Аргентум, металлический мир, созданный Карном и переименованный Мемнарком в Мирродин, превратился в Новую Фирексию и пребывает в стадии разложения. Ничтожные силы поверженных мирранов утратили всякую надежду на свержение пяти Преторов. Возможно ли спасти творение Карна, и кто осмелится бросить вызов чуме Мультивселенной?
Повествование берет свое начало в Иннистраде, сразу после освобождения Авацины, и переносится в Новую Фирексию, где, согласно официальному сюжету, Венсер отдал жизнь ради спасения Карна. Центральной фигурой рассказа автор выбрала Лилиану Весс. Повествование приправлено уместным использованием ненормативной лексики и анти-утопичным натурализмом.
Лилиане было сейчас безразлично, умрет она или выживет. Раны от ударов Гаррука кровоточили так, словно они получали от этого удовольствие, и гноились, словно наслаждаясь ее болью.
- Безмозглый кусок свиного дерьма, - прошипела Лилиана, прижимая правую руку к изящному косому порезу вдоль ребер на левом боку. Ей было плевать, умрет она или выживет, но ей было не все равно, как она при этом будет выглядеть. Лилиана знала, что выглядела она сейчас хреново.
- Знаете, кровотечение на 36 часов к ряду не сильно красит девушку! – Выкрикнула она, или попыталась выкрикнуть в сторону плотоядно косящейся стаи ворон. Крик вышел больше похожим на шипящий кашель смертельно раненной кошки. Одна ворона склонила голову набок, осматривая женщину своим выпуклым черным глазом. У Лилианы даже не было энергии выпотрошить наглую птицу. Ее запасы маны были столь же измельчены, как и ее одежда. Все, что она могла сейчас сделать, это смерить птиц гневным взглядом.
Вороны шумно закаркали, словно смеясь над ее несчастьем. Лилиана задрала подбородок и прошла мимо них. Ну, скорее проковыляла. Но в своем представлении, она пронеслась прочь, как аристократичная леди;
Сражение было весьма удручающим.
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
И теперь это.
Потеряна и едва жива в какой-то, бог знает, в какой металлической заднице. Вороны перелетали с одного серебристого дерева на другое, следя за каждым шагом Лилианы.
Лилиана усилием воли, мысленно потянулась вокруг, в поисках хоть капельки маны, чутко прислушиваясь к колебаниям, означавшим ее присутствие; к знакомому, темному пощипыванию на затылке и пониже спины. Но все было тщетно. В этом мире, похоже, все было блеклым, словно вся мана была высосана настолько, что от ее остатком не было никакого прока. Лилиана задумалась, какой катаклизм или сила могли вызвать подобное осушение.
Между сверкающими опаловыми скалами и стеблями травы, оказавшейся стальной (и которую она избегала, как могла, хотя все равно в нескольких местах порезала себе лодыжки), Лилиана заметила черную жидкость, сочащуюся маслянистыми струйками.
- Я Маленькая Принцесса Мерфолочка, - обратилась Лилиана к воронам, обернувшихся на ее голос своими скептическими взглядами. – Я отдала свой язык и голос за любовь, и теперь должна ходить по ножам. – Сказав это, она споткнулась о красивый голубой камень и упала, выставив перед собой руки, на клочок острой травы. Лезвия с легкостью рассекли ее кожу, и она заорала благим матом, от которого вороны разлетелись прочь.
- Прости, Джейс, - сказала Лилиана, шатаясь, вновь поднявшись на ноги. Все ее тело горело в агонии. Она хотела уснуть, но заставляла себя передвигать ноги и осматривать горизонт сквозь ослепительный свет.
Неожиданно, земля под ней исчезла.
Лилиана падала, и падала, и скользила по чему-то мокрому и отвратительному. Даже в своем ослабленном состоянии она всячески пыталась не касаться этой мерзости. Это был долгий спуск. Вокруг пахло кровью и всем тем, о чем задумываться не хотелось.
- Протухшая содранная кожа, - сказала она про себя, скользя все ниже, ниже, и ниже… затем она маниакально захохотала, поняв, чем здесь пахло.
- Кем-то очень плохим, - пробормотала Лилиана. Ее задница плюхнулась на что-то твердое, и она остановилась. Спустя несколько мгновений она поняла, что больше не падает.
Вокруг нее было много пустого пространства. Темного, но с каким-то рассеянным светом, исходящим из дыры той запирательной мышцы, из которой она только что выпала. Это была просторная камера. Лилиана чувствовала неопределенную глубину и ширину, с большим количеством дыр вдоль стен, и крупным сооружением напротив того места, где она сидела.
Самым волнительным было то, что она ощущала присутствие черной маны рядом с этим сооружением. Естественный источник? Хранилище? Остатки от сражения? Она не знала, но здесь явно была энергия.
Лилиана проползла по полу, оставляя за собой прекрасные и мучительные кровавые полосы. Она взглянула назад и улыбнулась эстетически приятному виду.
Потянувшись вперед, ее рука ухватилась за что-то колючее и твердое. Холодный металл. Она потянулась выше, и сфокусировала взгляд на чем-то похожем на величественный трон. Он, как и природный ландшафт наверху, сочился маслянистой черной субстанцией. Подняв голову, Лилиана увидела, что трон был огромен, и его вершина уходила во тьму высоко над ее головой. Он был создан из различных оплавленных металлических компонентов – мечей, щитов, черепов…? А также художественно украшен шипами и наростами, напоминавшими щупальца.
Трон пульсировал черной маной. Лилиана едва не расплакалась от облегчения. Она сделала глубокий вдох, прикоснувшись пальцами к его металлу, и позволив магическому экстазу наполнить ее тело.
- О, боже, да, - выдохнула она, когда темная сила оживила ее и кровотечение из ран замедлилось. Боль уменьшилась до того состояния, когда ее можно было отличить, перестав быть агонией, затмевавшей все ее существование.
Вскарабкавшись на ноги, Лилиана сделала шаг влево. И снова споткнулась.
- Да мать же ж твою! – Выругалась она, приземлившись на что-то костлявое. Наощупь это было что-то странное, поэтому она пробормотала пару слов, и зловещий холодный свет зажегся у ее плеча, освещая призрачным сиянием сцену перед ней.
Это был человек.
Ээм, это когда-то был человек. Его череп был вывернут в сторону. Он лежал на животе, его ноги были выгнуты так, словно их владелец не совсем был готов умирать. Лилиана коснулась его рукой, нащупав броню, покрывавшую плечи и грудь трупа. Доспех был холодным, гладким, любовно выкованным, и легким, из какого-то сплава, незнакомого ей, но очевидно весьма высокого качества. Он одновременно напоминал ей фарфор в ее семейном особняке, и траву, изрезавшую ее руку на поверхности этого странного места.
Частично разложившийся плащ простирался на полу, прикрепленный к плечам мертвеца красивыми застежками, также искусно выкованными. Череп был вытянутым и казался более разумным по сравнению с округлой формой. Лилиана видела много мертвых и разлагающихся тел. Она многое могла сказать по скелету. Странным образом у этого черепа все еще оставались волосы сбоку. Они были коричневыми и густыми. Пальцы мертвеца были длинными и крепкими. Его ступни, обутые в простые кожаные ботинки, были весьма крупными.
- Кто
Странное черное масло неравномерными полосами было размазано по его телу и остаткам лица. В самом деле, тот факт, что часть его лица вообще сохранилась, был поразителен. Лилиана пристально всмотрелась в своего нового друга. Кожа осталась на тех частях трупа, которые касались черного масла. Эти части, казалось, не разложились вовсе – они лишь были испачканы.
Лилиана провела пальцами по его рту. У него были красивые губы. Они были печальными, слишком застенчивыми, но мягкими и приятными. У него был бледный цвет лица, скорее всего оттого, что он больше времени проводил в доме, а не на улице. Под глазами темнели круги, и их цвет исходил не от вязкой эбонитовой субстанции, а просто от усталости и напряжения.
- Надо было больше спать, дружок, прежде чем уснуть навсегда, - ухмыльнулась Лилиана своему жутковатому компаньону. Чернеющая глубина его правой глазницы была ей молчаливым ответом.
Блестящая серебряная змея выскочила из его ноздри и скользнула по ее коленям – от чего Лилиана непроизвольно вскрикнула – прежде чем исчезнуть в трещине в полу.
- Уф! – Лилиана приложила ладонь к груди, успокаивая, ускорившее биение сердце. Дурацкие змеи. Они всегда появлялись тогда, когда она не готова была с ними встретиться. Лилиана коснулась своих нежных ребер и осознала, насколько слабой она все еще была. Даже мысль о том, чтобы встать, вызывала у нее тошноту.
- Каким хером мне отсюда выбраться? – Пробормотала она, оглядывая труп. Она была слаба, но вокруг нее было полно черной маны. Она была не способна исцелить себя, но могла создать кое- что, что смогло бы помочь ей.
- Поздравляю, у тебя есть работа! – Обратилась она к телу, лежащему перед ней. Нашептывая темные слова, Лилиана выводила тонкими пальцами сложный рисунок в воздухе. Мана втекла в ее жилы, и казалось, пропитала ее сердце и разум, ее знакомое кипение пульсировало во все стороны от нее, когда она завершила заклинание.
Несколько мгновений ничего не происходило. Вокруг все оставалось неподвижным, и Лилиана лишь чувствовала запах крови и разложения в печальной, сырой тишине.
Затем труп поднял голову.
- Элспет? – Прошипел он. Лилиана моргнула.
- Миленько. Я
- Слушай, - сказала она, - я понятия не имею, кто такая Элспет. Я не она, и ты теперь принадлежишь мне. Меня зовут Лилиана Весс – можешь называть меня «миледи» - и ты будешь повиноваться мне.
Труп со свистом выдохнул. Если бы Лилиана не была столь уверена, что реанимированные мертвецы были лишены всяких эмоций, то поклялась бы, что это был многострадальный вздох смирения… и глубокого раздражения.
Запертое солнце нещадно палило скитальцев.
- Оно красивое в своем ироничном смысле, правда? – Обратилась Лилиана к своему компаньону, который был, во всех смыслах, зомби.
Лилиана Весс ехала верхом на плечах ожившего трупа через металлические луга.
Все еще слишком ослабленная для перехода в иную вселенную, Лилиана ждала, когда ее раны заживут, по ходу изучая этот новый мир. Она пришпорила пятками зомби и продолжала болтать, указывая на все, что ей казалось интересным (как, например, извращенные ангелы, орущие ей что-то неразборчивое со сверкающих скал).
- Надо же, какие стервозные, правда? – размышляла она, обращая внимание на их агрессию и мощь. Зомби не отвечал. Он неуклонно тащился вперед, вдыхая и выдыхая своей разрушенной носовой полостью так, что Лилиана была уверена, что он презирал ее всем своим существом.
- Знаешь, многие мужчины бы пожертвовали целыми мирами, ради того, чтобы я положила ноги им на плечи, - проинформирована она своего носильщика. Повисла пауза, затем выдох, звучавший, как насмешливое фырканье. Лилиана была уверена, что услышала именно это; с другой стороны, она явно все это выдумывала. В мерном покачивании на плечах этого слуги был определенный комфорт, ритм его тяжелой походки расслаблял, и вскоре ее глаза начли слипаться. Солнце склонялось все ниже, излучая жгучие потоки блеска по всему металлическому миру, словно ножами тянущихся к ним, двум изможденным скитальцам…
- Если что-нибудь произойдет, просторазбудименя… просссторазбуди… меня, ладно? – Промямлила Лилиана в плечо зомби. В следующее мгновение она уже спала мертвецким сном, ее темные волосы спадали перед лицом, защищая ее глаза от резкого блеска заходящего света.
Запертое солнце и его спутники, синее, белое, зеленое, красное, черное… со временем опустились так низко к горизонту, что лишь тусклая радуга простиралась в безграничных небесах над блестящей землей. Пронзительные крики и взрывы эхом раскатывались в атмосфере, симптомами бог знает каких кошмаров, происходящих во всех уголках Мирродина.
Венсер вздохнул вслух, но его новая госпожа уже слишком громко храпела, чтобы его услышать. Он не был уверен, поскольку большая часть его кожи сгнила, а нервные окончания были обглоданы червями, но Версеру показалось, что он почувствовал на шее капанье слюны. Словно услышав его мысли, Лилиана всхрапнула и поправила свою позу – теперь ее руки так крепко обнимали его шею, что он бы задохнулся (если бы ему нужен был воздух), а ее подбородок лежал у него на лбу, так, что копна ее роскошных волос перекрывала половину его зрения.
Высокое дерево неожиданно появилось над возвышенностью, прямо перед ними; Суда по расположению солнц, Венсер предположил, что это был север. Сперва показалась крона дерева, затем показалось остальное с каждым его тяжелым шагом по платиновой поверхности земли. Дерево было невероятно высоким, и на первый взгляд величественным, но странным образом искаженным и выгнутым. Изумрудные иглы торчали из боковых ветвей, а его кора отливала цветом налитого кровью тигриного глаза.
Венсер все ближе и ближе подтаскивал свою странную поклажу к монолитному дереву.
Венсер покачал своей мертвой головой, осознав, о чем он думает. Он усмехнулся сам себе, от чего некоторые вороны, сидящие на дереве, взглянули на него с
Лилиана перднула.
На мгновение Венсер так испугался, даже будучи зомби, что его глазница вспыхнула синим пламенем и он замер, ожидая нападения, которое так и не произошло.
Колдунья перекатилась на бок, руки, грудь, волосы, и лицо теперь свисали с его правого плеча. Выпущенные ею газы были отвратительными – вороны разлетелись прочь в какофонии протестующего карканья. Венсер почувствовал, что усомнился в предыдущих мыслях об уничтоженных ноздрях, и поблагодарил кого бы то ни было, за то, что он был лишен обоняния в данном повороте событий.
Венсер протянул левую руку и взял Лилиану за плечо, поддерживая предплечьем ее голову. Он стряхнул ее тело со спины и аккуратно опустил на землю, в тени странного дерева.
Она не проснулась. Он несколько мгновений осматривал ее. Тусклый свет таинственным образом обтекал ее – хотя и выявлял все морщины на ее лице, что придавало ей немного румянца и человеческой мягкости, приглушая агрессию мироходца, и жесткие черты магии смерти.
Солнца закатились, и глубокая холодная мгла, какая существовала лишь на Мирродине, опустилась на землю. Зомби сел, сложив перед собой свои длинные ноги коленями вверх, рядом со своей госпожой. Лилиана мирно дышала во тьме. Вокруг них воцарилась безмолвная безмятежность – словно они были единственными существами, оставшимися во всем мире. Кроме ворон, конечно. Но они не считались, поскольку они каркали и гадили на все, что видели, без разбора.
Венсер собрался почесаться, затем вспомнил, что в этом не было необходимости. Это лишь мышечная память – человечность, что-то из прошлой жизни. Он смерил взглядом «Лилиану Весс», последнюю из мироходцев, насильно распоряжавшихся его жизнью, временем, и волей в своих интересах.
Венсера окружала тишина. Тени от ветвей дерева танцевали вокруг них, проходя по кругу, словно почетный караул призраков. Руки Лилианы подергивались во сне. Рана на ее боку была темной и жуткой, покрасневшей и вздувшейся по краям. Когда она дышала, Венсер поймал себя на мысли о том, не больно ли ей было. Из-под ее тонкой, разорванной в клочья одежды, виднелись ребра.
Мне точно стоит ее прикончить.
Венсер стащил костяными пальцами оборванные остатки своего плаща, и прикрыл им странную женщину, спящую рядом с ним. Затем он перевел взгляд на восточный горизонт в ожидании восхода, зная, что не уснет.
Шеолдред усадила последнюю голову Ауриока на свободный кол среди четырнадцати других, окружавших ее трон. Она поправила золотистые волосы так, чтобы они развивались вокруг шеи и акцентировали больше внимания на распахнутых глазах. Затем она вынула глазные яблоки тонкими черными пальцами и швырнула их Пепельнопастной собаке, сопровождавшей ее повсюду.
- Мелира, тебе обязательно так чавкать, когда ты ешь? – Укорила она питомца свистящим шепотом.
У собаки была кличка Мелира, в напоминание Шеолдред о том, что будет с мятежной целительницей, как только она будет поймана. Это также служило мотивацией – напоминанием Шеолдред о ее самой большой ошибке на данный момент, за которую Люменгрид ее покарает, если она не исправит ее в
Только сегодня прибыл очередной скайт с очередным нудным, пассивно-агрессивным посланием от Джин-Джитаксиаса. Одна в своих покоях глубоко в металло-каменных недрах Мирродина, Шеолдред терпеливо высидела до конца телепатического сообщения, хрустя кулаками от ярости и стуча всеми скорпионьими ногами от раздражения. Затем она вырвала пальцами жизненное ядро скайта и сделала из него хлебницу.
Джин-Джитаксиас извещал, что скоро отзовет свою поддержку, если она не приведет к нему Мелиру. Шеолдред зашипела от раздражения. Это будет катастрофа – лишь с помощью Люменгрида она смогла уничтожить четверых из остальных шести Стальных Танов – и ей нужна была поддержка, чтобы, наконец, разобраться с этим идиотом Гетом, который упорно засел перед Склепом Шепота, словно отсыраясь за сотню лет. С Врааном, еще одним оставшимся Таном можно было разделаться легко, поскольку он был лишь жалким кровососом не представлявшим никаких неудобств в настоящее время.
Исчезновение Отца Машин, или Воскрешение Карна – как некоторые называли опустевший трон – все смешало. Элиш Норн должна была найти способ все это уладить. Воринклекс переманил Глиссу на свою сторону и они, несомненно, все ночи проводят в бесконечных планах и интригах. Шеолдред воспользовалась хаосом, чтобы убрать Крайнокса, Триссика, Роксита, и Азакс-Азога. Ее Партнерство с Джин-Джитаксиасом было выгодно им обоим, но Шеолдред каждый день жалела, что не могла поговорить с тем таинственным Мироходцем с эфириумной рукой, шнырявшим вокруг перед самым Исчезновением. Теперь он исчез и сам, как и мятежный Вулшок и воительница с белой маной, помогавшая ему. Шеолдред инстинктивно чувствовала, что все это были плохие новости для Новой Фирексии, и винила таких идиотов, как Гет и Глисса за то, что они провалили все дело. Все бы прошло иначе, если бы Шепчущая приняла участие в Битве за Трон.
- Эфириумный Мироходец был здесь, как эмиссар кого-то более могущественного, - пробормотала Шеолдред, не зная, откуда у нее были эти мысли, и, тем не менее, она это
Осторожный стук пробудил Шеолдред от ее мрачных мыслей. По ее тихой команде, невидимая дверь в глубине ее покоев отползла в сторону. Слепой глухонемой гомункул вошел сквозь проход, неся с собой корзинку, обвязанную плотной черной тканью. Шеолдред любовно погладила слугу по голове, когда он прошел мимо нее к элегантному резному столику в центре комнаты. Вырезанный из обсидиана, стол отражал странные призрачные огни, мигающие по углам покоев.
Мелира лизнула руку слуги, прежде чем тот, оставив корзинку на столике, удалился прочь. Дверь закрылась, не оставив ни щели в стене, ни единого намека на то, что данный проход вообще существовал.
- Сидеть, - прошептала Шеолдред собаке, и Мелира тотчас повиновалась. Еженедельная дань с Печного Уровня была самой сильной тайной Шеолдред. Она быстро прошла к столику, ее скорпионьи ноги застучали по холодному каменно-металлическому полу.
Протянув свою изящную руку к столу, она замерла, оглядываясь вокруг, убеждаясь, что за ней никто не наблюдает. Нелепость. Конечно, за ней никто не наблюдал, это было ее личное святилище! Ее покои оберегались кошмарными Фирексийскими ловушками и волшебными оберегами древней черной магии, о которой другие Преторы даже не догадывались. Она была одна, и могла расслабиться! И все же, каждый раз… наказание, если ее застанут с этой доставкой, будет фатальным… риск был большим, и Шеолдред не могла не обратить внимание на холодок, пробежавший по ее спине. Она замешкалась еще секунду, затем сорвала черную ткань с корзинки.
Три ароматных батона свежеиспеченного хлеба светились в призрачном свете.
С тихим ликующим криком Шеолдред схватила один батон и разорвала его пополам. Его теплый запах вырвался облаком пара, окутав ее лицо. Она вздохнула и вонзила острые зубы в мягкую, податливую корку. Батон был темным, с насыщенным вкусом, осыпанный семенами и орехами, возможно даже лавандой. Она почувствовала на языке вкус меда, и личи, и чуточку морской соли, сладких сливок…
В прошлой жизни у нее был такой хлеб каждый день. Кем она была?
В воспоминаниях не было смысла. Сцены прошлого смешивались в бесполезную серую бурлящую массу. Лица размывались, превращаясь в сгустки пустоты. Словно она вглядывалась в густой туман, и в нем было что-то живое, яркое, что-то, что происходило с ней прежде, но когда она тянулась туда, ее руки всегда возвращались покрытые бессмысленной серой жижей.
С этим ничего нельзя было поделать, но это было и не важно. Шеолдред возвращалась к этим мыслям лишь когда была уставшей, а подобное случалось редко. Обычно она была слишком занята для того, чтобы уставать. Помимо бесполезных обрывков выброшенных жизней у Претора было миллион других забот, которыми она заполняла каждый уголок своего разума.
Но, по крайней мере, хлеб у нее был. Мелира заскулила, и Шеолдред швырнула ей кусок лакомства, потянувшись к следующему батону.
Целительница Мелира вытерла пот с бровей и затылка. Ей было жарко. Слишком жарко. – Благослови тебя Господь, - прошептала ее пациентка, когда Мелира зажала ладонями изувеченную руку воительницы, пронизанную гноем и Фирексийской инфекцией. Закрыв глаза, Мелира пробормотала слова сильного заклинания зеленой магии.
Инфекция дрогнула, затем ослабла, подобно облетевшей осенней листве при первом дуновении ветра. Но не исчезла полностью. Мелира знала, что ее пациентка никогда не исцелиться полностью, но, по крайней мере, будет защищена от дельнейшей инфекции.
Цвет вернулся на щеки воительницы; она глубоко вдохнула и села.
- Ты богиня, - сказала она, сжимая ладонь Мелиры и взирая на нее влажными от слез благодарности глазами. Мелира медленно вынула руку из ладоней женщины и покачала головой.
- Нет, нет… лишь носитель дара.
Воительница улыбнулась и погладила освободившуюся руку Мелиры. Ее янтарные глаза блеснули пониманием.
- Да, конечно – скромность, это знак истинного воина. Прими мою вечную благодарность.
Мелира кивнула, в горле у нее пересохло. Она терпеливо подождала, пока вылеченная воительница не выйдет. Когда шаги пациентки застучали по Печному Уровню, Мелира попыталась, шатаясь, встать на ноги.
- Такой уж дар, - пробормотала она, прежде чем упасть в обморок.
- Вставай, - голос некромантши плетью хлестал сознание Венсера. Он поднял голову, чувствуя, как трещат и щелкают его позвонки.
-
- Как ты мог это допустить? – Бормотала Лилиана. – Ты что, неместный? – Ее глаза пылали темной энергией, а вокруг ее сжатых пальцев клубились тени.
- Ауриоки, - прошипел Венсер, и пожал плечами вместо объяснения. Его госпожа одарила его взглядом, который бы убил его на месте, если бы он и так не был бы мертвым.
- Ладно, вы… вы необычные люди, - сказала Лилиана, - Мы не отсюда. Мы не знаем, что происходит, и мы не на чьей стороне. Мы голодны, измучены. Прошу вас… - Венсер повернул голову, когда его госпожа произнесла последнее слово с разрывающим сердцу надрывом в ее мелодичном голосе.
Взгляд и сжатые губы Лилианы сказали ему,
Довольно обычный на вид Ауриок шагнул вперед. Его волосы не были сверкающе белыми, но лишь пепельными и подстриженными короче, чем у остальных. Он выглядел религиозно и праведно, отчего Венсеру он сразу крайне не понравился.
Венсер давно понял, что наука была единственным рациональным ответом на все серьезные вопросы – этот Ауриок был окутан мистической аурой, предрекавшей обращение в свою религию и рассуждения основанные на вере.
- Пффф, - фыркнул Венсер, прежде чем осознал, что делает.
Ауриок замер в поклоне, держа ладонь Лилианы в своей руке. Лилиана повернулась к Венсеру с выражением лица, способным расколоть эфириум. Венсер замолк и уставился на горизонт.
- Мы благодарим вас за гостеприимство, - говорила Лилиана. – Я была ранена в магической битве, и очнулась здесь. Вероятно, это была судьба… - ее голос многозначительно замолк. Венсер мельком взглянул на Ауриока-мистика. Он осматривал темного мироходца яркими глазами и нескрываемым интересом. Некоторые из других Ауриоков переминались на месте и нервно переглядывались. Мистик поднял руку и его люди затихли.
- Благодарю вас, - сказала Лилиана с таким теплом, по сравнению с которым жар запертого солнца казался ледяным шквальным ветром.
- Добро пожаловать, миледи. Я Джор-эл СолнечныйВетер, а это мои братья и сестры по оружию, моя паства и моя армия надежды.
Огромный металлический человек угодил ногой в дыру и рухнул на землю лицом вниз. Он лежал там, не в силах вспомнить, что он делал, почему был здесь, или как ему было подняться. Почва под его лицом ощущалась холодной. Почва? Погодите – почему она здесь была? Разве это не был мир из металла? Растения здесь должны были воспроизводиться на молекулярном уровне, им не нужно потреблять питательные элементы из органических структур… так ведь? Металлический человек решил, что, возможно, он ошибался, вероятно, он был не в том мире, может быть, ему стоит просто лежать здесь, пока он не умрет.
Эта мысль погрузила его в тоску. Металлический человек не привык чувствовать себя потерянным и беспомощным. Он знал, что у него должно было быть предназначение, но у него его не было, и поэтому его логическое заключение состояло в том, что уже не должен был существовать.
Он медленно оттолкнулся от земли и выбрался из ямы. Это был звериный след. Здесь были животные? Как? Почему? Каково было их предназначение?
Взглянув вверх, на небо, голем увидел мутный, размытый горизонт. Он посмотрел направо и налево, и увидел металлические деревья и скалы, ржавеющие и осыпающиеся. Он опустил глаза и увидел перегретый металл низкого качества, смешанный с землей.
Он приложил руку к груди и почувствовал чужеродное сердцебиение. Его сердце было не металлическим. Оно причиняло боль, и, словно накачивало чувствами нетерпения, волнения, грусти, и тоски в каждый атом его существа. Откуда там это сердце? Как оно туда попало? Какого его предназначение?
Металлический человек склонил голову и уставился на землю. Солнце грело его макушку и окаймляло ее искусственным нимбом. Наконец, вновь опустилась ночь. Светлячки опускались на гладкую поверхность его кожи, пока он не превратился в стальную статую, покрытую мигающими огоньками – единственное мигание жизни в холодной мгле, простиравшейся на многие мили вокруг него.
Воринклекс был почти уверен, что чувствует зуд.
За последний лунный цикл он нарастил непристойное количество плоти на всем своем теле – там вверху, тут внизу, здесь, везде.
И теперь, наблюдая, как Глисса слезала со своего тирранакса (со стороны хвоста), он был уверен, что подхватил какую-то смертельную болезнь.
Воринклекс чесался.
Массивный претор отвернулся и сгреб громадными ручищами пачки донесений, доставленных их шпионами за ночь. Он с силой сжал стопки, пока бумажные листы не смялись до нечитаемого состояния. Он почувствовал от этого легкое облегчение.
- Милорд. Нам нужно многое обсудить, - уверенно обратилась к нему Глисса, проходя по тенистой роще. Никакого покоя. Воринклекс с грохотом треснул кулаком по своему дорогому преторскому столу. Глисса вздрогнула от неожиданного треска и настороженно прищурилась.
- Воринклекс? – она подошла к столу и пристально всмотрелась в него. – Ты в порядке?
- В полном, - ответил Воринклекс, тяжело сглотнув (против воли) и взял себя в руки (что это вообще значит?), прежде чем обернулся к ней.
Претор Зарослей был комков нервов. Он выпрямился в полный рост и сделал глубокий вдох.
- Мой разум перегружен, - сказал он своей доверенной воительнице, правой руке. – Вот и все.
- Что ж, мы скоро облегчим эту нагрузку, - ответила Глисса со свойственным ей оптимизмом. Воринклекс почувствовал, как уголки его рта дернулись вверх, что жутко его встревожило.
По-видимому, это встревожило и Глиссу.
- Почему ты на меня так… смотришь? – Сказала она.
- Пообедал слегка протухшим вурмом, - солгал Воринклекс. Вурм был свежим и идеально прожарен.
- А, конечно, - сказала Глисса. – Из-за несварения всегда выглядишь слегка странным. – Она достала карты из свитковой сумки, которую она носила на поясе.
- Перейдем к делу. – Обращенная эльфийка развернула карты на столе Воринклекса проворным движением длинных пальцев.
Воринклекс, ужасный и злобный претор Зарослей, усилием воли заставил уголки рта опуститься.
- Организация вашей общины восхитительна. Вы весьма умелый руководитель, - говорила Лилиана, пока они медленно проходили по странной земле Мирродина, тем утром, когда их обнаружили Ауриоки, спящими под Древом Сказаний.
- Это необходимость, - сказал Джор-эл. – Повсюду хаос. Ауриоки не местные в Зарослях. Все смешалось. Четкая иерархия и процедуры придают всем ощущение защищенности.
Лилиана кивнула с серьезным выражением лица, окидывая Ауриока-мистика любопытным, темным взором.
Венсер, бредущий позади своей госпожи, с грохотом выронил сумку с лезвиями травы на землю. Джор-эл и Лилиана остановились и посмотрели в его сторону. Весь отряд Ауриоков остановился и посмотрел в его сторону.
- Извинииииите, - Прогудел Венсер. – Неуклюжжжжий. – Реанимированный ученый заклинатель научился пропускать воздух сквозь различные части своего лица, образуя грубые слова.
Джор-эл с жалостью пожал плечами. Лилиана сощурилась. Телохранители Ауриоки (как о них думал Венсер) пытались скрыть выражения насмешливости и раздраженности.
Венсер, Ученый Заклинатель… Венсер, Путешественник… Венсер, блистательный изобретатель из Урборга… был низведен до уровня вьючного животного для главы религиозной общины и беспринципной колдуньи с сомнительным пищеварением.
Зомби Венсер поднял поклажу с лезвиями травы и водрузил ее обратно на плечи. Он повернул лицо к Лилиане. Его голубой глаз вспыхнул, встретившись с ее фиолетовым взором. Ее губы подернулись в мимолетной ухмылке, которую заметил лишь он. Она скользнула рукой к руке Джор-эла со змеиной изящностью.
- Джор, солнце так… печет. Я не привыкла к такой яркости. У меня кружится голова…
- У нас есть паланкин, мы соберем его за пару мгновений. Я должен был подумать об этом раньше. – Джор коснулся плеча капитана отряда, и воин немедленно приступил к сооружению носилок с помощью двух женщин Ауриоков. Мистик коротко улыбнулся в сторону Лилианы.
- Я совсем отвлекся от бытовых дел.
- Беседы о высоком этому способствуют, - ответила Лилиана. Джор-эл кивнул, соглашаясь.
Венсер поблагодарил Фирексийцев за то, что у него не осталось внутренностей, потому что, он про себя думал,
Носилки были сооружены. Джор-эл нежно держал Лилиану за руку, когда она легла на самодельное ложе и закрыла глаза. Джор-эл повернулся и взмахом руки приказал Ауриокам продолжать поход. Небо перед мистиком было залито яркими красными оттенками, столь же открытое и искреннее, как и его паства.
Несмотря на свое отвращение от этой сцены, Венсер все же занял свое предыдущее место слегка позади и слева от возлежащей на носилках Лилианы. Он сделал шаг, чувствуя вес шестнадцати кустов лезвенной травы, впившийся к его костлявые плечи.
Лилиана смотрела на него. Она подмигнула, затем снова сомкнула веки от ярких лучей солнц Мирродина.
Шеолдред не спала три дня. Она стояла на балконе своего укрытия, выкручивая руки. Наконец, она хлопнула в ладони перед собой – детский жест, переживший все обращение и который она не смогла забыть, каким бы нелепым он ей ни казался.
Сборище нимов и идиотов толпилось во внутреннем дворе под ней, снуя повсюду, словно насекомые. Они неуверенно переминались под ее мрачным взором, ибо все, что они знали, это то, что она была в ярости и была готова уничтожить всех их до единого. Откуда им было знать, что все, о чем она могла сейчас думать, был ее пропавший хлебный-курьер гомункул?
Время доставки давно наступило и прошло без мягкого стука в стену ее покоев. Она дожидалась его, решив, что это был просто операционный сбой, но когда запертое солнце взошло, и все равно никакой хлебной поставки не последовало, Шеолдред поняла, что случилось нечто кошмарное и непоправимое.
Закончились ли запасы еды? Трудовые споры? Люди сбежали из Печного Уровня? Джин- Джитаксиас обнаружил ее слабость и вырезал всех пекарей? Сопротивление бойкотировало ее, планируя шантажировать ее? Может, они просто забыли?
Шеолдред прокручивала кольцо на левой руке. Еще одна старая привычка, выдающая ее волнение. Слава богу, ее враги не наблюдали за ней. Ее нервные тики в последнее время становились все менее и менее контролируемы, но Шеолдред никому не говорила об ухудшении ее состояния. Демонстрация слабости среди этой мрази, было кротчайшим путем к тому, чтобы сдохнуть в какой-нибудь канаве с выпущенными наружу кишками. Прикасание к кольцу успокоило Шепчущую. Она усилием воли заставила руки перестать трястись, затем приказала липкому поту, стекавшему по ее шею, немедленно высохнуть. Стиснув губы, она просеменила к переднему краю балкона.
Она сделала глубокий вдох и издала свистящий шепот, который был знаком ее слугам, и которого они боялись, как огня.
- Сегодня ночью мы вернем себе Склеп Шепота.
Темная масса под ней забурлило в ожидании, и громкий рев ее последователей указал ей на их согласие. Когда-то, этот звук заставлял Шеолдред содрогаться от предвкушения, ее сердце билось чаще от возбуждения. Но сейчас ей не доставили хлеб. Командующие заставили всех нимов топать ногами, полагая, что ее порадует этот спектакль энтузиазма. Внутренний двор загремел.
Шеолдред поморщилась и перегнулась через перила балкона, сдавив их передними ногами так сильно, что едва не раскрошила их на куски.
- Заткнитесь и постройтесь! – Выкрикнула она, ее бархатный голос сорвался как минимум трижды.
Мелира подняла глаза, застланные влажными прядями ее пунцовых волос. Трун сказал ей, что ее волосы по человеческим стандартам были ценными, и что ей следовало за ними ухаживать – мыть, расчесывать, заплетать, увлажнять, массировать, защищать от солнца – но она всегда лишь в пол уха слушала его наставления и не могла заставить свои пальцы к расческам и косам. Поэтому, ее огненные локоны всегда были спутаны, и свисали угрюмые и обиженные над бледными плечами. Трун, вероятно, кусал локти в своей могиле, думала она.
Но с этим ничего уж было не поделать.
Тревожная суета у западного входа в Печной Уровень привлекла внимание Мелиры. Залатанные врата раскрылись и гоблины сгрудились у выхода. Возвращалась разведывательная экспедиция Джор-эла.
Мелира спешно завершила зачитывать заклинание, и накрыла пациента одеялом до подбородка. Сильвок крепко спал, и магия Мелиры остановит дальнейшее распространение инфекции. Юная целительница встала и пробежала пальцами по волосам, быстро и с усилием пытаясь расчесать их, она вконец спутала волосы, и в итоге больно дернула кожу головы, пытаясь высвободить ладонь из своей цепкой гривы.
Прикусив губу и чувствуя себя невыносимо глупой и неловкой, Мелира выпутала руки из коварных локонов и расправила тунику, разгладив ее складки и помятости.
Джор-эл взглянул в ее сторону, войдя в ворота. Его сероватый плащ обвивал его лодыжки, и хоть он и выглядел изнуренным, он все же поднял руку и поприветствовал ее.
Мелира помахала в ответ, не осознавая, пока через пару секунд у нее вновь не закружилась голова, что на это время она затаила дыхание. Щипая себя, Мелира заставила руки сделать что- нибудь практичное, например, проверить лекарства и инструменты, разложенные на лазаретном столике неподалеку. Мелира украдкой бросала взгляды к западным вратам, пассивно перебирая медицинские приборы. Гоблины выглядели взволнованными и неуклюжими – это возвращение было каким-то странным.
Разведывательный отряд Ауриоков как обычно выстроился у ворот в строгом порядке, пока Джор- эл раздавал инструкции. Но затем, сквозь врата втащилось
Мелира ахнула. Вслед за зомби вошла темная фигура – темная как внешне, так и по энергетике, хотя и невероятной красоты. Она была, по сути, самой прекрасной из всех женщин, каких Мелира видела в жизни, при том, что Ауриоки казались ей ангелами, когда она впервые пришла на Печной уровень. Волосы женщины обтекали ее плечи эбонитовыми реками. Мелира ничего подобного никогда не видела. Темные волосы были редкими на Мирродине, и лишь у пары везучих эльфов можно было встретить зеленовато-черные локоны. Гибкая, но лишенная мускулатуры Ауриоковских женщин, кожа незнакомки была гладкой и при определенном ракурсе, словно, искрилась фиолетовым светом. На ней была непристойно изорванная одежда, которая при этом выгодно подчеркивала ее мягкие женственные округлости. Сердце Мелиры сжалось, когда она узнала запасной плащ Джор-эла, ниспадающий с элегантных плеч женщины. Вообще, незнакомка, даже в этих лохмотьях, несла себя с такой важностью, что они казались изящным вечерним платьем из шелка мерцающих мотыльков.
Женщина повернула лицо в сторону Мелиры, ее пухлые губы растянулись в оценочной улыбке. Мелира затаила дыхание – глаза странной незнакомки были темными, цвета аметиста – и к ужасу целительницы, женщина подмигнула ей, прежде чем снова повернуться к Джор-элу, сказав что-то, от чего он рыцарски протянул ей руку. Темная леди приняла его жест и положила свои изящные пальцы ему на предплечье. Мелира чувствовала, как ее лицо покрывалось румянцем. Она опустила глаза и принялась теребить рулон повязок. Она вздрогнула и не подняла больше глаз, пытаясь стать как можно менее заметной, пока разведывательный отряд не скроется из вида в глубоких коридорах жилых помещений печного уровня.
Огромный металлический человек сидел в поле. Пестрые летающие насекомые окружали его, и их
Неожиданно, на него вползла ладонь. Лишь ладонь, без руки, без локтя, без чьего-либо локтя. Просто ладонь, вскарабкалась и остановилась на его колене, сморщившись, выдавая своим видом смесь подозрительности и готовности помочь.
- Ты кто? – спросил Голем у ладони.
- Слобад, конечно! Ты что, обо мне не слышал?
Венсер никогда прежде не думал о стольких способах покончить счеты с жизнью. Повешенье, яд. Удушье (возможно, с помощью подушки, что отличалось от повешенья), ножевая рана в живот, гангрена, вдох ядовитых газов. Расчленение, потеря крови, утопление. Все,
- По-моему, религия, это лишь замещение само-мотивации и критичного мышления, - вкрадчиво сказала Лилиана Весс, промакивая губы грубым платком, отпив из бокала красного вина.
- Это либо неверное толкование, либо неуважение религии вашим народом, - быстро сказал Джор-эл, поднимая бутылку с проворной фамильярностью, и вновь наполняя бокал Лилианы. – Истинное предназначение религии в просвещении и обучении, в окультуривании знаний, в возвышении духовности, и в даровании надежды.
Свет нескольких факелов освещал одежды Джор-эла цвета слоновой кости. Он не щеголял своей фигурой, как большинство Ауриоков, Венсер в этом отдал ему должное. Но он, все равно, стоял, жестикулировал, и говорил все с той же самоуверенностью и все тем же раздражающим тоном. Его мышиные, коричневые волосы были не острижены, осветлены и выпрямлены, но его движения источали нарциссизм, а мягкость его рук выдавала непривычность к настоящей работе.
- Возможно, когда-то это и было предназначением религии, но ее функция превратилась лишь в удобный предлог, - мягко сказала Лилиана, улыбаясь из-за своего бокала. Венсер стоял, как приколоченный к месту позади кресла своей госпожи. Несмотря на свой скепсис, он чувствовал, как его тянуло к ней, он неуловимо кивал, соглашаясь с ее словами, и, к своему ужасу ловил себя на желании сесть рядом с ней, наполнить ее бокал.
- Ты видела много мрака, - говорил Джор-эл.
- Ты, словно, видишь меня насквозь, - ответила Лилиана, и Венсер наблюдал, как ее рука скользнула по столу и легла на руку шамана Ауриока, с намеком и обещаниями много, много большего.
Венсер уронил свою мертвецкую руку со спинки кресла Лилианы и отступил в тень. Ему показалось, он заметил, как Лилиана едва заметно повернула голову в его сторону. Но затем он услышал, как она сказала,
- Джор…
И зомби-изобретатель вернулся в лабиринты собственного разума.
- Сдаешься, хэх, - сказал Слобад, сидя на голове голема.
- Для того чтобы сдаться, должна быть цель, предназначение. У меня ничего нет, - провозгласил голем мрачным тоном.
- Вовсе нет! Ты неправ, это неправильно так же, как ветряные лопасти на водяной мельнице. Или задница гоблина на голове вурма. Неправильно. Ты просто забыл свою цель. Слобад поможет тебе вспомнить.
Голем запнулся на шагу, осознав что-то и говоря, прежде чем он смог осечь себя.
- Я не уверен, что хочу вспомин…
- Просто заткнись уже, жирдяй железный.
Лилиана лежала в мягкой, неукрашенной кровати из металла, похожего на олово. Простыни были бордовыми – винного цвета – хотя и немного выцветшими от времени и использования. Не переставая работать мозгом, Лилиана осознала, что подобная ткань была невероятно ценной и/или дорогой в мире, где все было сделано из металла. Она выгнулась в постели, улыбаясь во тьме. Несмотря на все свои страдания, некромантша никогда не утрачивала вкус к чистым, неподдельным чувственным удовольствиям. Она еле слышно вздохнула, пошевелив ногой, ощущая, как роскошная ткань скользнула по внутренней стороне бедра.
- Такие найти нелегко, - сказал мягкий голос из мрака, и Лилиана встрепенулась – прежде чем понять, что это был лишь Джор-эл, подошедший ближе к ней и положивший голову на ее бледное плечо. Она нахмурилась, возмутившись его опасной способности отвечать на ее непроизнесенные мысли. От этого она насторожилась и напряглась. Это ее раздражало.
- Мммм? – озадаченно произнесла она, протянув руку и погладив его мышиные волосы, чувствуя от этого некоторое удовольствие.
- Простыни. Они из ткани, сотканной из крыльев мерцающих мотыльков, единственных естественных органических существ Мирродина. Я приказал выкрасить их экстрактом горной руды… Они тебе нравятся?
Лилиана чувствовала улыбку Джор-эла во тьме. Несмотря на свои опасения, она незримо улыбнулась ему в ответ.
- Они мне нравятся, - подтвердила она.
- Насколько? - Тон Джор-эла, на взгляд Лилианы, был вовсе не шаманским и далеким от набожности.
- Давай я тебе покажу, - вкрадчиво сказала она.
Шар, парящий над родником, был естественного происхождения и придавал заключенному в нем ощущение полета в темном и бесконечном – и все же, удушливом – пространстве. Бескрайняя тьма отражала собственные худшие, наиболее оскорбительные мысли, чувства и стремления узника. Снова и снова, опять и опять, внутреннее уродство пленника выплескивалось на стенки сферы, подобно грандиозным, четким проекциям и образам. Снаружи, два одинаковых струи выплеснулись из теплых вод родника.
- Еще. Один. Провал. Теззерет, мой маленький изобретатель, что же нам с тобой делать? –
Гигантские ноздри появились из поверхности родника, с презрительным выдохом.
Внутри шара, кулак ударил о стенку, и послышался неразборчивый крик лишь с тем, чтобы вновь отразиться к своему источнику, вызвав кровотечение из ушей. Фигура в шаре опала на колено и зарыдала.
- Ой, да брось ты свой театр, - сказал Никол Болас, в раздражении высунув голову из приятной пучины теплого родника.
Шла пятая неделя изнурительного труда, и Венсер был уже сыт по горло.
- Планнннн былллл… другимммм, - прошипел он Лилиане одним вечером, его челюсть висела смещенная в сторону после того, как рабочий гоблин, разозлившись, влепил ему оплеуху, когда они вместе перетаскивали кучу металлических частей тела от одной печи к другой.
- У нас никогда не было никакого плана, - огрызнулась Лилиана. Она сидела на трофейном торсе голема и расчесывала волосы, глядя в треснувшее зеркало, которое Джор принес бог знает откуда специально для нее.
- К тому же, планы, это лишь фантазии для тех, у кого нет воображения.
Зомби Венсер злобно уставился на свою госпожу, его единственный здоровый глаз пылал с яркостью голубого солнца. Лилиана медленно повернулась в его сторону, остановив руку с расческой над рекой ее черных волос. Ее аметистовые глаза горели столь же ярко, как и его, но с кровавым светом в зрачках.
- У тебя проблемы? – тихо спросила она у Венсера, и в ее низком, чувственном голосе звучали обещания кары и насилия.
Оживленный изобретатель саркастически склонил голову на бок, и почесался. То, что осталось от его штанов, распалось в его руках. Лилиана рассмеялась.
- У тебя хоть года-то были яйца, для начала? – промурлыкала она, подмигнув. – Может, та «Элспет» держала их, когда перешла в другой мир, убегая из этого?
На мгновение Венсер стоял совершенно неподвижно. Лилиана безжалостно осматривала его. Затем он склонил голову и отвернулся.
- Слава небесам, - услышал он ее бормотание, - эта беседа была скучной до слез. Приведи ко мне Джор-эла, хорошо, милый?
Зомби потопал по проходу, ведущему в широкий зал Печного Уровня Мирродина. Да, он приведет предводителя Ауриоков к своей госпоже. А потом он убьет его. И, возможно, и ее тоже.
Где-то, Элспет и Кос, должно быть сражаются. Они несут факел надежды. Где-то, возможно, Карн был жив и пытался понять, что, черт возьми, происходит, а сердце Венсера усердно билось в груди голема. Где-то, Джойра, должно быть, была счастлива, и где-то, жертвоприношения хоть что-то означали и имели смысл. Венсер потянулся к грудной клетке и провел трупными пальцами по обрывкам и кускам ткани, оставшимся после того, как он телепортировал свое сердце в оскверненное тело Карна.
Обыденным поворотом кисти, Венсер вырвал остатки своего жизненно-важного органа и выронил их на каменный пол. Не оборачиваясь, он продолжил ковылять вперед. Огни покоев Джор-эла светились перед ним тусклым оранжевым сиянием.
Шеолдред вздохнула. У стен Склепа Шепота был не Гет. Там был Джин-Джитаксиас.
Все ее войско угодило в западню из какой-то тягучей синей жидкости, и теперь она висела вверх ногами в склепе, лицом к лицу с одним из ненавистных скайтов.
Придет ли гомункул в ее покои сегодня, тихо стучась в стену? Что он станет делать, когда она не откроет ему дверь сегодня вечером? Мысль о том, что он развернется и вернется в Печной Уровень с недоставленным хлебом, ввергала Шеолдред в невыразимую тоску. Нет, напомнила она себе – хлебный курьер не появлялся уже несколько недель. Сегодня ночью он не явится к ее потайной двери.
- Воринклекс. Воринклекс! – Голос Глиссы пронзил толщу его сна, подобно раскаленному ножу, входящему в масло. Масло? Он знал, что такое масло? Откуда? Претор застонал.
- Воринклекс. Нам письмо. Анонимный предатель повстанцев предлагает нам Мелиру!
- За что? Чего они хотят?
- Он или она хочет… Они хотят…
Воринклекс полностью проснулся на звук неуверенности в голосе Глиссы, столь несвойственной ей. Он поднялся с постели.
- Кто бы это ни был… он хочет нашу карту прохода к Ядру, - мягко сказала Глисса.
Дверь в кабинет Джор-эла с треском распахнулась от удара нечеловеческой силы.
Ауриок мистик спокойно протянул руку, уравновешивая бокал вина, вздрогнувший от резкого грохота. Жидкость в бокале могла легко выплеснуться от любой встряски, ее кроваво-красный цвет подчеркивался пламенем свеч на столе.
Голографический образ замигал и растаял, когда незваный гость впился в Джор-эла холодным, ненавидящим взором. Голограмма стучала кулаком по ладони, прохаживаясь по рабочему столу шамана. У нее были зеленовато-черные волосы и большой зад. Венсер не мог упустить эту деталь.
- Ты, - спокойно сказал Джор, откидываясь на спинку витиевато вырезанного, обитого тканью кресла.
- Ты… чего тебе надо? – в голосе Джор-эла звучала жалость и уверенность. Венсер чувствовал, как ненависть проходит по всей длине его позвоночника, щипая и подгоняя его. Он пожал плечами.
- Тыыыыыы. Трууууууп. – Венсер, неожиданно, почувствовал мощный прилив сил в своем оскверненном теле. Ему не требовалось объяснять свои слова, обдумывать мотивы, или вести себя рационально.
Как только Венсер прогудел последнее слово, Джор-эл с отточенной скоростью скользнул под рабочий стол. Венсер накренился в сторону, как раз вовремя, чтобы избежать трагического столкновения с металлическим диском, врезавшимся в каменную стену, и прорезавшего в ней уродливую трещину, разошедшуюся в обе стороны от метательного оружия.
- Промазззззал, - радостно прошипел Венсер, потянувшись в сторону Джор-эла. Его костяные руки чесались от желания ухватиться за волосы мистика – «мягкие, как шлюшкина попка», согласно ненужному уточнению Лилианы по данному вопросу – и треснуть его мистическое лицо об отполированный стол.
К смятению Венсера, Джор спокойно оттолкнулся от стола, прихватив бокал и осушив на ходу остатки вина, и вынул меч из другого потайного места за столом. Ауриок манерно швырнул красивый бокал за спину, и тот разбился в дребезги об каменный пол.
- Роскошь, - рыцарски произнес Джор.
Венсер зарычал и сделал на первый взгляд неуклюжий выпад. Джор отошел в сторону и прошептал волшебное слово. Меч озарился ослепительным белым светом и алым пламенем. Венсер поднес руку к глазам и сделал вид, что падает, пораженный светом…
Однако быстрым движением он вырвал руку, прикрывавшую лицо, и, воспользовавшись ею, как дубиной, треснул Джор-эла по тыльной стороне колен. Матерясь самым безбожным образом, Ауриок рухнул, а его меч рассек воздух над головой зомби.
Венсер в мгновение ока перекатился по полу, чувствуя прилив кровожадности, как никогда прежде. Он жаждал грызть кости зубами.
- Аааарх! – Взвыл Джор, когда Венсер, блистательный изобретатель и друг пацифиста Карна, впился зубами в белоснежную кожу на лодыжке мистика.
Рукоятка меча Джор-эла с силой обрушилась в висок Венсера, еще, и еще раз – свечи разлетались, тела перекатывались, и в считанные секунды мебель подхватила пламя и куску разорванного белого плаща разметались по полу, вперемешку с различными частями анатомии зомби…
Шеолдред наблюдала в смятении, как убивали ее тело. Ну, нижнюю его часть. Это было такое удобное, полезное и отзывчивое тело. Приспешники Джин-Джитаксиаса с их дурацкими светящимися головами и писклявыми голосами опустили нижнюю часть ее тела в лужу синего говна, и вскоре оно перестало шевелиться.
- Думаю, теперь мое пристрастие к хлебу поостынет, - пробормотала она себе под нос. – Вон, как от него жопу разнесло.
- УЗНИЦА. ЧТО-ТО. СКАЗАЛА. – Вопросительно прощелкал Джин-Джитаксиас. Его телепатические речи были гладкими и приятными, но когда он говорил вслух, то звучал почти бессвязно.
Шеолдред покачала головой. Что им от нее надо, в конце концов? Джин-Джитаксиас поскрежетал своими раковыми клешнями и вновь перевел внимание на Склеп Шепота. Несметное количество скайтов принялись копать в указанном им месте.
Куда девался Гет? Что они все тут искали?
Ладонь стучала всеми пальцами по хромированному лбу, на котором она лежала, подобно сердитой птице.
- Поторапливайся, ты. Времени мало. Друзья в беде.
- У меня нет друзей.
- Хватит скулить, большой серебряный старомодный дурила! Ты просто забыл друзей, нуждающихся в тебе.
- Ты мне не друг. Ты бестелесная гоблинская ладонь, мучающая меня.
- Нет, Слобат твой жокей. Давай, двигайся.
- Не надо вставлять пальцы так глубоко мне в ушные каналы. Я уду.
- Вытащу пальцы, когда прибавишь шагу! Карн перешел на бег.
Темнота в Зарослях была слишком теплой и тягучей, как вода в пруду. Ночи теперь были наполнены ленивым туманом, который отказывался куда-либо уходить. Влага подавляла ману и ее использование, и искажала свет звезд и луны, превращая их в жуткие, призрачные формы. Все это выглядело так, словно дух Мирродина восставал в призрачном тумане, воскресая и умирая с каждой ночью чуть больше, вместе с осушением его маны и жизненных сил.
В сыром ржавом сете Воринклекс смотрел, как спил Глисса. Призрачный свет ласкал ее металлический силуэт, мерцая на заостренных гранях плеч и пальцев ног, заливаясь в углубления на талии и тыльной стороны колен, мягко подсвечивая ее дышащие выпуклости и округлость бедер.
Они решили обменять свои карты на девчонку. Мелира, целительница, возможно, была способна остановить чуму, поглощавшую их воинов.
Без их диких армий их раздавят Элиш Норн с востока и Джин-Джитаксиас с севера. Воринклекс вздрогнул от мысли, что они завладеют Глиссой. Верховная Жрица Машинного Православия конечно же объявит обращенную эльфийку уродом, и сдерет с нее остатки плоти, и превратит ее к какую-нибудь безмозглую куртизанку. Джин-Джитаксиас, извечный ученый, скорее всего, будет проводить над Глиссой эксперимент за экспериментом, стараясь выяснить, откуда берутся ее странные силы. Воринклекс становилось физически плохо, когда его воображение носилось с кошмарными мыслями и образами его правой руки в лапах его врагов.
- Никогда, - прошептал он сам себе.
Глисса повернулась во сне, лицом к претору. Она что-то промямлила и сжала руку, словно нащупывая оружие. Ее глаза закатились, и она погрузилась в мрачный сон. Воринклекс поднял руку, и мох под ее головой начал расцветать и пушиться, пока не окутал ее более комфортно. Он поднял палец, и густое покрывало из стеблей и лозы на ложе Глиссы, уплотнилось и укрыло ее тело, защищая ее от влажного тумана, вызывавшего нежелательную ржавчину.
Воринклекс отступил в тень, направляя мысли в мрачный водоворот, надвигавшийся на них. Он не позволит ему коснуться ее.
- ПРЕКРАТИТЬ.
Джор-эл, ранее известный, как Джор Каден, избранник и духовный лидер Ауриоков, был прижат к стене в трех футах над полом. Его руки были зажаты в зубах у зомби, которое было, конечно, все тем, что осталось от Путешественника Венсера, некогда блистательного молодого изобретателя, водившего дружбу с некоторыми из наиболее могущественных существ Мультивселенной.
- Пожалуйста, остановитесь! – Произнес другой женский голос, всхлипывающий, на грани слез. Первый голос заговорил снова.
- Я сказала, прекратить, и, поскольку, в отличие от этой девушки, у меня не хватает благовоспитанности, чтобы
Джор и Венсер повернули головы к двери – к тому, что от нее осталось. Вход в кабинет Джор-эла теперь походил скорее на абстрактную дыру в стене. В проеме стояли две женщины, одна тощая, с рыжими, как у лисы волосами, нервно выкручивающая свои руки, темный, округлый силуэт второй являл собой кипящую власть, в ярости топающую ногой.
Венсер опустил Джор-эла на пол. Джор отошел в сторону, прихватив с собой нижнюю челюсть Венсера. Мистик с удивлением посмотрел на свою руку. Венсер пожал плечами.
- Мнннне оннаа ннннее нужжжжна, - прогудел Венсер сквозь нос.
- Приношу свои извинения, - Джор все же выглядел пристыженным, и аккуратно положил челюсть на остатки своего роскошного письменного стола, теперь превратившегося в обугленную свалку отполированного черного дерева.
- Давайте все уладим, - промурлыкала Лилиана, входя в комнату и оглядывая кабинет. Она скрестила руки на груди, отчего ее грудь приподнялась слегка вверх. Карие глаза Джор-эла и потусторонний синий огонь единственного глаза Венсера на долю секунды скользнули вниз.
- Ну, хватит уже! – Рявкнула Лилиана, и их взгляды столь же одновременно вернулись к ее лицу. – Уже лучше, - пробормотала она. – Итак, что все это значит? Джор, ты повредил мою собственность! – Она кивнула в сторону зомби и его челюсти на обломках стола.
- Ну… - Начал было Джор, затем дрогнул от изнеможения, покосившись вбок. Едва слышный крик сорвался с пепельных губ Мелиры, и в мгновение ока она метнулась через комнату, и уже помогала Джор-элу сесть на остатки его кресла. Он жестом указал ей отойти, когда сел, и Лилиана заметила, как по лицу Мелиры скользнуло выражение досады, прежде чем та смогла взять себя в руки.
- Ну, твоя… он…
- Прррредатель, - прорычал Венсер.
- Что ты там сказал? – потребовала Лилиана. Он взглянул на нее, свет его синего глаза пылал в ее фиолетовых от раздражения зрачках.
- Зззззови ммменя пппо имммммении.
- По имени? – фыркнула Лилиана. – К чему оно? Ты мой слуга, теперь это твоя личность и индивидуальность.
- Ввввенссссер, - Выпустил Венсер воздух сквозь ноздри изо всех сил. Лилиана перенесла вес на другую ногу под его гневным взором.
- Спенсер? Отлично. Ладно. Давайте продолжать. Итак, Спенсер, почему ты напал…
- ВВВВЕННННССССЕР, - повторил он, наклоняясь над разбитым столом, впившись взглядом в Лилиану. Она закатила глаза.
- Фенсер. Что это за имя? Ты учил фехтованию? Или заборы[1] строил? Ладно, итак, Фенсер, почему…
-
Лилиана помрачнела. Она ненавидела, когда ее перебивали. Она сощурила глаза, злобно глядя на него.
Лилиана не сводила с него глаз.
- Его зовут Венсер, - объявила Лилиана вслух. – Джор, ты должен мне челюсть. Время поговорить.
Подняв руки, Лилиана произнесла резкие, гортанные слова темной магии. Чернота растеклась из теней комнаты, расползаясь по стенам, потолку, и полу. Мелира вскрикнула, когда стены реальности растаяли в серости, и ее охватила клаустрофобия.
- Не волнуйся, милая, это лишь звукоизоляция. Я предпочитаю уединение для
- Итак, ты общался с нашими врагами! – Прошипела Лилиана, уперев руки в бока.
- Нет… да, я общался, но они не обязательно наши враги, - возразил Джор с горящими глазами. Джор-эл СолнечныйВетер, ранее известный, как Джор Каден, провел рукой по упрямым коричневым волосам. С духовного лидера Ауриоков градом тек пот в его собственном кабинете. В кабинете, разрушенном в ходе его борьбы с воскрешенным слугой Лилианы, «Венсером», а теперь окутанном душной тьмой, чтобы разговор в ней никто не смог подслушать. Джор тихо выругал себя за собственную уязвимость в образовавшейся ситуации.
- Ты решил отдать им Мелиру, взамен на информацию? – мягко сказала Лилиана, не смотря на него. Мелира ахнула, взглянув на Джор-эла широко распахнутыми глазами.
- О чем ты говоришь?! – Воскликнул Джор, ударив кулаком по поломанному столу. Лилиана скользнула глазами в сторону и вверх, встретившись с зеленым взором Мелиры.
- Возможно, - продолжала Лилиана, смотря лишь на Мелиру, - Глисса обещала тебе тайны проникновения во внутренние слои Мира, если ты только отдашь ей целительницу, чтобы остановить чуму, косящую их армии, пока мы тут разговариваем.
Лилиана не выказывала ни малейших эмоций, пока Мелира, прикусив губу и затаив дыхание, с надеждой взглянула на Джор-эла, выискивая опровержение, заверение, что это была неправда.
- Она это предложила, но… - начал Джор, но запнулся. Запинка была всем, что было нужно Лилиане – она осуждающе фыркнула в ответ. Мелира опустила глаза и тихо всхлипнула, прикрыв лицо руками и огненно-рыжими волосами.
Венсер неодобрительно мысленно повернул голову к Лилиане.
- Я на это никогда не соглашался! – Заорал Джор, но зерно было посеяно. Мелира взглянула на него, сверкая влажными глазами, разбитое сердце высекло горельеф на ее лице.
- Дорогая, мужчины делают то, что должны. Они не раздумывая используют тебя, - мягко сказала Лилиана. Мелира медленно повернулась и взглянула ей в глаза. Она едва заметно кивнула. Лилиана уверенно улыбнулась, лишь для них двоих. Она протянула руку и коснулась дрожащего плеча Мелиры.
- Джор, я не виню тебя за это, - вкрадчиво сказала Лилиана. – Это тонкое дело. Почему бы нам не обсудить его за ужином?
Джор холодно взглянул на нее. Затем перевел взгляд на Мелиру, стоявшую на слабых ногах, пока Венсер своей единственной рукой помогал ей надеть плащ.
- Прошу тебя? – сказала Лилиана. Когда Джор-эл вновь перевел на нее равнодушный взгляд, она подошла к нему, стоя над ним открыто и с искренностью в глазах. Пожалуйста? Ты должен рассказать мне свои планы, чтобы я могла помочь. Я бы на твоем месте поступила также, с этой девчонкой. Но моя феминистичная солидарность требует, чтобы она знала правду…
- Я не… - начал говорить Джор. Лилиана нагнулась и поцеловала его взасос.
- Не извиняйся. Это неприлично, - выдохнула Лилиана. Ладони Джор-эла сжали ее предплечья.
Венсер надеялся, что после потасовки, возможно, что-то изменится, и ему больше не придется терпеть глупости самовлюбленных отношений Лилианы и Джор-эла.
К его ожидаемому смятению, тем не менее, все стало еще хуже.
После конфликта по поводу попытки Джор-эла заключить договор с лидерами Зарослей, Лилиана и Ауриок мистик резвились в Печном Уровне, как влюбленные подростки на майском фестивале.
Они танцевали, пили, смеялись, упивались друг другом. Венсер, с выломанной челюстью, без руки был оставлен присматривать за Мелирой.
- Он был первым, кого я увидела, придя сюда, - говорила Мелира. Венсер автоматически кивнул, покачивая складной челюстью (удерживаемой на месте с помощью прищепок из ТемнойСтали). Его пустая глазница и горящий синий глаз всякий раз сами собой поворачивались в сторону вентиляционных шахт Печного Уровня, где Лилиана и Джор дегустировали бесконечные запасы Мирродинского вина.
- Я была так напугана, и он… он подошел и укутал меня своим плащом… - тихо сказала Мелира. Зомби Венсер опустил голову на костяную ладонь и выдохнул.
- Я чувствовала, словно, наконец-то… пришла домой, - вздохнула Мелира, ее пропитанный горечью голос замолк. Венсер повернулся и взглянул на нее.
Она действительно была очень симпатичной девушкой, не в плане «о-боже-кто-это?!», какой была Лилиана, но она была юной, полной надежд, со своей чудинкой – словно восход солнца сквозь туман. Огни Печного Уровня всегда отражались от ее волос, огненные оттенки, подобно фениксу, плясали на ее спутанных локонах, ниспадающих на бледные плечи цвета слоновой кости.
- Венсер? – неуверенно произнесла она, выражение ее лица озадачилось, когда она увидела, что он пристально смотрит на нее.
Венсер выпрямился, подняв с пола оторванную руку, и махнул ей следовать за ним.
Когда-то, думал металлический человек, он был подобен богу.
Когда-то, думал металлический человек, он мог создать мир с настолько идеальными условиями, что он сможет существовать в гармонии несметные века.
Он и не подозревал, что весь его грандиозный план рухнет из-за какого-то пятна на пятке.
Давным-давно Карн создал Аргентум из самых лучших побуждений. Он наделил идеальный металлический мир своим стремлением к миру, красоте, и гармонии. Он надеялся, что эта новая вселенная станет отражением его лучших сторон и качеств.
И он был таким. Он также стал идеальным отражением его гордости.
Когда он отдал Мемнарку свои последние наставления, кусочек какой-то грязи соскользнул с серебряной ноги Карна на поверхность Аргентума. Мемнарк, голем, созданный по подобию своего повелителя, был оставлен один в идеальном мире с крошечной кучкой дерьма.
Кучка дерьма, тем не менее, была Фирексийским дерьмом.
И после того, как Карн ушел, сражался, путешествовал, планировал, и затем снова вернулся, когда почувствовал, что Фирексийская чума тронула его сердце после того, как он запечатал разлом над Урборгом – он к своему ужасу обнаружил, что его металлический Эдем был испорчен…
Вот этой кучкой Фирексийского дерьма. И все вокруг протухло.
- СТОЯТЬ. – Орды черных и синих чудовищ повернули головы на громогласный голос.
- Это было здорово, - сказала ладонь Слобада.
- Спасибо, - сказал Карн.
Джин-Джитаксиас щелкнул головой в сторону чужаков. Это был огромный, невероятно ярко блестящий серебряный голем с гоблинской ладонью на плече. Ладонь, словно, нашептывала что- то в ухо голема. Это было необычно.
- Прошу прощения, но не могли бы мы продолжить? Я уже почти свой хвост не чувствую, - сказала Шеолдред, дергаясь вниз головой над Чаном Подражания.
- Тихо, - прощелкал Джин-Джитаксиас.
- Как грубо! – Прошипела Шеолдред.
- Ты не помнишь меня? – сказал Карн, с тяжестью и тоской его огромные глаза взглянули на Джин- Джитаксиаса.
- А ДОЛЖЕН? – прощелкал Претор, но никто его не понял.
- Джор, нам нужен кто-то, кто сможет соорудить то, что нам нужно. – Лилиана нетерпеливо барабанила пальцами по голове металлического пса, сидящего рядом с ней.
- Я говорил тебе, что здесь у нас никого такого нет, и я нигде таких не встречал. – Джор погрузил нос в выпуклый винный бокал и глубоко вдохнул. Венсер видел, как Лилиана стиснула зубы и сощурила глаза от раздражения. Зомби проковылял вперед, ведя с собой Мелиру. Целительница с надеждой взглянула на Джор-эла, пригладив свои гладко расчесанные волосы.
- Да? – раздраженно сказала Лилиана, поворачиваясь к ним. Венсер пожал плечами, его яркий глаз пылал невинностью. Мелира склонила голову, залившись заметным румянцем.
- Простите, мы не знали, что помешаем, - сказала она.
- Если только у вас нет способа выстроить все пять солнц в центре этого забытого богом мира, а затем каким-то чудом снова разбросать их по небу, то, да, вы мешаете, - громко вздохнула Лилиана, одним, совершенно не женственным глотком осушив бокал вина, услужливо налитого ей Джор-элом.
- Яяяяяяяяяяя, - прогудел Венсер, становясь рядом с Мелирой, прикрывая ее собой, раздражая Лилиану до предела.
- Прошу прощения? – Лилиана закатила глаза. – Мы с Джор-элом
Зомби взял рукой сломанную челюсть и наклонил ее вверх, в подобии улыбки.
- Чем ты раньше занимался? - сказала она вслух с напускным любопытством. Джор-эл удостоил его чести прямого взгляда, в котором читался скепсис и отстраненность.
- Ииииииизообрррррреееееееетатееееель, - прогудел Венсер.
Лилиана замерла, недонеся бокал к своим сладким губам. Джор-эл приподнял бровь.
- Мелира, дорогуша, где ты достала столь прекрасный серебряный гребешок?
- Уф, эм… он мне его дал? – Мелира указала на зомби, вспыхнув своими зеленовато-голубыми глазами.
- Ах. Понятно, - сказала Лилиана. Венсер поморщился. Может, ему не стоило давать целительнице одну из безделушек некромантши. Но, с другой стороны, у Мелиры не было никаких своих украшений.
Он поступил правильно.
Венсер позволил распутному голосу эхом разнестись по его душе. Затем, он подумал в ответ:
Ответа не последовало.
-
-
-
-
- Ты самый глупый гоблин из всех, что я встречала.
-
С того времени все было, как обычно. Они пытались сеять добро, строить, но все провалилось и погрязло во мраке. Глисса стала более сердитой, более напуганной. Слобаду становилось все сложнее и сложнее, а потом и вовсе невозможно рассмешить ее. Миру требовалось все больше и больше маны. Земля стала жарче, а небо более хрупким. Слобад часто задумывался, верное ли решение он принял.
- Элиш Норн – единственная сила в этом мире, способная сделать то, о чем ты просишь, - сказал Джор-эл, одергивая поводья своего скакуна.
- Но это звучит так, будто это довольно далеко, - жаловалась Лилиана, подводя своего Хромового Коня ближе к своему спутнику.
- Да.
- У нас есть столько вр…
- Я не вижу другого пути, - сказал Джор-эл тоном, завершающим разговор. Венсер наблюдал, как Лилиана натянула поводья, отставая от Джор-эла. Выражение ее лица было холодным как лед.
- Прррррррррррроблемммммыыыы? – прогудел Венсер, подъехав ближе к Лилиане, совершенно не контролируя своего скакуна. Его конь делал что хотел, поскольку омертвевшая рука зомби была не в состоянии отдавать ему внятные сигналы поводьями.
Хромовый Конь Венсера запрокинул голову и отшатнулся в сторону, едва не сбросив своего седока на землю. Венсер застонал и шлепнул скакуна оторванной рукой.
- Уф, - сказала Лилиана, потирая рукой виски. Солнце всходило, опаляя под собой весь мир.
Карн смотрел сквозь слезы на своего сына.
Мемнарк переделал свое тело в подобие насекомого. Претор был холоден и расчетлив, скорее машина, чем живое существо. Карн не желал для него подобной судьбы. Он надеялся, что страж Аргентума обретет мир, ухаживая за идеальным металлическим миром. Вместо этого, его отпрыск утратил разум, опустился до невыразимого насилия, и не обрел никакого мира. Серебряный голем склонил голову.
А так ли сильно я от него отличаюсь? То, что я собирался сделать, и то, что я сделал – две совершенно разные истории.
- Мемнарк? – сказал Карн.
В ее волосах плясал огонь. Свет ласкал ее кожу, тени следовали за ней по пятам, а ее глаза причиняли ему страдания.
Страдания? Почему он страдал? И все же, ему было не по себе.
Урабраск стоял, не шевелясь, у колонны на Печном Уровне. Он старался дышать как можно ровнее и тише, как только мог.
В полной недосягаемости, изумрудно-опало-яшмовая девушка человеческой расы наклонилась поднять что-то с каменистого пола.
Урабраск выдул пар из обеих ноздрей, обоих ушей, и из всех двенадцати клапанов своего тела.
- Это может быть западня.
- Может.
Воринклекс и Глисса мерно скакали сквозь ржавеющие Заросли. Легкий кислотный дождь моросил их плечи, пока их скакуны и свита прокладывала путь к белым скалам.
- Почему она хочет встретиться там?
- Это нейтральная территория.
- Мне это не нравится, - Глисса поморщилась и стиснула зубы. Воринклекс знал, что это были признаки ее крайней злости.
- Да ладно тебе, все будет нормально, - сказал он. Слова были мягкими и звучали странно, и Глисса мгновенно бросила на него подозрительный, хмурый взгляд.
- Ээкхм, - сказал Воринклекс. – Капитан, Вы можете быть свободны от своих обязанностей, если для Вас это дело непрозрачно. Я поведу солдат Зарослей к крепости Элиш сам.
- Сир, - сказала Глисса, - Вы знаете, что в этом нет необходимости.
- Хорошо, - сказал Воринклекс, стараясь вложить в ответ больше строгости, чем у него было на самом деле.
Глисса, тем не менее, казалось, расслабилась от его сердитости, и удовлетворенно поскакала вперед. Воринклекс порадовался за себя с полминуты, наблюдая за тем, как дождь капает с кончиков ее волос, и с удовольствием заметил, как дикие птицы перелетали с ветки на ветку, следуя за продвижением его Капитана. Затем Глисса оглянулась, и Воринклекс размазал суровую хмурость по своему лицу. Гневно взирая на нее так, как подобало Претору.
Она развернулась, направляя отряд сквозь гущу мерзких кровососущих ползучих растений, и не заметила, как Воринклекс начал мычать какой-то мотивчик и ритмично барабанить пальцами по своему скакуну.
Площадь была выбелена, но с небольшим розоватым налетом, и Лилиана унюхала явные признаки кожного разложения.
Синее солнце висело низко в небе над органико-искусственным променадом, придавая всему еще более чарующий зеленоватый оттенок.
- Идеееааально дляяя мееедооовогоооо месссссяяцаааа, - прогудел Венсер.
- Заткнись, - рявкнула Лилиана, напрягшись при виде стройной фигуры, появившейся на горизонте.
- Лилиана? Элиш Норн приветствует нас, - мрачно улыбнулся им Джор-эл, и Венсер удержал позыв швырнуть оторванную руку ему в лицо.
К удивлению Венсера, Лилиана рассмеялась.
Усмехнулась она. Он пожал единственным плечом.
Лицо Лилианы исказилось в возмущенном отвращении.
- ХВАТИТ! – Взорвалась Лилиана, подняв сжатый кулак, окутанный черной маной. Джор и остальной эскорт Ауриоков в тревоге повернулись в ее сторону. Венсер очарованно наблюдал, как нехарактерный румянец прополз от ее ключицы вверх по шее. Он был удивлен, почувствовав неожиданный прилив удовольствия. Лилиана виновато осела под взглядом Джор-эла и взяла себя в руки, опустив кулак и, извиняясь, затрепетала ресницами. Джор сурово кивнул и вернулся к приветствию Претора.
Когда Лилиана встретилась глазами с Венсером, ее взгляд был ледяным. Он отвернулся в сторону. Все они продолжили наблюдать за приближением Элиш Норн и ее свиты.
Он нравится мне, потому что он успешен в том, что он делает. Слова Лилианы, словно звучали издалека, и она подъехала к Джор-элу. Мистик, ранее известный, как Джор Каден, прежде чем он столь «смиренно» отказался от своей славы, поднял руку в сторону Лилианы с тихой улыбкой. Ее ответная улыбка была безмятежной, глаза спокойными и темными. Она грациозно подняла руку в сторону предводителя Ауриоков и позволила его пальцам коснуться ее ладони. Вместе они повернулись в сторону Элиш Норн.
Последние слова Лилианы, прежде чем она оборвала их ментальную связь, ледяной волной прокатились по разуму Венсера. Он вздрогнул, когда эхо ее голоса растаяло, от ее фразы он похолодел… точнее, похолодел бы, если бы у него оставалась какая-нибудь надежда.
Элиш Норн не была впечатлена.
Ауриок, зомби, и безнравственная путешественница сквозь эфир стояли перед ней во всей своей растрепанной красе.
Она мысленно содрогнулась от их уродливости и мясистости.
Но, внешне сдержанная, она вежливо улыбнулась своими идеальными, заостренными керамическими зубами.
- Правильно ли я понимаю. Вы хотите, чтобы вот это… - она указала в сторону Венсера своим длинным, идеально наманикюренным указательным пальцем. – Снова было сделано из мяса, да?
- Да, - сказала Лилиана, - Это верно. Я оживила его, но не могу вернуть его живую плоть. Я бы желала, чтобы он вновь был целым.
- И все же, я не вижу для этого никаких причин. Оно мне кажется в полном порядке и в этом состоянии, да? – Элиш Норн смерила Венсера оценивающим взглядом и утвердительно кивнула. – Недостаток плоти должен расцениваться, как улучшение, - Претор цвета слоновой кости и крови замолчала, откинувшись на своем троне из костей.
Венсеру было омерзительно все это место, и сама Претор, поэтому, когда он ощутил приятный приток гордости от ее слов, он был потрясен. Он размахнулся оторванной рукой и ударил ей себя по лицу. Как я мог так деградировать, чтобы слова чудовища о том, что я хорошо выгляжу в виде зомби, меня заводили?
- Почему оно это сделало? – встревожившись, спросила Элиш Норн.
- Сделало что? – Лилиана с трудом удерживала нотки злости в ее голосе. Все это путешествие, эта беседа, все время, проведенное в этом проклятом мире, бесило ее до крайности.
- Оно бьет себя собственной конечностью! – Громко прошептала Элиш Норн, тщетно пытаясь скрыть свои слова за театрально поднятой, изящной ладонью. Венсер шлепнул себя еще раз, просто для того, чтобы посмотреть на реакцию Претора. Элиш ахнула. – Вы видели! Вы это видели, да? Почему оно это делает?
- Потому что он… оно тупое, - устало сказала Лилиана.
Джор-эл вздохнул и обратился к Претеру самым вежливым тоном.
- Претор Элиш, бесплотное состояние неестественно для этого существа. Он не было обращен в священном ритуале, он просто сгнил после неестественной смерти. Таким образом, его дух постоянно противостоит материальной реальности. Создавая состояние «тупости», как миледи Лилиана столь красочно объяснила.
Лилиана закатила глаза, но когда Джор-эл ткнул ее локтем, она озарила его благодарной улыбкой. Венсер пытался сунуть пальцы оторванной руки в свои глазницы, но обнаружил, что ее кисть была не достаточно гибкой.
- Ах, это все объясняет, да? – воскликнула Элиш. – Священное обращение – единственный путь к просвещенной гармонии. Это несчастное существо было лишено возможности обрести духовное упокоение.
- Я рада, что вы говорите на одном языке, - прошипела Лилиана Джор-элу. Она заискивающе улыбнулась Элиш Норн и громко сказала, - я молю Вашу светлость восстановить его, чтобы он смог обратиться позже, в полноценном ритуале. Он стал мне… дорог, - Лилиана взглянула на свои руки, словно ей было стыдно.
- Еще одно страдание плоти, да? – сказала Элиш, но склонила голову в подобии жалости. – Но как обращение улучшим ваше положение?
- Как Фирексиец, он не будет страдать от старости.
- Старение плоти – кошмарно! Да, да! – Элиш Норн содрогнулась и живо закивала, едва не сбив с ног своих советников размахом своего громадного головного убора. Они поспешно поправили ее шаль, придав ее кроваво-красным складкам идеальную форму.
- К тому же, он весьма могущественен, - добавила Лилиана. – Он может оказаться полезен для Ваших… целей. Но он не может использовать свои силы в столь маргинальном состоянии.
Элиш Норн несколько мгновений беззвучно глядела на Лилиану.
- Мы обдумаем вашу просьбу за ужином. – Изящным взмахом тощей руки она завершила аудиенцию. Джор-эл и Лилиана уважительно ретировались с низким поклоном. Венсер, прихрамывая, проследовал за ними, в последний раз шлепнув себя рукой, проходя мимо помоста. Он был вознагражден резким поворотом головы Элиш в его сторону. Она втянула воздух сквозь зубы и схватилась за шаль, словно он был крысой, готовой броситься ей под ноги.
Венсер прогудел низкое хихиканье, резко оборванное потоком черной маны, сдавившей его горло.
- Сделаешь это еще раз, и я навсегда оторву твою голову, чтобы у тебя всегда был тот потрясающий вид на мою задницу, - прошипела Лилиана в его ушную раковину.
- Ссссоббблаззззнитттелллльнннно, - тихо выдохнул он, но покорно пожал плечом. Лилиана кивнула, и поток маны слетел с его горла и вернулся в кончики ее пальцев. Она послала ему воздушный поцелуй и повернулась к Джор-элу, обняв его за локоть, и положив голову ему на плечо. Она сказала что-то, от чего мистик засмеялся. Все трое проследовали за траллом, в постоянно расширяющийся арочный проход, тени которого становились все гуще и непроницаемее, чем глубже они спускались в священные земли Церкви Машинного Православия.
Спустя час, или около того, другой тралл провел их из их апартаментов в обеденный зал. Венсеру была выделена отдельная комната, поэтому он понятия не имел, что происходило за этот час между Лилианой и Джор-элом, но волосы колдуньи были растрепаны и они с мистиком держались ближе друг к другу, чем когда-либо, поэтому зомби бывший изобретатель решил, что может дать обоснованное предположение о том, что между ними было, если его кто-нибудь об этом спросит.
На подходе к залу, Венсер обратил внимание на крупные огненные ямы, равными интервалами освещавшие их путь. В витиевато украшенных, модульных ямах, казалось, горели человеческие останки. Венсер прикинул, сможет ли он быстро столкнуть Джор-эла в одну из них, прежде чем они доберутся до обеденного зала. Зомби взглянул на своих компаньонов, идущих перед ним; плохо – Лилиана шла слишком близко к мистику, его плащ колыхался почти в том же ритме, что и ее бедра.
Венсер утешил себя мыслью, что, скорее всего, возможностей напакостить Джор-элу будет еще достаточно на протяжении ужина и вечернего развлечения.
И все же, оказалось, что ужин был столь ненормальным, что все мысли о жестокости в адрес Ауриока в белом плаще выскользнули из разума Венсера, замещенные невероятной притягательностью Машинного Православия и Фирексийцев в общем.
Православные Фирексицы верили, что плоть являлась злом, и удаляли ее с себя всеми возможными способами. Им не нужно было есть или пить, поэтому все тарелки, подносы, графины и бокалы были пусты. И все же, траллы делали вид, что сервируют блюда и наливают бокалы, а гости сделали вид, что наслаждаются пиром – поднимая воздух с пустых тарелок, и поднося их к губам, делая глубокие глотки воздуха из пустых сосудов, чтобы смыть воображаемую еду, которую они только что притворно проглотили.
Венсер был слишком заинтересован, чтобы возмущаться. Ему даже нравился этот спектакль, и он раздумывал о его антропологическом смысле. Но затем он взглянул на Лилиану. Некромантша была в буквальном смысле охвачена черной яростью. Венсер вспомнил, что она была постоянно голодна. Дома, на Печном Уровне, у нее постоянно было что-то в руках – обычно бокал вина, какой-нибудь странный мирродинский фрукт, а в последнее время она ела много хлеба. Но когда у нее был выбор, она всегда предпочитала мясо с кровью.
Он неоднократно наблюдал, как Лилиана нарезала запеченную тушку дикой Оксидды с пылкой страстью, перераставшей в экстаз, когда она подносила кусок сочного мяса ко рту. Венсер, взращенный на скудном корму болот Урборга, начал думать о еде, как о чем-то весьма интересном, увидев, с каким аппетитом Лилиана поглощала свои блюда.
Сейчас же, пока Джор-эл вежливо улыбался и непринужденно беседовал с Фирексийскими хозяевами, Лилиана барабанила пальцами о пустой фарфор перед ней, мрачно наблюдая за каждым новым сосудом, появляющимся на столе с какой-то отчаянной надеждой, от которой Венсеру было почти жаль свою деспотичную госпожу. Когда из кухни прекратили выходить траллы, Лилиана сомкнула губы в гримасе ярости, и повернулась к Джор-элу. На мгновение Венсер подумал, что она могла просто укусить мистика, ради утоления своего голода.
В этот момент Элиш Норн решила, что пришло время молиться, поэтому все Фирексийцы склонили головы и положили руки друг другу на плечи. Венсер наклонился вперед со своего места за спиной Лилианы, чтобы расслышать ее яростное шипение в сторону Джор-эла.
- Я умираю с голода!
- Вовсе нет, а есть здесь – значит признавать свою плоть. Мы не можем ставить потребности наших тел выше обычаев Православия, в противном случае мы разозлим их. Съесть здесь что- либо, означает публично оскорбить гостеприимство Элиш Норн, - прошептал он в ответ.
- Не бывает никакого гостеприимства без еды! Я не могу не есть всю ночь…
- Молись. Это уменьшает аппетит.
- Джор…
В этот момент Фирексийцы завершили свою монотонную молитву и принялись аплодировать себе, звеня кончиками пальцев о свои фарфоровые кубки, создавая волну дребезжащего звука. Лилиана замолчала, и Джор-эл присоединился к странному обряду. Лилиана отвернулась от Джор-эла и подперла рукой щеку. Теин под ее глазами в последнее время выглядели темнее обычного, и Венсеру снова стало ее жаль. Почти.
Еще один час прошел в духовной, религиозной беседе Элиш и Джор-эла с другими выдающимися гостями. Наконец, Элиш встала и обратилась к Лилиане.
Традиционно, почетный гость после ужина представляет легкое развлечение, - Претор вкрадчиво указала на вымощенную плиткой сцену во главе стола. – Вы удовлетворите этот наш небольшой каприз, да?
С учетом ее настроения (и состояния желудка), Венсер приготовился к какому-нибудь взрыву со стороны Лилианы, с битьем посуды и матом, способным смутить даже Кельдского берсеркера. Он был слегка шокирован, когда она сдержалась и встала со своего места с аристократичной грацией, общаясь с Элит так, словно они обе были дебютантками на церковном празднике.
- Моя дорогая, конечно, я доставлю вам это удовольствие. Какая честь. Но почему же, «легкое развлечение»? Почему бы не что-нибудь помрачнее? – она вульгарно подмигнула Претеру, которая, к настоящему шоку Венсера на этот раз, хихикнула и, словно ребенок, хлопнула в ладоши.
Лилиана все это говорила н ходу и, заняв свое место на узорчатой плитке, с волшебным изяществом подняла руки и принялась нашептывать свистящие, тревожные слова черной магии в удушливом вечернем воздухе.
Металлы всех мастей сверкающим дождем обрушились вокруг лагеря беженцев в Печном Уровне Мирродина. Грустная мешанина из тентов, служивших новым домом для разных существ, сумевших избежать неуемного аппетита их поработителей. Фирексийцы никогда не уставали от насилия (ежедневной необходимости), пыток (научных исследований), захвата (твоему будет лучше у меня, как они говорили). Прошли месяцы с тех пор, как Фирексийцы в последний раз донимали беженцев, и многие жители тентового королевства начали думать, что это могло стать начало их возрождения.
Теперь, земля дрожала и трубы разрывались. Пар со свистом улетал в громадные пещеры, испещренные рудой скалы осыпались вокруг. Девушка с рыжими, как у лисы, волосами, укрылась под гоблинской лестницей. Гоблины, несчастный рабочий класс Фирексийцев, матерились и визжали бросая свои инструменты и бросаясь под безопасные своды тайных пещер и убежищ. Когда землетрясение началось, девушка ухаживала за больными. По периметру лагеря находились укрепленные пещеры, но тенты по большей части стояли открытыми. Она слышала крики боли, эхом разносившиеся по пещерам из лачуг беженцев.
- Пожалуйста, пожалуйста, Джор-эл, возвращайся, - взмолилась она. Он знает, что нужно было делать – она огляделась, в надежде увидеть его белый плащ сквозь град из обломков камней. Тогда бы она стала храбрее, она бы побежала к нему, к этому мистику Ауриоков, давшему беженцам столько надежд, отказавшись от прежних путей, и основав новую религию… Правда, он мог обменять ее Глиссе за карты к Ядру мира, но лишь для того, чтобы спасти их – его – народ. По крайней мере, темная леди сказала, что таким было его намерение, обменять ее. Но это было не важно. Важно было то, что он был прав, тверд, и добр.
Кишащий рой черного и темно-синего цветов вырвался из туннелей, ведущих на поверхность. Это была кишащая орда из выпущенных глаз, серповидных рук, и металлических панцирей. Они двигались со щелчками и чвоканьем, слышным даже сквозь грохот обвала. Девушка подавила крик ужаса.
Фирексийцы – из Люменгрида и Дросса. Здесь. Ее горло пересохло, и вены на висках начали пульсировать. Это, должно быть, кошмарный сон. Она подумала о темной леди и ее зомби, и Джор…
- Они бросили нас? – прошептала Мелира.
Если Фирексийцы были здесь, то они уничтожат всех беженцев. Мелира все это видела прежде. Неожиданно, она обнаружила, что бежит через Печной Уровень, перепрыгивая через обвалившиеся булыжники и закрывая руками голову от металлических обломков. Она увидела, как армия из черных и синих насекомых остановилась, не решаясь переступить край пещеры, по-видимому, сбитые с толку хаосом, горячими испарениями, и рушащимися камнями. Она достигнет тентового города первой.
Мелира бросилась сквозь чей-то брошенный костер, на территорию лагеря . Многие из беженцев Ауриоков были солдатами, и они уже начали собираться в небольшие группы. Мелира, заметная своими яркими красными волосами, на ходу схватила молодого солдата.
- Щиты! Вы, солдаты, должны защитить остальных. Вооружитесь щитами и прикрывайтесь - я могу лечить раны, но не разожженные черепа! – Юнец кивнул и убежал, выкрикивая указания своим товарищам.
Дети кричали и плакали. Мелира не могла вынести эти звуки. Она побежала к центральным тентам, где дела обстояли хуже всего. Здесь располагался лазарет, и он дальше всех был от безопасных сводов укрепленных туннелей пещеры. Она распахнула тряпичную дверь в тент и ворвалась вовнутрь, где напуганные пациенты и санитары тушили случайные пожары.
- Сестры, выносите только самых маленьких и слабых – все остальные, вы должны убегать! Бегите за мной и не отставайте. И прекратите орать! Снаружи Фирексийцы, они не должны нас услышать!
Мелира выбежала из тента, не оборачиваясь, чтобы убедиться в их повиновении. Но по топоту ног и подавленным всхлипам она через мгновение поняла, что они послушались ее.
- Солдат! – крикнула она очередному Ауриоку, взрослой воительнице, оттаскивавшей старого шамана из-под падающего сталактита. – Мэм, прошу Вас, там, снаружи Дроссовские Фирексийцы – я их видела – убейте, сколько сможете – там! Я уведу беззащитных в пещеры.
Лейтенант Ауриоков кивнула. В следующее мгновение она скрылась, но Мелира слышала ее знакомый боевой клич, когда Ауриоки сменили тактику от спасения и защиты, к сражению.
Мелира и беженцы, под прикрытием доступных щитов Ауриоков, добрались до пещер у края Печного Уровня, укрепленных темной сталью.
Позади них, Мелире показалось, она услышала кошмарные звуки войны…
Венсер с интересом осматривал свою руку.
Его подсознательный смех эхом звенел в голове. Он прижал ладонь к лицу.
Боль поднялась от пальцев ног к горлу, перехватив его дыхание, прервав ход рациональных мыслей. Он вдруг снова стал мальчиком в болотах, глупым мальчишкой, спрыгнувшим с высохшего дерева на торфяной холмик слишком далеко внизу. Его лодыжка треснула, и осколки кости прорвались сквозь бледную кожу, словно травинки сквозь почву.
-
Его отец больше не вернулся.
- Ничего, - Вслух произнес Венсер во тьму.
Его вырвало. Его рвало снова и снова, сердце ритмично разрывалось в ушах, а желудок сокращался, иссушаясь, пока он не умолил его прекратить.
Затем он услышал другой голос в своей голове.
Эзури бесстрастно стоял у дерева, в котором размещались его нежеланные гости. Он, в конце концов, был эльфом, и обязан был проявлять как можно меньше эмоций. Его длинные уши подергивались под обжигающим дождем, моросящим из гнилостных облаков ржавого цвета. Это был ленивый, вялый дождь, который шел так, словно ему просто больше нечего было делать. Решив, что на него никто не смотрит, Эзури закатил глаза. В следующее мгновение он почувствовал чью-то руку на своем плече
- Бесит, правда? – произнес женский голос, фиолетовые глаза женщины понимающе сощурились. Ее губы были влажными, цвета бутона лотоса, их уголки приподнялись в эмпатической улыбке.
- Правда, - сказал Эзури, сам того не желая. Таинственная женщина медленно кивнула, глядя ему в глаза.
- Мы приплелись сюда, в это разбитое святилище, которое ты с таким трудом выстроил на пустом месте, как беспомощные, скулящие котята, намеренные высосать из тебя ресурсы, которые ты даже не можешь нам дать. Мы лишь причиняем тебе неудобства, и более того, мы привели в твой дом твоих врагов. У тебя есть все основания злиться на нас. На них, - сказала она, указывая на разрозненные группки Ауриоков, разбивающих лагерь в Зарослях.
- На меня, - она склонила к нему лицо. Эзури нервно наблюдал, как Воринклекс и Глисса, его ненавистные враги, вышли из командного тента в центре поляны. Двадцатифутовый заслон ограждал их палатку, чтобы никто не смог к ней приблизиться, обеспечивая Претора и его капитана островом собственной земли.
- Она понятия не имеет, - сказала темная женщина, также переведя внимание на их Фирексийских «союзников».
- О чем? – усмехнулся Эзури.
- О том, что он ее любит, - вздохнула Лилиана. Эзури не смог сдержаться; он физически вздрогнул от этой мысли, и захохотал.
- Этого не может быть. Воринклекс – безмозглое чудовище, - сухо сказал Эзури. Лилиана провела рукой по его спине и кивнула, словно соглашаясь.
- С другой стороны, разве все мы не такие же? – пробормотала она. Эзури повернул к ней голову, чтобы расслышать получше, и оказался носом гораздо, гораздо ближе к ее темным волосам, пахнувшим позолоченным лотосом, дымом, и пряностями. Дождь моросил на ее виски, и он поднял руку, чтобы стряхнуть с них текущие капли.
Из темноты деревьев за их спинами раздался крик.
Эзури спохватился и дернул рукой, ткнув Лилиану в глаз.
- Аууф! Гризельчерт, больно, - она отпрянула, оттолкнув его руку. – Яйца Боласа, смотри, куда суешь свою хрень, - рявкнула она, гневно взирая на него, прежде чем повернуться в сторону криков, звучавших из влажных теней выгнутых стволов позади них.
Мелира чувствовала, словно постарела лет на десять менее чем за неделю.
Полюбившийся ей лагерь беженцев был наполнен Фирексийцами. К тому же ей приходилось целыми часами развлекать депрессивного голема и
-
- Я не припомню, - опомнилась она, смутившись.
-
-
-
Мелира передвинула свою ладью. Она ненавидела игры, но шахматы, похоже, было единственным способом успокоить голема. От огромного количества свободного времени, он ходил кругами, пока не промял пол, затем принялся бросаться на тени, угрожая всем окружавшим, и выкрикивая несуществующим людям волшебные слова, такие, как
К несчастью для Мелиры, Слобад (который назначил себя официальным тренером Карна) невероятно хорошо играл в шахматы.
- Шах и мат, зеленоглазая рыжая девчонка! Хахахаха, Слобад – эм, в смысле, Карн – выиграл. Снова.
-
-
-
-
-
-
-
Шеолдред не могла унять подергивание в своих конечностях.
Она пыталась сжимать клешни, воздерживаться от еды, наоборот – есть много, считать до бесконечности, медитировать над абстрактными мыслями, и разминаться.
Ничего не помогало и не унимало тремор.
Она даже распространилась на ее голос. Неоднократно, при обращении к своим солдатам, ее слова дрожали и обрывались. Когда она пыталась говорить с големом или рыжеволосой девчонкой, то неконтролируемо начинала заикаться.
- Шахматы? – как-то предложила рука гоблина. Шеолдред все равно делать было нечего.
Лилиана лежала с открытыми глазами, уставившись в темноту.
-
Бога нет, подумала Лилиана.
-
Должно быть, это потому, что у вас нет достаточно мощной магии, чтобы остановить их, подумала Лилиана.
-
Крики Венсера пронзили чернильную тишину их палатки в Зарослях. Лилиана прикусила губу и сорвала с себя покрывало – вспоминая каминный свет глаз Джор-эла в темноте. Она одиноко встала во мгле. Венсер вскрикнул опять, на этот раз его крики перешли во влажные всхлипывания в темноте. Боль, он, должно быть, объят болью…
- Я его убью, - пробормотала Лилиана себе под нос.
Печной уровень был душным в лучшем случае, и фатально жарким в худшем. Мелира не могла вспомнить, когда в последний раз она видела прохладную зелень леса. Ее кожа ощущалась сухой, и под глазами углублялись темные круги. Она не знала, выдумывает ли она это, или нет, но ей казалось, что ее кожа приобрела странный шафрановый оттенок.
Карн остепенился и погрузился в собственный распорядок дня, слава Солнцам. Он просыпался, играл в шахматы, ел, играл в шахматы, присматривал за Преторами, играл в шахматы, ел, упражнялся в метании металла на гоблинской свалке, играл в шахматы, и затем ораторствовал у входа в одну из лакун по его выбору. Его речь в основном была бессмысленной, но некоторые беженцы начали регулярно приходить, садиться и слушать его разглагольствования. Малире было все равно – пока ее народ находил хоть какую-то надежду и покой, они могли поклоняться хоть дерьму Негатора.
Количество больных, наконец, начало сокращаться. В отсутствии боевых действий, Мелире требовалось заботиться лишь о тех, кто был изувечен прежде. Если она будет удерживать свой ежедневный ритм лечения, у нее скоро не останется пациентов. Все Преторы были посажены на цепь, и внешний мир Новой Фирексии казался притихшим, словно замершим в ожидании. Не было ни беспокойств, ни нападений, ни даже сотрясений в центре печного уровня. Казалось, что весь мир присел, боясь пошевелиться и даже дышать. Жар накалялся с каждым днем, и Солнца садились все быстрее и быстрее.
- Джор будет доволен прогрессом беженцев, - как-то сказала Мелира Карну/Слобаду, когда они делали обход клеток Преторов. Карн повернул свою выпуклую металлическую голову в ее сторону, и уставился на целительницу своими пугающе светящимися глазами.
- Гораздо важнее, чтобы ты была довольна их прогрессом. – Голем почесал свою массивную грудь и пробурчал что-то, вновь поворачиваясь к Преторам. Мелира залилась краской. Голем явно был безумен, но она была уверена, что расслышала укор в его утверждении.
- Не волнуйся, рыжая зеленоглазка. С белобрысым мистиком все будет в порядке! – Рука Слобада подбадривающе покачала указательным пальцем. Мелира улыбнулась. Рука сползла с плеча Карна, чтобы подергать замок на клетке Шеолдред. – Надежно, как всегда! – Триумфально объявила рука.
Преторы были заточены в клетки, свисавшие со сталактитов, растущих на сводах Печного уровня. Сами клетки были изготовлены из ржавых кусков железа, найденных на свалке, которые были удивительно тщательно обработаны благодаря таинственному родству Карна с металлами. В итоге клетки получились роскошными и искусными. У Шеолдред она была подобна изящному беличьему колесу, а клетка Джин-Джитаксиаса/Мемнарка напоминала песочные часы. Еще три неописуемые клетки висели пустыми, готовыми к использованию. Урабраск воспротивился поимке, а Воринклекс неизбежно будет заключен по возвращению Лилианы.
Преторы легко покорились в присутствии Карна. Орда Фирексийцев, ведомая ими, была направлена на работы в шахтах под надзором гоблина.
- Я-я-я б-б-ы с-с-съела немного хлеба, - прошипела Шеолдред, когда Мелира проходила под ее клеткой. Эбонитовая Претор прижалась обеими руками к краю своей клетки, ее похожий на пиявку хвост медленно скользил вверх-вниз по прутьям решетки. Мелира взглянула на нее.
- Мы работаем над этим, Шеолдред. Семян крайне мало. Солнца не заходят, как положено, сжигая все посевы на поверхности. – Мелира наблюдала, как Шеолдред кивнула и сцепила ладони, затем разжала их и скрючила пальцы. Казалось, Претор не могла успокоиться ни на мгновение. Мелира чувствовала к ней жалость, но не особой сильную. Приспешники Шеолдред вырезали несметное количество Ауриоков и Сильвоков. Целительница утешалась тем, что чуть позже Слобад/Карн сыграют с Шеолдред в шахматы, по обыкновению перед сном, и это отведет терзающие мысли Претора от ее излюбленных углеводов.
- Щелк-брррз-гак-вххххт, - сказал Джин-Джитаксиас.
- Тебя никто не понимает! – Нетерпеливо вздохнула Мелира. Она обернулась к Карну, с печалью уставившегося на синего Претора, по его металлическим щекам текли слезы. Голем медленно опустил взгляд на свои руки, затем сжал виски и начал бегать кругами.
- УРЗА, - гремел голем. Рука Слобада спрыгнула с Карна к Мелире, когда рыдающий голем пронесся мимо нее. Мелира чувствовала, что сама вот-вот разрыдается. Когда уже вернутся Джор с Лилианой?
- Гоблинская поговорка: «безумен тот, кто любит до безумия». – Рука гоблина пригладила ее волосы.
- Тогда мы все безумны, верно? – Мелира похлопала руку, прошла к Карну и вытащила ладью из затянутого шнурком мешочка на поясе.
Венсер стоял на коленях, уставившись в упор промеж ног некромантши.
- Если я хоть мельком увижу твой язык, или услышу от тебя что-нибудь хоть отдаленно пошлое, все кончено, - сказала Лилиана. Она положила все пять пальцев левой ладони на его макушку и произнесла мрачные слова над его головой.
- Я лишь задумался, не в аду ли я, - сказал Венсер. Он был шокирован, услышав собственный голос – а не утробный, монотонный гул. – П-п-постой, это я только что сказал…?
- Заткнись и успокойся, - отрезала Лилиана, шлепнув его по виску, и отвернувшись от него. Венсер наклонился вбок, поднеся руки к лицу.
- Я не могу… дышать, - сказал Венсер, осознание его новой формы окутало его, лишая воздуха. Он вдруг почувствовал, что его кожа была подобна клетке, удушливой ловушкой для его души. Он глотнул воздух и подался вперед, ощутив горячие камни под ладонями.
- Отличное время для клаустрофобии. – Лилиана повернулась к нему, держа в руке кубок. – И впрямь не лучшее возвращение к себе, Венсер. Вот. – Она сунула сосуд ему в руку. Выпей.
Венсер сделал глоток. И поперхнулся. – На вкус, как дерьмо, - сплюнул он на пол. – Настоящее дерьмо.
- Можешь поблагодарить меня позже, - промурлыкала Лилиана и двинула ногой ему в челюсть. Венсер со стоном опрокинулся на спину. Кубок гулко упал на землю. Боковым зрением он увидел расплывчатые фиолетовые сапоги, подошедшие к нему. Ее туманная фигура опустилась на корточки. Пальцы в фиолетовой перчатке подняли кубок и с тихим
- Пей, - приказала она снова, пододвигая из сумрака теней бокал ближе к нему. – Выпей до дна, дорогуша. Давай почаще глотать и пореже сплевывать. А точнее, больше не сплевывать вообще. Еще раз нагадишь на полу в моем шалаше, и я тебя прикончу.
Венсер приподнялся на локоть. Дрожа, он поднес омерзительный кубок к губам. Запах паслена и крови заполнил его органы чувств.
Он глотнул.
- Поверить не могу, что снова иду в этот гнойник. – Теззерет, уверенно вышел из образовавшегося разрыва в эфире. Он устало осмотрел алебастровую территорию Машинного Православия, затем взглянул в небо. Он нахмурился. – Начать и кончить.
- Мне нравится, - сказал Док, голос, внедренный в его голову Николом Боласом. Этот паразитный разум служил следящим устройством Древнего Дракона, и главным раздражителем Теззерета.
- Еще бы! Это же громадный летающий металлический кусок дерьма. Как же он может не нравиться? – Теззерет прошел к арочному проходу. Обветшавшие, потрепанные дрейки и ангелы апатично кружили в ржавых облаках над его головой.
- Сам ты металлическое дерьмо, терпеть не могу твои кишки. – Хихикнул Док и мысленно пощекотал миндалины Теззерета.
- Док, мне нравится ход твоих мыслей, но я не в настроении для предварительных ласк. Просто не вырубай мне мозг, пока я пытаюсь работать, ладно? Возможно, придется подраться.
- Думаю, если в этом мире существует пять лун, значит нужно быть в пять раз более эмоциональным, чем обычно. Ба-да-БАХ!
- Заткнись, Дос.
Одинокий темный силуэт резко выделялся на фоне бледной территории Элиш Норн. Гибкое, улучшенное металлическими имплантатами тело Теззерета отбрасывало длинные тени на плиты цвета слоновой кости. Его скрученные серые дрэды развивались за его плечами, словно они жили собственной жизнью. Одна рука казалась полностью механической. Под его металлической кожей, частицы чистой маны клубились и искрились оттенками черного, синего, и фиолетового цветов. Его глаза, обрамленные холодными, красивыми чертами лица, были глубокого серого цвета.
- Похоже, все на вечеринке, как она и сказала, - прошептал Док. Отдаленный, сдавленный смех разнесся над белыми камнями, когда Теззерет обогнул храмовое крыло. Он двигался уверенно и быстро, шагом опытного вора, со скоростью охотника. Он не желал втягиваться в сражение до тех пор, пока не найдет то, что ищет.
- Сойдет, - сказал Теззерет. Они достигли земель Священного Обращения. Ряды котлов различных размеров, простирались до горизонта. Вокруг котлов были разложены аккуратные насыпи костей и брони. Над котлами были протянуты веревки, привязанные к костным столбам. На веревках висели куски освежеванной кожи различных цветов и форм.
- Давай, - сказал Док. Теззерет поднял кулак. Разрозненные войска из различных типов металла ответили на его вызов. Они, танцующе, ожили, формируя сначала конечности, а затем сознание. Спрыгивая с куч отбросов и хлама, они с соответствующей покорностью резво неслись к ногам своего хозяина. В считанные минуты, бесполезный мусор превратился в личную армию Теззерета.
- ЭЛИШ НОРН, - выкрикнул Теззерет в безжизненную пустоту, его голос звучал громко, чтобы его было слышно по всей площади.
- Боже, как банально, - сказал Док. Теззерет пожал плечами. Театральность не была его сильной стороной. Он настроил чувствительность своей искусственной кожи с невозмутимостью закаленного воина – или бесстрашным спокойствием бездомного.
И в это мгновение спустились ангелы.
Самочувствие Воринклекса заметно ухудшалось. Глисса заметила, как он отсутствующим взором смотрел в пустоту, вместо того чтобы обдумывать боевую стратегию. Она слышала, как он бродил вокруг ночью, вместо того чтобы спать. Во время беседы, она поворачивалась к нему и видела, что его челюсть отвисла, а взгляд расфокусировано уставлен на нее. Затем он быстро отворачивался и начинал говорить о чем-то, совершенно не связанным с их текущим разговором. Или начинал чесаться и суетиться, тщетно пытаясь казаться естественным. Глисса никак не могла понять, что происходит с ее Претором.
Она терла свои металлические виски когтистыми пальцами, когда они прошли под медной аркой, отмечавшей вход на Печной Уровень. Она и сама себя чувствовала неважно в последнее время – у нее пропал аппетит, и из-под ее металлических пластин, казалось, вытекало масло. Масло жгло, каждый раз, когда касалось остатков кожи, чего никогда прежде не было.
Слова темной дамы звучали убедительно. Глисса сильнее всего хотела исправить свой мир, уничтожив такие угрозы, как Элиш Норн и объединив более
Глисса потрясла головой. Чтобы этот человек, Лилиана ни сделала, голем определенно принес головной убор Элиш Норн. Претор очевидно была мертва; она никогда не расставалась с этой своей богомерзкой штуковиной.
- Глисса. – Голос Воринклекса казался робким и мягким, еще одна причина для беспокойства и крайнего раздражения Фирексийского капитана.
- Да,
- Я… не чувствую правую ногу, - прошептал Воринклекс. – Я не странно передвигаюсь? – Глисса обернулась в панике, посмотреть, не мог ли его кто-нибудь услышать. Она подошла ближе и проследила за его следующими шагами – да, его походка сбилась. Но, все же, он неплохо это скрывал.
- Никто, кроме меня, не заметит, Воринклекс. Дорога идет вниз, вокруг темно. Облокотись на меня.
- Спасибо, - сказал Воринклекс, положив руку на напряженное плечо Глиссы, выпрямившейся еще больше, чтобы компенсировать его наклон. Они добрались до нижнего уровня без происшествий. Впереди она видела, как Лилиана и ее слуга изобретатель ступили в оранжевое свечение печного зала. Еще один человек выбежал им навстречу – девушка с красными волосами – но резко остановилась и рухнула на колени. Глисса поняла, что девушка рыдала, и губы воительницы исказились в порицании.
- Человеческая драма, - усмехнулась она Воринклексу. Когда-то, он бы посмеялся над этим вместе с ней.
- Вероятно, она кого-то потеряла, - все, что он сказал. Глисса стиснула зубы. В это мгновение Лилиана обернулась, взглянув на них. Грациозным жестом она подозвала Глиссу, и не менее изящным взмахом другой руки, приказала изобретателю увести плачущую девушку в сторону.
- Глисса, нам нужно поговорить. Ауриоки, возьмите Претора и уведите его под стражу. –
Улыбнулась Лилиана.
- Что? – Глисса рванула вперед. – Куда ты его забираешь?
- В клетку, - сказала Лилиана. Дюжина Ауриоков в тяжелых доспехах уже крепко схватили Воринклекса. Глисса не могла поверить, что позволила втянуть себя в западню. О чем она думала?
- Глисса, - сказал Воринклекс. Его тон был покровительственным, успокаивающим, приглушенным – слабым. Глисса отвернулась от него.
- Говори, ведьма, - сказала Глисса. Она почувствовала жгучую боль в уголках глаз, затем на щеках, и решила, что, должно быть, это было масло.
Никол Боласа мучил зуд. К его раздражению, он никак не мог достать до зудящего места. Траллы не понимали указаний дракона, чтобы почесать его, а его собственные когти были слишком большими и негибкими, чтобы отыскать нужное место.
- Слишком стар для этого дерьма, - пробормотал Древний Дракон, не обращаясь ни к кому конкретно. Его ворчание эхом разнеслось по его логову в Гриксис. Топазовое око вновь обернулось кристальной сферой, закрепленной на возвышенности из костей, перед драконом. Он наблюдал, как мелкие людишки суетились вокруг кристалла, размахивая мелкими руками и произнося свои мелкие слова. Он зевнул. Мимо прополз вурм, и дракон автоматически сожрал его. Причмокнув губами, Болас произнес «Кос», в сторону кристалла.
На поверхности камня появилось лицо.
- Договорились, или нет? – сказал Древний Дракон, выковыряв кусок вурма из зубов, и отшвырнув его в дальний край пещеры.
Силуэт в кристалле опустил глаза, пылающие красной энергией. Затем он поднял взгляд, взглянув прямо сквозь кристальный шар в глаза Боласа. Его руки сжались в кулаки.
- Договорились.
Кусок потолка обрушился с треском. Обломки Печного Уровня загрохотали, отскакивая от пола. Мелира, с все еще вымазанным слезами лицом, подскочила со своего места рядом с Венсером и заслонила юного Ауриока руками.
- Ненасытная ты стерва. – Его голос был подобен скрежету металла об лед.
Мелира увидела, как взгляд Лилианы метнулся вверх, хотя выражение ее лица не изменилось. Она рассматривала карту, которую раскрыла перед ней Глисса. Ранее, объявление Лилианы вызвало возбужденный гул беженцев, заполнивший пещеру – залы только начали утихать, когда люди принялись за свои ежевечерние дела. Лилиана с Глиссой уже несколько часов что-то детально обсуждали. К счастью, незваный гость обрушился на кучу отбросов, где в тот момент никто не стоял. Лилиана стояла к нему спиной. Она выпрямилась, но не повернулась. Мелира заметила, как губы некромантши слегка подернулись, и она едва заметно сжала кулак.
- Предсказуемое появление, демонстрация ограниченного словарного запаса с женоненавистническим акцентом. Должно быть, великий Теззерет решил удостоить нас своим вниманием, - громко произнесла Лилиана, все еще стоя к нему спиной. Мелира заметила, как Венсер побледнел, услышав имя вторженца – он неуверенно попятился в тень.
- Ты единственная, кто знал, что я здесь был. Ты подослала ко мне тех уродов, - прорычал непрошеный гость. Все, кроме Лилианы повернулись к «Теззерету». Лилиана выглядела невозмутимой и указала на карту.
- Здесь, - сказала она Глиссе. Капитан Фирексийцев коротко кивнула и с хлопком закрыла карту. Мелира ахнула, когда руки Теззерета начали светиться клубящимся фиолетовым светом. Лилиана подмигнула ей, затем, наконец, обернулась.
- Осторожнее. Ты здесь не единственный агент. Но единственный, кого он использует, как жевательную игрушку. – Некромантша выглядела расслабленно, одна рука покоилась на бедре, вторая висела свободно и расслабленно.
- Что ж, кто здесь желает отведать кусок стервы? – Ухмыльнулся Теззерет, вглядываясь в тени за спиной Лилианы. Он заметил Венсера. – Может, он. – Теззерет усмехнулся, указывая подбородком туда, где прятался Венсер. – Помню, у него был чудовищный вкус на надоедливых баб.
- Охотно верю. Думаю, этот вкус его и убил в итоге. Непоправимо разложил, скажем так. О, Теззи! Док все еще с тобой? Мне тогда было бы хоть с кем-то интересным поболтать, пока ты здесь гостишь. – Палец Лилианы подернулся. Теззерет заметил это и мгновенно отреагировал.
Рой насекомых обрушился с пещерного потолка, стремясь к голове Теззерета, но сферическая бомба взмыла вверх из груды обломков, на которой стоял Теззерет. Он щелкнул пальцами, и бомба взорвалась – жужжащие слепни исчезли вместе с ней.
- Все свалили к чертовой матери отсюда! – Выкрикнула Лилиана, поднимаясь в воздух на клубящихся тенях. Беженцы бросились к пещерным проходам, и Мелира погнала детей вслед за ними. Она повернулась в сторону битвы, но гневный взор Лилианы убедил целительницу отступить вместе с остальными. Мелира задержала взгляд на Венсере, присевшим за сталагмитом, но когда их глаза встретились, он лишь коротко покачал головой. Жест был едва заметным, но безошибочным. Мелира бросилась в укрытие.
Теззерет окружил себя собственным роем насекомых, резво щелкающих челюстями в сторону ведьмы, но Лилиана парила вне зоны их досягаемости.
- Ты жалок, - ухмыльнулась она, поднимая кулак. Черное облако разрушения клубами опустилось, поглотив рой, но одновременно с ним Теззерет повернул ладонь вверх и вперед. Куски и обрывки металлических тех взрывающихся насекомых тут же устремились в сторону Лилианы. Осколки их обсидиановых панцирей с влажным свистом вонзились о ее руку, которой она успела заслонить лицо. Другие части шрапнели впились ей в бедра и живот, и она опустилась на пол.
- Ай! Больно, черт тебя дери, - выругалась она, вытаскивая из рук острые куски металла.
- Ты жалкая, - улыбнулся Теззерет.
Он поднял руки, и рядом с ним появился громадный голем, затем еще один, и еще. Металлические громилы были впятеро крупнее Лилианы, и все трое двинулись к ее израненному телу. Она пожала плечами и покачала пальцем. Резкий, разрывающий звук эхом прошел по залу, когда пространственная щель раскрылась поперек тела первого голема. Словно кто-то расстегнул молнию на ткани мироздания. Все три голема были мгновенно втянуты в образовавшуюся пустоту, прежде чем она вновь затянулась, словно ничего и не было.
Теззерет прыгнул сквозь исчезающих големов и налетел на Лилиану. Она отразила столкновение ударом ноги, и перекатилась на бок, но Теззерет блокировал удар и взмахнул над ней грубо заточенным артефактом.
- Почему они у вас всегда фаллические? – надула губы Лилиана, вцепившись обеими руками в горло Теззерету. Его глаза вылезли из глазниц, и он почувствовал, как его жизнь вытекала из его жил, перетекая к ней. – Уф, ты мерзкий на вкус, - произнесла Лилиана. Теззерет пытался сосредоточить свою энергию. Он не ожидал, что некромантша окажется столь выносливой физически. Он выкашлял слово, взмахнув в воздухе металлической иглой.
Оружие исчезло. На его месте образовался треугольный, грубоватый артефакт размером с его ладонь.
- Почти, - хрипло прокашлял он, когда хватка Лилианы усилилась. – Но недостаточно. – Он повернул артефакт, и хватка Лилианы замерла. Ее глаза в панике метнулись из стороны в сторону, когда она поняла, что не может пошевелиться. Теззерет снова щелкнул пальцами, треугольный артефакт исчез, сменившись, к ужасу Лилианы, громадным мечом, сияющим болезненно зеленым и черным фосфоресцирующим светом.
Теззерет усмехнулся, не спеша, по одному убирая пальца Лилианы со своей шеи. Ее рука бесполезно упала на пол. Теззерет поднялся над ней с мучительной, пошлой неторопливостью.
- Да, да, мы все понимаем, что все это значит. За все годы, что я тебя знала, поразительно, как тебе удавалось ни разу меня не удивить. – Лилиана подняла бровь. Теззерет ухмыльнулся.
- Я лишь пытаюсь говорить на твоем языке, - сказал он.
- Похвально, но я слышала, что обезьянам нелегко вникнуть в нюансы человеческой речи.
- Нам обоим известно, что я больше, чем человек.
- О! Ты и член свой усовершенствовал? Ну же, дай мне взглянуть, прежде чем прикончишь меня. – Лилиана улыбнулась из-под несгибаемой стойки Теззерета. – Яйца Авацины, ты только посмотри на эти выпуклости на своих ляжках…
- Жду не дождусь, когда уже заткну тебе пасть. – Теззерет перевел энергию в свою ифириумную руку. Лилиана увидела, как Венсер вышел из тени за спиной Теззерета. Она широко ухмыльнулась, отчего Теззерет замер в нерешительности. Она прошептала слова мелкого заклинания, которое Теззерет инстинктивно развеял. Смех Лилианы вырвался из ее губ и эхом раскатился по пещере.
- Теззи, ты давно брал отпуск?
- Что…
В мгновение ока Теззерет исчез.
- Здорово она тебя, - хохотал Док.
- Считай это антрактом. Я знаю, куда она направится дальше. – Теззерет смахнул свиное дерьмо со своей эфириумной руки.
- От тебя разит, - сказал Док. – К тому же она не основная цель.
- Сам знаю, - сказал Теззерет. – Она была второстепенным развлечением.
- Куда теперь?
- Возвращаемся в Равни.
- Чувак, там воняет в десять раз хуже, чем… погоди, а где мы сейчас?
- Терос. Взгляни на искристый блеск у этой свиньи на жо…
- Верю на слово. – Док издал непроизвольный неприличный звук, когда Теззерет вскрыл эфирную пелену посреди свинарника. Их уход сопровождался лишь хриплым хрюканьем.
Глисса взглянула на новых солдат. Это был весьма разношерстный сброд: здесь были ее обращенные Веридиане, прошедшие весь путь к Печам вместе с ней, противоречивое дополнение неестественно сверкающих золотом Ауриоков, и нескольких отбросов от Шеолдред и Джин-Джитаксиаса, варьирующихся от слизких и мутировавших до разрозненно бесполых калек.
Глисса холодно проинформировала свой отряд о его миссии: она состояла в том, чтобы охранять локацию, где некромантша с изобретателем будут запускать новое Солнце. Еще более холодным голосом Глисса объявила, что Воринклекс был более не способен исполнять обязанности командующего, и таким образом, был замещен его Капитаном, согласно закону Зарослей.
Воринклекс передал ей записку через лекаря. Он писал, что желал бы повидать Глиссу прежде чем она отправится на задание, но догадывался, что она вряд ли соизволит уважить его.
Он был прав. Глисса маршировала во главе своего отряда, выводя его из пасти Печного уровня. Поверхность Мирродина являла собой нестройную мешанину красок.
Когда разнородный отряд направился к кратерам, Глисса усилием воли вытеснила из своих мыслей все, кроме ее задания. Она была хорошим солдатом. Она засвидетельствует восход нового солнца и поведет своих людей в безопасное, хоть и сложное будущее в исцеленном мире. Она была готова выполнить эту работу.
Глисса сунула руку в походную сумку за флягой, и вскрикнула.
Рука гоблина вцепилась в ее запястье. Громко матерясь, Глисса рефлекторно попыталась стряхнуть ее. Затем она замерла, осознав, что ее солдаты обернулись в ее сторону. Словно во сне, Глисса медленно поняла, что слышит знакомый голос, ворчащий в ее адрес – и что этот голос исходил
- Психованная эльфийка! – Рука вползла ей на предплечье и пригрозила ей пальцем. – Зачем ты пытаешься убить несчастного Слобада, увидев его впервые за столько лет?
Глисса упала в обморок.
Урабраск дымился. Его клапаны постоянно спускали давление, и он потел. Преторы не потели. Фирексийцы не потели. Он полз на заброшенному трубопроводу, заполнявшему потолок Печного уровня и беззвучно кипел от злости. Со своего ракурса он наблюдал за красноволосой девчонкой, ходящей внизу в своих ежедневных заботах.
Она мылась в тенте, о чем он смог догадаться по грубым теням на натянутом брезенте. Он понятия не имел, почему его это так сильно интересовало. Она ела в окружении беспомощных Ауриоков, накрыв один из плоских, приземистых камней у входов в пещеры. Чаще всего она делала два, три укуса и ела суп. Урабраск не мог понять, зачем он считает ее укусы. Затем она делала обход лагеря беженцев, помогая больным и проведывая пленных Преторов. Она часто играла в игру, в которой передвигала скульптурки по доске, расчерченной на квадратики.
Одним утром Урабраск свисал вниз головой и пялился, как красноволосая девушка вынимала что- то из своей туфли, когда мерзкая темная дама и ее раб-фокусник окружили его.
- Урабраск, - произнесла темная умаляющим тоном. Она парила высоко над полом пещеры, почти на уровне с ним. Урабраск взглянул вниз и увидел, как ее раб поддерживал ее заклинание, возведя руки к верху.
Урабраск кивнул, признавая их существование. Клапан на его спине раскрылся, со свистом выпустив пар. Волшебница скривилась от резкого звука, но взывающе протянула руки ладонями вверх. Жест, подобающий обращению к Претору.
- Великий Урабраск, уверена, ты заметил изменения, происходящие в этом мире, - сказала она.
Урабраск обдумал события, произошедшие за последние пару недель. Шеолдред, Джин- Джитаксиас были пленены (у него не было желания освобождать их, этих бесполезных отбросов, коими они и являлись). Магические битвы между людьми невероятной силы. Жар. Сотрясения. Никогда незаходящие Солнца.
Он кивнул.
- Урабраск, Повелитель Печей, я хочу предложить тебе решение. – Волшебница взглянула ему в глаза, смиренно, но без страха, что вызвало у него одобрение. Но все же он не доверял ей. Он наблюдал, как она обманом пленила Воринклекса и выигрывала сражения хитростью.
Он взмахом когтей указал ей продолжать.
- Урабраск, этот мир умирает. Ты это чувствуешь, я знаю. Ты видел мою силу. Но я лишь вестница еще большей силы. Мой повелитель, как и я, видел иные миры. Сущетвуют другие миры, Урабраск. Фирексия, это анафема жизни. Она убивает каждый мир, который населяет. Ты почувствовал изменения. Ты хочешь знать, что они означают. Это смерть. Твоя неминуемая смерть.
Урабраск, полагая, что она угрожает ему, прыгнул на верхнюю трубу и пригрозил волшебнице когтями. Она поклонилась, обнажив перед ним шею. – Твоя неминуемая смерть.
- Ты знаешь, что я говорю правду. Ты мудр. Ты уже почувствовал все это. Фирексия уничтожает все, к чему прикасается. Ты сойдешь с ума, если еще не сошел.
Урабраск пожал плечами, сохраняя контроль над собой. Он хотел откусить голову этой темной женщине и покончить с этой дискуссией. Он хотел убить всех в его Печном уровне, пока здесь не останется одна красноволосая девчонка. Он хотел… дымиться.
- Я предлагаю тебе альтернативу безумию и голоду.
Урабраск почувствовал, как все его тело покрылось конденсатом.
- У моего повелителя есть план. Мы создадим Новое Солнце. Это Солнце будет содержать в себе все пять старых Солнц. Оно будет уравновешено силой воли представителей каждого цвета маны. Каждый представитель будет поглощен новым Солнцем. Каждый из них будет жить вечно. Все остальные Фирексийцы перестанут существовать. Желание моего повелителя заключается в том, чтобы ты стал Красным представителем в Новом Солнце.
Урабраск бросился вперед и схватил волшебницу. Она не шевельнулась, но лишь взглянула на него, когда он сжал ее в своих когтистых лапах. Его клапаны ритмично раскрывались, источая влагу и жар. Он указал одним когтем вниз, на пол пещеры. Взгляд волшебницы проследовал за его жестом. Несколько мгновений она молчала.
- Нет, - наконец, сказала она, - ты не можешь забрать ее с собой.
Урабраск швырнул темную женщину вниз, на верную гибель. Во всяком случае, он того хотел бы. Магия ее раба подхватила ее, после того, как она пролетела пятьдесят футов, и плавно опустила ее на землю. Встав на твердую почву, она взглянула вверх.
- Тогда ты выбрал собственную смерть, Великий Урабраск.
Урабраск ответил струей мочи, направленной прямо в ту точку, где стояла Лилиана.
Проход был темным. Карн ударился ногой обо что-то, и звук зазвенел, словно сигнал тревоги. Они застыли, и Мелира затаила дыхание, прислушиваясь к какой-либо реакции. Ничего.
- Идем дальше, - прошипела она голему. Он вновь двинулся вперед.
- Карн будет осторожнее, - пробасил он шепотом, который, по мнению Мелиры, был слышен каждому стражнику на Печном уровне.
- Шшш! – Она аккуратно подогнала его, ткнув рукой туда, где у него должны были быть ребра.
Путь петлял и сужался, и Карну приходилось притираться в нескольких местах. Мелира благодарила Солнца за то, что уже настолько привыкла к тесному окружению за время своего пребывания на Печном Уровне, что узость прохода не тревожила ее.
Наконец, когда уже тревога Карна достигла того предела, когда Мелире уже пришлось бы остановиться посреди бегства для игры в шахматы-в-темноте, проход расширился. Воздух, казалось, меньше пах железом и ржавчиной, и больше оловом и медью.
- Странный путь ты выбрала, - сказал Карн, и Мелира была почти уверена, что он имел в виду не физический путь, которым они шли.
- Я не Ауриок, - вздохнула Мелира. – Я сделала здесь все, что могла. И я не предмет для торга!
- Конечно, нет, - сказал Карн, отпихивая плечом валун, частично преграждавший выход. Скрученные, острые, как бритва ветви иссекали рваный горизонт перед ними. Мелира заметила блеск изумруда и охры под тем, что осталось от зеленого солнца, свисавшего низко и являвшего собой потускневший чеканный диск, искаженный туманом. Слезы ностальгии накатились на ее глаза.
- Заросли – мой настоящий дом. Я не доверяю Лилиане. Я знаю, что она убила Джор-эла. Мне придется искать собственный путь, Карн.
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
Кос знал, что это будет сражение всей его жизни, и подготовился соответствующе.
Он знал одного противника довольно хорошо; бывший соратник, приличный парень, хотя и до безумия не желающий марать руки или принимать решения. Воспоминания заставили Коса ухмыльнуться, беря в руки мечи, которые дал ему Дракон.
Второго противника он знал лишь по его репутации – скорее размытым слухам – и тому, о чем Дракон предупредил его отдельно.
Кос не волновался. Он не чувствовал страха. В нем тлело спокойной выжидание истинного, профессионального воина. Он покончит с этой сумасбродной задумкой некромантши; и Дракон очистит и перенесет родные земли Вулшока из этого прогнившего мира в другой.
Кос прокашлялся. Он вытащил обрывок ткани из-за пояса и протер им уголок рта. На ткани образовалось черное пятно, и Кос спешно сунул ее обратно на место, рядом с оружием.
…
Стоя на возвышенности над землями его народа, Кос наблюдал колебания красного солнца в небесах.
- Вероятно, это последний раз, когда я увижу свой дом, - произнес он вслух. Горы не ответили. Легкая дрожь, все же, прошла под землей, осыпав по склону мелкий гравий. Кос улыбнулся, представляя себе эту дрожь, как пожимание плеч его любимой земли.
- Ага, знаю, тебе плевать, - рассмеялся он, развернулся и направился в сумрак, к кратеру, детально описанному Драконом.
-
-
-
Священник неподвижно стоял на выступе, глядя вниз, на округлые изъяны поверхности Мирродина. Не обращенный мир копошился и бегал у его краев, едва заметный в тусклом лунном свете.
Подняв утонченную белую руку, священник жестом подозвал Фирексийского клирика, стоявшего за его спиной.
- Отметь себе, что это мировская инвазия должна быть обращена в Православие.
Клирик наклонил голову и, вытянул один серповидный палец, нанес пометку на внутренней части руки.
- Я буду ждать здесь, пока не придет время. Время, о котором говорил Дракон. Скажите нашему эскорту разместиться так, чтобы наилучшим образом обезопасить наше расположение, - приказал Священник.
Клирик поднял ладонь и с нее вознесся шар, по поверхности которого вращались светящиеся руны. Сигнал был видим на большом расстоянии, и леонины приняли приказ и начали выдвигаться.
Священник приступил к службе, лишь неуловимо возвращаясь мыслями к своей неутолимой жажде вина.
Лилиана скучала.
Распутная некромантша постукивала ножкой по горячей поверхности Мирродина. Она поправила свой наряд, который был странным образом обрезан довольно высоко на одной ноге и защеплен в районе груди. Ткани было так мало, что ей пришлось порезать простыни из шелка мерцающих мотыльков Джор-эла. Она отдала их гоблинской швее, и в результате платье вышло не только вызывающим, но также в этническом стиле. Плюс, глубокий бордовый цвет и знакомая текстура ткани напоминали ей о ее интрижке с Джор-элом и всех последующих неприятностях.
- Мне нужна одна из тех неуничтожимых фляг, что Сорин всегда таскает с собой, - проворчала она себе под нос. – Только в десять раз большую. – Лилиана надула губы и прошлась. Апатичным взглядом она высматривала все, что могло бы помешать текущей работе, но это была отдаленная, опустевшая область по ее собственному выбору, и она сомневалась, что в округе осталось хоть что-то живое.
- По крайней мере, я больше не воняю мочой Претора, - пробормотала Лилиана. Она порылась в своей сумке. Ее пальцы нащупали выпуклый металлический предмет, недавно приобретенный у ее подопечного изобретателя. Она вынула безделушку на свет. Чистый и завораживающий артефакт провернулся над ее ладонью. Лилиана на решила выплеснуть свою скуку на своего компаньона.
- Думаю, со времен тех жутких вулканических болот, ты подарил мне первое украшение. Венсер, это так мило.
Изобретатель слушал свою некромантичную спутницу лишь в пол уха и пожал плечами, подправив что-то на гигантской эфириумной клетке, мрачно стоящей перед ним.
- Пришлось избавиться от того чудовища.
- Это, правда, было очень мило.
- У всего есть первый раз, - пробормотал он, затем выругался на кусок металла, открепившийся от сетки.
Лилиана усмехнулась, и замолчала. – Погоди, что? Ты сказал «первый»?
- Хмм? – Венсер нахмурился, глядя на часть металлической клетки, которая больше походила на угол, чем на параболу. Он порылся у себя на поясе и достал тонкий инструмент, который он вставил в проблемное место клетки и провернул.
- «Первый» в данном случае, это первый раз, когда ты подарил девушке украшение? – Лилиана забросила волосы за плечо и улыбнулась так, что на левой щеке образовалась ямочка. Венсер заменил первый инструмент вторым. Лилиана прокашлялась. – Ну?
- Ты же не девушка. – Изобретатель пробормотал слова заклинания, и клетка, над которой он работал, начала светиться. Глаза Лилианы расширились, затем сузились от злости, а щеки залились румянцем. Но Венсер не поднял глаз, поэтому ничего не заметил. Лилиана прикусила губу.
- Справедливо. А тебя, похоже, интересуют только болты.
- Угу. – Сконцентрированный луч синей маны выпалил из указательного пальца Венсера, устремившись к излому клетки, который Лилиана не видела, и на который ей было плевать.
- Немного существует мужчин, способных проигнорировать меня, когда я произношу слово «болт». Ты уникален, изобретатель.
- Угу.
- Как «девушки» на Урборге относились к твоим ухаживаниям?
- На Урборге нет девушек.
- Значит, это действительно первый раз, когда ты подарил дев… ээм, подарил
- Конечно.
- Когда-нибудь дарил украшение парням?
- Что?
- Не важно. Что ж, я удовлетворена уже тем, что я у тебя первая, дорогуша Венсер.
Изогнутый кусок эфириума встал на место в клетке, найдя подходящую нишу и издав музыкальный звон правильности, и изобретатель улыбнулся про себя. Лилиана заинтриговано смотрела на него. Он не обращал на нее ни малейшего внимания, всецело сосредоточив свой разум на работе. Его глаза светились мягким внутренним светом, напоминавшим ей затухающие свечи. На его лице отражалось удовлетворение со скромным, комфортным изгибом губ. Его брови были расслаблены, чего нельзя было заметить никогда прежде. Лилиана склонила голову, затем шагнула вперед и сделала вид, будто касается изящного сплетения клетки, которая будет вмещать в себя солнце… ээмм, несколько солнц.
- Не прикасайся! – Голова Венсера рванулась вверх, и его взгляд вдруг стал похож на соколиный, острый, темный и бездонный. Лилиана невинно и дружелюбно подняла вверх обе руки. Она широко улыбнулась.
- Я лишь пыталась привлечь твое внимание. Ты так напряжен.
- О, верно. Извини. Что ты там говорила?
- Я сказала, что счастлива быть первой женщиной, которой ты подарил металическую безделушку. – Она подняла талисман, широко распахнув глаза. Она нарочно моргнула один раз. Это говарило –
- Ну, я много вещей никогда не делал, - наконец произнес Венсер. Лилиана впилась в него проницательным взглядом.
- Поясни, что это за «много вещей», - приказала она, ее взгляд скользнул на инструмент в его руках.
- Нет.
- Это еще что? – воскликнул Эзури, навострив ухо, прежде чем без особых усилий вскочить на ветку повыше. Его сверкающие изумрудные глаза с подозрением всматривались сквозь сплетения металлических ветвей.
- Это человеческая девчонка и голем, - послышался усталый монотонный голос его лейтенанта, стоящего несколькими футами ниже.
- Ах, да, теперь вижу. Но, это могли быть… ну, черт возьми, Ласзон, это могли быть… Почему тебе обязательно всегда быть таким отмороженным?
- Ты хотел сказать, «Ласзон, почему тебе обязательно всегда быть
- Она довольно симпатична для человека, - не задумываясь, сказал Эзури, затем закатил глаза на собственную ошибку, когда его ушей достигло презрительное фырканье Ласзона.
- Да, да, Эзури. Если тебе по вкусу упитанные, расфуфыренные поросята, конечно.
- Уж лучше это, чем бледная сирена с маслом в жилах, - сказал Эзури, не сводя взгляда с приближающихся фигур. Заигрывание Ласзона с нежитью было еще более знаменитым, чем его превосходное зрение. Светловолосый эльф фыркнул и последующая за этим тишина сказала Эзури, что он победил в этом взаимном подтрунивании, пока что…
- Стоять, - выкрикнул он девушке и ее голему.
Взгляд незнакомки метнулся вверх с дикой скоростью, порадовавшей Эзури. Она указала пальцем в его направлении – удивительно, поскольку она никак не могла увидеть его сквозь сгустившийся мрак.
- Нет! – Выкрикнула ему девушка. – Ты, должно быть, Эзури. Я не остановлюсь, я вхожу, и ты поможешь мне остановить Лилиану! – Она уверенным шагом направилась к стволам деревьев, ведя за собой голема. Челюсть Эзури отвисла от изумления. Прежде чем он вновь обрел дар речи, до него донесся вялый смех его лейтенанта.
- Это обещает быть интересным в худшем смысле этого слова, - зевнул Ласзон.
Одетые в потрепанные наряды
- Будто это платье было недостаточно жутким! – Крикнула она после особенно бурной встряски, от которой напильник закатился в расщелину, где угодил в челюсти нарывной личинки. Лилиане удалось выдернуть существо наружу за одну из ее крабо-образных лап, но напильник остался в зубах животного. Нарывная личинка встретила свой бесславный конец под ногой Лилианы. Ее посмертной местью стали брызги внутренностей, заляпавшие одеяние темной колдуньи. Венсер мельком взглянул на свою компаньонку, сжимавшей пригоршни серебряных инструментов, ее винно-красное платье до поясницы было забрызгано коричневатой жижей. Глаза Лилианы были такими темными, что казалось, они вот-вот задымятся, а сжатые губы побледнели от ярости.
- Ты всегда можешь его просто снять, - услышал собственное бормотание Венсер. Осознав, что он только что сказал, он быстро перевел взгляд на нить, над которой он работал крохотным пинцетом. Он сосредоточено насупил брови. Лилиана не проронила ни звука, и он ждал, что с ним сейчас произойдет нечто ужасное.
Но ничего не случилось. Она рассмеялась. – Уверена, что расслышала, что ты сказал, но я чертовски устала, чтобы переспрашивать, - вздохнула она, плюхнувшись на камень рядом с Венсером. – К тому же, я знаю, что ты терпеть не можешь это платье только потому, что оно сшито из ткани Джора.
Она легла на спину и закрыла глаза. – Я буду держать эти проклятые инструменты в руках, пока ты не закончишь. Мне до смерти надоело бегать за ними. Почему у тебя нет специального пояса или коробки для них? Взгляни на меня. «Великая Лилиана Весс» - превратилась в живой ящик для инструментов дряхлого изобретателя.
Венсер протянул руку и вложил пинцет в ее кулак, осторожно вытащив из него хрупкие плоскогубцы.
- Уф, придется раздобыть тебе настоящий ящик для инструментов. Это для меня уж слишком интимно, - усмехнулась Лилиана.
Тень улыбки скользнула по лицу Венсера и в следующее мгновение исчезла, замещенная извечными темными кругами под глазами и упрямой напряженной морщиной между бровями. Земля затряслась снова, и на этот раз настал черед материться изобретателю, поскольку из-за внезапного рывка он случайно согнул гладкий изгиб Устройства, превратив его в уродливый острый загиб.
- Не знала, что это место будет таким нестабильным, - сказала Лилиана. – Горячие недра всего этого мира крысиных нор, должно быть, вращаются от недостатка маны.
Венсер кивнул, не проронив ни слова. Ее слова звучали так, словно она извинялась. Пот струями стекал по его вискам, пока он пытался исправить поврежденный изгиб.
- Передохни, черт возьми, ты же скоро в обморок грохнешься. – Лилиана отвела инструменты подальше от него. Когда он не ответил, она повысила голос. – Венсер. Я сказала, сделай паузу. Сейчас же. – Изменение в ее тоне сработало – как и должно было – в конце концов, технически, он все еще был подчинен ее воле. Механически, изобретатель прекратил работу и откинулся на пятки, прияв сидячую позу.
- Вот, - сказала Лилиана, вытаскивая крупную флягу из своей сумки, и протягивая ее ему. Венсер вздрогнул.
Пар шипел повсюду, и они кашляли в унисон, борясь со зловонием. Лилиана перекатилась на бок, на большее у нее уже не было сил, несмотря на то, что выступ на камне впился ей в ребра. Венсер положил голову на колени.
До утра закончишь? – спросила, наконец, она, не столько, чтобы проверить, укладываются ли они в график, сколько для того, чтобы нарушить повисшее безмолвие.
- Да.
- Ты нелепо смотришься в этих штанах.
- Джор был гораздо короче меня.
- Об этом мне судить.
Лилиана ожидала, что он снова проигнорируем ее, но на этот раз она уловила сдавленный смешок. Насколько она могла вспомнить, это был первый раз, когда он посмеялся над ее шуткой. Его голова все еще покоилась на его руках, обнимающих колени, но она заметила, как подернулись его плечи. Лилиана улыбнулась.
Звук, подобный шипению раскаленного угля, упавшего в воду, заставил Лилиану вскочить на ноги, пристально всматриваясь во мглу. Венсер подполз к ней, нашептывая заклинание. Пылающий камешек соскочил с пологого склона, остановившись у ног Венсера, светясь раскаленной энергией.
- Вот, дерьмо, - произнес изобретатель.
Затем земля затряслась, струи магмы вырвались из трещин, и они оба закричали.
Никол Боласу все меньше нравилось летать. Ему постоянно казалось, что кроны деревьев были слишком близко к нежным областям его тела, угрожая неприкосновенности его подмышек или «фамильного богатства», как их называл сам дракон. Он боялся щекотки, и мысль о касании ветвей вызывала у него нервную дрожь. К тому же, со столь грандиозным хозяйством, всегда был риск загнать себе занозу в крайне неприятном месте.
Болас втянул воздух и попытался подняться повыше на встречном порыве ветра.
Терос являл собой провинциальный кусок допотопной жизни, но воздух здесь был свеж и приятен. К тому же, Болас был здесь по делу и не видел смысла напрягать мозг размышлениями ни о назойливых кронах деревьев, ни о едва разумных соседях. Переселяться сюда он не собирался.
Запах Акроса заполнил воздух вокруг дракона. Он был суше, не столь ароматный, и чуть менее гнилостный, чем запах Мелетиса. Далее следовала знакомая вонь Каньона Смертельного Рева, и у Боласа мелькнула мысль спикировать вниз и попытаться схватить пару минотавров налету. Обычно, он наслаждался своими кушаньями сидя, но Скверношкурые обладали таким хрустящим и округлым
Нет. Поспешность сейчас была крайне важна. Болас нахмурился и, истекая слюной, продолжил полет.
…
- Войди, - произнес голос. Он звучал тонко и слабо, словно кто-то несмело пытался играть на флейте. Помещение густо пахло ладаном и чернилами. Болас скрыл свое отвращение за драконьим, скучающим стоицизмом и с полуприкрытыми от крайнего безразличия глазами, просунул вытянутую морду и половину лба в раскрытые двустворчатые двери. Он вяло всмотрелся в пещеристый зал храма Фенакса. Призрачный силуэт, окутанный облаком полупрозрачной ткани, парил над помостом. Трупы священников были разбросаны по залитому кровью полу.
- Ашиок, - приветствуя, произнес Болас.
- Голоден? – Прохрипела она в ответ, указывая на силуэты на полу.
- Если бы я был голоден, то начал бы с тебя. Я видел, как люди выделывали нечто весьма инновационное с лобстерами. Они вскрывали раковину, не отсекая головы, и выедали мясо, пока тот еще был жив, используя его собственный панцирь, как тарелку.
Парящая мироходка проигнорировала угрозу Боласа. – Принес? – Спросила Ашиок, подлетая ближе к морде дракона. Боласу пришлось напрячься, чтобы его не вырвало. На самом деле, пожирание Ашиок было бы последним, что бы он пожелал сделать в этой жизни, и в любой другой. Судя по ее запаху, он полагал, что на вкус она была подобна нафталиновым комкам или десиканту с привкусом… и кардамона. Он терпеть не мог кардамон.
Болас моргнул, и перед мироходкой возник ларец. Она живо наклонилась и открыла его крышку, чернильный поток, клубящийся из ее головы, на мгновение усилился, и тонкая шаль, обернутая вокруг ее лица всколыхнулась от удовольствия. Ее губы слегка исказились, подобно тому, как статуя могла бы имитировать улыбку – это мог быть и обман зрения, или игрой теней, или вообще ничего.
- Взамен, я позабочусь, чтобы дальнейшее вознесение ‘ходца состоялось, как и обещала.
- Мои люди скоро преуспеют на Аргентуме. Затем в Равнике. Мне не нужны осложнения с этим ‘ходцем. Мы не можем позволить себе никаких неожиданностей.
- Никс требовательная госпожа. ‘Ходец в буквальном смысле будет недосягаем.
- В противном случае, лобстер будет у меня в желудке.
- Да благословят Боги твое следующее путешествие, Великий Болас.
- Прощай, Ашиок.
Создаваемое устройство начало медленно скатываться вниз по склону.
-
- Этому безумию пришел конец! – Прогремел голос откуда-то сверху.
из камней и железной руды покрывали его голову, икры и плечи.
- Заткнись, тебе еще повезло, что я выронила все это колюще-режущее дерьмо прежде чем ударить тебя. Научилась у бывшего. Полный неудачник. Но прием полезный, - Лилиана протараторила с бешеной скоростью и указала вниз по склону на Устройство. – Сможешь теперь его поймать, малыш? – Венсер щелкнул пальцами, и мудреный артефакт исчез за мгновение до того, как град пылающих камней обрушился ровно в то место, где он покоился долю секунды назад. Удерживая Венсера одной рукой, Лилиана протянула вторую в направлении красного мироходца, изрыгая ругательства, как старый пират.
- Не знал, что ты можешь колдовать, просто выкрикивая названия всех этих элементов женской анатомии, - вяло промямлил Венсер.
Лилиана рассмеялась, и жилистая, бледная рука пробилась из-под металлической почвы и сомкнула пальцы вокруг ноги красного мироходца. Спустя дыхание, серокожий зомби выбрался полностью и вонзил прогнившие зубы в кофейную кожу агрессора. Лилиана удовлетворенно вздохнула. Взмахнув запястьем, пылающее существо возникло из воздуха за спиной красного мага и тут же исчезло в черной дымке.
- Так и знала. Его призванный огненный слуга ускорял его парней. Это их замедлит. – Некромантша высвободила руку из-под Венсера и сжала пальцы, вплетая в реальность темные струи пагубной магии, одновременно произнося слова, проклинающие заклинания красного мироходца, развеивая их до того, как тот смог бы их произнести.
Венсер неуверенно встал на ноги. Устройство вновь возникло на вершине склона, и вновь начало скатываться вниз.
Костлявая пантера неожиданно бросилась к Лилиане, и крупная жаба, призванная некромантшей, прыгнула ей навстречу, приняла удар на себя и хрипло проквакала. Лилиана отрубила голову пантеры темным клинком, возникшим ниоткуда, но нападение кошки выиграло время для магмового мага. Он развел руки и земля под ним развезлась с оглушительным треском. Венсер перепрыгнул через трещину на сторону Лилианы, и они оба врезались о валун посреди общего землетрясения.
- Уф, - простонала Лилиана, но все же успела вырвать следующее раскалывающее заклинание красного мироходца, прежде чем тот смог им воспользоваться. – Ха! Вот тебе, за мою жабку! – Прокричала она. Устройство продолжало беспрепятственно катиться вниз по склону. Лилиана сделала вид, что вздыхает. – Так предсказуемо! Все зажигатели одинако…
- Изобретатель! – Прогремел голос с возвышенности. Венсер вновь щелкнул пальцами, и катящееся устройство исчезло. Затем он встал и, к удивлению Лилианы, строго взглянул на нее и прижал палец к своим губам. Она пожала плечами и слегка наклонила голову на бок.
- Кос, это ты? – Выкрикнул Венсер в ответ, с пылкостью в голосе. Брови Лилианы приподнялись от удивления.
- Почему ты водишься с этим злом, Венсер? Я думал, ты верный защитник Мирродина! Я думал, ты мне брат, и друг Элспет…
- Я не могу избегать неприятностей, Кос. Они пришли ко мне, точно так же, как пришел ты. Тишина подсказала Лилиане, что Венсер задел мага за живое. Наконец, красный ‘ходец ответил.
- Каков ее статус?
- Чей…
- Твоей злобной напарницы, валяющейся на земле, притворяясь безобидной.
- Она связана, - коротко ответил он. Устройство вновь возникло на вершине холма, и в это же мгновение появились мягко светящиеся белые путы, затягиваясь вокруг запястий и лодыжек Лилианы.
-
Глисса яро ненавидела Машинное Православие. Точнее, всеми остатками ярости, которая некогда переполняла ее сердце. Она ненавидела их даже больше теперь, когда они одерживали победу, невзирая на то, что во главе остался лишь «жрец», а не хваленая Элиш Норн, недавно признанная мертвой и лишенная своей короны.
Глисса собственноручно вырезала несчетное количество керамических голов, но с каждым сражением, алебастровая зараза Православия все глубже поражала ее солдат. Виридийцы и Ауриоки ослабевали, затем начинали колебаться… невзирая на свою убежденность и преданность своей командующей.
- Гоблины говорят, «тот, кто никогда не сдается, смеется последним». – Рука Слобада ущипнула ее за ухо, словно акцентируя внимание эльфийки на его мысли.
- Я не гоблин, - пробормотала Глисса, пытаясь высмотреть слабые места во вражеских рядах, пока ее шеренги оттеснялись назад еще на один звериный корпус. Ее глаза привлекло зеленое солнце, такое далекое, висящее так низко, что его почти полностью скрывали рваные кроны Зарослей. Его свет напоминал цвет рвоты. В нем не осталось никакой жизни.
С ужасом осознав, что она пялится на горизонт, в то время, как ее солдаты гибнут, Глисса стиснула зубы и вновь вытащила меч и кинжал.
- Думаю, это конец, - тихо сказала она руке Слобада. Ее голова была словно окутана холодным туманом. Она мутно помнила странные сны о далеком прошлом, о времени до ее обращения. Теперь же, когда ее глаза вновь уловили свет умирающего солнца, слова, словно, сами сформировались в тумане ее разума. Это был хор из шепотов одновременно певучих и резких, и на мгновение зеленое солнце колыхнулось и на его месте Глисса увидела эльфийскую печать – гордый профиль в высоком шлеме, на белом фоне. Она пыталась дышать, когда неведомые ей молитвы перекрыли ей горло, стремясь вырваться наружу, ожить в этом странном изуродованном мире.
Глисса возвела руки к бесцветным небесам. Она сделала вдох, и вместо темного воздуха Новой Фирексии, запахи – ячменя, сосны, шалфея, диких роз – хлынули ей навстречу. В своем воображении она увидела шестиконечные красные листья, утопающие в грязи, темной и густой, как железная руда. Она слышала топот копыт, и знала, что жеребцы были всех оттенков серого и коричного цветов, а не зеркально-хромовыми. Дрожь от топота стада передалась ее позвоночнику. Дуновение ветра обдало ее каскадом лепестков цветов вишни, пахнущих сладко, словно во сне. Они окутали ее тело трепещущим плащом света краснеющего от стыда снега. Лошадиное ржание. Затем, тихий смех, и она почувствовала, как ее шеи коснулись кончики пальцев, услышала нежный шепот на ухо. В ее воображении она увидела, как цветы вишни осели поверх красных листьев в мягкой грязи. Острый запах растоптанной травы достиг ее ноздрей, и она услышала свой собственный смех.
Глисса опустила руки. – Слобад, держись… - Она шагнула вперед к краю своей обзорной позиции.
- Эй, эй, что с тобой! Твои глаза, они типа, горят, только, знаешь, зеленым…
- Слобад, держись, ладно? Обещай.
- Ой, ой, я знаю
-
Лилиана не могла поверить в то, что происходило. Она смотрела, как Венсер и красный мироходец пожали друг другу руки, а затем обменялись долгими братскими объятиями, от которых ее чуть не вырвало. Конечно, она дала Венсеру пару минут дополнительного сомнения, на случай, если он был на много умнее, чем она о нем думала, но она все еще была в бешенстве.
- Лилиана?
- Она моргнула.
- Кос ищет устройство там, внизу. Я позволил ему укатиться, когда оно материализовалось опять, сказал ему, что я слишком истощен, чтобы его контролировать. Он всегда думал обо мне, как о физически хилом.
- Почему он все еще его не взорвал? – прошипела Лилиана.
- Я сказал, что это может его убить, и что у меня есть предложение получше.
- Значит, он его поймает, а ты прихватишь меня и встретишься с ним, чтобы все устроить?
- Да.
- Так, подними меня уже.
Венсер вздохнул. Сшитое гоблинами платье Лилианы здорово потрепалось в сражении, и ее голое тело теперь виднелось в самых неподходящих местах. Он мельком взглянул ей в лицо и пожалел об этом – она ухмылялась с чистым, злобным удовольствием, оценивая его ситуацию. Венсер сжал зубы и наклонился к ней. Он завел руки под ее спину и нащупал развязанные завязки платья. Его пальцы прижались к обнаженной ее коже, и он поднял ее на руки. Он пытался смотреть куда угодно, только не на нее, но все равно заметил, что высокий разрез платья полз к ее талии, и ее левая грудь вот-вот обнажиться полностью.
- Йогмос, - пробормотал он. – Ладно, ты должна выглядеть, будто ты без сознания. – Он переместил руку так, что положить ее голову выше на свое плечо, чтобы он мог шептать ей, не вызывая подозрений.
- Так? – Лилиана потеряла сознание так быстро, что Венсер встревожился, полагая, что она и в самом деле в обмороке. Но затем один аметистовый глаз раскрылся, и уголки алых губ подернулись вверх. Венсер встряхнул головой и начал неуклюже спускаться по каменистому склону. Говоря, он не сводил глаз с Коса.
- Полагаю, ты знаешь какое-нибудь откачивающее заклинание.
- Я похожа на ту, что водится с вампирами?
- Полагаю, ты была как минимум с одним, и что ты вырвала каждое заклинание из его кровожадного разума, прежде чем избавиться от него.
- От нее, - доверительно прошептала Лилиана. Венсер споткнулся, затем сжал ее крепче, едва ли не в угрожающем захвате.
- Тихо. Из-за тебя нас обоих убьют. Кос здесь в своей стихии… в буквальном смысле.
- Одна просьба: можешь сжать мне задницу чуть сильнее? – прошипела Лилиана прежде чем обмякнуть взъерошенной женской массой у него на груди.
- Лилиана?
Ответа не последовало. Венсер проверил хватку – его рука была далека от ее зада, но он все же подправил захват. Он жалел, что у него не было свободной руки, чтобы врезать себе по морде.
- Наложи заклинание – на меня – как только я опущу тебя на землю. Остальное я сделаю сам, - пробормотал он в ее волосы. Запах лотоса и мускуса был ему единственным ответом. При следующем шаге Венсера в сумраке перед ним прояснился точеный силуэт Коса. За его спиной возвышалось Устройство.
- Это заняло немного времени, - сказал Кос. Венсер заставил себя, не мешкая, пройти вперед.
- Она тяжелее, чем выглядит, - рассмеялся он, встречая Коса грустной ухмылкой. – Еще пыталась меня укусить.
- Заклинание сна? – спросил Кос, кивая в сторону некромантши.
- Вырубил ее камнем, - ответил Венсер. Кос отпрянул в ужасе, подозрительно взглянув на Венсера, затем переведя полный отвращения взор на полу-голую женщину в его руках. Венсер вздохнул.
- Кроме шуток, она
Кос прокашлялся. Венсер сделал вид, что взглянул вверх, подняв бровь, затем, словно уступая высоким рыцарским идеалам Коса, присел и уложил пленницу
- Существует огромная разница между тем, чтобы свалить соперника в пылу сражения, вне зависимости от пола, и отыгрываться на связанном и беспомощном пленнике. Независимо от… пола. – Кос умолк, осматривая растянувшееся тело Лилианы, неприкрытые признаки ее пола, очевидно, затрудняли его способность говорить.
- Нож есть? – спросил Венсер. Кос плавно подкинул ему кинжал из набедренных ножен. Венсер поймал его и снова опустился на колено. Он перерезал ремень сумки Лилианы и стянул ее с ее плеч. Вставая, он бросил нож обратно Косу и радостно порылся в сумке.
- Это больше не понадобится! – Он сделал несколько шагов влево, где трещина в земле начала расширяться, и струящийся из нее пар был окрашен желтоватым цветом и крошечными искрами.
- Что ты делаешь? – спросил Кос, кладя руки на пояс.
- Тебя когда-нибудь пытали? – спросил Венсер. – Знаю, мы с тобой разные, но ты бы видел, как эта стерва обрабатывала меня этими штуками. – Он протянул пригоршню серебристых предметов. – Ненавижу этот мир. Все, что я здесь нахожу, это все больше чертовой боли.
Взгляд Коса был мрачным. Он едва заметно, сочувствующе кивнул.
- Хорошие изобретатели всегда перерабатывают сырье, - сказал Венсер, держа инструменты в дрожащей руке над трещиной. Он чувствовал поток бесцветной маны и тянулся к нему, окутывая им свое сердце. – Я лишь дам Ядру сжечь все мои плохие воспоминания. – С победным кивком в сторону Коса, Венсер разжал кулак.
Пинцет, щипцы, и все остальные его драгоценные инструменты осыпались прямо к Ядру Новой Фирексии.
Венсер считал удары сердца. Он знал расстояние до центра Мирродина. В точно рассчитанный им момент он ощутил приток жизненных сил в теле. Мир принял его жертвоприношение.
Кос, с другой стороны, рухнул на колени. – Ты… мелкий… червь… - начал он, прежде чем упасть лицом на землю. Его тело замерло и больше не шелохнулось.
- Как называется это заклинание? – выкрикнул Венсер Лилиане, не отводя глаз от испарений, поглотивших его бесценные серебряные средства к существованию.
- Кровавая Связь, - сказала она, затем добавила, - думаю, моя грудь только что вывалилась из платья.
Громадный миэр выглянул из-за края кратера. По обе стороны его массивного заостренного подобно клюву черепа возникли любопытные аналогичные овальные головы размером поменьше. Вскоре вдоль жерла кратера выстроилась целая шеренга в несколько миэров в ширину, окаймляя по центру голову Крупного Миэра.
Снаружи кратера гремел хаос. Белые Фирексийцы дрались с позолоченными людьми и зелеными Фирексийцами. Все смешалось. Головы мелких миэров повернулись в сторону большой головы.
Крупный миэр жестом обозначил головной убор. Все мелкие миэры с пониманием кивнули – это был знак белых Фирексийцев. Затем крупный миэр вытянул руку так, чтобы ее было видно всем, и резко опустил большой палец.
Со звуком, подобным облаку цикад, серебряная волна миэров наводнила поле боя, развернувшееся у порога их обиталища.
Венсер вошел в назначенный час. Он был здесь всего пять минут, но уже вспотел, чувствуя прилив клаустрофобии, и понятия не имел, о чем они говорят. Лилиана распахнула дверь, плюхнулась на диван, и принялась болтать о каких-то людях, местах, делах,
- Когда кто-нибудь… настолько увлекается мной, что не может с собой совладать и растворяется во
Венсер хотел было спросить, подразумевала ли она буквально «в ней», но передумал, мельком подсчитав количество бутылок вина, разбросанных по комнате. Пустых бутылок.
- Должны быть и другие моменты, когда ты чувствовала себя освобожденной, - сказал Венсер, переводя взгляд на лежащий на диване силуэт, со свисающей вниз головой и копной гладких, перепутанных темных волос, ниспадающих на пол. Ее бессильная рука свисала, покоясь пальцами на наполовину осушенном бокале.
- Если они есть, то я их не помню, - объявила она полу со сдавленным пренебрежением в голосе. Венсер промолчал. Некромантша со стоном перекатилась, с усилием сдвинув волосы с лица.
- ГдеэтотКос, - требовательным тоном буркнула она.
- Он пришел в себя и связан, готов к переправке на место.
- Клетка?
- Готова, но есть изъяны… Я не ложился всю ночь. Я сделал все, что…
- С изъянами, но рабочая, это нормально. Прям, как я! – Она взмахнула рукой, пролив немного вина из бокала.
Пол был завален хламом. Венсер наклонился и поднял пару… чего-то кружевного, и быстро положил их на декоративный столик. Подумав, он сунул руки в карманы.
- Сегодня у нас Венсер неразговорчивый, а? Это тоже нормально, - растрепанные волосы сползли с дивана.
Венсер молчал, уставившись в пустоту.
- Ну, так ты этого хочешь, или как? – Лилиана приподнялась на локте. Она многозначительно позвенела бледными пальцами по бокалу вина, затем бессильно вывернула запястье и выронила бокал. Он разбился в дребезги, и остатки бордового содержимого разбрызгались по темному полу ее комнаты.
- Да, - сказал Венсер. Он повернулся влево, протянул руку и открыл дверь. Лучи тусклого света озарили горькое выражение его лица.
- Яйца скорпиона! Ты можешь хоть
- Это была чистая случайность, - громко прошептала Лилиана, взглянув на него через плечо. Тень скрывала большую часть ее лица. Венсер заворожено наблюдал, как фиолетовый свет вспыхнул в ее глазах, озаряя ее губы и румянец на щеках. Она улыбалась с такой уверенностью, что изобретатель остановился, но Лилиана лишь поднесла ладонь к факелу на стене и задула его. В окутавшей их темноте ее глаза засияли еще ярче.
- Венсер, - тихо произнесла она. – Нам нужно перекинуться парой слов. Шевели ногами.
И, несмотря на свои опасения касательно ее, этого места, и всего их плана, Венсер обнаружил, что его тело отвечает на зов тьмы. Ее фиолетовое зарево исчезло за ближайшим поворотом.
- Я за тобой, - произнес он.
Шеолдред никогда в жизни не была так высоко.
Черный претор взирала на крошечных людей, внизу на земле, и заливалась смехом. Между приступами хохота она напихивала рот горстями хлеба. Почему бы и нет? Это, вероятно, был ее последний обед. Каким-то образом, темная колдунья раздобыла сдобу, и это было все, что теперь имело значение. Некромантша сунула ей целые батоны сквозь решетку ее клетки.
- Шеолдред, смотри, что я нашла, - сказала тогда темная женщина. За это, Шеолдред уже решила, что, если потребуется, она последует за колдуньей куда угодно даже в загробной жизни. Если таковая существовала.
- Псссст, Джин! Джинни-Джин! – Шеолдред погремела решеткой в сторону соседа, Джин «серебряного лангуста» Джитаксиаса. – Хочешь немного? – сказала она, протягивая ему половину батона.
- БИКСхрррррт тиб Дуп ЛЗктмктвиТ! – ответил он, отвернувшись от нее.
От его ответа Шеолдред почувствовала себя более подавленной, чем следовало. Сейчас, когда она была настолько физически близка к ее некогда соперничающему претору, ей казалось, что в нем было нечто очень знакомое, но никак не могла понять, что именно. Последнее время ее разум функционировал не вполне адекватно. Ее постоянно преследовала паранойя, а нервная дрожь ухудшилась. Шеолдред сунула еще один ломоть хлеба в рот и забыла о Джин-Джитаксиасе и ее собственных недугах, как только ржаной аромат и вкус меда окутали ее язык.
В клетке над ней, скрестив ноги, сидел Воринклекс. Он целыми днями не говорил и не шевелился, хотя Ауриоки мистики подтверждали, что его жизненная сила все еще была в тонусе, и мозг функционировал. Он был, заверили они Лилиану, все еще весьма жив.
Но, глядя на него, понять это было невозможно. Руки покоились на скрещенных ногах, Голос Голода был подобен статуе, за исключением легкого, поверхностного дыхания. Его лицо казалось вялым, даже отсутствующим, а глаза пустыми и расфокусированными.
- По крайней мере, он не выглядит так, будто он в агонии, - сказал Венсер. Лилиана не ответила, но лишь наклонилась и вынула обрывок бумаги, зажатый между левым большим и указательным пальцами Воринклекса. Она сунула его себе в корсет, не читая. Венсер быстро о нем позабыл.
На земле под тремя подвешенными преторами, творился худший вид организованного хаоса.
Сильнейшие из Ауриоков с усердием трудились над краном, удерживавшим навесу устройство с клетками. Их позолоченные тела сияли и блестели, когда они удерживали и перемещали гоблинский кран согласно директивам Венсера.
- Левее.
- ДЕСЯТЬ ФУТОВ ВПРАВО! – прокричала Лилиана, тыча рукой в нужном направлении. Бригадир Ауриоков рявкнул что-то своим людям, и Клетка колыхнулась в нужную сторону. – Тебе нужно быть более пря-А-мым, - икнула Лилиана, утратив равновесие и всем весом повиснув на Венсере. Он протянул руку, чтобы уравновесить ее, но остановился. Она не обратила внимания, впилась ногтями ему в локоть и встала прямо.
- ИкактамнашКос, - сказала она. Венсер махнул головой в сторону. Лилиана взглянула ему за голову и увидела ужасного, но красивого красного мироходца подобающе скованного (с кляпом во рту) какими-то зачарованными кандалами созданными Венсером, и обычным круглым кляпом, услужливо предложенным гоблином (пришедшим бог знает откуда). Лилиана даже не хотела знать, откуда он взялся.
- Отлично. Так, это правильное расположение? – по кивку Венсера Лилиана качнулась вперед. – ОПУСКАЙТЕ! – Прокричала она бригаде у крана. Бригадир жестом махнул
Группа рабочих гоблинов пробежала мимо, готовая помочь Венсеру. Он указал им несколько мест на кране, нуждающиеся в усилении. Почему эти мелкие негодники так сильное его любили, она не знала. Ей самой всегда приходилось угрожать им, чтобы заставить их сделать что-то полезное для нее (кроме того, который предложил кляп) и уж точно она была куда более очаровательна, чем старина Венсер с его нездоровым цветом лица. Ему было самое место в каком-нибудь пыльном архиве. Может быть, она там его и оставит в итоге.
- Госпожа, - это была Глисса с рукой Слобада на плече, она вернулась с осмотра периметра. Согласно предыдущему рапорту обращенной эльфийки, они едва не потеряли кратер отряду солдат Православия под предводительством жреца. По всей видимости, в последний момент, несметное число миэров появилось из самого кратера и влилось в битву на стороне Глиссы. Лилиана взглянула на эльфийку. В капитане что-то изменилось. Ее глаза светились внутренним зеленым светом, которого явно не было прежде, и на ее лице красовалась легкая ухмылка.
В обычных обстоятельствах Лилиана бы заинтриговалась, но сейчас, в одиннадцатом часу, все, на что у нее хватало энергии, было доведение проекта до завершения. Решить проблему с Фирексийцами, перезаключить договор с Боласом. Отыскать следующего демона. Решить проблему с Джейсом… или, точнее, проблему с
Она призвала одно из приятных воспоминаний о доме: С ее совсем юным братом, сидящем на торфяном берегу над устьем реки, потягивая виски, наблюдая закат. Запах мха и мокрой древесины, пьянящий ароматом лаванды. Цветы напестянки были яркими всплесками красок в увядающем свете. Ее беззаботное время.
Усилием воли Лилиана отодвинула все, кроме неминуемого краха Новой Фирексии на задворки сознания.
- Ты нашла предводителя миэров? – сказала Лилиана, желая, чтобы кто-нибудь принес ей немного воды. Или кофе.
- Да. Он здесь, - Глисса повернулась. Миэр, крупный, как невысокий гигант протопал к ним. Он делал длинные, тяжелые шаги, контрастирующие с обычно изящными и легкими манерами мелких миэров. Подойдя и остановившись, большой миэр возвышался над обеими женщинами. К удивлению Лилианы, миэр вежливо поклонился – хоть это и был наиболее неуклюжий и неестественный поклон из всех, что она видела в своей жизни.
Затем он опустил одну сегментированную руку и тщательно потер одну и з ее панелей. Глисса ахнула. Лилиана рассмеялась. Миэр поднял руку и нажал кнопку на своей округлой голове. Со щелчком, клюв поднялся, откатившись назад, обнажив лицо.
- Гет! – Вымолвила Глисса.
- Уф, снова он, - уныло промямлил Слобад. – Скажи старому жирдяю, чтобы возвращался в Гробницу и оставался там.
Венсер наблюдал за движением солнц. Небо перестало меняться много недель назад – чтобы ни происходило с этим миром, это также смешивало все цвета магической энергии в унылую серо- коричневую массу. Тусклые солнца отдаленно напоминали ему грязевые куличики, которые в детстве он лепил в Урборге. Тогда он украшал комья грязи разноцветными камешками. Затем его отец порол его за то, что он испачкался. Как будто кому-то удавалось оставаться чистым в болоте Урборга.
Кран стоял в правильном месте, Клетка удерживалась в воздухе, преторы вели себя спокойно. Лилиана где-то раздобыла воды и жадно глотала ее, прекратив, наконец, свою болтовню. Глисса и большой миэр вели горячую беседу. Венсер восхищался костюмом миэра на расстоянии. Он бы с радостью исследовал его, ели бы у них было больше времени.
Камень ударился о его спину.
Изобретатель повернулся, за его спиной стоял Кос с ненавистью в глазах. В руке красного мага виднелся еще один камень. Венсер вздохнул. Кос поднял обе закованные руки и указал на кляп во рту. Венсер повернул голову и тайком взглянул на Лилиану. Та присоединилась к беседе Глиммы и миэра. Изобретатель спешно подошел к своему заклятому другу и, не сводя глаз с темной дамы, потряс кляп, пока тот не выпал.
- Что, - сказал он Косу. – И говори тихо. Вообще, старайся не шевелить губами. Лилиане нет равных в подслушивании.
- Ты говоришь о ней так, словно она твоя возлюбленная, - прорычал Кос. – Не удивительно, что ты меня продал.
- Это самое нелепое из всего, что ты сказал до сих пор, Кос. И учитывая то короткое время, что я тебя знаю, это говорит о многом.
- Вы обрекаете этот мир на погибель.
- Что ж, ты сам меня сюда привел.
- Я многое о тебе думал, изобретатель, но не предполагал, что ты способен на геноцид.
- Это именно то, что я говорил ей, - признал Венсер.
- Но ты все равно это сделаешь? – Кос выглядел искренне растерянным.
- У меня много счетов с Фирексией. Не уверен, что их можно считать нацией или расой, Кос. Я
- И плевать на сопутствующие потери?
- Возможно, если бы я был другим человеком, более сильным, добродетельным, я мог бы придумать лучшую альтернативу.
- И ты даже убьешь меня, чтобы достичь своей цели. Я явно недооценивал тебя, друг мой.
- Сколько раз ты говорил, что отдал бы жизнь – с радостью, кстати – ради спасения своей родины?
- Думаю, твоя баба учит тебя искусству змеиного языка, Венсер. Оно тебе не идет.
- Она не моя. Нам нужен красный аспект. Ты будешь жить вечно. Присматривать за своим домом, защищать его от дальнейшего разложения.
- Ты не оставляешь мне выбора.
- Что, если это сработает, Кос? И, еще раз, ты будешь бессмертен.
- Если ты веришь в это так сильно, почему бы тебе не занять место синего претора в клетке? – сказал Кос, не в силах скрыть нарастающую ярость в голосе, и мотнул головой в сторону Джин- Джитаксиаса, жалобно ковыряющего стенки устройства. Венсер пожал плечами.
- Я трус. Но, если тебе от этого станет легче, Лилиана, вероятно, все равно меня убьет.
Красный мироходец был успешно помещен в клетку. Глисса и несколько избранных воинов заняли свои посты по периметру. Миэры отступили в резервуар, для пережидания там очищения, Гет пояснил, что он просто вернул Глиссе долг. Лилиана подошла к Венсеру, и они стояли в тишине, производя последние просчеты в уме того, что должно было произойти дальше.
- Ты уверен, что тебе хватит маны? – сказала Лилиана. – Я могла бы принести в жертву…
- Довольно жертвоприношений. Я все еще оплакиваю свои инструменты.
- Я достану тебе новые.
- Они были моим наследством из Урборга.
- Они были при тебе все то время, что ты был зомби?
- Я рассовал их по щелям своего скелета. Это, к слову, было весьма удобно.
- Я достану тебе новые. У тебя достаточно маны?
- Резервуар полон. Мана настроена на миэров, но я могу перенастроить ее по ходу для заправки любого артефакта. Дома я часто это делал. Легко.
- Хорошо.
Гоблины и Ауриоки собирали вещи и направлялись назад к Печам. Остались лишь единицы из тех, что были непосредственно задействованы в процессе. Лилиана приказала всем остальным отступить под землю. Клетка висела, идеально уравновешенная, у края кратера. Пять внутренних камер являли собой сферы из прочных, простых серебряных прутьев. Крупная внешняя клетка была более изящна, с переплетением серебра и темной стали в форме завитков и изгибов невероятной красоты и неуязвимой прочности. В центре сфер находился артефакт из золота и стекла с явно выраженной чужеродной формой. Это была реплика, гораздо крупнее оригинала.
- Где, ты сказал, ты раздобыл чертеж фильтра?
- Он был в черновике, который носила с собой Элспет. Она говорила, что он был из части ее мира, называвшейся Эспер, центром прикладных искусств и науки. Сфинксы изучали его в военных целях, как я понимаю.
Венсер подождал, но Лилиана не задала больше вопросов. Она облизала губы и поправила прическу, уставившись на Клетку. Шли минуты.
- Получилось весьма эстетически приятно, - сказала она. И это действительно было так. У всех изгибов и украшений устройства, конечно, было практическое применение, но то, как они все перетекали и сливались друг с другом, создавая визуальную гармонию, было излюбленным стилем работы Венсера. Он указал на точки соединения клетки и часов очищения в ее центре.
- Это точки – настоящая хитрость. У часов должен быть небольшой люфт, иначе их собственная вибрация разобьет их, но исходящая из них сила также вырвет их из креплений, которые не настолько прочные, и результат был бы тем же, они бы вылетели и забились.
- О? И что же ты…
- Ткань темной стали. Кстати, на идею натолкнула меня ты.
- Кончай врать, - Лилиана засмеялась, мотая головой. – Я ничего не смыслю в создании артефактов. – Венсер тоже улыбнулся и поднял руки, чтобы проиллюстрировать свой рассказ.
- Однажды ночью ты металась и билась в кровати. Ты запуталась в тех модных простынях – которые с каждого края крепились к крутым кроватным столбикам Джор-эла. Простынь связала тебя по центру кровати, но при этом, не давала упасть на пол. Это было гениально. Идеальное решение моей проблемы.
Лилиана молчала.
- Рада, что это сработало, - наконец, сказала она. Венсер улыбнулся про себя. Он давно уже не делился тонкостями своей работы с другими.
- Что с белым аспектом? – спросил он. – Ты никогда не говорила, кт…
- Белый будет. – Перебила его Лилиана. – О чем вы говорили с Косом?
Венсер выругался про себя. – Об, эмм, о тонкостях геноцида и моей общей бесполезности и трусости. – Он провел рукой в воздухе и пожал плечами, слабо ухмыльнувшись.
- Звучит продуктивно. – Лилиана отвела взгляд в сторону, словно утратив интерес. Она покрутила шею и принялась массировать оба запястья по очереди, уставившись на Клетку, их драгоценное устройство, в которое они вложили столько усилий и ресурсов.
- Что если белый не покажется? – не удержался Венсер.
- Тогда я использую тебя, - спокойно сказала Лилиана.
Пришло время действовать.
Облегчение, окатившее тело Лилианы, когда она вышла из тени монолитов резервуара, было сродни экстазу. Она ненавидела ждать. Если бы у нее был член и яйца, ее бы называли человеком действия. А так, ее называли стервой.
Что ее полностью устраивало. Она шла вперед, скрытая капюшоном с накидкой, окутанная черной маной, ее глаза горели холодным фиолетовым светом, сверкающим ярче лун Мирродина, но не обладали ни теплом, ни жизнью. Волшебство текло в ее теле, как ликер: лучший коньяк, хмельнейшее вино, ароматнейший джин. Магия скользила по ее коже, как прикосновения любовника, лаская, дразня ее кровь до вскипания, и насыщая ее молниевыми разрядами адреналина. Лилиана сверкнула своей истинной улыбкой, то самой, которую тысячи людей уносили с собой в могилу, как последнее, что они видели в жизни.
Многочасовая медитация подготовила ее к очищению этого мира от влияния Фирексии. Она настроит Всеуничтожающую Волну на Фирексийскую биологию, она будет заряжена слиянием пяти солнц в одной Клетке, а затем сосредоточена и рассеяна сквозь фильтр часов очищения. План Боласа, ее управление проектом, Венсеровское исполнение.
Прекрасным ураганом разрушения Лилиана Весс приблизилась к Клетке с уверенностью, рожденной страстью, закаленной болью, и заточенной опытом.
-
Венсер поднял руки и не особо удивился тому, что они тряслись. Он чувствовал бесцветную ману в резервуаре, словно груз на своих плечах, давящая ноша, из-под которой он пытался дышать, желая освобождения. Он вновь прокрутил всю процедуру в уме, четырежды проверил свои расчеты и требуемое время. От волнения кружилась голова, но он знал, что подсчеты были верны, научное основание незыблемым, построенная им хрень должна выдержать.
От неожиданности и шока он отпрянул назад и случайно ударился головой об устройство. Тридцатифутовые тени извивались и дрожали вокруг некромантши, а из недр темных оживших миазм ослепительным светом горели ее глаза. В ее взгляде и ухмылке не было никакой игривости. Лишь смерть. Казалось, весь мир замер в безмолвии. Венсер взглянул вверх и увидел, что преторы, включая самого даже Коса, словно впали в благоговейный транс с приближением Лилианы.
Венсер сглотнул и вдруг почувствовал себя совершенно неуверенным… во всем. Но вытерев потные руки о штаны, он заметил, что они перестали дрожать. Лилиана стояла в нескольких шагах от него, скалясь своей жуткой улыбкой.
- Привет, Спенсер, - сказала она. Голос некромантши также был чужим, подобным далекому эху. –
Или Фенсер?
- Венсер, - автоматически сказал он пересохшим языком.
- Ах, да, ты тот изобретатель. – Чудовище-Лилиана жестом указала ему отойти от Клетки. Она отклонила голову назад, взглянув вверх, на реплику часов очищения.
Венсер почувствовал приступ тошноты.
- Прекрасно, - произнес призрак. – Гляди ка, крепления, соединяющие часы с остальным устройством созданы из ткани Темной Стали.
Венсер замер.
- А спайки в форме лилий. Это зачем, изобретатель? – Черная мана клубилась, и темные щупальца поползли по земле, словно выискивая тело Венсера. – Зачем это, изобретатель? – Голос Лилианы эхом отражался от металлического пейзажа, обрушиваясь на Венсера со всех сторон. – Зачем
Венсер отвернулся от нее и опустился на колени, тошнота накрывала его сухими рвотными позывами.
- Плоть слаба, - чуть тише произнес призрак.
- Друг сказал мне, что величайшая сила лежит в осознании собственной слабости, - хрипло произнес он.
Мрачный дух Лилианы поднялся в воздух. – К счастью, у меня нет друзей, - прохохотал он и подмигнул Венсеру. Протянув руки, Лилиана направила темную ману в часы очищения. Кристально прозрачные емкости артефакта наполнились струящимися тенями, чей изящный танец противоречил их истинной природе.
Звук горна оглушительно рассек воздух.
Венсер подпрыгнул, едва не обмочившись от неожиданности. Лилиана медленно повернула голову от своей работы.
- Что это? – задумчиво спросила она, ее слова долетели до Венсера подобно темным снежным хлопьям. Они наблюдали, как Глисса появилась на вершине холма и сломя голову помчалась к ним. Позади нее, на гребне возникла темная масса зелени.
- Чертовы эльфы! – Воскликнул Венсер, поднимаясь на ноги и вспоминая защитные заклинания.
- Я. Не люблю. Эльфов, - отозвался призрак Лилианы, с ледяной убежденностью наполняя часы очищения смертельной волной. Венсер знал, что для контроля заклинания такой величины требовалось огромное количество энергии. Магия по своей природе стремилась вырваться на свободу самым хаотичным образом.
Глисса достигла их. – Эзури. И Мелира! – Выдохнула она. Позади нее Венсер видел не менее батальона воинов, несущихся к ним. Ему нужно было сохранить ману для слияния, но…
Венсер протянул руки, вывернул ладони наружу и медленно развел их в стороны. На полпути между ними и авангардом Эзури, появилась прозрачная стена с синими прожилками. Стена расширялась и росла, пока не превратилась в полусферу, закрывшую их, подобно куполу. Венсер
вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Глисса шагнула ближе и обняла одной рукой за талию, поддерживая его. Рука Слобада перебежала на плечо Венсера и поднесла флягу с водой к его губам. Выпив, Венсер почувствовал себя лучше – но лишь на мгновение.
Сквозь стену Венсер видел, как ряды эльфов разделились, и из гущи вышел громадный серебряный голем.
- Карн?! – Выкрикнул Венсер, отходя от Глиссы.
Голем взмахнул пальцем. Защитный купол поднялся в воздух и исчез. Венсер, спотыкаясь, прошел вперед.
- НЕТ! – Венсер растворился в воздухе. Он возник снова перед Карном. Он нащупал острое шило в секретном кармане, который он пришил к жилетке Джор-эла. Карн с печальным, не узнающим взглядом в глазах, потряс головой, и прежде чем Венсер смог достать реплику, она исчезла из-под его пальцев. Венсер обессилено рухнул на землю. Он слышал, как Эзури и его воины бежали вперед. На защите Клетки и Лилианы осталась лишь Глисса.
- Мне очень жаль, - услышал он голос Мелиры, когда та прошла мимо него.
Венсер почувствовал, как громадная рука сомкнулась на его шее. Он был поднят с земли. Изобретатель открыл глаза и обнаружил себя нос к носу с утратившим память Карном.
Все было готово. Часы очищения наполнены. Следующий шаг – воссоединение. Куда девался этот изобретатель? Лилиана отлетела от Клетки, осматривая развернувшуюся сцену. Под ней стояла громадная толпа эльфов и одна человеческая девушка с пылающими огненными волосами. Глисса стояла между ними и краем резервуара, с обеими клинками в руках. У призрака было несколько смертельных заклинаний наготове, но когда рыжеволосая девчонка подняла лицо к ней, Лилиана осушила ману в руках, издав призрачный вздох смирения.
- Вечеринка? В мою честь? Как заботливо, - весело выкрикнула Лилиана. – Глисса, дорогуша, отойди в сторону и позволь нашим гостям получше взглянуть на их праздник. – Глисса замешкалась, затем нерешительно шагнула в сторону и опустила оружие.
Эзури прошел вперед, но Мелира протянула руку и остановила его, чтобы
- Мелира, - сказала Лилиана, спускаясь на облаке из теней. – Что ты делаешь, дитя мое?
- Тебя нужно остановить, - сказала Мелира. – Ты предала нас. Ты убила Джор Кадина! Ты собираешься распространить чуму по всему миру. Я не могу этого тебе позволить. – Лилиана выслушала слова девушки и ухмыльнулась. Призрачные щупальца и сверхъестественный свет растворились, и она встала лицом к лицу с Мелирой. Глисса взволнованно переводила взгляд от ее повелительницы к эльфам, которые когда-то давно были ее соратниками по оружию.
- Ты ничего не знала о Джор-эле. Плотские отношения это путь к сердцу мужчины, дорогуша. Все, что ты о нем представляешь – не более чем твои девичьи фантазии. Ты не в состоянии понять истинного мужчину, - сказала Лилиана. – Когда-то и я была столь же наивной, как ты. Я бы душу отдала за мужчину, который бы не прочь был посмотреть, как меня сжигают заживо. Мы с Джор- элом разработали этот план
- Да, но он бы это сделал ради нашего спасения, - запнулась Мелира. – Он…
- Глисса, чтобы вы сделали с Мелирой, как только бы она попала вам в руки?
- Разрезали бы ради извлечения панацеи от вырождения и деградации, поразившей наши ряды, - не раздумывая, ответила Глисса.
- Конечная цель Джор Кадина
- Ты, воительница, - обращаясь к Глиссе, выкрикнул Кос из своей клетки с уверенностью, присущую лишь обреченным. – Ты же солдат. Разве ты не видишь бесчестие этого пути?
- Я Фирексийка
Лилиана начала злиться.
- Так Болас сказал тебе, что он спасет твой народ? Он не упомянул, что у него нет такой силы? – Ее порадовало удивление на лице Вулшока при упоминании Никол Боласа. – Он е упомянул, что мы с ним
Теперь настал черед Коса ошарашенно замолчать. Лилиана удовлетворенно улыбнулась, но, хоть она и побеждала в словестной перепалке, ее тревога не унималась.
Жгучая боль пылала к груди Карна. Что это было? Он пристально смотрел в затравленные глаза человека, которого он держал в руке, и внезапно их обоих окутал эфир.
Рев Сплошной Бесконечности наполнил уши Карна. Голем огляделся вокруг. Он стоял на небольшом парящем куске скалы. Карн взглянул вниз. Его старый друг Венсер спал у его ног. Серебряный голем улыбнулся. Так, как они сюда попали? Что они делали? Несомненно, какое-то важное исследование, вероятно новый прорыв в изобретательности. Затем Венсер открыл глаза и взглянул на Карна.
Голем вскрикнул, когда боль, несравнимая ни с одной другой прежде, вспыхнула в его теле. Сжимая грудь, он вонзил пальцы в свою металлическую плоть, пока…
Плоть?
С раскатистым
- Я знаю это чувство. Добро пожаловать назад, Карн. Думаю, это было наше мироходское
«сердечное» приветствие, а?
Карн застонал. Он знал лишь одного мироходца, способного на столь жалкое чувство юмора –
верного друга, великого изобретателя.
- Венсер. Я дома, - улыбнулся Карн.
Мелира, сметенная, взяла дело в сои руки.
Эруги грубо напал на Лилиану и Глиссу, пока целительница вскарабкалась на клетку, словно подросток на дерево, и освободила Коса.
Проклятия Лилианы и удары Глиссы яростно звенели над полем боя, когда Кос вобрал силу гор и направился к темной некромантше.
Эльфы в различных стадиях смерти были разбросаны повсюду, и их вид распалил в Косе жажду крови и пламя ярости. Лилиана стояла над Мелирой. Кос изверг шквал молний на колдунью и наблюдал с наслаждением, как та была захвачена врасплох и пыталась выкрутиться, спасая свою жизнь. Кос с уверенностью перешагнул через зеленую целительницу и поднял ее хрупкое тело обеими руками.
- Спасибо, - сказала Мелира. Ее глаза напоминали яркие изумруды.
На краю сражения один претор наблюдал за развитием битвы. Он не сводил глаз с могучего, мускулистого гуманоида, с его сильных рук, обнимавших рыжеволосую девушку…
Урабраск бросился на существо, осмелившееся дотронуться своими ручищами до Мелиры.
- Подождите! – Венсер пробирался сквозь резню сражения. – Подождите!
- Это безнадежно, друг мой, - сказал Карн.
Лилиана перешла в режим рассеивания смерти. Она выпускала убийственное заклинание за заклинанием в ряды эльфов со злобной ухмылкой на лице. Глисса со всех сторон была окружена Веридианцами, а Мелира отползала в укрытие, пока Кос боролся с… Урабраском?
- Погодите! – Орал Венсер, мчась к Клетке.
Стрела вонзилась ему в руку. Другая вошла в ребра. Венсер споткнулся и упал на колено. Эзури стоял у Клетки, с луком в руке.
Лилиана развернулась, когда дюжина эльфов развалилась перед ней на куски. Эта битва была несерьезной. Они не могли ее даже коснуться. Но осложнение все же было, так как она расходовала ману, необходимую для запуска проекта. И,
Там. Она мельком заметила краем глаза белую ткань и коричневые волосы. Выпрямившись, Лилиана с ужасом осознала, что Эзури держал свои обоюдо-лезвенные мечи над раненным силуэтом ее изобретателя. Венсер сидел на коленях, прижимая руки к кровоточащей ране на боку.
-
Клинки Эзури обрушились вниз.
- Слобад отказался от одной возможности стать божеством. Думал, я спасаю друга. Но теперь я ей нужен… внутри солнца. Я буду красным аспектом. – Бестелесная рука сжимала колено Лилианы.
Некромантша была истощена. Она взглянула в сторону Глиссы, тяжело переводящей дыхание, прислонившись к скале. Она была иссечена множеством ран, но ее глаза все еще сияли этим потусторонним зеленым светом.
- Ты верный друг, - пробормотала Лилиана руке гоблина. Затем она подняла ее и метнула с удивительной меткостью в клетку, в которой прежде был заточен Кос. Неудивительно, рука гоблина сделала очень неприличный жест в ее сторону, плюхнувшись в клетку. Лилиана рассмеялась. Она завела собственную руку за спину Венсера. Его голова бессильно легла на ее плечо. Эзури и Мелира стонали в своих временных состояниях безучастности. Эзури был подавлен, а Мелира была очарована неопределенной караульной службой. Лилиане было неприятно использовать подобные чары, но она не могла придумать лучшего решения, прежде чем Венсер был бы обезглавлен.
Как раз на этой мысли Лилиана повернула голову к теням за ее спиной. – А ты, Джор, желаешь шагнуть в бессмертие?
Жрец Норн вышел вперед. – Ты планировала это с самого начала? – сказал он голосом, подобным пустынному ветру, гудящему в русле высохшей реки.
- Сам знаешь, что да. – Ухмыльнулась Лилиана, устало, но торжествующе. Белый жрец коротко кивнул.
- Я выпила все твое вино, - пожала плечами Лилиана. Жрец повернулся, взглянув на нее. Затем он, также, пожал плечами. Размеренной поступью, он взошел на свое место в Клетке.
Лилиана опустила взгляд на изобретателя в своих объятьях.
- Венсер? Венсер, ты мне нужен. Пора. – Она нежно подняла его голову, и повернула лицом к Клетке и ее содержимого. Она была действительно прекрасна. Разнообразие жизни, которое изменит мир, изменит историю. Чернота в часах очищения бурлила, готовая к освобождению. Сверкание золота и серебра устройства озаряли тускнеющие небеса.
Венсер поднял трясущуюся руку.
- Ты можешь, - прошептала Лилиана, направляя его пальцы своими, собственными в сторону солнц. Она прижалась лицом к его щеке, свей волей желая, чтобы все получилось. – Пожалуйста, - сказала она, - Все это ничто без тебя.
Солнца – или луны – Мирродина исчезли с небес.
В следующее мгновение они возникли внутри Клетки.
Пять цветов, пять стихийных энергий. Все пять были заточены в Темной Стали, серебре, и золоте. Крики аспектов слились в вибрирующей пульсации солнц.
Воринклекс растаял в зелени, поглощенный Лейсой. Шеолдред растворилась в черном, приняв объятия Ингл. Джор вознесся в белое Светило. Джин-Джитаксиас слился с синевой Ока Рока. И рука Слобада вспыхнула красным пламенем, зажженным Небесным Тираном.
Устройство начало трястись, его сочленения задрожали и задергались, словно не желая испускать убийственную волну в окружающий мир.
- Нет, нет, клетка не должна отказать. Это мое наследие, - ахнул Венсер. Он принялся вливать ману в артефакт, укрепляя его. Он почувствовал, как руки Лилианы обняли его крепче.
- Друг мой, разве ты еще не осознал, что сделал уже достаточно? Даже больше, чем достаточно. Теперь мой черед. – Карн прошел вперед и положил руки на Клетку. – Вот, меня называли Отцом Машин. Как Фирексия могла быть мудрее меня, Карна? Я никогда не считал себя отцом. И все, это правда. Трагедия Мирродина была вызвана моим пренебрежением. Более, чем создатель, мироходец, ученик, учитель – я отец. В своей гордыне, я нанес вред этому миру. Я никогда более не предам мое творение своим отсутствием. Я Отец Аргентума. Пришло время подобающим образом.
Слова Лилианы эхом раздавались в разуме Глиссы, когда она наблюдала за вознесением Клетки. Яркость была несравнимой ни с чем, что она когда-либо видела прежде.
Она задумалась о Слобаде. – Стань Богом, мой гоблинский друг…
Свет усилился до ослепительной вспышки, заполнившей все небо. Глисса почувствовала влагу на щеках.
- Джин-джинни джин?
- Что?
- Ты весь серебряный.
- А ты синяя.
Шеолдред осматривала организм перед собой. Он был совершенно, полностью серебряным человеком. Она взглянула на себя. Различные оттенки синей ткани окутывали ее тело. Она коснулась своего лица, рук. Мягкая, белая кожа.
- Я впервые видела тебя в Мерцающей Пустоши, - сказала она серебряному человеку. Он не ответил.
- Ты пытался поймать мигомолей в стеклянную банку, - сказала она.
Серебряный человек повернулся к ней, окруженный полем бритвенной травы и небесной синевы.
- Прошу прощения? – сказал он. Его глаза были наполнены жидкой платиной.
- Я ничего об этом не знаю, но могу показать, как видеть будущее на буханке хлеба, - сказала вращатель судеб.
- С удовольствием, - ответил Мемнарк.
- Так, значит, ты говоришь… действительно существует куча других людей, как мы?
- Ну. В общих словах. Конечно, точно таких, как я, нет, - ухмыльнулась Лилиана. Венсер закатил глаза.
- Как тебе удается так долго выживать, будучи настолько предсказуемой? – он легонько толкнул ее локтем в бок, когда они прогуливались по залитой звездами тропе над Теросом, узкой полоске эфириума, хитро петляющей сквозь Эфир.
- Я просто знаю, как окружить себя нужными инструментами, - ответила Лилиана, ущипнув его за задницу. Венсер вскрикнул и утратил равновесие, пару жутких мгновений балансируя на краю темной металлической тропы. Яркие краски и неравномерный пейзаж Тероса плыл и содрогался под ним. В следующее мгновение он снова твердо стоял на ногах. Лилиана крепко держала его за плечо, глубоко впившись ногтями в его бледную кожу.
- Не бросай меня так быстро, Венс, - рассмеялась она.
Венсер отвернулся от нее, скрывая румянец, уставившись в пустоту мультивселенной. Хватка Лилианы ослабла, боль от зажима быстро унялась. Ей уже не нужно было его удерживать, но ее рука все еще лежала на его плече. Ее пальцы скользнули к изгибу его локтя, оставшись там. Они шли в тишине.
- Ты еще не знаком с Гидеоном? – наконец заговорила она, как только они миновали искрящиеся огни Тероса, войдя в миазмы, испещрённые мутным коричневым сиянием.
- Гидеоном? Нет.
- Везунчик, - хмыкнула Лилина. Венсер искоса взглянул на нее. Ее глаза были темными омутами, непроницаемыми и, в данные момент, спокойными и едва ли не зеркальными.
- Еще один инструмент? – спросил Венсер.
- Нет, только мускулы, - усмехнулась она.
- Звучит так, будто ты, эм –
- Гидеон. Он из тех, кто вынуждает тебя действовать. Никогда сам не вкладывается в ситуацию.
- Ясно, - сказал Венсер, на самом деле не поняв ни слова.
- Смотри, - сказала Лилиана. – Мой дом вдали от дома. – Под ними открылся громадный мир. С круговой сетью строений, покрывавшей все пространство, без единого открытого пространства, различимого с этого расстояния. Точечные мерцающие огни очерчивали городской пейзаж сквозь эфирную вуаль, подобно миллионам роящихся светлячков. Должно быть, это наиболее населенный мир из всех, что он прежде видел.
- Он… милый. – Венсер поморщил брови, внимательно всматриваясь вниз.
- Добро пожаловать в Равнику, врунишка. Мое скромное пристанище.
- Пахнет… уф, тоже мило. – Венсер ахнул, когда светящийся коричневато-ржавый поток прошел совсем близко к его лицу.
- К этому привыкаешь, - сказала Лилиана.
Продолжение следует…
ВОЗМЕЗДИЕ В РАВНИКЕ
Fence – в английском языке имеет значения «забор» и «фехтование»