– Вёдра наполни, рыбы налови, – ворчал Ринго Хеффенстоун, дварф, обладавший исключительно широкими, даже для дварфа, плечами и большой квадратной головой. В группе дварфов, рискнувшей отравиться в грязные земли северо-восточной Ваасы, Ринго заметно выделялся отсутствием бороды. Неудачное столкновение с гномьим огненным снарядом несколькими годами ранее на холмах северо-западной Дамары, южной и более цивилизованной территории, соседствующей с Ваасой, оставило участок обезображенной шрамом кожи на подбородке Ринго, на котором не росли волосы.
Этот шрам безусловно огорчал дварфа, но с присущей ему практичностью и стоицизмом Ринго просто перестал обращать на него внимание, и соответствующим образом подравнял растительность на лице. Больше Ринго ничто не беспокоило.
Само собой он мог брюзжать и ворчать, как и любой другой дварф по поводу всякой унизительной работы, как, например, его нынешние обязанности водоноса в отряде дварфов, но, в конечном счёте, высказав вслух все свои мысли, он почувствовал себя намного легче.
Он вышел на берег пруда. Его друзья в паре сотен шагов позади прикладывались к пиву и с возраставшей громкостью пересказывали свои самые бурные приключения.
Услышав взрыв безудержного смеха, Ринго почувствовал досаду и посмотрел на юг. Они находились недалеко от Палищука, города полуорков. Собственно говоря, они уже там побывали, спокойно переночевав в таверне. Полуорки с радостью приняли членов отряда и их монеты. И хотя полуорки не были врагами дварфов, отряд решил по возможности миновать палищукцев. Ринго и остальным не особенно нравился запах его обитателей. Несмотря на то, что поведение полуорков больше соответствовало их человеческому происхождению, всё же у них сохранялся присущий их чистокровным сородичам специфический запах.
Очередной взрыв смеха заставил Ринго обернуться и посмотреть на лагерь. Когда несколько подвыпивших друзей безуспешно попытались утихомирить наиболее громко гоготавших компаньонов, Ринго покачал головой.
Он повернулся обратно к пруду, свежему водоёму, который образовывался каждую весну и лето, когда промёрзшая тундра оттаивала. Он заметил движение рыбок, мелькавших в полосах тени и света, и вновь покачал головой, поражаясь их способности выживать в таких условиях. Если они смогли выжить во время продолжительной вааской зимы, в тени самого Великого Ледника, то, как он мог прийти сюда с намерением поймать их?
– Ба, вы ещё живы, маленькие рыбки, – произнес дварф. – Вы одержали победу над этим местом и старый Ринго не столь бессердечен, чтобы убить вас и съесть.
Он потянулся и снял кусочек своего обеда, большой мякиш хлеба, с левой стороны усов. Он оставлял его себе напоследок, но вместо этого взглянул на него и бросил мякиш рыбкам.
Дварф улыбнулся, когда одна из них схватила мякиш, потревожив поверхность воды. Тут же подплыло ещё несколько, издавая булькающие звуки и производя круги ряби на воде.
Ринго некоторое время наблюдал за этим представлением, затем взял одно из своих вёдер и поднёс к кромке воды. Он встал на колени и наклонил ведро к полоске тени, намереваясь его наполнить.
Как только он стал доставать ведро обратно, нахлынула волна, и вода из ведра выплеснулась, намочив дварфу руки и волосатые предплечья.
– Ба! – фыркнул Ринго, отступая от ледяной воды.
Он упал на пятую точку лицом к пруду и поджал ноги так, чтобы их не окатило холодной волной. Его взгляд устремился на воду, где образовалось ещё больше кругов, и их восточные гребни катились к нему.
Ринго почесал голову. Пруд был небольшим, ветер слабым. Поблизости не было холмов, откуда с вершины могли бы упасть камень или дерево. Не видел он и тени падавшей птицы.
– Волны?
Дварф встал, уперев руки в бока, как только вода успокоилась. Взгляд, брошенный в сторону, показал ему, что рыба исчезла.
Вода замерла, и волосы у Ринго на загривке встали дыбом от нервного предчувствия.
– Давай поскорее там с водой! – позвал один из дварфов в лагере.
Ринго знал, что должен крикнуть им об опасности или повернуться и побежать в лагерь, но он стоял, уставившись на замершую воду тёмного водоёма. Тонкий солнечный луч пробивался сквозь облака на западе и отбрасывал полосы света на гладкую поверхность пруда. Он знал, что за ним наблюдают. Он знал, что должен потянуться и отстегнуть свой тяжёлый деревянный щит и боевой топор. Ведь он был воином, закалённым годами походов и сражений.
Но он стоял и смотрел. Ноги не реагировали на его призывы вернуться в лагерь, руки не слушались его безмолвных криков выхватить оружие и щит.
Он видел огромную тень под поверхностью воды вдали от берега, чёрное пятно в серой глуби. Ничто не нарушало покой водной глади, но Ринго инстинктивно понял, что тёмная фигура поднимается из глубин.
Столь плавно, даже не создавая волн, из поверхности пруда в десяти метрах от берега возникла пара рогов. Рога продолжали подниматься вверх на полтора метра … два … и вот меж ними появилась чёрная макушка головы рептилии.
Ринго начало трясти. Руки сползли с боков и безвольно повисли.
Он понимал, что происходит, но разум отказывался в это верить, не давая ни закричать, ни убежать, ни схватить оружие, несмотря на всю его бесполезность.
Рога поднимались выше, и прямо вслед за ними из-под воды показалась чёрная голова. Он увидел ряды остроконечных пластин, чёрных, как мрак пещеры, покрывавших голову чудища бронёй лучшей, чем любой кузнечный мастер дварф мог бы изготовить. Затем он увидел глаза – жёлтые зрачки, как у ящерицы – и чудище остановилось.
Он знал, что внушавшие ужас глаза тоже смотрели на него и знали о его присутствии задолго до того, как чудище себя показало. Они впились в него, окружая своим внутренним светом, сиявшим отчётливо, будто луч сигнального фонаря.
– Скорее там с водой! – крикнули снова.
– Я хочу попить и отлить, пока не стемнело.
Но ответа не поступило.
– Ринго?
– Скалонос, ты болван! – присоединился другой дварф, использовав прозвище, которое они дали их главному носильщику.
Шутливое оскорбление не достигло разума Ринго, его мысли были захвачены внушающими ужас глазами рептилии.
«Бежать!» беззвучно кричал Ринго себе и остальным.
Но ноги будто глубоко увязли в засасывающей грязи. Он не побежал, когда вода, мягко расступившись, открыла сужающуюся длинную морду, такую же длинную, как и его тело, только изящную и грациозную. Из воды показались раздувающиеся ноздри, из которых выходил пар. Затем появилась огромная пасть. Вода с обеих сторон стекала по зубам – клыкам, размером с ногу бедного дварфа. Над серой поверхностью водоёма поднялась голова и с застрявших между зубами водорослей, свисавших из пасти, сбегали капли воды.
Как только это произошло, чудище двинулось вперёд медленно и тихо, так что буквально через несколько мгновений голова дракона возвышалась над парализованным дварфом в каких-то трёх метрах от илистого берега.
Дыхание Ринго перешло в короткие вдохи. Его собственная голова, захваченная силой внушавших ужас глаз рептилии, опрокинулась назад, когда голова чудища поднялась на чешуйчатой змеиной шее. Дракон медленно покачнулся, и Ринго покачнулся вместе с ним, совершенно не отдавая себе в этом отчёта.
Великолепен, подумал он, не в силах сопротивляться мощи и грации змея.
Было что-то сверхъестественное, какая-то сила, свободная от известных простым смертным ограничений, что-то богоподобное и находящееся за пределами чувств дварфа. Мысли о том, чтобы поднять оружие против столь величественного существа, испарились. Как он мог позволить себе бросить вызов богу? Кто он такой, чтобы даже осмелиться просить такое существо считать его достойным битвы?
Прикованный к месту, зачарованный, поражённый мощью и красотой, Ринго едва заметил движение, змеиную скорость удара, когда голова дракона метнулась вперёд, и челюсти распахнулись и сомкнулись на своей жертве.
Дракон находился в заводи, методично покачиваясь.
Было темно.
Больше Ринго ничего не знал.
– Ба, Скалонос, ты там будешь шевелиться? – простонал Нордвиннил Молотобой, сидевший со скрещенными ногами у костра. Он начал подниматься. – Мои губы уже…
Слова застряли у Нордвиннила в горле, когда он обернулся посмотреть на пруд и Ринго… или пару ног-половинок от колен до пят, стоявших в сапогах Ринго там, где только что был сам Ринго. Зрачки Нордвиннила расширились, челюсть отвисла, когда одна из этих ног опрокинулась и со шлепком упала в грязь.
– Да, у меня уже горло… – произнес другой дварф и также внезапно оборвал собственную фразу, как только повернулся в сторону пруда и увидел гигантского чёрного дракона, притаившегося в воде недалеко от берега.
Чудище чавкнуло, и одна из рук Ринго со всплеском упала в воду.
– Д-д-д-д-дракон! – завопил Нордвиннил.
Он попытался броситься в сторону, но повернулся так резко, что ноги перекрутились, и он рухнул головой прямо в палатку позади себя. Пока он молотил руками и ногами, пытаясь выкарабкаться, остальные дварфы стали кричать. Он услышал глухой удар и узнал в нём звук, с которым по деревянному щиту демонстративно бьют топором.
Земля задрожала, когда чудище вышло из пруда, и Нордвиннил задёргался сильнее, ещё больше запутавшись в брезенте.
Его ушей достигли другие крики, вопли ужаса и вызывающий рык. Он услышал звук спускового рычага арбалета и последовавший за ним резкий щелчок вылетевшего болта, шипение змея, оборвавшийся крик арбалетчика и небрежный хруст смыкающихся клыков дракона, перекусившего дварфа пополам.
Нордвиннил поджал ноги и пополз вперёд, когда дождь из дварфийской крови окропил его вместе с брезентом.
Наконец он вылез с противоположной стороны и стал пробираться дальше, ползя на четвереньках.
Комок в горле не дал ему закричать, когда он слышал вопли ужаса товарищей позади. У него не хватало мужества оглянуться назад, и он чуть не потерял сознание от страха, когда почувствовал шлепок по спине.
Но это был дварф, старый добрый Перджисс МакРингл, схвативший его за шиворот и потащивший за собой.
Старый добрый Перджисс! Перджисс не оставил его.
Пока друг тащил его, Нордвиннил умудрился подтянуть под себя ноги и встать. Они побежали. Или скорее попытались, потому что земля задрожала так, будто началось землетрясение. Дракон наступил на ещё одного дварфа, втаптывая беднягу в мягкую землю. Перджисс и Нордвиннил споткнулись, упали и отчаянно пытались подняться на ноги.
Нордвиннил обернулся назад, и в тот же момент дракон посмотрел в их строну. Внушавшие ужас глаза обездвижили дварфа.
– Ну же, вставай, болван! – закричал Перджисс, но Нордвиннил не мог пошевелиться.
Перджисс оглянулся, когда дракон широко раскрыл огромные кожистые крылья, закрывая их безупречной чернотой остатки дневного света.
– О, боги, – едва выговорил Перджисс.
Голова дракона метнулась вперёд всего на пару метров, челюсти раскрылись и оттуда вылетели брызги чёрно-зёленой кислотной слюны.
Нордвиннил и Перджисс подняли перед собой руки, пытаясь защититься от смертоносного дождя, но липкая, обжигающая субстанция покрыла их полностью.
Они кричали. Кислота сжигала их. Оба были сожжены настолько, что любой, кому случилось бы наблюдать эту сцену, не смог бы понять, где начинался Перджисс и где заканчивался Нордвиннил.
И вновь над неподвижным прудом недалеко от Палищука наступила тишина. С интересом наблюдавшие за происходящим грифы не осмелились издать ни звука.
Он был Казимилом-уршулой-келлоакизилианом. Он был Уршулой, чёрным змеем Ваасы, Чудищем Болот, погибелью для всех, кто пытался принести цивилизацию в эти неукротимые земли. В молодости он стирал с лица земли целые деревни. Он так разрушал города, что посещавшие те места впоследствии не могли даже сказать, что некогда там были строения.
Племена гоблинов платили ему дань, совершали жертвоприношения и наносили его изображение на свои тотемы.
В молодости, столетия назад, Уршула господствовал на территории от гор Галены на юге и вплоть до восточной границы основания Великого Ледника, очерчивающего северный край Ваасы.
Но с возрастом его пыл угас. Возраст принес удовлетворённость и груды сокровищ, запах и вкус которых – как и магическая энергия – создавали блаженное ложе. Очень редко дракон выбирался из мягкого торфа и холодных камней своего подземного логова.
Время от времени, однако, запах свежего мяса, дварфа, человека, орка или даже случайного эльфа, доносился до него, и когда он сопровождался звоном магии и металлическим вкусом монет, Уршула просыпался.
Он сидел перед своими трофеями, все дварфы были убиты и съедены. Его передние лапы, столь смертоносные и вместе с тем изящные, перебирали сокровища, в то время как он размышлял, понравился ли ему больше вкус сырого дварфа, как тот, что был убит первым у пруда, или же сожжённого кислотой, как парочка неподалёку. Большой раздвоенный язык выскальзывал меж клыков, пока он обдумывал варианты, в поисках кусочка-другого, чтобы помочь своим внутренним дебатам.
В скором времени все ценные вещи были сложены в один мешок. Он подцепил его одним когтем и обратил свои чувства на юг, откуда доносился едкий запах орка. На самом деле Уршула уже не был голоден, да и мысли о сне были довольно притягательны, однако он расправил огромные кожистые крылья и поднялся вверх на задних лапах, вытягивая свою змеиную шею, позволявшую ему видеть далеко на юг.
Глаза дракона сузились, как только он заметил столб дыма, поднимавшийся от отдалённого города. Конечно, он знал о поселении, он слышал, как его начинали строить, но никогда не придавал ему особого значения. Запах орков был сильным, но, как известно, последние не были богаты ни магией, ни монетами.
Дракон оглянулся на пруд и посмотрел на туннели под тёмной водой, ведущие к его дому. Затем обратил взгляд на юг и снова согнул крылья.
Все еще держа мешок, Уршула подпрыгнул в воздух.
Огромные крылья развернулись параллельно земле с лёгким наклоном и поймали под собой воздух, поднимая змея вверх. Он смотрел на город с высоты, и был удивлён его размерами. Не одна тысяча жителей обитала в нём, во всяком случае, так казалось из-за стен, протянувшихся далеко и широко на юг. Внутреннее пространство было усеяно десятками строений, некоторые из них были большими и многоэтажными.
В звере поднялась волна ненависти. Уршула почти поддался порыву и ринулся вниз, взбешённый дерзким вторжением. Как они посмели построить такое на его земле!
Однако затем он услышал звуки горнов и увидел чёрные точки – стражей отдаленного города, карабкающихся по стенам.
Когда-то однажды Уршула напал на этот город – не на поселение, а на обустроенный и защищённый город.
Крыло, правая задняя нога и нижняя часть туловища всё ещё ныли от воспоминаний о той жгучей боли.
Тем не менее, эти чужаки не могли остаться безнаказанными.
Уршула поднялся выше в темнеющее небо. Он издал рёев, желая, чтобы его нападению предшествовал ужас.
Пройдя сквозь облака, он выровнялся и представил себе этих жалких глупцов, выстроившихся вдоль городской стены и в отчаянии всматривающихся в небо.
Некоторое время он летел на юг и затем нырнул. Всей своей мощью устремившись вниз, он на полной скорости вылетел из облака. Ветер свистел, обтекая его распростёртые крылья. Он слышал крики. Он видел мельтешение. Он чувствовал крошечные стрелы, настигавшие его.
Он пересёк стену и атаковал их кислотным дыханием, прочертив опустошающую линию в центре города. Несколько стрел задело его. Одно копьё поднялось достаточно высоко, чтобы достать Уршулу в воздухе.
Но он ушёл, пролетев над южной стеной.
Лёгкий наклон крыльев позволил дракону снова взмыть вверх.
Дракон знал, что ко второму заходу они подготовятся лучше, но второго захода не было.
Уршула поднялся ещё выше. Он вновь взял курс на север и пролетел высоко над городом за пределами досягаемости крошечных стрел.
Он заскользил вниз, пролетая над остатками лагеря дварфов, затем нырнул и погрузился в пруд, подняв стену воды высоко в воздух.
Опускаясь, он сложил крылья, и теперь огромное тело дракона, извиваясь, проталкивалось сквозь холодное течение подземной реки, несшей талые воды с Великого Ледника.
Уршуле всегда хватало воздуха, чёрные драконы прекрасно приспособлены к подобным условиям. Несколькими минутами позже он повернул в боковой проход. Лавовый туннель древнего вулкана постепенно поднимался, так что спустя довольно длительный промежуток времени дракон вылез из воды.
Он безошибочно следовал сетью поземных путей, пересекая коридоры столь широкие, что порой мог развернуть крылья, и столь узкие, что чешуйки задевали червей и корни деревьев, когда он проползал по ним. В одном из узких коридоров Уршула остановился и принюхался, затем кивнул, поняв, что находится параллельно своему логову.
Повернув голову к мягкой земле, дракон выпустил кислотное дыхание и, постепенно распыляя его, стал плавить и разрыхлять почву перед собой, продвигаясь вперёд.
Он попал в южный край боковой комнаты своего логова, прополз вперёд и стряхнул торф и землю с прилегавших друг к другу чешуек. Он остановился, хлопнул длинным толстым хвостом по земляной стене, обрушивая оставшийся позади туннель, и издал рык, больше похожий на кошачье урчание. Его светящийся взор обратился на ложе из монет и драгоценностей, наборов кольчуги и оружия. Он бросил свежий мешок сокровищ поверх кучи и скользнул вперёд.
Дракон лёг с приятными мыслями о разрушении, вновь поразмышлял над вкусом дварфа, сырого и приготовленного. Язык проскальзывал между огромных клыков в поисках остатков и сладких воспоминаний.
Затем светящиеся глаза дракона закрылись, логово погрузилось в непроглядную тьму, и Казимил-уршула-келлоакизилиан, Чудище Болот, уснул.
– Незначительный ущерб от слабого змея, – произнесла Байфаст Ледяная Смерть. По своему обыкновению она появилась в облике эльфа, при этом волосы её светились серебром, в отличие от обычного золотого или чёрного, а кожа была немного более бледной. Глаза же вообще не соответствовали остальному облику, они являли собой холодный оттенок жёлтого с чёрной полосой по центру, как глаза охотящейся змеи. – У Палищука начинают появляться шрамы, о которых ты предсказывал несколько лет назад, но это лишь несущественные последствия.
В комнате находился некто, сидевший за небольшим столом перед тремя большими книжными шкафами, медленно повернувший голову в сторону Байфаст. Ткань его серого плаща была разделена на полосы, приоткрывавшие бархатно чёрную мантию под ним. Его широкие рукава свисали с края стола, и когда фигура повернулась, стали видны пальцы.
Костяные пальцы. Живой скелет.
Под объёмным капюшоном мантии была лишь тьма, и Байфаст была этому рада.
Но её облегчение длилось не долго, так как Женги поднял одну из своих костяных рук и откинул капюшон назад.
Её глазам предстал серовато-белый череп. Куски гниющей плоти и нечеловеческие, потусторонние глаза – точки красно-жёлтого огня – заставили Байфаст отвернуться. И запах, эссенция самой смерти, практически гнал её прочь из комнаты.
Женги полностью снял капюшон, открыв клочья седых волос, слипшихся со всех сторон костяной головы. Если большинство людей ухаживало за волосами, чтобы выглядеть более привлекательно, то Женги, видимо, делал обратное.
Как большинство людей и большинство существ наслаждались жизнью, так же Женги наслаждался смертью. Он вышел за пределы своей человеческой формы, став нежитью. Среди всего разнообразия ходячих мертвецов Торила не было никого более мерзкого и отвратительного, чем лич. Вампир мог очаровывать, мог даже быть красивым, но лич не был существом утончённым. Лич не заключал сделку со смертью, как это делал вампир. Его состояние не было невольным, как в случае с обычными скелетами, зомби и упырями. Лич был сознательным существом, волшебником, чьи мощные чары и невероятное усилие воли победили саму смерть, который отказался уступать разум и самосознание или склоняться перед каким-либо потусторонним божественным существом.
Даже Байфаст Ледяная Смерть, величайший белый дракон Великого Ледника, неловко переступила с ноги на ногу в присутствии Женги. Ей хотелось, чтобы коридоры Замка Гибели были шире и выше, и она могла бы встретиться с Женги в облике внушающего ужас дракона.
Хотя в действительности Байфаст знала, что даже такое не впечатлит лича. Женги не испытывал ни малейшего страха, идя по ледяным коридорам логова Байфаст, чтобы встретиться с ней лицом к лицу непосредственно в её сокровищнице. Он прошёл через впадину реморхазов, охранявшуюся несколькими полярными червями, слугами белой драконицы. Её могущество было столь велико, что ледяные тролли, выставленные Байфаст в роли часовых, даже не предупредили своё божество-дракона о приближении Женги.
– Скажи мне, Байфаст, а какой продолжительный урон могло бы причинить твоё собственное смертельное дыхание стенам Палищука? – наконец произнес в ответ лич.
Глаза рептилии Байфаст сузились. Её дыхание было замораживающим, разумеется, достаточно мощным, чтобы превратить в лёд плоть и кровь живых врагов, но практически бесполезным против камня.
Или против лича.
– Плевок чёрного дракона сконцентрирован, – ответила Байфаст, стиснув зубы. Она чувствовала приступы ярости, прокатывавшиеся по её эльфийской форме, кричавшие ей вернуться к естественному облику. – Черные, конечно, могут сеять опустошение, но на меньшем пространстве. Дыхание белого дракона распространяется дальше и смертельно даже на периферии. И более эффективно. Я могу убить всех, не разрушая сам город. Люди погибнут, строения останутся. Какой выбор мудрее, Король-колдун?
– Ты же знаешь, я на твоей стороне, – ответил Женги, скудные лоскуты засохшей кожи в уголках рта поднялись в застывшей улыбке.
Байфаст скрыла отвращение.
– И я владею мощными заклинаниями за пределами возможностей Уршулы Чёрного, – добавила она.
– Ты не хотела бы видеть в нём союзника?
Байфаст отклонилась назад, показывая удивление.
– Он появился несколько лет назад, – продолжил Женги, позволив вопросу остаться без ответа. – Он под прудом севернее города, в этом я уверен.
– Когда Женги хочет найти дракона… – пробормотала Байфаст.
– Я покорю Дамару, мой друг. Трофеи будут грандиозны и мои союзники драконы будут хорошо вознаграждены.
Глаза Байфаст снова сузились, блеснув пылающим в них энтузиазмом.
– Уршула не кажется тебе достойным нашей войны? – спросил лич.
– Уршула отец всех чёрных драконов в Землях Кровавого Камня, – ответила Байфаст. – Завербуй его, и можешь не сомневаться, стая чёрных к твоим услугам. Они наиболее эффективны в ослаблении стен замка, перед тем как выдвинется твоя пехота.
– О, я завербую его, – пообещал Женги. – Помни, у меня есть величайшее из всех сокровищ.
Глаза Байфаст расширились и снова сузились.
Это на самом деле было так.
– Уршула не владеет заклинаниями? – спросил Женги. Он постучал костяным пальцем по месту, где раньше была его губа, и повернулся к небольшому письменному столу и стоявшему на нём хрустальному шару.
– Он чёрный.
– А ты белая, – ответил Женги, оглянувшись назад. – Когда я впервые узнал о Байфаст, я задал тот же вопрос Хонорингасту Красному.
Глаза Байфаст сузились при упоминании о высокомерном красном драконе, сильнейшем из союзников Женги. Почти никто из существ во всём мире не вызывал отвращение у Байфаст сильнее, чем красный дракон. Но она была не настолько глупа, чтобы меряться силами и способностями с Хонорингастом, считавшимся могучим даже по меркам его красночешуйчатых сородичей. И красные драконы были самыми большими, за исключением, к счастью неуловимых, редких и надменных золотых.
– «Она белая», таков был его ответ, и тон не менее пренебрежителен, чем твой собственный, – продолжал Женги. – И всё же, к моему большому удовольствию и ещё большей выгоде, позже я выяснил, что ты достаточно искусна в магии.
– Во всяком случае, за все столетия я ни разу не слышала, чтобы Уршула пользовался заклинаниями. – сказала Байфаст. – Я столкнулась с ним лишь раз, у основания Великого Ледника. Покончив каждый со своим лагерным кормом, мы разошлись.
– Ты боишься его?
– Даже самый слабый дракон способен нанести серьёзный ущерб, Король-колдун. И тебе следовало бы помнить об этом общеизвестном факте.
Смех Женги больше походил на хрип.
– Должна ли я сопроводить тебя к Уршуле? – произнесла Байфаст, как только Король-колдун сел лицом к хрустальному шару и скинул с плеч плащ.
Байфаст не могла сказать наверняка, зачем он это сделал.
Насколько она понимала, они должны были отправиться в логово Уршулы с минуты на минуту.
– Или ты призовёшь Хонорингаста? Без сомнения появление красного и белого драконов на твоей стороне запугает Уршулу куда сильнее.
– Мне не понадобятся ни Хонорингаст, ни даже Байфаст, – объяснил Женги. – Если Уршула недостаточно мудр, чтобы понимать силу колдовства, было бы неразумно рисковать в его логове.
– Если он не владеет заклинаниями, он не столь страшен как я, – прорычала Байфаст.
– Верно, но не ты ли меня предупреждала о самом слабом из драконов?
– И, тем не менее, меня ты не боялся?
Женги посмотрел на неё, и она поняла, как нелепо, наверное, выглядела она в тот момент со скрещенными на груди руками.
– Я не боялся тебя, потому что знал, что ты поймёшь ценность того, что я предлагаю, – объяснил лич. – Байфаст, достаточно мудрая, чтобы пользоваться мощными магическими заклинаниями, была достаточно мудра, чтобы признать величайшее из всех сокровищ. И даже если бы ты не приняла моё предложение, ты была не настолько глупа, чтобы испытывать мои силы в том месте и в то время.
– Ты много предполагаешь.
– Колдовство требует дисциплины. И если Уршула не дисциплинирован, лучше я появлюсь у него так, чтобы его импульсивность не повлекла за собой разрушительные последствия.
Женги нагнулся над столом и стал вглядываться в хрустальный шар. Он провел над ним рукой, и внутри появился клубящийся и закручивающийся голубовато-серый туман. Мгновение спустя Король-колдун кивнул и плавно отодвинул стул назад. Он встал, залез в один карманов мантии и достал маленький аметист, выполненный в форме черепа дракона.
Байфаст втянула воздух; она очень хорошо знала один подобный камешек.
– Ты нашёл Уршулу?
– Точно там, где я сказал, – ответил Женги. – В торфяном логове недалеко от весенней заводи.
– Ты пойдешь к нему без меня?
– Наблюдай, пожалуйста, – сказал Женги. – По крайней мере, ты можешь находиться там в виде духа.
Закончив, он стал совершать перед собой медленные пассы руками. Широкие рукава его мантии гипнотически раскачивались, будто пара змей с раскрытыми капюшонами.
Он нараспев произносил словесную часть заклинания.
Байфаст знала заклинание и с интересом наблюдала, как Женги начал превращаться. Кожа стала появляться на костях пальцев и лице. Волосы выросли на всех обнаженных местах его черепа, но не седые, как те клочки, а густого каштанового цвета. Седые волосы также стали темнеть. Мантия растягивалась, пока Женги значительно увеличивался в объеме, и его белый оскал исчезал под пухлыми красными губами.
Он выглядел таким, каким был при жизни, здоровым и полным. Чёрная борода отросла на подбородке и щеках.
– Немного шокирует, да? – спросил он.
– Уршула попытается съесть любую форму, я уверена.
Как его тучный, плотный облик был не похож на тело-скелет, так и смех Женги не был похож на его предыдущий хрип. Смех поднялся из трясущегося живота и резонировал в толстом горле мужчины.
– Разве не стоило тебе подождать, пока ты не будешь рядом с логовом? – спросил дракон.
– Рядом? Да я уже практически нахожусь внутри, пока мы разговариваем!
Байфаст подошла ближе, как только он повернулся к хрустальному шару и начал произносить следующее заклинание. Глядя в шар, дракон мог видеть Уршулу, Зверя Болот, свернувшегося калачиком в своем подземном логове на куче сокровищ. Она не знала, был ли это такой трюк шара, освещавшего камни и землю в стенах комнаты, или это был некий светящийся лишайник, или какой-либо другой источник света прямо в логове Уршулы.
Но это не имело значения, так как Байфаст знала, что это не иллюзия. Образ в магическом шаре на самом деле принадлежал Уршуле, и был реальным во времени и пространстве.
Байфаст обернулась посмотреть на Женги как раз, когда он закончил заклинание.
Его большое тело светилось всего лишь мгновение, затем свет отделился и вышел вперёд. Полупрозрачное светящееся подобие человека, стоящего позади него. Он уменьшился, как будто находился на большом удалении, вытягиваясь в сторону хрустального шара, и тут же исчез внутри хрусталя.
Уршула открыл сонный глаз, и его взгляд осветил перед ним коническую область. Словно луч фонаря его блуждающий взор исследовал пещеру.
Драгоценные камни сверкали, а золото поблёскивало, когда свет его глаза скользил по теням. Второй глаз дракона открылся, голова резко дёрнулась вверх, и взгляд наткнулся на дородного, бородатого, спокойно стоящего мужчину в чёрных бархатных одеждах.
– Приветствую, великий Уршула, – произнес человек.
Уршула плюнул на него и пол вокруг человека вспучился и запузырился. Куча золота расплавилась в единый ком, а пластинчатый доспех показал, на что годен, разложившись под действием кислотного дыхания дракона.
– Впечатляет, – сказал человек, оглядываясь вокруг.
Он был невредим, нетронут, как будто кислота прошла прямо сквозь него.
Рептильные глаза Уршулы сузились и всмотрелись в человека, образ человека, внимательнее. Дракон наконец учуял магию и меж его длинных клыков просочилось низкое рычание.
– Я пришёл не обкрадывать тебя, могучий Уршула. Не нападать, во всяком случае. Возможно, ты слышал обо мне. Я Женги, Король-колдун Ваасы.
Тон его голоса сказал дракону, что маленький человек довольно высокого о себе мнения, и это уравнивало одного с другим.
– А, понимаю, – продолжил человек. – Мои заявления о правлении мало для тебя значат. Ты воспринимаешь меня как одного из тех, кто правит только людьми. Или людьми, эльфами, дварфами, орками, гоблинами и другими человекоподобными расами, до которых тебе мало дела, кроме употребления их в пищу время от времени.
Рычание дракона усилилось.
– Но в этот раз тебе стоит принять во внимание, Уршула, что моё восхождение имеет большое значение для всех, кто зовёт Ваасу или любое другое место в Землях Кровавого камня своим домом. Я собрал всех существ Ваасы, чтобы сразиться с ничтожными и глупыми лордами Дамары. Мои войска простираются на юг через Галены, и скоро все земли будут моими.
– Всех существ? – переспросил Уршула. В его голосе одновременно были скрип и шипение.
– По большей части.
Дракон зарычал.
– Я не глупец, – сказал Женги. – Естественно, я не стал бы обращаться к кому-то столь величественному как ты, если бы не был уверен в осуществимости своих планов. Я бы не пытался привлечь Уршулу, Чудище Болот, на свою сторону для участия в первоначальных сражениях. Ибо я не был бы достоин такого существа как Уршула, пока первые победы не были бы достигнуты.
– Ты глупец, если считаешь себя достойным даже теперь.
– Другие с тобой не согласятся.
– Другие? Гоблины и дварфы? – дракон фыркнул, и из задранных вверх ноздрей вырвались маленькие клубы чёрного дыма.
– Ты слышал о Байфаст Ледяной Смерти? – спросил Женги. Ноздри дракона полыхнули, а глаза расширились. – Или о Хонорингасте Красном?
Голова Уршулы отклонилась назад при упоминании о нём. Чёрный дракон, вдруг оказавшийся не столь уверенным в себе, оглянулся вокруг.
– Я и теперь недостоин?
Уршула сел на корточки. Движение, пугающе быстрое и грациозное для зверя таких размеров, заставило Женги отступить назад, несмотря на тот факт, что он был лишь проецируемым изображением. Его физическое тело было вне досягаемости дыхания и укуса чёрного змея.
– Если ты чего и достоин, то лишь зваться дураком и ничего более, посмев нарушить покой Уршулы! – взревел дракон. – Ты отыскал мой дом и теперь считаешь себя умным, но берегись, Король-колдун, никто из нашедших дом Уршулы, долго не живёт.
От громоподобного рыка стены задрожали, и дракон шагнул вперёд. Он разинул пасть и навис над проекцией Женги. Огромные драконьи зубы щёлкнули, когда челюсти сомкнулись в месте колен лича. Уршула укусил лишь воздух, поскольку в реальности Женги не находился в пещере, но дракон всё равно набросился на иллюзию, пытаясь разорвать передними лапами то, что не смог ухватить зуб. Когда драконьи пальцы прошли мимо изображения и царапнули по полу, Уршула напряг могучие мускулы и вонзил прочные словно железо когти в камень, делая в нём глубокие царапины.
Затем змей расправил крылья и приподнялся на задние лапы, сосредоточил взгляд жёлтых глаз на ненавистной иллюзии Короля-колдуна.
– Другие известные драконы этих земель уже встали на мою сторону, – невозмутимо продолжил Женги. – Они поняли значимость и ценность кампании, которая, несомненно, будет победной. Когда все Земли Кровавого Камня окажутся под моим началом, они будут вознаграждены.
– Уршуле не нужно, чтобы его кто-то награждал, – возразил дракон.
– Они чувствуют себя в безопасности в моих рядах, могучий дракон.
– Уршула убьёт всякого, кто посмеет угрожать Уршуле.
– Ты знаешь о том, что на юге набирает силу один молодой лорд? – спросил Женги. – Ты слышал о Гарете?
Дракон фыркнул.
– И ты наверняка знаешь его прозвище?!
– Ты меня спутал с кем-то, для кого твои слова что-то бы значили.
– «Драконоборец», – сказал Женги. – Молодой командир противостоящей мне армии наречён прозвищем Драконоборец, и заслужено оно было деяниями его богатой родословной. Стал бы он другом Уршулы, если бы ему удалось победить меня?
– Ты только что заявил, что твоя кампания окажется победной, – напомнил ему дракон.
– Да, и всё благодаря мудрости Байфаст, Хонорингаста и других, кто сделал выбор в мою пользу.
– Тогда зачем ты тревожишь мой покой? Уходи и побеждай, а Уршулу оставь. И считай себя счастливчиком, ибо почти никому не удавалось уйти от Уршулы, разве что в виде кусков экскрементов.
– Великодушие?! – произнёс Женги, что звучало скорее как утверждение, чем вопрос. Я предлагаю драконам награду за их поддержку. С моей стороны было бы беспечностью обойти вниманием Казмила-уршулу-келлоакизилиана.
Дракон издал смешок, похожий на треск камешков, перетираемых под напором громадных булыжников в кислотной луже, и сказал:
– Значит, ты мнишь себя спасителем, будущим властелином всего того, до чего смогут дотянуться твои лапы. Я пережил многих таких глупцов. Ты мнишь себя важной фигурой, но для меня ты ничтожный человечишка, к тому же мертвец, надевший личину жизни. Оставь это, лич! Найди себе королевство там, где твоё гниющее тело больше будет к месту. И больше меня не тревожь, ибо я тебя уничтожу. Если всё-таки пойдёшь против меня, один или при поддержке своих драконьих союзников, передай Байфаст Ледяной Смерти, что она первой почувствует остриё моего гнева.
– Ты даже не выслушал моё предложение, великий зверь, – ответил Женги. Он вытащил драгоценный камешек в форме драконьего черепа. – Это величайшее сокровище из всех. Узнаёшь, Уршула?
Дракон сузил глаза и издал низкий рык, но не ответил.
– Амулет, – пояснил Женги. – Приготовленный для Уршулы. Я одолел саму Смерть, могучий дракон. И я знаю, как бы ты мог…
– Убирайся отсюда, гниль! – проревел дракон. – Ты воссоединился со смертью, но не победил её. И сделал ты это лишь потому, что принадлежишь к младшей расе, короткоживущей и немощной. Ты воспринимаешь смерть Уршулы как нечто само собой разумеющееся, но Уршула старше, чем самая древняя память твоей расы. И Уршула будет жить, даже когда память о тебе сотрётся из этого мира.
Иллюзорный Король-колдун сжал ладонь и убрал амулет.
– Ты даже не осознаёшь его ценность, – сказал он, затем пожал плечами и поклонился. – Спи спокойно, могучий дракон. Ты потрясающ, как мне про тебя и говорили. Возможно, в другой раз…
– Я больше никогда тебя не увижу, разве что как тебя уничтожат.
Слова Уршулы эхом отразились от стен пещеры, и иллюзия испарилась, словно к этому были причастны вибрирующие от рыка стены.
Некоторое время дракон оставался в низкой стойке, неподвижный как статуя, прислушиваясь к малейшим намёкам на то, не находится ли Женги со своими прихвостнями в пещере или примыкающих к ней коридорах.
Несколько часов спустя чёрный зверь свернулся и заснул.
Король-колдун стоял на высоком плоском камне, смотря на север, где лежало его королевство, Вааса. Костлявые пальцы сжимались в кулаки от ярости.
Кампания проходила удачно. Ему удалось вторгнуться глубоко на территорию Дамары, победив врагов и обзаведясь новыми союзниками, которые в основном представляли собой не что иное, как гниющие трупы солдат, совсем недавно сражавшихся против его армии.
Его враги были по-прежнему порознь, и были обеспокоены лишь положением своих соседей, не придавая должного значения тьме, пришедшей на их землю.
Гарет Драконоборец с друзьями отчаянно пытались исправить положение, объединить многочисленных лордов под единым знаменем, чтобы вместе противостоять Женги, но те опомнились слишком поздно, и Женги полагал, что его победа уже не за горами.
Но тут в Ваасе появилась маленькая, но сильная армия. Нежданные войска разрушили осаду Палищука и собрали остатки беженцев из окрестных земель в объединённую грозную силу. Несколько караванов с припасами из замка Опасный не дошли до Перевала Кровавого Камня в Галенах. Основной маршрут поставок Женги был прерван.
Король-колдун понимал, что не следует оборачиваться на север в столь критический час. У него не было времени гоняться за группкой мятежников, когда перед ним стоял Гарет Драконоборец.
– Где ты, Байфаст? – воскликнул он, обращаясь к ледяному северному ветру.
Он отправил драконицу домой, к леднику, приказав расправиться с мятежниками и их дамарскими союзниками, однако пришедшие новости были далеко не воодушевляющими.
Он постоял ещё немного, затем резким движением запахнул вокруг себя чёрный робы и серый плащ. Он направился со склона горы, его тело ходячего мертвеца с лёгкостью порхало вниз по предательски скользкому спуску, и вскоре он уже вновь шагал среди задних рядов своей армии, приняв облик, в котором его знали при жизни. Живые люди, с покорностью рабов следовавших за ним, не выносили его естественного облика, который приводил их в ужас.
Ночь он провёл в своей палатке, читая доклады и изучая карты, приходящие с боевых фронтов на юге. То, как Женги готовился к военной кампании, по достоинству могли бы оценить опытнейшие генералы всего Фаэруна. Знание – сила, и Женги это знал. Столы в его палатке были завалены картами и миниатюрными стратегическими муляжами территории Кровавых Земель, и пометки относительных сил и размеров вражеских армий были явным подтверждением тому, что информация для Короля-колдуна была превыше всего. Оттуда Женги мог планировать военные манёвры, строить линии обороны, вычислять самые уязвимые места для атак. В этой палатке тщательно сформировывалась и оттачивалась грандиозная стратегия, включая решение не бросать все свои силы против Палищука.
Король-колдун не любил сюрпризов.
Несмотря на подготовку и чувство уверенности, светящиеся глаза Женги часто оборачивались назад, к северу, в надежде получить словечко от белой драконицы. За маленькими отрядами могучих героев следить было всё труднее, и часто даже опаснее, чем за полками простых солдат.
Ночь прошла без происшествий. Байфаст объявилась лишь на следующее утро, приняв облик эльфийки. Женги ещё издалека заметил её идущей по тропе, и по её виду сразу же понял, что новости с севера его не обрадуют. Байфаст прихрамывала, и даже на расстоянии казалась как никогда растрёпанной.
Мантия Короля-колдуна развевалась за спиной, когда он направился через лагерь, решив встретить белую драконицу на тропе за пределами слышимости своих солдат и часовых.
– Слухи не врут, – сказал Женги, приблизившись к ней. – И отряд героев добрался до Палищука.
– К радости полуорков, – поддакнула Байфаст. – Город укреплён, как никогда раньше. Они не прекращают подготовку: укрепили стены, приготовили груды жалящих стрел.
Слово «жалящий» подсказало Женги о том, что драконица лично испытала их оборону на прочность.
– Они соорудили защитные механизмы, катапульты, баллисты, которые могут быть направлены в небо для отражения атак с воздуха. Когда я летела над городом, в мою сторону выстрелили колючей цепью, чтобы остановить меня, и я едва избежала наконечников гигантский копий.
– С Палищуком будет покончено в своё время, – пообещал Женги.
– Без помощи Байфаст и других драконов, я полагаю, – ответила белая драконица. Сокровища Палищука не стоят того, чтобы рисковать ради них крылом или лапой.
Женги кивнул, не слишком обеспокоенный городом полуорков. Как только Дамара будет покорена, Палищук станет крошечным оазисом сопротивления, лишённым возможности рассчитывать на помощь откуда либо с Кровавых Земель. Долго они не продержатся, и Женги не расставался с надеждой, что полуорки сами его покинут. В конце концов, они были всего лишь полуорками, не связанными столь крепкими моральными устоями, как слабые люди, полурослики и другие обитатели Дамары.
– Эти герои сейчас в стенах города? – спросил Женги, возвращаясь к насущной проблеме.
– Нет, они выступили в поход. Когда мне удалось избежать выстрела цепью и копьями, я полетела на север, а они выбежали из ворот Палищука, отправившись за мной в погоню.
– И ты покончила с ними?
Перекосившееся лицо Байфаст дало ему ответ прежде, чем драконица начала говорить.
– Их сопровождают могучие волшебники и жрецы. Их рыцари защищены чарами от моего смертоносного дыхания; их доспехи наделены магией, способной свести на нет вред от моих когтей.
– Отряд небольшой?
– Пятьдесят сильных и натасканных для битвы с драконами бойцов.
– Обычно Байфаст улепётывает от подобных отрядов, – Женги даже не пытался скрыть презрения ни в голосе, ни в выражении лица. Он сузил глаза и ухмыльнулся.
– Была бы я вынуждена сражаться с ними – если бы они наткнулись на моё логово – я бы наверняка их уничтожила, – без колебания ответила драконица. – Но с этой победой мне достались бы и шрамы, а в тот момент я решали, что они не стоят хлопот.
– Ты служишь Женги.
Король-колдун поймал себя на том, что высказывание Байфаст, «если бы они наткнулись на моё логово», засело у него в голове.
– Я согласна сражаться на стороне сил Женги, – ответила драконица. – Но не согласна принимать подобные битвы в топях Ваасы.
Женги достал амулет, тот, который Байфаст подстроила под себя сама. Если драконица погибнет, её энергия и жизненная сила перенесётся в амулет, и она станет бессмертной, драколичем.
– Забыла? – спросил лич.
– Это последнее средство, и я не горю желанием прибегать к нему. Если меня убьют, тогда да будет так. Это риск, на который мне придётся пойти, когда мы выступим в мир, населённый младшими расами. Но я не буду гоняться за существованием в мёртвом теле, которое ты предлагаешь.
– Эх, Байфаст, какая жалость видеть, как создание, обладающее такой репутацией, поддаётся подобным страхам.
Ящериные глаза сузились, и с губ принявшей облик эльфа драконицы сорвалось рычание.
– Что ж, ладно, – сказал Женги. – Разберусь со вторженцами сам. Я не позволю им наступать мне на пятки, преследуя меня по всей Дамаре. Ступай к генералам на передовых. Уничтожь глупых дамарцев, которые осмелятся встать на нашем пути.
Байфаст не двинулась, не поменялось и выражение смотрящего на Женги лица, на котором застыла маска ненависти.
Если грозное выражение и доставило беспокойства личу, он не показал виду. Он повернулся спиной к дракону в эльфийском облике, и зашагал обратно к лагерю.
– Донеган! – закричала Рыцарь Порядка Марилин Фелспур.
– Донеган, – поправил старший рыцарь. Он вышел из строя, сидя на закованной в броню лошади. Тяжёлые копыта скакуна весом семьсот килограмм – из которых сто пятьдесят приходились на броню и сто на седока – с чавкающим звуком ступали по сырой земле. Донеган подъехал к Мэрилин, единственной женщине из десятка рыцарей, прибывших от кавалерии дамарского лорда Гарета в компании более чем пяти десятков пеших солдат, полудюжины жрецов и трёх докучливых волшебников.
– Сэр Донеган, – поправилась Мэрилин с выказной покорностью.
На ней не было шлема, который мог бы скрыть улыбку, разнящуюся с тоном в голосе. Будучи разведчицей отряда, проворная Мэрилин имела самую лёгкую броню по сравнению с другими рыцарями, а её лошадь, резвый пегий скакун ростом едва выше пони, был защищён лишь нагрудной и лобовой пластинами. Мэрилин предпочитала лук, и благодаря скорости могла издали наносить жалящие уколы войскам Женги, прорежая их численность при каждом удобном случае, чтобы Донеган и сэр Бевель могли использовать с выгодой для себя положение врага.
Донеган не спешился. Кольчуга из наслаивающихся друг на друга пластин делала подобные движения затруднительными, особенно когда надо было вскочить на высоченную боевую лошадь. Вместо этого он склонился насколько позволял тяжелый доспех, и поднял забрало шлема.
– Только существо размером с дракона могло оставить такой отпечаток, – сказала Мэрилин.
Донеган выпрямился и осмотрел место. Он заметил за ним второй отпечаток и третий, за ним ещё несколько, но дальше следы обрывались.
– Мастер Фистикус, – обратился он к главному из троицы волшебников, – приготовьте компоненты и защитные заклинания. Следы свежие, и, судя по всему, змей взмыл в воздух. Он может накинуться с высоты в любое время, и мне не хотелось бы, чтобы часть нашего войска погорела прежде, чем мы получим шанс нанести удар.
– Возможно, нам следует отступить назад в Палищук, милорд, – тихим голосом предложила Мэрилин. – В зону досягаемости баллист …
– Нет, – прервал её Донеган. – Змей достаточно умён, чтобы снова дать себя заманить к стенам города. Тогда полуорки чуть было его не подстрелили.
– Если это тот же самый.
Эта мысль заставила Донегана задумался. До недавних пор за все свои двадцать лет странствий он видел лишь единственного дракона, маленького белого дракона близ Великого Ледника. С приходом Женги рыцарь Порядка узнал о семействе драконьих куда а больше, чем мог рассчитывать, поскольку пёстрые драконы различных цветов кружили над армией Кололя-колдуна. Красные и белые принесли опустошение во многие поселения, включая и родной городок Донегана. Рыцарь успел уже вступить в схватку с парой синих тварей, что стоило ему лошади, а на спинной пластине его серебристых доспехов в память о яростной стычке красовалась чернеющая линия от попавшего в неё заряда молнии.
Драконов слишком много, подумал Донеган. Чересчур много.
Женги стоял на северо-восточном берегу маленького озерца в нескольких километрах от Палищука. Теперь его внешность не имела человеческих признаков; да и не было больше нужды утруждать себя понапрасну. Он откинул капюшон, обнажив череп, засаленные клочья волос и куски гниющей кожи. Мантия пахла плесенью и свисала клочьями, через прорехи виднелись зелёные пятна. Он тяжело опирался на искривлённый дубовый посох, глядя на юг.
Лич видел, как они приближаются, видел солнечные блики, отражающиеся на остриях копий и брони лошадей. Он слышал топот копыт и шаги солдат.
Остатки губ Короля-колдуна скривились в ехидной ухмылке. Он вспомнил о заявлении Байфаст: она не пойдёт против них, если только это не случится в её логове.
Любой дракон будет защищать своё логово, какая бы сила в него не вторгалась. Защищать до смерти.
На юге сверкнули новые блики. Думая, что это следы дракона, отряд следовал по тропе, которую Женги прокопал магией.
Он поднял изогнутый посох, указал на пригодное место и произнёс команду. Там, куда указывал посох, земля взорвалась. В воздух полетели куски земли. Магия врезалась в мягкую землю, сгустки энергии разрывали и разбрасывали земляные глыбы, создавая ощущение, будто здесь побывал дракон, который когтями рыл землю.
Женги глянул на юго-восток, где вдали виднелась группа воинов. Возможно, они почувствовали колебания, а возможно и нет. В любом случае они вскоре будут здесь. Закончив с заклинанием, в результате которого получилась большая воронка, Женги ступил в воду. Король-колдун не чувствовал холода, ему вообще теперь были чужды подобные ощущения. И потом, никакой холод не мог сравниться с леденящими объятиями смерти.
Он ступил глубже, задний край робы лёг на водную поверхность. Вскоре он скрылся под водой. Он не дышал и не шевелился. Когда рябь улеглась, взгляд Женги устремился сквозь водную плёнку северо-восточного берега. Следы заставят войско остановиться и копать.
Он ухватил посох крепче и приготовился произнести следующее заклинание.
Мэрилин пригнувшись кралась по грязи, запахнувшись в эльфийский волшебный плащ. Она оставила лошадь с Донеганом и остальным отрядом, маршировавшим в нескольких сотнях метров позади.
Её задачей было обнаруживать любые потенциальные опасности и обеспечивать продвижение военных сил. Учитывая увиденные совсем недавно взмывающие в воздух куски земли, воительница не без причины предположила, что свою задачу она выполнила.
Совсем недавно она нашла ещё несколько следов – очевидно, зверь в том месте приземлился – но затем наткнулась на большую воронку недалеко от берега маленького пруда. Она присела возле её края, всматриваясь в туннель под собой.
– Неужели змей ушёл под землю? – прошептала она едва слышно.
Мэрилин задержалась ещё на несколько мгновений, затем, услышав приближение отряда, выпрямилась, огляделась вокруг и вынула руку из под защиты плаща, подняв кулак вверх.
Она оглянулась на воду, не подозревая, что на неё смотрят глаза Короля-колдуна. Сэр Донеган за её спиной дал команду к остановке и осторожно приблизился, подведя коня вплотную к разведчице.
– В туннеле? – спросил он, осматривая отверстие в земле. – Или это уловка, и сам зверь скрылся в пруду?
Мэрилин откинула капюшон и пожала плечами.
– Вряд ли тут можно что-либо утверждать или отрицать.
– Тоже мне, разведчица.
Мэрилин улыбнулась в ответ.
– Я могу выследить кого угодно, и вам хорошо это известно – даже ту девочку, что пробралась к вам в комнату. Но вы же не думаете, что я способна выследить дракона, который то и дело взмывает в небо. Неужели, по-вашему, он на лету приминает траву? Или оставляет на земле кильватер, как идущий по морю корабль?
Сарказм и колкие замечания разведчицы вызвали у Донегана смех. Он всё ещё точил на неё зуб из-за инцидента с девушкой, ибо ожидал её визита, оказавшегося прерванным, что весьма и весьма его расстроило. Но с этим можно разобраться в другой раз, и вдруг его посетила идея.
– Воду баламутили?
Мэрилин с любопытством посмотрела на рыцаря, затем уловила намёк и двинулась к пруду, где начала искать следы недавнего волнения. Пруд был небольшим, и если покой его вод нарушило такое огромное создание, как дракон, это, несомненно, будет заметно.
Вскоре Мэрилин выпрямилась и покачала головой.
– Вирм не входил в воду.
– Ну тогда ладно, – сказал Донеган со вздохом.
– Никаких следов, ведущих от воронки в воде. Если бы чудище взлетело в воздух на некотором расстоянии отсюда, мы бы это заметили – или услышали бы всплеск, когда он коснулся воды. Думаю, что дракон не знает о нашем преследовании, и просто скрылся …
Она съёжилась, и Донеган отпрыгнул назад.
Солдаты сзади взяли оружие на изготовку. Из норы донёсся низкий горловой звук, и, судя по резонирующему гулу, его хозяином вполне мог оказаться дракон.
– Стройся! – скомандовал Донеган.
Он развернул боевого коня и устремился к рядам воинов. Мэрилин натянула капюшон, и растворилась в тенях берега пруда.
Гул продолжался ещё несколько мгновений, затем постепенно стих.
Солдаты выставили копья, вытащили мечи, волшебники и жрецы приготовились пустить в ход свои заклинания.
Вскоре стало тихо. Из норы никто не появился.
Донеган и солдаты, наконец, набрались храбрости и приблизились к краю воронки, заглянув в глубокую и широкую, напоминающую дымоход, яму. На глубине виднелся туннель, протянувшийся с востока на запад.
– Похоже, мы нашли нашего вирма, – сказал Донеган, обращаясь к своим воинам.
– Это точно дракон вырыл яму? – спросил один из рыцарей.
– При помощи заклинаний это можно выяснить, – ответил Фистикус. – Поскольку животные …
– Дракон?
– Дракон способен навести настоящую суматоху, – пояснил волшебник. – Вирм, такой как тот, что напал на Палищук два дня назад, без труда способен проникнуть сквозь мягкую почву летней Ваасы.
– Если бы дракон захотел таким образом заявить о своём присутствии, он напал бы на нас, когда мы того не ожидаем, – предположил другой рыцарь Порядка по имени Гаваланд.
– Если он знает, что мы здесь, – ответил Донеган.
– А как же рык?
– Возможно, всего лишь удовлетворённое урчание перед сном, – высказал догадку волшебник. – Известно, что такие звери рычат точно так же, как человек вздыхает или зевает.
– Тогда надеюсь, что он зевает, – ответил Донеган, – готовясь к долгому крепкому сну. – Командир оглянулся на рыцарей, под поднятым забралом виднелась широкая ухмылка. – От которого он никогда не проснётся.
Солдаты дружно закивали и заухмылялись.
Но стоявшая в стороне Мэрилин подобной реакции не проявила. Она знала, что грядёт, и какой во всём этом будет её роль, ещё до того, как сэр Донеган заставит её спуститься в яму. Ей пришло в голову, что напрасно она не надела утяжелённый доспех и не наняла для помощи в разведке эльфа.
Притаившийся под водой Женги довольно кивнул, наблюдая за тем, как отряд исчезает за краем ямы. Иллюзорное заклинание, имитирующее рык дракона, отлично сработало, когда он активировал его посредством чревовещания. Или, казалось, что сработало.
Король-колдун знал, что ему следует немедленно уходить – обратно на юг, в Дамару, где кипела битва – но он задержался в пруду ещё немного, и когда отряд скрылся в яме за исключением нескольких солдат, оставленных стеречь лошадей, он появился на северо-восточном берегу.
Три идиота стояли рядом с лошадьми и пялились в яму, не подозревая об опасности. Король-колдун произнёс заклинание.
Она знала, что эльфийский плащ может защитить от любопытных глаз, и всё же Мэрилин чувствовала себя уязвимой, продвигаясь дальше по огромному туннелю – несомненно достаточно широкому и высокому для того, чтобы по нему смог пролезть дракон. Стены были покрыты лишайником, издающим слабое свечение, похожее на звёздный свет на лесной поляне. С одной стороны это было ей на руку – не было надобности зажигать факел, – но с другой стороны она боялась, что её без труда увидят острые глаза вирма.
Она почувствовала присутствие существа ещё прежде, чем того выдал запах и звук – воздух был насквозь пропитан аурой страха.
Мэрилин опустилась на четвереньки и поползла дальше.
Если чудище её заметит, отступить назад быстро не получится, поэтому единственной надеждой было оставаться незамеченной.
Она обогнула поворот и затаила дыхание, вглядываясь в пещеру вдалеке. Оно было там, однако не то самое чудище, которое напало на Палищук. В тусклом свете разведчица смогла различить глянец чёрной – не белой – чешуи.
Она отползла назад, затем повернулась и пробежала метров двести, где её ждал Донеган с остальными, включая закованных в броню лошадей рыцарей Донегана и Бевеля.
– Большой чёрный, – сказала она тихим голосом, и на мягкой почве начертила схему недавно увиденной пещеры.
Фистикус с другими волшебниками принялись за работу, подготавливая заклинания для отражения кислотных атак чёрного дракона.
– С белым было бы проще, – с досадой произнёс старший маг. – В борьбе с его ледяным дыханием наши заклинания куда эффективнее.
– Тогда пойду возьму белую краску и выкрашу его, пока он спит, – саркастически отозвалась Мэрилин.
– Было бы неплохо, – без раздумий ответил Фистикус.
– Хватит, – осёк их Донеган. – С чёрными ничуть не сложнее, чем с белыми. В конце концов, это вам не древний красный.
– У нас есть особое заклинание против огненного дыхания… – начал маг.
– У любого красного найдутся мощные заклинания, чтобы дать тебе отпор, – прервал его Данеган. – А в нашем случае всего-то надо, что выдержать первый кислотный шквал чёрного дракона, и перейти в ближнюю дистанцию. Только в ближнем бою мы сможем его победить быстро.
Фистикус кивнул и склонился к чертежу Мэрилин.
– Каково расстояние от туннеля до твари? – спросил он. – И в какой точке нам придётся вступить с ним в бой?
Проникнуть в сердце драконьего логова для Короля-колдуна не было большой проблемой. Приняв двумерную форму, Женги просто просочился сквозь трещину в камне и скользнул дальше, и теперь стоял возле стены неподалёку от Уршулы, но невидимый благодаря своей форме и заклинаниям, так чтобы дракон не смог его учуять.
С превеликим удовольствием он наблюдал, как женщина-рыцарь неслышно прокрадывается ко входу в пещеру. За ней следовала пара волшебников, скрытых и защищённых магией.
– Салаги, – пробормотал Женги.
Он воздел костлявые руки и создал иллюзию – с точки зрения дракона – которая позволила и дальше скрывать незваных гостей, так как он не хотел, чтобы Уршула обнаружил приближающуюся опасность слишком рано.
Волшебники произнесли заклинание и оттеснились прочь. Увидев плоды их творения, Женги отдал должное их смекалке. Он кивнул, зная, что последует дальше. Он взмахнул рукой снова, и иллюзия исчезла.
Один глаз Уршулы приоткрылся. Женги наблюдал, как мускулы передних ног дракона напряглись, приготовившись к манёвру. Из туннеля неожиданно высыпали воины, грохоча оружием.
Уршула принял низкую стойку, склонив к земле голову и выставив вперёд рога.
Женги с восхищением отметил, что солдаты не дрогнули и не разомкнули ряды. Никто не побежал прочь при виде дракона. Он был рад, что вернулся в логово, ибо стойкость духа бойцов нельзя было недооценивать.
Уршула припал к земле, и Женги почувствовал, как дракон с гулом вдыхает воздух, приготовившись к первому смертельному удару. Латники не замедляли ход, приближаясь к месту, где волшебники накладывали свои чары. Шея Уршулы взметнулась вперёд, челюсти широко распахнулись, и наружу вырвался шквал кислотных брызг.
Драконий заряд встретил преграду – прочную непроницаемую стену, созданную магической силой, – и брызги зашкворчали и зашипели. Лишь малая толика проникла над стеной, ужалив нескольких солдат. Однако это не могло остановить натиска. Они разделились и синхронно обогнули с обеих сторон магический барьер. За ним отряд соединился заново, впереди встали закованные в броню рыцари, и группа смельчаков продолжила приближение. Дракон замешкался.
Уршула встал на дыбы и понял голову – но не успел отреагировать, как тут же оказался поглощён первым шаром огня, затем вторым и третьим. Когда он склонился снова, латники были уже рядом, с остервенением тыкая, рубя и кромсая врага своим оружием.
Они окружили вирма, крича и ликуя, пытаясь ошарашить чудище внезапно обрушившейся мощью.
Но, в конце концов, Уршула был драконом, а не простым хищником. Он яростно принялся топать лапами, рвать когтями, бить хвостом, истошно махать крыльями, и вскоре преимущество нападавших сошло на нет.
Один из рыцарей подался вперёд, выкрикивая приказы. Он поднял высоко над головой меч и призвал остальных рыцарей прикрыть его.
Драконья пасть поглотила весь верхний торс смельчака и сомкнулась. Чудище подняло голову так, чтобы соратникам несчастного была хорошо видна участь своего товарища. Воины выкрикивали его имя в то время, как ноги беспомощно брыкались в предсмертных конвульсиях.
Уршула сомкнул зубы сильнее, и нижняя часть рыцаря беспомощно шлёпнулась на землю. Дракон тряхнул головой и швырнул остатки в свободный полёт. Импровизированный снаряд угодил в ряды сослуживцев. Те, кто на своё счастье оказался проворнее, отклонились в сторону, избежав последовавшего за бронированными останками рыцаря второго заряда кислоты.
Те, кому не повезло, погибли, растворившись в кислоте.
Прежде, чем аплодировать вирму, Женги огляделся, увидев шквал зарядов энергии – зелёных, голубых, фиолетовых – устремившихся в сторону дракона. Победный клич Уршулы превратился в крик боли, когда заряды врезались в чешую, которая не могла защитить зверя от подобных атак.
Дракон заметил волшебников, сгруппировавшихся в устье туннеля слева. Не обращая внимания на удары рыцарей, по-прежнему продолжавших атаковать его по сторонам, Уршула плюнул кислотой вновь.
Камни вокруг магов зашипели и с треском полопались, однако троица осталась нетронутой. Один, всё же, поморщился от боли, но, тем не менее, смог подключиться к очередному артиллерийскому выстрелу своих товарищей.
Опасаясь, что дракон будет повержен слишком быстро, Женги решил, что пора вмешаться.
Однако Уршула поднял задние ноги и яростно замахал крыльями. В воздух поднялся винегрет из пыли, монет и камешков, и устремился в сторону волшебников. Большого вреда это им не причинило, однако помешало колдовать дальше – и что более важно, понял Женги, снаряды проникли сквозь магический щит.
– Превосходно, – приветственно произнёс Король-колдун.
Реакция дракона не удивила сэра Донегана. Обученный самим Гаретом Драконоборцем – человеком, честно заработавшим такое прозвище, – Донеган разработал атаку в четыре фазы: первая – выстоять против смертоносного кислотного дождя чудища; вторая – организовать собственно нападение; третья – создать магическое препятствие, предназначенное для того, чтобы отвлечь дракона от завершающей, и самой главной, смертельной фазы.
Рыцари Донеган и Бевел сидели на лошадях в туннеле, ожидая реакции дракона. Когда он встал на дыбы, они пришпорили скакунов. Опустив копья, двое опытных воинов обогнули магическую защитную стену каждый со своей стороны, после чего заново объединились и обрушились всей мощью на ничего не подозревающего дракона.
Несясь бок о бок, они целились в живот, самое слабое место в естественной броне зверя. Используя вес могучих скакунов, напиравших вперёд, и заклинания, наложенные на наконечники копий, оружие пронзило твёрдую чешую и вошло глубоко в мягкие внутренности чудища.
Дракон взревел и опустился на все четыре. Однако Донеган и Бевель не стояли на месте. Они развернули скакунов, оставив копья в животе чудища. Бывалые рыцари синхронно вытащили из-за спин мечи. Палаш Бевеля запылал огнём, повинуясь безмолвной команде хозяина, а в это время Донеган вынул двуручный меч, сверкающий внутренним магическим светом. Когда на него опустилось крыло дракона, Донеган крепко стиснул ноги и нанёс колющий удар, сжав оружие обеими руками. Зверь снова взвыл и попятился назад.
Находящемуся с другого бока Бевелю повезло меньше, и хотя он нанёс сильный рубящий удар, крыло задело его и сбило с лошади. Рыцарь распластался на земле.
– Ко мне! – крикнул Донеган своим людям, и те, кто был в состоянии биться, не замедлили исполнить команду.
Дракон повернулся к нему лицом, и Донеган едва не свалился в обморок, подумав, находится от смерти близко, как никогда.
Но тут снова ударили волшебники, голову чудища поглотил огненный шар, и в его пламенеющем ореоле растворился шквал магических снарядов.
Донеган использовал этот момент для новой атаки. Спешившись и послав коня шлепком прочь, он взял меч в обе руки и полоснул по грудным пластинам чудища. Вокруг слышалось ликование воинов, неистово атакующих монстра.
Зверь был ранен, он еле держался на ногах.
– Кончайте с ним! – закричал сэр Донеган, полагая, что победный миг не за горами.
Однако дракон развернулся, одновременно взмахивая хвостом. Донегана и других рыцарей с силой швырнуло на пол. Воины попадали, скрежеща железом о камни.
Командир попытался подняться. Шлем перекосило набок, мешая обзору, меч вылетел из ладоней. Ему пришлось повозиться какое-то время, прежде чем чья-то рука ухватила его за плечо, давая опору.
Он поправил шлем и увидел ухмыляющуюся и кивающую Мэрилин. Она протягивала ему его меч.
– Кончай с ним, – сказала она.
Женги наслаждался зрелищем. Его поражала подготовка и стойкость солдат; мало кто мог продержаться так долго против разъярённого змея.
Впечатляла также выносливость и неистовство Уршулы.
Но дракон был серьёзно ранен, и Король-колдун это понимал. Одно из пронзавших его брюхо копий выпало, из отверстия хлынула кровь – не было сомнений, что наконечник другого копья был глубоко всажен во внутренние органы чудища.
Волшебники начали новую атаку, снова устремился к цели шквал огненных шаров и магических снарядов.
Женги явился сюда, чтобы уравнять шансы, однако с удивлением обнаружил, что его силы нужны Уршуле, а не людям. Он не мог позволить, чтобы победа далась им так легко.
Король-колдун скользнул обратно в трещину в стене.
– Теперь огнём, – сказал Фистикус своим товарищам. – Когда вирм поднимет голову, стреляйте огнём. Он поглотит его.
Тройка волшебников приготовила заклинания.
– Раз, – начал отсчёт Фистикус, – два …
– Три, – раздался скрежещущий голос за спинами магов.
Женги наблюдал, как они напряглись, и ухмыльнулся, представив выражения их лиц. Но он не дал себе отвлечься и приготовил пустить в ход своё любимое заклинание.
Волшебники резко развернулись, подставив лица прямо под неожиданный шквал переплетающихся разноцветных лучей.
Фистикус вскинул руку, закрывая глаза, волшебника по левую руку от него поглотило голубым сиянием. Несчастный, ослеплённый нестерпимым сиянием заклинания Женги, пытался закричать, но кожа стала тверда как камень, и он застыл на месте с раскрытым ртом.
Фистикуса поглотило фиолетовое пламя, и он исчез, просто исчез, переместившись из Главного Материального Плана в случайную точку мультивселенной, хотя это позволило избежать участи правого мага, которого на месте испепелило мощным разрядом молнии. Разряд пронзил место, на котором только что стоял Фистикус, и врезался в окаменевшего мага. Твёрдый камень, в который тот превратился, взорвался под натиском удара молнии, разлетевшись на мелкие кусочки.
Волшебника, получившего первый разряд молнии, осветило новой вспышкой.
Поверженный и практически мёртвый, он всё же умудрился собрать остатки энергии для финального крика агонии, и его окутало красное свечение, превратившееся в ревущее пламя.
Он даже не мог кататься по полу, и лежал на месте, тело несчастного было объято огнём.
Женги издал скрежещущий вздох и покачал головой.
– Где твоя благодарность, дорогой Уршула? – прошептал он и повернулся к дракону и битве. Он понял, что его вмешательство не осталось незамеченным.
– Король-колдун! – крикнул один из латников.
Находившийся сбоку от дракона сэр Донеган поморщился при мысли о том, что в столь неподходящий час им придётся иметь дело с подобным врагом. Оставалось лишь молиться, что его солдат ошибся, и надеяться, что с драконом вскоре будет покончено.
– Фистикус, кончай с ним! – заорал он, снова и снова нанося удары мечом по чешуе чудища.
Завершив удар, он сделал оборот, встав так, чтобы видеть волшебников – или то, что он них теперь осталось. Донеган заметил тёмную фигуру возле каменной стены, но не мог больше отвлекаться от битвы.
– Сражайтесь, воины мои! Вирм почти повержен! – закричал он, подбадривая отряд и обрушивая новый натиск на огромное чудище.
Уршула слышал зов, но не имел времени для размышлений. Удары волшебников нанесли ему серьёзный урон, к тому же он ощущал наконечник копья, торчащий в брюхе и разрывающий его кишки.
– Женги? Мой союзник? – послышалось сквозь продолжительное рычание, и зверь был поистине рад видеть, как дымиться на земле труп одного из волшебников, а также остатки второго, превращённого в каменную статую, от которой осталась целой лишь нижняя половина.
Но где сам Женги?
Укол в боку отвлёк Уршулу от размышлений и напомнил о том, что сейчас у него есть проблема и поважнее. Он встрепенулся и топнул задней ногой, расплющив одного из солдат, затем сбил крылом ещё нескольких. Его хвост метнулся в другую сторону, разметав очередную группу напористых воинов.
Притаившись в трещине камня, Женги терпеливо наблюдал за происходящим, держа в руке компоненты для следующих заклинаний. Он беззвучно ликовал, когда пришедший в ярость Уршула раскусил пополам и растоптал рыцаря, а затем тряхнул головой и метнул остатки несчастного человека в своих товарищей, сбив тех с ног.
В тот момент Женги понял, что для дракона ещё не всё потеряно.
Но вдруг Уршула накренился, и Женги заметил высокого рыцаря, нанесшего критический удар.
Уршула пытался развернуться в сторону могучего воина, но тут второй рыцарь ловко забрался на спину зверю, а затем подобрался к шее. Смельчаком оказалась та самая разведчица, которая первой вошла в драконье логово. Когда дракон отвлёкся, сосредоточив внимание на рыцаре, она вогнала узкий меч прямо чудищу в затылок.
Женги покачал головой и достал сделанный из драконьего черепа амулет.
– Король-колдун! – проревел Уршула громким голосом, отозвавшимся эхом по всей пещере.
И тут вирм напомнил Женги и всем остальным, почему драконов следует так бояться.
Уршула подпрыгнул, дёрнул шеей назад, вперёд, затем вниз. Манёвр был столь резким, что воительница не смогла удержаться на месте и перелетела прямо через шипастую голову чудища. Удар с шестиметровой высоты мог убить её, но дракон не хотел позволять ей отделаться так легко. Он сомкнул огромную пасть, отчего голова, ноги и одна рука несчастной жертвы отделились от туловища.
И всё это время дракон не стоял на месте, он прыгал и метался в воздухе. Его размеры превратились в его главное оружие – он умудрился приземлиться на группу оставшихся воинов и раздавить несчастных своим исполинским весом.
Женги поморщился, когда чёрные драконьи глаза зажмурились от боли, поскольку натиск привёл к тому, что острые края оружий и доспехов вонзились в чешую, причиняя боль. Но, несмотря на это, чудище продолжало напирать, раздавливая насмерть своих обидчиков.
Однако один из отважных рыцарей с огромным мечом избежал участи братьев по оружию. Он выскользнул из-под туши напиравшего чудища, развернулся и мощно рубанул по передней ноге дракона, после чего переметнулся дальше, приготовившись с силой вонзить меч в туловище монстра.
Но не успел. Рыцаря схватила невидимая сила, рука, созданная посредством телекинеза. Когда он прыгнул на вирма, он пролетел над чудищем, и его подняло дальше в воздух.
Женги, крайне довольный своим успехом, продолжал поднимать человека выше и выше.
Сэр Донеган отчаянно метался, пытаясь высвободиться из магической хватки. Ярость охватила его так же крепко, как и заклинание дракона, и перед его глазами снова и снова всплывало изображение вирма, разрывающего челюстями Мэрилин. Беспомощного рыцаря подняло в воздух на четыре метра, затем на пять и дальше, а тем временем дракон продолжал убивать его людей, многие из которых глядели с разинутыми ртами на своего повисшего в воздухе командира, и надежда угасала в их глазах.
Донеган взмахнул мечом, словно пытаясь отрубить удерживающую его невидимую руку, но меч рассёк лишь воздух.
Рыцарь глянул на быстро приближающийся потолок и приготовился было к столкновению, но этого не произошло.
Хватка невидимой руки пропала.
С криком и проклятиями сэр Донеган рухнул вниз. Крик превратился в рычание, в котором слышался вызов. Он развернулся, выставив меч вровень с головой дракона, который не видел его приближения.
Клинок Донегана вонзился в череп зверя, послышался треск кости. Донеган не ослабил напор и продолжил движение, пока сам не врезался в вирма головой. От удара шлем согнуло, и к сломанным костям добавились ещё две – только теперь это были обе ключицы Донегана. Шею рыцаря сдавило так сильно, что позвонки превратились в порошок. Он согнулся и замер, перекосив спину.
Затем он сполз с вирма, из головы которого подобно третьему рогу торчал меч Донегана.
– Король-колдун? – снова прорычал Уршула, сквозь рык слышался звук булькающей крови. Он повернулся к месту, где недавно погибли волшебники, его глаза залило красным.
– Король-колдун!
И Женги ответил, не физически – телепатически. Уршула заметил перед собой черный туннель, в конце которого виднелся яркий свет, и там стоял лич, держа маленький амулет в виде драконьего черепа. Уршула инстинктивно воспротивился исходящей от него тяге. Но простёртая рука Женги сулила жизнь там, где вокруг была лишь смерть. Чернеющая стена забвения становилась всё больше, и в этот преисполненный ужаса момент вирм сдался.
Дух Уршулы покинул умирающее тело и устремился сквозь туннель в украшение из драконьего черепа.
Женги не мог нарадоваться своей награде. Череп сиял ярким светом, бурля от духовной энергии пойманной в ловушку драконьей души, новорождённого драколича Уршулы.
Новоявленного союзника Женги.
Король-колдун опустил украшение и осмотрел место битвы. Он превосходно рассчитал время, когда надо было вмешаться в схватку, ибо лишь пара воинов осталась жива, да и те лежали на земле, беспомощно корчась, стоная и истекая кровью.
Женги не счёл за милость дарить врагам быструю смерть. Он бросил заклинание и исчез с поля битвы вместе со своей наградой, оставив рыцарей умирать медленной, мучительной смертью.
– Ты думал, что победил, когда несколько месяцев назад одолел отряд, преследовавший тебя до Ваасы, – с укоризной сказала Байфаст морозным дамарским утром.
– Это верно, моя взяла, – ответил Король-колдун, оторвав глаза от огромного фолианта, лежащего перед ним на столе, и взглянул на драконицу в облике эльфийки.
– Мои сородичи сбежали от тебя, – продолжала Байфаст. – Теперь нам больше не грозит вновь столкнуться с лордом Драконоборцем. Союзники, объединившиеся вокруг тебя, сильнее, чем ты мог ожидать.
– Но они смертные, – поправил его Женги. – И скоро они станут немощными от старости, подряхлеют и умрут.
– Ты считал своё королевство надёжно защищённым.
Женги заставил себя не разразиться от смеха, настолько потрясённой казалась эльфийка, глядевшая на его спокойное лицо. Её наблюдения оказались верны; его действительно окружало разрушение, и он хорошо это знал. Гарет Драконоборец вполне вероятно мог одержать победу в Дамаре, и тогда бы паладин, в худшем случае, загнал бы Женги в самую тёмную дыру Ваасы.
– Довольно забавно видеть дракона, который столь печётся о будущем, – ответил он.
– Твой план потерпит крах!
– Мой план будет выжидать. Неужели дракон, создание, способное разрушить город и спокойно удалиться к себе в логово на век-другой, не способен понять концепцию терпеливости? Ты меня разочаровываешь, Байфаст. Разве ты не понимаешь, что наши враги смертные, в то время как я – бессмертный? И ты тоже, – напомнил он ей, кивнув на полку рядом со столом, на которой покоилось несколько драгоценных камней в форме драконьих черепов, ожидающих, когда их наполнят души драконов.
– Моя сила исходит не от материальной оболочки, – продолжал Король-колдун, – а от черни, живущей в человеческих сердцах.
Он подложил руки под обложку большого фолианта и слегка приподнял её, чтобы Байфаст могла видеть чёрный переплёт, на котором были выгравированы изображения драконов – встающих на дыбы, сидящих, спящих, сражающихся. Женги опустил книгу на стол, сунул руку в карман и извлёк светящийся камень в виде драконьего черепа.
– Уршула чёрный, – отметила Байфаст.
Женги положил череп в центр открытого фолианта и прошептал древние слова, прижимая камень к страницам.
Череп погрузился внутрь и исчез в глубинах большой книги.
Байфаст вдохнула и напряжённо уставилась на Короля-колдуна.
– Не одержу победу сейчас, одержу позже, – пояснил Женги. – Со мной будут все мои союзники. Какой-нибудь тупоумный человечишка, эльф или другой смертный найдёт эту книгу и примется искать сокрытую в ней силу. Тогда-то мы и высвободим Уршулу в его истинном облике.
Женги замолчал и оглянулся. Байфаст перевела взгляд туда, куда смотрел Король-колдун – на огромный книжный шкаф, заполненный подобными книгами.
– Его алчность, его слабость, его тайное желание – нет, отчаяние – схватить великое сокровище, которое могу предложить только я, увековечит мои грандиозные планы, каким бы ни был исход битв на полях Дамары.
– Какая уверенность… – сказала Байфаст, тряхнув головой. Она улыбнулась, но испытывала лишь жалость.
– Ты хочешь разорвать свою связь с амулетом? – спросил Женги. – Хочешь расстаться с даром бессмертия, которое я тебе предложил?
Улыбка Байфаст угасла.
– Не думаю, – сказал Женги. Он закрыл фолиант и поставил на полку рядом.
– Моя сила вечна, так же как и страх смерти у смертных существ, Байфаст. А значит, вечен и я, – он оглянулся на новонайденный фолиант. – Уршула потерпел поражение от рыцарей армии Кровавого Камня. Но это сделало его лишь сильнее, и король Гарет, как и его наследники, однажды это узнают.
Некоторое время Байфаст стояла тихо, переваривая сказанное.
– Я не буду сражаться дальше, – решила она. – Я вернусь к Великому леднику и моему далёкому дому.
Женги пожал плечами, будто ему было всё равно – но на самом деле это было не так.
– Ты не разорвёшь связь с амулетом, – сказал он.
Байфаст напряглась и выпятила челюсть.
– Я проживу ещё тысячу лет, – заявила она.
Но Женги лишь улыбнулся, сказав:
– Да будет так. Я терпелив.