А вы вот все про французский флаг шутите, где белую полосу по середине надо отстегивающейся делать. Избито.

Набор пользовался успехом. Понятно, что играть Georgian legion затруднительно — в солдатах явно не хватает боевого духа — но вот диорамы с ним делать людям понравилось.

Georgian legion, ставший буквально лицом коллаборационистов западного фронта, которые только и делали, что сдавались, сделал это не вполне заслуженно.

Видимо, как это бывает ы Грузии, пролез по протекции.

На самом деле смешного тут мало, это подразделение СС, было прямо таки подразделением SS, и все эти обвесы с черепами полагались ему вполне заслуженно. История Georgian legion началась аж в 1938 году, в Берлине. Собственно, именно тогда было создано «Грузинское бюро» под руководством князя Абхази, что сделало сотрудничество грузинских эмигрантов с нацистами легальным.

Пока грузинские болтуны обсуждали устройство «освобожденной Грузии», немцы выбрали для неё престолонаследника, князя Багратиона Мухранского (я тоже не сразу правильно прочитал) и начали ваять боевые крылья.

В процессе, и название «бюро», и начальники менялись. Пока, наконец, все это не подчинили уже нормальному, человеческому, немецкому командованию. Похоже, грузинские добровольцы поучаствовали в войне в Польше. В качестве диверсантов. Грузины с поляками плотно дружили на почве общей ненависти к советам еще в 1922-м, и имели некоторое представление о театре боевых действий.

Впрочем, даже если так, заметного ничего сделать там они не смогли, или не успели. Но, после начала войны с СССР, кое-какие грузины обнаружились в составе подразделений… Абвера.

'Секретное распоряжение

Отдел иностранной контрразведки № 53/41

Берлин 20 июня 1941 г.

Для выполнения полученных от 1-го оперативного отдела военно-полевого штаба указаний о том, чтобы для использования нефтяных районов обеспечить разложение в Советской России, рабочему штабу Румыния поручается создать организацию Тамара, на которую возлагаются следующие задачи:

Подготовить силами грузин организацию восстания на территории Грузии.

Руководство организацией возложить на обер-лейтенанта доктора Крамера (2-й отдел контрразведки). Заместителем назначается фельдфебель доктор Хауфе (контрразведка 2).'

Впрочем, преувеличивать суровую решимость грузин из Германии восстановить монархию в самой Грузии, не стоит. Несколько «Тамар» имели в своем составе по полтора десятка человек. Не похоже, чтобы Абвер всерьез рассчитывал на успех, или даже на саму возможность грузинского промонархического восстания.

Если, вдруг, вам понравилась идея сама по себе, то могу порадовать — Багратионы-Мухо… В общем, ветвь не прервалась. И все еще ждет преданных последователей.

Ниже славный отпрыск императорских, королевских и царских домов Грузии, Великобритании, Германии, Испании, Норвегии, Швеции, Дании и России, надёжа и опора возрождения монархии, великий «Князь» Гога Романов-Мухранский-Гогенцоллерн собственной персоной.

Вручает медальку некоему… Кхм… Вручает, в общем. Иные подробности неизвестны, но знайте — ряды промонархистского движения ширятся и вбирают в себя только лучших людей:

К 1942-му игрища Абвера в грузинские правительства в эмиграции и прочие всякие перевороты, окончательно были отодвинуты на второй план. На первый план вышла война, которая явно шла не по плану. По плану-то было уже пора пить баварское и девок делить, а приходилось всё ещё в окопах вшей кормить. В общем, ситуация складывалась так, что приходилось думать не о будущих сателлитах, а как бы войну дальше воевать. Тем более, что за все то время, пока Абвер крутил «Тамарами» на Кавказе, практически единственный успех был в установке связи с чеченскими бандами.

Эти банды были многочисленны и не только словом, но и делом, доказали готовность буквально утопить тылы красных в крови, если им дадут немного оружия и уважения. Но есть нюанс. Эта перспективная связь была установлена во время операции «Шамиль», в ходе которой предполагалось захватить грозненский нефтеперерабатывающий завод. Сама операция тоже была довольно перспективной. И вот она, как ни обидно, провалилась. Злые бандиты в союзниках, это хорошо. Но не так хорошо, как нефтеперерабатывающий завод, как вы понимаете.

Будучи человеком включенным в инфополе, у меня выработалось стойкое предубеждение против «особистов» времен войны, которые только и делали, что советским солдатам жизнь портили. Сейчас, весьма поверхностно изучая историю Великой Отечественной, я с удивлением обнаруживаю настоящий второй фронт, развернутый немцами против СССР с помощью культивирования всевозможных группировок и прямых забросок диверсионных групп. Настоящие бои шли даже в Казахстане. Так что, нервозность по поводу немецких диверсантов и шпионов, была вполне оправданна.

Итак, в конце 1941-го года, наконец, был создан Джорджия Легион. Пришло время повоевать грузинам за светлое будущее немецкого рейха. Вообще, технически, военные формирования чисто грузин у немцев уже были. У Абвера было специальное подразделение, «Бергманн». И вот оно насчитывало в своих рядах аж три грузинских стрелковых роты (1-я, 4-я и 5-я) общей численностью в 700 человек. Но это после отзыва и вливания туда «Тамар». Грузинские военнослужащие этого спецподразделения совершенно точно участвовали в бою. В операции по захвату стратегически важного моста в районе Пятигорска. Может, даже в двух боях.

Дело в том, что Абвер использовал грузин для разложения советской армии. Ведение агитации через громкоговорители, например. Нельзя сказать, что это не приносило никаких результатов. Однажды грузинская рота «Бергмана» смогла распропагандировать соотечественников из 414-й советской грузинской стрелковой дивизии, занимавшей в октябре-ноябре 1942 года линию фронта Бено-Юрт. Мунедар-Юрт южнее ст. Ищерской. В результате ведения передач через громкоговорители, на грузинском языке на сторону бергмановцев почти полностью перешел 3-й батальон 1375-го стрелкового полка дивизии и личный состав одной из артиллерийских батарей. Из — за разложения личного состава эта советская дивизия была снята с передовой и заменена азербайджанской национальной дивизией. И ее подразделения также подверглись пропаганде со стороны «Бергманна». Но теперь передачи вела уже азербайджанская рота подразделения. То есть, это были не боевые части, а пропагандистские.

А вот Грузинский Легион — это уже совсем другое дело. Это возможность заявить о себе, как о национальной силе. В огне и крови вырвать у будущего независимость для своей нации и страны. Впрочем, эта уникальная возможность выпала не только грузинам. В январе — феврале 1942 г., на территории Польши германское командование создало штабы и учебные лагеря сразу аж четырех легионов — Туркестанского (привет Турции), Кавказско-магометанского, Грузинского (Сакартвело бы одобрил) и Армянского (вообще внезапно). Если до этого всякие боевые «Тамары» не доходили численностью и до роты, то теперь в каждый легион удалось набрать аж четыре батальона (один рабочий) по 800–1000 человек каждый. Объяснялось это просто — в легионы зачислялись «добровольцы» из концлагерей. Разумеется, сколько там было грузин — вопрос открытый. Возможностью спастись воспользовались все, кто только смог.

Подобные «добровольцы», имевшие выбор из мучительной смерти прямо сейчас, и возможностью хотя бы пожрать перед смертью, не вызывали у немецкого командования особого доверия. Как позже выяснилось, не зря. Батальон грузинского легиона с номером 795 и личным именем «Шалва Маглакелидзе» (у них там у всех были пафосные имена, 798-й «Царь Ираклий II», 799-й «Давид Строитель», 822-й «Царица Тамара» и т.д.) прибыл на фронт. И немедленно проявил себя с лучшей стороны. А именно — начал разбегаться. Батальон состоял из 934 «грузин» и 41 немца. Командовал им обер-лейтенант Ширр и полковник Ш. Маглакелидзе. В первый же день убёгло в ночь 13 человек. Короче, немцам пришлось принять меры и охранять грузин так, как будто они уже были военнопленные. Сведения довольно обрывочны, можно судить о ситуации из довольно сухих немецких докладов. Так, например, в ночь с 9 на 10 октября группа просоветски настроенных солдат батальона во главе с командиром взвода штабной роты М. Мурманидзе предприняла попытку перехода на советскую сторону. Заговорщиков выдал немцам свой же унтер-офицер и перебежчик-грузин из 392-й грузинской советской дивизии. Заговорщики были расстреляны. Но 33 человека смогли переплыть реку Баксан и присоединиться к советским частям.

Короче, батальон был реорганизован в дорожно-строительную часть.

Тем не менее, батальоны грузинского легиона показали себя на фронте сносно. 795-й батальон даже отбил несколько атак, а до этого распропагандировал противостоящую ему грузинскую советскую дивизию. Но очень быстро, самой силой вещей, грузинские батальоны (в Польше их создали всего 8, еще 4 на Украине) заняли нишу тыловых подразделений. Все же, к чести грузин стоит отметить, что попытки использовать их в качестве карателей по большей части провалились — бессмысленная жестокость оказалась слишком уж европейской чертой. А потом, после поражения под Сталинградом, Гитлер отдал приказ убрать все части союзников с фронта — слишком уж они были ненадежные. И грузины попали под эту метлу.

Хотя под Курском поучаствовало в боях четыре батальона Грузинского Легиона, так сказать, второго основания — что говорит скорее о бардаке у немцев, где предприимчивость отдельных командиров портит кровь всяким любителям истории вроде меня. Поэтому этих «грузин» (про них решительно ничего не понятно, у них даже обозначения другие) я вынесу за скобки и никогда про них больше не буду вспоминать. Тем более, что они не особо долго отсвечивали, их довольно быстро всех поубивали. Кроме II/198 батальона. Этот был переброшен с Украины в Северную Италию и передан в состав 2-го танкового корпуса СС. Успел, сука, убежать. Потом, вместе с СС-вцами воевал против партизан в районе Джунео, Домодосолле и Брешии. А вот строительно-дорожные части грузин, внезапно, попали под это Гитлеровское сокращение без всяких поблажек. В дальнейшем судьба «грузинских» батальонов сложилась по разному.

В конце 1943 года 797-й батальон был переброшен во Францию (район Лиона) и впоследствии разоружен немцами как ненадежный.

822-й батальон располагался до февраля 1945 года в Зандвурте (Дания) и ещё один батальон отдыхал в Греции.

Все же грузинам определенно везет с климатом. Но не всем. 795-й батальон вляпался и прямо таки воевал за древний Шербур против союзников.

798-й был благополучно блокирован в Сен-Назере.

823-й. Провел прекрасную осень Рейха на Нормандских островах.

Помимо этих частей, к концу войны, из комнат с самыми мягкими и самыми желтыми стенами повыползали интересные личности и тоже поучаствовали в истории. Как смогли. Например, в 1944 году, внезапно появилась грузинская боевая группа (полк). Под командованием штандартенфюрера СС князя П. Цулукидзе.

Просто остановитесь на секунду, оцените, как звучит.

Появился он (полк, не князь) в не совсем традиционной для создания грузинских военных сил месте. Не в Польше, даже не на Украине, а в Северной Италии. Этот полк был частью более глобального замысла. В планы немецкого командования входило объединение грузин с Северокавказским полком СС Кучука Улагая для последующего развертывания в Горскую Кавказскую дивизию под командованием генерал-майора белоэмигранта Лазаря Бичерахова (не гуглится). По сути, предполагалось создать карательные войска против итальянцев. Хороший был план. Надежный, как грузинские часы.

Фото: Кущыку Уэлэгъэй. Штандартенфюррер СС, истинный ариец, характер стойкий, нордический.

Во время боев в провинции Вальдосолла 80 грузин примкнули к гарибальдийской партизанской бригаде, еще 5 человек присоединились к ним позднее. Еще 36 грузин перешли к партизанам, когда гарибальдийцы атаковали немецкую автоколонну, в грузовиках которой сидели грузины. В тот же день это пополнение, не снимая немецкой формы, вступило в бой против немцев. В сражении за город Гравеллона грузины шли в авангарде наступающих. Какое-то невнятное «Кавказское истребительно-противонковое подразделение» повоевало на Одере и в Берлине, но кроме красивого названия, похоже похвастать ему особо нечем.

Мы оба знаем, дорогой мой читатель, что вся эта тягомотина тебя изрядно утомила, поэтому ты просто хочешь сказать «Ладно, давай, рассказывай что там с 822-м и погнали по домам». Ведь ты же проницателен и внимателен, и помнишь, что мы бросили его в Дании, но только до февраля 1945-го.

В феврале 1945-го, 800 грузин были переброшены немцами с материка на остров Тексель для отдыха и несения охранной службы. И именно там, на острове Тексель, Грузинский Легион написал огнем и кровью самые яркие страницы своей боевой истории. Действительно, война уже заканчивалась, можно было не успеть. Так как союзники с захватом острова всё тянули, грузины начали воевать с теми, кто рядом. Они начали воевать против немцев. Вообще, грузины удивительный народ, конечно. Восстание грузинского батальона против немцев началось 6 апреля 1945, и продолжалось. Продолжалось до 5 мая, капитуляции немцев в Нидерландах. А потом продолжалось до 8 мая, капитуляции немцев в Германии. Но и этот звонок, только для союзников, вы же понимаете. Грузины этим восстанием так занозили немцам, что те буквально толпами перли на остров, стараясь успеть поубивать всех грузин до того, как союзники заметят. Грузины были резко против. И, что куда интереснее, оказались в состоянии веско аргументировать свои возражения. Битва на острове быстро достигла крайнего ожесточения и продолжалась, и продолжалась. Пока союзнички клювом щелкали, немцы пригнали два полка, подвезли артиллерию и боеприпасы… Но грузины стойко оборонялись. Пожалуй, именно об этом боевом эпизоде грузинского легиона, я напишу более подробно.

Вечер 5 апреля 1945 на острове Тексел кончился буднично. И только старожилы читали в едва уловимых приметах моря, по полету птиц, по цвету дюн, по направлению ветра, что завтра наступит новый день. Но, не для всех.

Ладно, на самом деле когда дело касается людей, то погода становится образцом предсказуемости.

Остров Тексел был важным элементом «Атлантического вала», береговых укреплений Третьего Рейха выстроенных против союзников. Для того, чтобы таковым стать, на нем (острове) были установлены, последовательно, немецкий флаг, береговые батареи, мины и колючая проволока. А в феврале, в качестве усиления гарнизона, туда был переброшен 177-й пехотный полк. Именно это и стало началом конца.

Дело в том, что 177-й пехотный полк был создан на основе 822-го батальона СС «Царица Тамара». И поэтому состоял из примерно 900 грузин и 150 немцев. Операцию по смене гендера и превращению именного батальона в номерной полк провели буквально на днях. И была она, скорее, декоративная — дело в том, что «Царица Тамара» как бы это сказать… В общем солдаты носили форму войск СС, а к концу войны, как вы понимаете, такая форма могла стать причиной некоторых недоразумений.

Имя «Царица Тамара», батальон, к счастью, не успел как следует «прославить». Батальон был сформирован в июне 1943 года из грузин, набранных оккупационными немецкими войсками из лагерей для советских военнопленных на территории Польши. Случилось это рядом с Радом. Город такой. Там же батальон первоначально использовался для карательных действий против партизан. Но, как я уже упоминал, каратели грузины выпуска начала прошлого века, были никакие. Или, просто не могли соревноваться с признанными энтузиастами этого нелегкого дела — украинскими и прибалтийскими частями СС.

Уже 24 августа 1943 года, «Царицу» послали. На запад. И она прибыла в Зандвоорт 30-го августа. В Зандвоорте батальон и простоял до начала февраля 1945 года, после чего его послали на остров.

Как видите, боевой путь у батальона, пока, вполне типичный для грузинских частей немецкой армии. Никакой.

Но что-то в воздухе острова было такое, что все изменило. Командир батальона, Клаус Брайтнер, утверждал, то все изменило известие о том, что батальон (простите, теперь полк) разделяют. Часть личного состава остается на острове рыть окопы, часть убывает куда-то там. Может, даже на войну. «Ну, вы же знаете этих грузин» — как бы говорит нам Клаус между строк. Вот он, кстати:

Горячо любимый своими подчиненными офицер, кстати. По утверждению самого Клауса.

Скорее всего эта нацистская сволочь врёт. Я так думаю, потому как постоянно натыкаюсь на противоречия в его показаниях. На самом деле, есть серьезные основания предполагать, что в его батальоне давно и серьезно велась подготовка к восстанию. Крайне законспирированный комитет грузинского батальона уже наладил связи с голландским подпольем и даже имел сношения с английским командованием. Последнее, кстати, англосаксы подтверждают. Вот только сношения с англосаксами обычно заканчивается… Но, об этом после. Приказ Клауса, как подозревает историк Георгий Мамулиа, был вообще провокацией, в попытке заставить подполье задергаться, наделать ошибок, раскрыть себя. Короче, Клаус планировал всех переиграть. Разумеется, в конце войны был такой бардак, что подтвердить или опровергнуть наличие такого приказа сверху не представляется возможным. И вот тут Георгий Мамулиа, вполне уверенно утверждает, что англичане были против восстания, считая, что это может привести «лишь к ненужным жертвам».

Дело в том, что голландское подполье было, во многом, прокоммунистическим. Вы же понимаете, что это даже хуже нацистов? И поэтому помогать таким голландцам англичане не планировали. Вот только свою твердую позицию до голландского подполья они, как-то так получилось, не донесли.

В ночь с 5 на 6, посвященные в заговор грузинские солдаты заявились в гости к своим немецким сослуживцам. А потом, крикнули «С днем рождения!», встретившемуся у казармы ефрейтору Алексу Рейнхарду. На русском языке. По легенде, это был условный сигнал.

Как я уже говорил, грузинские части СС, были неким аналогом стройбата. То есть, оружия им обычно не давали. Но, зато у них были разрешены к ношению ножи. Очень зря.

Пока ефрейтор пребывал в обескураженности и машинально улыбался, приветливые добрые люди окружили его, схватили за руки, винтовку, ноги и перерезали горло. И пошли искать следующего именинника.

Восстание быстро стало всеобщим — к организаторам стихийно присоединялись все остальные ненемцы. И не только из грузинского батальона, но и местные голандцы. К утру оказалось, что центр острова захвачен восставшими. Однако, береговые батареи по прежнему в руках немцев. Это предопределило дальнейший ход событий.

Клаус Брайтнер, по утверждениям очевидцев, сбежавший от обожавших его подчиненных в одних подштанниках, проявил непотопляемость своего существа. Ну, сначала, выжил. А позже он выстроил стройную теорию своего бегства с двумя офицерами. По его личной версии, он не сразу, но во всем разобрался, и начал быстро предпринимать меры. А именно — добрался до береговой батареи и доложил о произошедшем. Что он там рассмотрел впотьмах, загадка. Скорее всего он доложил о высадке союзников. Так или иначе, он выжил.

А вот четыреста (± два вагона) немцев, еще вечером живших на острове, к утру уже этим похвастаться не могли. Считается, что большая часть из них была перерезана во сне. Что либо делает глав восставших одними из самых выдающихся организаторов в истории (им только на луну людей запускать, вот уж у кого все работать будет), либо выдает крайнюю ожесточенность грузин, готовых буквально на куски рвать своих «коллег» по службе.

Мотивация решает. Тимбилдинг у Клауса на высоте был, прямо скажем. По его собственным словам, из состава вверенной части, у Клауса осталось в подчинении «Около 10 человек, которые тем или иным способом смогли избежать резни. Наряду с этим такое же количество людей по служебным делам находились вне острова.»

В результате ночных поздравлений с днем рождения и обмена подарками (грузины, как вы понимаете, обычно дарили нож, часто один и тот же, зато по многу раз), у восставших на руках оказалось не очень много, но достаточно, стрелкового оружия. Судя по тому, что немедленный штурм береговых батарей предпринят не был — грузины в принципе не рассчитывали на продолжение истории. Или, вернее, рассчитывали, но теперь должен был быть выход англичан. Голландцы, примкнувшие к восставшим, тоже ждали этого же.

Пока все ждали английского выхода, немцы подтянули боевые части. Причем, не только пехоту, но артиллерию, бронетехнику и авиацию. По факту — немцы вбомбили в землю городок на острове, высадили десант по побережью, и с прикрытием артиллерии и используя огнеметы, двинули на зачистку.

Быстро выяснилось, что опции «сдаться» у грузин нет. Их тупо расстреливали на месте. «Вах, генацвали, ты тут подожди, я ночью вернусь», — сказали грузины, рассеялись на мелкие группы и ушли в дюны. Противостоять в открытом, правильном бою вермахту они не могли. Что хуже для вермахта, они все же могли не дать себя убить просто так.

Бои быстро достигли крайнего ожесточения. Немцы буквально опустошали остров, сжигая фермы и убивая скот, надеясь заморить грузин голодом. Те, в ответ, тоже убивали, но уже всякую дрянь, которую не жалко. Надо сказать, что карательная операция быстро сдулась и превратилась в жестокую войну на истощение. Чередуя смелые вылазки и засады с периодами «лежки», «Царица Тамара» вполне успешно противостояла группировке примерно в 2000 человек. Скорее всего больше, если накинуть сюда люфтваффе и артиллерию. Да ещё, при этом, не имея никакого тяжелого вооружения. Абсолютно уступая немцам во всем, от снабжения и численности, до вооружения и управления, разрозненные группы не только умудрялись выжить, но еще и дали настоящий, кровопролитный, взрослый бой.

Примерно через месяц, к 5 мая, немцы контролировали примерно то же, что контролировали в начале свое карательной экспедиции. Вроде как почти весь остров. Но, есть нюанс… Остров, может и почти весь немецкий, но вот пули по нему летают, то и дело, грузинские.

Немцы развернулись на острове, как в последний раз. Прямо по взрослому. Грузины стреляли в немцев из засад, а те хватали гражданских в заложники, сжигали хутора и расстреливали их хозяев по подозрению в помощи восставшим. По всему острову пылали фермы, расстреливались заложники из мирного населения, короче, прям восточный фронт в миниатюре.

Разумеется, грузинам это неравное противостояние далось нелегко. Ещё 25 апреля погиб один из вождей восстания, Лоладзе. Шалва Лоладзе, капитан советских ВВС, был сбит в 1942 году и попал в плен, прошел через концлагеря. Очевидно, что Лоладзе вступил в легион, опасаясь неминуемой смерти. Он был если не самым значимым лидером восстания, то уж точно одним из наиболее харизматичных.

Тем временем, Германия капитулировала. Но это было проигнорировано немецкой карательной экспедицией на острове Тесель. Официально, немцы не знали. А среди голландцев первые слухи появились лишь 15 мая. Голландцы приводят слова участника событий «…один человек с материка переплыл залив и сообщил нам новость — Германия сдалась. Местные обрадовались — развесили повсюду лозунги „Да здравствует освобождение!“. Но немцы начали их срывать…»

Брайтнер «отказался поверить в капитуляцию». Не верил он активно — в этот день Вермахт провёл парад в городке Ден-Бурге. Германия слила катка, все пишут ГГ и собирают вермахт в лагеря военнопленных, фюрер коптится в воронке, а по улицам острова маршировали отряды немцев под знамёнами со свастикой, скандируя: «Хайль Гитлер!»

Немцам связаться с материком было не так уж трудно, ведь у немцев были многочисленные радиостанции. Но в том-то и дело, что нацисты сами этого не хотели. Брайтнер позже объяснял: «Каждый знал: война проиграна. Но мы хотели отомстить грузинам». Немцы воспринимали происходящее на острове как дело личное. Как способ отомстить «предателям». Унтерменшам-предателям. Ну, то есть дело священное. Англичане поймут и лезть не будут.

Хотя, конечно, все же накал борьбы начал спадать. Один из последних боев произошел 18 мая: отряд Згенти во время вылазки убил десятерых германских солдат, уничтожил два танка. В какой-то момент Сопротивление отправило на материк связного, но в этот раз мимо англичан. Нашли канадскую часть поблизости. И на Текселе, 20 мая 1945, высадились наконец-то канадские солдаты, а немецкий гарнизон сложил оружие. За два дня канадцы разоружили 1535 немцев. Советские силы СМЕРШ прибыли на Тексель и взяли под контроль 228 оставшихся в живых грузин. Количество погибших на Текселе немцев оценивается как минимум в 812 человек, грузин — 563, голландцев — около 120.

Героические военнослужащие «Царицы Томары», как только попали в СССР, в этой империи зла… Короче, дело понятное, их тут же репрессировали. А потом репрессировали тех, кто видел как их репрессировали. А потом репрессировали тех, кто видел как репрессировали тех, кто видел как репрессировали их. Короче, всех репрессировали, даже котов и лампы.

Если не считать тот факт, что боевые действия на острове слегка подзатянулись, — этот эпизод не так уж и заметен на фоне поистине титанических битв Второй Мировой. Почему же мы о нем сейчас говорим? О, все дело в голландцах. Как бы вам объяснить…

Смотрите. Это советская энциклопедия «История Второй Мировой Войны 1939–1945». В 12 томах.

У меня в детве такая была, я её всю прочитал. После этого у меня жизнь-то и испортилась, мне кажется.

А вот это, «Нидерланды во Второй Мировой войне.» Щупает её сам автор — Loe de Jong (1914–2005).

А вы что думали, нидерландцы мало поучаствовали во ВМВ? Вот, больше так не думайте. Сами на фотку посмотрите.

Как вы понимаете, с таким вниманием к деталям, пройти мимо подобного восстания на своей территории, голландцы просто не могли. На острове есть несколько музеев, кладбище… Правда, тут есть некоторая ирония. Дело в том, что если с запада смотреть, то всякие там грузины, якуты и прочие — они на одно лицо. Русские, короче. Поэтому восстание это, хоть и достаточно известно, но все же оно… русское. И кладбище имени Шалвы Лоладзе, полностью называется «Русское кладбище имени Шалвы Лоладзе». Поэтому, хотя сам эпизод на острове хорошо известен, конкретно с грузинами он у широкой общественности не ассоциируется. Правда Саакашвили туда приезжал, подчеркивал национальную принадлежность погибших.

Теперь надо вернуться к англичанам. Я наткнулся на довольно большие абзацы, которые спокойно и внятно объясняют, почему же англичане сначала не высадились, а потом вообще забыли про остров, про который им было известно, что там готовится восстание. Но выберу самый маленький:

«Главари мятежников не могли не знать, что рассчитывать на помощь английского командования в данной ситуации не приходилось, — например расставляет точки над и своей книге грузинский историк Мамулиа. — Английское командование через своих эмиссаров в Голландии открыто предупредило о нежелательности мятежа, могущего привести лишь к ненужным человеческим жертвам!»

А вот что говорит Ной Гонгладзе, один из лидеров восставших: «Обещали на третий день восстания, однако никакого десанта не последовало. До 15 мая 1945 года никто на острове не знал, что война окончилась. Только 20 мая высадились канадские солдаты и заставили немцев сложить оружие»

Кстати, Ной Гонгладзе по какой-то загадочной причине не был репрессирован! Но это, видимо, просто какое-то упущение. Он работал после войны директором дома отдыха. И другой заметный участник событий, Евгений Артемидзе, не попал в лагеря, поселился в Манглиси и дожил до 2010 года. Вообще, как только за именем гуглится человек, вдруг выясняется, что его не репрессировали. Но ведь кого-то же репрессировали. Мне теперь даже интересно — а за что?

Вернемся к англичанам. Кроме самих грузин, не в курсе про их внятный и решительный отказ было и голландское подполье. И англосаксонская забывчивость их тоже удивила — в конце концов они отправили эмиссара к канадцам, хотя сношали их… сношения были с англичанами. Версия англичан «Мы ясно дали понять, что резко против, вы сами все заварили» — честно говоря, шита белыми нитками. Сначала их не так поняли, потом они забыли про остров… Тем не менее, учитывая что на Крите англичане не постеснялись воевать против местных греческих партизан вместе с немцами(!), голландцы решили не обострять.

Война закончилась и начинался новый мир. Мы же из этой истории можем сделать только два вывода:

1) Если грузин загнать в угол, они могут воевать не хуже, чем немцы. А может и лучше, если у них в углу будет артиллерия и авиация.

2) Не сношайтесь с англичанами.

Французы:

Кавалерийский корпус генерала Приу. Франция со времен столетней войны славилась своей кавалерией, вот и в 1940-м, тоже не ударила в грязь лицом — кавалерия французов оказалась хороша. Почти пять сотен танков, не шутка.

Дело в том, что в тумане войны «Польской кампании» союзники, всё же, разглядели мечущиеся по Польше крупные немецкие механизированные соединения, которые постоянно оказывались в нужное время в нужном месте. С точки зрения немцев, конечно, в нужное. Вот для поляков эта подвижность была головной болью. В связи с этим французы активизировали формирование собственных механизированных дивизий. Надо сказать, что на всем что делали французские генералы, лежала печать многолетнего опыта (у них там надо было хорошо поискать, чтобы найти мальчика в больших погонах младше лет семидесяти). А опыт уверенно говорил об одном — танки надо равномерно распределять по фронту в порядках пехоты. И нахера нам эти ваши танковые дивизии, вообще не понятно. Но у немцев есть, нам тоже надо. Поэтому, даже если все же со скрипом формировали танковые части, то делали вид, что это кавалерия. Полки драгунские, танки «кавалерийские». Наформировали кавалерийских соединений с вкраплениями танков — круто, в общем, было. Весело. До того как Польша скурвилась.

Как только Польша получила от немцев бодрящего леща реальности, который сбросил её с лихих кавалерийских копыт, все тут же начали метаться. Что делать? Что делать⁈ Вдруг оказалось, что во Франции уже есть наработки по подобным соединениям. Подобным немецким механизированным. Но, теоретически, действующим очень в духе кавалерии, что было французским генералам близко и понятно. Первым таким соединением была Первая Division Légère Mécanique (DLM), или Легкая Механизированная Дивизия. Созданная ещё в 1936-м. Это, по сути, проект одного человека, генерала Флавиньи, который был начальником французской кавалерии с 1931 по 1936 гг. Первая DLM была сформирована в 1936-м, а после того как генерала подвинули, дело заглохло до 1940. Тем не менее три DLM французы сформировать до войны успели, последнюю уже в феврале.

Флавиньи был кавалеристом, и делал кавалерию будущего, на танках. Но это не отменяло его любовь к танчикам и большим пушкам, поэтому эти дивизии оказались довольно удачными соединениями. И именно с ними пришлось иметь дело немецким панцерам.

Всего кавалерийский корпус Приу имел 478 танков, в том числе 411 пушечных.

В разведбатах было ещё 80 пушечных бронеавтомобилей.

Половина танков (236 единиц) имели 47-мм или длинноствольные 37-мм пушки, способные бороться практически с любой бронетехникой того времени.

К маю 1940 года каждая лёгкая механизированная дивизия насчитывала три мотопехотных батальона, около 10 400 бойцов и 3400 транспортных средств.

Немцы:

План немцев «Удар серпом по яйцам» часто называемый на западе план «Гельб», а немцами «планом Манштейна», подразумевал следующее:

связать основные французские войска, особенно подвижные соединения, боем на территории Бельгии. Именно там, где немцы нанесли основной удар во время Первой Мировой. Сыграть на чувствах, так сказать. И, как только французы увязнут, ударить в неожиданном месте (считавшееся ранее непроходимыми Ардены).

План был прост, и потому красив. Прорвав относительно слабую оборону в пересеченной местности, следовало как можно скорее протащить по узкому трафику моторизированные соединения в тыл французам и… Ну и дальше по обстановке. Планы постоянно менялись. Но главное, всё держалось на том, что основные силы французов будут в это время очень заняты.

Во многом задача развлечь французов ложилась на плечи 16-го танкового корпуса немцев. Поэтому расово верно будет писать XVI — го корпуса. В него входили 3-я и, уже знакомая нам по Польше, 4-я танковые дивизии вермахта. Присутствие 4-й танковой намекает на некоторые проблемы — сказал бы я, будь чуть более предвзят. Но пара не самых удачных атак еще не повод вешать ярлыки. Именно навстречу этому немецкому XVI-му танковому корпусу из двух дивизий и выдвинулся французский «Корпус механизированной кавалерии» (ах как звучит) генерала Приу, в котором были 2-я и 3-я DLM. Почти рыцарский поединок.

Обе дивизии немецкого 16-го танкового корпуса имели в своем составе 655 машин, в том числе:

50 «четвёрок»,

82 «тройки»,

234 «двойки»,

252 пулемётные «единички»

37 командирских танков

Из этих машин пушечными были лишь 366, причём только средние немецкие машины могли бороться с основной массой танков противника, да и то не со всеми — S35 c его наклонной 36-мм бронёй корпуса и 56-мм башней был по зубам немецкой 37-мм пушке лишь с небольших дистанций. В то же время, 47-мм французская пушка этого танка пробивала броню средних немецких танков на дистанции свыше 2 км.

Сравнение сил сторон по танкам:

Суть в том, что «техники, способной эффективно бороться с танками врага, у немцев имелось 132 единицы ('тройки» и «четверки»), у французов же почти вдвое больше — 236 машин, даже если не считать «Рено» и «Гочкисы» с короткоствольными 37-мм пушками.«(Здесь и далее цитирую по Владиславу Гончарову). 'Правда, в немецкой танковой дивизии имелось заметно больше противотанковых средств: до полутора сотен 37-мм пушек, а главное — 18 тяжёлых 88-мм зенитных орудий на механической тяге, способных уничтожить любой танк в зоне своей видимости. И это против 40 противотанковых орудий во всём корпусе Приу!»

Расположение сторон:

Ну, тут все просто. Вон на карте можно посмотреть:

11 мая 1940го XVI-й опрокинул бельгийские войска и погнал их вдаль. Но, как оказалось, это был хитрый бельгийский план — они отступали к заранее оговоренным позициям, на которых их должны были подпереть английские и французские войска.

Вовремя прискакать на запланированные позиции успела только французская мехокавалерия. Генерал Приу позже напишет в воспоминаниях, что почти ничего не было готово к обороне. А там, где укрепления начали возводиться они находились совершенно не там, где нужно (отчасти это объясняется тем, что французы и бельгийцы старались избежать урона городам). В общем, конь не валялся, окапываться надо, считай, заново. Но, процитирую Приу «Противник не дал нам такой возможности!»

Думаете теперь то мы всё знаем о численности противников? Не совсем. Даже помимо постоянно появляющихся на сцене соединений то немецкой пехоты, то бельгийских соединений и французской пехоты.

На фото ниже немецкие солдаты под прикрытием противотанковой САУ Panzerjager I, попавшие под огонь на дороге между Анню и Мердорпом. Бельгия, май 1940. На фото самоходки есть, в документах нет. Возможно эта самоходка из немецкой пехотной дивизии, я не знаю. Однако, мутная ситуация с самоходками нам еще не раз встретится в будущем, пока просто оставим это за скобками.

Сейчас у некоторых олдскулы сведет. Есть такой город, в принятой русской транскрипции Анну. Но к игре «Anno 1701» он отношения не имеет, увы. Для того, чтобы так прочитать, французы пишут «Hannut». Прилагаю карту, он на ней над «Huy»-ем. Который читается как Уи. (Побродить по улицам: Яндекс-карты 50.672152, 5.077743 (Hannuit/Анню) и Гугл-карты 50.67209197067257, 5.075357799422213 (Hannut/Анню).

Реально странно в этих французских чтениях то, что Eben Emael так и читается, Ебен Ёмаель. Но к черту словесность, мы тут для другого собрались.

Где-то в этом лобке мира и случилось первое столкновение крупных танковых сил Второй Мировой.

Разминочный раунд случился 12 мая 1940-го. Встретились мехокавалеристы и панцервагоны рано утром. Со стороны французов была разведка, а вот немцы заявились в Анно сразу боевой группой Эбербаха. Немцы к тому времени уже пользовались боевыми группами — это соединения без четкого состава, выкраиваемые из наличных сил и, по возможности, подстраиваемые под текущие задачи. Назывались такие временные соединения по фамилии командира. До курносого Эбербаха мы еще доберемся, но уже на Восточном фронте. Пока стоит знать только то, что это не человек, а легенда.

Итак, немцы гонят бельгийцев, добегают до французов, и… Блицкриг! Натиск, стремительная атака, кровь, кишки расп… — думал я. Но нет. Нащупав друг друга, стороны подтягивают какую-то артиллерию и начинают ей долбить друг друга, изредка постреливая и из винтовок. Возня вполне в духе начала гражданской войны в России.

Городок Анну находился прямо посередине рубежа, который приказано французам занять. А это армия, хоть и французская, тут принято делать как приказано. И поэтому французы попытались войти в городок теми отрядами, которые были под рукой. Это были спешенные кавалеристы. Но в центре городка они встретились с немецкой пехотой и Pz.II.

Солдаты и офицеры 4-й танковой немцев, я напомню, уже покоптились в Мокре и прожарились в Варшаве. Не удивительно, что не имеющие опыта городских боев французы, да еще и без противотанкового вооружения, не смогли их выбить из городка.

«Даже с истово верующей монашкой есть ещё, как минимум, два варианта!» — подумали французы. И повторили атаку. Теперь в бой пошли «Гочкис» H35. Это был легкий танк. Всего то чуть больше 12 тонн. Сносная пушка. Их французы сделали к началу войны примерно 1200 штук.

В атаку их пошло много, 21 штука. И тут оказалось, что у немцев есть Pz.III и Pz.IV. Которые либо очень удачно подошли, либо ловко спрятаны в засаду. На фото Pz.Kpfw.III в Марселе.

В любом случае, французские танки оказались в огневом мешке. Чисто технически французские танки превосходили немецкие танки по толщине брони, у французов была 34-мм круговая броня корпуса и 40-мм круговая броня башни. Почти как у нашего Т-34. Но, в условиях городского боя, когда дистанция до вражеского танка была иногда меньше ста метров, французская броня точно так же не держала снаряды пушек Pz.III и Pz.IV, как и немецкая французские снаряды. Слишком близко.

Ситуация, и без того сложная для французов, усугублялась активными действиями немецкой пехоты. К тому же, выяснилось, что в одноместной башне французского танка, где командир заряжал, наводил и стрелял из пушки, не хватает, собственно, командира. Вдобавок, у французских танков, несмотря на формальное равенство калибра пушек, была ниже начальная скорость снаряда. И они часто не пробивали броню Pz.IV. Поэтому за время боя французы потеряли 11 «Гочкисов», немцы — 5 машин.

Тем не менее, французы видя, что проигрывают по очкам, смогли более-менее организованно отойти. Что само по себе немного удивительно, учитывая что во французских танках не было раций (Или они были, но не работали) и приказы в бою предполагалось отдавать руками.

Бой был неудачным для французов, но и немцам он дался не легко. Иначе чем объяснить то, что Эбербах остался в Анну на весь день, ожидая подхода основных сил и не ведя активную разведку боем, прощупывая передний край обороны французов. Хотя, танки немецкого 1-го батальона 35-го немецкого танкового полка попытались преследовать противника и дошли до города Тин, где уничтожили четыре «Гочкиса», но были вынуждены вернуться, поскольку остались без сопровождения панцергренадеров (мотопехоты).

У французов был один день на подготовку. Они скорректировали планы, отойдя на рубеж чуть западнее запланированного и попытавшись организовать там оборону.

Наверх понеслись доклады. Как во французских, так и в немецких, сочно и подробно сообщалось о чудовищных потерях противника, и потом, тускло и между делом, о невыполнении поставленных задач. Естественно всем командующим штабы раздали дистанционных пинков, поэтому с рассветом 13 мая командиры обеих сторон погнали своих солдат навстречу их великой вечной славе и своего мелкого продвижения по службе.

Однако, немцы вообще и Эбербах в частности, торопились не спеша. Они уже нахлебались внезапных оборонительных рубежей с фланга в Польше и хотели точно знать, что их ждет впереди. Поэтому до 9 утра было тихо. Немцы сосредотачивались. И пошли вперед только после того, как в небе повис немецкий самолет-разведчик. Зато, как утверждал Приу, напали сразу по всему фронту.

К этому моменту уже были подтянуты основные силы и немецкого XVI-го, и французского кавалерийского. Я напомню, это сотни танков, орудий, десятки тысяч человек с обеих сторон. Причем, французы, как выяснилось, тоже хотели сходить в атаку и попробовать немцев на зуб как следует. Поэтому сражение, по сути, было встречным.

И тут на французов вдруг обрушились две сотни немецких пикировщиков. Французы ответили высылкой на прикрытие своих порядков 2 (Двух. Штук. Две штуки. Я не забыл нолик.) истребителей и огнем 75- и 105-мм орудий по наступающим танкам немцев. У немцев, внезапно, бардак. Их артиллерия все еще не готова. Не вполне понятно, она не подошла, или не подвезли снарядов. Короче, обычный немецкий бардак. И только у зениток 88-мм всё отлично, потому как они на скоростных тягачах и все возят с собой. Но зениток мало. Поэтому французы дали немцам как следует. Даже ветераны Первой Мировой были впечатлены плотностью залпов французских орудий. Описывали в выражениях вроде «Вулкан огня».

Видимо, это смутило немцев и они отошли на флангах. Что, в свою очередь, воодушевило французов и шесть S35 из состава 2-й лёгкой механизированной дивизии, ранее не участвовавшей в бою, атаковали южный фланг 4-й танковой дивизии.

На картинке «Сомуа» S35. Почти двадцать тонн, 36-мм броня в передней проекции, 47-мм пушка! Средний танк, по мнению французов. Тяжёлая страшная дура, по мнению немцев.

И, внезапно, французские S35 нарвались на огонь 88-ми миллиметровых зениток, ставших к тому времени у немцев уже своеобразными палочками-выручалочками на все случаи жизни. Благодаря точности боя, разрушительной поражающей силе и главное, подвижности. Эти «Ахт-ахт», как называли их немцы, постоянно будут портить союзникам все планы всегда оказываясь в нужном месте, в нужное время. Но во Франции немцы только учились, и им просто повезло, что французы буквально сами напоролись на огонь этих неприятно результативных пушек. Но это не значит, что французы сыграли с немцами в сухую.

На фото немецкая самоходка с 88-ми миллиметровкой, разбитая и сожженная в районе Жамблу, 1940-й год:

Тем временем в центре немецкие танки продолжили атаку. Позиции перед ними были как следует перекопаны авиационными бомбами, к тому же на узком фронте, примерно в пять километров, немцы сосредоточили очень много бронетехники. Французские танкисты тяжело пережили налет. Такого пиздеца, надо полагать, они никогда еще в жизни не испытывали. Однако, они действуют хладнокровно и профессионально. Выводят свои средние танки, «Сомуа» свежего 1-го кавалерийского полка 3-й лёгкой механизированной дивизии (42 боевых машины) в сторону и наносят фланговый удар по разворачивающимся боевым порядкам 4-й танковой дивизии. Немцы принимают бой и разворачиваются им на встречу.

Французские и немецкие танки ведут вполне себе чистый, танковый, встречный бой. В этот раз преимущество французских машин раскрывается в полной мере — французы заявили о 50 подбитых и сожжённых немецких танках. Правда, и от двух французских эскадронов к вечеру осталось лишь 16 боеспособных машин — остальные либо погибли, либо требовали длительного ремонта. Танк командира одного из взводов вышел из боя, израсходовав все снаряды и имея следы 29 попаданий, однако не получил серьезных повреждений.

На правом фланге немцам особенно не повезло — эскадрон средних танков S35 2-й лёгкой механизированной дивизии в городке Креэне, через который немцы пытались обойти французские позиции с юга, встретили немецкие танки на удачных позициях. Здесь взвод лейтенанта Лоциски смог уничтожить 4 немецких танка, батарею противотанковых пушек и несколько грузовиков.

Этот день однозначно показал — немецкие танки почти бессильны против средних французских танков. Немецкие 37-мм пушки могут пробить броню «Сомуа» лишь с очень малого расстояния, в то время как французские 47-мм пушки поражают немецкие машины на любой дистанции.

В городке Тин, в паре километров западнее Анну, французам также удалось отбить попытку глубокого охвата. Здесь был уничтожен и танк командира 35-го танкового полка полковника Эбербаха (впоследствии ставшего командиром 4-й танковой дивизии). До конца дня S35 уничтожили ещё несколько немецких танков, однако к вечеру французы были вынуждены оставить Тин и Креэн под напором подошедшей немецкой пехоты. Французские танки и пехота отошли на 5 км западнее, на вторую линию обороны (Мердорп, Жандренуй и Жандрен), прикрытую речкой Ор-Жош.

К восьми вечера сражение затихло, сведясь к перестрелке пушек и танков на большой дистанции. Но немцы опять попытались нащупать фланг французов и обойти его — и им это удалось. Они нашли слабое прикрытие из моторизированной пехоты, подогнали танки и начали было давить. Однако, французы выдвинули свои танки и ударили во фланг немецкой боевой группе, предварительно обработав её из противотанковых и полевых пушек. Немцы пишут, что подбили 8 из 11 участвовавших в контратаке французских танков. Французы в очередной раз говорят о полной неуязвимости французских танков под огнем немецких. В любом случае, немецкая атака отбита.

Косвенно, подавляющее преимущество французских танков немцы признают. Сразу же после боя появилась инструкция, запрещавшая лёгким немецким Pz.II вступать в бой со средними танками противника. S35 должны были уничтожаться, в первую очередь, 88-мм зенитками и 105-мм гаубицами прямой наводкой, а также средними танками и противотанковыми орудиями.

Понеся тяжелые потери, не найдя слабых мест обороны, Эбербах, который сам в этот день оказался в танке, который подбили и сожгли, не теряет энтузиазма. Французам могло показаться, что с наступлением темноты, бой утихнет, как вчера. Но нет, поздно вечером немцы идут в новую атаку.

Артиллерия немцев по прежнему неэффективна, зато у них оказалось под рукой много пехоты. По крайней мере, больше чем у французов. Пользуясь сумерками и под прикрытием танков, пехотинцы на броневиках прорываются под французскими снарядами на южном фланге. Им противостоит уже сильно потрепанный 1-й кирасирский полк. Против частей 3-й танковой у него десять уцелевших «Сомуа» и примерно столько же «Гочкисов». Утром их было почти по полсотни.

У французов кончаются боеприпасы для пулеметов и пехоты, топливо, снаряды к артиллерии.

Немцы наконец нащупывают участок слабого сопротивления, подвигают 1-й кирасирский и начинают расширять прорыв. «Сворачивая фронт», нападая во фланг франузским частям стоящим на рубеже обороны. Двигаясь вдоль застройки, пользуясь прикрытием своей артиллерии и танков, немецкая пехота ведет упорный и тяжелый бой. Французы не могут контратаковать — немцы активизируются по всему фронту и демонстрируют атакующие действия. Впрочем, иногда и в самом деле атакуют. У французов нет резервов, к тому же, в условиях ночного боя, ситуация выходит из под контроля французского командования, которое не может оценить обстановку.

В конце концов, к полуночи 3-ей DLM пришлось отойти ещё на 2–3 км, заняв оборону на рубеже Жош — Рамийи. 2-я DLM отступила гораздо дальше, в ночь с 13 на 14 мая отойдя на юг от Перве за бельгийский противотанковый ров, подготовленный для линии «Диль». Лишь тут немцы так же приостановили своё продвижение в ожидании подхода тылов с боеприпасами и топливом. До Жамблу отсюда оставалось ещё 15 км.

Забавно, но эта битва у Анну, 13 мая 1940-го года, считается практически эталонно-танковой.

На следующий день, 14 мая, ситуация изменилась — к обеим сторонам начали подходить отставшие пехота и артиллерия, сражение из сугубо танкового превратилось в общевойсковое.

Утром 14 мая механокавалеристы Приу оказались в сложном положении. Англичане все еще кочепались где-то в тылах, а бельгийцы наоборот, как следует навоевавшись, сваливали с передовой в тыл. От чего фланги изрядно поредевшего кавалерийского корпуса французов обнажились, и стало откровенно зябко жить.

Немцы впрочем, тоже поистрепались. Они продолжали искать слабые места в наспех установленном французском переднем крае, и это им удавалось. Но французы быстро учились — теперь они держали свои аналоги боевых групп, подвижные подразделения с противотанковыми пушками и танками, которые встречали прорвавшихся немцев за своими боевыми порядками. Это оказалась очень рабочая тактика.

Например, в 12:30 по берлинскому времени 8-я рота 35-го танкового полка немцев попыталась обойти Жамблу с севера. Силами трёх десятков танков она выдвинулась от деревни Бодсе к железнодорожной линии между Жамблу и городком Эрнаж, но была остановлена огнём французской артиллерии, потеряв 9 машин. 6-я рота этого же полка не сумела помочь ей из-за «уничтожающего вражеского огня».

В течении всего 14 мая 4-я танковая дивизия немцев так и не смогла потеснить французов. Ещё и понесла заметные потери. А вот у 3-й танковой дела шли заметно лучше. Возможно, им помогла погода. И то, что им противостояли бельгийцы. Нет, бельгийцы ожесточенно отстреливались, но у них просто не было достаточного количества противотанковых средств. Короче, 3-я танковая оседлала шоссе.

В какой-то момент протяженное поле боя превратилось в арену мелких стычек, вплоть до поединков отдельных бронемашин. И вот тут, конечно, наличие у немцев радиосвязи дало им колоссальное преимущество. Ну и плюс высокая нагрузка на экипажи французских машин. Командиры французских танков явно не справлялись и с меткой стрельбой, и с отслеживанием остановки на поле боя. К вечеру к французам подошли марроканские полки. И отдельные танковые соединения, 13-й и 35-й батальоны по 45 «Рено» R35 и «Гочкисов» H35. Танки тут же были брошены в контратаки против немецких танков, которые начали глубокий охват города, марроканцы закрепились на рубеже обороны и развернули свои противотанковые пушки. У немцев, аналогично подошла пехотная и моторизированная дивизия.

Вечером, немецкая 4-я танковая, частью сил, вместе со свежем мотострелковым батальоном попыталась повторить успех ночной атаки вчерашнего дня. Но марокканцы, в силу ли естественного окраса или просто врожденной отмороженности, стояли насмерть. Еще и метко стреляли. Противотанкисты 2-го полка марокканских стрелков заявили 7 бронемашин уничтоженными. Те самые ли это марроканские стрелки, которые прославятся массовыми изнасилованиями всех (крайне толерантно, без различия пола) в Италии в 1943-м? Нет. Этих почти всех тут убьют. Но я забегаю вперед.

Контратаки французов делали и без того напряженную ситуацию даже опасной, потому командующий немецким танковым корпусом решает прекратить бой и дает приказ 4-й танковой закрепиться. Это, технически, не первый случай, когда немецкие войска остановлены. Но первый приказ подобного рода для такого крупного немецкого соединения.

Утром 15 мая, как ни странно всё того же, 1940-го года, Приу получил приказ генерала Бланшара — вывести обе дивизии в резерв 1-й армии. Думаете, французы наконец смогли осознать опыт борьбы с танковыми дивизиями вермахта и планировали использовать своих механокавлеристов в качестве мобильного резерва для парирования прорывов немцев?

Я тоже так подумал. Но я явно переоценил полководческий гений генерала Бланшара. В дальнейшем предполагалось использовать французские танки для усиления пехотных дивизий. Да, французское командование ликвидировало свой ударный танковый кулак.

К счастью, немцы этого им сделать не дали — воздушная разведка зафиксировала отвод танков с рубежа обороны, и немцы немедленно организовали новые атаки наличными силами. Кое-что подошло ночью, была и артиллерия, по прежнему остро не хватало пехоты — панцергренадеры самих танковых дивизий уже сильно «сточились» о французские танки. Но эту слабость предполагалось было нивелировать массированием танков и воздушными ударами.

После получасовой артподготовки и атаки пикировщиков 8-го авиакорпуса немцы под прикрытием дымовой завесы атаковали французскую оборону вдоль железной дороги Жамблу — Вавр. В то же время 88-мм немецкие зенитки вели прицельный огонь по огневым точкам и выявленным позициям французской артиллерии.

Налёты пикировщиков не смогли подавить французскую артиллерию. К 8:30 немецкая пехота достигла линии железной дороги, но далее её атака захлебнулась на позициях 15-й моторизованной дивизии французов. Двинувшиеся вперед танки также были остановлены огнём французской артиллерии; 35-й и 36-й танковые полки 4-й танковой дивизии докладывали о больших потерях от огня неподавленных противотанковых пушек. Бой вновь разбился на отдельные схватки; вдобавок, около 11:00 штаб дивизии утратил радиосвязь со своей 5-й танковой бригадой.

Тем временем на левом фланге пехота 3-й танковой дивизии атаковала деревни Вальхайн и Сен-Поль, но к 11 часам также была остановлена — позднее командир дивизии подвергся критике за то, что вовремя не поддержал своих пехотинцев танками. С другой стороны, в 5-й танковой бригаде (4-я танковая дивизия) имелись случаи, когда танкисты вылезали из своих машин, чтобы поднять в атаку залегшую пехоту, которая не горела желанием идти вперёд. Был подбит танк командира 35-го танкового полка подполковника Эбербаха, отличившегося в предыдущих боях. 12-й мотострелковый полк дивизии в какой-то момент дрогнул и начал отходить назад.

Немецкие танки прорвали оборону 2-го марокканского полка и проникли за линию железной дороги. Французы утверждают, что причиной тому была слабая воздушная поддержка — я напомню, командование авиации выделило для прикрытия войск в этом районе лишь два истребителя. В результате штаб 4-го французского армейского корпуса впал в панику: командир корпуса Эйме докладывал, что на него движутся 300 немецких танков. Он отдал приказ приданной ему 3-й лёгкой механизированной дивизии контратаковать немцев у Пербэ и восстановить положение. В ответ командир дивизии генерал Ла Фонт заявил, что она без ведома Эйме уже передана в подчинение 3-го армейского корпуса.

В итоге 2-й марокканский полк к полудню оказался почти полностью уничтожен, 7-й марокканский полк был вынужден оставить Эрнаж, а атака 1-го марокканского полка из Жамблу была отбита. Немецкие танки вклинились глубоко во французскую оборону, обойдя Жамблу с востока вдоль шоссе на Нивель. Вдобавок во второй половине дня немцы захватили французскую оперативную карту, показывавшую расположение сил противника.

Тем временем 4-я танковая дивизия, наконец, добилась успеха на своём левом фланге, выйдя к северной окраине Жамблу. К вечеру 15 мая французам пришлось оставить город, охваченный врагом с обеих сторон. 26 мая генерал Приу был назначен командующим 1-й армией (Бланшар возглавил всю 1-ю группу армий вместо погибшего генерала Бийота), но уже 29 мая попал в плен.

Счет мясника

Результат «Битвы при Анно», это, разумеется, победа. Чья? Ну, тут есть как минимум две точки зрения. Технически, победили францзы — кавалерийский корпус остановил немцев, пусть и ценой больших потерь.

Но, также, чисто технически — немецкий XVI-й выполнил поставленную задачу и отбросил французов.

Мнения разделились, как вы понимаете, строго по темпоральной шкале. Я бы мог написать «временной» и не выделываться. Но у меня был каламбур про оральный темп, однако он не вписывается в современное законодательство. Поэтому шкалу темпоральной оставлю так, как напоминание о шутке которая так хороша, что незаконна).

Примерно до 1945 года всем было очевидно, что победили немцы. Сразу после, все прояснилось настолько, что стало не менее очевидно, что победили французы.

Если считать потери в чистых танках, то немцы оставили на поле боя (по разным данным) от 50 (плюс 200 поврежденных) до 164 танков; французские — от 105 до 170 (по разным данным).

Если обобщить, то французы, несомненно, дали бой немецкому корпусу. И даже, вполне успешно ему противостояли. Французский танк SOMUA S35, оказался реальной проблемой для вермахта. Поражаемый только зенитками 88-мм и плохо приспособленными для этого полевыми орудиями начиная от 105-мм, этот танк заставил бюрократическую машину Рейха поднажать с перевооружением на Pz.Kpfw. IV.

По живой силе данных нет. В википедии написано что немцы потеряли 60 убитых и 80 раненых, источника я не нашел.

В общем и целом, этот эпизод не оказал существенного влияния на ход Французской компании. Об этом мы поговорим в следующий раз.

С танками тоже забавно у них в инфографике — советам в 25+ тысяч «танков» почему-то включили вообще всё, в том числе и стоящие на консервации или просто неисправные старенькие танкетки, а немцам только танки и самоходки в танковых дивизиях подсчитали. А вот немцам 2 000 французских законсервированных устаревших танчиков не посчитали. Обидно за немцев. Выглядят нищебродами какими-то. А ведь в германии одних только броневиков тысяч двадцать наклепали. И я даже не берусь сказать, сколько они по всей Европе затрофеили и в строй поставили. Танков относительно сносных у нас было 14 000, тоже есть чем гордиться, могли бы и не разбавлять. Правда, в основном Т-26 времен Испании… Но все равно.

Что там еще? Самолеты! Моя любимая часть! Без малого 25 000 в традиционно промышленно развитой России и всего 6 852 у отсталой, аграрной, бедной и жалкой Германии. Я, конечно, не специалист… Но исходя из своих наивных представлений вписал бы в инфографику только 9 000 боевых самолетов. И то, это если считать 6 000 самолетов начала 1930-х.

Видите танк?

А ведь его нет. Это фото с выставки трофейной техники, Москва 1943. Так вот, нет его. Это французский средний танк, как вы догадались. Но его нигде нет в документах. Хотя на фотках исправно светится.

Всё это конечно очень весело, но приходиться признать — мы сейчас вступили в топкое болото, крайне политически ангажированное и залитое густым слоем лжи. Со всякой нечистью под каждой кочкой. Поэтому сделаем ход конем — переметнемся на сторону немцев.

Вот все говорят Гитлер тупой, зря на Советский Союз напал. Даже немцы западные говорят: «Хороший был вождь, но вот с нападением на СССР это он учудил». Еще и план назвал по имени короля, который в войне со славянами потонул, (это внутренний мем, если кто не понял) дурак такой.

А я вот не согласен. И про то, что «хороший был вождь» и про план. Попробуйте понять мысли Гитлера. Это легко, у нас сейчас точно таких же просветленных и осознанных вегетарианцев полно, стоит только в интернет выйти. И риторика похожа. Тоже им стыдно за нацию, только они не реванша хотят. Измельчали.

Итак, возьмем Гитлера, красивого и такого стильного в своем брендовом милитари и креативно стриженного. Вот он стоит и смотрит на карту. Да вы сами посмотрите какой шикарный у него расклад. Для начала, большая часть Европы коричневая. В оттенках фашистского говна. Хоть Польша, хоть Франция, хоть Англия, не говоря уже про Испанию с Франко и Италию с Дуче. А там, где было не достаточно коричневенько, там немцы ручками покрасили — Грецию прям через силу, а Румынию и Чехию под игривые отнекивания. Мелкие очаги бледности оставались, но по большому счету Европа вполне доверяла рейхсканцлеру Германии. Может даже больше, чем всяким своим местным политикам. А что бы ему и не доверять — животных любит, аж есть не может, предвыборные обещания вообще перевыполнил, ветеран войны опять же. Золото, на не вождь. Объективно, супер распиаренное Сопротивление в Европе начало хоть что-то делать только к концу 1942-го, до этого там только маргиналы вроде коммунистов в партизанщину пытались.

Крупный капитал тоже нацистов любил. Там такие хитрые схемы были с заводами, ой вэй… Я много про это читал, но ничего не понял, суть в том, что никто не ушел обиженным. Даже в Чехии. Фактически, всех всё утраивало, единственный затык случился с Англией. Но. Армия-то уже есть, вот она стоит. По максимуму отмобилизованная. Куча союзников опять же. Надо солдатиков занять, а то скучают. Югославия, Греция — всё не то… Размаха мало.

Подождите, а ведь кроме Англии, есть еще и СССР. А зачем нам в Европе СССР? Нет, СССР нам в Европе не нужен. А вот восток с нефтью, углем и черноземом, нужен. Отсюда и конфликт.

Немцам в любом случае надо было что-то решать с ресурсами. Вообще-то Европа бедна ресурсами. Кое-что конечно капало (железо из Норвегии, нефть из Румынии) но очень мало. Дам пару циферок для наглядности.

К 1941-му году немецкие компании добывали всего лишь 0,55 млн. тонн нефти в год. А Германии нужно было 6 млн. тонн в год. И это только для экономики. Понятно, что потом пайки урезали, но представьте себе масштаб проблемы. До войны нефть в Германию поставляли американцы, потом потихоньку перестали. Румыны же начали поставлять нефть только начиная с мая 1940 года. Но мало, раздражающе мало! В 1940 году — около 1,2 млн тонн, в 1941 году — около трех млн тонн.

И так во всем, от воска до вольфрама. А надо понимать, что Германия после Первой Мировой отчасти повторила путь современного нам Китая — благодаря дешевой рабочей силе туда переехало много производства. Со временем, эти фабрики и заводы стали основой экономического благополучия. Тут Гитлер и подсуетился, «толкнув» уже тронувшейся поезд. Но для поддержания экономики Германии нужны были ресурсы. Много. Дешево. Хотя нет, дешево это дорого. Лучше бесплатно.

У всех приличных людей для этого были колонии, а вот Германии не повезло. Даже у неприличных людей на востоке было полно ресурсов… Подождите-ка…

Развязывание войны — занятие на редкость авантюрное, поскольку после резко повысившихся ставок и, вследствие этого, пересмотра рядом игроков своих стратегий, делают результаты такого шага плохо прогнозируемыми. Я сам не понял, что написал, простите. Бывает, что-то как вылезет.

Итак, технически, Германия воевала с 1939-го года, так что очередная кампания уже стала скорее обыденностью. Дания, Норвегия, Франция, Греция, Югославия — все эти кампании принесли Германии победы и не иллюзорную выгоду, а её солдатам славу и не иллюзорный опыт. А вот Советы выступили в «Зимней войне» с Финляндией очень не очень. Красная Армия не казалась ОКХ серьезным противником.

К тому же, с 1939-го ОКХ (если вы еще помните, что значат эти буквы) сильно вырос. В профессиональном плане. И принес в зубах Гитлеру хороший, годный план. Нет, правда, прям вот хороший план. Для того, чтобы нормально подготовиться привлекли даже самого душного из всех немецких генералов, Паулюса. Говорят, план был по-настоящему хорош. Гитлер покурил его со всем генералитетом и он всем очень понравился.

И я вполне их понимаю. Поймите, я из Казахстана, я знаю когда план хорош. И вот я смотрю на «Барбароссу», и он хорош.

Начнем с того, что Паулюс работал в тепличных условиях. Немецкие штабисты имели настолько полные знания о противостоящих им советских силах, что это заставляет заподозрить утечку в самых верхах командования РККА. Если бы не некоторые грубые пробелы, типичные для работы разведки. Немцы знали даже то, какие советские дивизии еще находятся в стадии формирования. Места сосредоточения, состояние тех или иных дорог. Но все это касалось, конечно, западной границы СССР. Что там в глубине, они не знали. Но им и не надо было (как они думали). По всему выходило, если напасть на СССР внезапно, он не успеет отмобилизоваться. Прям как Польша. А вот Вермахт уже далеко не тот, каким был в 1939 году.

Как мы в общих чертах уяснили, воюют не просто циферки людей и машин, воюют соединения. В случае с Второй Мировой, принято считать силу в дивизиях. Для победы над Польшей у немцев было 6 танковых и с полсотни пехотных дивизий. Для Франции сделали ещё четыре танковых и довели общее число дивизий до 136-ти. А против советов нацисты выставили аж 20 (19 участвовали сразу) танковых дивизий. Всего немцы выставили 155 дивизий, плюс 30 дивизий от союзников. Это на момент начала войны.

А СССР… А армия СССР по количеству дивизий была сравнима с Францией. При этом, Красная Армия была очевидно хуже качеством, чем армия Франции. Которая, я напомню, считалась лучшей армией Европы. Выставить против Германии СССР могло так же примерно 120–140 дивизий — если у Франции часть сил была в колониях, то у СССР часть сил должна была оставаться далеко на востоке — против Японии.

Это очевидное, в лоб, сравнение, делает очень логичным предположение, что единственной сложностью для немецких войск в «Кампании на востоке» станет не столько сопротивление Красной Армии, сколько расстояние.

Дальше больше. Из разведданных и косвенного анализа выходило, что советские войска не готовы к войне. Они расквартированы по всей территории страны, только часть как заслон стянута к новой границе. Причем, у советских войск проблемы с размещением — они расквартированы не так, как было бы удобнее с военной точки зрения, а там где есть место. Из-за резкого роста численности армии и размножения дивизий почкованием советские командиры не соответствуют занимаемым должностям — например, командиры полка, майоры и полковники, еще год или два назад были всего лишь лейтенантами. Особенно часто такое встречалось в стремительно растущей авиации.

Дорожная сеть и инфраструктура у советской западной границы, хорошо знакомая немцам по трофейным картам, была не приспособлена для такой массы войск. Советские танковые корпуса стоят на отшибе, самолеты наоборот скученны на аэродромах (грунтовые вышли из строя, подходящих оказалось совсем не много), да и пехота тоже пораспихана куда придется. Брестская крепость, стоящая буквально на границе, оказалась единственным местом где можно было разместить людей. Все это читалось на фотографиях с разведывательных самолетов. В общем, что называется, противник удара не ждет.

Но, даже если и ждет, а что он сделает? У Германии, прямо сейчас, сразу два преимущества, каждое из которых является гарантией победы.

Первое, и главное — Советы в меньшинстве. Именно по численности армий. ОКХ не особо не мудря, оценило военный потенциал СССР в одну дивизию на миллион человек. И, кстати, оказалось право. Следуя плану «Барбаросса» вермахт навалится на приграничные округа всей мощью своих 180+ дивизий (вместе с союзниками). При этом, немецкие танковые дивизии, сгруппированные в корпуса, а те в свою очередь, в танковые группы, рассекут не успевший сформироваться советский фронт и прорвутся глубоко в тыл Советам. Причем немцы уже не боялись цифр — первый рывок предполагалось сделать аж на 300–350 километров! Вспомните, в Польше немецкие генералы пугались и 40 километров. Но, во Франции, немцы распробовали глубокие прорывы. Неделю идем вперед. Потом несколько дней держим внешний обвод «котла», пока пехота «сожрет» те советские дивизии, которые в него попали, а заодно подвозим тылы — и второй рывок. Ещё на 200–300 километров.

В приграничном сражении предполагалось сожрать 40–60 советских дивизий, а за второй присест еще 20–40. И всё. Война выиграна. Дальше немцы и не заморачивались особо. Это видно даже по самому «Барбароссе»:

Это из советской энциклопедии карта, но на современных всё ещё более схематично. Бросается в глаза висящие в воздухе стрелочки общих направлений. В центре, после Смоленска на Москву. На юге просто на восток, после Днепра. Именно так и было. Очень подробно, вплоть до последнего чемодана с минами, распланировано приграничное сражение… А дальше как попрет. «Действовать по ситуации». И больше всего немецкий генералитет переживал, что русские сумеют зацепиться за естественные преграды, например большие реки. Сама задача разгрома русской армии представлялась ОКХ делом скорее рутинным. И действительно. Ну подумайте сами — только что вермахт втоптал в грязь сто французских и английских дивизий, за две недели. Ну неужели вы всерьез думаете, что эти полудикие азиаты смогут дать бой лучше, чем французы? Вы улыбнули нордический профиль.

По немецким расчетам все выглядит довольно убедительно. Если все идет по плану, они выбивают нам минимум 60–80 дивизий в течении первых 2–8 недель. Гонят остатки наших войск восток, попутно их уничтожая. Потом берут пустой и беззащитный Ленинград, а это 30 % промышленности. Одновременно с этим, забирают и Москву, чем буквально вырывают железнодорожное сердце СССР, разбивая страну на логистически плохо связанные куски. Ну, и до кучи перерезают Волгу. В самом узком месте, в районе Сталинграда. Дело в том, что по Волге идет огромный грузопоток. Как бы не 40 % тоннажа внутренних грузов. А главное, по Волге идет нефть с Кавказа. Тогда не было еще разработанных (да и разведанных) месторождений на русском севере. А без нефти у СССР больше нет бензина для самолетов, грузовиков, танков.

Что могут сделать Советы в такой ситуации? Ничего. Ну соберут они еще дивизий двадцать. Хорошо, сорок. Но это будут уже совсем не те дивизии — ведь надо их вооружить, найти командиров, особенно младший командный состав — короче, будут максимум большие толпы плохо вооруженных людей. А таких немцы еще в Испании научились бить.

Впрочем, и до этого не дойдет. Посмотрите, ведь есть же объективный опыт — Франция сдалась уже недели через две. Месьехи просто долго возились, пока нашли человека, достаточно солидного, который подпишет капитуляцию и не вызовет при этом гражданскую войну внутри страны. Датчане сразу все поняли, за шесть часов. Бельгия, Польша… Пожалуй, заминка только с Норвегией вышла — но там специфический народ, арийцы жеж. А славяне, это вам любой расовед в 1930-х скажет, «народ женского типа». Не способный на свершения, нет в нас арийскости, только и можем, что истошно орать и на пулеметы бежать, пока жидо-больше-комиссар сзади с маузером подгоняет мотивационными расстрелами. Да и то, это пока мы комиссара боимся больше, чем немецких солдат. Что уже через пару недель должно будет измениться.

Я отвлекся. Исходя из предыдущего немецкого опыта войны, через пару недель, после потери половины или даже двух третей армии, в верхушке СССР начнется раскол. Кто-то попытается сдастся, кто-то перебежать на сторону Германии. Сталина точно удавят. Короче, будет ± как в Польше, это очевидно же.

Ну? План капкан, надежный, как биткоин? Будь я на месте Гитлера, я бы тоже на него все деньги поставил. Ну вот серьезно, дайте мне хоть одну причину, почему это не должно было сработать? Еще раз — сам по себе разгром советских дивизий дело, по сути решенное. Отработанное уже и в Польше, где смогли разбить по частям, и во Франции, где смогли отрезать от снабжения и лишить возможности к сопротивлению. А тут сразу оба варианта. Что советы смогут этому противопоставить? Да ничего не смогут — сплошного фронта, как в Бельгии, у них нет, создать не успеют… Короче, армию списываем.

Новую армию СССР взять неоткуда. Даже если забыть, что основное население в западной части живет — пехотинца надо минимум года два учить, а откуда офицеров брать? Это уже не армия, а толпа. После двухлетнего опыта войны, единственные потери, что смогут нанести такие плохо обученные ополченцы матерым ветеранам вермахта, так это только если в патронах и снарядах.

Да и вооружать новые дивизии советам будет нечем — все производство уже через месяц будет под германским ботинком. И ресурсы тоже. Все, останется нам только если с берданками на танки идти. И пытаться банками с соленьями юнкерсы сбивать. На долго нас не хватит — быстро кончимся.

И ещё один момент забыл. Надо понимать отношение немецких генералов к России вообще. «Это ж русские, сами понимаете. Удар не держат. Вспомните Первую Мировую. Стоит только русским врезать как следует — сразу развалятся. Начнутся всякие революции, армия разбежится, руководители перегрызутся». Гитлер же от кого-то наслушался про «безголовый колосс на глиняных ногах», не сам придумал.

Честно говоря, у немцев объективно все козыри на руках. У нас от первого периода войны осталась национальная травма. У каждого есть кто-то, кто погиб. И очень хочется, чтобы начало войны было другим, лучшим. Отсюда так много книг про попаданцев в Сталина или рядом, которые меняют ход истории в лучшую сторону. Может характер у нас такой, мы к себе очень требовательны, и попросту не можем простить, что нам так тяжело далось начало войны. Но, по хорошему, нам надо не искать дураков и предателей, а как следует отрефлексировать ситуацию. С одной стороны, спокойно разобрать ошибки и не повторять их. А с другой, научиться задавать правильные вопросы.

Мы отравлены послезнанием, мы знаем что наши предки победили, и теперь нам хочется, чтобы они победили как-то получше. Но в реальности 1941-го всё было против наших дедов и прадедов. От арифметики до б-га. И тем не менее, кажущийся очевидным исход, логично проистекающий из очевидных фактов, не случился. А произошло что-то совершенно чудесное. Невозможное.

Как? Как СССР смог устоять⁈

Бой за городок Магеров, 25–26 июня 1941 года

Красивым красным эллипсом отмечена высота Яворники, 307. На руках у нас журнал боевых действий с советской стороны, выложен на «память народа» (https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=133726695).

Со стороны немцев у нас тоже есть журнал боевых действий, но… В общем, там про тот бой около ста страниц машинописного текста. Я бы мог одними цитатами оттуда тысяч на сто знаков набить. Тем более, что там есть опусы военных журналистов, которые не лишены очарования. Все эти «скрежещущие грубыми и угловатыми деталями огромные чудовища», которые появились из темного зловещего леса и как давай поливать из пушек и пулеметов все живое, подсвечиваемые пылающими домами. И много очень личных впечатлений: «Эти громоздкие, грубые машины, ощетинившиеся множеством стволов на многочисленных башнях были уродливы, как могут быть уродливы порождения безумного и примитивного разума. Изрыгая свинцовую смерть из всех орудий, они громыхали по улице, слепя расчеты пушек и пулеметов яркими прожекторами. Но егеря не дрогнули. В них не было страха…». Вот уж кто бы говорил про уродливые машины.

Образно, конечно, но к бою отношения не имеет. Я просто буквально по рукам себя бил, стараясь не вставлять эти яркие художественные образы, у меня руки по локоть синие от синяков. Поэтому я буду использовать вместо этих «документов» мемуары командира немецкой дивизии. Звали его Максимилиан Фреттер-Пико. Надо его сократить как-то, а то упоминать его буду часто, он мне своим великолепным именем полстатьи забьет. Его книга воспоминаний с лаконичным названием «Немецкая пехота. Стратегические ошибки вермахта. Пехотные дивизии в войне против Советского союза. 1941–1944» представляет образчик того, как конкретно он (Максимка Фреттер-Пико) чуть было не спас Рейх, но ему помешало тупое командование.

Интриги не будет. Бой в советских документах описывается скупо, буквально на одной странице. И кончается такими строками: «В бой ушло 54 танка. На сборный пункт (после боя) прибыло 15».

Макс Ф-П описывает ситуацию куда развернутее:

«Два неравных противника должны был помериться силами. Танковое сражение под Магеровом завершилось победой немецкой легкой пехотной дивизии! Рава-Русская не была деблокирована 8-й русской танковой дивизией, которая была полностью уничтожена!»

Итоги боя: «97-я легкая пехотная дивизия в чрезвычайно трудной ситуации выдержала боевое крещение в схватке с более сильной вражеской танковой дивизией. Страх перед танками, который могла испытывать каждая воинская часть, совсем не имевшая противотанковых орудий или имевшая их в недостаточном количестве, полностью исчез. Мы навсегда избавились от него, как показал боевой путь нашей дивизии.»

И даже сам командующий 4-м армейским корпусом выразил ей (дивизии, которой командовал Макс Ф-П) особую признательность: «Дивизия сыграла решающую роль в победе при Раве-Русской».

И, для тупых, дальше идут слова: «Эта победа показывает…». Ну, если кто ещё не понял, что это была победа, и они совсем не испугались. В конце каждой главы немецкий генерал вставляет свои умные мысли, которые надо распечатать и в рамочку в казарме повесить, как сейчас в РФ местами принято. Но это нам не особо интересно.

Силы сторон

Несметные танковые орды кровожадных коммунистов

Это был 15-й танковый полк из состава 8-й танковой дивизии. Как мы уже знаем из журнала боевых действий (ведь вы же обязательно ходите по ссылочкам? Если нет — не страшно, я вам все перескажу), имел в составе 54 танка. В полку должно было быть какое-то количество мотопехоты. Должно было бы быть. Советская 8-я танковая дивизия была одной из наиболее сильных и хорошо укомплектованных танковых частей Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА) и уже перевооружалась на Т-34 и КВ. А вот грузовиков для того, чтобы возить за танками пехоту, у неё не было. Поэтому то, сколько смогли танкисты увезти с собой мотострелков — вопрос совершенно непонятный. Можно только задать верхнюю планку — не более 200 человек. То есть, от 0 до 200 человек пехоты. Также, по тем же причинам, не было у 15-го и артиллерии. Совсем.

На момент начала войны в полку числилось чуть больше 1100 человек вместе со всеми тылами. За день до Магерова 15-му танковому полку пришлось выдержать тяжелый бой с немецкой пехотой в Немирове, в городской застройке. Он потерял 19 танков Т-34. Поле боя осталось за немцами. Надо предполагать, что это тоже не лучшим образом сказалось на боеспособности 15-го танкового полка.

Горстка отчаянных арийских храбрецов

Сегодня представлена легонькой такой (Jäger-Division) 97-й дивизий. 15 000 отлично мотивированных рыл (они типа егеря) артиллерии чуть меньше, чем в обычной пехотной, зато дивизии придано, как утверждает Ф-П «легкие гаубицы и батарею 88-мм зенитных орудий». Откровенно п… врёт, ему выдали дивизион тяжёлой артиллерии, 12 гаубиц 150-мм. Немцы перед войной (по опыту Франции) усиленно тренировались вести огонь прямой наводкой по танкам из своих 105 и 150 мм гаубиц. Очевидно, 97-ю подпирали именно противотанковыми средствами.

Эти зловещие зенитки 88 мм. К ним уже разработали снаряд прибивающий 100 мм. брони с полуторакилометровой дистанции под углом в 40 градусов, реально ультимативное оружие. Но в бою они не поучаствовали, ибо были немцами в процессе движения где-то проетеряны. Есть вариант, что их накрыло, внезапно, советской авиацией. По крайней мере у советских летчиков есть заявка на что-то подозрительно похожее примерно в том районе. Но с немецкой стороны (в документах) тишина. Просто пропали куда-то зенитки и всё.

Почему эта 97 дивизия вообще легкая-то тогда? А у неё на один пехотный полк меньше пехоты, зато вся тяжелая артиллерия на трофейных французских тягачах. И вообще много французского транспорта. Ещё в 1940.03.20 тогдашний глава германского генштаба Франц Максимиллианович Гальдер отметил в дневнике: «Каждый 10-й человек в действующей армии — водитель машины. На 4.2 млн человек (общая численность армии) — 420 тыс. машин». А ведь после этого немцы захватили во Франции, Нидерландах, Бельгии как минимум 40 тыс. армейских автомобилей. И новое производство шло полным ходом. Причём не только в самой Германии. В подконтрольных ей — союзных и завоёванных — странах действовали заводы громадной по тому времени мощности: 600 тыс. автомобилей в год. Просто для сравнения, в 1943-м советский танковый корпус на Воронежском фронте снабжался силами всего 80 грузовиков. Немцы реально и не без оснований рассчитывали просто привезти свои дивизии в Москву. Спасала только несовершенство тогдашней техники — грузовики могли проехать даже не по всяким дорогам. Поэтому нужны были «вездеходные» войска. Такими и стали Йягерь-дивизии. Их предполагалось использовать на пересеченной местности, в подготовке уделялось особое внимание долгим маршам по бездорожью.

Разумеется, с немецкой любовью к эпатажу, егерь-дивизии выставлялись как некоторым образом элитные. Предполагалось, что они лучше подготовлены, мотивированы и вооружены. И предполагалось не просто так — в дивизиях усиленно проводилась соответствующая работа по внушению егерям самоосознания как носителей высших ценностей и вообще приведение их мировоззрения к единому с актуальной линией партии. Да и кандидаты на вступление в егеря проходили сито не только на физическую форму, но и на идеологическую подкованность. Любителей гомиков, коммунистов и евреев в егерях не было.

Генеральная линии нацисткой партии, я напомню — это про то что совесть это еврейские выдумки, безжалостность арийская добродетель, естественное право сильного и так далее.

Поскольку 97-я была сформирована в конце 1940-го года, поучаствовать в боях она нигде не успела. А очень хотелось. Поэтому «боевые традиции» пришлось выдумывать с нуля. «В начале существования дивизия получила прозвище „Spielhahn“» — пишет википедия. По-русски это слово означает тетерев, такой, как на фотографии выше. А вы думали, автор картинки перепутал? А вот нет, усё по открытым документам. Кто им такое прозвище дал — надо икать в архивах Минас-Тирита. А у меня коня нет. Поэтому это так и останется загадкой обернутой в тайну. Но я думаю, это был сам генерал с двойной фамилией. Кстати, его фамилия (а следовательно и происхождение) не гуглится, что ни о чем не говорит, но о многом намекает.

К 1941-му году в вермахте появилось много людей, буквально набежавших за славой. Очевидно, выгодная кампания на Востоке, в хорошей компании, не только повышала статус, но и сулила легкие (а главное — честные) активы. Если мы доберемся до 1942-го, то увидим, что некоторые соединения немецких войск были буквально созданы под нужных людей. Поэтому я подозреваю Ф-П во всяком. Короче, егеря 97-й получили почетное погоняло «тетерева», и настолько преисполнились, что даже эмблему дивизии сделали — черное перо на белом фоне. Полез я искать эту эмблему в интернете и… нашел.

Лехкие пихатинцы, как они есть прямо. Магеров был населен евреями на треть, и эти господа со светлыми лицами (смотри выше на картинке) насиловали, убивали и грабили. Правда развернуться как следует не успели.

Короче, г-н Ф-П строил из себя великого полководца и свою дивизию, ещё до первого боя, провозгласил элитной настолько, что она достойна носить особые знаки отличия. Вот эти ребята, как раз под Магеровым:

Ход боя

Рядом с Магеровым, как я уже упоминал, есть высота 307. Над местностью она не прям так уж доминирует — это скорее отлогий холм — но просматривается с неё вокруг все довольно далеко. При этом, чтобы понять, что это высота важная, нужно иметь карту и уметь её читать. Со стороны то, что высота эта вообще есть, не очевидно. Вот она, похоже:

Немцы оседлали эту высоту и обнаружили за ней русские танки. Дальше дадим слово Ф-П: 'Быстро и энергично действуя, 204-й егерский полк 97-й легкой дивизии (командир полка полковник Хайкаус, пал в бою) занял высоту, расположенную впереди Магерова в юго-восточном направлении.…Вспышки пламени и столбы дыма указывали на прямые попадания. Танки (русские) беспорядочно носились, подобно муравьям в муравейнике, который человек потревожил палкой. Двигаясь в разных направлениях, они искали новые укрытия, чтобы ускользнуть от наблюдения. Снова и снова они оказывались под сосредоточенным огнем нашей артиллерии.

Исходные позиции (русских) были уничтожены, и было предотвращено вступление в бой танковой дивизии.'

Потом идет описание напряженного боя, когда русские лезут упрямо на высоту своими танками и пехотой: «Снова и снова русским удавалось, умело вводя в бой танки непосредственной поддержки пехоты, овладевать высотой, до тех пор, пока прямыми попаданиями хорошо замаскированных отдельных орудий несколько танков не были уничтожены или сильно повреждены — в последнем случае они становились жертвой отважных егерских штурмовых групп. Теперь важная высота оставалась в руках егерей, но с наступлением темноты они покинули ее, чтобы присоединиться к слабым силам дивизии».

Короче, к вечеру высоты у них не было. В боевых донесениях 15-го полка об этом многочасовом напряженном бое нет ни единого слова. Свое трудное взятие высоты русские даже не заметили. Ну, нечувствительные к потерям варвары, вы же понимаете. Что, кстати, странно. Буквально парой страниц раньше, не жалея места в боевом журнале 15-го полка, довольно подробно описываются злоключения двух танков, застрявших на болотистой и простреливаемой врагом местности. Им пытались прийти на помощь, но это не удавалось. Называются имена командиров экипажей обоих танков и тех, кто пытался их эвакуировать. В конце концов, уже ночью, оба экипажа покинули танки и благополучно выбрались к своим.

А тут такой лютый замес, и ни единой строчки. Вернее, «командир разведки капитан Нестеров» донёс, что в Магерове пехота и артиллерия немцев. Через некоторое время «противник по шуму моторов» понял, что идут советские танки, и открыл «ураганный огонь». К счастью, ни в кого не попав.

Собственно, приказ у 15-го полка был двигаться дальше. Но, если вы посмотрите на карту, то становится понятно — все дороги ведут в Магеров. На самом деле, нет, но вот эту конкретную немцы оседлали. Я понятия не имею, мог ли 15-й танковый обойти городок полями и выйти обратно на дорогу за ним — в любом случае, командир 15-го танкового, Слепцов Петр Петрович, принимает решение атаковать немцев. Вот его фотография:

План атаки в журнале не описан, упоминается только, что сама идея атаки принадлежит комполка Слепцову Петру Петровичу, и что-то про интервалы в 150 метров. В 1:30, 26.06.1941 танки вышли на окраины Магерова, и началось.

Начали танки с того, что раздавили батарею дивизионных пушек. Видимо, выкаченных на прямую наводку, как раз на случай атаки танков. Ф-П подтверждает это в своих мемуарах: «Между тем главные силы 204-го и 207-го (полковник Филиппи, убит в бою) полков заняли круговую оборону. Хорошо замаскированные легкие гаубицы, отведенные на некоторое расстояние от въезда в Магеров, находились по обе стороны поселка, имея свободный сектор обстрела и обеспечивая егерям противотанковую оборону.…Едва наступила полночь, как с юга начался штурм Магерова. При лучах ярко вспыхивавших фар вражеские танки с десантом пехотинцев устремились в атаку. Яркий свет фар сначала сильно ослепил артиллеристов и истребителей танков. Прежде, чем они начали стрелять, русские танки прорвались в Магеров и раздавили своими гусеницами некоторые противотанковые орудия и легкие полевые гаубицы.»

Любопытно то, что из текста явно следует — командир 204-го полка погиб на высоте. А командир 207-го, только сейчас, в городе. Далее Ф-П живописует героическое сражение своих егерей против танковой армады, правда, уже не твердя через строчку «фары, фары, фары». Зато Ф-П все же немного заразился Вархаммером из боевого журнала и вставил оттуда в свои мемуары такой пассаж: «В некоторых местах образовалось хаотичное нагромождение дымящихся или неподвижных танков, ставших жертвой связок ручных гранат, атаковавших их штурмовых отрядов егерей и саперов. Так потерпела неудачу ночная танковая атака на Магеров, натолкнувшись на сопротивление очень хорошо взаимодействовавших егерей, саперов и артиллеристов.»

Сразу после этой победы набежала еще куча русских танков, но Ф-П всех спас, организовав огненный коридор из 150 мм пушек, по которому все егеря очень дисциплинированно отошли из Магерова. Ещё одна победа!

В боевом журнале 97-й йегер-дивизии все примерно то же самое. Но иногда литания про «очень хорошо взаимодействовавших егерей, саперов и артиллеристов» сбивается с ритма, и тогда начинается «фары, ад, фары, огонь, фары, ад, фары, фары».

Есть проект энтузиастов «Немиров-41», которые собирают историю боев в районе города Немиров, частью которых является и ночной бой в Магерове. Благодаря им я могу дополнить свой рассказ фотографиями и показаниями очевидцев — энтузиасты выезжают на место по меньшей мере с 2008-го и успели застать местных жителей, которые присутствовали при тех событиях. Итак, эпическую битву на высоте местные тоже как-то пропустили. А вот ночью… Да, ночью начался ад. Даже не так. Начался АД.

Наши танки пошли по узким улочкам «ёлочкой» Один танк впереди, двое чуть сзади и по бокам, светя боевыми фарами. Боевые фары были только у Т-26. Конкретно в 15-м полку, это видно по фотографиям. Т-26 это 10-ти тонный «монстр» с противопульной броней, я напомню.

Тем не менее их массы хватило, чтобы сносить плетни и заборы. А ширины улицы для танков не хватило. Как им удалось подкрасться к мирным немцам и «ослепить их ярким светом фар» — загадка, но круговая оборона у немцев была. И даже выкаченные на прямую наводку пушки. Вот они:

Это две легких полевых 10,5 см гаубицы (точнее — то, что от них осталось). На щите одной из них — эмблема 97-й лпд. На тавро «БТ-7» не смотрите, это логотип проекта «Немиров-41». Фотографии сделаны сильно позже ночного боя, по большей части все уже прибрано. Кстати, и противотанковые пушки в Магерове тоже были, Ф-П не соврал. Вот они, аккуратно у забора сложены:

Эти пушки легко пробивали Т-26 в любой проекции, поэтому стенания Ф-П в его мемуарах о том, что жуткие советские танки не брала противотанковая артиллерия дивизии, и приходилось «бить по смотровым щелям и люкам» — сильно преувеличены.

В боевом журнале 15-го танкового полка честно указано, что, поскольку дело было ночью и в лесистой местности, часть танков сбилась и ушла «к немцам». То есть промахнулась мимо Магерова.

Егеря, по всей видимости, пытались устроить в Магерове опорный пункт. И тем не менее, атака даже части танкового полка, очевидно без сколько-нибудь заметного пехотного прикрытия, буквально втоптала «тетеревов» в землю. Тем не менее, это были все же хорошо натасканные и мотивированные солдаты. Они дали бой. Явно подбитый и сгоревший Т-28 на улице Магерова.

А вот этот Т-28, стоящий на улице Магерова, как говорят знающие люди, скорее всего, подорван.

Магеров пылал, сквозь огненный ад носились русские танки и поливали «тетеревов» пулеметным и орудийным огнем. Городок местами полностью выгорел, только печные трубы остались.

Как я уже говорил, Егеря, похоже, пытались устроить в Магерове опорный пункт, и Ф-П в мемуарах признается, что «заняли круговую оборону». Тем удивительнее, что их там переехали устаревшие уже к концу гражданской войны в Испании Т-26 и явно неудачные сараи Т-28.

Но самое интересное, похоже, случилось с танками, которые заблудились и промахнулись по Магерову.

Ниже на фотографии подбитый и сгоревший танк БТ-7 (образца 1935 года). Судя по всему, он раздавил 37-мм противотанковую пушку PaK 35/36 97-й дивизии, застрял и был подбит.

Непонятно, была ли противотанковая пушка в боевом положении. А вот Т-34, так же подбитый и сгоревший под Магеровым, совершенно точно стоит на PaK-38 в боевом положении.

Вот еще одно фото этого танка:

Там впереди угадывается передок и арттягач на базе трофейной французской танкетки «Renault UE», которые наша «тридцатьчетверка», похоже, успела расстрелять.

Вот еще одна «тридцатьчетверка» в окрестностях Магерова. Это фото явно постановочное, не знаю, что они там за танком подожгли. Сделано через несколько дней после боя. Немцы вообще страсть как любили фоткаться. Зачастую есть множество фоток одного и того же танка, если он стоял на оживленной дороге.

Сразу после боя немецкого мусора было куда больше:

Итак, заблудившиеся в темноте танки, судя по всему, буквально напоролись на обоз 97-й. Но не растерялись, а решили познакомиться поближе. Немцы попытались развернуть свой полк ПТО но наши танки его буквально смяли. От такого знакомства 97-я смутилась, и с криками «да не боюсь я» — бросилась бежать.

К несчастью, сам Магеров загорелся, и в свете пожара наши танки стали различимы для дивизиона 150-ти мм гаубиц, которому повезло оказаться на отшибе. Именно он и нанес основные потери 15-му танковому полку. Это видно по характеру повреждений от прямых попаданий:

Проблема Т-34 ранних версий была не просто в плохом обзоре, как в поздних версиях. А в ужасающе кошмарном обзоре. Вот видите, рядом с неподъемным люком башни, из-за которого в бою не выглянешь, справа от нас торчит «сиська»:

Это боевой перископ. И он не как современный дверной глазок, нет, в него как из сфинктера выглядываешь, обзор на 36 градусов. Да еще и стекло мутно-зеленое, с вкраплениями пузырьков воздуха. И это командиру еще повезло, перископ у механика-водителя вместо зеркала имел… полированную стальную пластину. Что там можно было ночью разглядеть — я не знаю. Я бы ничего не смог. Но парни смогли увидеть, куда ехать, судя по тому, что на пушках стоят. В предыдущем бое в Немирове в боевом журнале есть строки, что наши танки «давили массой» в том числе и немецкую пехоту. В общем, похоже, наши устроили тылам 97-й очень веселую ночь. А судя по тому, что вокруг Магерова в основном Т-34, они просто долго не замечали ведущий по ним огонь дивизион 150 мм гаубиц. С плачевными последствиями. Впрочем, разрывы таких снарядов наверняка добавили острых ощущений тыловикам, артиллеристам и пехоте 97-й, которые бегали вокруг наших танков.

В конце концов, расстреляв боезапас, наши танки вышли из боя. Именно тогда в боевом журнале и появляется запись: «В бой ушло 54 танка. На сборный пункт (после боя) прибыло 15». И следующей же строчкой рассказывается о том, что часть танков разбилась на мелкие группы и попросту заблудилась в темноте.

Пока русские танки искали друг друга, немецкие егеря, как вы надеюсь помните, совершенно не испытывая страха, очень организованно и слаженно драпали с Магерова.

Проблема Ф-П была в том, что он написал свои мемуары до того, как появился интернет. Он мог самозабвенно врать, будучи уверен, что всякие унтерменши вроде меня никогда не смогут заглянуть в документы немецких штабов. Я и не смог. К счастью, есть люди куда более настырнее, чем я.

Итак, запоздалая диспозиция.

Когда идёт разговор о боях в Львовском выступе, Немиров упоминается вскользь. Этот городок находился между оборонительными порядками советских 97-й и 41-й дивизий. Разрыв между порядками советских войск был 35 километров. Туда и ударили немцы. Потому что вот мы такие дураки, взяли и оставили дырень в 35 километров.

Помните, я упоминал в предыдущей главе про то, что немцы прямо очень хорошо представляли себе расположение наших войск? Вот, и про этот окно они тоже знали. Но знали они также и почему оно было. Дело в том, что тут не было дорог. Нормальных. Проселки, по которым ездили местные на телегах, были. То есть, преодолеть по бездорожью и лесам оборонительный рубеж через Немиров было можно. Но это потребовало бы значительных усилий и времени. Вторым эшелоном за 97-й егердивизией пустили обычную пехотную. Так вот, обычная пехотная догнала егерей только через два дня.

Вот для этого и нужна была 97-я тетеревянная дивизия. Она должна была стремительным пешим броском пройти по говнищам до Магерова, от которого уже начинались дороги. И при этом оказывалась в тылу и у 97-й советской дивизии, и у 41-й советской дивизии, тем самым подрезая им линии снабжения. Но сам по себе Магеров значил не так много. За Магеровом целью дня для тетеревянных был Добросин, через который шла главная дорога и, что куда важнее, железнодорожная ветка. Именно захват Добросина был целью стремительного броска 97-й тетервянутой. Это должно было сформировать обвод окружения, благодаря смычке с наступающей танковой группой Клейста и формировало крышку «котла». И именно поэтому 97-ю так накачали противотанковыми средствами — предполагалось, что за Добросин русские будут отчаянно драться, ведь его захват означал фактическое окружение как минимум двух дивизий и резал линии поставки.

И именно из-за Добросина Ф-П понадобилось это несомненно эпическое, но очень тихое и незаметное сражение за высоту 307 — чтобы оправдать свое бездействие. По идее, он должен был прорываться всеми силами на Добросин, но услышав шум танковых моторов, Ф-П (с 18 лет в армии, лжец, фашист и военный профессионал) приказал дивизии окопаться в Магерове. Предполагая, видимо, что русские танки пройдут мимо. Очень жаль, думается мне. Застань 15-й танковый тетеревов на марше, он бы их целиком в блин раскатал.

Но это был профессиональный ход командира немецкой 97-й — задачей 15-го танкового полка действительно было пройти мимо. Жуков гнал 8-ю танковую дивизию, в которую входил полк, за сто километров дальше, «рубить хвосты Клейста». Ф-П этого, разумеется, точно не знал. Но опыт сказывался — я думаю он вот прямо чувствовал, что русские танки просто мимо идут. Поэтому Ф-П, вполне разумно, приказал своим тетеревам закрепиться и спокойно ждал, пока дороги станут поспокойнее. Город от него никуда не убежит, это же логично. Но у комполка 15-го, Петра Петровича, было другое мнение. Отчасти поэтому ночная атака была такой неожиданностью для немцев.

Ночью, когда начался подсвеченный фарами ад, Ф-П, будучи профессионалом, похоже, первым разобрался в происходящем и сбежал. Слишком уж он подозрительно в мемуарах всех спасает, но не там, где основной бой. Весьма похоже на грузинского любимца одной из предыдущих глав. В боевых донесениях 15-го упоминается, что были захвачены документы штаба немецкой дивизии. Похоже, штаб егерям разгромили, — по меньшей мере штабной автобус так и остался стоять там, где его застали русские танки:

Но втирать всякую дичь в мемуарах — это одно. А вот слать заведомо ложные донесения в штаб — другое. Поэтому, к несчастью для Ф-П, у нас есть унылые донесения 97-й по поводу своего месторасположения.

Полдень следующего дня застал егерей в восьми километрах западнее Магерова. И они оставались там еще два дня, приходя в себя, пока их не нагнала пехотная дивизия второго эшелона и не подтолкнула вперед. Егеря во второй раз взяли Магеров. По воспоминаниям местных, во второй раз немцы вошли очень тихо, с реально бледными лицами. Немного их отпустило только после того, как они окончательно убедились, что в городе остались только мертвые русские танки.

Советский 15-й танковый полк, выяснив утром, что немцы отошли, вернулись в Магеров и начали осматривать танки. Значительная часть потерянной техники оказалась вышедшей из строя по техническим причинам. 13 танков удалось починить и поставить в строй, те, которые подлежали восстановлению, но для этого не было возможностей на данный момент — были подорваны.

На поле боя в Магерове и вокруг него осталось 19 танков 15-го танкового полка, остальные 35 продолжили марш согласно ранее выданному приказу.

Потери

Советские солдаты.

В боевом журнале 15-го полка есть длинный список из 15 имен командиров танков, с припиской «погиб вместе с экипажем». Одна фамилия вычеркнута. И на этом можно бы было закончить, я бы так и написал. А вы бы прочитали и поверили. Но есть энтузиасты с горячими сердцами из проекта «Немиров 41» и они потратили огромное количество сил и времени, и смогли подтвердить гибель только 2 человек. Плюс, комполка Слепцов Петр Петрович, пропал без вести.

Ещё раз, документами подтверждается гибель двух человек и комполка, пропавший без вести. Это после напряженного ночного боя с целой дивизией немцев, под ударами крупнокалиберной артиллерии, в какой-никакой, а застройке, голыми танками на пушки… В это невозможно поверить.

Есть альтернативный счет. К счастью для Магерова, немцы тогда еще зверствовать стали не прямо сразу — западная Украина входила в их планы по колонизации на особых условиях — и поэтому относительно упорядоченная мирная жизнь не была нарушена. И местные собрали и похоронили наших погибших. Всего четыре могилы. Все они найдены во время «экспедиции» проекта «Немиров-41», обновлены и снабжены табличками. Одна могила, братская, с памятником — времен 1944-го года, когда в этих местах шли бои и наши гнали немцев на запад. Одна могила, расположенная на отшибе, но с бетонной пирамидой — имеет свою историю. Местный житель нашел мертвого танкиста в лесу и похоронил его в стороне. Его все равно сдали, немцы жестоко избили этого человека, но, к счастью для него, не убили. Позже там был воздвигнут памятник, оградка — на момент 2013 года все могилы были в порядке. Вторая могила, уже для двух неизвестных танкистов, была сделана втайне. После войны место захоронения облагородили, а дети местных, которые похоронили наших танкистов, долгое время ухаживали за могилой, и только в 1960-х рассказали о ней властям. Была сделана памятная табличка, которую в 2013-м обновили наши энтузиасты из «Немиров-41». Уже на месте, переговорив с внучками тех, кто хоронил танкистов, они узнали, что захоронены были двое — поэтому на табличке надпись «неизвестному танкисту», а не танкистам. Но ехать обратно в Москву и перезаказывать было уже поздно. И, наконец, последняя могила, на территории местного храма. Там непонятная история — местные нашли в лесу (через несколько дней после боя) советского солдата. Судя по форме — пехотинец, не танкист. Возможно, это отставший от 15-го тыловик или мотострелок. Его отвели к священнику. И кто-то их сдал. Пришли немцы. Помня о подписанной в 1929-м году Женевской конвенции об обращении с военнопленными, которая вступила в силу в 1931-м году, нашего солдата немцы взяли в плен и убили. А ксёндза даже не били толком. Видать, б-г хранит лучше, чем европейские соглашения.

Похоронили этого безвестного человека у католического храма, могила есть до сих пор, очень ухоженная, засажена цветами.

На этом все. Таким образом, если считать могилы, у нас четыре человека (с нюансами) потерь.

Немецкие солдаты

Потерь нет. Нет, они есть, но их как бы нет. Фактически, единственное место где о них упоминается — мемуары Ф-П. И то, там говорится только о гибели обоих командиров пехотных полков дивизии. Неужели всё? Да вроде да.

Давайте считать могилы. Немецкие, разумеется, также сохранились. Чуть менее ухоженные, но к ним отнеслись с пиететом — не распахали, хотя они находятся фактически на огороде у местной бабушки. Садит она на них только цветы. Всего крестов на могилах 14 штук. Имен нет.

Сравнительно недавно случилась с этими могилами интересная история. Дело, если кто не понял, на Украине, и вот вдруг у властей дошли руки отгрохать павшим в ВОВ большие памятники. А заодно и собрать разрозненные захоронения в одно. Правда, начать решили с немецких. Ну ладно.

В Магеров приехали люди с задачей выкопать егерей и перевезти их в более оживленное и туристически привлекательное место. Кроме гробокопателей, в этом достаточно широко освещенном процессе поучаствовали все кому не лень, от немецких организаций памяти и журналистов начиная. Были и некие документалисты, которым надлежало все дотошно зафиксировать на камеру. Надо сказать, нацисты вообще любят культ мертвых. Флаги в могилу, торжественные линейки, клятвы над гробом перед строем, короче, всё по традициям было празднично. И только все эти ребята раскопали первую могилу, как прибегает та самая бабушка, в слезах, и говорит — ой, а давайте вы не будете их копать?

— Ну ладно, — ответила вся эта огромная орда, закопала могилку обратно и убыла домой. Ну, нет так нет, это же Европа, все цивилизованные люди. Даже уговаривать не стали.

Без всякой связи с предыдущими двумя абзацами, хочу сказать — «камуфлированные» под одиночные захоронения братские могилы немецких войск известны. Особенно хорошо во Франции. Когда французы тоже затеяли перенос останков, то выяснилось, что зачастую на два креста с надетыми на них касками под землей приходится пять-шесть черепов. Это легко нашло объяснение — поскольку погибшие в ходе стычек с французскими войсками были часто на узлах дорог, то их могилы могли дизморалить идущие по этим дорогам немецкие войска. И немцы таким не хитрым способом сокращали психологический урон. Даже если было время похоронить каждого в своей могиле, все равно ставился один крест на 3–4 человека. Фактически, это было почти правило — во Франции. Широко известное в узких кругах. У нас я упоминаний на нечто похожее не нашел, наверное на территории СССР немцы так делать перестали. Вот так, вдруг.

Подытожим. Мимо проходящий танковый полк РККА выдал околоэлитной пехотной дивизии вермахта такого знатного леща, что её отбросило на восемь километров и она еще два дня в себя приходила. В 14 человек потерь у егерей мне не верится — учитывая сколько у них пушек в боевом положении подавлено и то, что погибли в бою оба командира полка. Это явно не все. А вот наши потери в 3–4 человека приятно удивили, я предполагал куда худшее.

Если бы под Магеровым с 97-й встретились пара советских бригад образца 1943-го года с двухлетним опытом войны, думаю егеря бы не ушли. Наши бы организовали преследование, как минимум. Уверен, 97-я бы перестала существовать как организованная сила.

Ещё раз. Пример выше, это пример боя неопытных войск с обоих сторон. И случилось ожидаемое — танки зарешали. Несмотря на (и длинный список).

Проблема в том, что в 1941-м все было с точностью до наоборот. Это у врага был двухлетний опыт войны. Из 155 немецких дивизий 135 имели боевой опыт. А наши соединения, как правило, были свежесформованные. В Испании побывал ограниченный круг специалистов, война с Финляндией дала специфический опыт, не применимый для маневренной войны моторов. А новая техника скорее снижала боеспособность наших войск. Но, об этом в следующий раз.

Суть битвы, в двух словах:

Немцы прошли городок Расейняй, и захватили мост через глубокую речку. Вернее, мосты, двумя боевыми группами. Захватили плацдармы и стали окапываться, ожидая подхода из глубины сменщиков, чтобы идти дальше. В этот момент из лесу вылезли огромные русские танки и как давай реветь как медведь. Сначала было немного страшно, но потом бравые панцергренадеры всех русских поубивали и дальше поехали.

Да, вот такой я негодяй, сразу весь интерес спойлерами убиваю. И даже интриги не обещаю. Этот бой мы тут рассмотрим именно как пример типичного встречного боя.

Силы сторон:

Советы:

Чем 2-я танковая выгодно отличалась от других дивизий? Сносной подготовкой. Когда начали поступать в войска новые Т-34 и КВ выяснилось, что у них низкий моторесурс и вообще куча «детских» болячек, и вышел приказ «беречь новые танки». И взаимодействия танковых батальонов отрабатывались на танкетках Т-27. А в 2-ю дивизию КВ выдали одной из первых и там успели поездить до приказа. Даже если не портить статистику отдельными уникумом, который 500 часов наездил, то в среднем, подготовлены механики-водители были хорошо. 6 человек от 165 до 284 часов. 13 человек — от 21 до 61 часа. Это именно в тяжелом батальоне с КВ.

Конечно, вы может сами машину водите, и сейчас скажите «Ну что это такое, пару месяцев за рулем, совсем зелёные». Но на фоне остальных советских танкистов это прям правда хорошие цифры. Люди хоть немного знали танк. Плюс, они выезжали на завод, там работали на сборке потому как КВ ломались постоянно и конструкторы говорили танкистам, что они дебилы пользоваться техникой не умеют, а танкисты конструкторам молча морды хотели бить, и даже приехали и попытались — в общем тут мы имеем уникальный случай, когда новая техника была сносно освоена. С другой стороны, в 2- танковой и начали её осваивать раньше других. Даже боевые стрельбы были.

Кстати, выезд на завод и помощь в сборке своего танка потом станет в РККА хорошей традицией.

А ещё 2-я танковая дивизия имела количество автомобилей практически по полному штату. У них было больше тысячи грузовиков! Именно грузовиков, не всяких там летучек, а именно бортовых машин. Причем большая часть из них были ЗИС-5, что позволяло при выдвижении поднять довольно много различных ресурсов.

Опять же, в отличии от большинства других дивизий, 2-я танковая успела выдвинуться до того, как немцы начали бомбить казармы. Там командир дивизии был выдающийся. Егор Николаевич Солянкин, генерал-майор. Он много чего успел сделать — например, успел полностью эвакуировать семьи офицерского состава. Поезд немцы бомбили, но большая часть жён и детей офицеров дивизии смогли ухать в эвакуацию и осталась жива. Это тоже, практически уникальный случай.

Но давайте к циферкам. К началу войны (это данные на 22 июня) всего в 2-й танковой дивизии было:

57 танков КВ,

101 танк БТ (БТ 7),

13 — Т-28,

13 — Т-26

и 10 огнеметных танков.

В людях было примерно 10 000 человек, из артиллерии 24 гаубицы.

Сколько из всего этого доехало до поля боя — отдельный вопрос. Например, точно известно что часть гаубиц сначала оставили в казармах, а потом взорвали. То есть увезли с собой смогли не больше 16-ти гаубиц. Кроме того, что дивизия сосредоточилась, собравшись вместе с мест квартирования (на карте как она размазана была, по казармам) она потом еще и 150 километров к самому месту боя своим ходом шла.

Великий Рейх:

По танкам:

245 танков у 6-й дивизии, 145 танков у 1-й. И это всякая мелочь 10-ти тонная. Как можно было проиграть, не понимаю, тупые совки.

Ладно, если серьезно — вляпалась 2-я танковая, как случайный шахтер в Дварф Фортресс, который безымянную тварь выкопал.

Столкнулась наша дивизия с 41-м танковым корпусом немцев. Это две танковые дивизии первого формирования, 1-я и 6-я. Матерые волчары, скилы еще не до конца за ЛВЛапы с Франции раскиданы. Для нажористости 36-я моторизованная, штурмовавшая линию Мажино и Верден. А в нагрузку, для толпы (на случай нехватки пехоты) 269-я пехотная. Пусть большой номер не вводит вас в заблуждение, 269 это дивизия 4 волны мобилизации, создана в августе 1939, везде побывать успела.

Это опасные ублюдки, два года военных кампаний за плечами, повидали всякого, воевать умеют. Но даже если тупо в циферках, то тоже очень много:

Как минимум 50 000 рыл. Еще раз, это нижняя планка, не надо в комменты приходить и писать что я вру и их 100500 было. Это минимум который по документам подтверждается. Только для этих четырех дивизий.

Ну и по опыту Франции — корпус подперли сразу несколькими дивизионами тяжелой артиллерии. Только 88-мм зениток было аж 5 дивизионов.

Технически, если бы это была стратегия типа Стеллариус, то немецкий 41-й корпус должен был, что называется «ваншотнуть» нашу 2-ю танковую. Но этого не случилось.

Дело в том, что 41-й действовал двумя боевыми группами, и основной бой произошел между 2-й дивизии РККА и 6-й вермахта. Немцы не сразу сумели на 2-ю танковую всей толпой навалиться. Основным танком 6-й дивизии был танк 35(t) если кому интересно.

Фотография ниже, как считает М. В. Коломиец, сделана где-то 26–27 июня, после боев. Сейчас это место все застроено, это как раз под Расейняей. На заднем плане Шкоды 35(t).

Обратите внимание на пыль. Об этом упоминают и участники событий с нашей стороны — «Было очень сухо. И очень много пыли».

Ход боя

Начало боя складывалось не очень хорошо для нас. Немцы успели разгромить не успевшую подготовиться к обороне советскую пехотную дивизию, пройти сам городок Расейняй и двумя боевыми группами танковых дивизий, захватили мосты переправились и сели на плацдармы.

Наша 2-я танковая получила приказ выйти на встречу и разгромить противника. Коломиец считает, что 2-я танковая входила в бой частями. Дело в том, что до места боя места сосредоточения было порядка 150 километров. Там сложный момент — скорость движения танков в колоннах не равна максимальной скорости по ТТХ танка. Так, например, у БТ 7 скорость 60 километров в час. Вроде как 3 часа и на месте. Но нет. Норматив для БТ 7 по движению в колонне 16 километров в час. У КВ — 10. А артиллерийские тягачи с пушками шли 4–5 километров в час — с такой же скоростью, как марширующие пехотные колонны.

К тому же, они не разом все выдвинулись. 200 танков и около 1500 автомашин 2-й танковой дивизии растянулись по дорогам на восемь часов. А дать немцам закрепиться на плацдармах и подтянуть подкрепления — еще хуже. Поэтому начали бой те части, что были под рукой.

Первое упоминание о боях с советскими танками, согласно немецким документам, это 15:00 23 числа. Со стороны советской 2-й танковой документов почти нет — она попала в окружение и они были потеряны. Это было, видимо, первое соприкосновение разведок.

Уже ночью, с с 23 на 24, группа «Зекендорф» была атакована советскими танками. Опять ночью, обратите внимание — логично будет, если командармам советов приходили в голову сходные решения при сходной ситуации. Скорее всего под рукой у комдива Егора Николаевича Солянкина были только танки. Он дождался темноты, чтобы нивелировать преимущество немцев в артиллерии, и бросил танки «в штыковую». И опять явный успех — немцев выбили с плацдарма. Причем, в донесениях немцы неохотно признают, что была уничтожена мотоциклетная рота разведки.

Это вынужденное упоминание о потерях — начальство должно было знать, что группа «Зекендорф» осталась без разведки.

Группа «Раус» тоже нащупала врага, но ей в эту ночь не досталось. Эти спокойно сидели на плацдарме. Впрочем, не вполне спокойно. Бой по соседству они слышали и естественно тыловики приносили последние новости. В немецком документе официальном, журнальная выписка: «Слухи об этих бронированных чудовищах на первых порах повергли нас в ужас. В средних размерах и неуязвимости представлялись несокрушимыми крепостями».

Мост через речку Дубиса:

По фото видно, почему было так важно удержать этот рубеж — речка могла стать отличным рубежом обороны. На следующее утро группа «Зекендорф» доложилась, что мост она у русских отбила. Сейчас этого моста нет. На фото остатки опоры, на которых сам Коломиец, для масштаба. Да, человек поехал и пощупал там всё ручками, не только в бумажках зарылся.

Итак, немцы в 6 утра 24 июня доложились наверх, что успешно отбили мост назад. И одновременно с этим, рассказали в красках, что мало того что русские танки не пробиваются немецкими 37-мм пушками, но и 50-мм их тоже не берут. То есть, что делать, не знаем.

То что КВ немцы не могли ничем подбить, вызвал всеобщую панику. Реальную панику, потому что Коломиец нарыл документы, где написано, что некоторых немецких солдат просто возвращали в тыл, потому что они убежали с поля боя. Даже в боевом журнале, который для потомков, немцы дали слабину и написали честно — боевой дух группы упал, у некоторых началась паника.

Немецкие документы очень мутные, как сказал Коломиец «скользкие». В общем, в 6 утра немцы захватили мост, а 9 утра они шлют донесение в штаб корпуса, что по их берегу ездят 7–8 «сверхтяжёлых» русских танков и всех давят. И ничего с ними сделать не получается. А еще, у них (у немцев) мотоциклисты — всё. Нет их больше. Немецкий мотоциклетный батальон танковой дивизии — это примерно 1100 человек полного штата. Куда делись? Загадка. Ну не русскими же танками их всех передавило.

Ну, давайте перекрестные источники посмотрим. Есть дневник (дневник лучше мемуаров, он на горячую ведется) некоего графа Кильмасека. Вот что он пишет: «Итого 6 или 7 таких танков (про КВ речь) абсолютно беспрепятственно разъезжает позади наших рубежей. Когда они приближаются к одиннадцатому танковому полку, наши танки палят из всех стволов, но без успеха. В то время как войска в это время довольно спокойно относились к такому довольно неприятному сюрпризу. Но сейчас, когда выяснилось, что никакое вооружение, в том числе и наши тяжелые танки (четверки имеется в виду), не в состоянии остановить танки противника, возникла опасность распространения большой паники. Но образцовое личное вмешательство командования и офицерского состава предотвратило панику. Командир наиболее пострадавшего батальона 114-го стрелкового полка капитан Квентин лично со своими офицерами и унтер-офицерами заняли место пулеметных расчетов и успешно защищали новую оборонительную позицию. В то время как остальной состав батальона, дрогнувший и испугавшись, более-менее организованно возвращался назад».

То есть он опять напирает на неуязвимость русских танков, но потом проговаривается — в какой-то момент бой достиг такого накала, что к пулеметам встали офицеры. По колесам танков, надо думать, стрелять хотели.

Короче, не трудно догадаться, что я подозреваю: Там был нормальный общевойсковой бой. Какая-никакая пехота с нашей стороны, может даже артиллерия наконец подошла — и на утро наши двинули с плацдарма на Расейняй. Никакого моста немцы утром, конечно же, не захватывали. Возможно обозначили попытку, перебудили наших, и те решили дальше ломить. И вломили — судя по графским восторгам мужеству немецких офицеров, немцы побежали.

Основной бой случился между Расейняем и речкой Дубиса, что тоже работает на мою гипотезу.

Еще один отрывок из дневника, теперь капитана Зельваха: «Сегодня утром, когда мы с нашим штабом вышли к дорожной развилке северо-восточной Рассении возникла паника. Несколько сверхтяжелых русских танков, броню которых не пробивали наши шкоды и 50-мм орудия, порвали наши позиции, вышли в наши тылы и вызвали большое замешательство и разрушение. Большое количество транспортных средств, орудий и даже 150-мм гаубиц, которые до последнего в районе вели огонь, были просто раздавлены и вкатаны в землю. Я на мотоцикле подъехал к этому орудию и вблизи увидел, как колосс упрямо давил все, что попадалось ему на пути. Около 50 мотоциклов 6-го мотоциклетного полка, которые стояли на обочине, были уничтожены. Полковник Коль наводил порядок (Коль командовал 11-м танковым полком 6-й дивизии), постепенно стягивая сюда все доступные дивизионной части подразделения. Омрачало ситуацию то, что ни наши 75-мм, ни наши 150-мм пушки не пробивали броню (русских танков). Я сам с близкого расстояния видел, как это русское чудовище одно за другим получило 8 прямых попаданий от нашей 75-мм танковой пушки и совершенно спокойно поехало дальше».

Где-то во второй половине дня первый танк немцы все же подбили. Как? Мужеством и слаженными действиями хорошо подготовленных штурмовых групп. Вы что, предыдущую главу не читали? На самом деле показания разнятся, есть две версии. Одна, что некий лейтенант бросил под гусеницу КВ связку из пяти гранат и от взрыва её разорвало. Коломиец не верит, что гусеницу КВ может повредить такая связка. Он вообще по танкам кучу книжек написал, поэтому я склонен верить ему, а не немецким документам. Возможно, я предвзят.

Так или иначе, но в штаб немецкого корпуса вечером 24 июня пошла сводка, где было сказано, что удалось уничтожить за день 5 сверхтяжелых танков. Коломиец с другими энтузиастами даже смог привязать на местности 4 танка по фотографиям.

Один из танков не доехал до города всего 500 метров.

К вечеру группа «Зекендорф» была уже изрядно накачена противотанковыми средствами — и 105 мм. противотанковые и 150 мм. Короче густо. А примерно в 17:30 им подвезли «Ахт-Ахт». Зенитки 88-мм. Помните это ультимативное оружие, которое в свое время во Франции помножило на ноль английские «Матильды», которые тоже ничем не пробивались? Вот, это они.

И на этом я бы мог закончить перечень успехов советских танкистов, если бы не сами советские танкисты. Они же еще не знали, что их судьба предрешена и сразу после прибытия немецких зениток немедленно их атаковали. Минимум одну вывели из строя. В немецких документах очень мутно описывается, что именно произошло — даже непонятно, её раздавили или разбили.

В этот же день, 24-го, из лесу выполз знаменитый рассениевский КВ и сел на линии снабжения группы Раус. Но о нем чуть позже.

В общем, так красиво, как под Аррасом во Франции, не получилось. Тем не менее, к вечеру немцы сосредоточили против советской 2-й танковой мощный артиллерийский кулак. На фотках видно, как 150 мм. гаубицы на прямой наводке буквально рядами стоят. А само поле боя примерно 10 на 10 километров — честно говоря, надо было менять направление удара. Думаю и комдив тоже это понимал. К тому же, его начали охватывать с флангов — скорее всего он вел разведку и был в курсе.

Кстати говоря, видимо, какое-то донесение Солянкин сумел отправить в штаб фронта, потому что есть фронтовое донесение, написано, что 2-я танковая дивизия 24 июня разбила моторизованный немецкий полк, уничтожила до 40 танков и 40 орудий. В другом докладе, который написал командир 3-го мехкорпуса Куркин, когда вышел из окружения, сообщается, что было уничтожено 40 танков, 40 орудий и до 100 мотоциклов. Но у немцев из потерь только 50 мотоциклов мотоциклетного батальона танки наши подавили. Так, промелькнуло в одном месте, и всё.

На фото немецкая «Четверка», принадлежит 6-й дивизии.

Вот ещё фото из района Дубисы. По этой пушке видно, что проехал кто-то. Там дальше грузовичок, еще одна пушка и гусеничное что-то валяются.

В полночь 24 июня 2-я танковая начала отходить. А немецкая 6-я танковая 25 июня получила приказ наступать, двигаться навстречу первой.

Но везде в документах написано: «Устный приказ — оборона». Они никуда не двигались. Где-то к полудню немцы слегка пришли в себя, перебрались через речку и заняли мост.

Потери

Есть такой товарищ Солонин, наверное, слышали. Он у себя где-то выложил, что за это сражение, за 26 июня 6-я дивизия потеряла 150 человек убитыми, ранеными и без вести пропавшими. У Коломиеца, например, есть большие сомнения и вопросы к этим немецким потерям. Посмотрите, (говорит Коломиец с недоумением) на вот эту 6-ю танковую дивизию вермахта. Она дает донесение за 22 июня, что убито 20 человек. А 114-й мотострелковый полк этой же самой дивизии (только один конкретный полк) за 22 июня дает: убито 25 человек. Более того, немцы не просто пишут «25 человек», там список офицеров, приводят их фамилии. Донесение полка выглядит правдоподобно.

Ладно вернемся к нашей битве. Немецкий корпус пишет, что уничтожено 186 танков, из них 29 сверхтяжелых. Вообще не бьется. КВ в дивизии было 57. Хорошо, допустим отстали. Только КВ и отстали, а все остальные пришли и немцы их там пожгли, тогда хоть немного бьется. Но Коломиец и тут немцам отчетность портит. Фотографий сейчас очень много. Впрочем, не будем углубляться, оставим это историкам.

С потерями дело ясное, что дело темное.

И один в поле воин, если ты как КВ построен

Давайте немного коснемся знаменитого рассеняйского КВ. По документам немецким значится, что он вышел на дорогу примерно в 12:00 24 июня. Причем они пишут, что одно из чудовищ выехало на дорогу, рядом с командным пунктом, расстреляло два грузовика и осталось стоять прямо посреди дороги. Вот это место:

Это дорога по которой снабжалась немецкая боевая группа «Раус». В этой боевой группе было 3–5 тысяч человек. 25-го числа они получили приказ двигаться дальше, но не смогли. Из-за танка.

Соответственно, поэтому группа «Раус» 24 числа пыталась что-то сделать сама с этим танком. Сперва они выкатили пушки. Две 50-миллиметровых. В документах так написано.

В немецких мемуарах (там у немца 15 страниц про этот танк, впечатлился) — начали стрелять, добились минимум восьми попаданий и никакого результата. После чего танк открыл ответный огонь, разбил пушки, двое немцев убило, несколько было ранено.

Ладно, противотанковые пушки, как выяснилось, не против всех танков. Привезли 105-мм гаубицы. Об этом мало кто пишет, но в документах это есть. Они пытались навесным огнем его накрыть, и корректировали.

Но надо понимать, что танк там не просто так стоял. Он хорошо ворвался. Немцы в документах пишут, что два грузовика он расстрелял. У Рауфза написано, что 12. Сколько на самом деле, я не знаю.

Но в основном смысл был в том, чтобы не дать снабжать немецкую танковую группу. И КВ справлялся. Немцы так и сидели на плацдарме за речкой всё 24 июня весь день.

Ночью немцы попытались подорвать КВ саперами: «20:00 оберлейтенант Герхарт со своей командой взрывников выдвинулся для подрыва танка. Операция была детально спланирована, должна была привести к успеху. Два заряда, один 15-кг на гусеницу, другой меньше, на ствол, должны были обездвижить и обезоружить танк. Однако эта проведенная с большой удалью попытка закончилась безрезультатно. Гусеницы и ствол не были даже поцарапаны». То есть, 15 килограмм — это так, на минуточку, 152-мм снаряд, даже чуть больше. Там, по идее, от танка мало чего должно остаться, от гусениц, во всяком случае. Но, тем не менее, результатов не было.'

Вот этот танк:

Ну, понятное дело, надо 88-мм зенитку звать. Схема то отработана. Зенитку им выделили одну — очень уж потно у них под Расейняйем было. Зато, в нагрузку, пришло еще две 20-мм. Может типа батарея была. В воспоминаниях немцы конечно что-то накручивают, мы без контекста не понимаем. Может они там мирных жителей поубивали и он задним числом оправдывается:

«Через час пришло известие, что он расположился между нами и боевой группой Рауфза. Так что связь и сообщения были прерваны. Я получил приказ для уничтожения танка доставить туда 88-мм зенитное орудие. Мы подъехали почти до 1000 метров, а дальше вместе с капитаном пошли пешком. Казалось, что неприятельских танков нет. Внезапно поблизости от него (то есть, от того танка) появились женщины. Вероятно, переодетые русские солдаты. И мы тут же попали под пулеметный огонь. Я отослал назад своего водителя. Он должен был задержать выдвигавшуюся зенитку, которая, ничего не подозревая, оказалась под огнем пулемета. Затем справа и слева были выдвинуты два 20-мм зенитных орудия, которые открыли огонь, и мы сами оказались под обстрелом. Когда снова затихло, 88-мм зенитка встала на позиции вблизи от нас на дороге».

Суть в том, что зенитка приехала, начала стрелять, но КВ, сука, верткий. И он её перестрелял. И обе 20 мм. зенитки до кучи.

Уже 25го числа немцы пригнали еще зениток. А с ними танки. Сымитировали танковую атаку, и пока КВ на немецкие танки отвлекся, зенитки его расстреляли. То ли с 13-го выстрела попала зенитка которая его подбила, толи три зенитки сделали 13 выстрелов — но, к несчастью, немцам удалось.

В 1965 году могилу экипажа нашли, наших бойцов эксгумировали и перенесли в на воинское кладбище.

Что интересно и непонятно — было в танке 6 человек. А как известно экипаж у КВ — пять. Найдено было две ручки, два командирских ремня, две ложки и портсигар. Вот одна из этих ложек, кстати, здесь написано Смирнов В. А.

А вот портсигар:

А в следующей главе мы посмотрим на общие результаты приграничного сражения.

На второй фотке точно не комиссар.

Но это ей не помогло. Я не буду смаковать подробности и выкладывать такие фотки — я человек очень впечатлительный, как прочту что-то про немецкие «художества», потом по 12 часов сплю три дня, ни строчки написать не могу. Так на меня стресс влияет. Смаковать не могу. Но отмечу — по композиции видно, что фотограф явно снимал еврея в национальной одежде. Немца забавляет больше всего еврей. А мертвые советские пленные, среди которых молоденькая девушка (судя по расположению тел, бойцы в последний момент её пытались закрыть собой) немца вообще не трогают. Для него это буквально обычные декорации для фото.

Это творил самый обычный вермахт.

Но несмотря на всё моё желание подыграть нашим, все же я стараюсь быть объективным. И увы, «Приграничное сражение» советами было проиграно. Фактически, это был разгром.

Я привел два относительно удачных примера боестолкновений: ночной бой за городок Магеров и Расейняйское сражение. В первом приближении там не было ничего такого, чего бы немцы уже не видели. Упорное сопротивление было и в Польше. Мощные бронетанковые части, сумевшие остановить танковые группы вермахта, были и у французов. То есть, это были досадные моменты и они подпортили некоторым конкретным немцам, вплоть до командующих корпусами, жизнь, однако ситуацию не изменили.

Всё шло по плану. Что конкретно? А те самые котлы. Наши части оказались в окружении. Не всегда так быстро, как немцы планировали. Но, тем не менее.

В этих котлах сгорала кадровая советская армия. Как именно, можно показать в цифрах. Так, 15-й танковый полк, настолько успешно отвесивший леща 97-й егерской дивизии, в дальнейшем своем следовании был вынужден бросить 13 танков из-за поломок и отсутствия бензина. Удар «по хвосту Клейста» не получился. Советская 8-я танковая дивизия, в которую входил данный полк, попала в окружение уже через два месяца войны, под Уманью, и потеряла практически все танки.

На 1 августа в дивизии осталось: 2 «КВ», 3 «Т-34», 31 «Т-28», 11 «БТ-7», 10 «Т-26».

Подбито: 13 «КВ», 54 «Т-34», 10 «Т-28», 2 «БТ-7», 6 «Т-26».

Завязли в болоте и были брошены: 2 «КВ», 2 «Т-34», 1 «БТ-7», 1 «Т-26».

Потеряны по техническим причинам: 3 «КВ».

Уничтожены экипажами: 25 «КВ», 31 «Т-34», 26 «Т-28», 12 «БТ-7», 13 «Т-26».

Отправлены на завод: 5 «КВ», 32 «Т-34», 3 «БТ-7», 5 «Т-26».

Пропали без вести: 8 «Т-34», 1 «БТ-7», 1 «Т-26».

Потеряны по неизвестным причинам: 10 «Т-34», 1 «Т-28», 1 «БТ-7».

«Уничтожены экипажами» — скорее всего из-за отсутствия горючего. Обратите внимание, устаревшие и смешные, похожие на обшитые железными листами тракторы, старички Т-26, оказались в бою куда живучее Т-34 и КВ. Это объясняется тем, что новая техника была плохо освоена, да еще и сырая. Вообще с новым оружием (и это я прямо намекаю на современность) надо быть осторожным. Это же не айфон, из неё стрелять надо будет. Перевооружение крайне муторный процесс. И немцы напали прямо вот в самый неудобный момент. Внезапный пример из совсем другой оперы:

Летом 1943 года второй отдел оперативного управления штаба ВВС Красной Армии составил документ — «Выводы из предварительного анализа потерь авиации», где анализировал потери самолетов разных типов за первые пару лет войны.

Короче, самые живучие советские истребители — И-16 и И-153. Они делали 128 боевых вылета до потери самолета в бою для И-16 и 93 вылета для И-153. Цифры приведены без потерь на аэродромах.

Для сравнения: «аэрокобра» (американский истребитель P-39 Airacobra — на такой летал Покрышкин и некоторые другие наши выдающиеся истребители) в среднем одна сбитая на 52 вылета.

Конечно это статистика, а она сама по себе штука очень лукавая. Устаревшие истребители не могли навязывать волю врагу, и часто немцы выбирали, когда с ними драться. Но повесить их, например над Сталинградом, было можно.

Цитата из мемуаров Генриха фон Айнзидель, «Дневник пленного немецкого летчика. Сражаясь на стороне врага. 1942–1948»:

«К югу от Сталинграда, там, где Волга делает резкую петлю на юго-восток, с воем летели похожие на рой раздраженных пчел двадцать или тридцать советских истребителей 'Рата» [так И-16 называли немецкие летчики] и даже самолеты еще более устаревших моделей. Мы так и не смогли обнаружить, что же они защищают там, внизу, на земле, поскольку русские были признанными мастерами камуфляжа. Поэтому для нас не было никакого смысла атаковать этих беспокойных насекомых. Они летели слишком низко под прикрытием огня легких зенитных орудий, к тому же были слишком юркими для наших скоростных машин. Степень риска намного превышала возможную выгоду. Но поскольку мы не нашли других противников в небе [автор в тот же день ранее успешно охотился за советскими истребителями новых типов — прим. ред.], то все же нам пришлось несколько раз атаковать тот рой внизу.

Русские… пикировали и делали петли вокруг нас. Потом они развернулись и направили свои самолеты нам прямо в лоб. Перед нами тут же засверкали огоньки пулеметных очередей, и мы чуть не столкнулись с моим противником. После очередной такой дуэли я направил свой «Мессершмитт» вслед за одной из «Рат», из покрытых тканью крыльев которой мои выстрелы уже выбили довольно крупные куски. И тут я вдруг почувствовал запах какой-то гари, исходивший со стороны винта. С правой стороны радиатора охлаждения потянулась струйка жидкости…

Я попытался дотянуть до линии фронта. Мимо одна за другой пролетали миниатюрные машинки русских. Их выстрелы, как горох по крыше, застучали по стальному хвосту моего самолета. Я наклонил голову и терзал рукоятку управления, пытаясь уйти с линии огня'.

Короче, приземлили его. Он конечно выделывается, что дескать мы с «крысами» не воюем, потому что не хотим. По факту же, схватка с уступающему в скорости, как он сам говорит «миниатюрным» самолетиком для этого немца всяко хуже, чем с новыми нашими истребителями.

Потому что в И-16 вполне может сидеть человек, который летает на этой машине несколько лет, а не пару месяцев.

С Ил-2 вообще жесть что творилось, первые машины поступили в авиаполки одновременно с лётчиками (армия же расширялась, создавались новые подразделения), и молодые летчики, только с учебки, учились стрелять и бомбить на Ил-2 сразу в первом бою. В начале войны потери Ил-2 были в 1 самолет на 10 (десять!) вылетов. Просто кошмар.

Авиация — наиболее яркий пример проблем РККА с новой техникой. Собственно, освоение новой техники предполагалось в 1941-м, были запланированы массовые учения, на которых хотя бы частично вскрылись детские болезни техники и пробелы в подготовке личного состава.

Это и некоторые другие моменты (не будем все перебирать) и заставляют историков говорить, что немцы напали в крайне неудачное время. Лучше бы было, чтобы напали или раньше, или позже.

Но одно дело техника. Суть котлов не в том, что окруженные части бестолково мечутся по карте, пока бензин не кончится или техника не сломается.

Дело в совершенно в другом. Дело в снабжении. Собственно, в 1941-м наши командармы наконец поняли, что случилось с Францией.

Из-за стремительного продвижения немцев вперёд, быстро расстроилась работа тыла. У 2-й танковой, так хорошо выступившей под Расейняй, с собой было 1,3–1,5 боекомплекта к танкам и пушкам. Это на один день не самого интенсивного боя. Примерно так и вышло — 2-я танковая дралась один день, а потом вынуждена была отходить. Но не успела — её уже охватили с флангов.

Как это выглядит. Вот стоит ваша дивизия. Пусть будет пехотная — все же большая часть дивизий и у нас, и у немцев, были пехотные. Вы стоите в обороне и даже успешно отражаете атаки врага. Но те запасы, что вы возите с собой в обозе, как я уже говорил, на самом деле весьма ограничены. Если еду и воду еще можно найти на месте и продержаться хоть какое-то время, то с патронами и особенно снарядами — беда. А подвоза нет. Почему? Где этот железнодорожный состав со снарядами, патронами и едой, который нужен прямо сейчас, и завтра, И КАЖДЫЙ ДЕНЬ? Его нет и не будет! Потому что в тылу немцы и они перекрыли пути.

Надо отходить. Но отходить приходится с боями — с фронта ведь немцы никуда не делись, и они напирают. Это важный момент — помимо того, что у окруженных частей проблемы с подвозом боеприпасов, они еще и вынуждены дробить силы, из-за резко увеличившейся линии соприкосновения с противником. И если дивизия уверенно и успешно держала фронт в 10 километров, то будучи окружена, даже если у неё есть запасы боеприпасов, он становится уязвима. Теперь ей нужно держать фронт еще и с тыла, а возможно и с флангов. Тем же количеством людей, но в четыре раза большую линию соприкосновения с противником. Такую дивизию легко «рассечь» и задавить по частям. А у немцев подавляющее преимущество в численности, они могут себе это позволить.

Допустим мы от врага оторвались. И идем по дороге на восток. Драпаем, отступаем. Идти надо быстро. Но не получается — пехотные колонны вперемешку с телегами, эвакуирующиеся госпитали, артиллерия. Дороги буквально забиты, хуже чем в мегаполисах в час пик. И вот наши передовые части подходят к городку с ЖД вокзалом. Тут можно сесть на поезд и уехать. Или наоборот, получить снабжение и встать на новый рубеж.

Но там уже сидят немцы. Их, возможно, не так много — боевая группа в составе нескольких артиллерийский батарей, пехотного батальона на грузовиках и роты из мотоциклетного разведывательного батальона. Надо идти на прорыв — и вдруг выясняется, что части перепутаны, кто-то отстал (колонна в несколько километров для пехотного полка с обозом вполне себе норма) а те, кто под рукой, без снарядов, без патронов.

Масса коробки с 250 патронами в пулеметных лентах — 8,35 кг, с 300 патронами — 10 кг. Боекомплект, переносимый пулеметным расчетом пехотного отделения в пехотной роте мог достигать 1250 патронов и более. Если все патронные ленты были упакованы в коробки, то масса боекомплекта около 50 кг (часть боекомплекта была упакована в 50-патронные короба). Помимо этого дополнительный боекомплект для пулемета могли нести остальные бойцы отделения, включая командира. И это один пулеметный расчет, а ведь в дивизии их может быть более четырех сотен! Это 20 тонн патронов для одних только пулеметов (очень примерно, конечно же).

Используем что есть — пяток танков, поддержанные жидкими выстрелами нескольких полковушек, которые выпускают по четыре снаряда на ствол и замолкают — это были последние.

Случайные роты, общей численностью в батальон, но из разных частей, идут в атаку несогласованно. Где-то тупят командиры, где-то трусят солдаты. Стреляют скупо, пулеметы, вполне возможно, имеют на бой одну-две ленты.

Атака с ходу редко приносит успех — немцы словно долбанные волшебники, то засыпают нас бомбами с самолетов, то давят артиллерийским огнем дивизиона 150 мм гаубиц, которые стоят за пять километров от места боя и прикрывают часто сразу несколько таких опорных пунктов. Прямой штурм населенного пункта быстро превращается в кровавое месиво. А что хуже всего — затягивается. Мы быстро расходуем все наличные средства, новых взять неоткуда.

Но главное — даже если атака успешна — против нас подвижные моторизированные войска. Немцы садятся в свои грузовики и мотоциклы, отходят на пять километров дальше на восток и снова седлают дорогу.

Практически единственный способ вырваться — бросить всё, что тяжелее винтовки, и выходить вне дорог. Это очень трудное, если не сказать мучительное, мероприятие. Идти целыми днями, таща с собой 5–7 килограмм железа, зачастую без еды и воды — такое за неделю убивало наши части не хуже, чем боевые действия. На старых фотографиях можно увидеть окруженцев — за спинами у них тощие вещмешки без одеял. Через десяток километров даже портсигар и одеяло тянут вниз, будто весят не сотни граммов, а килограммы. Не бросить в таком «путешествии» оружие, настоящий подвиг.

А как же немцы умудряются мало того что перегнать нас (это понятно, бронетранспортеры, броневики, грузовики, мотоциклы, в конце концов) но брать на все это откуда-то горючее, засыпать нас снарядами, не жалеть патронов? Ведь у них тоже нет снабжения, их танковые группы действуют далеко в нашем тылу?

А у них есть «ручные чемоданы». Это такой немецкий термин. Отдельной и очень важной частью плана «Барбаросса» с самого начала становится организация «ручных чемоданов» — автотранспортных батальонов с горючим и боеприпасами, приданных непосредственно моторизованным корпусам, и двигающихся вместе с ними во время наступления, в отрыве от основной массы войск.

Раньше я, как дурак, считал танки и мерил толщину брони. А войны выигрывают грузовики. Вот что надо считать.

Дневник Гальдера, запись от 1 июля 1941 года. 10-й день войны:

«В группе армий „Центр“ кроме „ручных чемоданов“ танковых групп к 5.7 на базе снабжения будет сосредоточено 17000 тонн грузов снабжения. Вместе с „ручными чемоданами“ танковых групп общие запасы группы армий составят 24000 тонн. Передовая группа штаба Крумпельта движется в Минск, чтобы подготовить базу снабжения. Запасы грузов снабжения на этой базе должны составить 73000 тонн (один боекомплект боеприпасов, пять заправок горючего, пять сутодач продовольствия).»

Даже в 1945-м снабжение нашей стрелковой дивизии в 200–300 тонн в день считается сносным. Правда, это для относительно «спокойного» участка фронта, к тому же в 1945-м редкая советская дивизия насчитывала более половины штата. И все же. Как говорится, почувствуй разницу.

Немцы, оправдывая невиданными и неуязвимыми русскими танками откровенно неудачные бои, в общем, справляются. Они окружают, собирают в плен, бомбят, фоткаются на фоне брошенных КВ — все идет хорошо. Кадровая армия красных гибнет. Советы обречены.

Был такой Франц Га́льдер, начальник штаба ОКХ. Единственное, что в нем было хорошего, так это дневник. Дневник выгодно отличается от мемуаров и воспоминаний тем, что пишется по свежим впечатлениям и, что очень важно, не зная будущего. Это наиболее правдоподобный исторический срез из всех видов документов. Выдержка из его дневника (запись от 8 июля 1941 года, 17-й день войны):

«Группа армий 'Север», которая в начале кампании была по численности равна противостоящим силам русских, теперь, после разгрома большого количества соединений противника, имеет явное численное превосходство как по пехоте, так и по моторизованным войскам.

Группа армий «Центр», которая с самого начала войны превосходила противника в численности, теперь имеет подавляющее превосходство, которое она сохранит даже в том случае, если противник перебросит на фронт группы армий «Центр» новые соединения, чего следует ожидать.

Группа армий «Юг», которая вначале заметно уступала противнику в численности, теперь в результате больших потерь, понесенных противником, сравнялась с ним в силах, и можно ожидать, что в дальнейшем группа армий, обладая превосходством в тактическом и оперативном отношении, добьется и численного превосходства.'

Он, разумеется, врет как немец. Он сравнивает дивизии, прекрасно зная, что в СССР едва ли четверть дивизий хоть примерно соответствует штату военного времени в 10 000 человек, тогда как немецкая армия полностью отмобилизована и немецкая дивизия насчитывает более 16 000 человек. Но несмотря на патологическое прусское враньё, начальник штаба явно доволен результатами второй недели войны.

Кадровая советская армия гибнет в котлах, немцы достигают поставленных задач. Всё идет по плану.

Или нет?

В этой главе будет куда больше отсылок на современность, чем может показаться на первый взгляд.

Катастрофа 1941-го года это до сих пор не закрытая, буквально кровоточащая рана на ментальном теле русского народа. И не только русского. Не удивительно, что её пытаются лечить. Кто как может. Люди с увлечением читают книги где, благодаря тому или иному фантастическому допущению удается избежать трагедии 1941-го. Некоторые бегут иначе — назначают виноватых и убеждая себя, что некий конкретный человек (или группа) взял, и всё испортил (человекожорный Сталин, генералы или тупые совки всем скопом) — и скорее всего мы сейчас находимся в том моменте, когда кристаллизируется непротиворечивая и хорошо доказуемая версия произошедшего. В такие моменты истории, как правило, кажется, что все наоборот — потому как различные маргиналы, чувствуя свое неизбежное забвение и вытеснение на периферию к сумасшедшим, резко активизируются.

Итак, нас упредили в развертывании и, как хорошо сформулировали в комментариях:

'41-й. Тут надо понимать комплекс причин. Немцы были объективно сильнее нас. Начиная с внезапности, инициативы, а также фактического численного перевеса, про который никто не говорит, а также качества человеческого материала, уровня подготовки личного состава, уровня материальной части, технического превосходства во многих моментах, уровня организации войск, управления, логистики, связи и т.д.

Вы правильно отмечаете, что в статике, на позициях, у нас был шанс нанести потери немцам, а в динамике немцы переигрывали нас на голову благодаря мобильности.

Отдельно надо отметить наличие именно боевого опыта, который в мирное время физически не получить. Да, можно сказать, что мы поимели опыт в Испании, Хасане, Халхин-Голе, в Белофинской. Но немцы уже два года имели серьезную полноценную войну в Европе, раскатывая одну страну за другой.'

Все это понимали и в советское время, но увы, Советский Союз был, объективно, не таким государством которое способно качественно и продуктивно отрефлексировать свои неудачи. Военные профессионалы все понимали, а для остальных оставались примеры героического подвига, да еще и (в силу отсутствия конкуренции) просто на удивление топорно сделанные. Это давило на людей своей недосказанностью, а в 1990-х дало широкие возможности для маневра различным личностям с темными намерениями.

Почти типовой советский подвиг, это пехота с гранатами и бутылками с зажигательной смесью, против танков. При этом эту несчастную пехоту бомбят, обстреливают артиллерией и прочее. Естественный вопрос — а где все наши? Где наши танки, наша артиллерия, где вся наша армия в конце концов? Такие исходные данные это, очевидно любому хоть немного думающему человеку — следствие ошибок командования.

Но в этой книге я буду просто рассказывать об эпизодах боев, и не ставлю себе цель опровергнуть горы мифов и заблуждений, которые скопились за десятилетия кране безответственной политики.

Итак, мы проиграли приграничное сражение. Мы проигрывали на тактическом уровне — отчасти от ошибок логистического характера, но и в не меньшей, а может и в большей степени, из-за отсутствия опыта.

В послевоенных фильмах и очень часто в мемуарах солдаты четко делятся на опытных и необстрелянных. Мне врезался в память диалог, в котором командир спрашивает: «А удержишь позицию, с одной-то ротой? Там ведь, по-хорошему батальон нужен!». И автор мемуаров говорит: «Удержимся. У меня ведь половина пополнения из госпиталей». То есть ветераны. Это не точная цитата, но похожих есть очень много. Боеспособность военных частей (рот, батальонов, вплоть до дивизий) в мемуаристике и послевоенной историографии в первую очередь считается по опыту личного состава. А уже потом считают танки и пушки. Эту особенность современников надо отметить, она возникла не на пустом месте.

И снова я из-за своей низкой информационной базы обращусь к авиации. Если почитать мемуары наших знаменитых летчиков-истребителей, нетрудно обнаружить что все они начинали свою карьеру… С жесткого косяка. Покрышкин, этот гений тактики воздушного боя, в первый свой боевой вылет сбил самолёт. Наш. Наш бомбардировщик. Штурман из экипажа бомбардировщийка погиб. Кто-то там ещё заправил самолет (техников не хватало, решил помочь) из бочки с отработанным маслом. За Кожедубом вроде ничего такого не замечено — но этот наш самый результативный ас, за первые сорок вылетов не сбил ни одного самолета врага.

Скорее всего был слишком занят, стараясь остаться в живых.

Но авиация специфичный род войск, где индивидуальность лучше заметна. А вот когда неопытные люди в стрелковой цепи начинают делать ошибки, трудно это отследить. Просто атака неудачная или оборона не устояла. В какой-то степени это можно компенсировать обучением. Но, по моему эмпирическому опыту, боевой опыт крайне специфичен и незаменим. С этой точки зрения армия первая поучаствовавшая в масштабных боевых действиях однозначно проявит себя лучше в следующей войне. Даже термин такой есть «армия мирного времени». И это негативная оценка.

Мы так же с разгромным счетом проиграли немцам в оперативном плане. Ну да, тут их расчет на слабость командования РККА отчасти оправдался. Действительно, если посмотреть на биографию комдивов из наших примеров, то там просто ужас кошмарный.

Вот, например, Егор Николаевич Солянкин. Работал кузнецом в Москве. В 19-лет был призван в РККА. Образование: Окончил 65-е Евпаторийские курсы командного состава (1921), дополнительное отделение 63-х Симферопольских пехотных курсов (1922), повторные курсы комсостава в Москве (1925), Московские военно-политические курсы (1929), Стрелковые курсы усовершенствования командного состава «Выстрел» (1931), Ленинградские бронетанковые курсы усовершенствования командного состава (1932).

Мы сейчас знаем, что такое курсы. Это вовсе не академическое образование. Начальное образование у красных командиров, которое гуглится, это очень часто — «начальная школа при батальоне». То есть уже в РККА, во время гражданской, люди учились писать и читать. Восемь классов начального образования редкость. Мы забыли, что образование — это очень дорогая штука. Когда писал заметку об Испании, наткнулся на эпизод воспоминаний испанских ветеранов — перед сложным боем бойцы одной из бригад попросили у командования… Провести занятия по чтению. Вместо молитвы. Зато понятно, за что воюешь. За то, чтобы можно было учиться. Егор Николаевич дорос до командира танкового полка только в 1937-м. А уже в 1940-м стал на дивизию. Это слишком быстро.

Тем не менее Егор Николаевич испортил не мало крови немецким генералам, которые с восемнадцати лет служили «при штабе», а к 20 уже были офицерами, не забывая слушать курсы военных академий. Расейняйское сражение где его 2-я танковая столкнулась с атакующим кулаком немцев и даже смогла отбросить их назад, оставило глубокий след в немецких документах. Пусть они спрятались за «неуязвимыми русскими танками» факт в том, что немецкая 6-я танковая дивизия едва устояла.

Так что Егор Николаевич был толковым командиром. Что важно, смелым и решительным. В Польше с ним был случай — какая-то эстонская часть не была намерена сдаваться. Засели в городке, выкатили пулеметы. Это могло бы стать единственным эпизодом боестолкновений между советской и польской армией, но тут в расположение польских частей врывается танк БТ-7. Прорывается через баррикады и под пулеметным огнем въезжает в здание польского штаба. Буквально. Уже в помещении из танка вылазит Егор Николаевич и говорит: «Простите, что верхом, но у вас тут стреляют». В общем, сдались ему.

К несчастью, Егор Николаевич погиб — во время окружения прямо на штаб выскочил мотоциклетный батальон немцев. Штаб принял неравный бой, в котором комдив погиб.

Командир 8-й танковой Фотченков Пётр Семёнович (15-й полк, которой сражался в Магерове) точно такой же — рабочий, в 18 лет попавший на войну. Командные пехотные курсы в 1922 году, Артиллерийское отделение Киевской объединенной школы командиров в 1926 году, Военная академия механизации и моторизации РККА им. Сталина (ВАММ) в 1937 году.

Пётр Семёнович получил героя за Испанию. Буквально из-за рычагов управления танком сел на полк. А потом получил дивизию — очевидный кадровый дефицит. Это был командир с боевым опытом. Пётр Семёнович и погиб сидя в танке, во время прорыва из Уманского котла.

Так что не поспоришь — объективно верное представление у немцев о советских командармах как о черни, работягах, сапожниках и прочее. В защиту советских командармов всё же скажу, что то, что потом назовут «блицкригом», а именно прорыв фронта большой массой механизированных частей и окружение крупных масс войск противника — было полной неожиданностью не только для них. Но и для генералов Англии, Франции, да чего уж, и самой Германии.

В военной теоретической мысли Советского Союза разрабатывалась теория так называемых «глубоких операций» — речь шла о прорыве механизированных соединений сквозь фронт противника и действия на его тылах на глубине в 30–50 километров. Примерно те же самые выкладки были и у немцев — именно поэтому в Польше они так натягивали поводки, когда их танковые дивизии оторвались от основных сил на 50 километров. Однако оказалось, что это далеко не предел.

Уже во Франции немцы спустили своих псов (условно, Гудериана они все же в какой-то момент сняли, за излишнюю дерзость) и увидели, что окружение возможно и на большую глубину. И к 1941-му подошли уже со стройной концепцией. Максимально возможная глубина окружения колебалась примерно в районе 150–220 километров, в зависимости от конкретных условий. И именно такими кусками немцы и планировали откалывать и размалывать наши армии.

Могли ли наши генералы подсмотреть у немцев их действия и подготовить ответ? Нет. Прямо сейчас мы тоже находимся в историческое время. И как вы видите, вообще нихрена не понятно. Как и тогда, все происходящее скрывает туман войны.

Если с Польшей нашим генералам все более-менее было понятно — немцы упредили поляков в развертывании, навалились толпой и разбили их по частям — то происходящее во Франции оставалось загадкой. Немцы ведь тоже не дураки, они понимали, что их оперативные решения технически воспроизводимы. Когда остальные их воспроизведут или даже найдут контрмеры — вопрос времени. Поэтому в немецких газетах (правильно будет сказать в инфопространстве) все говорили о разрушительности налетов люфтваффе и героических немецких десантах, захвативших все и сразу. Отсюда и часто упоминаемая в военных фильмах и мемуарах боязнь «немецких парашютистов» высадившихся в тылу. С другой стороны, легче поверить в десант с парашютами, чем в то, что немецкие танки дошли до Минска через несколько дней войны.

Немцы подробно и с удовольствием рассказывали о воздушном десанте на укрепления во Франции — но все, что касалось использования немецких танковых дивизий, было засекречено. В СССР конечно внимательно следили за событиями, но приходилось выуживать сведения буквально из «блогов» и слухов. Поэтому выработать стройную теорию и пересмотреть концепции не успели.

Но нельзя сказать, что само по себе окружение было чем-то немыслимым.

Уже к 1939-му году думающий и развивающийся в своем деле красный командир имел в своем распоряжении некоторые пособия для боев в окружении. Например, труд М. С. Ангарского, который так и назывался, «Бой в Окружении», 1939. От этого же автора был подробный труд «Выход 7-й седьмой стрелковой дивизии из окружения» по опыту боев с поляками. До самого 1940-го, Польша была нашим объективным врагом, декларируя при каждом удобном случае свои территориальные претензии на огромные территории Украины и Беларуси (с Минском включительно), и не стесняясь обозначать военную цель в будущей неизбежной войне с большевиками как полное уничтожение СССР. Именно под эту позицию на международной арене Польше предоставлялись вооружения и финансы со стороны Англии и Франции. Не надо это забывать. Хотя, сейчас поляки и сами про это напомнили.

Но все эти примеры предполагали крайне малый формат окружения, да и то, это рассматривалось как некий необычный случай. Дело было в том, что люди не вполне себе представляли, насколько может быть подвижной и мощной «моторизованная» или танковая дивизия, в которой заметно больше артиллерии, а пехота сидит в бронетранспортёрах и грузовиках. Бронетранспортеры и броневики сами по себе для пехотинца ничем не хуже танка — у солдата с винтовкой так же нечего противопоставить бронированной машине. Опыт, которым располагали красные командиры отставал — были примеры войны в Китае и Испании, но они так же однозначно показывали, что окружение не будет таким, каким оно будет в 1941-м. Никто и представить себе не мог, что немцы смогут формировать внутренний и внешний фронт из ощетинившихся артиллерией крупных пехотных группировок по всему периметру котла. Такая плотность обороны казалась возможной только в исключительных случаях — когда местность способствует тому, что противник сможет отрезать единственный путь подвоза, как пример. Но уже были сделаны выводы — в случае окружения было необходимо в как можно более короткие сроки организовать прорыв из него. При этом выбор направления для прорыва диктовался не удобством для вывоза тылов, а слабостью противника — даже из опыта гражданской войны было понятно, что если противник «крепко засел» в населенном пункте, и выбить его сходу не получится, то для дивизии это может означать гибель — в такой безрезультатной атаке она израсходует значительную часть ресурсов, которые уже нечем будет восполнить.

События во Франции заставили военных профессионалов пересмотреть свои выкладки. Забегая вперед скажу, что приемы и набор действий, рекомендуемых в случае окружения, перечисленные еще в 1939-м, по сути не изменились до конца войны. Разве что сильно изменились силы и средства, которыми теперь мог располагать командир частей, попавших в окружение.

Тем не менее переосмысление роли механизированных частей в частности и вообще новой «войны моторов» происходило. Январь 1941-го, в журнале «Военная мысль» выходит статья полковника Ивана Христофоровича (на самом деле он конечно Оване́с Хачату́рович) Баграмяна, «Стрелковый корпус в окружении».

В статье Баграмян указывал, что развитие технологий позволяет совершать окружения и на не пересеченной местности, отрезая от снабжения даже крупные силы. Указывал на сложности обороны для окруженных частей — фронт круговой обороны оказывается заметно протяженнее чем та линия фронта, которую части занимали перед окружением, что позволяет противнику рассекать и громить окруженные части. Разумно указывал также, что даже с высокой насыщенностью грузовиками и арттягачами моторизованным частям будет трудно сформировать сплошной фронт в тылу окружаемых частей, и они будут захватывать в первую очередь узлы дорог и стремиться сформировать сеть опорных пунктов.

Выдвигался ряд предположений — выходить, например, следовало ночью… И так далее, и тому подобное.

Как это часто случается в полной мрачной иронии человеческой истории, уже в сентябре 1941 года Иван Христофорович смог проверить свои теоретические выкладки, попав в самый крупный котел «Восточного Фронта». Киевский.

Баграмян даже в теории не предполагал, что возможно окружить не то что корпус, а армию. Даже две армии.

Это было действительно неожиданно. К такому красные командиры в 1941-м готовы не были.

Впрочем, неожиданностей хватало и для немцев. Именно к концу Уманской драмы относится запись в дневнике фельдмаршала Браухича о русских: « Первый серьезный противник». Генерал-полковник Гальдер, начальник Генштаба сухопутных войск вермахта, был человеком куда более приземленным, и в своем дневнике раздраженно отмечал, что в летних боях 1941-го советские бойцы ожесточенно сражались, но в таких выражениях «русские опять выскользнули из котла». Генерал Метельский, один из лучших красных командиров 1941-го, и в самом деле умудрялся наносить контрудары пехотой и действительно, раз за разом, срывал немцам планы. Позволю себе отдельно процитировать начальника штаба люфтваффе, генерал-майора Гофмана фон Вальдау, который записал в своем дневнике: «Качественный уровень советских летчиков куда выше ожидаемого… Ожесточенное сопротивление, его массовый характер не соответствуют нашим первоначальным предположениям».

Немцев шокировали их огромные потери. В том же люфтваффе, только за один день, 22 июня 1941 года, немцы потеряли 300 самолетов, чего в боях с союзниками не было. В своей книге «1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо железных» английский историк, Роберт Кершоу, собрал воспоминания военнослужащих вермахта о первом годе войны. Английский исследователь утверждает, что уже в это время в армии вермахта появилась поговорка: «Лучше три французских кампании, чем одна русская».

Хорошо, пусть немцы и не рассчитывали на столь упорное сопротивление — у них был временной люфт. Они могли позволить себе потерять дни и даже недели — пока план работал. Они перемалывали РККА и поражение СССР стратегически оставалось неизбежным…

Мы добрались до стратегии. И вот именно тут, по моему скромному субъективному мнению, немцы оказались… Биты.

Коротко о политике.

В 1933 году т. н. «пакт четырех» с нацистской Германией заключили Великобритания, Франция и Италия.

В 1934 году с Германией заключает договор Польша.

В 1935 году с Германией заключает договор Франция.

В 1936 году пакт с Германией заключает Япония.

В 1936 году морской договор с Германией заключает Англия.

В сентябре 1938 годе принята англо-германская, в декабре франко-германская декларации, имеющие выраженный антисоветский характер.

В марте 1939 года пакт с Германией заключает Румыния.

В мае 1939 года пакт с Германией заключает Италия.

В мае 1939 года пакт с Германией заключает Литва.

В июне 1939 года пакт с Германией заключают Эстония и Латвия.

И только в августе 1939 года договор с Германией заключает СССР…

Ну и хватит о политике.

Изучая предысторию войны у меня сложилось впечатление, будто все вдруг решили повоевать. И у меня возникло чувство дежавю. Только без кошки из матрицы. Да, всё прям как сейчас. Нет, разумеется я, чистя зубы утром в Казахстане не кричу вдруг внезапно «Ух, узбеки долбанные, поубивать бы их всех». Как и 99,999 % остальных людей в Казахстане, я в принципе не думаю о войне с Узбекистаном. Однако, фактически мы стояли в шаге от неё. Казахский крупный бизнес делит что-то с узбекским в… Афганистане. Узбеки перекрывают железнодорожные ветки, казахи начали строить свою, в них стреляют — там сам черт ногу сломит. А пять дней назад Россия подписала соглашение с Талибаном (это такая организация, запрещенная в РФ) на 1 000 000 000 (миллиард) долларов ($). Тоже что-то про логистику и строительство дорог. Я этот хитрый восточный плов изучать, конечно, не буду. Но очевидно, что сильные мира сего там друг другу по любимым хвостам скачут, а может уже топорами друг другу ручонки рубят.

Как они этот плов расхлебывать будут, я не знаю, но полон тревоги.

И вот, в 1930-х тоже было как-то так же. Весь мир затеял дележку и на периферии вполне себе уже стреляли. В таких условиях, отодвинуть границу СССР на запад — это было не просто дальновидное решение, а решение спасшее страну. В последний момент СССР буквально перевернул стол, разрушив сколоченную против него коалицию, а Гитлер был вынужден воевать с Англией и Францией, которые сами ему и объявили войну. Это несомненно лучший политический ход России за всю её историю, из тех что я знаю. Не удивительно, что на западе начинают в голос выть, когда речь заходит о пакте Молотова-Риббентропа.

Это яркая, но не единственная деталь. Я вскрываю невероятно долгие планы практически везде, куда зарываюсь достаточно глубоко. Эвакуация промышленности? Детально разработанный план эвакуации, в места, намеченные еще несколько лет назад. Да, инженерная подготовленность слабая — не успели, но эти образные выражения что «станки выгрузили в степи, и мы начали запускать производство» — скорее исключение. Были залиты бетонные фундаменты, расположение заводов выбрано так, чтобы их можно было запитать электричеством и водой, и так далее. Похожие примеры обычно приводят из танкостроения и авиации, но есть куда более яркие моменты с цепочками производства, которые понадобились в ходе большой войны. Получалось не все, например, производство порохов провалили, хоть и начали выстраивать промышленные мощности еще 1932-м. Для реактивных снарядов, главное, состав могли выпускать в больших количествах, а для артсистем в достаточном количестве — нет. Там какие-то сложности с химикатами, я боюсь наврать. Но тем не менее это были отдельные крупные провалы, которые можно было купировать за счет других сильных сторон — и РККА 1942-го это в первую очередь танки и «Катюши».

Руководство СССР реально играло в долгую.

Да, первый удар оно пропустило. Этот удар был крайне неожиданным и сокрушающим. Но это был только первый удар. На который немцы поставили всё.

А вот красные планировали попросту не дать врагу ни единого шанса врагу. Исключить проигрыш СССР, как вариант развития событий.

Возвращаясь к началу этого, внезапно объемного опуса — очень хочется найти простые решения. Прислать в прошлое человека, вооруженного послезнанием. Не принимать на вооружение Миг-3, оказавшемся слабым фронтовым истребителем (он создавался как высотный и позже хорошо показал себя в ПВО против высотных бомбардировщиков), не принимать на вооружение одноместный Ил-2 и так далее. Думаю, все эти технические ухищрения нивелировал бы колоссальный опыт вермахта. Ведь было же у стрелковых частей в начале войны подавляющее преимущество в плотности огня перед немцами, благодаря СВТ. Немцы СВТ очень любили. Но нам они не помогли.

Можно бы было поднять войска по тревоге до нападения, сосредоточить их, может даже успеть отмобилизоваться — но смогла бы советская армия удержать таранные удары немецких танковых дивизий? До 1943-го ведь не могли. А что, если бы тогда в котлы попало бы больше войск, и те что прибывали из глубины страны и формировали всё новые и новые рубежи обороны оказались бы разгромлены и пленены в первые недели войны? Не утяжелило бы это и без того чудовищную катастрофу?

Я смотрю на страшную трагедию нашего народа, но я не чувствую стыда. Наши предки сделали всё, что было в их силах, и даже больше. Но также, как человек рождается в муках, как сила добывается потом, а знания упорством, так и победа рождается из поражений. Каким бы безупречным не казался монумент любого величия, он сложен из кирпичей неудач.

Хорошо, первый раунд за немцами, но Советский Союз, получив тяжелейшие раны, все еще стоит. Колосс на глиняных ногах и без головы — говорил про него Гитлер. Насчет головы он точно ошибся, а вот с прочностью… а ведь с прочностью тоже все было хорошо!

На следующий день после строк «Русская компания выиграна за две недели» Гальднер пишет в дневнике:

«6 июля 1941 года (воскресенье) 15-й день войны»

«Группа армий 'Юг»: «Германские дивизии, наступающие в районе Пинских болот, довольно быстро продвигаются, не встречая сопротивления противника.»

«Группа армий „Центр“: 2-я танковая группа ведет на правом фланге упорные бои у Рогачева. Противник оказывает здесь сильное сопротивление, одновременно продолжая контратаки от Гомеля и пытаясь обойти правый фланг 2-й танковой группы.»

«11 июля 1941 года 20-й день войны»

«Группа армий „Север“:…На правом фланге группы армий продолжаются упорные бои с частями противника, прибывающими, по-видимому, из района Невеля…»

'В середине дня меня вызвал телефонный звонок от фельдмаршала Кейтеля. Фюрер озабочен следующими обстоятельствами:

… боями на широком фронте, которые ведет 2-й армейский корпус на правом фланге группы армий «Север»; следовало бы оказать ему поддержку левым флангом группы армий «Центр» и сузить фронт 2-го армейского корпуса (на самом деле обе группы армий действуют в полном контакте); в) ходом операции 4-й танковой группы, которая, как считает фюрер, может безрассудно устремиться на Ленинград и потерять при этом связь со своей пехотой.'

«12 июля 1941 года 21-й день войны»

«Группа армий „Север“: На правом фланге противник продолжает оказывать упорное сопротивление. Условия местности очень тяжелые.»

О, вот и распутица подъехала! А, нет, это потом будет.

«12 июля 1941 года 21-й день войны»

«… Доклад о планах командования группы армий 'Юг». Постоянная угроза северному флангу из района Коростеня (со стороны 5-й армии русских) вызывает мысль о необходимости отбросить на север противника, расположенного в этом районе и угрожающего нашей коммуникации Звягель — Житомир. Рейхенау хочет для этого использовать весь 3-й моторизованный корпус. Рундштедт принял решение выделить для этого в распоряжение Рейхенау 25-ю моторизованную дивизию и лейбштандарт «Адольф Гитлер».

13-я же и 14-я танковые дивизии останутся в составе 1-й танковой группы для проведения операции в районе южнее Киева. Несмотря на нежелательность временного раздробления' танковой группы, придется дать свое согласие на это решение.'

Ну и аналогичная проблема на юге, в районе Коростеня. Обратите внимание: танковая группа вынуждена разделить свои силы, чтобы парировать угрозу с севера — и продолжать продвижение на юго-восток.

Ну и, пожалуй, хватит цитат. Примерно такой же тон, сосредоточенно-раздраженный будет сохраняться до Смоленска. После которого Гальднер начнет все чаще допускать в дневнике (который он, разумеется, пишет в том числе и для потомков) нотки озабоченности. Даже нервозности.

Вот на Смоленском сражении мы в следующей главе и остановимся подробнее.

На фото уже немецкий мост и советские танки Т-34 и БТ-7, застрявшие 7 июля 1941 года во время преодоления вброд речки Черногостница под Витебском в ходе участия в контрударе под Сенно и Лепелем. Машины из состава 27-го танкового полка 14-й танковой дивизии 7-го механизированного корпуса 20-й армии Западного фронта.

Дело осложняется тем, что подробный разбор отдельного боя очень трудно произвести еще и из-за того, что многие наши части были разгромлены и документов не сохранилось. Надо отметить, что и немцам часто было явно не до писанины.

Поскольку «Лепельский контрудар» имел катастрофические последствия, то маршал Тимошенко, отдавший приказ, оказался нынче критикуем. Впрочем, я могу его понять. С одной стороны, у немцев от танковых дивизий отстала пехота и можно было навязать им манёвренною войну. С другой, немецкие танковые дивизии явно нацелились на Витебск.

Витебск является важным логистическим узлом и его захват давал немцам крупные преимущества. И допустить захват Витебска было нельзя. В принципе, ниже прилагаю карту Смоленского сражения. Самая длинная немецкая стрелочка как раз растет из Витебска — то есть Тимошенко был прав, наиболее опасный участок. И захватив его немцы именно оттуда нанесли самый результативный удар.

Подходы к Витебску досталось удерживать 153-й стрелковой дивизии. Это относительно хорошо оснащенная дивизия (даже ветеринарный лазарет был) и, что еще важнее, у неё было время подготовить линию обороны.

22-я армия, в которую входила дивизия, была вытянута тонкой линией и на каждую дивизию (одну у неё забрали в резерв) приходилось по 40–60 километров фронта. При нормативах в 8–12 километров на дивизию. Или, при особо благоприятной местности, до 20.

Тем не менее 153-й крупно повезло — она села на рубеж 2 июля 1941 и у неё было время до 5-го числа. И, по воспоминанием местных жителей, с их активной помощью очень деятельно принялась его оборудовать. Разумеется, удержать такой большой рубеж было не возможно сидя в окопах, но руководство дивизии имело боевой настрой и готовилось вести активную оборону:

БОЕВОЙ ПРИКАЗ КОМАНДИРА 153-й СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ № 4 ОТ 3 ИЮЛЯ 1941 г.

'…20-му стрелковому полку расположиться во втором эшелоне в районе Мазурово, Лядищи, Подцерковщина

Подготовить оборонительный район и контратаки в направлениях: Гнездиловичи, Леонтово, Александрово.

150-му отдельному дивизиону ПТО расположиться в районе Тарелки, Антуси, Гряда. Быть готовым к действиям в направлениях: Гнездиловичи, Леонтово, Александрово.

Разведывательному батальону расположиться в районе Тарелки в готовности к действиям совместно с противотанковым резервом. Разведку вести в направлениях: Лепель, Борисов.'

Как видно по карте боевых действий, основной удар комдив Николай Александрович Гаген оценил правильно:

Собственно документы дивизии можно почитать подробнее тут http://acbest.narod.ru/Sbd3.htm

В боевых донесениях первые бои 5-го июля описаны довольно скупо. Но иногда за скупыми фразами проглядывает удивительное:

'Части 153-й стрелковой дивизии вошли в соприкосновение с противником. 1-я рота 666-го стрелкового полка была атакована группой танков. По сведениям [из] опроса местных жителей в 15 км западнее Бешенковичи по направлению Улла движется колонна танков и пехоты на машинах, всего около150–200 машин.

505-й стрелковый полк был подвергнут бомбардировке с воздуха

153-я стрелковая дивизия удерживает полосу обороны.

1-я рота 666-го стрелкового полка отбила танковую атаку. 2-й батальон с 1-й батареей 565-голегкого артиллерийского полка перебрасывается на машинах в хвост движущейся колонне танков и автомашин на Улла.'

«…Во время атаки нашими саперами был во время движения танков противника взорван мост через реку, в результате чего танкетка и один мотоцикл противника со всем личным составом погибли в реке.»

«…Организованным огнем зенитных орудий и пулеметов за 5 июля сбито над районами 435-го и 505-го стрелковых полков 3 самолета противника.»

Впрочем и донесения последующих дней тоже не блистают велеречивостью:

6 июля:

«Через фронт передового отряда отходили части 60-й стрелковой дивизии.»

«Связи с соседом справа нет, с соседом слева имеется локтевая связь.»

7 июля:

'За истекшие сутки противник потерял 5 танков, 1 бронемашину, 4 мотоцикла, батальонную пушку, 2 ручных пулемета, минометную батарею, 6 противотанковых орудии и большое количество боеприпасов.

Сбито ружейно-пулеметным огнем 4 самолета противника (!)

При отходе [передового отряда] 505-го стрелкового полка противником выведены из строя одна батарея гаубичного артиллерийского полка и одно орудие полковой артиллерии. Убито и ранено 10 человек.'

8 июля немцы ослабили нажим, вынужденные отбивать контрудары наших мехекорпусов. Что не значит, что бойцы 153й там спокойно загорали:

«В 14 часов противник тремя налетами по 4 самолета обстрелял командный пункт дивизии; в результате ранено 2 человека, 1 лошадь убита и 1 ранена.»

День 9 июля проходит беспокойно. Немцы копят силы, разведка донесла о 50 танках. Параллельно прощупывают, ищут слабое место:

«Отдельные танки [противника] пытались проникнуть на передний край обороны 666-го стрелкового полка, но сильным огнем артиллерии были отбиты. В 5 часов перешел к нам партизанский отряд в составе 150 человек, который должен уйти обратно. Потери: выведено из строя два орудия и один миномет; из личного состава убито два человека и орудийный расчет ранено 15 человек; лошадей: одна убита, одна ранена. Противник потерял два танка и один самолет.»

Как они там самолеты так умудряются валить, я не представляю! В дивизии РККА есть несколько пулеметов «Максим» на треноге (иногда спаренных) а вместо зенитной батареи был введен отдельный зенитный артиллерийский дивизион. По идее должен быть в составе двенадцати 37-мм зенитных орудий. Но в донесениях постоянно «ружейно-пулеметным огнем».

На позиции 153-й дивизии начали выходить части 19-й дивизии (уже разбитой немцами) и мехкорпусов. В донесениях написано «поступил в подчинение 153-й дивизии» еще один зенитный и танковый батальон 14-й танковой дивизии. Сколько там конкретно людей и техники сумело до наших дойти, не написано.

Положение попахивает жестью. Доклад кончается скупой фразой:

«Данных о действиях и положении соседей не имею.»

В течении дня приходит приказ перейти в атаку. Комдив деятельно готовится к ней, это можно видеть по «БОЕВОЙ ПРИКАЗ КОМАНДИРА 153-й СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ № 5/оп ОТ 9 ИЮЛЯ 1941 г. НА НАСТУПЛЕНИЕ И НА ЗАКРЕПЛЕНИЕ РУБЕЖЕЙ, ЗАХВАЧЕННЫХ НАШИМИ МЕХАНИЗИРОВАННЫМИ ЧАСТЯМИ».

И после этого донесений и приказов нет. Следующий боевой приказ уже от 17 июля и из него можно понять, что дивизия готовится к прорыву из окружения.

Что произошло? Видимо, немцы смогли обойти 153-ю с юга и уже с 11 июля 1941 года дивизия находилась в окружении.

В 153-й, на начало боев было около 6000 человек. В августе она смогла вырваться к своим. Списочный состав менее 1000 человек. Несмотря на это, она не была выведена в тыл и продолжила сражаться. Такие дивизии, по сути боевые группы численностью до усиленного батальона — практически норма для зловещего 1941-го.

Хорошо, ладно. Мы немного почитали документы. И они… Не впечатляют. Не спасение рядового Райна. Зачем я вообще о 153-й рассказал, судьба как у всех.

Есть одна маленькая деталь. За бои под Витебском 153-я дивизия стала гвардейской. Первую гвардию получили 4 дивизии, и 3-й гвардейской стала именно 153-я.

Хм… Ну давайте копать дальше.

Я уже говорил, что советские журналы боевых действий, донесения и прочие документы — сухие и скучные? Обычно с яркими красками нам помогают немцы, но сейчас им немного не до того. Ситуация в «Смоленских воротах» очень трудная. Фактически, там слоеный пирог из танковых и моторизированных дивизий немцев и наших отступающих, атакующих и обороняющихся частей. Немцы плохо представляют себе с кем имеют дело, так что надежды на них мало. Но я смог. И это будет красочно, но потерпите.

Комдив Николай Александрович Гаген на фоне серой массы унтерменьшей смог выделиться. Разумеется, потому как этнический немец. Немцы настолько его заметили, что изготовили листовки и разбросали над нашими позициями, где рассказывали об этом факте — так гордились. Правда, в конце дописали «бросайте его, он приведет вас к гибели». Николай Александрович выступил с ответным словом, из печатного в нем мало, поэтому бойцы его дивизии сразу поняли — может и немец, но точно свой.

Немцы меня этим удивили. Это же надо было так заморочиться. Выяснить про комдива всякое, озадачиться печатью персональных листовок (и где печатать? Первые недели войны! Уж не с Германии ли везли?) для конкретного подразделения. К чему такая честь? Тем не менее этот факт целенаправленной пропаганды против конкретного человека, сам по себе, ничего не показывает. Хотя и показателен.

Продолжаем исследования. Уже в воспоминаниях наших бойцов (И. Ф. Стаднюк «Война») всплывает такое:

'Двое суток петляли по вражеским тылам, убедившись, что немцы сосредоточивают главные силы в тех местах, где могли, по всей вероятности, прорываться из окружения наши войска. Безопаснее всего было двигаться на запад, но двигались на север, а то и на северо-запад, откуда доносилась непрерывная канонада: надеялись влиться в какую-либо нашу сражающуюся воинскую часть.

Наконец посчастливилось: прошлой ночью наткнулись на крохотную колонну артиллеристов из состава 293-го пушечно-артиллерийского полка резерва Главного командования — полк был придан стрелковой дивизии полковника Николая Александровича Гагена. Вступив в бой западнее Витебска, он, отбивая только две первые атаки врага, уничтожил более двадцати немецких танков. Потом, оказавшись в окружении и сохранив все свои пушки, из засады разгромил моторизованную колонну немцев, растянувшуюся по большаку на несколько километров.

Далее случилось почти невероятное — об этом Колодяжный услышал от комиссара артиллерийской группы политрука Московина. Вчера, с наступлением темноты, эта сводная группа из двенадцати орудий 152-миллиметрового калибра на тракторной тяге и девяти грузовиках со снарядами под командованием капитана Анисина, покинув огневые позиции на речке Лучеса у деревни Копоти, продвинулась по тылам врага на северо-запад и в направлении Витебского аэродрома. Там скопилось, как донесла разведка, более сотни немецких боевых самолетов.

Политрук Московин не знал, кем и как была подготовлена эта дерзкая операция, но на месте, куда прибыла колонна, их уже ожидали «маяки», пункт связи, от которого уходили нитки провода к наблюдательному пункту, замаскированному под самым носом у немцев — чуть ли не в начале взлетной полосы.

В час ночи пушки ударили со всех стволов и, повинуясь командам с наблюдательного пункта, которые подавал командир одной из батарей лейтенант Молодых, около сорока минут опустошали и калечили аэродром, выпустив каждая по 60–80 снарядов…

Только со временем советское командование узнает от витебских подпольщиков, что приказ полковника Гагена был выполнен блестяще. Немцы потеряли в ту ночь свыше пятидесяти бомбардировщиков и истребителей, много летчиков и солдат аэродромной команды, а взлетная полоса надолго была выведена из строя.

Этот успех недешево обошелся и нашим бойцам. У немцев хорошо работала связь, и не успели артиллеристы после выполнения задачи взять свои пушки на прицепы и сняться с огневой позиции, как со стороны Орши налетела стая ночных бомбардировщиков. Разбросав на большом пространстве осветительные ракеты, подвешенные к парашютам, они начали охотиться эа машинами…

На сборный пункт удалось вывести пять орудий, шесть тракторов и два грузовика. Но здесь уже никто не ждал артиллеристов. Основные силы дивизии полковника Гагена в составе 19-й армии отступили к Смоленску.

Потом очередная стычка с немцами… Колонна политрука Московина была рассеяна…'

Собирать приходится буквально по крохам. Есть еще несколько вариантов этого рассказа, но этот самый полный и последовательной. Оценки успеха артналета на аэродром разнятся, со стороны немцев я ничего не нашел. А жаль.

И, наконец, обещанные краски от немцев. Это достаточно известная книга от некоего Отто Кариуса, ветерана боевых действий. Вот что он вспоминает про Витебск:

«Тигры» в грязи. Воспоминания немецкого танкиста. — М.: Центрполиграф, 2004.'

'8 июля в нас попали. Мне впервые пришлось выбираться из подбитой

машины.

Это произошло возле полностью сожженной деревни Улла. Наши инженерные части построили понтонный мост рядом со взорванным мостом через Двину.

Именно там мы вклинились в позиции вдоль Двины. Они вывели из строя нашу машину, как раз у края леса на другой стороне реки. Это произошло в мгновение ока. Удар по нашему танку, металлический скрежет, пронзительный крик товарища — и все! Большой кусок брони вклинился рядом с местом радиста. Нам не требовалось чьего-либо приказа, чтобы вылезти наружу. И только когда я выскочил, схватившись рукой за лицо, в придорожном кювете обнаружил, что меня тоже задело. Наш радист потерял левую руку. Мы проклинали хрупкую и негибкую чешскую сталь, которая не стала препятствием

для русской противотанковой 45-мм пушки. Обломки наших собственных броневых листов и крепежные болты нанесли больше повреждений, чем осколки и сам снаряд.

Мои выбитые зубы скоро оказались в мусорном ведре медпункта. Осколки, вонзившиеся мне в лицо, оставалась в нем до первых лучей солнца следующего дня и вышли сами собой — как и было предсказано.

Я двигался на попутках обратно на фронт. Горящие деревни указывали

путь. Свою роту я встретил как раз перед Витебском. Горевший город

окрашивал ночное небо в кроваво-красный цвет. После того как на следующий день мы взяли Витебск, у нас появилось ощущение, что война еще только начинается.'

Обратите внимание, все горит когда он возвращался на фронт. Уже после того, как бои переместились на восток. Немцы все красили в цвета черного горя и красного пламени.

На фото: Вид на пожары после боев в захваченном немецкими войсками Витебске. Фотография была опубликована в журнале «Сигнал» («Signal») на французском языке — № 19, 1941 г.

По сути, 153-я дивизия, находясь в окружении продолжала сражаться. И делала это достаточно успешно. В треугольнике между Витебском, Оршей и станцией Крынки бойцы дивизии и прибившиеся к ним разбитые части сумели взять под контроль некоторые основные дороги и не давали вражеским пехотным дивизиям соединиться с механизированными частями, которые вырвались вперед. Буквально, блицкриг наоборот.

К несчастью, долго так продолжаться не могло. Когда подошли к концу боеприпасы 153-й пришлось бросить все и выходить из окружения.

Тем временем немцы уже штурмовали Витебск. Советское командование не смогло организовать быструю переброску войск из глубины по жд путям, а находящие на месте части были практически бесполезны. Пехота не могла успеть к месту прорыва пешком, танковые корпуса сгорели в неудачном контрнаступлении. Правда, у Тимошенко еще оставалась 220 мсд. Она и станет «пожарной командой» которой он попытается выправить положение и удержать Витебск.

Тем не менее, борьба за Витебск ещё была не окончена. Да, это уже была не первая неделя войны. На оборону своего города встало народное ополчение. И конечно же, почти никаких документов нет. Есть воспоминания витебчан, где говорится, что 9−10-го немцы попытались совершить то, что днем позже сделали 2 батальона 653 мсп — переправиться через Двину на подручных средствах. Но им это не удалось — ополченцы прочно удерживали восточный берег до подхода 220-й.

Самым крупным был батальон Железнодорожного района — 900 человек. Естественно, железнодорожники, а также рабочие станкостроительного завода, студенты и преподаватели. Командир батальона — Б. К. Семенов, комиссар — Григорьев. Батальон вступил в бой там, куда первоначально должна была выдвинуться 220 мсд, если бы успела — в районе озера Лосвидо в направлении Суражского шоссе. 9 июля батальон удерживал противника на подступах к Витебску целых пять часов!

Состоявший из 450 человек батальон ОСОАВИАХИМа был сформирован 27 июня, в состав ополчения вошел 6 июля. Командир батальона — Клейнов, комиссар — Усатенко. 9-го и в ночь на 10-е июля батальон героически оборонялся на левом берегу Западной Двины в районе Мазурино. Переправа через реку на плотах, которую немцы осуществили 10 июля, стоила им около 200 убитых. 11 июля, потеряв под Журжево почти всю первую роту, батальон, вернее, его остатки, отступили к Суражу.

11 июля ополченцы были вытеснены из Витебска вместе с 220 мсд и приданными ей частями. Они продолжили борьбу с захватчиками в рядах действующей армии, партизанских отрядах, подпольных группах.

Что такое 220-я мсд? Это дивизия из резерва 22-й армии. И она не успела занять город, к тому времени когда она добралась до Витебска, он уже был полуокружен и частью захвачен. Но она очень старалась.

Свою роль в боях за Витебск сыграл и 23 мехкорпус. Уже разорванный на части подивизионно, ради Витебска он отщипнул еще и полк, 102 танковый, от одной своей дивизии и усилил им другую. Таким образом, исторически правильно было бы, вероятно, говорить о том, что начиная с 10 июля 1941 г. бои за город вела Витебская боевая группа, а не 220 мсд.

О напряженности боев за Витебск говорят такие эпизоды:

«Дивизион капитана Г. И. Беленкова был окружен на площади Свободы, но сумел с потерями вырваться из вражеского кольца. С 10 по 15 июля дивизион подбил 10 танков, бронемашину, одну танкетку, уничтожил более 50 огневых точек, более 200 фашистов.»

Позднее Г. И. Беленков был награжден орденом Красного Знамени и назначен начальником артиллерии дивизии.

«Командир 137-го танкового полка подполковник М. Смирнов повел в атаку группу из 17 танков. Сам он находился в машине лейтенанта В. Маснева. Лейтенант В. Маснев уничтожил разведтанк противника. При возвращении из атаки он заметил в лесу 10 цистерн с горючим и поджег их. Во время второй атаки вражеский снаряд попал в башню танка. Погиб подполковник Смирнов. В это же день лейтенант Маснев подбил 2 вражеских танка».

Маснев получил орден Красного знамени.

«…9 июля в районе Тирасполя в город вошла немецкая мотоколонна. По свидетельствам очевидцев, на развилке Полоцкого и Ленинградского шоссе, где тогда стоял памятник Ленину, вырвался одинокий советский танк и, устремившись навстречу врагу, врезался в немецкий. Оба танка загорелись, экипажи погибли. На следующий день местные жители похоронили советских танкистов»

Что хуже, не успела в Витебск и 19-я армия из резерва Ставки, под командованием Конева. Конев сам честно говорит: «Вся армия не успела прибыть в Витебск, и город взяли фашисты».

Под Смоленском войска Конева были окружены врагом, однако сам Конев вместе со штабом армии и полком связи сумел вырваться из кольца. Мало того, что части его дивизий выгружались в разных местах (иногда до 25 километров между соединениями одной дивизии) так еще и получилось, что тылы с кухнями и штабами пришли раньше боевых частей. А обстановка такая, что надо идти в бой. Тимошенко отдает приказ Коневу «Собери что есть и выдвигайся к Витебску». Конев выполнил приказ. А под рукой у него был только один полк из состава 162-й дивизии:

'Войска в ночь с 9 на 10.07.1941 года были выдвинуты в район Витебска. Противник форсировал реку Зап. Двина и занял Улановичи.

Командующий приказал 162-й стрелковой дивизии атаковать противника и овладеть д. Улановичи, затем отбросить противника на западный берег реки Зап. Двина.

501-й стрелковый полк 162-й стрелковой дивизии сосредоточился в 22:00 10.07.1941 года в районе д. Сеньково (находится возле поселка Руба).

Получив боевую задачу, два батальона 501-го стрелкового полка с похода двинулись на Улановичи, и после 10–12 км марша в 3:30 11.07.1941 года атаковали противника.

Бой начался успешно, противник дрогнул и побежал, бросая на поле боя пулемёты и другое оружие…

Но с рассветом налетела авиация противника, и наступление приостановилось…

Батальоны залегли, а затем начали отход на северо-восток.

До 18.00 11.07.1941 года батальоны, седлая шоссе, удерживали «Кирп» (Кирпичный завод 5 км северо-восточное Витебска (сегодня улица Гагарина, Керамзитовая) и шоссе. Батальоны были усилены одной ротой автоматчиков из Сеньково.

К 19.00 из района Витебска по шоссе на Велиж двинулись мотомехвойска немцев.

До 22.00 501-й стрелковый полк вёл бой с противником, а затем начал отход.

501-й стрелковый полк дрался без дивизионной артиллерии и противотанкового дивизиона, которые ещё не подошли'.

«Сборник боевых документов Великой Отечественной войны», вып.37

Скупые строчки боевого приказа… И всё. Больше никаких документов о боях 501-го стрелкового полка 162-й стрелковой дивизии история не сохранила. Нет в архиве ни журналов боевых действий, ни списков потерь этой дивизии за 1941 год. Видимо, документы были уничтожены при выходе из окружения…

На местах боев работали ребята из поисковых отрядов «Витязь» «Поиск», после уроков, разгребали свалку мусора на окраине д. Ольгово. И нашли там людей, которые помнят. Помнят солдат «забытого» 501-го полка.

Помнят тот бой старожилы деревни Ольгово Витебского района Михеев С. А., Морозова Е. Н., Орловская А. И., и многие другие, к кому мы обратились за помощью в конце сентября 1992 года.

Они помнят, как рано утром начался бой на краю деревни Батраки (сейчас часть поселка Ольгово), как строчили по нашим солдатам немецкие пулемёты, как налетели самолёты с черными крестами. Как бомбили и расстреливали в упор людей на этом колхозном поле…

Помнят, как какой-то комиссар из пулемёта «Максим» до последнего патрона расстреливал в упор наступающих фрицев. А потом, когда кончились патроны, отстреливался из пистолета… И последнюю пулю пустил себе в висок… Немецкий офицер приказал похоронить русского офицера со всеми воинскими почестями…

— Много их было на этом поле, — молодых парней из южных республик, — рассказывал Михеев С. А. — Мне тогда 14 лет было. Вместе со стариками и женщинами мы три дня убитых хоронили… Жара… Трупы разлагаться начали… Мы их в воронках по полю прикапывали… А тяжело раненые бойцы в деревне, в сарае, недели две лежали… Немцы туда никого не подпускали. А потом угнали военнопленных куда-то.

Нам показали, недалеко от строящегося дома, место, где сразу после войны была братская могила. Обелиск и ограду убрали ещё в пятидесятых, а останки погибших воинов условно перенесли в братскую могилу д. Ольгово.

Когда сняли верхний слой земли, под корнями деревьев обнаружили останки бойцов. По черепам погибших насчитали 18 человек. У каждого из них были солдатские медальоны. Позже, обследуя местность, прилегающую к этой могиле, ребята из отряда «Риф» обнаружили останки ещё 8 человек. Из 26-ти медальонов сразу удалось прочесть лишь 8…

…Остальные медальоны были сданы в Белорусский научно-исследовательский институт проблем криминологии, криминалистики и судебных экспертиз. Им удалось прочесть ещё одну записку из солдатского медальона…

Наши поисковики пытались найти на поле и другие могилы, где в 1941 году местные жители прикапывали погибших бойцов. Но большая часть поля была засеяна бураками… Мы прикопали найденные останки бойцов до весны на краю поля. А пока занялись поиском родственников погибших.

В марте 2009 года руководителю отряда «Батьковщина» Дударёнку Александру Леонидовичу удалось прочесть с помощью компьютерных программ ещё один вкладыш солдатского медальона: «Струков Алексей Васильевич, 1917 г. рождения, уроженец Днепропетровской обл, Терновского р-на, д. Терновка, красноармеец, призван Артёмовским ГВК 25.06.1941 г., жена Струкова Мария Ивановна — г. Часов Яр, Нижняя колона, д.26а»

И вдруг приходит письмо: «Прочла ваше сообщение, и просто не могу собраться с мыслями. Меня зовут Оксана, я внучка Струкова Алексея Васильевича. Мы очень долго искали дедушку, посылали разные запросы, но безрезультатно, сведений у нас было мало. Когда в 1941 году дедушка ушел на фронт, оставив жену — Струкову Марию Ивановну с двумя малолетними детьми (у дедушки было два сына — Николай, мой папа, и Дмитрий) Николаю было 4 года, Дмитрию 2. С фронта бабушка получила сообщение „Пропал без вести“. Я дедушку видела только на фотографиях, у нас они трепетно хранятся. Жаль мне, что папа так и не дожил, до этого дня. Уже нет в живых ни жены, ни сыновей Срукова А. В., только внуки и правнуки, но это наша история, наша память. Спасибо всем кто помог разыскать моего дедушку!»

На фото немецкие офицер и солдат осматривают советский танк БТ-7, опрокинутый взрывом авиабомбы. На заднем плане уничтоженный той же авиабомбой советский грузовик.

Гот в своих мемуарах «Танковые операции» пишет:

'Утром 13 июля личный адъютант Гитлера, возвращаясь из района боевых действий 2-й танковой группы, заехал в штаб 3-й танковой группы, располагавшийся северо-восточнее Витебска, чтобы выяснить состояние подвижных соединений, которые до этого времени несли основную тяжесть всех боевых действий. Ему сообщили примерно следующее: 'За первые три недели боев войска 3-й танковой группы понесли большие потери, [108] которые, однако, меньше потерь войск, действовавших на Западном фронте. Так, потери 19-й танковой и 14-й моторизованной дивизий в общей сложности составляют только 163 офицера и 3422 унтер-офицера и солдата. Тем не менее физическое напряжение личного состава, вызванное сильной жарой, пылью, плохими условиями расквартирования и недостатком сна, значительнее, чем на Западе. Кроме того, моральный дух личного состава подавлен огромной территорией и пустынностью страны, а также плохим состоянием дорог и мостов, не позволяющим использовать всех возможностей подвижных соединений. Значительное влияние на состояние морального духа личного состава оказывает также упорное сопротивление противника, который неожиданно появляется повсюду и ожесточенно обороняется. Но несмотря на это, немецкий солдат чувствует свое превосходство над противником. Русские, видимо, не могут еще организовать твердое управление своими войсками. Лишь в Полоцке находится способный руководитель. Упорство русского солдата объясняется не только его страхом перед комиссаром, оно находит свое обоснование и в его мировоззрении. Для него эта война носит характер отечественной войны. Он не хочет возвращения царизма, он ведет борьбу с фашизмом, уничтожающим достижения революции.

Продвижение войск южного крыла танковой группы в направлении Смоленска прекратилось, и с оперативной точки зрения оно было бесполезным. Командующий танковой группой считает целесообразнее прорвать фронт противника на его более слабом участке…'

Ну и дальше коварный план, хитрый удар и сразу на Москву.

А потом раздраженно добавляет:

«Вышеизложенное показывает то разочарование, которое появилось утром 1–3 июля в связи с низкими темпами наступления (со 2 июля от Минска пройдено только 300 километров). Однако посланец Гитлера по прибытии в ставку с неоправданным оптимизмом доложил о „гусарском рейде“ танковой группы.»

Насчет «только 300 километров» Герман, конечно, покрасовался. Но да, для танковых групп 300 километров это была катастрофа. Учитывая, что они они иногда столько за сутки проходили, когда их перебрасывали на другой участок фронта. И дороги им тогда, почему-то, не сильно мешали. Удивительное дело.

Гот, разумеется, выставляет себя в лучшем свете, и не лениться облить позолотой своих бравых танкистов. Но даже при этом, он позволяет себе нотки… Отчаяния? Впрочем, я уже додумываю. К тому же, это мемуары. Выверенные слова сильно позже событий. Хотя в боевых донесениях что-то очень похожее читается, вплоть до дословного цитирования « Упорство русского солдата объясняется не только его страхом перед комиссаром, оно находит свое обоснование и в его мировоззрении. Для него эта война носит характер отечественной войны. Он не хочет возвращения царизма, он ведет борьбу с фашизмом, уничтожающим достижения революции.».

А что там у нас с дневником Гальдера? Будучи начальником ОКХ он оставляет поистине бесценные сведения. Пока они делят шкуру, по их мнению, убитого медведя:

8 июля 1941 года 17-й день войны:

'Доклад Кинцеля. Сведения о противнике: Из 164 выявленных нами стрелковых дивизий. противника 89 целиком или большей частью уничтожены. На фронте осталось 46 боеспособных русских стрелковых дивизий. 18 дивизий скованы на других участках (против Финляндии — 14, на Кавказе-4). 11 дивизий, очевидно, находятся еще в тылу, в резерве. Из 29 выявленных нами танковых дивизий 20 целиком или большей частью уничтожены. 9 дивизий еще полностью боеспособны. Имея такие силы, противник уже не в состоянии создать сплошной фронт, даже на наиболее важных направлениях{2}. В настоящее время командование Красной Армии, по-видимому, ставит перед собой задачу вводом в бой всех еще имеющихся у него резервов как можно больше измотать контратаками германские войска и задержать их наступление возможно дальше к западу. При этом потери германских войск сильно преувеличиваются.

…Кроме того, следует ожидать, что за это время противник попытается сформировать новые соединения, с помощью которых он мог бы позже перейти в контрнаступление. Намерения отойти на большую глубину нигде не обнаружено. Формирование противником новых соединений (во всяком случае, в крупных масштабах) наверняка потерпит неудачу из-за отсутствия офицерского состава, специалистов и материальной части артиллерии{3}. Это особенно касается танковых соединений, в которых еще в мирное время ощущался значительный недостаток командиров, водителей и радистов, а также имущества связи.

…Непоколебимо решение фюрера сровнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое в противном случае мы потом будем вынуждены кормить в течение зимы. Задачу уничтожения этих городов должна выполнить авиация. Для этого не следует использовать танки. Это будет «народное бедствие, которое лишит центров не только большевизм, но и московитов (русских) вообще».

…После уничтожения русской армии в сражении под Смоленском надлежит перерезать железные дороги, ведущие к Волге, и овладеть всей территорией до этой реки. После этого рейдами подвижных соединений и авиации уничтожить оставшиеся русские промышленные центры.

Задача постройки зимних бараков для войск. Войска должны располагаться вне населенных пунктов, чтобы можно было в любой момент произвести бомбардировку населенных пунктов с воздуха в случае возникновения в них беспорядков.'

Кстати, немцы считают, что Америка имеет в своем распоряжении шесть пехотных, две танковые и две кавалерийские дивизии, пригодные для боевого использования. Они слегка преувеличили. Но, в общем, понятно что на данный момент США никому не кажутся серьезным противником на суше.

Гальдер деловит и подчеркнуто спокоен. Но после 11–12 июля начинает чувствоваться, что это показная сухость дается ему всё сложнее. Тем не менее, его формулировки безупречны:

15 июля 1941 года 24-й день войны:

«Группа армий „Север“: Наступление танковой группы Гепнера остановлено на достигнутом рубеже, брешь между ее обеими ударными группами будет заполнена одной пехотной дивизией.»

Может показаться что это деловитое сообщение ничего не значит. Вот только если не знать контекста. Даже по дневнику видно, что последние две недели Гитлер постоянно говорил о мертвом Ленинграде и как красиво Балтийское море, в котором нет русских подлодок. И как можно бесконечно смотреть на то, как плывут по этому морю миллионы тонн руды из Норвегии. А сам Гальдер постоянно приводит слова докладов из которых понятно, что у пехотных дивизий проблемы с движением и они сильно отстали от плана, который все это сделает реальностью. И отстают уже на недели. То есть, танковая группа вдруг встала на ещё пару недель, ждать пехоту. А заодно, как я подозреваю, слегка прийти в себя. Вопреки принятым ранее планам. Я бы не смог описать такое положение дел иначе, как провал. Так что вполне оценил изящество этой фразы в исполнении немецкого начальника штаба. Следующая фраза:

«Корпус Манштейна продолжит наступление на Новгород после того, как к нему подтянется 1-й армейский корпус.»

Тоже нормальная запись. Ничего такого, просто сухая пометка об обстановке. Вот только 14 июля 1941 г. в дневнике отмечен успех Манштейна, «который наступает на Новгород». И вдруг, корпус Манштейна продолжит свое наступление после подхода к нему 1-го армейского корпуса. Как здесь, так и позднее не упоминается о контрударе войск 11-й армии в районе Сольцы; удар был нанесен в период с 14 по 18 июля во фланг и тыл корпуса Манштейна. В результате этого удара понесли большие потери 8-я немецкая танковая дивизия и тыловые части 56-го моторизованного корпуса. (См.: Манштейн. Утерянные победы, стр. 180–182.)

Следующая фраза без перерыва. И вот в ней самообладание Гальдера дает трещину и он капнул на бумагу немного от души:

'Сведения о противнике: Создается впечатление, что противник по инициативе нового командования,(он почему-то считает, что Тимошенко, Ворошилов и Буденный это некие свежепризванные из глубины Мордора назгулы и постоянно на них вешает всех собак) а также, возможно, под влиянием Англии(и им англичанка гадит!) прилагает все усилия, чтобы удержаться на занимаемом рубеже и не дать нам возможности продвинуться дальше на восток. Русские войска сражаются, как и прежде, с величайшим ожесточением.

Внезапно. Прямо подряд в одном предложении: Русские войска, сражаются, с величайшим ожесточением. Да еще и «как и прежде». То есть и до этого такое случалось? А по дневнику и не скажешь.

Ну и дальше нам уже не интересно. На самом деле чудовищная мельница войны только раскручивалась. Впереди еще второй и третий этап Смоленского сражения. Не думайте, что я опять подыгрываю нашим. Сейчас 1941-й ревизионируется и на западе:

…контрнаступление Красной армии в районе Смоленска в период с июля по начало сентября было намного мощнее и нанесло гораздо более сильный урон группе армий «Центр», чем ранее считалось. Дэвид Гланц Крах плана «Барбаросса». Сорванный блицкриг. Том 2.

Итак, план Барбаросса ещё даже не дошел до конца своей четко распланированной фазы. Но уже сейчас немцы вынуждены остановиться. Взять оперативную паузу. Дать войскам отдых. Гитлер рассуждает о создании еще 6 танковых дивизий и не хочет посылать на фронт новые танки, чтобы не показать их раньше времени миру. Гальдер цитирует его без своих оценок, но теперь, зная его манеру избегать острых углов, можно с уверенностью сказать — его раздражает беспечность фюрера. Или, по меньшей мере, он не вполне им доволен.

Сражение под Смоленском имело катастрофические результаты для РККА. Мы лишись своих мехкорпусов и были вынуждены отдать стратегическую инициативу в руки врага. Хуже того, и в оперативном плане мы лишились отличного инструмента. Вермахт полностью использует полученные преимущества — осенью 1941 года Вермахт осуществит грандиозные операции по окружению и уничтожению целых фронтов — Юго-западного (Киевский котёл) и Западного (Вяземский котёл).

Но, эта череда отчаянных битв не была каскадом сокрушительных поражений. Хотя, именно так склонны оценивать свои действия и сами советские ветераны, от солдат до генералов. С ними спорю не только я, который очевидно предвзят. Так подумал и самый лучший союзник Германии. Япония ведь тоже внимательно наблюдала за ходом боевых действий на смоленском направлении. Отсутствие здесь громких побед у немцев заставило Токио 6 сентября 1941 года отказаться от реализации плана нападения на СССР «Кантокуэн».

Но не буду и преувеличивать степень успеха. В дневнике Гальдера между строк читается озабоченность, но он уверен, что все трудности временные. Да, русские оказались сильнее, чем рассчитывали. Начальник штаба ОКХ несколько раз выделял и успешное командование РККА в отдельных случаях. Но Гальдер совершенно точно даже и не предполагает, что основные битвы Великой Отечественной войны еще впереди.

Советский строй

С точки зрения истории, роль партии как руководящей и направляющей силы, вообще не обсуждается. До 1941 года в СССР было всего 1,5 млн коммунистов «ВКП (б)». В годы войны с 1941 по 1945 погибло коммунистов 4 139 000. Получается сразу с началом войны народ стал массово вступать в партию. Так, что 40 % военных в РККА и на флоте это были коммунисты и комсомольцы. Практически все командиры от сержантов до маршалов были коммунистами и комсомольцами. Так что, в войне победили коммунисты, это они командовали и руководили бойцами и да, это они поднимались в атаку. Потери в полках чаще всего среди членов партии, партийные всегда вызываются добровольцами на самые опасные задания, и так далее. И одновременно же с этим, этот бюрократический аппарат регулярно производит совершенно импрессионистские решения, которые просто мозг плавят.

Забавно, что задорная критика СССР в 1990-х и 2000-х оказалась мало убедительна для нынешней молодежи, не привыкшей верить на слово. Увы, в критиканы подались люди талантливые, но гуманитарии. У них слабая фактическая база. Миллионы расстрелянных лично Сталиным — только первые раз пять вызывает эмоциональный отклик. А потом лезешь в интернет, и выясняется, что при кровавом режиме, в пересчёте на 1000 населения, за решеткой сидело меньше людей, чем сейчас. И одновременно с этим — партия большевиков это люди пришедшие к власти после продолжительной гражданской войны, и войны с интервентами. Эта власть буквально родилась на крови. К ним никогда не было жалости, жалость они не могли позволить и себе. В 1940-х, кстати, это уже не находило понимания среди населения. К тому же, постоянно случались какие-то совершенно дикие вещи. Например, во время созыва ополчения в Витебске, был расстрелян судья. Он записался в ополчение, ему выдали наган, он чистил револьвер у себя в кабинете. Произвел случайный выстрел в потолок… За что был расстрелян.

Это нам известно из жалобы на действия коменданта, что там на самом деле случилось, я сказать не поручусь. Однако, надо полагать, именно такая версия транслировалась на уровне населения. В мемуарах сплошь и рядом истории о солдатах, которым не дали орден, или даже звезду, за то что он ударил старшую по званию сволочь (не отдал честь генералу в исподнем и другие варианты) и его сгноили в штрафбате. Ну, хоть не расстреляли. Тем не менее фактического подтверждения таким историям пока не нет. Что это байки, я заявлять не буду. Тема ждет своего исследователя. Я думаю несправедливости на войне хватало с головой. Но вряд ли они носили прямо таки системный характер, скорее просто безалаберность помноженная на объективные трудности и моральное состояние войск, где практически любое происшествие истолковывается в наиболее неприглядном свете.

Из того что по документам прослеживается, есть например, про Покрышкина. Покрышкин люто ненавидел своего комполка. В мемуарах он этого не скрывает. Да и в жизни, как говорят, этот гений воздушной тактики не отличался особой уживчивостью. Это вообще нормально для гениев. Представьте, что все вокруг непроходимо тупые, вы говорите им очевидные вещи, а они не понимают. А если из-за их тупости гибнут люди?

Дело дошло до трибунала. Покрышкин не выполнил прямой приказ и что-то там еще. Инициировал процесс его комполка. Однако, трибунал Покрышкина… Оправдал. Он тогда еще не был знаменитым летчиком. А вот его комполка — уже был. Исаев, Николай Васильевич (тоже Герой Советского Союза, получил за бои в небе над Финляндией). Из википедии:

«Покрышкин в своих мемуарах обвиняет Исаева в тактической безграмотности и отдаче множества необдуманных приказов. По мнению Покрышкина, следствием подобных приказов не раз становилась гибель лётчиков полка, в чём он прямо и обвиняет Исаева.»

У Исаева типичная биография и образование советского командира: Родился в семье рабочего, отец погиб, окончил школу при конфетно-шоколадной фабрике, работал там же. Сначала помогал при столовой, потом дорос до заведующего. Потом попал в армию, и уже летчиком, на фронт советско-финляндской.

И в тоже время Исаев, будучи комполка, принимал участие в полуторасотнях вылетов. В основном, на штурмовку. Он вылетал в наиболее сложные и опасные задания. Этот человек беспримерной личной храбрости.

Очень может быть, что Исаев так и не смог стать летчиком по настоящему. Не умел он «порхать как пчела», а продолжал упрямо давить, пытаясь упереться ногами в землю.

На могильной плите Николая Васильевича высечена надпись «Как умел — так и жил, а безгрешных не знает природа…».

Невзирая на размеры, эта мелочь очень важна в масштабах планеты. Там важные проливы, по которым можно таскать большие суда. Даже сейчас в том районе проплывает чуть ли не треть морских грузов от всего грузооборота планеты. Фактически, с этой точкой на карте может сравниться разве что Суэцкий или Панамский каналы. А на момент 1941, вдобавок, из островов в округе качают олово (до половины мирового объема) и выгрызают каучук — короче, потеря Сингапура для Британской Империи по степени тяжести последствий вполне сравнима с потерей Сталинграда для СССР.

Британцы удерживали Сингапур более века и превратили его в крупный торговый центр и военный форпост. Поля для гольфа и прочие колониальные атрибуты прилагаются. Однако, несмотря на его стратегическую важность, англичане не ожидали, что японцы начнут атаку на Сингапур. Вообще поведение англичан перед войной трудно назвать иначе, чем самодовольством. И это не моя мысль, я подсмотрел это определение у английских же историков. Хотя чего уж там, дам слово самим англичанам. Я заметил в последнее время, что иногда людям достаточно не мешать, и они сами всё про себя расскажут.

Некий английский флотский аналитик писал: «Все наблюдатели сходятся в том… что японские летчики очень отважные, но совершенно неумелые… Их расе присущ дефект внутреннего уха, к тому же почти все они страдают близорукостью, что нарушает чувство равновесия… [Японцы] не могут стрелять из винтовок, так как не умеют закрывать только один глаз».

Другой, в общем-то вполне серьезный, эксперт по вопросам авиации замечал: «Нет никого глупее, чем один японец, и никого смышленее, чем два».

Высказывались и такие глубокомысленные рассуждения, что «едва завидев белого солдата, японцы побегут врассыпную». Сохранились свидетельства о том, как два командира английских пехотных батальонов в Малайе говорили своему начальству: «Мы надеемся, что наш малайский гарнизон не будет слишком усилен… иначе япошки просто испугаются с нами драться». Ремарка другого офицера, пожалуй, может считаться самой вызывающей из всех: «А вы не думаете, что мои солдаты заслуживают лучшего противника, чем эти япошки?»

Забавно, что с тех пор Сингапур масштабировался и по прежнему является очень значимым островком для планетарной экономики. Так что фигня ваш Тайвань. Вот когда за Сингапур закусятся, тогда сразу понятно будет, что все серьезно.

Тут все же надо сказать, что японцы упоротые. Нет, реально, умом их не понять, можно только сердцем чуять. В принципе, захват Сингапура знаменовал собой точку в долгих планах создания «Сферы всеобщего процветания», как называли свой концлагерь народов японцы. При этом, внутри страны, армия и флот вели прямо таки средневековую клановую войну. Я не сильно преувеличиваю. Там исторически сложилось, что часть кланов пошли во флот, часть в армию. И потому есть вещи поистине удивительные — так, в крупных битвах с американцами, не участвовали сотни японских самолетов «сухого» базирования, потому как они были армейские, а не флотские. Примерно по тем же причинам армейцы завели себе небольшой флот. А японский флот, соответственно, пехоту.

Может вообще на США напали, поскольку Сингапур был отдан армии, а флоту было скучно. Впрочем, это я так шучу, конечно. Итак, финал необходимых захватов армии Японии, битва за Сингапур. Она пришлась на 8—15 февраля 1942 года, но начало операции случилось 7 декабря 1941-го года, одновременно с атакой на Перл-Харбор. Японцев не смутило, что ещё 5 декабря 1941 года под Москвой началось контрнаступление советских войск, ясно дающее понять, что у Германии серьезные проблемы.

Но и без этого было понятно, что Германия завязла в своей «Восточной кампании».

При таких раскладах не надо быть умным, достаточно быть вменяемым, чтобы просто тихонько додавить англичан, которых и так выставили за Ламанш в Европе, хапнуть Сингапур и сидеть не отсвечивать. Но это же японцы.

Основная проблема этого театра военных действий — так это до него надо ещё добраться, чтобы повоевать. Штурму Сингапура предшествовала настоящая японская дорама с оккупацией Таиланда и захватом там аэродромов, мучительной войной японцев с джунглями и немного с тайской армией на линиях своего снабжения. Были и высадки с моря — было очень потно.

А потом был бег по джунглям, где англичане отходили к Сингапуру по джунглям, яростно отбрыкиваясь от бегущих прямо за ними японцев, которые так и норовили проткнуть штыком белую задницу, которая их совсем даже не пугала.

Впрочем, насчет прямо уж так белой, я конечно, соврал.

Нет, в английской историографии, дело ясное, как всегда — битва за Сингапур выглядит как противостояние гордых гондорцев против крайне мотивированных урукхаев. Или даже гоблинов. Но при ближайшем рассмотрении, гондорцы собрались весьма пестрые. Но все отборные — знаменитые гуркхи с кривыми ножами, сикхи (не путать с ситхами) и хорошо зарекомендовавшие себя в Первую Мировую австралийцы. Кого я забыл? Раджпуты, шотландцы, пенджабцы… Кто-то еще, наверняка, был. Все эти ребята, под управлением английских офицеров за долгие десятилетия войн по всему миру снискали себе славу и создали Британию, которую мы потеряли. По сути — отборные головорезы колониальной империи.

Но, надо сказать, что и японцы тоже зашли с козырей — японский генерал-лейтенант Томоюки Ямасита хоть и располагал конкретно под рукой только двумя дивизиями, зато одна из них, 5-я, была очень опытной. 5-я дивизия была одним из самых боеспособных соединений Императорской армии, получив богатый боевой опыт в Китае — в том числе в 1938 году она участвовала в десантных операциях в провинции Гуандун. Вторая дивизия, носила скромное название «Императорская гвардейская дивизия» и даже уже по нему видно, что была войсковой частью, как минимум, с глубоким чувством собственного достоинства.

Кстати, Ямасита, один из наиболее примечательных и успешных генералов Японии (если не единственный). Захват города-крепости Сингапур, несомненно, пример яркого таланта военачальника. При этом, Ямасита был сыном сельского врача, сумевшим подняться по ступенькам карьерной лестницы именно благодаря своему труду, в отличии от тех же японских адмиралов, сплошь принадлежавших к различным древним кланам. Ямасита пользовался репутацией чудака (что в японском обществе само по себе сильно может осложнить жизнь), например, он явно не поощрял расправы над пленными и мирными жителями. Но и не препятствовал этому. Короче, за всю эту фигню в совокупности, именно его после войны и повесили.

Не будем растекаться мыслями по монитору, ближе к делу.

Ладно, я опять соврал. Будем.

Предыстория битвы:

Прежде чем подойти к делу, я все же растекусь мыслью по монитору. Прежде чем огромная толпа «англичан» оказалась на небольшом острове Сингапур, она владела целой Малайей.

Японцы начали катку высадившись в Таиланде, левый верхний угол. И, разумеется, все пошло не так.

Если в Тайланде все прошло относительно сносно, то два вспомогательных десанта увы, провалились. Но это не значит, что не удались.

Там отдельный остросюжетный боевик — японский десант прижат к берегу огнем, транспорты горят (один потонул, два сильно повреждены), флотский начальник принимает решение уйти, бросив пару успевших высадиться батальонов на побережье. Причем в буквальном смысле — японский солдат рассказывает, что они лежали наполовину в воде, а пулеметный огонь британцев был такой плотный, что нельзя было поднять руку.

Томоюки Ямасита дает бодрящих лещей флотским, те возвращаются уже вечером, в темноте, а десант… Выполнил боевую задачу. Отогнал англичан и захватил аэродром.

Дальше больше — Сэр Персиваль, командующий английскими войсками, действует быстро и решительно. Он приказывает организовать контрнаступление с конечной целью скинуть японцев в море. Но контрнаступление как-то не задалось. Вместо трех атакующих колонн собрали только одну, да и та увязла в боях со всякими мелкими, кривозубыми и подслеповатыми япошками.

Кстати, сам сэр Персиваль, носитель бремени белого человека, выглядел так:

Ямасита не будь дураком, тоже как давай приказывать. Но вот у него, почему-то, приказы выполнялись. Через пару дней стало ясно, что японцев не удержать, хуже того, они обходят с флангов и надо отступать.

Малайя покрыта джунглями и труднопроходима. Поэтому, теоретически, можно было отступить на удобный для обороны рубеж (например за реку) и остановить японцев. Так англичане и попытались сделать. Первый раз англичане попробовали это сделать под Кампаром. На реке Перак.

Японцы начали разведку боем. Ну, это же японская разведка боем. Их не остановило то, что их накрыла огнем английская артиллерия во время сосредоточения, они наплевали на потерю внезапности, они умудрировались проигнорировать даже реку, ширина которой доходила до ста метров — они атаковали. Шли густо. Повезло встретить атаку японцев батальону гуркхов. И последние устояли. Японцы попробовали снова. В том же месте.

Ну тупые же азиаты, кто бы сомневался.

Новая атака была отбита. И новая. И еще одна.

Это было уже 31 декабря, и весь день гуркхи успешно держали оборону. А в 7 утра 1 января, Ямасита, убедившись что все внимание противника приковано к героическим гуркхам, собрал все свои силы в кулак, даже не пытаясь сформировать сплошной фронт, и нанес главный удар в другом месте.

В этот раз «повезло» вполне британскому батальону, под командованием подполковника Эсмонда Моррисона. Против него был практически целый полк. 41-й, если кому вдруг интересно. Японский полк атаковал мощно и решительно, крупными массами при поддержке шквального минометного огня. Бои быстро приняли весьма ожесточенный характер рукопашных схваток в траншеях, которые несколько раз переходили из рук в руки.

Японцы, судя по всему, несли тяжелые потери, кратно большие чем обороняющиеся. Однако постепенно чаша весов стала склоняться на сторону наступающих. На стороне японцев было превосходство в воздухе — позиции британцев обрабатывали не только миномёты, но и японские самолеты. Врожденные дефекты внутреннего уха и английские истребители японским летчикам помешать не смогли.

К тому же, владея инициативой, японцы создавали крупное локальное превосходство в силах, стягивая их с других участков, поскольку английский контрудар за реку был практически исключен. Оборона батальона Моррисона была прорвана. Единство сопротивления — нарушено.

Отдельные британо-индийские подразделения продолжали защищаться с большим упорством ещё до полутора суток. К примеру взвод лейтенанта Эдгара Ньюлэнда. Изолированный, он сумел продержаться на одной из высот почти два дня, а затем пробиться к своим. Ньюлэнд получил за этот бой Крест Виктории.

Англичане пытались организовать контратаки и скинуть японцев обратно в реку. Например, сводная рота из сикхов и гуркхов под шквальным огнём, потеряв сходу 34 человека, ворвалась в траншеи и даже на какое-то время отбила часть прежней линии обороны своей штыковой атакой.

Но это были только локальные успехи. Утром 2 января японцы в лице 11-го пехотного полка 5-й дивизии при поддержке отдельных подразделений Гвардейской дивизии, пользуясь тем, что резервы противника аккумулировались у Кампара, переправился через Перак западнее, возле Телук-Интана. Таким образом река оказалась форсирована уже на широком фронте.

Англичане были вынуждены отступать.

Позднее британская историография будет пытаться преподносить битву на Пераке как едва ли не победу. Например, именно так её оценивает англоязычная википедия. Основанием для подобного рода утверждений служат вроде бы как более высокие потери у японцев, хотя точных и корректных данных нет. Говоря о том, что на 150 убитых британо-индийцев японцы потеряли 500 человек, те, кто это заявляет, ссылаются на какие-то анонимные японские газеты. Тем не менее, прямо сейчас англичане отступают, бросая все. Сидящие на скудном ручейке снабжения японцы рачительно за ними все подбирают. Возможно, даже говорят «аригато». Особенно, за брошенную артиллерию.

Следующий рубеж, на котором предполагалось остановить японцев, случился через несколько дней. Не потому, что там была так уж мало удобных для обороны рек, а потому что добежали до него быстро.

Англичане подтянули свежие силы и встали на реке Слим. Сама по себе река Слим (сегодня Сунгай Бернама), это правый приток Бернама, существенно более крупной водной преграды — и последнего удобного природного рубежа обороны на пути к Куала-Лумпуру. Который столица сегодняшней Малайзии.

Река Слим существенно менее полноводна по сравнению с Пераком. Её ширина в среднем колеблется в районе 30–40 метров, а на отдельных участках может доходить и вовсе до 10–15. Протяженность реки до слияния с Бернамом составляет примерно 40 километров.

Тут надо снова сделать маленькую пометку на местную специфику. Фактически, через джунгли вели своеобразные обжитые коридоры, шириной максимум в пару километров. Дальше — сплошная стена леса, через который просто не реально протолкать сколько-нибудь заметное количество войск, не говоря уже о тяжелом вооружении. И вот такой коридор пересекает река. Почти идеальный ландшафт для обороны, если подумать. Куда там этим вашим Арденнам.

Рубеж на реке Слим был, разумеется, никак не подготовлен — англичанам в страшном сне не могло привидится, что они будут вести оборонительные бои под Куала-Лумпуром всего через три недели после высадки японцев в Таиланде. Для того, чтобы его оборудовать надо было выиграть немного времени.

На месте командовал Арчибальд Пэрис, и у него был хороший план. Он выставляет сильный авангард в городке Тролак. Из индийцев набранных в городе Хайдарабад, Индия. Видимо, их не жалко. Этот авангард яростно отбивается, заставляя неприятеля потратить сутки или двое на подтягивание необходимых для штурма тяжелых вооружений. Затем английский авангард с боями отходит непосредственно к реке, где садятся на подготовленные главные позиции со свежим гарнизоном, прямо перед железнодорожным мостом. И снова дают бой. И, наконец, уничтожив за собой переправу, двигаются далее на юг.

Итак, дислокация: 4-й батальон 19-го Хайдарабадского полка удерживал передовую позицию с противотанковыми препятствиями и блокпостами. Главную позицию занимал 5-й батальон 2-го Пенджабского полка. Далее за ними стояли 2-й батальон Аргайлского полка и Сазерлендские горцы. Их можно считать как резервом, так и третьей линией защиты — только вот её не успели оборудовать. Наконец, позади всех группа гуркхов Селби была рассредоточена вдоль шоссейной и железной дороги, защищая сапёров, которые готовили их к взрыву.

Штош, план хорош. Разумеется все пошло совсем по другому.

Оказывается, японцы умеют удивлять не только своей максимальной упоротостью и страстью к гуро, но и тактическими решениями. В общем у них с собой оказались… танки.

Англичане, вполне справедливо, считали что Малайя не та страна, в которой можно воевать танками. И у них танков не было. Было много бронеавтомобилей, но танков не было.

Конкретно против этого опорного пункта на переправе, удерживаемой англичанами, японцы смогли выставить 20 танков. Из них 3 были Ха-Го, фактически танкетки весом в 7.5 тонн. Но зато остальные — вполне солидные, 15-ти тонные Type 97 Чи-Ха. Конечно, с тридцатитонными Т-34 они не сравнятся, но с 10-ти тонными Т-26, которые создали немцам кучу проблем на восточном фронте, вполне могли посоревноваться. На фото ниже Чи-Ха собственной персоной, причем на месте событий:

А вот англичане, хотя и имели штатно противотанковое вооружение, многое потеряли в процессе отступления.

5 января японцы выскочили на индийских «англичан», попытались атаковать сходу, понесли потери, отошли. И… Внезапно стали ждать бронетехнику.

Это маленькая деталь говорит нам о том, что «банзай» атаки были вполне осознанным тактическим решением для конкретного случая — когда были варианты, или местность требовала другой подход, японцы вполне могли сменить тактику.

Японские танки прибывают 6 января, и японцы… Опять не атакуют. Они дожидаются ночи и высылают по джунглям мелкие отряды (надо думать по заранее разведанным тропкам) с целью просочиться за позиции англичан и отсечь им пути отхода. А может и застать врасплох внезапной ночной атакой с тыла.

В любом случае, какой бы не был у японцев замысел, он провалился — глубоко эшелонированная оборона англичан не дает такой возможности Завязывается перестрелка. И тогда в бой идут японские танки.

Тем временем Арчибальд Пэрис считает, что всё идет по плану. Он, разумеется слышит пальбу, но в этом и был план. Правда связь с авангардом пропала — возможно, телефонные провода перерезали японские солдаты, а может перебило случайным осколком. Но это ничего не меняет.

Хайдарабадцы боролись против примерно полка пехоты и роты бронетехники. Японские танки ворвались прямо в центр их позиций, мгновенно прорвавшись через блокпост. Хайдарабадцы успели подбить одну машину, прежде чем их собственная крайне малочисленная артиллерия оказалась полностью выбита и подавлена. Всего за полчаса батальон был обращён неприятелем в разрозненные группы, действующие по принципу «спасайся кто может». Пятнадцать минут потребовалось японским инженерам на ликвидацию баррикад и заграждений. Японцы двинули свои танки и пехоту дальше. Хайдарабадцы в основном укрылись от бронетехники в лесу — и там же потом отходили. Это позволило им спасти свои жизни, но в то же время хайдарабадцы невольно подставили пенджабцев. Беглецы предупредили обо опасности командира Пенджабского полка подполковника Дикина и его людей буквально за пару минут до появления японцев.

К чести пенджабцев, они сориентировались в обстановке весьма быстро. Японцы почти сразу потеряли два танка, которые подорвались на заранее установленных фугасах, а затем были добиты из противотанковых ружей Бойс.

Ещё одну машину индийцы подожгли бутылкой с «коктейлем Молотова» (так в источнике, исходя из других примеров я склоняюсь что танк банально облили топливом и подожгли). Дорога была перекрыта, японские танки сблизились, они замедляли ход и подставляли борта, пытаясь объехать препятствие. Если бы в этот момент ударила артиллерия, поражение британцев ещё могло бы остаться частичным и ограниченным. Они отошли бы за Слим. Но нет. У Дикина со связью тоже всё было не слава богу. Информация только-только доходила до орудийных батарей. Зато японские офицеры не теряли руководство боем, а их солдаты атаковали умело и напористо…

Позиции пенджабцев захлестнула волна пехоты. Пока полковник Дикин и его бойцы разбирались с нею, японские танкисты нашли объездную просёлочную дорогу. Отважное и умелое двухчасовое сопротивление индийцев окончилось полным разгромом. Японцы проникли в тыл 5-го батальона 2-го Пенджабского полка. Оборона рухнула. Отдельные группы солдат и командиров ещё проберутся глухими тропами к реке, но большая часть соединения полковника Дикина оказалась разбита, уничтожена и пленена.

К 6.30 утра японские танки приближались к следующему батальону — 2-му батальону горцев Аргайла подполковника Робертсона. Это очень имперское соединение, с кучей традиций. В том числе, традиционно набирающее рекрутов в гористой части Шотландии. Хайлендеры защищали непосредственно сам Тролак. Они считались одним из элитных подразделений в рамках Малайского командования — старые, проверенные бойцы из Метрополии. Однако неразбериха нарастала. Первые четыре танка японцев были приняты за английские бронетранспортёры Брен Кэрриер. Они совершенно спокойно проехали прямо сквозь аргайлцев и проследовали к мостам. Там они и заняли позицию, когда на батальон горцев обрушилась японская пехота. Взорвать стратегические мосты не удалось. Пути отхода были перекрыты. Осознавшие ошибку аргайлцы яростно сражались более часа. Роты «C» и «B» сумели организовать контратаку, а когда та не принесла желаемого успеха — уйти вдоль берега Слима на восток. Даже шесть недель спустя, когда станет стремительно подходить к своему концу вся Малайская кампания, хайлендеры всё ещё будут сражаться полупартизанскими методами, самостоятельно действуя в глубине полуострова… Из роты «D» (её возглавлял потомок знаменитого генерала Нейпира лейтенант Дональд Нейпир) избежало плена и смерти всего 94 человека— именно такую цифру дала перекличка 8 января. Это из примерно 500 плюс прибившиеся. В элитных подразделениях Европы любят такой прием, обзывать полки «батальонами», а «батальоны» ротами. Зато как потом звучит донесения типа «Рота горцев Аргайла атаковала и опрокинула батальон врага».

К исходу утра 7 января 1942 12-я индийская бригада была полностью разгромлена. Японцы ликвидировали неприятельский плацдарм в районе Тролака, заняли переправы. Потеряв 77 человек убитыми и 60 ранеными, а также 5 танков, командир японского пехотного полка полковник Андо и командир японского танкового батальона майор Симада уничтожили свыше 500 только индийцев, а главное — 3200 солдат и офицеров попало в плен. Река, на которую британцы рассчитывали опереться, теперь помешала им спастись. Существенно потрепало 28-ю гуркхскую бригаду. Считая, что противник никак не сможет подкрасться к ним незамеченным, гуркхи производили перегруппировку: танки лейтенанта Ватанабэ, развивая успех, въехали прямиком в маршевую колонну — и открыли убийственный огонь из пулемётов. Жертвы были велики. Многие получили тяжелые ранения — включая командный состав, к примеру пострадали подполковники Стоукс и Фултон (оба позднее от полученных ран скончаются в японском плену).

Из этого эпизода следует вывод, что занятие логистических узлов следует производить со всей возможной решительностью и не считаясь с потерями — в случае успеха все потери окупятся. И не просто кратно, а на порядки!

Командир 5-й японской дивизии тоже не уступал по решительности действий своим подчиненным. Уже на следующий день он протолкнул в прорыв 11-й пехотный полк, который, уничтожая противника в 20 часов 11 января ворвался в Куала-Лумпур. Еще через день, утром 12 января в город прибыл штаб японской дивизии. Вот уж ничего не скажешь, на передке командиры.

Второй по размерам населённый пункт Малайи, который в ином случае пришлось бы с огромным напряжением сил штурмовать, был сдан практически без борьбы — англичане не успели подтянуть туда войска. Этот 1941-й в далеких джунглях очень похож на нас. Разве что у нас, вдобавок к прочим преимуществам противника в виде танков и превосходства в воздухе, еще и не было опытных соединений.

Но британцы ещё могли огрызаться. Так, 14 января под Гемасом (125 км к юго-востоку от Куала-Лумпура), наконец-то вступившие в игру австралийцы организовали весьма успешную засаду, в которой понесла тяжелые потери колонна полковника Мукайдэ из 5-й пехотной. На фото ниже австралийское противотанковое орудие ведёт огонь в ходе сражения под Гемасом. На заднем плане видны подбитые японские танки, пытавшиеся преодолеть баррикаду.

Однако, в целом, оставалась ещё только одна битва, которая действительно имела значение — сражение за Сингапур. И время её стремительно приближалось.

Но, перед тем, как перейти к ней, оцените достижения японцев. С 7 января, за неделю, японцы продвинулись на 242 километра. Это вполне по нормам блицкрига. Причем, по нормам заданным немцами во Франции. Но японцы сделали это пешком и через джунгли.

Как? Превозмоганием, конечно. Я нашел только пару примеров. Первое — японцы отняли у местных велосипеды, быстро оснастившись ими буквально поголовно. Они использовали их не столько как средство передвижения, сколько как тачку — японским солдатам надо было нести с собой большой груз поскольку «Молниеносный» Ямасита в принципе не планировал, что линии снабжения угонятся за его дивизиями.

Местность изрезана мелкими речками. Надо строить мосты? Ха, записывайте рецепт — для настила срубаете пару бревен, связываете их попарно и… И всё. Мост готов. Конструктивная хитрость в том, что саперы и солдаты держат этот настил на плечах, пока по нему на другой берег бегут тяжелогруженые пехотинцы с велосипедами и минометами. Главное чтобы опоры перетерпели всякую тропическую живность в воде, пока на другой берег не переберется последний солдат. Зато быстро.

И так далее.

Англичан (в частности австралийцев) еще ждут напряженные бои. Но примерно к 31 января 1942 года все оставшиеся части британской армии, еще оставшиеся на континенте, были заняты собственной эвакуацией или вели полупартизанскую войну. Ямасита и его железные солдаты преодолели за месяц 455 километров, если считать от Перака, где они находились на рубеже декабря-января. Они продемонстрировали настоящую молниеносную войну «с восточной спецификой»: джонками, велосипедами — и вполне натуральными танковыми прорывами, если вспомнить реку Слим. Они адски устали под конец. Они, наверное, должны бы были покатиться назад, обессиленные и лишенные боеприпасов и продовольствия, если б только не успели ещё раньше вышвырнуть британцев с полуострова. Они победили!

Правда, через пролив еще оставался британский остров Сингапур… Но об этом в следующей главе.

Фото: Australian War Museums

Но мы тут не красотами пришли любоваться, а войну воевать. А какая война без карт и цветных фломастеров? Никакая. Поэтому извольте лицезреть карту:

Она не точная, но общее представление дает. В Сингапуре было много противокорабельной артиллерии. Пять стволов аж 381-мм калибра. От выстрела которым море вминается. Если вы меня не поняли то ниже поясняющая фотография:

Если стоять ближе чем на полкилометра к дульному срезу во время выстрела — есть хорошие шансы поймать контузию. Прекрасная вещь, незаменимая, убермегачудовандероружие. К счастью для японцев, к этим злодейским пушкам были только противокорабельные бронебойные снаряды.

Но были и другие батареи. Из заметных калибров, шесть 234-мм и восемнадцать 152-мм орудий. Не все английские береговые батареи могли вести огонь в сторону материка. Но многие.

Кстати, 152-мм тоже страшная штука. Если немного повезет, то все будет хорошо и мы еще доберемся до титанически битв на восточном фронте, где я остановлюсь на этом подробнее.

Ко всему этому у англичан была еще и полевая артиллерия — все же сокрушительного разгрома им удалось избежать, многое и многих им удалось спасти от японцев. К тому же, когда англичан выперли на остров, в Метрополии стали что-то подозревать и в Сингапур пошли подкрепления. Собрали в индии танковую бригаду, поставив в строй даже старые учебные танки, прислали истребителей. Начали перегонять войска — успели прислать около 2 000 человек. А еще, разумеется, приказ приказали. Премьер-министр Черчилль надиктовал его лично: «…Сингапур должен быть превращен в цитадель и обороняться до последней капли крови, ни о какой капитуляции не может быть и речи». То есть, как видите, все необходимые меры были приняты.

Если быть честным, то еще до этого Метрополия прислала к Сингапуру два линкора. Имея в виду их как средство, которое помешает японцам действовать в окрестных водах. Но линкоры утонули.

Тут надо сказать, что два линкора это много. А то мы привыкли читать про масштабные битвы где по пучку линкоров сразу топят. У Англии на момент начала Второй Мировой было 15 линкоров и 15 тяжелых крейсеров. США превосходили Империю на три тяжелых крейсера, у японцев линкоров было «всего» 10, а тяжелых крейсеров 18. Линкор это нечто невообразимо дорогое. Железный город с полуторатысячами человек команды на борту, каждый выстрел стоит как бочонок золота. Ещё раз — линкор это дорого. Очень дорого. За пять предвоенных лет, Англия, напрягая все силы, смогла ввести в строй всего пять новых линкоров. И только что, два из них потопили Японцы, заплатив за это тремя самолетами. Которые Британцы уже клепали сотнями в месяц.

Личный врач Черчилля в своих мемуарах пишет, что когда премьер-министру сообщили о гибели двух линкоров у Сингапура, то это его сильно впечатлило. Настолько, что врач подозревал, что именно тогда у Черчилля был первый микроинсульт.

Но это случилось еще в начале декабря, а шевелиться Метрополия начала только сейчас, в начале февраля. Вполне ожидая, что несмотря на потерю линкоров, сам по себе Сингапур является практически не приступной крепостью.

Кроме пушек и солдат, Сингапуру помогало казаться таковой британская пропаганда и географическое положение.

Пролив между «большой землей» и Сингапуром достаточно широк, а кроме того, это море. То есть там случается волнение. Но есть и относительно удобное место (на карте в правом вернем углу) для переправы. В этом месте случился островок посередине, что делает задачу переправы на остров в два раза легче. Но этом островке стоят английские береговые батареи.

Нельзя сказать, что Сингапур был прямо уж крепость. Но совершенно точно, что англичане предприняли ряд усилий, чтобы его укрепить.

И уж само собой разумеется, что никому в голову не могло прийти, что какие-то там японцы смогут создать проблемы для колониальных войск. Плюс, у англичан тогда проблем хватало и с Германией.

Силы сторон:

В википедии написано, что «англичан» в Сингапуре, было «всего» 85 000. Это чистые сухопутные войска. Тем не менее, википедия не сильно врёт — у англичан никогда не было более 100 000 человек на театре боевых действий.

Японцев англичане насчитывают 36 тысяч (почему-то раньше в русской версии их аж 60 000 было, видать по старой привычке вписали вообще всё, что можно и нельзя) — но даже 36 000, это прям очень щедро.

По факту, около 15 000 «англичан» были не строевые. Медицина, обслуга и тп., я не знаю как там в колонии принято. Но и японцам надо было иметь мощные группировки на коммуникациях, поэтому до 6 000 были заняты в других местах.

Японцами планировалось задействовать пять дивизий. Сумели привезти четыре. По сути, обошлись двумя. Только на последнем этапе задействовав третью. Ямасита Томоюки, отец японских солдат и их побед, признавал своими только 30 000 пехотинцев. Вот он, кстати. Лицо, как у недовольного карьерой участкового.

Мне отдельно ордена того времени доставляют. Как заплатки на броне космодесантника. А может, это из-за того, что я знаю — Ямасита сейчас прикажет превозмогать.

И горстка японских пехотинцев бросится вплавь через море, сжимая в одной руке катану, в другой руке томик бусидо, а в набедренных повязках бережно храня фотографию Императора. Проплыв через кипящее от снарядов море, выкрашенное кровью тех кому не повезло, они бросятся вверх по крутым склонам навстречу английским пулеметам. Их будут убивать одного за одним, пока последний герой не сможет найти лазейку, и ворваться на позиции колониальных войск. «Нани⁈» закричат те, и вскинут винтовки. Но будет уже поздно. Взмах катаны и монитор заливают потоки крови.

Хорошее аниме. Увы, в нашем, реальном мире, скованном унылой физикой, численное превосходство почти всегда решает. Тем удивительнее, как же Ямасита Томоюки смог провернуть захват сносно укрепленного острова силами численностью примерно в 2.5 раза меньшими, чем его гарнизон?

Ну, давайте разбираться.

Диспозиция:

Сэр Персиваль, кто бы что там не говорил после войны, не зря свою овсянку ел. Он предпринял ряд мер для защиты острова. Нудно перечислять куда и как он расставил войска я не буду, вот карта:

Если движок сайта опять испоганил качество и на ней ничего не видно — даже не пытайтесь возмущаться. Я сделаю вид, что это туман войны.

Суть в том, что Персиваль распределил войска по берегу. Он подозревал, что японцы высадятся где-нибудь на побережье. Но это будет отвлекающий удар. Действительно реальное и опасное направление, это как я уже говорил, островок справа. Там вроде как можно было навести достаточно толстые логистические пути, чтобы питать крупные силы на острове. Этот участок, и взорванная дамба.

Судя по карте, островок, который Сингапур, уязвим слева, но это обманчивое ощущение. Дело в том, что часть острова, которая на карте слева (северо-западная, если вдруг кому надо) представляет собой сильно заболоченную низину, с редкими вкраплениями деревенек на относительно сухих возвышенностях.

Свои проверенные в боях и самые надежные дивизии сэр Персиваль поставил на опасных направлениях, а защищать болота за дамбой поставил части 8-й австралийской дивизии. Две бригады в сумме около 6000 человек. И если 27-я бригада бригадира Дункана Максвелла отвечала за всего лишь 4-км зону рядом с дамбой, то вот 22-я Австралийская бригада бригадира Гарольда Тейлора была вытянута в полосу в 16 км на западной оконечности острова. При норме примерно в 10 км для дивизии, я напомню.

Позиции 22-й представляли собой укрепленные пункты в деревнях на сухих возвышенностях. Порядки стрелков были усилены недавно прибывшим 2-м Австралийским пулемётным батальоном. Между этими укрепленными позициями простирались болота и, в принципе, все простреливалось.

Всё это называлось «Западным сектором». В резерве сектора находилась 44-я Индийская пехотная бригада. Руководил сектором командир 8-й дивизии генерал-майор Гордон Беннетт.

В случае, если японцы решатся вляпаться в «Западный сектор», то предполагалось их остановить слегка в глубине острова этими опорными пунктами. Слегка в глубине, чтобы японцы не могли помогать своей пехоте корректируемым артиллерийским огнем со своего берега. Прижать волны японских солдат к земле, и спокойно размешать их с землей и водой в равных пропорциях с помощью береговых батарей.

При всем желании, японцы не смогут протолкнуть по болотам значительные силы — а разрозненные отряды в несколько десятков, или даже сотен, без тяжёлого вооружения, даже в тылу английских порядков почти не опасны. Они смогут создать проблемы, но и только. Со временем их перебьют индийцы второй линии.

На всякий случай, чтобы японцы не умудрились внезапно ночью переправить на реквизированных джонках пушки (танки в болотах не пройдут), на берегу острова англичане поставили прожектора. Но это было, конечно, перестраховка.

Персиваль развил кипучую деятельность, уделяя больше внимание району островка и дамбы, тем более что японцы на островок таки высадились и попытались отбить расположенную там береговую батарею. Однако, в британском штабе всем было понятно, что впереди — долгая осада. Скорее всего японцы попробуют Сингапур «на зуб». Любому понятно, что обязательно стоит попытаться оценить решимость гарнизона. Однако, учитывая логистический ад Малайи, они будут готовы к атаке не раньше чем через две недели.

После того как первый японский штурм будет отбит, Персиваль планировал удерживать Сингапур как минимум полгода. И, заглядывая в будущее, немедленно отправил письмо в Метрополию, где намеренно сгустил краски и попросил всего и сразу — войск, запасов, а главное, чая. Шучу. Чай был и в Сингапуре.

Исходя из этой логики и были распределены войска а также отданы приказы. Ограничение в 20 снарядов на пушку в день, прожектора беречь и не включать, чтобы не выдать их позиции, и так далее.

Осада, сэр Персиваль готовился к осаде. Как человек умный и образованный (я без иронии) сэр Персиваль озадачился и разведкой. Чтобы японцы не выкинули неожиданный фокус. Разведку провели австралийцы, в том числе и напротив западного сектора, лишний раз убедившись, что японцы там ничего не готовят.

Утром 8 февраля японцы начали массированный обстрел острова. Это отдельный героический подвиг — протащить по тоненьким линиям снабжения, по которым одновременно пребрасывалась и свежая дивизия, осадную артиллерию и снаряды к ней.

В штабе англичан канонаду встретили с некоторым облегчением — все шло по плану. Японцы начали многодневную подготовку к первому штурму. Осада началась.

Результат артналета японцев, несмотря на затраченные усилия (88 000 снарядов только в течение следующих критических часов: в среднем по 200 снарядов на орудие!) был мизерный. В английских донесениях стоит «потери незначительны». Зато, перенеся огонь на очевидные места высадки в районе дамбы и островка, японцы сковали маневр лучших частей сэра Персиваля. С наступлением темноты японцы начали десант в Западном секторе.

Преодолеть им предстояло 1,5–2 километра водной поверхности, и это бы стало нерешаемой задачей, если бы японцы попытались использовать подручные средства. Даже джонки. И вот тут, внезапный поворот — австралийская разведка проглядела… Целый флот десантных катеров.

Это были специальные десантные боты «Дайхацу», выгруженные с транспортов в Малайе и доставленные к месту действия по суше. Всего у японцев имелось до 50 таких ботов, каждый мог брать около 40 человек с лёгким вооружением. Кроме того, было подготовлено до 300 складных десантных лодок и других несамоходных плавсредств, заранее сосредоточенных в устьях рек. Таким образом и удалось скрыть их от британцев. Этим, и тотальной зачисткой всего населения с побережья. Японцы попросту выперли всех жителей в джунгли.

В первую волну японцы выбросили разом аж 4 000 человек. Кроме испытанной в боях 5-й дивизии, тут были и части свежей, 18-й дивизии. Всего за ночь Ямасита успел переправить больше 10 000 человек. Отчаянная ставка на все деньги, если спросите меня.

Но теперь японцы оказались в затопленной низменности, проснувшиеся англичане начали что-то подозревать, и в воде пролива начали падать первые английские снаряды. А японским солдатам еще предстояло идти и брать штурмом укрепленные деревеньки. Как мы помним по по боям на реке Слим, без танков это могло оказаться невыполнимым делом.

9 февраля

Британское командование отнеслось к новости о японском плацдарме в западном секторе со знаменитым английским хладнокровием. Сэр Персиваль по прежнему считал, что это отвлекающий маневр. Он отдал приказ на контратаку, с целью отнять у японцев Ама-Кенг назад. Правда выяснилось, что у него не готов резервный кулак. То есть он готов, но его сэр Персиваль берег для главного японского удара. Нужен был резервный резервный кулак. Пришлось жонглировать подразделениями, вытаскивая по одному-два батальона из бригад на побережье и от сердца отрывая некоторые части из резерва.

Короче, японцы не дождались и сами пошли смотреть, чего там англичане возятся.

Они отбили аэропорт, являвшийся, разумеется, частью дорожной сети. Но и вечером английская контратака так и не была готова, зато создалась угроза окружения для выдвинутых вперед английских войск. Было решено отойти чуток в глубь острова. Сэр Персиваль, наконец, решился на переброску всего резерва на новый рубеж и отдал приказ на возможный отход до самого шоссе, но не дальше.

9–10 февраля

А едва наступила темнота, Ямасита на остров начал выброску нового десанта. Теперь со вкусом танков. Атака была именно там, где и планировал сэр Персиваль — в районе дамбы. К несчастью, из обороняющейся там австралийской бригады с приданными частями, уже успели выдернуть один батальон для контрудара на Ама-Кенг. Контрудар который так и не случился, я напомню. Да и резервов уже было маловато. Ведь приходилось удерживать ползущих из болот японцев.

В этот десант пошла японская «Гвардейская дивизия» с танковым батальоном. Может, ей просто стало скучно на материке. Её солдаты пошли в бой с не меньшим энтузиазмом, чем солдаты 5-й, но с заметно меньшим профессионализмом. Впрочем, в остальном было все примерно так же, как днем ранее. Японцы внезапно выскакивали из темноты с неожиданной стороны, пока японская артиллерия с того берега давила соседей обороняющихся. Связь британцев была нарушена, никто не понимал что происходит, хоть у бегающих вокруг японцев спрашивай. Так те английского не знают. Бардак.

Чтобы в этот раз не было как в тот, в пролив отправились три британских моторных катера «Fairmile B» с задачей топить всё. Вообще всё. Предполагалось, что это нарушит связь японского плацдарма с материком и собьет десанту наступательный пыл.

Несмотря на обстрел с берега катера дошли почти до дамбы, а затем благополучно вернулись в Сингапур, доложив об уничтожении нескольких десантных судов. Сообщение об этом успехе моряков подняло боевой дух британских войск. Тем не менее вскоре после полуночи на 10 февраля левофланговый 26-й батальон был вынужден оставить берег и отойти к югу вдоль реки Суа. Получив известие об этом, командир 27-й бригады приказал 30-му батальону продлить свой левый фланг к югу вдоль Вудлендс-роуд — главного шоссе, ведшего от дамбы в Сингапур. Это ослабило оборону батальона и позволило японцам захватить холм к югу от дамбы.

К рассвету 10 февраля японский 4-й гвардейский полк продвинулся на юг вдоль реки Кранджи, но был остановлен сильным огнём австралийских пулемётов. На другом фланге австралийцы взорвали топливный склад, расположенный возле устья Кранджи к западу от деревни Вудлендс. Пожар разлившейся нефти также на время задержал продвижение гвардейской дивизии.

Впрочем, днем подошла индийская бригада снятая с северной оконечности острова. И выбила японцев с ряда возвышенностей, взяв под обстрел дамбу, которую японцы уже начали восстанавливать. К вечеру этот плацдарм был надежно запечатан уже тремя свежими британскими бригадами.

На фото выше австралийские солдаты с 2-фунтовым (42-мм) противотанковым орудием обороняют Джохорскую дамбу.

Плацдарм в Западном секторе держали аж пять бригад. Теоретически, этого вполне достаточно, чтобы противостоять двум потрепанным японским дивизиям.

Как мы видим, все идет не плохо. Да, японцам удалось захватить плацдармы. Но британцы их запечатали. Теперь осталось просто спокойно переработать японцев артиллерией в удобрения.

10 февраля

Британские войска, запечатывающие западный плацдарм япоцев, затеяли небольшую ротацию. Так, по мелочи. Ничего серьёзного. Отвести в резерв потрепанные батальоны, выпрямить линию обороны для большей эффективности, один батальон правда снялся и ушел забыв предупредить штаб, но это не страшно, и тут, внезапно, у бригадира Тейлора, оказалось свое мнение о порядке отхода на вторую линию обороны по шоссе. Это был командир 22-й бригады, который на днях уже отдавал не санкционированный приказ на отход. И вот опять. Он потом утверждал, что понял инструкцию как разрешение на отход. Справедливости ради стоит упомянуть, что Тейлор к этому времени был не вполне адекватен — уже 12 февраля он передал командование бригадой подполковнику Варли и был отправлен в госпиталь в состоянии полного нервного истощения.

Эхъ, политрука бы им туда…

Это все еще легко решалось — командование держало руку на пульсе. Но угораздило же японцев именно в этот момент начать атаку. Результат, как уже можно догадаться по предыдущим дням, немного предсказуем. Связь потеряна, батальоны перепутаны, везде носятся японцы и делают гадости. Да-да, опять бардак.

Ниже пример, как изобразить хаос и бардак на карте, чтобы было не стыдно показать:

Командованию Империи (той которая Британская) пришлось выдергивать оставшиеся управляемые войска на тыловой рубеж обороны, поскольку японцы так и норовили в город ворваться. Результат — за два дня японцы захапали себе пол острова и встали у самого города Сингапур.

Ямасита уже больше не мог смотреть на всё это через пролив. И вечером 10 февраля прибыл на остров Сингапур во плоти. Уселся в укреплениях аэродрома Тенга, всеми своими блескучими орденами давая понять — без Сингапура он отсюда не уйдет. Японские солдаты испытали прилив решительности — раз уж генерал тут, на острове, значит судьба Сингапура решена. Осталось всего ничего, последнее усилие.

Впрочем, и у англичан было на что опереться. Утром 10 февраля в Сингапур прибыл Верховный главнокомандующий союзных сил в Юго-Западной части Тихого океана генерал-лейтенант Арчибальд Уэйвелл. Обожаю имперские должности в полторы строчки длинной, но Арчибальд был человеком скромным. Вот он, кстати:

Это парадное фото, но заметьте, никаких тебе набрюшных орденов размером со сковородочку на одно яйцо.

Мистер Уэйвелл посетил фронт. Имел беседу с командирами всех соединений — в частности, с командующим Западным сектором генералом Гордоном Беннетом на его КП. Беннетт показался Персивалю «не совсем уверенным в себе… он всегда был очень уверен, что его австралийцы никогда не пропустят японцев, и прорыв очень расстроил его».

Ну, знаете, как это бывает, когда борзые не смогли загнать лису на охоте. Или кролик покусал охотничью собаку. Очень досадно. Наверное. Уже после войны Арчибальд думает немного по-другому: «Как всегда, это оказалась битва в темноте, и я не думаю, что кто-либо из нас в то время осознал силу атаки врага».

А поздно вечером Верховный главнокомандующий союзных сил в Юго-Западной части Тихого океана генерал-лейтенант Арчибальд Уэйвелл… Покинул остров. Вместо себя он оставил приказ. Этот приказ был передан во все подразделения:

'Несомненно, что наши войска на острове Сингапур значительно превосходят числом всех японцев, которые пересекли пролив. Мы должны уничтожить их. На карту поставлена наша боевая репутация и честь Британской империи. Американцы держатся на полуострове Батаан, несмотря на всё более тяжёлые условия, русские отбрасывают назад отборные войска немцев. Китайцы, испытывающие острую нехватку современного снаряжения, удерживают японцев в течение четырёх с половиной лет. Будет позором, если мы уступим нашу хвалёную крепость Сингапур уступающим силам врага.

Не следует думать о том, чтобы щадить войска или гражданское население, и нельзя допускать слабости в той или иной форме. Командиры и старшие офицеры должны находиться в своих войсках и при необходимости умереть вместе с ними. Не должно возникать никаких вопросов или мыслей о капитуляции… Я надеюсь, что все наши люди будут сражаться до конца, дабы доказать, что боевой дух, создавший нашу Империю, всё ещё существует, и что мы способны её защитить'.

Хороший приказ, литературно выверенный, как будто чатGPT писал. Вот только Арчибальду следовало знать, что лучше всего исполняются те приказы, которые приказывающий готов выполнить сам. Ему бы следовало остаться «… в своих войсках и при необходимости умереть вместе с ними».

Тем более, что уже вечером в бой против англичан пошли танки, переправленные японцами на остров. Далее хроника разгрома:

Около 20:00 29-й австралийский батальон, оборонявшийся в районе деревни Букит-Паджанг, внезапно был атакован со стороны Чоа-Чу-Канга двумя батальонами гвардейской дивизии при поддержке около 40 танков. Часть австралийцев отступила на запад, часть — на линию холмов восточнее шоссе. Позиции 12-й бригады были прорваны, японские танки вышли на шоссе и двинулись по нему на юг к деревне Букит-Тимах, «свёртывая» британскую оборону.

В 22:30 танки атаковали с фланга 2-й Аргайльский батальон 12-й бригады, развернувшийся южнее Букит-Паджанга. Ещё утром его командир полковник Стюарт запросил у командующего бригадой противотанковую артиллерию, но бригадир Пэрис отказал, заявив, что у японцев на острове не может быть танков.

К полуночи японские танки ворвались в деревню Букит-Тимах, аргайльцы отступили к востоку от шоссе, а между 12-й бригадой и 6/15-й бригадой, всё ещё находившейся восточнее Вудлендс-роуд, образовался разрыв.

В 3:00 на 11 февраля в наступление перешла и 18-я японская пехотная дивизия. Её силы атаковали расположение 6/15-й бригады, нанеся удар вдоль Джуронг-роуд на стыке между Специальным резервным батальоном и батальоном «Х». Несмотря на угрозу атаки, большинство часовых спало, японцам удалось незаметно приблизиться к британским позициям, ворваться в окопы и штыками переколоть спящие дозоры.

Поскольку деревня Букит-Тимах была уже занята врагом, бригаде пришлось отходить южнее неё через пересечённую местность, заросшую кустарником. Увы, к этому моменту ситуация ещё более ухудшилась. Около 4:00 части японской гвардейской дивизии, продолжая «свёртывать» оборону противника, из деревни Букит-Тимах атаковали во фланг позиции 22-й австралийской бригады на Реформаторской дороге. К 5:00 японцы уже подошли к Вай-Сун-Гарденз, где располагался штаб бригады. Лишь тут они были остановлены контратакой, причём для поддержки пехоты вместо танков британцы использовали пулемётные бронетранспортёры «Брен-кэрриер». Однако главной причиной остановки японского наступления стало отсутствие артиллерийской поддержки и нехватка боеприпасов, которые ещё не успели переправить через пролив Джохор.

Тем не менее эта атака сыграла роковую роль в судьбе 6/15-й бригады: маршрут её отхода оказался занят противником. Около 10:00 части бригады, двигавшиеся тремя колоннами, попали в огневой мешок, оказавшись под плотным пулемётным и миномётным обстрелом сразу со всех сторон. Вспыхнула паника, солдаты заметались, многие поднимали винтовки прикладом вверх, сдаваясь в плен.

В итоге к позициям 22-й бригады на Реформаторской дороге пробилось менее половины её состава. В Британском и Пенджабском батальонах осталось всего лишь 400 человек, из Специального резервного батальона уцелело 80 человек. 6/15-я бригада была разгромлена.

11 февраля

Командующий Западным сектором генерал-майор Беннетт получил сообщение о захвате Букит-Тимаха рано утром 11 февраля. Эта деревня по сути, была ключом к Сингапуру — здесь находился узел всех дорог, ведших в город с севера и запада острова, рядом проходила железная дорога. Поэтому Беннетт распорядился перенести свой штаб в казармы Танглин на западной окраине Сингапура. Одновременно он приказал бригадной группе подполковника Томаса («Томфорс») немедленно отбить Букит-Тимах, а затем наступать вдоль шоссе на юг, на Букит-Паджанг.

Бригадная группа Томаса была сформирована накануне утром как резерв сектора из различных частей 8-й дивизии. В него вошли дивизионный разведывательный батальон, 4-й Норфолкский батальон (из 54-й бригады), 1-й батальон 5-го полка Шервудских лесничих (из 55-й бригады) и батарея 85-го противотанкового полка. Просто прекрасный сервелат из экзотически названий.

Наступление группы «Томфорс» с приданной ей частью 29-го австралийского батальона началось около 7:00. Войска двигались на широком фронте по обе стороны от Букит-Тимахской дороги. Около 9:00 группа достигла железнодорожной станции Букит-Тимах на пересечении с Реформаторской дорогой, но здесь натолкнулась на сильное сопротивление врага. На левом фланге Шервудским лесничим удалось подойти к Букит-Тимаху на 400 ярдов, но в 10:30 их атаковал противник, и они были вынуждены отступить. Левее них подполковник Понд с 29-м австралийским батальоном попал в окружение и смог выйти из него лишь следующей ночью.

Тем временем утром 11 февраля обнаружилась другая проблема: в районе ипподрома и далее до водохранилища Мак-Ричи не оказалось никаких войск, и этот разрыв требовалось немедленно закрыть. Персиваль передал этот участок в зону ответственности генерала Хита (Северный сектор) и распорядился отправить сюда свой последний резерв — 2-й батальон Гордонских (не гондорских!) горцев. В свою очередь, Хит сформировал из собственных резервов бригадную группу бригадира Масси-Бересфорда, которая должна была закрыть проход между водохранилищами Пирс и Мак-Ритчи.

И тут встает вопрос — да где же имперская береговая артиллерия, семь футов ей в задницу? А я не знаю. В статье на варспоте есть упоминание только о главном калибре: «Начиная с 9 февраля по японцам вела огонь 381-мм батарея Джохор, располагавшаяся в восточной части острова, а также 234-мм батарея Коннот из самого города Сингапур. Сначала они обстреливали район аэродрома Тенга, затем пролив Джохор-бару и дамбу Козуэй, а с утра 11 февраля перенесли огонь на район деревни Букит-Тимах. Из-за нехватки фугасных снарядов приходилось стрелять бронебойными, которые наносили противнику незначительный ущерб».

Тем временем, англичане потеряли склады топлива, снабжения и боеприпасов, находившихся вокруг Букит-Тимаха. Внезапно выяснилось, что военных запасов и продовольствия в Сингапуре осталось лишь на две недели, а бензина — и того меньше.

12 февраля

Ночь прошла спокойно, всего три-четыре японские атаки. Правда, они уже не приносили того успеха, что раньше. Зато с утра в бой снова пошли японские танки. Они смогли прорваться всего километра на полтора, как раз в районе ипподрома, столь вовремя прикрытым резервами сэром Персиваля. Но это далось англичанам тяжелой ценой. К тому же, в нескольких подразделениях были зафиксированы случаи паники и покидания боевых позиций — в колониальной армии стремительно набирала темп эпидемия танкобоязни.

Больше в этот день ничего значимого не случилось, поэтому британское командование решило… отступать. Британскими войсками оставлялась бухта, береговые батареи включая 381-е… Но зато: «…отход к городской окраине сокращал линию фронта, облегчал переброску войск и позволял в полной мере использовать всё ещё сохранявшееся численное превосходство. Более того, в результате появлялась возможность вывести часть войск в тыл для короткого отдыха».

В городе Сингапур начали жечь деньги из запасов банков и проводить другие приготовления к капитуляции.

Войны начинаются обычно задолго до того, как мы, простые обыватели, это заметим. Так было и с Второй Мировой. Сингапур сиянием своего величия привлекал алчные взгляды японцев очень давно. И примерно с середины 1930-х они начали собирать друзей и думать план его отъема у дряхлеющей Метрополии.

Да, сейчас будет рассказ о японском шпионаже. Ммм… Ниндзя крадущиеся в ночи и душащие шёлковыми шнурками шотландцев в юбках… Очень кинематографично. Увы, такого не было. Японцы поступили проще.

Да, честно говоря со скрытностью у японцев было так себе. Например, уже в конце 1940 года (перед самой войной) японский пресс-атташе в Сингапуре Мамору погорел на горяченьком. А именно, был арестован, на месте преступления. Вот сейчас смешно будет. Думаете его повязали на конспиративной явке? С фотоаппаратом в руках у взломанного английского штабного сейфа с планами обороны острова? Это слишком мелко для настоящего самурая. Его повязали за… «организацию экскурсионных туров по казармам английских войск и их военным сооружениям для офицеров японской армии, посещавших Малайю».

В процессе следствия всплыло всякое (Мамору удалось завербовать даже капрала британской армии), своё руководство шпионской сетью он никогда не скрывал, поэтому влепили… три с половиной года.

Но это только часть действий японской разведки. Видимо ниндьзь у японцев не было, зато были подводные лодки. Их то они и отправили красться по острову и вынюхивать всякое, пока англичане спят. Их заметили в малайской гавани Эндау, которой владела японская горнодобывающая компания.

Еще один показательный случай из воспоминаний некоего капитана Коллинджа из добровольческого формирования: в сентябре или октябре 1940 года он видел японского офицера в полном обмундировании, наблюдавшего за учениями британской бронетехники, а затем преспокойно отплывшего на моторной лодке в открытое море, чтобы, «скорее всего, рассказать об увиденном на японском военном корабле». Вскоре после его сообщения с Коллинджем побеседовали два человека из окружения губернатора, попросивших его не развивать эту тему, «ибо политика кабинета Его Величества… состоит в том, чтобы не провоцировать япошек и избегать инцидентов любой ценой».

Там еще много веселого. Пока можно подытожить, что японцы, в общем, не особо скрываясь, разведывали остров. Годами.

И уже к 1937-му году, по-видимому, было принято однозначное решение — атака Сингапура и его захват с моря трудно реализуем.

Это резко контрастирует с моими представлениями о японских адмиралах готовых влезть в самую безнадежную драку.

Тем не менее, они оказались людьми хладнокровными и приняли трудное, но взвешенной решение. Японцы посчитали, что проще оккупировать Таиланд, пройти десятки километров по джунглям, захватить Малайю, и атаковать Сингапур со стороны материка, чем штурмовать его береговые батареи.

Это резко меняет мое представление о качествах японских штабов. Это амбициозные, но острожные стратеги.

А значит, «блеф» генерала Ямасита был, как минимум, тщательно спланирован.

Он знал куда идет, он знал что его ждет, а главное, он по всей видимости имел на руках подробные данные о театре боевых действий и противостоящих ему силах.

По всей видимости японцы просто имели хорошо проработанный план, который наверняка не сработал, но который генерал Ямасита виртуозно менял на ходу, приспосабливая к обстоятельствам. Ставка на скорость была с самого начала. Японские солдаты не возились с орудиями, неся на себе только минометы и боеприпасы, что и позволяло им делать стремительные броски и появляться с флангов и в тылу колониальных войск, заставляя тех отходить. Опорные пункты англичан на естественных удобных для обороны рубежах, были взломаны японскими танками переправленными именно с тем расчетом, что англичан практически нечего будет противопоставить бронетехники.

Ну и, наконец, сам штурм острова Сингапур. Генерал Ямасита высадился не в болото, он высадился в местность, которую англичане считали практически непроходимой. Похоже, японская разведка, возможно благодаря местным проводникам, смогла изыскать обходные тропинки. И поэтому японские войска опять таки действовали довольно успешно. А позже они захватили резервуары с питьевой водой. А для этого надо знать где они находятся, как минимум. Вот вы знаете, где у вас в городе водозабор, водовод, очистные сооружения и главное, резервуары чистой воды? А они есть.

В тот, откровенно шовинистический век, все было проще — кто победил, тот и ариец. И если до этого англичане предполагали, что легко смогут поубивать штук пять япошек каждый, то после Сингапура, стали думать наоборот. Не все, но их командование точно.

Для солдат генерала Ямасита эта война отнюдь не была легкой прогулкой. Победы доставались им с большим трудом. Достаточно часто в лобовом столкновении с японцами, что австралийцы, что индусы, выходили победителями. И как только у японцев кончились домашние заготовки, то они стали пробуксовывать. Фактически, колониальным войскам удалось остановить продвижение японцев ещё 14 февраля, и отразить их атаки 15-го.

Парадоксальным образом безжалостным английским офицерам, сначала не хватило жесткости в управлении войсками. Им бы пару политруков в австралийскую бригаду, или хотя бы показательный расстрел после несанкционированного отступления. И неплохо бы сэру Персивалю заиметь своего представителя, который бы «помог» организовать контратаку по высадившимся японцам. Скорее всего эта контратака была бы плохо подготовлена, и войска бы вступали в бой по частям. Но это все же давало бы англичанам шанс сбить темп японцам, а может даже перехватить инициативу.

Но это все следствия. Главная причина поражения англичан в Сингапуре не столько малый опыт солдат или плохое командование. Мне кажется очевидным, что сэру Персивалю и его офицерам больше всего не хватало воли к победе.

Это, конечно, спорибельно, но для меня эти боевые действия кажутся миниатюрной копией Французской компании вермахта в Европе 1940-го года. И если бы немцы высадились на остров Англия, то и этот остров бы ждала судьба острова Сингапур.

И это будет плавная подводка к первой, по-настоящему титанической и невероятно драматической битве в этой книге, обороне Одессы.

Но не сразу. Я заметил что начинаю саботировать написание книги. То есть начал я собирать материалы по Одессе, а кончилось все внезапным Сингапуром на несколько глав. Увы, очень тяжело дается мне 1941-й год. Очень уж переживаю. От этого страдает и качество текста, и мое душевное равновесие. Времечко у нас и без того слишком уж историческое, а тут еще и накладывается)

Поэтому я перед продолжением второго тома беру отпуск. Чтобы не терять темп и не расхолаживаться, но отвлечься и отдохнуть душой, я решил, что напишу сказку. Хорошую сказку, где доброе добро долго преследует трусливое зло, а потом ловит коварное зло, ставит зло на колени и зверски, но по-доброму, убивает. Чтобы такое приятно послевкусие было, что зло наказано, а добро победило.

Для пришедших не с АТ а другими путями — не забудьте подписаться на этот аккаунт, чтобы не пропустить новый цикл.

Да, чуть не забыл, для новоприбывших. Все исторические сборники статей на моем аккаунте БЕСПЛАТНЫ. Ценник нужен для алгоритмов сайта. Относитесь к нему, как к сумме рекомендуемого доната. Купив книгу, вы не получите ничего, кроме моей искренней благодарности)

До новых встреч)