Вода была повсюду.

Темная, мутная, она заливалась в горло, но сил задерживать дыхание уже не осталось. Легкие жгло огнем.

Всплыть бы. Только в какую сторону?

Резкая боль — кто-то ухватил меня за волосы и дернул.

Жестко.

Зато в распахнутый рот наконец-то хлынул колкий морозный воздух.

Я закашлялась, отплевываясь от грязи.

— Вот же сучка, вздумала утопиться в такой день! — донесся издалека возмущенный женский голос. — Йен, дышит эта тварь?

— Куда она денется! — прохрипел тот, кто все еще держал меня за скальп.

Больно, аж слезы из глаз, но зато жива!

Только вот…

Где я вообще?

Последнее, что помню — диван, кошку Рябу и острую боль в груди.

Вопрос на миллион: как я оказалась в бурной горной реке?

Да еще язык… чуждый, отрывистый и в то же время певучий. Ощущается родным, но точно не русский. Бред ведь! Так не бывает…

Новый рывок за волосы привел меня в чувство окончательно. Я затрепыхалась, пытаясь избавиться от захвата, за что тут же получила по лицу.

Ударил «спаситель» не глядя, куда получилось.

Попал по губе, что моментально треснула и закровила. Металлический вкус заполнил рот, смешиваясь с ледяной водой и землей.

Слишком уж реально для галлюцинации в коме. Похоже, все происходит на самом деле. А значит, надо выбраться на землю, оглядеться и быстренько решить, что делать.

И не сопротивляться. Сил у меня отчего-то немного. Вряд ли справлюсь с держащим меня мужчиной.

Непривычное ощущение, если честно. Будто бы тело… не мое. Слабое, вялое, тощее. Ноги коснулись дна и сразу же подогнулись. Если бы не жесткая ладонь, стиснувшая руку повыше локтя и буквально выволокшая на берег, меня бы снова унесло течением.

Пожалуй, не буду мстить за удар. Все-таки жизнь спас, молодец мужик.

Меня уронили кулем на камни и предоставили самой дальше приходить в себя. Спаситель отступил в сторону, и я наконец получила возможность оглядеться.

Лучше бы не оглядывалась!

Крутой скалистый берег возвышался над узкой бурной речкой. Край порос колючим кустарником, на его голых ветках пробивались первые листочки и мелкие белые цветы.

Мужчина, названный Йеном, был немолод. Но и не стар. Определить точный возраст я затруднялась, но явно больше сорока. То ли китаец, то ли кореец, с узкими раскосыми глазами и строгим взглядом из-под ровных, как по линейке нарисованных бровей. Длинные волосы собраны в тугой пучок, из которого торчат металлические палочки.

Одежда меня добила.

Поношенная, сероватая, мокрая по пояс и оттого еще более невзрачная, с неровными стежками на швах и многочисленными заплатками другого оттенка. Средневековая беднота во плоти.

На фоне Йена подошедшая к нему женщина смотрелась настоящей куколкой. Тоненькая, изящная, замотанная с ног до головы в струящуюся шелковую ткань с узором, а сложная прическа украшена живыми цветами.

Только присмотревшись, я поняла, что роскошен лишь верхний слой одеяния. Под ним — та же застиранная убогость.

Убедившись, что я не собираюсь снова прыгать в реку, мужчина подобрал с земли халат и нацепил его, преобразившись. Заплаты скрылись под атласом с изысканной абстрактной вышивкой. Похоже, оба облачились в лучшее, что у них было.

Пока я оглядывалась и приходила в себя, на берегу появилось новое действующее лицо.

Мальчишка лет двенадцати с нечленораздельным воплем налетел на меня и повалил на спину.

— Ронни, ты меня жутко напугала! Совсем дурная — в воду прыгать? Она же холодная и мокрая, брр! — затараторил он, не торопясь слезать.

Я обняла его прежде, чем осознала движение, и осторожно сняла с себя.

— Заболеешь, Гунни. Я вся мокрая, — заботливо прохрипела и поняла сразу три вещи.

Во-первых, это мой обожаемый младший брат.

Во-вторых, память тела никуда не делась, сидит где-то в подсознании и вылезает, когда я отвлекаюсь, срабатывая на автопилоте.

И в-третьих, я попала.

Это не мое тело, не моя жизнь и не мой мир.

Тощие ручонки, с трудом удерживавшие мальчишку, никак не могли принадлежать вышедшему на пенсию спортсмену со стажем. Слишком худые, слишком изящные и слишком молодые. Мне-то хорошо за пятьдесят, несмотря на регулярные физические нагрузки и правильное питание, вены уже заметны, да и кожа не та.

— Вставай, переоденешься! — подросток потянул меня за рукав, и я обратила внимание на одежду.

Ее залатать никто не удосужился, и сквозь прорехи то тут, то там виднелась нижняя рубашка. Босые оцарапанные ноги с огрубевшими ступнями довершали картину.

Все прилипло к телу, с меня текли ручьи, в носу свербела зарождающаяся простуда.

Ну, по крайней мере могу сказать с уверенностью, что теперь я чистая.

— Не во что ей переодеться! — буркнула дамочка. — И так дали самое лучшее. Сама виновата, потеряла халат в реке.

Матушка. Это моя мать. И Гуна, и еще троих детей. Их осунувшиеся личики всплыли перед внутренним взором и пропали снова, растворились в царящем в сознании тумане.

Наверное, я все-таки ударилась головой, когда падала в реку.

— Так пойдет, — отмахнулся Йен.

Мой отец.

Так.

Постепенно картина проясняется. Но не слишком.

Мы куда-то шли, а потом я упала в реку. То есть упала эта девочка, Ронни, в теле которой я сейчас нахожусь. А очнулась уже я, Регина Яровая, фитнес-тренер для скучающих домохозяек, в прошлом мастер спорта. В далеком прошлом, да…

— Вставай, нечего разлеживаться! — заявил любящий папенька.

Ну, вытащил из бурного потока, рискнул собой. Простим ему некоторую черствость.

Я с трудом поднялась на подрагивающие ноги и чуть снова не рухнула на камни. Силы, казалось, кто-то высосал под ноль. Голова кружилась, во рту прочно поселился вкус пепла и тлена.

— Пойдем! — Гун заметил, что меня шатает как былинку в поле, и поспешно нырнул мне под мышку, не обращая внимания на льющуюся с меня воду. — Я помогу.

— Ты бы держался от нее подальше. Первый день в школе, а вдруг мастер Хайн передумает? — вяло возмутилась матушка.

Но отдирать сына силой не стала. Видела, что сама я и двух шагов не сделаю, а пыхтеть и помогать мне, естественно, не собиралась.

И мы пошли.

Сухая прошлогодняя трава колола ступни, но слой мозолей надежно меня защищал. Ронни явно не впервой вот так босиком разгуливать. Как только пальцы не отморозила, на улице ведь не лето! Судя по окружающей природе, скорее весна. Причем ранняя. Еще не все деревья выпростали почки, и земля стояла черная и влажная от недавно растаявшего снега. Тот, кстати, исчез еще не весь и кое-где в густой тени виднелись белесые проплешины.

На мост, с которого прыгнула дурная девка, то есть я, мы выбрались довольно быстро. И побрели дальше по неровной дороге с пробитыми колесами колеями по обе стороны. Мимо то и дело проносились всадники. При виде первого я шарахнулась и чуть не рухнула в колючие кусты.

Вообще-то я существо урбанутое и лошадь только на картинках видела!

Если бы не Гун, я бы действительно не дошла. Что там — с места бы не сдвинулась!

Мы брели и брели, солнце поднималось все выше и начало припекать. Одежда на мне почти высохла, двигаться стало полегче. Но все равно каждый шаг давался с таким трудом, будто мне к лодыжкам примотали по гире.

Живот неожиданно свело, и пришлось остановиться, чтобы пережать спазм. Только тогда до меня дошло: вода, попавшая в рот из реки, заменила Ронни и завтрак, и обед. А возможно, и вчерашний ужин. То-то она тощая такая и еле на ногах стоит!

— Есть мы сегодня будем? — шепотом поинтересовалась я у брата.

Тот вытаращился, словно я предложила ограбить следующего прохожего.

— Нет, конечно, ты же все утопила. Мешок с обедом был у тебя, когда ты прыгнула в реку. Могу дать воды! — Гун радостно протянул мне какую-то толстую палку с восковой пробкой на конце.

— Нет, спасибо, воды мне хватит, — проворчала я, погладив живот.

Не помогло.

Дорога сменилась, вместо широкого тракта мы свернули на горную тропу. Не знаю, как тут телеги проезжают, подъем настолько крутой, что иногда мне приходилось помогать себе руками, чтобы не скатиться вниз.

— А вот и она! Школа Золотого Лиса! — торжественно объявил Йен, с усилием переводя дух.

Ему тоже путешествие далось нелегко: мужчина покраснел и вспотел, роскошный халат запылился и смялся, демонстрируя больше неприглядного, чем планировалось.

Да и матушка выглядела не лучшим образом. Прическа растрепалась, шпильки в ней сидели кривовато, а подводка слегка расплылась, так что дамочка теперь напоминала грустную панду.

Я подняла глаза от дороги, в которую втыкала последние часа два, и оглядела невзрачный забор.

— Не похоже, — пробормотала себе под нос.

Гун пихнул меня в бок так сильно, что я чуть не улетела обратно вниз, откуда пришли.

— Молчи, а то учитель услышит! — прошипел он злобно.

Да, точно. Брат единственный в семье обладал зачатками силы. Род Яо не мог упустить подобной редкой возможности и спешно пристроил мальчишку учиться боевым искусствам и культивации.

Магов в империи рождалось все меньше, и мало кто из них желал отрекаться от мира на долгие годы ради тренировок. Так что император мудро повелел выдавать родственникам будущих элитных воинов компенсацию. Довольно щедрую.

На деньги зарились далеко не все, но у бедных семейств теперь появился шанс возвыситься за счет одаренных детей. Помимо денег, что приходят и слишком быстро уходят, им полагались почет и уважение, а то и титул какой.

Самого низшего ранга, разумеется. Но все хлеб.

А у молодых магов, в свою очередь, имелась возможность устроить жизнь и карьеру. Попасть во дворец, например. Войти в ряды личных стражников самого императора!

Если же преуспеешь в науках, то и министром можешь заделаться! Головокружительные перспективы, скажем честно. Для бедных крестьян вроде семейства Яо — просто невероятные.

— Учителя нужно уважать, тут ты прав, — кивнула я, беря под руку брата. — Ну что, пойдем развиваться и совершенствоваться?

Матушка возмущенно фыркнула и закатила глаза от моей тупости:

— Глупая, ты не будешь учиться! Ты — оплата за школу!

Память вернулась на мгновение яркой вспышкой и снова исчезла, зато теперь я поняла, о чем говорила госпожа Яо.

Перед глазами потемнело. От неожиданности я споткнулась и рухнула прямо в пыль.

Мимо спешили другие семьи — для приема новых учеников школу открывали один-единственный день в году. Вот переговоры и просмотр умений потенциальных магов — в любое время.

Все уже решено, обсуждено и утверждено.

Гун будет учиться владеть даром.

А я — прислуживать на кухне.

Такова договоренность между школой и семейством Яо. Денег на оплату обучения сына у них не было, зато имелась лишняя, не слишком нужная дочь, которой недавно исполнилось восемнадцать. По местным меркам — перестарок. Никто не изъявил желания взять ее — то есть меня — в жены, а значит, в дальнейшем я стану обузой, приживалкой, нахлебницей. И еще с десяток лестных эпитетов. Матушка отличалась редкостным красноречием.

Лучше уж пользу принесу, трудясь на благо брата.

Хотелось завыть от обиды и несправедливости. Прежняя Ронни накопила в себе целую бурю эмоций, не показывая никому, насколько ранит ее подобное отношение. А теперь приходилось спешно усмирять этот неожиданно напавший тайфун.

Никто не обращал на меня внимания. Ну, валяется какая-то девица на дороге, может, так надо. Украшение у ворот новое.

Только матушка любяще потыкала в бок концом сандалии. Подошва деревянная, получилось больно.

— Поднимайся скорее, на нас все смотрят, и вообще мы опаздываем! — прошипела госпожа Яо.

— Да, госпожа матушка. Простите, госпожа матушка.

Автопилот до конца не выключился. Я оказалась на ногах прежде, чем сообразила что делаю. Ничего себе девчонку зашпыняли! В чем душа держится, а силы откуда-то берет, чтобы подчиняться по первому слову.

— Пойдем! — Гун потянул меня за руку. — Сначала проводим тебя, потом я пойду на первое парадное построение.

Порог школы Золотого Лиса я переступала со смесью страха и благоговейного трепета. Вдруг тут притон какой и меня заставят работать не только на кухне, но и еще где? Личные просьбы, так сказать, выполнять.

Просторный двор, засыпанный песком, был битком набит людьми. Судя по одежде, самого разного достатка и статуса. Объединяло их одно: наличие в семье одаренных подростков.

Дети тоже отличались. Кто-то, как Гун, нацепил последнюю приличную рубаху, кто-то явился увешанный драгоценностями и в мехах.

— А что, девушек тоже берут учиться? — шепотом спросила я, заметив в стороне скромно одетую девочку.

Родителей с ней не было, но по возрасту она как раз соответствовала. Простая одежда, никаких украшений, даже сережек, все чистое, но с заплатками.

— Иногда берут. Если дар сильный, — нехотя ответил брат и поспешно добавил: — Тебя тоже проверяли после десятой осени. Ничего не нашли, так что, к сожалению, ты не подходишь.

Ну, или попросту денег нет! Думаю, если бы у меня и обнаружился невиданный дар, вряд ли меня отдали бы в школу. На кухне-то кто горбатиться будет, не мамаша же?

— Пойдем, тебе туда! — поторопила меня госпожа Яо и в спину подтолкнула для надежности. — Не стой столбом. Никто тебя в комнате не запрет, с братом сможешь увидеться в свободное время. Хватит изображать трагедию!

Продолжая подпихивать между лопаток, матушка погнала меня вдоль низких длинных строений, как скотину на убой. Аналогия напрашивалась неутешительная.

Кухня тоже не порадовала.

Темноватое помещение, уставленное длинными рядами рабочих столов. На всех то резали, то рубили, то месили что-то женщины в одинаковой серо-синей одежде. Наверное, местная униформа. Темный пояс, светлая нижняя рубашка, платок на голову, закрывающий волосы.

Что ж. Мрачновато, зато относительно гигиенично.

Свет падал полосами сквозь приоткрытые окна. Точнее, распахнутые настежь оконные рамы.

На узкий подоконник запрыгнула курица, натрусив перьев и опилок в тесто. Повариха, не отвлекаясь от опары, сдернула с плеча полотенце и шуганула наглую птицу.

Мда. С гигиеничностью я погорячилась.

И вот здесь мне предстоит трудиться в поте лица, пока Гун не закончит обучение?

А это не четыре года, как у нас в вузе.

И даже не одиннадцать лет, как в средней школе!

Культивация — процесс тонкий.

У всех происходит по-разному, с разной скоростью и успешностью. Где один одаренный возвысится до бессмертия за сто лет, другой научится лишь свечку взглядом зажигать.

Память Ронни упорствовала и сведения выдавала непредсказуемо. То ничего, то целая справка, как из энциклопедии — что такое маг и с чем его едят.

Точнее, как он прогрессирует.

В общем, выводы неутешительные. У меня больше шансов на этой кухне умереть от старости, чем выйти на волю.

То же пожизненное заключение, вид сбоку.

— Новенькая? — басом осведомилась дородная женщина, отвлекаясь от теста и окидывая меня строгим взглядом. — Подойди.

Матушка прощально ткнула меня в спину, я чуть не растянулась на полу. Довольно чисто выметенном, кстати.

Странно, что при такой общей чистоте к еде относятся так себе, без уважения.

Краем глаза отметила, как разделав сырое мясо, одна из работниц просто протерла нож тряпкой и принялась за кабачки.

Бррр.

— Я Инги Гао, старшая служанка господина Хайна, — с достоинством представилась повариха, вытирая руки о то же полотенце, которым только что гоняла птицу. — Ты, должно быть, Ронни.

— Не молчи, ну! — прошипела матушка из-за спины.

А у меня от стресса, как назло, напрочь отнялся язык. Только и смогла, что кивнуть.

— Она у вас немая, что ли? — с осуждением глянула поверх моей головы госпожа Гао. — Вы об этом не упоминали. Как она работать-то будет, если двух слов связать не может?

— О брате подумай, тварь! — едва слышно выдохнула любящая родительница мне в шею.

Прерывисто вздохнув, я взяла себя в руки.

Какой бы стервой госпожа Яо ни была, а сын ее ни в чем не виноват. У парня действительно единственный шанс выбраться из клоаки бедности — учеба в школе Золотого Лиса.

И у меня тоже.

Чем быстрее Гун продвинется в самосовершенствовании на высшую ступень, тем быстрее я освобожусь.

Тут парнишке повезло.

Лучший фитнес-тренер округа к его услугам!

Из того, что хранило сознание Ронни, я ясно видела, что не последнюю роль в развитии играют физические упражнения. В здоровом теле здоровый дух и наоборот, замкнутый круг. Или, если учитывать переходы по уровням, скорее своеобразная спираль.

А уж в чем я разбираюсь, так это в том, как привести в порядок мышцы. С подростками, правда, не работала, но в конце концов я с детства в спорте. Вспомню, как оно было лет сорок назад…

— Простите, госпожа Гао. Я растерялась. Впервые в такой большой и красивой кухне! — пропела самым умильным голосом. — Да, я Ронни Яо. Буду счастлива помогать вам!

Тетка фыркнула, но я заметила, что ее пухлые щеки порозовели от удовольствия. Мелкая лесть не прошла мимо.

Старшая служанка — значит, на этой кухне выше нее власти нет. А то и во всем доме господина Хайна. Стоит втереться к ней в доверие, а если выйдет, то и в помощницы действительно пролезть.

Статус в этом мире самое главное. Нет статуса — нет почестей.

Хотя почести мне без надобности. А вот дополнительную еду и свободу передвижения по школе неплохо бы приобрести!

Иллюзий я не питала. Новеньких всегда ставят на самую черную работу.

Но на то я и мастер спорта, чтобы не бояться временных трудностей!

— Похвальное рвение! — поджав губы, госпожа Гао напустила на себя строгий вид и скомандовала: — Иди промой рис! Да смотри, чтоб ни одной рисинки не потерялось.

Я проследила взглядом за указующим перстом до деревянной лохани и внушительного мешка.

Ну, приехали.

Спасибо хоть золотое руно из этого спрясть не потребовали!

— Хорошо, госпожа Гао, — вместо рвущихся наружу нецензурных междометий и глаголов выдала я.

Но не побежала исполнять указание в ту же секунду, а сначала внимательно изучила кухню. Матушка тем временем испарилась, из чего я сделала вывод, что на этом все. Проводы закончились. Дочку сдали, можно и за сыном понаблюдать на построении.

Прощания, объятия и слезы — это не про нас. Трогательно — не могу.

Интересно, тут так положено, бросать ребенка и уходить не оглядываясь, или только мне повезло? Ни мешка с запасной одеждой, ни каких-либо личных вещей мне не оставили. Похоже, дальше пойду в чем есть. Может, конечно, утонуло, пока я барахталась в реке, но что-то мне подсказывает — изначально ничего не полагалось.

Но о запасном белье и прочем позабочусь потом. Вон, все девушки в одинаковой одежде. Мне, наверное, тоже что-то такое причитается.

Странно, кстати, что сразу не выдали, перед тем как к работе допускать.

Тоже проверка?

— Простите, а…

Мой вопрос повис в воздухе. Госпожа Гао вернулась к тесту, всей спиной демонстрируя, что ее лучше не тревожить.

Ну что ж. Будем справляться своими силами.

Для начала я нашла стопку аккуратно сложенных тряпок. Не знаю уж, для вытирания стола или посуды, главное чистые. Одну сразу повязала на голову, чтобы не насыпать волос в еду. Вторую выбирала долго. Нужна была достаточно ветхая, чтобы истончилась, но еще не начала рваться. Нашла.

Мыть рис в лохани я, разумеется, не собиралась.

Не обращая внимания на вялые возражения одной из работниц, вытащила с полки крупный горшок. Не слишком большой, чтобы я могла его поднять тощими ручонками, но и не маленький, а то мешок никогда не закончится.

Можно было бы и котел прихватить, но я побоялась, что надорвусь с непривычки: бронза, она куда тяжелее глины.

Насыпав рис почти по горлышко, я поволокла горшок во двор. Там еще раньше приметила колодец. Ведро на краю меня явно дожидалось.

А вот посторонний мужик, жадно из него пивший, тут точно был лишним.

— Эй, тут не постоялый двор! — заявила я, крепче прижимая к себе горшок. В случае чего за оружие сойдет. — Ждите построения учеников вместе со всеми, ишь, разгулялись!

Незнакомец поднял на меня хищные золотисто-карие глаза и смерил презрительным взглядом с головы до ног, выразительно задержавшись на босых ступнях.

Мол, что это за дешевая низкородная блоха тут выступает?

Сама не знаю, что на меня нашло. Обычно я сдержанная и скромная, особенно в первый день на рабочем месте вообще надо быть ниже травы. Но вот понесло по кочкам!

— Вон как поразлил, чужого не жалко? — ворчливо заявила я, ставя горшок у колодца.

Пил незваный гость действительно неаккуратно, часть жидкости попала на поношенную одежду, но куда больше впиталось в землю у колодца.

О ценности пресной воды я знала из мелькающих невпопад воспоминаний Ронни. Источники так высоко в горах — редкость. И напор обычно так себе. Это магам хорошо — они вызвали тучку, где им надо, или вовсе призвали из воздуха полную пиалу. Сконденсировали, как назвала бы это я по-научному. А обычным людям приходится экономить. Не знаю, как у них тут в школе устроено, осмотреться не успела, а моему нынешнему телу частенько приходилось на себе таскать полные ведра от колодца к дому в поселке, чтобы просто обед приготовить. А в засушливые годы — так и напиться всей семье, понемножку, по чашке — на весь день. И сидеть жевать потом волокнистые стебли бамбука, чтобы перебить жажду.

И пролитая беспечно на землю драгоценная влага заставила не меня — Ронни — вскинуться в возмущении.

— Ежели вас жажда замучила, так в кухню пожалуйте. Не обидим поди! — продолжала я тем временем почти помимо воли. Откуда только деревенский говор взялся! — И уважьте уж, после этого вернитесь на площадь, здесь подсобные помещения. Слуги могут растеряться и испугаться посторонних.

Ну, это я загнула. Если б кто и испугался при встрече с госпожой Гао, так точно не она сама.

Незваный гость тоже скептически приподнял выразительную темную бровь.

Наверное, все-таки не совсем посторонний и с грозной поварихой знаком.

Но от колодца отошел. Недалеко. Пронаблюдал, как я выливаю недопитые остатки из ведра в горшок, шебуршу руками в рисе, а после накрываю тряпочкой, чтобы слить белесый налет.

— Занятно ты его моешь. Новенькая? — поинтересовался мужчина.

— Да, — лаконично отозвалась я, намекая, что разговор пора сворачивать и каждому из нас заняться делами.

Своими. Желательно подальше друг от друга.

Но незнакомец намеку не внял. Стоял и смотрел, как я промываю раз за разом мелкие зерна, пыхтя закидываю ведро в колодец, выкручиваю ворот, чтобы вытащить тяжеленную бадью — между прочим, глубоко вода, пока вытащишь, семь потов сойдет!

Наконец чистоту риса я признала удовлетворительной и, подхватив потяжелевший горшок, потащила в сторону кухни.

Остановилась. Обернулась.

— Ну так зайдете? — нетерпеливо переспросила чужака, мельком глянув на оставшееся на краю колодца почти полное ведро. Опять ведь разольет, а мне набирать! Там еще полмешка не помыто.

— Думаешь, меня там ждут? — голос мужчины был полон здорового скептицизма.

Я и сама сомневалась в гостеприимстве госпожи Гао, но не погонит же она гостя тряпками? Все-таки родственник ученика.

Что-что, а церемонии здесь уважали. И неотъемлемой частью их была взаимная вежливость. Пусть даже стоит тебе отвернуться — скорпиона за шиворот сунут, но в лицо будут мило улыбаться и сыпать комплиментами.

— Не ждут, но и не обидят, — пожала я плечами. — Вы ведь не просто так пришли, ребенка с даром привели. Путь немалый проделали, опять же. Недостойно вас выгонять без угощения.

Мужчина задумчиво потер подбородок. Солнце блеснуло в темных прядях, окрашивая их медью.

— Недостойно не покормить, говоришь? В чем-то ты права, — кивнул он собственным мыслям и двинулся ко входу в здание.

Очень бодро двинулся. Аж меня обогнал.

Пока я добрела до кухни с горшком в обнимку, мужчина успел переступить порог и скрыться из виду.

Гомон голосов служанок резко стих.

Я ждала взрыва негодования — как же, посторонний в святая святых, но вместо этого воздух сгустился от напряженного молчания.

Подозревая неладное, осторожно, бочком подобралась ближе и заглянула одним глазом в окно.

Служанки единодушно побросали все, чем занимались, и присели в странных полуприседах, сложив руки на левом бедре, будто у них разом живот прихватило. Еще и головы склонили так, что только прически видно.

— Что на обед? — поинтересовался мужчина негромко,

У меня неприятно засосало под ложечкой. Не чужак притащился в район служебных помещений, ой не чужак! А я, дура, язык распустила. Вот сейчас как потребует наказания для наглой новенькой, как всыплют мне палками… Перед глазами пронеслись все наказания, которым в свое время подвергалась Ронни и другие дети, ее знакомые. Колени неприятно заныли вместе с поясницей и тем, что между ними, предчувствуя неприятности.

— Рыбный суп, весенний салат*, жареный бамбук, молодой лук на пару и рис, господин, — услужливо перечислила госпожа Гао.

Мои подозрения лишь укрепились. Не стала бы суровая кухарка перед чужаком расшаркиваться и так лебезить.

— Приготовьте еще холодный чай и бао**. На триста человек, — по-хозяйски распорядился незнакомец.

— На триста… у нас в этом году столько учеников? — осторожно уточнила госпожа Гао.

— Нет. У нас гости. Их стоит встретить подобающе, — мужчина стоял ко мне вполоборота, но я все равно заметила мелькнувшую на его губах скупую усмешку. — Я пришлю среднюю группу в полдень. Они отнесут кувшины и миски на площадь.

Высказавшись, господин вышел из кухни столь же стремительно, как и вошел. Я шарахнулась от окна, чуть не уронив горшок.

К своему ужасу почувствовала, как, несмотря на все мои усилия, гладкие глиняные бока скользят во взмокших ладонях.

«Ну все, капец!» — пронеслось в голове, и в этот момент время замерло.

Незнакомец повел рукой, глядя мне в лицо. Невидимая сила остановила неминуемую катастрофу, позволяя мне перехватить поудобнее полную риса тару.

Я шумно выдохнула от облегчения и молча уставилась в лицо мужчине.

Не знаю даже, чего именно ждала. Разноса? Ругани? Пощечины? В семействе Яо все это было в порядке вещей.

Но неизвестный снова меня удивил.

Он промолчал.

Просто развернулся и двинулся по дорожке в сторону центральной площади легкой неслышной походкой воина.

Я же мышкой скользнула в освободившийся проем и поставила горшок у очага, рядом с огромным котлом. В таком же, только чуть поменьше, мать Ронни обычно готовила рис.

— Кто это был? — свистящим шепотом поинтересовалась я у ближайшей служанки.

Они еще не все отмерли, и госпоже Гао пришлось прикрикнуть, а то и подзатыльником поторопить самых зазевавшихся.

— Сам глава Хайн почтил нас присутствием! — благоговейно воскликнула девушка.

Она не столько отвечала мне, сколько выражала собственный восторг, что рвался наружу и требовал выплеснуть любым способом. Примерно такое лицо обычно у фанаток, чей кумир только что расписался им на обнаженной груди несмываемым маркером.

Счастья полные штаны.

Я покивала, делая вид, что радуюсь вместе со всеми. Опорожнила горшок в котел, насыпала свежий рис и побрела снова к колодцу.

Пришлось сделать еще с десяток таких ходок.

Под конец у меня отваливались руки, ноги и спина, а день только начался!

Обслуживать гостей, разумеется, меня никто не пустил. Туда отправили опытных служанок, знающих кого и в каком порядке угощать. Ведь ранг важен даже за едой, особенно за едой. Пусть тут своеобразный фуршет и не слишком формальная обстановка, все равно высокородных нужно уважить в первую очередь. После — купцов, и в самом конце, что останется — раздать беднякам. Тем выбирать не приходится, будут рады любой подачке.

Я же занялась чисткой бамбука. Это посложнее, чем картошка, хорошо, что руки Ронни действовали практически на автопилоте. Мне оставалось лишь следить за качеством побегов. Более толстые откладывала в сторону — они горьковаты, их нужно отдельно замочить.

Никогда в жизни не готовила экзотику. Все тонкости подсказывала память Ронни. Но как я ни старалась, не могла обнаружить в себе отголосков чужой души. Все мысли оставались исключительно моими, никаких посторонних идей. Будто прежняя хозяйка тела покинула его, оставив библиотеку данных в мое пользование.

Еще изредка всплывали яркие картинки-воспоминания, связанные с отдельными событиями. Например, глядя на закипающий в белесой воде рис, я отчетливо видела скромное жилище с минимумом мебели, очаг, над которым склонилась госпожа Яо, и занятых делами детей. Кто-то плел циновку, кто-то штопал одежду. Просто так не сидел никто.

Ронни готовили для замужества, но раз с ним не сложилось — прислуживать бы ей и дальше родителям, а после их смерти — старшему брату. Или тому из семьи, кто пожелал бы ее взять к себе.

Ни о какой отдельной жизни речь не шла. Не принято такое, чтобы девушка самостоятельно занималась хозяйством. Вообще я так поняла, что выживали исключительно большими семействами, помогая друг другу и обороняясь все вместе в случае беды. Набеги разбойников, пожары, нападения недружественных кочевых кланов происходили довольно часто, и одинокий селянин даже мужского пола сгинул бы очень быстро.

А над женщиной еще и поглумились бы сначала.

Я передернула плечами и сняла ровную стружечку с очередного побега.

Похоже, повезло, что меня в эту школу подарили. Тут хоть стены надежные, да и в гору пока неприятель влезет, устанет десять раз, бери его тепленького, вспотевшего. Главное чтобы служанок не обижали и под юбку не пытались залезть.

Пусть я и тощая, а отпор дам в любом случае.

Господин Хайн не производил впечатления безумного сластолюбца. Но я других учителей еще не видела, не один же он здесь преподает. Наверняка еще мужчины-слуги есть, старшие ученики…

Опасности на каждом шагу.

А нагрузки такие, что не всем по плечу. Пальцы от однообразных движений онемели, а ноги свело от сидения на корточках. К моменту как побеги закончились, я с трудом сумела подняться, чтобы отнести полную корзину к очагу.

Госпожа Гао глянула мельком, одобрительно кивнула и взмахом руки отправила меня на следующее задание — отмывать котлы от накипи. На такой случай рядом с кухней была оборудована настоящая песочница, только не для детских игр, а для чистки металла.

На втором котле я стерла в кровь пальцы и поняла, что надо что-то менять.

Руки мои так долго не протянут.

Девочка я или где?

Не то чтобы меня сильно беспокоило замужество, мужики и вот это все, но щеголять с мозолями, ранами и заусенцами — оно мне надо? Это ж больно!

И так уже посамоистязалась на славу.

Решительно отложив очередной котелок, я поднялась. Вернулась на кухню, из очистков бамбука выудила несколько почти целых палочек — они оказались слишком старыми, чтобы употреблять их в пищу. На одном срезала наискось хвостик так, что образовался скребок. На пробу. Другой разлохматила лезвием — сгодится как щетка.

Дело пошло куда бодрее.

К моменту, когда небо окрасилось алым, а на кухне почти стих звон посуды, я закончила со всеми горшками, поддонами, котлами и шампурами, отчего чувствовала себя почти Золушкой.

Вытерла лоб тыльной стороной ладони и поняла, что лучше не стало. На пот дополнительно налип песок.

Вздохнув, потащила выдраенную порцию к колодцу, споласкивать. Несколько товарок по несчастью там как раз домывали пиалы и поделились содержимым ведра.

Вода после употребления стекала в желоб, по наклонной уводивший ее вниз, куда-то за край обрыва. Думаю, в итоге она дотекала до полей. А что, сплошные удобрения, все экологически чистое.

Вот туалет, расположенный недалеко от кухни, меня сегодня удивил. Деревянная кабинка, до боли похожая на идентичные заведения в наших деревнях, внутри оказалась куда приличнее, чем снаружи. Конечно, фаянсового друга с системой слива там не обнаружилось, зато сиденье, сплетенное из бамбука, с дыркой под ним, выглядело чисто, опрятно и не воняло. Запаха вообще не чувствовалось!

«Магия», — подсказала память Ронни. Одно из ее проявлений. В земле расположен артефакт, перерабатывающий отходы в удобрения. За финальный продукт соседние деревни отдают немалые деньги, между прочим! Говорят, на этом компосте все растет в разы быстрее.

Вероятно. Проверить невозможно — у семейства Яо никогда не водилось подобных деньжищ.

Отмыв дочиста утварь, я поволокла ее на кухню. Госпожа Гао уже поджидала меня, постукивая по столу на удивление длинными ногтями.

— Вас сегодня трое новеньких, — заявила она, кивая на стоявших у стены двух девушек. Я и не заметила, когда они появились и присоединились к служанкам. — Познакомитесь потом сами, мне некогда с вами возиться. Пойдемте покажу, где будете спать.

Без дальнейших сантиментов дама развернулась и двинулась вглубь дома. Девушки посеменили следом, опустив головы в пол так, что наверняка шея заболела. Еще и руки сложили под грудью, будто удар под дых получили. Подумав, я скопировала позу. Им виднее как здесь принято.

Конечно же, ни о какой отдельной комнате речь не шла. Нас отвели в просторное помещение, в котором весь пол занимали разложенные ровными рядами циновки. Каждая была накрыта тонким полотном, поверх него аккуратным квадратом лежала шерстяная ткань. Очевидно, одеяло.

— Одежду вам выдадут завтра, — махнула рукой госпожа Гао.

И удалилась.

Мы с девушками переглянулись.

Это что, и все? Нам сейчас придется спать в том, в чем пришли? Не умывшись, не переодевшись и толком не поев?

Моих новых коллег ситуация не слишком удивила. Они расстроились из-за отсутствия ширм, а не уборной и смены белья. Ежедневно стирают нижние рубашки здесь только знатные дамы, а мы к таковым точно не относились.

Спасибо и на том, что форму дадут. Наверняка где-то ее сообща приводят в порядок прачки, такие же служанки, как и мы, только еще ниже рангом.

Мне, прямо скажу, повезло, что на кухню отправили. Отмывать рис — ерунда по сравнению со стиркой! Там вообще капец рукам очень скоро, никаких перчаток же нет, а щелочи едкие.

Делать нечего, пришлось ложиться как есть. Я в принципе ощущала себя почти чистой — пока возилась с водой, ополоснула и ноги, и руки, и лицо. От хождения босиком снова налипло всякое, но есть надежда, что завтра и обувь дадут, не только халаты.

Устроившись на спине, я вперилась в едва различимый в полумраке низкий потолок с поперечными балками-креплениями. Живот урчал, но умеренно. Работницам перепало в течение дня с барского стола — где огрызок, где объедки. Лично госпожа Гао раздавала. Мне достались два пирожка, целых, не надкусанных даже, и палочка с маринованной курицей. Соус на ней оказался островат, но это на мой вкус. Ронни к такому привычная.

Брата и родителей я так больше сегодня и не увидела.

Интересно, а ученики содержатся в таких же условиях? Или у них свои комнаты? Вряд ли, школа не производит впечатления огромной, а детей я видела множество. И это первогодки! А всего тут классов-уровней шесть, не меньше. Умножаем и получаем за две сотни разновозрастных подростков. Чую я, не в постельках они спят, а точно так же вповалку.

С другой стороны, после тяжелого дня им без разницы, куда упасть.

Мне сейчас тоже было все равно, что циновка жесткая и ребристая, а одеяло не греет. За день так умоталась, что и думы толком побродить не успели.

Я вырубилась почти моментально.

А проснулась от неласкового тычка в бок.

Скорее пинка.

Кажется, в новом прекрасном мире это становится традицией — приходить в себя от побоев.

— Вставай, лежебока! Остальные давно поднялись, одна ты валяешься! — проворчала незнакомая девушка немногим меня старше. На хорошеньком личике застыла гримаса недовольства собой и всеми окружающими. — Если хочешь есть, иди завтракай. Нет — нам больше достанется.

Мне в лицо прилетел ворох тряпок. Судя по сине-серой гамме — новая униформа.

Ура, хоть в чистое переоденусь!

Радовалась я недолго.

Нижнее белье и обувь мне никто не предложил.

Беглый осмотр окружающих показал, что все они обуты кто во что горазд. А большинство так же босы, как и я. Вчера как-то не обратила внимания… вот же засада!

— А обуви не дадут? — спросила я шепотом у соседки, тоже новенькой.

Она успела переодеться и шустро переплетала растрепавшиеся за ночь косы. Их после полагалось обернуть вокруг головы наподобие короны или бублика, у кого что получится.

Мое воронье гнездо я и трогать боялась, честно сказать. Вдруг там насекомые? Как бороться со вшами в условиях средневековья, я понятия не имела. Помню про деготь и некоторые масла, но где взять первый?

А вторые наверняка стоят дороже, чем я сама.

Я представила себе сценку на рынке: «Продамся за масло! Недорого!»

Нервно фыркнула.

И принялась распускать прическу.

Ронни за чистотой, похоже, следила. Пряди разбирались без особых проблем, кончики почти не секлись и пахли чем-то терпким и сладковатым. Вроде бы даже рисом? Я его вчера как раз нанюхалась. Занятно. Больше не буду всю-всю воду сливать, часть оставлю себе для косметических нужд! Кажется, еще и пудру из него делают. Надо бы уточнить у других служанок.

Руки действовали на автопилоте. Сама бы я подобную башню не соорудила ни за что — всегда или носила хвост, или ходила с распущенными волосами, и то обрезала до плеч. Да и гривой густой похвастаться не могла. Тут же настоящее богатство, черное золото практически!

Бублики у меня получились кривоватые, но держались крепко. Переделывать времени не было — остальные уже потянулись неровной цепочкой в сторону кухни.

Завтрак пришлось делать самим. Просто пока готовились более сложные блюда для учеников и преподавателей, нам позволялось перекусить остатками, огрызками и очистками. Тем же, кто заспался и пришел позже, и очисток не досталось. Зато госпожа Гао строго на них посмотрела и пообещала позаботиться.

Прозвучало зловеще. Пожалуй, лучше не опаздывать.

Мне сегодня выпало нарезать овощи. Какие-то соломкой, какие-то кубиками. Дело в принципе привычное, знакомое, но когда им занимаешься от рассвета и до обеда — не слишком увлекательное.

Работа на кухне не заканчивалась весь день. Прошел завтрак — пора чистить и мыть посуду, как только домоешь — уже и обед скоро. Нас отпускали по нужде, да позволяли иногда перекусить свежими объедками.

На этом малые радости все.

Только после ужина, когда солнце скатилось к самому горизонту, мне удалось разогнуться и выйти во двор. Не ради мытья круп и овощей, а просто вдохнуть чистый горный воздух и, прикрыв глаза, подставить лицо солнцу.

Яснее ясного, что долго в таком режиме я не протяну. Выживу, конечно, человек и не к таким условиям привыкает. Но что от меня останется?

Цветет и пахнет в этих условиях только госпожа Гао. Но она излишне и не утруждается. Больше командует, чем собственно делает. Тесто замесить, разложить готовые блюда красиво, украсить-сервировать. Не перенапрягается человек.

Помощницы ее тоже неплохо устроились. Остальные вкалывают как проклятые.

Да еще и гигиена оставляет желать лучшего! Куры, бродящие неподалеку, лишь часть общей неприглядной картины. Униформа, допустим, чистая. А исподнее? А руки, простите? Их только я поутру помыла. Когда спросила, где бы умыться, на меня посмотрели странно.

— Есть купальни. Но туда мы ходим раз в неделю. В женский день, — снизошла до ответа Юйлинь.

Та самая недовольная всем и вся, что разбудила меня с утра. Она соколом приглядывала за нами, новенькими, то и дело одергивая и поправляя.

Даже там, где не требовалось. Просто из вредности и самоутверждения для.

— А в другие дни как же? — удивилась я.

Девица неодобрительно поджала губы.

— Тазы есть в подсобке, — сообщила она с таким видом, будто я ей развратом предложила заняться. Прямо здесь и прямо сейчас. — Можешь пользоваться, если делать нечего!

— Если мы будем готовить грязными руками, ученики будут болеть! — попыталась воззвать к здравому смыслу.

Юйлинь расхохоталась.

— Они же одаренные! Что им будет?

— А нам? Мы-то не одаренные! — возразила я.

— Уж точно здесь не грязнее, чем у тебя дома, — прошипела девица, подступая ближе. — Смотри, скажу госпоже Гао, что ты не уважаешь ее порядки! Не нравится тебе на кухне, да? В поденщицы захотела?

— Нет-нет, все прекрасно! Я всем довольна! — поспешно отступила я, склоняя голову.

Тело само приняло нужную позу подобострастия и подчинения. В поденщицы, как и становиться служанкой для тяжелых работ мне не хотелось категорически. Тут хоть кормят и тепло…

Что ж. С наскоку традиции не поменять.

Придется действовать хитростью.

Привести в исполнение смутно зарождающийся план сходу не удалось.

Горло зашкрябало.

Купание в реке сказалось с запозданием. Одежда высохла вчера довольно быстро, а вот трясти в ознобе меня начало только сейчас. Раньше было не до того. Адреналин не позволял осознать, что с организмом что-то не так. Но стоило остановиться и прислушаться к себе, поспать, как простуда поднялась в полный рост и развернулась во всю мощь.

— А-чхи! — оглушительно чихнула я, девушки за одним столом со мной аж подпрыгнули.

С опаской покосилась в сторону госпожи Гао. Заметила или нет? Мне неизвестно, что бывает с простудившимися служанками. Подозреваю, ничего хорошего.

В предположениях я не ошиблась.

Госпожа Гао обнаружила мое состояние довольно скоро. Сложно было его не заметить — покрасневшие глаза, постоянное сопение и кашель выдали бы в любом случае. Меня знатно штормило. Похоже, поднялась температура, и второй горшок риса я чуть не просыпала, не удержав тряпочку на нем. Поднялась с корточек у колодца и едва не уткнулась в стоящую прямо позади меня начальницу.

— Болеешь, — госпожа Гао мельком потрогала мой лоб и поморщилась. — Прочь с кухни. Еще разобьешь что-нибудь или продукты испортишь!

— Хорошо. Спасибо! — слабо улыбнулась я.

Надо же, все-таки не звери здесь, с пониманием!

— За что спасибо-то? — хмыкнула дама. — В прачечной работа куда тяжелее, но там хоть не испортишь ничего.

Что? То есть человека с температурой нужно отправить возиться в ледяной воде?

— Все равно ведь сдохнешь, — заметив мое изумление, госпожа Гао окинула меня скептическим взглядом. — А так хоть еще пару дней будешь пользу приносить. Слабенькая, тощенькая. Брата жаль — выгонят ведь. Совести у тебя нет!

Выдав эту тираду, она степенно удалилась в сторону кухни, отдав по дороге приказ отобрать у меня горшок.

Я не сопротивлялась, полностью дезориентированная.

То есть меня не собираются никак лечить? Да что там — отлежаться не дадут? Заболела — умирай, и все?

Прелестно! И это школа магии! А как же — приносить пользу, помогать людям? Школа Золотого Лиса выпускает в основном воинов, наемников, обладающих даром, но при этом они получают всестороннее образование, могут сами залечить на месте простейшие раны, умеют читать, писать и делать выводы.

Но получается, им проще позволить служанке умереть, чем отвести ее, скажем, к ученикам, практикующим целительство? Есть же такой урок наверняка!

Мне нужно поговорить с братом! Срочно! Сам он ничем не поможет, он тут второй день, как и я, а вот найти кого постарше, умеющего обращаться с даром и докультивировавшего до приличного уровня Гун сумеет.

Должен суметь. От этого зависит и его жизнь тоже!

Я как-никак оплата за его учебу. Если сдохну, его тотчас выгонят, как сказала госпожа Гао.

Пошатываясь, я поднялась и побрела в сторону основного корпуса. Но переступить порог калитки не вышло. Два двора — служебный и ученический — разделял символический забор мне по бедро. Его и перелезть можно было бы, не будь ворот.

Но при попытке пройти через них я ударилась лицом о невидимую стену.

Что за?.. У меня начался бред? Голова кружится, конечно, но не до такой степени еще, чтобы глюки ловить.

Я попробовала еще раз, осторожно и осознанно перенесла ногу через порог.

Точнее, попыталась.

Колено остановилось на полпути, уперевшись в нечто упругое и плотное, как резина.

— Что здесь происходит? — поинтересовалась госпожа Гао за моей спиной.

Да что ж такое, неймется тетке! Следит за мной, что ли?

— Хочу поговорить с братом и попросить помощи, — честно ответила я, поворачиваясь к ней лицом. — Наверняка кто-то из магов согласится…

— Никто не будет возиться с отребьем вроде тебя! — высокомерно вздернула нос госпожа Гао. — Ишь ты, возомнила о себе. У тебя разрешение на перемещение только в пределах квартала для слуг, вот и марш в прачечную!

— Какое еще разрешение? — пробормотала я растерянно, и висок привычно прострелило болью.

Вовремя воспоминание всплыло. Нет бы раньше!

Оказывается, матушка с папенькой и здесь подложили мне знатную свинью. Точнее, не они лично, а местные порядки.

Принимая на работу таких вот рабынь в крупные усадьбы, в контракте всегда указывали их статус и уровень допуска. А поскольку бумагу заверяли магически, в ход вступали те самые неведомые высшие силы. Фактически подписанный родителями Ронни контракт запер меня в пределах служебных помещений. И если официально не повысить ранг, я так и останусь служанкой. Ну или правда помру от истощения и болезней.

Госпожа Гао наблюдала за переменами на моем лице с откровенным злорадством.

— Вспомнила? — фыркнула она. — Смотрю, действительно тебе нехорошо, память уже отшибает. Иди-иди, пока я слуг не позвала и тебе не всыпали за непослушание. Цени мою доброту! Иная бы тебя уже давно на доску* отправила. Не нравишься ты мне, ой не нравишься… Зыркаешь, как будто не деревенщина безродная, а наложница самого императора!

— Вот еще, в наложницы, — пробурчала я, развернулась и потопала в прачечную.

А что делать? Розги получать, доску и что там еще?

Идти пришлось довольно далеко от кухни, через подсобные помещения и извилистые переходы между строениями. Птичник, загон со свиньями, еще один занятный загон с козами — прямо на крутом склоне. Мне вниз и смотреть страшно было, я обошла по широкой дуге, а эти рогатые скакали с камня на камень и что-то безмятежно жевали. Вот у кого самообладанию поучиться бы!

Прачечная располагалась на отшибе, рядом со скалой, с которой бурным потоком стекал узкий, но напористый ручеек. Он исчезал в здании и выходил с противоположной стороны, сливаясь в канавку, уже не такой чистый, с пеной и неаппетитными разводами.

Канавка после скрывалась в трубе, хвост которой торчал над склоном. Из него удивительным образом лилась вниз, в долину, совершенно чистая и искрящаяся на солнце вода.

Фильтр?

Ничего себе достижения науки и техники. Об экологии, значит, позаботились. А о людях что-то не очень!

С этой мыслью я отвернулась от раскинувшейся в водной пыли радуги и толкнула дверь в прачечную.

В лицо ударила ядреная смесь щелочи, уксуса и лаванды.

Не самое привычное сочетание.

Проморгавшись, я с нарастающим удивлением оглядела очистительный цех. Да-да, самый настоящий, с несколькими чанами, от которых исходил пар.

Надо же, почти цивилизация! Из воспоминаний Ронни стирка воспринималась как наказание ледяной водой, а тут вроде и ничего, жить можно.

Вокруг котлов суетились женщины в таких же серых униформенных халатах, как у меня, только сверху их еще защищала накидка без рукавов, эдакий длинный жилет, перехваченный поясом. Вооружившись палками, работницы ворочали пласты тканей, перемешивая их словно гигантский суп.

Таким образом, скорее всего, приводили в порядок одежду учеников и слуг, а также белье.

В дальнем конце просторного, хоть и низковатого помещения я увидела более привычную картину. Две дамы постарше, видно опытные, аккуратно, по горсточке, промывали тончайший темно-зеленый шелк с золотистым узором. Стирали они не в ручье, а под тонкой струйкой текущей из желобка воды. Кимоно разложили на ребристой поверхности, напоминавшей деревенский забор — с частоколом прутьев и равномерными прорехами между ними.

У бабушки была похожая стиральная доска, только куда меньше размером.

Пол оказался бетонным. Или каменным, но без щелей и трещин. Не знаю, как этого добились строители, однако жидкость стекала сама, собираясь упорядоченными струйками, и исчезала в трубе, ведущей наружу.

Фактически канализация!

Меня снова неприятно поразил контраст. Вроде бы артефакты есть, вот они. Можно было бы облегчить тяжелый ежедневный труд работниц, если бы кто-то соизволил подумать в этом направлении. Но нет — ручками, все ручками, и сдохните от переутомления. Зато в теплой воде!

— Новенькая? — подняла голову одна из женщин, занятых шелком.

— Да, госпожа. Ронни Яо, — автоматически присела я в приветствии.

Руки на бедре, голову склонить, взгляд в пол. Удобно, тело само помнит. Я бы ни за что не сообразила и снова огребла — на этот раз за непочтительность.

— Зови меня тетушка Жейн, — улыбнулась моя новая начальница. — Меня так все зовут. Присоединяйся, учись ворочать ткань. Не видела такого никогда, поди?

— Нет! — честно ответила я и неуверенно взялась за палку.

Учитывая, что меня шатало как былинку, хватит ли мне сил?

Крепкие девушки, занимавшиеся одним из чанов, расступились, освобождая место.

— За края не берись и вообще не трогай ничего, — принялась наставлять меня та, что справа. — Суешь сюда, поглубже, ведешь вдоль бортика и поднимаешь сколько сумеешь.

Я сделала, как велели.

В первый раз получилось неплохо, но выловить удалось только портки. Исподние штаны, очевидно мужские, мелькнули и пропали в сероватом водовороте. С отбеливанием тут не очень. Да и вообще с цветами. Как я успела заметить, в одном из чанов варились серые накидки-халаты, а во всех остальных — невнятные бежеватые, желтоватые и условно-белые ткани.

Со второй попытки дело пошло веселее, мне удалось поднять пару рубашек.

Чувствовала я себя все хуже и хуже.

Неудивительно, что на третий раз упустила палку.

Соседки захихикали и наперебой принялись ковыряться в недрах белья, пытаясь подцепить чужеродный объект. Естественно, у них ничего не вышло.

— Что здесь происходит?

Тетушка Жейн успела разобраться с кимоно, повесить его на палках сушиться и подойти к нам, и теперь наблюдала за суетой откровенно осуждающе.

Я присела в надоевшем поклоне — а что я еще могла сделать?

Ничего, в общем-то, удивительного, что день я завершала в колодках.

Тетушка Жейн посчитала, что за порчу имущества — ну палку-то я утопила с концами, еще и какие-то штаны порвались в процессе, — наказание положено довольно суровое. Палками бить не стали, поскольку видели, в каком я состоянии. Но лучше бы побили и отпустили отлеживаться, чем вот так, на солнцепеке, без возможности напиться и нормально сесть.

Пока меня укладывали на постамент и запаковывали, я пыталась вяло отбрыкиваться, но быстро осознала тщетность трепыханий. Дюжие, закаленные стиркой тетки скрутили меня на раз. В прежней жизни я бы так просто не сдалась, но увы, былого не вернуть. А это тощее тельце еще не то что массу нарастить не успело — с момента моего попадания и не поело толком.

С носа неприятно капало, но поделать я ничего не могла. Руки свисали из прорезей в колоде куда выше головы, отчего ныли плечи и спина. А еще нельзя было ни пот утереть, ни голову почесать.

К вечеру я перестала ерзать и лишь висела, смиренно ожидая своей участи.

Добрая тетушка Жейн не уточнила сроков наказания. И крепко подозреваю, попросту обо мне забыла.

Солнце давно склонилось за горизонт. Желудок перестал урчать от безнадежности. Воздух стремительно холодал, и стало ясно, что до утра я не доживу. А если вдруг чудом да, то вскоре все равно загнусь от воспаления легких. Меня потряхивало в ознобе, горло распухло, глаза слезились.

Но плакать я не собиралась.

У меня на это банально не было сил.

Неужели все закончится так бесславно?

Вроде бы мне дали шанс где-то там наверху некие высшие силы. Подарили вторую жизнь.

И та вот-вот завершится, не начавшись толком.

Грустно. Обидно. И донельзя глупо.

Я сомкнула веки, которые все это время держала распахнутыми на чистой силе воли, и позволила сознанию поплыть. Реальность подернулась дымкой, звуки отдалились.

Звон посуды с кухни, плеск воды в ручье, разговоры в доме. Все это доносилось до меня приглушенно, словно вместе с глазами я закрыла все прочие органы чувств.

Дышала я с хрипом и присвистом, но и этого уже почти не замечала.

Грудь сдавило.

Забывшись, вдохнула поглубже и неистово закашлялась. Тело содрогалось в спазмах, на несколько секунд вернув меня в реальность.

Нет! Такую реальность я не хочу! Я не к такому привыкла!

Как же ценность человеческой жизни? Забота о ближнем? Помощь товарищу? Конечно, во всех мирах есть черствые создания, которым плевать на окружающих, но здесь их количество на одну деревню просто зашкаливает!

Никто! Абсолютно никто, ни одна живая душа не поднесла мне воды. Что там — и близко не прошли, видимо, опасаясь как бы и их не наказали за компанию.

Судороги стихли, и разум снова застыл в подобии транса.

Все вокруг стало неважным. Несуществующим.

Почти как знаменитая ложка*.

Следующий вдох я сделала не ртом. И не носом — тот давно был забит напрочь.

Собственно, понятия не имею, чем. Я действовала даже не на рефлексах — на глубинных, подсознательных инстинктах.

Все мое существо невероятным образом потянуло в себя воздух.

И не только воздух.

Тело наполнилось легкостью и теплом. Наконец-то!

Озябшие пальцы шевельнулись, разгоняя кровь.

Показалось, или по земле зазмеился ледяной узор, как бывает в мороз на стеклах? Нет, наверное, все-таки глюки.

Вообще состояние мое вменяемым назвать было нельзя. Полусон-полуявь, тот момент, когда осознаешь себя и в то же время видишь происходящее вокруг как на экране, не воспринимая реальность в полной мере.

Так что когда перед моим лицом протопали и остановились высокие мягкие сапоги со шнуровкой, я сочла их частью бреда и не отреагировала.

Ну правда, я здесь вишу уже с обеда, за все это время ко мне никто не подошел. И тут раз — и вдруг вспомнили среди ночи?

Вряд ли.

— И что ты творишь? — поинтересовался знакомый голос.

— Изыди.

То ли я это подумала, то ли все-таки произнесла вслух. Губы не слушались, вышло некое невнятное бормотание, но, кажется, уважаемый господин Хайн все же понял и проникся. Сапоги исчезли из поля зрения.

Я не расстроилась.

К этому моменту меня охватил редкостный пофигизм.

Тело качалось на теплых волнах, нигде не болело, даже нос задышал. Все же хорошо?

Брякнул открываемый замок, и давившая на шею и запястья тяжесть исчезла.

От прилива крови голова закружилась, и я все-таки потеряла сознание.

Тьма была вязкой и густой, и никак не хотела уходить.

Я плавала в ней, как в киселе, погружаясь все глубже, но паники почему-то не испытывала. Ничто оказалось дружелюбным, как игривый страшненький щенок, с которым никто не хотел обниматься, а тут раз — и я пришла. Только ничто облизываться не лезло, баюкало меня на волнах темноты, подмигивало далекими звездами, в общем — развлекало как могло.

Возвращаться в реальность не хотелось. Там снова будет больно, мерзко и унизительно.

Но пришлось.

Очнулась в незнакомом месте и с минуту просто лежала, впитывая окружающую среду всем телом.

У меня появилась занятная способность воспринимать пространство не открывая глаз, не поднимая рук — и все-таки практически на ощупь. Какая часть моего тела это проделывала, понятия не имею. Наверное, можно назвать это аурой. Плотное облако окутывало меня уютным одеялком, изредка выпускало щупальца и приносило информацию.

«Здесь комфортно», — сообщало оно.

«Темно».

«Гладенько и мягко. А еще сверху что-то укрывает».

«И рядом кто-то дышит. Большой и угрожающий».

Тут уж я глаза открыла.

— Ну здравствуй. Ты меня знатно напугала, — усмехнулся владелец школы Золотого Лиса.

Он действительно возлежал на соседних подушках…

Я огляделась.

Ложе ничем не напоминало бараки служанок. Шелк, вышивка, покрывало с цветочным узором, невесомый полупрозрачный балдахин.

И я в рубище посреди этого великолепия.

— Чем? — пришлось прокашляться.

Горло все еще саднило, во рту пересохло, как в пустыне. Господин Хайн самолично изволил поднести мне пиалу с водой.

Я ее высосала, кажется, в один глоток и повторила вопрос уже более развернуто:

— Чем напугала? Вы не кажетесь особо пугливым.

— А ты действительно лишена почтения, — с каким-то восторгом констатировал мужчина. — Наверное, потому спонтанно инициировалась. Самородки — они всегда не от мира сего.

— Самородки? — вяло пробормотала я.

В воде, кажется, было что-то намешано, или просто у меня запал кончился — в сон тянуло со страшной силой. Не во тьму, а именно отдохнуть.

— Маги, — донесся до меня голос господина Хайна.

И я отключилась.

На самом интересном месте.

Когда я пришла в себя снова, рассвело.

Рядом никого не оказалось.

Ну еще бы. Не станет же хозяин всея школы дожидаться, пока какая-то служанка изволит проснуться!

Хотя — что я вообще у него в спальне делаю? Это же наверняка его спальня. Вижу небрежно брошенное кимоно для тренировок, у окна стол с чернильным камнем и стопкой дорогущей тонкой бумаги. Желтоватая, но учитывая общий уровень местного развития — роскошная.

Камень еще влажный, в середине блестит. Получается, господин Хайн недавно ушел?

Словно в ответ на мои мысли раздались шаги, и в проеме спальни показался он, собственной персоной.

Вчера я его впопыхах не разглядела. Днем. А ночью вообще смутно вспоминаются только сапоги. Зато сейчас, при свете дня, стало понятно, что мужчина очень хорош собой. Немного уставший, даже изможденный, но молодой и на редкость привлекательный. Густые темно-рыжие волосы собраны в тугой узел на макушке, халат распахнут, являя мускулистую грудь, янтарные глаза смотрят пристально и пронзительно.

— Проснулась? В себя пришла? — не без ехидства поинтересовался господин Хайн.

— Да. Кажется… — не слишком уверенно отозвалась я, садясь на постели.

Меня вчера кто-то успел раздеть и непонятным образом помыть. Вроде бы посещения ванны не припомню, но кожа аж скрипела от чистоты.

Может, хозяин школы и развлекся?

Я помотала головой.

Да ну, делать ему больше нечего, служанок купать.

Бред!

— Мне, наверное, пора, — пробормотала, бочком подбираясь к краю постели.

Не кровать, лежанка, сверху довольно пышный матрас. Наверняка на нем спится куда уютнее, чем на тонком давешнем тюфяке.

Жаль, не помню ничего.

— Лежи! — приказал мужчина, и я автоматически упала на спину, лишь потом осознав действие.

Ничего себе, властность!

Уже мягче он добавил:

— Ты вчера инициировалась, тебе нужен покой. Скоро принесут поесть.

— Погодите-ка, — я снова села и подняла руку, как на уроке. Ну, в школе мы или где? — Вы вчера сказали, что я маг?

— Да, у тебя проснулся дар. Служанки говорят, тебя весь день лихорадило. Такое частенько происходит при пробуждении силы. Занятно, что ты осознала себя раньше, чем твой брат.

— Гун! — мысль о брате подкинула меня на постели. — Что теперь будет? Он же… я же…

— Ты — оплата его обучения. Это останется неизменным, — кивнул господин Хайн. — Таков договор.

Ну вот, а я-то размечталась уже!

— Но на кухне ты больше не работаешь, — продолжал мужчина. — Глупо будет расходовать такой потенциал. Да и небезопасно. Ты, между прочим, сегодня ночью чуть целый флигель не заморозила!

— Что? — ошарашенно спросила я.

Так ледяные узоры мне не померещились?

— Из тебя сейчас плещет сырая сила. Ее нужно обуздать, — обыденно сообщил господин Хайн, словно речь шла о вышедшем из берегов ручейке. Или взбрыкнувшей лошади. — Ночи будешь проводить здесь. Днем займись чем-нибудь несложным. Знаю! За столом меня обслуживать станешь.

— И по ночам тоже… обслуживать? — нахмурилась я.

Не нравится мне эта затея!

— По ночам я буду забирать излишки энергии, чтобы не случилось дурного, — как маленькой объяснил мне хозяин школы. — Твои интимные услуги мне без надобности.

Мне одновременно стало обидно — ну как же, отвергли, любопытно (а почему?) и облегчение накатило.

Приставать не будут!

Голова все еще кружилась от слабости, но я упрямо вылезла из-под одеяла. На мне все-таки ночнушка в пол, или как оно здесь называется. В общем, длинное прямое полотно с рукавами.

Не голая.

А разговоры о будущем лучше вести стоя, а не лежа в постели.

Не говоря уже о том, что лежать, когда твой наниматель — местами владелец — стоит, не лучшее поведение.

Мужчина при виде меня, поднимающейся на ноги, неожиданно покраснел и отвернулся.

— Прошу привести себя в надлежащий вид! — чопорно потребовал он, махнув рукой куда-то в угол. Я послушно посмотрела — там лежали уже знакомые серые тряпки униформы. Только ткань вроде бы относительно новая, не застиранная. — И приступай к работе, уже скоро обед. Завтрак ты пропустила.

— Думаю, мне простительно, я чуть не умерла, — хмыкнула я и занялась одеждой. Легко сказать, трудно сделать. Не привыкла я еще к этим завязочкам и многослойности. — Кстати, могу ли я теперь передвигаться по школе?

— Да, я внес правки в контракт, — машинально кивнул мужчина и возмущенно обернулся. — Ты вообще как со мной разговариваешь?!

— А что? Господин Хайн? — добавила я после секундного раздумья.

Он покачал головой.

— Ты какая-то странная. Может, магия повлияла на разум?

Я прикусила язык. Разошлась что-то, и правда. То, что мне позволили полежать на хозяйском ложе, не означает, что мне все теперь позволено. Надо соблюдать правила приличия.

— Простите, господин, — быстро присела в отработанном поклоне — руки на бедре, глазки в пол.

В одной ночнушке и накинутом халате смотрелось, наверное, забавно, но господин Хайн не смеялся.

Он задержался взглядом на треугольном вырезе — довольно скромном, надо заметить — и снова отвернулся.

— Магия в неумелых руках опасна, — произнес он, будто урок вел. — Старайся сдерживать эмоции. Они — главный твой враг сейчас. Разозлишься, расстроишься, испугаешься — последует всплеск. И не поздоровится сначала окружающим, а потом тебе. Ты же не хочешь снова в колодки?

— Так, может, научите меня нормально ее контролировать? — проворчала я, завязывая пояс.

— Я занимаюсь только с теми, кто в состоянии оплатить уроки! — отрезал мужчина. — И не проси об этом больше.

Я нахмурилась.

— Разве вам не выгодно будет учить всех, у кого проснулся дар? — недоуменно спросила, набрасывая серебристую жилетку. Это что-то новенькое, мне такого раньше не полагалось. Наверное, часть униформы старших служанок, работающих непосредственно в школе.

— Зачем он тебе? — вздохнул хозяин школы и осуждающе покачал головой. — Брат выучится, значит, сумеет обеспечить тебе приличное приданое. Ты же не сирота, чтобы пробиваться в жизни самой!

— Я видела, у вас и девочки обучаются! — упрямо набычилась я. — Значит, не запрещено!

— Это клеймо на всю жизнь, — мужчина убедился, что я полностью облачилась, и повернулся ко мне лицом. — Ты же хочешь когда-нибудь выйти замуж и родить детишек? А со званием магички тебе это не удастся.

— С клеймом?! — ужаснулась я.

— Ну, образно выражаясь! — дернул плечом господин Хайн и шагнул к занавеске, заменяющей дверь. — Пятно на репутации, дурная слава.

— То есть спать с вами лучше, чем учиться? — бросила я ему вслед.

— Я твой хозяин, демон, оборотень и прославленный воин, — отозвался он из-за угла. — Односельчане почтут за честь назвать тебя женой.

Я осталась стоять, как мешком пришибленная.

Магию вроде переварила, но что мой владелец — демоно-оборотень, это уже чересчур!

Отмерла я довольно быстро.

У меня теперь, конечно, продвинутый статус — личная служанка господина или что-то вроде того, но лучше не доводить до разборок и выговоров. Я и так провалялась в постели полдня.

Тетушка Гао наверняка не дремлет. Что-то мне подсказывает, что слухи о моем резком и неожиданном возвышении уже разнеслись по школе и всем очень интересно, как это произошло.

Мне же интересно, какие у меня теперь права? Обязанности более-менее понятно: прислуживать господину Хайну лично. А права? Что мне позволено?

И как меня теперь могут, например, наказать?

Не хотелось бы снова попасть под раздачу по глупости.

Поправив одежду и пожалев об отсутствии зеркала, я отправилась на разведку.

В этой части комплекса я еще не бывала и с любопытством оглядывалась по сторонам. Здания располагались в виде буквы «П», оставляя пустой просторную тренировочную площадку. По другую сторону от «перекладины» раскинулся небольшой уютный сад с затянутым ряской прудом, протекавшим насквозь ручейком и перекинутыми над ним мостками — скорее декоративными, чем функциональными, потому что поток в некоторых местах было реально просто перешагнуть.

Тренировочный пустырь, прямоугольник плотно утоптанной — до состояния бетона — земли, был заполнен воспитанниками. Они выстроились рядами по росту, и повторяли одно и то же движение. Взмах рукой, шаг вперед, взмах другой рукой, отступить. И так по кругу. Похоже чем-то на тай-чи*, только сила, исходившая от некоторых подростков, напоминала, что учат здесь не пенсионеров и домохозяек, а будущих воинов и защитников Империи.

Девочки занимались в стороне. Их одеяния были просторнее, штаны прикрывала туника, но делали они все то же самое, что и мальчишки.

Я тоскливо вздохнула. Вот честное слово, лучше на солнцепеке стоять и шагать туда-сюда, чем бегать прислуживать. Тут хоть будущее какое-то, перспектива вырисовывается.

Как подсказывала память Ронни, женщины-воины после окончания школы становились личными телохранительницами знатных девиц, а после жесткого отбора имели шанс попасть в гвардию Императрицы или одной из принцесс. Потрясающий карьерный рост, если бы не одно но: семью им заводить не позволялось. Отношения — на здоровье, за добродетелью особо не следили. Наоборот, подкладывали иногда под нужных людей с целью выведать информацию или собрать компромат. Но замуж, детей — ни-ни. Даже печать накладывали специальную, что работала лучше любых противозачаточных таблеток. Неснимаемую.

Вовремя мне это вспомнилось. Желание обучаться официально поутихло.

В конце концов, никто не запрещает осваивать свою магию втихаря.

То есть, скорее всего, запретят, конечно, если узнают. Только пусть сначала засекут!

Я ухмыльнулась, отыскала в стройных рядах брата, кивнула своим мыслям и поспешила на кухню.

Обед скоро, мне ж прислуживать придется! Надо посмотреть, что сегодня в меню.

Госпожа Гао встретила меня удивительно ласково. Словно и не отправила вчера напрочь больную в прачечную подыхать.

— Рада видеть тебя в добром здравии, Ронни! — заявила она, старательно улыбаясь.

На ты, и по имени, но прогресс-то налицо! Не думаю, что она вчера вообще помнила, как меня зовут. Но личная служанка учителя Хайна — не баран чихнул. Приходится уважать!

Очень хотелось поставить на место хитрую бабу, но пока что не время. Пока что я, во-первых, ее подчиненная, а во-вторых, мне еще научиться надо местному этикету. Кроме поклона существует множество тонкостей.

Особенно во время подачи блюд.

Хорошо хоть покормить догадались!

Наверное, господин Хайн изрядно накрутил им хвосты, потому что мне накрыли в уголке кухни, отдельно, и подали не объедки, а небольшую порцию, но красиво сервированную, как ученикам.

Вообще готовку местную я одобряла. Много приготовленного на пару, печеного и поджаренного на открытом огне, без масла. Специй много, соли мало, овощи и рис — основа питания.

Еще бы гигиены им! Одно то, как резали овощи — сразу после мяса, на той же доске — вызывало у меня нервную дрожь.

Однако после перекуса мне стало некогда думать о переустройстве кухни.

Я училась.

Принести поднос и поставить перед господином Хайном еду — слишком просто.

Нет, тут требовалась целая церемония.

До императорского дворца скромной школе, конечно, далеко, ну и хвала всем местным богам. Но и без того заморочек хватало.

Подавать строго с левой стороны, следить, чтобы воды в стакане было всегда вдоволь, и вовремя ее подливать, а уж как ставить блюдо на стол — там целая наука.

Если честно, хорошо, что госпожа Гао взялась за мое обучение. Сама бы я просто рухнула на кого-нибудь, запутавшись в юбке, и получила бы люлей. Снова.

Ведь обеденный стол не такой уж и высокий — ниже, чем привычные мне кофейные. За ним сидели прямо на полу, подложив тюфяки или подушки, чтобы не причинить боли коленям.

А вот сервировать — тут приходилось исхитряться и заниматься гимнастикой.

Ведь наклониться и поставить нельзя! Неприлично так отклячивать задницу и вообще демонстрировать себя, как выразилась госпожа Гао. Нужно было подойти вплотную, грациозно опуститься на колени, поставить ношу, подняться и отойти, пятясь.

С грациозно у меня и возникли основные проблемы. Бухнуться-то я была способна, отбив и без того ноющие суставы. А вот подняться без помощи рук — та еще задачка. Еще и ткань мешалась.

В общем, сегодня меня к столу не допустили. Поставили у стеночки и приказали наблюдать за тем, как работают профессионалы, и я битых два часа смотрела, как другие, опытные девушки таскали тяжеленные подносы со съестным.

Обедали ученики в три смены. Сначала младшие и дальше по старшинству. Учитель Хайн присутствовал на трапезе от начала до конца, следя за каждым воспитанником. Сначала мне показалось это странноватым, а потом я поняла, что к будущим воинам и магам отношение совершенно иное, чем к расходному материалу — служанкам. Отсутствие аппетита — нехороший признак. Растущий организм, тем более нагруженный интенсивными тренировками, должен мести еду как не в себя. И если ребенок ест вяло, значит что-то с ним не так.

Нравится мне этот мужчина. Ответственный, разумный.

К женщинам только странно относится.

Но если ум есть — то, может, и переубедить его удастся?

Личная служанка господина Хайна — должность почетная и ответственная. Естественно, прежде чем мне позволили приблизиться «к телу», пришлось сдать своеобразный экзамен. Принимать его собиралась лично госпожа Гао, и, судя по ее настрою, драть с меня будет три шкуры. Она, может, теперь и относится ко мне более уважительно внешне, но внутри для нее я все та же выскочка-новенькая.

Самой госпоже Гао было некогда со мной возиться, так что она передала меня Юйлинь, той заносчивой девице, что бесцеремонно будила нас сутки назад.

У нее были ко мне какие-то свои, личные счеты. Возможно, юная служанка мечтала прислуживать господину, а облюбованное местечко заняла наглая коза в моем лице. Не то чтобы я туда стремилась, но ей-то не объяснить!

Повезло так повезло.

За меня взялись по полной программе. Поклоны и приветственные приседания мы отрабатывали до тех пор, пока колени не подогнулись.

Вообще-то я только вчера чуть не умерла!

Но вокруг всем, похоже, было плевать на мое самочувствие.

— Вставай и старайся лучше! — с откровенной насмешкой процедила Юйлинь. — Раз уж тебе оказана высокая честь, соответствуй!

— Сейчас, только попью немного… — пропыхтела я, пытаясь встать.

Ноги заклинило в полусогнутом состоянии, пришлось ковылять как старой бабке.

— Лучше сдайся. Тогда господин Хайн выберет более подходящую служанку! — предложила девушка с показной заботой. — Тебе не придется напрягаться.

— Ну да, конечно. На кухне-то рай практически! — фыркнула я, жадно глотая чистую прохладную (аж зубы свело!) воду. — Не дождешься.

— Ронни, на выход! — скомандовала со двора госпожа Гао зычным голосом. Я доковыляла до порога и оглядела вереницу работниц с подносами, в таких же серых одеяниях, как мое. — Следуй за остальными и запоминай.

Я и последовала. Стояла у стены, глотая тягучую слюну, и смотрела, как дети наворачивают салат из сырых овощей, который только недавно резали там же, где мясо. Ох, раздолье тут гельминтам!

Сама я, когда пришло время перекусить вместе с остальными личными служанками, брала только хорошо проваренное и пропеченное. Не хочу рисковать. Вроде бы здесь существует магия и прежняя Ронни что-то слышала о целителях, но кто знает, насколько они хороши в лечении глистов?

После еды вернулась обратно к мучительнице и продолжила занятия. Тело механически приседало, складывало руки и держало голову, а мысли крутились, как заведенные.

Мне нужно выбраться из хомячьего колеса дел и присмотреться к местным тренировкам. Не хочу делиться магией, хочу сама ею владеть! И плевать на клеймо и что там еще прилагается.

Никаких принципиальных изменений внутри я не ощущала. Тот странный всплеск энергии ушел, и как я ни пыталась найти снова теплый шарик в районе солнечного сплетения, ничего не получалось. Но как-то же ее пробуждают?

Может, когда господин Хайн будет ее забирать, что-то всколыхнется?

Вечера я ждала с содроганием. Этот демон, оборотень и кто там еще собирался меня осушать, как энергетический вампир!

И спросить, как это происходит, не у кого. Что-то мне подсказывало, что не стоит распространяться о внезапно обнаруженном даре.

Мне и так завидуют. А что в этом случае начнется?

В основное здание по уже знакомому маршруту — мимо прудика и сада камней — я шла медленно и неохотно.

Ноги гудели после нещадной эксплуатации, в груди давило нехорошее предчувствие.

Покои господина Хайна пустовали. Он еще не пришел с вечерней тренировки.

Воровато оглядевшись, я выскользнула обратно на улицу.

Как раз представился шанс поглазеть на то, как другие развивают дар! От Юйлинь я слышала, что перед сном ученики занимаются раскачкой резерва, что бы это ни означало.

Любопытно.

Плотно утоптанная площадь сейчас пустовала.

Для медитации ученики уходили за территорию школы, на природу, в небольшой сад. Не тот, что за хозяйским флигелем, а дальше, к скале, где росли низкие развесистые деревца и камни густо поросли мхом. Все зеленело и цвело, удивительно бурно для такой ранней весны. Наверное, из-за всплесков магии во время занятий?

Для меня в новинку серьезно оперировать подобной терминологией. Но для местных — в порядке вещей.

Я прокралась вдоль забора, радуясь тому, что ворота и калитки теперь повсюду меня беспрепятственно пропускают, и выглянула наружу.

Около двух сотен человек сидели в расслабленных позах, лицом в сторону заката, и глубоко размеренно дышали. Над головами старших клубились разноцветные искорки. С каждым вдохом они втягивались в тело, а после снова вылетали и принимались резвиться в багровых лучах уходящего солнца.

Над младшими ничего не сверкало. Не доросли, наверное.

Учитель Хайн сидел в стороне, на пригорке. Лица его мне видно не было, зато золотисто-рыжие огоньки, кружившие над волосами, сразу привлекали внимание.

В груди снова тоскливо заныло. Я тоже так хочу!

Хотелось выть от несправедливости мироустройства и упертости некоторых отдельных личностей.

Что за дурная привычка — решать за меня, как мне лучше?

Словно почувствовав мой взгляд, мужчина обернулся и поднялся одним плавным текучим движением.

— Продолжайте без меня, — негромко распорядился он.

Трое парней, сидевших неподалеку, согласно кивнули, не открывая глаз. Заместители? Учителя?

Меня, разумеется, никто и не подумал представлять и знакомить. Господин Хайн прошел мимо, не удостоив и взглядом, в полной уверенности, что я за ним радостно побегу.

Ну я и поковыляла, а что мне оставалось?

Правда, направились мы в сторону хозяйственных помещений. На склад.

Заведовал им дядечка преклонных лет с густой бородой и длинными усами, что сливались на груди в единый клин и достигали пояса. Зато на голове сияла проплешина.

— Выдай этой служанке два комплекта запасной одежды и прочие вещи, — распорядился хозяин школы. — Мыло не забудь.

— Мыло? — удивился служащий.

Я тоже удивилась.

Здесь это немалая ценность. Наверное, дороже меня самой стоит. С чего вдруг эдакая щедрость?

Господин Хайн лишь кивнул, и больше вопросов не последовало.

Мне выдали целый ворох барахла, который предполагалось запаковать внутрь одного из халатов, как в тючок. Нести было неудобно и тяжело, но помощи никто не предложил.

Так вот, пыхтя и матерясь про себя, я доволокла обновки до комнат хозяина школы. Не доходя до спальни, господин Хайн остановился и отдернул плотную занавеску.

За ней скрывалась небольшая кладовка. Туда влезли бы два-три ведра и швабры, не более. Но в данный момент она пустовала.

— Будешь спать здесь, — сообщил мужчина.

И пошел дальше, к себе.

Я осталась стоять с тюком в объятиях, недоумевая.

Если это моя, с позволения сказать, комната, то как будет происходить изъятие магии? Дистанционно? Или с периодичностью раз в неделю?

Хоть бы объяснил что.

Ну да, не барское это дело, обрисовывать план действий какой-то служанке. Лучше оставить ее в неведении, и потом как снег на голову — сюрприз! Главное, чтобы посреди ночи за порцией силы не явился. Тут и запереться нельзя — занавесочки символические.

Вздохнув, я переступила порог комнатушки и принялась обживаться.

Над головой обнаружилась угловая полка, вроде антресолей. Туда пошел весь мой скарб. Предварительно рассортировала, чтобы доставать не глядя: слева верхняя одежда, посередине — нижняя, справа — женские мелочи.

Повертела в руках брусочек мыла, понюхала. Вкусно. Цветочное и что-то маслянистое, явно сложный и дорогой состав.

Тело внезапно многозначительно зачесалось.

А почему бы и нет?

От других служанок я уже слышала, что на плато есть купальни. Где-то ближе к горе, благо вниз сбегает далеко не один ручеек.

Кроме одежды мне выдали тоненький тюфяк, шерстяное одеяло и два комплекта простыней. Вот одну из последних я решила приспособить в качестве полотенца. А что, про этот момент как-то не подумали! Для лица есть, тоже два, но они крошечные, на всю меня точно не хватит.

Наверное, рассчитывали, что служанкам мыться не положено.

Однако прямых запретов не поступало. Потому я решительно подхватила запасное белье и простыню и побрела на поиски купален.

Над школой сгустилась ночь, низкие облака отливали багрянцем и синевой, обещая скорый дождь. Мне стоит поторопиться, а то кроме ванны будет и незапланированный душ.

Банный комплекс приятно поразил воображение. Там даже комната для сауны была, с камнями и полками, правда пустая, темная и холодная. Но на будущее можно иметь в виду.

Кроме этого, шесть разноуровневых каменных бассейнов, переходящих один в другой, террасами. Три из них — под открытым небом. Эдакая естественная самонаполняющаяся емкость.

Два ручья стекали по специальным желобкам, обеспечивая смену воды, а в одном из углублений я заметила забранную мелкой сеткой дыру. Попробовала ногой — тепло. Похоже, естественный подземный источник, вдобавок к внешним.

Сначала я долго-долго отмокала в том самом горячем бассейне. Чуть не заснула! Мышцы, уставшие после бесконечных суток, постепенно расслабились и перестали подрагивать.

В углу помещения я заметила углубление со сливом. Скамейки, кадушки и черпаки намекали, что с мылом лучше туда, чтобы не пачкать общие бассейны. Так я и поступила. Подмерзла, правда, пока из волос выполоскала пену, зато стала чистой до скрипа. Во всех смыслах.

Завернув волосы в простыню, как в гигантский тюрбан, я накинула свежую одежду и наконец-то ощутила себя человеком.

Пожалуй, и здесь жить можно. Главное, обратно на кухню не угодить.

Магию от меня сегодня так и не потребовали. В спальню к господину Хайну не вызывали. И вообще с той стороны уже давно доносился негромкий солидный храп.

Так что не раздумывая более, я упала на тюфяк и отключилась.

Проснулась я посреди ночи, как от пинка в бок, и с минуту пялилась в темный потолок каморки, раздумывая, что же меня разбудило.

Тело Ронни, похоже, привыкло спать в любой позе и на любой поверхности, потому что ни болей из-за неудобного положения — скрюченного эмбриона, ни затекших ног не ощущалось. То есть не от дискомфорта меня подкинуло.

Тогда почему?

Прислушавшись к себе, я поняла, что мне очень хочется встать. И выйти на свежий воздух.

Учитывая, какой здесь странный мир, своему чутью решила довериться, и быстро накинув халат, выглянула из-за занавески.

В коридоре было пусто. Из спальни мистера Хайна не доносилось ни звука. Я осторожно прокралась в ту сторону, заглянула одним глазом — так и есть, постель пуста.

Внутренняя потребность куда-то нестись становилась все сильнее. Будто я опаздываю, и концерт начнется без меня.

Посмеиваясь над занятными фокусами подсознания, я действительно вышла на улицу. Подняла лицо к темному небу, на котором незнакомыми узорами рассыпались звезды, подставила щеки напоенному весенними ароматами ветерку.

В школе царила добропорядочная тишина. Все спали, как положено. Ну, при такой системе наказаний неудивительно, что дисциплина железная.

Интересно, а ученика бы так же вот заковали в колодки, случись ему уронить что-то не вовремя?

Улыбаясь как блаженная, я сошла со ступеней и двинулась по дорожке в сторону сада камней.

Радоваться было чему.

Я жива. Вряд ли меня успели спасти в прежнем мире, а значит, моей душе дан еще один шанс, и я собираюсь воспользоваться им по полной. Запретят изучать магию и совершенствоваться? Ха! Не зря я всю жизнь посвятила спорту. Там без превозмогания и усилий никуда. Здесь тоже справлюсь! Надо только брата найти и поспрашивать разные интимные подробности.

Ноги в новых тряпичных тапочках едва слышно шуршали по гравию. Кроме меня в ночи не бродил никто, и я всерьез озаботилась безопасностью школы.

Конечно, есть магические заслоны в заборе, я успела убедиться в их эффективности, но где есть замок, там есть и ключ, на худой конец отмычки.

В саду камней я была не одна.

Гибкая тень танцевала на мосту, едва касаясь досок и периодически взмывая над перилами вопреки законам тяготения. Казалось, мужчина ничего не весит, несмотря на внушительные габариты, с такой легкостью он отрывался от земли. И, кажется, вовсе зависал в воздухе на мгновение!

Оружия в руках господин Хайн не держал. Ему вполне хватало собственных рук.

Наверное, это и есть бой с призраком.

Я подобного не видела никогда, потому застыла с раскрытым ртом, как деревенская дурочка.

Собственно, Ронни простительно, она такая и есть.

Вновь устремившись к низко нависшей луне, силуэт неожиданно окутался дымчатым сиянием.

Обратно на мост приземлилась огромная лиса. То есть лис. Ростом с меня, наверное, настоящая зверюга.

За ним колыхались, живя собственной жизнью, пять нереально пушистых хвостов. Они казались полупрозрачными, а воздух вокруг вибрировал, как бывает в жару над дорогой.

Я ахнула от восторга.

Лис обернулся, и его морда насупилась.

Выглядело бы забавно, если бы не ощерившаяся тут же пасть с миллионом острейших зубов.

Я сглотнула и попятилась, подняв перед собой руки.

— Хорошая, милая лисичка. Я невкусная, честно! — пробормотала, не слишком понимая что несу.

Лис фыркнул, снова засветился, и ко мне шагнул уже мужчина.

Полуобнаженный мужчина.

Халат и рубашку господин Хайн где-то оставил и теперь щеголял редкостно развитой мускулатурой.

Я как-то раньше представляла себе азиатов тощими и хрупкими. Наверное, попадались неправильные, потому что хрупким хозяина школы никто бы не назвал.

А еще он был очень, очень зол.

— Что ты здесь делаешь? Подглядываешь? Шпионишь? — прошипел он и, ухватив меня за шею, поднял в воздух. — Довольна увиденным?

Из моего рта вырвался лишь невнятный хрип. И то чудом. Я вцепилась в массивное запястье обеими руками, чтобы уменьшить давление на гортань, но воздух все равно поступал урывками. Перед глазами стремительно темнело.

До господина Хайна наконец дошло, что такими темпами он угробит меня раньше, чем получит ответы, и он разжал пальцы.

Я рухнула на дорожку, пребольно ударившись коленями о гравий, но почти не заметив этого. В легкие хлынул кислород, сладкий и животворящий.

— С ума сошел, псих! — прокаркала я, потирая следы на коже. — Синяки останутся! Кому ты нужен, следить за тобой, я погулять вышла!

— И чисто случайно забрела сюда, в закрытый сад? — фыркнул лис. Он поостыл и не горел желанием прибить меня прямо сейчас, но все еще не верил. — Кто тебя подослал? Твоим родителям заплатили?

— Во-первых, на входе сюда не написано, что сад закрытый! — Я возмущенно подняла голову и воззрилась на хозяина школы снизу вверх. — Я здесь только утром ходила, никто мне ничего не сказал! А во-вторых, если бы у родителей были деньги, они бы меня ученицей устроили, а не служанкой бесправной!

— Необязательно, — поморщился господин Хайн.

Не пойму я их логику. То есть подарить меня как вещь в оплату обучения — это для моей репутации нормально. Если не загнусь, то через несколько лет, может, и замуж возьмут. А если я вдруг научусь магии, то все, печать-клеймо?

Впрочем, об устройстве моего будущего я подумаю после. Если оно у меня будет, это самое будущее, и лис не прибьет меня прямо тут, на берегу пруда.

Романтичненько.

— Кстати, а за чем я собственно должна была следить, по-вашему? — видя, что меня не торопятся казнить, решила поинтересоваться. — Вы какую-то секретную технику разрабатываете?

Господин Хайн смерил меня долгим нечитаемым взором и ничего не ответил. Развернулся, дошел до моста, снял с перил рубашку и неспешно облачился в нее, плотно завязал пояс и повернулся ко мне.

— Раз у тебя так много избыточной энергии, что по вечерам не спится, пойдем я тебя опустошу, — холодно заявил он.

И первым двинулся обратно в сторону своих покоев.

Я с кряхтением поднялась, потерла саднящие коленки и поспешила следом.

— Может не надо, а?

— Тогда какая мне от тебя польза? — хмыкнул лис, не сбавляя шага. — Возвращайся на кухню. Может, продержишься недельку.

Получается, он меня приютил из жалости? Пожалел?

Мне бы благодарной быть, но что-то не получается. Все равно отношение как к вещи. Мол, вазочку на кухне разобьют, надо переставить ее в гостиную.

А чего хочет при этом сама вазочка — без разницы.

— Не надо меня возвращать, господин, — тихо попросила я, затолкав гордость куда подальше.

Не до нее сейчас.

Я реально не выдержу условий, в которых здесь живут обычные служанки. Каморка хоть и тесная, но я там одна. И приседания-поклоны сложны и выматывают, зато потенциально позволят занять более высокий статус в местной иерархии. Мне дали шанс неплохо устроиться, теперь надо его не профукать.

— У меня никогда не забирали магию. Я вообще не знала, что она у меня есть! — продолжала я, стыдливо потупясь. — Простите, если мои опасения выглядят для вас странно, но людям свойственно бояться неизвестного.

— А меня ты, значит, не боишься? Раз так смело ведешь беседы? — вздернул бровь господин Хайн.

— Нет, господин, — прошелестела я и с удивлением поняла, что так оно и есть.

Вообще не боюсь, хотя видела превращение мужчины в пушистого сияющего многохвостого лиса и обратно. Наверное, от потрясений счетчик удивления отключился и психика любую дичь воспринимает, как само собой разумеющееся.

Магия — конечно.

Оборотни — естественно!

— Ты не лжешь! — задумчиво покосился на меня господин Хайн и неожиданно остановился. — Так будет даже проще.

Я не успела спросить, что именно.

Жесткие, холодные пальцы намертво зафиксировали мой подбородок. Как в камень заточили — не дернуться.

А губ коснулись ледяные губы.

Демон не приставал, не вторгался и не пытался меня подчинить.

Он стоял, прижавшись ко мне приоткрытым ртом, и почти не дышал.

И тут я снова это почувствовала.

Легкую щекотку, приятное жжение в области солнечного сплетения. Крошечное солнышко поднялось выше, засияло ярче, хотя ночная мгла так и оставалась непроглядной.

А затем господин Хайн вдохнул.

Огонек скользнул по горлу и растворился.

Точнее, впитался в демона.

Я покачнулась, и если бы не поддержка мускулистых мужских рук, осела бы на дорожку. Ноги подгибались.

— И теперь не боишься? — вполголоса спросил лис и, не дожидаясь ответа, уже привычно подхватил меня на руки.

Я сжалась в комочек, силясь унять колотящий меня озноб.

Терять дар оказалось не больно и не противно, а донельзя обидно. Будто в детстве щенка дали поиграть и тут же отобрали. Магия такой и ощущалась — живой, игривой, радостной. Ее нужно использовать самой, а не отдавать другим!

Только выбора в данный момент не было.

— Отдыхай, — не дождавшись внятного ответа, господин Хайн сгрузил меня на тюфяк в каморке, задернул занавеску и ушел к себе.

Я свернулась, подобрав ноги к груди, и прерывисто вздохнула. Отчего-то хотелось плакать, но сил не осталось совсем.

Теперь вот это — моя жизнь? Приседания, подносы, сервировка стола, а по ночам отдавать свою суть малознакомому лису просто потому, что он так сказал?

Ну уж нет!

Сглотнув, я попыталась ощутить свой дар. Не мог же меня демон подчистую осушить?

Или мог?

Солнышко не отзывалось.

В груди царила пустота.

Я закрыла глаза, сконцентрировалась на дыхании. Квадрат, на четыре такта — вдох, задержать, выдох, задержать. Снова вдох.

Постепенно мое сознание погружалось в некую полудрему, где я все еще четко осознавала себя, но реальность уже поплыла, а темную каморку сменила красноватая мгла под веками.

И там, в этих влажных сумерках, мерцал крошечный огонек.

Осознанные сновидения приходили ко мне, сколько я себя помню. Не каждую ночь, но довольно часто мне удавалось сменить сюжет происходящего — вместо падения с высоты воспарить к облакам или убежать от маньяка на солнечную цветущую поляну, где нет места злу.

К счастью, в новом теле умение меня не покинуло.

Я висела в кромешной тьме, в небытии. Единственным источником света была я сама — тот слабенький язычок пламени, что тлел в моей груди.

— Ну, давай, родненький. На вдох… — скомандовала я ему, как иногда говорила самой себе на тренировках, когда ручки уже отваливаются, а подтягивания еще не закончились.

И потянула в себя воображаемый воздух, чувствуя, как расширяется грудная клетка, расходятся ребра, впуская живительный кислород.

Раз уж силу можно забрать дуновением ветра, логично, что и поддерживать стоит так же. Как настоящий огонь.

Огонек трепетал, норовя угаснуть. Я прикрывала его обеими ладонями, защищая от сквозняка. Моя поза в реальности напоминала что-то из йоги — ноги согнуты, потому что иначе я не влезла бы в каморку, руки молитвенно сложены на уровне диафрагмы.

Почти всю ночь я согревала дыханием свой дар.

Не знаю, спала ли на самом деле вообще? Или не считается ли это состояние полусна-полубодрствования медитацией? Наверное, да. Меня всегда интересовал больше физический аспект боевых искусств, чем духовный.

Видимо, зря. Придется наверстывать.

Проснулась я рано, на рассвете, в гораздо лучшем настроении и состоянии, чем легла. Спину почти не ломило, несмотря на то, что я не двигалась всю ночь, а сквозь символический тюфяк отлично ощущался пол.

Поднялась, потянулась и проверила солнечное сплетение — солнышко сияло во всю мощь и не собиралось прятаться.

Интересно, его видно снаружи? Ну, одаренным? Наверное, нужно как-то замаскировать, успокоить? Или у магов оно так и пылает постоянно?

Кого бы спросить…

Быстро привела себя в порядок и выбралась на улицу. Низкоранговые служанки, позевывая, подметали дорожки от налетевших за ночь лепестков и песчинок.

На площадке разминались ученики постарше. Младшим только предстояло подняться — поначалу новеньким предоставлялись некоторые поблажки. Они не привыкли к нагрузкам, и это учитывалось.

Жаль, что о работницах так же не заботились!

Делая вид, что страшно занята и спешу, я проскользнула в спальный флигель. Работницам туда можно было, но лишь тем, кто отвечал за уборку. С другой стороны, у меня теперь нет ограничений, я личная служанка господина Хайна. Барьер пропустил — значит, все в порядке.

Ему, похоже, просто не пришло в голову, что я могу внаглую попереться к брату.

Гун моему появлению не обрадовался.

Начать с того, что я его разбудила. Родственничек беззаботно дрых, разметавшись на тюфяке.

Меня кольнула легкая зависть — как же, простор и свобода, потом я оглядела помещение с ровными рядами «постелей» человек на двадцать, и желание поменяться местами поугасло.

— Чего тебе? — пробормотал парень, не до конца сообразив, где он и с кем. А когда сообразил, вцепился в мою руку и сел, панически оглядываясь по сторонам.

— Поговорить надо! — прошипела я.

Молодые организмы спали на диво крепко, и нашим шебуршанием их так просто не разбудить, но лучше бы куда-то переместиться. С минуты на минуту сюда явится дежурный, чтобы поднять детей на построение и зарядку.

— Ты с ума сошла! Нас же накажут! Тебя в первую очередь! — заявил Гун.

— Вот и шевелись, чтобы не наказали!

Я решительно выдернула его с тюфяка, как морковку с грядки, и поволокла за собой.

Планировка флигелей не слишком отличалась. Вот обстановка — да. Короткий коридор и закуток под уборочный инвентарь — все, как у господина Хайна.

К чести хозяина школы, могу отметить, что окна, пол и стены в ученической спальне точно такие же, как в его собственной. Роскошью покои мужчины не отличались. Ни ковров особых, ни драгоценных ваз. Сама постель поприличнее, не тюфяк, но на этом, собственно, различия заканчивались.

В кладовку я Гуна и запихала.

Из занавески преграда так себе, но постараемся быстро разобраться с наиболее важными вопросами.

— Значит так. Чему вас успели научить? — перешла я сходу к делу.

— Думаешь, я отлыниваю? Тебя родители послали убедиться, что я стараюсь? — вскинулся подросток. — Не переживай, меня вчера старший ученик Тимин хвалил!

Наверное, надо было его сначала успокоить, уболтать, но на это у меня не осталось ни сил, ни времени.

— Да плевать мне, кто тебя хвалил! Я за эти дни чуть не умерла дважды! Быстро говори, чему вас в магии научили!

Парень захлопал глазами, окинул меня подозрительным взглядом с ног до головы и прищурился.

— На тебе форма служанок внутреннего двора. Вроде же сначала ты на кухне работала? Матушка так сказала.

— Не отвлекайся, Гун! Времени мало! — отмахнулась я. — Что делать с даром?

Наконец-то я задала правильный вопрос, и у ребенка сработал рефлекс.

— Гонять по каналам, — заученно отозвался мальчишка. — Прорабатывать течение силы.

— Как именно? — нетерпеливо подстегнула я, чувствуя, как время неумолимо утекает.

Мне уже пора на кухню! Если опоздаю — начнут искать, еще, чего доброго, демону доложат, что я куда-то подевалась.

— Как я тебе объясню, ты ж не одаренная! — пренебрежительно фыркнул Гун, отпихнул меня и вылез из кладовки. На пороге обернулся и выдал: — Дышать надо маной, вот. Все, иди отсюда, пока меня из-за тебя завтрака не лишили!

Да, родственные узы это прямо-таки святое!

Оставшись в одиночестве, я помассировала лицо, раздумывая, что значит «дышать маной». Выходило примерно то же, чем я занималась ночью, только при этом должны быть задействованы некие «каналы», по которым силу надо «гонять».

Осталось воплотить теорию в практике.

Тише мыши я прокралась к задней двери ученического флигеля. Ученики уже сновали туда-сюда, умываясь и собираясь на зарядку, но, к счастью, на очередную служанку внимания не обращали.

Тенью я скользнула на кухню, где меня уже ждала госпожа Гао.

— Ну, посмотрим, чему ты научилась, — скептически хмыкнула дама, указывая на поднос, который предстояло донести до столовой и поставить рядом с господином Хайном.

Своеобразный экзамен.

Что ж, постараемся не завалить!

Поднос я ухватила почти идеально. Он оказался тяжеловат, но я быстро нашла баланс. А вот ножки мои подрагивали еще после вчерашних упражнений.

Как же госпожа Гао не вовремя затеяла проверку!

Мне бы в себя прийти, отлежаться. Но нет, вперед на амбразуру!

Тридцать шесть шагов до столовой. Я запомнила. Столько раз туда-сюда прошлась, что невольно отложился в памяти каждый камешек.

Поднос кренится.

Множество крохотных мисочек вздрагивают, будто только и ждут, когда я оступлюсь, чтобы просыпаться оглушительным дождем.

Осталось двадцать девять шагов.

Я спустилась с крыльца.

Хотелось бы сказать, что самое страшное позади, но нет. Впереди как раз самое тяжелое — приседания перед критически настроенной аудиторией.

Юбка шелестит, обвивая ноги и мешая ступать широко. К счастью, Ронни привычная. Я отпускаю тело, позволяя ему двигаться так, как ему удобно. Поднос висит неподвижно, соус почти не колышется.

Две ступеньки, вход в зал. Служанка придерживает занавеску, чтобы пропустить процессию.

Ну да, я не одна, за мной еще десяток девушек с едой. Но я первая. Еще и ответственность! Гадина эта госпожа Гао. Если бы на моем месте была не я, а настоящая Ронни, уронила бы все просто от давления всеобщего внимания.

Пересекла зал, плавно согнула колени, поднос брякнул, касаясь стола — громковато, но сойдет.

Лис скосил на меня глаза.

— Освоилась, молодец, — сдержанно похвалил он вполголоса.

Я мило улыбнулась, про себя сцепив зубы от боли.

Щиколотку свела мощнейшая судорога! Просто-таки впилась, как бульдог зубами. Обратно не поднимусь, это точно! Ни грациозно, ни еще как. Разве что на четвереньках отползу.

Но это позор и конец.

Чтобы потянуть время, я принялась сгружать плошки по одной, украдкой двигая ногой. Не помогает, еще хуже становится! Да что ж такое-то?

Может, магией попробовать?

«Гоняй силу по каналам», — сказал Гун.

Как это, интересно? Прямо внутри тела?

Я потянулась к сияющему солнышку в груди — которого, кстати, кроме меня, похоже, никто не видит и не ощущает.

Рискую, конечно. Если сейчас процесс выйдет из-под контроля, господин Хайн заметит, что я манипулирую магией.

А если я ничего не предприму, то не смогу подняться и опозорюсь окончательно. Вернусь в прачки и, скорее всего, ненадолго, потому что в тех условиях быстро сдохну.

Вдох — и лучики энергетического шара опускаются вниз. В животе теплеет, бедрам становится жарко. Еще бы, столько одежды.

На всякий случай я старалась проталкивать магию симметрично. Вдруг и вторую ногу сведет, тут я и подоспею!

Мисочки закончились катастрофически быстро.

Я подняла поднос, напрягла мышцы, вспоминая бесчисленные тренировки с госпожой Гао. Плавное движение от кончиков пальцев — задействуется вся нога, спина помогает держать баланс и не завалиться носом на стол.

Выпрямляюсь, еще не до конца веря, что это все. У меня получилось. Я встала!

Спохватившись, спиной отсеменила к стене, держа поднос на вытянутых руках. То еще упражнение, кстати, но можно его украдкой упереть в живот, тогда не так тяжело.

Судорога прошла.

Солнышко поугасло, что меня порадовало. Еще не хватало демонстрировать демону, как быстро я способна восстанавливаться! Я сама пока толком свои способности не изучила, надо скрывать их до последнего.

Будем притворяться маломощной батарейкой, чтобы не каждый вечер прикладывался. А там по ходу дела разберемся.

Кормили в школе дважды в день централизованно, с обслуживанием по всем правилам, и один раз — в обед устраивали что-то наподобие шведского стола.

Длинный ряд накрытых бамбуковыми крышками блюд с пирожками и мелкими закусками выставляли на столах, ученики могли брать, что им вздумается.

Так что днем мое присутствие не требовалось вообще, а вот на завтрак и ужин приходилось маячить у стены и заниматься художественными приседаниями.

Впрочем, госпожа Гао требовала, чтобы я являлась на все трапезы. Вдруг владельцу школы потребуются запасные палочки или тарелку поменять, или еще что. Я же его личная служанка, как-никак!

Я не возражала. Физические упражнения меня никогда не пугали, а учитывая, что я теперь и с магией тренировалась, они вовсе перешли в разряд жизненной необходимости.

За ночь энергия накапливалась в моем личном солнышке, и ее обязательно нужно было потратить к вечеру почти в ноль, чем я старательно и занималась. Гоняла в ноги, в руки, изучала отклик тела. Упомянутые братом «каналы» прочувствовала не сразу. Где-то сила текла легче, где-то упиралась в невидимую стену. Так и разобралась. На мой дилетантский взгляд, они совпадали примерно с главными артериями и венами. Иногда линии отклонялись, и роль проводника брала на себя лимфосистема. Так, наверное, и мое чудесное излечение произошло — очистилась кровь, разогналась лимфа, только не естественным и долгим путем, а за считанные минуты.

Как же — магия!

Я становилась крепче с каждым днем. В питании меня не ограничивали, как раньше. Разрешили садиться за стол со старшими служанками, вроде самой госпожи Гао. В первый раз мне кусок в горло не лез, робость прежней Ронни проснулась в неподходящее время. Но к вечеру я взяла себя в руки, и только палочки замелькали.

Мне калории нужны, а на косые взгляды плевать. Все равно остатки еды свиньям отдадут.

Доедать за учениками — прерогатива старшего звена работников и стражей. Остальным готовили отдельно, попроще и подешевле. Главное, что не испорченное, хотя учитывая уровень антисанитарии, царивший на кухне, это еще вопрос.

Господин Хайн взял за правило заходить в каморку перед сном. Он, наверное, думал, что таким образом избавляет меня от излишков магии. Я же молча отдавала ему последние искорки, а за ночь накапливала достаточно, чтобы снова вливать в тело для укрепления.

Со стороны мы смотрелись в такие моменты как женатая пара со стажем. Легкое прикосновение губ, беглое пожелание спокойной ночи — и расходимся по разным комнатам.

Только у меня постель попроще, совсем не супружеская.

Тему гигиены я подняла далеко не сразу.

Поначалу опасалась вообще рот раскрыть. Угрозы вернуть меня в прачечную все еще звучали в ушах. Но видеть, как госпожа Гао лезет немытыми руками в свежие побеги бамбука — еще страшнее. Так что я решилась.

— Господин Хайн! — окликнула я хозяина, прежде чем он скрылся в спальне.

Голова кружилась, как всегда после забора магии. Но соображала я относительно нормально.

— Да? — повернулся ко мне лис.

В его взгляде зажглось что-то такое… неописуемо-мужское. Он что, решил я его в постель позову за продолжением?

Я выпрямилась, стараясь принять вид достойный и солидный.

— Мне бы хотелось попросить вас о небольшом одолжении.

— Слушаю.

Лис сделал ко мне крошечный шажочек. Но двигался при этом настолько хищно и грациозно, что я тут же почувствовала себя загнанной ланью.

Ну или курицей.

— Не могли бы вы назначить меня главной на кухне? — выпалила поскорее, пока не передумала.

Мужчина остановился и понимающе хмыкнул.

— Госпожа Гао сильно придирается?

— Что вы, я исключительно ценю помощь уважаемой госпожи Гао! — Как положено, при упоминании вышестоящего начальства я сложила руки ладонями друг к другу и слегка поклонилась. — И я вовсе не прошу возвысить меня над ней. Мне не нужен статус старшей служанки, я всего лишь хочу внести несколько небольших изменений в работу поваров. И в процесс готовки.

— А что не так? — нахмурился демон.

Ну, сразу не послал — уже отлично.

— Скажите, как часто младшие ученики маются животом? — вместо прямого ответа уточнила я. — Старшие, как я понимаю, уже достаточно укреплены магией, чтобы не обращать внимания на мелочи. Но новенькие…

— Частенько, — перебил меня лис. Он смотрел уже по-другому. Напряженно и требовательно. — Я предполагал, что дело в тренировках и активном воздействии на энергетические каналы. Говорят, такое происходит довольно часто.

— Я ни в коем случае не претендую на звание целителя. — Я снова поклонилась — в знак уважения к лекарю школы. — Но мне кажется, что большая часть проблем — от грязи в еде.

— В еде нет грязи! Нам поставляют лучшие продукты региона, часть мы вообще сами выращиваем, все свежайшее! — возмутился господин Хайн.

Что бы он понимал в грязи! Но про микробы ведь так просто не объяснить. Хотя попробовать можно!

— Свежесть и чистота — разные понятия, — покачала я головой. — Представьте, что вам подадут ягоды прямо с куста.

— В чем подвох? — настороженно прищурился лис.

— Пока они росли, на них падал не только дождь. По ним ползали насекомые, возможно ядовитые. Если росли они низко, то животные могли справить на них нужду, — принялась я загибать пальцы, перечисляя. И судя по отвращению, мелькнувшему на лице мужчины, попала в цель. — Перед едой все свежие продукты обязательно нужно мыть! А мясо? Вы представляете, сколько в нем может быть паразитов? Вам целитель червей в коровах не показывал?

— Нет! — ошарашенно отозвался господин Хайн.

Кажется, он уже пожалел о том, что дал мне слово. И вообще станет вегетарианцем временно.

— А они там есть! — торжествующе заявила я, воздев указательный палец к небу. Только он и остался не загнутым.

— Жуть какая, — дернул плечом лис. — Мне всегда казалось, что питание в школе на высочайшем уровне. Госпожа Гао растила меня с младенчества, уж она точно знает, что полезно детям.

Ага, так вот как тетка получила свое теплое местечко! По знакомству и блату. Ну, так я и думала. Теперь аккуратненько, чтобы не обидеть выросшую деточку.

— Госпожа Гао готовит отменные блюда, очень вкусные и полезные, — сироп лишним не бывает, немного лести не повредит. — Но вот остальные работницы не слишком заботятся о чистоте рук, еды и столов. Вы бы хоть раз глянули, как и где режут овощи…

— Пожалуй, оставлю это на тебя. Но имей в виду! Если случаи недомоганий участятся, отвечать будешь ты! — сурово заявил господин Хайн.

Так я получила теплую и ответственную должность Старшей кухонной служанки. По совместительству — личной служанки господина. На полставки, так сказать.

Госпожа Гао восприняла мое назначение не очень благосклонно.

Как и господин Хайн, она первым делом решила, что я ее подсиживаю. Скорчила высокомерную мину и принялась бухтеть вполголоса, мол, где это видано — такое скоростное продвижение по служебной лестнице, не иначе через постель.

— А хоть бы и так, — безмятежно сообщила я кухонному столу, с которого под моим руководством смывали перья и кровь.

Теперь на нем будут заниматься только мясом и рыбой. Обязанности служанок я пока что не трогала, пусть все идет привычно, как заведено. Слишком радикальные изменения сразу вызовут протест.

Я начала с малого.

Отмыть пол и все поверхности.

Пересортировать травы и специи, собрать несколько заготовок в отдельные емкости. Госпожа Гао с трудом скрывала интерес, глядя, как я смешиваю молотый перец, соль и орегано.

— Для чего это? — не выдержала женщина.

— Для удобства, — пожала плечами. — Если каждый день в мясо мы кладем одни и те же приправы, то почему бы не хранить их вместе? Зачерпнула — и готово!

Мытье рук я контролировала лично. Сначала приходилось гонять девушек чуть ли не силой — они искренне полагали, что от частого погружения в воду кожа портится. Ну, если в ледяной струе драить посуду, то конечно да. А если раза два-три ополоснуть руки, ничего страшного не произойдет. Народ мне не верил, ворчал, но приказ господина есть приказ. Раз я старшая, меня все будут слушаться.

Все-таки диктатура — удобная штука!

Следом я решила изжить из района кухни птиц.

Их лениво гоняли, только если пернатые пытались пробраться в помещение. Зато по двору они гуляли беспрепятственно. Гуси, утки, куры, вместе и по отдельности.

По-хорошему они не понимали. Кыш-кыш на них не действовало, а объедки и крошки, оставшиеся от готовки, манили словно магнитом.

Просить закрывать птичники смысла не было. Бедолагам нужен свежий воздух, я их понимаю. Но как объяснить крылатой нечисти, что гулять надо в строго отведенных для этого местах?

Помогла, как ни смешно, магия.

Я частенько пробиралась на тренировки новичков. На учеников постарше смотреть было куда приятнее, слов нет, но то, что им объясняли, для меня пока что слишком сложно. А вот младшей группе — в самый раз.

Пользуясь своим новым статусом, я невзначай бродила рядом с тренировочной площадкой. Дел у кухонных служанок много: то посуду собрать, то блюдо для перекуса заменить, то воды свежей принести для будущих воинов. Кто мне может запретить косить одним глазом и подслушивать одним ухом?

— Силу можно вливать не только в собственные каналы, — вещал преподаватель, убеленный сединами опытный воин.

Лишившись одного глаза, Джихан перестал наемничать и подался в учителя. Судя по приемам, что он демонстрировал легко и небрежно, списывать со счетов старика было рано. Еще многим молодым фору даст.

— Дерево, земля и вода — отличные проводники магии. А если это подготовленное артефактное оружие, то оно может накапливать вашу энергию и по необходимости возвращать многократно!

Обретенные обрывочные знания я поспешила применить на заборе, отделявшем птичник от территории кухонного комплекса. Наверное, защиту от низкоранговых служанок ставили по тому же принципу, просто критерии отбора сложнее, мне они пока недоступны.

А настроить камни кладки на легкие разряды тому, кто на них приземлится, мне удалось. Несколько раз получив по пернатым задницам миниатюрной молнией, птицы присмирели и лазить на нашу сторону перестали.

Удобная штука, мне понравилось. При желании и на зверей покрупнее настроить можно! Пока что я ставила на минимальные мощности, чтобы охранникам не досталось. А вслед за ними и мне — за несанкционированную волшбу.

В общем, все устаканилось, вошло в колею и превратилось в рутину. Подъем по утрам, беглое умывание, работа на кухне, обслуживание господина Хайна за столом, снова готовка, перемежаемая тайными тренировками, ночное омовение в купальнях и неизменный поцелуй на ночь, отбиравший оставшиеся крупицы магии. Лис не спрашивал, куда девается все остальное. Подозреваю, он и в дурном сне себе представить не мог, что кто-то решится развивать в себе дар самостоятельно.

Так бы мы, наверное, и жили…

Если бы однажды тихой летней ночью на школу не напали.

Я безмятежно спала в каморке и не сразу поняла, что происходит нечто из ряда вон.

Мимо почти бесшумно проскользнул господин Хайн, и ветром от его движения всколыхнуло занавеску.

Я лениво приоткрыла один глаз, недоумевая.

Бывало, что мужчина добирался до спальни лишь под утро — тренировался или бродил по саду в форме лиса. Подсматривать я больше не осмеливалась, старательно обходя по дальней дуге сомнительную территорию.

Бывало, что он вовсе не ложился.

Но чтобы неожиданно посреди ночи куда-то собрался? Явно ведь не по нужде.

Под сапогами зашуршали камешки и все стихло.

Движимая любопытством, я поднялась и накинула халат. Полностью облачаться во все положенные слои долго, в принципе, я и так сплю приличнее некуда — в нижней рубашке до колена.

Это, конечно, по моему мнению, прилично, местные упали бы в обморок от разврата. Зато шортики внизу есть! Все прикрыто и удобно.

Стоило мне переступить порог, как по ушам ударила какофония звуков. Наверное, на флигеле стояло заклинание заглушки, на которое я никогда не обращала внимания, ведь в школе по ночам всегда тишина и благодать.

Сегодня же творилось невообразимое.

— Склон! — раздался вопль старшего ученика Тимина. Он часто вел утреннюю разминку, я уже его узнавала по голосу. — Они прорываются на склоне! Держите строй!

В низкую соломенную крышу флигеля для слуг воткнулась горящая стрела. Сухая трава занялась в момент.

Не раздумывая, я метнулась внутрь. Если на помещение тоже наложено заклинание тишины, то спящие работники школы не подозревают о том, что происходит вокруг. И когда они проснутся — если проснутся — будет уже поздно.

— Подъем! Срочно на улицу! Горим! — заорала дурным голосом, пробегая мимо занавешенных тряпочками дверных проемов. Люди спали по шестеро в комнате, так что суета поднялась быстро. Слуги повыскакивали в чем были, и я еще раз отметила, что наши представления о приличиях не совпадают. Помимо халатов и белья на многих были штаны, жилеты и дополнительные рубашки. Несмотря на жару, пристойным считалось не менее трех слоев одежды, а желательно и все пять. Даже для представителей низшего ранга.

Впрочем, размышлять о культуре было некогда.

— Несите воду, как можно больше. Лейте на крыши, чтобы пожар не перекинулся. И не путайтесь под ногами воинов, оставайтесь в середине плато! — распорядилась я.

Девушки бросились к ближайшему колодцу, спасать имущество.

Я же осторожно выглянула из-за невысокого забора.

Словить случайную стрелу страшно, а незнание происходящего еще страшнее.

Наших теснили.

Несмотря на отчаянную оборону, края плато уже были сплошь покрыты нападающими. Их легко можно было отличить по сплошному черному доспеху с серебристыми символами на груди.

«Наемники», — подсказала память Ронни. Свободные воины, подчинявшиеся тому, кто больше заплатит, и не щадившие своих жизней ради достижения цели.

Эти целенаправленно прорывались внутрь школы, тесня старших учеников.

Туда, где располагался флигель младших.

«Они собираются истребить новеньких!» — поняла я неожиданно.

Пусть я не совсем Ронни, но для меня за прошедший месяц Гун стал родным и близким.

— Братец! Я иду! — прошептала, тенью перемахивая через низкую каменную кладку.

Что я могу противопоставить профессионалам с оружием?

В данный момент — практически ничего. Тренированное, гибкое тело осталось в прошлом. Здесь у меня угловатая Ронни с тощими ручонками, которая только начала хоть как-то двигаться и набирать массу.

Значит, придется брать хитростью.

Пользуясь тем, что все внимание нападающих сконцентрировано на воинах и какую-то служанку никто не примет в расчет, я покралась вперед.

Вижу господина Хайна. Он один удерживает не менее десятка противников, но даже такой выдающийся воин не в состоянии разорваться и успеть повсюду одновременно. Он видит, куда направляются захватчики. Даже крикнул что-то остальным, но все они связаны боем.

А я нет.

Дождалась, пока почти все наемники доберутся до тропинки между зданиями. Она вымощена мелкой галькой, а камни, как я успела выяснить, особенно хорошо поддаются моему воздействию.

Опустив ладони на дорожку, заряжаю ее силой.

К счастью, после вечернего опустошения прошло достаточно времени, я успела отлично помедитировать перед сном, восполняя «солнышко».

Магия пронеслась по булыжникам, как по звеньям цепи, и впилась в сапоги со стороны подошвы, намертво приклеивая незадачливых вояк к земле.

Пользуясь драгоценными отвоеванными секундами, я метнулась к флигелю новичков.

Казарма имела форму квадрата с небольшим внутренним двориком. Стороны распределялись между годами обучения и были полностью автономными, с крепкими стенами-перегородками. Подозреваю, чтобы старшие не слушали галдеж младших по ночам.

Стоило мне переступить порог, как на меня уставились множество испуганных глаз и бамбуковых палок. Ребятня даром времени не теряла и вооружилась всем, что под руку попалось.

Достойно. Жаль, что против обученных взрослых они не выстоят и минуты.

— Отойдите подальше! — скомандовала и двумя рывками выломала косяки и переставила крест-накрест, быстро припаяв магией края.

Теперь бандитам придется постараться, чтобы забраться в коридор.

Здесь я еще не была, но планировка во всех зданиях школы примерно идентична, и спальный дом служанок повторял этот полностью.

— Бегом в последнюю комнату слева! — рявкнула я на мелких. — Соберите всех, кто попрятался в кладовках. Их найдут и быстро.

— Ты кто такая? — заикнулся было один из подростков, но его прервал разъяренный наемник, врезавшийся в созданную мной загородку. С виду хлипкая, она с честью выдержала натиск, как и последующий удар мечом.

— Это моя сестра, все слушайте ее! — выкрикнул Гун (умничек какой!) и первым бросился в конец коридора.

Времени у нас немного. Наемникам быстро надоест ломиться в перекрестье косяков и они переключатся на окна. А там защиты — пара заклинаний от ветра и бумага.

Последняя комната слева изначально предназначалась для хранения оружия. Или в случае служанок — рабочего инвентаря. То есть окон в ней нет, зато стены прочные и толстые, чтобы никто не утащил ничего.

Первогодки быстро добрались до указанного места и набились внутрь. Я же ухватила ближайшие тюфяки и потащила к проему.

Гун быстро понял, что я хочу сделать, и подхватил еще несколько, в охапку.

Мы заслонили дверной проем одним из набитых соломой матрасов, я припаяла магией концы и бросила не оборачиваясь:

— Кто может менять суть вещей?

Да, про такой трюк я тоже слышала на уроках. Но сама пока что не рискнула попробовать. Еще превращу камень не в воду, а в таракана какого неубиваемого. Кто его знает, магия детям — и взрослым тетям — не игрушка. Может жахнуть так, что мало не покажется.

— Я могу! И я! — послышались неуверенные голоса.

— Отлично! Меняйте в камень! — я махнула рукой в сторону наскоро сооруженной баррикады.

И едва успела отскочить в сторону, когда ее насквозь пропорол меч. Быстро они добрались!

— Ну же! — подбодрила детей, подхватывая с пола второй тюфяк и бросая в сторону дверного проема.

С противоположной стороны подскочил Гун и первым влил силу, превращая перья и труху внутри слоев ткани в камень. Его силенок хватило ненамного, только на нижний угол, но к нам присоединился еще один подросток и еще, и еще. Они благоразумно старались держаться в стороне, не подставляясь под удар, но пыхтели изо всех сил, выкладываясь по полной.

Наемник попытался выдернуть меч, но не преуспел. Его уже намертво замуровало внутри.

Зато нанизывать на такую основу дополнительные тюфяки стало удобнее. Четырех вполне хватило, чтобы закрыть проем вровень со стенами.

Закончив, мы дружно отступили на шаг и перевели дух.

— Все живы? Все здесь? — запоздало поинтересовалась я.

Надеюсь, мы там никого снаружи не оставили? Бегать и проверять по комнатам было некогда, но указания я раздавала достаточно четко. Опять же есть вероятность, что рыскать по кладовкам бандиты не станут, решат, что все дети здесь.

Малая вероятность, конечно. Минимальная.

Наступившая кромешная темнота не позволяла пересчитать учеников по головам. Да и не знала я точно, сколько их. Не больше двадцати точно.

Гун снова выручил — зажег крошечный огонек на пальце. То же вливание силы, только в себя. У меня пока что такое не получалось, магия проскальзывала насквозь и выливалась из тела, не задерживаясь.

Подросток бегло оглядел комнату и кивнул.

— Все.

Я втянула воздух пересохшими губами. Все это тягучее жуткое мгновение я не дышала.

Повезло. Обошлось.

— Что будем делать? — спросила одна из трех девочек. Они спали в отдельной комнате, а сейчас жались друг к другу, как озябшие птички.

Неудивительно — ночью похолодало, а они в одних пижамках. Несмотря на то, что темнота снова воцарилась довольно быстро — дара Гуна надолго не хватило, я успела с одобрением заметить, что парни старательно отворачивались и от ровесниц, и от меня. Там смотреть особо не на что, но все равно молодцы.

Словно в ответ стена содрогнулась, на головы нам посыпалась крошка. Здесь потолки не белили и не покрывали краской, оставляя дерево натуральным. Только лаком, защитой от насекомых.

В импровизированном заслоне зазмеилась трещина.

— Обороняться! — решительно заявила я, отодвигая Гуна и подходя к бывшим тюфякам.

Положила ладони и прислушалась к ощущениям.

Огонек внутри едва тлел. Я не успела его раскачать до большого объема и выложилась на дорожке полностью.

Толку от меня не будет.

Стены снова содрогнулись — враги изо всех сил старались выломать сооруженную нами баррикаду. Стало ясно, что первым не выдержит косяк. Увы, прочность бамбука оставляет желать лучшего.

Здание строилось как укрытие от дождя и ветра, а не крепость для обороны.

Я отогнала детей подальше к стене, а сама встала у входа. Чуть в стороне, чтобы не зацепило, когда преграда разлетится в клочья. Чем буду отбиваться — не знаю, но точно не позволю себя заколоть как овцу.

— Это, наверное, из-за меня, — неожиданно снова подала голос самая бойкая девочка. — Простите меня.

— Вряд ли ты успела им насыпать соли на хвост, — хмыкнула я, непроизвольно использовав местную поговорку.

Однако задумалась.

Интересно, кто она? Зачем бросать такие силы, чтобы убить малолетку?

Или же ученица слишком много о себе возомнила?

Уточнить я не успела.

Заслон обрушился, и в облаке пыли порог переступил разъяренный воин в черном.

Я не стала ждать, пока он очухается, подхватила один из обломков и метнула в его голову.

Наемник снаряд отбил и медленно, угрожающе, как терминатор, развернулся в мою сторону.

Я подобрала следующий кусок камня, из которого по-прежнему торчала труха, и приготовилась дорого продать свою жизнь.

Нападающий застыл.

Моргнул.

И пустым мешком осел на пол.

За ним стоял господин Хайн, и выглядел он так себе. Но жив и относительно цел.

— Все здесь? — повторил он мой недавний вопрос.

— Да, господин учитель! — отрапортовал Гун, вытянувшись во весь невеликий рост.

Лис мазнул взглядом по подросткам, которых явно видел, несмотря на темноту, и вперился в меня.

— И ты здесь, — констатировал он без особого удивления.

Кивнул каким-то своим мыслям и добавил:

— Не выходите.

И ушел, а на месте проема засияло что-то серебристое, гладкое как стекло, но даже на вид опасное.

— Это что? — спросил один из парней.

— Защита! — благоговейно выдохнул другой. — И какая! Тут если все развалится, она устоит!

«Ну, пожалуй, можно и выдохнуть», — решила я и облегченно потеряла сознание.

Пришла в себя от того, что на лицо шмякнули влажную холодную тряпку. Прямо на все, нос тоже закрыли, и в него полилась вода.

— Что за… — хотела я сказать, но в рот тоже затекло, потому закашлялась и повернулась на бок.

— Ой, прости! — раздался всполошенный голос братца, и тряпка исчезла.

Заботится, мелкий паразит.

— Все хорошо, наши победили, нападение отбили, пленных взяли, с ними сейчас учитель разбирается! — протараторил Гун, судя по звукам, выжимая ткань как следует. — Нас пока во флигель к слугам перевели, он лучше охраняется. Мне позволили у тебя задержаться, хотя вообще-то не положено.

— Почему? — на автомате уточнила я, протирая глаза и оглядываясь. Ну да, моя родная каморка. Не думала, что способна ей так обрадоваться.

— Так это ж покои господина Хайна! — величественным шепотом провозгласил мелкий. — Тебе и без того честь оказана, что ты тут спишь. Я и не мечтал здесь побывать!

И мальчишка оглядел мой чулан с таким видом, будто это пятизвездочный люкс с бассейном.

Я кряхтя села, привалилась спиной к стене и вежливо, но непреклонно отказалась от вновь предложенной тряпки.

— Спасибо, мне уже лучше, — твердо объявила, убирая растрепавшиеся волосы со лба. — Господин Хайн что-то сказал?

— Только чтобы я о тебе позаботился, — пожал плечами Гун. — Раз ты в порядке, я пошел.

И нехотя поднялся на ноги.

— А ну сидеть! — приказала я, и он тут же плюхнулся обратно.

Даже спорить не стал. Наверное, надеялся подольше задержаться в месте обетованном.

Я повелительно взмахнула рукой.

— Рассказывай подробнее. Кто это был, зачем приходили? Много наших пострадало?

— Это учитель сейчас и выясняет, — развел руками Гун. — Раненых много, целитель разрывается. Погибло шесть старших учеников и трое слуг.

Его голос дрогнул. Бедняга впервые столкнулся с насильственной смертью. В принципе и Ронни, и он не раз видели мертвецов, но одно дело от болезни и старости, и совсем другое, когда пышущий жизнью ровесник падает, хрипя, тебе под ноги.

— Так. Лежать мне некогда! — Я решительно оперлась на руки и поднялась. Мир поначалу немного плыл, но постепенно стабилизировался. — Пойдем посмотрим, чем мы можем помочь.

Как ни странно, к местному лекарю у меня претензий не было. Я с ним почти не сталкивалась. Но из того, что слышала и видела, мужика заочно уважала. Он даже руки регулярно мыл! И инструменты кипятил. Жаль, к госпоже Гао не заглядывал, может, раньше меня порядок бы навел. Но, как и многие представители сильного пола и высшего класса, господин Анканг редко забредал в сторону флигелей для слуг. Тем более не интересовался, как устроена и функционирует кухня.

Пока я валялась в беспамятстве, занялся рассвет. В первых лучах солнца последствия нападения выглядели особенно зловеще. Пятна крови никто не думал затирать, лишь на дорожках присыпали опилками, чтобы те впитали жидкость. Ученики собирали разбросанное оружие — видно, ретировались наемники впопыхах, не слишком заботясь, что и кого оставляют позади.

На площадке для тренировок лежали тела.

Как и сказал Гун — шесть старших учеников, лет по двадцать-тридцать каждому, лежали ровно, вытянув руки по швам и слепо уставившись в сереющие небеса. Глаза им закроют во время погребального обряда, а еще положат сверху специальные заговоренные монетки — чтобы духи не отвратили их взор и не сбили с пути в загробное царство.

После того как я сама перенесла реинкарнацию, к смерти стала относиться иначе. И сейчас не задумываясь отвесила церемониальный поклон — как павшим воинам, так и погибшим слугам. Судя по жутким ранам, те тоже сражались изо всех сил, хоть и неумело.

Чтобы выйти против наемника, не будучи бойцом, нужно иметь очень сильный дух. «Пусть им воздастся по ту сторону!» — пожелала мысленно.

И перешла дальше, к небрежно сваленным в кучу телам.

— Их уже обыскали, забрали все артефакты и пригодные доспехи, — сообщил державшийся поодаль Гун.

Его мутило, но от меня он не отходил.

Я удивлялась собственному пофигизму. Все-таки я спортсмен, не врач и не солдат, но на трупы реагировала относительно спокойно. Как на кукол или муляжи. Возможно, психика таким образом защищалась — якобы я на съемочной площадке среди манекенов? Так проще.

Когда в нос ударил сладковатый запах мертвечины, я чуть не отказалась от идеи обыска. Но вместо этого завязала лицо платком и продолжила.

Сама не знаю, что искала. Но таки нашла.

Вшитые в рукав рубашки пилюли. Топорно сделанные, с поправкой на уровень местной медицины, шарики размером с ноготь большого пальца.

Подняв повыше, я продемонстрировала одну из них Гуну.

Глаза парня, и без того ошарашенные, расширились еще сильнее.

— Та девочка не врала и не ошибалась, — задумчиво констатировала я, поднимаясь. На ладони перекатывались четыре пилюли. Возможно, их изначально было больше, рукава у некоторых трупов отсутствовали, у кого-то вместе с руками. — Они действительно шли на верную смерть. Убей или умри сам. Кто же она такая?

— Ее зовут Лейши, — сообщил брат и почему-то покраснел.

Хотя почему бы и нет. Ученица симпатичная, немного костлявая, но тут все такие.

— Лейши, значит. Хорошо, — кивнула я своим мыслям и отправилась к целителю.

По дороге притормозила у колодца и долго ополаскивала руки. Даже песочком потерла. Мыла под рукой не было, это редкая роскошь. Мне господин Хайн выделил крошечный кусочек, так я им пользуюсь раз в неделю, берегу как могу.

Может, у целителя найдется чем продезинфицировать? А то я мало того что после трупов, так еще и яд трогала.

К моему удивлению, у лекаря обнаружился господин Хайн. Оказывается, он уже закончил допрос и теперь пришел узнать, как поживают раненые.

— Что-то выяснили? — спросил господин Анканг.

Я навострила уши. Как раз собиралась задать тот же вопрос, но презренной служанке нужно еще наглости набраться.

— У них был с собой яд, — мрачно отозвался глава школы. — Отобрать я его успел не у всех. А те трое, что выжили, откусили себе языки.

— Простите, что вступаю в вашу беседу, уважаемые, — смиренно склонив голову по местным правилам, подала я голос.

Вообще-то, даже так мне все равно нельзя говорить. Не того я полета лягушка. Но я понадеялась на особое отношение ко мне лиса. В конце концов, у нас есть общие секреты! Его хвосты, например.

— Слушаю, — отозвался господин Хайн.

— Эта ничтожная нашла это в рукавах убитых, — с поклоном я подала пилюли целителю.

Могла бы, конечно, и заныкать куда, но зачем они мне? Вдруг потравится кто из служанок ненароком. Мало ли, решат обыскать мой тюфяк, наткнутся, решат по дурости, что это от морщин или еще что, и проглотят. Дурынды могут.

Лекарь осмотрел шарики, пробухтел что-то с мрачным видом.

— Это все? — спросил лис, видя, что я до сих пор мнусь на месте.

— Знаете ли вы девочку с первого года обучения, Лейши?

Кажется, я спросила что-то не то. Или наоборот, слишком то, потому что оба мужчины тут же вскинулись, как гончие взявшие след.

— Ну конечно! — воскликнул господин Анканг, но яростный взгляд главы школы заставил его прикусить язык.

— Что с ней не так? — холодно осведомился господин Хайн.

Его голос подрагивал. Напускное спокойствие давало трещину.

Кто же эта ученица, что мужчины так переполошились?

— Она упомянула, что эти наемники могли прийти за ней, — осторожно ответила я.

— Глупости! — резко выпалил целитель.

— Да вряд ли, — помолчав, добавил лис. — Маловероятно.

Но взгляды, которыми они обменялись, говорили об обратном.

Кажется, я влезла в какое-то мутное дело. Инициатива наказуема, как всегда.

— Позволите чем-нибудь помочь? — решила я сменить тему и обратилась к господину Анкангу. Как положено, руки сложены на бедре, полуприсед, взгляд в пол. — Возможно, вам понадобится энергия…

— Мне поможешь! — оборвал меня лис и первым направился в палаты.

Громкое название для просторных комнат наподобие спален для первокурсников. Тюфяки на полу в два ряда, стоны раненых, повсюду бинты и кровища. Меня сразу же замутило.

Пришлось снова вытащить из-за пояса незаменимый платок.

Отступать я не собиралась.

Помогать пришлось по-разному.

Лис оказался не только искусным воином, но и умелым врачевателем. Настолько умелым, что наши костоправы из поликлиники даже рядом не стояли.

Например, одному парню он отрастил обратно пальцы. Не целиком, это якобы слишком энергозатратный процесс и пусть дальше пострадавший сам, но регенерацию запустил. На месте трех куцых культяпок образовались тоненькие и крошечные, как почки, зародыши новых фаланг.

Я едва успевала ахать от восторга. Причем совершенно не притворялась, меня действительно впечатлили разносторонние таланты хозяина школы. Кто бы мог подумать, что боец еще и врач по совместительству!

Только вместо того, чтобы оценить мое неприкрытое восхищение, господин Хайн отчего-то мрачнел все сильнее.

— Прекрати болтать. Отвлекаешь! — наконец буркнул он.

Я заткнулась.

Мешать чудодейственному лечению — ни за что!

Но немного обиделась. Я же от всей души!

К счастью, из всей «палаты» мы никого больше не потеряли. Лис как чуял — а может, и правда чуял — и в хаотичном с виду порядке подходил к тем, кому хуже всего. Один раз метнулся к безмятежно спящему пареньку в бинтах на животе. Оказалось, внутреннее кровоизлияние. Еле вытащили.

Разобравшись с последним пациентом, господин Хайн пошатнулся. Я тут же поднырнула под его руку.

Мужчина с усилием выпрямился, но видно было, что далеко он так не уйдет.

— Держитесь, я помогу дойти до вашей спальни, — прошипела я, догадываясь, что великий основатель школы не хочет показывать слабость.

— Это позор! — выдохнул лис, делая страшные глаза.

Не раздумывая, я переместила руку, которой он на меня опирался, к себе на задницу.

Пальцы рефлекторно сжались, сминая полупопие.

Я игриво взвизгнула и протянула:

— Вот это силища у вас, господин Хайн! Еще и на девиц хватает! — и чуть ли не волоком вытащила его за двери.

Двор мы миновали по синусоиде. Благо никому до нас не было дела — кто убирал последствия нападения, кто разбирался с трупами. Сильно подозреваю, что работники отворачивались по той же причине, по которой я хихикала как безумная.

Щадили гордость господина Хайна.

Во флигеле он позволил себе немного расслабиться, обмяк, и дальше двигался, держась и за меня, и за стену.

Стыдно признаться, на постель я его фактически уронила. Спина не выдержала напряжения, и колени подогнулись.

Мы рухнули вместе. Шею придавила мощная рука, внезапно растерявшая всю силу. Я с трудом высвободилась из увесистого захвата, отползла на коленях подальше, на пол, и собиралась уже отправиться к себе в каморку.

Нет, сначала все-таки помыться. Потом в каморку.

За сегодняшнюю безумную ночь я успела пропитаться не самыми аппетитными запахами.

— Я должен перед тобой извиниться, — выдал неожиданно лис.

Я слегка офигела. Даже отползать перестала, так и замерла в неудобной позе.

— За что?

— Я считал тебя странноватой особой с навязчивыми идеями. А ты оказалась храбрее и умнее многих моих помощников.

— Одно другого не отменяет, — самокритично хмыкнула я и таки поднялась. — Может, вам поесть принести? Силы все потратили, восполнить надо, а от меня сейчас толку чуть.

— Неси. На двоих! — махнул рукой мужчина и затих.

У меня удивленно вытянулось лицо. Меня что, допустили до барского стола? Честь, оказываемая лишь равным.

Что-то сегодня явно изменилось в отношении господина Хайна ко мне. Но что?

И чем это мне грозит?

На кухню я метнулась тенью.

Госпожа Гао, пугливо оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха, тем не менее твердой рукой построила кухарок и помощниц, отправив их варить укрепляющий суп и готовить взвары для восстановления крови. Были тут и такие. Я как-то попыталась вникнуть в состав, но оказалось все очень сложно. Там и время сбора трав учитывалось, вплоть до часа, и длительность настаивания. Не каждому по плечу.

Завидев меня, старшая служанка указала на полный поднос снеди.

— Для господина Хайна все готово, — услужливо поклонилась она.

И подумав, поклонилась еще раз. Лично мне.

Я с подозрением прищурилась.

— Вы чего это?

Внятно сформулировать претензию не получилось, но женщина и так поняла. Опустив голову, пояснила:

— Племянница моя на первом году обучения. Еле пристроила, дара у нее феникс наплакал, а будущего нормального хочется кровиночке. Кто же знал…

Поддавшись порыву, я погладила тетку по плечу.

Неплохая она все-таки, раз хотя бы о родственниках переживает. Я-то ей никто, меня и в колодки можно. А за своих вот стоит горой. И склониться перед спасительницей племянницы не посчитала зазорным.

Небезнадежна.

— Все с ними хорошо. Господин Хайн успел вовремя. — По спине пробежала дрожь, стоило представить, что произошло бы, опоздай лис на пару минут. Спохватившись и критически оценив порции, я заявила: — Мне бы тоже поесть чего.

Госпожа Гао скривилась. Недолго продержалась ее благодарность.

Но щедро обвела рукой кухню. Бери, мол, что хочешь.

Я добавила пару мисочек с тушеным мясом, плошку супа и дополнительную ложку с палочками. Старшая служанка наблюдала за мной с неодобрением.

— Много на себя берешь, ставишь свою еду рядом с господской, — прокомментировала она, когда я подняла поднос.

Не оборачиваясь, пожала плечами.

— У меня всего две руки. И идти в одну сторону.

О том, что мы будем еще и есть вместе, предпочла не сообщать.

Думаю, эта информация не для общего пользования. Обычно учителя такого панибратства с прислугой себе не позволяют. Ну, разве что с любовницами.

Стоп.

А вдруг я заинтересовала лиса с этой точки зрения?

Мотнула головой, чуть не расплескав отвары.

Нет, мы уже сколько времени целуемся по вечерам строго по делу. Если бы ему нужно было что-то большее, господин Хайн давно бы намекнул. Или просто попытался получить свое.

Хозяин школы, как-никак.

Иллюзий я не питала. Место мое по иерархии этого мира чуть выше плинтуса. Много чести еще мое согласие спрашивать.

Другой вопрос, что сопротивлялась бы я до последнего.

Хотя если он попросит по-хорошему…

Вконец запутавшись в противоречивых мыслях, я дотащила поднос и поставила рядом с лежанкой.

Пока меня не было, лис задремал от истощения. Как упал поперек постели, так и отрубился.

Я окинула взглядом мощный торс, невольно представила его обнаженным — видела уже, пусть и в призрачном лунном свете. Особо воображения даже не нужно. Все эстетично, рельефно и по-мужски привлекательно.

— Нравлюсь? — неожиданно подал голос господин Хайн.

— Ничего так, — автоматически ответила я и прикусила губу.

Но лис только хмыкнул и сел, потирая висок.

— Голова болит. Выложился подчистую, — пожаловался он.

Я выбрала на подносе пиалу с темно-зеленым густым варевом и протянула ему.

— Госпожа Гао сказала, что это некая «Жемчужина Ши» от самого дома Кин. Вроде бы помогает восстановить силы.

Мужчина принял пиалу, отхлебнул, поморщился и с прищуром меня оглядел.

— Кстати, я так и не спросил — как у тебя получилось заклинание «древесной смолы»?

Он что, видел мои фокусы на дорожке?

И как только умудрился в пылу битвы?

Опустившись на колени, я максимально честно вытаращила глаза:

— Понятия не имею, о чем вы!

И цапнула с подноса миску с рисом. Занять руки и рот.

Господин Хайн усмехнулся и залпом допил отвар.

— Ты приклеила воинов. На пару мгновений, но и это удивительно. Я забираю всю твою силу по вечерам, ты должна была быть совершенно пуста… Не говоря уже о том, откуда ты вообще узнала это заклинание.

— Подсмотрела за учениками, — честно ответила я.

Зачем врать? Во-первых, он почует, а во-вторых, хватит скрываться. Либо пусть выгоняет, если ему не нравится, либо наказывает… После пережитого сегодня меня, кажется, ничто не испугает.

— И выучила? Просто наблюдая со стороны? — Лис явно не поверил.

Но меня уже понесло.

— Что мне еще оставалось? Вы меня доите как козу каждую ночь, у меня такая пустота внутри потом, что выть хочется. Ну я и медитировала. Уж в медитации точно ничего сложного нет! А излишки сливала в заклинания. Учителя объясняют по сто раз, тут и до настоящей козы дойдет!

— То есть ты сама, без помощи извне, освоила восстановление энергии из окружающей среды, — медленно, без выражения, констатировал господин Хайн. Я притихла, понимая, что нарвалась. — Ничего мне не сказала, втайне тренировалась вместе с учениками…

— Они не знали! Я мимо проходила! — тут же пояснила, чтобы бедолагам не досталось за компанию.

— Мимо проходила, — повторил механически лис и впал в глубокую задумчивость.

Я подсунула ему суп, вложила в руку ложку, и мужчина принялся на автопилоте его поглощать. Организм требовал своего, несмотря на шок.

— Я хотел как лучше, — жалобно выдал господин Хайн.

Я чуть куском тушеного бамбука не подавилась.

— Да, вы все мне объясняли. Про замужество и прочее…

Непроизвольно поморщилась, и от внимания лиса это не ускользнуло.

— Ты так сильно не хочешь замуж? — осторожно поинтересовался он. — Поверь, это естественно — бояться близости, неизвестности, но если мужчина заботлив и внимателен…

— Близость — последнее, что меня пугает в замужестве! — хохотнула я. — Оказаться в полной зависимости от чужой воли? Не иметь своего мнения? Рожать каждый год, рискуя жизнью? Не говоря уже о том, что бесприданницу вроде меня вряд ли кто-то возьмет в жены, а в наложницах еще веселее — все эти интриги, подковерная борьба за внимание мужа… Да ну его, такое счастье, в пень!

Благо, о местных нравах и обычаях меня успели просветить на кухне. Не специально — дамы просто обсуждали свежие новости про свои и чужие семьи. Но мне и этого хватило, чтобы для себя твердо решить — я туда не ходок, в этот замуж.

— Интересная точка зрения, — пробормотал господин Хайн. — Обычно женщины хотят опоры, защиты, уверенности в завтрашнем дне…

— Этого все хотят. Но никто не получит. Никогда. Это невозможно.

Лис изогнул бровь, призывая меня продолжить мысль.

Я тщательно прожевала очередной кусочек мяса. Вздохнула.

— Мы не можем знать, что нас ждет впереди. Может, кирпич… то есть камень на голову упадет и все. Или как сегодня — случайное нападение, нацеленное на одного человека, а сколько побочных жертв! Защититься от всего невозможно, и тем более глупо перекладывать эту ответственность на кого-то другого. Муж? А что, если когда на имение нападут, он будет в отъезде? Или заболеет? Или просто скажет — а, забирайте эту бабу, она мне надоела!

Господин Хайн открыл было рот, чтобы поспорить, подумал и закрыл его обратно.

Правильно сделал.

Это он благородный и ответственный. А сволочей в любом мире полно.

Долгое время мы жевали молча.

Насыщение все не приходило, я поглядывала на быстро тающие закуски и прикидывала, не сбегать ли еще разок на кухню, за добавкой.

Наконец лис выдал:

— Я согласен.

— На что? — искренне удивилась я.

Вроде не просила ни о чем.

— Буду учить тебя магии. Точнее, позволю учиться вместе с первогодками, — мрачно пояснил господин Хайн. — Вижу, так просто ты не отступишься, все равно тишком продолжишь раскачивать ядро. А потом рано или поздно ошибешься, и неизвестно сумею ли я исправить то, что ты наворотишь. Лучше уж под присмотром и чутким руководством. Однако! Обязанностей служанки это не отменяет.

Собравшаяся уже было бурно благодарить я открыла рот и тут же его закрыла.

Интересно, и как он полагает я буду все это совмещать? Или его дело разрешить, а дальше — мои проблемы?

Ну, с другой стороны, и на том спасибо. Теперь, может, выкачивать силу перестанет.

Кстати.

— А жить мне где тогда? — уточнила на всякий случай, морально готовясь перебираться в «общежитие».

И была немало удивлена, услышав:

— Здесь, конечно.

— Но вы же не будете больше забирать излишки магии, — не слишком уверенно возразила я.

— Нет, но ты по-прежнему личная служанка хозяина школы, а значит, должна прибегать по первом зову.

В глазах лиса откровенно плясали лукавые бесенята.

Он что, шутит? Дразнит?

Точно что-то изменилось в наших отношениях.

Чувство, что теперь господин Хайн воспринимает меня если не как равную, то как вполне достойную. С которой можно поговорить, обсудить проблему, а может, и совета спросить.

— Спасибо, — абсолютно искренне улыбнулась я.

Мужчина совершенно не обязан был допускать меня к занятиям. Мало того, он вполне мог сделать вид, что ничего не заметил, и предоставить возможность убиться самостоятельно. Тут он прав: я с магией — как обезьяна с гранатой. Рано или поздно замахнулась бы на нечто сложное, и меня приложило бы от души. Хорошо, если не напрочь. Одной проблемой хозяину школы было бы меньше.

Но лис решил дать мне шанс.

Это больше, чем кто бы то ни было делал для Ронни за всю ее недолгую жизнь.

Собрав тарелки, я почистила пол от крошек и упавших капель соуса, подняла полегчавший поднос и встала. Спать хотелось отчаянно, но сначала нужно разобраться с посудой. Благо не мне ее мыть.

Уставший куда сильнее господин Хайн откинулся на ложе и прикрыл глаза.

— И будь повнимательнее с этой Лейши, — сонно посоветовал он. — Раз уж ты отчасти в курсе дела, смотри, чтобы ее сильно не обижали.

— Насколько сильно? — машинально переспросила я.

Но в ответ донесся лишь храп.

Пожав плечами, поволокла остатки пиршества на кухню. Там все еще кипела бурная деятельность. Будут ли сегодня вообще спать работницы? Похоже, вряд ли.

И я еще смею жаловаться на жизнь!

По сравнению с другими служанками я настоящая барыня.

Всю обратную дорогу до хозяйского флигеля провела в сомнениях — идти мыться в купальни или нет.

Не осмелилась.

После пережитого стресса меня все еще потряхивало. Стоило представить себя в тишине и одиночестве посреди пустого бассейна, накатывал приступ паники.

Нет, я лучше завтра вместе со всеми. Как раз банный женский день. Заодно попробую свести знакомство с Лейши.

Очень любопытно — кто же она такая?

Утро началось почти обыденно, если не считать ломоты во всем теле и непривычной пустоты внутри. Сила за ночь не успела восстановиться, несмотря на обильный перекус. Желудок требовательно урчал, так что я спешно привела себя в порядок и отправилась за завтраком.

Да-да, мне снова дали его навынос, со строгим наказом покормить господина Хайна с ложечки, если потребуется. Особенно вот этим отваром — на сей раз не «Жемчужина Ши», а «Путь воина». Новый напиток оказался веселого ярко-оранжевого оттенка, с мраморными золотистыми разводами. Красиво и пахнет мандаринкой. Я бы сама не отказалась.

Когда я зашла в комнату лиса, он безмятежно спал.

Решила дать ему отдохнуть подольше, поставила поднос у изголовья и собиралась было уходить. Но на запястье сомкнулся стальной захват.

— Полежи со мной, — едва слышно попросил господин Хайн.

Первой мыслью было — я не за этим пришла. Я служанка, но не постельная рабыня!

Да, есть и такие. К счастью, не в школе. Хозяин учебного заведения личным примером пропагандировал воздержание, аскетизм и вот это все. Мол, от соблазнов и излишеств магия пропадает.

Какой он, оказывается, двуличный!

Но поколебавшись, все же прилегла. Поверх покрывала. В сторонке.

— Магии у меня почти нет, — предупредила сразу.

— Я чувствую, — пробормотал мужчина. — Мне просто нужно человеческое тепло рядом. Иначе моя звериная ипостась возьмет верх. Я слишком сильно выложился вчера…

И замолчал. Похоже, снова задремал.

У меня же ленивую расслабленность как рукой сняло.

Что значит зверь возьмет верх? Сожрет всех? Или просто превратится в то дивное создание, что я видела ночью? Призрачный лис с пятью хвостами.

Помню, зубы у него были острые.

По спине пробежала ледяная дрожь.

Выглядел-то он красиво, но поближе познакомиться и испытать его челюсти на прочность мне бы не хотелось.

Погрузившись в размышления, я не сразу заметила, что господин Хайн подползает все ближе. Незаметно, тихой сапой, боком-боком, но вот уже он носом утыкается в мое плечо. Умиротворенно вздыхает, трется щекой — совершенно кошачий жест.

— Вы еще того… не этого?

Сформулировать четче не получалось, потому что я сама не знала толком, о чем спрашиваю. Не стал ли он зверем? Контролирует ли себя?

— Я в порядке. Ты вкусно пахнешь. Теплом, — проурчал мужчина.

Нет, не похоже, чтобы он был в порядке. Кажется, зверь все-таки действительно берет верх над человеком.

Вот еще проблема на мою голову!

— А расскажите мне про вторую ипостась? — попросила я, рассудив, что животные не разговаривают, и пока господин Хайн связно излагает мысли, его можно не опасаться.

Результат невинного в общем-то вопроса, призванного поддержать диалог, оказался неожиданным.

Лис рыкнул, меня вжало в тюфяк тяжеленное мускулистое тело.

Полностью обнаженное, на минуточку!

— Погодите, мы так не договаривались! — пропыхтела я, пытаясь отпихнуть закрывшие потолок широченные плечи.

— Кто тебя подослал? — прошипел господин Хайн.

У него даже голос изменился, словно стало сложно произносить фразы.

Ох, кажется, я вместо того, чтобы развлечь и отвлечь, наоборот надавила на больное!

Я предприняла еще одну попытку избавиться от давящей тяжести. Даже прием провела, но не с моими нынешними физическими данными тягаться с озверевшим — буквально — мужчиной.

Наконец сдалась, затихла и максимально четко произнесла:

— Меня никто не подсылал. Я даже не знаю, почему вы так на простенький вопрос реагируете. Если что-то не то ляпнула, прошу прощения, я не знаю обычаев вашего народа.

Лис моргнул.

Его глаза — мать моя женщина, я только заметила, что его глаза тоже изменились! Зрачки расширились, а радужка отливала нечеловеческим янтарем. И сейчас под моим взглядом он постепенно возвращался в норму.

— Ты хочешь сказать, что ничего не слышала о моей… ущербности? — все еще хрипло, натужно выдал господин Хайн.

— Какая еще ущербность? — от всей души вытаращила глаза.

Меня действительно шокировало заявление оборотня. Умелый воин, терпеливый учитель — какие тут могут быть изъяны? Ну, в хозяйстве слабо разбирается, так он мужик. На то теперь я есть, чтобы наставить на путь истинный.

— Правда не знаешь, — лис покачал головой, окончательно приходя в себя.

Заметил, в каком мы положении находимся, бурно покраснел и скатился с меня, стыдливо прикрываясь покрывалом. Я и разглядеть ничего не успела.

А жаль.

— Ну рассказывайте уж. — Дернула плечом, делая вид, что ничего особенного не произошло.

Ну, повалялся на мне голый мужик, подумаешь.

— С тобой точно что-то не в порядке, — постановил господин Хайн. — Другая бы сейчас билась в истерике и требовала жениться, поскольку ее опорочили.

— Вы же все равно не женитесь на простой служанке, зачем воздух сотрясать?

— И что, не сопротивлялась бы? — заинтересовался лис.

— Смотря кому, — кокетливо протянула я.

— Теперь я вдвойне не хочу рассказывать про свои проблемы. Передумаешь ведь, — мрачно заявил мужчина.

Настроение у него скачет как у беременной, честное слово. Вслух я этого не сказала, но посмотрела достаточно красноречиво.

— Прости, дурная шутка вышла.

Господин Хайн вздохнул и наконец решился.

— Ты, наверное, уже и сама видела, что у меня всего пять хвостов в звериной ипостаси.

— Всего? — хмыкнула я. — По мне, четыре из них лишние.

И прикусила губу, заметив, как нахмурился собеседник.

— Пожалуй, мне стоит помолчать, да?

— Пожалуй, — согласился лис с каменным выражением лица. — Если позволишь, я продолжу.

Кивнула, не осмеливаясь открыть рта.

Ну откуда мне было знать, что обычная шутка царапнет наболевшее?

— К моему возрасту у нормального оборотня должно быть минимум семь хвостов. А у одаренного — и все девять. Максимально возможное количество, высший уровень духа. Но у меня всего пять. Потому наша школа находится на отшибе, в глухой провинции. В столице мне никто не позволил бы учить детей, тем более открыть свое заведение.

— Почему? — я все еще не понимала.

— Какой аристократ допустит, чтобы его ребенка обучал калека? — горько съязвил господин Хайн.

И пазл наконец-то сложился.

Он считает себя неполноценным из-за недостачи хвостов! Похоже, у оборотней их количество — прямой показатель умений, а раз их мало… ну как дипломы или кубки на витрине.

Если есть выбор между трехкратным олимпийским чемпионом и лучшим бойцом района без грамот и признания, к кому пойдут в секцию?

Понятно все.

Я приподнялась на локте и серьезно взглянула в лицо лиса. Уже полностью человеческое, без признаков озверения. И очень, очень грустное.

Жалел ли он, что выложил мне всю подноготную?

Возможно.

Надеюсь, он не решит меня прикончить, чтобы точно никому не рассказала?

С другой стороны, думаю, не я одна в курсе его проблемы. В столице точно кто-то знает, иначе он не перебрался бы в глушь.

— Это лечится? — деловито поинтересовалась я. — Возможно, есть какие-то техники, увеличивающие количество хвостов? Вы проверялись у целителей? Вдруг витаминов каких не хватает или упражнения надо делать специальные?

Мысленно я шла по списку того, что рекомендуют при обычных травмах, и машинально перекладывала на местные реалии. Потому тихий смех господина Хайна застал меня врасплох.

— Упражнения? — горько повторил он. — Количество хвостов напрямую зависит от силы зверя. Если бы существовали тренировки, усиливающие ипостась, такие, как я, отвалили бы бешеные деньги, да что там — в рабство бы продались за подобный секрет!

— А давайте попробуем? — азартно предложила я.

В лисьей физиологии, тем более оборотнической, конечно же, ничего не смыслю. Но вот в упражнениях и медитациях немного разбираюсь. Глупо полагать себя умнее многих поколений аборигенов, но свежий взгляд на проблему порой творит чудеса!

— Что ты можешь сделать? — хмыкнул лис.

Но я успела уловить мелькнувший в его глазах призрачный огонек надежды.

— Не знаю, — честно призналась я. — Но те, кто знали, уже попытались, верно?

— Да.

— Значит, хуже не будет, — пожала плечами. — Я ваша личная служанка. Кому как не мне разбираться с вашим состоянием.

— И то верно, — хмыкнул господин Хайн. Глаза его закрывались сами, сил после вспышки активности вовсе не осталось. — Ты уж полежи рядом, личная служанка…

С этими словами он окончательно отключился.

Я устроилась поудобнее.

Все-таки в моем положении сплошные плюсы. Вот и спать уже не в кладовке можно, а на нормальной постели, где необязательно скрючиваться буквой зю, чтобы разместиться. Кайф же!

Впрочем, долго в позе морской звезды мне не дали полежать. Лис во сне повернулся на бок, подгреб меня к себе и щекотно засопел в ухо.

Я поежилась, сползла пониже, чтобы дыхание не касалось чувствительной шеи. А то такие мурашки забегали, что какой сон. Усталость взяла свое, и я тоже уплыла в беспамятство.

Проснулась от того, что в лицо весело светило солнце. Послеполуденное, не утреннее.

«Похоже, обед я проспала», — меланхолично отметила про себя.

Тяжелая рука, обнимавшая меня за талию, никуда не делась. Господин Хайн тоже пропустил прием пищи, хотя ему как раз надо подкрепляться регулярно.

Точно. Еды надо принести.

Я принялась осторожно, стараясь не потревожить спящего, отползать по постели в сторону.

Но лис был против.

То ли ему действительно позарез нужно было человеческое тепло рядом, то ли просто понравилось жмякать меня за выпуклости, но мужчина решительно притянул меня обратно, еще и ногу сверху закинул, чтобы точно не сбежала.

Интересно, он, когда проснется, не обвинит меня в чем-нибудь? В домогательствах, например?

Мы так и не выяснили вчера, есть ли у него невеста. Я, конечно, в местной иерархии никто, но не хотелось бы встрять в разборки.

Поерзав, я поняла, что так просто не освобожусь, и внаглую потянула за удерживающую меня длань, шепотом приговаривая:

— Господин Хайн, вы голодный поди, я вам сейчас завтрак принесу…

Любого нормального мужчину предложение бы соблазнило, вне всяких сомнений. Но этот, как мы уже выяснили, был не совсем нормальный.

Он прижал меня еще крепче и втянул воздух, обнюхивая мои волосы.

— Твоя энергия Ши почти восстановилась, — пробормотал в макушку. — Она куда питательнее еды. Мне кажется, за последние недели я стал сильнее. То, что мне удалось сделать вчера, я бы раньше не смог, это точно.

— Одно другому не мешает! — решительно заявила я и, раз уж клиент проснулся, принялась выдираться изо всех сил. — Если я вам отдам силу, мне самой ничего не останется. А за едой кто пойдет?

Думаю, лис легко бы удержал меня при желании, но он нехотя убрал преграды.

— Приноси и возвращайся в постель! — недовольно буркнул он.

Я остановилась, не дойдя до порога, и с подозрением прищурилась:

— Вы не забыли, что пообещали теперь учить меня заклинаниям по-настоящему? И не использовать меня как витаминную добавку.

— Не знаю, о чем ты, но у меня к тебе будет небольшое деловое предложение, — проворчал господин Хайн, поворачиваясь спиной и укутываясь одеялом. — Вернешься, поговорим.

Пришлось идти на кухню, по дороге бессильно кипя от возмущения.

Вот что это такое? Хочу — дал слово, хочу — взял. Сказал же, что можно мне заниматься вместе с первогодками. Что теперь новое придумал? И ведь не послать, он, во-первых, владелец школы, от него никуда не денешься. А во-вторых, брат мой здесь в заложниках.

Пусть не мой, а Ронни. Ответственность все равно на мне.

На кухне встретили относительно любезно, еды выдали, даже подогрели то, что остыло. Ведь порция для господина Хайна была заготовлена к полудню, а меня все нет и нет. Госпожа Гао начала было осуждающе выговаривать, но я оборвала ее, сказав, что учитель спал, а мне приказал не отлучаться.

Тут уж ей возразить было нечего. Приказ для служанки — святое.

Подхватив поднос, я уже привычно поскакала по ступенькам и дорожкам. Двор школы практически привели в порядок, и ничто не напоминало о ночном нападении. Если в лазарет не заглядывать.

Интересно, где здесь кладбище?

Мысль не самая веселая, но надеюсь, тех, кто погиб, не бросили просто со скалы или еще что варварское не сотворили? Ронни не слишком интересовалась этой стороной бытия, а потому и я понятия не имела о местных обрядах погребения.

Да и вообще об обрядах. Кроме, пожалуй, свадебного. Как и любую аборигенку, Ронни как раз это ну очень сильно интересовало.

Впрочем, иллюзий по отношению к лису я не питала. Гадость ведь сейчас какую-нибудь предложит, похуже замужа.

И я почти угадала.

Пока расставляла на переносном низком столике закуски и бульон, господин Хайн изволил привести себя в порядок, одеться, и уселся с гордым видом на постели.

Возможно, он ждал, что я не сдержусь и начну задавать вопросы.

Перебьется.

— Так вот, по поводу моего предложения, — сдался он первым. — Кажется, твоя энергия развивает мои внутренние каналы. Мне бы не хотелось останавливаться на достигнутом.

Это он к чему? Все останется по-прежнему, что ли?

Я достаточно красноречиво вытаращилась, чтобы лис стушевался.

— Конечно, я не отказываюсь от обещания. Ты можешь посещать занятия с новичками. И не буду забирать энергию, оставляя тебя беззащитной. Я предлагаю… обмен.

И покраснел так, что я поняла — тут что-то нечисто.

— Можно поподробнее? — насторожилась я.

Смущался господин Хайн мило и подозрительно. Это что он мне такое хочет предложить, интересно?

— Есть способы… доступные при хорошем владении собственным даром. Хватит того, что я это умею. Наверное.

— Не слишком убедительно! — отрезала я.

— Мы можем попробовать, — прищурился лис. — Не получится — значит, надо больше практиковаться.

— Что именно попробовать?

— Парную медитацию.

Я аж села мимо подушки.

Переводя на человеческий, этот скромный молодой учитель только что предложил мне должность официальной любовницы.

Причем по статусу я буду ему примерно равна. Взаимообмен энергией с подчиненными или учениками не практикуется. Считается зазорным и унизительным, что ли. Вроде как опускаешься на ступеньку ниже. Потому раз тебе предложили подобное — считают достойной.

— Понимаю, так сходу подобное не предлагают. — Господин Хайн продолжал полыхать ушами. — Ты приличная девушка…

— Допустим, я стану вашей любовницей, — перебила его, так что лис поперхнулся заготовленными доводами. — Я по-прежнему буду числиться личной служанкой? Или для этого есть особая должность?

— Зависит от того, каков будет результат, — осторожно ответил мужчина.

— И чего вы ожидаете?

— Я не хочу тебя обнадеживать, но если твоя энергия действительно поможет мне развить каналы, а возможно, и развиться до следующего хвоста, то ты станешь моей официальной невестой. А после — второй женой.

Заявление неприятно резануло. Я и первой-то не собиралась становиться, мы друг друга едва знаем.

И на тебе, второй!

— Почему второй? — брякнула я.

Тут уж господин Хайн стеснение отбросил.

— Не забывай о своем происхождении, — с достоинством выпрямился он. — Для девушки твоего круга войти в семью оборотней рода Хайн — высочайшая честь. В первые жены берут аристократок, а уж никак не магичек! Вообще я не уверен, что у нас получится, эта практика не применялась уже несколько столетий.

Я хватала ртом воздух, лихорадочно раздумывая — обозлиться и наорать или стерпеть молча и уйти?

Рациональность победила.

— Вне зависимости от того, получится у нас или нет, замуж за вас я не собираюсь, — отчеканила не менее гордо. — Помогу чем могу, по-человечески.

Последние слова получились своеобразным укором. Мол, оборотни не люди. Не задумывалось, но удачно вышло.

Хотя кому говорить — человечество неоспоримый лидер по предрассудкам и замшелым традициям.

— Так что да, я согласна. Можем пробовать, — решительно заявила я и отхлебнула бульона.

За время перепалки голод достиг апогея, всю ночь в животе урчало, сдерживаться не было никаких сил. Растраченный дар восстанавливался медленно, а мне запас еще нужен, если мы тут сейчас обмениваться собираемся. Не хотелось бы в обморок бухнуться от истощения.

— Ты продолжаешь меня удивлять, — медленно констатировал господин Хайн.

Я невнятно хмыкнула.

Ты погоди, хвостатый. Я только начала!

Ели мы в молчании. Каждый думал о своем. О чем лис — не знаю. Я — о своих перспективах в этом мире.

И вырисовывались они пока что не слишком жизнерадостными.

Чтобы вы понимали, я спортсменка. Со стажем, дипломами и медалями.

Но я не воин. И не служила даже. И не хочу, если честно.

А для одаренных женщин только два пути. В личную охрану к какой-нибудь знатной девице или в наемницы. Во втором случае есть риск, что с тобой позабавится весь отряд, в первом ты, скорее всего, будешь развлекать отца, дядей и братьев подопечной.

Хрен редьки не слаще.

Да еще и детей завести нельзя. Не то чтобы мне их очень надо вот прямо сейчас — я еще сама дите физиологически. Но когда-нибудь захочется? А нельзя. Наемницы не размножаются и семей не заводят. Якобы это им уязвимости добавляет.

Мужчинам, кстати, можно. Нежелательно, но прямого запрета нет.

Подумаешь, одну жену изнасилуют и убьют, другую возьмет. И детей еще настрогает. Подобное легкомысленное отношение к семье вызывало у меня диссонанс — ну, наверное, поэтому женщинам-магичкам строго запрещалось выходить замуж. Слишком мы чувствительные.

А, еще и мужем ведь руководить можем вздумать. Особенно если сильнее его окажемся. Это же вообще катастрофа выйдет и попрание устоев!

В общем, ни-ни.

С другой стороны, оборотни живут долго. Точно дольше людей. И если я так хорошо энергетически подхожу господину Хайну, может, он меня при себе насовсем оставит?

А детей в этом мире без толковых хирургов и анестезиологов лучше вообще не заводить.

Так ничего и не решив, я осознала, что еда давно закончилась, я облизываю пустые палочки, а лис за этим жадно наблюдает.

Поспешно отложив приборы, я собрала пустые тарелки на поднос.

— Оставь, — хрипло попросил мужчина. — Подойди.

Что-то он раскомандовался.

Но я послушно подошла.

Интересно же, что это такое — взаимообмен?

Когда у меня силу забирали, я чувствовала себя жертвой энергетического вампира. Апатия и желание поспать — вот все, что мне оставалось к концу процедуры.

— Ты что-то знаешь об отношениях мужчины и женщины? — неожиданно поинтересовался лис.

Я изогнула бровь. Очень выразительно.

— На собственном опыте, — поправился он. — Был ли у тебя уже… кто-то?

Вот тут я замялась. Зачем ему такие интимные подробности? Тело-то вроде нетронутое мне досталось, но до такой степени я его не изучала. Мало ли Ронни шалила с кем из соседских мальчиков?

— Для чего я спрашиваю. Если это для тебя первый раз, то щиты стоит поставить попрочнее. Выброс энергии будет такой, что накроет всю школу, даже если дар не слишком силен. А у тебя он впечатляет.

— Мы что, уже переходим к делу? Вот так, сразу?

Прикусила губу в сомнениях. Как-то все очень быстро происходит. Стремительно. Раз — я почетная заправка. Два — любовница. Три — исполняй долг перед родиной и думай об Англии… Ой, это не отсюда. Об Империи, вот.

Об императоре не надо, еще сочтут святотатством…

— Не прямо сейчас, — господин Хайн красноречиво покосился на полный поднос грязной посуды. — Но подготовиться надо заранее.

— То есть обмен энергией подразумевает, как бы это выразиться потактичнее, слияние? — переспросила я, неизвестно на что надеясь.

Мужчина-то передо мной привлекательный, и мне он симпатичен. Но как-то это все сомнительно. Будто я телом торгую.

— Не переживай, — словно прочитав мои мысли, шепнул господин Хайн и подцепил указательным пальцем мой подбородок. — Я не стану ничего делать против твоей воли. И перед слиянием, как ты говоришь, нам придется долго и упорно тренироваться. Чтобы получился обмен энергией Ши, а не просто близость.

Просто близость? Он об этом так пренебрежительно говорит, с презрением, будто это гадость какая.

У меня снова закралось смутное подозрение, но сейчас, раз уж мы начали откровенничать, я решила его озвучить:

— А у вас это будет первый раз?

Лис небрежно повел плечом.

— Я ни с кем еще не проводил совместных медитаций, если ты об этом.

А ушки-то, ушки покраснели!

Я уже давно заметила, что эмоции мужчины можно было отлично отследить по его локаторам.

— Я о том, что невеста ваша против не будет? — отбросив хождения вокруг да около, прямо поинтересовалась я.

— У меня нет невесты. Уже нет, — поправился господин Хайн. — Была, мы обручились еще в детстве, она из хорошего рода, достойная девушка… А я оказался недостоин.

— Глупости какие! — искренне возмутилась я. — Вы добрый, заботливый и терпеливый. Из вас вышел бы отличный муж! А эти ваши хвосты — дело наживное. Кстати, а исследования на эту тему проводились? Может, почитать где-нибудь можно про подобные случаи?

— Ты все-таки деревенщина, — вздохнул лис. Его губы тронула едва заметная улыбка — мой пассаж про «отличного мужа» не остался незамеченным. — Какой же дурак такие интимные сведения выставит для всеобщего обозрения? Недостача хвостов — позор. Слабость. Бракованных тщательно скрывают, а не исследуют.

— И зря! — авторитетно заявила. — А что, если это распространенная проблема? Вдруг у вас эпидемия, а вы стесняетесь об этом говорить? То есть получается, инструкций к таким аномалиям не прилагается. Ну что ж, будем действовать опытным путем.

Я решительно поднялась и подхватила поднос.

— Сейчас вернусь, и приступим.

Прозвучало почти как угроза. У лиса дернулась бровь, но более он никак своего мнения не высказал. Молча проследил, как я выхожу, и лишь за порогом я услышала его сдавленный вздох облегчения.

Похоже, бедняга искренне переживал за исход нашей беседы. Важны ему хвостики, и малейшая надежда на обретение недостающих моментально сводит с ума, толкая на спонтанные поступки. Если подумать — сдалась ему проблемная служанка с даром? Полагаю, щелкни он пальцем, толпа учениц прибежала бы. Ну или выпускниц, раз с подопечными он шашней не заводит. А он вот выбрал на свою голову.

С другой стороны, логика в этом есть. Происхождение у меня, мягко говоря, незнатное, да еще и брат в учениках — пока он в школе, я никуда не денусь, есть рычаг давления. Да и потом достаточно одного слова мистера Хайна, чтобы перед Гуном закрылись все дороги. Оно мне надо? Нет.

Так что молчание мое лису обеспечено.

И за то, что не стал давить авторитетом, принуждать и брать силой — отдельное ему спасибо.

Почему здесь такая редкость — приличные люди?

Оборотни.

Ну, риторический вопрос.

К тому моменту, как я вернулась, мужчина успел устроиться поперек постели в призывной позе. Рука под головой, халат распахнут.

Я осуждающе поджала губы.

— Так мы с вами много не намедитируем, — заметила скептически. — Давайте лучше в саду попробуем. На свежем воздухе.

— Зачем? — нахмурился лис, садясь и скрещивая ноги. — Я нас, конечно, накрою пологом, никто не увидит — но разве не удобнее этим заниматься в постели?

— Чем — этим? — строго уточнила я. — Если вы сразу к делу намереваетесь переходить, это одно. Но вы вроде что-то упоминали про «постепенно» и «долго тренироваться». Вы как раз часто занимаетесь в саду, телу там привычнее, и энергия, глядишь, быстрее раскачается.

— Ты права!

Господин Хайн подорвался и первым понесся на улицу.

Я двинулась следом, посмеиваясь. Сейчас он напоминал оживившегося щенка, готового поиграть. Даром что здоровенный мужик, просыпалось в нем иногда нечто такое… звериное и незрелое.

Неожиданная мысль заставила споткнуться на ровном месте.

А что, если в этом и проблема? Зверь внутри просто еще не дорос до хвостов?

Оборотня я не без труда догнала лишь в саду.

— В каком возрасте вы обычно получаете первый хвост? — огорошила его вопросом в лоб.

Господин Хайн уже попривык к моим внезапным озарениям, потому думал недолго.

— Оборотни рождаются со второй ипостасью. Первый оборот происходит около года, с одним хвостиком. — Он улыбнулся, видимо, вспомнив неуклюжих лисят-родственников. Наверняка ведь у него куча племянников и двоюродных братьев. Оборотни живут семействами, которые за несколько поколений запросто разрастаются за сотню особей. А то и целые поселения создают. — Далее, второй и третий хвост обычно обретаются вместе с новыми зубами.

— Годам к двенадцати. Подростковый период, созревание. Поняла, — кивнула, устраиваясь на одном из крупных валунов.

Лис подумал и уселся рядом, на соседнем.

— Дальше к совершеннолетию проявляются один за другим оставшиеся. Если так и осталось три хвоста — оборотень лишается права заводить потомство и остаток жизни служит на благо рода. В охрану его никто не возьмет — там сила нужна и дар. Но уборка, стирка, готовка, сельское хозяйство — выбор большой.

— А если пять? — осторожно уточнила я.

— Я из знатного семейства, — горько хмыкнул господин Хайн. — Для них рождение отпрыска всего с пятью хвостами — позор. Так-то ничего страшного, будь я простолюдином. Меня с радостью приняли бы в любом отряде. Пять — это средний уровень. Норма.

— Ясно.

Мне действительно стала более понятна его реакция. Здесь, в глуши, среди простых обывателей лис чувствует себя своим. Относительно своим, конечно. Но отсутствие четырех хвостов его не так сильно гнетет. А вот в столице…

— С чего предлагаешь начать? — огорошил меня вопросом мужчина.

— Я?

— Ну, ты так уверенно предлагала перейти в сад. Я думал, у тебя и план уже есть.

Если он рассчитывал меня смутить, то не на ту напал.

— Давай начнем с привычного? Ты берешь, потом попробуешь отдать. Посмотрим, что выйдет.

Как же неудобно, что нет инструкции! Глуповато как-то, что никто до сих пор не записал процесса развития хвостов. Наверняка же есть подводные камни!

Господин Хайн перебрался со своего камня поближе. Просто опустился передо мной на колени, что выглядело со стороны многозначительно. Но видеть нас, к счастью, никто не мог — сад окутала едва заметная глазу завеса, скрывавшая от посторонних происходящее.

Моих губ коснулись мужские, жесткие и обветренные.

«Надо бы ему бальзам сделать», — мелькнула мысль и пугливо испарилась.

В груди уже привычно потянуло холодком. Лис сделал вдох, втягивая вместе с воздухом мою силу, опустошая резерв.

Но спустя мгновение все изменилось.

Выдох — и меня, как шарик гелием, наполняет лавина щекочущих пузырьков. Хочется смеяться, бегать кругами и обнять весь мир.

«Похоже, его энергия — настоящая наркота», — была моя последняя мысль перед тем, как сознание окончательно уплыло в радужную темноту.

— Эй, что с тобой? — очередная пощечина обожгла щеку.

Первые три я ощутила смутно, будто не меня пытались привести в чувство. Но контроль над телом постепенно возвращался.

— Со мной передоз. И не надо меня бить, — с трудом ворочая языком, попросила оборотня.

Тот шумно выдохнул и уложил меня на землю.

Минуточку. А до того я где лежала?

Понятия не имею.

Не на его же руках?

Больше мы в тот день попыток обменяться силой не предпринимали.

Господин Хайн всерьез задумался. Я тоже.

О чем он размышлял — не знаю, а я о том, вызывает ли магия привыкание. Потому что меня постоянно тянуло то коснуться лиса, то еще хуже — поцеловать. Неужели с одного раза развезло?

Или тут что-то другое?

Судя по горячим взглядам, несвойственным обычно учителю, пробрало не только меня.

Только вот что нам по этому поводу делать? Продолжать? Притвориться, что ничего особенного не происходит?

У Ронни будет первый опыт, но я-то не девочка давно. Разберусь как-нибудь, что делать с нетронутым мужчиной.

Даже занятно. Ни разу у меня девственника не было. А учитывая, что его сила пьянит, нам с господином Хайном предстоит целый квест.

Впрочем, не все сразу.

Сначала предстояли не слишком приятные хлопоты.

Погребение павших.

И так вторые сутки лежат. Целители из последних сил наложили заклинание стазиса, так что ни запаха, ни других побочных эффектов разложения. Но все равно, по традициям последний срок для церемонии — третий день. Позже душа отлетит, но присоединиться к предкам не сможет, ибо традиции не соблюдены. И будет вечно скитаться неприкаянной.

Подобной судьбы несчастным никто не желал. Потому весь вечер готовили школу к церемонии. Процесс непростой: развесить во всех зданиях белые полотнища, особенно тщательно закрыв окна и двери, чтобы призраки не прошли, украсить белыми цветами алтарь для жертвоприношений, заготовить бумажные деньги и прочие блага. Нарисованные на обычной бумаге чернилами и тщательно вырезанные, они будут сожжены одновременно с телами, чтобы обеспечить умерших в загробной жизни.

На кухне тоже дым стоял коромыслом. Специальные блюда для поминального обеда и подношения в храме требовали дополнительного времени и сил для приготовления. Я путаться под ногами не стала и убралась оттуда.

Господин Хайн где-то бродил, так что я решила выполнить план и помыться. Сегодня женский день в купальнях, туда точно мужчины не сунутся.

Покойников обмыли на месте, в целительском флигеле. Думаю, если бы притащили к источникам, я бы к ним и близко больше никогда не подошла. Мало ли какие бактерии занесли. Но трогать лишний раз трупы местные избегали. Чем меньше их тревожат, тем больше вероятность успешного вознесения к предкам.

В частности, поэтому вскрытие не практиковалось от слова совсем. Я не врач, в этом ничего не понимаю, кроме того что анатомию куда лучше учить на настоящих людях, а по условным зарисовкам. Так никто до сих пор толком не установил, где собственно вырабатывается магия и почему у кого-то она есть, а у большинства нет.

По мне, большое техническое упущение.

Вот сейчас всплыла проблема у господина Хайна. Может, у других лисов-оборотней или иных подвидов когда-то имелись аналогичные, но мы этого никогда не узнаем. Как и существует ли зависимость от болезней, наследственности и питания.

Темные времена.

Я собрала котомку с драгоценным мылом, подаренным мне начальником, тряпицами-мочалками и одним большим хлопковым отрезом вместо полотенца. Увы, нормального махрового еще тоже не придумали.

В купальнях стояла тишина, нарушаемая лишь плеском воды и редкими просьбами передать что-нибудь. Девочки понуро выполняли привычные действия, потому что завтра надо всем быть чистыми, чтобы засвидетельствовать почтение предкам погибших.

Парни придут мыться завтра утром, после тренировки.

Как я и предполагала, Лейши нашлась среди остальных девушек-учениц. Тоненькая, как тростиночка, но с проработанной мускулатурой танцовщицы, она стояла ко мне спиной и как раз ополаскивалась из бадьи.

Мне казалось, местным положено быть поскромнее. Остальные девочки мылись в рубашках, но не эта.

Подумав, я пристроила свой черпак для воды на соседнюю полочку.

Вообще устройство купален отчасти напоминало баню или сауну. Только вместо парилок несколько бассейнов с разными источниками и общая система слива, уходящая куда-то за пределы комплекса. Если я правильно понимала, дальше эта вода использовалась для стирки, а после стекала в поля на равнине. А что, все натуральное. Если и мыло, то на золе, или масло какое — сплошные удобрения.

— Тебе помочь с волосами? — предложила я, глядя как Лейши, завернувшись в простыню, принялась разбирать прическу.

Мелкие и крупные косы перемежались, сплетаясь в сложный узел на затылке.

Я по этому поводу испытывала не зависть, а скорее облегчение. У Ронни шевелюра довольно густая, но не слишком длинная. А я еще и при первой же возможности ее укоротила до лопаток.

Здесь, правда, стричься не принято, особенно женщинам. Якобы через волос могут порчу наслать. Но я предусмотрительно все обрезки сожгла.

Кто их знает, учитывая наличие магии, может, то и не суеверия вовсе?

Ну а прослыть красавицей мне не хотелось. Хватит и заглядывающегося лиса. Он, конечно, на магию смотрит, а не на фигуру, но физическая моя форма его, кажется, тоже привлекает.

Лейши отреагировала не сразу. Посмотрела на меня с подозрением, даже по сторонам зачем-то огляделась.

— Ты что здесь делаешь? Сейчас время учениц, — прошипела она, наклонившись ближе. — Накажут, если поймают!

Так вот оно что! Вспомнила, что я служанка, и заботу проявила. Трогательно. Молодец. Оценка личности девушки тут же пополнилась парочкой баллов.

— Не переживай, я теперь тоже ученица. Вроде как, — прошипела в ответ и похлопала по скамье.

Поколебавшись, Лейши села рядом и развернулась, подставляя полураспущенный узел под мои пальцы.

Густые шелковистые пряди поддавались без особых проблем. Будто она их уходовыми средствами смазывает. Какие интересно здесь есть, кроме убогого мыла? Все это время мне было не до красоты, а сейчас вот заинтересовалась.

Несколько минут, увлекшись, просто старательно распутывала туго сплетенные жгуты. Пока громкий плеск и девичий возглас в одном из бассейнов не вернули меня к реальности.

Я тряхнула головой, спохватилась и наконец приступила к запланированному завуалированному допросу.

— У тебя просто шикарные волосы, — заявила я для начала. — Что ты с ними делаешь? Чем мажешь?

— Османтусовое масло*, — ожидаемо ответила Лейши.

Я сделала про себя пометочку.

Сорт дорогой, абы кому не по карману, тем более простолюдинке. Лично мне на такое зарабатывать минимум лет пять, и то не факт, что наскребу. Не есть и не пить при этом.

Значит, девица из знатных.

Вопрос — что она забыла в провинциальной школе? И почему решила «загубить» свою жизнь, как выражается господин Хайн, карьерой магички?

— Тебе, наверное, из дома присылают? — невзначай поинтересовалась я и тут же увидела, как напряглась спина ученицы.

— У меня запасы, — лаконично отозвалась Лейши, явно не желая продолжать эту тему.

Я тактично сделала вид, что ничего не заметила, и беззаботно прощебетала:

— Видела тебя на тренировке на днях. У тебя отлично получается! Может, покажешь как правильно выполнять медитацию с энергией Ши? Господин Хайн позволил мне присоединиться к первогодкам, но я пока ничего не умею. Буду благодарна за любую помощь!

И глазами похлопала. Девушка как раз очень вовремя обернулась и застала то самое выражение жалостливо-молящего кота из мультика.

Думаю, получилось неплохо. Потому что настороженность во взгляде Лейши почти исчезла, сменившись сочувствием и любопытством.

— Конечно, я тебе помогу! — тут же заявила девушка. — Что именно у тебя не получается?

Я недолго думая вывалила недавние симптомы: головокружение, опьянение, частичная потеря сознания. Мало ли, Лейши с таким сталкивалась?

Оказалось, да.

— Ты перебрала силы, — подтвердила мои догадки ученица. — Старайся дозировать в следующий раз.

— А как?

— Представь, что внутри тебя чашка. Маленькая пиала для супа или черпак. Что тебе ближе. И старайся наполнить его на вдохе, чтобы не расплескать энергию. Нужно контролировать не только расход магии, но и поступление, чтобы не выжечь каналы!

Она говорила с явным знанием дела, примерно повторяя то, что я уже знала от господина Хайна. Меня, собственно, не ответ сейчас интересовал, а личность ученицы.

Лейши оказалась вдумчивой, доброжелательной и открытой. До определенного предела. Говорить о своем прошлом отказалась наотрез. Не прямо, но каждый раз беседа неуловимым образом сворачивала с ее персоны куда-то в сторону.

У меня сложилось устойчивое впечатление, что она из высшей знати. Понятия не имею, что девушка из приличной семьи, не нуждающейся в деньгах, забыла в провинциальной школе и за какие грехи ее сюда отправили.

Но вроде бы добровольно приехала и искренне наслаждается процессом обучения.

Ученица знала такие подробности физиологии магов и построения заклинаний, что, наверное, сама могла бы какие-то уроки вести. Курс повышения квалификации по медитации точно.

А по отношению к окружающим сразу было видно знатное происхождение. Лейши изо всех сил старалась быть как все, но палилась на мелочах.

Вроде волос.

Я-то ей прическу разобрала, помогла промыть длинные пряди и промазать каждую маслом, а после долго расчесывала редким гребнем — лучшее средство для роста и против разных мерзких насекомых.

А вот в обратную сторону услугу девушка не предложила. Ей это просто в голову не пришло. Привыкла к служанкам, воспринимает уход чужих рук как само собой разумеющееся.

Господин Хайн наверняка в курсе ее настоящей личности. Но молчит. Значит, и мне не стоит копать слишком усердно. Но присмотреть за источником возможных проблем надо будет. Тем более меня об этом прямо попросили.

Телохранитель из меня так себе, сама Лейши куда лучше обращается с магией. Но заорать вовремя и позвать на помощь как-нибудь сумею.

В купальнях я провела почти весь вечер. Расслабилась, увлеклась и каюсь, забыла о времени. Только когда обнаружила, что кроме меня у бассейна осталось всего три служанки, спохватилась, что у меня дома вообще-то лис не кормлен!

Да и у самой в животе урчит.

А волосы мокрые! И что делать? По вечерам все еще подмораживало. Мне только менингита какого не хватало для полного счастья. У магов здоровье посильнее простых людей, но дар мой пока в зачаточном состоянии. Вон, даже просушить пряди не смогла!

Пришлось выкручиваться. Буквально. Оторвала у простыни четверть по самой длинной стороне и замотала голову в два оборота. Остаток полотна обернула вокруг волос, там еле-еле вытянула хвостики, чтобы тюрбан завершить.

И вот такая красивая заглянула на кухню. А потом с едой к господину Хайну.

Как он ржал… Чуть бамбуком в кляре не подавился.

После чего помог мне, мановением руки просушив волосы.

Спала я в ту ночь снова в каморке. Кажется, после неудачной попытки обмена силой лис прикасаться ко мне побаивался.

С утра нас ждали не слишком приятные хлопоты.

Наступило время похорон.

Церемония прощания с погибшими заняла целый день.

Но без дела не остался никто.

На кухне не переставая варили, жарили и запекали как для жертвоприношения предкам, так и для явившихся из ближайшего предместья гостей.

Родители, глотающие слезы над телами детей, производили самое тягостное впечатление.

Все-таки убитые на посту охранники это одно. Должность у них такая, опасная. И нанимаясь, они осознают все риски. А тут — случайные жертвы, побочный урон, которого не должно было случиться. У ребят впереди была вся жизнь… которую они собирались посвятить той же опасной профессии. Наемники, одаренные слуги, воины.

Аристократия обучалась в столице или на дому, сюда же, в школу, принимали тех, кто будет их оберегать и выполнять не самые приятные поручения. Расходный материал, да простят меня скорбящие.

Так что итог закономерен, пусть и преждевременен. Все мы там будем.

Да, себя я тоже посчитала. Раз уж я стану выпускницей школы Золотого Лиса, придется пойти по общепринятому пути. Только постараюсь устроиться куда-нибудь в тихое местечко, подальше от дворца, заговоров и прочей и суеты. Может, какую провинциальную девицу на выданье охранять… Боец из меня пока что так себе, но Лейши обещала подтянуть владение холодным оружием. А врукопашную я ей и сама пару приемчиков покажу, чтобы взаимовыгодно получилось.

Завтракать в день траура не положено.

С рассветом все обитатели школы во главе с господином Хайном собрались на склоне, где обычно проходили медитации. Расположились на расстеленных заранее циновках лицом к солнцу, и нестройным хором затянули песнопения.

Мелодии были знакомы Ронни, но слова она помнила смутно, а я и подавно могла лишь подвывать в унисон.

После молитв за благополучие душ, переходящих в загробный мир, началась собственно церемония прощания. Гробы выставили в ряд на центральной площади, перед ними поставили низкие длинные столы для подношений. У каждого — отдельная курильница с вьющимся под порывами ветра дымком, где положено сжигать благовония и бумажные дары.

Здесь из бумаги вырезали то, что может пригодиться усопшему за гранью. Видела я и мечи, и коней — искусно сделанных, пусть не раскрашенных, но вполне узнаваемые силуэты. Однако чаще всего подносили копии местных денег, здраво рассудив, что уж со звонкими монетами-то блага можно приобрести почти любые.

Диски с дырочкой посередине загорались неохотно. То ли бумагу чем-то пропитали, то ли огонек норовил погаснуть из-за нелетной погоды. Как назло, после ясного рассвета ветер нагнал туч, небо затянуло серостью и с него то и дело срывались мелкой очередью капли.

В толпе, неровной вереницей тягуче-неторопливо следующей от площадки, вдоль гробов, к столам с угощением, слышался ропоток. Мол, дурная примета, что подношения не горят. На том свете покоя не будет бедолагам.

Я украдкой огляделась.

Пусть все сегодня равны перед общим горем, в белых простых одеяниях, но я все еще служанка и имею право лавировать среди гостей с подносом.

На столе стояли блюда, положенные по протоколу. Кроме пустого риса, только овощи во всех видах, но почти без специй. Чтобы пряностью и яркостью вкуса не мешать горести.

И высокие графины с цветочной росписью, в которых под изящными пробками томилось убойное байцзю.

Иными словами, водка из сорго.

Возможно, подношение алкоголя предкам должно было проводиться исключительно в кувшинах, но я рассудила, что, учитывая погодные условия, хуже не будет.

Что хорошо в местных одеяниях, особенно парадных и траурных, — это широченные рукава. Тренировочные и рабочие попроще, чтобы не мешали рукам, но сегодня все облачились в траур. Так что спрятать небольшую пиалу с алкоголем получилось без проблем. Дальше дело техники: незаметно капнуть в каждую курильницу, делая вид, что подбрасываю благовония. По чуть-чуть, пожар устраивать ни к чему, чисто окропить.

Предкам, похоже, понравилось, потому что больше угли не затухали.

Лис проводил меня подозрительным взглядом, но приставать и расспрашивать не стал.

Ему было не до того.

Приходилось утешать родителей, отвечать на бесконечные вопросы — по большей части риторические. Но интересовались не только высшей справедливостью, но и материальной. Например, денежной компенсацией от его императорского величества. Не лично, конечно, но раз заплатили за поступление…

И очень огорчались, узнав, что акция единоразовая. Аж до скандала дошло, правда, тихого — из уважения к окружающим. Который господин Хайн быстро пресек, выдав небольшую связку монет от школы.

Подозреваю, от себя лично.

Поскольку память Ронни подсказывала категоричное «нет»: император милостью своей поощряет семейство, в котором уродился маг, лишь однажды. Дальше как-нибудь сами. Ну, может сам одаренный что-то подкинет от щедрот. Только ему еще обучиться надо, а деньги не резиновые. Курочек прикупить, сарай поставить, крышу поменять — уже и закончились. Кому везло и род его зажиточный, тем проще — сразу финансирование учебы готово. А если как у меня, то приходится выкручиваться. Деточку, конечно, накормят-обуют за счет школы, но кроме этого другие расходы есть. Та же стирка, бумага для занятий, чернила. Подушечка помягче, одеяло потеплее.

Вот и приходится рассчитываться как придется. Если есть «лишние» дети — отдавать в рабство на несколько лет, если нету — сам ученик помимо занятий отрабатывает. Родители и рады бы облегчить бремя, но у них своих дел невпроворот. А кому-то не до того — сбагрили два лишних рта, и к лучшему…

Времена суровые, не до сантиментов. Этот мир еще нескоро придет к привычному мне образу детства — чтобы развивалки, игрушки, кружки и каждое утро чистая одежда. Сейчас здесь малышня помогает по дому сразу же, как учится ходить. У каждого свои обязанности, свод правил поведения, система наказаний наравне с взрослыми — и объем работ такой, что любой клерк из офиса взвыл бы.

Я и подвывала про себя первые дни. Сейчас ничего, втянулась.

К еде для предков так никто и не прикоснулся. Не положено. Она осталась мокнуть под накрапывающей моросью, а обедать все собрались в общем зале. Мест не хватало, младшие ученики расположились прямо на полу, где им наскоро из запасных досок соорудили стол и набросали циновок, чтобы сидеть.

Несмотря на пресность и скудость выбора, на отсутствие аппетита никто не жаловался. Дети упахивались на тренировках так, что готовы были съесть слона в любое время в любом виде, а крестьяне редко видели на столе изобилие, потому не привередничали.

Байцзю убывало со страшной скоростью.

Я начала грешным делом опасаться драк и песнопений, но почтение к предкам вбито в местных на подкорке. Они молча мрачно пьянели и засыпали.

Ближе к вечеру дождь прекратился.

Похоронная процессия потянулась вниз по размокшему склону к месту захоронения. Ноги скользили и вязли, у некоторых еще и заплетались, но нести гробы доверили самым трезвым, потому обошлось без эксцессов.

Я не пила, но все равно то и дело проскальзывала. Учитывая узкую тропку и отсутствие ограждения, сердце каждый раз замирало от ужаса. Пока добрались до кладбища, чуть не сорвалась раза три.

Нет, до окончания школы я больше с горы ни ногой!

Кладбище располагалось в стороне от деревни и довольно далеко от дороги. Извилистая тропка вела к участку низколесья, где в весенней короткой траве тут и там проглядывали плиты. Не привычные кресты и даже не квадратные куски мрамора. Каждый был огранен по-особому, насколько хватило фантазии и денег заказчика. Над некоторыми холмиками высились настоящие произведения искусства, но таких было мало. В основном — многоугольные фигуры, на верхней грани которых высечены иероглифы. Год, возраст, имя. Если имелись заслуги, их обязательно указывали. Так, пока мы шли по погосту, я нашла троих старейшин, одного министра и шесть талантливых мастеровых.

Могилы заранее выкопали на разных участках. Одного ученика положили в семейном склепе — подземная конструкция, похожая на подпол, только на полках вместо банок и консервов… бррр. Я туда как зашла, так и выскочила тут же, с трудом удерживая внутри содержимое желудка.

Бледности никто не удивился. Всем было нехорошо.

От эмоций или возлияний — другой вопрос.

Рядом с печальным грузом шли нестройной цепочкой женщины и тянули на одной ноте нечто заунывное, очень подходящее к ситуации. Если честно, временами становилось жутковато.

Когда последняя горсть земли закрыла гробы, все опустились на колени, где стояли. Я оказалась позади господина Хайна — как и положено личной служанке. Заодно вместо ледяной влажной земли устроилась с относительным комфортом на его накидке. Главное успеть вовремя встать, чтобы не порвать ничего.

И правильно сделала, потому что в этой позе — на коленях — мы простояли до глубокой ночи. Лишь с первыми лучами выкатившейся из-за горы луны нам было позволено подняться на ноги.

Старейшины, руководившие церемонией, провозгласили, что духи наконец-то обрели покой. И не серчают на тех, кто отправил их в мир иной. По крайней мере, мстить не придут.

Все облегченно вздохнули и разошлись. Кто в деревню, а кому еще по скале обратно наверх топать. Еще и в кромешной темноте, не считая призрачного серпика луны.

Раньше я как-то не задумывалась о религии. Но после переселения души (а именно это, судя по всему, со мной и произошло) поневоле начала примеряться к ситуации. Может, меня неправильно упокоили, потому все так получилось с Ронни? И не выдворят ли обратно, вздумай я признаться в иномирном происхождении?

Поглощенная неприятными раздумьями, я добрела на автопилоте, ориентируясь на меховой подбой плаща господина Хайна, порядком запачканный в кладбищенском глиноземе. Едва успела подхватить верхнюю одежду на пороге.

— Вычисти к утру! — бросил мне лис, проходя дальше.

Ну да, я же личная служанка. Чуть не забыла.

Пришлось тащить тяжеленные перекладины, устанавливать подпорки для просушки. Прежде чем соскребать комья, надо чтоб они подсохли, иначе развезу красоту по всей ткани. А там шелк, вышивка, камни. Ужас получится.

Пока я возилась, расправляя складки и обтряхивая самое вопиющее, вернулся господин Хайн.

Со свитком в руках и растерянным лицом.

По вытаращенным глазам лиса я сразу поняла, что случилось нечто из ряда вон. Вроде бы после ночного нападения и массовых похорон нас ничем не удивить, но раз уж его пробрало, можно начинать пугаться.

— Что-то плохое? — осторожно уточнила я, поднимаясь с колен.

Не мешало бы и самой переодеться, но сначала почищу плащ, а то мало ли что налетит на свежий домашний халат. Это не прежняя жизнь, где в стиралку засунул и дело с концом. Тут стирка каждого предмета гардероба, особенно если это не нижнее белье, целый ритуал. А некоторые вещи вообще стирать нельзя, только почистить щеточкой и надеяться, что за вышивкой не слишком заметно будет.

Господин Хайн мотнул головой.

— Хорошее? — с сомнением предположила.

Не похоже, но мало ли.

Лис снова мотнул головой и развернул свиток.

— В столице объявлен Турнир Семи Небес. Всем школам империи участие обязательно, явившимся ученикам предоставляются жилье и питание, награда победителю — обед за одним столом с его императорским величеством и драгоценная нефритовая заколка-артефакт, — растерянно прочитал он снова и пробормотал себе под нос: — Впервые за двадцать лет. С чего бы это вдруг?

— То есть отказаться от участия наша школа не может, — деловито подытожила я, перебирая щетину на щетке. — У нас есть достойные кандидаты?

Происходящее так сильно походило на отбор на олимпиаду, что я невольно начала вести себя как заместитель тренера. То есть относиться к ребятам, как к подопечным.

А господин Хайн, не иначе как от растерянности, и не подумал сделать мне замечание. Наоборот, принялся перечислять пофамильно, загибая пальцы:

— Дайси, Жуяо, Райси…

Никого из них я не знала, встрепенулась лишь на прозвучавшем «Лейши».

— Девушка? — удивилась я.

Почему-то была уверена, что женщинам на соревнованиях императора делать нечего. Общий местный шовинизм повлиял.

— Конечно. Пол ученика не важен, главное его дар и умение владеть оружием.

— Тогда почему вы не радуетесь? Это же шанс проявить себя, заявить о своей школе. Даже если проиграем — не беда, уверена, что ученики вполне могут добраться до второго или третьего места. Нам заколки ни к чему… — я поняла, что несу что-то не то, но остановиться уже не могла.

— Заколка-артефакт, полученная из рук самого императора — залог уважения к школе и ее главе! — отчеканил господин Хайн. — А то, что скорее всего мы ее не получим — еще один повод меня презирать.

Его плечи опустились, свиток чуть не выпал из ослабевшей руки.

— Если бы я не был уверен, что при дворе все обо мне давно забыли, решил бы, что это тонкий заговор с целью унизить меня окончательно, — пробормотал он и шаркающей походкой двинулся в спальню.

Я глянула на плащ — сохнуть ему еще и сохнуть — бросила рядом щетку и поспешила следом за мужчиной, сгорая от любопытства.

— Но при чем здесь вы? Вам же не нужно участвовать? Или нужно? — засыпала я его вопросами, ничуть не смущаясь того, что лис успел снять халат и приступил к нижней рубахе. Зато его это порядком смутило — он повернулся спиной, а потом и вовсе ступил за ширму.

— Для глав школ предусмотрен отдельный тур, — мрачно донеслось из-за тонкой шелковой преграды с нарисованными тушью скалистыми пиками. — Скрытая проверка на соответствие должности.

Вот тут до меня дошел масштаб подставы.

Ахнула, машинально прикрыв рот рукой. Вот же гады!

— Значит, нам надо постараться! — твердо заявила, глядя в сторону ширмы. — Добавим вам пару хвостов к олим… к турниру, пусть утрутся. Когда начало?

В крови заиграл злой азарт.

Подставить решили, значит? Кому-то провинциальная школа покоя не дает? Точнее, ее глава. Ничего, мы вам покажем!

— Первый день лета.

Господин Хайн моего энтузиазма не разделял. Из-за ширмы вышел, но выглядел понуро, как побитый. Заранее сдался? Ну уж нет! Пусть я сама на олимпиаду не попала, но несколько мировых чемпионатов выиграла. И в подготовке к ним немного разбираюсь. Самое главное — настрой на победу! А там и энтузиазм, и упорство приложатся.

Сейчас же я никакого энтузиазма не наблюдала. Лис явно представил себе в красках грядущий позор и упал духом окончательно. Завернулся в домашний халат, как в одеялко, и мрачно уселся в изголовье постели.

Я пристроилась рядом.

— Мне сегодня рассказали про интересную технику контроля над поступающей энергией, — небрежно обронила, глядя перед собой. — Может, попробуем?

Скосила глаза и поняла, что со стороны это выглядело как прямое приглашение. И не к медитации вовсе. Глаза господина Хайна хищно блеснули, он немного оживился.

— И в чем суть? — спросил он, наклоняясь вперед.

Занятно, что учитель не в курсе того, что как само собой разумеющееся объяснила мне ученица. Или он притворяется? Проверяет меня на сообразительность?

— В контроле. — Я подалась навстречу, вспоминая инструкцию от Лейши. — Пить энергию нужно мелкими глотками, по чуть-чуть, а не заглатывать как крокодил.

— Не знаю, кто такой крокодил, но можно попробовать, — прошептал лис и коснулся моих губ.

От дурных мыслей точно отвлекся. С гарантией.

Я тоже отвлеклась. И увлеклась. Какое-то время мы просто целовались, забыв о сакральном смысле действа.

Первым спохватился оборотень. Я почувствовала, как в мой рот тонкой, едва ощутимой прохладной струйкой полилась энергия.

«Проверял, гад», — пронеслось в голове. Все-то он знает и понимает. В первый раз с наскоку пытался сразу влить по максимуму, а после подсказки быстро сориентировался. Как новичок, я вряд ли сумела бы отрегулировать поступающую силу. Потому господин Хайн старался сам. Сцеживал по капле, на мгновение отрывался от губ, чтобы убедиться, что я не собираюсь терять сознание, и снова возвращался. Совмещал приятное с полезным, так сказать.

Я осмелела и зачерпнула своей силы, стараясь действовать так же осторожно. Потянула вперед ниточку, сплетая ее с поступающей в меня, как артерии пересекаются с венами в теле, но не смешиваются.

Лис задышал чаще.

Интересно, это на него общая ситуация влияет — постель, девушка в ней, все такое — или эффект наконец какой-то имеется?

И не спросить ведь — любое движение или звук тут же оборвет обоюдную концентрацию.

Мы давно перестали целоваться. То, что происходило с нашими энергиями, было куда интимнее. Достаточно закрыть глаза и сконцентрироваться, чтобы увидеть, как в небе над флигелем вырастает настоящее облако из сплетенных сил. Чем-то оно напоминало по форме дерево с коротким стволом или даже куст, только без листьев и золотистого цвета.

Неожиданно господин Хайн отшатнулся, нарушая хрупкий баланс.

Однако вместо того, чтобы лопнуть и рассеяться как мираж, видение начало обретать четкость.

И прорастать «корнями» в лиса.

Мужчина откинул голову назад, открывая незащищенное горло, и низко застонал сквозь сжатые зубы. Происходящее доставляло ему то ли безграничное удовольствие, то ли существенные страдания. Так и не понять.

На всякий случай я придерживала его за локти. Господина Хайна трясло, как в лихорадке, он побелел, на лбу проступил пот, глаза закатились. Настоящий приступ, только не знаю какой болезни. И в чувство не приведешь — а вдруг так и надо, а я только помешаю?

Как оказалось, правильно сделала что не трясла.

Поток вытягиваемой из меня энергии неожиданно расширился, превращаясь из струйки в полноводную реку. Дерево над нашими головами полыхнуло, расцветая. Розовым золотом распустились пышные бутоны, напомнившие магнолию, и почти сразу же опали дождем из лепестков.

Сияние померкло.

Кожа мужчины под моими пальцами покрылась пупырышками и похолодела.

Господин Хайн неожиданно отдернулся. Его спину выгнуло неконтролируемым спазмом, мех прыснул во все стороны, разрывая халат, и через мгновение передо мной сидел, облизываясь, роскошный лис.

С шестью хвостами.

Я не поверила глазам и пересчитала еще раз. Точно шесть, не пять как в прошлый раз.

Зверь обернулся, уставился туда же, куда я.

Изучал свои отростки с минуту, не меньше. То и дело шевелил каждым по очереди, словно привыкая. Наверное, новые нервные окончания. Занятно, что там за физиология? У ящериц заново отрастает, а так чтобы что-то новое… Ученых бы сюда.

Хотя лучше не надо.

Они в попытках изучить еще отрежут. Знаю я их методы.

Лис тем временем расплылся в улыбке, являя острые клыки, и принялся махать всеми шестью пушистыми хвостищами, как веером.

Поднялся ветер, но не простой, а магический.

Только что я чувствовала себя выжатой досуха, неспособной ни на что. Лечь и спать. Но воздух вокруг замерцал, насыщая и питая лучше любого крема. Искорки силы впитывались под кожу, рассыпались вокруг по комнате, часть разлетелась, будто не было ни стен, ни потолка.

— Сегодня в школе у многих поднимется ранг, — сообщил довольный господин Хайн, кутаясь в обрывки халата. Когда он успел превратиться обратно, я не заметила. — Надо же, никогда не получалось заклинание усиления, а сегодня раз — и само вышло.

— Поздравляю! — буркнула я, не зная, что еще сказать.

Зато лис подобных трудностей не испытывал.

— Спасибо! — с чувством выдохнул он и поцеловал в губы.

Да так, что я чуть не принялась с него лохмотья снова стаскивать. Еле сдержалась. Мужчина вовремя оторвался и продолжил, как ни в чем не бывало:

— Ты спасла меня. Я уверен, мы успеем достичь седьмого хвоста до турнира, а это уже почти норма. Позора не будет. Чьи-то планы сильно поломаются.

Он ухмыльнулся по-звериному и хищно облизнулся, демонстрируя по-прежнему слишком острые для человека клыки.

Страха у меня они не вызывали. Лишь предвкушение.

Мне всегда нравилось, когда злодеи получают по заслугам.

Наша задача немного осложнялась тем, что ни лис, ни тем более я понятия не имели, кто злоумышляет против школы и ее главы. И есть ли вообще заговор, или же все это — злополучное стечение обстоятельств?

Господин Хайн уверен, что таких совпадений не бывает.

А я, полагаясь на опыт просмотренных сериалов, уверена, что заговорщики рано или поздно ошибутся. И мы их вычислим.

Если, конечно, они существуют.

До турнира оставалось еще месяца полтора, может, два, но подготовку начали сразу же после получения злополучного свитка. Я плохо ориентировалась в местном календаре, что отчитывал время по луне, а потому отличался от привычного. И даже учитывая разницу, все равно уведомление прислали поздновато.

К олимпиаде за несколько лет начинают тренироваться, а то и всю жизнь! А тут несколько недель дали.

Вообще ни о чем.

Господин Хайн собирался огласить новость на следующий же день, но я его отговорила. Завершили траур (еще три дня ограничений в еде, воскурений благовоний предкам и неустанных молитв и медитаций) и только после этого созвали общий сбор.

Парадное построение больше напоминало растревоженный улей. Ученики озабоченно переговаривались, уточняя друг у друга, не в курсе ли кто что происходит. Конечно же, никто ничего не знал: свиток передали через стражей ворот поздно вечером, посланник тотчас ушел. Ребята дежурили не из болтливых. Болтливых на такую должность не берут.

А о содержимом и подавно не распространялись ни господин Хайн, ни я.

Не уверенная, где мне встать — со служанками или с первогодками, я выбрала нечто среднее. Строгой иерархии не требовалось, все же это объявление, а не парад перед императором. Так что я пристроилась в стороне, у дерева. Еще и в тенечке, а то солнце не по-весеннему разгулялось.

Скоро надо будет переходить на широкополые шляпы. Летом, если верить воспоминаниям Ронни, без них тяжко. Можно и солнечный удар словить.

— Драгоценные ученики! Вам выпала великая честь! Всем нам! — начал торжественную речь лис.

Я в произносимое не вникала. Выучила почти наизусть, пока мы текст совместными усилиями составляли. И его императорское величие не забыли, и учителей похвалили, и всех тех, кто не попал в список участников, мол, вы тоже молодцы, у вас все впереди.

Смотреть на людей оказалось куда интереснее.

Реакцию преподавателей сложно было определить. Похоже, после некоего уровня маги консервируются в одном выражении лица, каменеют так сказать. Что радость, что ненависть, что воля, что неволя… тьфу. На все одна мимика, как у девочки из небезызвестной вампирской саги.

Зато ученики еще не познали всего дзена и реагировали открыто и непосредственно. Кто-то завидовал, кто-то обижался, кто-то от всей души поздравлял немногих отобранных «представителей».

А вот Лейши не просто не обрадовалась своей избранности.

Она откровенно испугалась.

И бросилась за господином Хайном, стоило тому спуститься с крыльца.

Я поспешила следом, сгорая от любопытства. Оно, конечно, порок, но очень уж хотелось знать, что за тайна у этой девушки! А если я ее случайно вызнаю — значит, такова воля Небес.

— Вы же знаете, что мне нельзя во дворец! — свистящим шепотом возмутилась Лейши, стоило ей поравняться с учителем.

Я навострила уши, боясь упустить малейшую деталь.

— Ты едешь как моя ученица, а не изгнанница, — твердо заявил лис. — Тебе нечего бояться. Поверь мне, ты на голову выше любого столичного зазнайки.

О, как интересно! Кажется, мои догадки верны и девушка не просто из знатных, а из высшей аристократии!

Лейши смиренно склонила голову, признавая правоту учителя, но в глазах на неконтролируемое мгновение отразилась ярость загнанного в угол зверя.

Что же там такое с тобой делали во дворце?

— Может, лучше ее оставить в покое? — негромко предложила я, семеня следом за господином Хайном в столовую. Оклемавшись, он снова начал есть в общем зале, чтобы не отрываться от коллектива. — По-моему ей не понравилась ваша идея.

— Ей и не должно все нравиться. Самосовершенствование сопряжено с болью и превозмоганием трудностей! — отрезал мужчина, чуть повернув ко мне голову. Смотреть в лицо служанке ему по статусу не положено, и так внимание оказал по мере возможности. — А что касается поездки в столицу, Лейши рано или поздно пришлось бы столкнуться с прошлым. И лучше, если при этом будет рядом кто-то, способный ее защитить.

Я прикусила язык, с которого рвалось неуважительное «Вы сами только недавно туда ехать боялись». Раз лис считает, что с шестью хвостами он уже всемогущ, это его дело. Моя задача хозяина школы кормить вовремя и обеспечить оставшимися пушистыми конечностями.

С первым особых проблем не возникло. Питался господин Хайн по расписанию, усердно, как он сам пояснял, повышение ранга требовало больше энергии для расширения магических каналов. По ночам он частенько пропадал в саду камней, тренируя новые, ранее невозможные заклинания. Поначалу я с интересом наблюдала за ним до самого рассвета, но через пару дней, проведенных в зевании и полудреме, поняла, что лучше посплю как следует. Все равно мне пока что эти умения недоступны.

Дар мой потихоньку развивался. На занятия с малолетками я ходила исправно, держалась в стороне, чтобы не смущать юные умы и в частности братца. Тот все равно заметил мои старания и, как ни странно, поддержал. Еще и предложил приходить спрашивать, если что неясно, и вместе отрабатывать движения и медитацию.

При всем уважении к парню, я лучше Лейши послушаю. У девушки явно знаний побольше, чем у нас всех вместе взятых, несмотря на молодость. К тому же она уже в старшей группе, а значит, опытнее первогодка.

Совет насчет экономичного использования энергии оказался как нельзя кстати. Сам лис про такое слышал, употреблял в некоторых заклинаниях, но ему не пришло в голову перенести этот пункт программы в интимный процесс обмена силой. Как все мужчины он думал, что чем больше, тем лучше.

А на самом деле, как и всегда, главное не размер, а умения.

Что же касается второй части плана, тут возникли непредвиденные заминки.

Клиент отчего-то принялся отлынивать.

То у него занятия, то тренировки, то он устал после рабочего дня, то медитация нужна, но непременно одиночная. И подальше от меня.

Долго я такого пренебрежения собственной безопасностью терпеть не стала.

Кому это нужно, в конце концов?

Всей школе, в принципе.

Ведь если выяснится, что руководит нами слабосилок, последствия могут быть самые непредсказуемые. От тихого порицания, мол, зачем явились на турнир лучших школ, раз такие лохи, до громкого скандала и отлучения от императорского покровительства. А без него работать с детьми нельзя.

Легально, по крайней мере.

Не пойдет же господин Хайн в подпольщики?

Выходцам из таких заведений прямая дорога в наемные убийцы и прочие сомнительные профессии. Готовят там качественно, спору нет. Чаще всего за счет естественного отбора.

Кто выжил — тот и преуспел.

Видя, как лис заботится о каждом ученике и его благоустройстве в дальнейшей жизни, отчетливо понимала: нет, в теневую сферу он не перейдет. Значит, если я хочу по-прежнему хорошо кушать и тепло спать при нем — стоит позаботиться о будущем школы.

Тем более из каморки я окончательно переехала в спальню господина Хайна.

Он там почти не бывал в любом случае. Напрасно я ждала его, просыпаясь от малейшего шороха до самого рассвета. Похоже, у него наступила та самая стадия перенасыщения магией, когда организм пропитывается ею и ему уже не нужен сон. Хоть есть еще нужно и прочие физиологические процессы исполнять — уже хорошо.

Я смиренно ждала, пока лис сам осознает, что пора уже восходить на следующую ступень развития. Время поджимает, а ему еще осваиваться с обретенной силой.

Однако на пятый день поняла, что не дождусь.

Пришлось брать дело в свои руки.

Вечером господин Хайн как обычно направился в сад.

Закатный ветерок холодил плечи, щиколотки приятно щекотала молодая трава. Весна вступала в свои права, дни становились все длиннее и теплее.

Раскрыла первые лепестки розовато-белая ранняя вишня, кусты магнолии расцвели пурпурным и алым, а длинная сливовая аллея в долине выглядела с высоты как присыпанная снегом.

Лиса я нашла на знакомом мостике. Он отрабатывал что-то сложное и наверняка смертоносное. Мощная защита не пропускала отдачу заклинаний, но полыхало так, что воздух дрожал.

Дождавшись перерыва в тренировке, я подошла ближе.

Господин Хайн мазнул по мне взглядом и демонстративно отвернулся.

Не сдаваясь, я постучала кончиками пальцев по широкому плечу.

Показалось, или он мышечную массу нарастил? И чуть-чуть подрос. Или общее впечатление такое? Теперь от лиса отчетливо веяло силой и мощью.

Что же будет, когда он еще три хвоста получит?

Сердце отчего-то застучало быстрее, во рту пересохло.

А господин Хайн заметно напрягся.

— Чего тебе? — буркнул он, явно стараясь от меня побыстрее избавиться.

— Вопрос есть.

— Какой? — воспитанность заставила его повернуться ко мне лицом.

Чего я и ждала.

Движение нарушило его баланс, а толчок в плечо довершил начатое.

Должен был. По идее.

Лис пошатнулся, но не упал.

На породистом лице отразилось недоумение пополам с недоверием.

Это что, мол, произошло такое? На меня покусились?

Не отчаиваясь, я провела другой прием, но оборотень будто врос в землю.

Третья попытка.

Четвертая.

— А что это за школа? У нас такому не учат, — заинтересовался пятым захватом лис.

И тут я сменила тактику. Вместо того чтобы пытаться его бросить через себя, всей невеликой массой подалась назад, сбивая ритм схватки.

Развернулась в воздухе, приземляясь коленями на плечи поверженного господина Хайна.

Туше!*

— Вопрос в другом. Когда хвосты делать будем? — строго заявила, глядя на ошарашенного лиса сверху вниз.

Что занятно, господин Хайн не делал ни малейших попыток высвободиться и подняться. Не сомневаюсь, что при его желании меня снесло бы одним чихом, несмотря на все мое спортивное прошлое.

Прежнее тело он вряд ли поборол бы запросто, но над Ронни мне еще работать и работать. Девочка только мяско набирать начала.

Впрочем, чисто по-женски она, то есть я, неожиданно быстро оформилась. Только недавно, когда я поднималась, стеная и страдая, по нескончаемой тропинке к школе, во мне были кожа да кости. А сейчас и грудь обрисовалась, и талия появилась, а с ней задница, за которую подержаться можно, не уколовшись.

Что лис и сделал.

Внаглую ухватил за бедра, фиксируя и без того неприличную позу, да так и остался лежать.

— Я не хотел навязываться, — огорошил он неожиданным объяснением. — Ты уже сделала куда больше, чем я смел надеяться в самых безумных мечтах. Теперь я всего лишь слабый маг, не ничтожество. Меня можно уважать.

— Тебя нужно уважать вне зависимости от объема пушистости! — насупилась я еще больше. — Впереди серьезные соревнования. Ты собираешься на них побеждать или нет?

— Побеждать? — господин Хайн хохотнул от неожиданности. — О чем ты? Не опозориться слишком сильно — вот наша задача!

— Нет, с таким намерением точно ничего хорошего не получится. Тут ты прав, — задумчиво согласилась я и вернулась обратно к основной волнующей теме: — Так что с хвостами?

— Если ты думаешь, что достаточно меня еще раз поцеловать и они появятся один за другим, ты ошибаешься, — очень серьезно ответил лис. — Каждая техника при совершенствовании усложняется. Каждый новый уровень мастерства требует все больших вложений — сил, умений, магии.

— Что нужно для следующего уровня? — деловито прервала я непрошеный урок теории.

Скулы господина Хайна красноречиво заалели. Ясно. Будем выяснять по ходу дела.

Я как раз предвидела нечто подобное, а потому оделась попроще. Так, чтобы пару завязок распустить и все.

Я и распустила.

И без того напряженно следящие за каждым моим движением глаза оборотня расширились.

— Ты что делаешь? — просипел он.

— Тебе хвост… накручиваю, — шепнула я, наклоняясь к манящим губам.

Наш поцелуй я помнила отчетливо. И уже неделю жаждала повторить, как не желала ничего прежде.

Линхин Хайн стал моим личным наваждением. Я даже в мыслях осмеливалась называть его Ли.

Верх разврата и порочности по местным меркам.

О, если бы они знали, какие именно картинки всплывают в моей голове каждый раз, как я вижу занимающегося с учениками лиса, меня бы, наверное, на месте растерзали за бесстыдство. Или в весенний дом* сдали.

Но, к счастью, мыслей в школе никто не читал. А объект вожделения, похоже, ничего против не имел.

Потому что вместо яростного сопротивления он впился в нежную кожу бедер пальцами еще сильнее.

И ответил на поцелуй.

Мои одеяния озерами шелка стекли на пол.

Лис этого, казалось, не заметил. Все его внимание проглотил мой рот. Ли пробовал мои губы на вкус, исследовал и соблазнял, осторожно и вдумчиво.

Будто не подозревал, что я только и жду, когда же меня наконец полноценно совратят!

Наш поцелуй становился все глубже и несдержаннее. Руки Ли тоже осмелели. Гладили, изучали. Словно он музыкант, настраивающий новый инструмент перед ответственным выступлением. А здесь как звучит? А тут?

Я звучала по-разному.

Стоны слышались все чаще, вздохи и ахи изредка разбавляли создаваемую нами мелодию.

Лис опомнился первым.

— Спасибо! — выдохнул он мне в губы. — Я признателен за твою самоотверженность. Но не смею пользоваться добротой и щедростью.

— При чем здесь доброта? — опешила я. — Я вообще не добрая и тем более не щедрая. Кого хочешь спроси.

— Тогда почему мне помогаешь?

— Потому что ты мне нравишься.

Тут Ли завис.

Я прямо видела, как в его голове вращались шарики, не состыковываясь с роликами.

— Но я же ущербный! — прозвучало почти жалобно.

Что-то рушилось в картине мира оборотня, нечто фундаментально важное. И как по мне — лишнее. Вроде оценивания себя по количеству хвостов.

— Ты прекрасный! — с жаром возразила я и в доказательство чмокнула его в кончик носа.

Наши отношения стремительно менялись. Становились глубже, значительнее.

Уже не страсть. Нежность.

Понимание.

По мне, именно это фундамент действительно крепких чувств.

Оставалось надеяться, что господин Хайн того же мнения. И не побрезгует служанкой.

— Умный, заботливый, внимательный, терпеливый, — перечислила, усевшись поудобнее и загибая пальцы для наглядности. — Ты просто кладезь добродетелей. Не понимаю, почему так себя не любишь? С какой стати считаешь, что недостоин чего бы то ни было? Всего ты достоин! И приз наша школа возьмет, даже не думай!

— Мне нравится твой оптимизм, — хохотнул лис.

Положил ладони на талию, бережно подхватил. Рывок, переворот — и он нависает несокрушимой скалой.

Вместо того чтобы пытаться вырваться, я повожу лопатками, устраиваясь поудобнее и выгодно демонстрируя грудь.

Пожалуй, это было лишнее. Лис и без того пожирал меня взглядом, с трудом сдерживаясь чтобы не вернуться к прерванному занятию.

— Ты готова быть со мной, несмотря ни на что? — господин Хайн наконец посмотрел мне прямо в глаза. И больше не отрывался. — Готова к презрению окружающих за то, что связалась с изгоем? Готова к шепоткам за спиной и издевкам?

— Готова заткнуть рот кому угодно. Так и быть, кроме императора! — тут же поправилась я, заметив панику на лице оборотня. Он знал меня уже достаточно хорошо, чтобы сразу представить последствия подобного обещания. — Пусть только попробуют про тебя что-то вякнуть.

— Большинство участников турнира будут сильнее меня. И точно сильнее тебя, — скептически поджал губы лис.

— Мелкие пакости и гадкие слухи никто не отменял, — широко улыбнулась я. — Они и не поймут, откуда прилетела комета, которая их пришибет!

Поговорку придумала не я. Как ни странно, местные давно знали, что небесные тела имеют свойство падать на землю, и даже связали яркие полосы летящих метеоритов с кратерами после их приземления.

Правда, для осознания необъятности космоса империи потребуются столетия. Пока что явление объяснялось тем, что гиганты там, наверху, играют в некие недоступные смертным игры.

Ну и, естественно, ничем хорошим появление кометы не заканчивалось. Дурная примета, одним словом.

Вот пусть наши враги и боятся.

В тот вечер мы так и не вышли на новый уровень совместной медитации.

Зато много говорили.

Перебрались разве что из сада в спальню, но не ради любовных игрищ. Дальше поцелуев не заходили, хотя и мне, и ему отчаянно хотелось большего.

Оба чувствовали, что еще не время.

Не из-за развития или техник — чисто эмоционально еще не готовы к полноценной близости. Не выйдет ни хвоста, ни чего-то путного.

Просто лежали, растянувшись поперек постели, держались за руки, болтали ни о чем и обо всем сразу. Ли рассказывал о своем детстве, без прикрас и умолчаний. От некоторых эпизодов мне хотелось выть, обнять того славного, недолюбленного мальчугана и защитить его от жестокого мира. Но этот невероятный оборотень умудрялся передавать самые жуткие эпизоды с юмором, так что я невольно улыбалась сквозь слезы.

Ведь начиналось все куда безмятежнее. Средний сын в зажиточном семействе, династия признанных воинов, с малолетства — жесткие тренировки отца и в то же время забота и опека матери.

Все изменилось в подростковом возрасте, когда стало ясно, что развитие хвостов задерживается.

Господин Хайн-старший отдалился от Линхина, уделяя больше внимания перспективным сыновьям.

Логично, учитывая, что кланы оборотней по укладу близки к природе, если можно так выразиться тактично. Почет сильнейшему и все такое.

Хотя по мне, все в этом мире так и работает. Если ты слаб — тебя запинают.

Но среди двуликих иерархия еще жестче.

Когда стало ясно, что собственными силами барьер в цифру пять Линхину не переступить, он ударился в исследования. Перерыл всю родовую библиотеку, наведался даже в императорскую — тщетно. Подобных случаев зафиксировано критически мало, и чаще всего недоразвитые оборотни очень быстро умирали.

Тенденция неутешительная.

Но Ли не сдался. Он все равно стал лучшим воином, победил старшего брата в поединке на клинках — без применения магии их силы почти сравнялись, плюс ловкости моему лису не занимать — и ушел из клана.

Какое-то время напряженно ловил слухи из столицы — не отреклись ли от него совсем, не лишили ли фамилии. Но отца семейства, похоже, достаточно впечатлили умения отпрыска. Господин Хайн-старший сделал вид, что ничего не произошло. О среднем сыне не говорили, но и не отлучали его от рода.

Почти как если бы он умер.

Но сейчас у Ли появился шанс вернуться и все исправить. Если не с триумфом, то, по крайней мере, с достоинством. У многих приличных наемников шесть хвостов, а если мы успеем ему сделать еще один, то вообще идеально.

На девять лис не замахивался. Девять — это мастер. Высшая ступень. Не с его дефектом пытаться пробить потолок.

Я была иного мнения, пусть меня и не спрашивали. Но твердо решила помочь моему мужчине обрести себя.

Не дотянет до девяти хвостов? Да мы ему и десять сделаем!

К сожалению, поделиться в ответ мне особо было нечем. Жизнь Ронни до того, как в ее тело попала я, вспоминалась смутно. Да и какие события могут быть в крестьянской семье? Рождение очередного братика? Побои за нерасторопность?

Ну его, еще помнить такое.

Мы уснули, сплетя пальцы и чувствуя, как наши энергетические каналы все тоньше настраиваются друг на друга. Странное, но приятное состояние. Будто ты некий приемник, ловящий чужие радиоволны.

Ощущение близости, окутавшее меня в ту ночь, было куда глубже и основательнее, чем в прежней жизни после самого бурного соития.

Дни, отведенные на подготовку к турниру, понеслись со скоростью посланного в цель заклинания.

Я тренировалась вместе со всеми, умудряясь совмещать изматывающие физические нагрузки с теоретической подготовкой, да еще успевать обслуживать точно так же упахивающегося лиса. Ведь мои обязанности служанки никто и не думал отменять!

А господину Хайну приходилось не только по-прежнему тянуть на себе всю школу, но и заниматься отдельно с отобранными кандидатами. Частенько он приползал в покои лишь под утро, чтобы с рассветом снова подскочить и приняться за дела.

Я освоила приготовление укрепляющих отваров.

После того как госпожа Гао убедилась, что выбрасывать меня под забор оборотень не собирается, а наоборот, приблизил по максимуму, она прониклась ко мне самыми теплыми чувствами.

Она приехала в школу вместе с господином Хайном и знала его лучше всех. Была его кормилицей, молочной матерью, как это здесь называлось, а после — нянькой, старшей служанкой и практически родственницей. Потому и позволялось даме зачастую больше, чем стоило бы по табели о рангах.

Зато теперь она помогала мне изо всех сил. Передавала опыт обихаживания деточки, так сказать.

И немалую роль в процессе играли эликсиры.

Для поддержания сил, для укрепления, для пополнения резерва, для ускорения обмена веществ… и не все они сочетались, так что после некоторых нужно было делать перерыв в несколько часов, а то и сутки, перед следующими.

Все сложно.

Развиваться самой было немного проще. Тут я хотя бы полагалась лишь на собственную силу и выносливость Ронни. В магию пока что совалась лишь теоретически, да пробовала изредка самые простенькие упражнения для детей на общих занятиях.

Сказать, что у меня получалось отлично — соврать.

Если с физической подготовкой дела обстояли в общем-то неплохо, даже по самым требовательным меркам я вполне могла сойти за старшую ученицу, то за тренировками с оружием я наблюдала открыв рот.

Мало того, что ребята скакали с острыми предметами в руках так непринужденно и грациозно, будто это платочки, они еще при этом и магию вливали в лезвие, так что обычным кинжалом можно было разрубить толстенное многовековое дерево.

Ну и человека, само собой. Но на людях в школе лиса экспериментов таких не ставили.

Подошла пора отъезда. Мы выступали целым отрядом, можно сказать караваном. С собой везли как одежду и оружие, так и провизию на первое время, палатки и прочий скарб путешественников. Таверны не на каждом углу есть, до них еще добраться нужно, и, судя по составленному заранее маршруту, под крышей до столицы нам придется ночевать всего раза три. Остальное время — лагерь и костер под открытым небом, благо лето уже вступило в свои права и вряд ли нам грозит замерзнуть.

Перед самым отъездом лис преподнес мне небольшой подарок.

— Это защита. Не подумай лишнего, — сразу предупредил он и воткнул мне что-то в волосы.

Я тут же нащупала предмет и вытянула обратно, чтобы заинтересованно разглядеть.

Шпилька. Длинная, с ладонь, острая — в случае крайней нужды за оружие сойдет. На конце жемчужина и тончайшей работы серебряная бабочка с вкраплениями разноцветной крошки на крылышках. Потрясающей красоты вещица.

— Спасибо, — растерянно пролепетала я, прикидывая, как именно буду этим обороняться. Разве что в глаз воткнуть?

— На ней заклятие «Черное зеркало», — с легкой улыбкой пояснил лис. — Все дурные намерения касательно тебя вернутся к злоумышленнику.

Снова местные суеверия?

Впрочем, украшение мне не помешает. Как оказалось, у Ронни их вовсе не было. Даже уши не проколоты. Для служанок — норма, а вот для личных прислужниц моего ранга уже непростительно.

Теперь хоть прилично буду выглядеть в глазах общественности.

В день отъезда в школе творился сущий беспредел.

Все суетились, запихивали забытые детали гардероба поверх уже упакованных, точили острое и полировали блестящее. По приезду еще пройдутся, конечно, и не раз, но надо же обработать, чтобы ржавчина не появилась за время путешествия.

Я и сама тысячу раз перепроверила узлы и котомки. Вещей своих у меня немного, а вот господина Хайна пришлось собирать в десять рук, с помощницами от госпожи Гао. Тут и парадные халаты, и шитые пояса — каждый на особый случай, и специальная накидка для церемонии представления императору… в общем, учителю полагалась отдельная повозка, на которой поеду и я.

Как часть багажа.

Что поделать, отношение к слугам здесь соответствующее. То подарят, то погрузят. Спасибо не запаковывают.

Хотя плащ, который мне выдал господин Хайн, мог бы сойти за элитную обертку. Пышный белоснежный мех, шелковая основа, простеганная золотой нитью. Пожалуй, и принцессе было бы в таком не зазорно сидеть. Простой служанке точно не по рангу.

Я сначала пыталась робко возражать, но лис возражений не принимал. Мол, кто ему будет прислуживать, если я окочурюсь от холода?

Пришлось согласиться.

Когда процессия была уже готова тронуться, я заметила краем глаза знакомое лицо. Но не в толпе провожающих.

Братец Ронни, Гун, которого я уже почти привыкла называть своим, деловито проверял упряжь пары гнедых коротконогих лошадок в соседней повозке.

— Он тоже едет? — несказанно удивилась я вслух.

— Ты не рада? — спросил господин Хайн.

Он терпеливо ждал, пока все нагомонятся и завершат финальные сборы, сидя на массивном рыжем жеребце. Я невольно улыбалась каждый раз, когда видела эту парочку. Скрытая ирония — рыжий конь везет рыжего лиса.

Масть во второй ипостаси у Ли была впечатляющая. Черно-рыжая. Не бурая, а именно огненно-золотистая. Конь немного по яркости не дотянул, но очень старался.

— Неожиданно. Но приятно. Спасибо, — улыбнулась оборотню.

Заботлив и внимателен, как всегда.

Подумал о том, что для первогодка посещение императорского турнира не только бесценный опыт, но и великая честь. Особенно учитывая происхождение Гуна.

Благодаря грядущей поездке моему брату откроется вдвое больше дверей в будущем.

Все-таки протекция и блат здесь процветают еще пышнее, чем в моем родном мире. Все высокопоставленные должности наследуются, чтобы занять освободившуюся, нужно совершить не иначе как подвиг, при том, чтобы весь род предыдущего чиновника казнили.

Редко такое происходит, сами понимаете.

Даже чтобы устроиться писцом или помощником, и то придется предъявить целую кучу рекомендаций и кроме красивого почерка и четкого, ясного голоса, иметь множество талантов — развлекать гостей, шарить в юриспруденции, знать специфику дела, которым занимается хозяин…

А уж для нашего захолустья «побывал в императорском дворце» звучит как «медаль с Олимпиады привез», не менее.

Господин Хайн слушать мои благодарности не стал, отвернулся, сделав вид, что увлеченно наблюдает за суетой во дворе. Но уши его предательски порозовели.

— Выдвигаемся! — скомандовал лис и перебрался в начало нестройной колонны.

Послышались окрики, понукавшие лошадок шевелиться, и топот многочисленных ног. Большинство слуг пойдут пешком до самой столицы.

Я величественно закуталась в меха и устроилась поудобнее на мешке с постельным бельем.

Тетушка Гао не доверяла трактирам и подготовила нас основательно. Да и ночевать под открытым небом надо с комфортом, а не как попало, на траве.

Ехали мы медленно и торжественно, так что, если приспичивало сбегать в кустики, это вполне можно было сделать, не тормозя всю процессию, а после бодро нагнать телегу, заодно размявшись. Ближе к полудню я меха сняла — стало откровенно жарко. На продуваемой всеми ветрами вершине всегда, даже летом, было довольно прохладно, зато в долине солнце палило вовсю. Я пожалела, что одета по всем правилам хорошего тона, в три слоя.

И немного порадовалась, что не благородная девица. Тем все пять положены. Неудивительно, что они то и дело по духоте в обмороки падают.

Глазеть по сторонам мне вскоре надоело. Пейзаж, конечно, красив, но менялся так медленно, что успевал порядком надоесть. Так что я выудила из своего личного, невеликого мешка книгу об этикете для служанок и погрузилась в чтение.

Не знаю уж, где тетушка Гао откопала сей раритет. Судя по местами выцветшим чернилам и пожелтевшим страницам, фолиант видел еще ее прабабушку. Но правила, записанные в нем, по-прежнему актуальны.

Традиции так быстро не менялись.

Мне же придется прислуживать господину Хайну во дворце. Взаимодействовать с местными служанками. Не хотелось бы грубо опростоволоситься.

Прослыть деревенщиной — полбеды. Это не смертельно.

А вот оскорбить кого-то из знати до такой степени, чтобы меня казнили — ну его, подобное удовольствие.

Так что каждую страницу я изучала вдоль и поперек. Учитывая, что читала я до сих пор с трудом, за день осваивала одну-две, не больше. Хорошо, что их не слишком много. Это не издание моего мира, вся книга — с десяток больших листов, прошитых пополам и переплетенных для удобства и красоты.

Ехать нам долго, как раз все зазубрю.

Автор учебника подошел к делу ответственно и не обделил вниманием одаренных работниц. Ведь женщин нанимали не только для уборки и стирки, но и, например, для защиты девочек из богатых семей. Не мужика же брать телохранителем! Неприлично это.

Пункты о магичках я читала с особым интересом. Занятно, что их не берегли и не лелеяли, как носительниц генетического фонда одаренных. Наоборот, всячески гнобили и унижали. На словах, конечно, делом обидеть боевую деву не каждый сумеет. Однако презрение и изоляция им обеспечены.

Почему?

Напрямую не говорилось, пришлось делать выводы самостоятельно.

Отчасти влияло совместное обучение в школах. Якобы это сразу же накладывало пятно на девичью репутацию.

Как же, спать в соседних комнатах с мальчиками — позорище!

Ну и спарринги, занятия, обеды с мужским полом. Сплошь разврат.

Далее — ум и сила. Не каждый мужчина решится взять в жены ту, что заведомо образованнее и может придавить его одной левой.

Как ни смешно, к мужчинам-магам наоборот выстраивались очереди из благородных девиц и их семейств, жаждущих породниться. Такие вот двойные стандарты.

Кроме того, учитывали возможные рычаги давления. Если у магички есть дети или муж, их могут похитить и требовать выполнить некие условия — скажем, предать нанимателя или украсть что-то.

Замкнутый круг: на одаренных девушках не женятся, потому что репутация так себе, а если все же решится кто, то он станет мишенью в случае, если на магичку решат надавить.

При этом почему-то мужчинам брачные узы в упрек не ставят. Наоборот.

Вероятно, потому что похищение и изнасилование женщин здесь настолько в порядке вещей, что никого не удивит и не напугает.

А дети — подумаешь, дети. Еще нарожают.

К вечеру мы разбили лагерь в укромной лощине между скалами.

За весь день караван почти не останавливался. Напоить лошадей в протекающей мимо речке не в счет. И добрались лишь до выхода из долины, где Ронни провела всю жизнь.

Была бы я действительно аборигенкой, меня бы потряхивало от волнения.

Каков он, мир по ту сторону скал?

Сейчас меня тоже потряхивало, но по другой причине.

Не заползет ли в повозку скорпион или еще что столь же малоприятное?

Надежны ли защитные и сигнальные чары лиса и не проберутся ли мимо разбойники?

На нас не написано, что едут почти профессиональные воины на турнир. Обилие оружия не показатель, да и основную массу колюще-режущего ученики поубирали с глаз долой.

Как раз за хорошим мечом и могут полезть… Он здесь стоит больше, чем дом. А то и несколько домов.

Чтобы отвлечься, я решила помочь служанкам приготовить ужин. Ну как помочь — слегка поучаствовать. В походе толку от меня немного, максимум что я помню — ночевки в деревне из детства да походы с отцом на рыбалку.

Но что-то вспомнилось.

Отложила несколько клубней сладкого картофеля, которые не пригодились и их собирались убрать обратно в мешок. Когда костер почти прогорел, палочкой закопала поглубже в угли.

Выковыривать тоже пришлось палочкой. Зола упорно тлела, не желая гаснуть.

Хорошо, что передержала. Я-то к картошке привыкла, а тут вытянутые, сладковатые, и размером покрупнее. Зато если разломить — мякоть с виду как манго. Яркая, оранжевая и тянется волокнами. Занятный сорт. С тыквой его, что ли, скрестили?

Печеный батат пришелся по вкусу не только мне.

Лис подсел, посмотрел, как я с шипением перебрасываю почерневший корнеплод из ладони в ладонь, и перехватил его в воздухе.

После чего взял меня за руку и послал небольшой заряд силы.

Знакомая аура окутала пальцы колкими иголочками, снимая неприятные ощущения от ожогов.

— Зачем так мучиться? Позвала бы, — негромко попенял оборотень, заворачивая половинку клубня в промасленную бумагу.

Тут ее использовали для всего, связанного с едой. И упаковать, и разложить, и порезать на ней же.

Я засмотрелась на сильные и в то же время тонкие музыкальные пальцы, невероятно ловко складывавшие лист наподобие оригами. Раз-раз, и прямо-таки коробочка! Не сразу сообразила, что мне еще и вопрос задали.

— Как ты это себе представляешь? Иди сюда, хозяин, помоги служанке? — фыркнула я.

Обращаться к начальству на «ты» было все еще немного неловко. Но и выкать после страстных поцелуев странновато. Мы негласно сошлись на среднем варианте. При посторонних — господин Хайн, наедине — Ли.

Оборотень иногда вздрагивал, когда я к нему обращалась по имени. Но я списывала это на отсутствие привычки. Он уже несколько десятилетий в школе, вдали от знакомых и друзей. Кто его будет звать фамильярно?

Точно не кормилица, госпожа Гао — строгая поборница иерархии. Знала бы она, до чего я осмелела, отходила бы полотенцем с размаху. А то и розгами.

Нет, показывать окружающим наши странные на местный взгляд отношения категорически нельзя. Согласно укладу в империи, я даже в постели должна величать Ли «мой господин».

Даже если бы стала ему законной женой.

Впрочем, мы никому не отчитывались, и это было прекрасно.

После сытного ужина я задремала на телеге, укрытая подаренными мехами. Ли спал в палатке, которую для него установили слуги.

Идти к нему под бочок я не решилась, хоть там и теплее, и комаров точно нет.

Слишком хрупкая здесь у женщин репутация.

Пока что я служанка, сумевшая затесаться в ученицы.

То есть поднявшаяся с низов до приличных людей.

А если спать в открытую с учителем начну, быстро скачусь по табели о рангах на самое дно, в постельные рабыни.

Не надо мне такого счастья.

Суета поутру разбудила меня не сразу.

Было что-то неимоверно приятное в том, чтобы слушать, как шепчутся служанки, потрескивает разгорающийся заново костер, всхрапывают лошади, закапываясь в котомки с овсом — и при этом зарываться глубже лицом в прогретый за ночь шелк и проваливаться обратно в дрему.

Давненько я такого удовольствия не испытывала.

В походе у меня особый статус. Личная служанка не обязана носиться вместе с остальными, готовить и убирать. Мое дело — отнести господину Хайну завтрак. Что я и проделала, поднявшись в последний момент и бегло умывшись в ближайшем ручье.

Сегодня предстоял один из самых сложных участков пути.

Честно признаюсь, большую часть дня я провела, судорожно вцепившись в борт телеги и молясь всем знакомым богам обоих миров. Узенькая тропка виляла по скалам прихотливо, то поднимаясь к облакам, то ныряя со склона на дно, где курился вечный туман. Лошадей и раньше вели в поводу, а сейчас им еще и глаза закрыли, накинув мешок на голову.

Я бы тоже от такого не отказалась. Хотя сидеть, не видя, что творится вокруг, еще страшнее.

Горную часть пути мы миновали к вечеру и сразу же въехали в город.

Первый город Империи, увиденный мной.

Неудивительно, что я глазела по сторонам, открыв рот, как и положено деревенщине.

Меня восхищало все.

И изогнутые, непривычной формы крыши — наверное, зимой с них как с горки катаются, иначе зачем оно?

И узкие улочки, возмутительно чистые, пахнущие дымом, специями и выпечкой.

И ставни, заменявшие стекла.

И торговцы с лотками наперевес. Таскали на себе весь ассортимент, иногда в тележке — если готовили прямо тут, при тебе. Тягучие леденцы, яблоки в карамели — прошлогодние, конечно, но что поделать. Кусочки жареного мяса на палочке, в густом арахисовом соусе, золотистом, как янтарь, кисло-сладком. Бело-кремовые бочки баоцзы* и румяные, хрустящие кругляши шаобин**, чем-то похожие на чебуреки.

Несмотря на позднее время и сгущающиеся сумерки, в Лангуншен кипела жизнь. Городок служил перевалочным пунктом для купцов и был чуть ли не единственным местом в горах, где можно перевести дух.

Да, на следующий день нам снова предстояло бродить по жутковатым тропам над облаками. И лишь к третьему дню пути мы выберемся на относительную равнину.

Гостиницы оказались переполнены. Не мы одни собрались заранее на турнир. То там, то здесь мелькали одетые в ученическую форму фигуры. Их отличали широкие белые пояса и характерные плащи с окантовкой. Наши тоже одевались в такие. Различались лишь цвета.

У школы Золотого Лиса — желтовато-оранжевый, как можно догадаться.

Повезло нам лишь в третьем по счету трактире. Довольно дорогом, и потому не заселенном под самую крышу последнего сарая.

Не знаю, откуда у учителя скромной сельской школы такие деньжищи, но господин Хайн долго не раздумывал. Взял шесть номеров — все, что оставались в наличии. При этом трех служанок поселили отдельно, а нас с Лейши вдвоем вообще. Мальчишкам пришлось ютиться в одной комнате, как и учителям, и слугам. Единственным, устроившимся по-царски отдельно, был сам глава.

Никто этому не удивился и не возмутился. Наоборот, вздумай Ли проявить демократичность и лечь вместе с остальными, все бы сильно удивились. И засомневались, а стоит ли его уважать.

Тут с этикетом все сложно.

Прежде чем устраиваться на ночлег, мы дружно поужинали.

Зал к нашему приезду почти опустел — караван порядком задержался в дороге, добавить еще время, потраченное на поиск свободных мест, вот и полночь уже близко.

Кормили в трактире неплохо, не как у тетушки Гао, но вполне съедобно. Утка пропеклась, рис не слипся в кашу, бамбуковые полоски приятно похрустывали.

Осталось еще помыться, чтобы жизнь окончательно наладилась.

Лейши посетила та же мысль. Она сунула мелкую монетку служанке и вполголоса попросила лохань с горячей водой. Тряпицу чистую мы с ней и сами найдем, благо дорожные узелки собирали на все случаи жизни. Этот для ночевки под открытым небом, этот для купален, тот для цивилизованного отдыха в номере. Каждый — с особой вышивкой по краю, чтобы не перепутать.

Вообще способ сортировки и упаковки вещей мне понравился.

Брали платок — обычный, прямоугольный. На него высыпали то, что нужно взять с собой. Углы связывали между собой, соединяя те, что напротив друг друга, по диагонали. И вот — котомка. Оставалось только на палочку надеть, как у ежика из мультика, и в поход можно.

Конечно, с бьющимися предметами так не поступишь. Но мыло, тряпочки, губку, средства для ухода за кожей и волосами в твердом виде вполне можно так перевозить.

Мы с Лейши заговорщически переглянулись, предвкушая омовение. На почве мазей и притирок мы с ней сошлись ничуть не хуже, чем на отработке заклинаний. Мне тоже было что ей рассказать и показать, благо всегда интересовалась натуральной косметикой. До того, чтобы самостоятельно здесь варить мыло, я еще не дошла, но возможно, когда-нибудь и открою свою маленькую лавку с косметикой. Те же блески для губ с цветом, например, или румяна. Традиционный макияж на мой вкус — жуть жуткая, а в повседневности девушки наоборот почти ничем не пользовались. Надо бы это исправлять.

Первой по лестнице поднималась я. Лениво и неспешно, переваривая съеденное и грезя наяву о том, как сейчас полезу в тазик и приведу себя в порядок. Лейши объелась еще сильнее — дар требовал — и едва передвигала ноги.

Так что в комнату дверь открыла именно я.

И застыла на пороге в ужасе.

Вокруг бадьи обвились змеи. Несколько огромных, неестественно длинных кобр угрожающе раздували капюшоны. А гадюка, обнажив внушительные клыки, бросилась ко мне, не тратя время на пустые демонстрации.

Я попыталась ухватить змею за шею. Двигалась та довольно неспешно, кулак сомкнулся в нужной точке без труда… и без результата.

Гадина оказалась бесплотной!

Зато пасть, которую она распахнула, нацелившись мне в горло, выглядела вполне натурально.

От неожиданности я отшатнулась. Ноги сработали быстрее головы, вынося меня из комнаты.

Дверь захлопнулась, с той стороны что-то увесисто бухнуло. Но не прорвалось.

— Что с тобой? Ты какая-то бледная. Воду еще не принесли? — беззаботно поинтересовалась Лейши.

Она только повернула от лестницы, потому не могла видеть происходящего.

— Там… там… — заикаясь, проговорила я, вытягивая дрожащую руку и опасливо тыча перед собой.

— Ты в порядке? — выпалил лис, опускаясь рядом со мной на одно колено.

Откуда он явился, я не успела заметить. Лейши пошатнулась — ее чуть не снесло ветром, так стремительно передвигался господин Хайн.

— Д-да, — клацая зубами, выдавила и неожиданно для самой себя всхлипнула. — Там змеи!

— Ждите здесь, — скомандовал Ли и исчез в нашей комнате.

Как телепортировался. Я даже не услышала скрипа петель.

Лейши подскочила ко мне, попыталась помочь подняться, но быстро поняла, что ноги меня не держат, потому уселась рядом.

— Какие еще змеи? — шепотом спросила она, прислушиваясь.

Я тоже навострила уши, но кроме монотонного гудения щита, ничего не уловила. Господин Хайн предусмотрительно прикрыл помещение, чтобы не разнести полгостиницы неосторожным заклинанием.

— Страшные! — честно призналась я. — И бесплотные. Одна хотела меня укусить. По-моему они все хотели, но эта оказалась быстрее. Я не смогла ее удержать и выпрыгнула наружу.

— У тебя отличная скорость реакции! — искренне похвалила меня подруга.

Я недоверчиво на нее покосилась. Думала, начнет ругать за трусость, но нет.

— Наверное, это Призрачные змеи. Любимый морок нагов, — поразмыслив, сообщила Лейши. — Только зачем им тратить дорогостоящий артефакт на эту захудалую гостиницу?

Мои вытаращенные глаза говорили сами за себя.

Ученица вздохнула и принялась объяснять.

Если вкратце, в империи живут не только люди, но и представители других рас. Об этом я как-то догадалась, учитывая, что служу оборотню-лису.

За пределами империи иных еще больше. А людей, тех везде хватает. Отношение к ним разное… Но дело не в этом. А в том, что наги — южные соседи империи. С ними случались самые затяжные и кровопролитные войны, потому что оружием они владеют виртуозно, заклинания и проклятия насылают мощные, а терять им особо нечего — живут в полупустыне, переходящей в безжизненные Белые пески. Местность гиблая до такой степени, что похоронные одеяния серо-белые в ее честь.

Раз за разом бравые защитники приграничья ценой собственных жизней отбрасывали нагов обратно на их территории. Но не так давно был заключен мирный договор, после которого обе стороны обязались жить мирно и торговать честно.

Его пункты неукоснительно исполнялись.

До сегодняшнего дня.

Провоз артефакта с Призрачными змеями — преступление по любым меркам. А учитывая хрупкую и деликатную политическую ситуацию — вообще вопиющее.

Если слухи о происшествии дойдут до ушей императора…

— А почему он должен заинтересоваться покушением на служанку? — удивилась я.

Лейши выразительно изогнула бровь.

Ну да. Что-то я много о себе возомнила. При чем тут вообще я, покушались, скорее всего, на нее.

За дверью наступила звенящая тишина. Купол исчез, я услышала шаги лиса прежде, чем он возник на пороге.

Выглядел он свежо и бодро, не скажешь, что только что положил целый выводок неведомой хтони.

Комната за его спиной казалась почти обычной. Тюфяк только подгорел, но уже не дымился. Ли аккуратно все за собой притушил.

— Осмотри здесь все, — бросил господин Хайн Лейши, подхватывая меня на руки. — И предупреди остальных, артефакт мог быть не один.

Я протестующе брыкнула ногами. Держать меня вертикально они не могли, но это не повод рушить мне репутацию!

— Погоди, а если там действительно еще есть Призрачные змеи?

— Она справится. А ты нет, — отрезал лис, не сбавляя шага.

Дверь его комнаты захлопнулась за нашими спинами, словно ставя точку в дискуссии.

Спорить мне, если честно, не особо хотелось.

Плевать на репутацию. Мне только что жизнь спасли. Имею право немного расклеиться.

Номер Ли себе отхватил приличный. Не слишком большой, но видно, что для знати. Зеркало даже на стене есть. Размером с ладонь, но главное сам факт!

Кроме зеркала в полумраке при свете трех свечей была видна просторная постель, застеленная стеганым одеялом, окно с глухими ставнями, небольшой сундук-лежанка в углу и тазик.

Видимо, лис тоже заказал себе помыться. Но благодаря мне не успел.

«Вода, наверное, остыла совсем», — с сожалением подумала я. И тут же перескочила на другую, более важную мысль:

— Как ты понял, что со мной что-то не так?

Меня бережно опустили на покрывало.

Ли отвел глаза и пробормотал:

— Можешь умыться, если хочешь. Я подожду снаружи.

Узелок с мылом и прочими принадлежностями я все еще сжимала в судорожно стиснутых пальцах. Но чистота тела сейчас меня занимала мало. Я вцепилась в рукав халата оборотня и с нажимом повторила вопрос:

— Откуда ты узнал, что на меня напали?

Лис понял, что так просто я не отступлюсь, и сдался.

— Почуял, — сознался он. — Наши совместные медитации дали неожиданный результат. Я теперь чувствую твои эмоции. Слабенько, словно издалека, но четко могу отделить внутреннее от внешнего. И когда меня прошибло страхом, сразу понял, что тебя нужно спасать.

— Не так уж я и испугалась! — надула губы в притворной обиде.

Еще как на самом деле. Но мы же в школе магии, я будущая наемница. Мне не к лицу верещать в панике.

Хотя очень хотелось. Голос отказал.

Ли хмыкнул и вышел, никак не прокомментировав мою браваду.

Я посидела на постели, раздумывая, не позвать ли его обратно. Одной в пустом номере сразу стало слишком тихо и неуютно.

Но гордость пересилила.

Сработало еще абсолютное доверие, которое я вопреки всем логическим доводам испытывала к лису. Раз он сказал, что теперь здесь безопасно, значит, так оно и есть.

Помедлив, я стянула пропыленный халат. Дальше все быстрее избавилась от остальных слоев одежды. В котомке дожидались своего часа чистая сорочка и трусики. Больше ничего сменить не получится до самого приезда в столицу. Нарядов у служанок не слишком много, а пригодных для путешествий — и того меньше.

Легкий аромат розы и ванили окутал меня вместе с пеной. Ритмичные движения мочалки по телу успокаивали. И будоражили. Никак не удавалось избавиться от мысли, что Ли отделен от меня лишь тонкой незначительной преградой в виде двери.

Пожалуй, за все время наших ночевок в одной спальне я не чувствовала себя настолько близко к нему. Не испытывала этой сокрушительной волны желания, огненной потребности обладать, присвоить.

Далеко не сразу поняла, что эмоции, захлестывающие разум, вовсе не мои.

Как там говорил оборотень? Почуял?

Кажется, это взаимно!

Прямо сейчас я совершенно отчетливо ощущала его возбуждение и желание обладать.

Мной.

Вне всяких сомнений, эта феерия чувств была направлена именно на скромную личную служанку. Именно поэтому лис так быстро ретировался, давая мне время прийти в себя. Ему тоже нужно было срочно взять себя в руки, чтобы не наброситься как дикий зверь на жертву.

При одной мысли о том, что произошло бы после, мне стало жарко, несмотря на прохладную воду.

Пожалуй, жертва не против, чтобы на нее набросились.

Я оглядела скромный номер.

Не хоромы. Но и не сарай. Для первого раза сойдет.

Для меня он будет далеко не первым, но Ронни-то девственница. Проявим немного уважения к телу.

Тщательно вытерлась отрезом мягкой хлопковой ткани, нанесла немного масла на волосы. Разобрала косу, расчесала так, что длинные блестящие пряди укутали меня настоящим черным покрывалом почти до лопаток. Не грива, но хоть свои.

Соблазнительных ночнушек, к сожалению, у меня не водилось. Зато оставался вариант выйти как есть.

Что я и сделала.

Приоткрыла дверь, выглянула в коридор — надо же сначала убедиться, что лишних зрителей нет — и распахнула створку полностью.

Ли подавился заготовленным предложением. Что он там собирался спрашивать или объяснять, я так и не узнала.

Низкий горловой рык. Молниеносный бросок, захлопнувшаяся с треском дверь.

Глупые вопросы — вроде безопасно ли в гостинице — тут же вылетели из головы.

Не целовался бы мой оборотень так самозабвенно, существуй хоть малейшая угроза нашим жизням.

Лис словно действительно сорвался с цепи. Его жадные губы, ищущие руки были повсюду. Он пил мое дыхание и одновременно делился своим.

Наши магии сплелись в древнейшем танце единения.

Я запрокинула голову, не в силах выдержать шквальную лавину эмоций. Чужой восторг захлестывал, свой собственный туманил разум.

От последовавшего феерического взрыва гостиницу должно было снести до основания. Но нет, она выстояла.

Не иначе, лис заранее позаботился о щитах.

— Я не верил. Но, похоже, ты все-таки моя истинная, — прошептал он мне в макушку.

Я завозилась и подняла лицо, чтобы посмотреть мужчине в глаза.

— И что это означает?

— Мы идеальная пара, — буднично пожал плечами Ли. — Ты дополняешь меня, я тебя. Похоже, моей энергетической структуре не хватало чего-то фундаментально важного, чего-то в самом основании, чтобы запустить формирование полноценных магических каналов. Теперь-то прогресс пойдет как по маслу.

Он закрыл глаза, удовлетворенно улыбнулся и тут же уснул.

Мне же не спалось.

Я поудобнее устроилась на широком плече, прижалась щекой, стараясь не потревожить лиса.

Буду наслаждаться счастьем, пока оно длится.

Раз теперь «структура» Ли функционирует нормально, во мне больше потребности нет. Не удивлюсь, если личную служанку постепенно разжалуют в кухонные.

Пожалуй, стоит приналечь на учебу. Провести остаток жизни на кухне мне не улыбалось. А в том, что отставка не за горами, сомнений не было.

Мужчины если получают, что им нужно, быстро виляют хвостом и усвистывают в туман.

А тут аж семь, хвостов-то!

Больше в ту ночь змеи никого не побеспокоили.

Все ученики поутру были на месте, только Лейши выглядела немного потрепанной и невыспавшейся. Под глазами подруги залегли темные круги, а во взгляде плескался страх.

Бедняжка явно восприняла покушение всерьез. Она напряженно вглядывалась в каждый куст по дороге, а вечерами долго не могла уснуть, ворочаясь и прислушиваясь к шорохам.

Еще и в телегу ко мне перебралась, чтобы наверняка. Видимо, решила, что раз меня защитили и спасли, то и еще спасут.

С другой стороны, если бы покушались на меня, я б тоже впала в паранойю.

Но кому нужна служанка?

Разве что господину Хайну. И то до поры до времени.

Лис после получения седьмого хвоста упражнялся на каждой стоянке, уходил в лес и возвращался, когда все уже давно спали. В том числе я.

На мне наше эмоциональное слияние никак не отразилось.

Точнее, я так думала до тех пор, пока не осознала, что в темноте вижу куда лучше остальных. Если ночью иду в кустики, не спотыкаюсь о корни и камни. Да и нюх стал гораздо чувствительнее: раньше травы в составе специй я могла угадать лишь по вкусу, а сейчас каждый кусочек блюда — как взрыв на языке.

Даже готовить себе стала отдельно, не добавляя ничего лишнего. Пресные лепешки да вода. Кусок сыра — и тот феерия. Казалось, каждая крошка расплескивала во рту сотни ощущений — вязкость, текстура, нотки плесени.

Спасал еще рис. Наварю себе целый горшок и дня на два хватает.

Кожа тоже стала чувствительнее. Вот когда я порадовалась, что путешествую в собранной мною же телеге. Пошарила в мешках и незаметно позаимствовала у господина Хайна тонкое белье. Пусть мужское — чистое, новое, какая разница, в какую сторону полотно запахивается. Зато шелк, не хлопок.

Теперь-то я поняла, почему лис так шикарно одевается всегда. Это не выпендреж, а натуральная необходимость.

Как он только ест все подряд, понять не могу. Привычка, наверное.

В трактирах мы больше не останавливались. После покушения господин Хайн пересмотрел план движения, и ночевки под открытым небом сопровождали нас до самой столицы.

Не могу сказать, что я исстрадалась, но помыться, конечно, хотелось. Беглое умывание в ближайшем ручейке и обтирание влажной тряпочкой не в счет.

Зато никто не подкладывал нелегальных артефактов и не пытался убить.

Подозрениями со мной никто не делился, даже Лейши. В ответ на попытку расспросить, кому может понадобиться ее жизнь, девушка замкнулась и пригрозила переехать в палатку к служанкам.

Я пожала плечами и отстала. Не то чтобы меня впечатлила угроза, но каждый имеет право на свои секреты. А учитывая, что ученица непростая, из знатных, охотиться за ней может фактически кто угодно. Включая тех же нагов. Мало ли кому из них ее дедушка насолил. Как и положено холоднокровным, змеелюды южной расы хитрые, мстительные и злопамятные.

Мы въехали в столицу ранним утром. Пристроились в хвост очереди перед воротами — всех проверяли на предмет приглашений и пропусков. Слухи о турнире разнеслись по провинциям, и каждый норовил взглянуть на редкое зрелище хоть одним глазком. Императору же посторонние около дворца ни к чему, вот он и ограничил въезд в город.

У нас пропуск есть, то самое приглашение. Переживать не о чем. Только смиренно ждать очереди.

Хвост двигался неспешно. Стражи попались дотошные, лезли в каждый мешок. Еще и оружие осматривали — перед нами сверкали зеленовато-синими плащами ученики какой-то другой школы. И мечами они обвешались от души.

Сзади послышались окрики и топот. Я приподнялась на телеге, чтобы лучше видеть.

Четверо слуг в стандартной для их ранга темно-синей одежде несли паланкин. Темное дерево, бархатные занавески с рельефной вышивкой лентами и гладью. Сразу видно, богатая дамочка.

Роскошный транспорт неожиданно притормозил прямо напротив нас.

— Ли? — раздался приятный женский голос, и занавеска дрогнула, повинуясь тонким ухоженным пальчикам.

— Кузина Цинь! Раз видеть вас в добром здравии, — сдержанно поприветствовал даму лис.

Его конь смирно стоял рядом с телегой, то и дело воровато пытаясь прихватить пучок наваленной на доски соломы.

Дамочку видно было плохо, в паланкине царил полумрак. Наверное, так и задумывалось, чтобы неписаную красу с улицы абы кто не разглядывал. Но отчего-то мне показалось, что носик барышни презрительно сморщился.

— Вы давно не заезжали в столицу, — послушно перешла девушка на формальную речь.

Я, признаться честно, выдохнула с облегчением еще на «кузине». Окажись это бывшая невеста, впору ревновать. Очень уж заинтересованно она поздоровалась.

— Мы здесь по приглашению его императорского величества. На турнир. Как и прочие.

Лис повел рукой, обращая внимание собеседницы на усталых, пропыленных учеников в одинаковых плащах. Что характерно, он сам такой же накинул сегодня с утра, чтобы не выделяться или поддержать своих, а может, и то, и другое. Так что догадаться можно было без особых проблем.

Однако девушка предпочла изобразить дурочку.

— Вы же остановитесь в нашем доме? Папеньке будет приятно, если вы почтите нас присутствием, — прощебетала она.

— Боюсь, не смогу так сразу. Возможно, после соревнований, — вежливо увильнул Ли. — Мне бы очень хотелось побеседовать с достопочтенным господином Джун и сыграть партию в го, как в старые добрые времена, но увы — мои подопечные нуждаются в постоянном присмотре.

Цинь точно была недовольна отказом. Из паланкина повеяло холодом. Ли рефлекторно поднял щиты — я ощутила телом колебания воздуха.

Вот тут девицу проняло.

Не знаю, собирался ли господин Хайн сходу демонстрировать всем свой настоящий потенциал, но получилось как получилось.

Он не так давно объяснял, почему избегает столицы и прочих мест скопления одаренных. Любое использование магии раскрывает весь веер хвостов перед другим оборотнем.

И кузина Цинь наверняка заметила, что Ли стал гораздо сильнее, чем прежде.

— Что ж. Будь по-вашему, — медленно, задумчиво произнесла она. — Я передам папеньке, что видела вас у ворот.

Прозвучало как угроза.

Занавеска колыхнулась, скрывая содержимое паланкина. Повинуясь стуку по опоре, носильщики вновь подняли конструкцию и, шагая синхронно, поволокли дальше.

Столичных обитателей пропускали вне очереди, чтобы не создавать совсем уж зверских заторов.

Я подождала реакции лиса.

Он молчал и о чем-то напряженно размышлял. Пришлось тронуть его за рукав, приводя в чувство.

На нас глазела вся очередь. Еще бы, богатая госпожа снизошла до провинциального учителя и о чем-то с ним побеседовала!

Сплетен на полгода вперед хватит.

— Ты что-то говорила? Прости, не слышал, — встрепенулся оборотень.

— Все в порядке? — шепотом спросила, косясь в сторону самых любопытных. — На тебе лица нет.

— Странно, — невпопад сообщил господин Хайн. — Почему она меня окликнула? Если не знала, что у меня появились хвосты, о чем нам говорить?

— Может, соскучилась?

Лис мрачно хмыкнул.

— Вот уж вряд ли. Ветвь Джун первой потребовала отлучить меня от рода.

— Тебя изгнали? — ужаснулась я.

Из его рассказов складывалась гнетущая картинка, но не до такой же степени.

Следующие слова Ли меня немного успокоили:

— Нет, я сам ушел. Отец решил не вычеркивать меня из родовой книги, думал, убогий отпрыск все равно долго не протянет. Зачем пятнать честное имя семьи скандалом.

Логика местных меня частенько ставит в тупик.

Хотелось обнять несчастного недолюбленного мальчика, но мешали два обстоятельства.

Толпа вокруг — раз.

И два — мальчик успел вырасти, отрастить зубы и семь хвостов. Он далеко не такой ущербный, каким его считали родственники. А меня он может и покусать за неуместное сочувствие. Особенно прилюдное.

Но ночью я его, пожалуй, все-таки обниму. И не только.

Вдруг восьмой хвост ненароком получится?

В столицу мы попали ближе к обеду. Солнце давно миновало зенит и нещадно пекло. После нашего северного ущелья южные болотистые равнины казались душными, будто джунгли Амазонки. Только без джунглей. Деревьев в городе почти не росло, а те, что уцелели при застройке или украшали сады знати, скорее напоминали тощий кустарник.

Единственное исключение — императорский дворец.

Он занимал весь центр, простираясь на несколько гектаров. Там, за стенами, по словам Ли рос целый лес.

Нас-то туда никто не пустил и пускать не собирался. А за высокой кирпичной оградой разглядеть что-либо не представлялось возможным.

Впрочем, один флигель для нас открыли. Автономный, отделенный от основного здания не менее массивной стеной и постоянно используемый для подобных публичных мероприятий. Эдакий местный стадион.

Там же и проживать будем. Экономия: по сторонам жилые здания, в центре — просторная арена, накрытая магическим куполом.

Ставили маги древности на совесть. Ни одно заклинание не пролетит.

Каждой школе отвели личные просторные покои. Почти многоквартирный домик. Один вход, общая гостиная и семь спален в три этажа.

Слуги несколько раз якобы невзначай предупредили о запрете на магию и любое взаимодействие с остальными командами. Первое нарушение — предупреждение, второе — снятие с турнира, дисквалификация.

Строго у них тут.

С другой стороны, если не напугать как следует детишек, могут начаться взаимные пакости. Стекло в пуантах балерин покажется детским лепетом по сравнению с тем, что могут изобрести юные маги-недоучки.

Слугам выделили комнаты на первом этаже, ученики устроились на втором, меня же Ли взял с собой в «пентхаус» — небольшую башенку, по недоразумению считающуюся третьим уровнем. Половина потолка представляла собой наклонную плоскость, в самые дальние углы приходилось залезать ползком. Кровать тоже располагалась в таком вот углублении. Уютно, конечно, главное не забыть спросонья, что резко вскакивать нельзя.

Я носилась, разбирая вещи, которые слуги приволокли по узким лестницам. Ли внизу проводил очередной инструктаж.

Мысли меня одолевали мрачные.

Не к добру кузина проявила интерес к бывшему изгою.

Точно не к добру.

Но что ей могло потребоваться от опального оборотня?

Соскучилась? Не смешите мои тканые тапочки!

Такие барышни в первую очередь заботятся о собственной репутации. Прилюдная беседа с ущербным отразится на ней не лучшим образом.

Пока я размышляла, не сразу поняла, что внизу воцарилась нездоровая тишина.

Очнулась лишь от стука.

— Отчего ты стучишь в собственные покои? — спросил недоуменно мужской голос и дверь распахнулась.

Фигура в черном плаще и доспехах так драматично смотрелась в проеме, что я аж вздрогнула. Добавляла жути странная металлическая маска, рельефно изображавшая пляшущие языки пламени.

— Она у тебя немая? Обычно при виде меня орут в ужасе, — задумчиво произнес незнакомец.

— У нее сильный характер, — похвастался лис.

Я его не сразу заметила, но сейчас смогла перевести дух.

В присутствии моего оборотня мне ничего не страшно!

Незваный (по крайней мере, мной) гость осмотрелся, скинул плащ, оставшись в изрядно запыленном черном халате с ало-золотым узором, и величественно устроился на длинной скамье.

Контраст лавочки и высокопоставленного лица заставил меня нервно хихикнуть.

Бровь мужчины высокомерно поднялась.

— Можешь сесть, — милостиво разрешили мне.

Должность у него точно выше некуда, вон дракон в завитушках виднеется, знак личного расположения самого императора.

Незнакомец внушал инстинктивный трепет и уважение. Если бы не присутствие Ли в комнате, я точно бы бросилась прочь, не разбирая дороги.

А так ничего — присела, как сказали. Руки чинно сложила на коленях, глаза в пол, как положено девице.

— Итак, рассказывай. Что именно произошло в таверне шесть дней назад и почему первой в комнате оказалась ты, а не ее… Лейши? — прозвучало угрожающе.

— Сбавь обороты, Шао. Ты не на рынке, чтоб чернь пугать. Это моя невеста! — одернул его лис.

Судя по тому, как они запросто общаются, передо мной старые знакомые.

Глаза сквозь прорези маски взглянули по-другому. Не как на вошь, с омерзением и брезгливостью, а с некоторым интересом.

Надо же, прыгает!

Любопытное.

— Итак, госпожа, что произошло? — совершенно иным тоном осведомился дознаватель.

— Давайте, может, сначала познакомимся? — предложила я в ответ. — Неудобно рассказывать постороннему, как сильно мне хотелось помыться.

— У нее не только характер сильный, но и наглости через край, — сообщил Шао приятелю.

Лис согласно усмехнулся.

— Дорогая, познакомься. Это Шаобай Шуо, тайный советник его императорского величества, глава министерства безопасности. Шао, моя невеста Ронни Яо.

На фоне пафосного титула мое имя выглядело скромно, если не сказать убого. Но я гордо выпрямилась, чтобы не подвести Ли.

Он ведь подставился ради меня под удар.

Назвал своей нареченной безродную служанку.

Вообще так делать нельзя. Еще слухи пойдут, ему репутацию попортят.

— Надеюсь, вы не станете распространяться о нашей помолвке, — тонко намекнула я. — Это в некотором роде секрет.

— Поверьте, я славлюсь своей неболтливостью, — отозвался господин Шуо.

В глазах страшного советника уже откровенно плясали смешинки, и я окончательно перестала бояться.

Рассказала все, как было.

Потом еще раз, задерживаясь на разных незначительных, на мой взгляд, моментах. Почему подруга опоздала. Кто задержал ее внизу. Что я сделала, когда увидела змей. Что почувствовала. И многое, многое другое.

Когда одна из свечей прогорела, а еще три затрепетали в последнем порыве, я поняла, что выжата как тряпка. Досуха.

— Я, наверное, скоро начну путаться в показаниях и изобретать, чего не было, — честно призналась, подавляя очередной зевок. — Прошу простить, путь был долгим, а нам еще к церемонии открытия турнира готовиться.

— Она точно служанка? — повернулся к Ли его приятель. — Меня выпроваживает, как настоящая госпожа.

— У нее много талантов, — довольно усмехнулся мой оборотень.

Видя, что господин Шуо не злится, я осмелилась попросить:

— Если вы будете допрашивать Лейши, то не давите, пожалуйста. Ей выступать еще. Она и так перепугалась в тот день.

— Мы с Лейши уже побеседовали, — буднично заверил меня тайный советник императора. — Она, кстати, тоже просила обойтись с вами помягче. Похоже, вы подружились.

И снова пауза такая многозначительная.

Лейши девочка не из простых, ей тоже репутацию не стоит поганить.

Так что ответила я максимально уклончиво:

— У нее очень доброе сердце.

Не знаю, что подумал господин Шуо, но когда он ушел, я без сил стекла с лавки на пол. Да там и осталась.

Ли проводил гостя, вернулся, молча поднял меня на руки и отнес в постель. Безо всяких намеков. В любом случае я не способна была ни на что, только лежать и покряхтывать, как старая бабка, пока оборотень разминал мне шею и плечи.

Лучше любого профессионального мануальщика!

— Откат после ментального воздействия. Потерпи, сейчас полегчает, — пояснил лис.

Я аж встрепенулась.

— В смысле ментальное воздействие?

— Ну а как Шао иначе узнает, что ты не лжешь? — искренне удивился Ли. — Он маг огня, потому использовал артефакт. Был бы здесь целитель с соответствующим даром, голова бы так не болела. Но ради тебя мой старый друг поступился протоколом.

— Мог бы и не поступаться, — проворчала я, в глубине души признавая, что так действительно правильнее.

Вряд ли я так комфортно себя чувствовала бы в застенках под наблюдением имперского целителя. А пойди тайный советник официальным путем, именно это меня бы и ждало.

Здесь судебный процедурал на большого любителя-мазохиста. Пытки все еще применяются, несмотря на наличие соответствующих артефактов, определяющих правду и ложь.

В конце концов, существуют упертые индивидуумы, что напрочь отказываются сотрудничать и давать показания. И что с ними делать? Уговаривать? Вот еще.

Головная боль медленно отступала, повинуясь умелым мужским пальцам. Мозг постепенно начинал соображать и порождать вопросы.

— Все-таки, кто такая Лейши?

Я не сильно надеялась на внятный ответ. Но на всякий случай добавила:

— Я уже догадалась, что она из высшей знати. Возможно, императорская дальняя родственница. Иначе из-за нее так бы не засуетились.

— Тринадцатая дочь его императорского величества. Ее высочество Лейшуань Танли, — со вздохом сознался лис. — Ты бы все равно узнала рано или поздно. Это дворец, здесь ее все знают. Кто-то да обмолвился бы.

— Потому она и не хотела ехать, — поняла я. — Теперь многие ученики узнают, что она принцесса, и начнут лебезить и заискивать. А то и гадить исподтишка.

— Лейши постарается до последнего сохранить инкогнито. Будет выступать в маске. Мы уже обсудили этот момент, по правилам такое разрешено. Так что, надеюсь, ты не станешь…

— Конечно нет! — возмутилась я. — Она моя подруга! Раньше бы сказал, я бы за ней присмотрела лучше. Помогла, если надо.

— Ты и помогла. Спасла ей жизнь, — очень серьезно возразил Ли. — Одна против десятка Призрачных змей, да еще напавших неожиданно, она бы не выстояла.

— Кстати, уже ясно кто подложил артефакт? — заинтересовалась я, переворачиваясь.

Оборотень переключился на мои руки. Принялся проминать пальцы и ладони, массировать-вертеть запястья. По мнению местных целителей, в руках сосредоточен весь контроль над магией, да и вообще каждый орган там в определенных точках отметился, так что для постановки диагноза всего пациента щупать необязательно.

Пульс проверил и хватит.

— Расследование ведется, — уклончиво отозвался лис. — У Шао есть свои подозрения, но без доказательств он не может ничего утверждать наверняка.

— А как же утащить в застенки и пытать, пока не сознаются? — удивилась я. Потом дошло: — Ясно. Кто-то из родственников, да?

— Скорее всего, — вздохнул Ли. — Поводов желать смерти одной из младших дочерей императора немного. Она не наследует ни при каких обстоятельствах, слишком поздно родилась, то есть это не устранение препятствия на пути к престолу. Она не состоит ни в каких коалициях, не участвует в жизни дворца, но не так давно прошел слух, что ее вскоре отдадут замуж.

— Она же магичка, — удивилась я.

Все это время мне вдалбливали, что одаренные женщины замуж не выходят.

И тут на тебе поворот!

Лис хмыкнул.

— Она императорской крови. За это можно многое простить.

Логично. А потом всю жизнь попрекать тем, что опозоренную взял, и не позволять пользоваться магией, поскольку сие есть мужская привилегия.

Не завидую я бедняжке.

— И кто жених?

— Пока не объявляли. Еще и о браке-то доподлинно ничего не известно. Сама Лейши ни сном ни духом. Мне сейчас Шао по секрету рассказал. Ну да он всегда все обо всех знает, как ни крамольно это звучит — побольше самого императора.

Я нахмурилась.

Не думаю, что подруге понравится эдакий сюрприз. Не удивлюсь, если в школу она поступила как раз в расчете на то, чтобы вовсе замуж не ходить.

Видимо, кому-то еще этот брак встал поперек горла.

Иронично-то как.

— Не переживай, — истолковал по-своему мою гримасу Ли. — На дверях надежные стражи, из личной гвардии Шао. Здесь нам ничто не грозит.

— А на турнире? Случиться может разное.

— Шао проследит. Спи.

Подавая пример, лис по-кошачьи вытянулся поперек постели, вынуждая меня примоститься у него под боком.

Уютно, но роящихся в голове мыслей это не изгонит.

Интересно, кому не угодила Лейши своим существованием?

Жениху?

Ведь мужчин тут, сказать по правде, тоже не часто спрашивают, на ком они хотят жениться. Только если он сам глава рода, и то император волен приказать — вон на той, и дело с концом.

А если есть родители, то они и сговаривают, чуть ли не с пеленок. Чаще, конечно, постарше. В подростковом возрасте, когда уже ясно, есть ли дар и насколько сильный. Подбирают пару как по направлению магии — то есть воду к воде, огонь к огню, так и по родовитости.

Вполне возможно, будущий супруг не в восторге, что ему пытаются подсунуть «порченый» товар.

Лейши чудесная девушка, и учитывая прочие ее добродетели, наверняка до сих пор невинна. Но репутация дело тонкое. Иногда проще убрать невесту, чем всю жизнь мучиться с клеймом рогоносца. Особенно если мужчина попадется гордый и патриархальный до самой печенки.

Интересно, а у Ли есть невеста?

Раз его собирались изгнать за ущербность, пожалуй, нет.

Но дурное дело нехитрое. Вон, кузина уже в курсе, что у лиса теперь семь хвостов. Вполне достойный кандидат. Родители тоже скоро прознают и радостно выберут подходящую лисичку.

Если уже не выбрали.

Как можно догадаться, мне в ту ночь не спалось.

Поворочавшись и осознав, что так быстрее разбужу лиса, чем усну сама, я поднялась, накинула халат для приличия и спустилась в общий зал. За шторкой имелась небольшая кухня, она же кладовая. Мы туда выгрузили вечером свои припасы, да и дворцовые слуги не поскупились и заготовили угощение гостям. Что не съели сразу, разложили по корзинам и кувшинам и по полкам. Благодаря артефактам вдоль стен было прохладно, почти как настоящий холодильник.

Стоили подобные приборчики дорого, да еще и требовали регулярной подпитки от магов воды. Так что далеко не всем по карману.

В нашей школе таких целых два. Ли постарался. Больше некому.

Двигалась я крадучись, чтобы не потревожить сон слуг. Но кроме меня в каморке обнаружилась еще одна полуночница.

Тринадцатая принцесса рода Танли восседала прямо на разделочном столе в сапогах и тренировочном костюме. Видно, выходила размяться во двор.

В руках девушки с трудом умещался многослойный бутерброд с молодым зеленым луком перьями, толстым ломтем мяса и пластами козьего сыра. Все завернуто в лепешку, конвертиком.

Сплошное умиление. Сама ж научила на очередном привале.

Почти шаурма.

— Ты чего не спишь? — возмутилась я шепотом.

Лейши подавилась куском копченого окорока и беззвучно закашлялась.

Умничка, поставила звуковой барьер. Я и не сообразила.

Все время забываю о существовании магии и полезных бытовых заклинаний.

— А ты? — спросила подруга, жадно запив водой прямо из кувшина.

— Не могу. Допрос этот… господин Шуо все соки выжал, — пожаловалась, запрыгивая рядом и утаскивая с разделочной доски зеленый стебель.

Остренько, как раз отвлекусь на горящий язык и буду меньше думать про невесту лиса.

— Из меня тоже, — вздохнула Лейши. Помолчала, прожевала и выдала: — Я, наверное, замуж выйду скоро.

Тут уж я чуть не подавилась.

— Ты знаешь?

— Тебе господин Хайн сказал? — догадалась подруга. — Меня отец сегодня вызывал. Тайно. А самое смешное знаешь что?

— Что? — осторожно уточнила я, догадываясь, что ничего смешного не услышу. И даже отдаленно забавного.

Так и вышло.

— Мой жених — принц нагов! Наследный! — грустно усмехнулась девушка. — Папенька постарался, пристроил ненужную дочурку потеплее. На юг.

Ничего себе! В моем представлении это почти мезальянс — наследный принц и тринадцатая принцесса.

Что-то не вяжется. Зачем нагам такой унизительный договор? Да еще и невеста — магичка!

Тут вообще комбо минусов.

Версия с недовольным будущим мужем обрастала доказательствами на глазах.

— Получается, это он на тебя покушался? — ужаснулась я.

К моему удивлению, Лейши покачала головой.

— Пределов посольства в столице ни один наг или их слуги не покидали. Их группа участников турнира приехала с другого конца страны, от границы с Шийлингджи. Они бы не успели так быстро добраться до трактира. Это невозможно.

— Наемники?

— Вероятно. Господин Шуо занят допросами, но пока что ничего определенного сказать не может.

Я поежилась, потому что слишком хорошо себе представляла, чем именно занят старый приятель моего лиса.

Не завидую я мужику.

Вроде нормальный ведь, с чувством юмора и состраданием. А работенка у него собачья.

— Пока что все, что я могу сделать — носить маску, чтобы меня не узнали, и держаться подальше от представителей других школ. И не есть ничего вне этого здания. И ни к кому не прикасаться…

Не выдержав, я крепко обняла бедняжку.

Она все детство провела в борьбе за выживание. Представляю, что это такое — расти как пауки в банке. Соревнование за трон, внимание отца, милости от императора… Неудивительно, что Лейши предпочла испортить себе репутацию, стать магичкой и получить хоть какую-то самостоятельность.

Впрочем, и это ее не спасло.

— Ты его хоть видела? — задала я животрепещущий вопрос.

Понятно, что отказаться от высокой чести принцесса не осмелится. Но пока есть шанс, что это не жених ее убить пытается, можно попробовать наладить контакт.

Главное, чтоб он не страшный оказался, не старик и не подонок.

Лейши снова покачала головой.

— Он приезжал когда-то с отцом, подписывать мирный договор. Но я маленькая была, меня в зал не выпустили. Да и неинтересно мне тогда было. Кто же знал…

Девушка замолчала, сосредоточенно и ожесточенно жуя.

Я налила себе воды из чайника — тепловатой, зато кипяченой — и сочувственно вздохнула.

Помочь я несчастной ничем не могла.

Спорить с императором не осмелится никто. Даже его родная дочь. Меня же и вовсе во дворец не пустят дальше порога.

Просить нагов отказаться от брака тоже смысла нет. Договор подписан. Причем, подозреваю, как раз тогда, много лет назад. Просто обнародовали его отчего-то именно сейчас.

Очень интересно почему.

— На тебя раньше покушались? Ну, кроме обычных придворных интриг, — подумав, поправилась я.

— Нет. Не больше и не чаще чем на остальных сестер, — нахмурилась Лейши.

— Тогда вряд ли это наги. Они-то давно уже знали, кого принц в жены возьмет.

— И позволили мне учиться магии? — удивилась подруга.

— А что ты знаешь об обычаях нагов? — в свою очередь спросила я.

Потому что лично я не знала ничегошеньки.

На уроках по географии и истории нам рассказывали о великих победах дракона-императора над чешуйчато-хвостатыми соседями, с ноткой уважения — об их сильном природном даре, в основном связанном с землей, и с превосходством и некоторым злорадством — о суровых климатических условиях их страны.

Полупустыня, местами переходящая в пустыню с редкими оазисами, ущелья и непролазные скалы, а в довершение всего — Белые пески, гиблое место, откуда еще никто не возвращался.

Но о традициях и обычаях — ни слова.

Патриархат ли там, как в империи, или равноправие?

Как относятся к дару у женщин?

Правил страной нагарадж, то есть король. Значит, монархия.

— Меня берут первой женой. Старшей. Это точно, — твердо заявила Лейши.

— А сколько еще планируется?

Я так и не привыкла до конца к местному обыкновению заводить наложниц и брать вторых и третьих официальных жен.

— Не знаю, — дернула плечом девушка и разочарованно оглядела последний кусочек лепешки в руке. — Отец сказал — главное, что я первая. Остальное не важно.

Ох уж эти мужчины! Им-то не важно, не им придется потом выживать в гадючнике!

— Что еще сказал его императорское величество?

Язык можно сломать, но положено титуловать по правилам даже в приватной беседе. Иначе Лейши оскорбится. Ей-то можно папеньку называть запросто «отец», мне же до его великолепия как до небес. И относиться нужно соответственно.

— Позволил поучаствовать в турнире. Вне зависимости от результата, свадебный караван уедет сразу же после церемонии закрытия. А само бракосочетание пройдет на территории Шийлингджи.

— Наги настолько благонадежны?

— Данное слово для них священно. — Лейши покусала в задумчивости губу и добавила: — Думаю, все-таки это не они организовали покушение. Раз его высочество согласился на мне жениться, значит, поклялся беречь и защищать невесту перед императором и нагараджем. Он бы не позволил кому-то из своего окружения выставить его клятвопреступником.

— Наемники, — напомнила я мрачно.

Вот еще, верить кому-то на слово.

Несколько раз от лиса я слышала про некие магические клятвы. Те, например, что приносились знатными родами его императорскому величеству во время коронации. Они считались нерушимыми, потому что подкреплялись как собственным даром носителя, так и родовой силой. То есть если кто-то задумает ее нарушить, его спалит либо своя же магия, либо гнев предков.

Сурово, конечно.

Но не отменяет всяческих лазеек. Наверняка за столетия придумали немало способов обойти формулировки.

Я не юрист, но сходу могу выдать несколько вариантов.

«Буду оберегать невесту» вовсе не равно «мой дальний родственник не станет нанимать убийц для ее устранения». Достаточно пожаловаться в гостях на тяжкую судьбу — и вот заботливая тетушка спешит избавить племянника от обузы. Например.

Сам жених ни при чем, случайность, не более.

Мы просидели с Лейши почти до рассвета. Спать от тревоги совсем не хотелось. Не знаю как подруга, а я себя чувствовала, словно в центре шторма во время затишья. Вот-вот рванет так, что мало не покажется.

До открытия турнира оставалось еще два дня.

Мы приехали практически впритык. Для местных — непростительно поздно. Одна задержка по пути, размытая дорога, пара объездов — и позорная неявка.

Проигнорировать приглашение гораздо хуже, чем проиграть в первом же раунде.

Выходить нам никуда не нужно было. Прогулки по городу Ли решил отложить до конца мероприятия, чтобы избежать возможных проблем. Еду приносили в гостиную слуги, предварительно каждую тарелку сканировали магией люди господина Шуо. Напитки они проверяли особенно тщательно, но пока что ничего не обнаружили.

Разумеется, в четырех стенах сидеть целый день дети не смогут. На такой случай имелся довольно просторный внутренний дворик, он же будущий полигон.

Здесь мы имели право передвигаться, как нам вздумается.

Магия для участников под запретом, но никто не мешает тренироваться без нее. И без оружия, конечно же.

И никаких стычек.

Лис вытащил подопечных позаниматься дважды. До обеда и перед ужином. Оба раза гонял их до седьмого пота, заставляя повторять связки и удары по воображаемым противникам, а после еды отправил медитировать, сливаться с энергией и наполнять резерв под завязку. На турнире ни одна крупица магии лишней не будет.

Мне заняться особо было нечем. Свежая одежда для Ли лежала на постели, еда на подносе, под крышками, чтобы дольше сохранить тепло.

Я слонялась по кухне, раздумывая, что еще вкусненькое положить моему оборотню и, может, все-таки соблазнить его сегодня ночью, чтобы отвлечь от переживаний по поводу турнира.

Деликатный стук в дверь прервал мою задумчивость.

— Позовите учителя Хайна! — зычно потребовал страж по ту сторону. — К нему посетитель!

И знакомый мелодичный голос, что-то втолковывающий охранникам.

Служанка протопотала из комнаты в сторону полигона. Понеслась сообщать господину, что у него гости.

За занавеской меня видно не было. Я прислонилась к стене, с трудом унимая бьющееся сердце.

Пришла-таки кузина. Лично явилась. Интересно зачем?

Ли отыскали довольно быстро. Он не таился — заканчивал личную разминку на опустевшем в связи с поздним временем полигоне.

— Кузина Цинь? Чем обязан? — сдержанно поинтересовался он, переступив порог дома с противоположной стороны.

Удобно, когда два выхода. Один во внешний мир, другой во внутренний двор.

Служанка тенью скользнула к себе, словно ее не было.

Я судорожно сглотнула и затаила дыхание.

Сама не знаю, отчего перепугалась и решила спрятаться.

Вроде бы ничего особенного не происходило. Подумаешь, гостья явилась на ночь глядя.

Но на сердце было тревожно.

Девица бодро просеменила в центр гостиной и брезгливо огляделась.

Я наблюдала в щель между занавеской и стеной, мысленно отмечая каждую деталь. Выбившуюся кокетливую прядь, гладкий нежный шелк халата, светло-персиковый цвет которого выгодно оттенял густые черные волосы и бледную кожу.

— Мы можем поговорить где-то в более уединенной обстановке? — выдохнула юная госпожа Джун.

Ничего себе она смелая! Эдак запросто, мимоходом, попытаться порушить собственную репутацию. Ли ей хоть и родственник, но достаточно дальний, чтобы жениться в случае чего.

Оборотень тоже опешил, но быстро пришел в себя.

— Ученики сейчас отдыхают в комнатах, над нами полог тишины. Никто не подслушает. Говорите, что-то случилось?

То ли полог он поставил бракованный, то ли не рассчитал размеры, но мне все прекрасно было и слышно, и видно.

— Дело крайне деликатное, — замялась гостья. — Мне стыдно признаться в подобном позоре. Тень падет на весь род…

— Так. Вас кто-то оскорбил? — нахмурился лис.

Его кулаки сжались. Он явно готовился бить морду неизвестным.

Ревность, зародившаяся где-то в глубине, подняла свою уродливую голову. Я сопротивлялась недостойному чувству, как могла. В конце концов, все знают, что господин Хайн настоящий рыцарь без страха и упрека. Пусть здесь и понятия-то такого нет. Разумеется, его первым порывом будет броситься на защиту доброго имени дамы.

Отчего мне так мерзко тогда?

— Меня нет. Но папенька! Кредиторы! — и девица громко и некрасиво разрыдалась.

Сквозь всхлипывания и причитания выяснилось следующее.

Господин Джун не просто увлекался игрой в го. Он делал ставки. И в последнее время капитально проигрался весьма могущественным людям. Клан лисов не последний в столице, но тем хуже — ведь позор запятнает не только семейство Джун, но и на всех остальных. А значит, старейшины могут решить отречься от игромана, а вместе с ним от его ближайших родичей.

А то и сослать куда в провинцию.

— Я этого не переживууу! — завершила исповедь кузина, заливаясь слезами.

— А чем я могу помочь? — недоуменно уточнил лис. — Связей в криминальных кругах у меня нет, денег особых тоже…

— Вы же воин! Защитите нас! — выпятив нижнюю губу, потребовала девица. — Папеньке сегодня пригрозили, что заберут нас с сестрицами… в этот… дом! Неприличный! Силой!

Ого, как все серьезно!

Несмотря на подсознательную неприязнь к хорошенькой родовитой дурочке, мне ее стало жаль. Не виновата же бедняжка, что с родителем не повезло.

Если девушек действительно похитят, обратного пути не будет. Даже в современном мне обществе на проституток смотрят косо, а здесь прямая дорога в петлю или в монастырь. Еще и не каждый примет, потому что порченая.

— Просто поживите у нас пару дней, до турнира! Можете всех учеников перевезти! — видя, что Ли сомневается, кузина прибавила жару.

Мой благородный оборотень задумался всерьез.

Правилами подобное не возбранялось. Ученики, проживавшие в столице, приезжали в первый день соревнований прямо из дома.

Но безопасно ли это?

Нам своих покушений мало, еще чужие предотвращать?

— Я поеду с вами, — решил наконец Ли. — Остальные останутся здесь. Надеюсь, кредиторы дядюшки Джун не сведущи в магии?

— Нет, обычные люди. Наверное. Хотя один из них вроде бы наемник, — заюлила Цинь.

— Разберемся! — зловеще пообещал лис.

Вышел за дверь и принялся вполголоса раздавать указания дежурным стражникам.

Оставшись в одиночестве посреди гостиной, кузина воровато огляделась.

Моя интуиция взвыла неблагим матом.

Что эта щучка задумала?

В два шага подскочив к общему обеденному столу, Цинь шлепнула на него свиток, перевязанный простенькой бечевой с алой восковой печатью, и тут же вернулась на место.

Вовремя.

Ли пронесся мимо нее по лестнице, бросив по дороге:

— Мне нужно собраться.

Тут уже я запаниковала.

Наверняка он захочет, чтобы я ему помогла переодеться. Начнет звать, меня нет и нет. Придется раскрывать свое укрытие. Станет ясно, что я подслушивала. По мне, ничего страшного, но тут же честь благородной девы задета!

И послание это таинственное!

Интересно, для кого?

Вопреки ожиданиям, Ли не стал меня разыскивать. Справился сам и вскоре снова появился в гостиной, готовый к подвигам.

На свиток, призывно белеющий посреди столешницы, лис не обратил ни малейшего внимания. Словно не заметил.

Но он всегда все замечает. Как же так?

Тем более сейчас, когда все в напряжении и ожидают подвоха со всех сторон.

Я проводила парочку негодующим взглядом, тщательно сдерживая рвущийся наружу гнев.

На самом пороге лис неожиданно обернулся, безошибочно уставился на задернутую занавеску кухни и подмигнул.

У меня отлегло от сердца.

Значит, не потерял голову, понимает, что делает.

Теперь бы и мне разобраться.

Не подходя близко к подозрительному свитку, я прошмыгнула к дверям, распахнула их и окликнула стражей.

— Значит так, ребятки. Зайдите на минуточку.

Мужчины переглянулись. Приказа такого не поступало, но почему бы и нет. Один из них боком протиснулся в гостиную, брякнув оружием.

— Что видишь на столе? — требовательно вопросила я.

— Поднос с фруктами, — отрапортовал охранник.

— А еще?

Тот нахмурился, прищурился, изучая стол.

Свиток по-прежнему лежал почти на середине, но видела его только я! Непорядок. Придется пойти на крайние меры.

— Ну-ка позовите сюда вашего господина Шуо. Только по-тихому.

Глаза у бравых охранников стали по пятаку. Кажется, за всю долгую службу к их начальству никто так панибратски не обращался.

Однако просьбу выполнили беспрекословно, предостережению насчет секретности вняли.

Когда слуги вернулись и принялись разбирать продукты, готовясь к завтрашнему дню, свиток так и лежал посреди стола.

На него по-прежнему никто не обращал внимания.

Я попыталась разглядеть, кому он предназначался.

Непонятно. Подписи нет, адресат не указан. Гладкая бумага, дорогая на вид. И штамп на восковой печати смазан, не понять, откуда послание. Угадывается нечто крылатое. Возможно, дракон?

Неужели лично от императора?

Приближалась ночь. Все участники турнира уже отдыхали в своих комнатах. Я тоже поднялась в мансарду и чуть не заорала, обнаружив на лавочке знакомую черную тень.

— Вы ж сами просили тайно, — обиженно протянул господин Шуо, пока я пыталась отдышаться и удержать в груди отчаянно колотящееся сердце.

— Не до такой же степени! — просипела, падая рядом на лавочку. — У нас тут неожиданные проблемы.

И принялась вкратце пересказывать события вечера.

По поводу разглашения чужой тайны я не испытывала ни малейших угрызений совести.

Во-первых, скорее всего, тайный советник давно в курсе пагубных пристрастий главы семейства Джун. Если они имеют место быть вообще.

А во-вторых, жизни Ли и Лейши важнее репутации посторонних девиц.

— Погодите-ка! — неожиданно вскинул руку гость. Для разнообразия званый. — Кажется, внизу разворачивается проклятие подчинения!

— Не говорите, что оно тоже нагового производства, — вздохнула я, вслед за господином Шуо стремительно скатываясь вниз по лестнице.

Кроме меня и тайного советника никто и ухом не повел. В том числе маги на страже нашей безопасности.

— Уволю к предкам! — пробормотал себе под нос господин Шуо, глядя, как принцесса деревянной походкой, сжимая в одной руке развернутый свиток, в другой палочку с куриным шашлыком, идет к выходу.

И ни одна собака ее не останавливает!

— Вы хоть видите эту бумагу? — с нескрываемым облегчением выдохнула я.

Советник мрачно кивнул.

— Заклинание именное. Сработало при прикосновении. Сверху еще не поскупились на манок, настроенный на ауру, — перечислил гость, напряженно наблюдая за зачарованной Лейши. — Серьезно подошли.

— Похоже, еще и отвод глаз, — прищурившись, я оглядела подругу и заметила, что воздух вокруг нее дрожал, словно над раскаленным асфальтом в жаркий день.

Удивительно, что мне удалось это разглядеть. Раньше я не была так чувствительна к чужим заклинаниям.

— У вас невероятный талант видеть сокрытое, — похвалил меня господин Шуо. — Прошу прощения, если вам покажется мой вопрос нетактичным или странным… Вам не приходилось ранее умирать?

Спина не просто похолодела — она заледенела.

— А что? — просипела я, не чувствуя языка.

— Обычно подобные умения приобретают те, кто побывал за гранью, — буднично пояснил тайный советник. — Потому и спрашиваю.

— Я почти утонула. Один раз, — зачем-то уточнила на всякий случай. Мол, нечасто это со мной. Изредка.

Оглянулась на Лейши, что почти скрылась за поворотом коридора.

Стражи никак не отреагировали на ее уход. Их инструктаж включал в себя досмотр приходящих, а не задержание уходящих.

— Я пойду с ней! — решительно заявила я, оглядывая себя. Вроде вид приличный, пусть и скромный. Гладкий халат без вышивки, простенькая рубашка, удобные тапочки. На них не написано что они домашние. — Прослежу. Можете на меня какую-нибудь следилку повесить?

Господин Шуо в своей манере хмыкнул и кивком разрешил мне действовать.

С трудом догнав Лейши, я вцепилась в ее рукав намертво.

Пойдем вместе, посмотрим, куда нас приведет проклятие.

Сначала я думала, что принцессу хотят просто выманить из дворца, чтобы убить без помех. Все-таки если кто-то решится на покушение в стенах флигеля, это ляжет пятном на репутацию самого императора. Как же, не уберег гостя.

Пусть не он лично, конечно, за безопасность отвечает, но территория-то его.

Но чем дальше мы уходили с Лейши, тем яснее становилось, что ее ведут в определенное место.

Дома вокруг становились все скромнее, заборы из кирпичных стали деревянными, а затем и вовсе исчезли. Потянулись узкие улочки с натянутыми поперек веревками, на которых сушилось белье.

Жизнь в столице не залог богатства. Многие семьи давно разорились, но продолжали занимать дома предков. Одни сдавали комнаты приезжим, чтобы продержаться на плаву, другие организовывали лавки и мастерские, третьи продавали детей во временное рабство. Или себя.

Очередной переулок закончился тупиком.

Я уж было решила, что «навигатор» в письме ошибся, но тут справа зловеще скрипнула дверь, и нас с Лейши втянули в темное, затхлое помещение.

— Почему их две? Должна быть одна, — проворчал в темноте мужской пропитой бас.

— Тащи обеих, госпожа разберется! — буркнул другой, и нас за шкирки потащили куда-то по тесному коридору.

Подруга обмякла и не думала сопротивляться. Похоже, магия окончательно ее подчинила. Я тоже на всякий случай не дергалась. Не хватало еще попасться гадам под горячую руку.

А что, если неведомая госпожа сейчас прикажет от меня избавиться?

Вся авантюрность задуманной мной спасательной миссии развернулась иным боком.

Кто бы меня теперь спас!

Надеюсь, господин Шуо оправдает свою репутацию и успеет вовремя.

Коридор вильнул раз, другой. Мы оказались на свежем воздухе, в узком дворике внутри здания.

На качелях, то и дело отталкиваясь изящной ножкой, обутой в дорогую вышитую туфельку, сидела очаровательная незнакомка. Молодая, ненамного старше Лейши. Лет двадцать, может двадцать пять.

Здесь женщины старели как-то резко. До сорока — персики, а потом раз, и изюм. Если магии нет. Если есть и дар силен — юность можно было продлить почти до бесконечности.

Удивительно, что желающих стать магичками было так мало. Наверное, считали важнее репутацию и замужество, а не внешний вид.

Белоснежный халат, сияющее персиковое одеяние под ним, светлая ровная кожа — девушку можно было бы принять за призрака, если бы не скрипящая под подошвой галька и не поскрипывающие под ее весом перекладины качелей.

— Пришли! Наконец-то! — воскликнула она, спрыгивая, и застыла, уставившись на меня. — А это еще кто?

— Они вместе пришли. Ее в расход? — удерживавший меня за локоть бугай встряхнул лапищей, так что чуть не вывернул плечо.

— Нет, так даже лучше, — ласково улыбнулась незнакомка.

Мне стало нехорошо. От ее оскала повеяло чем-то ледяным и хищным одновременно. Словно барракуда подплыла и сейчас раздумывала: перекусить меня пополам сразу или по кусочку отгрызать, позволив жертве побрыкаться.

— Заберите у нее свиток. Я хочу, чтобы она осознавала происходящее, — негромко приказала девица.

Откуда-то тут же явилась целая гурьба служанок.

Это так они секретность сохраняют? На них же форменные одежды с гербом. Мне он незнаком, но описать смогу запросто.

«А ты не выживешь, чтобы его описать», — подсказал внутренний голос.

Ну да, логично.

Барышня уверена в собственной безнаказанности, вот и решила поиграть с жертвами напоследок.

Нас с Лейши плотно связали лентами, почти как мумий завернули от плеч до пояса в считанные мгновения. Я и пискнуть не успела, подруга и подавно. Но от транса очнулась сразу же, как из ее ладони забрали проклятый — буквально — свиток.

Лейши растерянно огляделась. Ее взгляд остановился на заказчице похищения, да так и прикипел.

— Риу? Ты? — изумленно пробормотала принцесса.

Они знакомы. Этого следовало ожидать.

— А ты думала, отец тебя опять вызывает? Размечталась! — фыркнула… принцесса?

Еще одна?

Вот их развелось-то в моем окружении. Куда ни плюнь, сплошные принцессы и знать.

Только я деревенщина.

— Это ты прислала свиток? Но как… на входе же стражи, они должны были все проверить!

— У меня есть доверенные люди, — оскалилась сестрица. — В отличие от тебя, они знают, что такое верность и преданность.

— Я никогда тебя не предавала, Риу! — возмутилась Лейши.

— Никогда? А кто собирается замуж за Ивенга?! — взвизгнула девица, уже не сдерживаясь и не играя на публику.

Ее хорошенькое личико перекосило гримасой ненависти.

— За кого? — с искренним недоумением переспросила подруга. Покопалась в памяти и сообразила: — А, принца нагов! Прости, конечно, но для меня это был такой же сюрприз, как и для тебя.

— Не прощу! — гордо задрала носик юная преступница. — Ты специально все подстроила!

— Потому ты подослала Призрачных змей? Ты до такой степени меня ненавидишь? — грустно уточнила Лейши.

Если бы взглядом можно было убивать, мы с подругой тут же осыпались бы кучками пепла. Полыхая яростью, принцесса подошла ближе, встала нос к носу с соперницей.

Злоба ее не красила. Породистые черты исказились, тщательно нанесенная помада смазалась в углу рта, словно девушка только что отведала чьей-то крови. Видок у нее был дикий и, честно признаю, пугающий.

Но Лейши не сдвинулась ни на миллиметр.

— На твоем месте должна быть я! У нас любовь давно! А ты как всегда все только портишь! — прошипела ей в лицо сестра.

— Я понятия не имела, что отец принял подобное решение, — ровно ответила тринадцатая принцесса. — И совершенно не в восторге. Однако мое мнение никому не интересно, даже тебе.

— Но ты все равно поедешь.

В голосе Риу не было вопроса. Обреченная уверенность. Бешенство словно по щелчку выключателя сменилось тоской и отстраненностью.

У девицы конкретная проблема с кукушечкой, что того и гляди улетит. Я не психолог, но комната с мягкими стенами по ней плачет. Власть такой давать — конец дворцу.

Его императорское величество я теперь очень даже понимаю. Наверняка папенька в курсе, что дочурка того, потому и не выдал ее замуж за наследника Шийлингджи невзирая на все взаимные чувства. Там в перспективе трон и всемогущество. Риу такого наворотит, что прошлые стычки на границах с нагами покажутся конфетками.

А может, и чувств-то никаких со стороны принца нет. Дева могла все придумать и поверить в собственную фантазию.

— Приказ императора не обсуждается. Кому знать, как не тебе, — мягко заметила Лейши.

Зря она пытается переубедить сумасшедшую.

Но донести намек я не успела.

Прозвучала звонкая пощечина.

— Уууу! — завопила Риу, держась за ушибленную руку.

— Каменный доспех, — буднично пояснила Лейши, высвобождаясь из ленточных оков небрежным движением плеч.

Я так не умела, и тихо отступила в сторонку, чтобы не путаться под ногами профессионала.

— Я, кажется, что-то сломала! — прохныкала девица.

— Попробуешь еще раз ударить — точно сломаешь! — холодно заверила ее Лейши и развернулась к стражникам. — Не советую.

Рекомендациям они не вняли и бросились на хрупкую с виду противницу вдвоем. Бугаи явно часто работали в паре, потому действовали слаженно, синхронно.

И на пол легли ровненько и одновременно.

— Чего ты хочешь? Денег? Украшений? У меня много! — словно обезумев, Риу принялась сдирать с себя драгоценности. Серьги рванула так, что одна из мочек закровоточила. — Я отдам тебе все, только уезжай! Скройся! Не мешай мне жить!

— Я никогда не пыталась тебе мешать. Наоборот. Тянулась к старшей сестре за мудростью и наставлениями, — грустно сообщила Лейши.

Бесценные камни в изысканной оправе со звоном рассыпались под ее ногами. Принцесса и взглядом их не удостоила.

— Ты не сможешь дать мне того, что я хочу. К сожалению.

— Чего же ты хочешь? — тяжело дыша, спросила Риу.

— Свободы.

С этими словами подруга развернулась и двинулась в сторону выхода.

Служанки испуганно прянули в разные стороны. Лишь бы госпожа не решила, что они пытаются помешать!

Ворота затряслись и рухнули, на лету превращаясь в невесомое облачко пыли.

Но не Лейши их уничтожила.

И не господин Шуо.

Это был Ли.

А за его спиной угрожающе распушились аж восемь хвостов разом.

На то, чтобы угомонить взбешенного лисодемона, ушел остаток ночи.

Он никак не хотел прощать старого приятеля за то, что Шуо не вмешался в ход похищения.

— У тебя следы от веревок! — возмущенно пыхтел Ли, собственноручно замазывая оные целебной мазью.

— Подумаешь, мелочи. Зато у тебя восьмой хвостик! — я покосилась на нервно колышущиеся за спиной оборотня прелести. Давно хочу их потискать, но спросить не решаюсь. Занятно, конечно. Все остальное уже трогала, а это — нет. Самая интимная часть тела, получается.

— И седая прядь! — рявкнул лис.

Я вздрогнула и перевела взгляд на его шевелюру. Ну, две волосинки вроде светлее обычного.

— И вообще я постарел на десять лет! — продолжал бухтеть Ли.

— Заклинатели живут вечно, — поддела я его.

— Если их не угробят склонные к риску жены! — проворчал оборотень.

Я притихла, переваривая оговорку.

Это он на что намекнул, интересно?

Но дальше лис молчал, как партизан.

А утром нас обоих вызвали во дворец.

Первым делом я впала в панику. Мне совершенно нечего было надеть! Ни один наряд не годился для аудиенции у самого императора.

Я металась по комнате, пока Ли меня не перехватил, не поцеловал и не объяснил, что роскошного одеяния от меня никто и не ждет. Встреча будет происходить через ширму, ибо лицезреть императора — честь для избранных. Ни я, ни даже он к таковым не относимся.

И богатство вышивки оценивать будут разве что провожающие нас слуги.

Ну, перескажут потом, посплетничают. Но за скромность не казнят.

К счастью.

Я немного успокоилась, натянула самое приличное из того, что было, и поплелась вслед за оборотнем.

Идти было сравнительно недалеко — через сад насквозь, потом по лабиринту коридоров и крытых переходов. В общей сложности кварталов десять, наверное, если сравнить с обычным мегаполисом.

Минут сорок.

За это время я успела перенервничать, остыть, снова себя накрутить и надумать с десяток не слишком приятных для себя исходов.

Все-таки я подвергла опасности жизнь ее высочества, использовав ее как наживку. Господин Шуо тоже поучаствовал в авантюре, но ему можно, по должности положено. А я кто? Никто, правильно.

На меня все шишки свалить — милое дело.

— Господин Линхин Хайн Джунху, госпожа Ронни Яо! — громогласно объявил у высоченных золоченых дверей слуга.

И створки распахнулись, пропуская нас в просторный зал для аудиенций.

Его императорское величество пришел позднее. Мы успели подойти к самому трону, отгороженному от простых смертных полупрозрачной ширмой. Опуститься на колени на специальные подушечки — особая честь, говорящая о благосклонности, между прочим. Неугодным и осколки камней подложить могли. Замерли, упираясь лбами в пол.

Я и не заметила, в какой момент трон оказался уже занят.

— Поднимитесь, — прозвучал усталый, зрелый баритон. Его обладатель еще не состарился, но определенно успел пожить. — Я благодарен вам за спасение моей дочери. Просите любую награду.

Лаконично и по существу.

Жаль, что меня заранее не предупредили. Я бы хоть придумать успела!

— Благодарность вашего величества уже великая честь для ничтожной! — брякнула, не особо соображая от волнения, что говорю.

Рядом сквозь зубы зашипел лис, но поздно. Слово уже вылетело.

— Отложенная услуга. Смело, — протянул император. — Но жизнь малышки Лейшуань мне дороже. Хорошо, быть по сему. А ты что хочешь, отвергнутый сын славного рода? Наверное, вернуться в семью с почетом? Титул министра? Знак чиновника?

— Прошу позволить госпоже Яо стать моей женой, — снова утыкаясь лицом в пол, произнес Ли.

Тишину, воцарившуюся после этого в зале, можно было пощупать рукой.

— Ты с ума сошел! — прошипела я, стоило за нами захлопнуться украшенным золотом и драгоценными камнями дверям. — Мог просить все что угодно!

— А получил высочайшее благословение на брак!

Дурной от счастья лис сиял не хуже алмазов в узоре.

— Теперь мне не посмеют запретить жениться на тебе. Сам император одобрил наш союз!

— Точно псих, — вздохнула я.

Осуждение выдавливалось с трудом. Хотелось завизжать от восторга как девчонка и повиснуть на шее оборотня.

Он действительно предпочел всем богатствам, почестям и славе — меня!

Невероятно.

Так не бывает.

Но Ли в который раз умудрился удивить.

Благословение императора — дело серьезное. Отменить помолвку теперь не выйдет, хоть я и не собиралась. Отныне Ли — мой жених, а я его невеста. И никакие козни родственников не увенчаются успехом.

— Мне предлагают занять пост старшего учителя в школе при дворце, — неожиданно огорошил будущий муж. — Возможно, доверят обучать не только принцев, но и принцесс.

— А чего хочешь ты?

— Предпочту услышать это от тебя, — лукаво усмехнулся оборотень.

— Я хочу домой! А если император пожелает, пусть присылает своих детей к нам. Инкогнито. Им польза — посмотрят, как простые люди живут. И нам прибыль.

— Моя практичная женушка! — фыркнул Ли и, неожиданно подхватив за талию, закружил меня по открытому коридору, не обращая внимания на неодобрительные шепотки слуг.

Плевать на них.

Мне сам император теперь должен!