц все еще кишит террористами. В его западной части — в доме Песи — бой закончился печально: хотя все террористы убиты, но погибло и 14 членов кибуца.

Команды «ЛОТАР» начинают зачищать кибуцные дома в восточной части и попадают под шквальный огонь.

— Перед нами открылись ворота ада, — расскажет капитан Нив Шапиро о том, что там происходило. Десятки террористов были уничтожены, но было много жертв и среди бойцов ЦАХАЛа, и среди кибуцников.

Эли Гинсберг командовал боем. В западном крыле кибуца сражались морские десантники и спецназ «Яхалом», в восточной — бойцы воздушно-десантной бригады и курс командиров рот спасения и эвакуации граждан в аварийных ситуациях. Задача команд «ЛОТАР» — брать штурмом кибуцные дома и спасать тех, кто попал там в западню.

Только после боя Нив Шапиро смог оценить весь объем того, что там происходило. Вход в один из домов завален трупами террористов. Недалеко лежал убитый десантник с аппаратом зашифрованной рации. Нив берет аппарат с собой. В другом доме один из командиров «ЛОТАР», майор в запасе Рой Негри, посылает сержанта и его группу проверить дом изнутри. В доме их ждет ловушка — баллоны с газом, которые террористы взрывают. А сам Рой Негри вместе с Омри Белкиным и бойцом «Окец» готовятся к штурму дома, где хозяйничают террористы, а в убежище заперлись кибуцники. На проверку посылают собаку — ее скашивает огонь боевиков. Рой Негри и Омри Белкин сражаются с двумя террористами у входа. Те бросают ручные гранаты, взрывное устройство. Негри и Белкин тяжело ранены.

Капитан Нив Шапиро берет командование на себя и произносит короткую речь перед бойцами «ЛОТАР»:

— Ребята, это трудно, я знаю. Но мы воюем тут за наш дом, значит, или мы, или они.

Все мысли направлены на выполнение задачи. Они штурмуют вход в здание. У входа видят Негри и Омри без признаков жизни, рядом с ними — санитар. Ворвавшись внутрь, спецназовцы очищают дом от террористов и подходят к дверям «мамада»:

— Это ЦАХАЛ…

Сидящие внутри не открывают — боятся обмана.

— Меня зовут Саги Голан, — говорит им один из бойцов «ЛОТАР», — я студент междисциплинарного центра в Герцлии.

И только после этого бойцы попадают в объятия ошеломленных кибуцников.

Эли Гинсберг получает известие от командира морских десантников, что у них тяжелый бой и есть раненые, которых надо спасать. Он берет своих бойцов, бросается им на помощь и попадает под шквальный огонь, погибает на месте. Все его бойцы, кроме одного, ранены. Комбат Юваль пытается попасть к месту, где погиб Эли. Он посылает Саги Голана, который тут же получает смертельное ранение. Делается еще одна попытка, — на сей раз в бронированной машине, — спасти Эли Гинсберга и Саги Голана — и опять не удается прорваться.

В 4.00 утра они отступают. Нив Шапиро идет последним и прикрывает их огнем. По рации сообщают: один из снайперов «ЛОТАР» тяжело ранен в живот. Врачебная команда — два врача и парамедик — спасают его.

Бойцы «ЛОТАР» не понимают, откуда ведется огонь? Может, это «дружеский огонь» — своих против своих? Судя по звукам стрельбы — стреляет «калашников». Значит, террористы. Решают определить, где они засели, и с первыми лучами солнца опять попытаться спасти Эли Гинсберга и Саги Голана. Те, кто уцелел из команды Саги, пойдут их вытаскивать. Остальные прикроют огнем. Приходит сообщение: «Мы около Саги. Он мертв».

В кибуце Беэри царит хаос. Люди заперты в «мамадах», ставших западней, в тех домах, что еще не очищены от террористов. В самих домах и вокруг них — беспорядочная стрельба. Боевики задействуют взрывные устройства и кидают ручные гранаты.

Бой в Беэри закончится только через два дня. Тогда только будет объявлено, что в кибуце больше нет террористов. От самого кибуца осталось немного. Языки пламени все еще вырываются из окон. Все вокруг сожжено и обуглено. На земле сотни тел кибуцников и террористов.

…А капитан Нив Шапиро думает о товарищах, которых потерял. Эли Гинсберг, такой «крупный» во всем. Чудесный человек и обожаемый командир, деятельный, всегда готовый к тяжелой работе; Бен Бернштейн — такой боец, которого каждый командир рад был бы иметь в своей части; Рой Негри — глава легендарной команды, гендиректор ассоциации ветеранов «ЛОТАР»; Саги Голан — скромный человек и отважный боец; Омри Белкин, великий воин с огромным сердцем, весельчак со всегдашней улыбкой на лице.

Нив и Омри были друзьями и на гражданке. Они уже никогда не встретятся, чтобы выпить пива, и трудно думать о том, как отец Омри, Рони, сам легендарный воин, принял горькую весть. В следующее воскресенье Омри должен был начать учебу на юрфаке Тель-Авивского университета.

Йоси Тахар, офицер высокого ранга оперативного отдела «Текила» в ШАБАКе, одним из первых прибыл в пограничную зону. Участник десятков антитеррористических операций, он сражался за кибуц Мифальсим. Увидев тяжелораненого, сумел вытащить его из-под огня и отправить на вертолете в больницу. Вернулся в бой, попал в кольцо врагов, получил смертельное ранение.

В его семье было много потерь. Сам Йоси был назван в честь дяди, офицера воздушно-десантной бригады, который пал в Ливане. Бат его Рой погиб в ДТП.

Йоси Тахар — один из тех редких бойцов, фотографии которого, как и генерал-майора Эммануэля Морено, погибшего в ходе спецоперации в Ливане, запрещено публиковать.

Маор Шалом боец и командир оперативного отдела ШАБАКа. За полгода до того, как пасть в бою, он написал надгробную речь самому себе, — ее прочли в День памяти павших Израиля.

«Не надо много говорить обо мне. Я не был ни самым талантливым, ни самым важным. Я пришел, жил и сейчас возвращаюсь в прах. Не грустите из-за меня, я жил с вами полной жизнью. Продолжайте жить вместе — будьте веселыми, потому что в жизни много смысла. И если случайно я всплыл в ваших воспоминаниях, то, правда, последняя моя просьба к вам — не грустите, просто улыбнитесь. Все, тут я закончил… и, если у кого-то из вас случайно появится легкая улыбка, значит, я сумел выполнить свое последнее задание».

Р., его друг и сослуживец, сказал о нем: «Маор участвовал в тысячах операций. Он всегда был первым. Всегда подставлял плечо. Всегда впереди воюющих. Так и в последнюю субботу — Маор пришел первым, сражался впереди. Он шел твердо, защищая свои ценности, чтобы спасти других, спасти дом, спасти страну».

Маор пал в бою, спасая жителей у границы с Газой.

Подполковник М., командир элитного подразделения спецназа «Эгоз», был со своими бойцами в Самарии, когда получил вести о нападении на юге. Бойцы «Эгоза» тут же отправились на заставу Кисуфим, которую захватил ХАМАС.

Первые сведения с заставы были об осажденных наблюдательницах и о бойцах, которым срочно нужна была помощь.

Подполковник М. возглавил атаку и первый получил ранение в грудь. Боец «Эгоза», который был рядом, подтащил его к кустам, чтобы он не стал мишенью для террористов.

М. было тяжело дышать, он не мог говорить, он лежал и думал о жене и детях, которых ему не суждено больше увидеть. «Все закончится здесь», — звучало в его голове.

А в это время команда спецназа во главе с сержантом Ошри прорвалась под огнем на заставу и начала очищать от боевиков помещение за помещением. Ошри был ранен в том бою, в котором чудом были спасены девушки, запершиеся в задней части заставы. Первые две спасенные — Ади и Сапир.

Трое бойцов подразделения — Йонатан Савицкий, Эльад Михаэль Сасон и Амит Пэлег — полегли в бою.

…За жизнь М., командира «Эгоза», вели отчаянную борьбу врачи. Часть времени он был под наркозом и на искусственной вентиляции легких, прошел серию сложных операций.

— Это — медицинское чудо, — сказали его семье врачи, когда он пришел в себя.

М. не остался дома, чтобы пройти весь процесс реабилитации, — он решил вернуться к своей командирской должности.

Около сотни боевиков Нухбы атаковали в субботу в 7.00 утра кибуц Нахаль-Оз и соседнюю заставу, на которой были бойцы Голани и десятки наблюдательниц. В кибуце террористов встретили члены отряда самообороны во главе с РАВШАЦем Иланом Фиорентино.

Илан один из первых пал в бою, но героическим своим сопротивлением выиграл драгоценное время, позволившее жителям спрятаться в убежища.

— Когда мы укрылись, Илан вышел к ним из дома, — рассказал Амир Тибон, член кибуца.

За мгновение перед смертью Илан успел позвонить своему заместителю Нисану де-Кало и велел взять бронированную машину. Нисан вместе с еще одним членом отряда самообороны, Иланом Меировичем, воевали на этой машине и во многом предупредили ужасную резню в Нахаль-Оз. На их счастье, группа пограничников была дислоцирована в кибуце за несколько дней до нападения из опасения беспорядков у пограничного забора. 11 бойцов, задержавшие террористов и спасшие десятки семей до того, как пришла армия.

Одними из первых прибыли на помощь кибуцу спецназовцы «Маглан» во главе с Хеном Бухрисом, замкомандира подразделения. При въезде в кибуц они попали в засаду. Капитан Ифтах Явец, штабной офицер подразделения, погиб на месте. Хен Бухрис был тяжело ранен. Парамедик спецназа, Офек Розенталь, рванулся ему на помощь и был убит автоматной очередью. Не выжил и Бухрис — его рана оказалась смертельной. В бою погиб капитан Амит Гуэта.

Родителям Ифтаха Явеца передали письмо, найденное в его личных вещах. Он написал его перед началом операций в Иудее и Самарии: «Еще немного, и я выйду на последний инструктаж. Я ясно осознаю, что мы идем на операцию, из которой не все вернутся… Я пытаюсь представить себе часы боя. Быть во главе его, быть первым там, где труднее всего. Это именно так, как вы воспитывали меня. Мысли немного разбегаются: почему мы, почему сейчас, но вдруг ответ становится очень ясен. Воевать за страну, вести это подразделение — это не высший героизм. Это — норма. И если бы я должен был лепить свою жизнь заново, то не изменил бы ничего. Люблю вас».

Убийцы ворвались в дом восьмидесятилетнего Шломо Рона, одного из создателей кибуца Нахаль-Оз. Он был соратником Роя Ротенберга, убитого в апреле 1956 г.

Шломо, один, сидел в кресле посреди комнаты, словно ждал гостей. Террористы хладнокровно застрелили его.

Решив, что кроме старика никого в доме нет, они ушли.

Затем в дом вошла другая группа террористов. Увидев труп посреди комнаты, они пошли дальше.

Бандиты не знали, что в «мамаде» прячется жена Шломо, Хана, а две их дочери и внук, которые приехал днем раньше, скрываются в соседнем помещении.

Ирит Шамир, племянница Шломо, рассказала, что дочери приехали в кибуц потому, что в воскресенье отцу должны были делать операцию.

Их внук, сын третьей сестры, которая жила в Англии, призывался в армию. В Нахаль-Оз ему выделили маленькую квартирку рядом с дедушкой и бабушкой.

— Две дочки и внук были в этой квартирке — и это спасло их. Я уверена, что он это знал заранее. Увидели старика, что сидит себе в кресле. Выстрелили в него — а он остался сидеть. Вслед за ними пришла другая группа террористов. Они увидели, что там кто-то мертвый, и прошли мимо. Он спас жизнь своей семьи и сделал это вполне осознанно:

— Ханале, спрячься, я посторожу тебя, — сказал он жене.

Это было его решение.

Члены его семьи прятались до 18.00, когда закончился бой в Нахаль-Оз.

Утро застало Ноама и Гали Тибон на пляже Тель-Барух в северном Тель-Авиве. Тишину разорвал звук воздушной тревоги.

— Ноам, сирена, — закричала Гали. Генерал запаса Ноам Тибон поплыл к берегу.

Он начинал службу десантником в «Сайерет маткаль» и дошел до высших чинов.

Через несколько минут, вернувшись в машину, они видят сообщение от сына Амира, журналиста газеты «Ха-Арец».

Его семья — жена и две дочери — жители кибуца Нахаль-Оз.

«У нас террористы, они стреляют».

Супруги принимают мгновенное решение. Они возвращаются домой, берут пистолеты и запас патронов. Гали садится за руль, чтобы генерал оставался на связи с Амиром. Они мчатся со скоростью 150 км в час, еще не зная пока, что происходит на юге. Знают только одно: террористы в Нахаль-Оз.

Около Сдерота двое испуганных молодых людей рассказывают, как они спаслись с вечеринки в Реим. Ноам и Гали начинают понимать, что величина катастрофы гораздо больше, чем они себе представляли. Гали объезжает полицейский блокпост и едет по полю. По дороге встречают генерал-майора запаса Исраэля Зива. Он спешит в тот же район.

Исраэль — близкий друг. Они познакомились еще когда служили вместе в десанте. Исраэль — комбригом, Ноам — комбатом. Ноам и Исраэль продолжают путь в Нахаль-Оз вместе, а Гали везет в больницу Барзилай трех раненых, которых они подобрали в поле. Исраэль за рулем. Ноам на телефоне с Амиром, который с женой и дочками закрыт в «мамаде». Ближе к кибуцу слышат автоматные очереди. Ноам подбодряет Амира.

— Держись. Я еду.

Недалеко от кибуца они встречают нескольких спецназовцев «Маглана», которые сообщают им, что двое их офицеров — Бухрис и Явец убиты. Впервые они слышат, что террористы не только в Нахаль-Оз. Атакована вся приграничная зона. Исраэль Зив решает ехать в кибуц Беэри, а Ноам, убедившись, что Бухрис в самом деле мертв, берет его оружие и каску и приказывает бойцам Маглана ехать с ним в кибуц. Прорываясь туда, они натыкаются на террористов и укладывают шестерых из них. Ноам спешит к дому Амира. Стучит в окно «мамада». Кричит:

— Папа приехал.

Внучка узнаёт голос деда:

— Это дедушка, дедушка.

Вытащив их, Ноам продолжает сражаться вместе с подоспевшими бойцами бригады Гивати. Воюя, он успевает успокоить по телефону жену: «С сыном все в порядке».

— Я приехал в Нахаль-Оз не только, чтобы спасти сына и его семью, но и всех, кого возможно.

Потом он присоединяется к десантникам, которых доставляют на вертолете из Иудейской пустыни.

Бой в Нахаль-Оз продолжался до вечера. Десятки террористов были убиты отрядом самообороны, пограничниками и спецназовцами «Маглан», — первыми, кто прибыл в Нахаль-Оз. После того, как были убиты командиры, бойцы продолжали воевать под началом Ноама Тибона. Террористам не удалось захватить кибуц и устроить ту страшную резню, которая им удалась в других приграничных поселках.

Нахаль-Оз, кибуц, в котором жило 470 человек, потерял 13 своих людей и еще 10 были взяты заложниками в сектор Газа.

Более ста боевиков Нухбы ворвались в кибуц Кфар-Аза. Пикапы и мотоциклы — по земле, парапланы — по воздуху. Террористы прошли через три пролома в заборе и устроили засаду около кибуцных ворот. Им противостоял кибуцный отряд самообороны.

Восемь кибуцников были убиты в самом начале боя: РАВШАЦ Шахар Авиани, Офир Либштейн, глава совета Шаар ха-Негев — его сын погиб в кибуцном квартале молодежи, Таль Илон, Авив Барам, Шахаф Бергштейн, Надав Амикам, Ури Русо и Надав Хинди.

«Здесь шел один из самых тяжелых боев в приграничных населенных пунктах, — писал журналист «Нью Йорк таймс» который увидел собственными глазами страшные картины. — Это был погром, похожий на те, которые беззащитные евреи переживали в период Холокоста».

Исраэль Шомер, бригадный генерал, собирался выйти на утреннюю пробежку, когда первые минометные снаряды упали на территорию кибуца. Начался безумный обстрел, не похожий на прежние. Из дверного проема он успел увидеть, как на дома кибуца приземляются парапланы.

— Немедленно в укрытие, — крикнул он семье. Свое оружие он оставил на службе, поэтому успел схватить большой кухонный нож. Кто бы мог подумать, что отпуск на праздник в собственном доме превратится в войну за выживание.

Вот так, с ножом в руке, выходит он против десятков вооруженных боевиков на главный бой в своей жизни. Генерал видит раненого бойца самообороны и берет его оружие. Убивает террориста и запасается его же обоймами с патронами. Опытный солдат понимает, что кибуц захвачен. Повсюду шастают группы террористов. Беспорядочная стрельба и крики.

А из закрытого «мамада» его сын пересылает сообщения друзей — они спрашивают, что делать. «Не выходить из убежищ, — отвечает Исраэль Шомер, — всех, кто выйдет, убьют».

Шомер воюет один. Нет армии. Большей части отряда самообороны уже нет в живых. Он еще не знает, о том, что не только в Кфар-Аза, но во всем районе рядом с Газой идет война.

В разгар боя ему удается позвонить начальнику Генштаба Герци Халеви и доложить о происходящем. Он звонит офицеру штаба своей Северной бригады и приказывает срочно поднять бригаду к бою.

Незадолго до 10.00 в кибуц прибывает бронетранспортер бригады Голани. Это пришли на помощь бойцы с заставы Нахаль-Оз.

Комбриг продолжает сражаться, теперь уже вместе с ними. Издалека видит террористов, которые пытаются прорваться в «мамад» его дома…

Уже когда бой закончится, он обнаружит остатки взрывного устройства и ручной гранаты, разорвавшиеся на задней террасе, дырки от пуль, простреливших холодильник, и следы от пуль на стенах. К великому счастью, «мамад» взорван не был.

Сообщения кибуцного сообщества в WhatsApp:

«Они здесь. Срочно помощь… Они уже в моем доме…»

«Я ранена. Придите срочно…»

«Подожгли мой дом… Кто-то сказал армии, что здесь происходит?»

«Пусть кто-то подумает о молодых… пожалуйста, помогите… дети заперты со вчерашнего вечера. У раненых кровотечение. Нет электричества, нет связи, невозможно сообщить им, чтобы были осторожны…»

Шайли Атари, племянница известной израильской певицы Гали Атари и тоже певица, живет в Кфар-Аза со своим мужем Яхавам Вайнером. В начале сентября родилась Шиа, их первый ребенок. Молодые люди, впервые ставшие родителями, не могли вообразить, что ждет их всего через месяц.

— Через несколько минут после того, как террористы вошли в кибуц, — так описывала Шайли тот черный день, — мы уже услышали их около нашей квартиры, они хотели силой открыть окно убежища. Им удалось просунуть руку внутрь и они попытались опустить ручку. Яхав силой удержал дверь, а я с Шией выскочила наружу. Он задержал их на несколько минут. Иначе я не смогла бы выйти.

Шайли семь лет тому назад попала в тяжелое ДТП, потому далеко убежать не могла. Она спряталась в кустах, а через несколько часов, несмотря на бесконечную стрельбу вокруг, побежала к соседям и начала стучаться в двери. Никто не открыл — ведь было указание оставаться в укрытиях и никому не открывать.

— В конце концов, мне удалось спрятаться в кладовке, за мешками с землей и удобрениями. Я — босая, без еды, без воды, с месячной малышкой, которая плачет, не переставая, а вокруг все время стреляют. У меня было такое чувство, что каждый раз, как они слышали плач Шии, они стреляли сильнее.

Зохар и Рина Шпак. Муж — старший офицер полиции с 30-ти летним стажем. Жена — в прошлом член Кнессета, полковник в запасе. Вместе с внуком они заперлись в защищенном помещении сразу же после первой сирены, а вышли оттуда только через 24 часа. Все это время Зохар удерживал силой двери их укрытия, а террористы расхаживали по их дому, ломали вещи, стреляли. После того, как прибыл ЦАХАЛ и освободил их, они увидели тела убитых — жертв страшной резни.

Из семьи Коц не осталось никого, кто мог бы рассказать о последних минутах их жизни. Авив, Ливана и трое их детей: солдатка Ротем, Ифтах и Йонатан — игроки академии баскетбольного клуба «Хапоэль» в Тель-Авиве. Связь с ними оборвалась почти сразу после вторжения террористов в кибуц.

Их так и нашли: пятеро в одной кровати, и Авив прикрывает их своим телом.

Среди кошмара этого дня было и одно «маленькое чудо».

Женщина с двумя младшими детьми спряталась сразу же после начала ракетного обстрела. Террористам удалось войти внутрь.

Она решила, что все кончено. Но тут главарь попросил ее успокоиться:

— Мы мусульмане, мы не убиваем женщин и детей.

Террористы остались в квартире, приготовили себе завтрак из того, что нашли в холодильнике, и часа через два ушли.

Редкое чудо…

Первые силы спасения прибыли только к 12.00 — полицейские отдела «Йоав». Это подразделение было создано для борьбы с бедуинами — нарушителями закона земельной собственности в Негеве, а не для войны с сотнями вооруженных боевиков. Одновременно появились и небольшие силы армии. А чуть позже — спецназовцы «Дувдевана» и «Текилы» ШАБАКа.

Неожиданно возникла и еще одна сила — добровольцы. Два офицера — армейский и полицейский, и два пенсионера ШАБАКа. Пришли пешком, так как поняли, что в тех, кто хочет въехать на машине, стреляют из засады. Вооруженные только пистолетами, они очень скоро обзавелись оружием раненых и убитых. Эта четверка под огнем освободила десятки членов кибуца и отправила их в безопасное место.

Прежде всего все они спасали стариков — тех, кто создавал Кфар-Аза еще в начале 50-х годов прошлого века. А квартал молодежи долго еще оставался без защиты и помощи. В нем жили девушки и юноши допризывного возраста, солдаты и молодые пары, не так давно ставшие членами кибуца. Они поселились здесь, потому что были очарованы красотой и тишиной этих мест, ароматами зеленых полей и садов. Этот квартал кипел жизнью, весельем. Многие из них были убиты. Поколение будущего Кфар-Азы истекало кровью, сгорало в пламени пожара. Семерых из них похитили как заложников.

У Йотама Хаима и Алона Шамриза появился шанс на спасение уже в Газе, но трагическая ошибка не дала сбыться их надеждам. Им вместе с еще одним заложником, бедуином Самаром Эль Талалка, удалось бежать, когда во время военных действий погибли их охранники. Несколько дней они прятались в заброшенных домах, на одном из которых натянули кусок ткани с надписью: «трое заложников». Через несколько дней они услышали голоса на иврите и поняли, что ЦАХАЛ близко. Сняли майки и вышли из укрытия с белым флагом по направлению к солдатам. Солдаты из учебного батальона бригады Голани, увидев их в нескольких десятках метров от себя, решили, что это террористы и застрелили двоих — Йотама и Самара. Алон Шамриз попытался вернуться. Комбат сразу понял, что произошла страшная ошибка, и велел прекратить стрельбу, но его приказа не услышал солдат, который был от него вдалеке. Алон был убит. Одна из многих трагедий этой войны.

800 кибуцников жили в Кфар-Аза. 72 из них были убиты, 18 стали заложниками в секторе Газа.

Нир-Оз — один из маленьких приграничных кибуцев. Четыре километра от границы с сектором, порядка 400 жителей, которые успешно работали в нескольких отраслях сельского хозяйства. Маленький кибуц, один из самых пострадавших от резни, устроенной ХАМАСом. Треть его жителей была убита или похищена.

В 7.15 утра Ярон Маор с женой и тремя детьми — еще одна дочка ночевала у бабушки в другой квартире кибуца — уже сидел в убежище.

Пришло первое сообщение. «В поликлинике террористы. Все в форме наших солдат», — писал ему один из членов отряда самообороны.

Ярон не сразу понял смысл прочитанного — террористы в поликлинике кибуца, как такое возможно?

Ярон достает револьвер из сейфа, раздумывая, взять ли ему одну обойму или больше, ведь понятно, что через считанные минуты здесь будет армия и все закончится. Вдалеке он слышит стрельбу, пока не понимая, что стреляют не бойцы ЦАХАЛа, а террористы Нухбы, которые захватили Нир-Оз.

В восемь утра он начинает понимать величину происходящего. Сотни почти одинаковых сообщений в кибуцной группе WhatsApp: «Они у нас… пошлите кого-нибудь… есть раненые от пуль… нас подожгли… мы задыхаемся… не давайте им войти в мамад… держите крепко ручку… где армия?»

Армии нет. Единственные, кто пытаются остановить около 80 боевиков Нухбы, беспрепятственно вошедших в кибуц, — члены отряда самообороны. Один из них убит в самом начале боя.

Террористы пришли подготовленными: с точными чертежами и снимками с воздуха. Знали, где стоянка кибуцной Скорой помощи и джип РАВШАЦа — их подожгли сразу, чтобы ими не могли воспользоваться. Не было никого, кто мог бы остановить их. Они набросились на дома и укрытия. Везде, где не могли прорваться в укрытия, открывали баллоны с газом, стоящие снаружи, и поджигали их. Часть кибуцников погибла от удушения газом. В каждом доме, куда боевики смогли проникнуть, они расстреливали всех, кто там был. Тех, кто уцелел от стрельбы, тащили в свои пикапы или в транспорты, угнанные со стоянки в кибуце, и увозили длинной вереницей в Газу, проезжая победным и унизительном маршем победы, где толпы на дорогах приветствовали «героев 7-го октября».

После боевиков из сектора повалил сброд. Сотни палестинцев из Газы, услышав, что забор взломан, двинулись, чтобы не упустить своего «счастья» — грабить, убивать и похищать.

Ярон Маор, с пистолетом и двумя обоймами, понимает, что кибуц захвачен. Около 9.00 он слышит шаги у своего дома и понимает, что пришли и к нему. Из окна уборной он видит полтора десятка боевиков, которые безуспешно пытаются открыть наружную стальную дверь. Один из них начинает лезть через кухонное окно. Ярон стреляет в него. Боевики начинают поливать наружные стены сплошным огнем. Кто-то бросает гранату. Ярон успевает скрыться в спальне и чувствует, что ранен осколками. Один террорист уже внутри дома. Ярон убивает его. Силы не равны. Боевики не прекращают стрелять и бросать гранаты. Ярон стучится в дверь «мамада» и входит внутрь.

Тамар Кедем с мужем Йонатаном (Джони) и тремя детьми сидят в укрытии с начала ракетного обстрела. Тамар создала группу в интернете «Матери Нир-Оза», она пишет: «Девочки, дорогие, все в порядке? Кому-то нужна помощь?» — ответы не успокаивают. Все говорят о стрельбе, террористах, которые входят в их дома, криках на арабском и взрывах гранат. Джони, ее муж, удерживает дверь. Брат Тамар пишет, что он чувствует себя, как на поле боя. Под окном крики на арабском.

Тамар переписывается со своей сестрой Ноэй. Рассказывает, что Джони надел каску своего отца и навалился на дверь.

— Как вы? — спрашивает она.

— Умираем от страха, дети под кроватью, — отвечает сестра.

— У нас тоже, — пишет Тамар.

Обмен сообщениями продолжается до 9.47 — почти четыре часа с того момента, как террористы появились в кибуце. Вдруг Тамар пишет в группе WhatsApp: «Я ранена». Ноа пытается дозвониться военным. Сказать, что они одни в кибуце. Ее муж Регев ранен, рана кровоточит. Дети в ужасе. Она старается успокоить их, мол, вот-вот придут папины друзья и выручат их, хотя ей самой трудно в это поверить. Террористы возвращаются несколько раз, пытаясь открыть дверь. Регев удерживает дверную ручку.

Так продолжается до полудня. Тамар уже не отвечает. Ноа боится самого худшего, до сих пор не в силах признаться самой себе, насколько это худшее может быть ужасным. Приходит Йоси, член кибуца, стучит в двери, просит открыть ему. Ноа уверена, что террористы схватили его и теперь обходят дома, чтобы он вызывал людей наружу.

— У нас все в порядке. Иди дальше, — кричит она за дверью.

И только после того, как он посылает ей сообщение на мобильник, она доверяется ему. Он снаружи с солдатами. Кричит ей, что ручка двери сломана, и они выходят через окно.

Солдаты ведут их в центр кибуца, там они встречают тех, кто пережил резню. Детей без родителей, родителей без детей. Все в шоке, им трудно понять и переварить, что же с ними произошло. Врачи морского спецназа, из команды первых, кто прибыл в кибуц, оказывают помощь раненым. Ноа все еще надеется, что вскоре тут появится ее сестра Тамар.

Оставив попытки сломать дверь в защитной комнате семьи Кедем, террористы поджигают дом. Удушливый дым проникает в «мамад». В отчаянной попытке впустить свежий воздух в помещение Джони открывает дверь, и его тут же убивают. Террористы входят и расстреливают всю семью: Тамар, двух дочек — близняшек, Шахар и Арбель, шести лет, и двухлетнюю Омер. Страшное хладнокровное убийство. В то утро убили и Кэрол, мать Джони. Боевики застрелили Кэрол, ее собаку и продолжили путь к соседям. Кровавый путь резни и убийств.

Ямит Авиталь была в Тель-Авиве, ее муж Бени и их дети — в кибуце. После первого же ракетного залпа она позвонила.

— Сирена. Минометный обстрел. Мы в «мамаде». Все в порядке, — успокоил ее муж.

Но ничего не в порядке. Понемногу ей начинает открываться картина боев, которые идут на юге. Если террористы разгуливают по главной улице Сдерота, то что происходит в Нир-Оз? Следующее сообщение из укрытия: «Я люблю тебя. Позвони в ЦАХАЛ».

Ямит понимает, это — прощание. И только в 13.10, после долгих часов надежды и страха, приходит успокаивающее сообщение: «Мы в порядке. Удалось уцелеть. Солдаты — герои».

Ярон Маор продолжает свой бой за выживание. Понимает, что он — последнее препятствие между его семьей и террористами. У убийц Нухбы отлаженная система действий. Когда они видят, что не удается открыть дверь, они идут в другие дома, затем опять возвращаются для новой попытки. Они чувствуют, что у них много времени, ведь никто им не мешает. Если после всех попыток дверь не поддается, потому что кто-то держит ее из последних сил, они поджигают дом. Те, кто остается, задыхаются. Тех, кто пытается выскочить, убивают или похищают.

То же происходит и с домом Ярона Маора. После нескольких попыток боевики поджигают дом. Удушливый дым начинает проникать внутрь. Узники смачивают полотенца и прокладывают их между дверью и полом.

— Я не хочу здесь задохнуться, — говорит жена Ярона, а он объясняет, что выходить нельзя. Террористы поджидают их снаружи. Они остаются в комнате. Через какое-то время, когда арабские голоса вокруг уже не слышны, они решаются выйти. Они уже на грани удушья. Ярон открывает окно и видит вокруг несколько полицейских. Все с оружием, направленным на него, они уверены, что он — террорист.

— Слушай, Израиль, Господь Бог наш, Господь един, — кричит он на иврите то, что араб прокричать не может.

— Кто это? — спрашивают они у его жены.

— Мой муж…

Ярон Маор:

— Силы безопасности не убили ни одного террориста в Нир-Оз, хотя на определенном этапе их здесь были сотни. После того, как пришла армия, мы прочесали каждый «мамад» и каждый дом. Там не было террористов. Почему? Потому что они выполнили свою задачу. Выполнили то, что хотели: пришли, убили, сожгли, вырезали, похитили, сделали нам Холокост — и ушли.

Семья Бибас — мать Шири, ее муж Ярден и дети — Ариэль 4-х лет, и Кфир 10-ти месяцев — были похищены. ХАМАС распространил видеозапись того, как Шири укутывает малыша Кфира одеяльцем, и как ее тащат в плен, ужас застыл на ее лице. Ярден виден на другом ролике, его лицо и руки в крови. Кадр, ставший одним из символов этой войны: мать и двое ее детей, ведомых в ад. Весь мир узнал Кфира Бибаса. Через два месяца в мире отмечали День его рождения — ему исполнился год. Прошли долгие месяцы, а Кфир, Ариэль, Шири и Ярден все еще там. Имена Шири, Ариэля и Кфира нет в списках заложников, которых освобождали поэтапно. ХАМАС говорит, что они были убиты в атаках ЦАХАЛа в секторе. Эти сведения до сих пор не подтверждены, и в Израиле отказываются верить информации ХАМАСа и надеются, что они не убиты в туннелях и подвалах подземной Газы, как это было с другими погибшими.

В кибуце узнают страшные истории. Армия пришла, прочесала каждый дом и каждое укрытие, освободила выживших. Со всех сторон поступают новые сведения: кто убит, кто похищен, кто уцелел. Свидетельства собираются воедино, но пройдет еще много времени, пока можно будет собрать пазл катастрофы целиком.

В середине января, спустя 100 дней, Реума Кедем, потерявшая дочь и внуков, вернулась в Нир-Оз. Она хотела найти куклу в сожженном доме свой дочери Тамар. Мать и бабушка, потерявшая в один день весь свой мир — дочку, зятя и трех внуков — искала хоть что-то на память о них.

Выходя из дома с куклой, она встретила министра обороны Йоава Галанта, приехавшего посмотреть на обугленные поселки.

Сначала она не могла вымолвить ни слова. Когда же пришла в себя, высказала ему все, что у нее на сердце:

— Как такое могло случиться? Как это было возможно? Почему? Люди не исполнили свой долг. До каких пор мы будем молчать? Что мне терять? Почему не было телефонного звонка? Чего мы просили? Один телефонный звонок — и Тамар могла бы жить. Один звонок — если бы вы предупредили нас об опасности, нас бы здесь не было. Но не было никого, кто сказал бы нам уйти вовремя. Почему? Где вы были? Почему вы бросили нас?

У министра обороны не было слов. В его глазах была боль, когда он слышал это от женщины, потерявшей своих любимых. В студии 12 канала, который показывал эту болезненную встречу, плакали все.

38 человек были убиты в Нир-Оз в субботу 7 октября 2023 г. 77 угнаны в Газу. Часть из них, женщины и дети, были возвращены. Известно, что есть те, кто были убиты в плену.

Десять человек было в отряде самообороны кибуца Нирим. Только четверо из них, те, что живут в восточном квартале, сумели вступить в бой с пятьюдесятью террористами, проникшими в кибуц чуть раньше 7 утра. Остальные сидели, запершись, а снаружи террористы разгуливали между домами. К отряду самообороны присоединился офицер полиции Амит Леви. Они не знали, что в Нирим въехал армейский джип с командиром Южной бригады Асафом Хамами и двумя бойцами его командного пункта. Они сражались и пали как герои.

Даниэлю Меиру, РАВШАЦу Нирим, удалось собрать в свой внедорожник троих бойцов самообороны. Это все, кто у него был. С этими силами он должен был остановить десятки террористов, которые расхаживали между домами и заходили в них.

— Нас было четверо. Это был полный бред — даже пытаться остановить их, — скажет он потом. — Все мы вышли из дома, понимая, что уже не вернемся. И, тем не менее, что-то мы сделали.

Шай Леви, военный корреспондент новостного сайта «Мако», укрылся в убежище со всей семьей сразу же после первого залпа. Они закрыли за собой дверь и ждали, что стрельба прекратится, но, если это начало очередного раунда войны, что ж, надо собрать чемоданы, сесть в машину и уехать на несколько дней, пока не станет тихо.

Но залпы не кончались, и Шай начал понимать, что все не так, как бывало раньше. Вдалеке он слышал звуки стрельбы. Это не оружие ЦАХАЛа. Десантник в прошлом, он умел различать выстрелы. Это палили «калашниковы» очередями. Он понял: в кибуце террористы. Со временем он опишет во всех подробностях в статьях на новостном сайте «Мако» семь трудных часов, проведенных с семьей до того, как они услышали, наконец, ивритские слова.

«Умираешь от страха, но стараешься не пугать детей. Мы тушим свет и говорим детям, чтобы они легли на пол под кровати. Я прижимаюсь к двери, чтобы ее не открыли. А стрельба все усиливается и приближается. Боевики, их более двадцати, начинают входить в дома и стрелять. Бросать гранаты. Кибуцная группа WhatsApp разрывается от криков SOS: «Они рядом с домом… стрельба у нас сейчас… я не решаюсь выглянуть наружу, пытаются сломать нашу дверь… спасите, пожалуйста, террористы здесь, они стреляют в наше укрытие… почему не приходят помочь нам, они здесь, в салоне…».

За десять дней до того Эми и Уриэль отмечали двойное событие: рождение первого сына, Каи, и прием в члены Нирим — кибуца, где Эми родилась и выросла. В пятницу провели церемонию брит, и мать Эми, Двора, приехавшая из Эйлата, осталась ночевать у них. А утром — безумный ракетный обстрел, затем стрельба в кибуце и крики на арабском. Они закрыли дверь и окно и начали ждать. Террористы вошли в дом. Эми слышит голоса. Они двигают вещи, разбивают их. Эми и Уриэль испуганы, а бабушка старается успокоить десятидневного младенца. Террористам не удается взломать дверь, и они начинают поджигать дом и шины, которые сняли с их машины. Эми вспоминает:

— Дом горит. Мы умоляем о помощи. Мама приехала со своим псом, который побоялся войти в укрытие. Он лежал под диваном в салоне. Когда дом загорелся, мы слышали, как он завыл от страха. Он не выжил, бедный… У каждого из нас своя роль: я стерегу дверь, Уриэль открывает и закрывает окно, чтобы зашло немного воздуха, мама держит малыша. Иногда, когда мы думаем, что снаружи никого нет, мы кладем его на окно, чтобы он немножко подышал воздухом. Каждый раз, когда проходит террорист, забираем его на кровать. Так это продолжалось шесть часов — пока не пришла армия.

После спасения для них нашли кислородный баллон. Потом повезли в больницу «Сорока», ребенком три дня занимались врачи.

Они выжили…

Шай Леви:

— Через щель в окне я вижу около дома трех вооруженных террористов. Знаками показываю жене молчать. Все в темноте. Дети под кроватью. Мы слышим, как они приближаются, говорят между собой. Мне кажется, что сердце сейчас разорвется. Я дрожу и умираю от страха. Хватаю ручку двери, стараюсь сохранить хладнокровие, чтобы не пугать детей. Мы слышим, как они ломают окно рядом с входной дверью и входят в дом. Они в комнате над нами. Жена закрывает руками уши и начинает молиться. Дети молчат, как неживые. Я чувствую, что один из террористов пытается открыть дверь. Я борюсь с ним за ручку. Только железная дверь отделяет мою семью от террористов. Мне понятно, что если они войдут, они убьют нас… Террорист отпускает ручку. Я слышу, как они переворачивают еще какие-то вещи и идут в другой дом. Я стараюсь снова дышать. Моя рука все еще на ручке… Ощущение, что мы оставлены на произвол судьбы в этой бойне. Время уже десять с половиной утра. Это длится уже четыре часа, и никого нет.

В полдень Шай слышит звук вертолета. Первый солдат входит в кибуц только в 13.41 — семь часов и 11 минут с момента прорыва террористов. Он пишет в группе WhatsApp, чтобы не выходили из укрытий, чтобы не открывали сразу окон — боевики одеты в форму наших солдат и полицейских. В 16.00 Шай слышит, что к ним приближаются солдаты, входят в дом, ищут, подходят к защитной комнате. Шай велит детям хранить молчание и продолжает крепко держать ручку.

— Есть здесь кто-нибудь? — спрашивают снаружи.

Шай молчит. Хочет, чтобы спросили еще раз. Вслушивается в акцент.

— Есть здесь кто-нибудь?

Шай отвечает:

— Да.

Солдат просит открыть дверь:

— Это ЦАХАЛ.

Шай не спешит открывать. Просит сказать имя РАВШАЦа кибуца.

— Даниэль.

— Из какого вы подразделения?

— «Маглан».

— Какой номер «Маглана»?

Солдат сообщает номер подразделения.

И только тогда Шай медленно открывает дверь, все еще крепко сжимая ручку, готовый немедленно закрыть ее, если все-таки его ждет сюрприз.

Шай:

— Бойцы «Маглана» выводят нас из дома. Около входа я вижу тело соседа. Недалеко от него — труп террориста. Я прошу вести детей так, чтобы они не видели трупов. Солдаты ведут нас в клуб, где мы видим тех, кого освободили до нас. Впервые мы пьем воду, едим что-то и узнаем, кто убит и кто похищен. Только в 17.00 выходим из кибуца колонной, и картины снаружи — апокалиптические. Дым поднимается от Нир-Оз до Магена.

Пока семьи прячутся в защищенных комнатах, четверо членов отряда самообороны пытаются справиться с террористами. Не только с боевиками Нухбы, пришедшими сначала. Но и с теми многими десятками жителей сектора, которые ходят, грабят, ищут кого-нибудь, кого смогут увести в Газу. В какой-то момент члены отряда поднимаются на самое высокое здание в кибуце — башню зернохранилища — и оттуда, с более безопасного места, продолжают стрелять.

Около 13.00 прилетает боевой вертолет, выходит на связь с ними, и они делят обязанности: Даниэль и члены отряда самообороны продолжают воевать с боевиками в кибуце, а летчики занимаются теми, кто снаружи. Благодаря героической борьбе отряда самообороны жертв в кибуце было относительно мало.

В Нирим, где было 500 жителей, пять убитых и пять похищенных.

Террористам, ворвавшимся в кибуц Реим около 7.30 утра, противостояли только шесть членов отряда самообороны. Им предстояло задержать террористов на трех направлениях.

Амри Боним, член отряда самообороны:

— Начался обстрел, мы все в укрытии, успокаиваем детей, думаем, куда мы сегодня уедем — в Зихрон Яаков, где семья жены, или в Эйлат. Через пару минут слышится стрельба, но не такая, как обычно.

Харэль Орен, РАВШАЦ, собирает членов отряда самообороны — всех, кто остался дома на праздник — в западном районе кибуца, который обращен к Газе. Вдалеке они видят на дорогах длинные колонны террористов. Пикапы и мотоциклы. Слышат частую стрельбу в соседних кибуцах, тех, что между ними и границей с Газой, и понимают, что еще немного — и они будут в Реим.

Амри:

— Орен разделил нас на три группы. По двое в каждой, и каждая там, где они входят. Задача — отогнать их от домов и задержать, как можно дольше, до того, как придет подкрепление. Террористы начинают входить, мы выскакиваем между домами, каждый раз в другом месте, стреляем несколько раз и перебегаем, чтобы создать иллюзию, что нас много. Группа из 20 боевиков на юго-западе кибуца начинает поджигать дома. Мы все время спрашиваем себя: где ЦАХАЛ, где ВВС? Мы одни против всей Газы — и хоть бы один самолет в небе.

…Дария и Лави Карп, девочка 10-ти лет и мальчик 8-ми, приехали вечером на праздник к своему отцу, Двиру, который жил в кибуце со своей подругой Став Кимхи. Их мать, Реут, тоже жительница Реим, была на празднике в центре страны. В 8.00 утра, после первых вестей о том, что пограничный забор прорван, Реут заволновалась. В 8.15 она получила страшное сообщение от Двира: тяжелая стрельба и полный бардак. Через пять минут после того боевики вошли в квартиру, в 8.24 еще одно сообщение, леденящее кровь: «Мама, это Дария, папа убит. И Став тоже. Спаси нас!»

Дальше — самые длинные часы в жизни Реут Карп. 3 часа она говорит по телефону с двумя детьми, пытается успокоить их, подбодрить, объяснить, умолить. Попросить, чтобы они сидели тихо. Чтобы легли под кровать и укрылись. Не двигались. Не думали. А Дария только пишет: «Мама, спаси нас…»

О том, что было потом, она узнает только ночью, когда ей посчастливится обнять вернувшихся из ада двух маленьких детей. Долгие часы они провели рядом с мертвым отцом и его подругой. Террористы вернулись в квартиру, увидели двух детей и один из них, видимо, командир группы, подошел успокоить их. Он укрыл обоих одеялом и сказал, что не собирается их убивать. На наружной стене написал красной помадой: «Люди Аль-Кассама не убивают малых детей».

Через короткое время после этого в дом с риском для жизни пришел один из соседей, чтобы забрать детей. Он взял их к себе домой, и там они оставались, пока их не спасла армия.

Чудо Симхат Тора в страшной резне.

Около 10.00 прибыли силы полицейского патруля. Восемь полицейских во главе с Авиэлем Битоном. Утром они воевали в Офакиме, а сейчас поспешили на помощь кибуцу Реим. Дорога в кибуц опасна — террористы подкарауливают машины. Они стреляют из РПГ в каждый проезжающий транспорт. Полицейские подъехали к кибуцу по садам. Недалеко от ворот увидели белый пикап. Из него вышел некто в форме солдата ЦАХАЛа и сказал им на иврите:

— Я ваш, не стреляйте.

Арабский акцент, и Битон на минуту заколебался. В армии есть солдаты-мусульмане. Кинув быстрый взгляд на номера машины, он понимает, что эта машина — палестинская. Прямо из Газы… Он стреляет, убивает террориста, и тут же в полицейских летят пять ручных гранат. Начинается ближний бой. Несколько боевиков нейтрализованы сразу. Еще один пытается бросить гранату, задевает за дверь своей машины, граната падает на землю. От взрыва погибают все террористы. Полицейские входят в кибуц и присоединяются к членам отряда самообороны. Но бой все еще неравный.

Подполковник Рои Леви, командир многопрофильного спецназа для особых заданий, был дома, когда начался ракетный обстрел. По дороге на базу своей части в Тель Ноф он вызвал всех, кто мог срочно прибыть, и сам, вместе с четырьмя бойцами, отправился в кибуц Реим. Его небольшая группа вместе с отрядом самообороны начала освобождать дома, захваченные террористами. Чуть позже прибыли бойцы из учебного взвода этой части. Кругом — дома со следами пуль, горящие автомобили и кибуцники, запершиеся в мамадах.

Раненный в руку Рои продолжал сражаться. В одном из домов засела группа боевиков. Они стреляли из окон, с крыши, бросали ручные гранаты и взрывные устройства. Рои послал часть солдат окружить дом, а сам вместе с другим бойцом обеспечивал им прикрытие. Затем пошли на штурм. Рои встал во главе своего отряда и был убит пулей в грудь. Бой продолжался без командира много долгих часов.

Амри Боним, член отряда самообороны, участник сражения:

— Дома и деревья горят. Вокруг сплошная стрельба. И в кибуце, и во всей округе. Все время нам посылают сообщения: «Террористы входят в дом, поджигают дома. Где подкрепление? Почему нет подкрепления?» Все это время мы не перестаем воевать. Бьем террористов. Знаем, что воюем за свой дом. За все, что символизирует для нас дом. Воюем за то место, где мы растим детей. Воюем за «живой уголок», за футбольную площадку, за школу, за дом культуры.

Все эти часы мои жена и дети сидят, запершись, не давая террористам открыть дверь. В какой-то момент жена зовет меня домой. Ей надо в туалет, а у меня закончились патроны. Я бегу с двумя членами самообороны домой, и мы охраняем дом, пока она идет в туалет и передает мне две обоймы.

Раненые начинают поступать в поликлинику. Рина Коэн, медсестра кибуца, сидит в укрытии вместе с мужем и детьми, когда РАВШАЦ звонит ей и просит немедленно прибыть в поликлинику. Там раненые. Рина понимает значение просьбы. Она, конечно, медсестра, «ангел в белом», но весь кибуц в огне, террористы везде, тот, кто высунет нос из укрытия, будет тут же застрелен. Она просит кого-то из отряда самообороны зайти за ней и проводить до поликлиники. Они пробираются кружным путем. Рина не узнает свой второй дом на протяжении 28 лет — стены в следах от пуль, пол в осколках стекла, и везде следы крови. Нет комнаты, где не лежат раненые. Некоторые — тяжелые. Там же — тело полковника Рои Леви. Кто-то получил первую помощь на месте, он уже со жгутом, остановившим кровотечение. Рина делает самое необходимое для спасения жизней — ставит капельницы и делает перевязки. Она просит РАВШАЦа, чтобы он срочно прислал доктора Амита Нехуштана. Теперь они вдвоем, и есть надежда на спасение раненых.

В поликлинику доставляют пострадавших на фестивале и двух раненых участников отряда самообороны.

Рина просит о помощи армейское начальство. Вскоре на футбольную площадку приземляется вертолет с бригадой парамедиков. Она на своей машине везет раненых к вертолету, а вокруг свистят пули и падают ракеты.

Амри Боним, член отряда самообороны:

— В полдень к нам прибыли новые силы полиции и армии. Мы объединяем усилия и перераспределяем роли. Ищем тех, кто нуждается в помощи. Положение довольно странное: кибуц сожжен, люди все еще сидят в укрытиях, и все еще есть террористы.

Пятнадцать молодых людей спаслись после фестиваля. Мы ведем их в поликлинику.

После полудня я иду домой. Засыпаю одетый и с оружием рядом. В полвторого ночи — сообщение от Тувии, члена отряда самообороны: «У нас дома террористы. Срочно приходи».

Я огибаю свой дом, там встречаю Харэля, РАВШАЦа. К нам присоединяются десантники. Я не могу поверить, что я иду в дом, где часто играли мои дети — иду с оружием. Ложусь за домом, чтобы, если террористы выйдут сзади, я мог их уничтожить. Отряд десантников окружает дом. Вбрасывают гранату, входят и уничтожают двух террористов. Тувия и его семья спасены, а я плачу и не могу перестать. Лежу на тротуаре за домом Тувии, в том месте, по которому шел каждый день после обеда, чтобы забрать детей. Я просто лежу там и плачу.

Кибуц Реим, где жило 400 человек, был спасен от страшной резни благодаря членам отряда самообороны. Шестеро первых, к которым затем присоединились другие: Харэль Орен, Нив Тувия, Амри Боним, Ноам Габай, Омри Бен-Ишай, Янив Ариэль, Орен Ахрак, Эяль Ахрак, Ави Авиталь и Рон Асаф.

Более трех часов они воевали до прихода подкрепления.

Пять человек из кибуца Реим были убиты, и пять — похищены.

Всего 100 метров между мошавом (сельскохозяйственным поселением) Нетив-ха-Асара и пограничным забором, за которым расположены самые восточные кварталы сектора Газа: Бейт-Ханун и Бейт-Лахия. Несмотря на опасную близость, несмотря на уже рутинные минометные обстрелы, мошав процветал.

Первые жители поселилась тут 40 лет назад. Это были в большинстве своем молодые люди, выселенные из поселения на Синае Хевель-Ямит после заключения мирного договора с Египтом. Здесь они хотели начать новую жизнь.

Было время экономического подъема, рос спрос на жилье. В 2020 г. тут жили около тысячи человек — они, в основном, занимались сельским хозяйством: цветами, овощами, фруктами. Процветало и животноводство. На бетонных плитах забора, отделяющего их от сектора Газы, было написано: «Путь к миру». На иврите и на арабском.

Путь к миру взорвался в одно утро — в субботу, 7-го октября 2023 г.

Ронен Ависрор, офицер региональной службы безопасности и фотограф-любитель, решил выйти рано утром поснимать на пляже Зиким. По дороге к стоянке он встретил своего друга Амнона Зива, отставного офицера полиции, тот спешил на встречу мотоциклистов в кибуце Яд Мордехай. Тишину разорвал вой сирены, затем — минометный залп.

Ронен бросился в ближайшее бомбоубежище, не забывая фотографировать.

И вдруг над ним пролетают шесть парапланов по направлению к мошаву. Сначала он подумал, что это израильтяне по ошибке подлетели слишком близко к границе, но потом увидел, что они снижаются и приземляются прямо в мошаве. Недалеко от своего убежища, около забора, окружающего Нетив-ха-Асара, Ронен увидел белые пикапы, набитые террористами, и сразу же услышал автоматные очереди. Он понял, что в мошав, домой, уже не вернуться. Начал искать укрытие, рассылая по пути тревожные сообщения РАВШАЦам всего района. Бомбоубежище нашел рядом с цехом для упаковки цветов. Там уже спрятались рабочие-таиландцы.

Амнон Зив рванул изо всех сил домой. На бегу он также посылал сообщения РАВШАЦам в поселках: «Срочно поднимайте отряды самообороны!» Дома достал винтовку из сейфа, вручил револьвер сыну, попросил его беречь маму и вышел. Террористы были уже в мошаве, входили в дома, стреляли во всех, кого видели.

Амнон рассказывает:

— Я увидел двоих бойцов самообороны, они двинулись к одному из террористов, тот успел выстрелить раньше и ранил обоих. А мой телефон все это время звонил, не переставая. Мне говорили, что террористы уже в домах.

Сабин Таса укрылась в мамаде сразу же, как только начался ракетный обстрел. Дома она была одна. Старший сын, семнадцатилетний Ор, утром пошел на пляж Зиким заниматься серфингом. Муж, Гиль, глава пожарно-спасательной команды Ашкелона, и двое их маленьких детей, Шай и Корен, гуляли, поэтому спрятались в бомбоубежище рядом с домом. Сабин видит машину, которая несется к их дому на полной скорости. Из своего укрытия она слышит, как террористы разрушают дом и пытаются открыть дверь. Она затаилась и хочет связаться с мужем, но он не отвечает. Где-то через час террористы уходят, а чуть позже она слышит крики с улицы. Это ее дети, Шай и Корен. Сабин быстро впускает их внутрь, и первые слова, которые она слышит: «Мама, они убили папу на наших глазах».

Боевики подошли к бомбоубежищу и вбросили в него гранату. Гиль закрыл детей своим телом. Он был убит. Шай и Корен были ранены. Шай потерял глаз, Корен ранен в ногу. Потом террористы вошли в бомбоубежище и выстрелили в папу еще раз на глазах двух его маленьких детей. После того, как террористы ушли, они побежали домой.

Не выжил и Ор, старший сын. Террористы, причалившие к пляжу Зиким на лодках, убили его и двух охранников.

Когда начался обстрел, Нир Эрез спрятался в «мамаде» вместе с женой Хани. Они получили сообщение от Ронена, что в мошаве террористы, и пусть никто не выходит из укрытия. Около 12.30 пять боевиков ворвались в дом. Они ломали все, что попадалось под руку, грабили, стреляли. Нир, ветеран Нетив-ха-Асара, понял, что это конец. «Все, что я сделал в жизни, я делал для вас, — написал он дочке Офир, — мне важно, чтобы ты знала — я не боюсь. Полностью спокоен. Только тревожусь о вас. Пусть у вас будет хорошая жизнь».

Потом написал сестре Таль: «Это конец, пришли за мной, извини за все. Позаботься о детях. Поцелуй маму».

Террористы подошли к укрытию, и, как и в других домах, принялись выламывать дверь, замки, дверные ручки, на которые с одной стороны давили, с другой — пытались удержать и спастись. Электричества нет, интернет — с перебоями. Нир просит Хани спрятаться в шкафу. Может, ее там не найдут. Хани отказывается. Нир продолжает бороться за дверь. Чувствует, что силы его слабеют. Еще немного — и конец.

И тут он слышит ивритскую речь. Прибыл отряд самообороны. Амнон Зив, РАВШАЦ, Зив Валак и Итай Леви. Зовут их выйти. Нир колеблется. Все еще боится ловушки. Они вышли и увидели пленных террористов.

Трое бойцов отряда самообороны пали в бою, защищая поселок: Амит Вакс, Орен Штерн и Ади Бахаров.

Первые военные прибыли в Нетив-ха-Асара в 13.00. До того с полусотней террористов воевал только отряд самообороны. Если бы не он, резня была бы гораздо страшнее.

Ронен Ависрор возвращался домой. Он шел мимо сожженных домов. В одном из них была убита семья Арье и Рут Экони вместе с дочерью Ор.

Он видел на тротуарах тела убитых соседей, друзей — тех, с кем они строили мошав после того, как их выселили из Хевель-Ямит. Соль земли, люди, брошенные на произвол судьбы.

Двадцать одного человека потерял Нетив-ха-

Асара…

Вой сирены в мошаве Нетив-ха-Асара услышали в соседнем кибуце Эрез за считанные минуты перед тем, как начали греметь взрывы. Еще до первых предупреждений службы безопасности регионального совета Сагит Леви-Гальфарб, глава аварийной службы кибуца, решила открыть кибуцный «хамаль» — координационный центр — и вызвать восьмерых членов отряда самообороны. Одновременно призвала всех членов кибуца закрыться в «мамадах».

РАВШАЦ Эреза не был в кибуце, когда началась атака, и он присоединился к бою позже.

Члены отряда самообороны пришли немедленно, взяли оружие, каски и бронежилеты. И вышли — каждый на свое место. Несколько из них встали в самой высокой точке кибуца — около мемориала воинам Пальмаха, откуда можно видеть и контролировать главную трассу, дорогу номер 4. Оттуда они увидели два первых пикапа с террористами, которые неслись к воротам кибуца.

Начался бой. Восемь человек отряда самообороны — все служили в боевых частях — сражались с десятками боевиков, вооруженных автоматами, противотанковыми гранатометами и тяжелыми пулеметами, установленными на пикапах. Задача — не дать им войти в кибуц. Бой длился четыре часа, у защитников кибуца появились первые раненые. Одному боевику удалось залезть на крышу дома у входа в кибуц — оттуда он вел снайперский огонь и по членам отряда самообороны, и по тем, кто пытался прийти им на помощь. Первый раненый — Ури Штерсберг, первый убитый — Амир Наим, старший лейтенант запаса. Сагит понимает, что отряду в одиночку не справиться, из центра для чрезвычайных ситуаций она просит помощи у соседнего кибуца. РАВШАЦ кибуца Ор-ха-Нер Янив Кастенбаум посылает нескольких человек из своего отряда самообороны. Им удается войти в Эрез через задние ворота и включиться в бой. Появляются военные, которых никто не организовывал. Сагит все время пытается получить помощь. Из штаба дивизии, из Северной бригады, из полиции, из Скорой помощи. Ответ ото всюду один: мы атакованы по всему региону. Поможем, как только управимся.

В это время силы Нухбы атакуют контрольно-пропускной пункт Эрез. Там находились 25 бойцов штаба координации и связи КПП и шесть бойцов Голани. Их командир майор Омер Хаджджара был тяжело ранен.

Он звонит командующему Северной бригады дивизии «Газа» и просит срочно прислать помощь.

«У нас ничего нет. Нас тоже атакуют. Это война. Делайте все, что можете», — отвечает ему комбриг, полковник Хаим Коэн.

Все новые террористы входят на базу. Кому-то из бойцов, в том числе раненым, удается спрятаться. Бой за штаб координации и связи продолжается до 17.30, до того, как первым серьезным силам — спецназу «Яхалом» и десантникам — удается отбить базу.

В бою за базу пали 8 бойцов, еще трое были взяты в заложники.

Все кибуцники, кроме членов отряда самообороны, сражавшихся у подхода к кибуцу, сидели, запершись. Ор Шукран, писала: «Мы в укрытии. Снаружи все еще сплошная стрельба. Мы без еды и без оружия. Я дрожу. Страх смертельный».

Бой за кибуц Эрез шел шесть часов. Около 13.00 прибыло первое подкрепление. Кибуц Эрез был спасен. Он был одним из немногих поселков приграничной области, в который террористам не удалось проникнуть.

Амир Наим, член отряда самообороны, пал, защищая кибуц.

Холит — самый маленький кибуц, расположенный на юге региона.

200 жителей пережили страшные часы в ту проклятую субботу.

Холит окружен песками пустыни и так получил свое название. Холь — на иврите «песок».

Вначале он был основан как форпост НАХАЛа на Синайском полуострове, а после мирного договора с Египтом отстроен в районе Хевель Шалом. Террористы, вошедшие в него в 7.15, почти не встретили сопротивления. Кроме нескольких кибуцников, которые вышли с оружием, никто не помешал им переходить из дома в дом, убивать, поджигать и уничтожать целые семьи.

Один из первых домов, в который они вломились, был дом Меира и Лиз Эльхарер. За несколько минут до того Лиз позвонила своей сестре Литаль и сказала, что в кибуце террористы и что она боится. Разговор прервался — боевики ворвались в квартиру, застрелили Меира и смертельно ранили Лиз. Последним усилием она втолкнула дочку, семилетнюю Ади, в шкаф.

Ади, дрожа от страха, позвонила тете Литаль и сказала, что родители убиты, а она одна в шкафу. Литаль умоляла ее оставаться в шкафу и ждать освобождения, а сама тут же начала звонить соседям семьи Эльхарер. Соседи, Наама и Гидеон Кубани, сидели в это время в мамаде с заряженной винтовкой и маленьким ребенком, которого спрятали в углу за одеялом.

— Нам позвонили из «хамаля», — вспоминала потом Наама, — и сказали, что дочка соседей прячется в шкафу и нужно ее вызволить. Гидеон, кадровый пограничник, бросился на помощь. Дом был весь изрешечен пулями. Мать, Лиз, лежала рядом со шкафом, словно заслоняя дочку своим телом. Гидеон проверил ее пульс. Она была мертва. Он отодвинул Лиз, открыл шкаф, обнял Ади — и поспешил вернуться с ней в «мамад». Ади долго не говорила, а в конце концов проронила лишь одно слово: «спасибо!»

Они были вызволены только через восемь часов.

Шломи и Шахар Матиас и сын их, Ротем, забаррикадировали входную дверь матрацами и столами. Это не помогло. Террористы открыли дверь и вбросили гранату.

— Я потерял руку, — прошептал Шломи шестнадцатилетнему Ротему. Это были его последние слова. Сразу после этого вошли несколько террористов и открыли стрельбу. За несколько секунд до того Шахар, мать Ротема, легла на сына. Она погибла. Он выжил. Несколько часов по нему стекала кровь мамы, а он молился, чтобы его не нашли. «Родители погибли. Простите», — написал он родственникам. Террористы вернулись и подожгли дом. Ротему удалось скрыться и спрятаться в кибуце. Только к вечеру он был спасен бойцами ЦАХАЛа.

Нир Каспи-Султан вышла замуж за Адама, сына Ронит и Ролана Султан.

Они переехали в кибуц, у них родились дети.

С началом ракетного обстрела они заперлись и вскоре услышали близко автоматные очереди и крики на арабском. Адам спросил у мамы, как там у них — тихо? «Вот уж нет», — ответила она.

В 7.56 еще одно тревожное сообщение: «Берегите себя». Через минуту: «Я люблю вас». И больше ни слова. Назавтра ее близкая подруга рассказала, что она получила от нее последнее сообщение в 8.07: «Они у входа в дом, пытаются войти. Разбили стекло».

Ронит и Ролан были застрелены.

Нир и Адам с двумя маленькими детьми не смели выйти из укрытия 13 часов. Ужасающая жара, влажность, отсутствие электричества.

— Мы страшно хотели пить. Но я должна была объяснять снова и снова, что нельзя выходить из укрытия, потому что там ходят плохие люди, — рассказывала Нир.

В полдень они услышали голоса. Похоже, это солдаты, тем не менее выйти они не решались.

— ЦАХАЛ, ЦАХАЛ, кто дома? — послышалось снаружи.

Нир:

— В кибуцной группе WhatsApp нас предупредили, что нужно сначала скрупулезно проверить, кто стоит за дверью, и только тогда открывать. Я чуть-чуть приоткрыла железное окно, и мы услышали крик: «Итбах аль-ягуди».

Через час примерно они услышали, как кто-то входит в дом.

— Семья Султан, вы здесь?

Но они не открывали.

— Командир, ты слышишь? — сказал один из бойцов, и Нир ждала ответа его командира. Только услышав речь военного, она поверила, что это — ЦАХАЛ. Но все же дверь не открывала.

— Мы боимся. Как мы должны понять, что вы ЦАХАЛ? — спросила она.

Офицер назвал свое имя и добавил что-то о своей жене. И только тогда она согласилась открыть дверь.

Офицер спецназа ЛОТАР сказал им, что в кибуце все еще есть террористы. Только в полвосьмого вечера им разрешили уехать в кибуц Гвулот. Они мчались, потушив огни и не останавливаясь. По дороге видели множество сожженных машин и горящий танк.

Авиталь Альджайм была похищена из дома вместе с двумя детьми — мальчиком четырех лет и пятимесячным младенцем. Она еще успела завернуть малыша в одеяльце, пока террорист торопил ее, угрожая автоматом. Они пошли пешком в сторону Газы, пересекли взломанный забор, и когда были уже на территории сектора, террорист испугался танка. Авиталь бросилась бежать, боясь услышать сзади автоматную очередь. Они спряталась в зарослях и через несколько часов были спасены солдатами.

Еще одно чудо спасения — в ужасном хаосе.

В Холит 15 человек были убиты, четверо похищенных — члены бедуинской семьи, работавшие в кибуцном коровнике.

150 коммандос Нухбы, проникших на нашу территорию в 7.00, действовали по двум направлениям: половина атаковала заставу Кисуфим, где сидели наблюдательницы и бойцы 51 батальона бригады Голани, остальные за несколько минут добрались до кибуца Кисуфим и вломились в него почти без сопротивления. Из трехсот его жителей подавляющая часть находилась в убежищах. Их застали врасплох.

Керен Ашер, жена Шая Ашера, заместителя РАВШАЦа, действовала по системе «веер» — системе, сложившейся во время воздушных тревог: каждый отвечает за нескольких товарищей и проверяет, все ли у них в порядке. Она начала звонить и обнаружила, что со многими нет связи. Звонки остаются без ответа.

Оказалось, что есть только два человека из отряда самообороны — они пытаются остановить боевиков, которые идут по домам и хотят выманить людей из укрытий. Шаю не удалось связаться с Рони Сафджи, и он срочно вызвал Саара Маргулиса, прежнего РАВШАЦа Кисуфим. И вот сейчас они вдвоем — единственная сила обороны против террористов. Пытаются застрелить и не быть застреленными. «Шай и Саар против всех…» — посылает Саар сообщение жене.

Боевики тем временем ходят по домам и стараются убедить семьи выйти наружу. Тех, кто выходят, убивают на месте. Врываются в дом семьи Зак. Там спрятались Итай, Эти и их сын Саги. Вместе с ними собака Сука. Семья Зак отказывается выходить, боевики поджигают дом. Все погибают…

В другом доме им удается убедить женщину 90 лет открыть дверь убежища, они вытаскивают ее в салон и убивают выстрелом в голову.

Атака террористов застала капитана Идо Ицхаки, командира новобранцев 51-го батальона дивизии Голани, в патрульной поездке вдоль пограничного забора. Он доложил о мощном минометном залпе и услышал от одной из наблюдательниц: «Проникновение».

Бойцы были немедленно подняты по тревоге. Капитан Ицхаки должен был принять непростое решение. Его бойцы — 20 солдат — только месяц как завершили курс молодого бойца.

Оборонять заставу или идти на помощь жителям кибуца?

Капитан решает идти в кибуц — ведь кто защитит их, если не армия?

Весь кибуц под огнем. Члены отряда самообороны в укрытиях, террористы идут от дома к дому, стреляют и бросают гранаты. Таково положение в Кисуфим, когда рота капитана Ицхаки входит туда и сразу же вступает в бой. Ицхаки делит свое войско на две части. Шай и Саар присоединяются к ним. Каждый из них ведет группу. Главное поле битвы — между столовой и детским садиком. Иногда считанные метры и стена здания отделяют их от террористов. Они бьют, но и сами несут потери. Есть раненые и убитые. Когда кончаются боеприпасы, берут «калашниковы» боевиков, брошенные на землю. На теле одного из террористов взводный Матан Брот нашел портативную рацию. Он передает ее следопыту, который был с ними в утренней поездке, чтобы тот переводил. Слышатся крики на арабском, следопыт переводит: «бегите… бегите» — они понимают, что террористы отступают.

Все это время Керен Ашер, жена Шая, сидит, запершись. В полдень террористы входят в дом. Она держит дверь одной рукой, в другой у нее пистолет, а сын пишет Шаю, что боевики в доме. На счастье, дверь в убежище закрывается при помощи задвижки, в отличие от обычных защитных помещений. Видимо, террористы не знают, как справиться с этой дверью. Через несколько минут появляются солдаты и убивают шестерых боевиков — двух в самом доме и четырех во дворе.

Битва продолжается и ночью. Не все террористы отступают. Двум из них удается ранить отца семейства. Его жена и двое детей выскакивают через окно. Обоих террористов немедленно уничтожают.

В обычные дни название Керем-Шалом ассоциировалось с контрольно-пропускным пунктом, через который постоянно проходили товары из Израиля в сектор Газа. В ту субботу движение шло в обратную сторону: сотни боевиков Нухбы, проломившие пограничный забор, шли атаковать приграничные поселки. Один из них — кибуц Керем-Шалом.

Керем-Шалом — несколько десятков семей, самый южный кибуц у границы с сектором, стал одним из немногих населенных пунктов, который захватить не удалось. Отряд самообороны и бойцы НАХАЛ остановили террористов у кибуцного забора. Двое из отряда самообороны и два бойца, в том числе командир патрульного отряда НАХАЛа, погибли, защищая кибуц.

Капитан Томер Шохам и семь его бойцов находились на форпосте, охраняющем кибуц Керем-Шалом. В 6.30, сразу же после первого залпа, они получили известие о прорыве границы. Патрульный отряд поспешил на бронетранспортере на помощь кибуцу, наткнулся на засаду из восьми террористов и уничтожил всех. После первой банды границу пересекли новые силы Нухбы и устремились к кибуцу. Восемь бойцов НАХАЛа, поднявшись на холм, доминирующий над округой, уничтожили многих из них. В ходе боя командир, Томер Шохам, и один из его бойцов, Ор Мизрахи, были смертельно ранены. Шестеро бойцов, взяв тела товарищей, отступили в бронетранспортере в кибуц, а там примкнули к восьмерым членам отряда самообороны под началом РАВШАЦа Элии бен Шимола. Кибуцники сидели, запершись, а снаружи шесть часов кипел бой. В то же время еще около 50 боевиков начали прорываться через задние ворота. Боевой вертолет, вызванный туда, убил многих из них. Затем на помощь приехал танк из батальона «Каракаль» и подкрепление из НАХАЛа.

Нескольким боевикам все-таки удалось пройти сквозь заграждения вокруг кибуца и запустить противотанковую ракету в один из домов. Если бы не это, Керем Шалом почти не пострадал бы. Здесь нет страшных картин разрушенных и сожженных домов.

Двое из людей отряда самообороны, Ядидья Разиель и Амихай Вицин, пали в бою. Яир Визнер был тяжело ранен и потерял руку.

— Да, бетонные стены они проломили, — сказал РАВШАЦ Элия Бен Шимол, герой боя за Керен-Шалом, — а вот человеческая стена — она не была проломлена.

Ни один из жителей не пострадал. Отряд самообороны и шестеро бойцов НАХАЛа спасли целый кибуц.

— Мы обязаны им всем, — говорят в кибуце Нир-Ицхак.

«Им» — это людям отряда самообороны, которые долгие часы сражались с десятками террористов, которые вошли в кибуц в субботу, 7 октября. Пятеро пали в героическом бою, защищая свой дом: РАВШАЦ Ярон Шахар, Офек Арази, Таль Хайми, Орен Голдин и Боаз Авраам. Трое последних были объявлены пропавшими без вести или взятыми в заложники, но позже выяснилось, что они погибли в бою и их тела похищены в Газу. Еще один член отряда самообороны, Лиор Родаеф, водитель кибуцного амбуланса, был увезен в Газу. И еще один, Офир Мильман, боец патруля НАХАЛа, был убит в бою за заставу Суфа.

530 человек жили в кибуце Нир-Ицхак, названном в честь Ицхака Саде, основателя Пальмаха. Сразу же после первых сирен и первых залпов почти все его жители вошли в «мамады». Снаружи остались члены отряда самообороны — услышав, что боевики могут проникнуть в кибуц, они приготовились к борьбе. Десятки террористов оказались в кибуце уже в 7.15. Все тогда еще были уверены, что армия появится с минуты на минуту. Но армия не появилась. Они оказались одни против вооруженных бандитов.

В группе WhatsApp сообщества побежали первые сообщения: «Они здесь, у меня… хотят открыть мамад… не открывайте никому… они ходят по домам… ломают все, что находят… не верьте тем, кто просит вас, даже на иврите, открыть мамад».

К огромному счастью, в отличие от того, что было в других населенных пунктах, в Нир-Ицхак террористы почти не интересовались укрытиями. Здесь практически не было многочасовой борьбы за дверную ручку. И домов они не поджигали, чтобы выманить тех, кто сидел в укрытиях. Правда, несколько «мамадов» они взломали и увезли оттуда людей в Газу. И все-таки это мало было похоже на то, что происходило в других местах. Впечатление такое, что большую часть грабежей и разрушений здесь совершали мародеры из Газы, которые поспешили за Нухбой.

В одном из взломанных укрытий были Клара Марман и Луис Гар вместе с тремя родственниками, которые приехали на праздник: Фернандо, братом Клары, ее племянницей Гавриэлой Лемберг с дочкой Майей. Всех троих увезли в Газу. Четвертой была собачка Белла, с которой приехала Майя, — она поспешно сунула ее под пижаму. Похитители не заметили этого, пока не прибыли в сектор. Три пленницы вышли на свободу через 53 дня. А также собачка Белла — все эти дни Майя с ней не расставалась. Муж Клары и ее брат остались плену у ХАМАСа.

Моше и Диану Розен вытащили из укрытия. Террористы вошли в дом и попытались открыть дверь. Моше держал ручку двери, пока были силы. Оба были ранены в руки автоматными очередями за дверью. Террористы приказали им идти с ними в сектор. Моше сопротивлялся:

— Мы не пойдем в Газу… Мы ранены. Нам нужно в больницу, а не в Газу.

Террористы угрожали убить их, торопили, но вдруг отступили. После того, как пересекли границу, отпустили их. Супруги повернулись, уверенные, что получат пулю в спину, но этого не случилось. Оба вернулись в кибуц.

14 часов жители Нир-Ицхак прятались в защитных комнатах без воды, еды и уборной. Вокруг стрельба, крики на арабском, террористы шныряют по домам. Иногда немного отдыхают, опустошая холодильники.

Бандиты пришли на кибуцную фабрику «Химада», — она производит химические вещества на основе брома для изготовления лекарств и косметики. Фабрика работала 24 часа в сутки без единого выходного, кроме Йом Кипура. Там трудились в три смены люди из Нир-Ицхак и соседних поселков. На их счастье, все они, сразу же после начала атаки, зашли в герметически закрытое бомбоубежище. Террористы никого не нашли и удовлетворились разрушением машин и оборудования.

В послеполуденные часы в кибуц прибыли силы «ЛОТАР» и присоединились к отряду самообороны. Перестрелка в кибуце продолжалась до ночи.

В бою за кибуц Нир-Ицхак пали пять членов отряда самообороны. Шесть жителей кибуца были похищены в Газу.

На теле одного из террористов, убитого в кибуце Мефальсим, нашли документ, озаглавленный: «Цель — кибуц Мефальсим». В нем изложен подробный план нападения, цель которого — прорваться в кибуц, нанести ущерб врагу и похитить солдат и гражданских.

Командиры групп должны действовать как можно быстрее. Они были уверены, в том, что части ЦАХАЛа с соседних баз появятся через несколько минут… Командирам Нухбы трудно было поверить, что пройдет почти четыре часа, прежде чем в кибуц прибудет армия.

На мобильнике, попавшем в руки ЦАХАЛа, был обнаружен разговор боевика Нухбы. Он с гордостью рассказывает отцу, что говорит по телефону, отобранному у еврейки, которую он убил, и что он своими руками убил 10 евреев. Отец поздравляет его и сожалеет, что сам не может поучаствовать в таком кровавом празднике.

Примерно 30 боевиков атаковали кибуц Мефальсим, население которого составляет около тысячи человек. Им противостояло 12 бойцов во главе с Моше Капланом. Чуть позже в дело вступили еще несколько офицеров-резервистов из местных жителей. Боевикам удалось пройти на территорию фермерского хозяйства. Перед этим они убили нескольких человек на дороге, ведущей в кибуц. Более трех часов только отряд самообороны не давал захватить Мефальсим, а его обитатели сидели в укрытиях. Боевики захватили несколько тайских рабочих около коровника, но отпустили их под огнем защитников кибуца. В то же время с трех сторон рвались внутрь еще несколько банд, но они отступили под огнем.

Рядом с кибуцом находится мемориальный комплекс «Черная стрела». Туда подкатили около 20-ти пикапов с 200-ми террористами, готовыми к нападению на два кибуца — Мефальсим и Нир-Ам. Четыре бойца ШАБАКа попали в засаду и были убиты. К мемориалу подтянулись силы «Маглана» и спецназа «Дувдеван». Вызвали боевой вертолет, и он уложил почти всех, уцелевшие бежали.

К 10.30 на помощь отряду самообороны в кибуц прибыли бойцы «Сайерет Маткаль», немного позднее подтянулись солдаты «ЯМАМ». Все боевики, вошедшие в кибуц, были ликвидированы. Защищая кибуц, погиб Йоси Тахар, старший офицер «ТЕКИЛА» — спецназа ШАБАКа.

Героическая борьба членов отряда самообороны спасла кибуц Мефальсим — он не был захвачен, и никто из его жителей не погиб.

18 человек было в отряде самообороны мошава Яхини, расположенного южнее города Сдерот, в четырёх километрах от границы с сектором Газа. Из вооружения — только пистолеты. За несколько месяцев до того армия решила отобрать другое оружие.

Они сражались с пистолетами против вооруженных до зубов террористов Нухбы, вошедших в мошав субботним утром.

Около 700 человек живут в Яхини. Религиозный мошав, основанный в 1950 г., заселен, в основном, семьями из Йемена, прибывшими в рамках операции «Ковер-самолет».

Ворота мошава закрыты по субботам и праздникам. Террористы вошли через проход для пешеходов, оставив пикапы на дороге. Первые 30 боевиков оказались в мошаве в 7.39, через полчаса после начала атаки. Еще восемь остались в машине против входа в мошав, устроив засаду на дороге, ведущей в Сдерот. Большинство жителей укрылись, а отряд самообороны вышел с пистолетами против боевиков.

Моран Хаджиби, жительница мошава:

— Сначала — воздушная тревога, потом — ракеты. Нескончаемые залпы. Мы видели немало обстрелов. Но такого еще не было. Друг моего мужа позвонил в истерике. Сказал, что он в Сдероте, и что город полон террористов. «Закройте немедленно ворота и спрячьтесь!» — сказал он. Чуть позже мы увидели в сети, как машины боевиков ворвались в Сдерот, а у нас мы услышали автоматные очереди. Мы поняли, что террористы уже здесь и что они начали заходить в дома мошава.

Коби Мидам, командир полицейского управления Негева, в то утро должен был быть на музыкальном фестивале «Нова» около кибуца Реим. Но он заболел ковидом и был освобожден от дежурства. Получив «крик о помощи» из Офакима, он мчится туда, но по дороге узнает, что террористы есть и в Яхини, как раз недалеко от того места, где он проезжает. Он звонит начальнику смены и предлагает разделить силы — часть продолжат путь в Офаким, а он и еще трое полицейских поедут в Яхини.

У въезда в мошав, около желтых закрытых ворот, он видит пикап террористов и небольшую группку полицейских, сражающихся с ними. Семеро полицейских «МАГАВ» во главе с Барухом Хонигом, в их числе полицейская Равит Асияг, были первыми, кто приехал на помощь мошаву. Один из террористов выпускает очередь из пулемета, установленного на пикапе, полицейские Коби Мидама стреляют в него. Пуля попадает во взрывное устройство, террорист взлетает на воздух.

У ворот лежат три тела. Равит Асияг была убита при входе в дом, где засели террористы. Убит капитан, житель Яхини, который вышел на помощь отряду самообороны.

Полицейские «МАГАВ» и бойцы самообороны продолжают бой, а Коби Мидам и его полицейские отправляются в Офаким.

Прибывает подкрепление. Бой в Яхини идет до наступления темноты.

Подполковник в запасе Нир Хаджиби был в этот день в Азербайджане, и там услышал он о субботних событиях.

— Я начал писать детям, которые живут в Яхини с моей прежней женой. Две мои дочери, которые живут с нами в Кисуфим, были в поездке на Крите с бабушкой и дедушкой, о них я не беспокоился. Я позвонил сыну, Бен Циону, тот сказал: «Папа, мы в «мамаде». Террористы — у входа в мошав. Йонатан ранен, не знаем, как он». Мой сын Йонатан был в доме у родителей моей бывшей жены. Его дедушка сказал: «Йонатан ранен пулей в грудь, нет никого, кто мог бы помочь. Никто не может прийти сюда». Мой мальчик умирает, террористы в мошаве, и невозможно вызвать амбуланс или повезти его в больницу. Я в гостинице, в другой стране, и не могу ничего сделать! Если бы я был в стране, я бы поехал туда спасти его… пусть бы мне пришлось умереть.

Пятеро жителей Яхини были убиты, один из них — Йонатан Хаджиби, 18-ти лет.

Более шести часов 16 бойцов отряда самообороны кибуца Алумим воевали в одиночку с десятками террористов, прорвавших заграждения вокруг кибуца, и не позволили им войти в жилой район. Героический бой, о котором экс-премьер министр Нафтали Бенет сказал, что он будет записан в историю народа Израиля в одном ряду с битвой в Мишмар ха-Эмек в Войну за Независимость и в Гиват ха-Тахмошет в Шестидневную войну.

Первое предупреждение о возможном проникновении в кибуц передал Рафи Бабиан, координатор безопасности совета Шаар ха-Негев. Сразу же после начала ракетного обстрела он вышел, чтобы задействовать центр экстренной помощи совета. Недалеко от Реим он встретил людей, от которых узнал, что на дороге засады, и поспешил вернуться в кибуц — поднять отряд самообороны.

В Алумим, религиозном кибуце, около 530-ти жителей. Сразу же после начала ракетной атаки и предупреждений о возможном проникновении террористов члены отряда самообороны — все они прошли службу в боевых частях — заняли позиции напротив входных ворот для пешеходов — главный вход был закрыт из-за субботы. И не позволили террористам подойти к жилым домам. Все жители кибуца в это время сидели в «мамадах».

Но к жилью иностранных рабочих боевикам все же удалось прорваться, они схватили десятки таиландцев и непальцев, затолкали их в ангар, там убили 19 человек, а восьмерых увезли в Газу. Оттуда они пошли в коровник, разгромили его и подожгли емкость с кормами, заготовленными для коров. Потом ринулись в общественный сад. Три часа велась перестрелка, командир боевиков был убит. Из отряда самообороны были ранены двое, один из них тяжело.

Боевой отряд кибуца пополнили два добровольца, братья из Беэр-Шевы, Ишай и Ноам Слотки, оба прошли службу в боевых частях. Сразу же после первых сирен, еще до того, как их призвали, они надели форму, взяли оружие и, простившись с женами и маленькими детьми, вышли навстречу врагу. По каким-то боковым дорогам они попали в Алумим.

Два опытных бойца существенно помогли силам отряда самообороны.

К полудню начало прибывать подкрепление: бойцы нескольких спецподразделений, с военных баз или из дома, по собственной инициативе прибывали в кибуц и вступали в бой. Около 20 террористов засели в упаковочном цеху, с помощью десантников их заперли, а затем уничтожили с боевого вертолета. Был уничтожен и отряд боевиков, который притаился в посадках авокадо с тем, чтобы неожиданно ударить оттуда,

В бою за кибуц Алумим погибли четверо: братья Шай и Ноам Слотки, Итай Коэн, командир спецназа «Яхалом», и Идо Розенталь, боец «Шальдага».

В документе, найденном при осмотре убитого террориста, были указания группе, проникшей в Алумим: устроить резню среди гражданских и взять заложников. Один из террористов был взят живым, он рассказал об указаниях своих командиров: убивать жителей, отрезать им головы, насиловать женщин.

Героизм членов отряда самообороны предотвратил эти зверства.

Никто из мошавников не был убит и не был похищен.

Кибуц Эйн-ха-Шлоша находится в центре приграничного района. В середине октября члены кибуца готовились отметить 73-летие со дня его основания. Приготовления были почти закончены, кибуцный хор разучивал новый репертуар, а дети репетировали особую программу. Никто не представлял себе, что их ждут не празднования, а похороны.

Террористы вошли в кибуц около семи утра. Против них выступило 4 бойца самообороны, вооруженных автоматами. Несколько часов боевики «гуляли» по кибуцу, почти не встречая сопротивления. Это должно было закончиться страшной резней. Спасла кибуцников неожиданная удача.

Сразу же после ракетного залпа Рами Негби собрал своих бойцов с оружием. Сам же направился к воротам и, к несчастью, был застрелен.

Давид и Йогев услышали, что приближаются террористы. Жена Давида, Саншейн, позвонила ему:

— Террористы у нас дома. Пытаются открыть окно «мамада».

Давид вспоминал:

— Несколько минут у нас был разговор типа прощания и что сказать детям, как вдруг она говорит мне, что террористы исчезли…

…Матан Мелихай с пистолетом и всего двумя обоймами заперся с женой и детьми. Несколько террористов вошли в квартиру, но к укрытию не подошли. Через несколько минут они вышли, но Матан понимал, что они еще вернутся. Он вышел и спрятался в комнате. Сидел и ждал. Террористы вошли, уселись в салоне, достали еду из холодильника и начали закусывать. Один из них вошел в комнату, где прятался Матан. Матан с короткого расстояния всадил в него две пули. Террорист упал, но попытался встать. Матан взял его «калашников» и добил врага прикладом. Остальные убежали.

Близкий друг Матана, Ахье Шарвит, житель поселения Авигайль в районе Хеврона, позвонил узнать, нужна ли помощь. Матан попросил позвать всех, кого возможно. Ахье сел в машину, взял еще одного друга, и к полудню они прибыли в кибуц, захватив по дороге трех солдат ЦАХАЛа.

…Давид Леви увидел, что и те террористы, которые были недалеко, бегут. Не могли же они испугаться их двоих?! Спасителем оказался офицер бронетанковых войск Бар Зоншейн, который въехал в кибуц на танке и начал стрелять, укладывая террористов рядами. Он воевал, пока в танк не попал снаряд. Офицеру удалось покинуть кибуц, а через какое-то время он вернулся на другом танке.

К двум членам отряда самообороны присоединились еще два бойца.

Лиора Бен-Цур, жительница Эйн-Ха-Шлоша, родившая ребенка всего два дня тому назад, позвонила брату, который живет в Хевронских горах, из роддома с просьбой о помощи.

— Привези побольше солдат. Они тут убивают людей, — почти умоляла она.

Собрать большие силы не удалось, но он взял родного брата. Вдвоем они сели в машину и помчались с сумасшедшей скоростью. Не прошло и часа, как они были в кибуце и присоединились к отряду самообороны. Стрельба из танка и неожиданное подкрепление с Хевронских гор обратили террористов в бегство.

Четверо были убиты в Эйн-ха-Шлоша: Рами Негби, РАВШАЦ кибуца, Талия, мать роженицы Лиоры, — она приехала помочь ей и была застрелена в квартире, Сильвия, сгоревшая заживо, когда террористы подожгли ее дом, и Ноа, которая попыталась выскочить из укрытия после того, как террористы кинули гранату в соседний дом.

Первое предупреждение о том, что террористы скоро будут в мошаве Мивтахим — в южной части приграничной зоны — пришло в 7.00. Они неслись к воротам мошава в двух джипах и на мотоциклах. Дан Асулин с двумя членами отряда самообороны поспешили на перекресток перед въездом в поселок. В отряде самообороны были еще люди, но без автоматов, так как полгода назад ЦАХАЛ отобрал у них все автоматическое оружие. «Почему?» — спросите вы. А зачем оно? Есть надежная защита на границе…

Сагив Беэри позвонил Дану:

— У меня только пистолет. Но я хочу с тобой.

— Конечно, давай. Нас здесь только трое. Возьми Бен Нахума, бегите в синагогу, скажите там молящимся, и скорей сюда.

Все жители Мивтахим, порядка 500 человек, поспешили в укрытия. Дан Асулин и Таль Маман пытались остановить боевиков. Появились новые банды, и им удалось войти в ворота. Несколько боевиков поднялись на крыши и начали стрелять. Дан еще успел позвать на помощь отряд самообороны соседнего мошава Йеша, прежде чем был смертельно ранен. Не уцелел и Таль Маман, сражаясь за свой за дом.

Сагив Беэри и Бен Нахум побежали к входным воротам мошава. Там они увидели два джипа и солдат в форме. За минуту до того, как они двинулись к ним навстречу, Бен закричал: «Это не ЦАХАЛ, это террористы». Началась перестрелка. Бен был ранен в ногу, затем в руку. Сагив втащил его в дом. Вокруг раздавались крики боевиков, которые искали бойцов. Но они сидели без единого звука, пока боевики не отошли от дома.

Йегуда Асулин побывал в египетском плену в войну Йом Кипур. Он смог отстоять вход в мамад и уцелел. Страшную весть о гибели единственного сына Дана он получит только через несколько часов.

Члены отряда самообороны из соседнего мошава Йеша поспешили на выручку Мивтахим. Это была серьёзная поддержка — в результате мошав не был захвачен. Но люди Йеши — Итай Нахмиас, солдат, который был в увольнительной, и два его товарища, Гиль Авиталь и Лиор Бен Яаков, пали в этом бою. В результате Мивтахим был спасен от страшной резни.

Спецназ «Маглан», который завершил бой, прибыл только в 14.00, а до того семь часов непрерывных боев выдержали защитники мошава.

Через два месяца после гибели Дана Асулина, героя боя в Мивтахим, его жена родила сына.

Элия Натан Лилиенталь, РАВШАЦ кибуца Суфа, вышел из дома после того, как замолчала сирена.

Эли услышал выстрелы. Отойдя совсем недалеко, он увидел четырех террористов. Его, к счастью, не заметили… Элия быстро вернулся за оружием. Меткими выстрелами из окна домашнего туалета он уложил двоих нападавших. Двое оставшихся попытались бросить в него гранату, но и их настигли выстрелы снайпера.

Первые боевики Нухбы были уничтожены, еще не начав кровавый обход домов.

В 6.56 начался бой за кибуц.

Суфа — один из самых маленьких населенных пунктов в том районе. 40 семей, порядка 200 жителей, включая детей.

Первая группа боевиков на мотоциклах не смогла одолеть входные ворота. По записям камер наблюдения видно, как один из террористов кричит:

— Это поселение. Входим. Это наша земля. Здесь есть люди.

Лилиенталь возглавил свой боевой отряд. Идо Хобра, Одед Лави, Михаэль Берман, Юваль Балахсан и Миха Лауфер. Потом к ним присоединился Офир Эрез, майор в отставке.

Четверо вооружены винтовками, двое — пистолетами. Боеприпасов мало, они считают каждый патрон, понимая, что против них десятки террористов.

Юваль Балахсон:

— Сразу же после минометного обстрела мне звонит Элия: «Поднимайся быстро с оружием и снаряжением».

Я понимаю, что речь идет о чем-то большем, чем о минометном обстреле. После этого звучит объявление: «В кибуце террористы. Никто не выходит из «мамадов».

Члены отряда самообороны видят десятки террористов. Часть из них уже в самом кибуце. Они въехали на мотоциклах, на которых хотели вернуться в Газу с заложниками. Часть их вернулась в Газу, но вместо заложников были раненые боевики.

Миха Лауфер:

— Я вышел из дома с пистолетом и тут же увидел террориста, который перелезал через забор. Я в него выстрелил. Они хотели зайти в дом. Мы должны были их остановить. Воевали за свой дом.

Юваль Балахсан:

— Моя жена, Офер, была на восьмом месяце беременности. Я сразу же, как только все началось, увел ее в дом моих родителей. Но во время боя я понял, что мне нужен мобильник. Побежал к ним домой. Все закрыто. Все в «мамаде». Как-то умудрился войти, подошел к двери и кричу им: «Это я, Юваль, открой». Они не понимают меня. Я касаюсь дверной ручки, они ее крепко держат. Я кричу в узкую щель — это я, Юваль. И вижу в форточку свою маму с ножом, которым я снабдил Офир, она готова сражаться. Мама увидела меня и упала на кровать в слезах. Они были уверены, что пришли убивать их. Я им сказал, что все в порядке, что я их охраняю. Взял мамин мобильник и вернулся в бой. Около дома увидел следы пожара. Понял, что боевики уже побывали там.

Шесть часов кибуцники сражались без подкрепления со стороны армии. Меняли позиции, перебегая между домами и стреляя в каждого боевика, которого видели. 15 террористов уложили до того, как пришла помощь. Первые силы спецназа появились в кибуце в 13.00. В конце сражения по территории были разбросаны десятки трупов боевиков. На одном из них было знамя ИГИЛа, которое они хотели поднять над кибуцом.

Идо Хобра и Офир Эрез пали в том героическом бою. Был убит и кибуцник — Бернард Коэн.

Захватить кибуц Суфа не удалось.

Барух Коэн, РАВШАЦ кибуца Маген, получил сообщение о террористической атаке. Вражеские минометы уже стреляли в направлении кибуца.

Сотрудник службы безопасности соседнего поселка позвонил ему и сказал, что на трассе — террористы. Два мотоцикла проехали рядом с его поселком, боевики убили сторожа у ворот и едут к Магену.

В кибуце Маген — 550 жителей.

Барух пишет в кибуцном чате WhatsApp. Он просит всех жителей немедленно войти в «мамады». А сам направляется к своему наблюдательному пункту на пригорке за воротами кибуца.

Отряд самообороны уже поднят по тревоге. Барух Коэн один на машине мчится навстречу мотоциклам. Видит первого мотоциклиста, всаживает в него две пули и возвращается в кибуц.

У заграждений он видит террористов. Он пытается посчитать их — выходит около сорока. Они не замечают израильтянина, так как заняты закладкой взрывных устройств, чтобы сделать пролом в заборе.

— Я понял, что если я не остановлю их в том самом месте, где они находятся, они войдут, и я рванул на них на дикой скорости. А тем временем мои бойцы самообороны уже заняли позиции.

Террористы были ошарашены. Барух Коэн сбил нескольких из них, одновременно стреляя из окон машины. Стреляли, не переставая, и члены его боевого отряда. Один из террористов запустил в машину противотанковую гранату. Барух опустил глаза и увидел, что ниже щиколотки ноги нет. Только кровь течет, не переставая. Он открыл дверь, быстро выскользнул наружу и спрятался за колесом. Его заместитель, Охед Дармон, мгновенно организовал спасение: его соратники метнулись под огнем к машине — она была у самого забора — вытащили его оттуда, а потом перетащили в дом врача. Шани Каспи оказал ему первую помощь. Позже вертолет доставит его в больницу, где врачи ампутируют ногу.

Бой у заграждений кибуца продолжался. Нескольким боевикам удалось прорваться внутрь через пролом в заграждениях, но их остановили у первой линии домов. Один из них, тем не менее, сумел пробежать между домами и убить кибуцника.

Защищая кибуц, пал в бою Ави Плейшер. Надав Рот был ранен и вывезен в больницу.

Силы армии прибыли в кибуц Маген спустя семь часов. Бой, который героически вел отряд самообороны, уже закончился победой.

За полгода до 7-го октября отряды самообороны получили распоряжение от армии: сдать все имеющееся автоматическое оружие.

Сдали свое оружие и бойцы отряда самообороны в мошаве Йеша. Когда 20 боевиков Нухбы появились в районе мошава, только у двоих из дежурного отряда были винтовки. У Гиля Авиталя и Лиора Бен Яакова, заместителя РАВШАЦа мошава.

Гиль отправил жену и трех детей в укрытие.

Их было двое — против двадцати террористов.

Они воюют почти лицом к лицу с врагом, перебегают между домами и стреляют в сторону заграждений. Призывы к армии о помощи остаются без ответа. Весь регион атакован. Нет никого, кто придет в мошав Йеша.

Но ЦАХАЛ все-таки появляется.

Итай Нахмиас, боец многоцелевого спецназа приехал на праздник домой. Итай видит «SOS» в мошавной группе WhatsApp, немедленно одевается и вступает в неравный бой.

Когда после нескольких часов боя террористам не дали прорваться через ограждения мошава, они перешли в соседний мошав, Мивтахим.

Только 300 метров отделяет один мошав от другого.

Дан Асулин из Мивтахим просит о помощи.

Трое бойцов бегут защищать соседей.

Герои Израиля спасли Йешу и Мивтахим. Но сами домой не вернулись.

Два бойца отряда самообороны и солдат Итай Нахмиас были убиты в Мивтахим — вместе с Даном Асулином, РАВШАЦем и Талем Маманом, членом отряда самообороны.

Террористы Нухбы, подошедшие субботним утром к религиозному мошаву Шломит, увидели наглухо закрытые ворота. Они не стали тратить время и, постреляв в сторону домов из-за заграждений, отправились в соседний мошав — При-Ган.

В маленьком мошаве, основанном на юге района Хевель-Шалом в 1981 г. жителями, эвакуированными из Синая после заключения мирного договора с Египтом, живут около 230-ти жителей.

Большинства членов отряда самообороны не было в мошаве, и террористы вошли почти без сопротивления.

Боевики ворвались в дом Йонатана Бен-Наима. Семья его сидела в «мамаде» — и боевики превратили этот дом в свой штаб.

Организовать оборону удалось с помощью сообщений в кибуцной группе.

Первые защитники мошава, РАВШАЦ и двое полицейских, вступили в бой с превосходящим противником.

При-Ган был спасен боевым отрядом Шломит. Их было трое, во главе с Бени Мешуламом, РАВШАЦем Шломит. Потом подтянулись остальные одиннадцать бойцов отряда самообороны.

Поселенцы явили замечательный пример боевого братства.

Отряд из Шломит и полицейские защитили мошав и не допустили резни и похищений.

Подкрепления регулярных сил они так и не дождались.

Авиан Коэн и Реувен Шишпортиш пали в бою за При-Ган. Несколько человек были ранены.

Погиб и один полицейский.

Бехор Свейд из Шломит поспешил на помощь друзьям, но попал в засаду и был убит.

Бой в мошаве шел несколько часов. Боевики, не ожидавшие, видимо, такого упорного сопротивления, покинули При-Ган на мотоциклах еще до прибытия ЦАХАЛа.

Быстрая реакция отрядов самообороны не допустила террористов в четыре населенных пункта в том районе: Гевим, Яд Мордехай, Зиким и Эйн ха-Бсор.

На подходе к кибуцу Гевим террористы наткнулись на военный джип с майором Пини Дороном, спешившим на свою базу. Боевики выстрелили в него и ранили. Он, тем не менее, известил отряд самообороны кибуца. После короткой перестрелки боевики изменили направление и отправились в Сдерот.

В кибуце Зиким отряд самообороны молниеносно собрался в то время, как боевики пытались прорваться на военную базу рядом, и отбросили их огнем.

В кибуце Яд Мордехай отряд самообороны с маленькой группой спецназа «МАГАВ» уложили несколько десятков боевиков, прорвавшихся на мотоциклах через контрольно-пропускной пункт Эрез. Войти в кибуц им не удалось.

В мошаве Эйн ха-Бсор отряд самообороны был готов к обороне еще до того, как к нему подошли террористы. В ходе перестрелки двое защитников мошава были ранены, четыре боевика убиты. В мошав террористы не вошли.

Хотя жителям этих четырех поселков не был причинен вред, всех их на следующий день эвакуировали.

Еще продолжалась резня в городах, мошавах и кибуцах, еще сотни террористов разгуливали по тропинкам между домами, убивая и поджигая, еще тысячи людей сидели, запершись, в укрытиях, еще отряды самообороны пытались остановить поток убийц, все текущий из сектора Газа, а первые раненые начали прибывать в больницу «Сорока» в Беэр-Шеве.

В «Сороке» с раннего утра шла обычная субботняя жизнь. Работал только дежурный медперсонал. В 6.30 пришло указание: укрыться в защищенные помещения. Это тоже была рутина для больницы, пережившей немало военных обострений со времени первого «Кассама», который упал на Беэр-Шеву 30-го декабря 2008 г.

Но очень быстро стало понятно, что это не очередной виток войны, который закончится через несколько часов или дней, — такой мощи ракетные обстрелы еще не достигали. Уже начали поступать первые раненые. Кто-то смог добраться на своей машине, кого-то привезли в амбулансах. Медики, рискуя жизнью, мчались в районы боев, пока туда еще можно было попасть. Возвращались не все. Машины скорой помощи попадали в засады на трассах. Эвакуация по воздуху началась гораздо позже.

В 7.37 из Сдерота прибыл первый раненый. Через 20 минут после этого больница перешла в режим аварийной ситуации со многими пострадавшими. Весь персонал срочно вызвали на работу. Прибыть смогли не все. Многие сидели, запершись в «мамадах» своих поселков.

«Сорока» пережила немало сложных ситуаций. Теракты, тяжелые аварии. Персонал умел быстро и эффективно оказывать помощь десяткам пострадавших, поступавших почти одновременно. Но никто не мог себе представить сотен раненых, которые прибывали бесконечной вереницей — и в этот, и в ближайшие дни. Из Сдерота, Офакима, с музыкального фестиваля в Реим, из приграничных поселков. Молодые, старые, дети, солдаты. До 13.00 привезли 283 человека. В 21.00 их было 623. Из них 120 тяжелых, 131 — средней тяжести, остальные ранены легко. Но все травмы требовали врачебного вмешательства. Были и те, кого везли в безнадежном состоянии. Кто-то из них скончался в приемном покое, кто-то — на операционном столе. И 42 раза звучала в эти часы сирена, что замедляло прием раненых.

В эти дни, в отличие от обычных, принимая раненого, не выясняли подробности. Многих записывали под номером с грифом «неизвестный», пока не приходили близкие и не узнавали его.

Иногда случались ошибки. Об одной из них рассказал доктор Амит Френкель.

В палате лежал раненый в тяжелейшем состоянии. Весь в бинтах. Лицо страшно обожжено. Пришли родители, которые вроде бы узнали его. 48 часов не отходили от его постели. Потом приехала их дочь, сидевшая до того в «мамаде», и сказала, что родители ошиблись. Это не ее брат и не их сын. Потому что ее брат и их сын погиб.

Персонал приемного покоя еще никогда не работал в таком режиме.

Врачи должны были мгновенно принимать судьбоносные решения: кого срочно в операционную, кто может подождать.

Во всех операционных находились увеличенные смены хирургов и медсестер. 48 часов они работали без перерыва.

Раненые прибывали часто без сознания, подключенные к аппаратам искусственного дыхания уже в машинах скорой помощи.

Те, кто мог говорить, успевали до введения наркоза рассказать об ужасах, через которые прошли.

Регистратуру осаждали те, кто искал своих близких.

Для них создали специальный информационный центр. Но ответов для многих не было, ведь у больных часто были пока только номера вместо имен.

На помощь призвали медиков из других больниц.

Министерство здравоохранения в первые часы трагедии пребывало в молчании. Но руководители больниц самостоятельно предложили свою помощь, скоординировали работу, и уже вечером раненых повезли в больницы центра страны.

Больница «Сорока» продолжает быть медицинским форпостом для раненых на фронте.

Так было в первые дни войны, и так продолжается по сей день.

Раненых начали принимать и больницы юга. Перешла на аварийный режим больница «Барзилай» в Ашкелоне. Под звуки сирен и беспрерывные ракетные залпы в нее тоже вливался бесконечный поток раненых. Когда к спасательным командам подключились вертолеты эвакуационно-спасательного подразделения, раненых начали доставлять в больницу «Асута» в Ашдоде. Туда, в основном, везли тяжелейших. Одним из них был Галь Айзенкот, сын экс-начальника Генштаба. Вместе с ним доставили Эяля Меира Берковича. Оба — резервисты-десантники, участники одной операции, в которой были смертельно ранены. Несмотря на все усилия, спасти их не удалось.

За первые три месяца войны больницы приняли 12000 раненых. Операции и лечение спасли жизнь многим, но для тысяч раненых они были только первым шагом на длинном и трудном пути, который продолжился в реабилитационных центрах.

Было немало личных драм и у самих медицинских работников.

Доктор Эйтан Нейман, опытнейший детский хирург, дежурил в больнице в ту субботу. Где-то в 11.00, в самый разгар тяжелейшей работы, его срочно призвали на службу как врача резервного парашютно-десантного батальона. Доктор Френкель пытался оставить врача, но никакой возможности удержать коллегу в больнице не было.

Доктор Эйтан Нейман, сын Яакова Неймана, министра юстиции и финансов в прошлом, пал в городе Сдерот в тяжелом бою, спасая под огнем жизни раненых.

Еще один врач, павший в первый день войны, — доктор Даниэль Леви, репатриант из Перу, интерн лор-отделения больницы «Сорока». Даниэль жил с женой и двумя детьми в Беэри, куда они переехали за год до черной субботы. Сразу же после начала атаки он поспешил в кибуцную поликлинику, где было много раненых. Вместе с медсестрой они отчаянно пытались им помочь с тем ничтожным оснащением, которое было в поликлинике. Через несколько часов боевики ворвались внутрь и перестреляли всех — и раненых, и тех, кто их лечил. Жена и дети доктора Даниэля Леви сидели в то время в домашнем убежище и, к счастью, уцелели. Террористы не дошли до них.

Когда начался ракетный обстрел Ашкелона, профессор Евгений Бротфейн, старший врач отделения общей реанимации в «Сороке», побежал с женой и двумя маленькими детьми в бомбоубежище. Одна из ракет попала в их дом. Они уцелели. И хотя ракеты продолжали падать на Ашкелон, он срочно выехал в больницу.

— Ничего не поделаешь, я обязан, — сказал он и попрощался с женой и детьми.

В следующие два дня он почти не выходил из операционной. Раненый за раненым. Операция за операцией. Операции тяжелые. Множественные ожоги, ампутации конечностей и многое, многое другое…

Для Нили Маргалит, медсестры из отделения неотложной медицинской помощи в больнице «Сорока», утро 7 октября началось на секунды раньше, чем для большинства в кибуце Нир-Оз. Ее пес боксер нежился в ее постели. Он почувствовал, видимо, запуск первых ракет еще до сирены и первых взрывов. В пижаме, еще в полудреме, она перешла с кровати в доме на кровать в «мамаде», накрылась одеялом. Пес примостился с ней рядом. Через 20 минут послышались близкие залпы, в кибуцной группе WhatsApp появились первые сообщения: в кибуце террористы. Нили попыталась позвонить родителям, Элияху и Дафне, живущим неподалеку, но ответа не получила. Элияху Маргалит «Черчилль», как его называли в кибуце, фермер по призванию, занимался коровником и конюшней, и она подумала, что после первого залпа он побежал к лошадям успокоить их, как делал после обстрелов и раньше.

Проходит еще пара минут, и она слышит, что входная дверь открыта. Она выходит из «мамада», все еще в пижаме, и видит перед собой молодого араба из Газы, лет 18-ти, не старше, он стоит в кухне перед открытым холодильником и держит в руке пачку сливок для крема.

— Это то, что ты выбрал? — спрашивает она его, плохо соображая, что этот парень делает у нее на кухне. Дверь в дом открывается вновь, и входит мужчина в бронежилете и с длинным ножом в руке. «Это конец. Он меня зарежет», — думает она и прощается с жизнью. Террорист жестом велит ей закутаться в простыню и быстро выйти из дома. Объятая ужасом, она выходит из дома и в последнюю минуту выпускает из дома пса. Боксер быстро смывается, ошалев от выстрелов.

Террорист ведет ее по дорожке рядом с домом. В воздухе тяжелый запах гари, недалеко поднимается дым. Нили понимает: ее похищают, но жизнь не отнимают. Между домами разгуливают террористы, стреляют и поджигают. Больше всего она волнуется об отце, Черчилле. Ему 76 лет, но она знает, что он не даст себя похитить. Он будет сопротивляться — и это добром не кончится.

Террорист запихивает ее в машину, она замечает толпу, которая роится в пробитых заграждениях. Женщины, мужчины, подростки — сброд из Газы вломился в кибуц разрушать и грабить. В машину сажают еще одну заложницу, Тами Мацгер из Нир-Оз. Тами 78-лет, она ранена в лицо и ноги. Нили обнимает ее. Тами в шоке, ощущение, что она не до конца понимает, что происходит.

Машина с заложницами подъезжает к дверям склада в Хан-Юнисе, там похитители начинают говорить, размахивая руками, с каким-то хамасником, видимо, старше их по чину. Нили понимает, что ее и Тами продают сейчас ХАМАСу. Сделка окончена. Похитители исчезают, а новый хозяин ведет их, подгоняя криками, в глубокий шурф, скрытый в углу склада, а оттуда в узкий туннель. Воздух становится тяжелым, дышать трудно, а террорист все покрикивает «ялла, ялла…», т. е. «пошевеливайтесь».

Туннель длинный, Нили чувствует, что они спускаются все ниже. На каких-то участках они попадают в кромешную тьму. Нили босая. Она не успела взять обувь.

Нили начинает задыхаться. Террорист все подгоняет их, пока они не оказываются в большом подземном зале, где уже сидят десятки заложников; большинство из них ранены, среди них также солдаты и солдатки, которых захватили на приграничных военных базах. Она узнает знакомые лица людей из Нир-Оз. Одну из них, Адину Моше, она горячо обнимает. Адина, 72-х лет, педагог, Нили знает ее с шестого класса.

— Что Саид? — спрашивает она.

— Саида нет.

Саид Моше, муж Адины, один из ветеранов Нир-Оз, был убит. Он держал дверную ручку, не давая открыть дверь, но боевики ранили его через окно. Он долго лежал на полу, истекая кровью, а его жена громко звала на помощь, которая не пришла. Потом открылась дверь, и ее вытащили силой. В плен.

Все вокруг нее в шоке. Внезапный переход из кибуца или с военной базы в глубокий туннель парализовал тело и душу. На глазах многих из них убили членов их семей или солдат, товарищей по службе. Картины, которые будут преследовать их в длинные месяцы плена и, возможно, многие годы потом, когда они вернутся. Нили решает сохранять здравый ум и присутствие духа. Не позволить себе сломаться.

Несколько боевиков охраняют пленников. Все с оружием и зелеными банданами на лбу. Кричат на тех, кто двигается или разговаривает, угрожают, что будут стрелять. Чувствуется, что у них великий праздник. Они еще не переварили свой успех и захват десятков заложников. С 2006 г. — похищения Гилада Шалита — ХАМАСу не удавалось похитить живого израильского солдата. Два тела солдат — Адара Голдина и Орона Шауля, и два гражданина, которые сами пересекли границу, был весь их трофей. А сейчас цифры другие. Сотни заложников, как выяснится позже.

Один из хамасников подзывает на арабском тех, кому нужен врач и указывает на соседнее помещение. Нили провожает туда раненую Тами. Врача там нет. В маленькой комнатке сидит хамасник и составляет список лекарств, в которых нуждаются пленники. Нили решает взять на себя это дело и обращается к тому, кто кажется ей старшим тут:

— Я — мамдуда (на арабском — «медсестра»). Я — медсестра в больнице «Сорока». Дай мне заниматься вопросом лекарств.

Старший доволен тем, что кто-то возьмет на себя список лекарств. Нили просит лист бумаги и ручку и начинает выяснять у пленников, какие лекарства они пьют постоянно. Понятно, что пожилые без жизненно важных препаратов не выживут. Один из молодых показывает ей татуировку, только сделанную, и ему нужна специальная мазь. Мазь она в список не вносит — есть вещи поважнее.

В подземный зал приводят все новых пленников, среди них есть люди и из Нир-Оз — те, кого взяли после нее. Нили пытается узнать, что происходит в кибуце. Описания тяжелые. Кибуц Нир-Оз захвачен. Десятки убитых, дома сожжены, десятки заложников. Никого из ее семьи среди заложников нет. И никто не знает об их судьбе. Больше всего она переживает за отца. Он не станет заложником. Будет сражаться до конца. Только после освобождения из плена Нили узнает, что именно так и было. Отец сопротивлялся, и его застрелили около конюшни с лошадьми, когда он вышел приглядеть за ними. 55 дней он считался пропавшим, а сообщение о его смерти пришло через день после того, как Нили вернулась из плена.

Нили роль «мамдуды» пришлась в самый раз. Когда через несколько дней лекарств им не дали, она начала требовать их у охранников. По ее выражению, она «ездила им по голове», в результате, ей принесли тонометр, которого она не просила. Начала мерить всем давление утром и вечером — в первые дни оно подскакивало до небес, потом потихоньку начало снижаться.

Через несколько дней принесли черный пакет с лекарствами. Не все, что она просила, и не в тех количествах, но все-таки что-то. Нили делит их на порции и раздает.

Большую группу пленников делят на несколько более мелких. В ее группе — а их поместили в меньшую комнату, — в основном, члены ее кибуца, среди них Адина Моше, Алекс Данциг и ее сосед по кибуцу, Ярден Бибас, самый молодой из группы. У Ярдена раны на лице и руках, и он ничего не знает о судьбе жены и маленьких детей — Ариэля, четырёх с половиной лет и Кфира, которому меньше десяти месяцев. Никто из Нир-Оз ничего не знает. Шири, Ариэль и Кфир, трое рыжиков, станут одним из символов той трагедии, которая произошла, и той борьбы, которую повели за возвращение заложников в Израиль.

Среди лекарств в черном пакете были несколько таблеток антибиотика. Нили отдает их все Адине Моше. Ее везли на мотоцикле, она упала по дороге и поранила ноги. В рану попала инфекция, это могло быть опасно. Антибиотики не помогли. Но в шкафчике их комнаты случайно оказалась баночка меда. Она вспомнила «бабушкины средства» и начала прикладывать мед к ранам. Вылечила! Было, чем гордиться.

Ей, как и другим пленникам там, глубоко под землей, в сердце Газы, трудно было уснуть ночью — мучили воспоминания, мысли о том, что дальше. Она радовалась только одному — что получила профессию медсестры. Она была здесь единственным медиком, она отвечала за других, боролась за получение лекарств. Это занимало все ее время, помогало не сломаться.

Еду приносили один раз в день — сухая пита, немного сыра, несколько маслин… Со временем порции уменьшали, и все меньше поступало лекарств.

Нили требовала пополнить запасы, но ей отказали. Периодически их посещают важные хамасовские шишки. Они осматривают дорогой «товар».

Во время такого визита она жалуется, говорит, что в таких условиях люди просто начнут умирать. Тюремщики недовольны и начинают ей мстить — то выключат вентилятор в их душной комнате, то отключат электричество. Уже после освобождения из плена, она узнает, что к другим пленникам являлся Ихье Синуар, собственной персоной. Он представился им и сказал:

— Я — гарант вашей безопасности. Мы не навредим вам. Все зависит от вашего главы правительства, Биньямина Нетанияху.

На 40-й день плена они впервые смогли посмотреть новости по каналу «Аль-Джазира». В одном из репортажей увидели демонстрацию семей заложников в Тель-Авиве с лозунгом «BRING THEM HOME». Похитители все время твердят им, что в том, что они томятся в неволе, виноват только и исключительно премьер-министр Израиля, который не соглашается на сделку по обмену пленными.

Время идет медленно. Один день похож на другой. Но вот из разговоров сторожей им становится известно, что намечается сделка по освобождению в несколько этапов. Адина Моше вернется на первом из них. Расставаться с ней было тяжело. Казалось, что-то сломалось в ней после двух месяцев плена.

Через несколько дней после Адины, спустя 55 дней, прошедших с тех пор, как она вышла из дома в пижаме, босая, укутанная в простыню, Нили сообщают, что пришла ее очередь. Завтра. Она передает свои обязанности по лекарствам Ярдену Бибасу, который находится в одном с ними отсеке, объясняет, что кому давать, и, главное, начинать просить новую партию задолго до окончания запаса.

На следующий день, утром, ее и Йорама Мецгера вызывают к главному по заложникам.

Им сообщают о том, что Шири Бибас и двоих ее детей, Ариэля и Кфира, больше нет в живых. Им поручают сообщить об этом Ярдену, мужу и отцу. Нили и Йорам не понимают, как они могут это сказать.

Хамасник не рассказывает о том, что с ними случилось. Заложники решают, что их скорее всего убили в плену.

В отсек, в котором содержат пленников, приходит множество незнакомых людей. Среди них фотографы. Они пришли специально, чтобы снять репортаж о том, как новость сообщат Ярдену.

Они планируют показать всему миру трагедию отца, узнавшего о гибели своей семьи. С подробными объяснениями, разумеется, что все произошло по вине главы правительства Израиля, который отказался освободить их, несмотря на готовность ХАМАСа совершить сделку.

Ярдена усаживают на стул, и один из террористов сообщает ему, что Шири и детей больше нет. Ярден сломлен, он рыдает. Нили и Йорам плачут вместе с ним. Этот репортаж, расскажет она позже, — самая мучительная минута из всех дней плена. Пожалуй, самая мучительная во всей ее жизни.

Она обнимает Ярдена и прощается с ним, пытается поддержать его. Главный из группы террористов хочет подлить еще немного яда и поглубже всадить нож в сердце пленника — он говорит ему, что ХАМАС хотел освободить всех троих, но глава его правительства не хотел сделки.

Нили опять проходит по всей длинной дороге в туннелях, ей не верится, что освобождение, в самом деле, близко. Транспорт стоит снаружи, вокруг хамасники. Они едут мимо толп, приветствующих «героев ХАМАСа» в боевых жилетах с зелеными банданами и автоматами Калашникова. Нили в шоке от криков этих нелюдей, которые скачут вокруг. Кто-то из заложников рассказал после освобождения, как было страшно, казалось, что его линчуют за минуту до освобождения. Нили успокоится, только пересев в машину Красного креста, и разразится слезами, увидев офицеров ЦАХАЛа.

В израильской больнице ей первым делом расскажут, что ее пес Начи жив. В Нир-Оз искали его и нашли. Пес бросится к ней и долго будет облизывать ее лицо. Мать расскажет ей, как она и два ее брата выжили в этом аду. Отец не уцелел, он сопротивлялся и был убит. Их дом и ферма с коровами и лошадьми сгорели.

Пройдя медобследование и ответив на вопросы ШАБАКа, она поселилась вместе с членами кибуца Нир-Оз в том доме, который им приготовили в Кирьят-Гате. В кибуц они пока так и не вернулись. Йона Мецгер и Ярден Бибас до сих пор в плену у ХАМАСа. Израиль пока не получил никаких доказательств, что Шири, Ариэля и Кфира нет в живых.

История Нили Маргалит, одной из 240 похищенных из поселков и военных баз вокруг сектора Газы, была рассказана в передаче Иланы Даян «Увда». Ее рассказ позволил многим израильтянам живо представить себе жизнь похищенных там, глубоко под землей, в неволе, и с новой силой продолжить борьбу за их освобождение. Сейчас. Пока они еще живы.

11.10.23, через пять дней после атаки ХАМАСа, Бени Ганц и Гади Айзенкот, лидеры партии «Национальный лагерь», были приглашены поздно вечером на встречу с главой правительства Нетанияху. Шло заседание военно-политического кабинета. У входа в канцелярию премьер-министра стоял страшно взволнованный Арье Дери.

— Бегите и спасите народ Израиля от этого безумия — войны с «Хизбаллой», — сказал он.

За несколько часов до этого министр обороны Йоав Галант представил главе правительства план атаки на Ливан, согласованный с начальником Генштаба Герци А-Леви. Оба считали, что нужно атаковать «Хизбаллу», уничтожив ее ракетный арсенал, использовать повод, который она дала, обстреляв наши населенные пункты на севере сразу же после атаки на юге. Нетанияху этот план не поддержал и решил обсудить его на заседании военно-политического кабинета, которое состоится уже этой ночью.

Через несколько дней в американской газете «The Wall Street Journal», у которой прекрасные источники в системе безопасности Израиля, написали, что тогда почти все самолеты ВВС, кроме тех, что атаковали сектор Газа, были подняты в воздух и ждали только приказа начать атаку северной террористической организации, используя фактор внезапности.

Попытки создать правительство чрезвычайной ситуации начались еще 7 октября, через несколько часов после атаки ХАМАСа. Яир Лапид, глава оппозиции, первым выразил готовность войти в правительство с одним условием: без Бен Гвира и Смотрича. Бени Ганц не ставил условий, он предложил создать военный кабинет из пяти человек: главы правительства Нетанияху, министра обороны Галанта, министра Дермера, его, Бени Ганца, и Гади Айзенкота. Общество жаждало единства и ответственного форума в руководстве военными действиями. Но ответ на предложение Ганца задерживался. Шли дни — пресса поведала, что причина задержки — решительный протест Сары и Яира Нетанияху, ее — из Иерусалима, его — из Майями. Оба предостерегали главу правительства, — мол, Ганц и Айзенкот вместе с министром обороны постараются свалить его. И потом, если война закончится победой и ХАМАС будет уничтожен, все лавры достанутся трем военным — двум начальникам Генштаба в прошлом и министру обороны, генерал-майору в запасе, что положит конец политической карьере Нетанияху.

Не только Сара и Яир, министры Бен Гвир и Смотрич тоже поняли, чем грозит им создание военного кабинета, принимающего стратегические решения без них. Нетанияху оказался перед выбором: готов ли он отказаться от двух партнеров по коалиции — 14 членов Кнессета — и рисковать развалом правительства.

В то время, как Ганц и Айзенкот пришли в канцелярию премьера, шло заседание военно-политического кабинета. Министр обороны представлял план атаки на Ливан, используя эффект внезапности, и немало министров, во главе с Бен Гвиром и Смотричем, горячо его поддерживали. Нетанияху был бледен, ему трудно было четко определить свою позицию, он не владел ситуацией, — как поведали несколько журналистов, поделившись информацией, слитой в прессу министрами. Таков был фон, на котором Арье Дери призвал Ганца и Айзенкота идти спасать страну. Они приняли участие в заседании в роли наблюдателей — без права голоса. Но то, что они сказали, охладило горячие головы. Призыв лидера партии ШАС оказался очень кстати.

Срочный телефонный звонок от Байдена вырвал Нетанияху с заседания. Американский президент, вставший на сторону Израиля сразу же после атаки ХАМАСа, предостерег другие страны от того, чтобы и они вступили в войну, пользуясь моментом. Из доклада американской разведки следовало, что лидер «Хизбаллы» Насралла с подачи Ирана собирается открыть второй фронт с севера, а Израиль вроде бы уже готов нанести превентивный удар.

Телефонный разговор между Байденом и Нетанияху продолжался около 45 минут. Послание президента было однозначным: DON’T. Нетанияху вернулся на заседание кабинета еще более уверенный в том, что от плана нужно отказаться. Тем временем, большинство участников заседания военно-политического кабинета, затянувшегося до глубокой ночи, изменили свое мнение и теперь были против принятия этого плана.

12 октября, с большим опозданием Нетанияху известил о создании узкого военного кабинета, состоящего из пяти человек. Это было именно то, что предложил Ганц сразу же после террористической атаки. Арье Дери, не являясь министром, получил право быть наблюдателем без права голоса. Как поведали обществу несколько журналистов, глава правительства справился и с решительным сопротивлением в семье. Заклинания Сары и Яира не подействовали на этот раз. Бен Гвир и Смотрич свою угрозу не осуществили и из правительства не вышли. В те месяцы, которые прошли после создания военного кабинета, Ганц и Айзенкот сыграли значительную роль в стратегических и тактических решениях о ходе военных действий в секторе Газа.

Впоследствии было подписано коалиционное соглашение, которое упорядочило вход «Национального лагеря» в правительство. Бени Ганц, получивший хороший урок всего три года тому назад, когда он по ротации должен был стать премьер-министром, знал, какие маневры может проделывать Нетанияху, и чего стоит его подпись на соглашении, тем не менее, остался последовательным: «У нас война. Мы подставили плечо. Всем другим займемся после войны».

Отношения между президентом Соединенных Штатов, которого многие в Израиле называют «последним сионистом» в Белом Доме, и главой правительства Израиля с тех пор, как Нетанияху вернулся в кресло главы правительства, переживали не лучшие времена. Попытки юридической реформы, раскол израильского общества и опасение за судьбу демократии привели к тому, что Нетанияху не был приглашен в Белый Дом. Когда Байдена спросили, собирается ли он пригласить Нетанияху в Вашингтон, ответ был однозначным: «Dоn’t!»

Но 7-го октября, когда в Вашингтоне была ночь, президент Байден узнал об атаке ХАМАСа. Он немедленно позвонил премьер-министру, глубоко потрясенный тем, что произошло, и пообещал, что у Израиля не будет недостатка в оружии для борьбы с террористами. Тут же были даны распоряжения за его подписью о создании «Воздушного моста». Склады вооружений для чрезвычайных ситуаций в Америке и в Европе были открыты, и через считанные дни на грузовых самолетах прибыла самая разная боевая техника — от установок «Железный купол», противобункерных авиабомб, вертолетов «Апач» до снарядов для танков и гигантских запасов боеприпасов. Президент пообещал Нетанияху, что он проведет в Конгрессе срочную помощь в размере 14 миллиардов долларов, помимо обычной ежегодной помощи, в 3.7 миллиардов.

Президент Байден отставил в сторону все, что слышал в свой адрес в последний год из уст израильских министров и депутатов Кнессета из-за его критики юридической реформы и покушения на израильскую демократию.

Чтобы понять, насколько президент Байден поспешил стать на сторону Израиля, стоит вернуться на 50 лет назад, в октябрь 1973 г. В Белом Доме сидел тогда президент Никсон, а Израиль был внезапно втянут в тяжелую войну на два фронта. Израиль нес тяжелые потери на фронте, терял самолеты и танки, не говоря уже о боеприпасах. Прошла неделя, прежде чем американский президент согласился вместе с Генри Киссинджером, советником по вопросам безопасности, создать «Воздушный мост» в Израиль.

Отчеты, пришедшие со срочного заседания, которое созвал Нетанияху на исходе субботы 7 октября, зажгли красный свет в Вашингтоне. Министры крайне правого крыла во главе с Бен Гвиром и Смотричем заявили, что необходимо стереть Газу с карты мира. Байден поспешил позвонить еще раз и предостеречь Нетанияху от поддержки радикалов.

Впервые в отношениях Соединенных Штатов и Израиля президент США посоветовал Главе Правительства избавиться от министров в его правительстве. Нетанияху объяснил президенту, что ему известны позиции «ястребов», но он опасается потерять большинство в коалиции, потому предпочитает не вступать с ними в борьбу.

В длинных ночных беседах с Нетанияху в первые часы войны президент пытается понять, когда Нетанияху говорит правду, а когда — нет.

Байден, на основании отчетов разведки, представлял себе, что происходило в Израиле в последний год.

Он был в курсе заявлений летчиков-резервистов, что они не явятся на свои базы, если судебная реформа продолжится. Он видел, что Израиль в глазах его врагов, и особенно Ирана, предстает сейчас очень слабым и что появился редкий шанс напасть на него.

Президент обратился с недвусмысленным предупреждением к Ирану, которое оканчивалось тем же: Don’t, не испытывайте нас.

В подтверждение своих слов, президент сообщил, что авианосец «Джеральд Форд» в сопровождении атомных подлодок и военных кораблей уже идут на Ближний Восток.

И еще один совет дал Джо Байден Нетанияху: «Не начинайте войну со своим безумным кабинетом. Нужно немедленно присоединить к решениям вопросов руководителей системы безопасности из оппозиции».

Байден не скрывал, что его беспокоит зависимость Нетанияху от министров-радикалов. В глазах американского правительства они представляют собой бомбу, которая способна взорвать весь Ближний Восток. Это прямая угроза не только Израилю, но и США, поскольку грозит войной против всего мусульманского мира.

Даже после того, что правительство Израиля большинством голосов не поддержало план министра обороны, президент Байден не был спокоен. Несмотря на почти ежедневные беседы с Нетанияху, он не скрывал своего недоверия к нему и его правительству. Министров Бен Гвира и Смотрича он называл сумасшедшими.

Президент Байден предпринял беспрецедентный шаг. Он отправил в Иерусалим госсекретаря Энтони Блинкена и министра обороны США Остина Ллойда для участия в заседаниях кабинета министров Израиля. Таково было его недоверие к Нетанияху

18 октября президент США прибыл с краткосрочным визитом в Израиль. Таким образом, Байден продемонстрировал и свою надежность как друга Израиля, и теплое отношение к его народу.

Президент США встретился с семьями заложников раньше, чем это сделал премьер-министр Израиля. Несчастные люди почувствовали, что их мольбы услышаны тем, кто сделает все, что в его силах, чтобы им помочь.

В невообразимом хаосе 7-го октября случилось невероятное.

Произошло то, что невозможно было увидеть в самом страшном сне. Сотни ни в чем не повинных людей — гражданские, военные, мужчины и женщины, дети, юноши и девушки — были похищены в сектор Газа. Их увозили на джипах, украденных с военных баз ЦАХАЛа, в пикапах и на мотоциклах. На страшных кадрах видны их глаза, полные ужаса. Они начинают осознавать, что похищены бандой убийц.

В первые дни было непонятно, сколько их. Кто убит, кто похищен, чья участь неизвестна. Через несколько дней цифра определилась: 250 заложников.

Даже сами главари террористической организации не верили, что это возможно. Такие огромные трофеи имели для ХАМАСа стратегическое значение. Если за одного Гилада Шалита они получили 1207 террористов, то понятно, что за 250 Израиль сделает все, чего потребует Синуар. Не зря главари ХАМАСа назначили премию в 10 000 $ за каждого похищенного — живого или мертвого.

Итак, цифра определилась — 250 человек. Но непонятно только, сколько из них живы.

Боевики Нухбы и толпа, хлынувшая вслед за ними, знали, что и у трупов высокая цена. Чуть позже выяснилось, что в это число входят, скорее всего, 50 погибших. Те, что были убиты в плену или во время нападения на населенные пункты и военные базы. Со временем число погибших только росло.

Каждый из заложников, а многие из них были ранены с момента похищения, прошел круги ада.

Их провезли сквозь бесчинствующие толпы, которые приветствовали своих героев. Кого-то из заложников били. Кто-то чувствовал, что сейчас его линчуют.

Потом их повели, угрожая и избивая, в туннели подземной Газы, в темные затхлые комнаты, приготовленные заранее — с решетками и железными дверями. Они проведут там несколько недель, пока их не начнут перепрятывать в другие тайные убежища по мере приближения линии фронта.

Матерей с маленькими детьми предупреждали, что, если дети не перестанут плакать — их застрелят. Раненые не получили нужной врачебной помощи, даже в срочных случаях.

Сестра и брат, Майя и Итай Регев, которых похитили с «Нова» и вернули одними из первых, рассказали ужасающие вещи. Итай, 18-ти лет, раненный в ногу, был прооперирован без наркоза. Майе, 21-го года, получившей пулю в лодыжку, ступню закрепили боком, под неестественным углом и тоже без наркоза. И это — только двое — а остальные? Что с ними? Выживут ли они в плену?

Семьи, близкие которых были объявлены пропавшими, жадно ловили каждую частичку информации из Газы. Искали своих близких в видеороликах, которые распространял ХАМАС в социальных сетях. Списков заложников он никогда не передавал. Еще один циничный жест в психологической войне.

В первом заявлении для прессы, ночью 7-го октября, глава правительства Нетанияху определил цели войны, навязанной Израилю: военная власть над всей территорией сектора, уничтожение военных и административных возможностей ХАМАСа и ликвидация всех его главарей. Возвращения похищенных там не было. Только потом, под давлением семей заложников и четкой позиции Бени Ганца и Гади Айзенкота, вошедших в военный кабинет, эта цель была внесена в список.

Государство Израиль никогда не сталкивалось с подобным: сотни заложников у террористической организации, сотни и тысячи семей, ждущих ответа от правительства, которое почти не функционирует и пока еще не переварило того, что произошло 7-го октября.

Пострадавшие семьи начали действовать самостоятельно.

Адвокат Давид Зальманович, сам из семьи заложников, объявил о создании штаба семей.

К нему присоединились Давид Мидан, в прошлом координатор по вопросу пленных и пропавших без вести в сделке по обмену Шалита, Яаков Пери, в прошлом глава ШАБАКа, и Ронен Цур, медиа-консультант.

Но их сотрудничество было недолгим. Мидан, Цур и Пери, как и семьи заложников, увидели, что Зальманович действует в интересах главы правительства. Для участия в первой встрече с Нетанияху он тщательно отобрал только тех, кто не упрекнет премьер-министра и не подвергнет его критике. Один из приглашенных, сын которого был похищен, приехал из Кирьят-Арбы, и в отличие от тех, кто требовал от премьер-министра действовать немедленно, заявил, что готов пожертвовать сыном, чтобы уничтожить ХАМАС.

Семьи заложников из приграничных населенных пунктов представляла маленькая группа. Ядовитые комментаторы поспешили сообщить, что это — политические враги главы правительства, участники демонстраций протеста против юридического переворота.

Ронен Цур возглавил всю деятельность штаба как в стране, так и за границей. Он почувствовал, что тема заложников отодвинута на задний план, и начал общественную кампанию, создав новый порядок приоритетов в целях войны: уничтожение ХАМАСа и возвращение заложников. Со временем и этот порядок изменится: возвращение заложников и уничтожение ХАМАСа.

В то же время от имени правительства ответственным по вопросу о заложниках был назначен подполковник в запасе Галь Гирш, что вызвало большое удивление.

К нему было много претензий. Он был обвинен судом в налоговых правонарушениях, что не позволяло ему получить официальное назначение на государственную должность. Нетанияху обещал Гиршу «проходное место» в избирательном списке Ликуда, но своего обещания не выполнил. Возможно, новое назначения было своего рода компенсацией надежному человеку.

Целью первой встречи Гирша с иностранными послами было формирование общественного мнения в их странах в отношении заложников. И тут стало понятно, насколько Гирш несовместим с этой задачей. Вместо того, чтобы вызвать сочувствие послов в такой судьбоносный момент, он накинулся на них с претензиями: где были их правительства во время «катастрофы размежевания», как он назвал то, что произошло в 2005 г. по инициативе Ариэля Шарона, тогдашнего главы правительства.

Реакция штаба семей похищенных была быстрой: Галь Гирш — катастрофа для них, и они не будут с ним сотрудничать.

В противовес провальной деятельности Гирша, у которого не было ни международного опыта, ни знаний, штаб семей заложников под руководством Ронена Цура начал действовать самостоятельно.

Истории похищенных были вынесены в главные заголовки иностранных изданий. О них говорилось на встречах с мировыми лидерами и ведущими медийными персонами.

Не было значительного политика или СМИ, которые не познакомились бы с историей детей-«рыжиков» или рвущими душу рассказами о других заложниках.

Американская сеть вещания Си-Би-Эс посвятила самую престижную передачу «60 минут» теме похищенных. Стала знаменитой маленькая заложница — девочка Эмили Хенд 7-ми лет, мать которой (первая жена отца, заменившая ей мать) была убита в кибуце Беэри.

Невозможно переоценить и значение встречи президента Байдена с семьями заложников.

21 ноября 2023 г. ХАМАС вернул двух первых заложниц. Пожилых гражданок США. Возможно, тем самым ХАМАС хотел уменьшить критику в свой адрес.

Выпятив грудь в керамическом бронежилете, Гирш принимал освобожденных женщин на пограничном переходе в Рафиахе и вел их под руку, гордо глядя вокруг, как герой после сражения.

Его фото в газетах вызвало гнев и насмешки. «Рембо» — называли его теперь. Нетанияху тоже понял величину провала. Гирш был отодвинут в тень.

Тем не менее, за ним сохранили должность, а позже сделали советником с высокой зарплатой. Ответственность за заложников возложили на главу «Моссада» Давида Барнео и генерал-майора в запасе Ницана Алона.

Они работали тайно и эффективно и в ходе серии встреч в Катаре договорились о восьми этапах освобождения пленников в обмен на перерыв военных действий, ввоз гуманитарной помощи в сектор и освобождение «легких» террористов. В семь этапов вернулись 106 заложников — 80 израильтян и 26 иностранных рабочих из Таиланда, Непала и Шри Ланки.

Возвращение их было радостью, размывающей политические противоречия. Тысячи горожан с флагами выстроились в Офакиме, приветствуя колонны с заложниками. Первые их встречи с семьями в больнице сопровождались вулканом чувств и морем слез не только у членов семей — они, наконец, смогли обнять своих близких, — но и у многих израильтян.

Они вернулись — и узнали об убитых 7-го октября родителях, мужьях, женах, детях…

Понемногу стали известны тяжелые истории их заточения: отсутствие медицинской помощи и лекарств, голод, насилие над женщинами. Все эти свидетельства только усиливали страх за судьбу тех, кто остался там, в подземной Газе.

На восьмом этапе по договору должна была быть освобождена последняя группа женщин и детей. В последнюю минуту ХАМАС решил освободить вместо них пожилых мужчин и больных, а также вернуть несколько тел павших. В Израиле посчитали, что ХАМАС хочет скрыть факты изнасилований, которым подверглись женщины, и отказывается пролить свет на судьбу семьи Бибас — матери с двумя маленькими детьми. Кабинет решил отказаться от предложения ХАМАСа, Нетанияху велел Давиду Барнео и Ницану Алону немедленно вернуться в Израиль — война в Газе возобновилась.

Отказ от восьмого этапа сделки вызвал гнев семей заложников. Он стал упущенным шансом спасти хоть еще кого-то.

С тех пор напряжение между ними и главой правительства все растет. Растет и общественное давление, требующее спасения заложников, пока это еще возможно. Десятки тысяч приходят на демонстрации на «Площадь заложников», как называют площадь около Тель-Авивского музея искусств, и марши протеста в больших и малых городах. Чем больше времени проходит, тем яснее становится, что две этих цели — освобождение заложников и уничтожение ХАМАСа вместе с его главарями — мало совместимы.

Пройдут, очевидно, месяцы, если не годы, до обстоятельного анализа всего, что привело к провалу 7-го октября. Неверные действия армии? Провалы разведки? Или катастрофические ошибки политического руководства?

Многое будет зависеть от того, кто спрашивает и кто примет решение, когда и какая комиссия будет создана.

До этого момента можно говорить, базируясь на открытых источниках, на том, что было опубликовано в Израиле и в мире. Эти факты и стали содержанием предыдущих глав. В следующей части я попробую подытожить основные моменты.

На момент написания этих строк — следующий день еще не виден на горизонте.

Глава правительства Нетанияху твердо убежден, что война будет идти еще много месяцев и окончится только с уничтожением ХАМАСа и его вождей. Эта цель плохо уживается с другой: с освобождением заложников. ХАМАС ужесточает требования, Израиль в ответ увеличивает военное давление, а без каких-нибудь соглашений вернуть из плена ХАМАСа новую партию заложников невозможно.

Спустя месяцы после страшной резни у границы с Газой Нетанияху все еще не считает себя ответственным за самое страшное бедствие в истории страны. Его нарратив: «Да, случилась катастрофа, но я тут ни при чем. Не сказали мне вовремя…» Виновата, по его мнению, только верхушка армии — начальники Генштаба и Управления разведки, а также глава ШАБАКа. Существует огромный раскол между главой правительства и министром обороны Галантом. Нетанияху старательно избегает добрых слов в адрес армейского командования во главе с начальником Генштаба по поводу проведения сложнейшей операции на юге. Он надеется, что в день окончания войны они все встанут — и дружно уйдут в отставку. И это, конечно же, освободит его от необходимости «дать ответы», как он вроде бы обещал.

Нетанияху, как правило, довольно цинично говорит о своих политических противниках. По его словам, они, как капитаны «Титаника», виноваты в гибели великолепного корабля, и, Боже упаси, допустить их вторично до штурвала. Его политические противники используют тот же образ — капитаном «Титаника» утром 7-го октября был именно Нетанияху, и потому он и есть главный ответственный за это бедствие. Оркестр играл на палубе, а корабль тем временем, налетев на айсберг, пошел ко дну. Корабль, который вел Нетанияху, потерпел крушение под музыку его базового электората. Юридический переворот расколол страну, хотя и был остановлен массовыми протестами и БАГАЦем, в экономике — назначение Бецалеля Смотрича на такую важную должность, как министр финансов, было самым бредовым выбором из возможных, результат его усилий — международная кредитная компания Moody’s решила понизить кредитный рейтинг государства Израиль.

Нетанияху зажат в клещи. С одной стороны, Штаты требуют представить четкий план, чего именно Израиль хочет добиться в результате войны, с другой, партии «Оцма Йехудит» и «Ха-Цийонут ха-Датит», угрожают, что выйдут из правительства и развалят коалицию при оглашении такого плана. В их повестке дня — оккупация сектора и создание там еврейских поселений. Это трудно понять в свете опыта Соединенных Штатов в Ираке, Афганистане и Сомали, где присутствие американцев сопровождалось множеством терактов и десятками похорон каждый день на военном кладбище близ Вашингтона.

Политико-военные часы работают против Нетанияху. Реальное положение требует принять решение. Нетанияху уверен, что если ему удастся уничтожить двух главарей ХАМАСа, Синуара и Дейфа, позор 7-го октября уйдет в прошлое и простится ему, а политический маятник вновь качнется в его сторону.

До 6-го октября у него были планы с хорошим шансом на успех — мирный договор с Саудовской Аравией. Это изменило бы облик Ближнего Востока, двинуло бы вперед экономику Израиля и внесло бы имя Нетанияху на скрижали истории как самого великого главы правительства государства Израиль.

В феврале 2024 г. он получил на серебряном подносе реальный шанс заключить мир с Саудовской Аравией и, как бонус, — создание регионального союза безопасности против Ирана под патронажем Соединенных Штатов. Он должен был только согласиться с программой Байдена о послевоенном устройстве. Но то, что было для Нетанияху мечтой до 6-го октября 2023 г., превратилось с 7-го числа того же месяца и далее в кошмар — в угрозу для его политического выживания.

В состоянии политического хаоса и в отсутствии политических решений, когда проблема возвращения заложников отодвигается все дальше, общественный гнев раньше или позже вырвется наружу.

Протестное движение развивается и усиливается, социологические опросы показывают снижение рейтинга его и его правительства. Он чувствует это и запускает ядовитую пропаганду против лидеров общественного протеста. Но площади, дороги и перекрестки — и в дождь, и в страшную жару — вновь заполняются протестующими. Биньямин Нетанияху и сам — политический пленник, и держит целую страну в заложницах, сжимая в своих руках ключ от будущего государства Израиль. Каким оно будет — бесконечная война и политический хаос или возвращение заложников и новые политические решения?