Мэдди…

Как только я вошла, громкость и интенсивность этого места ошеломили меня. Все либо кричат, либо танцуют, либо употребляют большое количество алкоголя. Воздух пропитан запахом пота и выпивки, а музыка звучит громко и оглушительно. Я уже могу сказать, что это просто еще одна вечеринка, так похожая на остальные.

Это всегда одна и та же группа мерзких, подлых девчонок, одни и те же спортсмены, и каждый раз никакого разнообразия. Становится скучно. То же самое дерьмо, но на другой неделе.

Однако бывают ситуации, когда вам нужно найти новые способы скоротать время, когда вам скучно.

В том числе сыграть в «Семь минут на небесах» в прошлом месяце и поместить имя Тейт в кубок. Или видеть чудесное хмурое выражение на лице Бекки, когда Деймон ускакал прочь с Тейт, а она оставалась не в поле зрения.

Сидя на диване, я пытаюсь насладиться пивом, но мои мысли разбегаются. Поскольку я чувствую, что две пары глаз практически прожигают во мне дыру, я оглядываю комнату, чтобы увидеть, откуда они исходят. Сначала мое внимание приковано к глазам Эйса, прежде чем я быстро переключаюсь на Рóмана в ответ.

Я начинаю беспокоиться, когда вижу, что они оба смотрят на меня. Я ловлю себя на том, что не могу поддерживать зрительный контакт ни с одним из них, отчасти из-за недостатка смелости.

Мой взгляд скользит к парню, сидящему рядом с ними, пока я пытаюсь избавиться от напряжения, которое они создают. Однако Себ, их друг, сосредоточен на чем-то другом. Я могу сказать, что он нацелился на Мэри, поскольку продолжаю следить за его взглядом. Мои губы начинают растягиваться в улыбке, когда идеи начинают появляться в моей голове. Я определенно готова сыграть роль свахи.

Мэри одна, она сидит в углу маленького диванчика. Она курит косяк, поджав под себя ноги. Никто не осмеливается сесть рядом с ней, по крайней мере, трезвый.

На вечеринке Мэри не самый дружелюбный человек, которого вы могли бы встретить. Она предпочитает держаться особняком, за исключением тех случаев, когда рядом мы с Тейт.

Интригует, что Себ не отводит от нее взгляд.

У них есть прошлое, но Мэри не дала нам много информации об этом.

Все, что я знаю, это то, что все закончилось грязно.

Я отвлекаюсь от бывших любовников и снова бросаю взгляд в сторону Эйса и Рóмана. На этот раз, когда Тейт подходит ко мне ближе, они разговаривают с Деймоном. Держа в руках два пива.

Она протягивает мне одно и говорит:

— Привет, красотка.

Я издаю смешок, когда она спрашивает:

— Это место занято? — указывая на свободное место рядом со мной. Насколько я могу видеть, в этот момент она достаточно пьяна. Тейт подносит бокал с пивом ко рту и спрашивает: — Почему ты сидишь здесь совсем одна? — садясь на сиденье рядом со мной.

Прежде чем я успеваю ответить на ее вопрос, что-то привлекает мой взгляд, и от открывшегося передо мной зрелища у меня сводит живот. Бриана и Доминик выходят на сцену рука об руку, мне сразу же хочется убежать, как только его глаза встречаются с моими. Однако, когда я чувствую те же две пары глаз, что и несколько минут назад, мои мысли направляются в другое русло. Что заставляет меня немедленно придумать план. Но сначала мне нужна помощь в его реализации.

Я встаю с дивана, на котором сижу, и говорю Тейт, куда иду, чтобы она не подумала, что я ее бросаю. Как только я подхожу к месту где сидит Мэри, она поднимает свой взгляд на меня. Останавливаюсь прямо перед ней, и на моем лице появляется ухмылка. Ее вздох при мысли об участии в каком-то плане заставляет меня рассмеяться. Тейт спотыкается, плюхается на диван и обнимает Мэри, как раз когда я начинаю говорить.

— О чем вы болтаете? — радостно вмешивается она.

Улыбка на моем лице становится еще шире, я оборачиваюсь к Мэри и готовлюсь объяснить им обоим свою стратегию.

— Доминик здесь. — В тот момент, когда слова слетают с моих губ, лица у них обоих вытягиваются.

Я продолжаю объяснять им обоим свой план действий.

— Мне нужно, чтобы вы, ребята, держали его подальше от меня. Просто до тех пор, пока я не уговорю Рóмана или Эйса выдать себя за моего парня, чтобы Доминик не приближался ко мне до конца ночи.

Мэри, не говоря ни слова кивает, вставая, готовая принять участие в моем плане. Теперь, обратив мое внимание на Тейт, она шутливо отдает мне честь и говорит:

— Ты можешь на нас рассчитывать.

…

Направляясь на кухню за напитком, чтобы придать себе немного уверенности. Останавливаюсь перед стойкой, чтобы взять бокал. Только прежде, чем я успеваю это сделать, я внезапно чувствую, как чьи-то руки обхватывают меня за талию, прижимая к стойке без выхода.

Через несколько секунд мое тело мгновенно осознает, кто меня держит.

По моему позвоночнику пробегают мурашки, и это не в хорошем смысле.

— Ты знаешь, что невежливо не поздороваться, Мэдди, — горячий голос Доминика звучит у меня в ухе. — Дорогая, я думал, ты более вежлива. Наверное, я ошибся.

Его хватка немного ослабевает, когда я отталкиваюсь назад, чтобы вырваться из его кольца рук. Оборачиваясь, я замечаю хмурое выражение на его лице из-за моего решения оттолкнуть его.

Отвечая на его хмурый взгляд, я выплевываю в него свои слова, как яд, когда говорю:

— Ты прав, Доминик, у меня нет хороших манер. Я бы сказала, что рада тебя видеть, но это было бы ложью. И это единственное, чем я не являюсь, в отличие от некоторых людей. Лжец…

Я пытаюсь отодвинуться от него и беру бокал со стойки. Но как только я пытаюсь протиснуться мимо него, его рука крепко обхватывает мое предплечье.

— Помни свое место, Мэдди. Ложная уверенность тебе не идет. Не тогда, когда я знаю, что ты достаточно скоро вернешься ко мне, — на его губах появляется улыбка.

Дрожь сотрясает мое тело, когда я отвечаю как можно лучше:

— Доминик, я знала, что ты многого достиг. Но бред не был одной из этих вещей. Спасибо, что добавил это в список. — Вырывая свою руку из его хватки, я продолжаю двигаться и выхожу из кухни, готовая привести свой план в действие.

Войдя в гостиную, я замечаю Мэри на диване. Моя рука мгновенно поднимается, показывая ей средний палец, давая понять, что они с Тейт проделали ужасную работу, удерживая его на расстоянии.

Она просто пожимает плечами, показывая мне средний палец в ответ. Улыбка невольно появляется на моих губах от её выходки.

Я оглядываю помещение в поисках Эйса или Рóмана, двух людей, которые мне нужны для моего плана;

люди, которые собираются помочь мне, пока понятия не имеют, что они собираются делать.

Заметив их в другом конце комнаты, я вижу, что на этот раз они отделились от группы.

Бриана обвилась вокруг Эйса, облегчая мой выбор, видя, что Рóман один.

Начинаю свой путь через комнату, И они как будто чувствуют меня, потому что обе пары глаз в одно мгновение устремлены на меня.

Мои шаги немного сбиваются от исходящего от них напряжения. Я изо всех сил стараюсь избавиться от него, продолжая свой путь.

По лицу Брианы видно, что ей определенно не нравится, что Эйс не сводит с меня глаз. Я не виню ее.

Останавливаясь перед ними, я натягиваю улыбку на лицо и поворачиваюсь к Рóману, собираясь сразу задать свой вопрос.

— Эй, как ты думаешь, я могла бы поговорить с тобой секунду, желательно наедине?

Бриана пользуется случаем, чтобы потянуть Эйса за руку и сказать:

— Мы должны дать им немного пространства.

Ожидая, что он уйдет с ней, я застигнута врасплох, когда он заговорил:

— Вообще-то, тебе лучше уйти. Кажется, Мэдди хочет о чем-то с нами поговорить. Но наслаждайся вечеринкой, — он заканчивает, отмахиваться от ее прикосновений.

К чему она определенно относится не слишком легкомысленно, ее лицо выглядит так, словно у нее вот-вот лопнет предохранитель. Поворачиваясь спиной, Эйс, должно быть, говорит что-то, что заставляет ее пересмотреть свои планы по удержанию его рядом, потому что краска отливает от ее лица, когда она уходит, не сказав больше ни слова.

Поворачиваясь к нам, он расплывается в улыбке, когда начинает говорить

— Так что же ты хотела нам сказать, Солнышко?

Я не могу решить, должна ли я радоваться или раздражаться из-за того, что он просто встрял в мой разговор, который я пытаюсь завязать с Рóманом. Поэтому вместо этого я поворачиваюсь к нему спиной и готовлюсь привести свой план в действие.

— Итак, Рóман, как я уже говорила, я хотела спросить, не окажешь ли ты мне небольшую услугу?

Одна из его бровей приподнимается, когда он переходит к вопросам.

— И в чем же может заключаться это одолжение?

Жужжащий голос Эйса позади меня подобен мухе, которая просто так не улетит, снова вмешиваясь, как будто он часть разговора.

— Ты же знаешь, Солнышко, что невежливо отворачиваться и игнорировать людей.

Продолжая игнорировать его, я продолжаю свою просьбу к Рóману.

— Мой бывший здесь, на вечеринке. Он не был и не является самым лучшим человеком, и мне нужно, чтобы он оставил меня в покое хотя бы на этот вечер. Поэтому я предлагаю тебе притвориться моим парнем. Чтобы держать чудовище на расстоянии, понимаешь? Только на этот вечер. Так что, что скажешь?

Его глаза смотрят туда, где, я знаю, находится Эйс.

Улыбка появляется на его лице, заставляя бабочек кружиться в моем животе, гадая, о чем он думает.

В этот момент руки Эйса обвиваются вокруг моей талии. Делая полную противоположность тому, что делал Доминик всего минуту назад.

Его дыхание у моего уха заставляет меня отчетливо ощутить, что мои трусики стали влажными.

— А нам-то что с этого, Солнышко?

Рóман подходит ближе, и воздух становится гуще. Я пытаюсь подобрать слова, чтобы произнести их громче.

— Я не помню, чтобы просила или приглашала тебя. Я помню только имя Рóмана, слетевшее с моих губ.

Рóман теперь вторгается в мое пространство, когда хриплые слова Эйса достигают моего уха

— Мы идём в комплекте, Солнышко. Так что, если просишь одного, получаешь обоих. И поверь мне, дорогая, сейчас моё имя может и не сорвалось с твоих губ, но к концу вечера ты его точно произнесёшь.

Прежде чем всё могло зайти дальше, объявили игру на вечер, вырывая меня из того транса, в который они меня затягивали. Выскользнув из их объятий до того, как они успели схватить меня, я направилась к тому, кто объявлял игру и правила. Став в стороне, я пыталась собрать мысли, когда объявили игру вечера. "Ты водишь." Начали объяснять правила: нужно больше двух участников, установить таймер, выбрать приз для победителя, и самое главное — не дать себя поймать ведущим. И, наконец, объяснили, что игра пройдёт на улице. В лесу.

Я напряглась, только подумав о том, чтобы участвовать. Каждый начал случайным образом выбирать себе партнёра. В тот момент, когда взгляд Доминика упал на меня, его тело тут же направилось в мою сторону. Мне показалось, что он готов сделать меня своей напарницей. Но как только он остановился передо мной, собираясь что-то сказать, Эйс обнял меня за плечо, притянув к себе, а Рóман встает с другой стороны.

Эйс тут же заговорил:

— Извини, приятель. Она с нами.

Доминик отвечает холодно, его лицо расплывается в улыбке.

— Я не знаю, сказала ли она тебе, но ранее она согласилась быть моей напарницей. К тому же у девушки не может быть двух ведущих. Где в этом веселье?

На этот раз Рóман говорит с той же холодной улыбкой, которая мгновение назад была на лице Доминика.

— Похоже, ты ошибаешься. Она с нами. Двое всегда лучше, чем один. Ты должен понимать, ведь ты сам любишь выходить за рамки отношений, не так ли?

Кивнув Эйсу, Рóман не дал Доминику возможности ответить и просто ушёл.

Эйс подмигнул Доминику, проходя мимо, всё ещё ведя меня за собой, не убирая руки с моего плеча.

Рóман

Идя впереди них, я делаю паузу, чтобы успокоиться, прежде чем решить развернуться и врезать её бывшему.

Не знаю, на что он рассчитывает в отношении неё, но это заканчивается сегодня.

Она сделала свой выбор, подойдя к нам и попросив о помощи.

Теперь она наша.

Оглянувшись через плечо, я вижу Мэдди, которая выглядит напряжённой, будучи в объятиях жизнерадостного Эйса.

Она выскальзывает из его хватки и ускоряет шаг, пытаясь догнать меня.

— Ну что ж, спасибо, что притворились моими парнями. Выражение его лица было бесценным. Я вам должна. Но, думаю, мне пора идти, — она пытается повернуться, но останавливается, видя, что Эйс блокирует ей путь.

Её слова вызывают у меня смех, когда мы останавливаемся на краю леса. Прямо там, где нам и нужно было её поймать.

Я готов начать игру, сгорая от нетерпения поиграть с нашей маленькой мышкой. Ей нужно понять, что она теперь в ловушке.

Единственный способ освободиться от нас — не попасться.

Её награда — свобода.

Свобода от нас. Бросив взгляд вперёд, я вижу, что у Эйса та же мысль — он становится перед ней, блокируя путь и останавливая её от попытки убежать.

Она вот-вот узнает, во что ввязалась.

Её голова мечется из стороны в сторону, взгляд мечется между нами, а глаза расширяются от страха.

Подходя сзади, я наклоняюсь к её уху, позволяя своим тихим словам коснуться его.

— Не так быстро, мышонок. Собираешься убежать? Разве не этого ты хотела? Чтобы твой бывший отстал? Ты сама об этом попросила. Так что теперь единственный выход — не попасться.

Её голова резко поворачивается ко мне, и она спрашивает:

— Что ты имеешь в виду, говоря «не попасться»?

Смех Эйса возвращает её внимание обратно к нему.

— То, что он сказал, солнышко. Правила игры просты. Не дай себя поймать. Наш приз на сегодня — ты. Твой приз — свобода.

Она снова оглядывается через плечо в мою сторону.

— У тебя есть один выход, маленькая мышка. Стоп-слово. Всё это прекратится, как только ты его скажешь. Потому что, как только мы начнём, пути назад не будет. И мы не обещаем быть нежными.

Мои слова заставляют её задуматься — на лице отражается борьба за решение, что сказать.

Она глубоко выдыхает, словно пытаясь сосредоточиться, и произносит ответ, определяя свою судьбу:

— Хорошо, я сыграю. — Ее ответ предопределил судьбу сегодняшней ночи.

Следующие слова она произносит нервно, с ноткой волнения в голосе:

— Мое стоп-слово «зеленый».

— Тогда игра начинается. Я бы на твоём месте побежал, мышонок. Таймер уже пошёл, — заканчиваю я, наблюдая, как она лихорадочно смотрит то на одного, то на другого из нас.

В следующий момент она резко разворачивается и бросается бежать.

Листья под её ногами хрустят, пока она убегает.

Мэдди

Пробегая сквозь деревьев, чувствую как адреналин начинает вызывать панику во мне.

Мысль о том, что если они поймают меня, я стану их на всю ночь. Это вызывает одновременно возбуждение и тревогу.

Я продолжаю метаться между деревьями, но начинаю понимать, что не имею ни малейшего понятия, куда бегу.

Чем дальше забираюсь в лес, тем больше всё вокруг выглядит одинаково.

Я могу бежать прямо на них, и даже не подозревать об этом.

Углубляясь в лес, я останавливаюсь на мгновение, чтобы перевести дух.

Прислонившись к дереву, пытаюсь придумать план, как не попасться.

Но правда ли я этого хочу?

Не быть пойманной?

Или мысль о том, что они меня поймают и сделают со мной невообразимые вещи, заводит меня?

Кто бы мог подумать, что погоня — это мой фетиш?

Когда дыхание успокаивается, я начинаю слышать звуки вокруг.

Это затрудняет планирование, ведь я не знаю, где нахожусь.

У них есть преимущество, так как это территория Эйса и Рóмана.

Внезапно чья-то рука обхватывает мой рот и талию, не давая мне кричать или убежать.

Голос Эйса шепчет мне на ухо:

— Я уберу руки. Не кричи и не убегай пока, Солнышко.

Он убирает руки, давая мне возможность показать, готова ли я подчиниться.

Я поворачиваюсь к нему лицом, а на его лице появляется улыбка, когда он произносит следующие слова:

— Это было первое предупреждение, Солнышко. В следующий раз, когда мы тебя поймаем, ты не узнаешь, кто из нас кто, и я не буду таким милым.

Медленно делает шаг назад, улыбка остается на его лице и не исчезает, пока он не надевает зеленую маску. Я до сих пор понятия не имею, где Рóман.

Он мог бы сейчас наблюдать за нами, и я бы ничего не заметила.

Продолжая отступать, он поднимает пальцы, будто отсчитывает время.

Я бросаюсь бежать, уворачиваясь и петляя между деревьями.

В какой-то момент я замечаю других людей, бегущих через лес, и вспоминаю, что мы здесь не одни.

Отгоняя мысли, я осознаю, что единственный звук, который я слышу, — это ритм моего сердца.

Меня останавливает фигура с неоновой светящейся маской, которая выходит из-за деревьев.

Инстинктивно я поворачиваюсь и пытаюсь бежать в другую сторону, но прохожу всего несколько шагов, прежде чем с другой стороны выходит ещё одна фигура в такой же маске.

Они пытаются загнать меня в угол.

Трудно понять, кто есть кто, когда оба такие высокие.

Свыше шести футов четырёх дюймов (193 см), они нависают надо мной, тьма скрывает их истинное телосложение, не давая намёков на то, кто стоит за каждой маской.

Переводя взгляд с одного на другого, я пытаюсь понять, в какую сторону бежать.

Влево или вправо — они медленно приближаются ко мне с обеих сторон, оставляя открытыми только два направления.

Сделав последний глубокий вдох, я поворачиваю направо и бросаюсь вперёд, пытаясь не дать им поймать меня.

Поглядывая по сторонам, я замечаю, что они исчезли, и меня начинает беспокоить, что они всё время были на шаг впереди.

Лес становится гуще по мере того, как я забираюсь глубже, надеясь, что это даст мне больше укрытия.

Лёгкие горят, а сердце стучит так, будто вот-вот вырвется из груди.

В середине бега меня внезапно поднимают с земли, и я инстинктивно вскрикиваю.

При росте пять футов десять дюймов (177 см) меня не так-то легко поднять, но в чьих бы руках я ни оказалась, они делают это с такой лёгкостью, что я не могу вырваться.

Другая фигура выходит из тени, и единственный свет, который их освещает, — это свет от масок и тусклый свет луны.

Я начинаю вырываться из хватки того, кто меня держит, но это только заставляет его крепче сжать меня.

Их молчание усиливает моё беспокойство.

Я не знаю, кто держит меня, и кто стоит передо мной.

Возможно, их план — не говорить, чтобы с каждым мгновением я становилась всё более нервной и возбужденной, или это просто совпадение.

Медленно тот, кто держит меня, ставит меня на ноги, но не отпускает.

Меня заставляют раздвинуть ноги, поворачивая и прижимая к дереву, разводя их шире.

Напряжение нарастает.

В животе растёт комок нервов от того, что может произойти дальше.

Эйс

Какое прелестное зрелище — она согнулась, распростерлась и ждала нас, прислонившись к дереву.

Она пришла на вечеринку в свитере, который скрывает ее татуированное тело, и джинсах, прикрывающих длинные красивые ноги.

Я чувствовал, как её сердце бьётся быстро в груди, когда я схватил её на бегу.

Она не понимает, как мне трудно.

Она могла бы сказать «нет» с самого начала, но ей хочется играть с нами.

Нам с Рóманом всегда нравились такие погони.

Но то, что она стала добычей, делает все это намного слаще.

Её борьба в моих руках, боже, одна мысль об этом заставляет мой член пульсировать.

У неё была и есть возможность сказать «зеленый» и прекратить это, но она этого не сделала.

Могу поспорить, что ее трусики прямо сейчас промокли насквозь.

Отступив назад, она остается на прежнем месте.

Как раз в этот момент Роман говорит:

— Сейчас самое время сказать свое «стоп-слово», мышонок.

Ее глаза встречаются с нами через плечо, когда маленькая негодница говорит

— Нет, спасибо. Думаю, я справлюсь. — Отталкиваясь от дерева и снова бежит.

Издав смешок, я смотрю на Рóмана, читая язык его тела.

Я вижу, что ему надоели игры, и в следующий раз, когда она попадётся, это будет последний раз.

Он кидает мне взгляд в сторону, кивая, что пора ловить нашего мышонка.

Пробираясь сквозь лес, легко догнать её.

Мы оба знаем этот лес как свои пять пальцев, даже в темноте.

Но помогает и то, что естественный свет луны слегка освещает лес.

Сигнализируя мне издалека, мы обходим её кругом, Рóман готов поймать ее на этот раз.

Когда она стремительно бегает влево вокруг дерева, он хватает её.

Грубо прижимая её к дереву.

Ее изящный ротик снова приоткрывается.

— Ты знаешь, я вроде как начинаю привыкать ко всему этому.

Смешок слетает с моих губ, когда она поворачивается. Рóман не дает ей шанса, прежде чем прижимает её лицо к дереву.

— А, так это ты, Эйс, а это значит, что тот, у кого хватка гориллы на мне, Рóман.

Рука Рóмана с силой опускается, шлепая ее по заднице в ответ на ее слова.

Шок, написанный на ее лице, заставляет меня смеяться сильнее.

— А ты думала, что должно было случиться, Солнышко?

Она поворачивает лицо в другую сторону, чтобы бросить взгляд на Рóмана, её следующие слова полны злости:

— Ты не можешь просто отшлепать меня, когда захочешь. К тому же это не заставит меня замолчать.

Теперь тот, кто посмеивается — Рóман:

— Вот в чём дело, мышонок, что мы можем. Пока ты не используешь стоп-слово, всё возможно. И ты можешь использовать свой восхитительный рот сколько угодно, потому что, через несколько секунд, он будет заполнен.

Это именно то, что заставляет её замолчать.

Она возбуждена, ее дыхание участилось, и не от бега.

Желая дать ей последний шанс, я говорю ей

— Последний шанс, Солнышко, хочешь уйти?

Она снова поворачивает голову, в ее глазах пляшет тепло.

— Нет, я хочу этого. Я хочу вас обоих.

Улыбка растекается по моим губам, я отвечаю:

— Хорошо, солнышко. Ты сама напросилась.

Хватка Рóмана все еще на ее талии, когда он поворачивает ее спиной к себе. Я подхожу, зажимая ее между нами.

Мой рот приникает к ее губам, атакуя их грубым животным поцелуем. Ловлю вырвавшийся у нее стон.

Ее губы автоматически открываются предлагая войти моему языку, что бы сразу же столкнуться с ее языком.

Руки Рóмана скользят с ее бедер под свитер, задирая его, поднимая его вверх.

Скользя по её груди, одна рука щиплет её сосок, в то время как другая крепко держит её за шею, слегка сжимая её дыхательные пути.

Не сводя с меня глаз, он командует:

— Проверь, насколько мокрая наша девочка.

Одарив ее игривой улыбкой, я отвечаю ему:

— Тебе не нужно повторять мне дважды.

Мои руки находят пуговицу на ее джинсах, расстёгивают её и стягивают вниз до середины бедра, чтобы дать себе пространство для игры.

Рóман

Эйс бросает на меня взгляд, и на его губах появляется греховная улыбка:

— Похоже, наша девочка не носит трусиков.

Она всхлипывает от его слов. Моя рука слегка сжимает её горло.

— Это правда, мышонок? Ты собиралась сегодня вечером трахнуться?

Она не отвечает, ее дыхание становится более прерывистым.

Ущипнув ее за сосок, она издает крик, когда я говорю ей:

— Я задал тебе вопрос, мышонок, и жду ответа.

Она всхлипывает, когда я не ослабляю прикосновения к ее соску.

— Нет. Я просто никогда не надеваю трусики на вечеринки.

От ее признания мой член становится еще тверже, хотя я думал что это не возможно.

Мои следующие слова обращены к Эйс:

— Как насчет того, чтобы вознаградить нашу девочку за ответ.

Скользя рукой еще немного вверх по ее горлу, я поворачиваю ее голову, чтобы завладеть ее ртом своим, как раз в тот момент, когда Эйс вводит два пальца в ее сладкую киску.

Мой поцелуй заглушает ее крик, и Эйс продолжает в том же темпе входить и выходить из нее. Отрываясь от поцелуя, я говорю Эйсу остановиться.

Не знаю, как ему, но мне нужно почувствовать ее.

Эта маленькая игра в кошки — мышки продолжалась слишком долго.

Переместив руки обратно на её бёдра, я опускаю их ниже, стягивая её джинсы так, чтобы они сползли и собрались у неё в щиколотках.

Это облегчает управление её движениями по моему усмотрению.

Наклоняя её, я толкаю, пока она не оказывается на четвереньках на земле под нами. Следуя моему примеру, Эйс опускается на её уровень.

Нетерпеливая малышка тянется к джинсам Эйса, пытаясь освободить его.

Такая хорошая маленькая шлюшка.

Поскольку ее внимание сосредоточено на нем, я высвобождаюсь, не давая ей возможности осознать все.

Мой кончик дразнит ее вход, заставляя ее ахнуть, когда я вхожу в нее одним быстрым толчком.

Несмотря на мой грубый подход, она такая влажная для нас, что я легко вхожу в нее, когда ее маленькая тугая киска прижимается ко мне.

Эйс берет член в руку, поглаживая себя несколько раз, прежде чем войти в ее рот, нашу маленькую мышку слегка тошнит, когда она изо всех сил пытается вобрать его член себе в горло.

Ее ротик и киска готовы и горят желанием доставить нам удовольствие.

От моей хватки на ее бедрах останутся синяки. Но по тому, как ее жар обжигает меня, я знаю, что ей это нравится.

Мои бедра толкаются, когда ее киска поглощает мою длину.

Движения Эйса в её рту начинают совпадать с моими, из-за чего она немного давится. Он замедляется, давая ей секунду, чтобы привыкнуть к нему.

— Какая хорошая маленькая шлюшка со спермой. Ты так стремишься доставить нам удовольствие, не правда ли, мышонок.

Она стонет от моих слов, слишком занятая, чтобы ответить.

Продолжая в том же темпе, я чувствую, что она близка.

— Ты близко, не так ли? Твоя киска пульсирует на моем члене, так отчаянно желая моей спермы.

Мои слова доводят ее до оргазма, заставляя кончать всем телом на мой член.

Эйс рычит, находя своё освобождение в её рту, пока она глотает его, как хорошая маленькая шлюшка.

Сделав ещё несколько движений, я изливаю свое семя в ее прелестную маленькую киску.

Мы все переводим дыхание, наблюдая, как она начинает оседать от усталости.

Моя рука обвивается вокруг ее талии, ловя ее прежде, чем она полностью падает на землю.

Выходя из нее, я прошу Эйса помочь мне поправить ее одежду. Заодно и свою.

Заключив ее в свои объятия по-свадебному, я поворачиваюсь к нему, чтобы посмотреть, готов ли он забрать наш маленький сонный приз домой.

Улыбка появилась на его губах, когда она еще глубже зарылась в изгиб моей шеи.

Ее теплое дыхание — пытка, хотя я кончил всего несколько минут назад.

После того, как мы приведем ее в порядок дома, начнется настоящее веселье.

Мэдди

Эта вечеринка превратилась в одно из самых приятных впечатлений, которые я когда-либо испытывала, по сравнению с скучными, обычными вечеринками, на которые я была вынуждена ходить.

Когда мы разворачиваемся и возвращаемся к их дому, я кладу голову Рóману на грудь.

Вдалеке все еще слышна слабая музыка.

Чем ближе мы подходим, тем больше людей оказывается в поле зрения. Обычно я бы запротестовала и заставила Рóмана опустить меня, но я не могу заставить себя заговорить громче. Это именно то место, где я хочу быть. В объятиях Рóмана, Эйс не отстает.

Бас от музыки гремит в моём теле, пока дом становится виден.

Люди стоят вокруг, разговаривают и делают бог знает что.

Рóман идет быстрым шагом, не останавливаясь, пока мы не оказываемся в его спальне.

Ставя меня на землю, он берет меня за руки, чтобы убедиться, что я сохраняю равновесие, прежде чем отпустить.

Услышав звонок из кармана, он тянется за тем, что я предполагаю, является его телефоном. Прочитав сообщение, он вздыхает и говорит:

— Я вернусь через несколько минут. Мне нужно разобраться с тупыми ублюдками внизу, — он наклоняется, прижимаясь своими нежными губами к моим.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Мягкие руки Эйса подхватывают меня и ведут в ванную.

— Давай снова приведем тебя в порядок, Солнышко. Я хочу, чтобы ты была красивой и чистой, — говорит он, наклоняясь, чтобы включить воду.

Я закатываю глаза, услышав его прозвище для меня.

В первый раз, когда я его услышал, оно мне не понравилось, но теперь я начинаю к нему привыкать. Всё ещё не понимаю, откуда оно взялось.

Начав снимать свитер, я останавливаюсь, когда чувствую, как две руки берут меня за запястья, прерывая моё движение.

— Позволь мне сделать это, — говорит Эйс, берясь за дело и стягивая с меня свитер до конца. После этого он расстёгивает мои джинсы.

Стягивая их, пока я не вылезу из них, он бросает их на пол.

Пар от воды заполняет комнату, когда Эйс заходит в душ, прежде чем протянуть мне руку.

Я вкладываю свою руку в его и встаю рядом с ним. Горячая вода каскадом стекает по нашим телам, когда я закрываю глаза и кладу голову ему на грудь. Впитываю ощущение нежной кожи Эйса под кончиками пальцев.

Мой разум свободен от всех забот.

Единственное, что сделало бы это идеальным, — это если бы Рóман был здесь, с нами.

— Значит, я был прав да? — Эйс начинает говорить, заставляя меня открыть глаза.

— Мы говорили тебе, что двое лучше, чем один. Тебе понравилась погоня, солнышко? — его подбородок касается моей щеки, пока его слова мягко звучат у меня в ушах.

— Да, я думаю, вы, ребята, были определенно правы насчет этого, — я отвечаю с небольшим смешком.

Его руки обвиваются вокруг моей талии, я чувствую его теплое дыхание у своего уха, и мое лицо все еще прижато к его груди.

— Была одна вещь, которую я отчаянно хотел сделать во время погони, но не смог, — его мягкий шепот коснулся моего уха. — Ты знаешь, что это было, Солнышко? — пальцы впиваются в кожу на моих бедрах, где уже остались синяки от грубых рук Рóмана.

— Нет, скажи мне.

Он издает хриплый звук в знак согласия, заставляя мое сердцебиение учащаться.

— У меня не было возможности попробовать тебя на вкус так, как ты пробовала меня.

Его руки опускаются ниже, пока не останавливаются на моей заднице, в то время как его рот покрывает поцелуями основание моего горла.

Медленно продвигаясь вниз по моему влажному телу, его губы прижимаются к коже моего живота.

Когда он смотрит на меня снизу вверх, его голубые глаза, кажется, потемнели. Нежно проводя губами и языком по внутренней стороне моего бедра, он поднимает голову, встречаясь со мной взглядом.

Руки Эйса перемещаются, чтобы схватить меня сзади за бедра, прежде чем закинуть одну ногу себе на плечо.

Мои пальцы запускаются в его влажные золотистые волосы, удерживая его на месте, как раз в тот момент, когда он говорит:

— Я знаю, что у этой сладкой киски будет божественный вкус, — его рот мгновенно накрывает мою промежность, заставляя мою голову откинуться назад, с глухим стуком ударяясь о стену.

Его язык кружит по моему клитору, и я не могу сдержать сдавленный стон.

— Черт возьми, Эйс. Пожалуйста, не останавливайся, — я тяжело дышу, моя грудь начинает подниматься и опускаться. Поднося палец к моему отверстию, он начинает входить и выходить из меня, прежде чем добавить второй.

Нарастающий оргазм врезается в меня, как грузовик.

Со стоном произнося его имя, мой взгляд падает на него, пока я наблюдаю, как он пожирает меня. Наконец-то отпускает, когда видит, что я расслабляюсь, стоя так же, как и он.

Я позволяю себе несколько мгновений отдышаться, пока Эйс втирает шампунь в мои волосы.

Смыв мыло, я оборачиваюсь и смотрю на него снизу вверх, его твердый член упирается мне в низ живота.

— Я хочу прикоснуться к тебе. — шепчу я, привстав на цыпочки, пытаясь дотянуться до его губ.

Он наклоняется, встречая мой ждущий рот. Я сжимаю его твердую длину в руке, медленно двигая ею от основания до кончика. Но его рука протягивается и сжимает мою, прерывая мои движения.

— Это было для тебя, Солнышко. Не для меня. — шепчет он мне в губы.

Отступая назад, он обнимает меня, чтобы перекрыть воду.

Выйдя из душа, Эйс тянется ко мне, начиная обматывать мое тело белым пушистым полотенцем.

Взяв одно для себя, он оборачивает его вокруг талии.

Оставляя его верхнюю половину обнаженной, давая мне возможность поглазеть.

Он выходит из ванной только в полотенце, обернутом вокруг талии, когда раздается внезапный стук в дверь спальни.

Оглянувшись через плечо, он смотрит на меня, прежде чем направиться к двери. Открыв ее, я слышу тихий разговор, но ничего не могу разобрать из-за шума музыки, играющей по другую сторону двери. Я стою у ванной, кутаясь в полотенце, и жду, когда смогу выяснить, что происходит. Видя напряжение в плечах Эйса, я понимаю, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Несколько мгновений спустя дверь спальни закрывается, и Эйс поворачивается ко мне с пустым выражением лица.

— Что это было? — спрашиваю я его, когда он заходит в ванную. Поднимая с пола футболку и мои джинсы, он протягивает их мне, прежде чем ответить.

— Деймон. Какая-то хрень насчет того, что ему нужна моя помощь внизу, — он натягивает через голову свою рубашку, прежде чем схватить штаны и натянуть их следующими.

— Дай мне одеться, и я пойду с тобой. — говорю я ему, кладу рубашку на кровать и натягиваю джинсы.

— Нет, останься здесь, Солнышко. — Он тянется ко мне, когда полотенце спадает с моего тела. Притянув меня к своей груди, он наклоняется и оставляет легкий поцелуй на моих губах.

— Просто останься здесь и расслабься. Я собираюсь пойти помочь Деймону и Рóману.

— Мы с Рóманом скоро вернёмся, ты даже не успеешь заметить.

Он отпускает меня, прежде чем повернуться и направиться в сторону вечеринки.

Я натягиваю через голову рубашку, которую он мне дал, и сажусь на кровать как раз в тот момент, когда слышу щелчок закрывающейся двери. Может, мне просто уйти? Последнее, чего я хочу, это чтобы они подумали, что я цепляюсь за что-то, чего явно нет. Они не из тех мужчин, которые готовы остепениться. Особенно ради кого-то вроде меня.

Встав с кровати, я возвращаюсь в ванную, чтобы расчесать волосы, прежде чем собрать их в неряшливый пучок.

Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока они вернутся.

Схватив телефон с тумбочки, я выхожу из комнаты и спускаюсь вниз в поисках Тейт, чтобы сообщить ей, что скоро уезжаю.

Пробираясь сквозь море людей, толпящихся на лестнице, я спускаюсь на нижнюю ступеньку, оглядываясь в поисках Тейт или Мэри.

Углубляюсь в толпу людей, но никого из них нигде не видно. Я иду в направлении кухни, решив выпить, чтобы успокоить нервы. Волна беспокойства захлестывает меня, как только я переступаю порог кухни.

Доминик прислоняется к кухонной стойке, Бриана стоит между его раздвинутых ног и целует его в шею, но его глаза смотрят в мою сторону.

Стараясь не обращать на них внимания, я подхожу к стойке, чтобы взять себе выпить.

Как только я беру чашку «red solo», с кухни доносится заразительное хихиканье Тейт.

— МЭДДИ! Где ты была? Мы искали тебя повсюду.

Хихикая над ее пьяным видом, я отвечаю:

— Кто это «мы»?

Она смотрит на меня в замешательстве и спрашивает:

— Что?

Качая головой и смеясь, я говорю ей:

— Ничего. Как прошла вечеринка?

Она улыбается еще шире:

— Это потрясающе. Ты пропустила так много всего. Ты занималась сексом? Потому что респект тебе, если да. Я знаю, что у Эйса и Рóмана огромные члены, так что это хорошо для тебя, девочка.

На моем лице отразился шок от ее заявления. Я знаю, что она рассказала мне, что произошло между ними всеми.

Но, боже, у пьяной Тейт нет фильтра.

Прежде чем я успеваю ответить, на кухню заходит Деймон, направляясь к Тейт. Полагаю, чтобы проверить, как она.

— У тебя все в порядке, ангел? — спрашивает ее Деймон, выпивая. — Я даже не заметил когда ты успела столько выпить.

— Я в порядке, — говорит она, прислоняясь спиной к его груди. Глаза Деймона встречаются с моими, прежде чем посмотреть туда, где стоит Доминик. Деймон, должно быть, чувствует напряжение в комнате, потому что он наклоняется в сторону, осторожно, чтобы не сдвинуть Тейт слишком сильно, прежде чем оказаться ближе к моему уху.

— Ты в порядке? — его взгляд переходит с Доминика на меня.

— Да. — Я киваю головой, одаривая его, надеюсь, ободряющей улыбкой.

Смотрю себе под ноги, стараясь ни с кем не встречаться взглядом из страха, что они раскусят мою ложь.

— Мэдди, давай выйдем на улицу? Здесь жарко, — спрашивает Тейт, пытаясь отобрать свой напиток у Деймона, который только качает головой.

— Ладно, давайте я быстренько возьму что-нибудь выпить, — поворачиваясь к ним спиной, я делаю несколько шагов к стойке, прежде чем беру новую красный стакан.

Просматривая все варианты, я беру то, что находится ближе всего ко мне, и начинаю наливать. Громкое раздражающее кудахтанье привлекает мое внимание к тому месту, где находятся Доминик и Бриана. Как только я собираюсь вернуться к разливке своего напитка, Бриана спотыкается и врезается в меня, а Доминик смеется над ее выходками.

— Упс. Извини. — говорит она с угрожающей улыбкой на лице.

Качая головой, я изо всех сил стараюсь не обращать на них внимания, беру свой напиток и выхожу из кухни в сопровождении Деймона и Тейт, ведущих меня.

Рóман

Выйдя на улицу, чтобы разобраться с суматохой, о которой мне сообщил Деймон, я замечаю нескольких девушек, кружащих вокруг машины.

Одна из них собирается воткнуть один из моих кухонных ножей в шины какого-то бедолаги.

Стоя там несколько секунд, я размышляю, хочу ли я наблюдать за разыгрывающейся сценой.

Но если у парня лопнут шины, это значит, что он застрял здесь, и я не собираюсь с этим разбираться.

— ЭЙ! — крикнул я.

Крича в их сторону, я привлекаю все их внимание к себе.

— Проколешь эти шины, и тебя больше никогда не допустят ни на одну из наших вечеринок.

Девушка, держащая нож, медленно опускает руку, произнося:

— Но он изменил мне! А потом привел эту сучку сюда с собой!

Она практически впадает в истерику, когда заканчивает свое предложение.

— Я понимаю, что ты расстроена, но убери это дерьмо в другое место. Если ты этого не сделаешь, тебе не понравятся последствия твоих действий.

Она роняет нож, который мне нужно напомнить себе взять позже.

— Хорошо, я разберусь с ним в другом месте.

Думая, что всё закончено, я поворачиваюсь, готовясь вернуться внутрь и увидеть нашу девочку. Но как только я поворачиваю спину, я слышу крик и вижу, как начинается драка между несколькими девушками и парнями. Отлично, вот и весь вечер.

Вечеринка заканчивается после этого.

Мэдди

Стоя с Тейт и Мэри на заднем дворе, я оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти Эйса и Рóмана. Поднося свой напиток ко рту и оглядываясь по сторонам, и наконец, замечаю Рóмана, пытающегося успокоить какую-то девушку с кухонным ножом в руках. Она выглядит как сумасшедшая, по ее лицу текут слезы, когда она кричит. Через несколько мгновений ему наконец удается заставить ее бросить нож, как раз в тот момент, когда всего в нескольких футах от того места, где он стоит, начинается драка. Издавая тихий смешок, потому что я знаю, что это последнее, что Рóман хочет делать прямо сейчас, мои глаза начинают блуждать.

Я вижу, как Эйс и Себ потягивают пиво, стоя в сторонке и наблюдая, как Рóман разруливает ситуацию с ухмылками на лицах обоих. Вид этих парней после всего, что произошло сегодня вечером, вызывает у меня волну тепла.

У меня немного сводит живот при мысли, что сегодня все закончится. Что я не принадлежу им.

Допивая остатки жидкости из своего стакана, я подхожу к мусорному ведру и выбрасываю его. Задержавшись на секунду, пытаюсь отдышаться, когда это странное чувство захлестывает меня. Собираясь повернуться, я почти теряю равновесие и протягиваю руку, пытаясь найти что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, но Мэри оказывается рядом прежде, чем я касаюсь твердой земли. Она протягивает руки, чтобы поймать меня.

— Эй, черт. Ты в порядке? — спрашивает она, когда звезды начинают танцевать перед моим взором.

— Я в порядке, — заявляю я.

— Давай, Мэдди, усадим твою задницу, — она пытается снова.

Желая убежать от всех и вся, я вырываю руку из хватки Мэри.

— Я сказала, что со мной все в порядке, Мэри. — Говорю это громче, чем намеревалась, привлекая к себе гораздо больше внимания, чем хотелось бы, со стороны стоящих вокруг людей.

Деймона и Тейт нигде не видно. С каждой секундой мое зрение становится все более размытым. Пытаясь найти Эйса или Рóмана, но не имея возможности сосредоточиться, Мэри пытается завести меня внутрь..

— Что с тобой происходит, Мэдди? — пытается она еще раз.

— Ничего… — мои слова звучат невнятно. Я падаю в траву, натыкаясь при этом на нескольких людей.

Где Эйс?

Рóман?

Я слышу, как бормочу их имена, но мой голос недостаточно силен. Следующее, что я помню, Мэри снова рядом со мной, пытаясь увести меня от того места, где только что стоял Рóман. Мне нужно найти его.

Слыша, как кто-то зовет меня по имени, я стараюсь не зацикливаться на этом. Я не могу сейчас общаться с Мэри, это все слишком. Натыкаясь на девушку, я смотрю на нее через плечо, прежде чем направиться к той стороне дома, где никого нет. Такое чувство, что мое сердце колотится так быстро, что вот-вот вырвется из груди. Мое дыхание становится поверхностным, когда я пытаюсь справиться с переполняющими меня эмоциями. Каждый дюйм дома и двора переполнен и шумит, но все, чего я хочу, это сбежать. Мне нужно найти тихое место, чтобы успокоиться, прежде чем я полностью потеряю самообладание.

Мне просто нужны мои ребята.

Мне нужны Эйс или Рóман, чтобы помочь мне сосредоточиться, но они, кажется, исчезли, или, может быть, я слишком пьяна, чтобы найти их. Я чувствую себя не в своей тарелке. Один бокал не оказал бы на меня такого эффекта. Верно? Я пила намного больше, чем это. Делая глубокий вдох, я задерживаю его. Надеясь, что это заставит все мои чувства утихнуть.

Наклоняясь, я кладу руки на колени, подбадривая себя. Сделав глубокий вдох, я говорю себе:

— Брось это, Мэдди.

Следующее, что я помню, — кто-то выходит из-за угла дома, крадется ко мне, как хищник. Чем ближе они подходят, тем яснее становятся вещи.

Доминик не сводит с меня угрожающего взгляда, когда я встаю в полный рост. Пытаюсь казаться, что со мной все в полном порядке, но я знаю, что он видит меня насквозь.

— Что-то не так, Мэдди? — спрашивает он, стоя со мной лицом к лицу. Я отвожу от него взгляд, осматривая окрестности в надежде найти хотя бы еще одного человека, но поблизости нет ни души.

— Вокруг никого нет. Твои маленькие бойфренды убирают беспорядок, который я помог создать, — он смеется.

— Что ты сделал, Доминик? — спрашиваю его, покачиваясь на ногах.

Поднося руку к моему лицу, он нежно касается моей щеки.

Отвращение волной прокатывается по мне, от прикосновения его руки к моей коже.

— То, что мне следовало сделать давным-давно.

Я перевожу взгляд с него на меня, сбитая с толку его заявлением.

— Что ты имеешь в виду?

Внезапно я вижу, как его рука опускается на мое лицо, прежде чем все вокруг становится черным.

Рóман…

Это был гребаный кошмар. Откуда, черт возьми, вообще берутся эти девушки? Неудивительно, что Себ не связывается ни с кем из местных.

Они все сумасшедшие.

Замечаю Эйса, Себа и Деймона, стоящих в стороне у забора, и направляюсь в том направлении, осматривая окружающую толпу.

Некоторые люди ушли, но все еще слишком много людей держатся позади после всего, что произошло.

— Ты выглядишь сердитым, — говорит Эйс, когда я подхожу к нему. В ответ я качаю головой.

— Это было самое дерьмовое шоу за вечер.

— Ну, это неправда. Просто не так давно ты был по уши влюблен в Мэдди, — он хихикает. — Может быть, это только я так думаю, но это было самое яркое событие моего вечера, — он подмигивает мне, когда на меня нахлынули воспоминания, но в то же время напоминает мне, что Мэдди все еще наверху, в комнате, одна. Взяв Эйса за руку, я увожу нас подальше от других парней.

— Пойдем посмотрим, чем занимается наша девочка.

Поднимаясь по лестнице, мы останавливаемся перед дверью нашей спальни, когда я начинаю открывать ее. Только для того, чтобы оказаться в пустой комнате. Мэдди нигде не видно. Белое полотенце валяется на полу, а ее свитер все еще на кровати, но туфли и брюки исчезли.

Я наклоняюсь, поднимаю ее свитер, подношу к носу и вдыхаю цветочный аромат. Эйс, должно быть, чувствует мое замешательство.

— Я дал ей поносить одну из твоих рубашек. — уверяет он меня.

— Где она, черт возьми? — кладя ее свитер обратно на кровать, я поворачиваюсь к Эйсу.

— Наверное, ей стало скучно или захотелось пить, и она спустилась вниз. Пойдем осмотримся. Она же не ушла бы просто так, даже не оставив записки, не так ли?

Лезу в карман, достаю телефон и набираю ее номер, который я получил от Тейт. Он звонит несколько раз, но затем переходит на голосовую почту.

Черт.

Я вижу, как Эйс осматривается в поисках её, но у него тоже ничего не получается. Куда убежал наш мышонок?

Оставляя Эйса осматриваться внутри, я снова прохожу через раздвижную стеклянную дверь, ведущую на задний двор.

Держу пари, она с Тейт или Мэри. Поэтому я решил найти кого-нибудь из них.

Как только я делаю следующий шаг, на меня натыкается Себ. Обычно его все совершенно не волнует, но прямо сейчас он выглядит немного отстраненным.

— Эй, ты в порядке, чувак? — спрашиваю его, но он не обращает на меня внимания, просто продолжает идти, пока не поднимается по лестнице и не скрывается из виду.

Снова сосредоточившись на текущей задаче, я слежу за любой из девушек. Когда я наконец вижу Тейт, она стоит с Деймоном на другой стороне двора.

Спустя несколько шагов глаза Деймона встречаются с моими.

— Эй, ребята, вы не видели Мэдди? — допрашиваю его. С каждой минутой мои нервы все больше на пределе.

— Нет. Последний раз я видел ее, когда она была с Мэри после того, как мы взяли наши напитки на кухне, и этот придурок Доминик не переставал над ней издеваться, — отвечает Тейт.

Как только эти слова слетели с ее губ, я понял, что что-то не так.

— Где Доминик и Бриана? — спрашиваю любого, кто слушает.

На этот раз первым заговорил Деймон.

— Он был у двери с Брианой вскоре после того, как мы все вышли сюда.

— Что-то не так? — спрашивает Тейт, внезапно чувствуя, как напряжение возрастает во мне.

— Эйс! — кричу я, отрываясь от них, не дожидаясь, пока Деймон расскажет ей, о чем я думаю.

Ко мне бежит обезумевший Эйс.

— Что? Вы нашли ее? — спрашивает он, оглядывая нас.

— Нет, но нам нужно найти Доминика или Бриану. Я нутром чувствую, что это именно те люди, которых нам нужно отыскать, чтобы найти Мэдди.

Вся краска отхлынула от его лица, когда эти слова слетели с моих губ.

Мы безуспешно обыскиваем дом изнутри, но в конце концов обнаруживаем Бринну с группой девушек.

Бринна замечает Эйса еще до того, как мы оказываемся перед ней.

Подходит Эйс, хватает ее за руку, прежде чем дернуть в противоположную сторону от толпы.

Эйс полностью растерял все свое хладнокровие. Он всегда был непринужденным и веселым парнем, но прямо сейчас его маска исчезла, сменившись гневом.

Ему нравится Мэдди, и я знаю, что он сделает все, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, тем более прямо сейчас мы понятия не имеем, где она.

— Где, черт возьми, Мэдди? — кипит он, слюна летит у него изо рта прямо ей в лицо. Она в страхе отпрянула назад.

— Я… я не понимаю, о чем ты говоришь, — она заикается, опуская глаза в землю.

— Смотри на меня, гребаная сука. — Его хватка на ее руке усиливается, когда она издает стон от боли.

Ее глаза возвращаются к нам, но теперь они полны страха и не пролитых слез, давая нам ответ, что она знает, где Мэдди и что произошло.

— Клянусь богом, Бриана, если ты прямо сейчас не расскажешь нам все, что знаешь, у меня не будет проблем с тем, чтобы найти Себа и заставить его содрать с тебя шкуру заживо. И поверь мне, когда я говорю, что у него нет никаких гребаных проблем с убийством такой бесполезной суки, как ты.

Она хнычет, ее рот открывается и закрывается, как у рыбы.

— Я понятия не имею, где она. — Слезы начинают катиться из ее глаз. — Я сделала, как просил Доминик, и подсыпала наркотики в ее напиток. Он сказал, что это была просто маленькая глупая шутка. Что никто не пострадает.

Теперь она уже вовсю рыдает, а Эйс выглядит так, словно готов убить ее.

Подойдя к нему, я кладу руку ему на плечо, чтобы он успокоился и отпустил ее.

— После этого он мне ничего не сказал. Как только она вышла на улицу с этой девчонкой Тейт, он последовал за ними и бросил меня.

— Сказал, что ему нужно кое о чем позаботиться. Это все, что я знаю. Я клянусь! — говорит она, сопли и слезы капают ей на лицо.

Черт, похоже, Эйс все-таки может быть пугающим.

Бросив на нее последний неприязненный взгляд, мы уходим в другом направлении.

Как только мы сворачиваем за угол, что-то ударяет меня в грудь.

Схватив за плечи того, кто налетел на меня, я мягко отталкиваю ее назад.

— Анья. — говорю я, когда она поднимает на меня глаза.

— Привет, извини. Вообще-то я искала тебя, — говорит она, задыхаясь.

— Я сейчас немного занят. Что тебе нужно? — спрашиваю ее.

— Та девушка, с которой ты был раньше, — говорит она, выглядя немного взволнованной из-за разговора со мной. — Сейчас она выглядела не слишком хорошо. Я её особо не знаю, но есть же девчачий кодекс и все такое. Она направилась к боковой стене дома, и вскоре за ней последовал какой-то парень, и с тех пор я ищу тебя, — говорит она, запыхавшись. — Мне так жаль, я не вернулась туда и не проверила, — она смотрит себе под ноги.

Эйс подходит к ней, слегка сжимая ее плечо.

— Тебе не за что извиняться, Анья. Я рад, что ты пришла искать нас, вместо того чтобы подвергать себя опасности, — он ободряюще улыбается ей.

— Спасибо. — Говорит она, уходя.

Бег трусцой в направлении, которое она нам указала, занимает всего секунду, пока мы не сворачиваем за угол.

— Где она, черт возьми? — спросил я.

То, что я вижу, заворачивая за угол, — это то, что останавливает меня как вкопанного.

Доминик обнял Мэдди, пытаясь оттащить ее обмякшее тело от стены дома.

Поскольку он совершенно не подозревает о нашем присутствии, мы слышим, как он говорит:

— Черт возьми, почему в десять раз труднее нести эту сучку, когда она без сознания.

Красный — это все, что я вижу, как только слышу приглушенный крик Эйса.

Он вот-вот испустит свой последний вздох после прикосновения к тому, что принадлежит нам.

Мэдди…

Я медленно открываю глаза, в голове пульсирует боль. Мир вокруг меня расплывается, я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на чем-либо. Когда я начинаю приходить в себя, воспоминания снова нахлынули на меня.

Кто-то накачал меня наркотиками, Доминик вырубил меня, а потом все погрузилось во тьму до сих пор.

Вокруг меня нет ничего, кроме тишины.

Любые следы вечеринки, которая там проходила, полностью исчезли.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь пошевелиться, но останавливаюсь, понимая, что меня несут, и с каждым шагом острая боль пронзает мою голову, заставляя меня морщиться. Я делаю еще один глубокий вдох и медленно поворачиваю голову, пытаясь оценить окружающую обстановку.

Поднимая глаза, первое, что я вижу, — это Рóман. В поле зрения появляется его красивое лицо. Мои глаза затуманиваются от не пролитых слез. Меня захлестывает огромное количество эмоций.

— Рóман, — всхлипываю, пока пульсация в моей голове продолжается.

Он смотрит на меня сверху вниз с таким опустошением в голубых глазах. Его растрепанные темно-каштановые волосы мягкими волнами падают на лоб.

— Я здесь, мышонок. Теперь ты в безопасности, — его уверенный шаг не замедляется, пока мы не поднимаемся по лестнице, и он осторожно укладывает меня на кровать. Потянувшись за моими ботинками, он снимает их оба, прежде чем перейти к джинсам. Оставляя меня в одной рубашке. Воспоминание ощущений рук Доминика на мне берет верх. Нужно смыть с себя все, что от него осталось.

— Я хочу принять душ.

Рóман, который, кажется, не собирается отходить от меня, медленно кивает головой, прежде чем помочь мне подняться.

Я осторожно пробираюсь в ванную, морщась при каждом шаге.

— Ты можешь идти, — легкая улыбка появляется на моем лице. Лицо Романа омрачается от моих слов, но мне просто нужно немного времени, чтобы всё осмыслить.

— Я буду прямо здесь, если тебе что-нибудь понадобится, мышонок. — Он кладёт руку на дверную ручку, закрывая дверь, и я слушаю, как она щёлкает, запираясь.

Потянувшись, чтобы включить душ, я делаю глубокий вдох, готовясь к предстоящей боли.

Я осторожно ступаю в теплую воду, позволяя ей каскадом стекать по моему телу. Тепло приятно ощущается в моих ноющих мышцах, когда я закрываю глаза, пытаясь расслабиться.

Но когда я тянусь за мылом, боль в голове пронзает меня молнией. Заставляя меня задыхаться и стискивать зубы, пытаясь сдержать слезы.

Отказываюсь от мытья головы, прижимаюсь спиной к стене и позволяю себе сползти вниз, пока моя задница не касается холодного пола.

Я прижимаю колени к груди как раз в тот момент, когда слезы начинают скатываться по моему лицу.

Тихие рыдания срываются с моих губ.

Как раз в тот момент, когда раздается тихий стук в дверь. Заставляя меня поднять голову, я наблюдаю, как Рóман открывает дверь и закрывает ее за собой.

Бесшумно раздеваясь, он открывает дверцу душа, выпуская пар.

Двигаясь вокруг моего тела, он молчит, как будто знает, что мне это нужно.

Это заставляет меня быть благодарной им обоим. За все, что они сделали для меня, и за заботу, которую они проявили ко мне.

Он проскальзывает мне за спину, перемещая меня так, чтобы моя спина упиралась в его грудь, когда он садится.

Держит меня под струями, когда вода обрушивается на нас обоих.

Мы оба молчим.

Он ополаскивает мои волосы, проводя по всему телу. На ходу покрывая их легкими поцелуями.

Заменив мерзкие прикосновения Доминика своими собственными воспоминаниями.

Помогает мне забыть и дает понять, что я не одинока.

После того, как мы заканчиваем принимать душ, он помогает мне вытереться свежим полотенцем. Одевает меня в свою чистую рубашку.

Проявление ко мне такой заботы усугубляет эту яму у меня в животе, поскольку мысль о том, что мне, возможно, скоро придется их отпустить, и это разбивает мне сердце.

Взяв меня за руку, он ведет меня в спальню, усаживает на край кровати и наклоняется, чтобы надеть носки на мои замерзшие ноги.

Глядя на него сверху вниз, он, должно быть, чувствует на себе мой взгляд, потому что его глаза встречаются с моими.

Я хнычу от боли, вызванной пульсацией в моем мозгу.

Движение его челюсти заставляет меня понять, что он стискивает зубы, очевидно пытаясь подавить свой гнев.

Пытаясь унять нарастающую в нем ярость, я решаю спросить его:

— Где Эйс?

Дверь спальни открывается как по сигналу, когда входит Эйс, от его слов у меня начинает пульсировать в голове, и я задаюсь вопросом, что он имеет в виду.

— Я убрал за тобой, Рóман.

Улыбка сползает с его лица, когда он видит, что я проснулась, сижу на кровати и смотрю на него.

Рóман, быстро встав со своего места у моих ног, поворачивается к Эйсу.

— Солнышко, — шепчет Эйс. Подходит к кровати, на которой я сижу. Опускаясь на колени, он поднимает одну из своих рук, чтобы обхватить мое лицо.

— Эйс! — говорит Рóман сквозь стиснутые зубы. Я смотрю на его другую руку, на которой пятнышки крови.

Мои глаза снова поднимаются к нему.

— Я обещаю, что тебе больше никогда не придется иметь дело с такой пустой тратой пространства. — Прижимается своим лбом к моему, закрывая глаза. — Никто никогда и ни в коем случае не причинит тебе вреда. Никогда больше, Мэдди. — Стараясь не двигаться слишком быстро, я кладу обе руки на его щеки и приближаю его лицо к своему, прежде чем поцеловать в губы.

Углубляя его, он нежно кладет руку мне на затылок, чтобы удержать на месте.

Я хочу все это. Их обоих. Кровь и все такое.

Мне все равно, что сделал он или Рóман.

От мысли о том, что в моей жизни не будет этих мужчин, у меня сводит живот.

Эйс отпускает меня, не по своей воле, конечно.

Только потому, что Рóман угрожает ему, говоря, что ему нужно дать мне отдохнуть, пока он приведет себя в порядок.

Некоторое время спустя Эйс возвращается в комнату, только что приняв душ.

Рóман убедился, что у меня достаточно еды и воды, прежде чем уйти принимать душ.

Чтобы облегчить пульсацию и ломоту, пронизывающие мое тело, он убедился, что я поела и приняла обезболивающее.

После того, как я поела, он откинул одеяло, и я забралась в постель.

Она прогибается под весом Рóмана, когда он перемещает меня, чтобы я прижалась к нему.

Я прижимаюсь спиной к его груди, его рука нежно обвивает мое тело.

Эйс перебирается на кровать, занимая место передо мной. Оставляя меня зажатой между этой парочкой.

— Спасибо вам обоим. За все.

Я вздыхаю, как вдруг чувствую мягкий поцелуй Романа на затылке.

Эйс, наклоняясь вперед, одновременно прижимается своими губами к моим.

Они оба оставляют нежный след из поцелуев на моей обнаженной коже. Шепчет мне на ухо приятные вещи, прежде чем мои глаза начинают тяжелеть от последствий сегодняшних событий.

— Ты наша, Мэдди. Навсегда.

— Тебе придется остаться с нами, мышонок.

— Тебе придется остаться с нами, Солнышко.

Они говорят в унисон.

Это было последнее, что я услышала перед тем, как сон взял верх.

Мэдди…

После всего, что произошло прошлой ночью, я чувствую, что должна больше бояться или нервничать, да что угодно. Но, проснувшись с двумя парами сильных рук, обнимающих меня, я никогда не чувствовала себя в большей безопасности.

Теперь, я думаю, пришло время отплатить им за помощь девушке. Я не знаю, к чему это приведет и закончится ли это сегодня, но если это произойдет, я сделаю так, чтобы мой последний раз с ними того стоил. Мое тело все еще немного вялое и побаливает от лекарств. Но боль между ног сильнее.

Медленно отрываясь от их горячих тел, я слегка натягиваю на них одеяло.

Медленно спускаюсь вниз, надеясь, что не разбужу их

Ну, не раньше, чем я буду готова.

Прежде чем я смогу полностью спуститься вниз,

Рука Рóмана в моих волосах, дергает мою голову вверх.

— Что ты делаешь, мышонок? — спрашивает он.

Изображаю невинность наилучшим образом, на какую только способна.

— Просто хотела разбудить вас, ребята, и поблагодарить. — Я всхлипываю, когда его хватка на моих волосах усиливается.

Похоже, он на секунду задумался, прежде чем спросить:

— Как ты себя чувствуешь?

Я знаю, Роман не из тех, кто бывает ласковым, но когда он делает такие мелочи, моё сердце замирает и я говорю:

— Да. Ну, если не считать твоей убийственной хватки за мои волосы, я чувствую себя прекрасно.

Он позволяет дьявольской улыбке тронуть его губы, когда произносит свои следующие слова:

— Ты знаешь, я не умею быть нежным. Не делай вид, что тебе это не нравится, мышонок. А теперь, как насчет того, чтобы разбудить нашего мальчика своей благодарностью?

Улыбка растягивается на моих губах, когда он отпускает мои волосы, позволяя мне снова соскользнуть вниз, оказавшись лицом к лицу с твердым членом Эйса. Кажется, утренний стояк — это реальная вещь.

Потянув за резинку его спортивных штанов, его длина высвобождается. Заставляя его слегка пошевелиться.

Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть, не разбудила ли я его. Рóман наклоняется, берет меня за подбородок и нежно, но твердо целует в губы:

— Продолжай, — говорит он, отпуская мой подбородок и откидываясь назад.

Возвращаясь к своей текущей задаче, я сжимаю его член по всей длине, медленно погружая свой рот вниз по его стволу. Беру его в рот, и стон срывается с его губ, когда он начинает просыпаться.

Рука Рóмана снова в моих волосах, направляющая меня, заставляющая меня давиться членом Эйса, заставляющая мое горло расслабиться.

Подняв голову, я обнаруживаю, что на меня смотрят обе пары глаз. Слова Рóмана подстегивают меня.

— Какое прелестное зрелище, не правда ли, Эйс? Ее маленький распутный ротик так жадно сосет тебя, такая хорошая девочка.

Эйс, задыхаясь, произнес:

— Черт, как хорошо, Солнышко.

Чувствуя, что он близко, я пытаюсь ускорить темп, но моя голова оттягивается назад, вынуждая с хлопком выпустить член.

Рука Рóмана запуталась в моих волосах, заставляя меня сесть на пятки, чтобы следовать за его движением. Эйс тоже садится, так что мы все оказываемся на одном уровне.

— Мы не можем допустить, чтобы он кончил так быстро, правда, мышонок?

Прежде чем у меня появляется шанс ответить Рóману, его губы обрушиваются на губы Эйса, охватывая его в жестоком поцелуе. Я никогда в жизни не была так возбуждена.

Поцелуй прерывается, и они оба поворачиваются ко мне с улыбками на лицах.

На этот раз заговорил Эйс:

— Кот прикусил тебе язык, солнышко?

Мой разум даже не успевает обработать мои слова, когда они слетают с моих губ:

— Это было горячо.

Заставляя их обоих усмехнуться.

— Что ж, рад, что тебе понравилось, мышонок. Потому что прямо сейчас я собираюсь трахнуть тугую задницу Эйса, пока он погружается в твою хорошенькую маленькую киску.

Все, что я могу сделать, это кивнуть, когда Эйс открывает ящик ночного столика и достает бутылочку смазки.

Заставляя меня задуматься, как часто он трахает его задницу, если у них есть смазка наготове.

Слова Эйса вырывают меня из моих мыслей, как будто он знал, о чем я думаю:

— Такое часто случается, Солнышко. Я свитч¹, а вот большой и страшный Рóман здесь — полный доминант.

Я это сразу поняла. Откидываясь назад, я прислоняюсь к изголовью кровати, позволяя себе наслаждаться зрелищем.

Эйс…

Наблюдая, как она устраивается, чтобы посмотреть, как Рóман готовит меня, я усмехаюсь. Но прежде чем я успеваю насладиться происходящим, Рóман оказывается у меня за спиной. Его рука обхватывает мое горло.

— Ты готов впустить меня в свою маленькую задницу, пока погружаешься в нашу девочку?

Поворачиваюсь, чтобы поцеловать Рóмана, но отстраняюсь после того, как устроил для нее свое маленькое шоу.

— Я всегда буду готов погрузиться в ее хорошенькую маленькую киску.

Отпуская мое горло, Рóман опускает меня на все четвереньки. Вот же мерзавец. Всегда такой грубый. Швыряет людей, как ему нравится

Раздвигая мои ноги еще шире, он обнажает перед собой еще большую часть меня. Его палец размазывает смазку, прежде чем он начинает дразнить мою сморщенную дырочку.

Он медленно вводит в меня палец, ускоряя темп, когда начинает слышать мое прерывистое дыхание.

Прежде чем я успеваю по-настоящему привыкнуть к его единственному пальцу, в меня вводят другой.

— Черт, я не могу, — мои слова вырываются с придыханием.

Его слова звучат еще резче:

— Ты можешь и ты это сделаешь. Ты делал это раньше. Ты же не хочешь разочаровывать нашу девочку, не так ли? — расслабляюсь ради него, и его пальцы набирают темп, ударяя по моему чувствительному месту.

Пальцы Романа быстро исчезают, и он заменяет их кончиком своего члена. Медленно погружаясь в меня. В какой момент он освободил свой член, я понятия не имею.

Поднимая глаза, я замечаю, как Мэдди раздевается, готовясь принять меня.

— Маленький мышонок, лезь под Эйса, чтобы он мог погрузиться в тебя, прежде чем я начну засовывать свой член в его узкую маленькую дырочку.

Она двигается со скоростью молнии, залезая под меня.

Все еще держась на ногах, она помогает мне рукой ввести мой член в свою киску.

Когда я полностью погружаюсь в нее, клянусь, в глазах у меня почти темнеет от всех этих ощущений.

Ее стон привлекает мои глаза к ней. Наклоняюсь, чтобы накрыть ее рот своим и атакую в голодном поцелуе.

Но как только все начинает накаляться, Рóман толкается в меня, заставляя входить в Мэдди.

Она задыхается, пока я пытаюсь отдышаться.

Рóман не сдается, хотя и грубо хватает меня за бедра, сохраняя ритмичный темп.

Каждый раз, когда он входит в меня, это заставляет входить в нее.

Проходит совсем немного времени, прежде чем я оказываюсь на грани. Видно, что Мэдди чувствует то же самое.

Рóман говорит Мэдди:

— Будь хорошей девочкой и подои его член для меня.

Наклонившись, я начинаю водить пальцами по ее клитору, желая, чтобы она почувствовала разрядку на моем члене.

Его толчки становятся сильнее с каждой секундой,

Из-за чего я кончаю, Мэдди быстро следует за мной.

Рóман не сильно отстает, сохраняя свой ровный темп.

— Черт возьми, ты меня сжимаешь.

И с этим он находит свое освобождение во мне. Выстреливая спермой глубоко в мою задницу.

Выходя из меня, он дает мне возможность выйти из Мэдди. Плюхаюсь рядом с ней совершенно обессиленный.

Ее слова заставили меня устало хихикнуть.

— Нам следует делать это чаще, было горячо.

Роман начинает говорить, когда возвращается в комнату с двумя мокрыми полотенцами, бросая одно мне, а другое используя для того, чтобы вытереть Мэдди.

Я даже не заметил, как он вышел.

— Мы можем делать это, когда ты захочешь, мышонок. Теперь ты остаешься с нами. Навсегда. Выхода больше нет.

Она удовлетворенно вздыхает, когда я смотрю, как закрываются ее глаза, пока Рóман моет ее.

— Меня это устраивает. У меня нет претензий. К тому же я всегда готова поиграть в догонялки.

Улыбка появляется на ее губах, когда она заканчивает предложение.

Я добавляю:

— Мы любим хорошую охоту, Солнышко. Просто будь готова к тому, что тебя поймают.

Конец.

Пять месяцев спустя

Мэдди

— Ты мое солнце. Мое единственное солнышко…

Я собираюсь убить его, черт возьми.

Накрыв голову подушкой, я переворачиваюсь на бок, чтобы не обращать на него внимания.

Что он по какой-то причине воспринял как приглашение сблизиться еще больше.

— Ты делаешь меня счастливым, когда Рóман злится. Другие никогда не узнают, дорогая какая сладкая у тебя киска! Пожалуйста, не забирай нашу киску.

Раздраженно отодвигая подушку, я поворачиваюсь и свирепо смотрю на него.

— Что ж, доброе утро, солнышко. Как у тебя дела в это сказочное утро вторника?

Я пытаюсь изо всех сил злиться, но никак не могу оставаться сердитой, особенно на него.

— Зачем ты меня будишь? — я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на часы. — В гребаных пять утра?

— Я скучал по тебе. К тому же, ты знаешь, какой сегодня день?

С Эйсом это в буквальном смысле может оказаться Национальный день тако, поэтому я отвечаю ему, как и каждый раз, когда он задает мне этот вопрос.

— Нет, а должна ли я?

Он бросает на меня притворно обиженный взгляд, прижимает руку к груди и падает обратно на кровать. Мое внимание переключается на Романа, который появляется в дверном проеме ванной, одетый только в полотенце.

— Все нормально, я тоже не знал, — говорит он, обращаясь к Эйсу. Его голос становится более строгим. — Думал, я сказал тебе оставить ее в покое? Позволь ей хотя бы раз поспать.

Эйс садится, на его лице появляется озорная улыбка.

— Но в чем тогда будет веселье?

Наблюдая, как Рóман одевается, я слышу его грубый голос, от которого жар проникает прямо в сердце.

— Когда я говорю тебе что-то сделать, я ожидаю, что ты послушаешься.

Последние слова он произносит, когда стягивает рубашку через голову.

Какая жалость.

— Да, папочка, — говорит Эйс, и мое внимание снова переключается на него.

Качая головой, Рóман поднимает мой лосьон с комода и бросает его в Эйса, который успевает увернуться, смеясь.

Рóман, выходя из комнаты, напоминает, что пора спускаться на завтрак.

Пользуясь моментом, Эйс обнимает меня, притягивая к себе, пока его слова щекочут мне ухо.

— Я видел, как ты его разглядывала. Чувствую себя немного обделённым, солнышко. Теперь моя очередь. Время полюбоваться на папочку Эйса.

С этими словами его хватка на мне ослабла, и он встает, одним быстрым движением стаскивая с себя рубашку.

С улыбкой качая головой, я не могу не разрешить, развлекать меня всем этим маленьким представлением, которое он разыгрывает.

— Во-первых, никогда больше не называй себя так. Во-вторых, ты знаешь, что в один прекрасный день он серьезно причинит тебе боль.

И, как типичный Эйс, он использует свой избирательный слух, полностью игнорируя то, что я сказала.

— Ой. Ты беспокоишься о папе Эйсе?

Беру подушку, которой накрывала голову минуту назад, и кидаю её в него.

Только он поступает точно так же, как и с лосьоном: уклоняется от него. Не весело.

— Я серьезно. В один прекрасный день твой острый язык доставит тебе неприятности.

Он собирается начать говорить, но его слова обрываются на полуслове, когда я посылаю ему неприязненный взгляд.

— Ты думаешь, у меня острый яз…

— Боже, вы, ребята, слишком серьезны. Иногда я удивляюсь, почему я влюбилась в вас обоих. Хотя, надо сказать, Рóман втайне обожает меня. Он бы не тронул моё драгоценное лицо.

И по сигналу в комнату входит Рóман, прислоняясь всем телом к дверному косяку и скрестив руки на груди.

— Я бы так не сказал. Тебе просто повезло, что у меня много терпения. Но, тем не менее, пошли, вы двое. Завтрак остывает, а ты не хочешь, чтобы Тейт расстроилась. — Он снова поворачивается, оставляя нас одних.

Эйс подходит ко мне, целует в щеку. Отстраняясь, он снова натягивает рубашку, пока говорит.

— С годовщиной, детка.

Поворачиваясь, он направляется к Рóману.

Чёрт, так вот что за день сегодня.

Мне нужно всё исправить.

Мэдди

Спускаясь по лестнице, я направляюсь к столу, выдвигая свой обычный стул между моими мужчинами.

Плюхнувшись на стул, Рóман пододвигает мне чашку кофе.

— Спасибо, детка, — на самом деле я не любительница завтракать, но, учитывая, что Тейт приготовила кое-что для всех, я могла бы перекусить.

Прежде чем я успеваю встать со стула, чтобы пойти за едой, Эйс ставит передо мной тарелку.

— Bone apple teeth² (Bon appétit), — говорит он бодрым голосом, когда плюхается рядом со мной.

— Ты не так… неважно, оно того не стоит. Эйс, мне правда жаль, что я забыла о сегодняшнем дне.

Он качает головой, берет вилку и начинает набирать немного еды с моей тарелки. Я открываю рот, чтобы снова что-то сказать, но он уже вставляет в него вилку, полную еды.

— Теперь заткнись. Я просто дразнил тебя сегодня утром. Мне нравится дразнить тебя и Рóмана. Кстати, у меня есть планы на сегодняшний вечер для нас троих. Так что не стройте никаких планов и наденьте что-нибудь удобное и легкодоступное.

С этими словами он даже не дает мне возможности ответить, засовывая мне в рот еще одну порцию. Раз уж на то пошло, я позволяю ему покормить меня немного, пока он не отвлекается на разговоры вокруг нас.

Пользуясь случаем, я встаю, беру в руки тарелку и чашку. Сполоснув их, я ставлю в посудомоечную машину, направляясь обратно к ребятам. Останавливаюсь, слегка наклоняюсь, чтобы поцеловать Рóмана, затем поворачиваюсь и целую Эйса.

— Пойду приму душ. Я буду в нашей комнате, если понадоблюсь вам, ребята.

И, как собака на кость, Эйс встает, его слова вызывают смешки у Деймона и Себа, сидящих за столом.

— Я иду. Позволь мне только убрать свою тарелку.

Качая головой, я вижу, что Рóман тоже встает со своего места. Он протягивает Эйсу свою чашку и поворачивается ко мне. Похоже, это теперь групповое занятие.

Эйс проносится мимо нас, как будто куда-то спешит.

— Вы идёте или нет? Последний проигравший — ему достанется в зад.

Улыбаясь ему в ответ, я говорю:

— Даже не думай. Ты слышал парня. Не хочу быть последней.

И с этими словами я убегаю далеко вперед, оглядываясь через плечо, чтобы увидеть улыбающегося римлянина, качающего головой.

Я поднимаюсь на середину лестницы, прежде чем оказываюсь поднятой. Мое тело разворачивают и перекидывают через плечо. Нечестно.

— Похоже, нам обоим придётся получить по заслугам, дружище.

Заканчивая свои слова, я опускаю руку и шлепаю его по заднице.

Его слова дают мне понять, что моя насмешка сработала.

— Ты заплатишь за это, мышонок. А что касается наказания, то оно достанется либо тебе, либо нашему другу наверху.

Поворачивая свое тело, я слышу, как он пинком ноги открывает дверь, когда раздается беззаботный голос Эйса.

— Ну разве это не прелестное зрелище? Как жаль, однако, что вам обоим придётся расплачиваться. Это трудная задача, но я готов пойти на эту жертву и занять твое место, Рóман.

Слегка приподнимаясь на спине Рóмана, я выглядываю сбоку, адресуя свои слова Эйсу.

— Почему бы тебе не занять мое место? Почему ты занимаешь его? В любом случае, он бы тебе этого не позволил.

Подойдя ближе, он наклоняется, оказываясь лицом к лицу со мной. Его слова звучат громким шепотом, как будто он даже не пытается их скрыть.

— Без обид, солнышко. Но он страшный, а ты нет. Плюс, если он трахает меня в мою задницу, это означает, что я могу трахнуть тебя в твою. Вдвойне удачно для меня.

Целуя меня в кончик носа, он встает, поворачивается и направляется обратно в ванную.

Рóман ставит меня на ноги и за считанные секунды помогает мне раздеться.

Когда мы оба обнажены, он шлепает меня по заднице, говоря:

— В душ, мышонок. Пошли.

Отдав честь, я уклоняюсь от его попытки схватить меня, и мои смешки заполняют комнату.

Вбегая в ванную, я попадаю в объятия Эйса, когда Рóман заходит следом за мной. Вопрос Эйса адресован ему, когда он задает его.

— Почему эта маленькая шалунья убегает? Что она натворила?

— Она просто избалованная, вот что.

Низкий голос Рóмана ворчит.

— Ну, у меня есть решение для этого. Не хочешь сделать мне одолжение и включить холодную воду, красавчик?

Рóман направляется к душевой, открывает дверь и поворачивает ручку в положение «холодно». Душ начинает работать.

Бросая на Эйса широко раскрытые глаза, я пытаюсь вывернуться из его хватки.

— ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ.

— О, Солнышко, я посмею.

И с этими словами он ступает под струю холодной воды, окатывая нас обоих.

Мое тело инстинктивно делает все возможное, чтобы освободиться от его хватки. Но даже несмотря на то, что я мокрая, его хватка крепка.

Снаружи душа доносятся смешки Рóмана. И я продолжаю пытаться вырваться.

— Не двигайся. Это все равно что держать угря. Чем влажнее ты становишься, тем труднее это дается. О, боже, я только что пошутил грязно, и даже не специально. Я просто так хорош.

Вода, когда-то холодная, становится теплее, и я перевожу взгляд на ручку, видя, как Рóман, входя, меняет ее на горячую.

Успокаиваясь, я начинаю чувствовать, как губы Эйса скользят вниз по моей шее, его руки обвиваются вокруг моей талии, скользя по моему телу.

Откинув голову на его плечо с тихим стоном, я замечаю, что Рóман в этот момент подходит ко мне спереди. Его голова склоняется, когда он начинает покрывать поцелуями мою шею спереди.

Его руки крепко держат меня за бёдра, когда он придвигается ближе ко мне.

Отрываясь от моей шеи, он протискивает лицо мимо меня, наклоняясь, чтобы поцеловать Эйса, пока они зажимают меня между собой.

Одна из рук, которая когда-то была на моем бедре, отпускает меня, поднимаясь, чтобы обхватить лицо Эйса.

Их поцелуй делает меня все более и более нуждающейся, когда я чувствую, как оба их твердых члена вдавливаются в меня.

И, как будто они это чувствуют, их поцелуй прерывается, Эйс переворачивает меня так, что я оказываюсь лицом к нему, его губы опускаются на мои за считанные секунды.

Губы Рóмана целуют верхушку моего плеча, пока он втирает свой член между моих ягодиц.

— Пожалуйста, вы мне нужны, ребята.

От голоса Рóмана рядом с моим ухом по коже бегут мурашки, когда я слышу исходящий от него жар.

— Послушай, насколько нуждающаяся наша девочка. Ты думаешь, она готова к нам?

Его вопрос адресован Эйсу как раз в тот момент, когда раздается голос Эйс.

— Если честно, я готов, поэтому предлагаю трахнуть ее. Потому что мой член посинеет к тому времени, когда мы возьмем ее, если мы продолжим эту прелюдию. Не то чтобы мне это не нравилось и все такое. Я просто хочу погрузиться в ее сладкую киску. У меня ломка.

Услышав веселье в голосе Рóмана, я задаю ему следующий вопрос.

— А я-то думал, что ты нуждаешься. Мы же не можем допустить, чтобы наш мальчик так волновался, не так ли? Как насчет того, чтобы мы усадили его на скамейку, чтобы ты могла наклониться и отсосать его член, пока я готовлю твою задницу для себя?

Слегка толкая Эйса в грудь, я веду его туда, где скамейка в душе, чтобы он сел на нее.

Его глаза не отрываются от моих, на его лице застыла сексуальная, как грех, ухмылка.

Позади меня Рóман одной рукой держит меня за бедро, а другой толкает в спину, заставляя меня наклониться, мои руки лежат на бедрах Эйса.

Раздвигая мои ноги, он обнажает меня перед собой, когда я слышу щелчок крышки.

Что-то прохладное стекает мне между ягодиц.

Смазка.

Удобно оставлять бутылочку в душе, особенно когда мы, кажется, не можем оторваться друг от друга.

Его пальцы касаются моего заднего входа, и он позволяет одному медленно погрузиться в меня, работая другим в мучительном темпе.

Позволяя стону вырваться наружу, я выгибаюсь изо всех сил, чтобы взять твердый член Эйса в рот, его рука запутывается в моих волосах, направляя его в меня на всю длину.

От того, что Рóман вводит в меня свои пальцы, а член Эйса у меня во рту, я чувствую, что уже близка к кульминации.

Пальцы Рóмана сжимаются, ударяясь о точку, из-за которой у меня перед глазами появляются звезды.

Но прежде чем я я смогу достичь грани, его пальцы вынимаются из меня, мой стон заглушается членом Эйса.

Слова Рóмана заставляют Эйса оторваться от моего рта и встать, подтягивая меня вместе с собой.

— Я думаю, пришло время трахнуть нашу милую девочку, — говорит Рóман, притягивая мое тело обратно к своему.

— О, слава богу. Я был готов взорваться.

Эйс вторит его словам, заставляя меня покачать головой.

Наклоняясь, руки Эйса хватают меня за задницу, когда он поднимает меня, Рóман прижимается к моей спине.

Они оба выстраиваются в линию, погружаясь в меня, моя голова откидывается назад, чтобы отдохнуть на плече Рóмана, и из меня вырывается стон.

Слава богу, мы все решили звукоизолировать наши комнаты, потому что я никак не смогла бы сдержать свои звуки.

Особенно когда они оба входят в меня и выходят из меня, задевая места, о существовании которых я до них и не подозревала.

— Черт возьми, я собираюсь кончить.

Мои слова вырываются хныканьем.

Потянувшись вперед, пальцы Рóмана обхватывают мой клитор, слова Эйс доводят меня до крайности.

— Кончи на нас, детка, подои наши члены.

И я выполняю просьбу. Я разваливаюсь на части, Эйс и Рóман быстро следуют за мной. Члены заполняют меня до краев.

Мое тело прижимается к Рóману.

Опускаю ноги на землю, они оба держат меня за руки, поддерживая, пока мы стоим под струей воды.

Их руки скользят по мне, когда они начинают мыть меня. Мои руки поднимаются, чтобы начать делать то же самое для них.

Все остальное время мы здесь занимаемся тем, чем на самом деле должны заниматься вы, когда принимаете душ.

Моете друг друга.

Если наше утро начинается именно так, то мне нужно мысленно подготовиться к сегодняшнему вечеру.

Рóман

Я хотел бы сказать, что у меня есть представление о том, куда мы пойдем сегодня вечером, но если честно его нет.

Эйс, ну, в общем, Эйс. У него есть свои причуды, и строить возмутительные планы — одна из этих причуд.

Мэдди пошла с Мэри и Тейт выбирать наряд для сегодняшнего вечера по просьбе Эйса.

Пять минут назад он прислал мне сообщение с просьбой встретиться с ним в нашей комнате. Куда в данный момент я направляюсь. Готов выслушать любой его безумный план на сегодняшний вечер.

Только когда я открываю дверь, то вижу, что там меня ждет совсем не то, что я ожидал.

Эйс ждет посреди комнаты.

Голый, если не считать его боксеров, на которых случайно изображен я, сжимающая его причиндалы.

— Боже, это займет целую вечность. Обычно, когда кто-то просит тебя встретиться с ним где-нибудь, нормальные люди обычно приходят быстрее. Я стою здесь, уставившись в стену, последние пять минут. Мне безумно скучно. Ты знал, что в углу комнаты сидит паук, потому что…

Прерываю его, спрашивая.

— Что ты делаешь?

— Разве ты не видишь, что я праздную нашу годовщину со своим парнем? Немного наедине. Немного игр с бананами. Немного мечей..

Снова прерывая его, я выпаливаю:

— Пожалуйста, прекрати.

Видя все усилия, через которые он прошел сегодня, и то, что он, вероятно, планирует сделать, я мог бы так же дать ему то, о чем он всегда просил.

Подходя к нему ближе, я останавливаюсь как вкопанный, когда сталкиваюсь с ним лицом к лицу.

Моя рука поднимается, чтобы обхватить его лицо, приближая мои губы к его губам в нежном поцелуе. Мои слова выходят мягкими.

— Спасибо тебе. За все, что ты делаешь. И продолжаешь делать. Я не знаю, что бы я делал без тебя. Что бы мы без тебя делали.

Отстраняясь, он вытаращивает глаза и выпаливает, вероятно, первое, что приходит в голову:

— Хм, ладно. Почему мы становимся мягкотелыми?

Делая глубокий вдох, я качаю головой, пытаясь разобраться с этим.

— Я собираюсь позволить тебе сделать то, о чем ты просишь.

Похоже, ему нужно было время, чтобы понять, что я имею в виду. Его лицо озаряется в тот момент, когда он понимает. Не знаю, чего я ожидал, но то что он выбежит из комнаты не входило в мои планы. Я думал, он скажет что-то остроумное.

И я был прав, потому что в тот момент, когда он возвращается, я не могу сдержать улыбку, которая расплывается на моем лице. Его некогда обнаженная грудь теперь прикрыта футболкой, на которой написано, что я наконец-то позволил ему трахнуть себя в задницу. Наши лица прижаты к нижней части.

— Ты никогда не устанешь от этого.

Я твердо произношу свои слова, потому что, зная его, он бы так и сделал.

— С тобой неинтересно. Но я возьму то, что смогу. А теперь запрыгивай на кровать, большой мальчик, чтобы я мог хорошенько подставить твою задницу и подготовить ее к приему моего члена.

Обычно я бы, вероятно, подрался с ним по этому поводу, но сейчас я пытаюсь передать ему свое доминирование, чтобы он мог повеселиться. Я сжимаю губы и медленно начинаю раздеваться, направляясь к кровати.

Становлюсь в позу, в которую я обычно заставляю его вставать. Жду, когда он подойдет. Слышу щелчок крышки, и предвкушение начинает расти. Не то чтобы у меня никогда ничего не было в заднице раньше, у меня было. Я просто привык к тому, что я превосходил своих партнеров. Меня давно не брали. Так что это должно быть весело.

Намазывая холодный гель на задний вход, я не могу удержаться от хриплого слова, которое срывается с моих губ, когда он начинает подготавливать мою задницу для него.

— Черт.

Его пальцы выбивают медленный, мучительный ритм. Когда они изгибаются, задевая мою точку G. Он мстит мне за все те разы, когда я трахался с ним и затягивал пытку.

— Скажи мне, что тебе нужно, красавчик. Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал с этой упругой попкой.

Кто бы мог подумать, что этот ублюдок умеет грязно выражаться? Я знал, что он мог бы с Мэдди, и как бы мне не хотелось признаваться, это действительно чертовски действует на меня.

— Просто заткнись нахуй и засунь свой член мне в задницу.

Его смешок посылает волну тепла через меня, когда он проводит своим членом по моему заднему входу.

Его длина медленно погружается в меня.

— Черт возьми.

Это все, что я могу выдавить из себя, прежде чем моя голова падает вперед.

Его слова такие же нуждающиеся, как и мои.

— Черт, Рóман. Я не могу. Ты такой чертовски тугой. Твоя задница втягивает мой член. Я быстро кончу.

И с этими словами его рука тянется вперед, поглаживая мой член, пока он входит и выходит из меня.

Мой оргазм нарастает быстро, его хриплые стоны дают мне знать, что он совсем близко.

После еще нескольких толчков я обнаруживаю, что кончаю, Эйс падает рядом со мной.

Пережидая остаток оргазма, он выходит из меня, заваливаясь на бок. Быстро встав, я хватаю две влажные салфетки, вытираю нас обоих, прежде чем лечь рядом с ним.

Зная, что он близок к тому, чтобы вздремнуть, я спрашиваю его, какие у него планы на вечер, прежде чем он засыпает, и не информирует меня о моей части его планов.

Оттаскивая его на середину кровати, я притягиваю его к себе, позволяя ему заснуть у меня на груди.

Готов к безумным планам, которые он наметил на сегодняшний вечер.

Мэдди

Мои нервы зашкаливают от того, что Эйс и Рóман запланировали на сегодняшний вечер. Все, что я знаю, это то, что когда я вернулась домой, у меня было тридцать минут на сборы, прежде чем мы должны были уехать. К счастью, когда мы сегодня ходили по магазинам, я выбрала себе откровенный наряд для парней.

Когда я спустилась вниз, они надели мне повязку на глаза, и Эйс сказал, что для дополнительных мер ему придется покружить меня четыре раза. Из-за чего садиться в машину, не имея возможности что-либо видеть, и быть закруженной по кругу было не таким уж веселым путешествием.

Нам потребовалось около десяти минут, чтобы добраться туда, куда они меня везут, а это значит, что мы недалеко уехали от дома. Единственное место, которое я могу назвать таким близким, — это школа, и я не понимаю, зачем им брать меня туда в нашу годовщину.

Помогая мне выйти из машины, Эйс снимает повязку с моих глаз.

Мое зрение пытается приспособиться к окружению.

Когда мои глаза привыкают, в поле зрения появляется школа, освещенная уличными фонарями.

— Знаешь, когда я услышала, что мы собираемся куда-то пойти, я подумала поужинать, понимаешь. Не возвращаться же в школу после занятий. Тебе еще не надоело это место? Почему мы здесь?

Улыбающееся лицо Эйса появляется передо мной, когда он говорит:

— Вот увидишь. Это сюрприз, — его рука размахивает ключами перед моим лицом.

— Ты же знаешь, что это взлом с проникновением, верно?

Он усмехается, снова поднимая ключи.

— Не тогда, когда у меня есть ключи, глупышка, к тому же это, вероятно, самое невинное нарушение закона, которое мы когда-либо совершали. Так что это не считается.

Поднимаю руку, чтобы помассировать висок, и в моих словах слышится нетерпение.

— Это не… сам знаешь что, неважно. Как ты вообще раздобыл ключи?

Мы все начинаем идти, направляясь к школе, когда он заговаривает.

— Да, я дружу с уборщиком.

Качая головой, он открывает боковую дверь, придерживая ее для нас, когда мы проходим мимо.

Пройдя дальше по коридору, я поворачиваюсь, адресуя свой вопрос им обоим.

— Так зачем мы здесь? — спрашиваю я.

Эйс смотрит на Рóмана, когда тот говорит.

— Не хочешь объяснить, горячая штучка?

Качая головой с приклеенной к лицу ухмылкой, Рóман повторяет свои слова, адресованные мне.

— Что ж, мышонок, было бы справедливо отпраздновать нашу годовщину игрой, в которую мы играли в ту ночь, когда сделали тебя своей. Итак, игра называется «ты водишь». У тебя есть пятнадцать секунд, чтобы убежать, прежде чем мы пойдем за тобой, вдобавок к этому у тебя теперь есть вещи, за которыми ты можешь спрятаться, если захочешь. Это единственное преимущество, которое ты получишь. Отсчет начинается прямо сейчас.

Бодрый голос Эйса эхом отдается на заднем плане.

— Одна Миссисипи, две Миссисипи, Три…

И с этими словами я бросаюсь бежать, мой адреналин уже взлетает до небес при мысли о том, что они меня поймают.

Бегу по коридору, пытаюсь открыть несколько дверей, которые, оказывается, заперты.

Заставляя мою панику расти из-за того, что мне негде спрятаться.

Завернув за угол, я захожу в несколько других дверей, прежде чем вернуться обратно.

Видя, что кладовка со скрипом открывается, я проскальзываю внутрь и тихо закрываю ее перед собой.

В маленьком помещении царит кромешная тьма, я слышу стук боевых ботинок Эйса по полу, я слышу, как он приближается.

Только вместо того, чтобы открыть дверь, он проходит прямо мимо моего дыхания, которое я задерживала, высвобождаясь, когда я шепчу свои слова.

— Спасибо, черт возьми.

Только я заговорила слишком рано, потому что слова, пропитанные жаждой, доносятся из-за моей спины.

— Тебе пока не стоит никого благодарить, мышонок.

С испуганным криком я вздрагиваю, распахиваю дверь и бегу.

Как, черт возьми, он туда попал?

Мне следовало бы сообразить, что при открытой двери это было слишком просто.

Пробегая по другому коридору, я направляюсь к классу профессора Адамса и пытаюсь открыть дверь.

Мне нужно спрятаться за столом или еще за чем-нибудь.

Учительский стол слишком заметен. Может быть, я спрячусь за одним из маленьких рядов. Пригнувшись, я начинаю заползать под него, подтягивая к себе один из стульев, чтобы прикрыться.

Как раз в тот момент, когда я слышу, как дверь, которую я только что закрыла, снова открывается, раздаются две пары шагов.

Они оба намеренно говорят так громко, чтобы дать мне понять, что знают, что я здесь.

— Марко! — Кричит Эйс.

Он действительно играет в Марко Поло прямо сейчас? Он гребаный псих.

Улыбаясь, я качаю головой, отвечая ему.

— Мы не играем в Марко Поло.

— Почему бы и нет, а еще лучше, как насчет горячего или холодного? Скажи мне, чем ближе я подхожу, тем теплее.

Зная, что я и так выдала слишком много, я держу рот на замке, ожидая, когда они придут искать меня.

— Теплее, холоднее, давай. Ты должна ответить мне сейчас.

Прежде чем у меня появится время даже мысленно посмеяться над его выходками. Стул, который когда-то прикрывал меня, передвигают, мое тело вытаскивают из моего укрытия.

— Горячо. — Говорит Рóман, прижимая мое тело к своему.

Пытаясь пошевелиться в его руках, я вижу, что мне некуда деться. Поэтому я кусаюсь.

Мои зубы шокируют его, позволяя его хватке ослабнуть. Вырываясь из его рук, я бегу к двери. Только когда я почти добираюсь до выхода, тело Эйса загораживает его, заставляя меня оглянуться и увидеть римлянина хищного вида, направляющегося в мою сторону.

Собираясь метнуться в сторону, Эйс в считанные секунды заключает меня в объятия. Я тоже собираюсь укусить его, но прежде чем успеваю, Рóман оказывается передо мной, обхватывая мое лицо руками.

— Ах, ах, ах, мышонок. Нам нужно надеть на тебя намордник?

Пристально смотрю на него, а он только хихикает, приближая свой рот к моему, пожирая меня своим поцелуем.

Зажимая его губу между зубами, я прикусываю ее, отчего у него начинает кровоточить.

От его слов жар разливается прямо по моему сердцу, он отрывает губу, вытирая кровь пальцем, прежде чем всосать ее в рот.

— Непослушная девчонка. Думаю, мне придется показать тебе, как наказывают плохих девочек.

С этими словами он кивает Эйсу, который подносит меня к столу Профессора.

Он опускает меня, мои ноги касаются пола, а его хватка перемещается на мою спину, прижимая меня к столу, его нога раздвигает мои ноги.

Приподнимая мою юбку, которую я надела для их «легкого доступа», Рóман присвистывает, присоединяясь к нам. От слов Эйса я стала еще влажнее, чем была раньше.

— Надела это ради нас, да? Милые маленькие белые кружевные трусики. Пытаешься разыграть невинность. Жаль, что мы знаем, какая ты для нас грязная маленькая шлюшка. Да солнышко?

— Да, только для вас. — Мои слова вырываются с придыханием, когда Рóман занимает свое место, становясь позади меня. Мое лицо прижимается к столу, когда я смотрю на Эйса, идущего к нему в сторону.

— Думаю, пришло время преподать тебе урок, который я обещал, не так ли, мышонок. Но сначала я хочу кое-что проверить.

С этими словами его рука оттягивает мои трусики в сторону, его пальцы скользят вниз по моим влажным складам, собирая мои соки.

Поворачиваясь, он обращается к Эйсу, когда говорит.

— Слижи соки нашей девочки с моих пальцев, Щенок.

Думаю, он собирается прокомментировать это прозвище. Я ошибаюсь, когда слышу стон удовольствия и сосущий звук, дающий мне знать, что он взял пальцы Рóмана в рот.

— Какой хороший мальчик.

О черт.

Я слишком возбуждена всем, что происходит прямо сейчас.

Взяв пальцы, которые, как я предполагаю, только что были у Эйса, он засовывает их мне в киску без предупреждения, моя голова вскидывается в крике.

Рука Эйса запутывается в моих волосах, пока Рóман продолжает двигать в меня пальцем, другая его рука лежит на моей заднице.

— Тебе следует вести себя тише, солнышко. Не хочу, чтобы кто-нибудь услышал твои развратные крики. Хорошо?

Когда я не отвечаю, меня дергают за волосы. поднимая голову.

— Я задал тебе вопрос, детка.

Я позволяю своим словам звучать только так, как они звучат; как скулеж.

— Нет. Нет, я не хочу.

— Тогда успокойся, солнышко.

Пытаясь кивнуть головой, насколько это возможно, с его рукой в моих волосах, я застигнута врасплох, когда рука Рóмана тяжело опускается на мою задницу.

Его атака продолжается, а слова становятся все мрачнее.

— Таким грязным маленьким шлюшкам, как ты, нужно преподать урок о том, что происходит, когда они кусаются. Теперь, когда я закончу, на счет двадцать ты ляжешь на стол. Я собираюсь трахнуть твой рот, пока он трахает твою сладкую маленькую киску. Поняла?

Хныча, я выдавливаю едва слышное «да», в то время как он продолжает шлепать меня.

Когда он наконец доходит до двадцати, останавливается. Моя задница горит от его ударов.

Поднимая мои ноги, Роман толкает меня дальше на стол, а Эйс занимает место позади меня и движется вперед.

Используя руки, я слегка приподнимаю верхнюю часть тела, когда Рóман высвобождает свой член.

Сжимаю его несколько раз, прежде чем подношу к моим губам, и мой пристальный взгляд заставляет его улыбнуться.

Эйс скользит в мою киску, когда Рóман снова заговаривает.

— Ты кусаешь мой член, и я буду трахать твой рот до тех пор, пока ты не будешь умолять меня остановиться. И как только ты подумаешь, что я собираюсь это сделать, я буду трахать еще сильнее. Не испытывай меня, мышонок.

С этими словами он засовывает свой член мне в рот, хватая меня за волосы, чтобы трахнуть.

Как раз в тот момент, когда Эйс набирает темп в моей киске, подстраиваясь под толчки Рóмана.

Слегка подавившись его членом, я пытаюсь расслабить свое горло, чтобы мне было легче брать его, пока он жестоко трахает мой рот.

Мой оргазм нарастает быстро, когда Эйс наклоняется вперед, щелкая по моему клитору.

Как только я чувствую, что вот-вот кончу, он убирает пальцы, и мой приглушенный стон заставляет их обоих рассмеяться.

Кажется, им обоим почему-то нравится дразнить меня..

— Пожалуйста, мне нужно кончить. — Я умоляю, выпуская член Рóмана.

Эйс прижимается ко мне всем телом и шепчет мне на ухо.

— Как бы ни было мило, когда ты умоляешь, я не думаю, что ты заслуживаешь оргазма солнышко. Ты пыталась укусить мою прекрасную личность, и даже укусила вон того зверя. Так почему мы должны позволять тебе кончить, а?

Прямо сейчас есть два варианта. Скулить, хотя он вроде как прав. Или второй. Умолять и извиняться, пока он не позволит мне кончить.

Я выбираю второй вариант, потому что я хочу кончить.

— Извините, ребята, я больше не буду вас кусать. И даже не буду попытаться. Просто… пожалуйста, пожалуйста, позвольте мне кончить.

Боже, я жалкая. Но это того стоит, потому что, прежде чем я успеваю опомниться, Рóман снова врывается в мой рот, заставляя меня давиться, в то время как Эйс врывается в мою киску, заставляя меня кричать. К счастью, его заглушает член Рóмана.

Они продолжают свои толчки, по мере того как их дыхание становится неровным. Давая мне знать, что они близки. Рука Эйса снова опускается вниз, щелкая по моему клитору, возвращая мой оргазм. Я практически на грани.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь кончить, дверь в класс открывается и включается свет.

Мы все находим облегчение, когда раздается голос профессора Адама.

— Ради всего святого. Серьезно, ребята? Вы не могли выбрать другой класс, кроме моего.

Вынимая член изо рта, я глотаю освобождение Рóмана, пока он отодвигается. Эйс выходит из меня и за считанные секунды поправляет мою юбку и трусики, которые задерживают часть его спермы, пока остальная стекает по моему бедру.

Я ожидаю от ребят каких-нибудь извинений. Я даже собираюсь заговорить, но Рóман поднимает руку, давая мне понять, чтобы я дала ему выговориться.

— Если ты не хотел, чтобы мы были здесь, тебе следовало запереть дверь, Кейд. Не наша проблема.

Какого хрена он знает его вне класса? Они друзья? Я слишком одурманена для этого дерьма.

Прежде чем я успеваю подумать о дальнейших вещах, Эйс хватает меня за руку и тянет за собой и мы все трое выходим. Позади нас раздается глубокий вздох.

Хихикая, я качаю головой, а Рóман и Эйс улыбаются мне.

Рóман перекидывает меня через плечо, когда мы собираемся ехать домой и праздновать оставшуюся часть нашей годовщины.

Эйс подходит к нему сзади, мои глаза останавливаются на нем, когда он щелкает меня по носу, его слова заставляют меня улыбнуться.

— Ты водишь.

Конец.

Мэри

Мои легкие словно горят, когда я пошатываясь, захожу в ванную. Этого не может происходить, не здесь, не сегодня.

Видеть, как Мэдди спотыкается, зная, что её накачали наркотиками. Все воспоминания нахлынули. Те, которые я каждый день так отчаянно стараюсь подавить.

Опираясь рукой о раковину, я склоняю голову, пытаясь отдышаться.

Обычно травка помогает держать это под контролем. Но прямо сейчас она не справляется со своей работой.

Перед глазами у меня плывут черные точки, когда я хватаю ртом воздух.

Теперь понятно, почему я не слышала, как открылась и закрылась дверь ванной.

Поднимая глаза, я замечаю в зеркале, как он входит.

Себастьян, также известный как Себ.

Моя паника усиливается, когда я смотрю, как он запирает дверь.

Повернувшись, он начинает приближаться ко мне.

Прежде чем я успеваю понять, что он делает, его рука закрывает мне рот.

Крепко сжимая, заставляя меня еще сильнее паниковать.

Я уже не могла дышать, а теперь, когда он блокирует мне дыхание, паника увеличивается в десять раз.

Мои глаза расширяются, когда он не ослабляет хватку.

— Дыши.

Он произносит одно простое слово, и мое тело подчиняется его команде.

Втягиваю воздух через нос.

Это выравнивает мое дыхание.

Когда он замечает, что паника начинает спадать, его хватка ослабляется.

Отстраняется от меня и встает перед дверью.

— Как ты это сделал? Откуда ты знал, что это меня успокоит?

Я невольно задаю ему вопрос.

Его глаза блуждают по моему телу, заставляя меня нервничать.

Его глаза оставляют за собой горячий след.

— Я не знал.

Он говорит это, и меня злит то, что он не был уверен, сработает это или убьет меня.

— Значит, ты мог просто убить меня? Прекрасно. Почему ты здесь?

Его глаза меняют цвет с теплого на любопытный, что для меня нехорошо.

Это странно, обычно Себ не проявляет ни к чему-то любопытство.

— Почему ты запаниковала?

Его слова звучат резко, в его тоне нет ни капли беспокойства, когда он спрашивает меня.

И зачем бы ему это? Он ведь поверил ему той ночью.

Он верит, что я лгунья.

— Я спрошу еще раз, Себ. Что ты здесь делаешь? Если ты не планируешь отвечать на этот вопрос, тогда ты зря тратишь здесь свое время. Для тебя было бы выгоднее просто развернуться и уйти.

Он бросает на меня еще один любопытный взгляд, прежде чем повернуться.

Выходит из ванной и закрывает за собой дверь.

Поворачиваясь, я вздыхаю и прислоняюсь спиной к стойке, оглядывая себя.

Осознаю, в каком я беспорядке, и брызгаю водой себе в лицо.

Глубоко вздохнув, я ненавижу, что он всё еще имеет такую власть надо мной. Как он может успокоить меня, просто находясь со мной в одной комнате?

Мне нужно взять себя в руки.

Это не должно повториться. Я ведь справлялась.

Трава и возможность уйти помогали.

Я должна пойти проверить Мэдди или, может быть, найти Тейт, мне нужно сосредоточиться на чем-то другом.

Что-то другое, кроме этого.

Что-то другое, кроме него.

Сделав еще один глубокий вдох, я поворачиваюсь и выхожу из ванной.

КОНЕЦ.

¹ "Свитч" (от англ. switch) — это термин, используемый в контексте БДСМ, чтобы описать человека, который может переключаться между доминирующей и подчинённой ролями в зависимости от ситуации или партнёра. Свитчи могут наслаждаться как властью и контролем в роли доминанта, так и подчинением в роли сабмиссива.

² "Bone apple teeth" — это неправильное искажённое произношение фразы "Bon appétit", что на французском языке означает "Приятного аппетита". Это распространённая интернет-шутка или мем, где люди намеренно коверкают иностранные фразы.