Перевод выполнен каналом «Резонансная Клитература»

Переводчик — Olla и Anastassiya

Вычитка — MaryStart

Редактура — Olla

ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ КАНАЛА — ЗАПРЕЩЕНО!

Данная книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.

ГЛАВА 1

В комнате царила темнота. Она заполнила пространство вплоть до мельчайших трещин в холодном, влажном камне. Тьма окутала Кетана, проникла в его суть и сделала каждую его мысль тяжелой и черной. Но она не могла погасить его ярость.

Огонь внутри него разгорелся сильнее, чем когда-либо. Хотя он не мог излучать свет, от него исходил ужасный жар.

Он не мог видеть связывающие его шелковые веревки, но боролся с ними. Его мышцы напряглись, чтобы разорвать нити, создать хотя бы малейшую слабину, найти любое место в витках, до которого он мог дотянуться когтями. Его рычание и неровное дыхание отражались от стен камеры. Они были более пустыми и бессильными в своем эхе.

Несмотря на всю его ярость, ему мешала простая веревка.

Его верхние руки были связаны вместе над головой, а нижние заведены за спину. Его правые и левые ноги были обьвязаны тугими жгутами и разведены в стороны так, что только самые кончики их касались пола. Еще одна веревка была обмотана вокруг его талии, и еще один виток — чуть более слабый, чем остальные, — вокруг его шеи.

Все эти шелковые переплеты были прикреплены к точкам на потолке и стенах, которые были замаскированы в темноте. Веревка впивалась в его шкуру, и каждое движение усиливало натяжение, вызывая новые вспышки боли, усугубляя его существующую агонию.

Лица промелькнули перед его мысленным взором. Его милая, красивая пара Айви. Его друзья. Его сестра.

Каким-то образом и без того непроницаемая тьма в зале сгустилась.

Он увидел Корахлу, обеспокоенную и неуверенную. Он увидел маленькую Эллу, такую невинную, такую растерянную, такую испуганную.

Он увидел Зурваши.

Окружающие тени приобрели кровавый оттенок.

Кетан взревел. Это был рев раненого зверя: рваный, грубый, вызывающий.

Бессмысленный.

Он навалился всем весом на веревки. Его тело качнулось вперед, и веревки натянулись вокруг его конечностей, заскрипев от напряжения. Его правые ноги сдвинулись вперед едва ли на ладонь, ударившись об обломки на полу — кости.

Образы в его сознании стали четче.

Изломанное, окровавленное тело Эллы снова собралось воедино в его воображении. Повреждения, нанесенные безжалостными руками королевы, медленно устранялись, но кровь оставалась. Кровь не хотела исчезать. Видение Эллы повернуло голову в сторону Кетана.

Но эти глаза были ярко-голубыми, как чистое небо, а не зелеными, спутанные от крови волосы были золотистыми, а не каштановыми; это Айви смотрела на него. Это была Айви в руках Зурваши. И Кетан мог только наблюдать, как королева сжимала и рвала, как ломались кости и лопались вены. Как все, о чем он заботился, все, что он любил, было разрушено.

Попытки Кетана ослабли. Он обвис в своих путах, суставы его рук и ног отчаянно ныли, поскольку были вынуждены выдерживать его вес без помощи мышц. Все это время в его голове повторялось то ужасное видение. Все это время он наблюдал, как Айви умирает от рук королевы. Снова и снова.

Этой печали и отчаяния было достаточно, чтобы пронзить его яростью, когда ничто другое не могло этого сделать.

Клыки и Когти, которые затащили Кетана сюда, были не более чем тенями в глазах его ярости. Он не мог вспомнить их лиц. Они осыпали его ударами всю дорогу, избивали, прежде чем запереть в этой темной камере. Они оставили его тело израненным. Но боль, которую они причинили, никогда не могла сравниться с агонией в его сердцах.

Ансет принесла Эллу в Такарал, несмотря на запрет Кетана. Теперь Элла была мертва, а Кетан был пленником Зурваши, брошенным в глубокое, темное место, куда королева отправляла своих врагов увядать и умирать.

Моя пара. Моя Айви. Мое все.

Слова Зурваши всплыли в его памяти, источая яд и обещание страданий.

Она приведет мои Когти к остальным этим существам.

— Нет, — Кетан справился со своей яростью и опустил ноги на пол, немного ослабив напряжение в руках. Он сгибал и разгибал пальцы, пытаясь коснуться шелковых нитей, каким бы неудобным ни был угол.

Элла умерла, Айви — нет. Его пара ждала его снаружи, и слуги королевы искали ее. Айви была в опасности. Все племя Кетана было в опасности.

Ему нужно было сбежать из этой комнаты. Сбежать из Такарала. Ему нужно было, чтобы Восьмерка подхватила его мстительным ветром и унесла в яму, чтобы он мог защитить всех, кто остался.

— Освободи меня! — он развел руки в стороны, борясь с ограничивающей веревкой. Его конечности дрожали от напряжения. Он преуспел только в том, что причинил себе еще большую боль.

Если ему придется разрывать их по одной нити за раз, он разрушит эти узы. Он пройдет через эту дверь. Он вернется к своей паре и уведет свое племя в безопасное место.

Зурваши больше ничего у него не отнимет.

Тьма, агония и ярость — вот все, что у него было, когда он бился в своих оковах. Биение его сердец отмечало уходящее время, но время для него ничего не значило; он не знал, как долго был заперт в камере, знал только, что прошло слишком много времени с тех пор, как он покинул человеческий корабль в погоне за своей сестрой по выводку.

И это с каждым мгновением приближало силы Зурваши еще на шаг к яме.

Моя Найлия. Моя Айви.

— Кровь за кровь, Зурваши, — прорычал он, его слова были грубыми и дикими.

Когти его передних ног коснулись пола, и он заскреб ими по камню, ища, за что бы зацепиться. Скрежет отдавался в его костях и заставлял стискивать зубы, но он не сдавался. Его потребность быть со своей парой переживет каждый проклятый камень в Такарале.

По полу пробежала слабая вибрация.

Кетан замер, тонкие волоски встали дыбом. Что-то тяжелое двигалось в туннеле. Его тело дрожало от дискомфорта, предвкушения и безграничной энергии его ярости. Холодная, тревожащая тяжесть скрутила его внутренности.

Легкий, короткий поток воздуха обтекал его ноги. Вход в коридор за дверью этой комнаты был открыт.

Несмотря на дискомфорт, Кетан удерживал свое положение, как можно прочнее упираясь кончиками ног в пол. Прошло несколько мгновений, а он ничего не чувствовал — ничего, кроме того же холодного, неподатливого камня, который был под ним с тех пор, как его затащили в эту комнату.

Кетан глубоко вздохнул. Последовавшая за этим тишина была почти полной. В такой темноте и тишине было бы легко потеряться, стать ничем иным, как бурлящим облаком чистой ярости и ненависти, парящим в непроницаемой черноте между звездами.

Но он был больше, чем его ярость. У него все еще была любовь, которая удерживала его в настоящем. У него все еще была Айви.

Он почувствовал ногами новые вибрации, поначалу такие слабые, что он мог бы их не заметить, если бы не задерживал дыхание. Вибрации постепенно становились более отчетливыми. Неуклонные шаги приближающихся вриксов — по крайней мере, двух, судя по ощущениям.

Здесь он мог ожидать посетителей только трех видов — Клыки, Когти или сама королева.

Кетан запрокинул голову, пытаясь подсунуть клык жвала под веревку, обвивавшую его предплечья. Он пытался сделать это уже по меньшей мере сотню раз, и сейчас результат был таким же. Неудача. Его руки были слишком плотно сведены вместе, из-за чего он не мог повернуть голову под нужным углом. Петли были просто вне досягаемости.

Он рычал и дергал за нити, заставляя свое тело дрожать и причиняя новую боль, когда веревки натирали его и без того раздраженную шкуру.

Все, что ему было нужно, — это освободить одну руку. Во имя Восьмерки все, что ему было нужно, — это чертов шанс!

До него донесся звон металлических украшений, едва слышный через крошечную щель под дверью. Вскоре та же щель осветилась голубоватым огнем, настолько слабым, что он только усугублял темноту внутри помещения.

Приближающаяся группа вриксов остановилась по другую сторону каменной двери.

Кетан стиснул зубы и изо всех сил потянул за веревки. Его ноги оторвались от пола, и нити заскрипели, натягиваясь до предела. Внешний изгиб клыков на его жвалах коснулся шелковистой нити.

Дерево царапнуло камень снаружи двери. Прутья были сдвинуты с места.

Моя Айви… Моя пара.

Используя каждый мускул своего тела, он потянул верхние руки вниз, одновременно подтягивая остальное тело вверх. Туман его ярости больше не мог притупить терзавшую его боль; от головы до задних конечностей, от кончиков пальцев до кончиков ног, она пульсировала. И все же он отказывался сдаваться.

Зурваши захватила его в плен, но она еще не была победительницей.

Еще один скрежет дерева, на этот раз сопровождаемый ворчанием. Дверь содрогнулась, и полоска света у ее основания увеличилась.

Клык Кетана зацепился за самый нижний виток веревки. Его сердца затрепетали, а глаза расширились. Еще мгновение. Еще мгновение и…

Камень заскрежетал, когда открылась дверь. Этот голубой свет, который казался таким слабым, полностью поразил Кетана. По сравнению с темнотой, которая стала его миром, свет был подавляющим. Он был ослепляющим.

Кетан закрыл глаза и отвернул лицо от света. Его клык вырвался, надорвав веревку, но не порвав ее.

Надежда, эта драгоценная, хрупкая вещь, которую он лелеял в своем сердце, несмотря на все испытания, дала трещину. Его ярость превратилась в огненный шторм, закручивающийся вокруг этой хрупкой сердцевины, как будто она могла послужить щитом. Как будто это могло послужить заменой.

Он приоткрыл глаза. Голубое свечение затопило комнату, все еще подавляя его не расфокусированное зрение, но теперь он мог различить дверной проем и темные фигуры, проходящие через него. Свет блеснул на золотых украшениях болезненным оттенком.

Кетан снова опустил ноги. Едва они коснулись пола, как он оттолкнулся от него, качнувшись вперед, развернув когти к своим посетителям. Его руки не касались даже нескольких сегментов ближайшей фигуры; его тело вообще почти не двигалось.

— Такая ярость, — сказала Зурваши. Ее голос пополз по маленькой комнате, как лиана в джунглях, ищущая другое растение, которое можно задушить. — Хотела бы, чтобы ты обратил ее против моих врагов.

— Ты — единственное средоточие моей ярости, — прорычал Кетан, скрежеща жвалами. — Моя ненависть — это все, что ты когда-либо получишь от меня.

Королева стала более отчетливой по мере того, как зрение Кетана приспособилось. Она стояла в центре вновь прибывшей группы, по обе стороны от нее располагались Клыки. В ее глазах отражался свет голубых кристаллов, которые Клыки держали высоко поднятыми, окрашивая их обычный янтарный цвет в бледно-зеленый. Этот цвет никак не смягчал ее взгляд.

Она защебетала. Звук был полон как злобы, так и веселья, и от него по телу Кетана пробежал холодок, несмотря на накал его ярости.

— Даже сейчас ты слишком большой дурак, чтобы видеть очевидное, — Зурваши подошла ближе, за ней тянулась длинная полоса фиолетового шелка.

Клыки отошли назад, поднимая кристаллы выше. По мере того, как королева приближалась, тени на ее лице сгущались, создавая у Кетана мимолетное впечатление, что ее глаза были злобными духами, светящимися жутковато-зеленым огнем в темноте Клубка.

Инстинкты Кетана разрывались между желанием напасть и желанием отшатнуться — не от страха, а от отвращения. Он широко расставил жвала и потянулся к ней, несмотря на эти противоречивые инстинкты. Он больше не мог скрывать жажду ее крови. Смерть Зурваши была бы самым близким к правосудию событием, которое Такарал видел с тех пор, как Кетан был ребенком.

Он сомкнул свои жвалы, как только она оказалась перед ним. Его клыки клацнули в пустом воздухе, вызвав отдачу в черепе.

Королева не дрогнула. Она удерживала Кетана пристальным взглядом, его клыки были не более чем в пальце от ее груди. Голос ее стал низким и хриплым, когда она сказала:

— Ты уже мой, маленький Кетан. Твоя ярость и ненависть, твоя радость и печаль, твои руки, ноги и шкура. Твое прошлое, настоящее и будущее. Все мое. И скоро у меня будет твое семя — и твои отпрыски.

Это внутреннее пламя вспыхнуло, его жар распространился из сердцевины Кетана и опалил его грудь и горло, когда вырвался наружу в оглушительном реве.

— Никогда!

Он потянулся к королеве, представляя, как разрывает ее плоть своими когтями, вырывает глаза, разрывает горло своими жвалами. Кетан представлял тысячу кровавых смертей для Зурваши, ни одна из которых не была достаточным наказанием.

Ее рука метнулась вперед и схватила его за горло. Несмотря на тусклое освещение, он мог поклясться, что рука была вся в крови. Блестящая, алая, человеческая кровь.

Зурваши наклонилась ближе. Ее пальцы сжались вокруг его шеи, один из них сильно надавил на мягкое место под жвалами, чтобы сделать его неподвижным; ее большой палец проделал то же самое с другой стороны.

Ее запах заполнил его ноздри, пьянящий и ошеломляющий, хотя он и не передавал всей полноты ее вожделения.

— Ты заслуживаешь только смерти, — прорычала она, — и все же ты здесь, медлишь. Цепляешься за дух воина, который провел тебя через столько испытаний. Ты существуешь, потому что такова моя воля. И, несмотря на твой позор, несмотря на твое предательство, ты остаешься единственным мужчиной, достойным произвести на свет мой выводок.

Кетан ответил ей своим собственным рычанием; это был единственный звук, который он мог издать, пока она держала его за горло. Его кулаки были сжаты, когти впились в ладони, а огонь в груди только усилился.

Он вернется в свое племя, к своей Найлии. Зурваши не сможет остановить его. Она не получит того, чего хочет.

— Ты ведешь себя как дикий зверь, — продолжила Зурваши. Ее жвалы дернулись, отчего тени на лице задрожали. — Лучший самец, которого может предложить Такарал. Нелояльный, неуважительный и неспособный реализовать свой истинный потенциал. Такое расточительство, — она с силой откинула голову Кетана назад, освобождая его горло. — Я надеялась на гораздо большее от тебя.

Он стиснул зубы и сделал глубокий вдох, который обжег его легкие.

— Я дам тебе больше. Твою смерть.

— О? — снова защебетала Зурваши и развела руки в стороны. — Ты хочешь заявить права на Такарал как на свой собственный? Неужели мой маленький охотник думает, что сможет добиться успеха там, где потерпели неудачу так много женщин?

Аромат королевы возрос; острый привкус ее желания усилился. У Кетана внутри все скрутило от воздействия этого аромата. Он боролся за то, чтобы извлечь из памяти запах Айви, чтобы его сладость могла утешить его, чтобы его сила могла защитить его от королевы. Но всплыл только один запах — запах человеческой крови.

— Ты никогда не находила себе равных, потому что ты ниже любого другого врикса в Клубке, — сказал Кетан.

Эти жесткие, пронзительные глаза не отрывались от Кетана, их свет становился все ярче.

— Твоя жестокость — не сила, — продолжил Кетан, выдерживая ее взгляд. — Страх, который ты вселяешь в тех, кто находится под твоей властью, — это не сила. Несмотря на всю мощь твоего тела, Зурваши, ты самый слабый врикс в Такарале. —

Истинная сила заключалась не в мышцах и костях, а в сердцах и духе. Истинная сила заключалась в том, чтобы смотреть на мир, намного больший, чем ты сам, мир, полный решимости сокрушить тебя, и продолжать сражаться, даже когда, казалось, не было надежды на успех.

Настоящей силой была Айви.

Королева никогда не могла сравниться с парой Кетана. Никакого сравнения.

Зурваши не двигалась, но от нее исходила угроза, волна за волной обрушиваясь на Кетана. Он не поддался ее запаху. И он не поддастся ее испепеляющему гневу.

— Оставьте нас, — наконец сказала она, ее слова были тихими и взвешенными.

Клыки позади нее обменялись нерешительными взглядами.

— Сейчас, — хотя она говорила не громче, в тоне королевы слышался приказ.

Одна из Клыков выступила вперед, предлагая королеве светящийся кристалл. Зурваши не взяла его. Она даже не взглянула на Клыков; кроме своего приказа, она не признавала их присутствия.

Клык убрала протянутую руку, сделала быстрый жест извинения и вышла из комнаты вместе со своей спутницей. Пространство снова окутала тьма, с которой боролся только слабый свет из коридора, превративший Зурваши в надвигающуюся тень, массу тьмы, которая наверняка поглотит все — даже свет.

Но сияние голубого кристалла погасло, когда дверь захлопнулась, оставив Кетана только с приторным запахом Зурваши, с удушающим жаром, исходящим от ее тела, с его бурлящей яростью. Он приложил силу к веревке на своих предплечьях — к веревке, которая была повреждена его клыком.

Он знал, что даже если нить и оборвется, это произойдет недостаточно быстро, чтобы иметь значение.

— Отпрыск ткачихи думает рассказать мне, что такое сила? — голос Зурваши, казалось, исходил от стен вокруг, эхо делало невозможным определить его истинный источник.

Тонкие волоски Кетана встали дыбом, а шкуру покалывало от неуютного жара. Он чувствовал ее рядом, но был беспомощен — слеп и связан. Всплеск ярости в его груди не мог ему помочь.

— Ты знаешь что-нибудь о моей родословной, Кетан?

Слабый звон золота привлек его внимание слева от дверного проема, где было видно только еще больше темноты. Его голова дернулась в сторону, когда с той же стороны послышался шорох ткани, даже ближе, чем первый звук.

Кетан сильнее сжал кулаки. Теплые капли крови сочились из ран, нанесенных его когтями на ладонях.

— Только то, что она закончится на тебе.

— Этого не будет.

Что-то твердое и толстое потерлось о левую ногу Кетана, и он почувствовал, как тонкие волоски королевы коснулись его. Ее запах снова атаковал его, став смелее и сильнее от этого контакта. Путы не позволяли ему отстраниться от ее прикосновения.

— Моя мать была Клыком Королевы, — Зурваши отдернула ногу. — А до нее ее мать. На протяжении многих поколений мои предки служили Такаралу, защищая королев и исполняя их волю. На протяжении многих поколений мои предки сражались и проливали кровь. Терновые Черепа из-за болот, странники-духи из Великой Тьмы, огнеглазые из скалистых земель, где заходит солнце. Мои предки сражались с любыми вриксами, которые угрожали нашему дому, и наследники Такари присвоили себе всю славу.

Кетан хрюкнул и разжал руки. Кровь потекла по его запястьям, когда он согнул пальцы, пытаясь дотянуться до веревок.

— Значит, вместо этого ты убила свою королеву.

Большой кулак ударил его в живот, от удара воздух вышел у него из легких.

— Я взяла то, что должно было принадлежать мне по праву! — громовые слова Зурваши вибрировали в голове Кетана, усиливая боль, которую она только что причинила. — Я провела молодые годы на службе, сражаясь за нее в битвах Азунаи. Сокрушая ее врагов. Шрамы были на моем теле, а не на ее. Заплаченной ценой была моя кровь, и все же Такарал с благоговением выкрикивал ее имя. Она заявила о моих победах.

Кетан сделал прерывистый вдох. От этого неглубокого движения у него еще сильнее заболела грудь, и воздуха было недостаточно, чтобы наполнить легкие.

Зурваши положила руку на живот Кетана, прижимая кончики когтей к его шкуре. Она медленно провела ими вниз, и он втянул застежки, плотно закрывая щель. Ее насыщенный похотью аромат полностью противоречил ярости, которую она излучала.

Всякий раз, когда Айви царапала ногтями шкуру Кетана, это вызывало у него трепет. Это пробуждало его голод, его желание, заставляло его страстно желать, чтобы ее руки скользили по всему его телу, лаская, дразня и исследуя.

Ощущение когтей Зурваши вызвало у него желание разорвать собственную плоть, чтобы она никогда больше не смогла к ней прикоснуться.

Давление когтей королевы становилось все тверже по мере того, как они опускались все ниже.

— Слишком долго мои матери и сестры не получали того, что им причиталось. Слишком долго мою доблесть не замечали.

— Она сделала тебя своим Верховным Клыком, — прохрипел Кетан.

Ее рука замерла с огромными острыми когтями слишком близко к щели Кетана. Его сердца бешено колотились, по венам тек жидкий огонь, но он не мог ухватиться за веревку. Даже с настолько сильно согнутыми запястьями, что казалось, они вот-вот сломаются, он не мог ухватиться за веревку.

Королева была прямо перед ним. Один укус его жвал мог бы положить всему конец. Один укус мог означать, что его друзья, его пара, его племя будут в безопасности.

— Недостаточно, — прошипела Зурваши. Она согнула пальцы, и ее когти вонзились в шкуру Кетана. — Особенно когда ей не хватило сил и воли увидеть наших врагов по-настоящему побежденными. Сколько моих сестер по копью погибло только за то, чтобы эта трусиха приказала нам вернуться?

— Ты никогда не действовала ни для кого, кроме себя, — один из когтей Кетана задел петлю веревки, соскребая внешние нити. — Тебе нет дела ни до твоих сестер по копью, ни до Такарала.

— Тот шанс, который у тебя мог быть, чтобы узнать меня, маленький Кетан, уже давно упущен, — она вонзила когти глубже и придвинула голову достаточно близко, чтобы он почувствовал ее дыхание на своем лице. — Я — Такарал. Такарал могуществен благодаря мне.

Он заскрежетал жвалами, но они нашли только пустой воздух.

Рука Зурваши снова схватила его за горло, и она скользнула передней ногой по всем трем связанным левым ногам Кетана. Он напрягся, пытаясь освободиться от пут, звериное рычание клокотало в его груди. Его окутал ее запах, но резкий привкус человеческой крови, воображаемой или нет, не позволил Кетану дрогнуть.

Королева убила Эллу. Королева хотела убить Айви.

Коготь большого пальца Зурваши оставил крошечный порез на челюсти Кетана.

— Моя линия будет продолжаться вечно. Мой выводок станет правителями Такарала, и мое наследие затмит наследие Такари и ее слабых потомков. Весь Клубок узнает о Зурваши, и они всегда будут произносить мое имя с благоговением и ужасом.

Ее хватка на его горле не давала Кетану говорить, но он смотрел на нее не мигая; Зурваши была глубочайшей тьмой, непроницаемой и ужасной. Не монстр из легенды — она была намного, намного хуже.

— Ты произведешь на свет мой выводок, Кетан, и выполнишь все свои обязанности как моя пара, пока я создаю свое наследие вместе с нашими отпрысками. Но сначала ты посмотришь, как я убью всех остальных твоих маленьких созданий, — ее хватка на нем усилилась, пуская свежую кровь. — И всех, кто тебе дорог, включая твою сестру. Ты усвоишь урок, но помогать тебе будет уже слишком поздно.

Другая ее рука поднялась, и она погладила подушечкой пальца внешнюю сторону его жвала. Темнота становилась все плотнее, и ее запах разбивался о его силу воли, проникал в него, пробуждая инстинктивные реакции, которым он так упорно сопротивлялся. Она была повсюду, вокруг него, хищным облаком, голодной трясиной, из которой не было выхода.

Нет.

Побег возможен. Пока кровь текла в жилах Кетана, пока дыхание наполняло его легкие, пока бились его сердца, он существовал для Айви. Свет, который она вселила в его сердце, никогда не сможет быть побежден тьмой королевы.

Несмотря на безжалостную хватку Зурваши на своем горле, Кетан защебетал.

Королева взревела и притянула его ближе. Веревки были мучительно туго натянуты, особенно та, что вокруг его шеи, но нить, намотанная на плечи, ослабла, пусть и едва. Ее пальцы держали его жвалы раскрытыми, в то время как ее клыки впились в его лицо.

— Каждый раз, когда ты издаешь звук, ты побуждаешь меня придумать для тебя новое наказание, — прорычала Зурваши. Когда она продолжила, ее голос превратился в мурлыканье. — Но тебе не будет даровано освобождение в смерти. Гораздо приятнее будет знать, что ты страдаешь за все зло, которое причинил мне.

Королева отпустила его и вышла. Путы слегка оттянули Кетана назад, оставив веревки ослабленными, насколько королева их растянула. Петли вокруг его предплечий ослабли еще больше.

Он с трудом перевел дыхание.

Шкура Кетана болезненно пульсировала везде, где она к нему прикасалась, и кровь сочилась из маленьких жгучих ран, которые она открыла у него на животе, шее и лице.

Неподалеку двигалась королева, звуки звяканья ее золота и шуршания ткани доминировали в безмолвных тенях.

Кетан ухватился за свой внутренний огонь, отчаянно пытаясь наполнить свои конечности силой — королева была повернута к нему спиной, он чувствовал это, и это был момент нанести удар, покончить с ней со всей честью и уважением, которых она заслуживала. Но его легкие и горло горели, а боль была более сильной и всепроникающей, чем когда-либо. Он напрягся на несколько ударов сердца, прежде чем его тело обвисло в ремнях.

Дверь открылась со скрипом, от которого показалось, что весь Такарал содрогнулся. Неземной голубой свет проник в дверной проем, превратив Зурваши в неуклюжего теневого зверя с тускло поблескивающей чешуей.

— Я скоро снова навещу тебя, мой маленький Кетан, — сказал Зурваши. — Наша следующая встреча будет намного приятнее… по крайней мере, для меня.

Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом; слух Кетана все еще восстанавливался, когда деревянные прутья встали на место с другой стороны. Не было достаточно ядовитых слов, достаточно мерзких проклятий, ничего краткого и достаточно твердого, чтобы соответствовать ситуации, кроме простого человеческого слова.

Блядь.

Он не позволил бы своему телу подвести его. Он не позволил бы слабости украсть эту возможность. Даже если он упустил свой шанс ударить королеву, у него все еще был шанс освободиться. У него все еще были все причины продолжать борьбу.

Зарычав, Кетан запрокинул голову, подтянулся всем телом и снова зацепил поврежденную веревку клыками, крутя руками взад-вперед настолько сильно, насколько позволяли путы, чтобы усилить натяжение нити. Он не обращал внимания на ноющую боль в плечах и запястьях.

В промежутках между резкими вдохами ему казалось, что он слышит слабый, но отчетливый звук рвущихся одна за другой шелковых нитей.

Скоро, Айви. Я скоро буду с тобой.

ГЛАВА 2

Кетан выдохнул с трудом и расслабил мышцы. Веревка туже затянулась вокруг его горла, оказывая давление на плоть, уже ставшую чувствительной от грубой хватки королевы. Он вдохнул медленно и глубоко; ему было больно наполнять легкие, но эта боль достаточно отличалось от остальных ощущений в теле и обостряла его концентрацию.

Он зажмурился. Каким-то образом темнота казалась более полной, пока его глаза были открыты.

Со слабым, натужным рычанием он снова подтянулся. Ярость все еще горела в нем, но теперь это был холодный огонь, низкий и устойчивый. Он был тем, что ему было нужно — постоянный источник силы для его измученного тела.

Повернув голову, Кетан пощупал предплечье верхней руки клыком жвала. Этим клыком он несколько раз хватался за веревку с тех пор, как ушла королева. Каждый раз ему удавалось оторвать еще несколько волокон, прежде чем его клык выскальзывал или истощение заставляло его расслаблять конечности.

Нить за нитью он освобождал себя. Так же, как нить за нитью он вплетал свои слова в связь с Айви. В обещание.

Короткая вспышка жгучей боли пронзила его предплечье, когда клык задел шкуру, но он проигнорировал это. Мгновением позже тот же самый клык зацепил шелковую веревку.

Кетан отдергивал голову крошечными, размеренными движениями, проводя кончиком клыка по нитям.

Зурваши не добьется своего. С какими бы препятствиями ему ни пришлось столкнуться, Кетан вернется к своей паре.

Он замер и сделал еще один вдох, чтобы успокоиться, несмотря на сокрушительную усталость в мышцах. Он осторожно просунул клык обратно под нити, задев кожу, которая была сырой и скользкой от крови.

Большинство вриксов с гордостью носили свои шрамы, видя в них символы опасностей, которые они преодолели, и храбрости, которую они продемонстрировали. Любые следы, оставшиеся сегодня на теле Кетана, послужат лишь напоминанием о его неудаче.

Он подвел Эллу. Он не подведет остальных. Он не может.

Дрожь в его предплечьях предупреждала, что они не продержатся дольше нескольких ударов сердца. Он хрюкнул и вытянул шею, изо всех сил просовывая клык под веревку.

— Я вернусь к тебе, моя Найлия, — прохрипел он.

Кетан резко откинул голову в сторону. Его клык ненадолго зацепился за веревку, сильно потянув за сустав жвала, прежде чем вырваться, оборвав множество сплетенных нитей.

Его вес навалился на веревку, когда его предплечья потеряли силу. Звук лопнувшей веревки эхом отразился от стен, и петли на запястьях Кетана значительно ослабли. Смешанные эмоции вспыхнули в его груди, наполняя его новым жаром. Он воспользовался этим без колебаний.

Используя все свое тело, Кетан брыкался и извивался в своих путах, максимально напрягая поврежденную нить. Слишком быстро его новообретенная энергия иссякла. Сердца Кетана забились быстрее.

Нет, он не мог дрогнуть. Не сейчас, не здесь. По крайней мере, пока его пара не будет в безопасности.

Рев вырвался из его горла, когда он бросил весь свой вес и силу вниз, пытаясь размахивать руками, как будто обрушивая топор на дерево. Шелковые петли оказали на мгновение больше сопротивления, а затем лопнули, разматываясь с его предплечий с такой скоростью, что обожгли его плоть.

Туловище Кетана наклонилось вперед, пока его инерцию не остановила веревка на его шее.

Со сдавленным стоном он поднял освобожденные руки к шее. Его пальцы нащупали веревку, когти царапали шкуру, пока он пытался вдохнуть. Наконец, они нашли опору у него на затылке.

Он перерезал веревку.

Его туловище еще больше наклонилось, голова свесилась, он прерывисто дышал, большая часть его веса теперь приходилась на нижние руки. Хотя казалось, что нижние плечи вот-вот вырвет из тела, он оставался в этом положении несколько ударов сердца.

Тело Кетана протестующе заныло, и мысленно он зарычал в ответ.

Стиснув зубы, он подался вперед, согнувшись в пояснице так, что казалось, вот-вот сломается позвоночник. Но его слепо шарившие руки нашли то, что искали — веревки, стягивающие его ноги.

Он разрезал их. Напряжение в его нижних руках увеличилось в восемь раз, прежде чем он разогнул затекшие ноги и поставил их на пол. Веревки на нижних руках не продержались и одного удара сердца против его когтей.

Ноги дрожали, тело было чрезмерно тяжелым, мышцы одеревенели. Кетан не мог даже сосчитать все отдельные болевые точки, составляющие его существо. Они не имели значения. Его сердце осталось таким же сильным, как всегда, и это было все, что ему было нужно.

Имя Айви эхом отдавалось в его голове, в его духе, когда он, спотыкаясь, двинулся вперед, вытянув перед собой руки. Темнота казалась такой густой, что до нее можно было дотронуться, но его руки ни на что не наткнулись, пока не коснулись стены. Его ладони прошлись по прохладному, грубо отесанному камню в поисках двери. Множество борозд и выбоин, которые он ощущал под кончиками пальцев, были оставлены не долотами и кирками камнерезов, а когтями бывших пленников.

Кетан издал победоносный рык, когда одна из его рук наткнулась на крошечную щель, отмечавшую один край двери. Его поверхность была расцрапана еще глубже, чем стены. Определив ее границы на ощупь, он уперся в нее всеми четырьмя ладонями и толкнул.

Дверь не поддавалась. Зарычав, Кетан переставил ноги, чтобы лучше использовать их силу в своих усилиях. На этот раз дверь сдвинулась, но только на ширину нити, прежде чем прутья с другой стороны остановили ее.

Нет. Если все черное пространство между звездами и более ста лет не смогли разлучить Кетана и Айви, эта дверь, безусловно, не помешает их воссоединению.

Он снова и снова бросался на дверь, едва осознавая причиняемую себе боль, едва осознавая вырывающиеся из него гортанные звуки. Он разорвал веревку нитка за ниткой; он уничтожит и эту дверь по крупинке каменной пыли за раз, если это будет необходимо.

В коридоре открылась дверь. Теперь он гораздо отчетливее ощущал вибрацию от ее движения, и поток воздуха вокруг его ног был более явственным.

Королева. Это должно быть она, вернулась, чтобы насмехаться над ним, мучить его, взять его.

Скрежеща жвалами, Кетан отошел от двери и принялся за работу своими фильерами, скручивая в ладони толстую шелковую нить.

По полу пробежала слабая вибрация в быстром, но устойчивом ритме. Королева пришла одна?

Его пальцы согнулись, а мышцы напряглись. Если Зурваши была одна, это позволило бы ему закончить все. Покончить с ней. Никакого вмешательства, никаких помех, ничего, кроме ее крови, стекающей по его когтям и собирающейся лужицей на полу.

Кетан отошел к той стороне комнаты, которая оставалась погруженной в темноту, когда дверь открывалась ранее. Он достал еще шелка, намотал его на руки и туго натянул нить между ними. Это было не копье, но все равно могло послужить оружием.

Зурваши узнает, каково это, когда тебе переламывают горло.

В тишине Кетан услышал, как королева остановилась по другую сторону двери, отделенная от него только каменной плитой и несколькими сегментами расстояния. Гораздо большее отделяло его от его пары.

Под дверью появился слабый голубой свет от кристаллов. Королева начала поднимать решетку.

Сотня проклятий и тысяча звуков звериной ярости угрожали вырваться из его рта. Кетан сдержал их все. Он желал, чтобы ярость в его сердце расширилась и распространилась по нему, как пламя по сухому хворосту, замедляя дыхание. Его мышцы напряглись в готовности к неминуемой битве.

Когда дверь открылась, Кетан отступил глубже в тень. В его голове повторилась единственная мысль.

Я скоро буду с тобой, моя Айви.

В дверном проеме стояла крупная фигура со светящимся кристаллом в поднятой руке.

Он сразу понял, что она не Зурваши — ее поза давала это понять достаточно ясно, — и это знание пронзило его облегчением и горьким разочарованием.

Женщина была одета в тяжелый саван с капюшоном, который скрывал ее голову и плечи, но не скрывал блеска золотых украшений на поясе и руках. Ей не обязательно быть в полном наряде, чтобы Кетан понял, что она Клык.

Клык шагнула в дверной проем, протянув кристалл вперед.

— Кета…

Кетан бросился на нее, намотав шелковую нить на ее вытянутое предплечье. Прежде чем она смогла издать хотя бы испуганный стон, Кетан туго натянул нить и свернулся калачиком, используя весь свой вес и силу, чтобы утащить более крупную самку за собой.

Ее тело приземлилось на Кетана, но по инерции она плавно перелетела через него. Она упала на спину с тяжелым стуком и звоном десятков золотых украшений. Рыча, Кетан вскарабкался на самку, его руки быстро работали, чтобы поймать ее конечности веревкой.

Это была не Зурваши, но все, что он мог видеть, — это лицо королевы. Все, что он мог видеть, — это кровь на ее руках, кровь Эллы. Человеческая кровь.

Он нуждался в мести. Элла заслуживала справедливости.

Его когти искали плоть, чтобы разорвать ее, а жвалы широко раскрылись, их клыки поблескивали в свете кристалла.

— Кетан! — Клык вскинула руки, чтобы защититься, несмотря на то, что они запутались в нити, и схватила его за руки. Ее голос показался отдаленно знакомым. Узнавание мелькнуло на краю его сознания, но было отброшено яростью.

Айви. Ему нужно было вернуться к Айви. Все на его пути было препятствием, любой на его пути был врагом.

Он зарычал и, обмотав веревкой другую руку Клыка, потянул ее в сторону. Она пошевелилась под ним, и он почувствовал, как задвигались ее ноги, но ему почти представилась возможность — она откинула голову назад, чтобы избежать его режущих когтей, и обнажила горло.

— Я пришла не сражаться с тобой! — женщина уперлась двумя руками в живот Кетана. Она выгнула спину и прижала задние часть тела к полу, подбрасывая Кетана вверх — и одновременно опуская его торс вниз.

Рука Кетан метнулась вперед, нацелив когти на ее уязвимую шею.

За мгновение до того, как его когти должны были коснуться плоти, Клык сбросила Кетана с себя. Несмотря на то, что ее конечности были связаны его нитью, она вложила в это огромную силу.

Его подбросило вверх и в сторону; веревка туго обмоталась вокруг его рук и остановила полет. Нижняя половина его тела качнулась и тяжело ударилась об пол, а через полминуты он ударился левым плечом. Сквозь ярость вспыхнула боль, но она была мимолетной. Цепляясь за веревку, он подтянулся обратно к самке.

Она приподнялась, опираясь на нижние руки. Используя верхнюю пару, она потянула за веревку, выдергивая руки Кетана из-под него. Его подбородок ударился об пол.

В его сознании вспыхнуло лицо Айви, окровавленное и разбитое.

Кетан зашипел. Он уперся ладонями в пол и прыгнул на Клыка, как атакующий ксискал. Одна из ее больших рук схватила его за горло, но он только зарычал, щелкнул жвалами и атаковал когтями. Мышцы ее руки вздулись от напряжения, когда она сдерживала его.

— Клянусь глазами Восьмерых, это я, — поспешно сказала она, потянувшись, чтобы полностью откинуть капюшон. Свет блеснул на золотом кольце вокруг ее левого жвала.

Его холодная ярость вырвалась наружу, заставив внутреннее пламя затухнуть. Хриплым голосом он сказал:

— Корахла?

Ее пальцы сомкнулись на его горле, и она прерывисто выдохнула.

— Да. Теперь освободи меня из этих пут.

Кетан зарычал и сильнее потянул за нить, прижимая руки ближе друг к другу. Корахла была парой его сестры по выводку, но она также была Верховным Клыком. Она была наперстницей королевы почти десять лет, связанная верностью, долгом и целеустремленностью, которым Кетан когда-то завидовал.

— Я пришла не сражаться с тобой, — сказала она, напрягая руки, чтобы не дать затянуться шелковой нити.

Он повернул запястье, надежнее наматывая веревку на руку.

— Тогда почему ты здесь?

Жвала Корахлы дрогнули, и по ее телу пробежала короткая, едва заметная дрожь.

— Чтобы освободить тебя.

— Не лги мне!

— Клянусь глазами Восьмерых, Кетан, послушай меня.

Бросившись всем весом вперед, Кетан заскрежетал жвалами у ее лица. Они напряглись, пытаясь за что-нибудь ухватиться — за плоть, чтобы разорвать, или кость, чтобы раздавить.

Кора прошипела.

— Будь проклят этот день, — она толкнула его за горло, ослабив хватку.

Кетан упал спиной на пол, основная сила удара пришлась на заднюю часть его туловища. Холодный камень царапнул его шкуру.

Они с Корахлой одновременно выпрямились. Она подсунула большой палец под шелковую нить, которая оказала лишь мгновенное сопротивление, прежде чем ее коготь разрезал ее на части.

Мышцы Кетана напряглись для нового прыжка, когда он поправил оставшуюся веревку

— Твоя сестра попросила меня освободить тебя, — сказала Корахла, ее зеленые глаза дико сверкнули в тусклом свете.

Все внутри Кетана замерло. Он сделал шаг вперед, останавливая свое тело перед прыжком, который он намеревался совершить, и его сердца замолчали.

Корахла сделала тяжелый шаг вперед. Шелковая веревка спала с ее рук, когда она сгорбила плечи, чтобы приблизить голову к уровню глаз Кетана.

— У нас было мало времени поговорить, но она умоляла меня освободить тебя.

Прищурившись, Кетан пристально посмотрел на Корахлу, его инстинкты разрывались. Она союзница или враг? Она всегда была честной, но мог ли он доверять ей?

— Ты бы предала свою королеву? — спросил Кетан.

— Я… — она раздраженно фыркнула и опустила взгляд, ее твердая поза дрогнула. — Я дала Ансет слово как ее пара.

Где-то в потоке ярости и отчаяния, бушующих внутри Кетана, что-то смягчилось. Он чувствовал это всем своим сердцем, самыми тонкими нитями своего существа, и вопреки себе не мог остановить это.

Потому что этого было достаточно. Достаточно, чтобы он доверял этой женщине, хотя она и была Верховным Клыком Зурваши.

— Тогда освободи себя от дальнейшего участия и отойди в сторону, — сказал Кетан, смягчая тон.

Корахла подняла взгляд. Свет в ее глазах теперь был ярче, но он был жестким, целеустремленным.

— Сначала ты должен выслушать.

Из глубины души Кетана донеслось рычание. Люди ждали его. Его друзья ждали его. Айви ждала его. И с каждым ударом его сердца, с каждым вдохом этого прохладного воздуха опасность для его племени возрастала.

— Говори.

— Охрана в этом месте меняется. Я позаботилась о том, чтобы между сменами была задержка, так что путь свободен, пока ты действуешь быстро. Поспеши к погребальным камерам, и тебя встретит говорящая с духами возле Гробницы Королев. Она проведет тебя к проходу, что ведет на поверхность.

— Говорящая с духами?

— Архиречица Валкай была выбита из колеи сегодняшними событиями. Она предложила помощь.

— И она будет с радостью принята.

Еще раз тяжело вздохнув, Корахла оглянулась через плечо.

— Королева вынудила Ансет покинуть Такарал в сопровождении группы Когтей и Клыков, приказав ей отвести их к остальным твоим существам. Твоя сестра сказала, что отвезет их в место, которое она назвала Острием Иглы. Что она задержит их достаточно надолго, чтобы позволить тебе сбежать с остальными.

Его голос звучал тонко даже для него самого.

— Она ведет их как Клык?

Жвала Корахлы неуверенно сдвинулась вместе.

— Нет.

Узлы скрутились в его животе, ощущаясь натянутыми и тяжелыми.

Верховный Клык переступила с ноги на ногу, отчего ткань ее савана зашуршала, а металлические украшения тихо зазвенели.

— Ансет глубоко сожалеет о…

— Я не хочу слышать ее извинений, — сказал Кетан, щелкнув клыками. Он не мог избавиться от чувства предательства. Он не мог просто погасить свой гнев на свою сестру по выводку… но и не мог оставить ее на произвол судьбы, которую выбрала для нее королева.

— Ты все равно послушаешь, — прорычала Кора, клацнув клыками в ответ. — Ансет сожалеет о том, что произошло. Она… сломлена. Я никогда не видела ее такой за все годы, что знаю ее, Кетан.

— Элла сломлена, — ответил он тихо и напряженно. — Ансет должна была сделать так, как я сказал. Ей не следовало приводить Эллу сюда.

Жвалы Корахлы беспокойно дернулись.

— Элла… так звали это существо?

— Человек.

— Она была… твоей парой?

— Нет, она была моим другом.

— Она также была другом Ансет.

Эти слова — или, возможно, просто их ужасная правда — были более болезненными, чем любое физическое наказание, которое получил Кетан. Он сжал руки в кулаки. Уколы его когтей на ладонях затерялись среди других болей, уже терзавших его тело.

Кетан сбросил веревку и подошел к Корахле, удерживая ее взгляд.

— Я должен обезопасить остальных. Я должен обезопасить свою пару. Сейчас я должен идти.

Корахла напряглась, грудь и плечи раздулись, когда она сделала медленный, глубокий вдох.

— Ты должен дать мне слово, Кетан.

— О чем ты хочешь меня попросить?

— Найди Ансет. Уведи ее подальше от Такарала и проследи, чтобы она никогда не возвращалась.

Мысль промелькнула в голове Кетана, захватила его сердце и сильно потянула за сердечную нить, несмотря на то, что еще даже не была полностью сформирована — мысль о том, что он может никогда больше не увидеть свою пару. Пока он жив, он будет делать все, что в его силах, чтобы это никогда не стало реальностью.

— Пойдем со мной, Корахла.

Ее жвала дрогнули, а взгляд потускнел.

— Я не могу. Мое место здесь.

— Какую верность ты можешь иметь Зурваши? — требовательно спросил Кетан. — Какой верности она заслуживает?

— Клыки разделены, Кетан. Если я уйду, те, у кого еще может хватить смелости выступить против королевы, останутся без лидера… И Зурваши обнаружит их всех одного за другим и сделает из них примеры.

— Ты нужна Ансет.

Корахла зарычала и топнула ногой по полу.

— Ансет нужно жить. Теперь дай мне слово.

Кетан скрестил руки на груди и склонил голову.

— Под пристальным взглядом глаз Восьмерых, Корахла, я клянусь, что найду Ансет и уведу ее далеко от Такарала.

Она закрыла глаза и склонила голову, испустив долгий, медленный вдох. Напряжение, казалось, покинуло ее.

— Спасибо.

— Я должен поблагодарить тебя, Корахла, — Кетан поднял руку и постучал костяшками пальцев по головному гребню.

— Отблагодари меня, защитив мою пару. Пусть Защитник защитит вас обоих.

— И тебя.

Корахла вытащила что-то из-за пояса — сложенный кусок ткани — и подняла это. Она отодвинулась в сторону, открывая путь к дверному проему, который в слабом, жутком свете представлял собой пятно абсолютной темноты в центре каменной стены. Кетан шагнул вперед, чтобы взять предложенную ткань, но Кора не отпустила ее.

— Так далеко, как ты сможешь зайти, Кетан. Ибо, если я когда-нибудь снова увижу тебя, я убью тебя. Это для тебя единственный способ обрести милосердие.

Он кивнул.

— До этого не дойдет.

Она выпустила ткань, Кетан взял ее и поспешил в коридор, не оглядываясь. Путь вперед был отмечен далеким светом — еще один кристалл, установленный на стене в десятках сегментов впереди.

Он развернул ткань. Это был черный шелковый саван, по размеру для женщины. Он набросил его на плечи и натянул капюшон на голову, шагая по коридору. Каменные двери, запертые толстыми деревянными прутьями, мелькали мимо него с обеих сторон, точно такие же, как дверь в камеру, в которой его держали. Все было погружено в тень.

Дойдя до конца коридора, он проскользнул через открытую каменную дверь, которая была больше всех остальных, и оказался в более широком туннеле с кристаллами, установленными вдоль стен. Как и сказала Корахла, там больше никого не было.

Скоро, Айви.

Равномерное, учащенное биение его сердец задавало темп, когда он пересекал эти глубокие туннели. К счастью, идти можно было только одним путем. Он чувствовал нити судьбы под своими ногами, проложенные Ткачихой, ведущие его вперед.

Позади него заскрежетал камень, эхом разносясь по тихим коридорам; Корахла снова закрыла тяжелую каменную дверь.

Он оказался в проходе, который спиралью поднимался и опускался. Единственные подобные проходы, о которых он знал в Такарале, вели вниз, к погребальным камерам. Он повернулся и начал спускаться.

Кровь снова наполнила разум Кетана. Кровь и мучительный, полный ужаса крик Эллы. Его охватила дрожь.

— Нет, — прохрипел он, плотнее закутываясь в темный саван. Он должен был отбросить эти воспоминания, должен был выбросить их из головы, должен был продолжать двигаться вперед. Придется игнорировать его провал, пока не придет время остановиться. Время дышать.

Айви нуждалась в нем. Они все нуждались в нем. И он… он нуждался в них. Но больше всего он нуждался в своей паре.

И все же было трудно забыть смерть, когда он вошел в темные, пустынные туннели, соединяющие погребальные камеры, где единственным источником света было мерцающее сине-зеленое пламя. Было трудно не обращать внимания на ощущение, что он просто все глубже зарывается в ловушку — что он никогда больше не покинет это место.

Его ярость ответила на эти опасения огнем и свирепостью. Он пробьет себе дорогу из Такарала, если потребуется. Он преодолеет реку крови, чтобы вернуться к своей паре.

Он замедлил шаг, добравшись до туннеля, ведущего к гробнице Королев. В последний раз, когда он спускался сюда, королева…

Нет. Прошлое осталось в прошлом. Оно не может удержать меня.

Прижавшись к стене у поворота, Кетан заглянул за угол в туннель. Он был освещен лучше, чем другие, и хотя свет все еще оставался тусклым по сравнению с остальной частью Такарала, он позволил ему мельком увидеть фигуру в белом у входа в гробницу Королев. Если бы Кетан не видел ужаса на лице Архиречицы Валкай, когда Зурваши совершала свой непростительный поступок, он бы не поверил обещанию ее помощи.

Войдя в коридор, он бесшумно направился к ожидающей Архиречице. Когда он преодолел половину расстояния между ними, она повернула голову, чтобы осмотреть туннель, и ее взгляд упал на него, поблескивая отраженным светом. Ее лицо терялось в тени под опущенным капюшоном. Она подняла руку и поманила его.

Кетан ускорил шаг. Даже когда он подошел к Архиречице, он не мог видеть ее лица, но узнал ее голос, когда она заговорила.

— Пойдем, Кетан. Мы должны поторопиться. Боюсь, Когти начнут охоту за тобой слишком скоро.

Он покачал головой, даже не учитывая, что этот жест был чужд его виду.

— Архиречица, я не могу просить тебя об этом. Ты слишком многим рискуешь.

— Ты не просил об этом, но я не позволю себя отговаривать. Если бы все пошло по-другому, если бы Восьмерка иначе рассудила в тот день, когда Зурваши бросила вызов королеве Азунаи… — ее жвала отвисли, и она внезапно показалась меньше. — Но сейчас не время для подобных мыслей. Нам нужно уходить…

Внутренности Кетана снова скрутило. Он боялся, что это ощущение никогда его не покинет, что он никогда не почувствует себя нормальным.

— Архиречица, я должен спросить. Элла, женщина, которую Ансет привела в Логово Духов…

Валкай высунула ногу из-под своего савана, мягко прижимая ее к ноге Кетан.

— Мои сестры ухаживают за ее останками, Кетан. Хотя это не понравится Зурваши, твоя Элла будет похоронена со всем уважением, которое мы оказали бы любому вриксу, и мы будем молиться, чтобы ее дух обрел покой, которого она, несомненно, заслуживала.

Это не могло отменить того, что было сделано, не могло устранить ужас, который был причинен невинному человеку… но это было что-то. Этого должно было быть достаточно.

Кетан поклонился и скрестил руки в знаке Восьмерки. Все почтение, с которым он принял эту позу, относилось не к богам, а к доброй женщине, стоявшей перед ним.

— Спасибо тебе.

— Поблагодари меня за свой побег, Кетан, — она посмотрела мимо него в конец длинного коридора, а затем повернулась, снова помахав ему рукой. — Пойдем. Нельзя терять ни минуты.

Он шагал за ней, и огонь струился по его венам, чувствуя правильность ее слов больше, чем она могла когда-либо знать.

Я иду, Айви.

Я иду, Ансет.

ГЛАВА 3

Айви стояла, уставившись на дверь комнаты. Единственное, что она делала с тех пор, как Кетан ушел искать Ансет и Эллу, забрав с собой ее сердце. Прошло так много времени — слишком много времени. Свет в стазисной камере давным-давно автоматически погас на ночь. Кое-кто из племени спал, в ее случае из-за явного переутомления, но Айви сомневалась, что кому-то удалось отдохнуть больше нескольких часов урывками. Не так давно снова зажегся свет, отмечая еще одно утро.

Страх, который она почувствовала в тот момент, когда за Кетаном закрылась дверь, за все это время только усилился, превратившись в уродливую, злобную штуку, которая угрожала утопить ее.

Кетан собирался вернуться к ней — королеве. И если бы все прошло хорошо, он бы вернулся еще вчера.

У Айви сжался живот, и она с трудом сглотнула, чтобы сдержать тошноту. Она глубже вонзила ногти в кожу предплечья, проводя ими до запястья и обратно, снова и снова. У нее сдавило горло, дыхание было поверхностным, глаза наполнились жгучими слезами, но она отказывалась плакать.

Он вернется ко мне. Он обещал, что вернется.

Но все ужасные вещи, которые королева могла сделать с Кетаном и Эллой, прокручивались у нее в голове.

Теплая, грубая рука накрыла ее руку, останавливая беспокойное движение. Вздрогнув, Айви подняла глаза и встретилась с багровым взглядом Рекоша.

— Ты вредишь себе, — сказал он на вриксе, склонив голову набок. — Почему?

— Я… — Айви посмотрела вниз, когда Рекош поднял руку, и только тогда поняла, что натворила. Ее ногти оставили на коже несколько длинных красных царапин, некоторые из которых были достаточно глубокими, чтобы из них выступили крошечные капельки крови. — Я не хотела. Я просто…

Она снова подняла взгляд, ее нижняя губа дрожала. Слезы были на грани того, чтобы пролиться.

— Где он, Рекош? Почему он до сих пор не вернулся?

— Я не могу сказать, Айви, — он полез в сумку, висевшую у него на боку, вытащил маленький кусочек девственно белой ткани и осторожно положил ей на руку, ловко связав два угла вместе, чтобы удержать его на месте. На ткани расцвели крошечные малиновые пятнышки. — Но Кетан сказал, что вернется, и так оно и будет. Путь до Такарала неблизкий, особенно в шторм.

— Но как же королева? Что будет…

— Не беспокойся о ней, — хотя тон его был таким же ровным, как всегда, его жвалы дернулись вниз. — Скоро мы будем далеко за пределами ее досягаемости.

Айви накрыла ткань ладонью и закрыла глаза.

— Я просто хочу, чтобы он вернулся.

— Он придет, — сказал Телок, привлекая ее внимание к себе. Он несколько раз выходил наружу после ухода Кетана, всегда возвращаясь на свое место у двери в стазисную камеру. Капли воды блестели на его шкуре, отражая белый верхний свет, а его рука рассеянно сжималась и расслаблялась на древке копья. — Даже если мне придется пойти и найти его.

— Мы должны остаться здесь, Телок, — прогрохотал Уркот. Он сидел на полу рядом с одной из закрытых капсул, подбрасывая и перекатывал в руке камешек. — Мы — защитники этого племени.

Телок щелкнул жвалами.

— Никто не придет в мое отсутствие.

— Пришел Кетан. Другие тоже могут прийти, особенно учитывая признаки нашего присутствия снаружи, — сказал Рекош.

По залу прокатилась низкая вибрация, сотрясая потолок. Кожу Айви покалывало от беспокойства. Она знала, что это был гром, но это знание не делало его менее тревожным, чем в первый раз, когда это произошло — хотя, по крайней мере, она больше не подпрыгивала каждый раз, когда комната содрогалась.

— О чем они говорят? — спросил Коул. Он прислонился к своей криокамере, скрестив руки на груди, барабаня пальцами по бицепсу. Его сумка, уже упакованная и готовая к дороге, стояла на полу рядом с ним. Как и Телок, он был беспокойным и прошелся по комнате, должно быть, не менее сорока раз.

— Телок думает о том, чтобы отправиться за Кетаном. Рекош и Уркот сказали ему, что он должен остаться, — сказала Айви. Как бы сильно она ни хотела вернуть Кетана, каким бы ни было искушение попросить Телока отправиться на его поиски, она знала, что остальные были правы. Телоку не нужно было подвергать себя опасности, и всем, кто остался, нужно было держаться вместе.

Если бы случилось худшее, и Кетан был…

Нет, черт возьми. Кетан вернется ко мне.

Коул ткнул пальцем в сторону двери.

— Мы должны отправиться за ним! Мы не можем просто бросить одного из своих с… — он неопределенно взмахнул руками в отчаянии. — Со всем этим!

— Мы не бросаем Эллу, Коул, — Айви провела ладонями по лицу и опустила руки по бокам. — Мы ничего не можем сделать. Даже если бы снаружи не бушевала сильная гроза, мы бы никогда его не догнали. У него был целый день.

— Я согласна, что нам нужно оставаться здесь, вместе, — сказала Келли. Она сидела на полу, прислонившись спиной к стене, подтянув колени и скрестив на них руки. — Было бы глупо разделяться еще больше, чем сейчас.

— И все, чего мы добились бы, — это причинили кому-нибудь боль, — добавил Диего. Он был одним из немногих, кто переживал все относительно спокойно, расположившись рядом с пустой криокамерой Эллы.

Коул оттолкнулся от своей капсулы, чтобы повернуться лицом к остальным.

— Нам нужно что-то сделать! Мы что, должны просто сидеть и ждать вечно? Прошло уже целых гребаных двадцать восемь часов, или сколько там еще, черт возьми, длинных суток на этой планете!

Лейси, сидевшая у стены рядом со своей криокамерой, подняла голову, чтобы посмотреть на Коула.

— Мы будем ждать столько, сколько потребуется. Теперь мы одно племя.

Коул зарычал.

— Я этого не вынесу. Я просто… Мне нужно что-то сделать.

Уилл покачал головой и горько рассмеялся. Он сел рядом с Лейси, положив запястья на колени.

— Ты думаешь, остальные из нас не чувствуют того же? Я бы выбежал за дверь прямо вслед за ним, если бы думал, что от этого будет хоть немного пользы.

— Откуда вы знаете, что пользы не будет? — спросил Коул. — Как, черт возьми, вы все можете просто сидеть и вести себя так спокойно?

— Мы не спокойны, — ответил Уилл. — Я не спокоен. Но я пытаюсь быть реалистом, Коул. Я гребаный айтишник. Пять дней игр с копьями и прогулок на природе этого не меняют! Вы видели, какая большая Ансет. Вы действительно думаете, что у нас были бы шансы против другого врикса ее размера или больше? Королевы?

— Если мы объединимся вместе…

— Если мы объединимся, мы сможем выжить здесь, — сказал Диего. — И мы все уже знаем, даже ты, что «вместе» означает «с этими вриксами». Это значит доверять им, чувак. Это значит полагаться на них как на экспертов в подобных случаях, даже если кажется, что нам приходится откусывать большой кусок от сэндвича из дерьма.

Ахмья, сидевшая в своей капсуле рядом с Айви, сморщила нос и пробормотала:

— Это отвратительный мысленный образ.

— Мы все по-разному справляемся со стрессом, — Лейси откинула голову к стене. — Мы все напуганы и обеспокоены, но разглагольствования и ярость не помогут.

— Лучшее, что мы можем сделать прямо сейчас, — это сберечь нашу энергию, чтобы быть готовыми уйти, когда они вернутся, — сказала Айви.

Коул плюхнулся обратно в свою капсулу. Подушка скрипнула под его весом.

— Да, я понимаю.

Айви повернулась обратно к Рекошу, Телоку и Уркоту. Они были молчаливыми наблюдателями, несомненно, понимая не более нескольких слов тут и там. Но Айви знала, что они учатся.

Не в первый раз она пожелала, чтобы у всех было больше шансов поучиться друг у друга, облегчить отношения, которые они были вынуждены строить. И не в первый раз она отбросила это желание. Ничего хорошего из этого не вышло. Она по опыту знала, что независимо от того, как сильно ты чего-то хочешь, вселенная делает то, что собирается делать, — что обычно означало вышвырнуть тебя в канаву и растоптать все твои мечты.

Айви скрестила руки на груди, и только когда ее пальцы коснулись ткани, обмотанной вокруг предплечья, она поняла, что снова собирается его расцарапать. Она обхватила свою руку пальцами и держала их неподвижно. Тошнота в животе не утихла полностью, но теперь она сопровождалась судорогой в области таза.

Замечательно.

Взглянув на Рекоша, она нахмурилась.

— Если Ансет добралась до Такарала… что королева сделает с Эллой?

Его взгляд смягчился.

— Не беспокойся о таких вещах. Ты только позволишь тому, чего ты не знаешь, поглотить тебя изнутри.

— Тебе лучше было бы сказать ей, чтобы она не дышала, — хрипло сказал Телок. — Мы все беспокоимся о таких вещах, и она уже знает, что будет. Если королева обнаружит Эллу, мы больше никогда ее не увидим.

Зрение Айви быстро затуманилось от слез, с которыми она так долго боролась, а желудок скрутило от возмущения. Конечно, она знала. Как она могла не знать? Но она надеялась на другой ответ, на что-то большее.

— Королева…

Убьет ее.

Айви покачала головой.

— Нет.

— Клянусь Восьмеркой, — Уркот поднялся и тяжелыми шагами направился к Телоку. — Чем помогут такие слова, Телок?

— Это правда, — , ответил врикс с зелеными отметинами.

Уркот фыркнул и клацнул клыками.

— И если бы другие могли тебя понять, ты бы сокрушил дух каждого человека в этом зале.

— Что же тогда? — Телок повернулся к Уркоту. — Ты хочешь, чтобы я лгал?

Уркот выставил переднюю ногу вперед, и сустав его ноги сильно ударился о сустав Телока. Телок зарычал и отвел ногу назад.

— Я бы хотел, чтобы ты подумал, — сказал Уркот. — Мы их защитники. Их нужно защитить от большего, чем опасности джунглей или гнев королевы.

Он повернулся к Айви и свел верхние предплечья вместе, бок о бок, держа правую нижнюю руку на прямой линии с ними. Это был жест врикса в знак извинения. Он слегка поклонился.

— Он говорит правду, но его слова тверды как камень. В этом нет необходимости.

Горькая слеза скатилась по щеке Айви, и она быстро вытерла ее. Она не знала, что еще сказать. Все, что она могла сделать, это молиться, чтобы Кетан вовремя нашел Ансет.

Рекош тихо защебетал.

— Не могу припомнить, чтобы я когда-либо говорил это раньше, но… хорошо сказано, Уркот.

Жвала Телока опустились, а глаза потемнели. Он сделал свой собственный извиняющийся жест.

— Я позволил своим собственным заботам поглотить меня. Я прошу у тебя проще…

Его голова дернулась в сторону входа, и он уже занес копье в боевую хватку, когда дверь с обычным шипением открылась. Уркот тоже пришел в движение, на полсекунды отстав от Телока. Но они оба замерли, когда их взгляд упал на фигуру в дверном проеме.

— Кетан, — выдохнула Айви. Облегчение, охватившее ее, было настолько сильным, что потребовалась вся ее сила воли, чтобы остаться на ногах.

Его глаза встретились с ее; в их фиолетовой глубине вспыхнула боль, но она была зажжена искрой ярости. Если бы этого было недостаточно, чтобы сказать ей, что что-то не так, он отвел взгляд через один удар сердца.

Кетан ворвался в дверной проем, и Телок с Уркотом отступили, давая ему место. Вода капала с его шкуры, собираясь лужицей под ним на полу, а черный плащ, накинутый на плечи, промок насквозь. Также на одной стороне его лица был новый порез.

Он сорвал плащ, бросил его в угол и потянулся мимо Телока, чтобы схватить одно из копий, стоявших у стены.

— Телок, Рекош, Уркот, со мной, — сказал он на языке вриксов. — Принесите своё оружие.

Где было копье Кетана? Где был его рюкзак?

Где были Ансет и Элла?

Все, что Айви смогла выдавить, было:

— Кетан?

Он снова посмотрел на нее и тяжело вздохнул. Она нахмурила брови; он покачал головой, едва заметное движение. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы ее сердце дрогнуло и упало.

— Что случилось, Кетан? — спросил Уркот.

— Что происходит? — одновременно с ним спросил Коул.

— Охота, — прорычал Кетан по-английски. Одной ногой он подтолкнул Телока подальше в сторону, а затем шагнул к Айви. Он подцепил пальцем ее подбородок, повернув ее лицо к своему, и наклонился, чтобы прижаться лбом к ее лбу. Закрыв глаза, он тихо прохрипел: — Мне очень жаль, моя Найлия.

Айви зажмурилась и покачала головой.

— Нет, — она подняла руки и обхватила ими его подбородок. — Нет.

— Что, черт возьми, там произошло? — спросила Лейси.

— Где остальные? — хотя ее голос был мягким, вопрос Ахмьи разнесся по комнате. Трещина в сердце Айви расширилась.

— Я скоро вернусь, — сказал Кетан на своем родном языке. Его большой палец дрожал, когда он провел им по щеке Айви, вытирая ее слезы. — Они должны быть готовы к дороге, Айви. Ты должна позаботиться об этом.

Айви открыла глаза и посмотрела ему в глаза.

— Кетан, что происходит?

— Я вернусь к тебе, моя сердечная нить. Я всегда буду возвращаться, — он опустил руку, поднял голову и отошел от нее, повернувшись лицом к другим людям. Он перешел на английский. — Держите свои копья в руках. Не покидайте эту комнату. Мы вернемся очень скоро.

Другие вриксы уставились на него, спрашивая, какие еще вопросы они могли скрывать за жесткими, серьезными масками. Кетан мельком взглянул на них и сказал на языке вриксов: — Идемте, братья. Быстро.

Он больше не взглянул на Айви, прежде чем выйти из комнаты. Телок последовал сразу за ним. Уркот на мгновение задержался, одарив Айви взглядом, который почти говорил о какой-то глубокой печали, но затем тоже ушел.

Рекош остановился в дверях, встретившись взглядом с Айви. Его жвалы дернулись, рот открылся, но он заговорил не сразу.

— Он объяснит. Я позабочусь о том, чтобы, когда мы вернемся, он все объяснил.

А потом он тоже исчез.

Единственным признаком возвращения Кетана была лужица воды на полу, смешанная с грязью, которая, должно быть, прилипла к его ногам, и мокрый плащ, скомканный в углу.

Айви смотрела вслед вриксам, убитая горем и оцепеневшая, пока остальные говорили вокруг нее, но она не слышала ни одного их слова. Все, что она могла слышать, был один голос, эхом отдающийся в ее голове.

Мне очень жаль, моя Найлия.

ГЛАВА 4

Над джунглями прогремел гром, когда Кетан взобрался на край ямы. Скудный серый свет, просачивающийся сквозь шторм, затруднял определение времени суток, но инстинкты подсказывали, что сейчас позднее утро.

Во имя Восьмерых, неужели он потерял целый день в Такарале?

Дождь колотил по его шкуре, грязь облепила руки и ноги, а сердце бешено колотилось; оно не успокаивалось с тех пор, как вчера утром он отправился в погоню за Ансет. Он не остановился, чтобы счистить грязь, не позволил себе даже оглянуться назад.

Оглянуться назад было бы выше его сил. Если бы он это сделал, он не смог бы противостоять необходимости вернуться к Айви…

Но сейчас он был нужен своей сестре. Как бы он ни был зол на нее, каким бы преданным себя ни чувствовал, Ансет нуждалась в нем.

Рыча, Кетан бросился вперед.

— Кетан, подожди, — позвал кто-то у него за спиной.

Возможно, Телок или Рекош. Было трудно сказать, когда звуки бури — барабанный бой дождя, трепещущие ветви и листья и вой ветра — были настолько сильными.

Кетан стиснул зубы. Все его инстинкты требовали, чтобы он шел дальше. Его сестра была в опасности, а его пара снова была одна. Этому нужно было быстро положить конец. Но он все равно остановился, повернув туловище, чтобы оглянуться.

Телок, Уркот и Рекош следовали за Кетаном по пятам. Они стояли у края ямы, покрытые водой и грязью, уставившись на него острыми, но не осуждающими глазами.

Он не сомневался, что у них была тысяча вопросов. И все же этот бушующий огонь ярко и горячо горел в сердце Кетана, угрожая поглотить его полностью, требуя насыщения. Он не позволил бы ему дать тысячу ответов, даже если бы они у него были.

Хотя прошел день с тех пор, как Ансет привела Эллу к королеве, Кетан так и не приблизился к тому, чтобы выразить то, что произошло — или что он чувствовал по этому поводу — словами.

— На кого мы охотимся и где? — спросил Телок, который был ближе всех к Кетану.

Время утекало, драгоценные моменты, которые невозможно вернуть, терялись под проливным дождем.

— Это все, что нам нужно, — сказал Рекош.

Жвала Кетана сжались, и напряжение прокатилось по его телу.

— Когти и Клыки, — проскрежетал он. — Острие Иглы.

Что-то промелькнуло в глазах его друзей. Осознание или легкое замешательство, понимание или печаль — это не имело значения. Только то, что в их реакции не было ни шока, ни колебаний, когда Телок шагнул вперед, и другие самцы последовали за ним и ударили передней ногой по задней части туловища Кетана.

Острие Иглы означало для них совсем другое семь лет назад, когда они были молоды и стремились проявить себя. Когда они были слишком неопытны, чтобы понять правду о мире… правду о королеве.

Телок поставил копье рядом с собой и, сжав кулаки нижних рук, ударил ими себя в грудь.

— Мое копье с тобой.

Кетан снова зарычал. Уркот и Рекош повторили жест Телока и повторили его слова, их взгляды не дрогнули.

У него не было желания быть лидером, но причина грядущей битвы была справедливой — это была его собственная битва. Кто мог бы сражаться бок о бок с ним лучше, чем его самые старые и близкие друзья? Он сжал кулаки, и рукоять копья заскрипела в верхней части его правой руки.

— Мы спасем Ансет, — Кетан полностью повернулся лицом к своим друзьям и поднял свое копье так, чтобы острие было направлено к небу, когда он ударил себя нижними кулаками в грудь. — И убьем остальных. Сегодня пощады не будет.

— Мы напитаем корни кровью — сказал Рекош.

— Пусть Клубок пожрет их кости — пророкотал Уркот.

— Со мной, братья, — Кетан развернулся и нырнул в джунгли.

Его окружение было размытым пятном, когда он поднимался на деревья, прокладывая когтями путь среди могучих ветвей. Он чувствовал Острие Иглы далеко впереди так же ясно, как чувствовал бы жар костра. С каждым пройденным сегментом его ярость возрастала, становясь ярче и горячее — но сейчас она была сдержана, ограничена местом внутри него, так близко к его сердцу, где ее можно было превратить в инструмент, подобный гончарной печи или горну золотых дел мастера.

Каждый шаг был еще одним потерянным моментом; каждый пройденный сегмент был еще одним шансом для Ансет или Айви пострадать. Каждый удар сердца приближал его к окончательной смерти.

Но в этот день он принесет смерть. Он нанесет ответный удар Зурваши через ее подчиненных, если сам не сможет вонзить копье в ее сердце.

Он больше не оглядывался назад; ему это было не нужно. Он знал, что его друзья следуют за ним, так же как он знал, что Айви в безопасности на корабле, независимо от того, какие страшные предупреждения выдавал его разум.

Скоро.

Как он возненавидел это слово.

Подавив разочарованный рев, Кетан прибавил скорость. Буря продолжала сотрясать Клубок, раскаты грома сотрясали ветви, а тяжелые капли дождя пробивали крону и безжалостно ударяли по шкуре Кетана. Но он подбирался все ближе и ближе к Острию Иглы. Ближе к своей сестре.

Ближе к тому, чтобы наконец-то — и навсегда — воссоединиться со своей парой.

Хотя местность вокруг Острия Иглы сильно изменилась с тех пор, как он впервые появился здесь в начале войны королевы, Кетану она оставалась знакома. Ярость клокотала в нем, он жаждал освобождения, нападения врага, пролития крови. Он стиснул челюсти и подавил этот гнев. Прохладный дождь не мог унять жар, пульсирующий прямо под его шкурой.

Скованными движениями он подал знак своим друзьям замедлиться. Вместе они крались от тени к тени, пригибаясь к ветвям, по которым передвигались. Его сердце на долю секунды замерло, когда он увидел цель впереди — кольцо высоких деревьев, их стволы были лишены ветвей от корней на высоту почти сорока сегментов от земли. Теперь к этим стволам прилепились виноградные лозы, их зеленые и фиолетовые листья пышные и сочные, но их цвет тускнеет в слабом свете дня.

Территория вокруг кольца деревьев была заросшей стелющимися по земле растениями, и единственные деревья на этом пространстве были молодыми, не выше взрослой самки врикса. Клубок отвоевывал Острие Иглы, но двигался в своем собственном темпе — и у него было больше терпения, чем у любого врикса или человека. Сколько лет прошло для высоких деревьев, чьи корни уходили в землю, прежде чем королева Такари обнаружила Логово Духов?

Они, несомненно, выпили свою долю крови. Достаточно скоро их жажда снова будет утолена.

Когда-то на деревьях были веревочные мосты, соединявшие это широкое центральное кольцо с окружающими джунглями, тянувшиеся между платформами, расположенными высоко в ветвях, с которых Когти могли наблюдать за крадущимися Терновыми Черепами. Теперь все эти мосты исчезли, а несколько оставшихся платформ сгнили и были ненадежны. Итак, Кетан повел своих друзей вниз, держась подальше от Острия Иглы, пока они снова не оказались на земле.

Телок занял позицию рядом с Кетаном, и они вдвоем добрались до края более густых джунглей вокруг Острия Иглы, остановившись в тени искривленного дерева, в то время как Рекош и Уркот охраняли их фланги. На этом участке относительно чистой земли дождь не так сильно мешал ему. Он падал наклонными полосами, капли хлестали на ветру, создавая полупрозрачную завесу, сквозь которую Кетан разглядывал кольцо деревьев.

Из-за дождя и плохого освещения он не мог разглядеть ни одного строения, находящегося в центре кольца деревьев, хотя и догадывался, что все, кроме древних каменных зданий, к настоящему времени обрушились и заросли. Между могучими стволами виднелись только растения, дикие и цветущие. Центральная территория тоже когда-то была расчищена, но этим местом не пользовались много лет.

Зурваши назвала это место Острием Копья, где собирались ее воины, чтобы подготовиться к нападению на земли Тернового Черепа. Острие ее могучего копья. Но поскольку Кетан, его друзья и его выводок совершили свое первое путешествие сюда, Ансет назвал это место Острием Иглы.

Они посмеялись над шуткой, потому, что трое из их группы — Кетан, Рекош и брат Кетана по выводку Ишкал — были ткачами, так и из-за разговоров Кетана об убийстве монстров своими иглами в детстве. Но это название сохранилось, и с тех пор группа называла его Острие Иглы.

Кетан предпочел бы полностью забыть это место.

— Плохие условия для разведки, — проворчал Телок. — Если бы только разразился шторм.

Эти слова — если бы только — царапнули по сердцу Кетана, как пара злобных когтей. Если бы только преследовали его долгое время. Слишком долго. И он знал, что так будет продолжаться, даже когда все закончится, даже когда он освободится от королевы. Все, что могло бы быть, никогда не перестанет преследовать его.

Его рука крепче сжала древко копья. Когда это закончится? Когда всему этому придет конец, когда он, Айви и их племя обретут мир?

Ответ заставил его стиснуть зубы и сдержать еще больший яростный порыв. Он всегда знал правду, всегда знал, чего для этого потребуется.

Это закончилось бы, когда Зурваши была мертва.

Движение привлекло его внимание к внешнему изгибу кольца деревьев. Одинокая фигура обогнула изгиб, шагая по внешней стороне Острия Иглы с копьем в руке. Хотя детали было трудно разглядеть, через плечо у него было перекинуто что-то черное — это был Коготь Королевы.

Кетан прищурился, стараясь разглядеть что-нибудь получше. В дополнение к черному меху, Коготь был завернут в темно-коричневый саван, скрывавший большую часть его туловища и головы. Бледно-зеленые отметины на его ногах можно было разглядеть, только когда он подошел ближе.

Жвалы Кетана сомкнулись медленно, но с огромной силой, их клыки заскрежетали друг о друга. Каждый его мускул напрягся от инстинктивного желания напасть; он боролся с этим порывом и остался стоять на месте.

Телок низко присел, держась двумя руками за дерево. Его внимание было приковано к Когтю.

— Разведчик или охранник?

— Смотри, — Кетан не отрывал взгляда от другого врикса.

Одинокий Коготь остановился у одного из древних деревьев, огляделся по сторонам и повернулся, чтобы идти обратно в том направлении, откуда пришел. Бешено бьющееся сердце Кетана отмечало течение времени. Вскоре Коготь скрылся из виду за изгибом кольца деревьев.

Прошло еще несколько ударов сердца, прежде чем с противоположной стороны деревьев появился второй Коготь. В полумраке его синие отметины на ногах казались более каменисто-серыми.

Этот двигался с меньшей поспешностью, чем первый, хотя его шаг был длиннее и плавнее. Кетан и Телок наблюдали, как новоприбывший направился к дереву — тому самому дереву, у которого остановился первый. Коготь тоже остановился там, окинул джунгли оценивающим взглядом, а затем вернулся в том направлении, откуда пришел.

Вскоре он тоже исчез из виду; первый Коготь появился снова вскоре после исчезновения второго.

— Патрулирующая охрана — сказал Телок. — Не лучшее использование этого места.

Теперь Кетан не прилагал никаких усилий, чтобы противостоять нахлынувшей на него ярости.

— Они не ожидают битвы. Они ожидают, что будут убивать маленьких, слабых существ.

Он повернул голову, чтобы посмотреть через плечо, и издал короткое, резкое шипение. Когда Рекош и Уркот посмотрели на него, он поманил их рукой. Они устроились в густом подлеске недалеко от Кетана и Телока, их внимание привлек Коготь на другой стороне поляны.

— Двое снаружи, — сказал Телок. — Сколько еще внутри?

— Недостаточно, — проворчал Кетан.

— Недостаточно, чтобы защититься? — спросил Уркот.

— Недостаточно, чтобы утолить мою ярость.

У них, должно быть, было больше вопросов. У Кетана были бы, поменяйся они ролями. Но они не задавали их, и он ценил это еще больше. Теперь пришло время действовать. Разговор будет позже.

Несмотря на годы, прошедшие с тех пор, как они вместе сражались против Терновых Черепов, Кетан знал, что его друзьям не нужно указывать, что нужно делать. Враг был другим, но война есть война. Смерть есть смерть. И пока Зурваши жива, цикл будет оставаться непрерывным.

Коготь с зелеными отметинами отправился в свое обратное путешествие на дальнюю сторону древесного кольца. Кетан бросился вперед, быстро и бесшумно пересекая поляну — хотя хаотичный шум бури смог бы заглушить звук его движения. Он сделал несколько быстрых жестов, когда добрался до дерева, где патрулирующие стражи меняли свой курс. Телок и Рекош молча отделились, направляясь в сторону отмеченного зеленым Когтя.

Кетан и Уркот перешли к следующему дереву — последнему, которое Коготь с синими отметинами должен был миновать, чтобы завершить свой маршрут. Они прижались к стволу, приготовили копья и стали ждать.

Образы проносились перед мысленным взором Кетана. Пара Когтей, которые окружали королеву в Логове Духов, потрясенные и перепуганные говорящие с духами, жестокость, дикость и тревожащее удовлетворение в глазах Зурваши.

Кровь.

Его жвала широко раскрылись, и зубы заскрежетали друг о друга. Месть… Это была месть, но это не было правосудием.

Отмеченный синим Коготь прошел мимо дерева.

Кетан сделал выпад, с рычанием вонзив копье. Удар пришелся в середину спины Когтя. Древко завибрировало, когда наконечник копья пронзил толстую шкуру, тугие мышцы и твердую кость.

Кряхтя, Коготь обмяк, удерживаемый в вертикальном положении только оружием, торчащим из его груди. Уркот был уже перед Когтем. Он обхватил его горло большой рукой и сжал. Хрустнули кости, и с прерывистым выдохом Коготь умер.

Кетан уперся передними лапами в спину поверженного и вырвал свое копье. Из рваной раны хлынула кровь, стекая в грязные лужи на земле.

Уркот схватил тело под плечами, а Кетан левой рукой ухватил Когтя за заднюю часть туловища. Они оттащили труп в подлесок между деревьями и все вместе вошли в Острие Иглы.

Растения были очень густыми вокруг кольца деревьев, и Кетан замедлил шаг, чтобы продвигаться вперед, не создавая слишком большого шума. Уркот с такой же осторожностью двигался прямо за ним.

Нога Кетана опустилась на что-то плоское и твердое в подлеске. Он остановился, чтобы осторожно смахнуть листья, обнажив истертую непогодой деревянную доску с изъеденными насекомыми и влагой краями.

Здесь было сооружение, одно из многих, возведенных на поляне, — простое сооружение, используемое для укрытия припасов от дождя. Этот кусок дерева был всего лишь давним напоминанием о шумном лагере, который занимал Острие Иглы. Напоминание о лагере, который казался таким оживленным, но принес в Клубок только смерть.

Кетан продолжал идти вперед, опускаясь все ниже по мере того, как растительность редела. Высокие ветви вокруг этого места служили укрытием от дождя, но стихавший шум бури означал, что ему приходилось двигаться с еще большей осторожностью, чтобы не издавать никаких звуков, которые могли бы насторожить его врагов.

Когда он приблизился к краю своего уменьшающегося укрытия, до Кетана донеслись голоса, приглушенные и неразличимые из-за ветра. Уркот отделился от него как раз перед тем, как в поле зрения Кетана появилось сердце поляны, где растения доходили только до нижних суставов ног.

Низко опустив копье, Кетан пополз вперед. Центр поляны был открыт перед ним — каменные руины, оплетенные виноградными лозами, их камни, испачканные непогодой, их резьба теперь поблекла, неразборчивые отпечатки со значениями, утерянными со временем. Входы, ведущие в строения, были темными, обрамленные фигурными камнями, которые крошились под тяжестью, что они несли сотни лет.

Кетан был заинтригован руинами, когда впервые увидел их, и долго размышлял над их тайнами. Он размышлял об их прошлом, обо всем, что видели эти камни и деревья, возвышающиеся вокруг них, о вриксах, построивших это место.

Теперь он мог смотреть только на настоящее; даже будущего было слишком много, и его надежды на него постоянно подвергались угрозам.

Сквозь мрак он мог различить пять, нет, шесть фигур, собравшихся в беспорядочную группу перед самыми большими руинами. Три женщины, три мужчины. Самки сгрудились вместе с одним из самцов поблизости, в то время как два других самца стояли в стороне, отвернувшись и наблюдая за окружающими джунглями.

Сжав жвала, Кетан продолжил осторожное наступление. Ветви над головой не только защищали от сильного дождя — они сгущали тени на земле, позволяя ему подкрасться ближе, чем он мог бы осмелиться в противном случае. Каждый пройденный сегмент разжигал в нем яростное пламя новой силы, нового накала, новой свирепости.

— Это то самое место, — сказал кто-то низким голосом, от которого у Кетана замерло сердце. Ансет. Она звучала…

Нет. Он не собирался тратить на это время. Она была жива, и он сохранит ее жизнь. Все остальное не имело значения.

— Она лжет, — сказал самец, стоявший ближе всех к самкам.

Клык слева толкнула самку в центре — Ансет. Одна из передних ног Ансет подогнулась, и она упала на сустав ноги, разбрызгивая грязь. Кетан заметил вспышку фиолетовых глаз, прежде чем ее длинные волосы, украшенные бусинками и золотыми блестками, упали ей на лицо.

Его пальцы скрючились, и когти вонзились в мягкую землю. Он страстно желал, чтобы эти когти погрузились в плоть, а не в грязь, жаждал, чтобы кровь, а не вода, забрызгивала его шкуру.

— Где эти существа? — потребовала ответа Клык справа.

Подойдя ближе, Кетан смог разглядеть золотые украшения на ее торсе, которые в остальном были скрыты в тени тяжелого савана, накинутого на ее плечи. Его сестра по выводку была лишена этих украшений. Она оставила много своих золотых побрякушек в Такарале на то время, что провела с людьми, но даже то немногое, что сохранила Ансет, было у нее отобрано. Ее пояс, шейное украшение, браслеты и несколько кусочков шелка, которые она обычно носила все исчезло.

Ансет оперлась рукой о землю, не поднимая головы.

— Они здесь. Здесь они устроили себе логово.

— Джардок, — позвал Коготь, что стоял рядом с женщинами. — Что скажешь?

Через несколько мгновений из темноты центральных руин появился четвертый мужчина, нырнув в рушащийся проход. Он засунул осколок кристалла света в мешочек на поясе.

— Здесь есть признаки обитания зверей, но они старые. Это не то место, Хаквал.

Хаквал посмотрел на Клыка справа.

— Она лжет, Летеки. Она сбила нас с истинного пути.

Ансет подняла голову, чтобы посмотреть на Хаквала.

— Те признаки, которые у тебя хватило умения найти, были смыты бурей.

Кетан остановился. Один из Когтей, стоявший на страже, был всего в нескольких сегментах от него, не обращая внимания на приближение врага; его внимание было приковано к сцене в центре поляны.

Летеки схватила Ансет за волосы и заставила запрокинуть голову.

— Вот что происходит, когда мы полагаемся на предателей.

Другой Клык схватила Ансет за три руки и вывернула их назад.

Летеки скользнула рукой вверх по древку своего копья, зажав его чуть ниже наконечника, и прижала чернокаменное лезвие к горлу Ансет.

— Правду, предательница.

ГЛАВА 5

Сердца Кетана возобновили бешеный ритм, который они поддерживали со вчерашнего утра, заставляя все его тело трепетать в такт каждому их удару. Он огляделся по сторонам, ища поблизости признаки присутствия своих друзей, но ничего не увидел.

— Мы должны связать ее, подвесить и выпотрошить, как зверя, — сказала Клык слева. — Это все равно было бы меньше, что она заслуживает.

Хаквал подошел ближе к самкам, тонкие волоски встали дыбом.

— Королева хочет, чтобы бледные существа были доставлены к ней. Эта предательница — наш единственный способ найти их.

— Мне нужно всего несколько мгновений с ее братом по выводку, — отрезала Летеки, — и он будет сотрудничать. Нам не нужна она.

Она сильнее потянула Ансет за волосы.

Ансет сомкнула жвалы и закрыла глаза, но не издала ни звука.

— Последний шанс, — сказала Летеки. — Где существа?

— Они маленькие, — прохрипела Ансет, приоткрывая глаза, чтобы посмотреть на своих конвоиров. — Возможно, вам следует присмотреться повнимательнее.

Готовы были его спутники или нет, Кетан больше не мог ждать.

Он выскочил из подлеска. Ближайший Коготь повернул голову к Кетану и широко раскрыл глаза как раз перед тем, как копье Кетана ударило его под грудные пластины, вонзившись в грудную клетку.

Почти половина сегмента копья вошла в тело Когтя. Самец издал удивленное ворчание; свет в его глазах погас до того, как он начал падать. Левой рукой Кетан схватил копье Когтя и вырвал его. Другой дозорный тоже обернулся, привлеченный звуком атаки Кетана, и не заметил движения позади себя.

Копье Уркота вырвалось из живота другого Когтя, пронзив его насквозь сзади. Коготь вскрикнул от боли и схватился за дрожащее окровавленное древко копья нижними руками, опустив взгляд на тяжелую рану. Уркот зарычал и отбросил копье в сторону, повалив своего пронзенного врага на землю.

Пока Уркот расправлялся со своей целью, брошенное копье поразило Джардока, который все еще стоял у входа в центральные руины. Лоскуток цветного шелка, привязанный к древку, указывал на то, что это оружие Рекоша. Джардок отшатнулся назад и наткнулся на Телока, который подкрался к нему сзади. Телок схватил голову Когтя одной рукой, оттянул ее назад и перерезал ему горло ножом из черной камня.

— Предатели! — закричал Хаквал.

Внимание Кетана переключилось на Хаквала, который держал копье в вытянутой руке, даже когда сорвал топор с пояса. Кетан с ворчанием отшвырнул мертвого Когтя копьем в сторону, поместив его тело между собой и Хаквалом как раз в тот момент, когда единственный оставшийся в живых Коготь метнул свое копье.

Оружие попало в спину мертвого Когтя. Кетан едва успел заметить удар, позволил телу упасть и метнул зазубренное копье, которое он украл у своего врага.

Оно рассекло воздух на расстоянии вытянутой руки от головы Хакваля, чтобы найти истинную цель Кетана — Летеки.

Копье попало высоко в ее грудь, рядом с мускулистым плечом, но пронзило ее только наполовину. Хотя рана была далека от смертельной, она послужила своей цели — наконечник копья отодвинулся от горла Ансет, когда удар отклонил туловище Летеки в сторону.

Хаквал не оглянулся на Летеки; с топором в руке он взревел и бросился на Кетана.

Кетан ответил своим собственным ревом и вырвал свое копье из упавшего Когтя. Он бросился навстречу Хаквалу.

Ансет замахнулась рукой назад, ударив свободным кулаком в лицо удерживающей ее Клыку. Хватка Клыка ослабла, и Ансет вырвалась, бросившись в сторону и ударив ногами своего противника. Равновесие Клыка пошатнулось, и она упала, скрутившись и врезавшись в подлесок. Она подняла копье и метнула его в Ансет, которая поймал древко одной рукой.

Рекош был размытым черно-красным пятном, когда он набросился на Клыка, ножи из черного камня в его руках блестели от влаги. Его лезвия дождем обрушились на врага — быстрее, чем она успела отреагировать.

Кетан ударил копьем, целясь в грудь Хаквала, в тот момент, когда Коготь был достаточно близко. Хаквал сместился в сторону, едва избежав наконечника копья, и нанес удар топором. Кетан уклонился от него и изменил направление удара, проведя наконечником копья по животу Хакваля. Лезвие рассекло шкуру Когтя, заставив его зарычать.

Прежде чем Хаквал смог нанести ответный удар слева, Кетан свободной рукой схватил своего противника за предплечье. Его когти пробили плоть и царапнули кость под ней.

— Червяк из джунглей! — Хаквал провел когтями нижней части руки по животу Кетана; жар этой боли был ничем по сравнению с огнем ярости Кетана.

Кетан наклонил голову и сомкнул жвалы на вытянутой руке Хакваля. Коготь вскрикнул, и суставы его ног подогнулись. Опустив древко своего копья на землю и повернув голову Хаквала кверху, Кетан сильнее дернул его за руку.

Коготь опустился так, что наконечник копья Кетана оказался прямо у него под подбородком. Его падение резко остановилось, когда наконечник копья черной скалы ударил его по внутренней части черепа. Шум, который он произвел, был небольшим, кратковременным и легко забылся.

Все четыре Когтя были мертвы, а упавшая Клык едва шевелилась под забрызганными кровью фигурами Рекоша и Ансет. Из воинов королевы только Летеки осталась стоять. Кетан оттолкнул Хаквала и повернулся к ней лицом, пока она вытаскивала копье из плеча.

— Мне все равно, убьет ли она меня за это, — прорычала Клык, поднимая свое огромное боевое копье в правой руке и копье поменьше с зазубринами в левой. — Я доставлю ваши предательские головы моей королеве в качестве подношения!

Она шагнула к Кетану, который раскинул руки и низко присел, скрючив пальцы и приподняв жвала.

— Тогда иди, Клык, — прорычал он, — и обрежь нити своей судьбы.

Летеки издала рев, который соперничал с раскатами грома, и увеличила скорость только для того, чтобы с ворчанием дернуться, сбившись с шага. Она повернула туловище, чтобы посмотреть назад; древко копья торчало из ее спины, а в десяти сегментах позади нее стоял Телок, все еще вытянув руку после броска.

Кетан кинулся вперед.

— Вы, черви из джунглей! — Летеки взревела, оскалив жвалы. — Вы, никчемные маленькие…

Ее глаза округлились, когда она заметила движение Кетана. Летеки резко повернулась к нему, описав своим боевым копьем широкую, зловещую дугу. Кетан низко пригнулся, используя руки, чтобы придать своей атаке еще большее ускорение, и рванулся вверх. Он ударил ее снизу, выпрямив ноги, чтобы вложить в движение как можно больше силы.

Несмотря на свой превосходящий размер и вес, Летеки уже потеряла равновесие из-за пропущенной атаки. Неожиданный удар оторвал ее передние ноги от земли. Ее правая задняя нога подогнулась под внезапно навалившимся на нее огромным весом, и она отлетела в сторону.

Окровавленное зазубренное копье обрушилось на Кетана следующим. Он уклонился ровно настолько, чтобы атака рассекла воздух сбоку от него, и опустил правые руки, ухватившись за древко оружия обеими руками. Используя силу удара Летеки, он вырвал оружие из ее рук.

Она выпрямила туловище. Грязь, листья и кровь прилипли к ее мокрой шкуре, а в багровых глазах горела ярость. Когда она подняла свое боевое копье для следующего удара, ее темный саван, тяжелый от влаги, прилип к рукам. Атака завершилась на половине пути, наконечник копья издал мягкий свист, рассекая пустой воздух.

Кетан уже перехватил зазубренное копье. Когда он направил оружие в сторону Летеки, он видел только лицо Зурваши. Видел злобу в ее глазах, жестокость, кошмарное, ужасающее ликование. Видел голод.

Она больше никогда никого у него не заберет.

Если рев Летеки соперничал с громом, то Кетан превзошел его. Сам Клубок дрожал вокруг него, небо кружилось, и древние камни руин стонали. Наконечник его копья попал в центр груди Летеки. Наконечник из черного камня пробил толстую кость ее нагрудника и, дернувшись, остановился, ударившись обо что-то твердое, но Кетан не ослабил хватку. Древко оружия согнулось и сломалось.

Летеки шипела и плевалась, скрежеща жвалами. Ее свободные руки вцепились в землю, чтобы не удержаться от падения, толкая ее тело вперед, несмотря на смертельную рану, которую она только что получила. Ее копье снова взмахнуло — но его остановил Уркот, схватив Клыка за руки сзади.

Уркот издал вопль, уперся передними ногами в спину Летеки и изо всех сил потянул ее за руки. Хрустнула кость.

Страдальческий крик Клыка внезапно оборвался, когда Кетан вонзил сломанное древко своего копья ей в горло. Ее алые глаза удерживали его взгляд в течение нескольких ударов сердца, мерцая между ненавистью и страхом.

Кетан вырвал сломанное древко. Кровь хлынула из дыры в горле Летеки и залила ее грудь. Даже когда ее мышцы расслабились, а тело обмякло, Кетан вонзал расщепленное древко ей в горло снова, и снова, и снова, едва слыша гортанные звуки, вырывающиеся у него при этом.

Вся его ярость не могла превратить это лицо обратно в лицо Зурваши. Его ярость не могла исказить реальность и сделать так, чтобы женщина перед ним была королевой.

— Кетан, — ахнула Ансет. Он повернул голову и увидел, как она оттолкнулась от другого Клыка. Ее когти были в крови, и теперь, когда он был близко, он мог разглядеть темные, обесцвеченные пятна на ее шкуре; она пострадала от рук своих бывших товарищей.

Наконец он выпустил сломанное древко копья. Уркот опустил тело Летеки на землю, когда Ансет подошла к Кетану. Брат и сестра уставились друг на друга, плечи и грудь вздымались от неровного дыхания, и тысячи эмоций промелькнули в ее глазах. Ее жвала неуверенно поднимались и опускались.

Еще тысяча эмоций всколыхнулась в груди Кетан, каждая в состоянии войны с другими. Все это… все это потому, что она не слушала. Он не мог винить ее за то, что она пыталась поступить правильно, но он сказал ей. Он сказал ей.

И она ему не поверила.

Она не доверяла ему.

Его рука дрожала, когда он протянул руку и обхватил Ансет сзади за шею, притягивая ее вниз, чтобы коснуться своим головным гребнем ее головы. Она закрыла глаза, прерывисто вздохнула и положила свои большие руки ему на плечи. Когда она вдохнула, ее тело обмякло, и она упала на суставы передних ног.

— Мне жаль, Кетан, — прохрипела она. — Я…

Кетан отстранился от нее. Она уперлась рукой в землю, чтобы не упасть, и боль в ее глазах, когда она открыла их, чуть не свела его с ума.

— Вставай, Ансет — прорычал он. — Мы должны идти.

Телок, Рекош и Уркот уже стояли рядом, собравшись плотным кольцом вокруг Кетана и его сестры. На шкурах у всех была кровь, смешанная с дождевой водой. Все были напряжены, молчаливы, серьезны. И Кетан… Его гнев не угас, но он устал, и его тело болело. Его дух болел.

Он хотел только обнять свою пару и забыть обо всем остальном мире.

Когти Ансет вонзились в землю.

— Пожалуйста, Кетан, я должна…

Кетан щелкнул клыками, тонкие волоски встали дыбом.

— Вставай. Мне не нужны твои слова, сестра по выводку. Я хочу, чтобы ты двигалась.

— Что плохого в том, чтобы позволить ей говорить? — спросил Рекош низким и нехарактерно неуверенным голосом.

Сделав то, что должно было означать успокаивающий вдох, Кетан отвернулся от сестры и поднял боевое копье Летеки. Оружие было почти на сегмент длиннее его роста. Он поймал себя на том, что борется с внезапным желанием переломить древко пополам и выбросить обломки в джунгли.

Его пальцы сжались вокруг копья, коготь большого пальца впился в дерево.

— Тут нечего сказать, — он обвел взглядом своих друзей по очереди. — Ищите что-нибудь полезное. Мы должны вернуться в яму, собрать наших людей и уйти.

— Ты хочешь начать наше путешествие? — спросил Телок. — Ты даже не рассказал нам, что произошло.

Кетан посмотрел на Ансет, стиснув жвала от новой волны ярости. Его сестра по выводку наклонила голову, опустив глаза в землю.

— Кетан и Ансет здесь, — сказал Уркот, его слова были взвешенными и печальными, — но не Элла. Мы знаем, что произошло.

— И мы больше не будем об этом говорить, — прорычал Кетан. — Мы должны идти. Сейчас же.

Его взгляд задержался на сестре еще на мгновение. Она говорила, ее голос был не более чем сломанный скрежет, царапанье когтя по камню, но он мог разобрать ее слова сквозь шум дождя.

— Мне очень жаль. Праматерь, прости меня. Элла…

Кетан отошел от нее, но эти слова цеплялись за его сердце, тянули его все ниже, ниже, ниже, в темноту, из которой он только что вырвался.

ГЛАВА 6

Айви стояла на краю пролома в корпусе Сомниума, окруженная искореженным металлом и оборванными проводами. За пределами этого отверстия было темно, как и всегда, но огни корабля, малиновые изнутри, оранжевые из-за медленно мигающего аварийного освещения — снаружи, ловили множество падающих капель воды и танцевали на поверхности водоема.

Дождь барабанил по внешней части корабля. По краям кратера стекала вода из джунглей, оставляя мало места для других звуков.

Если бы такой дождь продолжался еще день или два, эта лужа достигла бы дыры в корабле. Даже если бы Айви и остальные еще не планировали уходить, у них было бы не так много времени до того, как корабль затопит.

Холодный ветерок пронесся мимо Айви. Мурашки пробежали по ее рукам под рукавами комбинезона, и она потерла их ладонями. Она переоделась в один из них, чтобы подготовиться к их путешествию; хотя он не очень помогал от холода, зато сохранял ее сухой.

По крайней мере, боль в области таза притупилась настолько, что она могла не обращать на нее внимания.

Кетан сказал ей оставаться внутри, в безопасности закрытой комнаты, но она не могла. Она не могла больше оставаться там, запертая в клетке, пока он разбирался неизвестно с чем. Пока он был в опасности.

Она пыталась занять себя, собирала припасы и мысленно проверяла их приготовления больше раз, чем могла сосчитать, но в конце концов смирилась с тем, что делать больше нечего, кроме как ждать. И ожидание оставляло ей слишком много времени для беспокойства — для размышлений о многих причинах, по которым все шло не так.

Подумать о том, что именно мог иметь в виду Кетан, когда сказал: Прости меня, моя Найлия.

Она закрыла глаза, чтобы сдержать вновь навернувшиеся слезы, и прикусила нижнюю губу.

С ним все будет в порядке. Он охотник, воин.

Его прощальные слова нашли отклик в ее душе.

Я вернусь к тебе, моя сердечная нить. Я всегда буду возвращаться.

— Пожалуйста, вернись, — прошептала она.

— Ты в порядке? — спросил Коул у нее за спиной.

Айви вздрогнула, открыла глаза и повернулась, чтобы посмотреть на него. Она даже не слышала, как он подошел.

На нем тоже был один из комбинезонов, рукава были закатаны, обнажая предплечья, а в правой руке он держал одно из копий, которые они сделали сами. Залитый этим красным сиянием, он был мрачной фигурой. Его глаза лишь на мгновение встретились с глазами Айви, когда он подошел и остановился рядом с ней, чтобы вглядеться во мрак.

— Я… не знаю, — ответила Айви.

Коул наклонился вперед и обвел взглядом темноту снаружи.

— Ты не должна быть здесь одна, Айви.

— Я знаю. Мне просто нужно было выбраться оттуда. Я просто…

— Нервничаешь?

— Да. И… как будто в ловушке. Беспомощна.

Коул взглянул на нее и нахмурился. Когда он снова отвернулся, то поднял руку и почесал щетину на подбородке.

— Потому что он где-то там.

Айви тяжело вздохнула.

— Коул, я действительно не хочу снова обсуждать это с тобой.

— Я не… — он опустил руку. — Я пришел сюда не за этим, Айви. Не могу винить тебя за то, что ты так думаешь, но это действительно не так. Я просто… понимаю, через что ты сейчас проходишь.

Ее брови нахмурились, когда она наклонила голову.

— Правда?

— Я имею в виду, я никогда не тосковал о человеке-пауке или о чем-то подобном, но я понимаю, — игривая ухмылка тронула его губы, но исчезла так же быстро, как и появилась. — Мой отец был пожарным. Его часто не было дома, а в сезон лесных пожаров… иногда я месяцами его не видел. Когда я был ребенком, каждый день я приходил домой из школы и садился в гостиной делать домашнее задание, но на самом деле я просто смотрел в окно. Надеясь увидеть, как его грузовик заезжает на подъездную дорожку. Иногда мне везло, и я мог увидеть его перед сном. Это были лучшие ночи. Иногда я просыпался утром после того, как он не приходил домой, и у меня внутри все сжималось от страха, понимаешь? А потом я видел его ботинки рядом с входной дверью и знал, что он вернулся невредимым. Но большую часть времени… я просто понятия не имел.

Коул провел пальцами по волосам, откидывая пряди назад, и посмотрел на падающий дождь.

— Дети в школе думали, что это здорово, что мой папа был пожарным. Думали, что это так круто, как будто я проводил все свое время с гребаными далматинцами или сидел в пожарной машине в огромном шлеме. Но я знал, что то, что он делал, было опасно, и я знал каждый раз, когда он уходил, что он может никогда больше не вернуться, потому что… потому что когда умерла моя мама…

Коул зажмурил глаза и стиснул челюсти, резко втянув воздух.

— Потому что, когда она умерла, я слышал, как он разговаривал с моим дядей. Говорил, что он был тем, кто каждую ночь выходил на улицу и встречался лицом к лицу со смертью. Он был тем, кто добровольно шел навстречу опасности, чтобы защитить людей. Что это должен был быть он, а не она.

Он открыл глаза и уставился в дыру в корпусе.

— И он ни разу этого мне не говорил. Ни разу не сказал, что мне не нужно беспокоиться о нем, или что беспокоиться нормально, или… — он покачал головой и невесело рассмеялся. — Черт возьми, прости меня, Айви. Я… не хотел вываливать на тебя свое дерьмо. Я просто знаю, что ты чувствуешь, вот и все, что я хочу сказать. Что не знать, когда кто-то, кто тебе дорог, вернется домой, отстой.

Айви положила руку ему на плечо. Коул повернулся к ней. В чертах его лица читалась уязвимость, которую он никогда раньше не демонстрировал.

Ее сердце болело за него. Даже если история его детства отличалась от ее, результат был похожим — детство, проведенное в одиночестве.

— Спасибо, что поделился этим со мной, Коул. Мне жаль твою маму и все, через что тебе пришлось пройти. Должно быть, в детстве тебе было тяжело.

— Да. Я был довольно молод, когда она умерла, так что… — он посмотрел на ее руку, лежащую на его руке, и снова нахмурился, еще сильнее, чем раньше. — Айви, я не… — он громко вздохнул. — Я облажался. То, что я сделал с тобой, тебе, было неправильно, и весь мой багаж или что-то еще не оправдывает меня.

Айви убрала руку.

— Все в порядке. Теперь все в прошлом.

— Нет. Не в порядке. То, что я сделал, было не нормально. И я… сожалею.

Она уставилась на него, изучая его лицо. Раскаяние было на нем, ясное как день, но к нему примешивались замешательство и неуверенность.

— Я думаю, когда тебе угрожает гигантский паук, есть способ взглянуть на вещи в с другого угла, а?

Коул рассмеялся и покачал головой.

— Он страшный сукин сын. Но вообще-то… это ты заставила меня задуматься. Ты могла бы позволить ему разорвать меня на части. Черт возьми, ты имела полное право ударить меня еще несколько десятков раз. Ты горячая, и я хотел тебя, и, наверное, я был просто так уверен в себе, что каждый раз, когда ты смотрела на меня, улыбалась мне…

— Да, но все работает не так, Коул.

— Я знаю. Я был просто тем самым парнем в школе, и рядом со мной никогда не было никого достаточно храброго, чтобы сказать мне, что я мудак.

— Ты мудак.

Он поморщился.

— Но ты неплохой парень. Ты учишься, — Айви улыбнулась ему. — Я прощаю тебя.

— Спасибо, Айви. Это… Спасибо.

Они оба снова посмотрели на шторм, и в тишине между ними не было той неловкости, которую Айви могла бы ожидать в противном случае. К сожалению, это только усилило ее беспокойство — ее пара все еще был где-то там. Айви скрестила руки на груди и снова потерла их, чтобы согреться, желая, чтобы ее обнимали руки Кетана, чтобы его тепло и его тело защищали ее.

— Как бы то ни было, он вернется, — сказал Коул. — Он выглядел чертовски мрачным, когда уходил, и я не думаю, что что-либо может остановить его, когда он в таком состоянии.

— Спасибо тебе, Коул.

Они стояли там бок о бок, наблюдая за падением дождя, наблюдая, как уровень воды поднимается на все выше и выше, слушая раскаты грома и чувствуя, как они разносятся по кораблю.

Когда Айви поняла, что снова чешет предплечье — которое, к счастью, было защищено рукавом, она сжала пальцы в кулак. Беспокойство грызло ее изнутри, вызывая тошноту, но это было ничто по сравнению с беспокойством в ее сердце. Никто в ее жизни и близко не подходил к тому, что значил для нее Кетан. И если она потеряет его…

Она судорожно вздохнула и сдержала слезы.

Нет. Даже не думай об этом, Айви.

Раздался плеск в воде снаружи.

Сердце Айви замерло, а дыхание перехватило. Звук был едва слышен за какофонией шторма, но он был там, она услышала его — и, судя по обеспокоенному взгляду, Коул тоже.

Не говоря ни слова, они отступили от отверстия, войдя в разрушенную стазисную комнату. Коул прижался к стене рядом с проломом и жестом велел Айви пригнуться, прежде чем взять свое копье обеими руками.

Как будто ей было недостаточно ослушаться приказа Кетана, она забыла свое собственное копье. Он научил ее, что это ее самый ценный инструмент в Клубке, и она оставила его в охраняемой комнате, которую решила покинуть, несмотря на его предупреждение.

Она нырнула за ближайшую криокамеру, ее бешено колотящееся сердце задало ритм, сравнимый с ритмом дождя, а чувство беспомощности снова нахлынуло на нее. Не так давно она пряталась за одной из этих капсул, пока Кетан сражался с Дураксом.

Внутри комнаты звук дождя был другим — более отдаленным, более сюрреалистичным и в то же время каким-то образом более концентрированным. Он был всем, что Айви могла слышать, кроме своего бешеного сердцебиения, и она сосредоточилась на этом.

Звук снаружи изменился, став приглушенным. Изменение было едва уловимым, но безошибочным.

Что-то частично загораживало вход. Кто-то или что-то входил на корабль.

Айви опустила взгляд на длинный ржавый металлический прут, лежащий на полу перед ней. Наклонившись вперед, она обхватила пальцами один конец и осторожно приподняла его, стиснув зубы, когда он слегка заскрежетал по полу. Она прижала его к груди.

Из дыры в стене донесся металлический срежет. Айви прерывисто вздохнула и крепче сжала свое импровизированное оружие. Оно было тяжелым и грубым, его ржавая поверхность царапала ее липкие ладони, но это было лучше, чем ничего.

Что-то прошуршало по полу комнаты рядом с Коулом. Прежде чем Айви успела хотя бы задуматься, был ли это его ботинок или их неопознанные посетители, раздался шорох, испуганный крик — «Блядь!» — и тяжелый удар чего-то о стену.

Вся беспомощность, охватившая Айви, вся ее потребность помочь Элле и неспособность сделать это, захлестнули ее ледяным потоком. Но что-то вспыхнуло в ее груди, и холод отступил. Огонь гнева, расплавленная решимость. Она больше не была той наивной девушкой, слишком робкой, чтобы постоять за себя. Она не была сторонним наблюдателем. Она стала хорошим охотником, другом, напарником… выжившим.

И если Кетан не был рядом, чтобы защитить всех, она приложит все свои силы, чтобы сделать это самой.

Схватив металлический стержень, как бейсбольную биту, Айви вскочила на ноги и с криком бросилась к незваному гостю.

Большой врикс, прижимавший Коула к стене, изогнулся, одна рука метнулась вперед, чтобы поймать зажатый в руке Айви прут. Узнавание поразило ее в тот момент, когда их взгляды встретились.

— Кетан — выдохнула Айви, ее глаза расширились от тревоги. Она выпустила металлический стержень, как будто он обжег ее.

— Айви — прорычал он, отбрасывая прут в сторону. Он приземлился с громким лязгом.

— Прости! Я не знала, что это ты. Я бы не…

— Я сказал тебе оставаться в комнате, — его жвалы дернулись и сомкнулись, и он раздраженно фыркнул. Его кулак сжал ткань комбинезона Коула. — Я сказал не выходить!

— Ну, технически, мы все еще внутри, — прохрипел Коул. Он все еще держал свое копье в одной руке, хотя теперь его наконечник был направлен к потолку, в то время как другой рукой он сжимал предплечье Кетана.

— И ширина нити от того, чтобы выйти, — Кетан с рычанием отпустил Коула, которому удалось приземлиться на ноги, но его копье упало, звякнув об пол, когда Кетан повернулся к Айви лицом. — Почему ты ослушалась? Почему ты подвергла себя опасности? Если меня здесь нет, чтобы защитить…

Айви бросилась к Кетану, обхватила его руками и уткнулась лицом в его влажную твердую грудь. Он был здесь. Он был в безопасности. Дрожь пробежала по ее телу.

— Я беспокоилась о тебе.

Он напрягся, и что-то тревожное пробежало по его телу. С последним ворчанием он бросил свое оружие и обхватил Айви всеми четырьмя руками, опустив голову, чтобы уткнуться носом в ее волосы. В силе его хватки чувствовалось отчаяние, но он не причинил ей боли, даже когда его пальцы сомкнулись у нее на спине, а когти царапнули комбинезон.

Тепло затопило ее грудь. Это было то место, где она должна была быть: в его объятиях. Это было то место, где она чувствовала себя хорошо. Где она чувствовала себя любимой.

— Прости, что я не послушала, но я просто не могла больше ждать — сказала Айви, отворачивая лицо в сторону, и слезы облегчения потекли по ее щекам.

— Все в порядке — пророкотал он. — Я здесь, моя Найлия.

Через пролом в комнату вошел второй врикс — Рекош, неся связку копий, обмотанных шелковой нитью. Продолжая удерживать Айви, Кетан отошел в сторону, пропуская Рекоша. Уркот и Телок последовали за ними, оба несли набитые сумки в дополнение к своим обычным рюкзакам.

Ансет вошла последней. Она медленно нырнула в проем и не подняла головы, даже когда прошла. Она отказалась от большинства своих золотых украшений, пока жила здесь, на корабле, но Айви не могла не заметить, что сейчас все они исчезли, даже кольцо, которое Ансет носила на правом жвале, — как будто их с нее сняли.

Все вриксы были тихими. Тишина не была чем-то необычным для них, но в их молчании и позах было что-то определенно мрачное. И Элла… Эллы с ними не было.

Мысли Айви вернулись к краткому возвращению Кетана ранее — к тому, как он действовал, к тому, что он сказал.

Мне жаль, Айви.

Коул наклонился и поднял свое копье, нахмурившись, когда посмотрел мимо Ансет.

— Где Элла?

Кетан напрягся, и его хватка на Айви усилилась. Она почувствовала, как сильно и быстро забились его сердца, почувствовала хрипение в его груди, когда он сделал глубокий вдох. Когда он заговорил, его слова были тихими и резкими.

— Мы должны уходить.

Он не ответил.

Грудь Айви сдавило, когда чувство страха вновь всплыло на поверхность. Она отстранилась и посмотрела на него.

— Кетан…

— Сейчас, — прорычал Кетан, резко отстраняясь от нее.

Она вздрогнула и захлопнула рот.

Кетан положил руки на плечи Айви и развернул ее, направляя вперед с достаточной твердостью, чтобы дать понять, что не сопротивления быть не должно.

— Серьезно, Кетан, где она? — потребовал ответа Коул.

Телок коротко и резко зашипел — универсальный звук, означающий Заткнись.

Леденящий холод распространился от страха, скопившегося в животе Айви, заполняя ее конечности, когда Кетан повел ее по коридору к стазисной комнате, где ждали все остальные. С каждым шагом ее ноги становились тяжелее, мышцы менее отзывчивыми, а сердце чуть ближе к тому, чтобы разорваться.

Когда они подошли к двери, Кетан ударил ладонью по кнопке рядом с ней. Она открылась с порывом воздуха. Пораженные лица в комнате повернулись в их сторону.

Ахмья оттолкнулась от криокамеры, к которой прислонилась, и шагнула к дверному проему. На ее лице появилась улыбка.

— Вы вернулись!

Улыбка исчезла в тот момент, когда ее глаза встретились с глазами Айви.

Кетан провел Айви в комнату, отойдя подальше от двери, чтобы остальные могли войти следом за ними.

— Что случилось? — спросила Келли, нахмурив бровь.

— Эллы здесь нет, — Коул упер древко своего копья в пол и уставился на Ансет. — Где она, черт возьми? Что ты с ней сделала?

Ансет не встретилась взглядом с Коулом; она опустила глаза и жвала. Уркот, Рекош и Телок неуверенно переглянулись, прежде чем переключить свое внимание на Кетана.

Он не обратил внимания на их вопросительные взгляды. Его пальцы согнулись, и когти укололи плечи Айви сквозь материал ее комбинезона.

— Отвечай мне! — Коул шагнул к женщине-вриксу. Жилы на его шее натянулись, а хватка на копье была такой крепкой, что костяшки пальцев побелели.

— Полегче, чувак, — сказал Диего, спрыгивая со своей криокамеры и поднимая руки. — Она не понимает, о чем ты говоришь.

— Но Кетан понимает, — сказала Лейси, не сводя глаз с Кетана. — Мы имеем право знать, что случилось с Эллой.

Айви стряхнула руки Кетана и повернулась к нему лицом, намереваясь повторить то, что сказала Лейси, но слова застряли у нее в горле, когда она увидела его в ярком, ясном свете. Казалось, что на вриксах нелегко было оставить синяки — их шкуры были толстыми и твердыми, мускулы плотными, а из-за их темной кожи было трудно заметить раны, если они не кровоточили.

Но теперь Айви увидела повреждения, нанесенные Кетану. На его теле были многочисленные глубокие темные пятна, синяки, несколько небольших порезов и следы когтей на животе, покрытые коркой засохшей крови. Самым поразительным из всех был огромный синяк вокруг его горла, который исчезал под распущенными мокрыми волосами с обеих сторон.

Все выглядело так, словно он попал в петлю.

Сердце Айви дрогнуло, и тошнота в животе снова поднялась. Нахмурив брови, она подошла ближе к нему и протянула руку, проведя дрожащими кончиками пальцев по темной полосе, пересекающей его горло.

— Кетан, что случилось?

Кетан поймал ее руку, удерживая ее пальцы вне досягаемости от своей шеи. Из его груди вырвалось низкое рычание, и жвалы дернулись.

— Я потерпел неудачу.

В комнате воцарилась тишина, удушающая сила которой была гораздо более тяжелой, чем имела право быть. Ее нарушила Ахмья, которая мягко спросила:

— Потерпел неудачу?

— Элла мертва, — голос Кетана был низким, хриплым, кипящим от ярости.

— Черт! — лицо Уилла напряглось, когда он сцепил руки за головой и отвернулся от группы.

Глаза Лейси расширились, и она прикрыла рот рукой.

— О Боже.

— Что случилось? — требовательно спросила Келли, делая шаг вперед. Ее темные глаза блестели от слез, но в них была ярость. Она ткнула пальцем в Ансет. — Мы доверяли тебе. Всем вам. Зачем ты это сделала?

— Хватит разговоров, — прорычал Кетан. — Нужно идти. Сейчас.

Коул повернулся к Кетану.

— К черту это дерьмо! Ты ожидаешь, что мы пойдем с тобой после этого? После того, как твоя собственная сестра убила Эллу?

Диего провел ладонью по лицу и с трудом сглотнул. Он взглянул на Ансет и быстро отвел взгляд, но не настолько быстро, чтобы скрыть от Айви слезы, выступившие у него на глазах.

Плечи Ансет опустились, и по ее телу пробежала дрожь. Она не говорила по-английски, но было ясно, что она достаточно хорошо понимает людей.

Жвалы Кетана сомкнулись.

— Она не убивала Эллу.

— Чушь собачья! — Коул покачал головой, мышцы челюсти подергивались. — Элла была бы сейчас здесь, с нами, если бы твоя сестра не забрала ее сегодня утром.

Айви высвободила руку из хватки Кетана и сделала шаг назад. Слова было трудно выдавить из-за комка в горле, но, тем не менее, она их произнесла.

— Что случилось, Кетан? — спросила она.

Кетан посмотрел на нее с болью и гневом, бурлившими в его фиолетовых глазах. Он прохрипел:

— Мы должны идти, моя Найлия.

— Нам нужно знать. Никто не пойдет за тобой, если не может доверять тебе, — Айви окинула взглядом Рекоша, Уркота, Телока и, наконец, Ансет. — Если не может доверять им.

Долгое время Кетан смотрел на нее, что-то ища, ощетинившись от едва сдерживаемых эмоций. Она никогда не видела его таким потрепанным, таким измученным, таким побитым. Айви и представить себе не могла, через что ему пришлось пройти. Если бы они были только вдвоем, она бы с радостью дала ему время, необходимое, чтобы все обдумать, прежде чем просить его рассказать…

Но остальным нужно было знать. Айви нужно было знать. Хотя странное оцепенение овладело ею, в животе тлела искра гнева, ожидающая, чтобы ее раздули в ревущее пламя — и сейчас было бы гораздо легче принять этот гнев, чем горе.

— Я не догнал Ансет — сказал он, не отрывая взгляда от Айви. — Я стоял перед королевой, когда Ансет пришла в Такарал. Она просила исцеления. Для Эллы. Королева даровала только смерть, и я… не смог ее остановить.

Диего выругался. Он провел руками по волосам, сжал их в кулак и направился к Ансет.

— Зачем ты ее забрала? Зачем ты, блядь, ее забрала?

Кетан раздраженно вздохнул и направился к своей сестре. Он остановился перед ней, его тело образовало барьер между Ансет и всеми остальными, и повернулся к ней спиной.

— Чтобы помочь. Чтобы получить исцеление. Чтобы спасти…

— Но Ансет знала, какая королева — сказала Айви. — Она знала, но все равно забрала Эллу.

Он склонил голову и сжал руки в кулаки, которые задрожали у него по бокам.

— Она знала. Но не… понимала. Не видела всеми глазами.

Ансет что-то сказала на языке вриксов, слишком тихо, чтобы Айви разобрала, и напряжение Кетана возросло.

— Элла этого не заслуживала, — прорычал Диего. — Она уже умирала, но она, черт возьми, этого не заслуживала.

Он повернулся и отошел, опершись локтями о криокамеру и обхватив голову руками.

Уилл подошел к Диего и положил руку ему на плечо.

— Она этого не заслуживала. Но она умерла — ответил Кетан твердо, но не грубо. — Ты здесь. Мы здесь. Чтобы жить, мы должны уйти.

Каким-то образом страх, поселившийся так глубоко внутри Айви, усилился. Она прижалась спиной к стене.

— Потому что королева теперь знает о нас.

Кетан оглянулся через плечо на свою сестру.

— Она отправила Ансет с охотниками на поиски всех людей.

— И ты, блядь, все равно привел ее сюда? — Коул вскинул руку и хлопнул себя по голове, яростно дернув себя за волосы. — Это пиздец. Такой пиздец.

Раздраженно покачав головой, Кетан сделал шаг вперед.

— Ансет увела их отсюда.

— Но потом вы вернулись, — сказала Лейси, — а это значит, что они могли последовать за вами.

Из груди Кетана вырвался еще один разочарованный звук. Его кулаки задрожали, а волосы на ногах встали дыбом. Взгляд Айви скользнул по Рекошу, Телоку и Уркоту. Они были взволнованы и чувствовали себя не в своей тарелке. И у них были все эти дополнительные копья, дополнительные сумки…

— Они этого не сделали, — сказал Кетан.

— Как ты можешь быть уверен? — Келли скрестила руки на груди. Обычно для нее это была поза уверенности, но сейчас она выражала только нервозность.

— За ними не следили, — сказала Айви.

Уилл повернул голову, чтобы посмотреть на нее, не убирая руки с плеча Диего.

— Откуда ты можешь это знать?

Коул повернулся к Айви. Выражение его лица было напряженным от гнева, но в глазах мерцал страх.

— Разве время слепого доверия не прошло, Айви?

— Это не слепое доверие, — сказала она, делая глубокий вдох и пытаясь справиться с переполняющими ее чувствами. — Кетан и остальные ушли со своими копьями и сумками. Посмотрите, с чем они вернулись.

Другие люди уставились на вриксов. Воздух был настолько насыщен эмоциями, настолько наэлектризован напряжением, что было удивительно, как кто-то вообще мог дышать. Но понимание постепенно расцвело на лицах людей.

— Охотники мертвы, но придут другие, — сказал Кетан. Твердость в его тоне не оставляла места для споров.

И все же Айви знала, что он еще многого не сказал — еще многое он вытерпел с тех пор, как ушел этим утром. Ей было больно за него, за Эллу, но ее гнев остался. Она была зла на Ансет, зла на королеву… зла на себя за то, что не могла ничего сделать. В тишине, которая установилась над группой, Айви зажмурилась. В ее воображении возникло лицо Эллы, и…

Она заставила себя открыть глаза, прежде чем ее мысли убежали от нее. Представляя Эллу или то, что она, возможно, перенесла…

Было не время горевать.

У них не было времени горевать.

— Что нам теперь делать? — Ахмья шмыгнула носом, вытирая слезы со щек.

Келли подняла свой рюкзак и закинула его за спину.

— Мы убираемся отсюда к чертовой матери, пока королева не пришла за нами.

ГЛАВА 7

Уходить из Сомниума было ужасно. Безжалостный дождь сделал скользкой любую твердую поверхность и превратил лесную подстилку в минное поле из глубоких луж и грязи, большая часть которой скрыта под слоями подлеска, опавшими листьями и ветками. Комбинезоны были водонепроницаемыми, и вриксы снабдили всех шкурами, похожими на плащи, чтобы добавить еще один слой защиты, но вода была везде.

Она находила каждую крошечную щель в одежде Айви. Она проникала в ее ботинки, стекала по лицу и забиралась под воротник, постепенно стекая ниже. И она приносила холод везде, куда просачивалась.

Айви все еще не могла соединить в своем восприятии холод и джунгли — джунгли были жаркими и влажными, не так ли? Предполагалось, что дождь принесет некоторое облегчение от этой густой, гнетущей жары. Но из-за бури в джунглях стало холоднее по сравнению с тем, к чему она привыкла, и по мере того, как угасал скудный серый дневной свет, становилось только хуже.

Они шли часами, прижавшись так близко, что часто натыкались друг на друга и спотыкались о ноги. Вриксы окружили группу людей, мрачные защитники, которым, казалось, мало мешал дождь — не то чтобы Айви проводила много времени, наблюдая за ними. Большую часть пути она не поднимала лица, чтобы защитить глаза от дождя и следить за тем, на что наступает.

Хотя Айви набралась значительной выносливости, путешествуя по джунглям с Кетаном, это путешествие уже истощило ее энергию. Из-за ужасных условий, тяжелого рюкзака за спиной, из-за резких спазмов в области таза и… из-за Эллы — Айви была измучена всеми мыслимыми способами. Она не была уверена, как ей удается передвигать ноги, не была уверена, как она держится в вертикальном положении.

Но то, что она чувствовала, не было даже малой толикой того истощения, от которого, должно быть, страдал Кетан.

Айви плотнее закуталась в плащ, подняла лицо и поискала свою пару, моргая от дождя.

Кетан шел впереди их строя. Сгущающийся мрак делал его массивной тенью. Его плечи были сгорблены под тяжестью набитой сумки за спиной, а в каждой нижней руке он держал связки с припасами. Обычно его походка была уверенной и мощной, но сейчас она выражала лишь горькую решимость перед лицом его усталости.

Сердце Айви сжалось. Он делал это ради нее. Все это было ради нее. И она не могла не винить себя за тот груз, который он взвалил на свои плечи.

— Мне кажется, я больше не чувствую своих ног, — заметила Ахмья рядом с Айви.

— Мои на автопилоте, — сказала Келли сзади. — У меня такое чувство, что если я остановлюсь, то упаду в обморок.

Лейси усмехнулась, хотя она запыхалась, и смешок получился приглушенным.

— Помнишь, как в школе нас заставляли бегать милю? Да, именно так я сейчас себя и чувствую.

Келли рассмеялась.

— Мы с друзьями были слишком заняты разговорами и всегда приходили последними.

Айви улыбнулась. Те дни, те воспоминания были так далеко, что она сомневалась, было ли это вообще.

— Да, я тоже. Раньше у меня было столько неприятностей из-за этого.

Ахмья повернула голову и застенчиво улыбнулась. Ее лицо было бледным, а щеки раскраснелись.

— Я обычно финишировала одной из первых, но потом просто продолжала бежать.

— Ботаник, — сказала Лейси с ухмылкой, подталкивая Ахмью локтем.

Ахмья усмехнулся.

— Может быть, немного.

— Я чувствую, что мое тело забыло, что раньше я каждое утро перед работой совершал трехмильную пробежку, — сказал Диего.

Коул хихикнул.

— Полагаю, тяжелая атлетика не принесла мне особой пользы в кардио.

— Что ж, считай, что мы застряли в дне ног на неопределенный срок, — сказал Уилл.

Они рассмеялись, но смех оборвался, когда нога Келли зацепилась за корень, и она пролетела вперед. Она ахнула и врезалась в спину Айви. Глаза Айви расширились, и она выпустила свой плащ из шкуры, чтобы раскинуть руки и поймать себя, когда они с Келли кувыркнулись в воду и грязь.

Айви зажмурилась, когда вода и грязь брызнули ей в лицо. Камни и ветки царапали ее ладони и больно впивались в ноги, на которых лежала Келли. Рюкзак казался вдвое тяжелее, грозя раздавить ее.

Келли оттолкнулась от Айви.

— Черт! Мне так жаль.

Подняв голову, Айви вытерла грязную воду с лица.

— Все в порядке.

Дождь продолжал лить на нее, и вода свободно заливалась в ее комбинезон. Холод пробирал до костей, заставляя ее дрожать. Но хуже всего было давление в области таза. Оно выбрало этот момент, чтобы заявить о себе, сжав ее внутренности достаточно сильно, заставив ее резко втянуть воздух и вонзить пальцы в мягкую землю.

Сильные ладони скользнули под ее руки и подняли ее из грязи. Она рефлекторно потянулась, взявшись за большие, твердые предплечья, что шли от этих ладоней, когда ее поставили на ноги. Сквозь завесу своих мокрых волос она могла разглядеть только темные очертания врикса, маячившего перед ней.

Легчайшим прикосновением другая большая рука откинула ее волосы в сторону, проясняя зрение. Конечно же, перед ней стоял Кетан, самые последние отблески серого дневного света отражались крошечными бликами в его фиалковых глазах.

Он прижал ладонь к ее щеке.

— С тобой все в порядке, моя Найлия?

Айви повернула лицо к его прикосновению. Хотя его шкура была грубой и мозолистой, она была теплой и успокаивающей. Она скользнула ладонью по его руке, накрывая его ладонь.

— Я в порядке. Спасибо.

Рядом с ними Уркот помог Келли подняться и поправлял ее рюкзак и плащ.

Кетан наклонился вперед, коснувшись своим головным гребнем лба Айви. Он сделал долгий, медленный вдох и так же медленно выпустил воздух. Айви не упустила дрожь в этом выдохе.

Она нахмурилась и обхватила его подбородок влажными, озябшими руками.

— Нам нужно остановиться, Кетан.

Это была правда, как бы сильно она этого ни боялась — как бы сильно она ни боялась, что у ее разума останется время блуждать по тропинкам, еще более темным, чем окружающие джунгли.

— Нет. Мы должны идти, — он выпрямился, отрывая лицо от ее рук и отстраняясь от прикосновения, и начал поворачиваться. — Мы должны уйти так далеко, как сможем.

Айви схватила его за запястье. Он остановился и оглянулся на нее.

— Нет. Нам нужно остановиться. Тебе нужно остановиться, — она шагнула ближе к нему, поглаживая его руку своей, и заглянула ему в глаза, в то время как буря вокруг них продолжалась. — Ты устал, мой Лувин.

Напряжение пробежало рябью по его коже, и его голос был едва слышным хрипом, когда он сказал:

— Еще слишком рано.

— Мы шли несколько часов, уже почти ночь, и ты через многое прошел. Очень многое, о чем я даже не знаю. И еще я не видела, как ты ешь, — она положила руки ему на грудь; его сердца колотились под ее ладонями. На языке вриксов она сказала: — Пожалуйста, Кетан. Тебе нужно отдохнуть.

Кетан схватил ее за плечи и талию. Его жвалы подергивались, а пальцы сгибались, когда он смотрел на нее сверху вниз, и Айви не могла сказать, хочет ли он отпустить ее или притянуть ближе. Его нерешительность, его внутренняя борьба обернулись вокруг сердца Айви, как колючая проволока, и туго сжались. Действительно ли он намеревался выбиваться из последних сил до тех пор, пока от него ничего не останется?

— Твоя пара права, — сказал Телок, приближаясь к ним, вонзая конец своего копья в землю перед передней ногой. — Мы мало что выиграем, если продолжим. И еще меньше, если нам придется нести тебя, Кетан.

— Мы слишком близко, — Кетан повернул голову и посмотрел вдаль; Айви знала, что он смотрит в сторону Такарала. Хотя он и рассказывал ей о нем, город вриксов был для нее как мифическое место… но, возможно, место кошмаров было более подходящим термином.

Телок вытянул переднюю ногу, задев ею Кетана.

— Свет гаснет. Нашим маленьким компаньонам было достаточно трудно видеть то, что находится на их пути, и они устали от беспокойства и горя. Мы будем в безопасности, укрывшись на ночь.

Айви протянула руку, чтобы снова коснуться щеки Кетана, привлекая его внимание к себе.

— Мы все вместе, Кетан. Тебе не обязательно нести все это самому. Тебе не нужно ломать себя ради нас, — ее голос смягчился, когда она сказала: — Тебе больно.

Кетан закрыл глаза и уткнулся лицом в ее ладонь, потершись о нее своей шкурой.

— Я не хочу видеть такую печаль в твоих глазах, моя сердечная нить.

— Это потому, что я беспокоюсь о тебе.

— Я… Мы остановимся.

— Спасибо, черт возьми, — сказал Коул откуда-то из-за спины Айви.

— Поблизости есть дупло, — Кетан посмотрел на Телока, когда тот накрыл руку Айви своей. — Оно достаточно велико, чтобы мы все могли в ней укрыться.

— Я знаю это место, — сказал Телок. — Иди рядом со своей парой. Я пойду с Рекошем вперед, чтобы убедиться, что там чисто.



Дупло находилось у основания огромного дерева, размеры которого только казались больше из-за густой темноты, опустившейся на джунгли. Огромная трещина в стволе образовала отверстие, похожее на пещеру, которое начиналось в нескольких футах от поверхности земли. Щель была достаточно широкой у основания, чтобы через нее могла проехать машина, и сужалась по мере подъема, пока ствол снова не соединился в цельный кусок.

Внутри было пусто, если не считать небольшого мусора — в основном листьев и палок — и толстого мягкого мха, прилипшего к стволу и растущего на земле. Здесь также было на удивление просторно, по крайней мере, пока все не набились внутрь.

Но все, что имело значение, — внутри было сухо.

Все люди переоделись в другие комбинезоны, вывернув мокрые наизнанку и оставив их сушиться.

Вот тебе и водонепроницаемость.

Смена одежды лишь немного помогла от холода. Без костра у группы не было другого выбора, кроме как сбиться в кучу, чтобы согреться, поскольку снаружи бушевал шторм. Дождь лил как из ведра, ветер проносился в ветвях, его завывания слабым эхом отдавались в дупле, а гром прокатывался по небу и земле, сотрясая все вокруг своей яростью.

Айви плотнее завернулась в одеяло и плотнее прижалась к Кетану. Он был подобен пылающей печи рядом с ее замерзшим телом. Его руки, обнимавшие ее, напряглись.

Сначала она возражала против того, чтобы лежать на нем, не зная степени его травм и боясь причинить ему еще большую боль. Но Кетан просто поднял Айви и положил на ее обычное место, а сам прислонился к внутренней стенке ствола. Он отказался позволить ей спать отдельно от него.

Несмотря на ее беспокойство за Кетана, она была вынуждена признать, что эта поза помогла ей немного облегчить дискомфорт в области таза.

Айви обвела взглядом остальных. Она не могла разглядеть никаких деталей в темноте, но ее глаза достаточно привыкли, чтобы она могла различить их формы. Большинство людей спали, задремав, как только легли, но некоторые, как Айви, бодрствовали и были встревожены.

Телок, Рекош и Уркот расположились по бокам от входа, двое последних улеглись спать с копьями в руках. Ансет сидела одна в центре прохода спиной к группе, большая, фигура в тени, молчаливая и неподвижная в своем дозоре.

Она отдалилась от всех с тех пор, как Кетан вернул ее на Сомниум, и она не разговаривала с Кетаном на корабле, за исключением нескольких отрывистых слов. Она просто… присутствовала скорбной тенью, тянувшейся за группой, пока они шли.

Той Ансет, что была два дня назад, больше нет.

Ансет было больно, но Айви не могла смотреть на нее, не вспоминая о том, что сделала женщина-врикс. Не вспоминая о том, что Элла мертва, а Ансет была виновата. Айви поняла, почему Ансет забрал больного человека. Ансет была исключительно нежна и заботлива, когда дело касалось Эллы, и никогда бы не причинила ей вреда намеренно, но…

Было слишком рано для того, чтобы это понимание что-то изменило. Потеря была слишком жестокой. Увидев, на какую силу и свирепость были способны вриксы, Айви могла только представить, что королева сделала с Эллой.

Благими намерениями вымощена дорога в ад.

Матери Айви нравилась эта поговорка, но даже сейчас Айви не была уверена, что до конца верит в нее.

Ансет сделала то, что считала правильным. Она действовала в попытке спасти жизнь. Чем это отличалось от того, что сделала Айви, разбудив других людей?

Айви нахмурилась и прижалась лбом к груди Кетана. Ей просто… ей нужно было время. Гнев, обида и чувство предательства были еще слишком свежи.

Снаружи прогремел гром, сотрясая лощину.

Кетан скользнул рукой по ее спине и убрал волосы со щеки. По-английски он сказал:

— Расслабься, моя Найлия. Отдыхай.

— Прости. Просто у меня столько мыслей, — Айви подняла голову, чтобы посмотреть на него. — Тебе тоже следовало бы поспать.

Он погладил ее по щеке, кончиком когтя задел ее висок.

— Мои мысли тоже встревожены. Но ты в безопасности. Мы в безопасности.

Она не могла не заметить напряжения в его голосе или того, как дернулись вниз его жвалы. Снова опустив голову, она скользнула одной рукой вверх по его телу, пока не добралась до горла, где нежно погладила большим пальцем по его покрытой синяками шкуре. Он издал тихую трель.

Последовавшую тишину прервала буря — и Айви могла найти в ней некоторое утешение только потому, что Кетан держал ее так надежно, так крепко.

— В какую сторону ты хочешь повести нас на восходе? — спросил Телок некоторое время спустя. Его грубый, скрипучий голос казался родным среди шума дождя.

— Направление, в котором мы шли, — ответил Кетан.

— Твои раны помутили твой рассудок, Кетан? — резко спросил Телок.

Кетан хмыкнул.

— Нет.

— Тогда, ты знаешь, куда ведешь нас?

— Я знаю Клубок так же хорошо, как и ты, Телок. Я знаю, куда мы направляемся.

— От одного врага к другому, — прорычал Телок. — Что хорошего это нам даст?

Айви нахмурилась. На языке вриксов она спросила:

— Что он имеет в виду, Кетан?

— Он ведет нас к территории Терновых Черепов, — сказал Телок.

Рекош пошевелился, приподняв туловище, чтобы посмотреть на Кетана.

— Это не кажется разумным.

— Это последнее место, куда королева ожидает, что мы пойдем, — пророкотал Уркот, не двигаясь с места.

— Стоит ли из-за этого рисковать? — Телок все еще смотрел на Кетана; Айви могла разглядеть крошечные отблески в его зеленых глазах.

— После того, что произошло… — Кетан прерывисто вздохнул, его тело напряглось. — Зурваши будет искать крови. Терновые Черепа — ее враги, и поэтому они могут на какое-то время стать щитом против нее.

— Они и наши враги тоже. Ты забыл?

Кетан зарычал.

— Как я мог когда-либо забыть?

— Кетан раньше уже вел нас по их земле, — сказал Уркот. — Сейчас я доверяю ему так же, как и тогда.

— Это не вопрос доверия, — ответил Телок. — Во время войны нас не сопровождала группа людей, и все же путь был пройден с трудом.

Рекоша издал задумчивую трель.

— Я ожидал, что из всех вриксов ты будешь против этого, Уркот. Ты постоянно ругал Кетана за неоправданный риск.

Уркот выпрямился и скрестил руки на широкой груди.

— Я бы никогда не вернулся в Такарал, если бы не Кетан. Меня оставили бы гнить в болоте, еще одного павшего воина в войне Зурваши. У меня нет желания возвращаться туда, но если Кетан считает, что это способ защитить наше племя, я последую за ним.

Телок со стоном прислонился спиной к дереву.

— Пусть Восьмерка поможет нам, потому что это глупо. Терновые Черепа… они нас не примут.

— У людей есть старая поговорка, — сказала Айви, делая паузу, чтобы прикусить нижнюю губу, пытаясь собрать слова воедино на языке вриксов. — Враг моего врага — мой друг. Вы… понимаете это?

Пальцы Кетана прижались к ней.

— Да, моя сердечная нить.

— Хорошие, простые слова, — сказал Уркот. — Они мне нравятся.

— Надеюсь, не слишком простые, — сказал Рекош. — Такие дела редко бывают такими.

Телок клацнул клыками.

— Слова не будут иметь значения, если Терновые Черепа убьют нас в тот момент, когда увидят.

— Поэтому мы сделаем все возможное, чтобы остаться незамеченными, — сказал Кетан. — Сон. У нас впереди долгое путешествие.

Вриксы замолчали, снова позволив звукам бури поглотить все остальные шумы. Сон все еще казался далеким, несмотря на усталость Айви. Ее мысли блуждали — к тому, с чем они могут столкнуться в ближайшие дни, к королеве, к «что, если и может быть», к тому, что ждет их впереди.

К Элле.

К смерти, которой она не заслуживала.

Слезы обожгли глаза Айви. Они потекли, щекоча кожу, и капнули на грудь Кетана. Что, если бы Айви никогда не разбудила остальных? Элла бы…

Элла все равно умерла бы.

Я рада, что ты разбудила меня, Айви, — сказала Элла. — Я рада, что смогла увидеть что-то настолько потрясающее перед смертью. Я стала… Я стала одним из восьми людей во всей вселенной, встретивших врикса.

Айви судорожно вздохнула.

Застежки Кетана обвились вокруг ее бедер, и он провел рукой по ее спине. Другой рукой он погладил ее волосы.

— Я здесь, Айви.

Эти слова только заставили ее еще отчаяннее вцепиться за него. Она обхватила его рукой сзади за шею и подтянулась выше по его телу, чтобы уткнуться лицом ему в подбородок, кончик ее носа коснулся его шеи. Она закрыла глаза и вдохнула его аромат красного дерева и специй.

Я здесь, Айви.

Если бы все пошло по-другому, его, возможно, не было бы здесь, чтобы сказать эти слова. Он, возможно, никогда бы не вырвался из лап королевы. Он, возможно, был бы потерян для Айви навсегда.

— Что мы будем делать? — прошептала она, все еще заливаясь слезами.

Он медленно, нежно провел когтями по ее волосам, но его ответ был твердым.

— Все, что потребуется, чтобы обезопасить тебя, моя сердечная нить. Тебя никогда у меня не отнимут.

— Ты мог умереть сегодня. Или королева, она могла бы… могла бы… — затем ей в голову пришла ужасная мысль. Все отметины на его шкуре, синяки вокруг горла и запястий. Ее пальцы вцепились в него. — О Боже. Она заставила тебя…?

— Нет, — прохрипел он низким и грубым голосом. — Пара моей сестры освободила меня до того, как королева попыталась предъявить на меня права. Кетан откинул голову назад и провел своим грубыми ртом по лбу Айви. — Что бы ни случилось, я бы нашел дорогу обратно к тебе. Ты моя пара, моя сердечная нить. Я никогда не оставлю тебя. Я никогда не предам тебя.

ГЛАВА 8

Низкие стоны и голоса разбудили Айви. Она глубоко вздохнула и потянула затекшие конечности.

Ладонь Кетана, крепко сжимавшая ее зад, надавила, удерживая ее на месте, в то время как его пальцы поглаживали внешнюю сторону ее бедер.

Она моргнула, открыв глаза, когда по ее коже пробежали волнующие мурашки. Непрошенно, ее влагалище сжалось, и она качнула тазом над Кетаном.

— Успокойся, моя Найлия, — прогрохотал он.

Айви замерла, внезапно очень отчетливо осознав твердую, заметную выпуклость за его щелью, прижавшуюся к ее сердцевине.

— О.

Все, что их разделяло, — это материал ее комбинезона. Простое движение его когтя могло устранить этот барьер, и тогда он был бы внутри нее. Если бы они были наедине, то, несомненно, наслаждались бы телами друг друга, как делали это много раз по утрам. Она жаждала его прикосновений, жаждала забыться в экстазе. Но у нее и Кетана вряд ли будет много возможностей удовлетворить эти желания в ближайшие дни.

За пределами дупла сиял утренний свет. Ни дождя, ни ветра, ни раскатов грома, только мягкий золотистый солнечный свет.

Она поцеловала один из самых больших синяков у него на груди.

— Буря прекратилась.

— Да, — ответил Кетан, и его глубокий голос вибрировал в ней. — Это облегчит наше сегодняшнее путешествие.

Айви подняла голову с его груди и повернулась, чтобы оглядеть дупло. Телока не было, поэтому она могла предположить, что он уже вышел наружу. Все остальные либо уже проснулись, либо находились в процессе пробуждения.

Коул, уже на ногах, одним плечом прислонился к внутренней стороне ствола дерева и жевал полоску сушеного мяса, а Уилл стоял, вытянув руки над головой. Диего, сидевший с бурдюком воды в руке, обратил свои сонные глаза к Уиллу, водя взглядом вверх-вниз. Ансет, которая несла вахту до того, как Айви уснула, теперь сидела слева от входа, поджав ноги к телу.

Хотя для людей было обычным делом выглядеть разбитыми и дезориентированными, когда они только проснулись, усталость спутников Айви, казалось, стала глубже — и она тоже это почувствовала. Вчера они шли меньше половины дня, и все же Айви потребовались все силы, а то и немного больше, чтобы пройти этот путь.

— Я думаю, нам всем не помешал бы более легкий день, — мягко ответила она.

— Я знаю, моя Найлия, — положив одну пару рук ей на бедра, а другую — подмышки, Кетан осторожно снял Айви с себя и поставил на ноги.

В тот момент, когда ногам пришлось поддерживать ее вес, острая, судорожная боль вспыхнула в области таза. Айви втянула в себя воздух, наклонилась вперед и уперлась руками в бедра, сжимая материал комбинезона.

Кетан встал позади нее, одной рукой убирая волосы с ее лица, а двумя другими обнимая за плечи.

— Что случилось, Айви? Что у тебя болит?

— Айви? — неуверенно спросила Ахмья.

Диего поднялся и поспешил к Айви, присев на корточки, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Как ты себя чувствуешь?

Айви сделала пару глубоких вдохов и покачала головой.

— Я в порядке. Просто немного сводит судорогой, — что было правдой. Вчера весь день боль была настойчива, но терпима, но в тот момент, когда Кетан опустил ее на землю, она обострилась. Айви посмотрела на Кетана и улыбнулась. — Я в порядке. Обещаю. Боль уже ослабевает.

Кетан наклонил голову и прищурился, явно не убежденный.

— Ты уверена? — спросил Диего.

Айви кивнула и выпрямилась.

— Да. Скорее всего, просто… женские штучки, понимаешь?

— А. Понял, — Диего встал с кривой улыбкой. — Жаль, что у нас нет ничего, что могло бы этому помочь.

— Если бы.

— Что такое женские штучки? — спросил Кетан, когда Диего отошел.

Ее щеки вспыхнули, когда она посмотрела на Кетана.

— Это… человеческие особенности. Обычное дело.

Он хмыкнул и взял ее за подбородок.

— Это ничего не объясняет, Айви.

Она усмехнулась, положила руки ему на предплечья и приподнялась на носках ботинок, чтобы поцеловать его рот.

— Поверь мне. Я в порядке.

Кетан наклонил голову вперед, коснувшись головным гребнем ее лба, и издал тихую трель.

— Да, моя сердечная нить.

— Я ужасно-ужасно хочу писать, — сказала Келли. Она подошла к отверстию дупла, положила руку на край дерева и выглянула наружу, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на остальных. — Кто-нибудь еще хочет поиграть со мной в первобытных женщин в кустах?

Улыбнувшись Кетану, Айви отстранилась от него.

— Я пойду.

— Я тоже, — Лейси встала, отряхнула зад, взяла копье и направилась к выходу, чтобы встать рядом с Келли. — А как насчет тебя, Ахмья?

Ахмья кивнула, поднимаясь на ноги.

— Я чувствую, что сейчас лопну.

— Я пойду с тобой, — Кетан сократил небольшое расстояние, которое Айви образовала между ними. — Плохие вещи случаются, когда ты мочишься.

Айви рассмеялась и положила руку на грудь Кетана, чтобы остановить его.

— Правда? Это было один раз, и я даже не успела пописать, когда на меня напал вело-тигр.

Он никогда не позволит ей забыть об этом, тем более что шрам ее на ноге был постоянным напоминанием об этом происшествии.

Кетан склонил голову набок.

— Кто? Я уже говорил тебе, зверя звали унак. И ты сказала, что собираешься пописать. Неважно, сделала ты это или нет.

— Подожди, — сказала Келли, выгибая бровь. — Во-первых, Айви, тебе придется рассказать эту историю позже, а во-вторых, Кетан, ты не будешь наблюдать, как мы писаем.

Кетан разочарованно фыркнул.

— Я не буду наблюдать за тобой. Я буду наблюдать за джунглями.

Айви погладила его по груди.

— Мы уже говорили об этом, Кетан. И на этот раз я буду не одна.

Его жвала дернулись, и он перевел взгляд на других людей. На своем родном языке он сказал:

— Это не облегчает моего беспокойства.

— Он говорит о нас, не так ли? — спросила Лейси, ухмыляясь. Подняв копье, она уперлась ногами и приняла боевую стойку, тыча заостренным концом оружия перед собой. — Он не доверяет нашим безумным способностям?

Большая темная фигура подошла к Лейси сзади, выделяясь силуэтом в утреннем свете. Лейси вздрогнула, но прежде чем она успела повернуться, фигура склонилась над ней, положив большие ладони поверх ее рук на древко копья.

Телок наклонился к Лейси, приблизив лицо к ее уху, и положил нижние руки ей на бедра. У нее перехватило дыхание. Он сдвинул ее ведущую руку от наконечника копья и слегка повернул другую руку, исправляя угол наклона. Затем передней ногой он раздвинул ее ступни шире, чтобы она приняла более широкую стойку.

Лейси закатила глаза.

— Ты не мог просто дать мне насладиться моментом, не так ли?

— Что она сказала, Кетан? — спросил Телок.

— Она поблагодарила тебя за урок, — весело ответил Кетан.

— Это не показалось мне благодарным тоном, — Телок повернул лицо к Лейси, но остановился. Его жвалы дернулись. Он нерешительно прижался лицом к ее волосам и вдохнул. В его груди зазвучала тихая трель.

Брови Айви высоко поднялись.

— Мм… Что он делает? — спросила Лейси, стоя очень, очень неподвижно.

— Он, э-э, хвалит тебя, — Айви прикрыла рот рукой, чтобы скрыть ухмылку.

Рекош защебетал.

— Кажется, охотник почуял новую добычу.

Телок с ворчанием отошел от Лейси. Он на мгновение впился взглядом в Рекоша, прежде чем встряхнуться и отвернуться.

— Нам нужно поскорее уходить, Кетан, пока держится погода, — затем он скрылся из виду.

— Даже не знаю, это было горячо или что-то еще, — сказала Келли, когда Телок ушел. Она стояла, скрестив руки на груди и выставив бедро, губы растянулись в широкой улыбке. — Он стал твоим Привидением¹.

Румянец залил лицо Лейси, когда она опустила копье и выпрямилась.

— О, заткнись. Ничего подобного.

Айви рассмеялась.

— Но это действительно так.

— Не могу поверить, что вы, ребята, вообще смотрели этот фильм, — сказал Ахмья. — Я думала, что только я его видела.

— Это классика. Обязательно к просмотру… — Келли нахмурилась. — Ну, не то чтобы мы сможем посмотреть какие-либо фильмы вообще. В любом случае, теперь мы можем пойти пописать?

Айви посмотрела на Кетана.

— Мы не уйдем далеко. Ансет может пойти с нами, если тебе так будет легче.

Ансет посмотрела на Айви, когда прозвучало ее имя, а затем перевела взгляд на Кетана.

— Брат по выводку?

Его жвала поднимались и опускались, а руки сжимались в кулаки по бокам. Он не смотрел на сестру; его глаза оставались прикованными к Айви, и она могла сказать, что он сомневался в своем решении. Она не винила его. Она понимала его нерешительность, его недоверие, его гнев и знала, что во многом это проистекало из его потребности обеспечить безопасность Айви.

И из-за его неспособности сделать то же самое для Эллы.

Переключившись на язык вриксов, Айви повернулась к Ансет.

— Ты можешь присмотреть за нами снаружи? — она указала на себя и других женщин.

Ансет расставила ноги, встала и склонила голову.

— Я буду наблюдать, — она посмотрела на Кетана и приложила кулак к сердцу. — Я буду защищать твою пару ценой своей жизни, брат.

Наконец, Кетан посмотрел на Ансет. Он молчал, напряжение волнами исходило от него, в его глазах было невозможно что-либо прочесть. Затем он склонил голову в легком кивке.

— Я знаю, сестра.

Дрожь пробежала по телу Ансет, когда она закрыла глаза. Подняв остальные руки, она прижала все четыре ладони к сердцам, удерживая позу в течение нескольких спокойных секунд. Когда она открыла глаза, то взяла свою сумку и копье от стены, посмотрела на Айви и других женщин и указала на улицу.

— Наконец-то! — Келли опустила руки и вышла из дупла, Лейси и Ахмья последовали за ней.

Айви быстро обняла Кетана.

— Я вернусь.

Он обнял ее в ответ нижними руками, пальцами верхней правой руки поймав выбившуюся прядь ее волос.

— Быстро, моя сердечная нить. И недалеко.

После минутного колебания он отпустил ее.

Ансет ждала прямо у входа в лощину, молчаливый часовой, пока Айви не схватила свое копье и не поспешила за остальными.

Когда они нашли здесь убежище, было темно, и в утреннем свете все выглядело по-другому. Сейчас джунгли были волшебными, когда после шторма в них вот так светило солнце — словно мир фейри из фантастической истории, слишком красивый, чтобы быть реальным. Капли воды, прилипшие к широким листьям, сверкали, как кристаллы, влажный воздух ловил лучи солнечного света и разбивал их на яркие радуги, а ветерок пах землей, растительностью и свежим дождем.

Женщины пошли, спустившись от входа в дупло, а затем поднялись по склону. Они тщательно выбирали свой путь, по возможности наступая на обнаженные корни, камни и растительность. Несколько участков грязи, которые им пришлось пересечь, к счастью, были неглубокими.

С солнечным светом пришло тепло. Оно обрушивалось на голову Айви всякий раз, когда она проходила сквозь лучи света, пробивающиеся через крону джунглей. После вчерашнего холода она обрадовалась теплу, хотя, скорее всего оно станет пыткой по мере того, как температура будет повышаться в течении дня.

Вскоре они пришли к месту, где густая листва джунглей прерывалась несколькими скальными образованиями. Зеленые и фиолетовые лианы, цепляющиеся за скалы, служили привлекательным контрастом со светлыми камнями, слабо поблескивающими там, где на них падал свет. Сотни желтых и оранжевых цветов санкреста были разбросаны среди лоз, их лепестки раскрылись, чтобы впитать солнечный свет. Это место напомнило Айви старые сады, которые она видела на картинках, — с каменными стенами, заросшими диким виноградом, и полевыми цветами, растущими вдоль вымощенных камнем дорожек.

Келли остановилась у куста и сорвала с него несколько листьев.

— Никогда не думала, что такой будет моя жизнь. От аспирантуры до писания в лесу.

— Я не думаю, что кто-то из нас представлял это, — сказала Ахмья, заправляя свои длинные черные волосы за ухо и оглядываясь по сторонам. — Встретимся здесь?

— Отличная идея, — Лейси отступила и исчезла между парой деревьев. — Я больше не могу терпеть.

— Я тоже, — с листьями в руке Келли повернулась и углубилась в пространство между несколькими высокими похожими на виноград растений.

Ансет остановилась рядом с Айви и уперла древко своего копья в землю как раз в тот момент, когда Ахмья побрела прочь. Врикс скрестила руки на груди.

— Скажи им не уходить далеко.

— Ансет сказал не заходить слишком далеко! — Айви прокричала по-английски.

— Поняла! — крикнула Лейси в ответ.

Айви указала на землю и сказала на языке вриксов:

— Мы все встретимся здесь.

Ансет поколебалась, прежде чем поднять переднюю ногу и слегка похлопать ею по икре Айви.

— Я буду ждать.

Хотя гнев Айви не исчез, большая его часть угасла за ночь. Она знала, что Ансет уже терзает чувство вины за то, что произошло. Часть Айви считала, что Ансет заслужила его, но другая ее часть, большая часть, ненавидела наблюдать, как некогда гордая воительница так унижена. Так… одинока. Все совершают ошибки, и эта… эта была ужасной. Ошибка, которая стоила Ансет почти всего.

Протянув руку, Айви коснулась локтя Ансет и улыбнулась ей.

Ансет напряглась. Она посмотрела на пальцы Айви и вздрогнула, закрыв глаза.

Айви убрала руку, повернулась и обошла один из больших камней. С обратной стороны было очевидно, что это не простой валун — это была целая скала, ее многочисленные выступы создавали неровные ярусы, пока не достигали более широкой, плоской части, которая в конечном итоге исчезала под грязью и растительностью. Во многих местах вода скапливалась во впадинах, прозрачная и блестящая, а камни, покрывающие каждый из этих бассейнов, имели признаки вымывания из-за ручьев, стекавших по их поверхности в течение бесчисленных лет.

Она воткнула свое копье в землю, собрала несколько листьев и сложила их на низком каменном выступе на расстоянии вытянутой руки. Выкопав ботинком ямку в земле, она расстегнула комбинезон, собрала лишний материал в охапку и присела на корточки. Это была не самая легкая и удобная поза, но Айви справилась. Она чуть не застонала, облегчаясь. Закончив, она вытерлась листьями и посмотрела на них.

Они были покрыты кровью.

Бросив листья в дыру, Айви посмотрела себе между ног. Еще больше крови было размазано по внутренней стороне бедер и запачкало промежность комбинезона.

— Черт возьми.

Конечно, у нее начались месячные. Это имело смысл, учитывая спазмы, и вообще было только вопросом времени, верно?

Но менструация была последним, с чем ей нужно было иметь дело, особенно сейчас.

Поднявшись, она засыпала яму грязью с помощью ботинка и подобралась поближе к камням. Она ополоснулась, чертыхаясь, когда прохладная вода скатилась по ее ногам, затем омыла бедра. Затем она села на каменный выступ рядом с одним из бассейнов и оттерла кровь со своего комбинезона.

Что, черт возьми, она собиралась использовать, чтобы справиться с этой ситуацией? Не похоже, чтобы в тайниках с запасами на случай непредвиденных обстоятельств были какие-либо прокладки, тампоны или менструальные чаши.

— Двадцать второй век, а они все еще не считали средства женской гигиены необходимостью. Пойди разберись, — проворчала она, погружая промежность своего комбинезона в воду, чтобы еще немного помыться.

— Айви.

Айви резко подняла голову, услышав голос Ансет. Женщина-врикс стояла прямо перед ней, прищурив глаза и склонив голову набок. Лейси, Келли и Ахмья стояли позади нее.

— Ты задержалась, поэтому мы хотели проведать тебя, чтобы убедиться… — глаза Ахмьи опустились и расширились. — О.

На лице Айви расцвел румянец. Поговорим о том, что тебя поймали со спущенными штанами — в буквальном смысле. Она сидела посреди джунглей в одних ботинках.

— Да, у меня… вроде как проблема, — сказала Айви.

Келли поморщилась.

— Это отстой.

Ансет подошла ближе.

— У тебя идет кровь, — волоски на ее ногах встали дыбом. — Где ты ранена?

Айви, нахмурившись, посмотрела вниз. Она умылась, но на краю камня, где она сидела, была лужа крови, стекавшая крошечным разбавленным ручейком по выступу. Она сжала бедра и разочарованно вздохнула.

— Я не ранена, — сказала она на языке вриксов, оглядываясь на Ансет. — Это… Мм…

Жвалы Ансет задрожали. В ее глазах светились страх и горе, а голос дрожал.

— Как ты можешь истекать кровью, не имея раны?

— Человеческие женщины истекают кровью раз в… каждый лунный цикл. Это естественно. Это знак, который мы можем дать… что у нас может быть выводок, — Айви положила руку на живот, затем обхватила себя руками, переходя на английский. — Ребенок.

Колонизация была планом Программы Родной Мир. Долгом Айви как колонистки было дать жизнь новому поколению. Но с момента пробуждения мысль о рождении ребенка не приходила ей в голову. И уж точно этого не произойдет сейчас. Она была человеком, а Кетан… Он был вриксом.

Тем не менее, она не могла унять горестную боль в своем сердце. Она всегда хотела семью, настоящую, любящую. Что-то непохожее на холодную, одинокую семью, в которой она выросла. И Айви знала, что Кетан был бы удивительным, защищающим, заботливым отцом.

Кетана достаточно. Его всегда будет достаточно.

Глаза Ансет вспыхнули, а волоски на ее ногах встали дыбом. Она уставилась на живот Айви.

— Значит, ты… не пострадала?

Айви покачала головой.

— Нет.

— Вот, — сказала Лейси, протягивая пригоршню зеленого мха. — Это, конечно, не прокладка, но она должна впитывать кровь.

Айви взяла мох. Он был мягким и немного пористым.

— Спасибо.

Она попросила у Ансет кусочек шелка из ее сумки, и другие женщины отвернулись, чтобы дать Айви немного уединения, пока она мастерила что-нибудь, чтобы удержать мох на месте. Это выглядело нелепо и неудобно, но это было все, что она могла сделать на данный момент, и это определенно было лучше, чем ничего.

— Я действительно не жду с нетерпением начала месячных, — сказала Ахмья.

Келли усмехнулась.

— Особенно когда в радиусе тысячи световых лет нет ни одной пены для ванны или кусочка шоколада.

Лейси сорвала еще несколько кусков мха с ближайшего камня.

— Ну, единственный способ остановить это — залететь. Я имею в виду, что таков был план, верно? — она повернула голову и посмотрела на остальных. — Там трое парней. Кто-нибудь из вас положил на кого-нибудь глаз?

— Я знаю, что один парень положил на тебя глаз.

— О, прекрати. Телок просто поправлял мою позу.

Келли рассмеялась, скрестив руки на груди.

— Смотри! Я даже не сказала, что он врикс, а ты уже подумала о нем.

— Он действительно много наблюдает за тобой, — сказала Ахмья.

Айви застегнула комбинезон и, ухмыляясь, посмотрела на Ахмью.

— Рекош, кажется, тоже часто наблюдает за тобой, Ахмья.

Ахмья покраснела.

— Теперь нам нужно обсудить то, как Уркот пялился на задницу Келли во время ее маленького победного танца? — спросила Лейси с ухмылкой.

Келли уставилась на нее.

— Он этого не делал!

— Оооо, он еще как это делал. Он пялился на то, как она трясет попой, — Лейси повернулась и покачала задом, подняв руки вверх, повторяя танец Келли.

Женщины рассмеялись: им было приятно сделать это, провести несколько мгновений в веселье и без забот.

Ансет, склонив голову набок, рассматривала людей.

— Они говорят о самцах?

— Да, — ответила Айви на языке вриксов. — О том, как Рекош, Уркот и Телок так часто на них пялились.

Ансет тихонько защебетала.

— Нам любопытен ваш вид. Вриксы не скрывают своего интереса друг к другу, — одна из ее рук поднялась, чтобы провести по жвалу: ее палец задержался на чуть более бледной коже там, где раньше было золотое кольцо, и ее жвала опустились. — Во всяком случае, обычно.

— У… тебя есть пара, Ансет? — спросила Айви.

— Да. Но я… Ее дом в Такарале, а мой… нигде.

Сердце Айви снова заболело за Ансет, и вот так гнев, который она таила, угас. Что хорошего он мог принести? Ансет была частью группы, частью новой семьи Айви — и никто не испытывал большего горя из-за случившегося, чем она.

Айви сократила расстояние между собой и Ансет и положила ладонь ей на руку.

— Всем нам потребуется время, чтобы исцелиться, но ты должна знать, Ансет… Я понимаю. Ты… отдала все ради шанса помочь Элле, и ты бы не сделала этого, если бы не считала это правильным. Мне жаль, что ты так много потеряла, сестра.

Ансет прерывисто вздохнула и склонила голову. Ее голос был невероятно тихим и надломленным, когда она сказала:

— Элла потеряла больше.

Айви встала на цыпочки и вытянула руку вверх: она едва смогла коснуться подбородка Ансет кончиками пальцев.

— Элла знала, что умрет. Она сказала, что была счастлива увидеть эти джунгли и встретиться с вриксами. Познакомиться с тобой. Ее жизнь была… Она стала богаче , потому что в ней была ты. И она хотела поблагодарить тебя за это.

Огромное тело Ансет сильно содрогнулось, и она закрыла глаза. Сила и решительность все еще были в ней, Айви знала это, но ни то, ни другое Ансет больше не показывала.

— Тебе всегда будет место с нами, Ансет, — мягко сказала Айви.

Медленно, осторожно Ансет наклонилась, чтобы прислонить головной гребень к голове Айви.

— Спасибо тебе, маленькая сестра.

— Нам нужно возвращаться, — сказала Айви. — Если мы останемся здесь слишком долго, мужчины придут искать нас.

ГЛАВА 9

— Зиркита, — сказал Уилл, позволив грязи просочиться сквозь пальцы.

Кетан закрыл рот, довольный тем, что разговор идет сам по себе.

— Нет, — ответил Рекош по-английски. — Зиркиита.

Брови Уилла нахмурились. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Ахмью, которая сидела рядом с ним на камне у ручья.

— Разве это не то, что я только что сказал?

— Зир… кита? — Ахмья поморщилась.

Айви поджала губы. Она стояла на коленях на берегу ручья с несколькими другими людьми, наполняя бурдюки водой. Она взглянула на Кетана и понимающе ухмыльнулась.

Кетан улыбнулся и каким-то образом сдержал щебетание.

Но Уркот этого не сделал.

Уилл нахмурился.

— Он снова рассмеялся. Каждый раз, когда мы говорим зиркита, Уркот смеется.

Рекош раздраженно фыркнул.

— Нет, зиркита, — он приложил руку к голове. — Люди, слушайте. Зиркиита.

Лейси всплеснула руками.

— Это то, что мы и говорили!

Люди и вриксы изучали языки друг друга с тех пор, как собрались все вместе, но последние два дня путешествия ускорили этот процесс. Большую часть времени они провели, обмениваясь словами, продираясь сквозь Клубок. То, что Рекош, казалось, учился быстрее всех, неудивительно — у него всегда был талант говорить, даже когда на самом деле ему следовало просто закрыть рот.

— Зиркита, — хором сказали Уилл, Ахмья и Лейси.

Сделав медленный вдох, Рекош свел подушечки пальцев вместе, образовав каждой парой рук треугольник и соприкоснувшись кончиками длинных заостренных когтей. Его жвалы дернулись.

— Слушать, — он наклонился и зачерпнул небольшую кучку грязи нижней рукой. — Зиркиита, — затем он прижал ладони верхних рук друг к другу, слегка развел их и просунул палец другой нижней руки в образовавшуюся щель. — Зиркита.

Ахмья нахмурился.

— Что это значит?

Коул рассмеялся со своего места на соседнем камне.

— Почти уверен, что он говорит «член».

— Что? — глаза Ахмьи расширились, когда она перевела взгляд с Коула на руки Рекоша, ее бледные щеки вспыхнули румянцем. Она закрыла лицо руками. — О, Боже мой.

— Какого черта он говорит о своем члене? — спросила Лейси.

Айви рассмеялась.

Ахмья подняла голову и перевела возмущенный взгляд на Айви.

— Ты знала!

Зажав в руке бурдюк с водой, Айви поднялась и подошла к Кетану.

— Да. Я прошла через то же самое с Кетаном, но было забавно наблюдать за вашими попытками.

— Лицо Ахмьи стало почти таким же красным, как мои отметины, — сказал Рекош на языке вриксов. Он склонил голову набок и перевел взгляд на Кетана. — Я разозлил ее?

Кетан защебетал.

— Она была смущена тем, что говорила.

— Их вид не предпочитает прямоту, — сказал Уркот. — И, похоже, им не нравится, когда их тела обнажены.

— Итак, как ты произносишь зир… зирк… это слово? — спросила Ахмья.

— Мы не можем. По крайней мере, я не думаю, что мы можем, — ответила Айви, опускаясь на землю, чтобы сесть в тени перед Кетаном. — Наши голосовые связки не могут издавать нужный звук.

Скользнув вперед, Кетан обхватил Айви нижними руками и притянул ее спиной к своей груди. Его застежки раскрылись, чтобы обхватить ее бедра. Он и его пара проводили так много времени у ручья рядом со своим логовом — лежали на солнце, сидели в тени или спасались от жары в воде. Они наслаждались многими тихими днями обучения, близости, покоя.

Он скучал по тем дням. Племя не могло оставаться здесь надолго, но он наслаждался этими моментами.

— Как эти слова должны звучать правильно? — Уилл покачал головой. — Они совершенно одинаковые!

Диего стряхнул воду с рук, подошел к Уиллу от ручья, и, приблизившись, протянул ему полный бурдюк с водой.

— Не-а. В одном из них есть какой-то негромкий щелкающий звук, который вы неправильно произносите.

Айви расслабилась рядом с Кетаном и провела своими холодными ладонями по его предплечьям.

— Да. Для нас это довольно тонко, но ты начнешь понимать. Вриксы намного более чувствительны к вибрациям, создаваемым голосом, даже к очень слабым.

— Думаю, мне нужно постараться и уделить этому больше внимания, — Уилл с улыбкой принял от Диего бурдюк с водой и сделал из него большой глоток.

— И мы остановимся на грязи, — сказала Лейси. Она указала на землю, встретившись взглядом с Рекошем. — Грязь.

— Зиркиита, — поправил Рекош, растягивая каждый звук.

Лейси покачала головой.

— Английский. Грязь.

Рекош снова посмотрел на Кетана.

— Они отказываются учиться сейчас?

Жвалы Кетана приподнялись в улыбке чуть шире.

— Они не могут произнести это слово, Рекош. Они не могут издать звук.

Глаза Рекоша сузились.

— Ты знал это с самого начала, не так ли?

— Да.

Уркот защебетал, его плечи затряслись от веселья.

— По крайней мере, ты не показал им свой настоящий стебель, Рекош.

— Мне нет необходимости прибегать к таким средствам, — Рекош щелкнул клыками. — Просто общение с этими людьми требует определенных усилий, и я готов приложить эти усилия.

В груди Уркота зазвучала задумчивая трель.

— И эта готовность включает в себя твой стебель?

— Нам не нужно больше говорить о моем стебле, Уркот. Если тебе нужно развлечение, вокруг полно камней, с которыми ты можешь пообщаться, — Рекош взглянул на Ахмью, и его взгляд смягчился. — Этим женщинам и так неловко с нами. Я не хочу вызывать у них еще больший страх.

— Они сейчас говорят о членах? — спросила Келли. Она лежала на земле в нескольких сегментах от нее, прикрывая глаза рукой, но теперь она опустила руку и подняла голову, щурясь от солнечного света. — В тот раз я не слышала никакого щелчка.

Коул хихикнул.

— Эй, Кетан, вы, ребята, сравниваете…

— Чувак, — Диего бросил на Коула свирепый взгляд.

— Что? Ты даже не знаешь, что я собирался сказать.

Келли повернулась на бок, подперев голову рукой.

— Мы все знали, что ты собираешься сказать.

Люди засмеялись, и — после краткого объяснения от покрасневшей Айви — вриксы защебетали. Но веселье Кетана не помогло ему понять, почему люди вообще думают о таких вещах. Какая разница, насколько велик или мал ствол самца по сравнению с стволами его друзей? Пока пара довольна, это не имеет значения.

Нужно ли людям мужского пола доказывать, что они достойны потенциальных партнеров, доказывая, что у них самые большие стебли? Возможно, самцы с более крупными стеблями с большей вероятностью произведут сильное потомство? Но все это не казалось правильным, учитывая предпочтения людей прикрывать свои тела.

Беседа продолжалась, люди и вриксы все время учили друг друга новым словам, и Кетан позволил своему взгляду блуждать. Это место у ручья было хорошим. Теплое, но не жаркое солнце, чистая и прохладная вода, а земля была покрыта мягкими листьями и травой. Это было именно то место, в котором он хотел бы поселиться со своим племенем.

Но он не мог избавится от чувства, что их группа не полная. Дело было не только в Элле, хотя ее смерть произвела наибольшее впечатление; Ансет и Телок остались сторожить, один вверх по течению, а другая — вниз. Кетан хотел, чтобы Телок присутствовал здесь, чтобы разделить игривую перепалку между друзьями, и он хотел, чтобы его сестра по выводку просто была… была частью всего этого. Знала, что ей рады.

Если бы только он нашел способ сказать ей это с тех пор, как они покинули Сомниум.

Его гнев был слишком силен, боль и чувство вины слишком остры, и он сдерживал эти эмоции, сосредоточившись только на путешествии. Какое утешение он мог предложить своей сестре, когда сам не нашел его?

Шторм был наихудшей погодой, с которой они сталкивались до сих пор, но через два дня после него прошел обильный дождь, значительно замедливший продвижение вриксов. Людям пришлось еще тяжелее. Если бы все не были так обременены своими припасами и снаряжением, вриксы, возможно, могли бы нести людей и забрались на деревья, чтобы ускорить путешествие.

Каждое мгновение Кетан чувствовал инстинктивный зуд на спине, тревожное напряжение в животе. Он ожидал оглянуться через плечо и увидеть Когтей королевы, преследующих их, или Зурваши, продирающуюся сквозь Клубок в мстительной ярости. Он знал, что она не сдастся.

Они с Телоком работали вместе, чтобы скрыть свои следы как можно лучше — по крайней мере, те, которые не были бы повреждены дождем, — но это мало облегчило его беспокойство. Путешествовать, не оставив следов своего передвижения, было невозможно, и они двигались достаточно медленно, чтобы любой, кто следил за ними, в конце концов догнал бы их, даже идя по едва заметному следу.

И все это время Ансет держалась особняком. Она заговорила немного больше с тех пор, как сопровождала человеческих женщин утром после шторма, но Кетан оградил ее от своих слов. Что бы он ни хотел ей сказать, что бы он ни чувствовал к ней, он просто не мог этого выразить. Пропасть между ними стала такой большой, что он не знал, как ее преодолеть.

Пальцы коснулись его подбородка.

— Ты в порядке?

Голос Айви и мягкое прикосновение отвлекли Кетана от его мыслей, и он, опустив взгляд, увидел, что она смотрит на него снизу вверх. Ее глаза были более чистого голубого цвета, чем небо, наполненные любовью и заботой, такие красивые, такие глубокие.

И она принадлежала ему.

Застежки Кетана сжались вокруг ее бедер. Он жаждал ощутить прикосновение ее кожи, жаждал комфорта ее тела.

— Я буду, моя сердечная нить. Когда мы пройдем через все это, я буду в порядке.

Айви улыбнулась и просунула руку ему за шею, подталкивая его вниз, пока не смогла прижаться губами к его рту.

— Я здесь с тобой.

Низкая, довольная трель пульсировала у него внутри. Запустив пальцы в ее волосы, он коснулся ее лба своим головным гребнем и вдохнул ее аромат, который стал слаще и головокружительнее всего, что он когда-либо чувствовал.

— Я знаю. И я всегда буду рядом с тобой, моя Найлия. —

Кетан оставался в таком положении, позволяя своим сердцам стучать, а ручью журчать, пока его шкура не начала чесаться от необходимости двигаться. Как бы комфортно ему ни было здесь, Такарал был слишком близко — а расстояние, которое Кетан и его племя преодолели за последние пару дней, было слишком маленьким, чтобы оправдывать дальнейшее расслабление.

Люди несколько раз нерешительно застонали, когда Кетан наконец оторвался от Айви и сказал им, что пора уходить, но все они, несмотря ни на что, приступили к делу. Помогая Айви встать и надеть сумку, Кетан обвел взглядом остальных, отметив скованность в их движениях.

Он понимал их усталость, понимал их боль. Его боли только усилились с тех пор, как он покинул корабль, и даже он, кто годами безостановочно бродил по джунглям, уже устал. Но все присутствующие знали, что ждет их позади — по крайней мере, достаточно хорошо, чтобы продолжать двигаться, несмотря на усталость.

Как только Уркот встал и взял свою долю припасов, он использовал два маленьких кусочка черного камня, чтобы подать сигнал Телоку и Ансет. Два врикса вернулись со своих наблюдательных постов как раз в тот момент, когда остальная группа была готова к отправлению.

Несколько человек, включая Айви, бросали тоскующие взгляды через плечо, покидая их маленькое убежище на берегу реки. Но она быстро переключила внимание на Кетана и одарила его улыбкой, которая была одновременно усталой, яркой и обнадеживающей.

Он найдет место, которое станет их домом, и оно превзойдет все остальные по красоте и безмятежности. Это будет то, что Айви называла раем. Он дал бы этим людям, своему племени, лучшее в этом мире.

Он отдал бы своей паре все.

***

Солнце продолжало свой путь по небу. Айви видела его непосредственно всего несколько раз сквозь густой полог джунглей, пока она и ее спутники продолжали свое путешествие. Телок шел впереди, Уркот и Рекош были на флангах, а Кетан — позади. Ансет, хотя и по-прежнему тихая, шла среди людей в центре их свободной группы. Хотя эмоции у всех все еще были бурными и запутанными, Айви показалось, что все были рады ее близости.

Рядом с таким вриксом, как Ансет, даже самые большие и коварные звери джунглей казались немного менее страшными.

Хотя Айви предпочла бы лежать на берегу ручья, греясь на полуденном солнце и исполняя самое заветное желание своего измученного тела — не шевелиться, — она знала, что они должны были идти. Она чувствовала это глубоко, до мозга костей, и это вселяло в нее всепроникающее беспокойство, даже когда она прижималась к Кетану.

Ноги проклинали ее с каждым шагом. Она не могла винить их; она просила у них так много и так мало дала взамен.

С другой стороны, моя задница будет такой подтянутой после этого путешествия.

Айви посмеялась над собой. Поиск положительных моментов в сложной ситуации был отличным способом поддержать мотивацию, но действительно ли это лучшее, что она могла придумать?

У меня больше не течет кровь.

Ладно, это было лучше, но не совсем то, что она имела в виду. Через день после шторма она была уверена, что ее менструальный цикл усилился. Это значило, что несколько дней пришлось бы терпеть неприятные ощущения и неудобства.

Но ни вчера, ни сегодня крови не было. На самом деле, кровотечение прекратилось до наступления ночи в тот день, когда и началось. И хотя спазмы не прекращались, к счастью, они были достаточно легкими, чтобы не обращать на них внимания во время ходьбы.

Хотя она ни в коем случае не горела желанием иметь дело с менструацией каждый месяц, она была рада, если ее тело, наконец, избавляется от затяжных последствий стазиса и приходит в норму.

Она оглянулась через плечо. Кетан шел на небольшом расстоянии позади нее, поворачивая голову и обыскивая окрестности взглядом; он был высоким, сильным и бдительным, несмотря на свои травмы и усталость.

Когда его взгляд упал на нее, он был направлен вниз — несомненно, сосредоточен на заднице, о которой она только что размышляла. Айви ухмыльнулась и сделала несколько шагов, слегка покачивая бедрами. Жвала Кетана приподнялись, и голод заострил его глаза, прежде чем они встретились с ее взглядом.

Каким бы тихим оно ни был, она услышала его похотливое рычание с идеальной отчетливостью. Звук проник прямо в ее сердцевину.

Люди вокруг нее, вриксы и люди, были тем позитивом, в котором она нуждалась. Да, иногда они сталкивались лбами. С тех пор, как они все очнулись от стазиса, вспыльчивость то вспыхивала, то угасала, были споры, были страдания и трагедии. Но под всем этим скрывался мощный дух товарищества. Эта ужасная ситуация объединила всех этих людей, у которых было так мало общего, и связала узами более крепкими, чем Айви могла себе представить.

И Кетан был в ее центре. В средоточие, в сердце. Без него все это было бы невозможно, и все трудности, с которыми столкнулась Айви, стоили того, чтобы она увидела этот взгляд в его глазах, когда он обрушился на нее.

Она улыбнулась про себя. Ее пара. Ее любовник. Ее собственный сексуальный, ненасытный человек-паук.

Это то, о чем я никогда не представляла, что буду думать.

Айви держалась за полноту своих чувств к нему, шагая вперед.

Боже, казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они в последний раз оставались наедине. С тех пор, как он интимно касался ее, с тех пор, как эти большие, мозолистые, когтистые руки скользили по ее обнаженному телу, с тех пор, как он проталкивал в нее свой толстый член, с тех пор, как его инопланетный ствол наполнял и так восхитительно растягивал ее…

Айви прикусила нижнюю губу зубами, чтобы сдержать стон, угрожающий вырваться из ее горла. Она жаждала этой связи с ним снова.

Скоро. Наберитесь терпения.

Разговоры вокруг нее поднимались и затихали. Иногда Айви была вовлечена, иногда нет, но ей все это нравилось. Большинство этих бесед внезапно обрывались, когда группа наталкивалась на какое-нибудь препятствие: невысокий утес, на который им приходилось взбираться, используя обнаженные корни и шелковые нити; широкую впадину, затопленную дождем; участок спутанного подлеска, настолько плотно усеянного упавшими ветвями и лианами, что они безжалостно цеплялись за ноги и одежду.

Они преодолели все эти трудности, но с каждым новым испытанием темп группы немного замедлялся. К вечеру эти редкие разговоры практически прекратились, сменившись в основном усталыми вздохами.

Хотя его лицо мало что выдавало, Айви могла поклясться, что Кетан выглядел все более обеспокоенным каждый раз, когда она оглядывалась на него. Она достаточно ходила с ним по джунглям, чтобы знать, что, несмотря на все их усилия, на самом деле они прошли не так уж много. Айви никогда не была хороша в оценке расстояния, но она сомневалась, что они преодолели больше пяти или шести миль с тех пор, как отправились в путь этим утром. Предыдущие два дня были не намного лучше.

И если они прошли всего пятнадцать или двадцать миль с тех пор, как покинули Сомниум, это означало, что Такарал все еще был неприятно близко. Каким бы глупым ни было это сравнение, королева находилась всего в двадцати минутах езды на машине.

Айви вздрогнула, опустила взгляд на землю джунглей и прибавила ходу. Она уже задействовала больше тайных запасов энергии, чем когда-либо могла предположить. Что еще ей оставалось, кроме как продолжать находить силы, пока ничего не останется?

До захода солнца оставалось еще несколько часов, когда небо начало темнеть. Серые облака заполнили просветы в пологе джунглей, скрывая приятные солнечные лучи, которые пробивались сквозь листву большую часть дня. Сердце Айви упало.

В джунглях и без дождя было достаточно трудно ориентироваться.

Поднялся ветерок, зашуршал листьями над головой и прошелся между ветвями. Он принес легкий аромат дождя и холодок, достаточный, чтобы заставить Айви вздрогнуть.

Коул откинул голову назад и поднял глаза.

— Предстоит еще один веселый вечер.

— Могло быть и хуже, — сказала Лейси, шагающая чуть впереди.

Айви кивнула.

— Намного хуже.

— И как же именно? — спросил Коул.

Айви мысленно вернулась к тому торнадо. Неважно, сколько лет прошло, неважно, какое непостижимое расстояние она преодолела с тех пор, те несколько минут запомнились ей в ошеломляющих, ужасающих подробностях. О, все могло быть намного хуже, чем штормы в джунглях, которые они пережили до сих пор.

Лейси пожала плечами, хотя ее плечи едва пошевелились под тяжестью сумки.

— Используй свое воображение.

Диего усмехнулся.

— После того, что мы здесь увидели, я боюсь это делать. Последнее, что мне нужно, это представить какого-нибудь ужасающего монстра только для того, чтобы узнать, что он реален.

— До дождя еще есть время, — сказал Кетан, идя в конце группы. Пара людей оглянулась на него.

— Откуда ты знаешь? — спросила Ахмья. Хотя ее сумка по необходимости была самой легкой, женщина все равно выглядела комично перегруженной ею. Но с тех пор, как они отправились в путь, она не высказала ни единой жалобы, и ее темп был более устойчивым, чем у многих других.

— Чувствую, — ответил Кетан, поднимая переднюю ногу. Его тонкие волоски стояли дыбом.

— Чувствителен к вибрациям… и воздушным потокам, — сказала Келли, делая паузу, чтобы вытереть пот со лба тыльной стороной ладони. Другой рукой она зацепила пальцем воротник своего комбинезона и потянула его вниз, повернувшись лицом к ветру. — Думаю, они тоже чувствительны к влажности и давлению воздуха.

Уилл притормозил и повернулся, чтобы посмотреть на всех остальных.

— Я думаю, глупо спрашивать, остановимся ли мы, когда начнется дождь, верно?

Кетан защебетал.

— Да.

— Я так и думал, — Уилл взялся за лямки своего рюкзака и передвинул его повыше на плечи. — Тогда можем мы остановиться на несколько минут перед этим? Отдышаться и перекусить, пока мы сухие?

Несколько других участников выразили свое одобрение его предложению.

Наклонив голову, Кетан обвел взглядом людей, каждый из которых либо замедлялся, либо уже остановился. Его жвалы опустились. На языке вриксов он спросил:

— Телок, есть ли впереди место для отдыха?

Врикс с зелеными отметинами остановился. За короткое время, в течение которого люди колебались, он значительно оторвался от группы, но его скрипучий голос отлично доносился до них.

— Я пойду на разведку, — затем он поспешил вперед, исчезнув среди зарослей джунглей.

На мгновение Айви позавидовала его выносливости; она слишком устала, чтобы продолжать идти в таком же темпе.

— Идите, люди, — сказал Кетан, махнув всем рукой. — Отдохнете, когда Телок найдет место.

Его команда была встречена хором преувеличенных стонов, но все, несмотря ни на что, поплелись вперед. Айви не смогла сдержать улыбки. Было сложно, но все больше и больше она понимала, что все будет хорошо. Лучше, чем хорошо.

Порыв ветра потряс ветви над головой, заставив Айви поднять взгляд. Она видела фотографии секвойного леса, где деревья были такими высокими и прямыми, что казались ей нереальными. По сравнению с деревьями в этом лесу секвойи были похожи на зубочистки. Иногда простого взгляда в небо было почти достаточно, чтобы вызвать головокружение, особенно когда раскачивались те большие ветви.

— О! Что это? — взволнованно спросила Ахмья.

Айви опустила взгляд и увидела Ахмью, стоящего на вершине упавшего бревна и смотрящего на что-то сбоку от текущего пути группы.

Коул остановился рядом с ней и привстал на цыпочки; это сделало его почти таким же высоким, как Ахмья, несмотря на то, что она стояла на бревне.

— Неужели? Еще цветы?

Келли выгнула бровь.

— Ах, так мы собираемся притвориться, что ты не останавливался несколько раз, чтобы полюбоваться кусками дерева?

— У них был уникальный рисунок, — запротестовал Коул без доли своего обычного бахвальства.

Ахмья улыбнулась.

— Ну, у этих уникальные лепестки.

— Мы должны идти, — твердо сказал Кетан.

Айви повернулась к Кетану и мягко улыбнулась ему.

— Небольшой крюк, чтобы посмотреть на цветы, не повредит, не так ли?

Кетан издал ворчливый звук, неуверенно открывая и закрывая жвала.

Айви подняла копье.

— Я буду рядом с ней.

Судя по тому, как он прищурился, Кетана это не утешило.

— Ахмья хочет изучать цветы? — спросил Рекош на языке вриксов.

— Да, — ответил Кетан.

— Я буду следить за ней, — взгляд Рекоша остановился на Ахмье. — Это сердца певицы, Кетан. Очень редкие. Я бы не хотел, чтобы она упустила этот шанс увидеть их.

Кетан махнул рукой в сторону цветов и раздраженно фыркнул.

— Тогда быстрее.

Сияя, Ахмья переложила копье в левую руку и спрыгнула с бревна. Она двинулась вперед энергичным пружинистым шагом. Айви поспешила догнать ее, и Кетан шагал прямо за ней, пока не достиг бревна, служившего Ахмье в качестве опоры, на которое он плавно взобрался.

Рекош занял свое место по одну сторону от Ахмьи, Айви — по другую. Энтузиазм Ахмьи был восхитителен и, возможно, немного заразителен. Постоянная опасность и стресс мешали помнить, что этот мир полон чудес и красоты, что его чуждость может внушать гораздо больше, чем страх и неловкость.

— Они потрясающие, — выдохнул Ахмья.

Даже с расстояния тридцати футов цветы были великолепны. Каждый из их широких, мягко загибающихся лепестков был длиной с ладонь Айви, их края были ярко-розовыми, переходящими в желтый в центре. Короткие, но полные пучки тычинок были бирюзового цвета, который контрастировал с розовым и желтым. Цветы покачивались на концах длинных толстых стеблей с множеством расщепляющихся ветвей, торчащих из большого куста со звездчатыми, восковыми на вид листьями.

Ахмья повернула голову к Рекошу и указала на цветы.

— Как они называются?

— Сердца певицы, — ответил он. Его взгляд ненадолго задержался на цветах, прежде чем снова остановиться на Ахмье. — Назван в честь Певицы Корней², которая следит за всем растущим. Говорят, что когда она пожелала, чтобы Клубок пророс из бесплодной земли, она разбросала повсюду крошечные кусочки своих сердец, и каждый из этих цветков — один из таких кусочков. Они привлекают множество мелких животных, потому что у их листьев, стеблей и лепестков сладкий вкус, и поэтому их очень трудно найти. Такое количество цветов в одном месте — действительно редкость.

Хотя она, вероятно, очень мало поняла из того, что он сказал, Ахмья не сводила своих больших темных глаз с Рекоша, пока он говорил. Ее улыбка стала шире, когда Айви перевела его слова.

Айви думала о том, чтобы стать учительницей во время своего недолгого пребывания в средней школе, но как только она начала встречаться с Таннером, она позволила этой маленькой мечте развеяться. Никогда бы она не подумала, что станет переводчицей.

И я никогда не представляла себя в роли выживающей на новой планете, которой приходится нелегко в инопланетных джунглях.

Оглянувшись, она улыбнулась Кетану, который остался на вершине бревна. Он настороженно осматривал окружающие джунгли. Все в жизни Айви изменилось из-за него. Она осознала в себе так много потенциала, который мог бы остаться неиспользованным, так много узнала о себе благодаря укрепляющимся отношениям с ним.

Программа Родной Мир обещала начать все сначала, но… Это было гораздо больше. Айви чувствовала себя так, словно родилась заново.

Она снова переключила внимание на своих спутников.

— Значит, их безопасно употреблять в пищу? — спросила Ахмья, поднося пальцы ко рту и изображая, что откусывает кусочек. — Я бы с удовольствием их попробовала.

Рекош кивнул, издал тихую трель и длиннопалой рукой пригласил Ахмью попробовать.

Она медленно шагнула вперед, ее благоговейный взгляд был прикован к цветам. Айви следовала в нескольких футах позади нее, по привычке опустив взгляд в землю — последние несколько дней научили ее смотреть под ноги, даже когда не было видимой опасности.

Она нахмурила брови. Как и большая часть подстилки в джунглях, это место было усеяно гниющими листьями и мусором, который местами был пробит маленькими растениями, борющимися за выживание в мире гигантов, но здесь было что-то еще.

Корни. Не большие, узловатые, которые так распространенные в джунглях, а крошечные, бледные, не толще кусочков нити. Они выглядывали из-под опавших листьев, часто пересекаясь друг с другом, создавая запутанные маленькие кусочки. Возможно, они не должны были казаться такими странными, но у нее было ощущение, что эти маленькие корешки были разбросаны повсюду под листьями, как сеть, или паутина, или…

— Рекош, — сказала Айви, указывая на землю, — ты знаешь, откуда эти корни?

Ахмья задумчиво промурлыкала, остановившись перед цветущим кустом.

— Странно. Похоже, что основные стебли другого цвета…

Рекош выругался, как только все пришло в движение. В воздух взлетели опавшие листья, когда с земли оторвались какие-то длинные извивающиеся существа, окружив Ахмью. То ли инстинктивно, то ли рефлекторно, Айви бросилась вперед, выбросив левую руку. Ее пальцы сомкнулись на рюкзаке Ахмьи.

Поскользнувшись на влажном мусоре, Айви начала падать назад и, потянув за сумку Ахмьи, опрокинула ее за собой.

Эти штуки — щупальца, или усики, или… лианы — пронеслись с огромной скоростью. Несмотря на всю грязь и мусор в воздухе, Айви отчетливо видела эти хлещущие плети. Она увидела, как одна рассекла воздух в дюйме от головы ее спутницы, еще одна — вцепилась в бедро Ахмьи, а следующая обвилась вокруг туловища женщины. Айви заметила шипастые выступы на одной из этих извивающихся лоз как раз перед тем, как та опустилась и обвилась вокруг ее вытянутого предплечья.

Айви услышала крик Ахмьи, даже когда боль завладела ее сознанием — сотни обжигающих игл пронзили ее кожу, впрыскивая в нее жидкий огонь.

Крик боли вырвался из горла Айви, и она упала навзничь, увлекая за собой Ахмью, которая тяжело приземлилась на ноги Айви. Ахмья выронила копье и отчаянно вцепилась в лиану, обвивающую ее туловище.

Мир вокруг Айви был полнейшим хаосом. Трепещущие лианы, кружащиеся листья, крики и вопли, и слишком много движения, за которым невозможно уследить. Ей показалось, что она услышала, как Кетан позвал ее по имени, но его голос потонул в какофонии. Все происходило так быстро.

Айви выпустила свое собственное копье, когда огонь охватил ее поврежденную руку. Боль была слишком сильной, чтобы думать о нем; она была неумолимой, всепроникающей, безусловно, худшей, что она когда-либо испытывала. Поэтому она действовала без раздумий, без колебаний.

Ее свободная рука шарила по ноге, пока не нащупала нож. Она обхватила оружие пальцами и вытащила его как раз в тот момент, когда огромная темная фигура возникла над ней и Ахмьей.

Рекош.

Он говорил на языке вриксов, но его слова были слишком резкими и быстрыми, чтобы Айви могла разобрать их среди всего этого шума. Только одно имело значение — его когти уже рвали лианы, связывающие Ахмью. По крайней мере, две его руки двигались размытыми пятнами, отбиваясь от вьющихся растений.

Боже, это было похоже на те фильмы, где щупальца какого-то ужасающего левиафана поднимались из глубины, чтобы схватить корабль и его матросов.

Стиснув зубы от боли, Айви приставила лезвие к виноградной лозе, обвившейся вокруг живота Ахмьи. Когда нож глубоко вонзился в лозу, теплое вязкое желтое вещество потекло по пальцам Айви.

Боль в ее руке начала утихать, оставляя лишь глухое эхо после той жгучей агонии. Она смутно осознавала, что ее хватка на сумке Ахмьи ослабевает, но ее пальцы отказывались сжиматься сильнее. У нее немела рука.

Вероятно, это не очень хорошо.

Определенно не очень хорошо.

Она пилила лозу все быстрее.

Над Айви нависла тень. Что-то большое обхватило ее левую руку чуть ниже локтя, в то время как что-то еще вцепилось в ее рюкзак. Еще больше желтого сока забрызгало ее, когда виноградная лоза вокруг ее предплечья была разорвана когтистой рукой. Ее бесцеремонно вытащили из-под Ахмьи; последнее движение ее ножа по лиане, обвивающей туловище женщины, почти полностью перерубило его.

— Нет! Ахмья! — ноги Айви коснулись земли, колени подогнулись, но рюкзак удержал ее в вертикальном положении.

— Я держу тебя, — прорычал Кетан.

Она посмотрела на него. Он одной рукой поддерживал ее онемевшую руку, а другой сжимал ее рюкзак. Лозы вокруг ее руки исчезли, а рукав ее комбинезона был разорван в клочья, забрызган желтым соком, кусочками грязи и мусора и… и алым. Кровь. Сквозь слезы она могла видеть несколько маленьких колотых ран, но ничего из этого не чувствовала.

Кетан наклонился и повернулся к ней, обхватив рукой ее бедра сзади. Он поднял ее с земли, перенеся ее вес на плечо, и умчался прочь от яростно бьющегося виноградного монстра. Она попыталась удержаться, положив руки ему на спину. Повиновалась только ее правая рука.

Онемение подкралось к ее плечу и пошло дальше, чему предшествовал легкий привкус огня.

Айви отчаянно искала Ахмью в хаосе. Рекош появился из бури поднятых листьев и хлещущих лоз, прижимая к груди женщину. Его шкура блестела от капель крови по меньшей мере в дюжине мест и брызг желтого сока во многих других, а к рукам и ногам цеплялись колючие усики, но он стоял прямо.

Ахмья, однако, была слишком тиха.

— Возьми ее, — сказал Кетан.

Кто-то снова схватил ее рюкзак и снял со спины без особого сопротивления с ее стороны. Затем Кетан толкнул ее вперед.

Желудок Айви, который уже скрутило в узел, дернулся, но ее падение было недолгим; пара больших, сильных, но нежных рук подхватила ее. Ансет.

Айви видела других людей боковым зрением, но не сводила глаз с Кетана. Он коснулся ее щеки подушечкой пальца — она едва почувствовала это — а затем повернулся, чтобы броситься обратно к Рекошу.

Она хотела позвать его, сказать, чтобы он вернулся, был осторожен, но не могла произнести ни слова.

Несчастный звук раздался в груди Ансет, отдавшись в Айви. Но все, что Айви могла делать, это наблюдать.

Кетан что-то крикнул. Уркот подскочил к нему и забрал Ахмью из рук Рекоша, немедленно отступив от виноградного монстра. Как только он освободился, Кетан и Рекош снова ринулись в бой.

Сердце Айви пропустило удар. Возможно, оно также подскочило к горлу, но она не могла чувствовать свое горло достаточно хорошо, чтобы сказать наверняка.

— Позвольте мне быстро взглянуть на ее руку, — сказал Диего, стоявший рядом.

Ансет переместила свою хватку на Айви, предположительно, чтобы дать ему возможность осмотреть ее. Айви нашла в себе достаточно сил, чтобы повернуть голову и наблюдать за битвой. Диего, вероятно, трогал ее за руку, поворачивал, чтобы осмотреть раны, но ей было все равно.

Ее пара была там. А Айви застряла здесь, бесполезная.

На краю поля зрения Айви появились Уркот с Ахмьей, и Диего направился к ним.

Кетан что-то крикнул Рекошу, — что-то вроде сердцевины корня или центральной ветви — когда тот рубил плетущиеся лианы когтями и сверкающим ножом из черного камня.

Ответ Рекоша потонул в какофонии звуков. Он повернулся к кусту сердец певицы, подергивая жвалами, и после секундного колебания набросился на него.

Все эти лианы, которые извивались в поисках плоти, потянулись к Рекошу. Тогда Айви поняла, что все они растут из одного источника — из основания куста сердец певицы. Широкий взмах копья Кетана остановил большую часть из них, но некоторым удалось прорваться.

Рекош врезался в куст и схватился за что-то внутри всеми четырьмя руками. Низкое звериное рычание, столь же болезненное, сколь и яростное, вырвалось у него, когда лианы хлестнули его по спине и обвились вокруг конечностей, но его это не остановило. Он всем весом потянул назад.

Растение вырвалось из земли, разбросав повсюду восковые листья и розовые и желтые лепестки. Но он вырвал с корнем не только сердце певицы, это было что-то еще, что-то, что пряталось внутри. В его руках был зажат толстый, выпуклый центральный сгусток размером с мяч для упражнений. Он был тусклого сине-зеленого цвета, и все эти лианы спускались с его вершины; вся масса пульсировала и содрогалась, когда лианы двигались.

Снизу свисали большие, покрытые слежавшейся грязью корни, которые раздваивались и сужались в подобие паутины из тонких, как нити, усиков, ведущих под ковер из опавших листьев.

Другой врикс промчался мимо Ансет и Айви — Телок, — держа в руках пару топоров с наконечниками из черного камня. Он бросил один из топоров Кетану, когда тот приблизился.

Кетан поймал оружие за рукоять как раз в тот момент, когда Рекош швырнул растение на землю. В стремительном движении трое вриксов разрубили растение на части топорами и когтями. Вязкая жидкость, текущая по лианам, забрызгала почву джунглей, и повсюду посыпались кусочки растительности.

— Черт, — выплюнул Диего откуда-то сбоку. — Нам нужно вынести ее на чистую землю и снять этот комбинезон.

— Блядь. Блядь, — это был Коул. — Когда они говорили о плотоядных растениях или о чем-то еще, я думал, они имели в виду что-то вроде этих гребаных мухоловок!

— Да, ну, я думаю, мы гребаные мухи, — сказала Лейси.

Айви взглянула на них. Ее голова двигалась медленно, как будто отягощенная огромным грузом. Уркот держал Ахмью на руках, а Диего стоял перед ней, проверяя множество крошечных дырочек на ее одежде. Его лицо было мрачным — совсем как тогда, когда он рассказывал Айви и Кетану об Элле.

Тяжело вздохнув, Айви попыталась протянуть руку и коснуться Ансет, подать ей сигнал, сказать, что ей нужно помочь Ахмье. Не сработало.

Диего щелкнул пальцами перед лицом Уркота; врикс был сосредоточен на своих товарищах и только потом посмотрел вниз на человека перед собой.

— Нам нужно переместить ее, — он указал куда-то вне поля зрения Айви, поближе к бревну, на которое Ахмья забирался всего несколько минут назад. — Вон туда.

Взгляд Уркота опустился на крошечную неподвижную женщину в его руках и вернулся к Диего. С ворчанием широкоплечий врикс повернулся и понес Ахмью в указанном Диего направлении.

— Моя сердечная нить.

Полный боли голос Кетана проник в душу Айви и сжал ее. Приложив немалые усилия, она повернула к нему глаза.

Ее пара был покрыт липкой массой растения, которое пыталось их убить, и она насчитала по меньшей мере полдюжины порезов на его шкуре от шипов.

Нет. Нет, если бы они все были поражены этими шипами… они… они тоже были бы парализованы. Они будут…

Дыхание Айви участилось и стало более неровным, а сердце бешено забилось.

Кетан что-то промурлыкал и, склонившись над Айви, погладил ее по щеке.

Она знала, что он проводит пальцами по ее коже и волосам, но не была уверена, действительно ли она это чувствовала или только вообразила.

— Я вижу страх в твоих глазах, — прошептал он, — но тебе не нужно сдерживать его, Айви. Яд сковал твое тело, но это пройдет. Я обещаю тебе, это пройдет. Ты очень скоро поправишься.

Ее горло сжалось, когда она изо всех сил пыталась выдавить слово, имя, издавая только натужный стон.

— С Ахмьей тоже все будет хорошо, — Кетан придвинул свое лицо еще ближе, заполняя весь ее мир своим присутствием. — Я вплетаю свое слово в узы. С ней все будет хорошо.

Айви прерывисто вздохнула и позволила своим векам закрыться.

ГЛАВА 10

Сердце Кетана забилось со всей мягкостью атакующего ятина. Его шкуру покалывало в тех нескольких местах, где она была повреждена шипами огненной лианы, но он принял лишь немного ее яда, и боль уже утихала.

Айви повезло меньше.

Гнев и страх боролись внутри Кетана, и снова они были бесполезны для него — настолько же бесполезны, насколько настойчивы. Он сделал вдох, наполненный знакомыми запахами: джунгли, Ансет, Айви, человеческая кровь.

Если бы Кетан добрался до своей пары раньше, он, возможно, освободил бы ее руку до того, как она наполнилась достаточным количеством яда, чтобы вызвать этот смертельный сон. Если бы он оставался рядом с ней, то, возможно, распознал бы опасность до того, как кто-либо пострадал.

Если бы он отклонил просьбу об исследовании сердец певицы, Айви бы ничего из этого не перенесла.

Его руки сжались — верхняя пара на рукояти топора и древке копья, нижняя — в кулаки.

— Мы здесь беззащитны, — сказал Телок. — Кетан, мы должны идти.

Твердый голос его друга отвлек Кетана от этих всепоглощающих мыслей, хотя он ничего не мог сделать, чтобы прогнать их.

Моя пара ранена.

Моя пара неподвижна. Слишком неподвижна.

Жвалы Кетана дрогнули, он поднял голову и повернул ее к Телоку.

Телок без колебаний ответил на невысказанный вопрос Кетана.

— Поблизости есть убежище.

— Веди нас, — Кетан снова посмотрел на Айви и провел большим пальцем под ее подбородком. Ее сердце билось медленно, но ровно. Он заставил себя отойти от нее, остановившись только для того, чтобы привязать топор к ноге кожаным шнурком, прежде чем вытянуть руки.

— Идемте, люди! — позвал Телок.

Ансет наклонилась к Кетану и осторожно положила Айви в его ожидающие руки. Он прижал свою пару к груди. Безвольное тело Айви давило огромным грузом на его сердце.

— Ищите все, что упало, — сказал Кетан Ансет, — но не задерживайтесь.

— Как скажешь, брат по выводку — ответила Ансет, постукивая костяшками пальцев по головному гребню. Она обошла его и направилась к огненной лозе.

— Что происходит? — спросила Келли. — Куда мы идем?

— Идите, люди. Следуйте за Телоком, — Кетан поднял раненую руку Айви и оторвал конец ее рукава. Он разорвал кольцо, образованное тканью, и снова обернул им ее руку, прикрывая раны.

— Мне нужно вылечить их раны, — сказал Диего.

Человек-целитель склонился над Ахмьей, которая оставалась на руках Уркота. Другие люди столпились позади него, чтобы посмотреть на неподвижное тело раненой женщины. Рекош нависал над ними. Его глаза были напряженными, потрескивающими от гнева и беспокойства, волосы на ногах стояли дыбом, а пальцы постоянно сгибались и разгибались. Когда он расхаживал взад-вперед по одному и тому же маршруту, в его теле не было и следа обычной грации.

— Когда мы остановимся, — сказал Кетан, направляясь к Телоку, который уже начал идти.

Диего встал перед Кетаном. В то время как на лицах других людей были написаны неуверенность и шок, глаза Диего были сосредоточенными и твердыми.

— Кетан, им нужна медицинская помощь.

— В воздухе пахнет кровью, — прорычал Кетан. Одна из его ног зарылась в землю, отбрасывая грязь и растительность. Это было все, что он мог сделать, чтобы не оттолкнуть Диего и не отправится вслед за Телоком. — Мы должны укрыться.

Айви казалась тяжелее с каждым ударом сердца Кетана. Яд огненной лозы не был смертельным для врикса, и он молился, чтобы он не был смертельным для людей… Но он не мог забыть корень сладкозуба. Он не мог забыть те мучительные дни, когда гадал, выживет ли его пара. И действие этого яда уже оказалось намного сильнее для Айви и Ахмьи, чем Кетан когда-либо видел на вриксах.

Диего сжал челюсти и огляделся вокруг. Что там можно было увидеть, кроме неумолимых джунглей? Здесь копья были бы единственной защитой от любых хищников, привлеченных запахом крови.

Инстинкт подсказывал Кетану уйти, увести свою пару высоко на деревья, где она будет в безопасности, и обработать ее раны своим шелком. Заботиться о своей паре так, как ему было предназначено. Все остальные мешали ему должным образом ухаживать за своей женщиной. Они подвергали ее дальнейшей опасности.

Но он понимал, что такие инстинкты не всегда помогут его паре. Отказать Айви в помощи целителя, знакомого с ее видом, который владел инструментами, недоступными пониманию вриксов, только увеличило бы риск длительного вреда для Айви.

Как раз в тот момент, когда Кетан собирался сказать Рекошу или Уркоту, чтобы они подняли Диего и понесли его, человек слегка кивнул и отошел в сторону.

Люди держались близко друг к другу, идя справа от Уркота. Рекош шагал слева от Уркота, почти не отводя взгляда от Ахмьи. Кетан держался на несколько шагов позади них. Его пальцы безостановочно скользили по комбинезону Айви или по выбившимся прядям ее волос, и он напевал, мягко и низко, точно так же, как иногда делал во время гроз, которые так сильно пугали ее.

Он не знал, кого хотел успокоить — Айви или себя.

Диего оглянулся через плечо на Кетана.

— Мне нужно знать, с чем мы имеем дело. У этой штуки есть какой-то таксин?

Кетан хмыкнул.

— Таксин похож на яд? —

— Технически, яд — это разновидность таксина, который проглатывают, — сказала Келли. Ее голос был тоньше и напряженнее, чем обычно. Она прочистила горло и покачала головой. — Это сделало бы его ядом, который… Что ж, я думаю, сейчас не время.

Коул невесело рассмеялся.

— Да. Не время.

— Да, как яд, — Диего нетерпеливо махнул рукой. — Каково его действие?

— Боль. И он заставляет жертву… спать, — хватка Кетана на Айви усилилась, и он обнаружил, что изо всех сил пытается сдержать собственную силу.

— Это проходит?

— Если власть огненной лозы ослабевает.

— Они проснутся, верно? — спросил Уилл, его широко раскрытые глаза были устремлены на Ахмью.

Кетан кивнул, уставившись на свою Айви.

— Да.

Вся свирепость, ярость, чувство вины и сила воли Кетана были направлены на эту идею — Айви проснется. Как только действие яда пройдет, с ней все будет в порядке, и все, что ей останется после перенесенного испытания, — это несколько крошечных шрамов.

Кетану нужно, чтобы это было правдой.

Он бы не принял никакого другого исхода.

Телок привел племя к скалистому выступу на невысоком холме. Камень образовал широкую, но неглубокую пещеру с низким потолком, который в задней части резко уходил вниз. За исключением нескольких участков мха и куч опавших листьев и мусора, поверхность внутри и вокруг пещеры представляла собой гладкий голый камень.

Все племя не сможет поместиться внутри, но этого будет достаточно, чтобы укрыть людей и большую часть припасов, если надвигающиеся тучи принесут дождь.

По указанию Диего Келли и Уилл убрали мусор и расстелили одеяла внутри пещеры, в то время как Коул и Лейси приготовили несколько чистых кусков ткани и пару бурдюков с водой. Диего бросил свою сумку на землю, открыл ее и достал коробку, которую он называл аптечкой.

Рекош расхаживал снаружи, пока люди готовились. Его взгляд беспорядочно блуждал, часто расфокусированный, но всегда возвращался к маленькой неподвижной фигурке в объятиях Уркота. Из некоторых ран Рекоша сочилась кровь, оставляя следы на его темной шкуре, и он все еще постоянно сжимал и разжимал кулаки.

Хотя внешне Кетан казался спокойным, он видел, что все его эмоции отражаются в поведении Рекоша. Он сказал себе, что все будет в порядке, что Айви и Ахмья поправятся до конца ночи, что они будут готовы отправиться в путешествие с восходом солнца.

Он не позволил себе ничего возразить против этого.

— Принесите их обеих сюда! — позвал Диего.

Кетан жестом подозвал Уркота, и они вдвоем шагнули вперед. Они пригнулись, чтобы войти в пещеру; Кетану пришлось опуститься так низко, что его нижняя часть тела чуть не задела камень под ним, и даже тогда ему все равно пришлось резко наклонить голову, чтобы не удариться головным гребнем о потолок. Так осторожно, как только мог, он положил Айви на одеяла рядом с Диего.

Уркот уложил Ахмью с другой стороны от Диего. Он медленно убрал от нее руки, двигаясь размеренно и с огромной осторожностью.

От Рекоша донесся низкий, недовольный звук — не совсем рычание, но очень похоже на него.

Кетан отпустил Айви с большой неохотой, двигаясь даже медленнее, чем Уркот, несмотря на то, что знал, что каждое мгновение имеет величайшее значение.

Он доверял Диего. Мужчина был целителем, обученным человеческим методам; никто другой в Клубке не был более осведомлен или способен, когда дело доходило до лечения людей. Но Кетан не мог найти в этом утешения.

— Вернись ко мне, моя Найлия, — сказал Кетан, его голос был намного ниже и более хриплым, чем он ожидал. Вся эта ярость, весь этот огонь, и все же он едва ли мог предложить своей паре что-то большее, чем эти умоляющие, прерывистые слова.

Диего разложил несколько предметов из аптечки на лоскутке чистой белой ткани поверх одеяла, так же привычно и удобно управляясь со своими инструментами, как Уркот с молотком и долотом или Рекош с иголками и нитью. Затем он посмотрел в глаза Кетану.

— Я сделаю все, что смогу, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Рычание угрожало вырваться у Кетана. Он хотел уверенности — он хотел обещания, произнесенного уверенно и окончательно. Напряжение охватило его, когда он боролся с желанием вырвать эти слова изо рта Диего. Но Кетан держал все это в себе. Слова сейчас не помогли бы ни Айви, ни Ахмье.

Кетан похлопал Уркота по ноге своей и попятился из пещеры, выпрямляясь, как только над головой исчезло препятствие. Уркот сделал то же самое, ненадолго ухватившись рукой за потолок, чтобы не упасть.

— Келли, Лейси, помогите мне, — сказал Диего, склонившись над Ахмьей и осторожно зажав окровавленную ткань ее комбинезона между большим и указательным пальцами.

Маленький человечек никак не отреагировала, когда Диего поднял липкий материал с кожи вокруг одной из ее многочисленных ран.

Скрестив руки на груди, Лейси кивнула и шагнула к Диего и раненым женщинам. Она выглядела немного бледнее, чем обычно, но взгляд ее, казалось, прояснился.

Келли приложила руку к груди и уставилась на Диего широко раскрытыми глазами.

— Я? Но… Но я была химиком. Я… Я не…

— Что ж, теперь ты почетная медсестра, — ответил Диего с впечатляющей смесью мягкости и твердости. — Ты можешь сделать это.

— Хорошо. Хорошо, — она вошла в пещеру и опустилась на колени рядом с Ахмьей, напротив Диего, перебросив свои густые темные волосы через плечо. — Что ты хочешь, чтобы мы сделали?

— Нам нужно снять с нее комбинезон, — Диего потянулся к держателю на штанине своего собственного комбинезона и вытащил металлический нож.

Рекош внезапно остановился и всем телом повернулся к Диего.

— Зачем ему нож?

— Доверь ему его работу, Рекош, — сказал Кетан, пристально глядя на своего друга.

Одна из нижних рук Рекоша свисала сбоку, и продолжающиеся движения его пальцев были медленнее и жестче, чем раньше.

— Я должен позаботиться о ней, — сказал Рекош. — Это мой долг.

Челюсти Кетана дрогнули, и он с трудом удержался, чтобы снова не посмотреть на Айви.

— Диего позаботится о ней.

Рекош зарычал. Он скрестил обе пары рук на груди и уставился вниз на Ахмью, которая выглядела почему-то еще меньше, лежа на одеяле рядом с Келли, Лейси и Диего. Келли расстегнула шов на комбинезоне Ахмьи и теперь распахнула его, обнажив рубашку под ним.

Кровь выступила вокруг каждой маленькой прорехи на белой ткани, оставляя алую дорожку поперек ее живота.

— Я нашла все, что могла, — сказала Ансет из-за спины Кетана.

Кетан обернулся и увидел приближающуюся сестру по выводку. В дополнение к своему боевому копью она несла пару маленьких зазубренных копий, а на одной из ее нижних рук болтались сумки Айви и Ахмьи. Он шагнул ей навстречу, чувствуя, как с каждым шагом, удаляющим его от пары, сжимается его сердце.

Ансет поставила сумки и копья рядом с остальными припасами, которые были брошены по прибытии племени. Затем она подняла нижнюю руку, протягивая ее Кетану ладонью вверх.

Нож Айви лежал в руке Ансет рукоятью в сторону Кетана. Инструмент выглядел там таким крошечным, таким незначительным — как будто он был не более смертоносным, чем иглы, которыми юным Кетан воображал, что убивает монстров.

Он потянулся за ножом, но прежде чем успел схватить его, резкое рычание вернуло его внимание к пещере.

Рекош бросился в пещеру, его длинные когтистые пальцы потянулись к Диего. Келли и Лейси с криком отпрянули от врикса, но Диего остался на месте, несмотря на блеск страха в его глазах.

Одна из рук Рекоша схватила Диего за комбинезон как раз в тот момент, когда Уркот встал перед высоким вриксом, остановив выпад Рекоша, обхватив двумя толстыми руками ткача за талию.

Раздались вздохи и ругань. Несмотря на то, что только пятеро людей были в сознании, Кетан не мог сказать, кто какие звуки издавал, только то, что они были потрясены и напуганы.

Кетан подбежал к ним, его тонкие волосы встали дыбом. Только когда он приблизился, он увидел, что рубашка Ахмьи была разрезана, обнажая ее грудь. Этот багровый след тянулся по ее животу и под маленькой грудью: виднелись более дюжины крошечных ран, которые, несомненно, до этого были скрыты положением ее тела. Из некоторых из этих ран торчали шипы.

Отверстия в носу Диего раздувались от его тяжелого дыхания, но его взгляд был тверд и не отрывался от взгляда Рекоша.

— Отпусти его, Рекош, — прорычал Кетан. Его мышцы гудели от напряжения, а в животе образовался плотный, тяжелый комок. У него не было желания причинять вред своему другу, но он также не допустил бы, чтобы с Диего что-то случилось.

— Я не буду смотреть, как другой мужчина вот так прикасается к ней, — с рычанием сказал Рекош. Он подался вперед.

Уркот хрюкнул и расставил ноги шире, лишив Рекоша возможности дотянуться еще дальше.

— У тебя нет на нее никаких прав, — Кетан положил ладонь на протянутую руку Рекоша, стараясь, чтобы его прикосновение было как можно более твердым, но не угрожающим. — И он не предъявляет никаких прав.

Рекош повернулся лицом к Кетану, в его багровых глазах плескались боль и вина.

— Это мое дело — заботиться о ней. Чтобы компенсировать свою неудачу.

Напряжение, потрескивающее в воздухе, было достаточно ощутимым, чтобы кожа Кетана покрылась неприятным жаром. Его сердца бешено колотились, и он чувствовал присутствие Айви прямо за спиной, чувствовал, как его собственные неудачи давят со всех сторон.

— Скажи ему, что это просто для того, чтобы залечить ее раны, — спокойно сказал Диего. — Я просто пытаюсь ей помочь.

Кетан передал сообщение Диего, хотя и предположил, что Рекош уже хорошо понял, что сказал человек.

— Это должен быть мой шелк, чтобы перевязать ее раны, — прохрипел Рекош. Скованность его тела дрогнула.

Когда Кетан пересказал Диего слова Рекоша, человек покачал головой.

— Ничто из его задницы и близко не подойдет к этим порезам.

Кетан опустил подбородок, указывая на одно из одеял под Ахмьей. Оно было шелковым.

— Как ты думаешь, откуда это?

К удивлению Кетана, Диего усмехнулся.

— Черт. Ты меня подловил.

Рекош фыркнул и посмотрел на Диего прищуренными глазами. Медленно — очень медленно — он отпустил одежду человека. Уркот осторожно оттолкнул Рекоша, и он выпрямился, как только выбрался из-под низкого потолка.

Уилл и Коул стояли неподалеку с широко раскрытыми глазами и неуверенными позами, в то время как Келли и Лейси смотрели на врикса со своих мест на полу пещеры, испытывая не меньшее беспокойство, чем мужчины. Ансет и Телок тоже были поблизости, их взгляды были настороженными.

Кетан держал Рекоша за руку, пока они оба не оказались снаружи и Уркот не отпустил ткача.

Диего окликнул Келли и Лейси и возобновил свою работу как ни в чем не бывало.

Руки Рекоша сжались в кулаки. Он стоял, склонив голову, погруженный в нехарактерное для него молчание, переполняющие его эмоции вытекали из него с большей готовностью, чем кровь из ран.

— Сядь, — сказал Кетан, ударив передней ногой по одной из ног Рекоша. — Я осмотрю твои раны.

С молчаливой неохотой Рекош подошел ближе к разбросанным припасам и опустился на землю.

— Ансет, Телок, — Кетан посмотрел на них. — Мы должны остаться здесь на ночь, но запах крови силен. Позаботьтесь о нашей защите.

С тихими словами согласия они принялись за работу, используя ветки и колючие кусты, чтобы перекрыть подходы к пещере.

— Лейси, давай, сними повязку Айви, — сказал Диего. — Обработай ее раны.

Кетан сделал глубокий, обжигающий вдох и застыл совершенно неподвижно. Эти люди не причинили бы вреда его паре. Они помогали.

Они помогали.

Ничего хорошего не выйдет, если он ворвется в пещеру и оттеснит Лейси в сторону. Ничего хорошего не выйдет, если он будет настаивать на том, чтобы помочь Айви в одиночку.

Двое мужчин-людей, стоявших снаружи пещеры, смотрели на раненых женщин. Уилл, казалось, был в состоянии испуга, но выражение лица Коула было более жестким — мрачным и решительным, хотя и немного бледным. У него было лицо человека, который переносил трудности, который заставил себя пройти через страдания и боль, но который не привык видеть невинных, страдающих от жестокости жизни.

— Коул, Уилл, — сказал Кетан, привлекая их внимание к себе. — Разведите огонь. Маленькое пламя, — он несколько раз прошелся вдоль входа в пещеру, прежде чем постучать передней ногой по каменному полу. — Здесь.

Уилл моргнул и сглотнул.

— Огонь? Да. Хорошо, — он кивнул сам себе. — Огонь. Мы можем это сделать.

Коул несколько мгновений хмурился, глядя на Уилла, прежде чем его взгляд ненадолго переместился на Ахмью.

— Да. Без проблем. Давай, э-э… посмотрим, есть ли там что-нибудь достаточно сухое.

Когда двое мужчин начали свои поиски, Кетан почувствовал знакомое и настоятельное желание приблизиться к Айви. Другое влечение, более глубокое и свирепое, побудило его очистить окружающие джунгли от угроз, напитать корни кровью всего, что было хотя бы немного опасно для его пары. Его ярость не утихала с момента столкновения с Зурваши несколько дней назад. Битва с Когтями и Клыками на Острие Иглы не утолила его ярости; она требовала дальнейшего выхода.

По крайней мере, в этом вриксы и люди мало чем отличались друг от друга — они лучше переносили трудности и беспокойства, когда могли чем-то себя занять.

Ты скоро проснешься, моя Найлия, и я буду держать тебя в своих объятиях, пока не погаснет солнечный огонь.

Еще каких-то два полных восьмидня назад Кетан никогда бы не доверил безопасность своей пары никому, кроме себя. Ему было трудно сделать это даже сейчас, после того, как он прожил с этими людьми несколько дней, после того, как работал, охотился и выживал бок о бок с ними. Но он не мог игнорировать полученные уроки.

Он не мог сделать все в одиночку. Никто из них не мог сделать это в одиночку. И все же, когда дело доходило до пары, заявленной или нет… вриксы всегда были в состоянии войны со своими собственными инстинктами. Точно то же испытывал Кетан с того момента, как разбудил Айви и взял ее как свою.

Сталкивались ли люди когда-нибудь с подобной борьбой?

Кетан хмыкнул, потряс рукой, чтобы унять затяжное покалывание, вызванное ядом, и направился к Рекошу.

Рекош не поднял глаз, когда Кетан опустился рядом с ним. Одна из его нижних рук лежала на согнутых передних ногах, в то время как локти верхних рук опирались на верхние суставы ног. Его сгорбленная, напряженная поза делала его тело с длинными конечностями неестественно изогнутым.

— Тебе не нужно помогать мне, — прохрипел Рекош. — Скоро я позабочусь о себе сам.

С тихим щебетанием Кетан снял свою сумку и, перекинув ее через плечо, поставил на землю между передними ногами. Он открыл ее и порылся внутри в поисках бурдюка с водой и какой-нибудь ткани.

Слегка повернув голову, Рекош наблюдал за руками Кетана.

— Ты должен быть с ней. Ты должен ухаживать за ней.

— Я ничего так не хочу, — Кетан сложил кусок шелка и полил его водой. — Но я также хочу крови. Я хочу мести.

Просыпайся скорее, моя сердечная нить. Только ты можешь успокоить мою ярость.

Рекош снова посмотрел вперед.

— Огненной лозы больше нет. Мы свершили нашу месть.

Кетан использовал ткань, чтобы вытереть кровь с предплечья Рекоша. Шкура Рекоша натянулась, но он больше не подавал никаких признаков боли или дискомфорта.

— Ты не хуже меня знаешь, что этого недостаточно. Это не может насытить зверей, которые пробудились в нашей сердцевине, — сказал Кетан.

Жвалы Рекоша опустились, и он опустил голову вместе с ними.

— Нити и слова. Таков был мой мир, Кетан. Если бы не эта проклятая война, что бы я знал о зверях и жажде крови?

— Достаточно, чтобы знать, что я говорю правду. Когда-то мой мир был таким же, как твой.

Рекоша охватила тишина. Пока Кетан промывал его раны, он оставался неподвижным, за исключением нескольких беспорядочных подергиваний жвал. Когда он, наконец, заговорил снова, его голос был низким и хриплым.

— Ты доверился мне, Кетан, и твоей паре причинили вред под моей защитой.

Гнев клокотал в груди Кетана, горький и густой, как грязь.

— Неважно, как яростно мы боремся, Рекош, неважно, насколько пристально мы наблюдаем, мы не можем защитить от любого вреда. Огненные лозы не так-то просто обнаружить, даже для меня и Телока. Ты действовал достаточно быстро, чтобы спасти их. Это все, что имеет значение.

— Если бы не твоя Айви, мы бы уже сейчас ткали саван смерти. Одна из этих лоз схватила бы Ахмью за горло, но Айви утащила ее вниз как раз перед тем, как плеть смогла дотянуться, — Рекош вздрогнул, и в груди у него раздалось неровное жужжание.

Переполнявшая сердца Кетана гордость боролась с яростью и беспокойством. Он гордился быстрой реакцией своей женщины, ее самоотверженностью в попытке спасти Ахмью, несмотря на опасность для ее собственной жизни, но он предпочел бы, чтобы она никогда не попадала в такую ситуацию.

— Мне жаль, Кетан, — сказал Рекош.

Наклонив голову, Кетан по-новому взглянул на своего друга. То, как Рекош говорил, как он действовал после встречи с огненной лозой, было на него непохоже. В глубине души Рекош всегда обладал огнем, но он контролировал его — он управлялся с ним так же деликатно и точно, как с иглой. Видеть, как он подавлен, было поразительно.

За его поведением стояло нечто большее, чем простое чувство вины. И покровительство Рекоша по отношению к Ахмье.… Это тоже было не просто так.

Но сейчас не время размышлять о таких вещах. Мрачные мысли только усугубили бы темные времена.

Кетан снова защебетал, снимая липкий шелк со своих фильер.

— Если ты хочешь извиниться, Рекош, есть несколько других, гораздо более достойных этого, чем я.

Рекош хрюкнул; звук перешел в долгую, недовольную трель.

— Увидь в этом хорошее, мой друг, — сказал Кетан. — Это даст тебе повод заняться твоим любимым делом — поговорить.

Рекош защебетал, и его жвалы слегка дернулись вверх.

— И это станет еще слаще, потому что ты будешь вынужден повторять на человеческом языке каждое слово, которое я произнесу.

Кетан фыркнул и прижал комок шелка к одной из ран Рекоша немного сильнее, чем необходимо, добившись от ткача низкого шипения.

ГЛАВА 11

Веки Айви открылись спустя, должно быть, тысячу лет, и тьма, которая окружала ее все это время, наконец рассеялась. Нахмурив брови, она уставилась на мерцающий оранжевый свет, танцующий на каменной поверхности. Она чувствовала себя… тяжелой. Это напомнило ей о том, что она испытала, когда ее погружали в стазис на Сомниуме, или о том ощущении тяжести, когда вылезаешь из бассейна после долгого заплыва, как будто тело только что вспомнило о гравитации и компенсировало это.

Поблизости в воздухе кружились разговоры, низкие и сдержанные голоса, принадлежащие как вриксам, так и людям. Их сопровождали потрескивание костра и шелест ветра в листьях. Все эти звуки были такими успокаивающими, такими знакомыми, что их могло бы быть достаточно, чтобы Айви уснула, если бы она только что не очнулась от забытья.

Она спала?

Что это растение сделало с ней? Она вспомнила боль, оцепенение, страх и успокаивающий голос Кетана…

Потом ничего.

Кетан.

По правой стороне ее тела разлилось тепло. Она заставила себя оторвать взгляд от потолка и посмотреть рядом с собой. Кетан был там, плотно прижав ноги к задней части тела, прижав ее к полу. Его таз был придвинут к Айви, а застежки лежали у нее на животе, нежно, но собственнически. Он смотрел в сторону огня, где-то слева от Айви — или, скорее, он смотрел в сторону разговаривающих там людей.

Руки Кетана были слегка согнуты назад, ладони покоились на верхних суставах ног. Один из его пальцев беспорядочно постукивал по шкуре.

В последний раз, когда она видела его, он был забрызган желтым соком виноградного монстра. Теперь он был чистым, шелковистые волосы свободно падали на плечи, их фиолетовые и белые пряди отражали свет костра.

Она подняла руку с земли и прижала ладонь к его животу.

Пальцы Кетана напряглись, и его внимание переключилось на нее, фиалковые глаза расширились и заблестели. Он произнес ее имя — это был вздох, хрипение и рычание одновременно — и склонился над ней. Одна его рука накрыла ее руку у себя на животе, в то время как другая обхватила ее лицо, проведя большим пальцем по ее щеке.

— Тебе больно, моя Найлия?

Айви пошевелилась. Только когда она пошевелила левой рукой, она почувствовала жжение, которое напомнило ей, как однажды в детстве она наступила на колючие семена сорной травы, и боль длилась несколько дней. Она несколько раз согнула руку: там, где кожа натянулась, ощущалось некоторое напряжение.

— Совсем немного, но я в порядке, — сказала она.

Очень быстро его руки обхватили ее и оторвали от земли, прижимая к груди. У Айви перехватило дыхание. Он издал трель, которая нашла отклик в ней, а затем глубоко вздохнул, несомненно, вдыхая ее аромат. Одна из его рук обхватила ее затылок, когда он прижал ее к себе, его пальцы поглаживали ее ноги и внешнюю сторону бедер. Айви провела носом по его шее и тоже вдохнула его.

— Слава Богу, — сказал Диего с облегчением в голосе.

— Как ты себя чувствуешь, Айви? — спросила Келли.

Айви повернула голову, чтобы посмотреть на остальных: это было все, что позволил ей Кетан. Его пальцы сжались, а объятия усилились. Она понимала его нежелание отпускать ее. Если бы их обстоятельства поменялись местами, Айви чувствовала бы то же самое и цеплялась бы за него так же настойчиво. Ничто не смогло бы оторвать ее.

Лейси, Келли и Уилл сидели вокруг небольшого костра, последний из которых лежал, положив голову на рюкзак. Диего сидел рядом с ними, прислонившись спиной к стене пещеры, подтянув колени и свесив с них руки. Его голова была откинута назад, глаза закрыты, а лицо немного напряжено.

Снаружи было темно — темная середина ночи, — но отблески костра проникали достаточно далеко, чтобы Айви могла разглядеть Рекоша и Телока, которые, сгорбившись, что-то делали руками. Ансет и Уркота нигде не было видно, как и Коула. Был ли он на вахте с отсутствующими вриксами?

А еще была Ахмья… Она неподвижно лежала на шелковом одеяле всего в нескольких футах от Айви и Кетана.

— Я в порядке, — нахмурившись, сказала Айви. — А… Ахмья?

— Спит, — Диего поднял голову и открыл глаза. — Она приняла в свой организм гораздо больше яда, чем ты, так что, возможно, она еще какое-то время будет в отключке, — Он поднялся на ноги и, слегка сгорбившись, направился к Айви. — Как твоя рука?

— Болит, но больше не онемевшая.

Диего взглянул на Кетана, прежде чем снова обратить свое внимание на Айви. Он протянул руку.

— Могу я посмотреть?

Низкое рычание вырвалось из груди Кетана, и его тело напряглось.

Она усмехнулась.

— Все в порядке, Кетан. Я не собираюсь исчезать.

Кетан медленно и тяжело выдохнул, и его напряжение постепенно ослабло. Хотя он и не отпустил Айви, но позволил ей достаточно свободно повернуться к Диего и вытянуть поврежденную руку.

Это был первый раз, когда Айви непосредственно посмотрела на свои раны. Рукав ее комбинезона был оторван, обнажая руку, и, конечно же, вокруг бледно-розовых шрамов, оставленных шипами, виднелась полоса фиолетовых кровоподтеков.

— Чувак, вы, ублюдки, жуткие собственники, — пробормотал Диего, беря Айви за запястье. Другой рукой он помассировал ее руку. — Чувствуешь?

— Да.

Он осторожно ощупал одну из закрывшихся ран.

Айви дернулась, зашипев сквозь зубы. Она сомневалась, что кто-нибудь услышал это за рычанием Кетана.

— Извини, — сказал Диего, отпуская ее. — Но хорошие новости в том, что, похоже, никаких серьезных повреждений нет. Болезненность должна пройти через пару дней.

Айви положила руку на плечо Кетана.

— Спасибо, Диего.

— Просто рад, что ты все еще с нами, Айви, — улыбаясь, Диего опустил взгляд на спящую женщину. — Ахмья тоже.

Айви проследила за его взглядом. Они укрыли Ахмью темным шелковым одеялом, из-за которого ее лицо казалось таким бледным, но одеяло равномерно поднималось и опускалось в такт ее медленному дыханию.

— С ней все будет в порядке, правда?

— Да. Просто нужно подождать, когда она очнется, но все ее жизненные показатели в порядке.

Уилл помахал рукой и ухмыльнулся.

— Приятно, что ты вернулась в мир живых, Айви.

Когда Диего отошел и сел на землю рядом с Уиллом, Лейси подтащила свою сумку поближе, сунула руку внутрь и вытащила батончик из запасов Сомниума на случай непредвиденных обстоятельств. Взяв бурдюк с водой, она встала и протянула все Айви.

— Голодна?

— Вообще-то умираю с голоду, — ответила Айви.

Это вызвало еще одно ворчание Кетана, но он ничего не сказал, опустив ее так, чтобы она села на одеяло перед ним.

Взгляд Айви задержался на нем, прежде чем она наклонилась вперед, чтобы принять еду и питье из рук Лейси.

— Спасибо.

Лейси улыбнулась.

— Без проблем.

Когда Лейси вернулась на свое место у огня, Айви откинулась назад, открыла упаковку батончика и подняла взгляд, чтобы изучить лицо Кетана.

Для существа, которое на самом деле не могло изменить выражение своего лица, в нем было много эмоций. Казалось, что его жвалы не уверены, хотят ли они быть поднятыми или опущенными, свести ли их вместе или широко развести в стороны, а в его глазах отражалось гораздо больше света, чем могло бы отражаться от огня.

Кетан наклонил голову.

— В чем дело, Айви?.

— Ты просто кажешься… взволнованным.

— Ах, моя сердечная нить… — он наклонился и зарылся лицом в ее волосы. — Этот день был трудным. Твой голод только напоминает мне, что я потерпел неудачу как твоя пара. Я не смог обеспечить и защитить.

Айви подняла руку и сжала его челюсть как раз под жвалами, удерживая его на месте.

— Ты ни в чем не потерпел неудачу, Кетан. Ни со мной, ни с нашим племенем. Ты сделал для нас все, что мог, и даже больше. Ты пересилил себя, тебя били и мучили, ты… ты мог умереть, — она провела большим пальцем по его лицу. — Мы здесь, мы в безопасности, у нас есть еда. Это все, что имеет значение.

— Ты права, — он провел костяшками пальцев по ее щеке, его прикосновение было нежным и успокаивающим. — Все, что имеет значение, находится прямо здесь.

Айви улыбнулась и потянулась навстречу его прикосновению.

Келли прочистила горло.

— Не хочу, э-э, прерывать этот прекрасный момент, но… куда мы идем? Мы просто собираемся продолжать бежать? Как далеко нам нужно уйти?

Кетан хмыкнул, но его жвалы приподнялись в легкой улыбке.

— Не бывает такого, чтобы человек задал один вопрос. Почему их всегда так много?

— И это, дамы и господа, называется уклонением, — сказала Лейси со смешком.

Его жвалы дернулись.

— Я не знаю твоих слов.

Диего рассмеялся.

— Это работает с Айви?

Айви фыркнула и снова уселась на землю.

— Только когда он намеренно упрямится, — она откусила кусочек от батончика. Он был сухой, пресный и жесткий, но это была еда.

— Я должен как-нибудь попробовать это, — сказал Уилл с усмешкой.

Келли ухмыльнулась Уиллу.

— Да, но я не думаю, что это сработает так уж хорошо для тебя, учитывая, что ты не пришелец и все такое. Но на самом деле, Кетан… какой у нас план? Куда мы направляемся?

Кетан поерзал на одеяле, повернувшись лицом к остальным.

— Далеко.

Келли выгнула бровь.

— Далеко?

Он кивнул.

— Мы уйдем так далеко, как должны. Подальше от Такарала. Подальше от королевы. Дальше, чем она последует.

Вспышка ярости охватила Айви. Она проглотила комок пережеванного батончика и сделала большой глоток из бурдюка с водой, чтобы легче было проглотить. Мысленно она проклинала королеву всеми известными ей ругательствами. Все это было из-за Зурваши. Все это было потому, что она не могла просто отпустить Кетана. Она была алчной, одержимой, и объект ее вожделения отверг ее.

В аду нет ярости, сравнимой с яростью отвергнутой женщины.

Тем более, когда эта женщина с самого начала была жестокой и мстительной.

— Она перестанет преследовать? — спросил Уилл.

— Я… не знаю. Теперь мы идем навстречу опасности, в страну ее врагов, чтобы быть в безопасности. Ей и в голову не придет искать там.

— Мы мертвы, — сказала Лейси, подбрасывая ветку в огонь.

— Нет, — голос Кетана был твердым; сомнения и вина, которые он выражал всего несколько минут назад, казалось, исчезли. Он провел ладонью по волосам Айви на затылке.

Она подняла глаза.

Его глаза впились в ее, их фиолетовый свет отражался в мерцающем свете камина.

— Мы будем жить.

ГЛАВА 12

Когда Кетан открыл глаза, свет костра на потолке пещеры был приглушенно-красным, как догорающие угли. Тихие разговоры ранней ночи сменились стуком дождя по окружающим джунглям. Прохладный воздух коснулся его шкуры — по крайней мере, там, где она не была прикрыта одеялами или его парой.

За пределами пещеры все было темно, но теперь он мог различить темные очертания близлежащих растений благодаря затухающему свету костра.

Крепче обняв Айви, он сел, прислонившись спиной к стене. Остальные спали. Келли, Лейси, Диего и Уилл тесно прижались вокруг костра, их тела были едва различимы под ворохом одеял. Ахмья лежала ближе к Кетану и Айви, все еще завернутая в свои одеяла. Одна из ее маленьких ножек высовывалась из-под этих одеял.

Рука Рекоша лежала на расстоянии всего одного пальца от выставленной ноги Ахмьи. Сам Рекош растянулся в укрытии, оставив внутри только туловище, и выглядел так, словно собирался засунуть ногу Ахмьи обратно под одеяло, когда заснул.



Телок тоже был снаружи пещеры, прислонившись плечом к скале. Растение с большими листьями над его головой защищало от дождя.

Кетан глубоко вдохнул, наслаждаясь сладким ароматом своей пары. Он сосредоточился на ней — на ее весе, ее тепле, ее мягкости, на том, как ее тело сливалось с его телом, когда она вот так лежала на нем.

Он снова чуть не потерял ее. Клубок едва не забрал другого человека, о котором заботился Кетан.

Человек, которого Кетан любил.

Отблески костра напоминали алые пятна на лепестках копьецвета, и размышления об этом помогли бы Кетану сосредоточиться на прошлом. Так многие погибли. Нити его судьбы, несомненно, были пропитаны кровью, как паутина, на которой собрались капли дождя.

Мы здесь, мы в безопасности…

Это все, что имеет значение.

Слова Айви были такими же правдивыми сейчас, как и тогда, когда она произносила их ранее. Смерть не унесла жизни никого в племени, и никто серьезно не пострадал. Они пережили еще один день.

Издавая тихую трель, Кетан провел пальцами вверх и вниз по спине Айви. Она замурлыкала и прижалась к нему. Ее волосы разметались по одной стороне его груди, а теплое дыхание овевало другую, и то и другое щекотало его шкуру.

Ему следовало подбросить дров в огонь, чтобы прогнать холод, но он не мог заставить себя пошевелиться. Потерять хотя бы одно мгновение этого мирного времени со своей парой было немыслимо. В последнее время они редко наслаждались такой тишиной; на это короткое время он хотел только обнимать свою Айви и притвориться, что во всем мире больше никого нет.

Кетан проснулся совсем недавно, когда Уркот и Коул вернулись в лагерь. На шее и плечах обоих были накинуты саваны из выделанной шкуры, защищавшие их от дождя, но, несмотря на это, оба промокли насквозь.

Коул сбросил свой, уронив его на землю, прислонил копье к внешней стене и нырнул в пещеру.

— Я чертовски устал, — он покачнулся, проходя мимо костра, остановился и опустился перед ним на колени. Добавив еще дров и листьев, он подул на угли, чтобы оживить их. Затем он лег рядом с другими людьми и закрыл глаза руками.

Кетан осторожно снял с себя Айви. Когда она пошевелилась, он успокоил ее, откинул волосы назад и сказал ей спать. Она свернулась калачиком под своим одеялом, и Кетан уютно укутал ее.

Уркот остановился возле Телока.

— Все было тихо.

— Это хорошо, — ответил Кетан, вставая — по крайней мере, настолько, насколько позволял низкий потолок. Наклонившись вперед так, что голова и спина касались камня, он вышел из пещеры. Как только он смог, он полностью выпрямился и потянул затекшие конечности и спину.

Телок хмыкнул и перевел взгляд с Уркота на дремлющих людей и обратно. Упершись руками в камень позади себя, он приподнялся.

— Тебе следовало прийти раньше, — сказал Кетан, наклоняясь в пещеру, чтобы подобрать свое копье.

Жвалы Уркота были опущены, а глаза устремлены на Рекоша.

— Вам двоим нужен был отдых.

— Он — да. Но я не настолько измотан, чтобы не внести свой вклад.

— Ты дурак, Кетан, если думаешь, что не внес никакого вклада, — сказал Телок. Он взял свое копье, прислоненное к каменной стене, и шагнул вперед. — Я разделю эти часы с тобой.

Кетан приподнял жвала в улыбке.

— Я рад этому.

— Мы с Коулом несли вахту на той стороне лагеря, — сказал Уркот, указывая на санкрест. — Ансет все еще на посту с другой стороны.

— Она не возвращалась поспать?

В груди Уркота зародилось неуверенное жужжание.

— Она отказалась. Сказала, что остальным это нужно больше, и она счастлива следить за опасностью, пока это делаем мы.

Кетан фыркнул, переводя взгляд в направлении, указанном Уркотом.

— Я встану со стороны восхода, — сказал Телок, похлопав Кетана по ноге своей. — Присмотри за своей сестрой по выводку.

Кивнув, Кетан бросил взгляд через плечо на свою пару. Видны были только ее взъерошенные золотистые волосы и лицо от носа и выше. Она натянула одеяло достаточно высоко, чтобы спрятать все остальное. Но ее лоб был гладким, не омраченным беспокойством, а дыхание мягким и ровным. При виде нее у него сжалось сердце, притягивая ближе к ней. Как он мог оставить ее одну после всего, что случилось? Как он мог даже подумать о том, чтобы выпустить ее из поля зрения?

Чтобы присматривать за ней, я должен уйти. Чтобы охранять ее — охранять их всех — я должен какое-то время побыть вдали.

И кто еще во всем Клубке присматривал бы за Айви и остальными так же яростно, как Уркот и Рекош, пока Кетана не было?

— Хорошо, — сказал Кетан. — Уркот, посмотри, сможешь ли ты помочь Рекошу забраться в пещеру. Ему не нужно лежать под дождем после того, что он перенес сегодня.

Уркот топнул ногой по земле и постучал костяшками пальцев по головному гребню. Телок направился к своему месту для наблюдения, а Кетан — к своему.

Он нашел Ансет прислонившейся к дереву сразу за кольцом колючих кустов и веток, которые она помогла соорудить вокруг лагеря. Она надела шелковый саван, мокрая ткань блестела под дождем, но капюшона не накинула. Ее волосы были собраны в один толстый пучок, который свисал через плечо.

— Ты тоже должна отдохнуть, сестра, — сказал Кетан, подходя к ней.

Она не ответила, даже не пошевелилась, только слегка опустила подбородок.

Совершенно иное притяжение к сердцу Кетана заставило его остановиться прямо за ее спиной. И снова он осознавал расстояние между ними, пропасть шире и страшнее, чем пасть любого легендарного зверя. И он отверг эту пропасть. Он не стал бы страдать от этого, только не после всего, что произошло.

Время, которое он мог провести с теми, кто был ему дорог, было слишком драгоценным, чтобы тратить его подобным образом.

— Я не буду отрицать свой гнев, Ансет, — сказал он. — Я не буду отрицать, что какая-то часть меня ненавидела тебя за то, что ты сделала.

Ансет прерывисто вздохнула, и ее голова опустилась еще ниже.

— Но я знаю тебя, сестра, — продолжил он. — Как бы мы ни изменились, я знаю правду о тебе, потому что она осталась неизменной. Я знаю, что ты хотела только помочь Элле. Я знаю, ты действовала в отчаянии, потому что казалось, что никто из нас этого не сделал.

— И… мы этого не сделали. Мы мало что сделали для нее, потому что ничего нельзя было сделать. Ансет, которую я всегда знал, не приняла бы этого. Ты один из самых свирепых воинов, которых Такарал когда-либо видел, Ансет, и ты такая, потому что всегда сражаешься за тех, кто слабее. Ты всегда будешь сражаться, будь то за невинного ткача, пытающегося отдать дань уважения, или за болезненное существо, которое ты едва знаешь. И я бы не хотел, чтобы ты чувствовал за это вину.

— Моими действиями, Кетан, восемь были разделены. Восемь превратились в семь, — она повернула голову, чтобы посмотреть на него через плечо. — Восемь человек. Это был знак, Кетан. Это было свято. И я сломала это.

Кетан обошел Ансет и встал перед ней. Когда она больше не смотрела на него, он протянул руку и взял ее лицо в ладони, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Зурваши сломала, Ансет. Если Восьмерка реальна, это она проявила к ним неуважение, она оскорбила их.

— Она не смогла бы навредить Элле, если бы не я.

— И она причинила бы мне еще больший вред, если бы не ты.

— Вред, который она причинила тебе, длился годами, Кетан, и все же я уговаривала тебя пойти к ней. Я не послушала. Я этого не сделала… Я не видела. И теперь… теперь я навлекла на нас проклятие, сделав семь из восьми. Разделив это священное число. Из-за…

— Услышь меня, Ансет. Услышь мои слова, — он выпрямил ноги, поднимаясь выше, пока его лицо не оказалось прямо перед ее, и их жвалы не коснулись друг друга. — В нашему племени не восемь людей. И никогда не было. Оно начиналось как двое — как Айви и Кетан. Потом было девять, когда мы разбудили других людей. Когда ты пришла с Телоком, Рекошем и Уркотом, нас было тринадцать. Сейчас двенадцать. И так осталось бы навсегда. Потому что ты бы ушла, если бы все пошло по-другому.

— Я бы заняла ее место. Я должна была. Я должна была бросить вызов Зурваши там. Должна была заставить ее страдать за все, что она сделала, за то, что я была слишком слепа, чтобы видеть.

Кетан покачал головой. В его груди бушевал огонь, огонь и напряжение, сводящие с ума.

— Нет, Ансет. Нет. Ты не причиняешь страданий. Ты защитница. Ты — щит. Но щиты не могут отразить каждый удар. Это не делает щит бесполезным. Ты нужна другим людям. Ты нужна мне, сестра, и прости, что заставил тебя думать иначе.

Она закрыла глаза, когда ее голова упала вперед, прижавшись головным гребнем к голове Кетана. Ее передние ноги прижались к внешней стороне его ног, широкие плечи сотрясались от прерывистого дыхания, а заунывный дождь продолжал лить.

— Ты наша, Ансет, — прохрипел Кетан. — И мне жаль, что ты так многим пожертвовала, чтобы быть с нами. Я никогда не хотел, чтобы ты что-то теряла.

Одна из ее рук обхватила его затылок.

— Я не потеряла своего брата по выводку. Я не потеряла свою новую сестру. Я не потеряла наших друзей. Достаточно, Кетан.

Но Ансет потеряла свою пару. Ее сердечную нить.

Они долго стояли так. Дождь стекал по шкуре Кетана, смывая большую часть бремени, которое давило на его дух.

— Сейчас я вижу вещи такими, какие они есть, — сказала Ансет. — Я вижу их такими, какие они есть…

Он снова отстранился от нее и посмотрел ей в глаза, когда она открыла их.

— Никогда не забывай, сестра по выводку… никогда не забывай, какими они могли бы быть. Какими они должны быть.

— Я не забуду.

— А теперь иди и спи. Ты самая сильная из нас, и я бы не хотел, чтобы ты спотыкалась, когда мы отправимся завтра в путь.

Она защебетала, звук был одновременно печальным и веселым.

— Потребовалось бы больше, чем одна бессонная ночь, чтобы помешать мне.

Жвалы Кетана приподнялись.

— Я не сомневаюсь в этом, Ансет. Но все равно отдыхай.

Ансет снова коснулась своим головным гребнем его, прежде чем отойти. Он смотрел, как она повернулась и пошла обратно в лагерь, смотрел, пока она не скрылась из виду, а затем занял ее место у дерева, воткнув древко своего копья в грязь.

Как и сказал Уркот, в джунглях было тихо, и Кетан не мог заставить себя не возвращаться мыслями к пещере — обратно к Айви. Он был другим, чем тогда, когда впервые нашел ее. Он был… больше. Больше во многих отношениях, слишком многими способами, которые невозможно определить. Способами, которые он даже не мог распознать.

И теперь он знал, он понимал, что это во многом было связано с ее духом. Айви была такой маленькой, такой нежной, такой безобидной. Внешне она и ей подобные действительно казались существами, к которым врикс относился бы как к добыче. Но она придала ему такую силу за то время, что он знал ее.

Все, чего он хотел последние семь лет, — это мира и одиночества. Забыть Зурваши и то, что она сделала, забыть страдания и потери, вызванные ее правлением. Отвернуться от всех и вся, кого он знал, и видеть только себя.

Благодаря Айви он понял, насколько это было неправильно. Насколько эгоистично. Он понял, что это было по-своему жестоко. Жестокость иного рода, чем у королевы, но тем не менее жестокость. Бросить всех, чтобы избавить себя от участи, которой они подвергались…

Айви подарила ему надежду, любовь и радость, но она также дала ему силу, и это позволило ему принять все остальное. Это позволило ему шагнуть вперед и рискнуть собой, чтобы улучшить жизнь тех, кто был ему дорог.

Она показала ему, что доверие — это не то, что можно спрятать подальше и никогда не использовать. Она показала ему, что полагаться на других — это не слабость. И она не считала его слабым из-за его недостатков, не считала его ничтожеством, когда он обнажал свою уязвимость. Она видела только его. Свою пару, свою любовь. Ее сердечную нить.

Они пережили этот день вместе. Кетан и Айви, все их племя. Они переживут следующий, и следующий, и так далее, и так далее, пока не придет их время, и они оглянутся назад на свою жизнь и почувствуют гордость за преодоление трудностей, за то, что стремились к миру — за то, что выбрали жизни, которые они хотели.

Они будут вечно плести свои судьбы, да будет проклята воля Восьмерых.

ГЛАВА 13

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Айви, протягивая Ахмье бурдюк с водой.

Ахмья приняла ее с натянутой улыбкой. Они шли больше половины дня, отправившись в путь до того, как полностью взошло солнце, и если у Айви болела рука после нападения чудовища из колючей лозы, то Ахмье, должно быть, было гораздо больнее. К счастью, они наконец-то пересекали более легкую местность. Их путешествие за последние несколько дней было сопряжено с бесконечной грязью, вывороченными корнями и неровной почвой, из-за которой они часто подскальзывались и падали.

По сравнению с этим сегодняшний день выдался почти неторопливым, особенно теперь, когда облака разошлись, позволив солнцу ярко и ясно светить сквозь кроны деревьев.

— Я чувствую себя так, словно меня сбила машина. Все болит, — Ахмья потерла ткань своего комбинезона чуть ниже грудины; хотя Диего заклеил все маленькие колотые ранки, на животе Ахмьи был такой же ушиб, как и на руке Айви. — Розовые шипы кололи меня больше раз, чем я могу сосчитать, но это…

— Держу пари, тебе больше никогда не захочется прикасаться к цветам — сказал Коул.

Ахмья выгнула бровь.

— Почему я не захочу снова прикоснуться к цветку? — открыв бурдюк с водой, она поднесла его ко рту, чтобы напиться.

— Реально? После этого?

— Это был не цветок. Это было то, что пряталось внутри цветка. Огненная лиана. Мне… просто нужно быть осторожнее в следующий раз. Быть более внимательной к окружению.

— Мы даже не знали, что искать, поэтому не могли ожидать такого, — Айви провела рукой по волосам, откидывая их назад. — Теперь знаем.

— Кетан никогда не рассказывал тебе об этих вещах? — спросила Лейси сзади, ускоряя шаги, чтобы догнать Айви.

— Он рассказывал мне о множестве скрытых опасностей в джунглях, но мы никогда не сталкивались ни с чем подобным до вчерашнего дня.

— Не хотел бы я видеть, что еще здесь прячется.

Келли, которая шла дальше впереди с Уиллом и Диего, оглянулась через плечо. Она ухмыльнулась.

— Вперед, бездельники. Вы отстаете.

Коул усмехнулся.

— Кого, черт возьми, ты называешь бездельником?

— Правда? — спросила Лейси. — Ты та, кто отказывалась просыпаться этим утром, пока Уркот не вылил воду тебе на голову, Келли.

При этом напоминании Келли бросила мрачный взгляд в сторону Уркота.

Люди рассмеялись.

Даже когда все проснулись и начали собираться — паковали припасы, завтракали, потягивались после очередной ночи, проведенной на земле, — Келли спала, уютно устроившись под своим одеялом. Разговоры поблизости не разбудили ее, и когда Лейси толкнула Келли носком ботинка, женщина только застонала, натянула одеяло на голову и продолжила спать.

Несмотря на языковой барьер, людям было ясно, что вриксы стремятся двигаться дальше. Уркот попытался осторожно разбудить Келли, поглаживая ее плечо своей большой рукой. Айви клялась, что слышала, как кто-то пробормотал «Уходи» откуда-то из-под одеяла.

Тогда Уркот радикально изменил свои методы. Он схватил ближайший бурдюк с водой, сорвал с Келли одеяло и опрокинул бурдюк ей на голову.

Наблюдение за тем, как Келли брызгает слюной и визжит, стало облегчением, комедией, в которой они все нуждались после вчерашних событий.

С тех пор Келли неприязненно относилась к Уркоту.

Что-то похлопало Айви по спине. Она повернула голову, чтобы посмотреть на Ансет, который теперь шагала рядом с ней. Даже гигантская самка была в лучшем настроении этим утром.

Ансет прищурилась и сказала на языке вриксов:

— Ты отстаешь.

Айви ухмыльнулась.

— Ты тоже.

— Я не могу следить за вами, людьми, спереди.

— Именно это мы и делаем. Наблюдаем. Со спины.

Ансет защебетала.

— Значит, моя сестра разделяет мои обязанности?

Айви расправила плечи.

— Да. Это… цепочка.

— Цепочка?

— Кетан наблюдает за тобой, ты наблюдаешь за нами, мы наблюдаем за ними. Итак, мы все наблюдаем, верно?

Ансет оглянулась через плечо.

— Тогда кто наблюдает за Кетаном?

— Ну… я. Каждый момент, когда могу, — это не было ложью. Айви часто искала свою пару, нуждаясь в уверенности, что он рядом.

— Я не думаю, что он отказался бы, если бы ты сделала это сейчас, — Ансет снова посмотрела на Айви. — С более близкого расстояния.

Айви ахнула, прижав руку к груди в притворном изумлении.

— Ансет, ты пытаешься подтолкнуть нас к спариванию? Когда мы должны идти?

Ансет снова защебетала, ее жвалы дернулись вверх.

— Нет. Но я вижу, как вы оба тоскуете. Вы часто расставались с тех пор, как мы ушли, и это бремя для вас обоих.

Айви оглянулась на Кетана, и при виде его у нее защемило сердце. Все было так, как сказал Ансет — с тех пор, как они покинули Сомниум, у них было мало времени наедине, и вряд ли в ближайшем будущем его будет больше. Нет, пока они не найдут безопасное место, которое могли назвать домом. Айви проснулась сегодня утром одна и возненавидела это.

Улыбаясь, Айви протянула руку и провела ею по передней ноге самки врикса.

— Спасибо тебе, Ансет.

Ансет положила большую руку на плечо Айви, останавливая ее, пока остальные продолжали идти вперед. Ее ноги раздвинулись шире, и она опустилась, наклонив голову вперед.

— Это я должна тебя поблагодарить, Айви. Ты подарила моему брату по выводку радость, которой он не знал долгое время. Ты дала ему цель, о которой он не знал также долго. И… ты дала мне понимание, когда я не думала, что заслуживаю этого.

Айви шагнула вперед и обняла Ансет так крепко, как только могла. Хотя она изо всех сил старалась сдержать слезы, они выиграли битву, наполнив ее глаза и стекая по щекам.

Она выросла в семье, которая никогда не ощущалась семьей, и теперь, с Кетаном, Ансет и остальными, у нее была семья. Настоящая. Это пробудило в Айви чувство принадлежности, что она нужна и любима, чего у нее никогда не было.

— Твоя нить сплетена с нашей, Ансет.

Ансет вздрогнула. Ее пальцы сжались на плече Айви, но Айви чувствовала сдержанность врикса; даже при непроизвольном движении Ансет действовала с большой осторожностью. Наконец, Ансет взял Айви за руки и отстранилась.

— А теперь, — Ансет развернула Айви к Кетану, положила руку ей на спину и подтолкнула, — иди к своей паре.

Блуждающий, бдительный взгляд Кетана остановился на Айви, и он наклонил голову. Он замедлил шаг, когда очередной легкий толчок Ансет привел ноги Айви в движение. Ухмыляясь как дурочка, Айви подошла к нему; его жвалы приподнялись в ответ на ее улыбку.

— О чем вы говорили, моя сердечная нить? — спросил он.

— Ну… — она заправила выбившиеся пряди волос за ухо и пошла в ногу с ним. — Ансет сказала, что мы должны улизнуть и заняться извращенным, грязным, горячим сексом.

Она пошевелила бровями.

— Неужели она? Это странно с ее стороны… — его взгляд на мгновение метнулся в сторону Ансет, и он издал задумчивую трель, прежде чем наклонился и подхватил Айви на руки. — Но это было так давно.

Айви рассмеялась, обвив рукой его шею, когда он прижал ее к груди. Она запустила пальцы в его шелковистые волосы.

— Так и есть.

— Моя сестра по выводку на самом деле этого не говорила, не так ли?

Ее ухмылка стала шире.

— Это имеет значение?

Он защебетал, и звук перешел в глубокое голодное рычание.

— Нет.

Вибрация этого рычания стимулировала ее соски, посылая волну возбуждения прямо в ее сердцевину. Ей пришлось прикусить губу, чтобы сдержать стон, который угрожал вырваться. Каким-то образом это ощущение оказалось сильнее всего, что она испытывала там раньше.

Тяжело вздохнув, Айви положила голову ему под подбородок, смиряясь с тем, что получает удовольствие просто от пребывания в его объятиях.

— Увы, у нас не будет секса на скорую руку, так как мы должны остаться с группой.

Кетан фыркнул и обнял ее чуть крепче.

— Они не будут скучать по нам, если мы уйдем всего на несколько… как это по-человечески называется?

— Минуты?

— Нет. Те, что длиннее. Часы?

— Они определенно будут скучать по нам, если мы исчезнем на несколько часов.

— Именно столько времени мне потребуется, чтобы удовлетворить потребности моей пары.

Айви рассмеялась, затем уткнулась лицом в его шею и застонала.

— Ты не должен был возбуждать меня прямо сейчас, Кетан. Нам нужно двигаться, помнишь?

— Ах, моя Найлия, эти звуки, которые ты издаешь… — он глубоко вздохнул, и что-то шевельнулось прямо под задом Айви — его застежки притягивали ближе к его тазу. — Но ты права. Мы должны ставить нужды нашего племени выше своих желаний. По крайней мере, пока эти желания не станут необходимостью.

Киска Айви чуть не заплакала от его слов.

Спокойно, девочка, спокойно.

То, что она чувствовала сейчас, казалось ей необходимостью.

Больше всего на свете она хотела, чтобы он унес ее на деревья, чтобы она снова могла почувствовать его внутри себя, проникающего глубоко, будь проклято их племя. Она жаждала его.

За исключением того, что им действительно нужно было идти. Время Айви и Кетана придет.

Прижавшись щекой к его груди, она опустила руку и провела кончиками пальцев по твердым линиям его груди, пытаясь игнорировать жаждущую боль между бедер.

— Я разговаривал с Ансет прошлой ночью — сказал Кетан.

Айви вскинула голову и встретилась с ним взглядом.

— Да?

— Да, — низкое жужжание пробежало по его груди, более тонкое, чем другие звуки, но его невозможно было не заметить. — Я извинился перед ней.

На глаза Айви снова навернулись слезы. Она поспешно вытерла их. Казалось, что любая мелочь в эти дни может привести ее к эмоциональному срыву.

— Я рада. Мне не нравилось видеть вас двоих такими далекими.

Кетан опустил голову, коснувшись головным гребнем ее лба.

— Я не хочу тратить время на гнев.

Айви положила голову ему на плечо и положила руку на его сердца. Они сильно и размеренно бились под ее ладонью.

Кетан молча продолжал идти вперед, и Айви находила утешение в его близости, в мягком покачивании его шага, в его знакомом запахе. Она подняла глаза. Синяк на его шее уже поблек, но он оставался свежим в ее памяти.

— Ты счастлив, Кетан? — через некоторое время спросила Айви. — Несмотря на… королеву и все, что произошло. Ты доволен… выбором, который я сделала?

— Ах, моя сердечная нить, — Кетан провел когтями по ее волосам. — Мы не можем знать, что будет дальше. Но это не значит, что мы должны колебаться, поступая правильно, из страха того, куда эти нити приведут нас, — он коснулся жесткими губами ее лба в своей версии поцелуя. — Я счастлив. Я полон гордости. Я полон любви. Потому что Айви Фостер — моя пара, и никто ни в одном мире не может претендовать на такую удачу.

В ней расцвело тепло. Ее вина была не в том, что она пробудила остальных от стазиса, а в страданиях, которые перенес Кетан. Она хотела стереть эти страдания, чтобы он мог жить в мире, к которому так стремился.

Скоро. Скоро мы доберемся туда.

Айви поцеловала его в грудь.

— Я люблю тебя.

— Эй, это нечестно! — сказала Лейси, привлекая к себе внимание Айви. Женщина стояла, скрестив руки на груди, с игривой ухмылкой на губах. — Значит мы идем пешком как болваны, а с тобой обращаются по-королевски.

Айви рассмеялась.

— Я уверена, что если бы ты попросила, Телок был бы счастлив понести тебя.

Лейси фыркнула, ее и без того раскрасневшиеся щеки потемнели.

— Кхм. В любом случае, все остановились впереди. Я думаю, Телок хотел, чтобы я поторопила вас. Он вроде как махнул в эту сторону и рявкнул Кетан, иди сюда.

— Что-то не так? — спросила Айви, нахмурив брови.

— Нет, я так не думаю. У меня такое чувство, что он просто устал от того, что вы двое такие медлительные.

Кетан защебетал.

— Мы не медлительны. Мы охраняем тыл.

Лейси закатила глаза.

— Ты следил за тылом, это точно.

Его жвалы опустились.

— Что ты имеешь в виду, Лейси?

— Моя задница, — сказала Айви со смешком. — Ты следил за моей задницей. И она не ошибается, так что не отрицай этого.

— Я бы наблюдал за ней сейчас, если бы она была в поле зрения, — он сжал одну из ягодиц Айви.

Лейси выгнула бровь.

— Вау. Эти вриксы действительно не так уж сильно отличаются от человеческих парней. Сборище обезумевших от похоти животных.

Айви рассмеялась.

— Ты даже не представляешь.

— После того, как я слышала тебя на Сомниуме, у меня вроде как появились идеи…

Кетан выпрямился, расправив плечи и вздернув подбородок.

— Я сказал, что сообщу о своих правах на свою пару всем джунглям.

На этот раз настала очередь Айви покраснеть, но на самом деле она не была смущена. Ей нравилось, что другие знали, что она принадлежит Кетану. И конечно, ей было наплевать, пока они были в этом моменте.

— Кучка чокнутых сексуальных маньяков, — Лейси откашлялась и заправила волосы за ухо. — Так что, да, мы должны догнать остальных.

Кетан последовал за Лейси, надежно держа Айви на руках, и одной нижней рукой сжимая ее зад. Это снова напомнило Айви о том, как много времени прошло с тех пор, как они занимались любовью, и потребовалось немало силы воли, чтобы снова не возбудиться, особенно когда она представила, как эта рука скользит чуть дальше, между ее бедер.

Остальные собрались у широкого ручья. Солнечный свет искрился на поверхности воды, манящий и теплый, танцуя с тенями, отбрасываемыми кроной джунглей над головой. Большие, покрытые мхом валуны выступали из воды по краям ручья. Гроздья цветов выстроились вдоль берегов, у некоторых длинные стебли были загнуты книзу, их яркие соцветия отражались цветными пятнами на ряби поверхности.

Кетан опустил Айви, поставив на ноги и удерживая своими сильными руками, пока она не поймала равновесие.

— Это прекрасно, — сказал Ахмья.

Коул, стоявший у кромки воды с нехарактерно задумчивой улыбкой на губах, кивнул.

— Да, это довольно мило, не так ли?

Келли шагнула вперед и носком ботинка зачерпнула воду.

— Чего бы я сейчас только не отдала за ванну.

Айви, вспоминая те ленивые часы, проведенные у ручья с Кетаном, тоже с тоской смотрела на воду.

— Я тоже.

— Так давайте остановимся, — Уилл повернулся к остальным. — Мы напрягались несколько дней. Мы все устали, — он помахал Ахмье рукой. — Я знаю, что ей больно после того, что произошло вчера, даже если она ничего не говорит.

Ахмья опустила голову, волосы упали ей на лицо, закрыв глаза.

— Я не хочу всех задерживать.

— Ты нас не задерживаешь, — мягко сказал Кетан, — но вчера мы недалеко ушли. Сейчас мы должны идти.

Нижняя губа маленькой женщины задрожала, и она скрестила руки на груди.

— Прости. Я знаю, что это была моя вина.

— Что ты такого сказал, что расстроило ее, Кетан? — потребовал ответа Рекош, шагнув к Ахмье. Он осторожно зацепил ее волосы когтями и заправил их ей за уши.

Ахмья украдкой взглянула на Рекоша. Ее темные глаза блестели от непролитых слез.

Кетан фыркнул.

— Это не твоя вина, Ахмья. Все в порядке. Но сейчас мы должны идти.

Айви прижала руку к его животу.

— Давай остановимся.

Он накрыл руку Айви своей и посмотрел на нее сверху вниз.

Она не слышала его ворчания, но чувствовала его под своей ладонью.

— Мы все устали и измучены, Кетан. Я думаю, настроение у всех улучшилось бы, если бы у нас был вечер для отдыха.

— Он был у нас вчера, — ответил он.

Айви скорчила ему гримасу.

— Я бы не назвала ранения шипами и наркотический сон расслабляющими, Кетан. Ты же знаешь, что вчера никто не отдохнул, — она протянула руку и схватила его за жвала, потянув вниз. — Тебе это тоже нужно.

— Они хотят остановиться, не так ли? — спросил Телок со своего места на вершине одного из валунов, окруженных водой.

— Да, — сказал Кетан, не отводя взгляда от Айви. — Я сказал им, что мы должны…

— Это приятное место для отдыха, — сказал Телок. — Я за то, чтобы наслаждаться солнцем, которое у нас может быть до следующего дождя.

— Как и я, — добавил Рекош.

— Я собирался сказать, что нам все равно следует остановиться и поесть, — крикнул Уркот. — Эти люди мало ели, только эти пыльные палочки. Им нужно мясо.

— Под этим ты подразумеваешь, что тебе нужно мясо, — весело сказала Ансет.

— Они согласны с нами, не так ли? — спросил Диего.

Айви выгнула бровь, глядя на Кетана.

Он прищурился и еще ниже опустил голову, обхватив ее затылок рукой. Низким, глубоким голосом он сказал:

— Я подчинюсь, моя Найлия.

Она улыбнулась, сократила расстояние между ними и прижалась губами к уголку его рта.

— Спасибо.

— Да, черт возьми! — Коул стянул ботинки, отбросил их в сторону, затем взялся за воротник комбинезона. Он расстегнул его и стянул вниз, обнажив задницу.

— Реально, Коул? — спросила Келли, запрокинув голову, чтобы посмотреть на небо.

— Я не знаю, чего ты ждешь.

— Мы прожили вместе около двух недель. Мы не готовы видеть, как твой член болтается вокруг.

Коул прыгнул в воду.

— Твоя потеря!

Айви со смехом покачала головой и отодвинулась от Кетана.

— Может быть, Ансет отведет нас, женщин, немного дальше вверх по течению?

— Определенно, — сказала Лейси, подняв руку, чтобы не видеть Коула, и поспешила к Ансет.

Глаза Кетана расширились.

— Нет. Нет, ты останешься со мной, Айви.

Айви наклонила голову и приподняла брови.

— Ты хочешь, чтобы другие мужчины увидели меня обнаженной?

Его жвалы опустились и сомкнулись. С рычанием он положил руки ей на плечи, развернул к Ансет и подтолкнул вперед.

— Береги их, сестра по выводку.

ГЛАВА 14

— О Боже, — Келли застонала, опускаясь всем телом в воду. — Я могла бы закрыть глаза и почти представить, что мы на каком-нибудь пятизвездочном спа-курорте.

— Не могу сказать, что я когда-либо была в спа, — Айви положила свой свернутый комбинезон на вершину большого камня, — но это настолько близко к природе, насколько это возможно.

Время от времени она слышала крики Коула, раздававшиеся ниже по течению, за которыми следовали более низкие голоса, приглушенные расстоянием и шумом текущей воды, но ее утешала мысль, что все они были рядом на случай, если что-то случится. Ансет увела их не слишком далеко от мужчин; они завернули за поворот чуть выше по течению, вне поля зрения, но не вне пределов слышимости. Здесь было больше открытой воды, и теплый, обильный солнечный свет омывал кожу Айви.

Как и многие другие места в джунглях, это был маленький кусочек рая.

Даже Ансет наслаждалась моментом покоя. Она лежала на большом камне недалеко от берега, греясь на солнце, свесив переднюю ногу в воду.

Взяв несколько листьев нат'ягола — чисто-листа — из кучи рядом со своей сумкой, Айви вошла в ручей; вода доходила ей до колен. Ее кожа сразу же покрылась мурашками от холода. Русло ручья под ее ногами было покрыто гладкими камнями, которые, к счастью, не были скользкими от водорослей, что позволяло ей легко идти вброд. Она раскинула руки над поверхностью, когда вода поднялась ей до груди. Ее соски затвердели от холода.

— Я никогда раньше не купалась нагишом, — сказала Ахмья с берега.

Айви повернулась и посмотрела на нее.

Ахмья разделась, но стояла, прижав комбинезон к груди, чтобы прикрыть свои маленькие груди, живот и таз. Ее пальцы ног беспокойно шевелились в траве, и она покусывала нижнюю губу. Ее тело представляло собой месиво из черных и синих синяков в тех местах, где ее схватила огненная лиана, что делало остальную часть ее кожи очень бледной на контрасте.

Келли выпрямилась и усмехнулась.

— Тащи сюда свою маленькую попку!

Айви ободряюще улыбнулась Ахмье.

— Я знаю, это пугает. Мне потребовалось некоторое время, чтобы отбросить запреты, но к этому привыкаешь. Здесь только мы и природа.

Лейси, которая все еще была одета и выглядела такой же взволнованной, встала рядом с Ахмьей.

— Я тоже никогда не купалась нагишом, но, эй, ты уже на шаг впереди меня.

Ахмья переступила с ноги на ногу.

— Я просто чувствую себя такой… незащищенной.

— Мы войдем вместе. Звучит заманчиво?

— Конечно.

Лейси расстегнула комбинезон, вынула руки из рукавов и стянула его вниз, оставшись в белой рубашке и шортах. Взявшись за подол рубашки, она сжала его в кулак и помедлила, плотно сжав губы. Наконец, она стянула рубашку через голову и отбросила в сторону. За ней быстро последовали шорты.

Глаза Айви округлились, когда Лейси выпрямилась.

Длинный, кривой, слегка сморщенный шрам пересекал живот Лейси от бедра до бедра среди серебристых растяжек. Похожие шрамы покрывали каждую из ее рук, простираясь от внутренней стороны локтей до подмышек, и еще одна пара была на внутренней стороне бедер. Все они имели неровный вид, как будто их грубо сшили и они плохо зажили.

Вода расплескалась, когда Келли подошла к Айви.

— Черт, Лейси! Что случилось?

Рыжие волосы Лейси упали вперед, когда она посмотрела вниз. Она подняла руки к животу, прикрывая длинный шрам на животе.

— Давайте просто скажем, что у Программы Родной мир были определенные… требования для зачисления, которым я не соответствовала, и я совершила глупость, чтобы их выполнить. Она заставила себя опустить руки и поднять лицо. — Это… Это осталось в прошлом. Я больше не тот человек.

Ахмья коснулась руки Лейси.

— Ты не обязана говорить об этом. Мы понимаем.

— Она стыдится своих шрамов? — спросила Ансет.

Айви посмотрела на женщину-врикса. Ансет подняла туловище и смотрела на Лейси, склонив голову набок. Из-за всего, что произошло в последнее время, Айви так и не нашла времени внимательно изучить Ансет. Конечно, у врикса, которая провела свою жизнь как воительница, были шрамы.

В солнечном свете эти шрамы были отчетливее, чем когда-либо. Некоторые были светлее ее черной шкуры, некоторые темнее. Они напомнили Айви о шрамах Кетана — порезы и колотые раны, глубокие рассечения, даже один на верхнем левом плече Ансет, который выглядел как ожог.

— Шрамы означают для людей разные вещи, — сказала Айви на языке вриксов. — Для многих из нас они… боль, а не гордость.

Ансет опустила подбородок, глядя вниз, когда подняла руки и изучила шрамы на них.

— Ты можешь передать ей мои слова? Лейси?

Айви кивнула, и все четыре женщины наблюдали, как Ансет наклонилась вперед и заговорила.

— Скажи, что шрамы были болью. Она не должна смотреть на них со стыдом. Ей не обязательно испытывать гордость, но когда она их видит, она должна гордиться собой. Потому что она пережила то, что их оставило. Потому что она, как и каждый из вас, сильная.

Прикусив внутреннюю сторону щеки, Айви боролась с новым приливом эмоций, переводя то, что сказала Ансет. Хотя физические шрамы Айви были ничем по сравнению с шрамами Ансет, Лейси или Ахмьи, глубоко под поверхностью у нее были шрамы, оставленные испытаниями, которые она пережила за свою короткую жизнь. Она знала, Ансет говорила это, чтобы утешить Лейси, но ее слова так много значили и для Айви.

В глазах Лейси заблестели слезы, и она улыбнулась.

— Спасибо, — она откашлялась и взяла несколько из стопки чисто-листьев Айви, предлагая их Ахмье. — Давай. Давай заходить, вместо того чтобы стоять здесь, выставив сиськи.

Сделав глубокий вдох, Ахмья убрала свой комбинезон, бросила его рядом с одеждой Лейси и взяла предложенные листья. Две женщины вместе вошли в ручей.

Лейси зашипела.

— Господи, как холодно, — она пригнулась, чтобы вода дошла ей до подбородка.

Айви усмехнулась и протянула Келли несколько чисто-листов, прежде чем отломить несколько для себя.

— К этому привыкаешь.

Ахмья хмыкнула, заплывая все дальше.

— Но это так приятно.

Сильный аромат гардении и лимона наполнил чувства Айви, когда она растирала измельченные листья по груди. Они зашипели, едва коснувшись ее влажной кожи. Это была не та горячая ванна с пеной, о которой, должно быть, все мечтали, но это было хоть что-то, и Айви наслаждалась купанием на природе. В этом было что-то расслабляющее и в то же время волнующее.

И ей особенно это нравилось, когда она была с Кетаном.

Уголки ее губ приподнялись при мысли о нем.

Ей нравилось, как его фиалковые глаза фокусировались на ее теле, нравилось, как они темнели от желания, как они горели для нее, и ей нравилось, что в конце концов он всегда терял свой хрупкий самоконтроль, и это приводило к неистовым, страстным занятиям любовью.

Тепло собралось в ее сердцевине, и ее лоно сжалось и заныло от внезапного желания.

Боже, это было слишком давно.

— Я не могу выразить, как рада, что выбрала эпиляцию тела, когда Родной Мир предложили это, — сказала Келли, отвлекая Айви от ее похотливых мыслей. — Иначе я бы прямо сейчас опозорилась на все джунгли.

Айви рассмеялась, ныряя под воду, чтобы смыть мыло — и охладить разгоряченную кожу.

— Я тоже.

— Я, э-э… не прошла полный комплекс услуг, — сказала Лейси. Она стояла в более глубокой воде рядом с Айви, втирая нат'ягол в свои мокрые волосы. Большая часть ее тела была под водой. — По очевидным причинам.

— Я тоже, — сказала Ахмья, ступая по воде неподалеку. — Я была… слишком смущена. Я никогда в жизни не делала восковой депиляции, особенно, знаешь… там, внизу, так что все эти лазерные штучки… — она вздрогнула.

— Нет ничего плохого в том, чтобы не делать того, что тебе неприятно, — сказала Айви.

Келли усмехнулась.

— Я делала несколько раз бразильское бикини³ воском, так что, думаю, я привыкла к тому, что там происходит. Но уф. Однажды у меня была новенькая девушка, которая на самом деле не понимала, что делает, и позвольте мне сказать вам, что это больно. Я никогда в жизни не кричала так громко. Клянусь, она, должно быть, содрала несколько слоев кожи, но не волосы. То, что они сделали с помощью лазера, было похоже на успокаивающий массаж по сравнению с этим.

Женщины рассмеялись.

Ахмья посмотрел на воду.

— Хотела бы я быть такой смелой и уверенной. Взять мазок на Пап-тест — это одно, но техники Программы были такими холодными и бесстрастными, и я просто не могла заставить себя лечь на стол и раздвинуть ноги в комнате, полной людей, когда пришло время.

Айви съежилась.

— Эта часть была действительно неудобной.

— Я уже чувствовала себя животным, которое тыкают и толкают. И это был тот шаг, который я уже не могла сделать.

— И это нормально, Ахмья, — сказала Келли. — Ты очень храбрая. Посмотри, где ты сейчас. Кого волнует, что тебе не эпилировали лобок перед полетом через вселенную?

Подняв взгляд, Ахмья улыбнулась.

— Да, кого это волнует? Я сделала то, что действительно имело значение, верно?

— Ты сделала это, — сказала Лейси. — Прыжок в новую жизнь… Это требует больше мужества, чем большинство людей думают. И то, что мы здесь сделали, ну…

Келли ухмыльнулась.

— Похоже, мы вывели понятие «начать новую жизнь» на экстремальный уровень.

Лейси подняла брови.

— Айви все еще побеждает нас своим восьминогим любовником.

В груди Айви возникло стеснение. Она знала, что это было за чувство — рефлекс, выработанный годами осуждения. Но он был мимолетным, ушел так же быстро, как и появился, потому что здесь не было осуждения.

Айви улыбнулась.

— Шестиногий. Он врикс, а не паук.

Лейси беспечно махнула рукой.

— Подробности, детали. Он все еще выпускает паутину из своей задницы и чертовски страшен.

— Вриксы выглядят устрашающе, — сказала Ахмья, умываясь, — но большую часть времени они на самом деле… довольно милые.

— Ты думаешь о Рекоше, Ахмья? — спросила Келли, широко улыбаясь.

Ахмья опустила голову, но не раньше, чем Айви заметила румянец, заливший ее щеки.

— Он просто добр ко мне. Я не… Я не думаю о нем в этом смысле.

— Ммм.

Ахмья снова подняла взгляд.

— Не думаю!

— Продолжай говорить себе это. Держу пари, тебе интересно, такой же красный у него член, как…

Ахмья бросилась к Келли, окунув ее голову в воду.

Келли вынырнула, размахивая руками, брызгаясь и смеясь.

— Значит, в тебе есть огонь.

— Он… паук, — прошептала Ахмья, ее тело содрогнулось, а лицо исказилось.

Келли хихикнула.

— Врикс.

— На самом деле мы не собираемся обсуждать эту тему, верно? — спросила Лейси. — Мы же не собираемся говорить об их членах, пока мы все голые в нескольких сотнях футов от них?

— Вероятно, парни говорят об этом, — сказала Келли, пожимая плечами. — Кроме того, мне любопытно. Я тоже взволнована и определенно не хочу трахаться ни с одним из них, но мне любопытно.

Лейси ткнула большим пальцем в сторону Айви.

— Ты всегда можешь спросить эксперта вон там.

Все взгляды обратились к Айви. Ее брови поползли вверх. Она не могла винить остальных за их любопытство. Айви была такой же любопытной в начале с Кетаном. Тем не менее, это не помешало ее щекам вспыхнуть.

— Эм, ну… — Айви прочистила горло и посмотрела вниз на воду. — Я могу только сказать, что у Кетана… что его, эм… цвет соответствует цвету его отметин.

Келли потрясла ее за руку.

— Я так и знала!

Лейси закрыла лицо руками.

— Это все, что я сейчас расскажу.

— Радуга членов?

Что ж, это определенно было то, что Айви сейчас представляла. Она усмехнулась.

Лейси рассмеялась, убирая руки.

— Ты ужасна.

Келли хихикнула.

— Ну, теперь ты получила свой ответ, Ахмья. Красная ракета.

— О, Боже мой, — это было последнее, что сказала Ахмья, прежде чем медленно погрузиться под воду, оставив только длинные темные пряди своих волос, плавающие на поверхности.

Я думаю, это один из способов избежать разговора.

Айви усмехнулась.

После мытья женщины немного поплавали в медленно бегущем ручье. Хотя никто этого не говорил, Айви не сомневалась, что у всех была одна и та же мысль — никто не знал, когда у них снова будет возможность вот так расслабиться. Не было ничего определенного, не было никаких гарантий, что только делало эти моменты еще более ценными.

Когда они, наконец, выбрались из воды, женщины расстелили одеяло и присоединились к Ансет на камне, позволяя солнечным лучам высушить их кожу.

Лейси сидела, подтянув колени к груди, запрокинув лицо к небу. Ее длинные влажные волосы рассыпались по спине.

— В такие времена, как сейчас, можно почти… забыть.

— Забыть что? — спросила Ахмья.

— Катастрофу и… Эллу.

Ансет напряглась за спиной Айви и повернула голову к Лейси. Айви положила ладонь на заднюю часть тела Ансет в молчаливом утешении.

— Это… Это неправильно, что когда я думаю обо всех, кто погиб в катастрофе, мне грустно, но нет никакой реальной связи, но исчезновение Эллы похоже на большую дыру? — спросила Лейси низким голосом. — Я знала ее всего сколько? Неделю?

— Неважно, как долго, — сказала Келли, опустив взгляд на воду. — Она была нашим другом.

— Она была нашей семьей, — сказала Айви. — Нашим племенем.

Ахмья огляделась, ее черные волосы переливались на солнце.

— Ей бы это понравилось.

Лейси открыла глаза и улыбнулась.

— Да, ей бы понравилось.

— О чем они говорят? — спросил Ансет.

Айви посмотрела на нее, переключаясь на язык вриксов.

— Они сказали, что Элле здесь понравилось бы.

Ансет повернула лицо к солнцу и закрыла глаза. Когда свет падал прямо на нее, кожа на ее шее и верхней части груди казалась чуть светлее, чем на остальном теле — место, где она носила то толстое, шейное украшение. Каждый раз, когда Айви видела Ансет, врикс была одета во все эти декоративные элементы, которые в значительной степени скрывали тело. Лишенная их, Ансет выглядела невзрачной, но она также больше казалась… собой.

— В Такарале есть место, называемое Логовом Духов, — тихо сказал Анс. — Говорят, духи всех вриксов, которые жили раньше, обитают там, наблюдая за нами, направляя нас. Именно там умерла Элла. Но… Я не думаю, что ее дух остался бы в том месте. Она вернулась бы в Клубок. Вернулась к вам.

Открыв глаза, Ансет чуть приподняла жвала в том, что Айви могла расценить только как улыбку.

— Я верю, что сейчас она здесь, с нами. Видит все то, что хотела увидеть. Свободна от боли, от страданий… И я надеюсь, что однажды она простит меня. Но еще больше я надеюсь, что она обрела покой.

Слезы защипали Айви глаза. Она встала на колени и обняла Ансет за заднюю часть тела, положив на нее голову.

— Так и есть, Ансет. Так и есть.

Ансет положила руку на спину Айви, опустила подбородок и закрыла глаза.

— Что она сказала? — спросила Ахмья.

Нежно еще раз обняв Ансет, Айви отодвинулась и посмотрела на остальных, повторив, насколько могла, все, что сказала женщина-врикс.

— Мы должны что-нибудь сделать здесь, — сказала Лейси. — Мемориал. Мы могли бы… попрощаться в этом месте.

Айви повторила слова Лейси на языке вриксов. Ансет издала низкий задумчивый звук и несколько мгновений смотрела на свои поднятые руки. Когда она наконец заговорила, из глаз Айви потекли слезы.

Другие люди обратились к Айви за объяснением.

Айви прочистила горло.

— Она, э-э, сказала, что предпочла бы взять Эллу с нами. Пока мы не найдем новое место, наш новый дом. И что мы должны помнить Эллу в этом месте и убедиться, что ей рады, потому что… потому что прощаний не бывает. Потому что Элла всегда будет с нами, и даже если иногда это причиняет боль, это прекрасно.

ГЛАВА 15

— Я не понимаю. Почему они настаивают на том, чтобы прикрываться тканью независимо от погоды? — спросил Уркот.

Кетан посмотрел в ту сторону, куда ушли женщины, и вжал кончики ног в грязь, борясь с настойчивым желанием пойти к Айви. Хотя он и не был рад разлуке со своей парой, он доверял Айви и Ансет и знал, что причина, по которой женщины хотели мыться отдельно от мужчин, была важна для них.

Но он не мог утверждать, что действительно понимает саму причину.

Он раздраженно фыркнул.

— Потому что люди связаны скро-м-ностью.

Телок безуспешно попытался повторить слово.

— Это какой-то священный закон?

— Я не помню, чтобы говорящие с духами давали какой-либо подобный закон, — сказал Уркот.

Рекош защебетал.

— Люди не поклоняются Восьмерым, Уркот.

— Что? Как они могут этого не делать? Что там может быть еще?

— Больше, чем любой врикс когда-либо сможет себе представить, — ответил Кетан, возвращая свое внимание к друзьям.

Жвалы Уркота дрогнули, и из его груди вырвалась задумчивая трель.

— Ты все еще не объяснил, что такое скро-м-ность, Кетан.

Оказавшийся в ручье, Коул развернулся, широко раскинув руки. Он забрался достаточно далеко, чтобы вода доходила ему только до середины бедер, оставляя видимым его мягкий, морщинистый, свисающий стебель.

— Какого черта вы, ребята, ждете? Вода отличная.

Возможно, скро-м-ность была не тем, чем были связаны все люди. Айви отбросила свою во время общения с Кетаном, но она восстановила ее в обществе других людей. Коул, однако, без колебаний обнажил свой торс с самого начала, чего не сделала ни одна из женщин.

— Черт возьми, чувак, — Уилл отвернулся от ручья, вытирая рукой рот и подбородок и прижимая другую руку к животу.

— Я не совсем понимаю это, — сказал Кетан Уркоту. — Айви сказала, что большинству людей некомфортно, когда другие видят их неприкрытые тела.

— Кажется глупым, — сказал Телок.

Уркот наблюдал за Коулом, склонив голову набок.

— Самки вриксов прикрываются.

— Нет, — сказал Рекош. — Они украшают себя. Не для того, чтобы спрятаться, а чтобы привлечь внимание. И шепот, который я слышал, говорит, что до Зурваши все было по-другому. Старейшины говорили, что она завидовала отметинам самцов, поэтому решила покрыть себя золотом, чтобы затмить любого самца. Когда она стала королевой, это вошло в моду.

— Королева завидует мужчинам? — Уркот фыркнул. — У кого в голове полно камней, Рекош?

— О чем вы говорите? — спросил Коул.

— Человеческая скро-м-ность, — ответил Кетан по-английски.

— Что?

— Скро-м-ность, — сказал Диего.

— Тц. Кому это нужно? — Коул упер кулаки в бедра и принял более широкую стойку; его руки служили стрелами, направленными прямо к стеблю. — Новый мир, новый век. Мы можем устанавливать любые правила, какие захотим.

Диего усмехнулся. Он стоял у кромки воды, скрестив руки на груди, не отходя, но и не приближаясь к Коулу. — Я думаю, что такого рода вещи лучше обсудить всем, прежде чем принимать какие-либо решения.

— Это справедливо. Но вам, — он указал на других мужчин, вриксов и людей, — нужно немедленно тащить свои задницы сюда. Вы не пожалеете об этом.

Губы Диего растянулись в ухмылке.

— Ты просишь меня раздеться с тобой, Коул?

— Полностью одетый или член, развевающийся на ветру, чувак, — сказал Коул со смехом, — для меня не имеет значения.

Он снова развел руки в стороны и отступил назад. Вода постепенно поднялась ему до пояса; дрожь пробежала по телу, когда стебель ушел под воду.

— Холодно, да? — Диего расстегнул комбинезон. Он посмотрел на Кетана. — Скро-м-ность — это о комфорте и свободе выбора. У всех по-разному, понимаешь?

Он высвободил руки из рукавов комбинезона и стянул его вниз. Под ним также было белое нижнее белье. Снимая комбинезон, он продолжил:

— И это всегда было проблемой на Земле. Слишком много людей проецируют свою мораль на других, пытаясь заставить их устыдиться того, кто они есть. За их тела, за их веру, за тех, кого они любят, — его взгляд на мгновение метнулся к Уиллу, который все еще стоял спиной.

— И все это чушь собачья, — Коул погрузился в воду так, что вода достигла его подбородка. — Просто куча разных способов разделить нас.

Диего отбросил свой комбинезон в сторону и стянул рубашку через голову.

— Да, в значительной степени. У нашего вида определенно есть талант к чуши собачьей.

Кетан переводил для своих друзей, как мог, но сам не все понимал. Это был проблеск человеческих обычаев, с чем он никогда не сталкивался — и он знал, что в этом проблеске многого не хватает. Но это было что-то. Это было чуть-чуть большее представление о его паре и мире, в котором она жила.

— У них странные обычаи, — сказал Уркот.

Телок опустился на валун, опустив ноги в воду.

— Наши обычаи, должно быть, кажутся им такими же странными.

Диего сбросил белое нижнее белье, обнажив свой член. Как и у Коула, он висел на открытом воздухе между ног, хотя у него виднелась прядь темных волос.

Рекош вздрогнул и сузил глаза.

— Раз уж мы заговорили о странном…

Уркот хмыкнул, глядя вместе с Рекошем.

— Давай, Уилл, — Диего поманил его рукой и вошел в ручей. — Не стесняйся.

Уилл взглянул на Диего через плечо. Его глаза округлились, и он провел языком по губам.

— Я, эм… Я в порядке, ребята. Правда.

— Вот он, этот талант к ерунде, о котором говорил Диего! — отозвался Коул. Он переместился на середину ручья, где плыл против ленивого течения.

— У тебя нет ничего такого, чего мы не видели раньше, — сказал Диего с усмешкой.

Очевидно, что эти слова не относились к вриксам.

— Давай! — Коул нырнул с головой под воду. Когда он вынырнул, его светлые волосы упали ему на лицо. Он смахнул их, разбрызгивая воду в воздух.

Тяжело выдохнув, Уилл посмотрел на Кетана в поисках поддержки. В выражении его лица было что-то более глубокое, чем человеческая скро-м-ность. Возможно, Айви смогла бы распознать это, но Кетан нет.

Кетан шагнул вперед, снял свои сумки и поставил их на землю вместе с другими припасами. Он сказал по-английски:

— Я не могу выбирать за тебя, Уилл.

Уркот топнул ногой по земле.

— Мы присоединимся к ним?

Кетан защебетал.

— Я не могу выбирать и за тебя тоже, Уркот.

— Залезай! Чем больше, тем веселее, — сказал Коул, поднимая руку из воды, чтобы помахать. — Места хватит для всех вас, больших ублюдков.

Диего добрался до более глубокой воды и со вздохом погрузился в нее.

— Это совсем другое дело, Коул.

Уилл повернулся обратно к ручью и скрестил руки на груди.

— Да. Разве не ты был человеком «люди должны держаться вместе, нам не нужны пришельцы» все это время?

— Извини, Уилл, отсюда тебя не слышно, — ответил Коул. — Тебе придется залезть в воду!

Поджав губы, Уилл фыркнул. Его и без того напряженная поза стала еще жестче, а пальцы вцепились в руки, сдавливая ткань комбинезона. Он постучал ногой по земле жестом, напоминающим, как вриксы топают ногами.

Кетан вошел в ручей. Из-за недавних дождей вода стала прохладнее, чем обычно, что стало долгожданным облегчением от жары, исходящей от беспрепятственного солнечного света.

Диего удовлетворенно вздохнул и откинул голову назад.

— С такой скоростью ручей иссякнет еще до того, как ты войдешь.

— Отлично, — Уилл сглотнул и взялся за застежки комбинезона, пальцы слегка дрожали. — Вы, ребята, победили. Счастливы?

— Ага. Ты тоже станешь таким, как только окажешься в воде, — сказал Коул.

Уилл скинул ботинки и отвернулся от Диего и Коула, чтобы снять одежду, ворча себе под нос. Рекош добавил свои припасы к куче и вошел в воду рядом с Кетаном, несколько раз оглядываясь на Уилла на ходу.

— Пристальное разглядывание ему не поможет, Рекош, — сказал Кетан, опускаясь в ручей. Он чувствовал, как мягко текущая вода смывает грязь дневного путешествия с его шкуры и уносит ее прочь.

Хотя это было приятно, он предпочитал, чтобы его омыли руки его пары.

— Я не могу отрицать своего любопытства, — ответил Рекош.

— Они выглядят маленькими и мягкими, — сказал Телок.

Уркот поплелся в воду. Несмотря на дождливые дни и то, что он так долго не был в туннелях Такарала, его руки и голени сохранили прежний выцветший вид. Каменная пыль, должно быть, стала частью его шкуры за время работы с камнем.

На берегу Уилл снял нижнее белье, собрал его вместе с комбинезоном и положил поверх сумки. Его плечи поднялись от глубокого вздоха. Медленно выдохнув, он обернулся. В отличие от Диего, на теле Уилла не было волос.

Уркот наклонил голову.

— Их стебли всегда так свисают?

Между бровями Уилла образовалась складка, и он нахмурился.

— Вы, ребята, действительно меня пугаете.

Коул встал и сделал несколько шагов к берегу.

— Просто залезай уже в воду, Уильям!

— Я не могу представить, чтобы мой стебель всегда был снаружи, — сказал Телок. — Слишком уязвим.

Подняв руку, Уилл указал на Кетана и другого врикса.

— Они говорят зиркита. Они говорят о моих… — его глаза расширились, и он опустил их на теперь уже обнаженный стебель. Пробормотав проклятие, он прикрыл свой таз и отвернулся.

Кетан защебетал, а Коул и Диего рассмеялись.

— Наконец-то ты произнес нужное слово, — сказал Кетан.

Диего ухмыльнулся, но выражение его глаз смягчилось.

— Просто подумай о том, сколько раз мы пялились на вриксов, Уилл. Нам нужно помнить, что мы выглядим для них такими же инопланетянами, как и они для нас, — он добрался вброд до берега, вода стекала по его светло-коричневой коже, когда он выбрался из воды. Он не пытался прикрыться. — Все это время они разгуливали голышом.

Его стебель выглядел иначе. Возможно, немного меньше, чем был раньше, и странный мясистый мешочек под ним теперь был более компактным.

— Это не… — Уилл посмотрел на Диего, на мгновение опустив взгляд. Снова его язык выскользнул и скользнул по губам. — Это не, эм… не помогает.

— Тебе поможет, если я скажу, что тебе не из-за чего стесняться?

Уилл не отводил взгляда от Диего, и в его взгляде снова был намек на что-то знакомое, но что Кетан не мог точно определить. После еще нескольких нежных уговоров Уилл последовал за Диего в ручей.

— Черт возьми, самое время, — сказал Коул, ложась на спину, чтобы всплыть на поверхность.

— Теперь я здесь, — Уилл плеснул водой в сторону Коула. — Так ты собираешься ответить на мой вопрос? Я не собираюсь жаловаться на эту перемену в твоем отношении, но даже ты должен признать, что это довольно резко.

Коул выдохнул сквозь губы, разбрызгивая туман в воздухе.

— Что, насчет вриксов?

— Да.

— Просто… После всего того дерьма, что произошло, я полагаю, они — это все, что у нас есть, верно? Как бы я ни злился из-за Эллы, я знаю в глубине души, в глубине своего сердца, что они не хотят причинить нам боль. И я не хочу видеть, как кто-то еще пострадает, так что… мир и любовь или что-то в этом роде. Они по-своему довольно крутые.

— Я потрясен, Коул, — сказал Диего с усмешкой. — Никогда бы не подумал, что у тебя есть сердце.

Уилл усмехнулся.

— Значит, ты думаешь, у него был один из тех Гринч-моментов⁴?

— Я бы не стал заходить так далеко, чтобы сказать, что его сердце выросло на три размера… Может быть, на половину.

— А, пошли вы нахуй, ребята, — Коул плеснул водой в других людей.

— Возможно, их стебли всегда торчат наружу для привлечения партнеров, — сказал Рекош, явно не подозревая о характере разговора людей.

Уркот погрузился в воду по плечи и потянулся вперед, чтобы вытереть ноги.

— Тогда почему они прикрываются?

Телок хмыкнул и положил копье на верхние сегменты ног.

— Пару нельзя привлечь скрытым стеблем. И я не понимаю, как что-то такое маленькое и похожее на личинку может привлечь каких-либо самок.

— Но их самки тоже маленькие, — ответил Рекош. — И все они кажутся мягкими созданиями. Возможно, это заставляет их желать других мягких существ?

— Я не могу представить, чтобы мой стебель все время свободно раскачивался, — сказал Уркот. — Это не кажется безопасным или удобным. Разве он не бьет их по ногам, когда они ходят?

Рекош скрестил руки на груди и забарабанил когтями в медленном, вдумчивом ритме.

— Возможно, поэтому они прикрывают свои стебли. Чтобы предотвратить раскачивание.

Уилл прерывисто вздохнул, опускаясь, чтобы погрузить торс в воду.

— Они все еще говорят о наших членах.

Смеясь, Диего повернулся к Кетану.

— Что вы, ребята, хотите знать?

Кетан, не колеблясь, передал то, что обсуждали его друзья. Снова Коул и Диего рассмеялись. Даже Уилл слегка хихикнул, хотя он все еще казался смущенным.

Диего объяснял с добродушным терпением, вводя новые человеческие слова — пенис, яички, вялый и эрегированный. Он рассказал, что их стебли наливаются кровью, когда возбуждены.

— Или иногда, когда ты только что проснулся, — добавил Коул, озвучивая проблему утреннего стояка.

Кетан и вриксы не понимали, какое отношение это имеет к деревьям⁵. Люди только долго и громко смеялись над этим вопросом.

Их веселье затихло, когда Кетан спросил об их усиках на стеблях и был вынужден объяснить — с помощью серии жестов, чтобы продемонстрировать свои слова, — что он имел в виду.

Лицо Коула сморщилось.

— Это пиздец.

Диего издал глубокий, задумчивый звук.

— Это как-то влияет на ваших женщин?

Кетан снова использовал некоторые жесты рук, чтобы дополнить свои человеческие слова.

— Спаривание — это иногда битва, и самки могут сражаться. Самка может силой вытеснить из себя самца и его семя, если захочет, если сочтет его слабым или недостойным. Усики… ласкают ее внутри, заставляют раскрыться, чтобы его семя могло достичь ее яйцеклеток.

— Черт возьми, — сказал Коул. — Звучит, э-э… сурово.

Впервые Кетан поймал себя на том, что задается вопросом, что его усики сделали для Айви. Каждый раз, когда они появлялись внутри нее, они приносили ей огромное удовольствие, и он ни разу не почувствовал в своей паре сопротивления, которое, как говорили, часто встречается у женщин-вриксов, — и он никогда не слышал, чтобы усики самца доставляли самке такое удовольствие, чтобы она кричала.

Но эти мысли только заставили его еще больше тосковать по своей паре.

Мужчины продолжали мыться и плавать в воде, используя чисто-лист из сумки Телока, чтобы оттереть свои тела. Хотя разговор не затихал, он прерывался долгими периодами молчания — но в этом молчании была непринужденность, комфорт и близость, которые Кетан не мог представить возможными между вриксами и людьми восемью днями ранее.

Даже Коул был расслаблен и менее конфликтен, чем обычно, как и говорили Уилл и Диего. Кетан не мог догадаться, что вызвало такую перемену в Коуле, но он был рад этому. Существовало достаточно угроз, с которыми племя могло столкнуться, не враждуя между собой, и Коул во многом подпитывал неловкость между вриксами и людьми. Однако за последние несколько дней он стал более… вдумчивым. Более сдержанным. Тише и медленнее выходил из себя.

Тишина и безмятежность были разрушены, когда Рекош спросил:

— Каково это — спариваться с человеческой женщиной, Кетан?

Кетан не был готов к этому вопросу и обнаружил, что не может ответить сразу. В мгновения молчания тысяча слов пронеслась в его голове, как переплетенные нити паутины. Тысяча слов, чтобы описать радость, наслаждение, ощущение правильности, когда он соединился со своей парой.

Он думал о ее теплоте и мягкости. Он думал о том, как ее кожа иногда вздымалась крошечными бугорками от легчайших прикосновений, о том, как ее тело реагировало на его пальцы и язык, и как от одних его слов из ее щели текли капли. Мысленным взором он увидел этот блеск в ее глазах, в равной степени голодный и любящий, увидел румянец на ее щеках, когда она уступила своим желаниям.

Он почти чувствовал, как ее тело прижимается к его телу, почти чувствовал, как ее горячие, скользкие стенки давят на его стебель, втягивая его глубже, требуя большего, почти чувствовал сводящий с ума скрежет ее ногтей по его шкуре.

Желание разгорелось пламенем в глубине его тела. Его стебель прижался к внутренней части щели, и кровь стала горячей, несмотря на прохладную воду, окружающую его. Во имя Восьмерых, как же он изголодался по Айви.

И она принадлежала ему. Все эти ощущения, весь этот опыт были ее подарками Кетану, разделенными с ним и только с ним. Они не предназначались никому другому.

Жвалы Кетана поднялись.

— Не похоже ни на что.

Какими бы простыми, какими бы расплывчатыми, какими бы неадекватными ни были эти слова, они были неоспоримой правдой. И именно они в конце концов вывели его тоску из-под контроля. Слишком долго он отказывал себе в своей паре. Страх, потеря, ярость и отчаяние толкали его вперед, и они затмили причину, по которой он все это делал — Айви.

Даже когда другой врикс попросил его рассказать подробнее, Кетан встал и направился к берегу. Он едва замечал прохладный ветерок, овевающий его мокрую шкуру, едва чувствовал, как встают дыбом его тонкие волоски, едва ощущал ручейки воды, стекающие по его телу. Его сердца тяжело колотились, несмотря на отсутствие физических нагрузок, а стебель пульсировал, удерживаемый только застежками, которым не терпелось обхватить бедра Айви и притянуть ее ближе.

Но когда он шел в том направлении, куда ушли самки, он услышал, как Телок защебетал и сказал:

— Это должно означать, что это хорошо. Очень, очень хорошо.

ГЛАВА 16

Айви бросила тоскующий взгляд на ручей, пока она и другие женщины одевались. Они сидели на том валуне так долго, как могли, греясь на солнышке, разговаривая, смеясь и пытаясь выучить больше слов на языке вриксов, одновременно обучая Ансет английскому. Это было весело. Это было освежающе.

Это было то, в чем они все нуждались.

Кожа Айви была нагрета солнцем, волосы распущены и сухи, а конечности расслаблены. Она была благодарна, что у них было это время, потому что завтра они снова будут спасаться бегством.

Волосы у нее на затылке встали дыбом.

Айви замерла, когда наклонилась, чтобы поднять свой комбинезон, и перевела взгляд на джунгли впереди. Она не услышала ничего необычного, но почувствовала, что кто-то там наблюдает, ждет. Она не могла этого объяснить. Ее лоб нахмурился, а кожу покалывало от осознания.

Там ничего нет, Айви. Ты думаешь о королеве и становишься параноиком. Они не могли нас уже догнать.

Не могли же?

Скорее всего, это был просто какой-нибудь любопытный зверь, разглядывающий людей.

— Эй, Айви, можно тебя кое о чем спросить? — сказала Лейси.

Вопрос вырвал Айви из ее мыслей и заставил вздрогнуть. Рефлекторно поддернув комбинезон и подтянув его к груди, она посмотрела на Лейси.

— Да, конечно.

Лейси, уже одетая, поправила ремень сумки на плече. Нерешительность отразилась на ее лице. Она открыла рот, нахмурившись, закрыла его, затем провела рукой по своим длинным влажным волосам, прежде чем, наконец, заговорить.

— Если бы ты знала, что произойдет, до того, как ты поднялась на борт Сомниума, ты бы все равно это сделала?

Сделала бы я это?

Ответ пришел к Айви без колебаний.

— Да.

— Вау. Даже не нужно было подумать над ответом, да? — спросила Келли.

— Моя жизнь на Земле не была счастливой. Там у меня ничего не было, никого не было. Но здесь я нашла счастье. Это нелегко, но у меня есть…

— Кетан.

Айви улыбнулась, и ее голос смягчился, когда она сказала:

— Да. У меня есть Кетан.

Ансет, стоявшая немного в стороне от остальных с копьем в руке, повернула лицо к джунглям и осмотрела листву. Ее жвалы беспокойно подергивались.

Келли усмехнулась, застегивая комбинезон.

— Никогда в жизни я не думала, что когда-нибудь услышу, как женщина говорит, что она счастлива, занимаясь сексом с пауком.

Айви рассмеялась, качая головой.

— Врикс, а не паук.

Келли беспечно махнула рукой:

— Да, да, — она огляделась. — Я рада, что ты здесь что-то нашла. Не знаю, смогу ли я ответить на этот вопрос таким же образом. Это… не совсем то, чем я мечтала заниматься.

— И я, — сказала Ахмья, просовывая ноги в ботинки.

— А как насчет тебя, Лейси?

Лейси уставилась в землю, глубоко нахмурив брови.

— Я не знаю. Я… думаю, я бы все равно это сделала, — она подняла взгляд и встретилась со взглядом Айви. — Земля по отношению ко мне тоже была дерьмом. Но это место… Я не знаю.

Айви ободряюще улыбнулась ей.

— Мы обустроим здесь место для нас. Мы создадим дом.

Губы Лейси изогнулись в легкой улыбке, и она кивнула.

— Не то чтобы у нас был выбор, — сказала Келли, — но мы могли бы извлечь из этого максимум пользы. Могло быть и хуже.

Ахмья склонила голову набок.

— Как именно?

— Мы могли бы приземлиться на какой-нибудь ледяной планете. По крайней мере, погода здесь достаточно хорошая, чтобы купаться нагишом.

Женщины рассмеялись, и Айви улыбнулась. Было чудесно так легко разговаривать и шутить с ними.

Семья. Это была ее новая семья, ее настоящая семья, собранная вместе не кровью, а обстоятельствами, связанная трагедией и общей борьбой. И она чувствовала себя ближе к ним, чем когда-либо к кому-либо в своей жизни — к кому бы то ни было, кроме Кетана. Она была благодарна им больше, чем могла выразить.

Келли ухмыльнулась.

— Может, нам разыграть парней и украсть их одежду?

Лейси фыркнула.

— Что-то подсказывает мне, что Коулу было бы все равно. Он бы расхаживал с важным видом, свесив член…

Поблизости затряслись листья.

Быстрее, чем Айви смогла заметить, Ансет метнулась вперед, встав между женщинами и источником звука с копьем наготове. Ее тело напряглось, а волосы на ногах встали дыбом. Но она опустила копье, когда из зелени перед ней появилась темная фигура.

— Почему ты не дал знать, что это ты, брат по выводку? — спросила Ансет, в ее позе чувствовалось напряжение.

Глаза Кетана, сияющие фиолетовым в ярком солнечном свете, были прикованы к Айви. Он направился к ней, не замедляя шага, даже не взглянув на свою сестру, когда она отступила в сторону и зарычала.

Айви наморщила лоб и прижала комбинезон к груди.

— Кетан? Что-то слу-у-у-у-ааа!

Он положил верхние руки ей на бедра и оторвал от земли, как будто она ничего не весила. Мир Айви перевернулся, когда он перекинул ее через плечо. Она раскинула руки, чтобы положить ладони ему на спину и опереться на руки, роняя при этом комбинезон. Ее волосы рассыпались по лицу, закрывая обзор занавесом золотистых локонов.

Айви повернула голову, сдувая волосы с лица и пытаясь подняться.

— Кетан, что ты делаешь?

Большая грубая рука погладила ее по бедру и схватила за голую задницу, удерживая на месте.

— Ты нужна мне, женщина.

От этих слов жар проник прямо в ее сердце и лишил воздуха легкие. Ее лоно сжалось. Все те прежние ощущения, та жажда, которую она испытывала, находясь в его объятиях, вернулись в десятикратном размере.

— Вау. Я… не могу сказать, что не завидую этому, — сказала Лейси.

— Без шуток, — ответила Келли. — Он как… Тарзан, но с дополнительными ногами и все такое.

Кетан прижал кончики своих когтей к коже Айви, вызывая волнующее покалывание.

— Отнеси ее вещи в лагерь, Ансет. Мы вернемся до заката.

Затем он пришел в движение, унося ее прочь от ручья плавным, быстрым шагом. Айви удалось поднять руку и откинуть волосы в сторону.

Другие женщины наблюдали за ней — Ахмья с покрасневшими щеками и округлившимися глазами, Лейси и Келли с понимающими ухмылками. Но вскоре они исчезли из виду.

Айви снова положила руку на спину Кетана и повернулась, чтобы посмотреть на него. Его хватка на ней только усилилась, когда он добавил еще одну руку, обхватив пальцами внутреннюю поверхность ее бедра, один из которых задел ее киску, и у нее перехватило дыхание. Он заурчал и снова поднял палец, намеренно поглаживая ее чувствительную плоть костяшками пальцев.



— Это ты наблюдал за мной, не так ли? — спросила она.

Он повернул к ней лицо и глубоко вздохнул.

— Да.

— Я это почувствовала. Но я не… — ее глаза сузились, когда она вспомнила, что была не одна у ручья. Она начала извиваться на его плече, пытаясь спуститься. — Ты подонок! Ты наблюдал за всеми нами!

Он шлепнул ее по заднице, заставив Айви зашипеть. Хотя боль была краткой, она оставила тепло, которое просочилось в нее и превратилось в жидкость между бедер. Кетан смягчил причиненную им боль мозолистой ладонью.

— Я видел только тебя, моя Айви, мое сокровище, мой самый яркий свет, — он схватил ее за бедра, почти полностью обхватив руками, и снял со своего плеча.

Она скользнула вниз по передней части его тела, ее мягкость прижалась к его твердости, и прикосновение сосков к его шкуре заставило ее вздрогнуть. Как только ее ноги оказались на земле, застежки Кетана сомкнулись вокруг ее бедер, и он издал низкий звук, снова глубоко вдохнув. Айви откинула голову назад.

Хищный взгляд впился в нее, Кетан провел передней ногой по внутренней стороне ее икры.

Айви протянула обе руки и запустила пальцы в его волосы. Она встала на цыпочки, притянула его голову вниз, и их рты соединились. Отчаянно желая ощутить его вкус еще больше, она приоткрыла губы, и он подчинился, просунув свой длинный язык ей в рот.

Ее веки закрылись, и она потянулась в его объятия, позволив сильным рукам удержать ее в вертикальном положении, когда у нее ослабли колени. Но слишком скоро он убрал язык, слишком скоро он оторвался от ее рта. Она захныкала от нужды и повернула голову, чтобы последовать за ним.

Одна из его рук схватила ее за волосы и откинула голову назад, обнажая шею. С низким, голодным рычанием он терзал ее горло и нижнюю часть челюсти своим твердым ртом и ловким языком. Его щель приоткрылась у ее живота, и твердая, скользкая головка его члена прижалась к ее коже, излучая жар и пульсируя в такт биению его сердец.

Рот Кетана скользнул ниже, и вскоре его язык оказался на ее груди. Айви застонала, схватив его за волосы. Он обвел языком ее ноющие соски, и ее спина рефлекторно выгнулась, когда по ней пробежали искры удовольствия, каждая сильнее предыдущей. Это восхитительное, мучительное ощущение уже зарождалось в ее центре, то, что заставляло трепетать ее живот и поджимать пальцы на ногах, то, чего она так сильно желала — только с ним, только от него.

Но Айви хотела — жаждала — большего. Она была такой влажной, что возбуждение стекало по внутренней стороне бедер.

Кетан скользнул одной из своих нижних рук по ее заднице и дальше, снова касаясь ее лона. Но на этот раз он не отступил. Этот палец гладил ее медленно, дразня, собирая и размазывая ее влагу. Он дрожал от той же всепоглощающей потребности, которая овладела и ей. Другая его рука скользнула вверх по ее телу, чтобы обхватить грудь. Подушечкой мозолистого большого пальца он погладил ее сосок, щедро облизывая чувствительный бутончик.

Айви закрыла глаза и отдалась наслаждению, которое он дарил ей. Прошло так много, слишком много времени с тех пор, как она чувствовала его интимные прикосновения. Она прикусила нижнюю губу зубами, заглушая стоны, пока ее тело раскачивалось в такт движениям его пальцев, и притянула его голову ближе, когда он взял в рот ее сосок. Ощущения были сильнее, чем когда-либо прежде, посылая стрелы желания прямо в ее сердце. У нее перехватило дыхание, а бедра дернулись, когда его острые зубы прикусили нежную плоть ее груди, но он смягчил боль движением своего грешного языка.

— Кетан, — Айви подняла отяжелевшие веки. — Ты нужен мне. Сейчас.

Кетан крепче притянул ее к себе. Он прижал головной гребень к ее груди, и его дыхание обожгло кожу, когда он прорычал:

— Я тоскую по тебе.

Скользнув руками с ее бедер к заднице, он выпрямился, подтянул передние ноги ближе и собирался поднять ее, когда она положила руку ему на плечо, останавливая его. Их взгляды встретились.

Айви накрутила прядь его волос на палец, прежде чем провести кончиком пальца по его подбородку.

— Ляг для меня на спину.

Он склонил голову набок.

— Я не понимаю.

Она улыбнулась, отпустила его волосы и провела пальцем по жесткой складке его рта.

— Я хочу заявить на тебя права.

Его застежки притянули ее еще ближе, и еще больше его члена появилось из щели. Это была пульсирующая, гладкая сталь, и его жар проникал в нее, только усиливая жаждущую боль в ее сердцевине. Его тихий шепот был абсолютно дьявольским.

— Моя маленькая пара хочет заявить на меня права?

Соблазнительное мурлыканье в его голосе едва не свело Айви с ума. Она боролась с желанием приподнять бедра и насадиться на его член, взять его, не заботясь о том, как, но ее желание заявить на него свои права именно в этой позе победило.

Айви наклонилась к нему, пока ее губы не оказались на волосок от его губ.

— Да.

У него вырвался прерывистый вздох. Он открыл рот, давая ей мельком увидеть эти ужасные клыки и свой длинный фиолетовый язык.

— Я не могу одолеть тебя, — прошептала она, — но я все равно покорю тебя.

— Ах, моя Найлия… — его язык выскользнул, чтобы подразнить уголок ее рта. — Ты уже сделала это.

Не отрывая от него взгляда, она провела рукой по его груди и животу, пока не достигла его щели. Она провела пальцами по внешним выступам, прежде чем погрузить руку глубже, чтобы обхватить основание его члена.

— Тогда отдайся мне, Кетан, мой Лувин, — она погладила его раз, другой, третий, получая удовольствие от того, как он вздрогнул и издал резкое шипение в ответ на ее прикосновения. — Позволь мне заявить на тебя права.

Он сжал ее задницу, сильнее прижимая к себе, покачивая бедрами. Она чувствовала исходящее от него желание, чувствовала, как он борется со своей потребностью, с инстинктивным безумием, которое часто охватывало его. Часть ее жаждала этого.

Но как раз в тот момент, когда казалось, что он вот-вот сдастся, он отпустил ее и отступил, царапнув когтями ее кожу в последней, мимолетной попытке сохранить контакт. Его горящие глаза встретились с ее, когда он опустился на землю и лег на спину, опираясь на предплечья и разведя свои тонкие ноги в стороны. Его вытянутый стебель подергивался в воздухе, блестя от смазки.

Она никогда не представляла, что увидит Кетана таким, распростертым перед ней, отдающим себя ей — уступающим контроль. И, Боже, он был прекрасен. Все те вещи в нем, которые она когда-то считала чудовищными, стали тем, что она любила, и Айви лелеяла каждую частичку его тела. В его облике была такая грация, такая сила. Но именно огонь в его глазах всегда притягивал ее снова и снова. Этот огонь, эта страсть, собственничество, доброта и желание будут притягивать ее вечно.

Айви перешагнула через Кетана, расположившись над его животом. Его застежки уже тянулись к ней. Когда она опустилась, Кетан поднял свой торс ей навстречу. Она положила руки ему на плечи и оттолкнула назад, пока он снова полностью не лег на землю. Расставив бедра по обе стороны от его талии, она устроилась на его животе.

Его тело было твердым и горячим, таким, как она хотела, и ее лоно билось о него. Член Кетана, еще более горячий, прижался к ее заднице, и его застежки изо всех сил пытались обхватить ее, но не могли дотянуться.

Кетан положил ладони ей на бедра. Айви схватила его за запястья и отвела руки в сторону, наклонившись вперед, чтобы завести их ему за голову и опустить на землю. Отказаться от его прикосновений было трудно, чертовски трудно, но она знала, что это окупится. Она знала, что это усилит все последующие ощущения.

И ничуть не легче было терпеть пустоту внутри нее, которую мог заполнить только он.

Айви обхватил пальцами какие-то корни, торчащие из грязи.

— Держись за них.

Кетан ухватился за корни, его жвалы раздвинулись, чтобы коснуться боковых сторон ее грудей. Он провел языком по ложбинке между ними.

— А мои нижние руки?

Эти нижние руки коснулись ее коленей и прошлись по внешней стороне икр, дразня ее своими когтями, оставляя после себя волнующее покалывание.

Она откинулась назад, оторвала одно колено от земли и положила его поверх нижней части его предплечья, зафиксировав его на месте, а затем повторила движение другой ногой.

— Ты связан, мой Лувин. Ты побежден.

— Я твой, моя Найлия, — прохрипел Кетан. Слабая дрожь пробежала по его телу, вызывая новую искру удовольствия в ее киске.

Едва сдерживая стон, Айви положила руку на грудь Кетана. Она царапнула его кожу ногтями, дразня его точно так же, как он дразнил ее, и оперлась всем весом на эту руку. Приподняв бедра, она потянулась другой руку вниз, проводя ею по твердым выступам его живота, пока не достигла вершины его щели. Ее пальцы проникли внутрь и скользнули по выпуклому основанию его члена, прежде чем она схватила его. Кетан хрюкнул. Она направила кончик его члена к своему входу. Она уже была насквозь мокрой, нуждалась в нем, тосковала по нему.

Айви посмотрела в его полные страсти глаза.

— Ты мой, Кетан. Ты всегда будешь моим.

А затем она толкнулась своей киской вниз, принимая его член в свое тело. Звук сорвался с ее губ, смесь удовольствия и боли, и она прикусила нижнюю губу, заставляя себя принять больше его. Несмотря на ее возбуждение, несмотря на естественную смазку, покрывающую его ствол, его огромный обхват всегда растягивал ее при входе.

Кетан закрыл глаза, вздернул подбородок и зарычал, когда дрожь пробежала по его телу. Его тело напряглось под ней, как будто он сдерживал себя, чтобы не взять контроль в свои руки.

— Айви…

Положив ладони ему на грудь, Айви опустила бедра, полностью усаживаясь. Она ахнула. Кетан заполнил эту пустоту внутри нее; он наполнил ее до отказа, сердце, тело и душу, и она все еще хотела большего, все еще нуждалась в большем от него. Она чувствовала быстрые, пульсирующие удары его сердец всем своим существом.

Он без усилий вытащил свои нижние части рук из-под ее колен. Ноги Айви коснулись земли, и это движение только толкнуло его глубже, заставив ее снова ахнуть и сжать пальцы у него на груди.

Руки Кетана легли на ее ноги и скользнули вверх к бедрам. Он поднял голову, на мгновение встретившись с ней взглядом, прежде чем его внимание переместилось на то место, где соединялись их тела. Искра в его глазах превратилась в адское пламя. Его застежки обхватили ее задницу и еще крепче прижали к себе, а бедра дернулись вверх. Каждое движение, каким бы незначительным оно ни было, дразнило ее новым удовольствием, что угрожало перехватить дыхание и разрушить разум.



Айви приподнялась, наслаждаясь медленным скольжением его члена по внутренним стенкам и большей шириной к вершине его ствола, прежде чем снова опуститься вниз. Она застонала. В этой позе он чувствовался больше и двигался так, что это дико усиливало ее жгучую потребность. Она принялась медленно объезжать его, желая почувствовать каждый дюйм его тела, когда он входил и выходил, пытаясь взять его все глубже и глубже, но так и не могла принять его достаточно глубоко.

Трепет пробежал по ее центру и распространился, охватывая ее до тех пор, пока каждую частичку ее кожи не начало покалывать от осознания — она почувствовала крошечные капельки пота, стекающие по ее плоти, почувствовала поцелуй влажного воздуха, почувствовала жар и силу, исходящие от ее пары, почувствовала, как их любовь потрескивает в воздухе подобно молнии.

Корни хрустнули в хватке Кетана. Он зарычал, грубо и протяжно, и откинул голову назад, крепко зажмурив глаза. Вибрация этого рычания отдавалась между ног Айви, стимулируя ее клитор. По обе стороны от них его ноги царапали землю. Его пальцы сжались на ее бедрах, его когти кусали и ранили, но Айви было все равно. Боль только усиливала экстаз, струящийся по ее венам подобно жидкому огню.

Она ускорилась, не в силах отрицать свое желание. Не в силах отрицать свою всепоглощающую потребность в своей паре — во всем нем. Ее дыхание стало прерывистым, сердце бешено колотилось, а покалывание на коже усиливалось по мере того, как она снова и снова опускалась на него, помечая его ногтями и своим запахом, по мере того, как она скакала все быстрее и ее отчаяние возрастало.

— Кетан, — прохрипела она. Ее бедра задрожали, а лоно напряглось вокруг его члена. Она была там, прямо там, но ее освобождение было заперто за этим абсолютным, беспощадным экстазом.

Кетан зарычал, и напряжение внутри него возросло десятикратно. Она услышала, как хрустнули корни, увидела, как в воздух взлетели грязь и опавшие листья, и приветствовала его, когда он сел. Его верхние руки подхватили ее под бедра, в то время как другая пара опустилась с ее бедер на задницу, разминая и лаская, пока он толкался в нее еще сильнее. Каждый его вдох сопровождался гортанным, хищным рычанием.

И, несмотря на свое безумие, несмотря на свою похоть, он с нежностью коснулся ее лба своим головным гребнем и заглянул в глаза. Заглянул в ее душу.

Эта новая поза сблизила их груди. Трение его шкуры о соски Айви добавляло к ее удовольствию сводящий с ума слой, который заставлял ее тело чувствовать, как оно сливается с его. Каждый ее мускул дрожал, а дыхание было слишком поверхностным, чтобы наполнить легкие, но в них не оставалось места для воздуха, когда она была так полна им. Ее Кетан, ее пара, ее Лувин, ее любовь.

Ее сердечная нить.

Жар вспыхнул у нее между ног и поглотил целиком. Она вскрикнула, вцепившись в него, когда это пламя лизнуло каждый нерв, разжигая ее удовольствие все выше и выше, и она потеряла себя в экстазе.

Как она растворилась в чувствах к нему.

***

Его пара была миром Кетана. Ее тепло, мягкость, страсть и аромат. Ее дыхание было его воздухом, ее звуки — его музыкой, ее тело… его.

Айви задрожала в его руках, ее лоно затрепетало и сжалось вокруг его стебля. Ее эссенция текла свободно, покрывая его шкуру, отмечая его своим ароматом, выводя его за пределы удовольствия, за пределы мыслей, за пределы всего. И все это время пик ускользал от него, дразнил его, издевался над ним своим долгим отсутствием.

Ему нужно было больше. Нужно было взять себя в руки, взять то, что она так хотела ему дать.

С рычанием Кетан перекатился в сторону, меняя позу со своей парой. Его передние ноги взметнулись и ударили по земле по обе стороны от нее. Одной из верхних рук он схватил ее запястья и закинул их ей за голову, другой — приподнял ее бедра и вошел в нее, защелки сомкнулись на бедрах, чтобы помешать ей вырваться, когда она закричала во время второго оргазма.

Бледная кожа Айви приобрела розовый оттенок, ее припухшие от поцелуев губы были разомкнуты, а полуприкрытые глаза светились похотью, когда смотрели на него. Ее лоно сжало его ствол, бедра сжали его бедра, и она выгнула спину, поднимая к нему грудь.

— Кетан, — выдохнула она.

Удовольствие, накопившееся в его душе, было слишком сильным; оно угрожало уничтожить его, разорвать на части его дух и разум, и он приветствовал это. Он жаждал этого. Он нуждался в этом. Он толкался в нее быстрее, жестче, его хватка усиливалась с каждым движением бедер, кончики его ног немного глубже погружались в землю.

Им овладело брачное безумие, и он не мог остановиться. Он не хотел. Напряженные крики Айви в ответ на его мощные толчки сказали Кетану, что она тоже не хотела, чтобы он останавливался.

Кетан вошел в нее глубже, чем когда-либо, заставляя ее принять его всего, и прорычал:

— Моя!

Его тело содрогнулось. Экстаз заставил его наклониться вперед, прижав тело к своей паре, когда его задние ноги углубились в землю для опоры. Он врезался в нее в последний раз. Обжигающее семя набухло в его стебле как раз в тот момент, когда рот коснулся плеча Айви. Его семя изверглось в нее, и он прикусил ее.

У Айви вырвался вздох, за которым последовал крик. Усики Кетана вибрировали и ласкали глубоко внутри ее влагалища. Дрожа, она обхватила ногами его бока и уперлась пятками в его спину. Она прижалась своим лоном к его щели, когда ее крики наполнили джунгли.

Он снова вздрогнул и зарычал в плечо Айви, его застежки удерживали ее на месте, пока ее движения вытягивали еще больше его семени.

Он держал ее так, пока дымка брачного безумия не покинула его и последняя дрожь не утихла. Он разжал челюсти, убирая ее плечо от своего рта, но не отрывая головы. На его языке был странный привкус — он казался знакомым, но он не мог назвать его.

Тело Айви расслабилось под ним, и ее ноги разъехались в стороны, безвольно свисая с его тела. Она довольно заурчала. Кончики ее пальцев коснулись его руки, которая все еще держала ее за запястья.

— Ммм, я люблю, когда ты скучаешь по мне, — промурлыкала она, поворачивая лицо, чтобы поцеловать его в головной гребень.

Кетан вдохнул ее запах, и у него перехватило дыхание.

Он почувствовал запах крови.

Он почувствовал вкус крови.

Зашипев, он отпустил ее запястья и выпрямился, его взгляд тут же упал на ее плечо. Из отчетливых отметин, оставленных его острыми зубами, хлынула кровь.

— Что я наделал? — оторвав заднюю часть тела от земли, он поспешно вытащил шелк из своих фильер и собрал его в липкий комок задними ногами, прежде чем переложить в руку. — Прости меня, моя сердечная нить. Я не хотел причинить тебе вреда.

Айви нахмурилась, наблюдая, как он прикладывает шелк к следу от укуса.

— Ты укусил меня? Я… даже не помню, как ты это сделал, — она усмехнулась и посмотрела на него. — Наверное, я отвлеклась.

Как только последняя из крошечных ран была запечатана, Кетан осторожно накрыл ее плечо ладонью. Ее кожа была теплой и влажной от пота, а сердцебиение ровным и спокойным, несмотря на то, что он сделал.

— Я дал тебе слово, Айви. Что никогда не причиню тебе вреда.

Она накрыла его руку своей.

— Кетан, все в порядке. Я в порядке. Я даже не чувствую этого. Я имею в виду, я уверена, что позже будет больно, но…Мне это вроде как нравится. Не то чтобы я не кусала тебя, когда терялась в моменте, — она нахмурилась. — Это… неправильно с моей стороны, что мне это нравится? Хотеть, чтобы на мне была твоя метка, чтобы другие видели?

Его жвалы опустились, а сердце туго сжалось в груди. Он обхватил ее щеку другой рукой и провел большим пальцем по нежной коже.

— Нет, моя Найлия. В этом нет ничего плохого.

Подняв другую руку, она провела пальцами по его жвалу, прежде чем погладить по подбородку. Ее губы снова изогнулись в улыбке.

— Тогда не чувствуй себя виноватым за это. Я сильнее, чем кажусь, Кетан. Я не собираюсь ломаться от немного грубого секса. И этот любовный укус действительно того стоил.

Кетан издал трель и провел ртом по ее губам. Ее слова ослабили давление в его груди, оставив только восторг от того, что они только что разделили.

Она поцеловала его и улыбнулась.

— Кроме того, не похоже, что ты собирался меня съесть, верно?

— Ах, но я же говорил тебе, что не съем тебя, пока не попробовал твой вкус по-настоящему, человек… — он высунул язык. Айви приоткрыла губы и приняла его в рот, встретив своим собственным языком в медленном, чувственном танце.

Он неохотно прервал поцелуй, оторвав от нее лицо. Еще более неохотно его пальцы отпустили ее, и он вынул член из горячего лона. Он немедленно пожалел об обоих поступках. Он скучал по ее вкусу, ее теплу, уютным объятиям ее тела, скучал по всему этому настолько, что зарычал от потери. Хуже того, его семя вытекло из ее щели и закапало на землю.

Инстинкт требовал, чтобы его семя оставалось внутри нее. Ему нужно было пустить корни, прорасти — и его инстинктам было все равно, что она человек, а он врикс.

Он обхватил ее лоно, используя палец, чтобы затолкнуть семя обратно внутрь. У Айви перехватило дыхание, и она выгнулась навстречу его прикосновениям. Прежде чем она смогла отреагировать дальше, Кетан перекатился на спину, увлекая ее за собой, чтобы положить ее лицом к себе, все еще держа руку у нее между ног. Его застежки сомкнулись вокруг ее бедер.

Айви вздохнула и расслабилась на нем. Она скользнула рукой вверх и запустила пальцы в его волосы, одновременно поглаживая другой ладонью его руку, пока она не остановилась на ладони у нее между ног.

— Я скучала по этому. Скучала по нам.

Обхватив ее рукой за талию, чтобы удержать на месте, Кетан позволил двум своим свободным рукам бродить по ее телу легкими, неторопливыми прикосновениями, наслаждаясь моментами, когда ее плоть покрывалась крошечными бугорками или она дрожала от восторга.

— Как и я. Быть с тобой так близко и в то же время недосягаемо…

Это было то, что ему нужно, эта связь.

Айва была нужна ему.

Хотя прошло всего несколько дней с тех пор, как он сбежал из Такарала, ему казалось, что он провел годы вдали от Айви, и каждый день давил на него в восемь раз сильнее, чем предыдущий. Все, чего он хотел с момента возвращения к Айви, — это обнять ее, быть с ней… раствориться в ней. Но выживание племени было приоритетом. Поскольку безопасность племени была безопасностью Айви, их защита была ее защитой. И ему нужно, чтобы она была как можно дальше от Такарала и королевы.

Наконец-то провести эти драгоценные моменты наедине с ней… Это значило все. Их связь становилась только сильнее во время разлуки, только прочнее в испытаниях, с которыми они столкнулись. Они ушли недостаточно далеко, чтобы ему было спокойно, и им все еще предстояло преодолеть такое большое расстояние, но еще один день без этого довел бы Кетана до безумия.

Одна из его рук скользнула вверх по ее животу и накрыла грудь, с благодарностью сжимая податливую плоть. Его член зашевелился в щели, а застежки дернулись. Он не понимал, как может быть таким довольным и в то же время таким голодным одновременно — но таковы были его отношения с Айви. Он никогда не мог быть более доволен, чем когда был с ней, и ему никогда не будет достаточно. Он всегда будет жаждать большего.

Айви застонала, выгибаясь, чтобы прижаться грудью к его ладони, и покачала тазом под его пальцами. Она усмехнулась.

— Вот тебе и купание.

— Ручей не пересох, — промурлыкал Кетан, запустив палец в ее складки. Он нашел тот маленький бугорок, который доставлял ей такое удовольствие, и медленно обвел его. — И я не готов возвращаться к другим. Это время принадлежит нам.

Ее дыхание участилось, колени широко раскрылись.

— Разве они не зададутся вопросом, где мы находимся?

— Они знают. Они все знают, — он повернул голову и уткнулся носом в ее волосы, вдыхая ее запах. За последние несколько дней он изменился, став сильнее, слаще, насыщеннее. Это было даже более соблазнительно, чем он когда-либо мечтал. Его член выдвинулся, скользнув по внутренней стороне ее бедра и вдоль ее щели. Жар от ее тела пульсировал в нем, вызывая низкое рычание в груди Кетана. Он не пытался бороться с этим. — А если они не знали… я позабочусь о том, чтобы твои крики достигли их.

Айви откинула голову назад и закрыла глаза, сжимая его руку. Ее бедра покачивались на его пальце, пока текла ее сущность.

— Кетан… Ты нужен мне.

— Да, — прошипел он. Схватив свой стебель, Кетан направил его к лону Айви и глубоко вошел, возбужденный ее тугим, влажным жаром и стоном, сорвавшимся с ее губ. — Заяви права на свою пару еще раз, моя сердечная нить.

ГЛАВА 17

Острая боль в области таза заставила Айви проснуться. Она захныкала, вонзила пальцы в грудь Кетана и подтянула колени, когда боль усилилась. Нахмурив брови, она открыла глаза. Вокруг было темно. Дождь барабанил по укрытию, которое они соорудили из листьев, веток и шелка, падая так же сильно, как вчера вечером, когда Айви легла спать с Кетаном.

Она делала один глубокий вдох за другим, медленно, неуверенно выпуская каждый выдох, надеясь, что это уменьшит спазмы. Но этого не произошло. Тошнота скрутила ее живот.

Айви зажмурилась. Боль вспыхнула, став такой сильной, что она не смогла сдержать крик, повернулась на бок, свернулась калачиком и обхватила себя рукой за талию.

Кетан пошевелился под Айви, его руки крепче обхватили ее. Он поднял голову.

— Айви? — его голос был хриплым после сна, но в нем уже слышалось беспокойство.

— Больно, — прохрипела она в его шкуру, прижимаясь лбом к его груди.

В его груди неуверенно заурчало, и он ослабил объятия, запустив когти в ее волосы.

— Что болит, моя Найлия?

Желчь подступила к ее горлу. Она стиснула зубы и оттолкнула руки Кетана, высвобождаясь из его хватки и слезая с него, чтобы слепо поспешить к выходу из убежища.

На нее лил дождь, попадая под расстегнутый воротник комбинезона и стекая по коже, когда она выползла из укрытия и заставила себя встать. Она сделала всего несколько шагов, прежде чем согнулась пополам, схватившись за живот, и ее вырвало. Кислота обожгла горло, резко контрастируя с ледяными каплями дождя, заливавшими ее.

Одна рука Кетана легла ей на спину, в то время как две другие собрали ее распущенные, намокшие волосы и убрали их с лица. Он сказал что-то очень тихим голосом, который заглушил шум дождя — возможно, ее имя или моя пара.

Выплевывая остатки рвоты изо рта, Айви заплакала.

Кетан обхватил ее рукой и притянул к себе, принимая большую часть ее веса на свое тело.

— Пожалуйста, Айви. Только не это. Только не снова.

— Я-я не знаю, ч-что не так. Такое чувство, что ч-что-то разрывает меня на части внутри.

Его пальцы сжались на ее спине, когти впились в кожу, когда он прорычал что-то на языке вриксков, чего она не смогла разобрать. Он отвернулся от нее, чтобы оглянуться.

— Диего, — рявкнул Кетан, прежде чем наклониться к Айви. — Спрячься от дождя, моя сердечная нить.

Айви сделала несколько вдохов, ожидая, когда тошнота вернется, но к счастью, этого не произошло.

— Хорошо.

Кетан подхватил Айви на руки, прижал ее к груди и повернулся к убежищу. Внутри горел один из солнечных фонарей, заливая пространство холодным белым сиянием, от которого вода снаружи искрилась отраженным светом.

Пригнувшись, чтобы поместиться под крышей, Кетан внес Айви внутрь. Диего уже проснулся и расстилал одеяло на земле рядом с фонарем. Он взглянул на Айви, когда Кетан подвел ее ближе.

— Нужно снять с нее эту мокрую одежду, — сказал Диего, поднимая второе одеяло. Когда Кетан зарычал в ответ, Диего продолжил: — Она замерзла и промокла, чувак. Что бы ни происходило, это не поможет. Ты можешь прикрыть ее этим.

Кетан прижал Айви чуть ближе, но в конце концов ослабил хватку, чтобы помочь снять с нее комбинезон. Она дрожала, зубы у нее стучали, когда она потянулась за одеялом, предложенным Диего. Как только Кетан завернул ее, он уложил Айви поверх другого, приготовленного Диего. Она лишь смутно осознавала, что остальные не спят и наблюдают за ней с обеспокоенными выражениями лиц.

Диего провел сухой прохладной рукой по ее лбу, затем по щеке.

— Ты немного теплая, — опустив брови, он наклонил голову, нахмурился и коснулся кончиками пальцев плеча Айви рядом со следом от укуса, запечатанным паутиной. — Что это?

— Моя метка, — прорычал Кетан.

Брови Диего поползли вверх.

— О. Я, э-э-э… тогда все в порядке. По крайней мере, зараженной не выглядит, — он прочистил горло и вместо этого взял ее за запястье, проверяя пульс. — Так что происходит, Айви?

— Боль, — она прижала руку к своему тазу. — Здесь.

— Что за боль?

— Острая. Я… я чувствовала ее раньше, но не т-так, как сейчас.

Диего нахмурился и провел руками по нижней части ее тела.

— Можно мне?

Айви кивнула, уронив руку в сторону.

Он опустил руки и надавил пальцами на нижнюю часть ее живота. Айви застонала, стиснула зубы и сделала глубокий, прерывистый вдох. Он опустил пальцы ниже.

Кетан с рычанием схватил Диего за запястье. Волоски на его ногах встали дыбом, и он угрожающе завибрировал.

— Что ты делаешь, человек?

Диего замер и посмотрел на Кетана.

— Я не собираюсь причинять ей вред, но мне нужно ее осмотреть.

Айви обхватила пальцами руку Кетана. Ее кожа казалась такой бледной на фоне его темной шкуры.

— Все в порядке, мой Лувин.

Кетана встретился с ней взглядом. Белый свет делал его фиолетовые глаза намного ярче, что только усиливало беспомощность, мерцающую в их глубине. Точно так же он выглядел, когда она заболела, съев корень сладкого клыка несколько недель назад. Ради нее он выстоял бы против любого зверя в джунглях, каким бы опасным тот ни был, и она не сомневалась, что он найдет способ одержать победу… но здесь он ничего не мог поделать, и это его сокрушало.

Он выпустил руку Диего с разочарованным вздохом. Айви вложила свою ладонь в ладонь Кетана и переплела свои пальцы с его. Он усилил хватку — не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы сказать Айви, что он вложил в нее всю свою силу, когда устраивался рядом с ней.

Диего возобновил осмотр, крепко надавливая на ее живот и таз.

— Здесь небольшая припухлость. Когда у тебя была последняя менструация?

— У меня… у меня было кровотечение несколько дней назад. Я п-подумала, что у меня месячные, но э-это длилось всего день.

— А последняя до этого?

Айви могла бы рассмеяться, если бы не охватившая ее агония.

— Сто шестьдесят восемь лет назад.

Он откинулся на корточки.

— У тебя еще не было ни одной?

— Нет, я думала, это из-за с-стазиса.

— Может быть, что… — неуверенность отразилась на его лице, и он бросил взгляд на Кетана. — Что еще ты чувствуешь?

— Меня все еще немного подташнивает.

— И ты не ела и не пила ничего необычного?

— Нет.

Жвалы Кетана сомкнулись.

— Исцели ее, Диего.

Диего вздохнул.

— Все не так просто, чувак.

Кетан наклонился к человеку, угрожающий рокот вырвался из его груди.

— Сделай это проще. Исцели ее.

— Эй, Кетан… — Уилл положил руку на плечо Кетана.

Зарычав, Кетан развернулся к Уиллу, растопырив пальцы, держа когти наготове и подняв передние ноги.

Сердце Айви замерло. Она заставила себя сесть, несмотря на новый приступ боли, который вызвало это движение, и выбросила руку, схватив Кетана за запястье.

— Стой!

Кетан напрягся. Его тело было твердым как камень и таким же неподвижным в течение нескольких ударов сердца Айви, а с растопыренными конечностями и жвалами он был хищником из кошмара, с которым ни один человек не мог надеяться справиться. Уилл отшатнулся назад и упал на задницу, и теперь смотрел на Кетана широко раскрытыми от ужаса глазами — но в его взгляде тоже была решимость.

Уилл тяжело сглотнул, облизал губы языком и сказал:

— Он сделает все, что в его силах, Кетан. Я знаю, что он сделает, и ты тоже. Но ты должен позволить ему работать.

— Просто будь здесь, со мной, Кетан, — тихо сказала Айви, пытаясь унять дрожь. Очередной приступ боли в области таза заставил ее резко втянуть воздух. — Я знаю, тебе кажется, что этого недостаточно, но прямо сейчас это значит все.

Несколько мгновений он оставался неподвижным, как статуя, не дыша, не издавая ни звука. Первыми шевельнулись его жвалы — они дернулись внутрь и опустились. Как только они опустились, напряжение покинуло его тело. Он тяжело, прерывисто вздохнул, свел руки вместе и склонил голову.

— Мне жаль, Уилл. Приношу извинения всем вам.

— Я понимаю, — ответил Уилл, наклоняясь вперед. — Я знаю, каково это. Но это так, как Айви говорит, верно? Мы все в этом вместе.

— Да, — Кетан поднялся из своей извиняющейся позы и медленно протянул Уиллу руку. — Да. Я не хотел тебя пугать.

Уилл снова кивнул, глубоко вздохнул и принял руку Кетана. Кетан помог ему подняться на ноги плавным движением, которое наводило на мысль, что вес Уилла для него был таким же незначительным, как и вес Айви. Затем Кетан повернулся обратно к Айви и Диего, опустившись так, что нижняя сторона его тела оказалась на земле. Он снова взял Айви за руку и держал ее с нежным чувством собственника, которое согрело ее сердце, несмотря ни на что.

Прижав одеяло к груди, Айви снова легла.

— Твоя грудь более чувствительная? — Спросил Диего.

Хотя Айви замерзла, ее щеки потеплели. Кетан снова напрягся, его жвалы раздвинулись, но Айви сжала его руку, успокаивая.

— Да, — сказала Айви. — В последнее время они стали довольно чувствительными.

— И ты очнулась от стазиса более двух месяцев назад?

— Да, — она сжала губы от очередной вспышки боли в области таза.

— И, учитывая, что дни здесь длиннее, этот срок возрастает. Эти симптомы проявлялись раньше?

— Нет.

Диего взглянул на Кетана.

— Как долго вы с Кетаном… занимаетесь сексом?

— Ч-что? Я не понимаю, почему это могло вызвать у меня такие ощущения. Это началось всего несколько дней назад.

— Послушай… Программа Родной Мир не информировали никого из медицинского персонала, не входящего в экипаж, о стазисной болезни. Это может быть ее симптомами. Я не думаю, что они полностью понимали все потенциальные побочные эффекты или как долго они могут длиться без должного внимания, и у меня определенно нет оборудования, чтобы сказать наверняка. Но симптомы, которые ты описываешь, действительно соответствуют тому, чему я обучен.

— Что это?

— Не смей, блядь, говорить то, что я думаю, ты собираешься сказать, — сказала Келли из-за спины Диего, широко раскрыв глаза.

— Мне действительно нужно подчеркнуть, что я не могу сказать тебе это наверняка, хорошо? Мне нужно, чтобы ты поняла, что на данный момент действительно невозможно сказать наверняка без соответствующего оборудования, — Диего провел рукой по волосам и прикусил губы. — Тошнота, кровянистые выделения, боль в области таза, вздутие твоего живота и чувствительная грудь — это… это признаки беременности, Айви.

Весь воздух вылетел из легких Айви при одном слове.

— Что?

— Как я уже сказал, я могу только предполагать.

— Господи, — сказал Коул.

— Это безумное предположение, Диего, — сказала Лейси.

Айви в шоке уставилась на Диего. Она убрала руку с руки Кетана, села и погладила живот. Беременна?

— Это… — она покачала головой. — Нет. Нет. Я человек, а Кетан… Кетан…

Кетан издал неуверенную трель и положил ладонь на руку Айви.

— Я не понимаю его слов, моя Найлия. Что он сказал?

Она посмотрела на Кетана, изучая его нечеловеческое, похожее на маску лицо.

— Он думает… Он думает, что я беременна. Что ты и я… — она наклонила голову, провела ладонями по лицу и запустила пальцы в мокрые, спутанные волосы, откидывая их назад. — Выводок, Кетан. Что мы с тобой произвели потомство.

Кетан смотрел на нее сверху вниз в полной тишине — возможно, самой тяжелой, разрывающей сердце тишине, которую она когда-либо выносила. Шок и замешательство ясно читались в его глазах, которые что-то искали в ее взгляде, но она не могла догадаться, что происходит за ними. Его жвала подергивались вверх и опускались вниз, хаотично повторяя движения.

Она не могла отрицать, что его молчание причиняло боль, даже если она полностью понимала его. Даже если оно действительно не могло длиться больше нескольких секунд.

— Как? — прохрипел он. — Как?… Я… не понимаю, Айви, — его взгляд опустился на ее живот, и он склонил голову набок. — Я не понимаю. Наш… Мы разные.

— Кетан? — Рекош придвинулся ближе. — Что не так с Айви? Мы не понимаем, о чем идет речь.

— Диего сказал, что тело Айви… приняло мое семя, — ответил Кетан на языке вриксов.

Красные глаза Рекоша расширились.

Ансет зажужжала, ее ноги беспокойно двигались, когда она переводила взгляд с Кетана на Айви.

— Но она человек!

— Клянусь глазами Восьмерых… — выдохнул Уркот.

— Разве вриксы… не откладывают яйца? — спросила Ахмья.

— О, Боже мой. Нет, нет, нет… — Айви перевела испуганный взгляд на Диего, схватившись за живот. — А я? Я собираюсь о-о… — ее дыхание стало прерывистым, а кожу покалывало от охватившей ее паники.

Яйца? Я отложу яйца?

Диего наклонился вперед и положил руки на плечи Айви.

— Дыши, Айви. Дыши.

Приложив немалые усилия, она сделала так, как он велел. Воздух казался густым, и ей было трудно вдыхать его в легкие и выпускать из них, но она это сделала.

— Я ничего так не хочу, как иметь возможность развеять твои тревоги, — сказал Диего. — Но я не собираюсь тебе лгать, хорошо? Я не знаю. Я не знаю, что должно произойти, не знаю, как это произойдет, даже не знаю, прав ли я. Все, что я могу тебе пообещать, это то, что я сделаю все, что смогу — все, — чтобы помочь тебе пройти через это.

Слезы затуманили ее зрение. Она была напугана: напугана неизвестностью, напугана тем, что должно было произойти, напугана… за то, что, возможно, росло внутри нее. Если Диего был прав, если она действительно беременна, то что бы ни было в ее утробе… Она не знала, человек это, или врикс, или что-то совсем другое. Все, что она знала, это то, что его не должно было существовать.

— Как это вообще возможно, Диего? — спросила Айви.

Его руки сжали ее плечи, и он покачал головой.

— Лучшее предположение, что у меня есть, — это все то, что они нам вкололи. Они сказали, что эти инъекции должны были подзарядить нашу иммунную систему и помочь нам адаптироваться к окружающей среде на Ксолее, так что, возможно…

— Может быть, они были намного эффективнее, чем они думали? — спросила Келли.

— Или мы просто превзошли их замыслы.

— Если эти адаптивные инъекции действительно так на нас воздействовали, если они могут привести организм человека в состояние настолько сильной адаптации, что его тело действительно изменилось, чтобы приспособиться к сперме вриксов и произвести потомство… — Келли невесело усмехнулась. — Это настолько выходит за рамки того, что они нам говорили, что это преступление.

— Я же не отращу дополнительные ноги или что-то в этом роде? — требовательно спросил Коул.

— Не будь смешным, Коул, — сказала Лейси.

— Это логичный вопрос!

— Может быть, это сочетание этой адаптивной штуки с лекарствами от бесплодия, которыми нас накачали, — сказал Диего. — Может быть, между ними произошла какая-то реакция?

Келли нахмурилась.

— Ну, не то чтобы мы собирались заниматься сексом с инопланетянами. Они хотели, чтобы мы произвели потомство, и что ж, — она махнула рукой в сторону Айви. — Это сработало. Я имею в виду, если она действительно беременна.

Дрожь пробежала по телу Айви, и она сжала живот, не в силах сдержать стон, когда очередная судорога скрутила ее внутренности.

Диего оглянулся на Айви.

— Если это так, то ты на начальной стадии беременности, Айви, и твое тело работает над зарождением новой жизни, — он убрал руки и откинулся назад, глубоко нахмурившись. — Или… твое тело пытается отвергнуть ее. Все, что мы можем сделать, это ждать.

Или… твое тело пытается отвергнуть ее.

Айви резко втянула воздух, глядя на Диего, по ее щекам текли слезы. Как эти слова могли так глубоко задели ее, когда она боялась беременности, которую могла потерять?

Потому что то, что она могла носить в себе, было создано Кетаном. Потому что, что бы это ни было, будь то врикс, человек или… или и то, и другое…

Это был ее ребенок.

Это было нечто, созданное с любовью.

Кетан неуверенно потянулся к ней, накрыв своей большой ладонью ее руку, которая все еще лежала на ее животе. Он был так смущен, так тих во время разговора, но когда он посмотрел ей в глаза сейчас, она увидела ту знакомую страсть, ту решимость, что горели в его взгляде. Он погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони.

— Наш выводок растет внутри тебя. Моя сердечная нить…

Он наклонился вперед и заключил ее в объятия, вместе с одеялом и всем прочим, и уютно прижал к своей груди. Наклонив голову, он коснулся ртом ее лба в чем-то между нежным поцелуем и потиранием носом.

— Я вплетаю свое слово в узы, моя Найлия. Ничто в этом мире не причинит вреда тебе или нашему выводку. Ты — сердце, которое бьется в моей груди.

ГЛАВА 18

Кетан сморгнул дождевую воду с глаз и натянул капюшон своего савана. Последние несколько дней ткань почти не защищала его, она давно промокла насквозь. К настоящему времени он сомневался, что она или что-либо другое из его вещей когда-нибудь снова высохнет.

Семь дней, прошедших с тех пор, как Диего высказал свое подозрение, что Айви вынашивает выводок Кетана — что она беременна, — должны были быть наполнены радостью и нетерпением. Вместо этого они были полны неуверенности, борьбы, страха и дождя. Так много дождя. Земля джунглей превратилась в одну огромную грязную лужу, на темной поверхности которой плавал всевозможный мусор, а прямо под ней скрывались всевозможные опасности.

В большинстве мест вода была не выше человеческой лодыжки, но этого было достаточно, чтобы скрыть корень, за который можно было зацепиться ногой, или углубление, в которое мог провалиться ботинок.

Несколько перерывов в дожде были краткими — их едва ли хватило на то, чтобы разжечь костер и украсть немного тепла у скудного пламени. Все люди частично утратили цвет своей кожи, и нередко можно было увидеть, как они дрожат, или услышать слабое постукивание их зубов. К этому времени даже Кетан почувствовал холод; он проник в каждую его частичку, до костей. Только в его сердце сохранилось тепло, и оно никогда не угаснет, пока он дышит.

Он жаждал проводить больше времени в тишине со своей парой, жаждал поговорить с ней о будущем, обо всех надеждах и страхах, которые возникли из-за возможности появления потомства. Он хотел поговорить с Диего, чтобы узнать, что может пойти не так. Узнать, чего ожидать от всего этого.

Он хотел, чтобы страдания его племени прекратились.

Взгляд Кетана переместился на Айви, которая шла на пару шагов впереди него. Ее взгляд был опущен, и она двигалась осторожно, пробуя почву перед собой с каждым шагом. Несмотря на эту заботу, она выглядела выбитой из колеи.

Она выглядела измученной.

И почему ей не быть измученной? За ее усталостью скрывалось нечто большее, чем напряжение от путешествия. К счастью, ее боль утихла в тот же день, когда началась, хотя и постепенно, в течение утра, но ее недомогание продолжалось. Диего и другие люди назвали это утренней тошнотой. Название не имело особого смысла для Кетан; Айви могла болеть в любое время дня и ночи, и ничто не могло помешать ей опорожнить желудок, как только она начиналось.

Эта болезнь была далеко не так плоха, как после употребления корня сладкого клыка, но Кетан чувствовал отголоски той же беспомощности каждый раз, когда она заболевала. Особенно беспокоило то, как мало она ела. Она утверждала, что это бессмысленно, когда она так себя чувствует, поскольку еда в конечном итоге будет потрачена впустую, но это противоречило глубинному инстинкту Кетана обеспечивать ее.

Будь то человек, врикс или дикий зверь, ни одно существо не могло выжить без достаточного количества пищи.

Айви, как и всеми остальными людьми, казалось, двигала одна сила воли. Тяготы этого путешествия отняли у них большую часть сил, а дождь иссушил все, что осталось. Теперь было только то, что они называли упорством. Теперь была просто глубоко укоренившаяся решимость выжить.

Он был в восторге от силы воли людей, хотя и желал, чтобы им никогда не приходилось использовать ее подобным образом.

Жвала Кетана отвисли. Он помогал, как мог, брал сумки и припасы, чтобы облегчить ношу своих товарищей, даже несколько раз нес Айви, но всего этого было недостаточно, и какая-то его часть сожалела о том, что они покинули разбившийся корабль людей. По крайней мере, там у Айви было бы убежище. По крайней мере, там ей было бы тепло.

И к настоящему времени она и другие люди были бы пойманы в ловушку на этом корабле, полностью отрезанные от Клубка — от свежей пищи и воды. От солнечного света, от ветра, от ароматов распускающихся цветов и растущих растений.

В глубине души он понимал, что пожертвовать этим ради безопасности было бы слишком, особенно когда эта безопасность сопряжена с собственными опасностями.

Он мало знал о человеческом потомстве, мало знал о том, как растут их выводки — их дети, но он знал о яйцах вриксов. За яйцами нужно ухаживать. Их нужно содержать в тепле, безопасности и покое. Многие самки вриксов заворачивали свои яйца в распушенный шелк и заботливо разводили поблизости костры из сока терновника. Некоторые отказывались покидать свои гнездовья пока яйца развивались, питаясь только тогда, когда еду приносили друзья и семья.

То что Айви была тут, без укрытия… Это было также, как если бы ее яйцо оказалось здесь, беззащитное перед ветром, дождем, холодом, грязью и отбросами, перед зубами каждого голодного хищника в Клубке. Но если бы она была рядом с Такаралом, было бы еще хуже.

Находиться рядом с королевой было бы намного, намного хуже.

Впереди закричала Ахмья. Кетан посмотрел в сторону звука и увидел, как она падает. Она приземлилась лицом вниз с плеском, разбрызгивая грязь и воду вокруг себя. Ее ноги согнулись, когда она ударилась о землю, подняв ступни в воздух; одна была обута в ботинок, другая босая.

Люди рядом с ней двинулись на помощь, но Рекош был быстрее, несмотря на то, что находился дальше. Он оказался рядом с ней еще до того, как ее ноги снова опустились, низко наклонился и протянул две руки, чтобы вытащить ее из грязи.

Она поднялась, отплевываясь. Рекош держал ее прямо, пока она откашливалась от воды и грязи, ее маленькое тельце сотрясалось.

Это было не первое ее падение, хотя оно выглядело худшим. Несмотря на множество препятствий, неуверенную шаги и ковыляющую походку все более уставших людей, Кетан был даже удивлен, что никто до сих пор не пострадал.

Коул присел на корточки рядом с Ахмьей и поднял ее упавшее копье, стряхнув с него грязь резким движением запястья. Позади нее Диего наклонился, чтобы поднять ее ботинок, который все еще стоял на том месте, куда она поставила ногу в последний раз. Он высвободился лишь с некоторым трудом. Когда Диего перевернул его, из него полилась вода.

Кетан повернулся, чтобы разделить свое внимание между своими товарищами впереди и джунглями позади. Его хватка на копье усилилась, когда он боролся с приливом нетерпения. Лучшим решением для всех было бы остановиться и отдохнуть, но он не мог заставить себя сказать это. Больше, чем когда-либо, он осознавал присутствие Такарала позади них, все еще слишком близко.

Этот дождь значительно замедлил племя Кетана, и он замедлил бы преследовавших их Когтей. Но даже задержанные дождем Когти Королевы могли двигаться быстрее, чем Кетан и люди в сухую погоду.

Словно почувствовав его тревожные мысли, Айви посмотрела на Кетана и мягко улыбнулась ему. Она была прекрасна, как никогда — возможно, даже больше теперь, когда он знал о растущей в ней жизни, — и его не волновала бледность ее лица или то, что ее губы потеряли большую часть своего розового цвета.

— У нас все в порядке, — сказала она. — Не волнуйся.

Он наклонил голову и коротко что-то пробормотал.

Улыбка Айви стала шире.

— Да, я знаю. Невозможно. Но у нас все будет хорошо, потому что мы вместе.

Кетан преодолел небольшое расстояние между ними, обнял ее одной рукой и коснулся ее лба своим головным гребнем.

— Мы будем вместе, моя сердечная нить.

Она обнимала его в течение нескольких ударов сердца, прежде чем они отстранились друг от друга. Несмотря на все, что он нес, его руки казались пустыми.

— Тебе больно? — спросил Рекош, снова привлекая внимание Кетана.

Ахмья пару раз сплюнула в сторону и покачала головой.

— Грязь смягчила мое падение.

Рекош осторожно ослабил хватку на Ахмье, снова полез в свою сумку, вытащил кусок ткани и протянул ей. Она использовала его, чтобы стереть грязь с лица и волос, прежде чем вернуть его с тихой благодарностью. Диего протянул ей ботинок, и она наклонилась, чтобы надеть его.

Она почти сразу пошатнулась, выбросила руку и замахала ею, чтобы восстановить равновесие, но было слишком поздно. Она завалилась вперед.

Рекош подхватил ее на руки, прежде чем она успела упасть, прижимая к своей груди.

— Я держу тебя, Ви’кейши.

Маленький цветок.

Ахмья уставилась на него широко раскрытыми глазами, ее темные волосы прилипли к щекам. Рекош положил руку ей на голову, мягко направляя, чтобы она положила ее ему на грудь, и она свернулась в его руках, прижимаясь к нему.

— Не понимаю, зачем тебе идти купаться, когда мы всю неделю без остановки промокали, — сказал Коул. В его голосе было немного юмора, немного поддразнивания, но в основном Кетан слышал только усталость.

— Иди, человек, или ты будешь плавать следующим, — сказал Кетан. Он положил руку на плечо Айви и повел ее вперед, чувствуя при этом укол вины в груди.

Коул усмехнулся, сунул свое и Ахмьи копья под мышку и продолжил путь в том направлении, куда они шли.

— Паук-властная задница.

Кетан смотрел, как Айви идет. Почти восемь дней он изучал ее движения, выискивая даже малейшие признаки боли. Теперь он ничего не видел, но она поднимала ноги так, словно они весили столько же, сколько валуны. Он придвигался к ней ближе, поддерживая ее вытянутой рукой или передней ногой всякий раз, когда казалось, что она вот-вот споткнется или упадет.

Его защитный инстинкт боролся сам с собой. Им нужно было двигаться вперед, нужно было пройти достаточно далеко, чтобы быть в безопасности. Но сейчас, как никогда, это путешествие было небезопасно ни для Айви, ни для кого-либо из племени. Чтобы защитить ее, ему нужно было остановиться… но остановка означала бы только другую опасность.

— Телок, присматривай место для укрытия, — крикнул Кетан на языке вриксов. — Я не думаю, что сегодня мы сможем продвинуться намного дальше.

Телок выразил понимание главе группы и увеличил отрыв, взобравшись по корню, чтобы подняться над джунглями. Он повел их по тому же пути, по которому они шли с того дня, как Айви проснулась от боли, — держа ручей в нескольких десятках сегментов слева от них, но следуя его течению. Это приведет их к болоту, которое после войны превратилось в границы территории Терновых Черепов, области, которая когда-то была глубоко в пределах земель врага.

Если бы они могли путешествовать по деревьям, то добрались бы до трясины уже несколько дней назад.

Кетан не мог сказать, сколько еще они прошли — в лучшем случае не более двухсот сегментов, — когда все пять вриксов одновременно остановились. Мгновение спустя люди остановились, обратив свои растерянные и усталые взгляды на врикса.

Келли сняла со спины сумку, пристроила ее на бревне, чтобы не касалась грязной земли, и расправила плечи.

— Что случилось?

— Вибрации, — сказал Кетан. — Дрожь в земле.

Крики всевозможных зверей разносились между деревьями хаотичным, паническим шумом. Повсюду существа разных размеров карабкались по стволам и ветвям, в то время как другие взлетали, трепеща крыльями.

— Это не предвещает ничего хорошего, Кетан, — сказала Ансет, переводя взгляд с существа на существо. Тонкие волоски на ее ногах встали дыбом, как и у других вриксов, включая Кетана.

Уилл прикрыл глаза рукой, защищая их от дождя, и огляделся.

— Что-то приближается? Это не один из тех странных зверей, не так ли?

— Я ничего не чувствую, — сказала Лейси.

Сквозь шум дождя донесся шипящий звук — не шипение встревоженного зверя, а журчание воды, а поверхность лужи вокруг ног Кетана покрылась рябью.

Коул посмотрел вниз, на воду, текущую по его ногам, а затем в направлении ручья.

— Что за…

— На деревья! — крикнул Телок, спеша к остальной группе по ветке, на которую он забрался.

К тому времени, когда кто-нибудь смог хотя бы произнести проклятие, уровень воды на дне джунглей поднялся почти на длину ладони. Листья и веточки плавали на поверхности, обтекая стволы и камни, выступающие из воды. Кетан бросился вперед и схватил Айви. Она повернулась, чтобы обнять его за шею, не издав ни звука, пока он нес ее к Телоку. Он чувствовал быстрое, сильное биение ее сердца, чувствовал ее дыхание на своей шкуре.

Другие вриксы и люди пришли в движение, подбираясь к Телоку, который бросил толстую шелковую нить, которую привязал к ветке. Прижимая Айви к груди, Кетан запрыгнул на ствол ближайшего дерева и полез вверх. Кусочки влажной коры отламывались под его когтями, но эти когти глубоко впивались в древесину, и их хватка усилилась из-за его отчаяния доставить свою пару в безопасное место.

Как только он поднялся достаточно высоко, Кетан запрыгнул на ветку Телока. От удара по дереву прокатился грохот, на который отозвалась другая вибрация — новый всплеск паводковой воды.

Он посмотрел вниз и увидел, что вода поднялась еще выше — почти до пояса Лейси.

Ансет, хотя и был обременена большей частью припасов, вытащила Уилла и Лейси из воды и полезла вверх по широкому корню. Рекош уже карабкался вместе с Ахмьей. Келли споткнулась и упала на колени, когда потянулась за чем-то под водой.

Уркот поймал ее сзади за комбинезон, остановив прежде, чем ее лицо успело скрыться под водой.

— Моя сумка! — закричала она.

Он полностью поднял ее из воды и перекинул через плечо. Ее руки были пусты. Она что-то протестующе закричала, но Уркот не отпустил ее. Он направился к Диего и Коулу, которые добрались вброд до свисающей нити Телока. Телок уже закреплял вторую нить рядом с первой.

Кетан поставил Айви на ноги, ненадолго взяв ее за плечи.

— Оставайся здесь. Будь осторожна. Дерево скользкое.

На ее щеках выступили розовые пятна, дыхание было прерывистым, сердце все еще колотилось, но взгляд был твердым. Она кивнула и провела кончиками пальцев по его подбородку.

— Иди, помоги.

Он не позволил себе больше ни одного прикосновения, не позволил себе даже задержать взгляд. Кетан отвернулся от своей пары, говоря себе, что она в безопасности, обещая, что с ней все будет в порядке, напоминая, что остальная часть племени нуждается в нем.

Рекош ухватился за ветку и поднял Ахмью. Кетан забрал ее у своего друга и помог маленькому человечку встать на ноги, прежде чем продолжить путь к своей сестре по выводку.

Ансет карабкалась, используя только свою ошеломляющую мощь, ее когти кромсали ствол дерева. Но ее продвижение было медленным — вес ее тела, набитые мешки за спиной и люди, зажатые у нее подмышками, были слишком велики, чтобы она могла справиться в одиночку. Ее когти слишком часто срывались, и она вела обреченную битву со скольжением.

Кетан вытащил из своих фильер толстую прядь шелка, взял ее в руки, которые быстро смотали свободный моток. Он позвал Ансет и бросил ей прядь.

Ансет взглянул в его сторону и высвободила руку, чтобы дотянуться до веревки, но она тут же начала соскальзывать вниз. Она снова хлопнула рукой по стволу, глубоко вонзив когти, и переставила ноги.

Одна из рук Уилла метнулась вперед, поймав веревку как раз перед тем, как она оказалась бы вне пределов досягаемости. Его движение еще больше напрягло Ансет. Сердце Кетана сжалось, когда ее большое тело содрогнулось, мышцы вздулись, и она попыталась снова ослабить хватку. Ремешок на одной из сумок порвался, и она упала в бурлящую внизу воду.

Лейси снова и снова повторяла человеческое проклятие, в отчаянии цепляясь за Ансет. Уилл, хотя и с широко раскрытыми от страха глазами, начал наматывать нить на середину тела Ансет.

Кетан обрезал нить на конце и прижался нижней частью тела к ветке. Используя руки и ноги, он намотал шелк на сук. Изменившееся положение позволило ему видеть всех, кто был внизу: Уркот подтягивался по одной из нитей Телока с Келли на плече, в то время как Коул и Диего, теперь стоявшие по пояс в воде, ухватились за другую нитку.

Поток воды усилился. Двое людей боролись с течением, изо всех сил пытаясь намотать веревку на руки для более надежного захвата, крича друг на друга сквозь рев прибывающей воды.

Упершись ногами в ветку, Кетан поймал свою шелковую нить всеми четырьмя руками.

Ансет встретилась с ним взглядом. Слов не требовалось. Она отскочила от дерева, отталкиваясь руками и ногами. Лейси и Уилл закричали. Кетан стиснул зубы, щелкнул жвалами и потянул нить наверх. Ансет и люди в ее руках раскачивались в воздухе, кончик одной из ее ног касался поверхности воды.

Они пролетели под веткой и обогнули ее с другой стороны. Кетан повернул голову, чтобы посмотреть, как Ансет появилась позади него и выбросила верхние руки, чтобы ухватиться за дерево. Затем ее инерция ослабла. Ее когти оставили большие царапины в коре, когда она заскользила.

Освободив руки от нити, Кетан нырнул к сестре, схватив ее за предплечье. Мгновение спустя Рекош оказался рядом с ним, схватив Ансет за другую руку. Все три врикса рычали и тянули изо всех сил. Ветка затряслась и застонала, люди закричали, их голоса слились в один неразборчивый шум, и каждый мускул в теле Кетана горел.

Но Ансет поднялась.

Он не осознавал, что Айви и Ахмья были рядом, пока не увидел, как их руки протянулись между ним и Рекошем. Две женщины схватили Уилла и Лейси за руки и помогли им выбраться из хватки Ансет и забраться на ветку.

Наконец, Ансет закинула ноги на сук.

Рекош бросился помогать Уркоту закончить взбираться, в то время как Ансет, тяжело дыша, наклонилась вперед, а люди поддерживали друг друга. Кетан проигнорировал ноющую боль в теле: еще не все в его племени были в безопасности.

Он посмотрел на Телока, который вытаскивал оставшуюся веревку. Диего выбрался из воды, если не считать ботинок, оскалив зубы и с напряженным выражением лица он держался за нее. Но Коул крепче ухватился за нить и все еще был по пояс в воде, хотя теперь его ноги, несомненно, оторвались от земли, и он был во власти течения, которое пыталось утащить его прочь.

Глаза Кетана расширились. Ветка длиннее его роста неслась по воде к Коулу, окруженная обломками. Кетан протиснулся мимо Айви и остальных, чтобы помочь.

Взгляд Телока остановился на приближающейся ветке. Он снова обмотал веревку вокруг руки и потянул сильнее, приподнимая бедра Коула над поверхностью.

Кора под когтями задней ноги Телока раскрошилась, он поскользнулся, и веревка провисла.

Коул упал обратно в воду как раз в тот момент, когда плывущее дерево достигла его. Сучковатая ветка ударила его в живот и отбросила назад, утянув в воду и Диего тоже — и зацепилась за берег.

Одна из рук Коула ослабила хватку на веревке, а его тело вытянулось, как будто он странным образом пытался плыть на животе. Свободной рукой Коул отталкивался от ветки и окружающего мусора, но не мог освободиться.

Телок зацепился ногами за сук под собой и с рычанием потянул.

Диего снова поднялся, все еще крепко держась. Коул тоже начал подниматься, его полные страха глаза были прикованы к отрезку шелка между ним и Диего.

Отрезку протертого шелка.

Большая ветка потянулась за Коулом вместе с множеством мелких колючих прутьев, зацепившихся за нее. Из этой кучи полилась вода, почти заглушив крик Коула.

— Черт!

Нить оборвалась. Диего дернулся вверх от внезапного ослабшего напряжения, дико размахивая ногами. Он вскрикнул, когда вес его тела снова обрушился, натянув нить вокруг его рук.

Коул упал в воду вместе с обломками, которые зацепили его.

— Вытащи Диего! — крикнул Кетан, изменяя направление движения по ветке, чтобы следовать за течением воды. На ходу он вытащил из своих фильер новую нить и завязал на ее конце петлю; он мог только надеяться, что у него будет достаточно времени.

Коул изо всех сил старался держать голову над поверхностью, когда течение подхватывало и кружило его.

Кетан прибавил скорости, чтобы опередить Коула, ноги угрожали соскользнуть с мокрой коры при каждом шаге. Он перепрыгнул через пропасть шириной в несколько сегментов, чтобы расположиться на ветке прямо над траекторией движения Коула.

Приготовив свою нить, Кетан зацепился всеми шестью ногами за ветку, раскачался, чтобы повиснуть вниз головой с ветви, и опустил шелк.

Конец нити упал к воде, повиснув прямо над поверхностью, но ветер сдул его в сторону, когда Коул приблизился. Сердце бешено колотилось, волосы встали дыбом, Кетан взмахнул запястьем. Легкое движение пробежало по всей длине шелка, достигнув конца как раз в тот момент, когда голова Коула погрузилась под воду.

Шелковая петля скользнула по поднятой руке Коула. Кетан потянул, туго затягивая веревку вокруг запястья Коула, а затем ослабил нить ровно настолько, чтобы круговыми движениями намотать ее на конечность человека.

Ищущие пальцы Коула нащупали шелк и сомкнулись вокруг него. Кетан остановился.

Голова и плечи человека показались на поверхности. Он кашлянул и поднял свободную руку, чтобы убрать мокрые волосы с лица. Когда Кетан подтянул его немного выше, сопротивление нити стало гораздо сильнее, чем должно было быть, даже с учетом дополнительного веса веток, в которых запутался Коул.

С очередным проклятием Коул втянул воздух, закрыл рот и отвернул лицо. Бурлящая поток разбился об обломки перед ним и окатил его голову. На глазах Кетана уровень воды становился выше.

— Моя сумка застряла! — Коул кричал между прерывистыми вдохами.

Кетан крепче ухватился за ветку и веревку, удерживая ее натянутой.

— Твой нож!

Коул опустил свободную руку в мутную воду. Он наклонился, погрузив под воду плечи, затем шею, подбородок. Отверстия в его носу расширялись, разбрызгивая воду при каждом тяжелом выдохе. Он вздернул подбородок, когда вода коснулась его нижней губы. По нити пробежала дрожь, вызванная течением воды, которое хотело только одного — унести этого человека прочь.

Кетан взглянул на своих товарищей. Все они стояли неподалеку на широкой ветке, наблюдая за Кетаном и Коулом с надеждой и страхом, борющимися на их лицах.

Коул снова поднял руку, с удвоенной энергией раздвигая ветки. Из его кулака торчало сверкающее лезвие ножа. Вода брызнула, когда он поспешно засунул нож за ремень сумки. Борьба была недолгой; какой бы прочной ни была кожа ятина, она не выдержала остроты металлического лезвия.

Кетан снова потянул за веревку.

Коул быстро поднялся, оставив сумку под водой. Он отбрасывал колючие ветки, которые цеплялись за его комбинезон, ломая одни и отрывая другие. Ноша на веревке сразу стала легче.

Когда Кетан, наконец, вытащил Коула наверх, он снова забрался на ветку и лег на живот. Его конечности были тяжелыми — это испытание истощило все его силы, и его усталость усугублялось пронизывающей его тупой болью.

Коул растянулся рядом с Кетаном, уставившись в небо, грудь его тяжело вздымалась от неровного дыхания.

— Черт.

— Я на самом деле не хотел, чтобы ты плавал, человек, — прохрипел Кетан.

Человек рассмеялся, хотя и слабо.

— Неделю назад… я готов был поклясться, что ты хотел… убить меня.

— Мы — племя. Тронь мою Айви, я убью.

Коул кашлянул, грубый звук вырвался из глубины его груди.

— Понял. Спасибо, Кетан. Возможно, это мало что значит после всего, но спасибо.

— Не надо спасибо, — Кетан оперся руками о ветку и подтянулся. Внизу продолжала течь вода, поверхность была обманчиво спокойной, несмотря на мощные течения, протекающие под ней. — Нужно карабкаться.

Смех, вырвавшийся у Коула, был на удивление теплым и искренним.

— Я достаточно лазал для одной жизни, но, думаю, ты босс.

— Не босс, — ответил Кетан, приподнимая свои жвалы в улыбке, — врикс.

ГЛАВА 19

Казалось, что в Айви нет ни одной части, которая не была бы холодной. Кетан притянул ее ближе к живому теплу своего тела, когда она задрожала, и она с благодарностью прижалась еще теснее.

Как бы сильно всем ни хотелось лечь прямо на эту ветку и проспать неделю после того, как они чудом избежали наводнения, Кетан подгонял их вперед. Их медленное, кропотливое путешествие по ветвям, наконец, привело к скалистому утесу, где они обнаружили пещеру примерно в сорока футах над уровнем паводка.

Хотя внутри было не совсем тепло, но сухо, и Айви была рада укрыться от дождя и отдохнуть.

Потрескивал небольшой костер, разведенный из мусора, который они нашли в пещере — сухих веток и того, что, должно быть, было каким-то давно заброшенным гнездом. Но даже это не могло победить холод, пробиравший Айви до костей. Все люди собрались вокруг костра, завернувшись лишь в мокрые одеяла, их одежда сушилась рядом — если что-то вообще могло высохнуть в такую погоду. Вриксы сидели близко к людям, делая все возможное, чтобы сохранить тепло в маленьком пространстве.

Несмотря на то, что материал их комбинезонов был водонепроницаемым, дни путешествия под постоянными дождями дали воде достаточно возможностей проникнуть во все отверстия в этих костюмах. Водонепроницаемость не имела большого значения, когда вода попадала под одежду.

За пределами пещеры свет угасал, а дождь продолжался. Когда вриксы говорили о сезоне наводнений, они имели в виду именно это — буквально. Кратер, в который упал Сомниум, тоже был затоплен? Айви не могла представить, что все еще находится на том корабле, в ловушке за этими дверями, зная, что могут пройти недели или месяцы, прежде чем она снова увидит дневной свет.

Она опустила руку к животу. Она сделала это не намеренно, но ее мыслями часто овладевало… желание защитить то, что, возможно, росло внутри нее.

Нет, не возможно. Она знала. Она знала, что Диего прав, знала, что внутри нее зарождается новая жизнь, и ее желание сохранить эту маленькую жизнь росло с каждым мгновением.

Уилл провел рукой по лицу. Из троих мужчин у него единственного не росла борода.

— Сколько мы потеряли?

— Я потеряла свою сумку, — сказала Келли.

Коул подбросил в костер еще одну веточку.

— Я свою тоже. Пришлось ее отрезать.

— Одна упала с Ансет, — сказал Кетан, его голос донесся до Айви сзади. — Копья тоже потеряли.

— У нас все еще много батончиков и регидратационных пакетов, — Лейси провела рукой по волосам, убирая их с лица и взбивая. — Остальные вещи были не первой необходимости, и мы бы все равно потеряли большую их часть со временем. Это был просто дополнительный вес. Мы сможем сделать больше одежды, одеял и копий.

— Да. И мы будем охотиться за едой.

Диего ухмыльнулся.

— Не думаю, что у нас будет недостаток воды.

— Я так переполнена водой прямо сейчас, — пробормотала Келли.

Ахмья плотнее закуталась в одеяло. Оранжевый свет костра играл на ее лице, отчего щеки казались впалыми.

— Как долго продлится наводнение?

Кетан повернул голову ко входу в пещеру. Сразу за ним падал ровный поток воды — сверху стекал небольшой водопад, через который они прошли, входя сюда.

— Столько, сколько будет.

Айви услышала усталость в его голосе, и от этого у нее защемило сердце. Он проявил такую силу и решительность во время этого путешествия — как и всегда, — но она могла только представить, что ощущало его тело. У него не было времени оправиться от побоев, которые он перенес в Такарале, прежде чем отправиться в джунгли с группой, и с тех пор он старался изо всех сил.

Она провела рукой по его груди, пока ее ладонь не оказалась на его сердцах. Их ритмичный стук вливался в нее, гармонируя с ее собственным. Кетан тихонько замурлыкал и провел когтями по ее волосам, особенно бережно обходя узелки, уговаривая ее положить голову ему на плечо.

Коул рассмеялся про себя и покачал головой.

— Знаешь, я бывал в походах и похуже.

— Правда? — спросил Уилл.

Коул ухмыльнулся.

— Не-а. По крайней мере, у нас всегда было пиво. Это помогает не обращать внимания на кучу дерьма.

Лейси поджала губы и уставилась в огонь.

— Учитывая обстоятельства, все не так уж плохо, не так ли?

Ахмья выгнула бровь.

— Ты думаешь, что преследование королевой, одержимой желанием убить нас, не так уж плохо?

Лейси усмехнулась.

— Ну, все, кроме этого. Это не весело. Все мое тело болит, я устала, и мы пару раз были близки к смерти, но все же я… Я чувствую себя живой. Возможно, впервые в жизни я чувствую себя по-настоящему живой.

— Реальная опасность позволяет взглянуть на все в перспективе, — сказал Диего.

Келли нахмурилась.

— Никогда не осознавала, насколько я жила на автопилоте на Земле, пока не проснулась здесь. Все было рутинно. И было просто… так много ожиданий. Я сомневаюсь, что многое бы изменилось, если бы мы добрались до Ксолеи.

— Это была бы просто совершенно новая рутина, — сказал Уилл.

— И вынашивание младенцев.

— Мы увернулись от этого, — пробормотала Лейси.

Ахмья хихикнул.

— Думаю, недостатка в работе не было бы, — сказала Келли.

Диего прислонился спиной к задним ногам Ансет.

— Я не могу решить, хорошо это или нет. Я был трудоголиком.

— Могу себе представить, учитывая, что ты медбрат. Ты, должно быть, действительно увлечен этим.

— Да, наверное, так и есть.

— Как ты превратился из медбрата-трудоголика в колониста на потерпевшем крушение корабле? — спросил Уилл.

— Моя мама была медсестрой, и она так много работала. Но у нее всегда была улыбка для всех… Она всегда вызывала улыбку на лицах людей, понимаешь? Я тоже хотел это делать. Хотел быть таким же, как она. Поэтому после средней школы я сразу поступил в школу медсестер. В колледже я встретил женщину по имени Анджела, и мы поладили. Она стремилась на юридический факультет. Самый умный человек, которого я когда-либо знал. В конце концов мы стали жить вместе, а через год объявили о помолвке. Но я был загнан, ничего так не хотел, как получить степень и помогать людям. Я начал работать волонтером в качестве парамедика, посвящая этому все свободные от учебы часы. И у меня просто… правда не было на нее времени. Не мог найти для нее времени. На самом деле она тоже не делала того же для меня. Мы были так сосредоточены на учебе, на нашей карьере, и мы просто… не были готовы остепениться, я думаю. Мы сделали общий выбор расстаться. Самый спокойный разрыв, который у меня когда-либо был, но… это еще причиняет боль.

Он опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях, повернув их ладонями вверх.

— Я не жалею о сделанном выборе. Я закончил университет и сразу приступил к работе, и мне было приятно помогать людям. Было приятно, что моя мама одарила меня той особенной улыбкой, которую она приберегла специально для меня, и сказала, что она так гордится мной. А потом, э-э… вскоре после…

Диего склонил голову и покачал ею.

— Она скончалась. Мой отец плохо это пережил и пристрастился к выпивке. Он пережил маму всего на несколько месяцев, и после его тоже не стало. И я просто с головой ушел в работу. Я отрабатывал каждую чертову смену, а потом просил дополнительные. Я жил в больнице. И я думал, что справляюсь с этим. Я хорошо справлялся со своей работой. Я заставлял людей чувствовать себя хорошо, я помогал им, заботился о них, совсем как моя мама. Это поддерживало меня. Так я чтил ее память. Но я никогда… никогда не позволял себе горевать. Однажды я пришел домой после двойной смены, едва держался на ногах, положил ключи на подставку у двери и посмотрел вниз. Там стояла фотография моих мамы и папы, улыбающихся и счастливых… и я потерял контроль.

Он поднял руку, проводя ею по волосам.

— Свернулся калачиком на полу и плакал часами. И когда у меня больше не было слез, я поднял голову, огляделся и понял… Я был один. У меня никого не было. И я провел последние несколько лет жизни своих родителей, надрывая задницу, чтобы они мной гордились, вместо того, чтобы проводить с ними время. Итак… выбор отправиться на этот корабль был легким. Я пообещал себе, что на этот раз все будет по-другому. Я пообещал себе, что буду счастлив. Возможно, на Ксолее ничего бы не изменилось, но… черт, мне действительно, действительно нужно было, чтобы все было по-другому. И так и есть сейчас, и многое из происходящего отстойно, но, — он поднял взгляд и обвел им присутствующих, улыбаясь, когда его взгляд остановился на Уилле, — я рад, что у меня снова есть люди, которые мне небезразличны. Я чертовски рад, что я больше не один.

Темные глаза Уилла вспыхнули, и он наклонил голову.

— Да.

— Так что насчет тебя, Уилл?

— Ч-что насчет меня?

Улыбка Диего стала шире.

— Я думаю, большинство из нас сели на этот корабль, чтобы убежать от чего-то. Раздели это бремя с нами, — он провел костяшками пальцев по бедру Уилла. — Я имею в виду, если ты готов.

Уилл уставился на то место, где Диего прикоснулся к нему.

— Если я готов… — он заметно встряхнулся и тяжело вздохнул. — Не думаю, что я когда-нибудь буду готов, но все равно могу это сделать, верно?

Он наклонился вперед, опершись локтями в колени, и провел языком по зубам.

— Я всегда увлекался компьютерами. С тех пор, как я был ребенком и отец помог мне собрать игровой компьютер. Я все время играл с ним и его друзьями, так что… Ну, я выучил несколько красочных выражений в юном возрасте, и они заставили меня поклясться, что я никогда не позволю матери услышать что-либо из этого. И еще я немного научился программированию, возился с модами и тому подобными вещами. Когда я стал старше, я понял, что хочу работать с компьютерами. Это было легко, мне даже не нужно было об этом думать. У меня были способности к IT. И я был так счастлив, что хоть что-то о себе мне было легко понять, потому что было так много такого, что сбивало меня с толку. Вещи, с которыми я даже сейчас не уверен, что смирился.

Его глаза на мгновение метнулись к Диего, прежде чем он продолжил.

— Я притворялся, что мне нравятся девушки, даже когда поступил в среднюю школу, потому что думал, что от меня этого ожидают, но это никогда не было… правильно. И поскольку я всегда играл в эти военные стрелялки с отцом и его друзьями и их шутками, я не хотел… Я не хотел, чтобы они думали, что со мной что-то не так. Итак, я долго боролся. Я ненавидел себя и прошел через все то, через что, я думаю, проходят многие люди, но при этом всегда чувствуешь себя невероятно одиноким в этом опыте. И это просто разрывало меня на части, потому что я любил своего отца, и у нас были такие крепкие отношения, но я убедил себя, что он возненавидит меня, если узнает правду. Хотя мама знала. Она никогда ничего не говорила, но знала. Она говорила Когда ты будешь готов, Уилли. Мы всегда будем здесь, когда ты будешь готов. И я знал, что она будет рядом, но он?

Уилл нагнулся и поднял с пола пещеры бурдюк с водой, открыл его и глотнул воды. Закончив, он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Я поступил в IT-колледж, закончил лучшим в своем классе и все такое, и мой отец так чертовски гордился мной, и, Боже, я хотел сказать ему. Я больше ничего не хотел больше, но не смог. Я просто… каждый раз, когда я пытался, я замирал. Я работал на паре работ в нескольких крупных корпорациях. Деньги были действительно хорошими, но они просто не шли мне на пользу. Я потерял покой. Я хотел просто… уехать. Куда угодно, где я не должен был быть собой. Потом я увидел объявление о наборе в Программу Родной Мир и подумал, почему бы и нет? Меня, вероятно, не взяли бы на работу, но подать заявку не помешает, верно? Было приятно хотя бы попробовать что-то настолько необычное. И они взяли меня. Так что я согласился и пошел на обучение экипажа, и все началось. Я собирался покинуть Землю. Я оставлял все позади. Ничего более экстремального и придумать было нельзя.

Уилл рассмеялся про себя, но этому смеху противоречили слезы, блеснувшие в его глазах.

— И мои родители были так горды. Мой отец хвастался, что я делаю что-то настоящее, что-то, что изменит жизнь всего человечества. И я чувствовал, как тикают часы, следил за календарем и считал дни до взлета. И я все еще не мог рассказать ему. За день до запуска мы устроили семейное мероприятие для всех членов экипажа. Большая вечеринка, чтобы проводить нас и позволить нам попрощаться. Пришли мои мама и папа, и я, наконец, набрался смелости отвести его в сторонку. И я заикалась и запиналась, пытаясь сказать то, что так долго хотел сказать, и он посмотрел мне в глаза и сказал, что все в порядке. Сказал мне, что знает, и хотел бы, чтобы я рассказал ему раньше. Что он хотел бы знать, как сильно я боролся с этим. Что ему жаль, что он заставил меня чувствовать, что я не могу поговорить с ним об этом. И он сказал, что, несмотря ни на что, я был его сыном, и он любил меня, и он будет говорить людям до дня, — голос Уилла дрогнул, и слезы, навернувшиеся на глаза, пролились, — до дня своей смерти, что его сын был на Сомниуме, что его сын был героем, и что никогда еще отец не гордился своим ребенком так, как он гордился мной.

Подняв руку, Уилл вытер слезы с щек.

— И на следующий день я поднялся на борт корабля. Меня все еще трясло от всего этого, понимаете? Наконец-то у меня был этот момент с моим отцом, и это намного больше, чем я мог когда-либо надеяться, а после мне пришлось уехать навсегда. Мы проводили последнюю подготовку систем перед взлетом, когда мой друг, Йэн Джонсон, упомянул, что он завидует, потому что у меня была смена с женщиной, которую он встретил на тренировке, и она ему действительно понравилась. Команда была отличной, не поймите меня неправильно, но между нами была какая-то странная атмосфера, понимаете? Йен не подходил к ней, потому что, ну… Я думаю, у всех было такое чувство, будто то, что мы делали до взлета, больше не имело значения. Все это должно было остаться в прошлом.

Уилл горько усмехнулся и покачал головой.

— Я провел годы, отрицая, кто я такой и чего хочу. Я имею в виду, что, вероятно, это привело меня в команду, и хотя существовали невысказанные предубеждения против людей нетрадиционной ориентации, я хотел покончить с притворством.

— Племенной скот, — сказал Коул. — Это то, чего они хотели и от пассажиров, и от команды, чувак. Гребаный племенной скот.

Келли усмехнулась.

— Коул, не так давно ты сам говорил о том, что нам нужно самим возродить человеческую расу.

— Да, ну, у меня не было секса сто семьдесят лет или что-то в этом роде. Можешь ли ты винить меня?

— Не похоже, что ты все эти годы бодрствовал.

— И для всех нас прошло столько же времени, — сказал Диего, ухмыляясь. — Ну, почти для всех. Он наклонил голову в сторону Айви.

Айви рассмеялась, и ее щеки порозовели.

Очевидно, я все равно выполняю эту роль племенного скота.

— Мы все знали, на что подписываемся, когда присоединились к Программе, — сказала Лейси.

— Да, мы знали, — Диего махнул Уиллу. — Продолжай.

Уилл сделал еще один глоток из бурдюка с водой.

— Да. В любом случае, я хотел оставить это притворство в прошлом. И я не хотел видеть, как друг проходит через то же самое. Поэтому я предложил поменяться с ним сменами. Он сопротивлялся, но я сказал ему, что у него никогда не будет лучшего шанса познакомиться с ней. Даже если из этого ничего не выйдет, верно? Итак, он согласился, мы отправили предложение, и оно было одобрено.

— Мы работали по году, пять команд в стазисе, по четыре человека в каждой. В составе обязательно медтехник и программист, готовые справиться с любыми проблемами. Цикл моих смен сбился, потому что я поменялся с Джонсоном. Я отработал три смены. Три года. А потом… Айви разбудила меня.

Он прерывисто вздохнул.

— И смена, которая работала, когда… э-э… когда… произошла авария. Это была та, которой я поменялся. Джонсон работал вместо меня. Он должен был спать в криокамере, а не я. Но я… я подтолкнул его к…

— Ты не знал, что произойдет, Уилл, — сказала Айви, слегка отстраняясь от Кетана и поворачиваясь к мужчине. — Ты не мог этого знать.

— Это моя вина, Айви. Он мертв, потому что я убедил его поменяться сменами. Мертв из-за меня. Потому что…

— Уилл, — твердо сказал Диего, привлекая его внимание. — Не делай этого с собой, чувак. Это не твоя вина. Ни в чем из этого нет твоей вины. Ни в чем. Выбор имеет последствия, и в большинстве случаев они полностью вне нашего контроля. Но это не значит, что ты сделал что-то не так. Это не значит, что ты не заслуживаешь быть здесь.

Диего наклонился ближе к Уиллу и положил руку ему на бедро.

— Было ли так задумано, веришь ты в судьбу или нет, ты здесь. И я счастлив, что ты есть.

Уилл уставился на эту руку, на его лице отразилось удивление. Он поднял свою руку, поколебавшись всего мгновение, прежде чем накрыть ладонь Диего.

— Разве ты… разве ты не говорил, что у тебя есть… девушка?

— Да. Хотя до нее была пара парней.

Уилл вскинул голову, и его глаза расширились, когда они встретились с глазами Диего.

— Правда?

Диего усмехнулся и повернул руку, переплетая их пальцы.

— Да.

— Самое время, — сказала Келли, скрещивая руки на груди. — Я уже несколько дней наблюдаю, как вы двое трахаете друг друга глазами.

Пока люди смеялись, Кетан сделал частичный перевод на язык вриксов. Многое из того, что было сказано, он не совсем понял, но постарался донести важные моменты.

Когда он закончил, Ансет уставилась на Диего и Уилла — на их соединенные руки.

— Они… теперь пара?

— Только они могут ответить на этот вопрос, — сказала Айви на языке вриксов. — Но я думаю, что это начало.

— Они мужчины.

Айви кивнула.

— И все же они показываются без стыда? Перед всеми нами?

— У людей другие пути, — сказал Кетан, положив одну руку на плечо Айви, а другой обхватив ее нижнюю челюсть. Его большой палец медленно погладил ее подбородок.

— На Земле все еще есть люди, которые смотрят на это свысока. Но здесь… — Айви посмотрела на Кетана и наклонилась навстречу его прикосновению, проведя кончиками пальцев по его руке. Тепло разлилось в ее груди от яростного блеска в его взгляде. — Здесь мы вольны любить того, кого захотим.

ГЛАВА 20

Кетан стоял на берегу и смотрел на поверхность мутной воды, в которой плавала густая зеленая поросль. Некоторые места заросли растениями, похожими на виноградную лозу, с широкими плоскими листьями, плавающими в воде, или стеблями высокой травы с достаточно острыми краями, чтобы, если не соблюдать осторожность, порезать человеческую плоть. Из воды торчали гниющие бревна и ветки, некоторые поросли свисающим мхом. На немногих видимых участках суши группами стояли деревья, но их большая часть поднималась прямо из воды, могучие стволы были испачканы колебаниями уровня воды. Извилистые корни всех форм и размеров пробегали над и под поверхностью — сеть потенциальных путей, еще более запутанных и опасных, чем ветви джунглей.

Он не хотел когда-либо видеть это место снова. Он не хотел когда-либо возвращаться в это болото, где так много было потеряно, чтобы положить конец войне королевы. И после того, как он провел два дня в той пещере на склоне утеса, ожидая, пока утихнет дождь и спадет уровень воды, какая-то часть его, должно быть, верила, что он на самом деле сюда не доберется. Что он не настолько глуп, чтобы прийти сюда.

Но вчера они покинули ту пещеру и побрели через разоренные джунгли. Кетану все чаще и чаще казалось, что он уходит от копья, нацеленного ему в спину, и шагает прямо навстречу другому, нацеленному в его грудь. Добравшись до возвышенности, они увидели место, где после оползней части разбухшей от дождей болотистой земли спустилась к руслу ручья. Они размышляли об этом с благоговением и выражали благодарность за то, что им посчастливилось избежать подобного и остаться невредимыми. Затем они двинулись дальше.

Теперь они были здесь и не могли повернуть назад.

— Я не могу решить, это лучше или хуже наводнения, — сказал Коул.

— Я думаю, что хуже, — сказала Лейси. — Может быть, намного хуже.

Коул рассмеялся.

— Ну, здесь я еще не тонул, так что, думаю, я воздержусь от принятия решения.

Уилл выгнул бровь и уставился на Коула.

— Как тебе удается сохранять такой позитивный настрой?

— Это то дерьмо, о котором Диего говорил на днях. Ты знаешь. О том, что мы почти умерли, действительно заставляет задуматься.

— А, так я действительно видел, как на днях у тебя из ушей шел дым, — сказал Диего с усмешкой.

Люди рассмеялись, даже Коул.

Но Кетан не мог найти веселья в их словах. Он беспокоился все время, пока они были в пещере, и его волнение усилилось, а ужас, поселившийся у него глубоко внутри, стал еще тяжелее. Тот факт, что они спаслись от наводнения, не избавил от ощущения, что они быстро приближаются к какой-то катастрофе.

Всякий раз, когда Кетан смотрел на других вриксов, он видел беспокойство и в их глазах — особенно во взглядах Телока и Ансет.

— Послушайте меня, люди, — сказал Кетан, поворачиваясь лицом к своему племени. — Земли Терновых Черепов начинаются здесь.

— Тут не так уж много земли, — сказала Келли, глядя на воду.

— Когда-то они владели большей частью джунглей, которые мы пересекли, — ответил Кетан. — Мы сражались с ними, отняли у них землю. Но королева не нуждалась в этом месте и оставила его им.

— Почему она боролась за землю, которую не хотела? — спросила Айви. Она сидела верхом на задней части его туловища, положив руки ему на плечи, а внутренние поверхности бедер прижимала к обеим сторонам его торса. Ее близость и тепло успокаивали, по крайней мере частично, потому что так он мог с большей готовностью защитить ее.

Но это утешение не могло ослабить узел тревоги у него внутри, не могло прогнать предчувствие надвигающейся беды.

— Она должна сокрушать своих врагов. Таков ее путь.

Лейси присела на корточки у кромки воды и окунула в нее конец своего копья, раздвигая густую растительность на поверхности. Она сморщила нос.

— Мы что, пойдем по этому?

Телок шагнул к Лейси, накрыл ее руку своей и вытянул ее копье из воды. Она вздрогнула, посмотрев на него непонимающими глазами. Он покачал головой.

— Я думаю, это означает нет, — сказал Уилл.

Кетан изучал остальных. Несмотря на два дня отдыха в пещере, они были измотаны, и он опасался, что вскоре они впадут в отчаяние — и все это по мере того, как они приближались к тому, что, вероятно, будет самой трудной частью их путешествия.

Он наполнил легкие теплым, влажным воздухом, почти содрогнувшись от резких запахов гнили и протухшей воды.

— Мы будем использовать землю, корни и ветви, чтобы передвигаться. В этой воде скрываются голодная грязь и звери. Не пейте, не заходите. Вы, люди, понимаете мои слова?

Несколько человек кивнули. Остальные выразили свое понимание.

Айви положила руку ему на плечо и перекинула ногу на противоположную сторону задней части его тела.

— По крайней мере, не льет дождь. Это положительный момент, верно?

Кетан поднял ногу, чтобы поддержать Айви, помогая ей соскользнуть с него. Когда она встала, его беспокойство усилилось; на его взгляд, она была слишком близко к воде. Он едва сдерживал инстинктивное желание поднять ее с земли и унести подальше от этого места.

— Мы не должны этого делать, Кетан, — сказал Телок. Он отпустил руку Лейси, но остался рядом с ней, и его тонкие волоски встали дыбом. — Мы не найдем здесь покоя.

— Тогда куда, Телок? — потребовал ответа Кетан, раздвигая жвала.

— Куда угодно, — сказал Рекош. — Куда угодно, только не в это место. Терновые Черепа не останутся безучастными, если обнаружат нас на своей территории.

Уркот скрестил руки на груди.

— Тогда они не должны нас найти.

— Ты веришь, что мы сможем спрятаться от них на их землях? — спросил Телок. Одна из его передних ног царапнула землю. — Ты не дурак, Уркот, но твои слова — глупости.

Кетан сжал кулаки, борясь с нахлынувшими воспоминаниями, которые угрожали захлестнуть его.

— Мы приходили сюда раньше, и они не знали, пока мы не напали.

Телок зарычал.

— Я что-то не так запомнил, Кетан? Я не помню, чтобы с нами была группа людей, когда мы воевали с Калдараком. Я уже говорил тебе это.

— Попытаются ли… Терновые Черепа убить нас, когда увидят? — спросила Айви на языке вриксов.

— Да, — отрезал Телок.

— Нет, — одновременно с ним ответил Кетан. Он фыркнул. — Они будут наблюдать. Они не нападут, пока не узнают, зачем мы пришли.

Айви нахмурилась.

— Они позволят тебе поговорить и заключить… мир?

— Я не знаю, моя сердечная нить, — он повернулся к Айви лицом и взял ее щеки двумя руками, поглаживая их большими пальцами. — Но мы не встретим свой конец от их копий. Я обещаю.

Она накрыла его руки своими.

— Я знаю.

— Они вряд ли нападут, пока мы не пересечем болото, — сказала Ансет.

Кетан и остальные посмотрели на нее. Впервые с тех пор, как она унесла Эллу в Такарал, Ансет стояла высокая, твердая, уверенная — больше не Клык, а воительница. Защитница.

— Откуда ты можешь это знать? — спросил Телок.

— Они боятся Зурваши. Смерть, которую она… мы навлекли на Терновых Черепов, была велика, и их стало намного меньше, чем было. Они не захотят рисковать и начинать с ней новую войну.

— А когда они поймут, что мы с ней не союзники? Что мы не ее Когти? — спросил Телок. — Клянусь Восемью, мы не можем сражаться со всеми ними, даже если их меньше.

Кетан посмотрел на свою пару.

— Айви, что ты сказала раньше?

Она встретилась с ним взглядом.

— Ты имеешь в виду, когда я сказал, что враг моего врага — мой друг? Но, как сказал Рекош, все не так просто.

— Но здесь у нас больше шансов, чем с королевой, — весело сказал Рекош. — Считай меня дураком, Телок, потому что я не вижу иного пути, кроме как вперед.

Уркот постучал ногой по земле и коснулся шрама на своей отсутствующей руке.

— Мы зашли слишком далеко, чтобы сейчас поворачивать назад.

— Защитник, защити меня, — прошипел Телок. Он на мгновение уставился в землю, прежде чем издать протяжный низкий рык. — Кетан, я уже однажды шел за тобой через это болото. Ты знаешь, что я снова последую за тобой. Но я больше не хочу терять никого из нашего племени.

— Ты думаешь, я хочу потерять кого-либо? — спросил Кетан хриплым голосом. Он убрал руки от лица Айви и повернулся к Телоку. — Все, что у меня есть, здесь, Телок. Здесь. Вы, мои братья. Моя сестра по выводку. Мое племя. Моя пара. Все, — он продвинулся на шаг. — Я бы не стал рисковать кем-либо из вас, если бы думал, что есть путь лучше. Я умолял Восьмерых даровать нам легкий путь. Я проклинал их, проклинал себя за свои неудачи. Сколько раз я был достаточно близок к тому, чтобы убить Зурваши? Сколько раз я терпел неудачу? Не смог защитить всех и вся? Не смог защитить Эллу?

Телок стоял на своем месте в напряженной позе.

— У всех нас бывают неудачи, которые мучают нас, Кетан. Мы все отказались от всего, кроме того, что находится прямо здесь. Если ты говоришь, что мы должны прыгнуть в пламя, чтобы спасти тех, кого мы жаждем защитить, я так и сделаю — но я всегда буду высказывать тебе свои опасения.

Ярость Кетана остыла так же быстро, как и вспыхнула.

— Не ты причина моего гнева, Телок. Мне жаль.

— Я знаю. Но этот путь… опасен, Кетан, и это будет больно, — Телок указал на более глубокую трясину. — О некоторых вещах, которые мы оставили в этом месте, лучше забыть.

Кетан стиснул челюсти, и его жвала дернулись вниз. Как он мог когда-либо забыть?

— Если мы вернемся, то попадемся Когтям, — сказала Айви. — И все, что мы прошли, все… время, будет потрачено впустую.

— Я, эм… я не понимаю всего, что они говорят, — сказала Ахмья, подходя ближе к Айви. — Но я думаю, что понимаю, что происходит. Ты можешь сказать им, что мы в этом вместе? Что мы понимаем опасности и готовы встретиться с ними лицом к лицу, чтобы начать свою новую жизнь?

Лейси встала.

— Не похоже, что у нас есть большой выбор. Сражайся или умри, верно?

— Мы можем обойтись без части о смерти, — сказала Келли.

Диего усмехнулся.

— Я согласен.

Айви переключила свое внимание на Коула и Уилла.

Уилл бросил взгляд на Диего и улыбнулся.

— Да.

Коул пожал плечами и ухмыльнулся.

— Я в деле. Я должен сделать ту веранду, помнишь?

Келли рассмеялась.

— Знаешь, после всей этой шумихи, лучше бы это была лучшая веранда во всем проклятом мире, Коул.

— О, черт возьми, так и будет.

— Да, — сказал Диего, — потому что это будет единственная веранда в мире.

Коул покачал головой, хотя его губы растянулись в усмешке.

— Вы, ребята, придурки.

— От придурка слышу.

— Думаю, ты меня подловил.

— Я… — Телок наклонил голову, переводя взгляд с одного человека на другого. — Они снова говорят о стеблях, не так ли?

Кетан защебетал.

— Я так не думаю. Они называют друг друга стеблями.

— Ну, они такие же мягкие, как и их стебли, — сказал Уркот.

— Они называют свои стебли колодами? — спросила Ансет.

— Я думаю, это что-то другое. Их слово — член, — сказал Рекош.

— Колода, — повторила Ансет.

— Член, — поправил Рекош.

— Ах, черт, — сказал Коул, всплеснув руками. — Это опять все та же зиркита, не так ли?⁶

— Вы, ребята, начали это, — Лейси закатила глаза. — Всегда говорите о своих членах.

— Для протокола, я очень мало участвовал в этом разговоре, — сказал Уилл.

— В любом случае. — сказала Айви с усмешкой, глядя на Кетана. — Мы пытались сказать до этого: мы понимаем, с чем столкнемся, и мы готовы встретиться с этим лицом к лицу.

ГЛАВА 21

— Мне кажется, я только что видела еще одну из этих… тварей, — сказала Ахмья.

Кетан взглянул в том направлении, куда она указывала. Зеленая поросль на поверхности болота была разломана в нескольких сегментах от них, открывая темную воду, на которой виднелась лишь слабая рябь.

Он сам видел нескольких эшкенов, пока они шли, часто лишь краем глаза. Существа были скользкими и черными, на мгновение появляясь на поверхности, прежде чем снова нырнуть, иногда производя крошечный всплеск, иногда вообще не издавая ни звука. В местах, где вода не заросла зеленоватой слизью, он заметил длинные темные фигуры эшкенов, плавающие во мраке.

Он согласился с мнением Телока: эшкены, вероятно, следили за вибрациями, создаваемыми в воде каждый раз, когда племя перелазило через корень. Вот почему товарищи Кетана во время войны называли этих существ грязевыми сталкерами — твари всегда прятались поблизости.

Келли вытерла пот со лба тыльной стороной рукава. Она зачесала назад свои густые вьющиеся волосы и заплела их в свободную косу, убрав большую часть прядей с лица.

— Я могу начать волноваться, если увижу еще одного из них.

— А сейчас ты еще не волнуешься? — спросил Коул.

— Сейчас я спокойна. Ты еще не видел, как я волнуюсь.

— А как насчет того раза, когда на нас напали те существа, похожие на кабанов и слонов, и…

— Коул, — Келли уставилась на него, плотно сжав губы.

— Мы все были напуганы, но…

Почему-то Келли уставилась на него пристальнее.

Коул махнул рукой и покачал головой.

— Хорошо, хорошо.

— Я думаю, что мы все неплохо держались вместе, учитывая это, — сказала Лейси.

Кетан хмыкнул.

— Ты хорошо сражалась. Но теперь ты должна идти, а не разговаривать.

— Всегда засираешь вечеринки, да?

— Я не знаю вечеринки, но я на это не какал.

Айви разразилась смехом. Она прикрыла рот рукой, чтобы приглушить звук, но он снова вырвался, когда Диего сказал:

— Если ты не знаешь, что это, откуда ты знаешь, что ты на это не какал?

Другие люди присоединились к ее веселью, и Кетан поднял свои жвалы в улыбке. Их веселье казалось искренним; это многое значило после такого дня, какой был у них сегодня.

Продвижение по трясине было медленным, хотя и не таким медленным, как ожидал Кетан. Они пересекали твердую почву там, где могли, но в основном использовали для передвижения ветки и корни — здесь это было возможно, потому что многие из них были ближе к уровню земли, чем где-либо еще в джунглях. Как только они определили наилучший способ доставить людей и припасы вверх и вниз по этим надземным переходам, путешествие стало более плавным.

Здесь у многих деревьев была обширная паутина извилистых, запутанных корней, отходящих от оснований в стороны, как над, так и под водой. Такие корни образовывали естественные мосты во многих местах, но переходы были нелегкими. Люди часто спотыкались и почти падали, и каждый в племени хотя бы раз испытывал приступ страха, когда дерево под ними стонало и шаталось.

Как будто новых зверей, растений и троп было недостаточно, чтобы занять внимание Кетана, нужно было следить за Терновыми Черепами. Их разведчики, несомненно, заметили бы племя еще до того, как они достигли бы дальнего края трясины — этого нельзя было избежать, — но Кетан хотел знать, когда наступит этот момент. Здесь у Терновых Черепов и так было достаточно преимуществ, и Кетан не хотел позволить им воспользоваться преимуществом внезапности.

Пронзительный крик заставил Кетана остановиться. Он развернулся с поднятым копьем и широко раскрытыми жвалами и увидел, что Келли наклонилась и отчаянно хлопает по своим длинным волосам, выбившимся из косы. Ее речь была слишком быстрой и сбивчивой, чтобы он мог ее понять.

Уркот подошел к Келли сзади и положил одну руку ей на плечи, большим пальцем обвив ее шею сбоку, чтобы успокоить, а затем другой рукой вытащил что-то из ее волос.

Коул отшатнулся.

— О блядь, что это, черт возьми, такое?

— Что это? — спросила Келли.

Кетан мельком заметил тонкие, извивающиеся ножки и трепетание крошечных крыльев существа в руках Уркота. Уркот сжал вместе большой и указательный пальцы. Раздался хруст, и густая желто-зеленая слизь потекла из существа по руке Уркота. Он отбросил это существо.

— Ты в безопасности, женщина, — сказал Уркот по-английски с сильным акцентом, скользнув рукой по затылку Келли, чтобы вернуть ей вертикальное положение. — Это ушло.

Келли вздрогнула, ее лицо за взъерошенными волосами исказилось от отвращения.

— Фу. Я ненавижу жуков, — она бросила взгляд в сторону Уркота. — Не ты. Я имею в виду, что пауки на самом деле даже не жуки.

Уркот наклонил голову, неуверенно подергивая жвалами.

— Не паук. Уркот.

Келли усмехнулась.

— Да, это нам уже вдалбливали. Не паук.

Он убрал руку с ее шеи и пригладил волосы. Задумчиво хмыкнув, он взял кудрявую прядь между указательным и большим пальцами, отделил ее от остальных и нежно потрепал. На языке вриксов он сказал:

— Такая мягкая. Она похожа на распушенный шелк.

Приподняв бровь, Келли протянула руку и деликатно забрала волосы из рук Уркота.

— Не уверена, что ты только что сказал, но, гм, спасибо, большой парень.

Уркот стукнул себя кулаком в грудь.

— Уркот.

— Да, я знаю, — она постучала себя по груди. — Келли. Думала, мы уже давно знакомы.

Он раздраженно покачал головой. Он обхватил ее подбородок, слегка сжав щеки, так, что ее губы приоткрылись, и притянул ближе.

— Скажи. Уркот.

Келли нахмурила лоб, и ее руки поднялись, чтобы схватить его за руку. Она посмотрела ему в глаза.

— Уркот?

Он промурлыкал и сказал на языке вриксов:

— Мое имя звучит правильно твоим голосом, женщина.

Айви, стоявшая рядом с ними, взглянула на Кетана с легкой улыбкой.

— Что происходит? — спросил Коул.

— Хм, не уверена, — сказала Келли.

Рекош защебетал.

— Ты смотришь на нее с таким же блеском в глазах, как на свежеобработанный камень.

Уркот убрал руку от лица Келли и повернул голову, чтобы свирепо взглянуть на Рекоша.

— И ты смотришь на свой маленький цветок с таким же блеском в глазах, как на только что сотканный шелк.

— Ах, но она намного больше этого.

— И Келли гораздо больше, чем кусок камня.

— Я бы многое сказал, — сказал Телок, стоящий позади группы, — но у меня нет желания становиться следующей мишенью.

— Пошли, — весело сказал Кетан. — Нам нужно идти.

Он поманил своих спутников и повел их вперед, забираясь на еще одно скопление корней, похожих на паутину. Он тщательно выбирал свой путь, проверяя, нет ли гниющей древесины, мест, которые могут опускаться слишком близко к воде, и участков, скользких от слизи или мха.

И воспоминания атаковали его, пока он шел. Эти воспоминания всплывали весь день, выныривая из глубин его разума, как грязевые сталкеры из темной воды. Он вел свою группу Когтей этим путем семь лет назад. Он пересекал эти корни, эти ветви, смело шел через это болото, хотя оно было ему совершенно незнакомо, и сражался со своими врагами от края до края.

Кетан сошел с паутины корней, ненадолго опустив ноги на небольшой участок мягкой земли, прежде чем подняться по другому длинному корню. Он был узкий, и им пришлось бы идти друг за другом, но это был единственный мост через следующий участок воды.

Кетан и его спутники шли по тому же пути через трясину, что и войска Зурваши. Он и его спутники проливали здесь кровь. Его друзья отдали здесь свои жизни, чтобы выиграть ее войну. Его брат по выводку погиб здесь.

Кетан как будто снова чувствовал вес Ишкала в своих руках, становившийся все тяжелее по мере того, как силы врикса истощались, снова ощущал теплую кровь, текущую по его шкуре. И в своем воображении Кетан увидел, как фиолетовые глаза Ишкала смотрят на него снизу вверх, и их свет гаснет, гаснет, гаснет…

Кости Ишкала были здесь вместе с костями многих других павших вриксов, поглощенных грязью и мутной водой, их изломанные тела давным-давно были растерзаны зверями.

Сердца Кетана сжались, когда вспыхнуло чувство вины, которое он так долго носил. Если бы только он отметил места, где пали его товарищи. Если бы только он смог вернуть их обратно в Такарал, где они могли бы быть упокоены со своими сородичами.

Если бы только он смог вернуть их всех живыми.

За спиной Кетана затрещало дерево, нарушив тревожную тишину болота, и корень задрожал, опустившись по меньшей мере на размах ладони. Несколько человек издали звуки в ответ — вздохи, крики, слова, произносимые в страхе и удивлении. Ужас сковал внутренности Кетана, когда он развернулся, в его голове промелькнули сотни потенциальных катастроф.

Прежде чем он полностью осознал, что видит, он бросился вперед с раскинутыми руками.

Диего и Лейси падали, но Кетан действовал слишком медленно, слишком поздно.

Рыжие волосы Лейси растрепались вокруг головы, резко контрастируя с приглушенными зелеными и коричневыми оттенками болота. И она, и Диего встретились взглядами с Кетаном: испуганные выражения на их лицах были ужасно ясны в тот момент.

Кетан тяжело приземлился на живот, заставив корень содрогнуться. Двое людей с громким всплеском упали в воду, вокруг них дождем посыпались щепки. Кетан увидел древко копья Диего в воде за мгновение до того, как каменная наконечник опустился вниз, и оно исчезло во мраке трясины.

Кусок корня, который сейчас находился прямо перед лицом Кетана, был едва ли вдвое меньше прежней ширины — откололся большой сгнивший кусок.

Айви позвала его по имени, и, подняв глаза, он увидел, как она выглядывает из-за Коула, стоявшего следующим в очереди после Лейси. Айви и Коул шагнули к Кетану.

С резким шипением Кетан поднял руку ладонью к ним.

Коул замер, его нога еще не полностью опустилась, но Кетан почувствовал, как дерево застонало под ним, почувствовал дрожь, пробежавшую по корню, как оно снова опустилось на ширину нити. Его сердца колотились так сильно, что он боялся, они разнесут весь корень на части.

Движение внизу привлекло его внимание. Диего и Лейси изо всех сил пытались поднять головы над поверхностью, кашляя и набирая полные легкие воздуха, как только оказались наверху. Слой зеленой растительности на поверхности воды был встревожен, оставив колеблющийся круг черной воды шириной в несколько сегментов вокруг двоих людей, которые выглядели так, словно подвешены в небытии и почти поглощены им.

— Дерьмо, — Диего вытер воду и грязь с лица, когда встал, поднимая грудь из воды.

Лейси встала рядом с ним, свободной рукой откидывая назад намокшие волосы. Другая ее рука все еще сжимала копье. Она сделала еще один вдох, на этот раз медленнее и глубже, казалось, успокаиваясь, — пока не огляделась вокруг.

Она потрясла головой, разбрызгивая воду.

— О, нет. Нет, нет, нет. Ни хрена подобного не происходит.

— Вы ранены? — спросила Айви. Ее глаза были широко раскрыты от беспокойства.

Что-то тихо плеснуло в воде неподалеку.

— Пока нет, — ответил Диего с удивительным спокойствием.

— Кетан, — позвал Телок, — грязевые сталкеры!

Кетан взглянул в его сторону. Телок был со всеми остальными на земле в дальнем конце корня, еще не поднявшись наверх. В мутной воде неподалеку были видны темные фигуры. Эшкены собирались там, где корень соприкасался с водой — где они должны были чувствовать вибрации, когда племя пересекало его.

Теперь эти темные фигуры плыли к Диего и Лейси.

Обхватив корень ногами, Кетан перекатился и повис на его нижней стороне. Дерево подпрыгивало и тряслось, но держалось. Кетану оставалось только надеяться, что гниль не распространилась полностью по поврежденной части. Нагнувшись как можно ниже, он протянул руку людям внизу.

Диего протянулся к нему. Кончики его пальцев коснулись руки Кетана, и они оба напряглись, вытягивая свои тела еще дальше. Но затем Диего погрузился на длину когтя — более чем достаточно, чтобы оказаться вне досягаемости Кетана.

— Это грязь, — сказал Диего.

Схватив свое копье обеими руками, Лейси направила его в сторону Кетана. Он взялся за древко и потянул.

Костяшки пальцев Лейси побелели от силы ее хватки, она крепко держалась, поднимаясь из грязи с немалым сопротивлением. Но когда ее тело показалось из воды, нагрузка на руки возросла.

— Нет, нет, нет, — снова закричала она, когда ее руки начали соскальзывать.

Мысли Кетан перекликались с ее словами.

Длинная темная тень промелькнула в воде рядом с Лейси. Кетан ослабил хватку на ее копье, позволив ей погрузиться обратно в воду, и с силой опустил свое собственное копье. Оно ударилось обо что-то твердое. Древко дрожало от ударов существа, и черная кровь затуманила и без того темную воду.

— Замри, — прорычал Кетан.

Еще больше эшкенов торопились занять место первого. Лейси и Диего испуганно вскрикнули, она полностью потеряла контроль над своим оружием. Кетан быстро перехватил ее копье, одновременно освобождая свое из тела первого существа.

— Да, хорошо. Тихо и невозмутимо. Без проблем, — сказала Лейси, в ее голосе прозвучало то, что Айви называла сарказмом.

Корень дрожал, скрипел и стонал, когда Кетан со всей возможной скоростью вонзал копья в воду. Он атаковал все, что двигалось вокруг двух людей. Если бы корень сломался, в этой воде была бы Айви. Это был бы Айви, окруженная этими существами.

Кетан не мог с этим смириться.

Пред глазами Восьмерых, смотри, чтобы корень держался, или мой гнев потрясет Клубок.

***

Несмотря на жаркий, влажный воздух, кровь Айви застыла в жилах, когда она смотрела на бурлящую воду. Копья Кетана наносили удары снова и снова, но, казалось, не было конца темным фигурам, кружащим вокруг Диего и Лейси.

Двое людей наклонились ближе друг к другу, спина к спине, точнее, сумка к сумке, а Диего выудил свой нож. Даже с учетом скорости Кетана, безумие в воде, казалось, только усиливалось. Сколько времени пройдет до того, как кого-то укусят? До того, как кто-то…

Рев с другого конца корня привлек внимание Айви. Ее глаза расширились, когда Телок прыгнул в воду у береговой линии, погрузившись по вторые суставы ног. Подняв копье над головой одной рукой, он наклонился и начал дико разбрызгивать воду нижними руками и передними ногами.

Одно из существ, похожих на угрей, всплыло перед ним. Айви мельком увидела зияющую пасть, полную зазубренных блестящих зубов, прежде чем копье Телока опустилось на существо, загоняя его обратно под воду.

И все же Телок продолжал разбрызгивать воду, сделав еще один шаг от берега.

Айви посмотрела вниз. Несколько темных фигур отделились от стаи вокруг Диего и Лейси, привлеченные новым волнением. Телок пытался дать Кетану немного пространства, чтобы вытащить людей из воды, но грязевых сталкеров все еще было слишком много.

— Коул, — внезапно позвала Айви.

— А? — он начал поворачиваться к ней, но остановился, когда она положила руки ему на плечи. — В чем дело, Айви?

Она поспешно развязала шнурок его рюкзака, а затем разорвала его, запустив внутрь обе руки, чтобы порыться в содержимом. Коул покачивался от силы ее движений; корень трясся от силы движений Кетана. Наконец, она обнаружила моток шелковой веревки на дне его сумки.

Коул оглянулся через плечо, когда она развязывала веревку. Понимание вспыхнуло в его взгляде, и он ничего не сказал, когда Айви повернулась так, чтобы ее сумка была обращена к нему. Она размотала веревку.

Айви почувствовала, как он открыл ее сумку, почувствовала, как он обыскивал ее, почувствовала, как он что-то вытащил. Когда она снова повернулась к нему, он уже разматывал веревку, которую взял из ее рюкзака. Отбросив все мысли, которые угрожали захлестнуть ее — мои друзья там, внизу, их вот-вот съедят; моя пара болтается вниз головой над болотом, кишащим угрями-убийцами; этот корень поврежден и может сломаться в любой момент — она завязала один конец веревки в большую петлю, как ее научил Кетан. Он сказал, что веревка туго обхватит все, что находится внутри, когда за нее потянут.

Она молилась, чтобы все сделала правильно.

Стоявший рядом с ней Коул попытался последовать ее примеру, но издал разочарованное рычание.

— Я что-то делаю не так.

Айви взглянула на берег. Телок был воплощением скорости и свирепости в воде, которая казалась живой повсюду вокруг него. Грязевые сталкеры прыгали на него, цеплялись за ноги, бились и извивались, пока он сражался с ними копьем и когтями, заливая воду их кровью. Уркот и Рекош присоединились к нему, хотя ни один из них не зашел так глубоко. Все трое продолжали создавать волнение на поверхности воды, чтобы привлечь как можно больше внимания.

Ансет стояла на суше с другими людьми, ее копье было наготове, а взгляд настороженным. Она, несомненно, знала, что если кто-то еще решит прийти на шум и переполох, она будет последней линией обороны.

Протянув Коулу первую веревку, Айви выхватила вторую у него из рук. Она быстро распутала его работу и сделала новую петлю, каким-то образом умудрившись сделать все без ошибки, несмотря на то, что ее пальцы дрожали.

Они с Коулом одновременно бросили веревки Диего и Лейси.

Веревка Коула приземлилась прямо рядом с Диего, который уже погрузился по самые ключицы. Он учащенно дышал, лицо было в грязи. Петля Айви упала на поднятую руку Лейси. Оба человека поспешно схватились за веревки и натянули их через головы и плечи, пока они не оказались у них под мышками.

— На сушу, — прорычал Кетан, протыкая очередного грязевого сталкера. Он поднял копье из воды и сильно взмахнул им, сбросив извивающееся существо.

— Нам нужно вытащить их, — ответил Коул, упираясь ногами в корень.

— Корень может сломаться, — Айви обмотала конец веревки вокруг кулаков. — Если мы вытянем их прямо вверх, давление на дерево может оказать слишком сильным.

— Блядь, — Коул посмотрел в сторону суши, его ноздри раздулись от тяжелого выдоха. — Тебе лучше не падать, Айви.

— Я этого не планирую, — Айви повернулась к берегу и пошла. Все, что ей нужно было делать, это тянуть веревку и добраться до остальных на берегу.

Она отключилась от хаоса вокруг себя, от всех всплесков и криков, рычания и хрюканья, усилившегося зловония, исходившего от потревоженной воды, и сосредоточилась на корне перед собой. Сосредоточилась на том, чтобы ставить ноги одну за другой, быстро и осторожно.

Веревка начала провисать, когда Айви приблизилась к концу корня. Если бы она потянула достаточно сильно, чтобы вытащить Лейси из грязи, то оторвала женщину от Кетана — от ее единственной защиты.

Как будто срываешь пластырь. Просто нужно сделать это быстро.

— Помогите мне! — Айви позвала как раз перед тем, как спрыгнуть вниз.

Она приземлилась в воду, ботинки сразу же погрузились в грязь, но вода здесь была всего лишь по щиколотку глубиной. Крепче ухватившись за веревку, она перекинула ее через плечо, наклонилась вперед и вложила всю свою силу и вес тела в рывок вперед.

Уилл, Ахмья и Келли бросились к Айви, прибежав как раз в тот момент, когда Коул спрыгнул рядом с ней. Другие люди схватились за веревки, их голоса были безумными. Айви не могла разобрать, о чем они говорили, из-за всего этого шума. Но это не имело значения. Все, что имело значение, — вытащить друзей из этой ситуации.

Ее мышцы, уставшие от стольких дней тяжелого путешествия и неудобного сна, ныли в агонии. Айви стиснула зубы и продолжила тащить, склонившись ниже к земле. Шелковая веревка дрожала и натягивалась, преодолевая сопротивление на другом конце, но она двигалась, она должна была двигаться.

Что-то огромное нависло перед Айви. Она подняла взгляд от грязной земли и увидела Ансет, стоящую во весь рост перед ней.

Женщина-врикс воткнула острие своего копья в землю и протянула левые руки, чтобы ухватиться за веревку Айви. Правыми руками она взялась за веревку Коула. Ансет раздвинула жвала, широко расставила ноги и свирепо сверкнула фиолетовыми глазами.

Веревки дернулись вперед. Айви и другие люди споткнулись и упали от внезапного рывка, но Ансет не замедлилась. Перебирая руками, она потащила веревки к берегу с возрастающей скоростью.

Айви обернулась и увидела, что самцы вриксов все еще сражаются с существами у береговой линии, все они покрыты грязью, кровью и, по крайней мере, несколькими ранами от укусов. Сразу за ними были Диего и Лейси, которые мчались по воде к суше на концах натянутых веревок.

С очередным ревом Телок погрузился в воду глубже и замахал руками и передними ногами вверх и вниз. Несколько черных грязевых сталкеров взлетели в воздух, щелкая челюстями и дергая телами, поднимая брызги грязной воды. Его руки опустились как раз в тот момент, когда Лейси приблизилась. Он выхватил ее из воды, высоко поднял и прижал к груди. Рассекая воду передними ногами и топая, он начал медленное отступление.

Айви почти чувствовала, как грязь пытается прилипнуть к его ногам при каждом шаге, но сила Телока — или, возможно, его ярость — были слишком велики, чтобы его можно было сдержать.

Рекош схватил Диего, когда сумка мужчины ударилась о дно на мелководье, поднял его на ноги и почти понес обратно на сушу. Уркот еще раз вонзил свое копье в воду. Когда он вытащил его, на конце была насажена пара угрей-убийц, их гладкие, скользкие тела извивались. Затем он тоже отступил.

Айви заставила себя встать и помогла своим друзьям подняться на ноги. Воздух с трудом входил и выходил из легких, руки болели в тех местах, где вокруг них была намотана веревка, и она была уверена, что дрожит, но все ее беспокойство в тот момент было обращено к Кетану.

Все еще свисая с нижней стороны корня, он поднял на нее взгляд. Он был забрызган всевозможной грязью, и даже с такого расстояния она могла видеть, как тяжело вздымается его грудь, но он приподнял свои жвалы в улыбке.

Что ж, с ее точки зрения, он опустил их, но перевернутая улыбка все равно была улыбкой.

Она не отводила от него взгляда, пока он не взобрался на верхнюю сторону корня и не начал осторожное возвращение.

Телок и Рекош отнесли Лейси и Диего на единственную по-настоящему твердую землю — невысокий валун, наполовину заросший мхом. Вриксы осторожно опустили людей на землю, но только Рекош отошел назад. Айви и остальные поспешили к ним.

— Ты больно? — спросил Телок на ломаном английском, положив руки на плечи Лейси и окидывая ее пристальным взглядом.

Лейси обхватила руками живот и наклонилась вперед. Ее губы приоткрылись с медленным, дрожащим выдохом, и с ее длинных волос, потемневших от грязи, закапала вода. Ее лицо выглядело намного бледнее обычного, отчего сердце Айви учащенно забилось.

Диего, похоже, был не в лучшей форме. С помощью Уилла он откинулся на камень, согнув колени, обратив лицо к небу и закрыв глаза. Его грудь поднималась и опускалась от глубоких вдохов, таких же неровных и беспорядочных, как у Лейси.

— Черт, — прохрипел Диего.

Опустившись на колени рядом с Диего, Уилл неуверенно посмотрел на мужчину.

— Лейси, — твердо сказал Телок. — Ты больно? Ты, — он посмотрел на Айви с умоляющим светом в зеленых глазах, которого она никогда в них не видела.

— Ранена, — тихо сказала Айви. — Лейси, Диего, вы, ребята, ранены?

Лейси покачала головой, но движение было таким легким, что даже ее свисающие волосы едва шевельнулись. Телок, казалось бы, не убежденный этим, провел руками по ее телу, проверяя каждую из нескольких новых прорех на ее комбинезоне, под некоторыми из которых виднелась окровавленная кожа.

Диего поднял голову со скалы и посмотрел вниз на свое тело. Его комбинезон тоже был порван в нескольких местах. Тяжело вздохнув, он снова опустил голову.

— Ублюдки поймали меня несколько раз, но ничего серьезного. Кроме того, я почти уверен, что обделался, но не думаю, что это считается травмой.

Келли коротко рассмеялась, в ее смехе было больше облегчения, чем веселья.

— Правильно. Уязвленная гордость не считается раной.

Губы Диего скривились в улыбке.

— Разве не я должен решать это? В конце концов, я здесь единственный медицинский работник, независимо от того, есть дерьмо у меня в штанах или нет.

— Продолжай так шутить, и я позабочусь о том, чтобы у тебя была настоящая травма, за которой нужно ухаживать, — сказал Уилл, легонько ткнув Диего кулаком в плечо.

Диего повернул голову, чтобы посмотреть на Уилла, и его улыбка стала шире.

Телок схватил Лейси за подбородок и приподнял его. Она встретила его взгляд расфокусированными глазами и несколько раз моргнула, прежде чем к ним вернулась ясность. Что бы Телок ни сообщил ей, он сделал это без слов.

— Я в порядке, — тихо сказала она. — Несколько укусов, но я в порядке. Благодаря всем вам, ребята.

— И мы собираемся чертовски тщательно продезинфицировать все эти укусы, — сказал Диего, — как только мои ноги перестанут казаться желеобразными.

Дрожь пробежала по телу Телока, и он склонил голову, слегка коснувшись лба Лейси своим головным гребнем. Она закрыла глаза и осталась в таком положении.

— С ними все в порядке? — спросил Кетан по-английски из-за спины Айви.

Она повернулась, улыбнулась ему и кивнула.

— Да. С ними все в порядке.

Кетан низко наклонился, когда добрался до Айви, подхватил ее на руки и крепко обнял. Гром биения его сердец был для нее долгожданным утешением. Она наконец-то отпустила себя, наконец-то позволила себе расслабиться и просто растаяла в его объятиях.

— Ты молодец, моя сердечная нить, — прогрохотал он.

— Уркот, что ты делаешь? — Спросил Рекош на языке вриксов.

Айви повернула голову, чтобы посмотреть на Уркота. В нижней правой руке он держал мертвого грязевого сталкера, сгибая запястье вверх-вниз так, что туша животного болталась.

— Размышляю, — сказал Уркот, не поднимая глаз.

— О чем? — спросила Ансет, склонив голову набок.

Теперь все смотрели на Уркота. Подергивая жвалами, он повернулся лицом к остальной группе.

Келли нахмурила брови.

— Э-э, Уркот…

— Ты говоришь… — Уркот хмыкнул, произнеся эти простые слова по-английски, глядя вниз, как будто мог найти слова, разбросанные по земле. — Ты говоришь, хорошо?

— Что значит «говоришь хорошо»? Что хорошо?

Уркот поднял левую руку, обнажив шрам на боку под ней. Затем он прижал голову мертвого грязевого сталкера к грубой коже шрама и снова пошевелил запястьем, заставляя тело угря подниматься и опускаться.

— При-вет, — сказал он, немного быстрее размахивая рукой-угрем. — Скажи, рука в порядке?

Айви была почти уверена, что там не было никого, кто не рассмеялся бы или не защебетал, но она не могла сказать наверняка из-за своего собственного смеха, который вырывался из ее живота, насыщенный и ужасно очищающий, вызывающий слезы на глазах, причиной которых, возможно, было не только веселье. И, смеясь, она еще крепче прижималась к Кетану.

Он притянул ее к себе, втягивая ноздрями ее запах, уткнувшись носом в ее волосы.

В тот момент Айви больше, чем когда-либо прежде, почувствовала себя частью семьи, и она знала, что не только ее связь с Кетаном будет длиться вечно. Это было ее племя, это были ее люди.

И она будет сражаться за них.

ГЛАВА 22

Ночью на болоте было намного шумнее. Животные издавали крики в анонимной темноте, некоторые создавали нежную атмосферу, мало чем отличающуюся от ночных песен лягушек и сверчков, другие были гораздо более резкими, но, к счастью, более редкими. В воде тоже было больше активности — больше всплесков и ряби, как будто теперь, когда дневной свет исчез, из болота выходили всевозможные существа.

Айви с трудом подавила дрожь, вспомнив существ, от которых Диего и Лейси сбежали ранее в тот день, — кровожадных помесей угрей и пиявок, которых вриксы называли эшкенами.

Она была бы счастлива никогда больше их не видеть, но знала, что этого не случится. Племя еще не выбралось из болота.

И все же, как ни странно, Айви находила эти ночные звуки успокаивающими. Они должны были выбить ее из колеи, поскольку означали, что еще столько существ — неизвестных, которых она даже представить себе не могла, — крадутся в темноте, но… с ними болото казалось более живым.

В течение дня все было так тихо. Каждый малейший звук усиливался в этой относительной тишине — каждый крошечный всплеск становился чем-то большим и ужасным, каждый скрип дерева становился стоном какого-то невидимого монстра. И с этими грязевыми сталкерами, преследующими группу весь день…

Эти скользкие существа заставили Айви вспомнить о стервятниках. Из-за них она почувствовала себя умирающим животным, идущим по пустыне, а эти огромные птицы кружат над головой, только и ожидая шанса укусить ее.

Она все еще не избавилась от этого чувства, хотя и знала, что это глупо. Это место было настолько далеко от пустыни, насколько это возможно, дальше мог быть только океан.

Айви снова уютно устроилась в объятиях Кетана и вздохнула. Он отнес ее на высокую ветку и прислонился к стволу дерева, притянув к себе, как всегда делал в их общей берлоге. Именно его тепло, его твердость, его сила по-настоящему успокаивали ее. Именно Кетан помог ей пройти через все эти испытания.

Он опустил подбородок и провел губами по ее волосам, жвалы дразнили ее уши и челюсть прикосновениями, которые были невероятно нежными, учитывая длинные, острые клыки на их кончиках. В его груди раздался низкий, довольный рокот.

В разрыве облаков над головой мерцали звезды — пятно глубочайшего синего и фиолетового цветов, усеянное бесчисленными сверкающими огоньками, вырезанными в обширном черно-сером пространстве. Даже в этом месте, со всей его грязью, скрытыми ужасами, отвратительными запахами и слизью, можно было найти красоту.

Кетан переместил свою нижнюю руку, положив ее на живот Айви, который, она не могла отрицать, стал немного круглее, чем раньше; она могла бы сказать это по легкому изгибу его пальцев и ладони. И это было немного пугающе. При нормальной человеческой беременности он бы так скоро вообще не появился, так что, если только она каким-то образом не набрала вес за последний месяц…

Все это было слишком ново, слишком неопределенно. Она не знала, чего ожидать от этой беременности, что она с ней сделает и как долго она будет вынашивать ребенка.

Она даже не знала, выживет ли ребенок-гибрид.

Айви быстро отогнала эту мысль, почувствовав тошноту в животе. Она не хотела думать об этом даже мгновение.

— Ах, моя сердечная нить, — промурлыкал Кетан, медленно и благоговейно поглаживая ее живот. Его прикосновение успокоило ее, помогая отбросить тревожные мысли и вернуться в этот момент.

Айви улыбнулась и положила свою руку поверх его, откинув голову ему на грудь. Она могла бы сидеть так вечно, забыв обо всем на свете, забыв обо всем, кроме своей пары.

Ее пара… и ее ребенок.

Голоса ее соплеменников, разбивших лагерь на большом дереве неподалеку, доносились до Айви. Телок обнаружил место, где массивный ствол разделялся на десятки ветвей, которые расходились во всех направлениях, создавая нечто, максимально приближенное к платформе, что только можно найти в природе. Благодаря стратегическому размещению нескольких одеял и небольшого количества шелка им удалось создать довольно удобное место, которое почти напоминало дом.

Прошло всего несколько минут, как они разбили лагерь, и Кетан поднял Айви и унес ее. Его единственным ответом на вопросы товарищей было то, что ему нужно побыть наедине со своей парой.

Айви точно знала, о чем они все думали. Она думала о том же. Но когда они поднялись сюда, он просто переместил ее в это положение и сидел в довольном молчании. И это было нормально — они оба были грязными и измученными, забрызганными бог знает какой болотной жижей, и комфорта от их близости было достаточно. Было достаточно просто находиться в объятиях Кетана.

— Нам скоро нужно возвращаться, — сказала она, плотнее прижимаясь к нему.

— Скоро, — ответил он, прижимая ее немного крепче.

Улыбка стала шире, она закрыла глаза. Ей нравилось находиться среди других, и она стала заботиться обо всех них. Они действительно были ее семьей. Но она никогда не устанет от этих моментов с Кетаном. Эти моменты наедине, моменты покоя, когда тишину не нужно заполнять разговорами, когда нет абсолютно никаких ожиданий, а можно просто находиться рядом друг с другом.

В лагере кто-то рассмеялся — судя по звуку, Диего. За этим последовал новый смех, особенно громкий из-за расстояния и других звуков болота.

— Я рада, что со всеми все в порядке, — сказала Айви.

Кетан промычал в знак согласия. Его пальцы сжали ее бедра, а большая рука продолжала ленивые движения вверх и вниз по животу. Они не собирались спать здесь одни, Айви знала, что это было бы глупо, но было так легко поддаться усталости, уткнуться лицом ему в грудь и заснуть.

Айви поднесла другую руку к щеке Кетана, погладила ладонью по подбородоку и провела большим пальцем по шее, прежде чем снова скользнуть рукой вверх. Он наклонился навстречу ее прикосновению.

Болото все также исполняло инопланетную музыку, а темные облака продолжали путь по ночному небу. Этому месту, этой планете, этой вселенной было наплевать на таких маленьких и незначительных существ, как Айви и Кетан. Они имели не больше значения, чем две пылинки. Она могла понять, как такая мысль могла напугать некоторых людей, могла понять ужас, который многие люди находили в ней.

Но Айви смирилась с этим знанием. Какое значение имела вселенная, когда у нее была пара? Какое это имело значение, когда у нее была любовь? Это было все. Каким бы путем ни шли ее мысли, они всегда возвращались к этому, снова и снова. Это было все, и для нее это было навсегда.

— Кетан?

— Да?

— Что ты чувствуешь по поводу… этого? — она сжала его руку у себя на животе. — Это должно быть странно, правда?

С задумчивым ворчанием Кетан опустил руку. Он держал ее на животе Айви, растопырив пальцы, сильно и надежно, насколько собственнически, настолько и защищающе.

— Да. Например, найти маленьких, хрупких двуногих существ, которые упали с неба, или осознать, что одно из этих существ — моя сердечная нить. Странно… но правильно.

Сердце Айви сжалось от его слов. Она подняла лицо, чтобы посмотреть на него. Он тоже смотрел на нее сверху вниз, его глаза слабо светились фиолетовым в свете звезд. Восемь глаз, которые тревожили ее все эти недели назад, но стали такими милыми, успокаивающими и такими знакомыми.

— Сколько времени требуется яйцу врикса, чтобы вылупиться? — спросила она.

— Четыре лунных цикла.

Айви напряглась, и воздух застрял у нее в горле.

Четыре месяца? Четыре месяца?

Это… это не означало, что она родит так скоро, не так ли? Она все еще была человеком. Это должно было что-то изменить, не так ли? Но почему тогда у нее так рано появились признаки, если ребенок не растет быстрее нормы? Иначе почему у нее уже все эти симптомы?

Потому что этот ребенок не человек… и не врикс.

И если то, что сказал Диего, было правдой, если ее тело действительно изменилось, чтобы принять семя Кетана, означало ли это, что Айви больше не была человеком? Или это только ее яйцеклетки адаптировались к принятию его спермы?

Самой неприятной частью — самой страшной частью — было то, что она никогда не узнает ответов. Сколько бы она ни думала об этом, в голову приходили лишь простые догадки о процессе, который, несомненно, был сложным, процессе, который даже ученые, создавшие инъекции для Программы Родной Мир, не понимали до конца.

И не этим ученым пришлось иметь с этим дело. Не Программа столкнулась с последствиями. Все эти люди давно, очень давно исчезли. Айви, Кетан и их малышу придется во всем разобраться самим, и лучшее, что они могли сейчас сделать, — это надеяться, что все будет хорошо.

У Айви не было пособия типа «Чего ожидать, когда ждешь ребенка от врикса», чтобы прочитать. У нее не было друзей или семьи, которые уже прошли бы через это, потому что она была первой. Она творила историю.

Но когда люди говорили о великих исторических моментах, о новаторских открытиях, они редко упоминали, насколько ужасающими были эти события для тех, кто в них участвовал.

И как бы сильно я ни хотела этого с Кетаном, я в ужасе.

Кетан обхватил ладонями нижнюю часть ее подбородка, его длинные пальцы изогнулись, чтобы погладить ее по щеке.

— Что тебя беспокоит, Айви?

— Я волнуюсь. Обо всем, конечно, но в основном… об этом, — она крепче прижала его руку к своему животу. — Я никогда этого не делала. Во многих отношениях никто никогда не делал этого.

Его объятия стали крепче, но в этом не было ничего болезненного или неудобного — было только обожание, безопасность, любовь.

— Я никогда не видел, как вылупляются яйца. Мой выводок был последним у моей матери. Но мы увидим, как наш выводок родится вместе, моя Найлия. Ты будешь держать нашего птенца на руках, и ты будешь улыбаться, и это будет ярче, чем звезды, луны и солнце вместе взятые.

Айви улыбнулась ему.

— Я не знала, что вриксы могут быть такими поэтами.

— Поэ тми?

— Тот, кто произносит красивые слова.

Кетан издал трель и заставил ее наклонить голову в сторону, опустив лицо к тому месту, где соединялись ее шея и плечо. Одна из его рук расстегнула верх ее комбинезона, прежде чем зацепить пальцем воротник и оттянуть его в сторону. Он скользнул своим грубым ртом по ее коже. Поток его теплого дыхания заставил ее задрожать от предвкушения, а соски затвердели, превратившись в болезненные точки.

— Мои слова никогда не будут достойны тебя, моя сердечная нить, — сказал он, продолжая расстегивать ее комбинезон и стягивать его с рук, обнажая ее грудь. — Поэтому я буду. Я сделаю все, что смогу, и всегда для тебя. Всегда для тебя.

Он накрыл ее грудь одной из своих больших рук, и у Айви перехватило дыхание, когда он зажал ее сосок между большим и указательным пальцами и ущипнул его. Желание вспыхнуло в ней, когда он покрутил этот чувствительный бутон и размял окружающую плоть. Она выгнулась ему навстречу, жаждая большего количества его прикосновений, и жар расцвел в ее глубине.

— Твой запах вызывает во мне такой голод, какого я никогда не испытывал, Айви, — язык Кетана выскользнул, скользнул по шрамам, оставленным его укусом, и продолжил движение вверх по ее шее. Его щель прижалась к ее заднице, а твердеющий член оказался в ловушке между ними.

Айви закрыла глаза, протянула руку, чтобы завести ее ему за голову, и зарылась пальцами в его волосы.

— Кетан, я грязная.

— Ты восхитительна, женщина, — прорычал он, прежде чем снова лизнуть ее — медленно, намеренно, порочно. Рука на ее животе сдвинулась, заставляя комбинезон расстегнуться до конца, а затем погрузилась ниже. Эти длинные, сильные, мозолистые пальцы скользнули вниз, вниз, именно туда, куда она хотела. Они проникли между складками ее киски. — И ты в этом нуждаешься.

Кетан гладил ее, распространяя ее влагу, проявляя особую осторожность со своими когтями, когда он снова поднял пальцы, чтобы обхватить ее клитор. Айви ахнула, ее бедра дернулись. Его застежки сжались вокруг ее таза и заставили ее замолчать, когда в его груди завибрировал рокот. Он накрыл другую ее грудь рукой.

Эти ловкие пальцы продолжали свой ровный, томный ритм, оказывая именно то давление, которое требовалось, чтобы вызвать отклик в ее теле. Она сжала его запястье, просто чтобы было за что ухватиться. Жар, разгоревшийся внизу ее живота, поднимался все выше и выше, разливая экстаз по венам. Ее таз покачивался в такт его движениям, дыхание стало тяжелым, и она еще сильнее выгнула спину, крепче вцепившись в его волосы и повернув к нему лицо.

— Кетан, — простонала она, широко раздвигая бедра и накрывая ими его ноги.

— Я люблю песни, которые ты поешь для меня, — он переместил руку на ее подбородок, чтобы провести пальцем по ее нижней губе. — Но ты должна вести себя тихо, моя Найлия. Это только для нас.

И его дыхание, и волосы, упавшие ей на плечо, щекотали ее кожу. Даже их мягкие, едва заметные ласки были усилены ощущением прикосновений Кетана. Айви боролась со звуками, угрожавшими вырваться у нее наружу. И все же Кетан продолжал выводить эти сводящие с ума круги вокруг ее клитора.

Удовольствие, охватившее ее, усилилось, и она пыталась бороться с ним, но застежки удержали ее на месте. Ее кровь зашипела, и горячая жидкая эссенция потекла по ее заднице, когда она извивалась рядом с ним. Айви захныкала.

— Тсс, — его шипение вызвало в ней новый трепет. — Тише, Айви. Но посмотри на меня, чтобы я мог увидеть, как ты кричишь внутри.

Он ущипнул ее за соски.

Айви ахнула и открыла глаза с тяжелыми веками, встретившись с ним взглядом.

— Тебе нужно больше? — его голос был едва слышным хрипом, но он пронзил Айви, потрясая ее до глубины души.

— Пожалуйста, Кетан, — прошептала она, отчаянно извиваясь под его пальцем. — Ты нужен мне внутри.

Его низкое, хриплое рычание почти заставило ее кончить прямо тогда. Он стянул ее комбинезон еще ниже, и застежки ослабили хватку, чтобы он мог оторвать от себя ее зад. Она почувствовала, как его член немедленно высвободился из щели, коснувшись внутренней поверхности ее бедер. Даже без его руководства она уже разворачивала бедра ему навстречу. Он раздвинул ее двумя пальцами и глубоко вошел в нее своим членом.

Айви прикусила губу, чтобы сдержать крик. Она не знала, прокусила ли кожу до крови, и ей было все равно. Имело значение только это. Это был он.

Он входил в нее все глубже, растягивая ее, заставляя ее тело принять его обхват, и вынимал лишь самую малость, чтобы снова войти. И она с жадностью приняла его, ее лоно напряглось и увлажнилось от приближающейся кульминации. Она тяжело дышала, ее пальцы на ногах подогнулись. Его пальцы изогнулись, уколов ее плоть когтями, и еще одна вибрация пронеслась по ней вместе с его рычанием.

А затем он вонзился в нее, его движения были быстрыми, жесткими, яростными, контрастировавшими с благоговейными ласками двух его рук, когда они дразнили ее грудь и исследовали кожу.

Каждый толчок его члена подталкивал ее все ближе к этому краю. Она тяжело дышала, подавляя стоны, и хотя ее веки грозили вот-вот закрыться, она держала их открытыми, чтобы посмотреть в его глаза, которые были похожи на сверкающие драгоценные камни в ночи.

— Моя пара, моя Найлия. Ах, мое сердце, — Кетан снова нашел ее клитор и поглаживал его в такт своим толчкам.

Давление внутри нее переросло в нечто непостижимое, невозможное, нечто, что, несомненно, станет ее концом, потому что оно было слишком велико, слишком интенсивно, чересчур сильно. Яркий фиолетовый цвет глаз Кетана вспыхнул, и ослепительно белый наполнил зрение Айви, разрывая темноту и погружая ее в поток экстаза.

Губы Айви приоткрылись в беззвучном крике. Раскаленное добела наслаждение пронзило ее существо; оно поглотило ее, стало ею, и во вселенной не было ничего, кроме этих ощущений и ее пары. Ее лоно крепко сжалось вокруг его члена, когда жар затопил ее тело.

Из ее груди вырвался хрип, но Кетан закрыл ей рот рукой, заглушая крики, которые она была не в силах предотвратить.

Большое тело Кетана содрогнулось, мощные мышцы напряглись под Айви и вокруг нее, по мере того как его толчки становились глубже, мощнее и беспорядочнее. Из его груди вырвался звук, который, несомненно, перерос бы в рев, но он заставил себя замолчать, прижавшись ртом к ее плечу — в том же месте, которое уже отметил.

Он издал дикое рычание в тот самый момент, когда его расплавленное семя изверглось в нее. Его когти вонзились в ее плоть, прижимая ее к себе до тех пор, пока она не смогла больше принимать его член. И тут она почувствовала их — эти инопланетные усики, которые выходили из его члена и доставляли невыразимое удовольствие. Она зажмурилась и закричала в его ладонь, отдаваясь вихрю ощущений.

Она чувствовала, как его горячее семя изливается в нее снова и снова, пока ее лоно сжималось вокруг него, выпрашивая у Кетана все, что он мог дать, и даже больше. Она тряслась, бедра подрагивали, пока она плыла по волнам восторга.

Когда Айви опустилась обратно и открыла глаза, первое, что она увидела, был этот блестящий участок звездного неба. Ее кожа покраснела и покрылась испариной, а киска пульсировала от последствий того, что они разделили. Она почувствовала укол его когтей, крепкую хватку его застежек и тупую боль в плече, где его клыки прокусили ее кожу. Но впервые за несколько дней Айви почувствовала легкость. Она ослабила напряжение в конечностях и прижалась к нему.



Все казалось… правильным.

Его рука соскользнула с ее рта и обхватила подбородок, когда он расслабил челюсть и вытащил зубы. Эти усики все еще трепетали внутри нее, но теперь их движения были неторопливыми, как будто они израсходовали всю свою энергию, но не хотели уходить. Айви, конечно, не собиралась жаловаться.

Но ее затяжное удовольствие не могло отвлечь ее от обеспокоенного тона в его голосе, когда он тихо спросил:

— Я причинил боль выводку?

Айви моргнула.

— Что?

— Ребенок, — он накрыл рукой низ ее живота, его прикосновение было таким нежным, но неуверенным. — Если он внутри тебя, и я внутри тебя…

Смех вырвался из нее прежде, чем Айви смогла остановить его, и она быстро прикрыла рот. Он действительно думал, что тычет ребенка своим членом?

Ну, он инопланетянин, и его вид откладывает яйца. Он ни о чем из этого не знает, поэтому, конечно, он будет беспокоиться…

Покачав головой, Айви повернулась к нему лицом и опустила руку, как только к ней вернулось самообладание.

Челюсти Кетана дрогнули, но его взгляд был непоколебим.

— Почему ты смеешься?

— Мне жаль. Просто это был такой… человеческий вопрос. На Земле остались мужчины, которые думают то же самое, мужчины, которые не понимают, как устроено женское тело, — она погладила его подбородок и основание жвал. — Нет, Кетан. Ты не причинил ему вреда. Мое тело сильное и защищает ребенка, и оно было создано для, ну… этого, — она ухмыльнулась и заерзала на его члене. — Он может перенести небольшую качку.

Кетан издал трель, и его застежки сжались, удерживая ее на месте. Он прохрипел:

— Успокойся, моя сердечная нить. Если я сейчас впаду в безумие, вся трясина узнает, что мы здесь.

Айви промурлыкала.

— Я люблю, когда ты теряешь контроль.

Внутри него завибрировал еще один глубокий звук, и его член дернулся.

— Сейчас не время, Айви.

Она драматично вздохнула и провела пальцами по его волосам.

— Я знаю, я знаю. Просто с тобой слишком хорошо.

В ответ он только хмыкнул и крепко обнял ее, не позволяя двигаться и не отстраняясь от ее лона. Его рука, словно защищая, оставалась на ее животе, время от времени поглаживая обнаженную кожу, и несколько раз он осторожно провел губами по тому месту, которое укусил. Вскоре Айви почувствовала, что на нее снова наваливается усталость. Только Кетан мог заставить ее чувствовать себя в безопасности даже в таком месте. Только он мог создать комфорт.

Айви не была уверена, сколько прошло времени, когда он наконец пошевелился, и ей было все равно. Она знала, что пора уходить, даже если ей этого не хотелось. Кетан молча отодвинулся от нее, и она на мгновение сжала бедра, чтобы побороть немедленное чувство пустоты, оставшееся после него. По-прежнему не имело никакого смысла, что он всегда мог оставить ее с одновременным чувством и насыщения, и голода.

Кетан принял более вертикальное положение, и Айви села. Вместе они поправили ее комбинезон, натянув рукава, расправив ткань, которая сбилась вокруг ее коленей, и застегнув переднюю часть.

Ладонь Кетана крепко держала ее, и она подняла руки, чтобы собрать волосы, намереваясь завязать их сзади. Но, делая это, она случайно повернула голову и посмотрела вниз.

У нее перехватило дыхание, а сердце подпрыгнуло.

Среди теней внизу большая, расплывчатая фигура кралась по земле в направлении дерева, где все разбили лагерь, тихая и едва различимая в окружающей темноте. Не отрывая взгляда от медленно движущейся тени, она прижала руку к груди Кетана, скрючила пальцы и провела ногтями по его шкуре.

Он повернул голову, чтобы проследить за ее взглядом, и его конечности напряглись.

Внутри этой темной формы была слабая голубая вспышка — восемь крошечных точек, которые появились и исчезли.

Как глаза врикса, на мгновение поймавшие звездный свет.

ГЛАВА 23

Кетан точно знал, что это за приближающаяся тень. Он проигнорировал недоверчивый, высокомерный голос в своем сознании, настаивающий на том, что он все делал правильно, что его глаза ошибаются, что это невозможно, и вместо этого доверился своему инстинкту.

Прибыл Коготь Королевы.

Обхватив Айви руками, Кетан привлек ее к своей груди и увернулся от Когтя, прикрывая ее своим телом и прячась за ствол как можно дальше, не упав при этом с ветки.

Его сердца колотились, их громовые удары отдавались во всем теле. Тонкие волоски на его ногах встали дыбом, а жвалы сомкнулись; только до боли напрягая челюсти, он смог удержать свои клыки от столкновения друг с другом. И этот страх в его животе стал еще тяжелее — настолько, что, казалось, его вес мог повалить все это дерево.

Айви дрожала в его руках, ее маленькие пальчики сильно прижимались к его шкуре, как будто она не могла держать его достаточно крепко. Ее дыхание было быстрым, коротким и горячим у его груди, но оно было тихим.

Коготь поднял взгляд, но он смотрел не на Айви и Кетана — его глаза были устремлены на дерево, где племя разбило лагерь на ночь. Дерево, с которого даже сейчас доносились голоса, настолько отличные от других звуков трясины, что их можно было безошибочно узнать, несмотря на то, что они были такими приглушенными.

У подножия дерева, где скрывались Кетан и Айви Коготь остановился. Кетан обнаружил, что смотрит почти прямо на другого самца. Слабый звездный свет падал на Когтя, высвечивая на мехах, перекинутых через плечо, тусклые серебристые блики, но он был слишком слаб, чтобы рассеять тени, собравшиеся между складками черного савана Когтя.

Подняв руку, Коготь поманил кого-то к себе.

Внимание Кетана привлекло движение вдалеке. Еще четыре фигуры выскользнули из темных зарослей трясины, пригибаясь так низко, что почти ползли. Все были одеты в черные саваны и вооружены копьями.

Затаив дыхание, Кетан потянулся за своей сумкой, которую он повесил на ближайшую ветку, прежде чем устроиться с Айви, и прикрепленным к ней копьем. Она напряглась, сильнее прижимаясь к нему. Он вытянул руку; мышцы болели от напряжения, но сумка болталась на дальней стороне ветки.

— Вон то, — сказал один из Когтей внизу, указывая на большое дерево, которое укрывало остальных членов племени.

Кетан стиснул челюсти и переместил тело, наклоняясь к сумке. Его верхняя рука вытянулась вдоль ветки в открытый воздух; за ним последовали плечо и голова.

— Королева будет довольна, — сказал другой из Когтей.

— Она будет довольна, только когда у нее в руках будет то, что она хочет, — проворчал третий.

— Ты видел ее, Зиркет, — сказал второй Коготь. — Она ничего так не хочет, как Кетана и этих существ.

Зиркет? Кетану было знакомо это имя. Зурваши значительно увеличил численность Когтей Королевы в ее войне, и их было слишком много, чтобы Кетан мог всех запомнить, но Зиркет был знаком. Он следовал за Дураксом; их группа заслужила некоторую известность своей доблестью, хотя Кетан всегда думал, что они добились успеха, несмотря на отсутствие способностей у их лидера.

Коготь Кетана задел ремень его сумки, но он не смог просунуть его достаточно далеко, чтобы освободить сумку. Он проглотил свое разочарование и отбросил дискомфорт в плече. Айви продолжала прижиматься к нему, ее сердцебиение было таким сильным, что он чувствовал его через свою грудь.

— Ты знаешь, что Тезнак говорит правду, — сказал первый Коготь. — Мы будем вознаграждены.

Зиркет зарычал.

— Ты ничего не знаешь о королеве, Арджат. Главный Коготь потратил годы, пытаясь угодить ей, но этого никогда не было достаточно. Нашей единственной наградой будет прожить еще один день.

— Ты дурак, Зиркет.

Кетан посмотрел вниз. Два Когтя смотрели на Арджата, который, вероятно, был третьим, а Тезнак уставился на Зиркета, чья голова медленно поворачивалась, когда он изучал окружающую обстановку. Двое других, которые еще не произнесли ни слова, наблюдали за тылом группы.

— Я — лидер, — Зиркет с резким шипением щелкнул клыками. — И хотя я не просил посылать меня на эту охоту со стаей выводков, я пришел исполнить волю моей королевы.

Медленно вздохнув, Кетан согнулся в талии, предоставляя себе последнюю возможность дотянуться, в которой он нуждался. Его палец наконец надежно зацепился за ремешок сумки.

Тезнак зарычал.

— Воля королевы в том, чтобы мы нашли предателей и притащили их к ней связанными, но живыми.

— Королева приказала мне найти их и привести ее туда, где они прячутся, — ответил Зиркет.

Кетан осторожно снял сумку с короткой, но толстой ветки, на которую он ее повесил. Каждый мускул в его теле напрягся, чтобы рука не дрожала, чтобы сумка даже слегка не дернулась — чтобы предотвратить даже самый легкий удар о дерево.

Арджат резко указал на другое дерево, хотя и не отводил взгляда от Зиркета.

— Игнорировать эту возможность было бы глупостью. Представьте, какая была бы слава, если бы мы были теми, кто поймал их всех. Представьте награду.

— Представьте себе стаю выводков, которые верят, что смогут захватить пятерых воинов, которые были одними из самых свирепых воинов Такарала во время войны с Калдараком, — Зиркет закончил свои слова низким гудением.

— Мы не знаем, пять ли их, — сказал Тезнак.

Кетан выпрямился, наконец-то отойдя от незащищенной позиции, и подтянул свою сумку поближе. Он взглянул на Айви. Она уткнулась лицом ему в грудь, и пряди ее волос упали на щеки.

— И все же ты собираешься напасть? — спросил Зиркет с ядом в голосе.

Кетан схватил Айви за подбородок одной рукой, заставляя ее запрокинуть голову и посмотреть на него снизу вверх. Ее глаза округлились, в тусклом свете они светились страхом и неуверенностью, что было совсем не похоже на страсть, которая горела в них всего несколько мгновений назад.

И все же, даже здесь, даже сейчас, когда опасность была всего в нескольких сегментах от него, он не мог не поразиться ее потусторонней красотой.

Ничто не отнимет ее у него. С какими бы трудностями он ни столкнулся, он всегда найдет способ защитить ее. Всегда.

Он никогда не ссорился с Зиркетом — как и ни с кем другим из Когтей, кроме Дуракса, завистливого бывшего Главного Когтя, — но сейчас сердца Кетана пылали ненавистью. Он не мог не ненавидеть того, кто вселял такой страх в глаза его пары.

Кетан сделал единственное, что мог в тот момент — посмотрел в глаза Айви и позволил всему, что он чувствовал к ней, всплыть на поверхность. Любовь, желание, яростная потребность защищать, инстинкты, которые говорили, что она принадлежит ему и только ему, которые заставили бы его разрушить весь этот мир, если бы это было необходимо, чтобы защитить ее. Клятва, что он никому не позволит причинить ей боль, никому не позволит забрать ее.

И ее страх исчез. Не полностью, но достаточно, чтобы он почувствовал, что она поняла. Что она доверяет ему. Подняв руку, она обхватила пальцами его запястье и кивнула.

— Ты сам сказал, Зиркет, что во время войны путь от Такарала до этого болота занял пять с половиной дней, — сказал Арджат. — Насколько могущественными могут быть эти предатели, если им потребовалось в три раза больше времени?

— Королева отстает на два дня, — сказал Тезнак. — К тому времени, когда мы вернемся с сообщением и приведем ее сюда, предатели и их создания уйдут.

Зиркет издал еще одно рычание, на этот раз долгое, низкое и яростное.

— Восьмерка защитит меня от твоей глупости. Вот почему мы отправим сообщение и продолжим следовать.

— Мы можем взять их сейчас, — сказал Арджат.

— Мы проверим, что они там, и отправим сообщение, — твердо ответил Зиркет. — Лареш, заберись достаточно высоко, чтобы увидеть их лагерь. Мы должны точно знать их группу, чтобы удовлетворить королеву.

Один из двоих, что хранили молчание, хмыкнул в знак согласия. Сердца Кетана забились быстрее. Угроза Айви, опасность, собиралась подойти еще ближе, и инстинкты разрывали Кетана.

Сражайся и уничтожь угрозу, но рискни безопасностью своей и Айви.

Беги и спрячься, но рискни безопасностью племени.

Он не тратил времени на обсуждение вариантов; угроза его паре была гораздо более непосредственной, и он по своей воле не стал бы подвергать опасности Айви или их выводок.

Кетан отодвинул Айви на шаг назад и разорвал их объятия. Его руки двигались быстрее, чем его мысли, он накинул сумку ей на плечи, затянул ремешок так, чтобы он был плотно затянут, и освободил свое копье от привязи. Айви сжала губы в тонкую линию, и отверстия ее носа расширились при выдохе.

Когти врикса царапнули кору внизу.

Кетан еще немного оттолкнул Айви назад и повернулся так, чтобы его задняя часть была обращена к ней. Она знала, что он задумал, не нуждаясь в объяснениях. Айви забралась на него, обхватила руками его живот и обвила ногами его талию. Его застежки сомкнулись на ее голенях.

Протянув назад нижнюю руку, он обнял ее так крепко, как только мог, но неудобный угол не давал ему много пространства. Это было лучшее, что он мог сделать за то время, которое у них было.

Сведя клыки на жвалах и стиснув челюсти, Кетан полез вверх. Учащенное сердцебиение подгоняло его все быстрее и быстрее, и мышцы напряглись, пока он боролся с этим желанием. Более высокая скорость передвижения создала бы слишком много шума.

Айви прижалась щекой к его спине. Ее дыхание овевало его шкуру, соответствуя бешеному ритму его сердец, и ее дрожащие конечности вцепились в него.

Кетан обогнул ствол, двигаясь в сторону, противоположную Когтям. Чем выше он забирался, тем туже сжималась нить его сердца. У него не было времени привязать Айви к себе шелком, как он обычно делал. Угол наклона его задней части обеспечивал ей некоторую поддержку, но недостаточную, а ее тело было истощено после двух восьмидней изнурительного путешествия.

Вряд ли она смогла бы выжить при падении с такой высоты.

Эта мысль вызвала гнев Кетана. Ярость всколыхнулась в сердце страха, который он так долго носил в себе, бессильный и сдерживаемый, пока не обрел когти и не начал рваться наружу. Сколько раз ему придется подвергать свою пару подобным опасным ситуациям, просто чтобы избежать надвигающейся опасности, исходящей от Зурваши? Как долго Айви придется страдать из-за того, что королеве отказано в том, чего она желала?

— Здесь запах, — позвал Лареш откуда-то снизу. — Врикс и что-то еще. Запах спаривания.

Айви сделала резкий, тихий вдох, и ее пальцы впились в шкуру Кетана.

— Должно быть, они останавливались здесь, прежде чем разбить свой лагерь, — сказал Тезнак.

— Они действительно спариваются с этими существами? — спросил Арджат.

Зиркет заставил их замолчать шипением.

— Свежий, — сказал Лареш. — Здесь все еще влажно.

— Сакан, поднимись с Ларешем. Обыщите это дерево до вершины. Вы двое, следите за окрестностями. Наша добыча близко.

Еще больше когтей впились в кору у основания ствола, издавая едва слышный скрежет. Паника расцвела в груди Кетана, угрожая распространиться по нему, взять под контроль.

Эти Когти, эти трусы, эти звери, служившие королеве, собирались найти его пару. Они собирались найти его Айви. А Кетану некуда было идти.

Пламя его ярости взревело и разрослось, поглотив панику и не оставив после себя ничего, кроме пепла. Его единственным настоящим страхом всегда будет то, что что-то случится с его парой, с их выводком, но этот страх не помешает ему.

Нет, этот страх станет ужасом его врагов.

Он забрался на одну из толстых ветвей и остановил свое восхождение. Он мог карабкаться и карабкаться, пока не достиг бы ветвей, слишком маленьких, чтобы выдержать его вес, и что тогда? Взобрался бы он прямо в небо, к звездам и проплыл бы сквозь пустую черноту между ними?

Когда под Кетаном оказалась твердая поверхность, а его тело снова выпрямилось, хватка Айви ослабла, хотя и ненамного. Он провел костяшками пальцев по ее пояснице, прежде чем убрать руку, которой он тянулся назад, чтобы удержать ее.

Она понимала язык вриксов. Она знала, что происходит. Ее грудь ритмично прижималась к его спине, когда она пыталась замедлить дыхание, когда она пыталась успокоиться.

Кетан торопливо вытащил из своих фильер прядь шелка, стараясь двигаться плавно и бесшумно. Он передал Айви конец нити. Их руки работали вместе, чтобы быстро обернуть шелк вокруг талии, и Айви туго затянула его и надежно завязала, как только они закончили.

Он наклонился в одну сторону, чтобы посмотреть вниз, затем в другую. Хотя он увидел Лареша и Сакана лишь мельком, сомнений в ситуации не возникало. Два Когтя карабкались по противоположным сторонам ствола, держа наготове зазубренные копья, в глазах отражался звездный свет. Их продвижение было медленным и неторопливым; они осматривали каждую ветку, мимо которой проходили, выискивая, охотясь.

Но Кетан не был добычей.

Схватив Айви за запястье, Кетан отвел ее руку от себя и вложил древко своего копья ей в ладонь. Она обхватила его пальцами. Он почувствовал, как ее вес переместился на его заднюю часть, когда она убрала другую руку. Мгновение спустя эта рука вернулась к Кетану спереди, протягивая ему рукоятку ее металлического ножа.

Он взял маленькое оружие; его рукоятка терялась в ладони Кетана, а лезвие было едва ли длиной с его палец. Но он видел, как люди используют это оружие, и знал, что лезвие пробьет шкуру и кости врикса так же легко, как любое оружие из черного камня.

Еще более обнадеживающим было, что она понимает его, несмотря на то, что между ними не было сказано ни слова. Им придется сражаться, и копье было единственным, что могло дать ей шанс побороться с более длинноруким вриксом.

Она переместила копье за спину Кетана и изменила позу, подавшись задом вперед и крепче обхватив бедрами его талию.

Он взглянул на нее через плечо. В ее глазах застыл страх, но он был не ярче, чем одинокая крошечная звездочка на фоне бескрайнего неба. Гораздо сильнее была та решимость, которой он так восхищался. Кетан склонил голову вправо. Айви кивнула и взялась за копье двумя руками, направив острие в правую сторону ствола.

Кетан переключил свое внимание налево. Ярость разгоралась все жарче и жарче в его груди, и ее огонь распространился по конечностям, наполняя их силой мщения.

Не его Айви. Никогда его Айви.

Каждый момент был отмечен учащенным биением его сердец, которое, наконец, замедлилось до ровного, но более опасного ритма. Теперь он чувствовал запах своих врагов, несмотря на резкую вонь трясины в воздухе. Самец врикса, промасленное дерево и влажный мех. Запах Когтя Королевы.

Скрежет когтей по коре означал, что взбирающиеся Когти были чуть ниже Кетана. Мысленным взором он увидел, как Лареш и Сакан карабкаются наверх, увидел, как напрягаются их мускулы, как болтаются саваны и меха, как полированный черный камень на наконечниках их копий поблескивает в отраженном звездном свете. Это видение быстро стало красным — он увидит, как прольется их кровь, прежде чем все будет закончено.

Черная рука с длинными пальцами появилась в поле зрения у основания ветки и вонзила когти в древесину. Пальцы согнулись, и врикс подтянулся выше следом за этой рукой.

Мышцы Кетана напряглись, неугомонные от этой яростной энергии. Человеческий нож приятно лежал в его руке; несмотря на небольшой размер, он отлично балансировал и имел удобный вес.

Коготь, за которым он наблюдал, Лареш, на огромной скорости подтянулся наверх. Кетан укрепил свою стойку на ветке и бросился на нападавшего, вытянув руки, чтобы схватить Когтя. Его пальцы зацепились за ткань тяжелого савана, когти прокусили кожу под ним.

Айви дернулась на Кетане, ее вес переместился вправо достаточно сильно и быстро, чтобы заставить Кетана покачнуться. Он услышал испуганное рычание, отчетливый звук удара черного камня по плоти, услышал мягкий, но свирепый рык Айви.

Кетан вонзил когти в кору, когда вес Айви снова переместился, влево, затем вправо, снова раздался звук копья, поражающего цель.

Со сдавленным криком Коготь, в который она попала, упал. Под Кетаном хрустнули ветки, но не было слышно тяжелого удара, возвещающего о падении тела на землю.

Лареш зарычал, когда Кетан стащил его с ветки. Кора треснула и раскрошилась под ногами Кетана, когда он принял на себя вес своего врага. Коготь поднес руку ближе к наконечнику своего копья и метнул его в Кетана.

Нижней рукой Кетан перехватил древко копья сразу за головой и нанес широкий удар. Лареш, карабкаясь, нащупал ногами ветку, получив некоторую опору и частично освободив Кетана от бремени. Последовавшая за этим борьба была хаотичной — размахивание конечностями, скрежет жвал, ноги каждого врикса искали любой способ нарушить равновесие врага.

Кетан изо всех сил потянул за копье. Коготь метнулся к нему, и Кетан встретил своего врага ударом ножа Айви, вонзив лезвие в живот Лареша. Выдернув лезвие, он наносил удары снова и снова. Хрустели кости, хлюпала плоть, беззащитная перед быстрыми атаками.

Бедра Айви сжали талию Кетана, и она обхватила его рукой за талию, чтобы удержаться во время его яростных атак.

Внизу кричали мужчины-вриксы. Ответный крик Сакана звучал гораздо ближе — максимум на несколько сегментов ниже Кетана.

Лареш схватился за Кетана, но его сопротивление ослабевало. Кетан вырвал копье из хватки Когтя, и сильно толкнул Лареша о ствол дерева, открывая себе обзор вниз, на землю.

Темная фигура Когтя уставилась на него, голубые глаза светились в свете звезд.

Кетан высвободил моток веревки, прикрепленный к копью Лареша, держа его в одной руке, перехватил оружие и метнул его. Веревка размоталась, когда копье полетело к своей цели. Голубые глаза далеко внизу расширились.

Копье глубоко вонзилось голубоглазому Когтю в живот. Судя по его испуганному, болезненному проклятию, когда он отшатнулся назад, это был Арджат.

Лареш зарычал и оттолкнулся от ствола, сорвав с пояса топор. Кровь хлынула из ран на его животе и забрызгала ветку. Он замахнулся топором на Кетана.

Рыча, Кетан сместился в сторону, чтобы увернуться от дикой дуги топора. Он снова толкнул своего врага, добавив инерции его движению, но Лареш быстро восстановил равновесие и развернулся к Кетану. Когда Лареш ударил еще раз, Кетан взмахнул веревкой от копья, обматывая ее вокруг вытянутой руки Когтя.

Последовала еще одна ожесточенная борьба. Когти Кетана вспороли шкуру Лареша, пролив свежую кровь, и металлический нож опустился еще несколько раз. Окровавленные руки Кетана двигались неосознанно, манипулируя шелковой веревкой, чтобы оплести ее вокруг размахивающих рук Лареша и, наконец, вокруг его шеи.

Единственная свободная рука Когтя метнулась вперед, прямо в лицо Кетану. Когда Кетан отклонился назад, чтобы избежать удара, он почувствовал, как Айви пошевелилась; ее ноги напряглись, зад приподнялся, а грудь оторвалась от его спины.

Наконечник копья просвистел мимо щеки Кетана, достаточно близко, чтобы он почувствовал, как воздух пошевелился от его полета. Лареш процарапал передними ногами по ветку и откинул туловище назад. Наконечник копья проткнул нежную шкуру у основания его горла, войдя как раз достаточно глубоко, чтобы зацепиться шипами.

Кетан схватился за копье одной рукой и рванулся вперед, ударив Лареша передними лапами в грудь. Коготь, уже потерявший равновесие, с испуганным ворчанием сорвался с ветки, и копье вырвалось из него, разбрызгивая багровые капли.

Запутавшаяся вокруг Лареша нить, что была привязана к копью в животе Арджата внизу, упала с ветки вместе с ним, мгновенно натянувшись.

Арджат вскрикнул от боли, когда веревка оторвала его от земли и на несколько сегментов подбросила в воздух, прежде чем копье вырвалось из его живота. Вместе с ним вывалились внутренности. Лареш по пути вниз врезался в несколько веток, ломая ветки поменьше и отскакивая от более крупных, пока, наконец, не рухнул на землю с тяжелым стуком.

Несколькими ветвями ниже Кетана Сакан подтягивался наверх, сумев удержаться во время падения.

Айви прерывисто выдохнула, что Кетан почувствовал в своих волосах, и отпрянула назад, ослабив хватку за копье, чтобы обхватить руками его живот.

— Ты ранен?

— Нет, — ответил он. Он почти ничего не чувствовал сквозь гудящий туман битвы, который поглотил его. — Подай сигнал остальным. Сви-ст.

Ее волосы скользнули вверх и вниз по его спине; он мысленно увидел, как она кивает. После пары неудачных попыток она издала тот пронзительный звук, который люди могут издавать, определенным образом складывая губы и дуя. Хотя она и не могла свистеть так сильно, как однажды продемонстрировали Коул и Келли, звук был достаточно громким, чтобы донестись до лагеря, а любой неизвестный врикс, притаившийся поблизости, понятия не имел бы, что за существо издавало такой шум.

Если звуки битвы еще не насторожили племя Кетана, то сви-ст насторожил бы.

— Мы должны идти, — прорычал Зиркет у подножия дерева. — Мы должны доставить послание!

Кетан стиснул зубы и раздвинул жвала. Королева, вероятно, догонит их племя, получит она послание от этих разведчиков или нет, но это произойдет гораздо раньше, если сообщение будет доставлено.

— Держись крепко, — сказал Кетан.

Каким-то образом Айви сжала его еще сильнее. Кетан перепрыгивал с ветки на ветку, пока не добрался до Сакана. Схватив врикса за волосы, Кетан оттянул голову Сакана назад и вонзил ему в горло нож Айви. Он провернул лезвие, когда вытаскивал наружу.

Звук крови, падающей на кору, был подобен проливному дождю — багровой буре, которая не закончится, пока не исчезнет Зурваши.

Кетан сбросил умирающего самца с ветки и помчался вниз в погоне за другими Когтями, которые представляли собой две темные, расплывчатые фигуры, порхающие по скудной земле, убегающие в том направлении, откуда появились. Не более чем в нескольких десятках сегментов впереди них была местность, где деревья уступали место тихой, мутной воде и густой высокой траве.

Айви пискнула, когда Кетан прыгнул, пересекая широкое пространство до следующего дерева. Ветка под ним подпрыгнула, листья затряслись и зашуршали. Используя и ноги, и руки, он перебрался с одной стороны дерева на другую, раскачиваясь, прыгая и взбираясь без остановки. Без препятствий, затруднявших переход по болоту, он быстро сокращал отрыв, который получили его враги, но его преимущество подходило к концу, когда он забрался на самые дальние ветви дерева.

Он бросился вперед. Сужающаяся ветка прогнулась под его весом как раз в тот момент, когда первый Коготь — Тезнак — приблизилась к краю высокой травы. Когда ветка снова поднялась, Кетан воспользовался ею, чтобы взмыть в воздух.

Айви ахнула, ее тело напряглось, а хватка на Кетане усилилась. Ее ногти впились в кожу его груди.

Зиркет крикнул своему спутнику, подгоняя его вперед, и резко остановился, оборачиваясь к ним.

Прыжок Кетана прошел пик своей дуги. Он направил свое копье вниз, когда начал спуск.

Широко расставив жвала, Зиркет поднял голову, чтобы посмотреть на Кетана. Его глаза округлились, и звездный свет высветил тонкие волоски на его ногах, когда они встали дыбом. Он начал поднимать свое копье.

Прежде чем Зиркет успел защититься, копье Кетана поразило его в центр груди. Со всем весом и инерцией Кетана, оружие пробило нагрудную пластину Когтя и попало в одно из его сердец. Зиркет упал, и Кетан обрушился на него сверху с резким ударом, вонзив копье еще глубже. Он почувствовал хруст, когда наконечник копья пронзил спину Зиркета и вонзился в землю.

При всей силе удара звук, изданный Зиркетом, был явно слабым. Низкое ворчание, скорее испуганное, чем страдальческое, перешедшее в прерывистый хрип.

Боль разлилась по суставам Кетана, которые частично приняли на себя удар о землю, и пульсировала вдоль его ног. Его ладони горели от хватки на древке копья.

Одна из рук Зиркета поднялась и опустилась, схватившись за самый верхний сегмент передней ноги Кетана. Он царапнул его шкуру когтями, но в этом было недостаточно силы, чтобы нанести какой-либо урон. Жвалы Зиркета слабо дернулись. Он смотрел на Кетана снизу вверх с диким, но затухающим блеском в глазах.

Он открыл рот, чтобы заговорить. Из него вырвался только сдавленный звук и пенистая кровь.

Тело Зиркета обмякло под Кетаном, и у него вырвался последний хриплый вздох.

— О, Боже мой, — прошептала Айви, прижавшись лицом к спине Кетана.

Приподнявшись, Кетан поднял взгляд и прорычал проклятие; единственным признаком присутствия Тезнака были сломанные стебли там, где Коготь забежал в траву. Кетан не сомневался, что сможет достаточно легко напасть на след Тезнака, но продолжать погоню сейчас было бы глупо, особенно когда с ним Айви.

Его друзья, должно быть, все слышали. Они скоро прибудут, будут охотиться за выжившим Когтем и позаботятся о том, чтобы сообщение никогда не дошло до Зурваши.

Откуда-то из высокой травы в ночном воздухе донесся голос Тезнака. Его слова были резкими, взволнованными, но слишком тихими, чтобы Кетан мог разобрать их. Но он понял звуки, которые последовали за этим — шорох травы, хрипы борьбы, оборвавшийся крик боли.

Кетан выдохнул, позволяя своим мышцам наконец расслабиться. Его друзья уже перехватили выжившего, уже положили конец кровавому, неожиданному конфликту. Теперь они с Айви могли вернуться в лагерь и…

— Что-то… поймало его? — спросила Айви, ее голос был едва слышен из-за шума трясины.

Челюсти Кетана сомкнулись, когда его осенило. Его друзья пришли бы с противоположной стороны — из-за спины Кетана и Айви. Никто из них, даже Телок, не могли бы знать, что нужно сделать круг, никто из них не мог добраться так быстро, чтобы Кетан не заметил их во время погони.

Но звуки этой невидимой борьбы были созданы не вриксом, сражающимся со зверем.

Его и без того громкие сердца забились быстрее и громче, ударяясь о нагрудник. Он выпустил свое оружие и наклонился, чтобы вырвать копье из рук Зиркета и выдернуть топор с пояса мертвого Когтя.

Держа оружие наготове, он отступал, пригибаясь и не отворачиваясь от высокой травы.

— Кетан, что случилось? — прошептала Айви.

Он заставил ее замолчать коротким шипением. Было слишком поздно, он знал это, но все его инстинкты были направлены на то, чтобы защитить свою пару, уберечь ее, спрятать. Цепляться за отчаянную, несбыточную надежду, что все еще есть чистый путь отступления — не от Зурваши, но и из этой ситуации.

— Кетан, — прохрипел Рекош откуда-то сзади, — есть еще?

Кетан взмахнул рукой в воздухе, давая знак Рекошу замолчать, и продолжил свое осторожное отступление. Он позволил себе лишь беглый взгляд через плечо.

Рекош и Уркот прибыли со своими зазубренными копьями, каждый в тяжелом шелковом саване, скрывавшем большую часть их разноцветных отметин. Оба приняли позы, похожие на позы Кетана, заняв позиции по обе стороны от него, когда он приблизился.

Трава колыхалась на ветру. Болотные животные издавали свои крики, и где-то рядом что-то шлепнулось в воду. Сердца Кетана продолжали бешено биться.

Какая-то инстинктивная его часть настаивала на бегстве, на том, чтобы он унес Айви подальше, чтобы он использовал свою скорость и мастерство, чтобы убежать от любого врага, который намеревался причинить ей вред, — и оставил позади всех своих друзей. Это желание, хотя и быстро подавленное, заставило его внутренности скрутиться.

Что-то всколыхнуло высокую траву. За движением последовал момент тишины, достаточный, чтобы заставить Кетана задуматься, не почудилось ли ему, а затем оно возобновилось.

Кетан, Рекош и Уркот подняли свои копья, направив их в траву. В сторону приближающихся врагов.

Длинные, плотно прилегающие стебли раздвинулись, и появилась крупная фигура. Самец Тернового Черепа, сложенный так же широко, как Уркот, но почти такой же высокий, как Кетан, встретил взгляд Кетана темными глазами и продолжил шагать вперед, остановившись только тогда, когда отошел от травы на несколько сегментов.

Твердые, колючие наросты на его голове и плечах придавали ему угрожающий вид. Его шкура была тусклой и грубой на вид, покрытой засохшей грязью, а к толстым ногам прилипли сломанные травинки, опавшие листья и пятнышки грязи. В одной руке он держал зазубренное копье, которым упирался в землю. Через его плечо была перекинута большая темная фигура.

Инстинкты Кетана снова взревели. Защищайся, атакуй, уничтожай. Сократи дистанцию между собой и своим врагом и покончи с этим сейчас. Но он удержал себя на месте.

Как и Когти королевы, охотники Терновых Черепов никогда не путешествовали в одиночку.

— Теневые охотники, — сказал Терновый Череп глубоким, хриплым голосом. Он снял ношу с плеча, уронив ее на землю перед собой.

Тезнак упал на землю кучей, его конечности были согнуты под неестественными углами, а шкура блестела от крови, и больше он не двигался.

Кетан как никогда остро ощущал за своей спиной Айви, цепляющейся за него. Айви, такая уязвимая. Такая драгоценная.

Трава затряслась сильнее, на этот раз в нескольких местах. Рекош и Уркот выставили оружие вперед, когда на открытое место вышли еще семь Терновых Черепов. Все они смотрели на группу Кетана темными, непроницаемыми глазами. Все они держали свои копья с непринужденной фамильярностью.

Кетан заставил бы их пожалеть о своей самонадеянности. Он зарычал, широко расставив жвала.

Терновый Череп защебетал первым.

— Мы должны обменяться словами.

ГЛАВА 24

Кетан задержал взгляд на первом Терновом Черепе, хотя его внимание было сосредоточено на всех восьми. Он, Рекош и Уркот могли бы выиграть эту битву, но они не вышли бы из нее невредимыми. Айви не вышла бы невредимой.

— Тогда говори, — сказал он.

Терновый Череп кивнул головой в сторону дерева, где ждало остальное племя Кетана.

— Мы обменяемся словами в твоем диком логове.

— Говори здесь, — ответил Кетан. — Я не буду приветствовать врагов в своем лагере.

С очередным щебетанием Терновый Череп сделал шаг вперед. Кетан остался на своем месте, копье не дрогнуло, хотя все внутри него снова взывало увести Айви отсюда.

Мышцы Айви напряглись, и она произнесла его имя тихим, прерывистым вздохом.

Терновый череп указал на Тезнака одной опущенной рукой, затем другой на Зиркета.

— Твои враги.

— Так мы друзья? — спросил Кетан.

— Нет. Мы двое связаны кровавыми нитями. Ты убил моих. Многих. Это в твоих глазах, правда под лунами и звездами. Но ты убил и своих.

Грудь Кетана горела, а руки чесались от страстного желания выпустить оружие и найти свою пару, утешить ее и получить утешение от нее через прикосновение.

— Мой живот переполнен кровью. Я больше не жажду ее. Я стремлюсь только к тому, чтобы провести свое племя через трясину в мире.

— Тогда мы должны знать. Мы должны услышать ваши слова и найти вашего кахала. Мы должны познать ваши сердца. Ваш дух.

— Я понимаю про услышать слова, — сказал Уркот, постукивая ногой по земле. — Но остальное, похоже, можно будет сделать только после того, как нас разорвут.

Терновый Череп воткнул свое копье в землю и сделал еще один шаг, обратив все четыре ладони к небу, подняв руки и склонив голову.

— Вы воины. Ваш шар'тай ярко горит. Если мы даруем вам смерть, это будет смерть воинов, а не зверей.

— Слабое утешение, — сказал Рекош.

— Трясина — не место для утешения, — Терновый Череп опустил руки и поднял глаза, чтобы снова встретиться взглядом с Кетаном. — Ты не доверяешь, и я знаю. Я чувствую. Мы не доверяем вам и вашим близким. Но я говорю эти слова сейчас, и вы, возможно, узнаете их правду. Мои следовали за вами с утра. Мы шли по вашему следу. Мы наблюдали. Вы не носите ее меток, вы не в черных мехах и без золота на шкуре, поэтому мы не развязывали войну. И твои маленькие создания… — он перевел взгляд мимо Кетана, явно глядя на Айви, хотя она была почти скрыта телом Кетана.

Кетан опустил свободную руку, положил ее на колено Айви и собственнически сжал. Было достаточно трудно смириться с тем, что его друзья смотрели на нее. Узнать, что Терновые Черепа делали это без его ведома в течение целого дня…

— Они разжигают шторм в наших умах, — продолжил Терновый Череп. — Что это? Зачем ты привел их сюда и почему здесь твои? У нас много вопросов, больше, чем звезд, но мы только смотрели. Ты не знал, фиолетовый. Много раз ты почти нашел. Почти видел. Но я учился у тебя. У твоих воинов, у твоих охотников. У тебя. В любой момент мы могли развязать войну. Ты бы не заметил этого, пока не стало бы слишком поздно. Ты знаешь моего кахала, охотник за тенью?

Кетан испустил долгий, тяжелый вздох. В последнее время он был беспечен. Недостаточно наблюдателен. Рассеян. И это поставило под угрозу людей, о которых он заботился. Много лет назад он ни за что не пропустил бы преследующую его группу охотников Тернового черепа — хотя Терновые Черепа, с которыми он столкнулся много лет назад, не обладали для этого достаточным мастерством.

Но каким бы разочаровывающим и пугающим ни было осознание того, что за его племенем наблюдали во время их пребывания на болоте, это знание принесло некоторую надежду. Сдержанность, проявленная его старыми врагами, означала, что у них был шанс стать друзьями — или, по крайней мере, что им не придется сражаться.

Медленно двигаясь, Кетан направил свое копье вверх, уперев его рукоятью в землю рядом с собой.

— Я понимаю, Терновый Череп. Ты мог напасть в любое удобное для тебя время.

— И я рад, что мы этого не сделали. Мы видели тебя, фиолетовый. Твой шар'тай ярче всех, и мы сильнее оттого, что видим. Мои останутся позади, и я пойду с вами один, — и снова Терновый Череп указал в сторону лагеря. — Мы обменяемся словами в твоем диком логове. Среди твоих векиров, твоего племени. Если мне придется, я оставлю свое оружие.

Эти слова пробудили в Кетане воспоминания — воспоминания о Зурваши, такой высокомерной и в то же время достаточно боязливой, чтобы запрещать ношение любого оружия всем, кроме ее собственной охраны, в ее присутствии. Хотя Кетан никогда не хотел быть лидером, такова была его роль, и он отказывался быть лидером, подобным королеве. Он отказывался наполнять каждое взаимодействие недоверием и непреодолимой гордыней.

Он не мог так быстро избавиться от своих страхов, но Айви научила Кетана, что он может хотя бы ненадолго не обращать на них внимания — что всегда есть шанс, что он ошибается, но нужно немного слепого доверия, чтобы убедиться в этом.

— Мы воины, — сказал Кетан, ударяя себя в грудь рукой, держащей нож Айви, и склоняя голову в сторону Тернового Черепа. — Это не изменится, когда мы сложим оружие. Ты говоришь, что хочешь обменяться словами в нашем лагере. Я говорю, что тебе будут рады, если ты придешь с миром.

— Я не даю никаких обещаний относительно того, что будет после, — сказал Терновый Череп. — Поскольку не могу угадать твой кахал. Но как гость в твоем диком логове, я приду и уйду, даруя мир.

Уркот хмыкнул.

— Я не нахожу утешения в его словах. Сейчас или позже, какая разница, если они намерены нас убить?

— Все моменты между нами по-прежнему имеют значение, — сказал Рекош. Следуя примеру Кетана, он поднял свое копье острием к небу. — А что может быть более значимым, чем моменты, потраченные на попытки закончить то, что Зурваши начала много лет назад?

Задумчиво жужжа, Уркот тоже поднял свое копье.

— Интересно, имело ли бы это значение тогда.

— Мы можем обменяться словами о прошлом, — сказал Терновый Череп. — Мы можем обменяться словами о битвах и мужестве, крови и смерти. Мы можем обменяться словами о том, что грядет. Но в твоем диком логове. Произносить такие слова там, где покоятся мертвые, — плохая примета.

— Меня зовут Кетан тес Ишуун'ани Ира'окари, — сказал Кетан. — Как тебя зовут?

Терновый Череп хлопнул себя в грудь верхними руками.

— Гарахк ки'Туун, Убийца Золотого Ходока.

Рекош наклонил голову.

— Золотой ходок?

— Одна из ваших, — Гарахк схватился за древко своего копья и выдернул его из земли. — Она стояла рядом с вашей Королевой-Кровопийцей в последней битве. Я не мог даровать смерть вашей королеве, но у Золотого Ходока был свирепый шар'тай. Она была величайшим врагом, которого я убил, и я оказываю ей честь, нося ее имя.

Чтобы убить Королевского Клыка, Гарахк должен был быть грозным воином — но Кетана никогда не пугали такие люди, и уж точно не будут пугать сейчас, особенно когда ему нужно защищать Айви и их выводок.

— Пойдем, Гарахк ки'Туун, Убийца Золотого Ходока, — сказал Кетан. — Пойдем и обменяемся словами.

Гарахк повернулся лицом к другим терновым черепам.

— Смотрите, братья мои. В нашем болоте может ползать еще больше одетых в черные меха.

— Ты доверяешь этим теневым охотникам после всего, что они натворили, Гарахк? — спросил один из Терновых Черепов, пристально глядя темными глазами на Кетана.

— Я доверяю. Они доверяют. Таков способ научиться кхахалу вриксов, — Гарахк махнул своим спутникам назад. — Иди и смотри. Я найду тебя очень скоро.

Хотя никто из них не выказал никакого удовольствия от этого приказа, Терновые Черепа отступили, унося свои копья обратно в высокую траву, и один за другим исчезли из виду. Гарахк наблюдал за ними; Кетан, Рекош и Уркот тоже наблюдали за ними, все трое были настороже.

Затем Гарахк снова повернулся к Кетану, и группа пошла обратно к лагерю. Кетан махнул Рекошу, чтобы тот шел впереди, и снова пристроился сзади, приказав Айви наблюдать за тылом. Он бы сам повел Тернового Черепа, но мысль о том, что Айви будет полностью открыта взгляду Гарахка, была слишком тревожной, чтобы Кетан мог с ней смириться.

Это не помешало Гарахку взглянуть на Кетана через плечо.

— Ты защищаешь свое маленькое существо.

Кетан повернулся, чтобы лучше скрыть ее от взгляда Тернового Черепа, и прорычал:

— Она моя.

— Это я знаю. Вы делили тела, делили удовольствие. Я наблюдал восемью глазами. Она — пламя твоего сердца?

Тело Айви — особенно ее щека — прижалось к спине Кетана.

— О-он только что сказал то, что я думаю? — прошептала она по-английски. — Мне трудно все это разобрать. Это как… как будто он говорит с очень сильным акцентом.

— Да, — ответил Кетан, ярость разгоралась у него внутри. Их совокупление предназначалось только для них двоих, и знать, что за их связью, за их страстью наблюдал кто-то другой, кто-то неизвестный…

Гарахк тихо пропел.

— Мы слышали, как эти существа произносят слова. Но эти слова кажутся более странными вблизи, чем издалека.

— Значит, они… наблюдали? — спросила Айви. — Наблюдали за нами?

Кетан кивнул.

Айви прижалась лбом к верхней части его плеча.

— Фу! Это… это неправильно. Я понимаю, что они смотрят, потому что мы на их территории, но смотреть на это…

— Ты знаешь ее слова? — спросил Гарахк.

— Да, — прорычал Кетан на языке вриксов.

Когда они приблизились к дереву, Уркот подал знак двумя осколками черного камня, производя резкую, быструю имитацию типичного ритма Телока.

Телок высунулся из укрытия высоко вверху. Даже с такого расстояния Кетан не упустил ни подергивания жвал Телока, ни того, как он чуть более резко опустил свое копье вниз.

Кетан и его спутники поднимались в тишине, Айви, как всегда, крепко держалась за него. Усталость Кетана давала о себе знать повсюду. Его мышцы болели, и каждый удар сердец распространял по нему тупой, пульсирующий дискомфорт, который проникал глубоко в кости. Но это выходило за рамки плоти и костей; он устал и духом. Он уже давно устал убегать, проводить каждый день, не имея возможности избежать угрозы возмездия Зурваши, не имея возможности видеть солнце из-за длинной, темной тени, что она отбрасывала.

Когда они добрались до лагеря, остальная часть племени была по понятным причинам насторожена. Телок и Ансет встали перед людьми, которые сгрудились плотным кольцом, направив оружие наружу.

Ансет приставила свое копье к горлу Гарахка, раздвинув жвала.

Кетан поспешно развязал веревку вокруг пояса, помог Айви спуститься и шагнул вперед, схватив древко копья своей сестры и оттолкнув его в сторону.

— Что это? — потребовала ответа Ансет, не сводя напряженного взгляда с Тернового Черепа.

Телок сжал свое копье так сильно, что дерево заскрипело.

— Я тоже хотел бы знать, почему ты привел к нам Тернового Черепа.

Люди, к которым теперь присоединилась Айви, стояли твердо, несмотря на свою потрепанный внешний вид, опираясь на скрытую силу, которую Кетан не мог даже приблизительно измерить.

— Он Гарахк ки'Туун, — ответил Кетан.

— Убийца Золотого ходока, — добавил Гарахк.

Из груди Ансет вырвалось глубокое рычание.

Кетан протянул руку и поймал ее за жвало, направляя ее лицо к своему.

— Сестра по выводку, мне нужно твое доверие. И мне нужно, чтобы ты оказала ему немного доверия.

— Мне нужно знать почему, — сказала она. — Нужно знать, что произошло.

— Когти Королевы нашли нас. Они пошли по нашему следу и остановились у того самого дерева, на котором были мы с Айви. Мы убили их. Терновые черепа убили последнего, прежде чем он смог сбежать.

— И теперь это делает нас друзьями? Ты не… нет, ты помнишь. Конечно, помнишь. И поэтому ты знаешь, почему это… это глупо.

— Это больше, чем мы могли надеяться, сестра по выводку. Доверься. По крайней мере, ненадолго, — Кетан отпустил Ансет и встретился взглядом с Айви. — Передай другим людям, что сказано, моя сердечная нить, так хорошо, как только сможешь. Мы — племя, и мы все должны знать, о чем идет речь.

Она кивнула.

— Передам.

Опустив копье Ансет, Кетан отпустил его.

— Гарахк пришел в наш лагерь с миром, чтобы поговорить с нами. Пока он здесь, между нами нет войны.

— Как скажешь, брат по выводку, — произнесла Ансет.

— Гарахк. Сядь, — Кетан указал на середину дерева, где использовались одеяла и пушистый шелк, чтобы выровнять неравномерное схождение ветвей. Затем он посмотрел на остальных членов племени, быстро встречаясь с ними взглядами по очереди. — Мы должны быть начеку, но я хочу, чтобы все слушали. То, что здесь сказано, вполне может изменить наши грядущие дни.

Гарахк опустился на указанное Кетаном место, устроившись нижней стороной тела поверх одного из одеял. Он сложил четыре задние ноги и прижал к задней тела, но передние он выставил перед собой. Он положил свое копье поперек них и убрал руки с древка, чтобы поднять ладони к небу.

— Я пришел в твое дикое логово и предлагаю мир, Кетан тес Ишуун'ани Ира'окари.

Кетан присел перед Терновым Черепом, положив свое копье поперек передних ног. Он никогда не общался с Терновыми Черепами таким образом — никогда особо не изучал их обычаи. Все его взаимодействия с сородичами Гарахка начинались и заканчивались насилием.

— Я принимаю твое предложение, Гарахк ки'Туун, Убийца Золотого Ходока, и я предлагаю мир взамен. Позволь мне быть всего лишь Кетаном, пока ты мой гость.

Терновый Череп защебетал и опустил руки.

— Тогда я тоже всего лишь Гарахк.

— Я знаю, что я вижу, но это не может быть реальностью, — прохрипел Телок.

— Мы давным-давно разрушили барьер между реальным и невозможным, — сказал Рекош, в свою очередь негромко щебеча. — Я думаю, мы увидим гораздо больше того, чего не может быть, прежде чем все закончится.

Кетан взглянул на своих друзей. Они рассредоточились по краям лагеря, образовав свободное кольцо для охраны. Люди разошлись из плотной группы и присоединились к вриксам. Для Кетана это было подтверждением того, что он уже знал — хотя они были превосходны во многих отношениях, эти люди будут сражаться бок о бок с вриксами, чтобы защитить свое племя.

— Возможно, мы были дураками, веря во что-то невозможное, — сказал Кетан, возвращая свое внимание Гарахку. — Я хотел бы услышать твои слова и поделиться своими.

Взгляд Гарахка скользнул по сторонам, несомненно изучая находящихся поблизости людей.

— Да. Много слов, много вопросов. Я должен знать, Кетан. Зачем вы пришли?

— Мое племя ищет место, где можно построить наш дом.

— Не так просто, как звучат твои слова, — Гарахк наклонил голову. — Почему рядом с Калдараком, а не с твоим Такаралом? Твои отняли у меня достаточно территории.

Кетан покачал головой и сжал руки в кулаки, положив их на суставы передних лап.

— Мы не хотим захватывать вашу территорию. Только найти место, где можно жить в мире.

— Мои не знают покоя, когда твои шагают среди нас.

— И это может быть правдой для нас, Гарахк, но не потому, что мы принесем тебе войну.

Гарахк хлопнул ладонями по верхним сегментам передних ног, издав резкий звук.

— Теневые охотники всегда ведут войну. Долго-долго, на протяжении жизней многих праматерей. И иногда мои тоже ведут войну. Мои — воины. В моих много шар'тай. Мы знаем, что воинам подобает сражаться и умирать, и мы не печалимся. Их смерть почитаема. Мои видят, как ваши сражаются, и видят силу. Мы уважаем, мы учимся, мы чтим ваших. Но ваша Королева-Кровопийца развязала другую войну, — кулаки Гарахка сжались так сильно, что задрожали, но он не сделал попытки схватиться за оружие. — Ее шар'тай самый сильный, но он не яркий. Он темный. Она дает войну ткачам, рабочим и каменщикам, говорящим с духами и выращивающим растения. Выводкам. Мы даем войну твоим воинам. Ты видишь, Кетан? Ты знаешь?

Ярость, горечь и чувство вины закружились в животе Кетана, вызывая тошнотворный шторм, от которого ему захотелось взреветь в ночное небо и вцепиться когтями в собственную шкуру.

— Я знаю.

— У каждого врага учусь я. У твоих в черных мехах мы учились выслеживать. Прятаться. Охотиться. Мы учились у тебя.

Гарахк сказал это уже во второй раз, и теперь Кетан не мог проигнорировать его.

— Ты знаешь меня, Гарахк?

— Я знаю тебя. Я видел тебя. Многие из моих хотели быть тем, кто убьет тебя, Кетан. Это было бы большой честью. Только твоя королева была бы большей. Для меня ты был Копьем в тени. Ты был смертью, невидимой, неслышимой.

Кетан пристально посмотрел в глаза Терновому Черепу.

— Каждый врикс здесь сражался с вами во время войны. Многие из вашего вида погибли от наших копий.

Гарахк откинулся назад, опершись нижними руками о ветви под собой. Он снова обвел взглядом все вокруг, подергивая жвалами.

— Я знаю. И ты, и твои сородичи с гордостью носите шрамы, как и я свои. Для меня большая честь быть среди вас. Это дикое логово ярко освещено шар'таем.

— Я не вижу ничего светящегося, — сказал Уркот, — особенно этого… шар'тая.

Щебеча, Гарахк поднес руку к груди, положив ее на сердца.

— Шар'тай подобен огню в сердцах воинов. Он придает смелости, придает силы. Чем он ярче, тем больше воин.

— Звучит так, будто ты говоришь о духе. Дух есть у каждого, воин он или нет.

— Нет, не дух. Как дух, но не то же самое. Это только для воинов. Если бы теневые охотники смотрели во все глаза, то знали бы это. Вы бы увидели сейчас. Для меня большая честь находиться здесь среди таких шар'тай.

— Даже после той войны для тебя большая честь быть среди нас? — спросила Ансет низким и жестким голосом. — После того, как ты наблюдал, как мы убиваем твоих друзей, твою семью?

— Мои слова были правдой, женщина, — сказал Гарахк. Он ударил себя кулаком в грудь. — Я воин. Ты воин. Я знаю тебя, даже без твоего золотого панциря. Ты шагала с ней и убила многих из моих. Но они также были воинами. Они встретили свою судьбу. Ни один воин не может сказать, когда погаснет его пламя или кто его погасит.

— Королева думает по-другому, — проворчал Телок.

— Твоя Королева-Кровопийца… — Гарахк зашипел и клацнул клыками. — От нее я узнал только одну вещь.

— Какую вещь? — спросил Кетан.

— Ненависть.

Очень быстро ярость Кетана опередила другие его эмоции, затвердела и стала чем-то более глубоким, чем-то более сильным, чем-то движущим — настолько сильно она выросла из его ненависти.

— Мои почитают наших врагов, — продолжил Гарахк. — Мы рассказываем истории о наших врагах. Я знаю много историй с войны, некоторым из них были свидетелями мои восемь глаз. Мы не ненавидим, мы благодарим. Спасибо за бой, за обучение, за шанс вырасти и стать сильнее. Только ваша королева заслужила нашу ненависть.

— Она также заслужила ненависть многих из нас, — сказала Ансет, опустив жвала.

Рекош обеспокоенно загудел.

— Но одной ненависти недостаточно, чтобы свергнуть королеву.

— Именно поэтому ты убил тех в черных мехах? — спросил Гарахк. — Ты даришь ненависть своей Королеве-Кровопийце и войну ее воинам?

— Это простой способ сказать это, но да, — ответил Кетан. — Только Зурваши заслужила мою ненависть.

Гарахк изучал Кетан.

— И ты ее, иначе ее в черных мехах не охотились бы на тебя.

— Не требуется многого, чтобы заслужить ее ненависть, — сказал Рекош. — Избежать этого гораздо сложнее.

— Не ненависть заставляет биться ее сердца, — сказал Кетан.

В груди Гарахка раздалось задумчивое ворчание.

— Немногие теневые охотники приходят на болото. Землю, где были рудники, забрала Кровопийца, и это место ничего не дает для твоих. Но когда они приходят, эти в черных мехах, они наблюдают. Иногда они забирают у нас — нашу еду, наши припасы, наши жизни. Все для того, чтобы мы помнили о ней. Итак, мы не забываем, что живем только потому, что она еще не решила убить нас всех, — он наклонился вперед, ближе к Кетану, и понизил голос. — Все это потому, что она хотела наши корни Мендера. Наша дайя сделала ей предложение. Наши корни на ее кристаллы. Долго ваши и мои воевали друг с другом, и всегда мы с удивлением смотрели на ваши кристаллы. Они, как шар'тай, заточенный в камне. Твоя королева забрала наши корни и даровала смерть. Поэтому я говорю, скажи мне свои слова, Кетан. Дай мне свой кахал. Почему она охотится за тобой?

Дай мне свой кахал— дай мне свою правду.

— Зурваши хочет, чтобы я был ее парой, — сказал Кетан. Даже спустя столько времени от произнесения этих слов вслух у него сдавило грудь, а внутри все скрутило узлом, несмотря на то, что пламя его ярости разгоралось. — Я много раз отказывал ей. Много раз бросал ей вызов.

Гарахк кивнул подбородком в сторону Айви.

— Ради твоего создания.

— Ради моей сердечной нити, — Кетан посмотрел на свою пару, и большая часть дискомфорта, вызванного разговорами о Зурваши, исчезла при виде нее. Все эти риски, все эти трудности были ради нее. Ради нее и их выводка. — Зурваши хочет убить и их тоже.

— На нашей территории такие существа не обитают. Кто они?

— Мы люди, — сказала Айви на языке вриксов, подходя к Кетану и становясь рядом с ним, расправив плечи и выпрямив спину. — И мы пришли очень, очень издалека.

— Он может произносить слова врикса, — Гарахк издал трель. — Хотя делает это еще хуже, чем вы, теневые охотники.

— Это вы плохо говорите, — пробормотал Уркот.

— Я должен бороться, чтобы понять смысл твоих слов, Трехрукий.

Уркот, казалось, собирался броситься вперед, но Рекош остановил его резким шипением.

— Я не приношу войну, — сказал Гарахк, снова поднимая ладони к небу. — Я приношу только шутку.

Айви положила руку на лицо Кетана и повернула его к себе. Черты ее лица были жесткими и серьезными, но в глазах еще теплился отблеск страха. По-английски она прошептала:

— Мы не можем терять время, Кетан. Нам нужно попросить его о помощи.

Кетан накрыл ее руку своей.

— Помощь? Они не напали. Просить о большем…

— Мы должны рассказать ему то, что слышали. Что сказали Когти, — она обхватила его лицо другой рукой и наклонилась ближе, отгораживаясь от остального мира. — Мы должны предупредить их и предложить нашу помощь взамен.

— Айви, это…

— Послушай, пожалуйста. Потому что… потому что ты знаешь это, но я не думаю, что ты действительно признаешь, пока это не будет произнесено вслух, — Айви глубоко вздохнула, казалось, ища его взгляда, и на несколько мгновений плотно сжала губы. — Мы не можем продолжать бежать, Кетан. Она не остановится, и мы не убежим от нее. Если мы будем продолжать в том же духе, она найдет нас, и мы определенно не сможем что-либо с этим сделать.

Он открыл рот, чтобы ответить, сказать ей, что она неправа, что они не могут остановиться, но не смог произнести ни слова. Потому что она была права. Он действительно знал это, и знал давно — задолго до появления Когтей. Он чувствовал это всем своим существом.

Сегодняшняя ночь только доказала ему, что он не может спорить.

Если он и знал страх раньше, то чувство, охватившее его в этот момент, было чем-то совершенно другим — чем-то невероятно большим и темным. Чем-то таким неизбежным, таким всепоглощающим.

Кетан мягко опустил руки Айви и повернул голову обратно к Терновому Черепу. Пристальный взгляд Гарахка был прикован к нему, выражая невысказанный вопрос.

— Моя пара сказала, что я должен попросить тебя о помощи, Гарахк, — сказал Кетан.

— Ах. Я не хочу нести тебе войну, Кетан, — сказал Гарахк. — Мир у тебя может быть, но помощь… это слишком много, чтобы просить.

— Я знаю, но я не прошу об этом, не предложив помощи взамен.

Гарахк защебетал, подергивая жвалами.

— Что ты можешь предложить? Вас мало, и вы мало что несете с собой.

— Королева-Кровопийца.

Жвала Гарахка опустились, а его руки снова сжались в кулаки.

— Она преследует нас, — продолжил Кетан. — Ее Когти сказали, что она отстала на два дня. Мы убили этих, но у нее их гораздо больше, и с ней также будут Клыки.

— Клыки… это те, что носят золотые панцири?

— Да, — сказал Ансет, делая шаг вперед. — И она научила многих из молодых подражать ее жестокости.

— Что это значит для меня? — спросил Гарахк, переводя взгляд с Ансет на Кетана. — Тех в черных мехах уже поглотила трясина. Она охотится на тебя. Мы не давали ей войны…

Кетан раздраженно фыркнул: то, что он собирался сказать, было правдой, и, произнося это, он почувствовал себя плохо.

— С ее стороны всегда будет война. Она всегда будет забирать, всегда убивать. Если не в этот день, то на следующий или через один после этого.

Гарахк хмыкнул. Он открыл рот и захлопнул его, щелкнув зубами.

— Если бы я подарила ей тебя и твоих, мы бы не боялись ее ярости.

— Независимо от того, есть ли у тебя еще семь или семьсот таких, как ты, ожидающих вокруг этого дерева, Гарахк, ты нас не возьмешь, — сказал Кетан, не в силах сдержать рычащие нотки в голосе. — Я вплетаю свои слова в узы. Ты нас не возьмешь.

Защебетав, Гарахк поднял руки и повернул ладонями вверх.

— Теперь я стал свидетелем твоего кахала, Кетан. Мои думали, что ты избранный Охотника. Но благословение Защитника также на тебе. Мы ничего не дадим Кровопийце. Ничего сверх того, что она уже взяла. Но я не знаю, что еще я могу дать тебе.

— А если я скажу, что дам тебе смерть Зурваши?

— Клянусь Восемью, Кетан, что ты предлагаешь? — потребовал Телок.

— Ты хочешь начать новую войну? — спросил Рекош.

Гарахк снова защебетал, но звук был прерван недоверчивым фырканьем, когда он уставился в непоколебимые глаза Кетана.

— Ты смелее, чем я думал, Копье в Тени. Или глупее.

— И то, и другое, — сказал Кетан.

— Брат по выводку, ты понимаешь, что делаешь? — спросила Ансет.

Люди обменялись неуверенными взглядами и словами, когда Айви объяснила, что сказал Кетан.

— Мы только что провели недели, убегая от нее. Теперь мы собираемся развернуться и сражаться? — спросил Уилл.

— Айви, прости, но я думаю, он сошел с ума, — сказала Лейси. — Это проклятое болото всех нас сводит с ума, но он первый, кто по-настоящему потерял рассудок.

Диего, который стоял рядом с Ансет, скрестив руки на груди и засунув между ними копье, ухмыльнулся.

— Он знает, что делает.

— Да, — согласилась Айви, кладя руку на плечо Кетана. — Он точно знает, что делает, и это единственный выход. Даже несмотря на штормы и наводнения, они уже настигли нас. Мы не можем больше убегать.

— Как, Кетан? Как ты дашь нам смерть твоей Королевы-Кровопийцы? — спросил Гарахк.

— Она придет за нами, — ответил Кетан.

— Если она и делает шаг, то с помощью своих черных мехов и золотых панцирей. Мои не устоят против ее армии. Нас слишком мало.

— Вот почему мы будем готовы принять ее. Кетан накрыл руку Айви своей, нежно сжимая ее. — И проследим, чтобы она никогда больше не пересекала болото.

— Копье в тенях, — весело сказал Гарахк, хлопнув ладонями по ногам, — ты действительно смелый. Я отведу тебя в свой дом, и ты обменяешься словами с моей дайей. Для нее будет большой честью познакомиться с тобой.

— Твой дом? — осторожно спросила Ансет.

— Да, мой дом. Калдарак.

Даже не глядя на них, Кетан знал, что вздохи других вриксов не были вызваны облегчением.

ГЛАВА 25

Все оставались настороже, но племя решило довериться Гарахку и сопровождать его в Калдарак на следующее утро. Местность была труднопроходимой, и группе иногда приходилось останавливаться, когда Айви плохо себя чувствовала, но они двигались в хорошем темпе.

Конечно, такой прогресс был возможен только потому, что Терновые Черепа несли большую часть припасов, позволяя людям ехать на Кетане и других вриксах.

Через полдня пути они выбрались из болота. В джунглях на этой стороне росли те же деревья и растения, к которым Айви привыкла, но местность была более холмистой, и гораздо чаще встречались голые скалы. Это казалось подходящим — зазубренные выступы и скалы хорошо сочетались с Терновыми Черепами.

Той ночью они все вместе разбили лагерь, обменивались едой и историями, а люди отвечали, казалось, на тысячи вопросов своих любопытных проводников. За время путешествия Айви значительно улучшила понимание диалекта Терновых Черепов. Ей все еще приходилось внимательно слушать, чтобы все понять, и было несколько слов, которых она не знала, но лексика Терновых Черепов была в основном такой же, как у Кетана. Они просто говорили с немного другим произношением, интонациями и формулировками.

Неожиданный дух товарищества дал Айви надежду, что все получится, но часть ее не доверяла этой надежде. Несколько Терновых Черепов чувствовали себя неловко в компании Кетана и его друзей, а еще несколько часто переводили взгляд с Айви на Кетана, прежде чем обменяться приглушенными словами, хотя они никогда открыто не оскорбляли и не провоцировали.

Гарахк сыграл ключевую роль в поддержании мира. Он был лидером их группы, но то, как другие Терновые Черепа уважали его и подчинялись его желаниям, дало Айви ощущение, что он более важен.

На следующее утро Гарахк послал двух своих спутников вперед сообщить их дайе, что он возвращается с гостями. Затем он повел остальную группу вперед под теплым, ярким солнцем.

Еще полдня пути привели их к скалистому гребню. Гарахк взобрался на него, повернулся к ним лицом и нетерпеливо помахал рукой. В его глазах светилась гордость. Айви пришлось напомнить себе, что каким бы детским ни казался этот свет, он исходил от паука семи с половиной футов ростом с шипами на голове и плечах.

Кетан взобрался наверх и встал рядом с Гарахком, неся Айви на спине. У нее перехватило дыхание, когда она посмотрела вниз с того гребня.

Айви никогда не видела Такарал. Если руководствоваться только описаниями Кетана, в ее воображении это место превратилось в миф — тени и жутко светящиеся кристаллы, монстры, рыщущие в темных туннелях, паутина, свисающая с потолков и стен. Она знала, что это неправильный образ, что многие вриксы называли это место домом и нашли там комфорт и счастье, но она не могла избавиться от своего мысленного образа. Зурваши превратила Такарал в зловещее место — в логово монстра или гробницу, хранящую невыразимые ужасы.

Контраст между воображаемым ею Такаралом и Калдараком был настолько сильным, что последний казался еще более нереальным, хотя и стоял прямо перед ее глазами.

Ее первый взгляд на Калдарак навсегда запечатлелся в ее памяти.

Горный хребет возвышался над широкой долиной, окруженной высокими скалистыми холмами. Сама долина была покрыта зеленью, среди которой росли несколько огромных деревьев. Эти деревья были заполнены сооружениями — зданиями и платформами из дерева, листьев, соломы и, несомненно, шелка. Они окружали стволы и лежали на ветвях. Веревочные мосты и сети были протянуты через промежутки, соединяя конструкции друг с другом. В нескольких местах в воздух поднимался сероватый дым, хотя большая его часть рассеивалась листьями над ними.

Терновые Черепа, казавшиеся крошечными на расстоянии, передвигались по платформам и мостам. Айви не могла сказать, сколько их там было, но их количество одновременно ободрило и напугало ее.

Это была деревня. Город.

И все же самое чудесное было на холме за этими деревьями, где над деревней возвышалось огромное каменное здание, возможно, храм. Его основание было широким и прочным, каждый восходящий ярус был уже первого. Строение не было достаточно ровным, чтобы действительно считаться пирамидой, но это было самое близкое, с чем она могла сравнить. Лианы и растения цеплялись за камень во многих местах, но от этого он не становился менее впечатляющим. Растительность только придавала зданию более древний и потусторонний вид, эстетику усиливал водопад, стекающий с его фасада, наполняя туманом воздух вокруг основания.

Сверху выступали высокие каменные фигуры, явно в форме вриксов — и Айви не могла догадаться, насколько велики были эти статуи.

Калдарак был чудесен, тем более что никто в племени и представить себе не мог, что они придут сюда. Кто бы мог подумать, что их лучшая надежда на выживание, на спасение будет среди старых врагов Кетана?

Благоговейный трепет его гостей, казалось, понравился Гарахку. Они последовали за ним вниз, в долину, где он поприветствовал нескольких часовых, прежде чем, наконец, прийти к месту для подъема. Это было похоже на большую винтовую лестницу, которая огибала один из огромных стволов, уходя все выше.

Сердце Айви трепетало от волнения и беспокойства, когда Кетан нес ее наверх.

Деревня из домиков на дереве была похожа на сказку. Айви не могла перестать разглядывать все вокруг, пока они шли за Гарахком по мостам и платформам. Здесь работали десятки Терновых Черепов — ткали, вырезали по дереву, изготавливали копья и инструменты, готовили еду. И многие из них были поразительно красочными.

Самцы Терновых Черепов были противоположностью Кетану. Их шкуры были ярко-красными, желтыми, оранжевыми и зелеными, а несколько были даже девственно-белыми, все с черными пятнами на задней части тела, спинах и плечах. Даже самки имели определенный окрас — хотя большинство из них были того или иного оттенка коричневого, у многих задняя часть была землисто-красного или оранжевого цветов.

Самцы были летом, самки — осенью.

Их окрас был для Айви почти такой же неожиданностью, как и сам город. Гарахк и его спутники во время своих путешествий покрывали себя грязью, пряча под ней кожу, и Айви понимала почему. В противном случае они бы сразу выделялись на сером фоне болота.

Но, несмотря на все, что привлекало ее внимание, Айви не могла игнорировать взгляды. Холодные, пристальные, иногда недоверчивые. Каждый Терновый Череп, заметивший гостей Гарахка, прекращал все свои дела и молча смотрел на них. Вскоре воздух наполнился ощутимым напряжением, полностью противоречащим удивлению и любопытству Айви.

— У меня такое чувство, что нам здесь не очень рады, — сказала Лейси со своего места на спине Телока, который находился в хвосте группы.

— Ни хрена себе, — ответил Коул. — Я имею в виду, что нелегко расшифровать выражения их лиц, но, похоже, они не светятся от счастья.

— Мы… здесь в безопасности? — спросила Ахмья.

— Да, викейши, — сказал Рекош ровным и успокаивающим голосом. — Я оберегаю тебя.

— Значит, они не собираются связать нас и поджарить на вертеле? — спросил Уилл.

— Нет, — ответил Кетан со смешком. — Они едят сырое.

— Черт возьми, это какой-то черный юмор, — Уилл нахмурился и склонил голову набок, уставившись на Кетана. — Это ведь шутка, верно?

Диего усмехнулся.

— Если это шутка, то она довольно хорошо прожарена. В отличие от нас, если они собираются съесть нас сырыми⁷.

Лейси подавила смешок, а Келли хихикнула.

Гарахк оглянулся на них и склонил голову набок.

— Что говорят ваши создания?

— Человек. Мы люди, — сказала Айви на языке вриксов. — И они беспокоятся, что ты их съешь.

Терновый Череп защебетал и щелкнул жвалами.

— Нет, не есть. Шело-век не дал бы достаточно мяса.

— Что он сказал? — спросила Келли.

Айви сжала губы, чтобы сдержать смех, зная, что ей не следовало смеяться над ответом Гарахка, особенно учитывая, что она тоже волновалась. Она не была уверена, что всех остальных ответ позабавил бы.

— Только то, что он не будет нас есть.

— Ну конеееечно, он будет так говорить.

— Да, не будет, — сказал Кетан. — Мы должны доверять. Вриксы не едят людей.

— Пока, — добавила Келли.

— О, прекрати, — сказала Лейси со смешком. — Ты просто можешь их соблазнить.

Гарахк остановился и посмотрел на Лейси.

— Что это за звук, который они издают?

Лейси выгнула бровь.

— Э-э… почему он сейчас на меня уставился?

Келли хихикнула.

— Ты, должно быть, соблазнила его.

Телок наклонился, чтобы заслонить Лэйси от взгляда Тернового Черепа.

— Так они щебечут.

— Ах. Это, — Гарахк взглянул на небо, подергивая жвалами, — приятный звук.

— Что ж, приятно знать, что мы хотя бы красиво звучим, — тихо сказала Айви, когда Гарахк повернулся и пошел дальше.

— Они так молоды, — сказал Телок некоторое время спустя.

Айви снова огляделась, и только тогда она поняла это. Очень многие из Терновых Черепов были меньше и худощавее Гарахка и его воинов — подростки по сравнению со взрослыми. И все же все они работали, все играли свою роль.

— Война унесла многих, — сказал Гарахк. — Моих братьев и сестер. Много братьев и сестер, много матерей и отцов. Половина Калдарака или больше.

— Я сожалею о том, что мы сделали, — пророкотала Ансет.

Гарахк щелкнул жвалами и пренебрежительно махнул рукой.

— Не надо сожалений. Война унесла многих из вас тоже.

— Да.… Во многих отношениях.

— Из-за вашей Королевы-Кровопийцы. Она причина. Мы сражаемся, воины умирают, мы идем дальше, — он указал на некоторых из своих людей, которые смотрели на него. — Она не позволила Калдараку идти дальше.

— Она хотела, чтобы вы сломались, — сказал Рекош.

— Да. Но мы исцеляемся. Мы поправляемся. Мы находим нашу силу. И если ты, Копье в тени, исполнишь свои слова, Калдарак снова будет жить.

Кетан положил руку на бедро Айви и сжал его. Его голос был резким и твердым, когда он сказал:

— Ради моей пары и моего племени я претворю в жизнь свои слова. Ради твоих и моих.

Гарахк защебетал и постучал древком своего копья по деревянным доскам под собой, указывая на зрителей, когда он сказал повышенным голосом:

— Поделитесь моими словами. Это — друзья, и все дают им мир. Идите.

Зрители разошлись, спеша по дорожкам в разных направлениях. Пока они шли, Гарахк передавал то же сообщение всем остальным Терновым Черепам, которые останавливались посмотреть — а это был, по сути, каждый, кто им встречался.

— Некоторые следуют за нами, — сказал Уркот.

Айви оглянулась и увидела по меньшей мере пятнадцать Терновых Черепов, следовавших за их группой на разных уровнях деревни, держась на расстоянии, но не утруждаясь тем, чтобы скрыть любопытство. Некоторые из них были выводками. Маленькие, с большими глазами, длинными нескладными ногами и крошечными шипами на головных гребнях и плечах, они были… очаровательны. Айви подумала о жизни, растущей внутри нее.

Как будет выглядеть наш ребенок?

— Они хотят знать, зачем вы пришли. Кто твои шело-веки, — сказал Гарахк.

Он провел их еще по одному мосту, который привел их на большую платформу, где стояло широкое здание с соломенной крышей. Углы строения придавали ему естественный вид — больше похожий на большое гнездо, чем на дом, — что напомнило Айви о логове, которое они с Кетаном оставили позади. Многое в этом месте напоминало их логово…

Это принесло Айви немного столь необходимого утешения, но чувство было горько-сладким. Она скучала по их времени в логове, месте, которое она считала домом больше, чем какое-либо еще, где она когда-либо жила.

Мы создадим новое.

Но дело не в здании. Кетан. Пока Айви была с ним, она была дома.

Гарахк шагнул ко входу, который представлял собой высокий арочный проем, образованный переплетенными ветвями и лианами, с которых свисали толстые полосы яркого шелка. Он посмотрел на Кетана через плечо.

— Мы пришли в логово моей дайи.

Кетан наклонил голову, а Рекош и Телок издали тихие, скептические звуки.

— Это логово вашей дайи? — недоверчиво переспросила Ансет. — Никакой охраны? Никакой защиты? Нет…

— Великолепия? — предложил Рекош.

— Да. Зурваши скорее сожгла бы дотла такое логово, как это, чем жила в нем.

Гарахк фыркнул и топнул ногой по платформе.

— Ваша Королева-Кровопийца знает только, как нести войну. Только разрушать и жечь. Моя дайя не такая, как она. Моя дайя — воительница, мать, сестра, ткачиха и земледелец. Все, что нужно моим, это она. Ты знаешь мои слова?

Это логово вкупе с описанием Гарахком своей дайи еще больше успокоило нервы Айви. Сначала она подумала, что дайя у Терновых Черепов — это то же самое, что королева, но Гарахк всегда использовал джикарай, слово вриксов, обозначающее королеву, когда говорил о Зурваши. Дайя, казалось, был чем-то более скромным, чем-то более бескорыстным. Лидером, достойным уважения и обожания, в отличие от того, кто требовал этого.

Айви улыбнулась.

— Она отдает себя вам. Не берет.

— Да, шел-век Айви. Моя дайя отдает себя.

— Ты говоришь так, словно меня здесь нет, Лувин, — сказал кто-то из глубины помещения. Голос был глубоким и сильным, но в нем чувствовались мягкость и теплота, мало чем отличающиеся от голоса Ансет.

— Ах, но ты всегда со мной, Найлия, — Гарахк постучал себя по груди, — куда бы я ни пошел. Я несу тебя на руках. Твой шар'тай — моя сила, ибо ты — пламя моего сердца.

— Ты был сильным до того, как я стала твоей, Гарахк, — ответила дайя. Шелк, висевший над входом, приподнялся и откинулся в сторону, и в проем вышла женщина-врикс. — Тебе я даю мудрость, а не силу. Ту, что ты мог бы использовать…

Слова дайи замерли, когда ее восемь черных глаз посмотрели за Кетана и остановились на Айви — и Айви уставилась на нее в ответ.

Дайя была большой. Высокая, да, хотя Айви предположила, что Ансет была по крайней мере на голову выше, но в основном просто большой. Как и самцы Терновых Черепов, она была широкоплечей и крепкой, с колючими выступами на головном гребне и плечах. Ее шкура была красновато-коричневой, на задней части тела становилась более светлой, а волосы — насыщенного цвета красного дерева. Насколько Айви могла разглядеть, на ней не было никаких украшений, только ярко-зеленая шелковая ткань, висевшая на талии, с несколькими пришитыми к ней карманами, в которых лежали инструменты — грубые катушки с нитками, иголки разного размера и маленький нож.

Во многих отношениях она была даже более устрашающей, чем женщины из племени Кетана. У нее было несколько собственных шрамов, несомненно, заработанных в битве, и Гарахк только что сказал, что она воин, но… Но в ее присутствии было что-то успокаивающее.

Взгляд дайи скользнул мимо Айви, чтобы посмотреть на остальных.

— Теневые охотники и… существа. Слова, которые ты прислал, мало подготовили меня к этому зрелищу, Гарахк. Я не могу представить, что более странного можно увидеть в Калдараке.

— У меня не было слов, чтобы дать тебе понять, — сказал Гарахк, повернув ладони вверх и склонив голову.

И снова дайя обвела взглядом Айви и остальных, подергивая жвалами.

— Никаких слов не было бы достаточно. Только своими восемью глазами я могла это понять. И все же у меня много вопросов, и даже больше.

— Мы можем ответить на них для вас, — сказала Айви на языке вриксов.

Дайя вздрогнула, ее глаза вспыхнули. Она открыла рот и тут же закрыла его.

— Оно говорит слова.

— Мы разговариваем. Мы такие же, как вы, внутри. Просто… другие снаружи.

— Его слова звучат более странно, чем слова теневых охотников, — с тихим жужжанием произнесла дайя. Она посмотрела за спину Айви и других людей и склонила голову набок, как будто впервые увидела толпу Терновых Черепов. Она отодвинулась в сторону, приподняв ткань на входе. — Войдите. Мы будем обмениваться словами.

Кетан шагнул вперед, но был остановлен Гарахком, который вытянул переднюю ногу.

— Я доверяю тебе, Кетан тес Ишуун'ани Ира'окари, — сказал Гарахк. — Не причиняй вреда моей Найлии.

— Я вплетаю свои слова в узы, Гарахк ки'Туун, Убийца Золотого Ходока. Я не причиню вреда твоей Найлии. И я верю, что ты не причинишь вреда моей.

— Я даю свою клятву, — Гарахк склонил голову и убрал ногу.

Айви провела ладонями по внешней стороне предплечий Кетана.

— У нас все будет хорошо.

Кетан опустил руку ей на колено, сжимая его со смесью собственничества и нежности.

— Так и будет.

Он вошел в логово. Глазам Айви потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к тусклому освещению, но вскоре ее зрение стало четким. Логово было большим, овальной формы, с несколькими широкими низкими окнами. Воздух был наполнен ароматом — цветы, как экзотические, так и знакомые, гроздьями свисали с потолка, некоторые свежие, некоторые засушенные. В других местах висели и были разложены на полу рулоны ткани и мехов, а сбоку стояло нечто, похожее на большой ткацкий станок, а также бесчисленные инструменты, нитки и куски шелка для ткачества и шитья.

Как и в логове Кетана, прямо в стену были вплетены глиняные горшки и корзины, в которых, вероятно, хранились продукты и другие припасы. У входа стояло несколько копий разного размера, а также несколько ножей и топориков, все с лезвиями из черного камня.

Гарахк вошел и прошелся по логову. Айви проследила за ним взглядом.

Терновый Череп остановился в дальнем углу, где грубые ящики, сделанные из каменных плит, стояли по обе стороны от большой кучи распушенного шелка и ткани. Отверстия этих ящиков были обращены в сторону от кучи, открывая чаши внутри каждого, где тлело сине-зеленое пламя. Они излучали тепло, которое Айви чувствовала даже со своего места у входа.

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что находится в мягкой куче.

Яйца.

Их было пять, размером они были примерно как арбузы — или как новорожденные человеческие младенцы. Их текстурированные бронзовые панцири блестели на свету. Если бы Айви вообразила драконьи яйца из фантастического мира, они выглядели бы примерно так.

Ее наполнил благоговейный трепет. Она опустила руку к своему животу, поглаживая его нежный изгиб, убаюкивая крошечную жизнь внутри.

Для Гарахка позволить Кетану и вриксам, которые когда-то были врагами, войти в его дом к его паре — это одно, но позволить им находиться здесь, рядом с чем-то столь ценным и хрупким, как яйца, его будущий выводок, доказало, что он и дайя действительно стремились к миру с народом Кетана.

Айви развязала шелковую веревку вокруг своей талии, позволив ей упасть. Она перекинула ногу через заднюю часть Кетана и, повернувшись, соскользнула с его спины. Он переместился и левой рукой преградил ей путь. Она посмотрела на него, но глаза Кетана тоже были прикованы к яйцам, и Айви знала, что он пришел к тому же выводу, что и она, но он, казалось, не знал, что об этом думать.

Она взяла его руку и опустила вниз, когда их товарищи вошли в логово. Как только Ансет, последняя из их группы, вошла внутрь, дайя опустила шелковый занавес.

— Я приветствую вас в своем логове, теневые… — Дайя взглянула на Гарахка.

— Шел-веки, — сказал он.

— Шел-веки, — тихо жужжа, эхом отозвалась дайя. Но ее внимание быстро вернулось к ее паре, и она щелкнула клыками на жвалах и топнула ногой по полу. — Не думай, что наши гости заставили меня забыть, что ты вошел в наше логово весь в грязи, Гарахк.

Он что-то пробормотал и опустил взгляд на свою заляпанную грязью грудь.

— Еще одно сердцебиение без тебя перед моими глазами принесло бы мне смерть, пламя моих сердец.

— Мы обменяемся словами позже.

— Мы поделимся гораздо большим, — промурлыкал он.

Ахмья тихо ахнула.

— Это… яйца?

— Да, — ответил Кетан по-английски. — Они проявляют большое доверие, впустив нас сюда.

— Вау, — сказал Уилл, также обратив внимание на гнездо.

Он и Ахмья были не единственными; когда люди слезли с вриксов, все их взгляды упали на гнездо.

Жвала Гарахка раздвинулись, а тонкие волоски на его ногах встали дыбом, когда он понял, на чем сосредоточены его гости.

— Мы не имели в виду никакой угрозы, — сказала Айви так быстро и четко, как только могла на языке вриксов. — Мы никогда раньше не видели яиц вриксов. Мы находим их… прекрасными.

Гарахк фыркнул и склонил голову набок, в его позе появилась неуверенность, которой Айви от него не ожидала.

— У тебя яйца другие?

— Люди не откладывают яиц, — Айви снова положила руку на живот. — Мы носим наших птенцов внутри.

— Это очень маленькие птенцы, чтобы поместиться внутри тебя, — сказал Гарахк, наклоняясь, чтобы поправить шелк вокруг одного из яиц.

— Нам еще многому предстоит научиться друг у друга, — сказала дайя. Она посмотрела на гнездо, и ее глаза одновременно засияли от гордости и смягчились от нежности. — Этот выводок — наш первый. Я часто ловлю себя на том, что смотрю на него. Видеть их как яйца… Я не могу себе представить, какими они будут, когда вылупятся. Я знаю только, что отдам им всю себя и надеюсь, что этого будет достаточно.

— Достаточно? — Гарахк защебетал и шагнул к ней, протягивая руку, чтобы пригнуть ее голову и коснуться головного гребня. — Моей Найлии более чем достаточно. Она больше чем, кто-либо заслуживает.

Дайя издала удовлетворенную трель.

Айви улыбнулась, наблюдая за этой парой. Ей было приятно видеть такую привязанность между вриксами. Она видела братскую привязанность между Кетаном и его друзьями, видела, как он и его сестра демонстрируют свою любовь друг к другу, но это…

Дайя отстранилась от своей пары и провела руками по лицу.

— Я не буду счастлива, если ты оставишь на мне свой грязный след, Гарахк.

— Я оставлю где-нибудь свой грязный след, Найлия, будь то на тебе или на полу, — ответил он. — Это правда под солнцем и небом.

Она толкнула его — на удивление нежно, игриво, особенно учитывая ее рост и телосложение, — и повернулась к Кетану и Айви.

— Прошло много времени с тех пор, как теневой охотник в последний раз появлялся в Калдараке. С тех пор, как моя мать вела как дайя, никто из ваших не был у нас в гостях.

Кетан наклонил голову.

— Кто-то из наших был гостем в Калдараке?

Дайя развела руки ладонями вверх.

— Давным-давно, как я уже сказала. Она пришла за много лет до войны, когда я еще была птенцом. Клык, которая сказала, что не будет служить вашей королеве. Моя мать дала ей здесь место, и она была моим другом до самой своей смерти.

— Ты говоришь по-другому, — осторожно сказал Рекош.

Она защебетала.

— Да, и моему Лувину это не нравится. От этого старого друга я научилась говорить по-твоему. Все эти годы спустя это все еще легко дается мне.

— Это не твой голос, моя Найлия, — сказал Гарахк.

— Не имеет значения, обладаю я двумя голосами или одним. Гарахк привел вас сюда, оказав вам гораздо больше доверия, чем я могла бы предложить. Но он держит в своих руках мои сердца и полностью мне доверяет. Так что я не буду беспокоиться и вместо этого последую своему любопытству. Эти шел-веки не похожи ни на что, что я видела. Но группа теневых охотников, преследуемая их собственными охотниками? Я не знаю, какие вопросы задавать в первую очередь.

— Если ты хочешь это услышать, я расскажу тебе все, дайя, — сказал Кетан.

— Пусть будет только Налаки, — ответила она.

Гарахк фыркнул, раздвинув жвала.

— Налаки ка'Наги, Убийца…

— Пожалуйста, мой Лувин, — сказала Налаки с нежным щебетанием. — В этом нет необходимости. Нас могут уважать и без титулов, да?

— По твоим словам, пламя моих сердец, — я буду действовать.

— Моя благодарность. Теперь, теневой охотник, — Налаки вернула свое внимание к Кетану, хотя ее взгляд, казалось, переключался между ним и Айви, — я хотела бы услышать все, — она указала рукой на пол. — Найдите утешение и отдохните. Все вы.

Налаки опустилась на пол, сложив свои толстые ноги и поджав их под себя. Гарахк присоединился к ней после того, как вернулся к гнезду и добавил вязкую субстанцию из глиняного кувшина в одну из чаш для огня, заставив пламя вспыхнуть. Айви и остальные последовали их примеру, рассевшись свободным полукругом на коврах и мехах, устилавших пол. Сама Айви сидела перед Кетаном и улыбнулась, когда он обнял ее и обхватил застежками ее бедра.

— Этот шел-век, — сказала Налаки, указывая подбородком на Айви, — ты защищаешь ее.

— Да, — пророкотал Кетан, прижимая Айви немного крепче. — Она моя пара.

Терновый Череп отпрянула и сомкнула жвалы.

— Твоя пара? Эти существа не вриксы. Спариваться с… ними все равно что спариваться со зверем. Возможно, завести кого-нибудь в качестве домашнего животного…

Кетан зарычал, передние ноги поднялись по обе стороны от Айви, и Гарахк положил руку на предплечье Налаки.

— Они — пара, — сказал Гарахк, — такие же верные, как ты и я. Истинные под солнцем и небом, под лунами и звездами, клянусь моими восемью глазами и глазами Восьмерых.

Глаза Налаки расширились, когда она встретилась взглядом со своей парой. Она тихо вздохнула и заметно успокоилась, прежде чем снова повернуться к Кетану и Айви, сложив руки вместе в извиняющемся жесте.

— Прости, теневой охотник. Во всем Клубке нет подобных существ, и никто, кроме вриксов, не может говорить. Я не хотела оскорбить.

Айви положила руку на одну из передних ног Кетана, и он опустил ее, его тонкие волоски встали дыбом.

— Я понимаю, — ответил Кетан. Он глубоко вздохнул, несомненно вдыхая аромат Айви. — Но она связана со мной, а я с ней. Она — моя сердечная нить.

Из груди Налаки донеслось низкое, неуверенное жужжание.

— Они такие маленькие. Такие нежные. Такие… странные на вид. Как тебе удалось спарить это существо, не сломав ее?

Айви отвечала на подобные вопросы достаточно часто, поэтому ответ прозвучал на языке вриксов даже без осознанного намерения говорить, хотя на ее щеках вспыхнул румянец.

— Мы не такие деликатные, как кажемся.

— Моя Найлия сильная, — ответил Кетан. — Какими бы маленькими ни были эти люди, их шар'тай яркий.

Она улыбнулась и заправила выбившуюся прядь волос за ухо.

— Мы не так уж отличаемся от твоего вида, Налаки. Мы похожи на тебя.

Жвалы Налаки сомкнулись.

— То, как ты издаешь звуки, странно. И почему ты обнажаешь зубы?

— Это улыбка, — ответила Айви. — Для моего вида она демонстрирует доброту и дружбу.

— Ул-ы-пка? Для большинства существ оскал зубов является угрозой.

— Люди не похожи на большинство существ, — сказал Кетан.

— Я не сомневаюсь в твоих словах. Я хотела бы знать больше об этих шел-веках. Но сначала давайте назовем имена, чтобы мы могли стать друзьями, а потом вы могли бы поделиться своей историей.

Начиная с Кетана и Айви, племя представилось друг другу. Налаки повторяла каждое имя по мере произнесения, немного затрудняясь с человеческими именами, особенно Уилла и Ахмьи, для правильного произношения которых требовались губы.

Затем Кетан рассказал историю, а Айви и другие вриксы добавили кое-какие детали. Айви многое из этого пережила сама, но, услышав те части истории, в которых она не принимала участия, услышав еще подробнее, чем когда-либо, о столкновениях Кетана с Зурваши перед тем последним днем в Такарале, она почувствовала всю душевную боль и гнев. Вся беспомощность и боль, которые она перенесла, пока ничего не могла сделать, кроме как наблюдать за его страданиями, всплыли на поверхность.

И знать, что все это произошло за несколько коротких месяцев… Она ощущала каждый день, прошедший с тех пор, как она проснулась в этом чужом мире, ощущала их как груз, который лег ей на плечи, не настолько тяжелый, чтобы тащить ее вниз, но и не настолько легкий, чтобы его можно было игнорировать. В некотором смысле каждый из этих дней был целой жизнью. И все же, оглядываясь назад сейчас, можно сказать, что… время пролетело в мгновение ока.

Она прошла путь от подающей надежды колонистки до выжившей в катастрофе, от выжившей в катастрофе до пары врикса, от пары до временного лидера небольшого переселения, чтобы спасти то, что осталось от ее народа, и все это за считанные недели.

Хотя, несомненно, были части истории, которые Налаки либо не поняла, либо вряд ли в них поверила, она впитала их без особых комментариев, слушая с уважением и вниманием. Когда Кетан наконец закончил, дайя скрестила руки на груди и склонила голову. Казалось, целую вечность она оставалась такой и молчала.

Айви сжала губы, желая, чтобы ее сердце перестало колотиться, желая, чтобы Налаки сказала что-нибудь, что угодно, чтобы они могли знать, какая судьба их ожидает. Она не думала, что Терновые Черепа прогонят их — или, что еще хуже, обратятся против них, — но она не могла знать наверняка.

Наконец, заговорила Налаки.

— Многое из того, что вы говорите, не может быть правдой. Существа из места среди звезд… такого не может быть без участия множества рук Восьмерых, и зачем Восьмерым создавать такие вещи, как эти шел-веки? И все же я чувствую твой кхахал, Кетан. Я знаю, что ты не лжешь, потому что эти шел-веки сидят перед моими восемью глазами. И если Зурваши придет в наши земли…

Кетан издал низкий, хриплый, несчастный звук.

— Она приближается. Потому что она охотится на нас.

Налаки подняла руки, собирая в ладони свои длинные шелковистые волосы и перекидывая их через плечо. С поразительной ловкостью для таких больших и толстых пальцев она начала заплетать волосы в свободную косу.

— До меня моя мать была дайя. Она была мудрой и справедливой, какой и я старалась быть. Когда Зурваши потребовала корень Мендера с наших грядок, моя мать предложила обмен. Но Зурваши не хотела обмена. Она хотела только брать. Когда мы отказались, она объявила войну. Моя мать повела Калдарак в битву. Она начала свою битву в самых дальних уголках наших земель, в тех местах за болотом, и постепенно ее оттесняли назад, и назад, и назад. Зурваши была больше, чем воин. Она была зверем, безразличным к тому, кого уничтожала. Жаждала только крови. Я сражалась бок о бок со своей матерью. Я была с ней, когда она пала от копий ваших Клыков, и я отомстила за нее своими собственными. Я всегда довольствовалась тем, что ткала, вырезала, выращивала. Делала все, кроме войны. И все же у меня не было выбора, потому что Зурваши не жаждала ничего, кроме войны.

Ее пальцы замерли, и она уставилась на свои длинные мерцающие волосы так, словно они были ей незнакомы.

— Тогда я стала дайей, помеченная нашими говорящими с духами еще теплой кровью моей матери, и я боролась, чтобы сохранить то, что осталось нашим. Калдарак был сердцем нашей земли. Калдарак не мог пасть. Я приказала нашим вернуться домой и защищать его до последнего. Мы подготовили нашу оборону, готовые, наконец, отомстить Королеве-Кровопийце. Я была готова умереть здесь с копьем в руке, счастливая, тем как это копье было бы похоронено в ее груди.

— Но она не пришла. Она нашла болото отвратительным и отступила после того, как прогнала нас по нему. Она думала, что мы сломлены, и, возможно, она была права. Нас вдвое меньше, чем было до ее войны. И я сделала все, что могла, чтобы исцелить мой народ. Чтобы укрепить нашу силу. Чтобы сохранить наш шар'тай сильным, но еще больше для того, чтобы сохранить нам жизнь.

Налаки повернула голову, чтобы посмотреть на гнездо в углу, на эти драгоценные яйца, свернутые там и нежащиеся в тепле.

— Ты привел чудовище, которое положит конец моему роду, прямо к нам, Кетан, — Налаки перевела взгляд на Кетана. Ее глаза были непроницаемыми, поза твердой и непреклонной. — Если твои слова правдивы, а я знаю, что это так, она придет за тобой. И она придет сюда, в Калдарак. Мой народ ненавидит только ее, но они были бы рады никогда больше ее не видеть. Мы избегали войны с ней все эти годы, ты понимаешь? Мы знали, что у нас не хватит сил выстоять против Такарала.

— Я понимаю, Налаки, — сказал Кетан, — и мне жаль. Эта битва не принадлежит тебе или твоему виду. Она моя. Но я бы попросил тебя остаться с нами, несмотря ни на что.

— Ты многого просишь, теневой охотник.

Айви кивнула, отбрасывая печаль, которую ей внушил рассказ Налаки.

— Да, но… это ради нашего будущего. Ради наших выводков. Наших друзей. Нашего племени. И для вас тоже. Пока Зурваши жива, ее тень будет нависать над Калдараком. Эта ненависть будет всегда. Всегда будет страх, что однажды она снова будет жаждать крови. Гарахк сказал нам, что ее Когти все еще приходят и забирают у вас, что иногда они убивают. Разве это не так же сильно, как война? Мы просим вас помочь нам покончить со всем этим.

— У нас недостаточно сил, чтобы противостоять ее армии, — сказала Налаки.

— Я не верю, что она действует со всей силой Такарала, — ответил Кетан. — Находясь так близко позади, она не смогла бы поднять всех своих воинов. Она охотится только на нас и считает людей слишком слабыми, чтобы представлять угрозу. То же самое она думает и о Калдараке.

— И она все больше боится предательства, — сказала Ансет. — Она не оставила бы Такарал без охраны в свое отсутствие.

Налаки фыркнула, положив нижние руки на суставы ног.

— И даже против половины сил Такарала мы были бы в меньшинстве.

— Не употребляй таких слов, — прорычал Гарахк. — Один из наших — это то же самое, что трое их.

— Ах, мой Лувин, — Налаки повернулась лицом к своей паре и наклонилась, прижимаясь своим головным к его голове. — Моя гордость за Калдарак так же велика, как и твоя, но я не буду лгать им или тебе. Мы бы залили землю под нами кровью наших врагов и все равно не победили бы.

— Мы можем покончить с этим без необходимости в такой битве, — сказал Кетан.

Налаки подняла голову и посмотрела на Кетана.

— Как, теневой охотник?

— Мы встретим ее, готовые к битве, но она встретится со мной один на один. И я убью ее.

Айви резко вдохнула и подняла глаза на свою пару.

— Кетан, нет.

— Брат по выводку, не будь дураком, — огрызнулась Ансет.

Телок, Рекош и Уркот одновременно сказали что-то похожее, но ни один также громко, как Ансет.

Кетан положил руку на плечо Айви, прямо над следом от укуса, нежно сжимая его.

— Так и должно быть. Как ты сказала, моя Найлия, мы не можем убежать. Если нам придется сражаться, сражаться буду я. Это всегда было обо мне. Я с радостью встречусь с ней один на один, чтобы избавить остальных от ее гнева.

Айви вглядывалась в его лицо, ее сердце учащенно билось, по венам тек лед. Она покачала головой.

— Она убьет тебя, — сказала она по-английски. — И когда она убьет тебя, она обратится против нас. Всех нас. Ты не сможешь остановить ее в одиночку, Кетан.

— Подожди, что? — спросил Коул. — Он планирует встретиться с королевой в одиночку?

— Она не убьет меня, — прорычал Кетан, крепко прижимая Айви к себе и положив одну руку ей на живот. — Но если мы будем воевать с ней, многим из нас причинят вред. Многие из нас погибнут, даже если мы победим.

— Зачем ей сражаться с тобой в одиночку? — спросила Налаки. — Если она так уверена в силе Такарала, она просто возьмет тебя.

— Потому что она кипит от ярости, и она не сможет устоять перед шансом завоевать меня на глазах у всех.

— Зурваши давно хотела Кетана в качестве своей пары, — сказал Рекош. — Но он выставил ее дурой перед всеми и выбрал вместо нее человека. Теперь она хочет его только как трофей и семя для своего потомства.

Телок уперся локтями в суставы ног и наклонился вперед.

— И она не успокоится, пока не получит его. Она не терпит посягательств на свою гордость, и Кетан ранил ее гораздо сильнее, чем кто-либо до него.

— Вопрос должен быть задан, Кетан, — сказала Налаки, глубоко и медленно вздохнув, когда встретилась взглядом с Кетаном. — Ты сможешь победить ее?

— Я сражался с ней не раз и причинил ей вред, — ответил Кетан.

— Это не одно и то же.

— Это так, но Копье в Тенях убило наших женщин-воинов, — сказал Гарахк. — Я был свидетелем этого. Если кто-то и может убить Королеву-Кровопийцу, то это он.

— Если ничего больше, я раню ее, — сказал Кетан низким и грубым голосом. Его взгляд метнулся к Ансет. — И этого будет достаточно, чтобы другой покончил с ней вместо меня.

Ансет напряглась.

— Брат по выводку…

— Я не пойду навстречу своей смерти, — он опустил подбородок на макушку Айви, а его рука легла ей на живот.

Айви накрыла его руку своей и крепко сжала, чувствуя, как слезы защипали ей глаза. Она знала, в какой опасности они находились, знала, что их преследовало, но она никогда не позволяла себе представить жизнь без Кетана. Их будущее должно было быть прожито вместе.

Гнев вспыхнул внутри Айви, смешиваясь с ужасом от возможности потерять свою пару. Ее горло сжалось. Она не позволит Зурваши забрать его у нее. Она не позволит.

— Тебе не позволено умирать, — прохрипела она.

Он обнял ее всеми четырьмя руками и обхватил передними ногами, окутывая своим теплом и силой.

— Даже если я потерплю неудачу, я не умру. Я вплетаю свои слова в узы, моя сердечная нить. Зурваши встретит свой конец, и у нас будет мир.

Айви повернулась и прижалась к нему, вцепившись в его грудь и плотно сжав губы, пытаясь сдержать переполняющие ее эмоции. Какое-то время были только тишина и Кетан; Айви чувствовала его жар, сердцебиение, его грубую, но приятную кожу. Но все же он не принес утешения, которого она жаждала в тот момент. Ее дурное предчувствие было слишком велико, а неизвестность, простиравшаяся перед ними, — слишком обширна.

Именно Налаки нарушила молчание и вернула Айви к реальности, ее голос был теплым и нежным.

— Нам не нужно больше говорить о таких вещах сейчас. Вы все проделали долгий и трудный путь и не заслужили ничего, кроме отдыха.

Она посмотрела на Гарахка и защебетала.

— Моя пара отведет вас в храм, где вы сможете искупаться. Ему определенно нужно помыться. У нас будет готова еда и место для вашего отдыха, когда вы закончите.

— Она сказала — еда, — спросил Коул. — Потому что, клянусь, я узнал это слово.

Диего с ухмылкой покачал головой.

— Конечно, ты бы уловил это из всего остального, что было сказано.

Коул прижал руки к животу.

— Чувак, я умираю от голода!

— В последний раз, когда мы ели свежую еду, ты съел столько же, сколько Уркот, — сказала Келли, закатывая глаза.

Уркот сел прямее, повернулся к Келли и склонил голову набок.

— Уркот не ест.

Несмотря ни на что, Айви улыбнулась. Эти маленькие моменты действительно были всем — они сделали стоящими всю борьбу, весь риск. Она не могла избавиться от страха, но и не поддавалась ему. Она была бы сильной ради Кетана, так же как он был силен ради нее.

Она встретилась взглядом с Налаки и улыбнулась.

— Спасибо тебе. За все. Даже эта маленькая доброта — больше, чем мы могли надеяться.

ГЛАВА 26

И снова Гарахк повел маленькое племя Айви через Калдарак. И снова Терновые Черепа собрались на окружающих платформах и дорожках, чтобы поглазеть, теперь в еще большем количестве.

После их разговора с Налаки Айви уже не так беспокоили эти взгляды, как по прибытии в деревню. Гарахк еще больше успокоил ее, разговаривая со многими из этих зрителей на ходу. Его слова менялись, но его послание не менялось — дайя приняла этих чужаков в Калдарак. С Айви, Кетаном и остальными следовало обращаться не просто как с почетными гостями, но так, как будто они вылупились в этих самых логовах.

Айви прислонилась к спине Кетана, крепко обнимая его, когда он следовал за Гарахком. Покрытый грязью Терновый Череп уже так много сделал для них. Здесь, среди своего народа, он был лучом тепла и позитива, и Айви замечала перемены в других Терновых Черепах, когда он говорил с ними. Она увидела, как подозрения в их глазах смягчились и исчезли, как расслабились их напряженные позы.

Вскоре племя Айви стало получать приветственные слова вместо настороженных взглядов.

Неопределенность будущего нависла над Айви, огромная, темная и зловещая, но пока она отказывалась признавать ее. На данный момент она просто позволила себе чувствовать себя довольной. Она просто позволила себе почувствовать себя как дома.

Калдарак действительно был местом из сказки. Его многочисленные мосты, здания и платформы выглядели уютно в пятнистой тени. Воздух был теплым и влажным, но легкого ветерка, гулявшего в ветвях, было достаточно, чтобы немного успокоиться. Обычные звуки джунглей все еще были слышны — шелест листьев и отдаленные крики животных, которые стали такими знакомыми, — но в этом месте было что-то еще, чего Айви не осознавала, что ей не хватало все это время.

Это было то нежное жужжание, которое поднималось и опадало, как ленивые океанские волны, гул болтовни и активности. Этот звук бывает только тогда, когда люди вместе, работают и разговаривают. Когда люди живы.

Гарахк вел их все выше и выше, пока, наконец, они не достигли того, что, должно быть, было самым верхним уровнем Калдарака. Когда Кетан взобрался на платформу позади Тернового Черепа, Айви обнаружила, что смотрит в небо, которое казалось намного больше, чем где-либо еще в джунглях. Сквозь разрывы в облаках проглядывали полосы синего, немного более глубокого и чистого, чем небо Земли. Хотя большинство этих облаков над головой были пушистыми и белыми, ближе к горизонту они темнели до серого цвета надвигающегося дождя.

Затем Кетан полностью вышел на платформу, и у Айви перехватило дыхание. С их нынешнего положения она могла видеть все.

Сначала ее взгляд упал на далекий утес. Его скалистый склон погружался в густые джунгли внизу, бледный камень был покрыт ветвями растений и свисающими лианами. Она улыбнулась, когда поняла, что это было то самое место, с которого она впервые увидела Калдарак, — возвышенность, поднимающаяся над долиной. Инопланетные птицы проносились над кронами деревьев у утеса, крошечные ярко-синие и красные пятнышки на фоне всего зеленого и фиолетового.

Затем Кетан повернулся и издал трель, привлекая внимание Айви вперед. Она приподнялась повыше и заглянула ему через плечо.

Храм возвышался прямо впереди, более массивный, чем она могла себе представить. Хотя до него было еще несколько сотен футов, отсюда она могла разглядеть некоторые детали каменной кладки, резьбу, которая выцвела за бесчисленные годы, тонкие узоры, из-за которых все сооружение выглядело гораздо более сложным, чем казалось на первый взгляд. Теперь невозможно было ошибиться в статуях на вершине храма — это были вриксы, четыре мужчины и четыре женщины.

Восьмерка.

Она действительно мало что знала о религии вриксов, но была уверена, что эти статуи изображали их богов.

Водопад, льющийся с фасада храма, сверкал в солнечном свете, а туман, который он создавал, превращал тот же самый свет в блеклую, но красивую радугу.

И к этому храму вел мост. Очень, очень длинный мост, который из-за своей длины прогибался посередине. Мост, который раскачивался на ветру, даже если по нему никто не шел. Да, по обе стороны от него тянулись веревки, похожие на поручни; да, деревянные планки, соединенные шелком, выглядели достаточно прочными. Но ничто из этого не меняло того факта, что Айви и ее спутникам предстояло преодолеть несколько сотен футов открытого пространства по провисшему, шаткому мосту.

Айви с трудом сглотнула и оглядела склон холма. К храму тянулись еще три моста, все ниже этого, и только один из них был прикреплен к самому храму.

Прежде чем она успела открыть рот, чтобы спросить, почему они не воспользовались одним из нижних мостов — возможно, самым нижним, который был достаточно далеко, чтобы отсюда казаться крошечным, — Гарахк ступил на мост, и Кетан последовал за ним.

Она втянула воздух, опустилась обратно на заднюю часть тела Кетана и как можно крепче обхватила его руками и ногами.

Хотя она не шла по мосту сама, Айви почувствовала, как он подпрыгивает и раскачивается под ногами Кетана. Она зажмурилась и прижалась лицом к его спине. Он носил ее по деревьям больше раз, чем она могла сосчитать. Они забирались высоко-высоко, гораздо выше, чем она когда-либо забралась бы одна, и она привыкла к этому. Даже если она никогда не сможет полностью избавиться от страха, она доверяла Кетану. Она знала, что он не позволит ей упасть. Как бы высоко он ни забрался, он держал ее.

Но она не доверяла этому мосту.

Особенно не тогда, когда другие ступили на него следом за Кетаном, и мост начал трястись еще сильнее.

Кетан тихонько защебетал и положил одну из своих нижних рук поверх ее руки, накрыв ее ладонь своей.

— Пожалуйста, используй ее, чтобы держать веревку, — прохрипела она. — Все четыре руки.

Он снова защебетал, на этот раз гораздо глубже и полнее; этот звук, возможно, заставил бы ее сердце затрепетать, если бы желудок уже не переворачивался из-за движения моста.

— Я достаточно устойчив и на шести ногах, моя Найлия, — ответил он.

Айви почувствовала, как его другие руки переместились. Ее сердце подскочило к горлу, и она прижалась к нему невероятно крепко.

— Не смей!

Издав веселую трель, он вернул руки в прежнее положение.

Это мало успокоило Айви, и ее сердце снова упало, а желудок сжался вместе с ним.

— Кажется, меня сейчас вырвет.

Кетан напрягся.

— Не поступай так со мной, человек.

Несмотря на то, насколько неспокойно было у нее в животе — и несмотря на этот всепоглощающий страх, — она усмехнулась.

— Я ничего не могу обещать.

Он фыркнул и прорычал:

— Тебе повезло, что мы собираемся мыться.

В конце концов, после того, что казалось Айви самым долгим и мучительным путешествием в ее жизни, Кетан сошел с моста. Как только раскачивание прекратилось и Айви поняла, что стоит на твердой земле, все ее тело обмякло. Ноги болтались по обе стороны от тела Кетана, руки упали, а щека прижалась к его спине, когда она сделала долгий, прерывистый вдох.

Когда она наконец открыла глаза, то оглянулась на мост, стараясь не позволять себе признавать тот факт, что им придется пересечь его снова, чтобы вернуться.

Несколько человек все еще двигались по мосту, включая Коула, который шел сам, улыбаясь от уха до уха, с развевающимися на ветру волосами.

— Я чувствую, вы, ребята, надеетесь, что я упаду, — сказал он с неизменной улыбкой.

— Зачем это нам? Приятно иметь рядом человека, на фоне которого все мы выглядим хорошо, — сказала Лейси.

Диего ухмыльнулся.

— Я бы не надеялся на это. Я бы просто подтолкнул тебя и покончил с этим.

Коул рассмеялся и покачал головой.

— Да, ну, держу пари, один из вриксов набросил бы на меня лассо, и я был бы в порядке. Вероятно, это было бы даже весело, как прыжки с тарзанки или что-то в этом роде.

Лейси ущипнула себя за переносицу и вздохнула.

— Ладно, в том, что ты сказал, так много неправильного, что я даже не знаю, с чего начать.

— Пошли, — сказал Гарахк на языке вриксов, жестом приглашая группу войти. — Я бы не стал накликать на себя гнев моей дайи, оставаясь дольше в грязи.

Они последовали за ним через отверстие в стене храма в коридор, освещенный тусклыми сине-зелеными огнями. Пока они продвигались по внутренним помещениям храма, Уркот сделал несколько замечаний относительно каменной кладки и материалов, что привело к добродушному спору между ним и Гарахком о мастерстве камнерезов Тернового Черепа.

Уркот указал, что большую часть своей жизни он провел под землей, окруженный камнями, на что Рекош заметил, что это просто означает, что череп Уркота был полон камней, и поэтому он был с ними очень хорошо знаком. Гарахк утверждал, что ничто из созданного теневыми охотниками не могло сравниться со славой этого храма; Уркот спросил, как Терновый Череп мог знать это, если они все свое время проводили, играя с палками на деревьях.

Айви предполагала, что так продолжалось бы еще какое-то время, но спор внезапно закончился, когда они вошли в большую комнату, где обработанный камень встречался с естественной, нетронутой породой. Воздух был густым и влажным, наполненным паром от больших многоярусных бассейнов внутри. Вода стекала из этих прудов в ручей, который впадал в широкий туннель, сквозь который Айви увидела проблеск дневного света.

— Горячий источник? — недоверчиво переспросил Уилл. — У этих парней есть горячий источник внутри храма?

— Здесь ты можешь стать чистым, — сказал Гарахк, снимая с пояса мешочек. Он достал из него горсть сушеных трав, измельчил и высыпал в воду. Их аромат наполнил воздух в тот момент, когда они коснулись воды, он напоминал лаванду, но с мятным оттенком.

Как только Гарахк снял пояс и рюкзак и вошел в воду, все остальные тоже поспешили залезть в воду, сняв одежду — за исключением Лейси, Келли и Ахмьи, которые остались в нижнем белье. Люди обсуждали, что думали, будто никогда больше не примут горячую ванну, и все испустили по крайней мере несколько удовлетворенных вздохов.

Вода была горячей, но не неприятной. Она, как ничто другое, утоляла их боль после долгого и трудного путешествия. Айви и ее спутники некоторое время нежились в бассейне, прежде чем помыться, а затем наслаждались им еще больше.

Если бы Гарахк не сказал им, что пора возвращаться, Айви была уверена, что все они оставались бы там до наступления темноты. Время, проведенное ею в этом чужом мире, было полно сюрпризов — каждый день приносил что-то новое. Но этот был одним из самых приятных из этих сюрпризов.

Терновый Череп, вынырнувший из воды, был не таким, как тот, кто вошел. Исчез толстый слой грязи, которым Гарахк обмазал себя, и его заменила шкура, такая белая, что свежевыпавшему снегу было бы стыдно. Черные пятна и узоры на этом белом фоне имели глянцевый блеск, а многочисленные заостренные выступы темнели к кончикам и становились черными. Его волосы, которые были собраны в высокий узел и покрыты засохшей грязью, теперь были распущены, и среди длинных шелковистых белых локонов пробивались черные пряди.

У Терновых Черепов не было одежды, чтобы заменить их испачканные комбинезоны, но большие сложенные тряпки, лежащие рядом, служили хорошими полотенцами, и люди заворачивались в них после того, как вытерли тела. Вриксы втирали масло из банок, аккуратно расставленных на полке, в свои шкуры, пока люди сушились.

Хотя Айви не так крепко прижималась к Кетану, когда они снова пересекали мост, она держала глаза закрытыми, пока они не оказались на дальней платформе. Однако на этот раз из-за всех прыжков и раскачиваний ее желудок чувствовал себя еще более неуверенно. Большую часть пути обратно в логово Налаки она провела, пытаясь сдержать рвоту.

К счастью, уютный интерьер дома Налаки показался Айви достаточно устойчивым, и тошнота прошла — как раз вовремя, чтобы поесть.

Они разделили обильный ужин, состоящий из свежего мяса, поджаренного для людей, и фруктов, со своими хозяевами — Терновыми Черепами, и беседа была легкой и дружелюбной. Больше не было разговоров о том, что произойдет, больше не было разговоров о Зурваши или неизбежном противостоянии, больше не было разговоров о смерти и роке. Айви знала, что это произойдет позже, но она старалась максимально насладиться каждым моментом спокойствия.

После еды Гарахк и Налаки отвели племя Айви в другое здание. Налаки объяснила, что большое строение с низким потолком использовалось для хранения припасов. Пока все купались, она приказала своим людям убрать помещение, занести сумки и оружие племени внутрь и устроить десять спальных мест с распушенным шелком, мягкими мехами и ткаными одеялами.

— Но нас двенадцать, — сказала Айви, наклонив голову.

Налаки защебетала.

— Когда Гарахк далеко, я чувствую себя одинокой. Я хочу быть только с ним, когда он возвращается, и ни с кем другим. Вы путешествовали долго и далеко. Ты была со своей парой, но не только с ним. Я знаю, чего бы я хотела на твоем месте.

Несмотря ни на что, щеки Айви слегка покраснели, но она была гораздо больше тронута заботливостью Налаки, чем смущена.

Они с Кетаном собрали свои вещи и последовали за Налаки на ближайшую платформу, расположенную чуть дальше на ветке, подальше от могучего ствола дерева. Сооружение наверху было небольшим, ненамного больше четырехместной палатки, но оно тоже было набито удобными шелками и мехами и благоухало сухими цветами — и, что самое главное, Айви и Кетан могли поместиться внутри, оставив достаточно свободного места.

Улыбаясь, Айви повернулась к Налаки.

— Спасибо.

Налаки опустила голову и подняла руку, постукивая костяшками пальцев по головному гребню. Айви повторила этот жест; она знала от Кетана и других вриксов, что это знак уважения и признательности.

Она сомневалась, что Зурваши когда-либо сделает кому-либо такой жест.

— Я пришлю за вами ближе к закату, чтобы мы могли поговорить о важных вещах, — сказала Налаки. — А пока отдыхайте.

Когда Налаки ушла и матерчатая дверь вернулась на место, Айви сказала:

— Она совсем не такая, какой я ожидала увидеть королеву Терновых Черепов.

Кетан защебетал и покачал головой.

— Она не такая, — ответил он, ставя их сумки на пол и прислоняя копья к стене. — Зурваши правила Такаралом с тех пор, как я был птенцом, и я знал, что не может быть никого более жестокого и высокомерного, чем она… но я не представлял, что королева может так сильно отличаться от нее во всех отношениях.

— Налаки не ставит себя выше других. Она относится к ним как к равным. Вот почему она дайя, а не королева.

— И за это она заслуживает их уважения. И моего тоже.

Айви подошла к маленькому окну и приподняла шелковую занавеску, зацепив ее за ближайший деревянный колышек, чтобы впустить солнечный свет. Она выглянула наружу. Ветка, на которой они находились, тянулась перед ней, сужаясь по мере продвижения, а все вокруг было покрыто буйной растительностью — густой полог джунглей вверху, верхушки деревьев поменьше и другие крупные ветви внизу. Повсюду были плетущиеся лозы и цветы, и она мельком заметила проблески разноцветного шелка и краски на строениях Терновых Черепов сквозь окружающую листву.

— Здесь… красиво, — сказала она.

Кетан шагнул Айви за спину, обхватил одной рукой ее грудь, а другой взял за подбородок. Повернув ее лицо к себе, он посмотрел на нее сверху вниз ярко-фиолетовыми глазами.

— Ах, моя сердечная нить. Ты говоришь о красоте там, снаружи, но я вижу только тебя, затмевающую даже солнце.

Другая его рука скользнула вокруг нее, и он положил свою большую ладонь ей на живот. Она не сопротивлялась, когда он привлек ее к себе; она просто прижалась к нему, позволяя его теплу и аромату омыть ее.

— Кетан? Как… ты думаешь, мы могли бы остаться здесь? После того, как все это закончится?

Он издал один из тех низких, задумчивых звуков, и он вибрировал в ее груди.

— Я не знаю. Гарахк говорит, что теперь мы часть Калдарака. Это то место, где ты хотела бы построить наш дом?

— Я хотела бы место, где мы были бы в безопасности. Место, где тебя, твою сестру, твоих друзей и людей приняли бы — где приняли бы нас, — она повернулась в его объятиях лицом к нему и подняла руки, чтобы обхватить ими его подбородок. — Я думаю, мы могли бы быть счастливы здесь.

— Я был бы счастлив где угодно, пока я с тобой, — промурлыкал он, поглаживая ее волосы одной рукой. — У нас будет время подумать об этом. Время выбрать. Но сейчас, моя Найлия, все мое внимание приковано к этому моменту.

Айви улыбнулась, ее глаза встретились с его, когда она провела большими пальцами по жесткой коже его щек. Но, несмотря на ее надежду на будущее, на дом, на то, чтобы остаться в убежище, которое они нашли здесь, она не могла избавиться от беспокойства и страха перед тем, что должно было произойти. Она не могла избавиться от страха, что все, что она любила, может быть отнято в мгновение ока.

Это уничтожило бы ее.

Ее грудь сжалась, когда что-то щемящее, глубокое и реальное поднялось внутри нее, что-то, что невозможно по-настоящему описать словами. Это чувство сжало ее сердце и украло дыхание, затопило ее испепеляющим жаром и леденящим холодом одновременно. Она почувствовала, как невидимые нити, связывающие ее с Кетаном, натянулись — и она лучше, чем когда-либо, осознала, насколько хрупкими они были. О том, сколько внешних сил могли бы разорвать их, не задумываясь.

Она притянула голову Кетана к себе и прижалась своим лбом к его.

— Я не позволю Зурваши забрать тебя у меня, — сказала она яростно, хриплым голосом. Слезы защипали ей глаза, но она не отвела от него взгляда. — Ты мой. Мой Лувин, моя сердечная нить, мое все.

ГЛАВА 27

Кетан замер. Знакомый ужас в его нутре неимоверно усилился в ответ на боль, прозвучавшую в голосе Айви. Его пара была в ужасе от того, что должно было произойти — и он тоже. Но в ее тоне, в ее действиях было гораздо больше, чем страх. Там была любовь. И эта любовь зажгла глубокое тепло в его груди, которое отозвалось в сердце и распространилось наружу, борясь с этим страхом, борясь с тенью неизвестности, которая теперь, как никогда, нависла над ними.

Он не позволил бы упустить ни единого мгновения, которое они провели вместе.

— Я твой, — прохрипел он, обхватив ладонью ее затылок. — Ничто не отнимет меня у тебя. Ни Клубок, ни Восьмерка, ни она.

Повернув голову Айви в сторону, он провел лицом по ее волосам, вдыхая их сладкий аромат, пока не добрался до шеи.

Он не мог поцеловать ее как следует, но все равно ласкал ее плоть нежными движениями рта и языка. У Айви вырвался прерывистый вздох, и она запустила пальцы в его волосы, прижимая его к себе, когда наклонила голову, чтобы облегчить ему доступ.

Кетан провел языком у нее за ухом. Она вздрогнула, сильнее вцепившись в его волосы, и ее плоть, такая отзывчивая, покрылась крошечными бугорками. Затем он снова опустил рот к отметинам на ее плече — его отметинам — и провел по ним языком, в груди урчало от гордости и желания.

— Кетан, — прошептала она, прижимаясь к нему всем телом.

Его застежки обхватили ее бедра и прижали к своей ноющей щели. Его член уже пульсировал и рвался наружу, стремясь погрузиться в тепло своей пары.

Айви повернула к нему лицо, ее губы скользнули по его щеке, прежде чем она поцеловала основание его жвала.

— Заяви на меня права, Кетан, — она опустила руки ему на плечи и провела пальцами по твердым выпуклостям его груди, слегка царапая ногтями. — Покори меня. Сделай меня своей, снова и снова.

Кетан открыл рот, чтобы прикусить зубами ее плечо, заставив ее снова вздрогнуть.

— Я покорил тебя, женщина.

— Докажи это. Как ты делал раньше.

Брачное безумие всколыхнулось глубоко внутри него. Он запустил пальцы в ее волосы и сжал их, мышцы дрожали от этого нарастающего инстинкта, от этой всепоглощающей потребности. Но он пока не собирался сдаваться. Он будет тем, кто предъявит права на Айви. Он будет тем, кто спарится с ней, по своей воле, по своему выбору.

Он был завоевателем.

Подняв голову, он потянул ее за волосы назад, заставляя поднять подбородок. У Айви перехватило дыхание, когда Кетан наклонился, его лицо оказалось на расстоянии нити от ее лица. Кончики клыков на его жвалах скользнули по ее щекам.

— Ты моя, Айви, — прорычал он. — Я заявляю на тебя права, отныне и навсегда, — он поймал ткань, обернутую вокруг ее тела, нижней рукой. — Ты моя. Телом, — он сорвал ткань, бросив ее на пол, — сердцем и духом.

Ее тело, мягкое, манящее человеческое тело, прижалось к нему: ее груди с розовыми твердыми вершинками прижаты — к его груди, ее живот — к его животу, и ее горячее лоно — к его щели. Ощущение ее присутствия подтолкнуло его к действию. Безумие гудело в его голове, требуя контроля.

Но сильнее всех этих побуждений был ее запах — восхитительный аромат, который усиливался с каждым его вдохом, который искушал его больше, чем что-либо другое. Аромат, который заставил его жаждать настоящего вкуса своей пары.

Его задние лапы уже вытягивали шелк из фильер, когда он отстранился от Айви, продолжая держать ее за волосы, но разорвав любой другой контакт между их телами. В ее отсутствие его шкуру покалывало, и щель немедленно разошлась, позволив стержню вырваться на свободу.

— Моя пара желает удовольствия? — спросил он, взяв ее за подбородок и заставляя встретиться с ним взглядом.

Ее голубые глаза блестели из-за слез, которые она недавно пролила, но их цвет потемнел от желания.

— Да. Она желает своего мужчину.

Айви потянулась к нему. Хотя он жаждал ее прикосновения, он поймал ее запястья прежде, чем ее руки коснулись его шкуры, и поднял их над головой. Не задумываясь, он обмотал шелковую прядь вокруг ее рук, быстро завязывая тугие узлы.

— Я предъявил права на тебя, человек. Ты получишь, — он прикрепил нить к потолку и позволил ей принять ее вес, — только то, что я дам.

Быстрее, чем даже он мог осознать, его руки расправили шелк вокруг ее бедер и коленей, отрывая ступни от пола. Ее запах только усиливался; с каждой петлей, с каждым узлом ее желание разгоралось.

Он посмотрел на свою пару. Ее кожа раскраснелась, грудь вздымалась, и эти груди, такие тяжелые, такие чувствительные, были приподняты. Его взгляд скользнул ниже, к выпуклости ее живота, где рос их выводок. В нем снова проснулся тот глубокий, мощный инстинкт — это были гордость, собственничество, желание защитить, все.

Она принадлежала ему во всех отношениях. На ее теле и душе были его метки, и она приняла его семя. И все же его голод по Айви никогда не будет удовлетворен, независимо от того, сколько ее у него было. Это было больше, чем Клубок, необъятнее, чем звездное небо, простиравшееся над ветвями джунглей.

Его взгляд опустился еще ниже. Ноги Айви были раздвинуты, обнажая для него ее лоно. Ее сущность блестела на внутренней стороне бедер и лепестках щели, маня его, искушая.

Казалось, что шкура Кетана натянулась на его мышцах и костях, когда он двумя руками обхватил Айви за зад и поднял ее. Его жвала широко раскрылись и подергивались в предвкушении, а когти укололи ее нежную плоть. Он опустил лицо и глубоко вдохнул.

Кетан зарычал на выдохе, звук был волнообразным от его собственной всепоглощающей потребности. Айви задрожала и тихо застонала, приподнимая бедра навстречу ему.

Ее желание только усилило его собственное. Он перевел взгляд вверх, на ее живот и груди, и увидел, что она смотрит на него с блестящими глазами и приоткрытыми губами.

Его маленькая пара показала ему красоту в большем количестве форм, чем он мог себе представить. Каждый раз, когда он смотрел на нее, было что-то большее, что можно было оценить, черта, в которой можно потеряться. И не было ничего, в чем он мог бы раствориться так, как в похоти, горящей сейчас в ее глазах.

Но она требовала завоевателя.

— Умоляй меня, Айви, — прохрипел он, позволяя своему дыханию снова коснуться ее лона. — Умоляй меня об удовольствии.

— Пожалуйста, — ее ресницы затрепетали, когда голова откинулась в сторону и опустилась на руку. Она обхватила пальцами шелковые переплеты и снова потянулась к его рту. — Прикоснись ко мне, Кетан.

Он опустил голову немного ниже и высунул язык, проводя им по внутренней стороне ее бедра, чтобы попробовать ее сущность. Он не мог сдержать дрожь — и он не смог бы сдерживать себя намного дольше. Один только ее запах свел бы его с ума еще за несколько ударов сердца.

— Умоляй.

— О Боже, — ноги Айви задрожали. Из ее влагалища потекло еще больше нектара. — Пожалуйста. Пожалуйста, ты нужен мне, Кетан, — тихо дыша, она выдержала его взгляд. — Поцелуй меня.

С рычанием он поднял ее к своему лицу и пронзил языком лоно, чтобы извлечь ее сущность прямо из источника. Айви ахнула и закрыла глаза, откинув голову назад. Кетан провел языком по внутренним стенкам ее лона, с волнением наблюдая, как они сжимаются вокруг них, а затем отстранился, чтобы ощутить ее вкус своим ртом.

Прежде чем он успел даже подумать об этом, его голод и желание заставили его облизать ее складки. Он слизывал росу с лепестков, щедро облизывал набухший бутон на вершине ее лона и погружался в глубины снова и снова, выпуская все больше и больше ее сладкого нектара, чтобы утолить свою бесконечную жажду. Она ухватилась за нити и покачивала бедрами в такт движениям его языка, добиваясь своего удовольствия любым доступным способом — и он доставлял ей его.

Ее стоны наполнили комнату. Не было необходимости молчать, не было необходимости прятаться. Теперь ничто не помешает ему услышать музыку ее удовольствия.

Движения ее бедер становились все более неистовыми по мере того, как он увеличивал темп и полностью отдавался своему голоду. Когда он быстро провел языком по этому маленькому бугорку удовольствия, ее бедра сжались вокруг его головы, и ее стоны превратились в задыхающиеся вскрики; он жадно пил ее поток, крепко прижимая таз к своему лицу и не позволяя ей сбежать, несмотря на то, что она извивалась и брыкалась. Пока она была охвачена оргазмом, он произнес только одно слово, зарычав прямо в ее щель.

— Моя.

Это заявление разрушило тот контроль, который он сохранял. Брачное безумие захлестнуло его.

Поднявшись, он обхватил ее нижними руками, раздвинул бедра и вошел в нее мощным толчком. Ее лоно так плотно обхватило стебель, что его тело напряглось. Он издал бессловесное рычание и прижал когти к ее коже, когда невозможное, непреодолимое давление сжало его стержень, и его разум поплыл в тумане потребности и ощущений.

Это должно было его погубить. Всего было слишком много сразу, слишком сильно, но он должен был получить больше. Это было за пределами страстного желания, за пределами потребности. Это было всем — она была всем.

Кетан подтянул передние ноги под Айви, обхватил руками за задницу, а застежками — ее бедра, отодвинулся и снова вошел в нее, пока его таз не оказался на одном уровне с ее.

— Блядь, — выдохнула Айви. Ее глаза, полуприкрытые веками, встретились с его. — Еще раз.

Инстинкт воспринял это не как просьбу, а как требование — вызов. Но он зашел слишком далеко, чтобы обращать на это внимание. Он поднял ее, откинул свои бедра назад и прижался к ней снова, и снова, и снова. Ее влажное тепло прижималось к нему, приветствовало его, жадно втягивало его стебель. Он зарычал, яростно толкаясь в нее, все глубже и глубже, не в силах проникнуть достаточно глубоко.

Ее груди подпрыгнули, и он накрыл их своими ладонями, сжимая и дразня ее соски. Она выгнулась навстречу его прикосновениям, безмолвно умоляя о большем, когда ее голова откинулась назад.

Давление в нем нарастало; оно становилось вдвое сильнее, втрое, с каждым движением его бедер. Но ему нужно было больше, нужно было больше от нее — нужно было, чтобы ее руки были на нем. Ему нужны были кончики ее пальцев, проводящие огнем по его шкуре. Ему нужно были укусы ее маленьких ноготков.

Одна из его верхних рук взметнулась над головой Айви. Его когти перерезали нить, привязывавшую ее к потолку. Она всем весом навалилась на него, и он сорвал веревку с рук, чтобы освободить их. Чтобы освободить ее. Она без колебаний обвила руками его шею, придвинувшись ближе, ее дыхание смешалось с его. И она использовала свою новую свободу, чтобы двигаться вместе с Кетаном, встречая его толчок за толчком, ее соски касались его груди.

— Ты мой, — прохрипела Айви, запустив пальцы в его волосы и сжимая пряди. — Моя пара. Мой Лувин, — она застонала, прижимаясь к нему, ее сущность покрыла его стебель и щель. Она прислонилась лбом к его головному гребню. — Мой.

Ее губы встретились с его ртом, и внезапно ее тело напряглось, а движения замедлились. Она зажмурилась и вскрикнула от удовольствия.

Сжатие ее лона вокруг его стержня было за пределами всего, что Кетан когда-либо чувствовал, но это было ничто по сравнению с этим словом, слетевшим с ее губ с такой страстью и чувством собственничества. Он взревел, прижимая ее к себе в последний раз, все его тело напряглось, а стебель загудел, готовый взорваться, когда золотое сияние ее волос в солнечном свете заслонило его зрение.

Давление ослабло. Его семя излилось в нее, высасывая из него все, а затем наполняя экстазом. Его усики вытянулись внутри нее, трепеща и вибрируя, и ее конвульсии начались заново, вытягивая еще больше его семени.

В те моменты он не мог различать их тела. Она была одним целым с ним, а он с ней.

Моя. Твой. Моя пара.

Мое все.

Ногти Айви впились в его шкуру, когда она издавала приглушенные крики у его шеи, ее дыхание обжигало его кожу. Она шептала слова любви, которые он не понимал, и снова и снова говорила ему, что любит его, крепко прижимая к себе во время дикого наслаждения.

И он обнял ее, крепко прижимая к себе, не желая расставаться ни с одной ее частью. Лоно Айви затрепетало вокруг его стержня, и ее влажное от пота тело задрожало. Кетан глубоко вдохнул, вдыхая аромат их совокупления, когда провел губами по отметинам на ее плече.

Что-то влажное коснулось его шкуры и потекло по спине. Айви шмыгнула носом, охваченная дрожью.

Он крепче прижал ее к себе, проведя рукой по ее волосам, чтобы медленно расчесать их когтями.

— Ах, моя Найлия. Больше никакого страха. Больше никакой печали.

— Обещай, что не позволишь ей забрать тебя у меня, — прохрипела она.

Ярость, которую он так долго вынашивал, вспыхнула глубоко в его груди. Королева действительно не оставила ничего незапятнанным.

— Она не возьмет меня, — пророкотал он. — Когда я в следующий раз встречу Зурваши, она встретит свой конец. — Я вплетаю свои слова в узы, в нити моего сердца.



ГЛАВА 28

Келли вздохнула и запрокинула голову, чтобы посмотреть на серое небо раннего утра.

— А мне обязательно?

— Все остальные так делали, — сказал Коул, подбрасывая еще одну ветку в огонь. — Не будь трусишкой перед нами сейчас, Келли.

— Я действительно не понимаю, почему разговор пошел в этом направлении. Разве мы не должны оставить все это позади? Прошлое в прошлом и все такое?

— Да, это так, — ответила Лейси с усмешкой. — Но мы также оставили музыку, телех и книхи позади, поэтому наши возможности для развлечений довольно ограничены.

— Вернемся к основам, — сказал Уилл, прежде чем откусить еще кусочек мяса.

Коул хмыкнул.

— Интересно, что пещерные люди делали для развлечения.

— Истории, — улыбаясь, Айви передала Кетану дымящийся кусок жареного мяса. — Люди всегда рассказывали истории, верно? Еще до того, как мы достигли того же уровня, что и вриксы.

Кетан благодарно кивнул и отправил еду в рот. Вкус сока поразил его язык, и он издал трель, в благодарность. У вриксов, сколько они себя помнили, было сушеное мясо, чтобы сохранить его, но большую часть жизни Кетана обычным делом было есть добычу сырой.

Он пришел сюда, чтобы насладиться вкусом мяса, когда оно приготовлено.

— Ага, — сказал Диего. — Поделиться историями всегда было частью человеческого опыта.

Взгляд Айви задержался на Кетане.

— И как мы могли знать, что этот опыт будет распространен далеко за пределы самого человечества?

Коул фыркнул, взял еще один кусок и разломил его надвое.

— Сейчас слишком раннее утро, чтобы вести такие глубокие разговоры. Келли от этого не отвертеться. Она должна рассказать нам историю.

Келли поджала губы и сморщила нос.

— Рассказывать историю — это одно, но почему она должна быть неловкой?

— Потому что это то, что укрепит самые прочные узы в нашем маленьком сообществе, — сказал Диего. Этим утром он сбрил волосы с лица; было странно видеть его таким, каким он впервые проснулся эти восьмидни назад. — Все мы в какой-то момент своей жизни испытывали смущение. Поделиться некоторых из этих моментов поможет нам увидеть друг друга на более глубоком уровне, увидеть, что все мы несовершенны, но что мы доверяем друг другу настолько, чтобы быть несовершенными.

Уилл усмехнулся и покачал головой.

— Ты сказал, что ты медбрат или пси отерапвт, Диего?

Диего ухмыльнулся, обнажив ровные белые зубы. Несколько Терновых Черепов, сидевших с группой, склонили головы; им потребуется время, чтобы привыкнуть к таким выражениям.

— Я буду тем, кем ты хочешь меня видеть, Уильям, — сказал Диего.

Уилл опустил взгляд, но не раньше, чем Кетан уловил застенчивый блеск в его глазах или приподнятый изгиб губ.

— Ты не обязана ничем делиться, если не хочешь, — сказала Айви, опершись локтем на согнутую правую переднюю ногу Кетана и прислонившись к ней боком.

Ахмья посмотрела на травинки, которые теребила у себя на коленях; она заплела их в длинную аккуратную косу с едва заметными вариациями рисунка по всей длине.

— Я могла бы вместо этого рассказать еще что-нибудь о себе, если хочешь?

— Уф, — плечи Келли поникли, и она опустила голову. — Нет, ты не обязана этого делать. Я расскажу историю. Но короткую, хорошо?

— Эти шеловеки говорят много слов, — сказал Гарахк, сидевший слева от Кетана. — Они когда-нибудь молчат?

Кетан защебетал.

— Да, но это редкость.

Хотя он и не понимал всего, о чем они говорили, Кетан понимал причину их поступка — страх. Они знали, что битва с Зурваши приближается. Глаза Гарахка, которые исполняли роль, аналогичную Когтям Королевы, сообщили, что Зурваши разбила лагерь на краю болота, ближайшего к Калдараку, и с ней по меньшей мере пятьдесят Когтей и Клыков.

Этот разговор был для людей способом отвлечься от того, что должно было произойти. Способом забыть, к чему они готовились последние два дня, проигнорировать все возможные последствия, которые, несомненно, проносились в их головах.

Келли перевела дыхание.

— Ладно, иногда, когда я была маленькой, моим родителям приходилось уезжать из города по работе, и я оставалась в доме своей бабушки, — нежная улыбка приподняла уголки ее рта. — Мне там нравилось. У нее всегда было это сдопное печенье, которое продавались в маленьких жестяных коробках, и так много пушистых вязаных одеял, и она всегда прижималась ко мне на див-ване и смотрела передачи о природе и наухе. И запах… Я думаю, это был запах старости, но он был хорошим. Такой успокаивающий. В любом случае, в детстве я любила сок. Все виды сока. И вот однажды я была у своей бабушки, готовилась к шхоле, открыла холодтильник, а там был этот фиолетовый сок. Я думала, что это был сок грейпфруха, хотя на упаковхе я точно видела чернослив. Мой мозг говорил, что это просто какой-то необычный грейпфрух. Я выпила четыре стакана. Даже не думаю, что мне он действительно понравился, но просто… Наверное, я действительно хотела пить? Так что какое-то время все было в порядке. Я пошла в шхолу, играла с друзьями, расширяла свой кругозор. Но потом, сразу после обеда, меня проняло.

— О. О, нет, — выдохнула Лейси, широко раскрыв глаза.

— О, да. Прямо посреди репетиции для сольного концерта, к которому мы готовились.

— На глазах у всех? — спросил Коул.

Айви съежилась.

Келли рассмеялась и покачала головой.

— Нет, слава Богу. Я добралась до туалета, но… — она прочистила горло. — Просто скажу, что в тот день я потеряла свою любимую пару штанов. Конец.

Коул тяжело вздохнул.

— Дерьмо.

— Да. Буквально.

— Ах, черт, я не хотел…

— Не беспокойся об этом, — Келли махнула рукой. — Это действительно было дерьмово. Но в основном, знаешь… там, внизу.

Люди рассмеялись. Их непринужденный смех казался идеальным дополнением к треску костра, делая его каким-то образом теплее и гостеприимнее. Вриксы тоже щебетали, хотя большинство из них не поняли ни юмора истории Келли, ни слов, которыми она ее излагала. Даже Кетану не хватало понимания человеческого бытия, чтобы собрать воедино то, что она не рассказала до конца.

Но человеческий смех был тем, что Диего однажды назвал заразсным — он передавался от человека к человеку. Он сказал, что говорит с большим знанием дела из-за своего обучения целительству, комментарий, который в то время вызвал несколько смешков.

Возможно, с годами Кетан научился бы по-настоящему понимать такие вещи.

Он просто должен был убедиться, что у них с Айви есть эти годы, которые они смогут провести вместе.

Кетан положил руку на плечо Айви, массируя ее напряженные мышцы, и она прижалась к нему чуть крепче. Она накрыла эту руку своей и слегка сжала.

В свою первую ночь в Калдараке, Кетан и его племя снова встретились с Налаки, чтобы выработать план своего выступления против Зурваши. Калдарак мог бы выиграть эту битву с королевой, если бы до этого дошло, но Налаки сказала Кетану, что у нее достаточно опытных воинов, чтобы сравняться по численности с Зурваши, и не более — и тогда, многие из ее вида окажутся уязвимыми в небольших поселениях вокруг Клубка.

К тому времени, когда они утвердили свой план, луны были уже высоко. Казалось, что никто не был рад принятым решениям, но никто не мог их оспорить. Кетан во время встречи особенно протестовал против присутствия людей. Он хотел, чтобы они остались в Калдараке или, что еще лучше — ушли куда-нибудь подальше и прятались до тех пор, пока Зурваши не исчезнет. Но Айви и люди настаивали на том, что битва принадлежит им в той же степени, что и Кетану.

Зурваши убила Эллу и поклялась уничтожить оставшихся людей.

И хотя Налаки не была рада делать это, в споре она встала на сторону людей. Для Терновых Черепов любой, кто готов сражаться, чтобы защитить своих сородичей, свой дом, — в душе был воином, и они не стали бы отказывать людям в их праве на битву.

И Кетан не мог отрицать, что идеи, внесенные людьми, вполне могли бы переломить ход битвы в их пользу, если бы дело дошло до открытой войны. Вриксы были сбиты с толку просьбами Келли о животном жире, но выполнили их. Следующие два дня люди, Терновые Черепа и теневые охотники работали вместе, готовя выбранное ими место битвы — джунгли недалеко от Калдарака.

Теперь эти человеческие идеи не казались такими странными.

Коул тоже был занят, на него снизошло вдохновение после того, как он побаловался с несколькими палками, упавшими на одну из платформ. После целого дня возни с различными инструментами и кусками дерева он попросил Рекоша сплести ему тугую, прочную шелковую нить. Позавчера, когда садилось солнце, Коул продемонстрировал свое творение — лук.

С помощью полоски гибкого дерева и шелковой нити он создал оружие, которое могло запускать крошечные копья, называемые стрелами, со значительной скоростью и силой. Он сказал, что научился штреельбе из лука, когда был ребенком, и что его лук не очень хорош, но вриксы увидели его преимущество.

Телок, Коул и несколько Терновых Черепов провели вчерашний день, изготавливая столько луков и стрел, сколько могли. Хотя Кетан сомневался, что это оружие сможет убить врикса — особенно такого, как Зурваши, оно позволит людям наносить урон на расстоянии, если возникнет необходимость.

Чем дальше они были от воинов королевы, тем лучше.

Если повезет, люди сегодня будут практиковаться с оружием. Только Коул был знаком с его использованием, и хотя Уилл и Лейси проявили потенциал, каждому требовалось время, чтобы научиться. То же относилось и к нескольким вриксам, которые попробовали стрелять из луков.

Будущее никогда не дает никаких гарантий — тем более сейчас, больше, чем когда-либо.

— Ты несешь в себе страх, Кетан? — спросил Гарахк, наклоняясь ближе. Он ткнул Кетана локтем. — Глубоко в своем нутре?

Кетан посмотрел на Айви сверху вниз.

— Да.

— Твоя Королева-Кровопийца сеет страх и войну. Но страх не рождает стыда.

— Это так. Но я не боюсь ее, несмотря ни на что.

— Не стыдись, теневой охотник. Она вселяет страх и в мое нутро, — Гарахк постучал кончиком ноги по земле. — Не бывает воина без страха.

— Но воин действует вопреки ему.

— Да. Ты несешь в себе мудрость, почти такую же великую, как моя, — Гарахк поднял руку, согнув большой и указательный пальцы на крошечном расстоянии между ними. — Еще немного мудрости, и мы станем одинаковыми.

Кетан защебетал, но его веселье быстро угасло.

— Я не боюсь ее, Гарахк. Я боюсь… того, что она хочет отнять у меня. Боюсь того, что я могу потерять. Ты понимаешь?

Глаза Тернового Черепа переместились на Айви, и его жвалы дернулись вниз.

— Я понимаю твои слова, Кетан. Понимаю их до глубины души.

Айви снова сжала руку Кетана и посмотрела на него через плечо. Хотя она улыбнулась, он не упустил проблеск страха в ее глазах. Да и как он мог не заметить, если страх был в них уже так давно? Как он мог, когда Зурваши была причиной этого страха?

Они с Айви не были уверены, стоит ли им рассказывать Налаки и Гарахку о ее состоянии, поскольку понятия не имели, как отреагируют Терновые Черепа. Воспримут ли они это как ужасное предзнаменование, как мерзость, чудовищную вещь, как, несомненно, восприняла бы это Зурваши? Решат ли они изгнать племя Кетана — или, что еще хуже, заявят, что нельзя допустить существования такого выводка?

И все же, в конечном счете, самым важным для Кетана было то, что Айви и их выводок были в безопасности. Несмотря на всю свою ярость, всю свою решимость, всю свою определенность, он не мог сказать, что принесет будущее. Он был уверен, что Зурваши придет. Он был уверен, что она согласится сразиться с ним в одиночку.

Как только начнется эта битва, невозможно предугадать, что произойдет.

Если он не сможет защитить свою пару, если его друзья или сестра не смогут, кто-то должен это сделать. И как он мог попросить об этом Терновых Черепов, не сказав им сначала, что Айви носит в себе выводок — его выводок?

Налаки и Гарахк внимательно слушали слова Айви и Кетана. В их глазах ясно читалось недоверие, но оно исчезло, сменившись растущим изумлением. Когда Налаки попросила потрогать живот Айви, Айви улыбнулась так лучезарно, что у Кетана защемило сердце, а все его тело напряглось при мысли о том, что самка Тернового Черепа положит руки на его маленькую пару.

Но Айви согласилась. Каким-то образом Кетан удержался на месте, наблюдая, как огромная рука Налаки опускается, чтобы накрыть живот Айви и птенца внутри. Часть его разума осознавала происходящее — связь, которая сформировалась между самками в тот момент, связь материнства и ожидания, восторга и неуверенности. Но другая часть требовала, чтобы он дал отпор Терновому Черепу, потому что одного движения ее пальцев было бы достаточно, чтобы глубоко вонзить когти в плоть Айви.

Однако дайя Терновых Черепов была исключительно нежна и, с разрешения Айви, исследовала немного больше. Она внимательно изучила руки Айви, вплоть до крошечных кончиков пальцев; она положила руку на плечо Айви, заставляя ее покачиваться, пока та изучала ноги человека, явно удивляясь, как такое существо может оставаться в вертикальном положении. Она прикоснулась к волосам Айви и даже заплела несколько прядей в косу. Позже, в знак взаимного доверия и дружбы, Налаки подвела Айви к гнезду в углу и позволила ей потрогать яйца.

— Мы, вриксы, и эти шеловеки созданы друг для друга, — сказала Налаки. — Если нет, то почему они могут общаться с нами? Почему они могут делать с нами выводков? Я не могу поверить, что что-то подобное могло произойти, если бы на то не было воли Восьмерых, а если это не их воля… Я бы усомнилась в их мудрости…

Гарахк зашипел на нее.

Налаки щелкнула жвалами и уставилась на него.

— Я поделюсь теми словами, которые выберу, мой Лувин. Ты видишь это так же хорошо, как и я, ты — мои глаза. Все так, как сказала Айви. Эти шеловеки выглядят по-другому, но внутри они такие же, как и мы.

Прошлой ночью, пока Айви и другие люди готовили ужин, Кетан снова пошел поговорить с Налаки и Гарахком. Он получил от них клятву. Если с ним и его друзьями что-нибудь случится, Терновые Черепа защитят Айви. Они будут заботиться о ней и ее выводке именно так, как сказала Налаки — как будто они были Терновыми Черепами, вылупившимися прямо здесь, в Калдараке.

Их обещание сняло тяжесть, навалившуюся на Кетана. Это было последнее подобное бремя, которое он мог сбросить; остальное он будет нести в одиночку до конца. Пока не убьет своего врага.

Гарахк опустил подбородок, указывая на людей, сидящих по другую сторону костра.

— Они закончили делиться историями?

— Да, — сказала Айви, — я думаю, что да.

— Я бы поделился историей. Передашь ли ты ее им своими словами на языке шеловек?

Айви еще немного повернула туловище, повернувшись лицом к Гарахку.

— Передам.

Кетан поднял свои жвалы в улыбке и осторожно зацепил когтем волосы Айви, заправив их ей за ухо, чтобы он мог полностью видеть ее лицо. Она казалась почти потусторонней, когда огонь был позади нее, и его свет танцевал на ее коже и мерцал в глазах.

Наклонив голову, Гарахк перевел взгляд на Кетана.

— Это история о войне между моими и вашими. Оскорбит ли она тебя?

— Нет, — ответил Кетан.

Его ответ поддержали друзья и сестра. У него не было желания, чтобы ему напоминали о тех событиях, о том, что он сделал и что потерял, но Терновые Черепа смотрели на вещи по-другому. Если Айви действительно хотела создать здесь дом — и Кетан это видел, видел, как они находят здесь счастье и покой, — ему пришлось бы научиться их обычаям.

Ему придется научиться смотреть на свое прошлое по-другому. Он только надеялся, что это станет легче после смерти Зурваши.

— Эта история много раз всплывала в моей голове с тех пор, как я увидел вас в трясине, — сказал Гарахк, а Айви переводила для людей. — Я хотел бы поделиться словами о воине с великим шар'тай, теневом охотнике, которого мы почитаем с того дня, как он стал участником битвы. Твои и мои сражались в трясине. Голодная грязь засасывала наши ноги, эшкены кусали наши шкуры, но мы сражались упорно. Вы были близки к нашему дому, к Калдараку. Черные меха сражались как одно целое с трясиной и причиняли нашим сильную боль и ранения, пока не пришла наша дайя со своими воительницами. Одну из них звали Окалан ка'Хана, Разрушительница Золотых Панцирей. Она без страха вышла вперед, чтобы сразиться с твоими в черных мехах.

Гарахк согнул пальцы, словно сжимал невидимое древко, и выбросил руку вперед.

— Ее копье било, как молния, пронзая черные меха, как игла пронзает ткань. Когда оно сломалось, ее булава ударила так сильно, что повалила деревья. Она прошла сквозь воинов в черных мехах, и только один стоял перед ней. В черных мехах, он был невысокого роста, но сложен как Терновый Череп — широкий и сильный.

В груди Кетана завибрировало низкое гудение, и он посмотрел на Уркота, который наклонился вперед, положив руки на согнутые передние ноги, и настороженно наблюдал за Гарахком.

— Окалан взмахнула булавой. Та разлетелась вдребезги о его головной гребень, но широкого не свалила. Его копье глубоко вошло ей в живот. Окалан не была бы убита таким, как он. Она взревела и схватила воина в черных мехах. Его сила была велика, но ее — еще больше. Наши воины услышали звук, когда она оторвала ему руку. Раздираемая плоть и хрустящая кость. Болотная вода была красной от его крови, когда она отбросила его в сторону. Но широкий не захотел принять смерть. Он поднялся из воды и ответил на рев Окалан, и его зов потряс болото. Когда его копье снова пронзило Окалан, он поднял свою упавшую руку и использовал ее, чтобы убить ее. В тот день трясина выпила много крови, но тот бой не будет забыт теми, кто был свидетелем. Мы назвали его Трехрукий, Сокрушитель Молота.

Несколько других Терновых Черепов, присоединившихся к группе, издали бессловесные звуки согласия и ударили кулаками в грудь.

— Он серьезно забил врикса до смерти своей рукой? — спросила Келли, переводя широко раскрытые глаза с Айви на Уркота. — Это безумие.

Уркот защебетал. Его жвалы дернулись в такт этому звуку, и он откинулся назад, похлопывая себя по шраму на боку.

— В твоей истории гораздо больше славы, чем в правде, Гарахк.

— Тогда поделись своими словами, Трехрукий, — сказал Гарахк в свою очередь щебеча и указывая на Уркота. — Расскажи нам свою историю.

— Он не славится как рассказчик историй, — Рекош постучал кончиком ноги по задней части тела Уркота. Между двумя его руками перекрещивающимися узорами был переплетен длинный кусок нити. — Возможно, будет лучше оставить твои слова, чтобы история не была испорчена для всех.

Фыркнув, Уркот пихнул Рекоша ногой, достаточно сильно, чтобы высокий врикс покачнулся.

— Моя рука, моя история.

— Тогда рассказывай, пока джунгли не заросли и не похоронили наши кости, — сказал Телок.

— Ну… не так уж много осталось того, о чем не было сказано.

— Ну же, Трехрукий, — сказал Гарахк, — у тебя должно быть больше слов, чтобы поделится.

Уркот фыркнул и рассеянно провел пальцами по шраму. Из друзей Кетана Уркот носил на своем теле наиболее заметные следы войны, но он всегда казался наименее отмеченным ею в уме и духе. Кетан не сомневался, что Уркот тихо страдал, но он всегда держался стойко.

— Очень хорошо, — Уркот опустил руку на переднюю ногу. — Правда в том, что Терновый че… А, как ты ее называл?

— Окалан ка'Хана, Разрушительница Золотых Панцирей, — сказал Гарахк.

— Окалан. Она уже была ранена, когда добралась до меня. Должно быть, раньше она сражалась с шестью или семью другими Когтями. Я не знаю, замедлили ли ее раны, но я хотел, чтобы это было сказано. Когда я посмотрел на нее, я увидел свою смерть. Я копатель, камнерез, и мое место было не среди воинов. Но я был единственным, кто остался защищать наш фланг, поэтому я сказал несколько слов Восьмерке, — он быстро сделал жест скрещенными предплечьями, который всегда был у него неполным, — и бросился навстречу своей гибели. Я ударил ее первым. Вонзил свое копье наполовину в ее живот. Я не почувствовал ее дубинки. У меня потемнело в глазах, и сильный шум наполнил мой череп, но я его не почувствовал. Моей единственной мыслью было освободить свое копье. Оно мне было нужно. Но оно не вынималось. Я не понимал почему, поэтому продолжал дергать его…

— Потому что, хотя у тебя твердая голова, твой разум все еще может затуманиться от хорошего удара, — сказал Рекош.

Уркот защебетал.

— Те немногие мозги, которыми я обладал, Окалан здорово выбила у меня из головы. Я был сбит с толку, когда она схватила меня. Я помню, как думал, что не ищу пару, но как я мог отказать женщине, которая была так заинтересована во мне?

Другие вриксы, включая Терновых Черепов, защебетали. Несколько мгновений спустя — когда перевод Айви перешел к сути истории — люди рассмеялись.

— Затем она зарычала мне в лицо и развела мои руки в разные стороны, — продолжил Уркот. — В твоей истории, Гарахк, недостаточно рассказано об этой части.

— Чего в ней не хватает, Трехрукий? — спросил Гарахк.

— Что это больно, — тон Уркота, который предполагал, что ответ должен был быть очевиден для всех, вызвал еще большее щебетание и смех. — Есть только одна боль хуже, которую я испытывал в своей жизни.

— И что же это было? — спросила Ансет.

— Слушать, как Рекош говорит каждый день.

Это вызвало еще большее веселье, даже у Рекоша.

То, что Кетан увидел всех — своих друзей, сестру, людей и Терновых Черепов, которые когда-то были его врагами, — собравшихся вот так, наполнило его надеждой, такой же яркой, как улыбка его пары. Если бы только все это не было таким хрупким. Если бы только все не было под угрозой срыва.

Не отрывая взгляда от нити, намотанной на пальцы, Рекош сказал:

— Раз в один-два лунных цикла, Уркот, ты умудряешься складывать свои слова так, что кажется, будто у тебя в черепе не только камни стучат.

— И раз в несколько сезонов ты складываешь свои слова так, что получается нечто большее, чем набитый тобой пушистый шелк, — сказал Телок.

Они могли бы продолжать, пока солнце не подползло к своему полуденному пику — и Кетан и Ансет неизбежно присоединились бы, — если бы не вопрос одного из Терновых Черепов.

— Ты действительно убил Окалан своей рукой, Трехрукий?

— Нет, — ответил Уркот, поднимая левую руку, чтобы изучить шрам. — Я знал только, что потерял свое копье, и что Окалан нападет на моих друзей. Я схватил первое, к чему прикоснулись мои пальцы. И в слепой ярости набросился на нее, размахивая рукой, как дубинкой. Она упала передо мной в трясину и начала тонуть в грязи. Именно тогда я вытащил свое копье и снова вонзил его в нее. Вода была такой темной от крови и грязи, что я мог видеть над ней только ее голову и плечи.

— Такая победа, должно быть, заставила твой шар'тай гореть ярко, как солнце, — сказал другой из Терновых Черепов.

— Я не знаю. Я упал на нее сверху и смотрел, как кровь растекается по воде. Я знал, что большая часть ее была моей собственной. Я подумал, что пришло время для моего долгого отдыха. Затем Кетан, — Уркот наклонил подбородок в сторону Кетана и коснулся костяшками пальцев своего головного гребня, — вытащил меня из воды и отнес в безопасное место. Я мало что помню из того, что последовало.

Подняв жвала, Кетан тихо защебетал.

— Я помню, ты был очень тяжелым.

— Я не думаю, что это изменилось.

— Твоя жизнь в обмен на руку, — сказал Телок, подходя ближе, чтобы похлопать Уркота по плечу. — В конце концов, это мелочь, которую можно обменять.

— И это была моя наименее любимая рука, — Уркот снова погладил неровный шрам. — Иногда я все еще чувствую ее там. Как… задержавшийся дух.

— Люди называют это фантомной конечностью, — сказала Айви.

— Такое случается со многими, кто столкнулся с ампут-тацией, — добавил Диего, а Айви перевела то, что смогла. — Как будто та часть тебя, что была там, засела так глубоко в твоей нервной системе, что твое тело не может забыть об этом.

Движение на краю поля зрения Кетана привлекло его внимание. Он повернул голову и увидел пару покрытых грязью самцов Терновых Черепов, приближающихся к костру. Гарахк тоже повернулся, волоски на его ногах встали дыбом.

— Ты понес свою руку в Такарал? — спросил один из других Терновых Черепов.

Уркот хмыкнул, его взгляд также метнулся к приближающимся мужчинам.

— Я оставил ее там, где упал. Это трофей для Окалан. Частичка меня, которую она забрала и, возможно, навсегда сохранит.

Коул рассмеялся после пересказа Айви.

— Вау. Это… это пиздец.

Гарахк выпрямился и, полностью повернувшись к пришельцам, направился им навстречу.

Айви напряглась, ее улыбка погасла, тупые ногти впились в руку Кетана, и ужас в его животе снова дал о себе знать.

Гарахк и два Глаза коротко переговорили приглушенными голосами; хотя Кетан не мог разобрать их слов, каждое из них усиливало тяжесть в животе, каждое скручивало внутренности немного сильнее. Он должен был знать, что невозможно наслаждаться этим вкусом мира и товарищества, не получая напоминаний о реальности.

Дернув жвалами, Гарахк развернулся лицом ко всем, кто все еще сидел у костра. Свет в его глазах приобрел серьезный, жесткий блеск, какого Кетан никогда в них не видел, отблеск воина Гарахка был в его сердцах.

— Она приближается, — задыхаясь, прошептала Айви. Ее тело содрогнулось у ноги Кетана.

Долгое время Кетан знал, что до этого дойдет. Он знал, что у него никогда не будет жизни со своей парой, которую он хотел, без противостояния Зурваши. Без ее смерти. Но какая-то часть его надеялась на то, что у них будет больше времени — времени, чтобы жить и любить, проводить все эти маленькие моменты со своей парой, которые все крепче и крепче связывали бы их сердца.

Низкое, недовольное гудение исходило из груди Гарахка.

— Королева-Кровопийца идет к Калдараку.

ГЛАВА 29

Воины Калдарака молча спустились с деревьев по зову Гарахка. За короткое время, проведенное Кетаном здесь, Терновые Черепа были дружелюбны и радушны, всегда стремились поговорить, поболтать, послушать истории и поделиться ими. Вриксы, которые сейчас приблизились, казались непохожими на тех, кто приветствовал племя Кетана в своей деревне.

Терновые Черепа были такими же, как семь лет назад, когда Кетан и его друзья сражались с ними — свирепыми воинами, готовыми умереть, защищая Калдарак.

Стоя с Гарахком слева от себя и Айви справа, Кетан наблюдал, как воины собрались по другую сторону костра вместе с остальными членами его племени. Они были вооружены копьями, дубинками и топорами, но, что более важно, в глазах у всех горел жесткий огонек.

Теперь они стояли лицом к лицу с битвой, которую ожидали много лет назад. Битва за их дом.

Кетан был полон решимости предотвратить эту битву. Если бы не он, этим вриксам не пришлось бы собирать своих воинов для защиты своей земли, они не пошли бы войной на королеву, которая их сломила.

Гарахк повысил голос, так что он разнесся между деревьями.

— Калдарак воевал со многими врагами. Наши проигрывали, наши побеждали, но всегда наш шар'тай сияет. Война — это путь Клубка, и поэтому Калдарак не испытывает к ней ненависти. Но Королева-Кровопийца принесла не только войну. Она принесла ненависть, наполнила ею сердца Калдарака и выпила кровь наших родственников. Она принесла смерть всем. Не имело значения, что они не могли поднять копье. Птенцы и старейшины, садоводы, камнерезы, ткачи. Трясина навсегда заполнена костями и залита кровью. Нашей кровью. Она одна заслужила ненависть Калдарака. Это правда под солнцем и небом, под лунами и звездами, перед глазами Восьмерых. Теперь Королева-Кровопийца шагает к нашему дому, чтобы забрать тех, кто стал нашими, точно так же, как она забрала наших сестер и братьев, наших матерей и отцов, наших выводков, наших друзей. Она и так уже многое отняла у нас. Слишком многое. Возьмет ли она еще что-нибудь?

Терновые Черепа ответили как один мощным нет, ударив себя кулаками в грудь и оружием о землю, чтобы создать оглушительный звук, который разнесся по группе подобно штормовому ветру.

— Никто из наших не постеснялся бы развязать войну, — продолжил Гарахк. — Наш шар'тай велик. Мы не боимся битв и получаем от смерти только славу. Но Кетан тес Ишуун'ани Ир'окари, Копье в тенях, предложил себя в качестве чемпиона. Он будет сражаться, чтобы остальные из нас были избавлены от новых шрамов. Вы принимаете этого чемпиона?

И снова Терновые Черепа ответили как один, на этот раз да — и сопровождалось это еще большим шумом.

— Копье в Тенях будет сражаться за Калдарак. Королева-Кровопийца падет от его копья, — Гарахк повернулся лицом к Кетану. — Твои — наши, теневой охотник, а наши — твои. Мы — одно целое.

Один из Терновых Черепов обошел вокруг костра, неся большую чашу. Жидкость внутри была густой и темно-красной; краска выглядела как кровь, но пахла цветками копьецвета.

Терновый Череп поднес чашу Гарахку, который принял ее нижними руками.

Гарахк окунул верхнюю руку в краску, покрывая ладонь, а затем прижал ее к плечу Кетана.

— Мы как одно целое. С этим знаком я делюсь своим шар'тай.

Один за другим другие Терновые Черепа выступили вперед. Каждый останавливался перед Кетаном, макал руку в краску и прикасался к нему, оставляя новые отпечатки ладоней на его руках, ногах, задней части тела, спине или животе. Каждый из них повторял слова Гарака — мы — одно целое.

Когда все Терновые Черепа оставили свой след, вперед вышло племя Кетана. Рекош, Уркот и Телок выполнили краткий ритуал, их руки задержались немного дольше, их взгляды задержались на нем чуть более твердо.

— Мы идем с тобой, — сказал Телок.

Когда Ансет приблизилась к нему, она, казалось, собиралась заговорить. Но ее жвала дернулись вниз, и слов не вышло. В ее глазах заплясал печальный огонек — сожаление, потеря, смирение. Она прижала свою большую, покрытую краской руку к его плечу и сказала:

— Мы — одно целое, брат по выводку.

Она отошла, и следующими приблизились люди, начиная с Диего.

— Ты выиграешь, — сказал он, опуская руку в краску. Он коснулся этой рукой нижней части левого предплечья Кетана. — Икеш элад ильн ул.

Мы — одно целое.

Другие люди повторяли слова на языке вриксов, оставляя свои метки, некоторые более сбивчиво, чем другие, но каждый также говорил ему английские слова — слова ободрения, веры.

— Убей эту суку, чтобы мы могли немного расслабиться, чувак, — сказал Коул.

— Мы тебя прикроем, — сказала Лейси Кетану.

— Что бы ни случилось, — сказал Уилл, — мы все справимся с этим.

Келли ухмыльнулась, хотя выражение ее лица было напряженным.

— У нее нет ни единого шанса. Мы будем праздновать твою победу к обеду.

— Возвращайся к нам целым и невредимым, — сказала Ахмья, встав на цыпочки, чтобы оставить свой след на шее Кетана, которая, казалось, была одним из немногих чистых мест на его теле. — Икеш элад ильн ул.

Последней была Айви, которая стояла в ряду с остальными, пока продолжался ритуал. Она подошла к нему с нарочитой медлительностью, ее губы приоткрылись, плечи поднимались и опускались в такт глубокому, прерывистому дыханию. Но ее глаза, такие чистые и голубые, не отрывались от его глаз. Золотистые волосы, обрамляющие ее лицо, делали эти глаза еще более яркими.

Грудь Кетана наполнилась любовью, тоской, сотней эмоций, которые вытеснили его страх. Женщина, которую он забрал из ямы эти восьмидни назад, с тех пор сильно изменилась — но благодаря этим изменениям она больше стала собой. Более красивая, более уверенная в себе, более смелая. Сила, которую она продемонстрировала, только росла по мере того, как она выдерживала испытание за испытанием.

Айви остановилась перед Кетаном, и он инстинктивно наклонился ниже, чтобы приблизить свое лицо к ее лицу.

— Ты мой, — она окунула руку в краску и прижала ее к его сердцам, которые забились сильнее под ее прикосновением. — Сердца, — она опустила руку вниз, положив ее прямо на его щель и заставив его застежки шевельнуться. — Тело, — теперь она покрыла обе руки краской и подняла их, обхватив ладонями обе стороны его лица. — Дух. Мы с тобой — одно целое, Кетан.

Он положил нижние руки ей на бедра и наклонился, чтобы коснуться головным гребнем ее лба. Одной из нижних рук он нащупал миску и коснулся краски.

— Мы — одно целое, моя Найлия, — отстранившись, Кетан положил свою покрытую краской руку ей на шею сбоку, вытянув вверх пальцы, чтобы оставить отметину на ее щеке.

Они стояли так много ударов сердца, глядя друг другу в глаза, и Кетан все это время боролся с желанием подхватить ее на руки и унести в Клубок. Ее место было рядом с ним, далеко-далеко от Зурваши и Такарала. Далеко от всего, что могло причинить ей вред.

— Ты вернешься ко мне, — твердо сказала она.

— Я сделаю это, моя сердечная нить. У тебя есть мое слово. Моя клятва. Мое обещание. Ради тебя я бы выстоял один против Восьмерых. Я бы нашел способ пересечь черноту между звездами. Ничто не удержит меня вдали от тебя.

— Мы должны идти, — мягко сказал Гарахк. — Все должны быть на своих местах до того, как она придет.

Кетан знал, что это правда, но ему не хотелось отпускать свою пару. Он вернется к ней, он был уверен в этом, он сделает что угодно , чтобы выполнить свою клятву… но он не мог заставить замолчать ту часть своего разума, которая говорила, что он вот-вот шагнет навстречу своей гибели.

Айви притянула голову Кетана к себе и поцеловала его, позволив своим губам задержаться на его рту достаточно долго, чтобы он почувствовал привкус ее сладости. Она зажмурилась, и он уловил слабый запах ее слез. Когда она отстранилась, то снова встретилась с ним взглядом, ее глаза были влажными, но полными решимости, и сказала:

— Пора идти.

В груди у него заурчало.

— Я знаю, моя сердечная нить. Я знаю.

Но первой отстранилась Айви, у нее хватило сил разорвать контакт между ними.

— Нам нужно собрать наши вещи и быть наготове, — сказал Коул, который был в группе с остальными членами племени Кетана.

Айви кивнула, отступив на несколько шагов, задержав взгляд на Кетане, прежде чем она, наконец, развернулась и присоединилась к остальным членам племени. Руки Кетана, теперь пустые, сжались в кулаки. Он уже скучал по теплу ее прикосновений.

Уходя, Айви оглянулась через плечо. Ее глаза, блестевшие от непролитых слез, снова встретились со взглядом Кетана. Так же ясно, как если бы она произнесла это вслух, он услышал послание в ее взгляде.

Я люблю тебя. Вернись ко мне.

С каждым тяжелым ударом сердца Кетана боль становилась сильнее. Он видел Айви не в последний раз. Этого не могло быть.

А потом она исчезла, скрытая от его глаз собравшимися Терновыми Черепами. Внезапно он осознал, что краска на его шкуре уже высыхает, на каждом месте, где к нему прикасались во время ритуала Терновых Черепов. Но только следы, оставленные руками Айви, горели так, словно их выжгли на его теле и душе.

Мы с тобой — одно целое, Кетан.

Гарахк стукнул Кетана по передней ноге одной из своих.

— Идем. Позволь нам идти за тобой.

— Ты хотел уйти без меня, мой Лувин? — позвала женщина неподалеку.

Кетан и Гарахк повернулись к говорившему вриксу, и увидели приближающуюся Налаки. При виде нее по рядам воинов Тернового Черепа пробежала дрожь, и они расступились, чтобы пропустить ее, ударяя себя в грудь и бряцая оружием в быстром, сильном ритме.

— Налаки, моя дайя, пламя моих сердец. Зачем ты пришла? — в голосе Гарахка слышались замешательство и озабоченность, но за этим скрывалась твердость.

— Ты знаешь зачем, — ответила она, останавливаясь перед ним. Она уперла древко своего копья в землю; оружие было выше нее ростом.

— О нашем выводке нужно заботиться. Мы это знаем. Ты это знаешь.

Налаки щелкнула клыками.

— Не говори суровых слов, Лувин. Говорящая с Духами Акорал присматривает за нашими яйцами.

— Я никому не доверяю в этом, кроме тебя, Найлия. Кто мог бы дать больше, чем ты, их мать?

Сократив оставшееся расстояние между ней и Гарахком, Налаки обхватила его затылок своей большой рукой и наклонилась, чтобы коснуться своим головным гребнем его головы.

— Пламя моих сердец тлеет с каждым мгновением, проведенным вдали. Но я больше, чем мать для нашего выводка. Для Калдарака я тоже дайя, и я воин. Если Зурваши хочет принести нам войну, я встречусь с ней, как встречалась раньше.

— Налаки…

— Одно целое, Гарахк, — она закрыла глаза. — Одно целое.

В тот момент Кетан понял, за что он боролся больше, чем когда-либо. Конечно, Айви и птенец, растущий внутри нее, были на первом месте — они всегда будут на первом. Но риску подвергалось гораздо большее. Не только племя Кетана, не только его друзья и сестра, но и Налаки и Гарахк. Их невылупившийся выводок. Все вриксы Такарала и Калдарака. Все эти жизни были в тени Зурваши, им угрожала она. И если Кетан потерпит неудачу, сколько еще пострадает, прежде чем она закончит? После всего, что произошло, он был бы дураком, если бы думал, что она удовлетворится тем, что просто заберет его как своего. Она захочет подарить свою ярость всем и вся, включая Калдарак.

Налаки и Гарахк отошли друг от друга и бок о бок зашагали к месту, которое они выбрали для битвы. Кетан и воины Тернового Черепа последовали за ними. Несмотря на инстинктивное влечение сделать это, Кетан не оглянулся. Его племя, и люди, и вриксы, скоро будут здесь.

Часть его все еще желала, чтобы он мог отослать их всех в безопасное место. Никто из тех, о ком он заботился, никогда не должен был приближаться к Зурваши.

Хотя их пункт назначения находился всего в нескольких сотнях сегментов от утреннего костра, путешествие казалось намного более долгим. Кетан ощущал все расстояние, которое он преодолел, чтобы попасть сюда, через джунгли и трясину, ощущал тяжесть всех опасностей, с которыми столкнулись он и его племя, ощущал все, что они видели и сделали, как шрамы на его душе. И несмотря на все, что они пережили в надежде спастись, Зурваши все же пришла.

Однако все эти мысли улетучились, когда он и Терновые Черепа достигли подготовленной площадки. Кетан остановился рядом с Налаки и Гарахком и посмотрел вниз по склону. Хотя они были хорошо спрятаны, он знал, где находятся все хитроумные ловушки людей. Ни один из воинов Зурваши не смог бы подняться по склону невредимым.

Терновые Черепа подвергли сомнению такие методы. Если дело дойдет до битвы, они хотели сразиться с Зурваши только своей силой и умением, как настоящие воины. Но люди убедили их, объяснив, что эта битва будет не о чести или славе, а о выживании. Калдарак мог победить в этот день, но он не переживет потерю половины своих воинов при обороне. Эти ловушки защитят жизни Терновых Черепов.

Гарахк жестом подозвал одного из своих воинов, который выступил вперед с четырьмя зазубренными копьями, зажатыми в предплечьях, древки которых были уложены вместе в кожаный мешок с прикрепленным к нему длинным ремнем.

— Как ты и просил, Копье в тени, — сказал Гарахк.

Кетан взял сверток и закинул его за спину так, чтобы копья лежали поперек задней части тела. Он сразу понял, что они немного тяжелее копий, которыми он всегда пользовался, но это было нормально. Им понадобится дополнительный вес, чтобы проткнуть шкуру Зурваши.

Налаки повернулась к Кетану. Она переместила свое копье так, чтобы оно лежало плашмя на ее поднятых ладонях, и протянула ему.

— Ты также просил об этом.

Вокруг тупого конца копья были обернуты тонкие полоски кожи с прикрепленными к ним разноцветными бусинами, имитирующими радугу, которую Кетан видел перед храмом Калдарака в тот первый день. Дерево было гладким, темным и идеально прямым, шелк крепил наконечник к древку плотно и точно, а черный камень был отточен до острого пика.

Кетан попросил только боевое копье размером как для женщины, а не личное оружие дайи. Он встретился с ней взглядом, его жвалы дернулись.

Сомкнув руки на рукояти оружия, Налаки сказала:

— Моя мать использовала это оружие против Такарала, как и я. Оно жаждет крови Зурваши.

Кетан постучал костяшками пальцев по головному гребню.

— Сегодня оно хорошо ей напьется.

Она тихо защебетала и коснулась его передней ноги своей.

— Пойдем. Мы будем ждать нашего гостя.

Гарахк и Кетан сопровождали дайю, когда она пересекала поляну, избегая множества опасностей, которые их подстерегали по мере спуска. Они остановились сразу за ловушками — там, где должна была произойти первая и, как Кетан надеялся, единственная битва.

Разум Кетана был спокоен, пока он ждал. Спокойствие окутало его, уютное, как мягкий саван, но под ним скрывались вся его ярость, все его разочарование, все его отчаяние. В какой-то момент он понял, что прибыло его племя, услышав их приглушенные голоса где-то позади себя, за которыми последовали звуки, издаваемые Терновыми Черепами и теневыми охотниками, поднимающимися, чтобы отнести нескольких людей на сторожевые платформы, устроенные на деревьях. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Айви, хотя и не осмеливался оглянуться на нее, и знал о приближении своей сестры.

После долгого молчания Ансет спросила:

— Как ты думаешь, Корахла будет с королевой?

Опустив жвала, он взглянул на свою сестру. Ее взгляд был устремлен вперед, но, казалось, не был сфокусирован ни на чем в пределах видимости.

— Я не знаю, сестра по выводку.

— С тех пор, как мы уехали, я ничего так не хотела, как увидеть ее снова, — сказала Ансет, — и все же сейчас… Я боюсь как ее присутствия, так и ее отсутствия.

Какова была правда? Что хотела услышать Ансет? Ни один из них не знал, и никакой ответ не принес бы утешения. Если бы Корахла была с Зурваши, они с Ансет были бы врагами. Если нет… это означало, что Корахла уже мертва.

— Ты не будешь сражаться со своей парой, Ансет. И с ней все в порядке.

— Ты не можешь обещать этого, Кетан, — низкое, недовольное гудение прозвучало в ее горле. — Тебе и не нужно этого делать. Просто знай, что я на твоей стороне.

Кетан повернулся к своей сестре, обхватил ее рукой за затылок и потянул вниз, прижимаясь своим головным гребнем к ее. Он вдохнул ее знакомый запах; это был первый запах, который он узнал после вылупления, даже раньше, чем запах его матери.

— Я положу этому конец, Ансет.

— Поклянись, что он будет не твой.

— Этого не случится. Я вплетаю свои слова в узы, сестра по выводку.

Они отступили друг от друга, когда Телок, Рекош и Уркот шагнули вперед, чтобы присоединиться к ним. Кетан постучал костяшками пальцев по головному гребню, встречаясь взглядами с каждым из своих друзей, и снова повернулся вперед, выставив длинное боевое копье.

В Клубке было тихо, почти безмятежно, если бы не шелест прохладного ветерка в листьях над головой. В воздухе пахло надвигающимся дождем, и хотя солнце уже взошло, небо оставалось мрачно-серым.

Прошла половина утра, прежде чем высоко на деревьях показался первый Коготь Королевы. Закутанное в темное существо, крадущееся сквозь ветви, несомненно, осознающее свою близость к Калдараку; осторожный хищник, ищущий добычу, слишком большую, чтобы напасть в одиночку.

— Ближе не подходи, — крикнул Кетан.

Коготь замер, потянувшись к другой ветке, его взгляд метнулся к Кетану.

— Осмелился показаться, предатель.

— Осмелься показать себя, Коготь.

Рыча, Коготь перевел взгляд за спину Кетана на собравшихся Терновых Черепов.

— Одного раза предать свою королеву было недостаточно? Теперь ты присоединился к нашим врагам?

— Ее врагам, — прорычала Налаки.

Пальцы Когтя вцепились в ветку, и его жвалы дернулись.

— Вы все пострадаете за это. Королева Зурваши — твоя повелительница. Твоя и Терновых Черепов, предатель.

Кетан поднял передние ноги.

— Тогда скажи ей, чтобы поторопилась. Мне многое предстоит сделать сегодня, после того как я убью ее.

— Я буду наслаждаться, наблюдая за тем, как она медленно разбирает всех вас на части.

Коготь был высоко и далеко, имея преимущество в росте над Кетаном, который стоял на расстоянии броска копья. Но Кетан устал ждать. Он устал от этой перепалки.

Протянув руку назад, Кетан вытащил из мешка зазубренное копье.

Со своей ветки Коготь защебетал.

— Ты не представляешь опасности для…

Кетан поднял руку вверх и сильно метнул копье. Оружие описало высокую дугу, его наконечник наклонился вниз, когда оно начало снижаться.

С шипением Коготь метнулся в сторону. Копье с глухим стуком вонзилось в дерево на расстоянии не более ладони от того места, где стоял Коготь. Древко задрожало от удара.

Коготь уставился на оружие, растопырив жвала и открыв рот.

— Скажи Зурваши, что ее вызвал Кетан тес Ишуун'ани Ир'окари, Копье в тенях, — Кетан ударил себя кулаком в грудь. — Она ответит за все, что сделала.

Выругавшись, Коготь отступил, пробираясь сквозь ветви без той осторожности, которую он проявлял во время своего приближения.

Кетан ждал, когда его ужас всплывет на поверхность, когда страх поселится внутри, когда беспокойство распространится по его телу и скиснет внутри. Но все, что у него было, — это спокойствие, лежащее поверх его кипящей ярости. Это было неминуемо. Этого нельзя было избежать; можно было только выиграть или проиграть. И какая-то часть его трепетала от возможности дать отпор.

Он попросил эту бурлящую ярость подождать еще немного. Достаточно скоро он насытит ее кровью.

В отличие от Когтя, который шел на разведку, основная группа королевы не пыталась скрыть свое приближение. Они походили на стаю ятинов, продирающихся сквозь подлесок, ломая ветки и сотрясая листья своими тяжелыми шагами. Смысл был ясен — даже здесь, перед домом Терновых Черепов, Зурваши не боялась и не уважала своих старых врагов.

В ответ Терновые Черепа начали топать — но их ритм был устойчивым, единым. Не топот диких зверей, жаждущих крови, а музыка объединенного племени.

Мы — одно целое.

Подлесок впереди затрясся. Ветви ломались, как кости, хрустели под ногами воинов, листья вздыхали, словно испуская последний вздох. Первые капли дождя упали на шкуру Кетана, холодные и тяжелые, как раз в тот момент, когда растения на краю поляны расступились менее чем в пятидесяти сегментах перед ним.

Он почувствовал, как Ансет напряглась рядом с ним. Почувствовал глубокое рычание Гарахка и Телока. Почувствовал вибрации приближающихся воинов в земле и в воздухе.

Одетое в золото чудовище вышло на открытое место, ее украшения сверкали, несмотря на хмурое небо. Но ярче всего этого золота были глаза Зурваши — пылающие янтарем, они немедленно уставились на Кетана, а ее жвала широко раскрылись.

Она остановилась и выставила свое боевое копье рядом с собой, выпрямившись во весь рост. Это было не то высокомерное, скучающее существо, которое выносило приговор в Логове Духов. Это была королева-воительница, которая прогнала Терновых Черепов через болото. Это был зверь, который пытался сокрушить целое племя, потому что у них было то, что она хотела.

Саванов не было. Ничто не спрятано.

Это была Зурваши.

— Малыш Кетан, — промурлыкала она. — Нам многое нужно обсудить.

ГЛАВА 30

Клыки выстроились за спиной королевы широкой линией, их золотые украшения были чистыми и блестящими, несмотря на путешествие по труднопроходимой местности — хотя ни одна из них не была такой великолепной, как сама Зурваши. Две женщины, которых узнал Кетан, были в авангарде группы. Айрека, одна из ревностно преданных воинов королевы, и Корахла, которая шла, опустив подбородок, а ее зеленые глаза горели мрачным огоньком.

Взгляд Корахлы поднялся, упал на Ансет, и она замедлила шаг.

Ансет медленно, неровно вздохнула рядом с Кетаном. Его сердце болело за нее.

К Клыкам присоединились Когти; все самцы были в черных саванах с мехом на плечах, их зазубренные копья торчали из-под свисающей ткани. Еще больше их забралось на деревья, но место встречи было выбрано удачно. Ни одна из этих ветвей не позволила Когтям Зурваши приблизиться к Калдараку или его защитникам.

Зурваши развела руки.

— Налаки. Я ожидала, что ты будешь молить о мире, зная, что я приду. Но ты прибыла с воинами. Это вся мощь Калдарака?

Гарахк зашипел, подняв передние ноги.

— Достаточно мощи и даже больше, чтобы покончить с тобой, Кровопийца.

— Значит, вы хотите войны с Такаралом?

— Войны с тобой, — сказала Налаки, выступая вперед. — Потому что ты одна принесла ее нам.

Защебетав, Зурваши шагнула вперед. Когда ее воины двинулись следом, она остановила их взмахом руки.

— Вы взяли кое-что мое. Верните это, и я оставлю Калдарак нетронутым.

— У нас нет ничего, что принадлежало бы тебе, — сказала Налаки.

— Весь Клубок принадлежит мне, — огрызнулась Зурваши, но тут же смягчила тон, продолжив. — Но у тебя есть моя пара.

Кетан зарычал, шагнув перед Налаки.

— Я никогда не был твоим, Зурваши, и никогда не буду. Если хочешь покорить меня, попробуй.

Зурваши подошла на шаг ближе.

— Я побеждала тебя, Кетан, много раз.

— И все же ты стоишь здесь, в тени Калдарака, пришла, чтобы поймать меня. Ты ничего не завоевала.

Королева опустила ногу и скрестила пальцы, обнажив когти.

— Я покорила все! Клубок — мой, ты — мой, жизни каждого существа здесь мои. И если Налаки и ее Терновые Черепа намерены противостоять мне, я раздавлю их точно так же, как твоего маленького уродливого питомца, Кетан.

Тогда его охватила ярость; он не мог смотреть на ее руки, не видя, что с них капает кровь Эллы. Но огонь внутри него был холодным, и его зрение было ясным — он не был бурей, беззаботно уничтожающей все на своем пути. Он не был Зурваши.

Он был Кетаном. Он был Копьем в Тенях. Он был Лувином Айви, отцом будущего выводка.

Он был концом Зурваши.

— Тебе придется за многое ответить, Зурваши, — сказал Кетан.

Жвала Зурваши широко раздвинулись, и она открыла рот, обнажив острые зубы.

— Я ни перед кем не отвечаю. Но ты, Кетан, ты…

— Хватит слов! — взревел он, поднимая передние ноги и раскидывая руки. — Ты пришла за мной. Возьми меня. Или тебе нужна армия, чтобы поймать одного самца?

Даже с такого расстояния он мог видеть, как встали дыбом ее тонкие волоски, мог видеть слабое мерцание бликов света на ее украшениях, когда они дрожали от ее ярости.

— Налаки, веди своих зверей домой, — сказала Зурваши, не отводя взгляда от Кетана. — Ты не имеешь к этому отношения.

— И тебе здесь не место, — ответила Налаки. — Если ты не хочешь войны, возвращайся в свою темную, сырую нору.

Теперь Зурваши окинула своим пламенным взглядом Налаки, Гарахка и Ансет, племя Кетана и собравшихся Терновых Черепов.

— Твои деревья напьются твоей крови прежде, чем я закончу. Всех вас. И твоих маленьких созданий тоже, Кетан.

— Я не позволю тебе причинить вред кому-либо из них, — Кетан шагнул ближе к ней, хорошо осознавая какие сети и копья, держат ее Когти и Клыки, слишком хорошо понимая, что он находится в пределах их досягаемости. Что он был дальше от своих друзей, чем от врагов.

Зурваши тоже двинулась вперед, другим жестом удерживая своих воинов на месте. В ее глазах светились ярость и желание.

— Ты веришь, что сможешь защитить остальных, встретившись со мной один на один?

— Я защищу их, убив тебя.

— Тебе нет равных среди мужчин, маленький Кетан. Но мои клыки — это больше, чем ты можешь одолеть.

Они остановились, когда между ними осталось всего десять сегментов. Кетан смотрел на нее, и мысленным взором он видел только еще больше крови. Кровь павших друзей, братьев и сестер, матерей и отцов. Эллы и всех Терновых Черепов, которые погибли из-за того, что королева любила определенный оттенок фиолетового.

И ее запах — ее проклятый, всепоглощающий запах, приносимый ветром, врезался в него, лишая чувств, цепляясь за инстинкты. Он тяжело выдохнул через носовые отверстия, вытесняя этот запах из легких.

Его инстинкт защищать свою пару и выводок всегда побеждал все остальное. Всегда.

— Один жест, и они набросятся на тебя, — продолжила Зурваши. — Ты не сможешь победить.

— Судя по твоим словам, ты — та, кто не может победить. Не без посторонней помощи, — Кетан сжал кулаки, еще крепче обхватывая боевое копье. Один бросок мог положить этому конец, но он не мог этого сделать со своим слишком длинным оружием, а у Зурваши было бы слишком много времени, чтобы среагировать, если бы он сейчас вытащил из связки зазубренное копье.

— Среди вриксов нет воина, который мог бы победить меня, глупец. Никого. Ни ты, ни Налаки, ни кто-либо из ее мерзких зверей, — она держала свое копье острием вниз, демонстрируя обманчивую беззаботность. Кетан знал, что она способна поднять его быстрее, чем могли бы заметить его глаза, если бы захотела.

— Покажи мне. Покажи всему Клубку, — Кетан поднял оружие, направив острие к ее горлу. — Покажи свою силу или позови своих Клыков, чтобы доказать свою слабость.

Ее жвалы сомкнулись ближе, и тонкие волоски на ногах опустились, прежде чем снова подняться. Она зарычала.

— Когда все закончится, ты будешь моим во всех отношениях, маленький Кетан.

Полностью опустив копье, она воткнула его в грязь. Одной рукой она схватила шелк, свисающий с ее пояса, и сорвала, отбросив ткань в сторону. Она зачесала назад свои украшенные бисером и золотом волосы и завязала их в пучок шелковой нитью.

Айрека шагнула вперед, разрывая линию Клыков, которые столпились на краю подлеска.

— Моя королева…

Зурваши заставила ее замолчать резким шипением. Она широко раскинула руки и завела их за плечи. Мощные мускулы перекатывались под ее шкурой.

Дождь полил немного сильнее, осыпая Кетана каплями и барабаня по листьям и ветвям поблизости. Где-то вдалеке прогремел гром.

Кетан схватил свое боевое копье двумя руками, положив тыльную сторону ладони поближе к тупому концу древка. Все остальное исчезло, когда он сосредоточился на королеве. Его жвалы широко раскрылись, а в груди заурчало.

Зурваши схватилась за свое оружие. Кетан бросился в атаку, когда она выдернула его из земли.

Она зарычала, отбивая его выпад древком своего оружия. Наконечник копья рассек ей щеку. Он уже пригнулся, когда она в отместку взмахнула копьем. Сам воздух вздрогнул, когда ее оружие прошло прямо над его головой.

Ее сводящий с ума аромат был таким же сильным, как и всегда, но его затмило нечто более соблазнительное — запах ее крови.

— Ты больше ничего не получишь! — используя длину своего оружия на полную, Кетан наносил удары снова и снова, быстрее чем думал, не давая ей времени восстановиться между каждой атакой.

Зурваши разочарованно зарычала и отступила от его натиска, изо всех сил пытаясь защититься. Ее скорости было недостаточно, чтобы спасти ее от укусов копья Кетана, но ни одной из нанесенных им ран не было достаточно, чтобы сделать что-либо большее, кроме как пролить еще несколько капель ее крови.

По одной ее капле за каждую, которую она пролила. На меньшее он не согласится.

При следующем выпаде она изогнула туловище, подставив верхнюю часть левого плеча прямо под удар оружия. Острие пробило ее шкуру и зацепилось за толстые мышцы под ней; он не приложил достаточно силы, чтобы проткнуть глубже.

Но времени, которое потребовалось, чтобы высвободить копье — даже не полный удар сердца — ей хватило, чтобы сделать выпад.

Копье Зурваши метнулось с ее правого бока, ударив целясь в голову Кетана, при этом она отбросила его копье еще дальше в сторону. Он попятился назад. Наконечник ее копья порезал ему щеку, пересекая шрам, который она оставила в Такарале. Его левая рука взлетела вверх, чтобы поймать древко.

Ее мышцы напряглись, а ноги утонули в грязи, когда она приготовилась тянуть. Кетан опустил ее оружие на землю, согнул ноги и опустил их на древко, перенеся на них весь свой вес. Дерево треснуло, и верхняя треть копья отломилась.

Кетан попытался отскочить от ее неизбежного удара, но ему не удалось уклониться от ее ног. Она пнула его в заднюю часть тела с достаточной силой, чтобы он перекувыркнулся через голову. Лицо Кетана первым встретило землю.

Айви позвала его по имени, но ее голос звучал так, словно доносился издалека — как будто она кричала со звезд.

Боль от удара была тупой и отдаленной. Более ощутимым было покалывание вдоль спины, вызванное тем, что у него за спиной был враг. Прежде чем его ноги опустились, он уперся рукой в землю и сильно оттолкнулся, сделав небрежное сальто, от которого в воздух взлетели листья и комья грязи. Копье выпало из мешка у него за спиной.

На мгновение ему показалось, что мир остановился. Он увидел Зурваши, огромную, золотую и огненную, размахивающую своим сломанным копьем, как дубиной. Оружие прошло мимо его туловища со свистом, достаточно близко, чтобы он почувствовал движение воздуха на животе. Затем он рухнул на спину. Древко единственного зазубренного копья, оставшегося в мешке, сильно ударило его по позвоночнику, и воздух вырвался из легких.

Нет.

Грудь и горло пылали, он втянул воздух и откатился в сторону. Древко сломанного копья Зурваши опустилось на его левую заднюю ногу. Хрустнула кость, и его пронзила сильная боль. Оба ощущения исчезли к тому времени, как он поднялся на ноги.

Каким-то образом он удержал свое боевое копье, хотя наконечник его был в грязи. Зурваши бросилась на него, раскинув руки, чтобы схватить. Он взмахнул копьем, брызнув грязью и обломками ей в лицо.

Она зарычала и отвернула голову в сторону, вслепую размахивая древком. Кетан попятился, чтобы избежать удара. Намереваясь вонзить в нее свое копье со всей силы, он уперся ногами позади себя. Его задняя левая нога подогнулась.

Кетан зашипел, его выпад ослаб из-за неожиданной потери опоры. У Зурваши было достаточно времени, чтобы прийти в себя — но не раньше, чем его копье вонзилось ей в живот. Его наконечник наполовину погрузился внутрь; она остановила его, обхватив большой рукой древко.

Он крепче сжал оружие, когда его глаза встретились с ее, его жвалы широко раскрылись.

— За Эллу!

Кетан зарычал, в этом звуке было столько же ярости, сколько боли; он уперся ногами в землю, вызвав новый приступ боли в раненой ноге, и оттолкнулся изо всех сил.

Королева зарычала, когда наконечник копья вошел почти по самое широкое место. Алый цвет пузырился по краям раны и стекал на инкрустированную золотом кожу ее пояса. Ее тело напряглось, кожа натянулась поверх твердых мышц; так быстро, что всех сил Кетана уже не хватало, чтобы сдвинуть ее с места.

Он схватил боевое копье обеими нижними руками вместе с верхней парой, сцепив суставы в бессмысленной попытке противостоять ее мощи.

— Все твои усилия, — сказала Зурваши, делая шаг вперед; копье не вошло глубже, а заставило Кетана отступить. — Все твое неповиновение. Вся твоя ярость. И это не привело ни к чему.

Копье удерживало ее на расстоянии трех сегментов от Кетана. Вне ее досягаемости, но не вне опасности. Но так и должно было быть — это всегда должно было закончится тем, что он сразится с ней.

Зурваши продвинулась еще на шаг. Кончики ног Кетана скользнули по земле джунглей и оставили в грязи борозды, а задняя нога снова заболела, угрожая подогнуться. Древко копья хрустнуло в крепкой хватке королевы.

— Я научилась воевать еще до того, как ты вылупился из яйца, маленький Кетан, — Она сильнее сжала копье. Звук того, как древко разломилось дальше, был заглушен раскатами грома, прокатившимися по небу.

Она заскрежетала жвалами и заставила его отступить еще на один сегмент.

— Мое величие сформировалось задолго до того, как ты взял в руки копье. Что ты для меня, как не вещь, с которой я могу делать все, что захочу?

Он выпустил боевое копье верхней правой рукой как раз в тот момент, когда древко разлетелось вдребезги в ее хватке. Его пальцы поймали единственное копье, которое осталось в кожаном мешке, перекинутом через спину.

Зурваши отбила боевое копье в сторону и бросилась на Кетана.

— За Ишкала! — он перекинул зазубренное копье через плечо и метнул его одним плавным, сильным движением. Оно ударило Зурваши в грудь как раз в тот момент, когда сломанное древко ее копья ударило Кетана в открытый правый бок. Щепка пробила его шкуру и разбилась о нагрудник. Сила удара отозвалась в каждой его кости. Он отшатнулся назад, королева сделала то же самое, зазубренное копье торчало из ее груди.

Где-то вдалеке Айви снова позвала его по имени. Его сердца сжались и запылали огнем. Скоро он вернется к своей паре. Очень скоро.

Нога Кетана наткнулась на что-то длинное и твердое: одно из упавших зазубренных копий. Он зацепил его когтями на ноге и подтянул к рукам. Весь его правый бок пульсировал при каждом движении.

Зурваши попятилась еще дальше, схватившись за копье, воткнутое ей в грудь. Кетан с первого взгляда понял, что рана не смертельна. Наконечник копья застрял только в твердой кости ее груди, не проникнув во внутренние органы — не смертельно, но болезненно.

Краем глаза Кетан заметил второе упавшее копье. Он подбросил его в воздух, поймал левой рукой и двинулся вперед.

— За мою праматерь, — прорычал он, нанося удар правым копьем, целясь в одну из ее рук. Его левое копье ударило прежде, чем она смогла прийти в себя, нанеся новую рану на ее животе. — За моего отца.

Его копья наносили удары так же быстро и часто, как дождь, падающий вокруг него. С каждым ударом он выкрикивал имя того, кто погиб из-за нее. С каждым ударом вытекало все больше крови королевы, стекая по ее золоту и коже, по кусочкам фиолетового шелка, смешиваясь с дождевой водой и падая на землю.

Взревев, она вырвала копье из груди и замахнулась им на Кетана. Он низко пригнулся, глубоко вогнав одно из своих в самый верхний сегмент ее передней ноги. Нога Зурваши подогнулась. Падая вперед, королева взмахнула рукой.

Кетан выпустил застрявшее оружие и откинулся назад. Ее когти прошлись по его лицу, оставляя горящие следы от правого глаза до челюсти. Он быстро повернул голову к ее руке, щелкнув жвалами. Их клыки разорвали плоть на ее правой руке, но не смогли ухватиться.

Зурваши удержала себя на согнутом суставе неповрежденной передней ноги и метнула в Кетана копье, которое высвободила из своей груди.

Он изогнул туловище. Наконечник копья задел его живот. Кетан опустил руки, зажав ими древко оружия между своим боком. Прежде чем Зурваши успела отступить, он ударил передней ногой по ее вытянутой руке. Хрустнула кость.

Королева хрюкнула, выпустив копье. Раскрыв жвала, она зашипела и бросилась на Кетана, широко расставив три руки.

Сердце Кетана колотилось от холодной, глубокой ярости, и он метнулся в сторону. Зурваши просто разминулась с ним. Инерция движения уже несла ее на землю, когда он повернулся и вонзил копье ей в поясницу чуть выше задних части тела.

— За всех, кому ты причинила вред! — он схватил копье, зажатое у него под мышкой, высоко поднял его и прыгнул, стремясь вонзить его ей в затылок.

Он лишь смутно осознавал крики поблизости, бешеное движение на краю поля зрения, другие выкрикивали его имя. Во время любого другого сражения он бы увидел. Он бы не позволил своему обзору стать таким узким.

Сеть поймала его как раз перед тем, как его копье попало в цель. Тяжелые шелковые нити, утяжеленные камнями, опутались вокруг его конечностей и оружия и изменили угол его прыжка.

Его копье задело костяной выступ между шеей и плечом королевы и ударилось о землю. Кетан навалился на нее сверху, тяжело приземлившись на бок. Он почувствовал толчок при приземлении в своей сломанной ноге, почувствовал, как деревянные щепки, вонзившиеся в бок, проникают глубже, почувствовал, как горячая кровь стекает по щеке, но все это ничего не значило.

Нет! Нет, нет, нет!

Кетан бился, пытаясь вырваться из сети, атакуя нити клыками и когтями, пытаясь разорвать их, вытягивая руки и ноги наружу.

Вокруг него роились тела; его хватали за руки, когти впивались в шкуру, а королева поднималась под ним.

Когти Кетана вонзились в схватившего его врикса, но он слишком запутался в сети. Он ревел, когда его оттаскивали от Зурваши. Ревел и дрался, нанося как можно больше урона окружающим, и все это время не сводил взгляда с королевы.

Пленители швырнули его на землю. Толстые, твердые лапы опустились на его спину, руки и ноги, пригвоздив к месту.

— Зурваши, — прорычал он, поворачивая голову, чтобы снова увидеть ее.

Королева стояла прямо, ее плечи вздымались от неровного дыхания. Кровь струилась из ее многочисленных ран, как струи ливня, стекающие со скалы, но ее янтарные глаза горели жизнью. Она наклонилась двумя руками, ухватилась за древко копья, торчащее из ее передней ноги, и отломила его на расстоянии ладони от раны.

— У тебя нет чести! — вскрикнула Налаки.

— Честь — для дураков, — отрезала Зурваши. — Мне нужна только сила.

— Эта битва была между тобой и Кетаном, — прорычала Корахла откуда-то из-за спины Кетана.

— Он не бросал вызов. Он знал, что не сможет победить, и теперь ему предстоит долгое наказание.

— Это был вызов духу, и ты…

— Это был не вызов! — Зурваши взревела, топнув ногой по земле и глубоко вдавив ее в грязь. — И ты больше не будешь сомневаться в своей королеве, Клык.

Корахла фыркнула.

— Это неправильно.

Голос Айви прорезал воздух, проникая прямо в сердце Кетана.

— Кетан!

Он увидел вспышку бледной кожи и золотистых волос за спиной королевы, и его сердце дрогнуло. Айви стояла рядом с Ансет и его друзьями, ее глаза были широко раскрыты, пряди золотистых волос развевались на ветру.

Кетан зарычал и взбрыкнул, едва не сбросив удерживавшего его врикса. Айви не должна была находиться так близко. Она не должна была быть здесь, особенно не сейчас — не тогда, когда полномасштабная битва была неизбежна.

— Держите его ровно, — приказала Зурваши, — но убедитесь, что он видит.

На него обрушился еще больший вес, прекратив его борьбу. Его сердца забились быстрее.

В сером небе сверкнула молния. Раскат грома потряс землю и заставил задрожать близлежащие деревья.

Королева повернулась к Айви и остальным. Когда она заговорила, в ее голосе слышалось эхо грома.

— Отдай мне этих существ, Налаки, и тех, кто предал меня. Калдарак, возможно, еще выживет в эти дни.

Когти Кетана вонзились в грязь, но он не смог получить опору, необходимую для освобождения. Он должен был добраться до своей пары. Должен был защитить ее.

— Ты их не получишь.

— Я получила тебя, маленький Кетан. Я убью их.

— Они из Калдарака, — Налаки шагнула вперед, выпрямившись во весь рост. — Ты не причинишь им вреда.

Тонкие волоски на ногах Зурваши встали дыбом.

— Корахла.

— Моя королева? — голос Верховного Клыка был напряженным, как будто она говорила сквозь стиснутые зубы.

— Приготовь моих Клыков к войне. Весь Калдарак будет обескровлен.

— Мы не…

— Айрека, — прорычала Зурваши, — приготовь моих Клыков к войне.

Сквозь ноги королевы Кетан увидел Айви. Ее глаза встретились с его. В их чистых голубых глубинах сверкало так много того, что он никогда не сможет расшифровать, так много того, на изучение чего он жаждал потратить свою жизнь. И теперь что-то ожесточилось в этих глазах.

Вместе с этим ужас в животе Кетана усилился.

Айви сжала руки в кулаки, в одной из них она держала свое маленькое копье, и плотно сомкнула губы.

— Нет, — прохрипел Кетан. — Во имя Восемерых, нет.

Айви вышла вперед, стряхнув руку Ансет, когда женщина-врикс потянулась к ней, и остановилась только тогда, когда поравнялась с Налаки.

Кетан услышал, как его друзья и сестра произносили имя Айви с вопросом и тревогой. Она не ответила и больше не смотрела на Кетана — она подняла взгляд на королеву.

— Зурваши, — в голосе Айви, обычно мягком и сладком, слышались жесткие нотки, когда она произносила свои слова на языке вриксов. — Я, Айви Фостер, бросаю тебе вызов за власть над Такаралом.

Сердца Кетана перестали биться. Его грудь сдавило, горло сжалось, а тонкие волосы встали дыбом. Мир вокруг него развалился на части, затопив его холодом, превосходящим все, что он когда-либо чувствовал, превосходящим все, что Айви описывала на своей Земле.

Со стороны королевы послышалось долгое, резкое гудение, и она наклонила голову.

— Ты? — защебетала она. — Ты хочешь…

Глаза Айви сузились, и в них появился яростный блеск.

— Я также вызываю тебя освободить мою пару.

Зурваши напряглась и замолчала, уставившись на Айви. Наконец, она повернулась и снова посмотрела на Кетана, раздвинув жвала.

— Это. Это то, с кем ты спарился.

Нет. Праматерь, Охотник, Защитник, кто угодно — нет.

ГЛАВА 31

— Назад, Айви, — прохрипел Кетан по-английски. — Назад!

Айви сделала глубокий прерывистый вдох, покрепче сжала копье и сделала еще один шаг вперед. Каждая ее нога весила по тысяче фунтов, но это ее не остановило. Она не отрывала взгляда от Зурваши; она никогда не видела такой злобы ни в чьих глазах.

Боже, что я делаю?

Именно это я и должна сделать.

— Я его пара, — сказала она, слова выходили сильными и плавными. — И он мой.

Несколько людей и вриксов, стоявших за Айви, окликнули ее по имени и повторили просьбу Кетана уйти, но она даже не взглянула в их сторону. На первобытном уровне она осознала, что столкнулась с кровожадным зверем, монстром, и что отвернуться от него сейчас было бы равносильно признанию поражения.

— Ты выбрал это, — слова прогрохотали из уст Зурваши, чьи жвалы подергивались как вибрирующий с угрозой хвост гремучей змеи. — Ты мог бы претендовать на величайшую в нашем роде, но ты выбрал это уродливое маленькое существо, которое едва может говорить. Это слабое, бесполезное существо.

Гнев, вспыхнувший в Айви при виде раненого и захваченного Кетана, вспыхнул снова, разгоревшись в пламя, более мощное и жаркое, чем костер, вокруг которого она и ее друзья сидели ранее. Он волнами вырывался из ее груди, недостаточно сильный, чтобы прогнать ее страх, но она все равно ухватилась за него.

Айви стукнула древком своего копья по земле.

— Я заявила на него права. Ты его не получишь.

— Он уже мой, — Зурваши пренебрежительно махнула рукой. — Ты ничто. Но я получу удовольствие от твоей смерти, несмотря ни на что.

— И я найду облегчение в твоей.

Поза королевы напряглась.

— Даже от такого жалкого существа, как ты, я не потерплю угроз.

Пусть с ней разбираются настоящие воины. Ансет или Телок, Налаки или Гарахк. Один из них одолеет ее.

Но что, если они не смогут? Сколько моих друзей погибнет? Сколько людей Налаки?

И ты думаешь, что сможешь, Айви?

Я должна. Кетан — моя пара.

— Так ответь на мой вызов, Зурваши. Я здесь, — Айви раскинула руки в стороны. Дождь продолжал лить на нее, намочив волосы и стекая ручейками по комбинезону. — Или ты боишься меня?

Глаза Зурваши сузились, ее взгляд стал более резким, и ее раненая передняя нога заскребла по земле. Она защебетала. Даже для Айви это прозвучало натянутой, целенаправленной демонстрацией бравады — или, возможно, просто попыткой замаскировать глубину своей ярости.

— Тебе бросили вызов, — Ансет подошла и встала рядом с Айви, от ее тяжелых шагов дрожала земля. — Ты признаешь победу Айви Фостер?

Щебетание королевы теперь было гораздо глубже и искреннее — и более злобным, чем все, что Айви когда-либо слышала.

— Это существо не имеет права бросать мне вызов, — Зурваши повернулась лицом к своим воинам, ее передняя нога при этом чуть не подогнулась. — Заберите золотоволосое существо. Доставьте его мне живым. Но все, что я хочу от этой предательницы, — это вырванные из ее лица клыки.

Несколько женщин-вриксов, одетых в золото, как когда-то Ансет, вышли из своего строя.

— Тебе был брошен вызов, — сказала одна из Клыков, которая также выступила вперед. Она была крупнее многих других самок.

— Тебе не разрешалось говорить, Корахла, — прорычала Зурваши.

Корахла. Пара Ансет.

Корахла держалась прямо, вздернув подбородок. Дерзкая. Сильная. Она прошла дальше вперед.

— Тебе бросили вызов.

Группа воинов, двинувшихся выполнять приказ королевы, остановилась, явно сбитая с толку.

— Это существо, — Зурваши ткнула длинным когтистым пальцем в сторону Айви, — не врикс. Оно не может бросить вызов.

— Ни Восьмерка, ни королева Такари не провозглашали этого, — Корахла топнула по земле, заставив загреметь свои золотые украшения. — Ты должна ответить на вызов.

— Забрать существо, — прорычала королева.

Корахла и несколько воинов, как мужчин, так и женщин, вышли из своего строя, встали перед первой группой, что выступила повинуясь приказу, и повернулись к своим товарищам с поднятыми копьями. Только Корахла осталась лицом к лицу с королевой.

Зурваши скрестила пальцы, демонстрируя когти.

— Еще одно предательство.

— Я не позволю тебе отрицать саму традицию, которая сделала тебя королевой, — Корахла взяла свое копье обеими руками, направив его острие в сторону Зурваши. — И я не позволю тебе причинить вред моей паре.

Тихий звук, в равной степени печальный и гордый, донесся от Ансет.

Взгляд Корахлы скользнул мимо королевы и остановился на Ансет. Только тогда Айви заметила, что на каждом из ее жвал было по золотому кольцу — точно такое же носила Ансет перед своим последним путешествием в Такарал.

— Глаза Восьмерых видят твой вызов, Айви Фостер! — выкрикнула Ансет.

— Нет! — Кетан боролся, но из-за того, что его удерживали три женщины-врикса и один самец, его усилия ни к чему не привели. — Айви, нет!

— Я не признаю этот вызов, — сказала королева, щелкая клыками на жвалах.

Вриксы, пытавшиеся подчиниться ее приказу, приготовили оружие.

Защебетала Налаки.

— Когда ваши воины закончат убивать друг друга, мои с радостью прикончат тех, кто останется.

Рычание Зурваши переросло в нечто более близкое к реву, когда она снова повернулась лицом к Айви, останавливая своих воинов твердым жестом руки.

— Твое имя недостойно даже того, чтобы числиться среди моих убитых соперников, червяк.

Каким-то образом Айви встретила испепеляющий взгляд королевы и выдержала его. Каким-то образом она сохранила свой голос твердым.

— Может быть, и нет. Но тебе не нужно будет переживать об этом, Зурваши, потому что ты не покинешь это место. Ты не заберешь то, что принадлежит мне.

— Восьмерка свидетельствует, — нараспев произнесла Ансет.

— Наше племя свидетельствует, — сказал Телок.

— Калдарак свидетельствует, — сказала Налаки.

— Такарал свидетельствует, — сказала Корахла.

— И ты будешь свидетелем, маленький Кетан. Смотри, как я разрываю твое создание на части, по кусочку за раз, — плечи Зурваши поднялись от тяжелого вздоха. Из нескольких ее ран потекла свежая кровь, немедленно разбавленная дождем.

— Возьми мое копье, моя королева, — сказала одна из Клыков, та, что первой выступила вперед — та, кого Зурваши назвала Айрекой.

Зурваши медленно подошла к Айви, совершенно не обращая внимания на армию Терновых Черепов, собравшуюся всего в нескольких сотнях футов. Одна из ее рук висела вдоль тела, походка была неуклюжей, а раненая нога почти подкашивалась при каждом шаге.

— Мне не нужно оружие. Моих собственных когтей и клыков более чем достаточно, чтобы покончить с этим существом.

— Ты понимаешь, что делаешь? — прошептала Ансет. — Ты не сможешь победить ее как воина, Айви, даже с ее ранами.

— Поэтому я одержу победу на ней не как воин. Я одержу победу любым способом, каким смогу, как человек. Как пара. Как будущая мать, как друг, — Айви повернула голову и улыбнулась Ансет, удивив саму себя тем, насколько искренним было это выражение. — Как сестра.

Из Ансет раздалось недовольное гудение.

— Я не смогу тебе помочь. Никто не сможет. Если мы это сделаем, все перерастет в войну. Но скажи только слово, сестра, и я сражусь с ними всеми за тебя.

Айви протянула дрожащую руку и положила ее на предплечье Ансет. Кетан победил королеву; Ансет вполне могла сделать то же самое, будь у нее такая возможность. Особенно теперь, когда королеву замедляют ее раны. Но Айви? Кто, черт возьми, она такая, чтобы пытаться это сделать? Чего она могла надеяться достичь?

Зурваши не получит тебя, мой Лувин. Моя сердечная нить.

— Чтобы ты и все остальные могли вернуться к своим парам, я должна это сделать, Ансет.

Ансет фыркнула.

— Восьмерка присматривает за тобой, Айви.

— Калдарак позади тебя, — сказала Налаки.

— Как и твое племя, — добавил Рекош.

Зурваши остановилась, преодолев половину расстояния между собой и Айви.

— Ты получила свой вызов, червяк. Приди и встреться со своей смертью.

Рука Айви отпустила Ансет и тут же легла на ее собственный живот. Ее сердце сжалось и заколотилось.

Прости, малыш. Я знаю, что это не имеет смысла, но я должна сделать это ради тебя.

Она чувствовала присутствие своих товарищей позади себя — ближайших вриксов и более отдаленных людей, все они стали так много значить для нее. Все они стали ее семьей. Дальше были Терновые Черепа, собравшиеся в боевой порядок сразу за ловушками, вриксы, которые приняли Айви и ее племя, несмотря на множество причин не делать этого, которые дали им место, что могло стать их домом.

А перед ней…

Королева.

Если Кетан и Ансет показались Айви пугающими, когда она впервые увидела их, то Зурваши была совершенно кошмарной. Хотя ее огромные размеры и очевидная сила были большой частью этого ужаса, было и нечто большее. Ансет была почти такой же большой и невероятно сильной, но она не излучала ту же ауру.

Зурваши излучала злобу. Она наполняла воздух своим самолюбием, своим эгоизмом, своим высокомерием — и она вела себя так, что было ясно: она может выполнить любую угрозу, которую решит озвучить. Это было создание, зверь, который видел в каждом другом живом существе не более чем насекомое.

И Айви вызвала этого монстра на поединок.

Ее желудок скрутился в узел и упал, ноги стали невероятно тяжелыми. Это вполне могло быть самым глупым решением в ее жизни. Ансет была права — Айви не была воином. И даже если бы это было так, Зурваши была более чем вдвое выше ее и, по крайней мере, в три-четыре раза крупнее.

Взгляд Айви снова упал на Кетана. Его глаза были широко раскрыты и блестели, жвала подергивались, и она почти слышала его быстрое, неровное дыхание даже на таком расстоянии. Она никогда не видела его таким испуганным и взбешенным. Он не хотел, чтобы она это делала. Она тоже не хотела этого делать. И все же ей пришлось. Кетан провел все это время, защищая Айви, постоянно рискуя собой, чтобы обеспечить ее безопасность, накормить и приютить, и большую часть этого времени она чувствовала себя такой беспомощной.

Теперь Кетан нуждался в помощи, и она не оставит его на произвол судьбы. Она вернет свою пару.

В горле пересохло, и Айви сглотнула и переложила копье в левую руку. Она опустила правую руку в задний карман комбинезона и сомкнула пальцы на рукоятке лежащей там сигнальной ракетницы. Айви пошла вперед.

Зурваши тоже двинулась вперед. Ее размашистый шаг, даже нарушенный травмой, преодолел расстояние быстрее, чем смогла бы Айви.

— Ты как Кетан, червяк. Дурак. И ты принимаешь свою глупость за храбрость.

Королева казалась все больше и больше по мере того, как они с Айви приближались друг к другу, а Айви чувствовала себя все меньше и меньше. Ее пальцы, влажные от дождя и пота, сжимали рукоятку ракетницы. Она никогда раньше не пользовалась таким оружием — вообще никогда не стреляла из пистолета. И теперь она полагалась на него.

Ты можешь это сделать, Айви.

Возможно.

Боже, тебе лучше бы это провернуть.

— Теперь нечего сказать? — Зурваши взмахнула тремя руками, разбрызгивая кровь и воду с ладоней. — Ты понимаешь? Ты видишь? — она была всего в сорока футах и приближалась, ее золотые украшения звенели при ходьбе. — У тебя никогда не было никакой надежды на победу, маленький червяк. Я надеюсь, что твои крики будут такими же громкими и отчаянными, как у другого существа. Как это звалось? Элла?

Айви стиснула челюсти и остановилась, уперев копье в землю. Находиться так близко к королеве было ужасно похоже на тот момент, когда она оказалась на пути торнадо, и ей некуда было идти. Копья, ракетницы, ножа и нескольких ловушек было недостаточно, чтобы одолеть силу природы.

Она не природная стихия. Она истекает кровью. Ее можно убить.

— Есть ли какая-то часть, которую ты хочешь, чтобы я оторвала в первую очередь? — промурлыкала Зурваши. — На этот раз я буду действовать медленно.

Теперь только двадцать пять футов между ними, и Айви не могла унять дрожь в конечностях. Она слишком хорошо знала, как быстро врикс может преодолеть такое расстояние.

У тебя есть только один выстрел.

Ноздри Айви раздулись, когда она сделала глубокий вдох.

— Ты злишься, узнав, что такой червяк, как я, прикончит тебя?

Зурваши зарычала. Она не защищалась, приближаясь, снова демонстрируя, насколько безобидной была для нее Айви.

Айви вытащила ракетницу из кармана, при этом она ненадолго зацепилась за ткань, отчего в груди у Айви защемило в панике, и это позволило королеве подойти на несколько футов ближе.

Подняв дрожащую руку, Айви направила ракетницу на королеву.

Зурваши остановилась и склонила голову набок. Теперь их разделяло всего десять футов — крошечное расстояние для существа ее размера.

— Зачем мне бояться чего-то такого маленького и…

Айви нажала на курок.

Ракетница сработала с тяжелым грохотом. Вспышка света отразилась от окружающего дождя, заставив капли засветиться красным, и сигнальная ракета попала Зурваши в лицо. Айви прищурилась от внезапного яркого света и отвернула голову, но краем глаза все еще могла что-то видеть.

Искры и пламя, все в этом интенсивном, адски красном цвете, зашипели и брызнули, когда Зурваши закричала и отшатнулась назад, ее руки взлетели, чтобы сбить огонь. Она рычала от боли и ярости. В воздухе над ней клубился дым, и зловоние горящей плоти смешивалось с запахом грозы.

О, Боже мой. О…

Айви могла только с ужасом и недоверием смотреть на то, что она натворила.

Это еще не конец, Айви. Все не так просто.

Она заставила свои заствшие ноги двигаться как раз в тот момент, когда королева смахнула все еще горящую ракету со своего лица. Айви попятилась с поднятой ракетницей, хотя знала, что ее нужно перезарядить, если она собирается выстрелить снова.

Зурваши опустила руки, и Айви ахнула. Половина лица королевы представляла собой обугленную плоть, все еще тлеющую под дождем, а глаза с этой стороны были повреждены. Глаза на другой стороне ее лица быстро заморгали, и она повернулась и наклонила голову, как будто пытаясь сфокусировать их на чем-то.

Наконец-то эти глаза остановились на Айви.

Широко расставив жвала и открыв рот, чтобы издать звериный рык, Зурваши бросилась в атаку.

У Айви не было времени на раздумья. Она отступила на несколько шагов, при этом ракетница выпала из ее онемевших пальцев, и схватилась за копье обеими руками. Смерть мчалась к ней; все, что она могла слышать за ревущей атакой королевы, было бешеное биение ее собственного сердца.

Ей не удастся победить. Никогда больше.

Наклонив свое копье под углом сорок пять градусов, Айви уперлась рукоятью в землю и приняла широкую низкую стойку.

Зурваши налетела прямо на копье. Удар наконечника, пронзившего нижнюю часть ее живота, прошел через древко. Айви упала назад, сильно приземлившись на задницу. Ноги королевы заскользили по влажной земле, ее поврежденная передняя нога подогнулась, и она упала на нижний сустав, вонзив копье глубже.

Теперь королева заполнила все поле зрения Айви. Огромные, толстые конечности, ужасающе мощные мышцы, золото в пятнах крови. Высоко вверху эти янтарные глаза были обращены вниз, все еще расфокусированные, но пылающие еще большей ненавистью и яростью.

— Ты червяк, — зарычала Зурваши, замахиваясь руками на Айви. — Ты ничто!

Коготь зацепил левое предплечье Айви, разрезав комбинезон и плоть под ним. Она резко втянула воздух. Вдалеке кричали люди, но их голоса были приглушенными, искаженными, почти призрачными.

Айви откинулась назад и распласталась на земле, зажимая правой рукой глубокую рану, когда ее пронзила жгучая боль.

Королева продолжала бешено дергаться, наклоняясь все ниже и ниже, все сильнее вонзая копье в свое тело. Любая боль, которую испытывала Зурваши, казалось, не могла заглушить ее жажду крови. Эти огромные когти разбрызгивали капли крови и воды, рассекая воздух над Айви, подбираясь все ближе и ближе.

Если бы Айви могла, она бы вжалась прямо в землю. Каждый свист когтей был подобен быстро раскачивающемуся маятнику, который заставлял ее сердце пропускать удар, а грудь сдавливало так сильно, что она едва могла дышать.

По древку копья потекла кровь, и разъяренная королева дернулась. Еще глубже оружие погрузилось в ее тело, и эти злые когти снова приблизились, достаточно близко, чтобы Айви отвернула лицо, когда они пронеслись на волосок от ее носа.

Поврежденная нога королевы находилась сбоку от Айви, ее нижний сегмент был согнут, упираясь в землю. Сломанное древко копья Кетана торчало из верхнего сегмента этой ноги.

— Ты его не получишь, — процедила Айви сквозь зубы. Убрав ладонь с раны, она ударила ей по сломанному древку, как будто нажимала на застрявший рычаг.

Зурваши зарычала, когда ее нога снова подогнулась и тело качнулось вперед.

Упираясь пятками в землю, Айви отползла в сторону, едва избежав падения тела королевы. Ее сердце колотилось так сильно, что могло размозжить грудную клетку, левая рука была холодной и покалывала, а предплечье теплым и липким от крови. Но она перевернулась и подобрала под себя ноги, используя руки, чтобы удержать равновесие в первые несколько спотыкающихся шагов.

Одна из ловушек была прямо впереди. Ей просто нужно было привести туда Зурваши и…

Боль пронзила правое бедро и бок Айви. Ее ноги оторвались от земли, а тело полетело вперед и влево. Она перевернулась в воздухе и обнаружила, что смотрит на темные грозовые тучи и шелестящие ветви, когда молния прочертила дугу в небесах.

Ее мозг подсказывал, что ее, должно быть, сбил грузовик, что ей действительно следовало посмотреть в обе стороны, прежде чем переходить дорогу…

Она приземлилась на правое плечо и перекатилась, перепачкав лицо грязью, листьями и собственными мокрыми волосами, прежде чем, наконец, упасть на спину.

Прогремел гром, потрясший Айви до глубины души. Перед глазами у нее заплясали черные точки, и все ее тело пульсировало по меньшей мере сотней различных болей — слишком сильная агония, чтобы сказать, какой ущерб был нанесен на самом деле. Она выплюнула грязь изо рта и втянула воздух, чуть не подавившись грязными волосами, и заставила свои конечности двигаться. Слезы защипали ей глаза и потекли по щекам, сливаясь с каплями дождя. Она положила руку на живот.

Пожалуйста, будь в порядке, малыш. Пожалуйста, пожалуйста, будь в порядке.

Что-то большое неподалеку издало натужное фырканье. Хрустнули листья и ветки, и тяжелая нога опустилась на землю. Что-то потащилось за ней, а затем послышался еще один шаг.

Бум, шкряяяб. Бум, шкряяяб.

Айви сморгнула слезы и подняла голову, когда на нее накатила волна головокружения.

Приближалась королева, огромная, массивная фигура, волочащая по земле переднюю ногу.

ГЛАВА 32

Сердца Кетана сжались, останавливая свое биение. У него перехватило дыхание, обжигающий и горячий, каждый его мускул напрягся, и все чувства отказали, кроме зрения.

Айви была ранена и лежала на земле. Зурваши приближалась к ней.

Его ярость нарастала, захлестывая его с силой разлившейся реки и наполняя его конечности огнем. Он должен был добраться до своей пары. Зурваши не заберет его Айви, не заберет его выводок.

Он глубоко вздохнул. Пальцы Кетана сжались, глубже погружаясь в грязь, а жвалы раздвинулись. Его выдох перешел в резкое рычание, когда он оттолкнулся изо всей силы своей ярости.

Вес на нем переместился, давая ему достаточно свободы, чтобы расставить ноги и использовать их, чтобы подтолкнуть себя еще сильнее. Вриксы, которые прижимали его, отшатнулись.

Его когти поймали нити сети и разорвали их, руки взметнулись, чтобы разорвать эти нити на части. Они начали спадать, когда Клыки вернулись, чтобы удержать его. Когти Кетана вонзились в них.

Шкуры поддались его ударам, и из нанесенных им ран потекла кровь. Большие руки схватили его, но он продолжал бешено двигать телом, не давая своим врагам шанса надежно ухватиться; им удалось только помочь окончательно разорвать сеть на нем.

Его раны пульсировали горячей болью, но боль только толкала его быть сильнее, быстрее. Теплая кровь смешивалась с прохладным дождем на его шкуре.

Неподалеку закричал врикс, и он почувствовал движение, приближающиеся тела. Но его внимание, несмотря на все его метания, оставалось приковано к Айви — и к Зурваши, которая была всего в нескольких шагах от упавшей пары Кетана.

Одна из его рук наткнулась на что-то твердое, свисавшее с пояса одного из вриксов, державшего его. Он схватил предмет и рванул, едва заметив его вес в своей руке.

Дубинка с шипами, по краям которой торчат лезвия черного камня.

Он взмахнул оружием. Плоть хлюпала, а кости трещали под ударами, которыми он осыпал своих врагов, звуки, которые он скорее почувствовал, чем услышал. Они стояли между ним и единственным, что имело значение, единственным, что принадлежало ему, единственным, потерю чего он не мог пережить.

— Айви! — взревел он, когда дубинка ударила по черепу Клыка и лезвия из черной камня глубоко вонзились в плоть. — Вставай!

Он развернулся к своей паре только для того, чтобы обнаружить на своем пути пару самок, обе крупнее всех остальных — одна увешана золотом, другая — с голой шкурой. Дубинка не захотела достаться бесплатно, поэтому он выпустил ее. Его когти жаждали еще крови.

Женщина без украшений подняла свое копье вертикально, нацелив его острие в небо.

— Остановись, Кетан.

Он бросился на нее, готовый воспользоваться ее слабой защитой, но узнавание остановило его, когда она повторила его имя.

Ансет…

— Отойди в сторону, — прорычал он.

— Ты не можешь вмешиваться, — твердо сказала Ансет. Ее плечи быстро поднимались и опускались, дыхание было частым и неглубоким, а глаза, смотревшие на него сверху вниз, были полны беспокойства и печали.

Она была с Айви и остальными. Неужели она только что пробежала через поляну, чтобы встретить его?

Это не имеет значения.

— Я не буду смотреть, как умирает моя пара! — он снова бросился вперед, но Ансет остановила его, положив руку ему на грудь.

Другая женщина, Корахла, подошла ближе.

— Если ты вмешаешься, поединок завершиться. И они, — она кивнула головой куда-то за его спину, — примкнут к бою вместе с тобой.

Кетан оглянулся через плечо.

Две группы вриксов королевы стояли лицом друг к другу. Айрека была в центре группы, направлявшейся к полю боя, Нахкто — Клык, что была товарищем Кетана во время войны, — в центре группы на их пути.

Его воображение представило ему мимолетный, но четкий образ — Кетан со своими ранами прорывает строй двух дюжин здоровых Когтей и Клыков, чтобы добраться до своей пары.

Он зарычал, его внезапно охватившая бессильная ярость обожгла грудь и горло и наполнила сводящим с ума давлением. Его шкура чесалась, и прямо под ней потрескивал огонь.

— Я должен пойти к ней.

— Если ты это сделаешь, она умрет, — сказала Кора хриплым голосом.

— Она умрет, если я этого не сделаю!

Зурваши остановилась над Айви, которая все еще лежала на спине, и Кетан снова двинулся вперед.

Ансет обхватила его руками и крепко прижала к себе.

Ему нужно было освободиться, но сила, которую придала его яростью, уже иссякала, и он чувствовал на себе тяжелые, сердитые взгляды воинов королевы.

Зурваши наклонилась и схватил Айви за левую руку. Пара Кетана вскрикнула, вцепившись в пальцы королевы свободной рукой. Ничуть не смутившись, Зурваши оторвала Айви от земли, и хрупкое тело человека повисло в воздухе в сегменте от поверхности. Между пальцами Зурваши потекла кровь — кровь Айви.

Сердца Кетана напряглись, готовые лопнуть. Суставы его ног задрожали, угрожая сломаться, и он удержался на ногах только благодаря непоколебимой хватке Ансет. Все его тело дрожало от беспомощного ужаса, когда он наблюдал его сердечную нить в тисках этого монстра. С таким же успехом Зурваши могла держать в своих руках сердца Кетана.

— Поединок еще не закончен, — прохрипела Ансет. — Мы должны верить в Айви. Теперь она — наша надежда.

Клянусь глазами Восьмерых — или глазами любого бога, который готов слушать, — помоги моей паре благополучно пройти через это.

Или я разнесу этот мир и все остальные, чтобы отомстить за нее.

Королева поднесла Айви поближе — почти настолько близко, чтобы взять лицо человека своими жвалами, — и защебетала.

Этот звук глубоко проник в душу Кетана, пронзив его сердца. Это был звук из ночных кошмаров. Этот звук будет преследовать тех, кто услышит его, до самой смерти.

Он был переполнен ненавистью, жестокостью и высокомерием Зурваши.

***

Айви стиснула зубы и судорожно втянула через них воздух, когда ее правая рука соскользнула с пальцев королевы. Ее боль обрела новый очаг — вся левая рука. Рана на ее предплечье горела, плечо, вынужденное выдерживать ее вес, казалось на грани того, чтобы вырваться из сустава, и малейшее усиление хватки королевы раздробило бы Айви кости.

И снова королева доминировала в поле зрения Айви, простираясь значительно ниже ее болтающихся на высоте почти двух футов ног. Она сморгнула попавшую в глаза дождевую воду.

Зурваши повернула свое полуразрушенное лицо, чтобы направить свои неповрежденные глаза на Айви, почти касаясь ее горла кончиком жвала. Горячее дыхание королевы тошнотворно пахло цветами и кровью.

Не умирай здесь, Айви.

— Это была бóльшая битва, чем я ожидала, — прохрипела Зурваши. — За каждую рану, которую ты мне нанесла, я увеличу твои страдания в восемь раз.

Борясь со своими инстинктами, которые требовали, чтобы она схватила королеву за руку, чтобы облегчить тяжесть на плече, Айви опустила правую руку к штанине комбинезона.

Королева подняла Айви повыше, увеличивая расстояние между их лицами. Взгляд на Зурваши сверху вниз не уменьшил страха Айви; она чувствовала себя золотой рыбкой, болтающейся над разинутой пастью голодной кошки.

Пальцы Айви нащупали ремешок ножен на ноге и проследили вдоль него до того, что она искала, — рукояти ножа.

— Сколько боли вы, создания, можете вынести? — Зурваши наклонила голову и издала низкое жужжание. — Едва ли достаточно. Никогда не будет достаточно, чтобы удовлетворить меня после всего, что ты сделала.

— И что я тебе такого сделала? — сказала Айви, процедив слова сквозь зубы.

— Ты забрала то, что было моим.

— Кетан выбрал лучшую женщину, — Айви сомкнула руку на ноже. Ее левое плечо ныло; даже небольшие движения, вызванные поиском оружия, усиливали мучительное напряжение. Она призвала свой гнев, отвращение и желание защитить, используя их, чтобы заглушить боль.

— Лучшая женщина победила, червяк, — прорычала Зурваши, раздвигая жвала.

Нож выскочил из ножен.

— Ты не победила, — Айви взмахнула ножом.

В свое время, исследуя тело Кетана, Айви обнаружила места, которые были не такими твердыми и похожими на броню. Места, которые были мягче, чем эта кожистая шкура. Его горло, нижняя сторона челюсти, внутренние поверхности суставов и под мышками. И внутренние поверхности предплечий от запястья до локтя.

Лезвие ударилось о нижнюю сторону вытянутого предплечья Зурваши и глубоко вошло. Королева зашипела от удивления и боли, ее хватка на Айви ослабла.

Айви подняла ноги, уперлась ботинками в грудь Зурваши и направила нож к запястью королевы.

Острое, как бритва, лезвие рассекло мышцы и шкуру, и горячая кровь полилась на руку Айви. Хватка королевы ослабла. На долю секунды Айви повисла на ноже. Затем ее скользкие от крови пальцы соскользнули, и Айви упала.

Взревев от боли, королева отдернула руку, разбрызгивая повсюду кровь. Ноги Айви коснулись земли и подогнулись, но она раскинула руки в стороны и удержала равновесие, прежде чем снова упасть на задницу.

У нее закружилась голова, и затуманилось зрение.

Нет. Не умирай здесь.

Используя запасы силы и воли, о которых Айви и не подозревала, она повернулась и поспешила к ближайшей ловушке. Ее ноги двигались, но они были тяжелыми и неуклюжими; она с трудом могла даже перейти на бег трусцой.

Королева зарычала позади Айви. Эта волочащаяся походка, неровная и затрудненная, снова раздалась позади. Зурваши бросилась в погоню.

Кровь. Кровотечение. Нужно…

Зрение Айви затуманилось еще больше. Она зарычала и сильно потрясла головой, проясняя ее. Она сунула руку в один из карманов комбинезона, где нащупала тканевый сверток с зажигалкой. Пальцами Айви осторожно развернула его, оставив зажигалку в кармане, и вытащив лоскут ткани.

Тяжелый удар потряс землю позади Айви. Она рефлекторно оглянулась.

Зурваши поднималась с земли после падения. Листья и мелкие веточки прилипли к ее окровавленной, пропитанной дождем шкуре.

У Айви было преимущество в тридцать футов, а королева двигалась медленно, но это было слабым утешением.

Продолжая идти, Айви обернула тканью порез на предплечье. Кровь тут же расцвела на белой ткани, когда она наклонилась вперед и, используя зубы и дрожащую правую руку, завязала ткань так туго, как только могла.

Еще немного… и Диего меня подлатает.

Еще немного, и дело сделано.

Еще немного, и Кетан вернется ко мне.

Земля впереди выглядела так же, как и в любой другой части джунглей — усыпанная опавшими листьями, сучьями и ветвями, хотя здесь слой был толще. Айви обошла край площадки, взобралась на невысокий пригорок, прежде чем повернуться к Терновым Черепам, которые в оцепенелом молчании наблюдали за поединком с вершины холма.

Скорость королевы увеличилась; Зурваши прорывалась сквозь мусор на земле джунглей.

Мышцы Айви горели, дыхание было прерывистым, а сердцебиение не замедлялось с тех пор, как весть о приближении Зурваши достигла утреннего костра. Ее тело отчаянно нуждалось в передышке.

Айви споткнулась, ее ноющие ноги подкосились. Она наклонилась вперед, удерживаясь на руках и коленях.

Чудовищное рычание Зурваши было чистым, жестоким ликованием. Тяжело дыша, Айви повернула голову к королеве.

Еще немного, ты, сука…

Почувствовав слабость своей жертвы, Зурваши набрала скорость, которая была поразительной как из-за ее размера, так и из-за тяжести ее ран.

— Я буду пировать твоей плотью!

Ее передняя нога наступила на густую листву и утонула. Ее здоровые глаза расширились, но инерция движения была слишком велика, чтобы она могла остановиться.

Огромное тело Зурваши проломилось сквозь ветки и листья, ломая их в какофонии треска древесины. Ее задние ноги оставляли на земле позади нее глубокие борозды.

Айви услышала звук разрываемой плоти среди всего этого хруста и метаний, услышала испуганное рычание королевы. Она сделала глубокий вдох, затем другой, желая, чтобы ее тело перестало дрожать, чтобы оно нашло в себе силы двигаться. Наконец, она подползла к краю ямы, чтобы посмотреть вниз на королеву.

Зурваши лежала на дне ямы, ее шкура была покрыта мусором и блестящим животным жиром. Заостренные колья проткнули ее туловище, заднюю часть тела и две руки. Но ее глаза уже были устремлены на Айви, и яростный блеск в них не угасал.

ГЛАВА 33

У Кетана вырвался тяжелый вздох. Глаза его не обманули: то, чему он только что стал свидетелем, было правдой, все было реальным, но какая-то часть его не могла этого принять. Какая-то часть его не верила, что Зурваши могла быть мертва.

Все стояли неподвижно и молчали, как будто боялись даже дышать. Воздух был густым, наполненным тревожной энергией, которая не имела ничего общего со штормом, невидимое присутствие которого усиливало тяжелое, гнетущее чувство в животе Кетана.

Полное боли и ярости рычание Зурваши нарушило тишину.

— За королеву! — крикнула Айрека.

То облегчение, которое мог бы найти Кетан, исчезло, когда он оглянулся через плечо. Айрека и другие Клыки и Когти, верные Зурваши, напали на группу Нахкто.

По меньшей мере еще две дюжины воинов королевы остались на исходной линии, настороженно наблюдая за происходящим.

Корахла прошипела проклятие, и Ансет отпустила Кетана. Женщины бросились на битву с копьями в руках.

И снова инстинкт Кетана требовал, чтобы он пошел к Айви, но он заставил себя повернуться к сражающимся Клыкам и Когтям. Если кто-нибудь из них прорвется через защиту Корахлы, они смогут свободно добраться до Зурваши — до Айви.

Он наклонился, вынул копье из убитого им Клыка и бросился на помощь своей сестре по выводку и ее паре.

Сражение было яростным; покрытые золотом Клыки и окутанные черным Когти сражались в хаотичном беспорядке. Кетан без колебаний присоединился. Его ярость снова обрела направление, а у его копья появились новые цели. Корахла, Ансет и Нахкто сражались вокруг него, их копья и дубинки пели боевую песню, рассекая воздух и повергая своих врагов.

Клык бросилась на Кетана. Даже в царившем хаосе он узнал лицо Айреки, заметил ненавистный блеск в ее глазах.

Он низко пригнулся, оказавшись под ее колющим копьем, и вогнал наконечник своего копья ей в нижнюю часть челюсти. Она резко втянула воздух и рухнула на него.

Кровь полилась на него, когда Айрека издала горлом напряженные, сдавленные звуки. Пыталась ли она вдохнуть или заговорить, не имело значения. Хриплый выдох вырвался из ее ноздрей, прежде чем она опустилась на него.

Рыча, Кетан отшвырнул ее в сторону.

Ансет пронеслась мимо него, врезавшись в другого Клыка, которая собиралась проткнуть Кетана своим копьем. Самки упали, запутавшись в конечностях, но Ансет оказалась сверху — и вонзила конец копья в шею другой самки несколько раз подряд, быстро и кроваво.

Многие воины были ранены или мертвы, но именно бойцы Корахлы, многие из которых сражались на войне, все еще стояли на ногах. Верховный Клык подняла свою дубинку, с которой капала кровь, окинула взглядом битву и направила ее на воинов, все еще стоявших поодаль и наблюдавших.

— Вы будете чтить результат испытания? — потребовала она ответа.

Один из Когтей молча шагнул вперед, сотворил руками знак Восьмерки и низко поклонился.

— Да, Верховный Клык.

Остальные повторили его слова и действия.

Жвалы Корахлы дрогнули. Она провела рукой по лицу, вытирая кровь, и посмотрела на Кетана и Ансет.

— Идите к ней. Убедитесь, что это сделано и твоя пара… наша королева в безопасности. Мы скоро присоединимся.

Кетан едва заметил боль в сломанной ноге, когда повернулся и помчался через поляну, лишь смутно ощущая тяжелые шаги Ансет за спиной.

Терновые Черепа выдвинулись вперед и теперь стояли среди ловушек и по трем сторонам ямы. Они били себя в грудь и гремели оружием в медленном, сильном ритме.

Перед ними Айви стояла на коленях на краю ямы и смотрела вниз на Зурваши, которая рычала и ползла вперед, ломая ветки и палки на своем пути.

Сердце Кетана забилось быстрее.

***

Айви прерывисто выдохнула и опустила руку в карман. Она сомневалась, что ноги выдержат ее, если она попытается встать, а в животе у нее все неуверенно трепетало. Она не была уверена, было ли это просто из-за того, что уровень адреналина спадал, или из-за масштаба произошедшего, или из-за того, что она только что сделала, наконец обрушившегося на нее.

Ровный ритм, создаваемый Терновыми Черепами позади нее, прокатился по телу, и каким-то образом это успокоило ее сердцебиение. Это был еще не конец, но она была близка. Так близка. Тогда она сможет отдохнуть.

Зурваши протянула руку, зарылась когтями в листья и грязь у основания ямы и поползла вперед. Она оттолкнулась задними ногами, чтобы продвинуть себя, но другие конечности, казалось, не реагировали.

Айви сжала в руке зажигалку.

— Ты… не сможешь победить, — прохрипела Зурваши сдавленным и тонким голосом. — У меня… есть сила. У меня… есть… могущество.

На мгновение Айви не могла не подумать о монстрах, которых она видела в фильмах. Эти существа казались почти… бессмертными. Кровожадные убийцы, которые могли вынести непостижимые травмы и продолжить свои ужасные дела.

Как что-то живое могло получить такие повреждения и продолжать двигаться? Как что-то живое могло вынести такие повреждения? И все же Зурваши была здесь, ее тело было изрешечено ужасными ранами, ее кровь растекалась по земле под ней, и она все еще тянулась вперед. И она все еще вела себя так, будто это еще не конец.

Но он уже близок.

Прижимая к животу левую руку, Айви достала из кармана зажигалку. Она активировала устройство, на конце которого появилось небольшое концентрированное пламя.

— Огонь… в… дождь… — защебетала Зурваши. Это был прерывистый звук, все еще наполненный злобой, но уже не угрожающий. Он стал… жалким. — Глупый червяк.

— У тебя была сила, — сказала Айви, — и ты использовала ее, чтобы отнимать. Отнимала у людей, пыталась отнять мою пару. Но у меня есть кое-что, чего нет у тебя, — поджав губы, Айви протянула руку, чтобы задержать зажигалку над ямой. — У меня есть химик.

Она выронила зажигалку, которая завертелась в падении, и Зурваши зарычала, прокладывая себе путь вперед во внезапном неистовом отчаянии. Айви увидела, как в янтарных глазах королевы отразился огонек — четыре крошечные мерцающие точки.

Зажигалка приземлилась среди листьев и веток на дне ямы. Со свистом огонь вспыхнул и распространился по яме, его жар почти сразу поразил Айви. Айви с трудом поднялась на ноги и попятилась.

Терновые Черепа ускорили ритм.

Когда пламя охватило Зурваши, она билась и ревела, ломая ветки и колья и поднимая вверх горящие листья и пепел. Ее борьба только усилила огонь. Ее почерневшее, горящее тело с трудом продвинулось вперед еще на несколько футов, извергая в воздух дымную, обугленную вонь.

В ее криках была боль. Боль и страх.

Айви крепче обхватила живот и сжала губы, стиснув зубы. Она могла бы почувствовать облегчение от этого, могла бы порадоваться, что все наконец закончилось… но в этом не было удовлетворения.

Потому что я не такая, как она. Я никогда не буду такой, как она.

Рука Зурваши ухватилась за край ямы. Плоть почти обуглилась, обнажив кость под ней, но каким-то образом пальцы согнулись и погрузились в грязь. Айви отступила еще на шаг, когда королева подтянулась ближе.

На плечо Айви опустилась тяжесть, напугав ее. Она обернулась, широко раскрыв глаза, и обнаружила позади себя Налаки.

Терновый Череп-дайя бросила взгляд в сторону Зурваши, а затем снова перевела его на Айви, уводя ее от бьющейся в конвульсиях умирающей королевы.

— Дело сделано, Айви. Осталась только ее ненависть, но и она скоро угаснет.

Зурваши зарычала. Звук был тонким, рваным, диким и закончился протяжным, напряженным выдохом.

Единственными звуками, которые последовали за этим, были звуки голодного пламени, пожирающего все в яме.

— Айви!

Этот голос привлек ее внимание.

Кетан. Он бежал к ней, его походка была неуклюжей из-за сломанной ноги, Ансет следовала за ним по пятам.

Сердце Айви дрогнуло. Слезы потекли по ее щекам, а нижняя губа задрожала.

— Кетан…

Она подняла руки и сделала всего пару неуверенных шагов, прежде чем он оказался рядом, поднял ее с земли и крепко прижал к себе. Его руки обвились вокруг нее, одна из его больших ладоней обхватила ее затылок, и Айви крепко обняла его, используя всю силу, приданную ей облегчением, восторгом, любовью.

Тело Кетана задрожало рядом с ней, и он резко, прерывисто вздохнул. Но он был твердым, он был здесь, он был жив.

Они были живы.

Она повернула к нему лицо и поцеловала основание его жвала, поцеловала его подбородок, поцеловала его рот, когда из нее вырвались тихие рыдания.

— Мы сделали это. Она мертва.

— Ты сделала это, — прохрипел он, сгибая пальцы и царапая когтями ее голову. — Моя глупая, глупая пара. Ты сделала это.

Неуклюже и нерешительно он поставил ее на ноги и отодвинулся. Руки Кетана были невероятно твердыми и нежными, когда он взял ее за левую руку и посмотрел на наспех перевязанную рану, когда он обхватил ее подбородок и повернул голову, чтобы осмотреть царапины и шишки, которые она получила, когда он провел пальцами по ее грязному, изодранному комбинезону, чтобы смахнуть прилипшие к нему листья и мусор.

Его глаза блестели от неприкрытого беспокойства, а жвала были низко опущены. Из груди вырвался недовольный стон. Он медленно наклонился, приблизил ее лицо к своему, грубо прижался ртом к ее губам и вдохнул ее, прежде чем прислонить головной гребень к ее лбу и обхватить живот нижними руками.

— Моя глупая, храбрая, вдохновляющая пара. Моя королева. Ты сделала это.

Моя королева? Он никогда раньше не употреблял такого ласкательного обращения. С чего бы ему…

Айви резко втянула воздух.

— О,… Я бросила вызов…

Я бросила вызов королеве за Такарал.

И я победила.

Черт.

Кетан выпрямился и отодвинулся, открывая поле зрения Айви. Ансет стояла всего в нескольких футах позади него с окровавленным копьем в руке, а вриксы из Такарала собрались вместе с Корахлой во главе.

— Восьмерка была свидетелем, — сказала Ансет, — как и наше племя.

— Калдарак был свидетелем, — сказала Налаки.

— И Такарал был свидетелем, — Корахла выступила вперед, приложив костяшки пальцев к головному гребню и низко поклонившись. Ее глаза были прикованы к Айви. — Я твоя, моя королева.

Врикс позади нее повторил ее слова и жест.

Налаки ударила себя кулаком в грудь.

— Айви Фоустор, Убийца Королевы-Кровопийцы, Калдарак видит в тебе королеву Такарала. Мы приветствуем мир между нами.

Терновые Черепа быстро и сильно били себя в грудь, вторя своей дайя.

Айви перевела испуганный взгляд на Кетана и прошептала по-английски:

— Кетан, я не хочу этого. Я не могу быть королевой.

Он защебетал, приподняв жвала в улыбке.

— Я тоже этого не хочу. Я хочу свою пару только для себя.

— Тогда не смейся надо мной! Что мне делать?

Его улыбка стала еще шире.

— Ты королева. Я не могу тебе приказывать.

— Что? Ну, я… я… я приказываю тебе приказывать мне!

Кетан защебетал сильнее.

— Что говорит королева? — спросила Корахла.

Айви взглянула на нее и замерла. Ансет подошла и встала рядом с Корахлой. Даже без всех этих золотых украшений и бус Ансет была высокой, сильной, величественной. Но в ней было гораздо больше, чем это.

Паника Айви исчезла. Вся тяжесть и нерешительность ушла. Зурваши не подходила для вриксов Такарала, но и Айви тоже не подходила.

Она шагнула вперед, встретилась взглядом с Ансет и удержала его. Каждая клеточка тела Айви болела, и изнеможение грозило свалить ее в любой момент, но каким-то образом она держала спину прямо, а плечи расправленными.

— Я с радостью буду твоим Клыком, моя королева, — сказала Ансет, наклоняясь ближе к уровню глаз Айви и склоняя голову.

Айви протянула руку и приподняла пальцами подбородок Ансет. На языке вриксов она сказала:

— Такаралу было бы лучше, если бы ты была королевой.

Жвалы Ансет дрогнули, и она наклонила голову.

— Я… Айви, о чем ты говоришь? Я… я не буду бросать тебе вызов. Никогда.

— Тебе и не нужно этого делать. Я… передаю это тебе.

— Я не хочу править.

— Вот почему я думаю, что ты будешь великой королевой, — Айви повысила голос, чтобы все могли слышать. — Перед всеми вами и Восьмеркой я объявляю Ансет тес Ишуун'ани Ир'окари королевой Такарала вместо меня.

Тихие, испуганные звуки прокатились по вриксам со всех сторон. Некоторые усомнились, можно ли это сделать, и ответила именно Корахла.

— Если такова воля королевы, то так и должно быть.

— Это моя воля, — Айви обхватила подбородок Ансет, придвинулась ближе и прижалась лбом к головному гребню женщины-врикса. — Правь с силой, сестра моя, но также и с добротой.

Дрожь пробежала по телу Ансет. Ее голос был едва слышным хрипом, когда она сказала:

— Я этого не достойна.

— Ты достойнее всех, кого я знаю, — сказал Кетан из-за спины Айви. — Пусть твое правление будет долгим и мирным, сестра по выводку.

Айви отпустила Ансет и вернулась в распростертые объятия своей пары.

— Моя королева! — хором воскликнули другие вриксы Такарала.

— Моя королева, — сказала Корахла Ансет, склонив голову и упершись костяшками пальцев в головной гребень. — Я твоя.

Ошеломленный взгляд Ансет задержался на Айви еще на несколько секунд, прежде чем она повернулась к Корахле. Она сократила расстояние между ними и подняла руку, взяв указательным и большим пальцами золотое кольцо на правом жвале Корахлы. С осторожностью, она сняла кольцо.

— Ты всегда будешь моей, Корахла, — Ансет надела кольца на свое правое жвало. Она наклонила голову, коснувшись своим головным гребнем головы Корахлы. — Моя пара. Мое сердце.

Кетан повернул Айви лицом к себе и поднял ее, прижимая к своей груди. Он уткнулся носом в ее шею сбоку, одно из его жвал коснулась ее горла.

— Я бы не разделил тебя, моя сердечная нить. Ни с кем.

Айви улыбнулась и обняла его за шею.

— Ммм, приятно это знать, потому что я тоже не собираюсь делиться тобой. Я завоевала тебя честно.

— Что это значит, Айви?

— Это значит, что ты мой, — она закрыла глаза и положила голову ему на плечо. — Теперь давай найдем Диего, потому что мне чертовски больно, и я чувствую головокружение.

ЭПИЛОГ

— Здесь все отлично, — Айви провела ладонью по своему округлому животу, восхищаясь замысловатыми узорами, вплетенными в шелк ее платья. Прошло чуть больше трех месяцев с тех пор, как они впервые прибыли в Калдарак, но она выглядела так, словно была на девятом месяце беременности. — Кетан снова начал ткать, и он участвовал в ожесточенном соревновании с Рекошем. Их сводит с ума то, что все так и отказываются сказать, кто из них лучше.

— Коул стал похож на совершенно другого человека. Дайте этому человеку дерево для работы, и он будет занят неделями. По крайней мере, когда Терновые Черепа не приглашают его на охоту. Он стал здесь кем-то вроде мастера по стрельбе из лука.

Айви усмехнулась, опустив взгляд, чтобы посмотреть на свою руку.

— И он не просто болтал языком. Терновые Черепа помогли нам построить новые логова здесь, в Калдараке, и веранда, которую Коул построил вокруг своего, была настолько прочной и уникальной, что он помогал им со всеми другими платформами. Он действительно нашел свое место. Мы все ищем свое место. Это тяжелая работа, и для некоторых из нас она идет медленнее, но Калдарак — хорошее место с хорошими людьми. Здесь есть счастье.

— Ахмья изучает различные травы, которые растут в джунглях, и они с Лейси создают сады на деревьях, чтобы выращивать то, что нам нужно. Лейси тоже часто работает в паре с Келли, придумывая различные мыла и смеси, которые мы можем по-разному использовать. Диего, конечно же, деревенский целитель, и Уилл учится у него, — уголки рта Айви приподнялись. — Эти двое так счастливы вместе. Я рада, что они нашли друг друга. Мы все действительно устраиваем свою жизнь здесь.

— В Такарале тоже все намного лучше. Телок, Рекош и Уркот вернулись оттуда несколько дней назад. Говорят, вриксы там счастливее. Больше никакого страха, никакого голода. И ты, вероятно, уже знаешь это, но Ансет — королева, и она приказала установить твою статую в Логове Духов. Я не могу дождаться, когда смогу как-нибудь увидеть ее.

Вздохнув, Айви подняла глаза и нахмурилась, глядя на маленький каменный мемориал перед ней. Уркот помогал делать резьбу, Коул добавил немного деревянных деталей, а Ахмья и еще несколько человек следили за тем, чтобы вокруг него всегда были собраны цветы всех оттенков радуги.

В память об Элле Льюис. Пусть твой сон будет вечно мирным.

Элла потеряла все, следуя за своей мечтой. И это — кусок камня на относительно плоской части холма у основания храма, с видом на водопад и бассейн далеко внизу — казалось таким незначительным по сравнению с той потерей. Но в этот момент, когда солнце идеально светило, туман над водопадом переливался радугами, это место было волшебным.

— Мы все хотели бы, чтобы ты была здесь, с нами. Тебе бы здесь понравилось, — Айви подняла руку, чтобы вытереть выступившие на глазах слезы. — Я не знаю, могли ли мы сделать больше, но я знаю, что мы все так много думали об этом, и… Я надеюсь, что ты обрела мир. Я надеюсь, что ты обрела покой. И я надеюсь, что ты знаешь, что была частью чего-то гораздо большего, чем любой из нас. Мы изменили этот мир. Мы изменили вселенную.

— Мы знали тебя так недолго, но то влияние, которое ты оказала на нас, на вриксов… на меня… Оно будет длиться вечно. Теперь это место — наш дом. Твой тоже. И для тебя всегда найдется место в моем сердце.

Ребенок пошевелился, и Айви поморщилась от последовавшей за этим острой боли в области таза. Боли приходили и уходили в течение последних нескольких дней, но сегодня они были особенно неприятными и постоянными. Она сделала глубокий вдох, выпустила его и потерла то место, где почувствовала шевеление ребенка, ожидая, пока ощущение пройдет.

Ее губы изогнулись в улыбке.

— Диего думает, что я должна родить со дня на день. Мы не уверены, чего ожидать, но я… я буду рада познакомиться с этим малышом, — Айви усмехнулась. — И я говорю об одном, потому что мы почти уверены, что у меня в животе только один ребенок. Я не собираюсь лгать и говорить, что мне не страшно. На самом деле я в ужасе. Но я… я не могу дождаться. Мы не думали, что это возможно, но вот мы здесь, человек и врикс, создающие жизнь вместе.

Айви повернулась лицом к Кетану. Он сидел на большом камне, греясь на солнце, поджав ноги к телу, а его длинные волосы свободно спадали на плечи. Хотя он казался расслабленным, Айви знала, что он настороже и следит за любыми признаками опасности. У него были новые шрамы от битвы с Зурваши — как и у Айви, — но он был так же неотразимо красив, как и всегда.

Фиалковые глаза Кетана встретились с ее, и сердце Айви забилось быстрее. Интенсивность, желание и преданность в его взгляде становились сильнее с каждым разом, когда он смотрел на нее.

— Я влюбляюсь в него все сильнее с каждым днем, — сказала она достаточно громко, чтобы он услышал. Ее улыбка смягчилась, когда Кетан склонил голову набок. — Я никогда не думала, что буду так счастлива, когда мы поднимемся на борт Сомниума. Как бы я ни надеялась, что у меня все наладится, я думаю, что часть меня никогда по-настоящему не верила, что это произойдет. Но все сейчас… Сейчас все за пределами моих самых смелых мечтаний.

Кетан издал низкий рык. Его длинные ноги распрямились, и он лениво поднялся со скалы, чтобы направиться к ней.

— Я еще не дал тебе даже малой части того, чего ты заслуживаешь, моя Найлия.

Айви усмехнулась.

— И еще я никогда не думала, что любовником моей мечты будет арахнотавр.

— Врикс.

Она ухмыльнулась.

— Сексуальный человек-паук.

— Женщина…

Смех, клокотавший в ней, оборвался шипением, когда она схватилась за живот.

В его глазах мелькнула тревога, тонкие волоски на ногах встали дыбом, и он поспешил преодолеть последнее расстояние между ними, низко наклонившись к ней и положив руки на плечи.

— Что случилось, моя сердечная нить?

Айви покачала головой. Она сделала несколько глубоких вдохов и подождала, пока боль утихнет, прежде чем заговорить.

— Все в порядке. Я в порядке. Это просто ложные родовые схватки, о которых упоминал Диего. Они становятся немного сильнее.

— Мы должны вернуться, — сказал он, проводя костяшками пальцев по ее щеке.

— Хорошо. Ты поможешь мне подняться?

Он положил пару рук ей на бедра, а другие ладони просунул под ее руки, легко оторвав от земли и поставив на ноги. Как только она встала, Кетан положил руку ей на спину для поддержки, пока она не обрела равновесие и не повернулась к нему лицом.

Именно в этот момент внутри нее что-то лопнуло.

Айви ахнула, когда поток теплой жидкости побежал по внутренней стороне ее ног и собрался в лужицу у ее ступней.

— О Боже.

Подбородок Кетана опустился, а его жвалы дернулись, когда он уставился в землю. Отверстия в носу расширились от глубокого вдоха. Хриплым от беспокойства голосом он сказал:

— Айви… Что это? Что происходит?

Положив обе руки на живот, она посмотрела на Кетана широко раскрытыми, неуверенными глазами. — Ребенок вот-вот родится.

***

Кетан уставился на свою пару, пытаясь понять смысл ее слов. Он знал, что люди рожают, а не откладывают яйца — он знал это уже давно. Он наблюдал, как живот Айви раздувался в течение последних нескольких лунных циклов, пока внутри нее рос их выводок, и она описала ему процесс в надежде помочь ему понять, чего ожидать.

Но Айви и Диего также ясно дали понять, что на самом деле сами не знают, чего ожидать.

И даже со всеми этими знаниями, даже после того, как он наблюдал за процессом, происходящим у него на глазах, какая-то часть его разума не могла до конца понять ее слова, что ребенок родится, подразумевавшие, что он должен был появиться на свет из нее.

Не вылупиться из яйца, а выйти из нее.

Инстинкт вывел его из оцепенения. Он низко наклонился, обхватив рукой ее ноги, чтобы оторвать от земли, и прижал ее к своей груди. Его объятия были настолько крепкими, насколько он мог это сделать, не забывая при этом о ее животе, о вынашиваемом потомстве, о ее состоянии.

Диего сказал ему, что есть шанс потерять и Айви, и выводок, желая убедиться, что Кетан осознает риски. Что он понимает, что может произойти.

После всего, что они с Айви пережили, Кетан не потеряет ее сейчас. Он не мог. Это была маленькая самка, которая победила Зурваши. Она вытерпит. Она должна была.

Он мчался обратно в Калдарак, едва замечая раскачивающиеся под ним мосты, пересекая дорожки и платформы так, словно прожил среди них всю свою жизнь. Она напряглась в его объятиях, ее лоб сморщился от боли.

— Почти пришли, моя Найлия, — прохрипел он. Его пальцы дрожали от усилий, которые требовались, чтобы удержаться от того, чтобы не скрючиться и не уколоть ее когтями.

Он позвал Диего, как только логово целителя показалось в поле зрения, не замедляя шага, чтобы дождаться ответа. За несколько ударов сердца он добрался до платформы. Он откинул шелк, висевший над входом, в сторону и метнулся в кабинет.

— Черт! Кетан! — Диего стоял рядом с кроватью, лихорадочно засовывая ноги в брюки, повернувшись голой задницей к Кетану. Уилл, без рубашки, стоял с противоположной стороны, прикрывая таз одеялом.

— Айви течет, — проворчал Кетан. — Приходит выводок.

— Течет?

— Эм… извините за вторжение, — сказала Айви, переводя взгляд с Диего на Уилла, — но эм, у меня отошли воды.

— Они не отошли, они пролились, — сказал Кетан. — Как наводнение.

— Ладно, это преувеличение, но это не имеет значения… — слова Айви были прерваны стоном. Ее лицо снова сморщилось, и она повернула его к груди Кетана, впиваясь тупыми ногтями в его шкуру.

Глаза Уилла вспыхнули.

— Ребенок на подходе?

Кетан зарычал, его тонкая шерсть встала дыбом.

— Именно это я и сказал!

— Положи ее туда, — сказал Диего, указывая на приподнятую кровать на противоположной стороне кабинета. — Уилл, нам нужна горячая вода, и собери всю запасную ткань, которая у нас есть.

— Сюда, — сказал Уилл. Отбросив одеяло и, казалось, забыв о своей наготе, он схватил свои штаны с пола и натянул их, прыгая мимо Кетана к выходу.

Диего шагнул к Айви и остановился, изрыгая проклятия.

— Одну секунду, — он метнулся к миске с водой, стоявшей на подставке рядом с кроватью, схватил одно из мыл, приготовленных Лейси, и вымыл руки.

Кетан пересек комнату и осторожно положил Айви на кровать. Ее щеки покраснели, а на коже выступили капельки пота. Она сложила руки под животом и издала долгий, дрожащий вздох округлившимися губами.

Она посмотрела на Кетана, и ее голос был тихим, когда она сказала:

— Я боюсь.

— Я никому не позволю причинить тебе вред, Айви, — он откинул ее волосы назад и взял одну из ее рук в свою. — Это будет день только радости.

— С тобой все будет в порядке, Айви, — сказал Диего, торопливо подходя. Он надел белую рубашку и вытирал руки тряпкой. — Ты останешься здесь, Кетан?

Кетан зарычал.

— Я не оставлю ее.

— Я так и думал, — Диего открыл контейнер, стоявший на ближайшей подставке, который он называл аптечкой. — Как бы это ни было тяжело, мне нужно, чтобы ты беспрекословно делал все, о чем я тебя попрошу, хорошо? Какими бы ни были твои инстинкты, мне нужно, чтобы ты меня слушался.

— Все для нее. Для нашего выводка.

— Хорошо. Давай, сними с нее это платье, если ты не против, что оно будет испорчено. Вместо него ты можешь укрыть ее одеялом.

Кетан посмотрел на Айви, и она кивнула. Он осторожно приподнял ее, чтобы задрать платье, а затем придержал в сидячем положении, снимая одежду через голову. Она снова медленно легла на спину, шипя сквозь зубы.

Сердце сжалось, Кетан снова взял ее за руку. Это уже слишком сильно напомнило ему о том, когда она была больна — о том, когда он был беспомощен облегчить ее страдания.

Уилл вернулся достаточно быстро, и Кетан смутно слышал голоса за пределами логова. Люди и вриксы разговаривали приглушенными голосами, но он не придал их словам никакого значения. Все его внимание было сосредоточено на его паре.

День, который он объявил днем только радости, тянулся. Диего оставался спокойным и контролировал себя. Он направлял дыхание Айви, говорил с ней ободряюще, успокаивающе и давал Уиллу и Кетану задания твердо и уверенно, хотя работа Кетана в основном заключалась в том, чтобы помогать Айви чувствовать себя комфортно и непринужденно.

Она прекрасно сохраняла спокойствие сама по себе, но комфорт, казалось, был недосягаем для Айви. Ей было больно, худшее, что видел Кетан, и сам его дух болел при виде этого. Пока его пара мучительно стонала и хныкала, он молча молился Восьмерым, умоляя их позволить ему взять на себя ее страдания, позволить ему нести бремя этой боли, избавить от этого его женщину.

Они не ответили на его молитвы.

Солнце зашло, погрузив Калдарак во мрак, когда тихие стоны Айви переросли в крики. Уилл поспешно расставил несколько странных человеческих светильников, чтобы осветить логово, отчего Айви засияла неестественным белым светом.

— Пришло время, — объявил Диего, устраиваясь между ног Айви.

— Я думал, что время пришло, когда мы пришли сюда, — сказал Кетан, вытирая пот со лба своей пары.

— Так и было. Но теперь пришло то самое время. Айви, я хочу, чтобы ты обхватила себя за бедра и потужилась на следующей схватке.

Айви кивнула. Ее дыхание было тяжелым, чрезмерно бледная кожа блестела, а под глазами были темные круги. С помощью Кетана она приподнялась и обхватила руками бедра. В следующий раз, когда ее живот сжался, она обнажила стиснутые зубы и потужилась.

Но, несмотря на все усилия его пары, выводок все еще не появился.

Она тужилась снова и снова, с каждым разом напрягаясь немного сильнее, используя все большие и большие запасы сил. Ее истощение было очевидным, она отдала себя всю. Но она тужилась снова, несмотря ни на что.

— Я вижу его, — воскликнул Уилл с другой стороны кровати. — Он почти здесь. Ты великолепно справляешься, Айви.

Кетан сжал ее руку.

— Почти, моя сердечная нить.

Со вздохом Айви повернулась к Кетану и прижалась лбом к его лбу, тяжело дыша.

— Я люблю тебя.

— Ты — мои сердца, бьющиеся в груди, Айви. Ты — мой разум, мое желание, мое все, — он обхватил ладонями ее затылок, крепко прижимая к себе. — Ты сильная, женщина.

Так они и оставались, обмениваясь дыханиями, пока не началась очередная схватка. Вырвавшись из его объятий, она обхватила колени и потужилась, ее рычание переросло в крик.

— Вот и все, Айви! Продолжай тужиться! — сказал Диего. — Почти… почти… Да!

Воздух покинул легкие Айви, когда она обмякла в руках Кетана, ее голова откинулась на его плечо. Диего держал что-то в руках, поспешно заворачивая в шелковую ткань.

Айви обеспокоенно уставилась на сверток.

— Это…?

Тихий, пронзительный крик нарушил тишину, воцарившуюся в логове после слов Айви.

Диего посмотрел на них и усмехнулся, прежде чем вложить сверток в протянутые руки Айви.

— Твой ребенок.

Она прижала его к груди и откинула шелковую ткань. Фиалковые глаза, моргая, уставились на Кетана.

Сердце Кетана дрогнуло, а дыхание сбилось, когда он уставился на выводок. Его выводок. Четыре глаза, такие же яркие фиолетовые, как у Кетана, на мягком человеческом лице. Два маленьких жвала и голова, увенчанная не головным гребнем, а пучком черных волос с золотыми прожилками. Четыре руки, шесть ног, крошечные застежки, задние конечности и черная кожа с фиолетовыми и белыми отметинами.



Форма врикса с мягкостью человека. Идеальное сочетание двух миров, объединившихся в один.

И это был мальчик. Он был мальчиком.

Кетан провел подушечкой пальца по животу своего выводка. Малыш заерзал на руках у матери. Крошечная ручка схватила Кетана за костяшки пальцев, недостаточно большая, чтобы полностью обхватить их, но хватка была крепкой. Когти венчали пять пальцев выводка.

Айви провела кончиками пальцев по бровям выводка.

— Он… красивый.

Тепло расцвело в груди Кетана, успокаивающе пульсируя вдоль его сердечной нити. Он почувствовал, как эта нить сплетается заново, добавляя новую, невероятно прочную нить, которая привела прямо к этому крошечному, чудесному созданию.

— Так и есть. Наш прекрасный выводок.

— Наш сын.

— Вы двое уже выбрали имя? — спросил Уилл, ухмыляясь.

Айви посмотрела на Кетана, ее глаза сияли ярче звезд ясной ночью. Она улыбнулась.

— Назови ему имя.

Кетан нежно провел рукой по этим золотистым волосам.

— Акалан. Акалан тес Айви'ани Ул'окари. Сын женщины, освободившей Такарал, однажды королевы. Наша надежда, наша радость, наше будущее.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Огромное вам спасибо за то, что отправились в это путешествие вместе с нами! Мы не можем выразить словами, насколько мы благодарны вам за то, что вы рискнули взяться за эту трилогию, особенно если вы тот, кто смертельно боится пауков. Мы знаем, что вам потребовалось немало усилий, чтобы отвлечься от этих жутких моментов и увидеть любящую, защищающую душу Кетана.

Мы любим Кетана и Айви, и было замечательно рассказать их историю… но пришло время попрощаться — по крайней мере, сейчас. Многие из вас спрашивали нас: получат ли друзья Кетана свои собственные книги?

Ответ: Да! Мы планируем начать выпуск их книг в следующем году, как только закончим писать «Связанные души» (Бесконечный город № 5). Рекош, Уркот и Телок получат по отдельной книге со своими парами-людьми.

Работа над этой трилогией была потрясающим опытом. Нам понравилось, что мы можем рассказывать историю в ее собственном темпе, что позволяет нам полностью выстроить мир и не торопить отношения или сюжет. Мы определенно планируем повторить это когда-нибудь в будущем.

БЕЗМОЛВНАЯ ЯСНОСТЬ СОЗНАНИЯ

БЕСКОНЕЧНЫЙ ГОРОД № 1

Он — инопланетный убийца, который никогда не знал прикосновений женщины — до нее.

Абелла не позволила четырем годам рабства сломить ее дух, но после многочисленных неудачных попыток побега шансы вернуться домой к семье кажутся призрачными. Так было до тех пор, пока она не разделит страстный, запретный танец с молчаливым незнакомцем. Его пронзительные серебристые глаза преследуют ее с привкусом надежды.

Сильный, таинственный и смертоносный Тентил может быть ключом к свободе Абеллы. Но по мере того, как она обнаруживает, что ее все больше влечет к нему, она осознает правду — Тентил не собирается отпускать ее домой.

Станет ли он ее спасением, или она поменяет одного владельца на другого?

ОБ АВТОРЕ

Тиффани Робертс — псевдоним Тиффани и Роберта Фройнд, мужа и жены, пишущего дуэт. Тиффани родилась и выросла в Айдахо, а Роберт был уроженцем Нью-Йорка, прежде чем переехать через всю страну, чтобы быть с ней. У Тиффани и Роберта всегда была общая страсть к чтению и писательству, и они мечтали объединить свои могучие силы для создания таких книг, которые им хотелось бы читать. Они пишут научно-фантастические романы с персонажами, создавая «долго и счастливо» для инопланетян и неизвестных.

Ищи переводы книг из серии «Пара паука» и другие работы Тиффани и Роберта Фройнд на канале Резонансная клитература

² В первой и второй книге — Певец Корней, поскольку автор не давал указание на пол бога/богини.