Мошенничество в Интернете приобрело небывалый размах, превратившись в настоящую эпидемию. Детектив-суперинтендант Рой Грейс сталкивается с бандой хитроумных аферистов, орудующих на сайтах агентств знакомств по всему миру. Каково это — узнать, что человек, в которого ты влюбился, совсем не тот, за кого себя выдает, да вдобавок еще и лишиться всех своих накоплений и оказаться на улице? В полиции вынуждены признать, что шансы вернуть потерянное практически равны нулю, однако не все жертвы готовы смириться с тем, что их обманули. В игру вступают мстители, которые действуют своими методами и порой откровенно мешают служителям правопорядка. Кто первым доберется до цели? Ситуация осложняется еще и тем, что в Суссексе вновь объявился старый знакомый Грейса, неуловимый американский киллер по кличке Зуб…
Продолжение знаменитого цикла о Рое Грейсе.
V 1.0 by prussol
v 1.1 — доп. вычитка, мелкие исправления
«Может, ты и рассчитывал, что вечеринка жизни окажется чуть-чуть повеселее, но танцуй, раз уж приперся», как говаривал Джеральд Ронсон.
А ведь именно Джерри и подбил его на это: если бы не он, Джонни Фордуотер не стоял бы сейчас в зале прибытия лондонского аэропорта Гэтвик. Станцевать прямо здесь было бы немного неловко, но, ей-богу, сердце в груди подскакивало совсем как у мальчишки.
Она могла появиться в любую секунду.
Военная выправка, строгий твидовый костюм, замшевые туфли и седые, еще с утра аккуратно подстриженные волосы никак не гармонировали с чистейшей, совершенно ребячьей радостью на лице Джона. Все тело так и приплясывало от возбуждения. От предвкушения. Живот сдавило, как у пацана на первом свидании, вот только ему уже под шестьдесят, и он прекрасно осознает, как глупо сейчас выглядит, но ничего не может с собой поделать. Да поймите же, этот день не наступал так долго — ждать пришлось почти целый год, и ему до сих пор с трудом верилось, что они встретятся… что она придет.
Столпившиеся вокруг водители поднимали таблички, на которых были написаны имена клиентов, и с надеждой приглядывались к пассажирам, выходившим из раздвижных дверей. А Джонни Фордуотер с трудом удерживал обеими руками огромный букет розовых роз. Вообще-то, он, бывший солдат, цветы особо не жаловал, а потому мог бы даже несколько смутиться, но только не сегодня. Сегодня ему было по барабану, что о нем подумают окружающие. Он шагал по облакам. И думал лишь об одном.
Ингрид. Она могла появиться в зале прибытия в любую секунду. Любовь всей его жизни. Она сказала, что обожает розовые розы. И розовое шампанское. Бутылка «Лоран-Перье», охлажденная во льду, уже дожидалась их у него дома, в Хове.
Стильное вино для стильной женщины.
Ожидание становилось мучительным. Трепетные бабочки в груди Джонни совсем взбесились. Ничего подобного он не испытывал со времени первого свидания с Элейн, когда вылезал из ржавого драндулета, который гордо именовался автомобилем «мини», и шлепал на ватных ногах по садовой дорожке к дому ее родителей неподалеку от брайтонской набережной.
Из дверей появились новые пассажиры. Сначала пожилая пара на багги, с нагруженным позади багажом. Следом многодетная семья с Ближнего Востока в сопровождении носильщика, толкающего грузовую тележку. Дальше мать с большим чемоданом на роликах и маленький мальчик с таким же, но меньшего размера и тигриной расцветки. Группа в солидных деловых костюмах. Две монахини. Мужчина в шортах, гавайской рубашке и шлепках и женщина в сомбреро размером с целый вигвам, катящие за собой одинаково аляповатые чемоданы.
«Ну же, Ингрид? Моя дорогая, моя любимая! Mein Liebling, mein Schatz!»[1]
Он взглянул на часы: 19:08. Самолет из Мюнхена приземлился пятьдесят минут назад. Джонни Фордуотер еще раз посмотрел на табло прибытия, затем достал телефон и в шестой, должно быть, раз перепроверил по отслеживающему приложению. Никакой ошибки, все правильно. Уже пятьдесят две минуты назад. Наверное, с багажом возникла задержка, здесь такое часто бывает. Он разглядывал багажные бирки проходящих мимо пассажиров, выискивая эмблемы авиакомпании «Изи джет», которые подсказали бы, что эти люди прилетели из Мюнхена вместе с его возлюбленной.
Ингрид Остерман.
Джонни нравилось в ней все, начиная с имени, какого-то загадочного, экзотического. Так могут звать женщину из высшего общества.
Из дверей уверенным шагом вышла блондинка лет под сорок в крутых черных очках, короткой кожаной куртке и полусапожках, катя за собой недешевый на вид чемоданчик.
«Ингрид!»
Сердце Джонни исполнило двойное сальто. А потом еще одно!
А затем упало, когда блондинка подошла ближе и стало понятно, что это не она.
«Точно не она?»
Женщина прошла мимо. Он собрался было свериться с фотографией в своем телефоне, но тут блондинка помахала кому-то впереди, прибавила шагу и упала в объятия высокого парня с волосами, завязанными в хвостик.
«Ну что ж, по крайней мере, пошли пассажиры мюнхенского рейса», — подумал Джонни, и эта мысль его обнадежила. И он прождал еще пятнадцать минут. Двадцать. Заметил кучу бирок с эмблемой авиакомпании «Изи джет». Но Ингрид все не появлялась. Он снова проверил телефон. Она обещала, что напишет ему, как только приземлится, но, может быть, возникли сложности с подключением телефона: у нее ведь немецкий оператор. Джонни отослал сообщение:
Я жду тебя, mein Liebling!
И уставился на экран, дожидаясь ответа. А может, Ингрид просто забыла снова включить мобильник?
— Мистер Фордуотер? — произнес его имя мужской голос за спиной.
Он обернулся и увидел кряжистого бритоголового незнакомца лет примерно пятидесяти, в пиджаке и при галстуке, а рядом с ним — светловолосую женщину лет тридцати с эффектной стрижкой и в темном брючном костюме.
— Да, — ответил Джонни, встревоженный их внезапным появлением. Неужели случилось что-то плохое?
— Джон Чарльз Фордуотер?
— Да, это я. А в чем дело?
Мужчина показал удостоверение.
— Позвольте представиться, сэр. Я детектив-сержант Поттинг, а это детектив-констебль Уайльд из отдела по расследованию особо тяжких преступлений в Суррее и Суссексе. Нам поступил звонок от вашей сестры Энжелы. Она очень беспокоится за вас с тех пор, как одна из моих коллег побеседовала с вами два месяца тому назад. Ваша сестра сообщила нам, куда вы направились и кого здесь будете встречать. Можно сказать вам пару слов, сэр?
На какое-то мгновение Джонни растерялся. А затем внутри у него все с грохотом обвалилось от ужасной мысли.
— О господи, пожалуйста, только не это! Прошу вас, не говорите мне, что Ингрид попала в катастрофу! Нет, пожалуйста, не надо!
— Вы не против, если мы с вами побеседуем в ближайшем полицейском участке, мистер Фордуотер? Это недалеко, всего в пяти минутах езды, — заверил его сержант Поттинг.
— Пожалуйста… прошу вас, скажите, что с Ингрид все в порядке. Она ведь не разбилась в катастрофе, правда?
— Успокойтесь, сэр, ни о никакой катастрофе речь не идет, — ответила констебль Уайльд, сопровождая его к полицейской машине.
— Слава богу, слава богу, что этого не случилось, — бормотал Джонни в приливе облегчения. — Понимаете, я так волнуюсь… я ждал… встречал ее рейс. — Он смущенно опустил взгляд на роскошный букет, который держал в руках.
— Боюсь, что Ингрид Остерман не было в самолете, сэр.
Он обернулся к констеблю, снова чувствуя, словно бы куда-то падает.
— Почему… Что случилось?
Полицейские с беспокойством переглянулись, и Уайльд продолжила с глубоким сочувствием в голосе:
— Даже не знаю, как сказать вам, сэр. Мне в самом деле очень жаль, и боюсь, мои слова станут для вас потрясением. По нашим сведениям, той леди, которую вы ждали, фрау Ингрид Остерман, вообще не существует.
Телефон в квартире на шестом этаже дома на Мюллерштрассе в Мюнхене пискнул, приняв сообщение:
Сними одежду, meine Liebe[2] Лена, я хочу видеть твое прекрасное тело!
Такого страстного желания Лена Уэлч не испытывала уже очень давно. Под напором трех бокалов просекко ее обычная скованность окончательно рухнула. Сорокасемилетней разведенной женщине льстило внимание красавца-мужчины, с которым они познакомились на сайте агентства знакомств и вот уже три месяца переписывались, хотя пока еще ни разу и не встречались.
Лена считала себя весьма привлекательной, регулярно занималась в тренажерном зале, трижды в неделю совершала пробежки и знала, что по-прежнему находится в прекрасной форме, особенно для женщины, родившей троих детей, которые теперь уже учились в университете. И все же пять лет назад ее жестоко ранил разрыв с мужем, когда этот Питер Пэн после двадцати лет супружеской жизни предпочел общество молоденьких девочек, забыв о жене и ответственности за растущих детей.
Со временем прежняя уверенность в себе начала понемногу возвращаться, и она послушалась совета сестры, которая, овдовев, зарегистрировалась в онлайн-агентстве знакомств и убеждала Лену поступить так же. И оказалась права. Несколько месяцев онлайн-флирта с разными мужчинами сотворили настоящее чудо, здорово повысив самооценку. Но все же ей, бывшей пиарщице, после стольких лет безобразного поведения Йорга требовалось время, чтобы поверить другому мужчине. И совсем недавно у Лены появились веские причины для подозрений. Впрочем, на самом деле из всех нынешних ухажеров ей нравился один только Дитер Хаас.
До тех пор, пока Лена не выяснила, что он не настоящий.
На столе перед ней выстроились в ряд фотографии светловолосого мачо, этакого жеребца. На одной он дефилировал по подиуму в костюме от «Прада». На другой поигрывал рельефными мышцами, стоя в узких плавках на фоне яхты в средиземноморской гавани. На третьей он же, в стильной черной куртке и дорогущих солнцезащитных очках, облокотился о барную стойку рядом с красивой девушкой, не сводящей с него восхищенного взгляда.
А на четвертой все тот же блондин, совершенно голый, позировал для порнографического журнала.
Все эти снимки не вполне гармонировали с объявлением, размещенным на сайте немецкого агентства знакомств «Второй шанс»:
«Тридцатипятилетний разведенный мужчина, авиадиспетчер, надеется подружиться со светловолосой темпераментной женщиной для веселого времяпрепровождения и, кто знает, для чего еще».
Вновь отхлебнув для храбрости просекко, Лена отослала ответ:
Придется подождать, пока ты не появишься здесь и не увидишь, во что я одета;-)
Тут же прилетело очередное сообщение:
Meine liebe Лена, я не могу ждать!
Она опять взглянула на фотографии мистера Слишком-Хорошо-Чтобы-Быть-Правдой, вспоминая, какое удовольствие получала от их переписки по электронной почте. Правда, ее давно уже настораживало, что мужчина, который столь красноречиво пишет о своих чувствах, постоянно находит какие-то отговорки, все откладывая и откладывая личную встречу. А потом разорвалась бомба, когда Дитер попросил в долг двадцать пять тысяч евро, чтобы оплатить счет за лечение матери.
Подобная просьба показалась Лене подозрительной, и она решила проверить этого человека: подошла к делу серьезно и, опираясь на свой опыт в сфере компьютерных технологий и помощь бывшего коллеги, чокнутого хакера, хорошенько прошерстила Интернет. Поиски увенчались успехом, и теперь она не сомневалась, что открыла истинную личность обманщика.
Лена пока еще не известила сестру о том, что́ выяснила нынче утром, а прежде чем обращаться в полицию, следовало получить хоть какие-то доказательства. Поэтому она и пригласила Дитера к себе сегодня вечером, якобы для того, чтобы передать ту сумму, которая ему требовалась. Она уже установила скрытую камеру и записывающее устройство.
Вот только клюнет ли аферист на приманку?
Пока никакого движения.
Ему дали неверные сведения. Хрень какая-то. Да и чувствовал он себя хреново. Голова кружилась, опять те же симптомы, что повторялись раз за разом, причем обычно в самое неподходящее время. Андреас Фогель продолжал наблюдение сквозь тонированное стекло серого «пассата», припаркованного на Мюллерштрассе, в жилом районе Мюнхена, время от времени отхлебывая из банки теплую кока-колу или прикуривая очередную сигарету, от которой ему становилось только хуже. Моросил дождь, покрывая стекло мелкими каплями, и это помогало ему оставаться невидимым, но мешало присматривать за входом в небольшое здание по другую сторону улицы. Типичный баварский домик, выкрашенный в желтый цвет, с красной черепичной крышей и крохотными балкончиками.
Та женщина, за которой ему поручили следить, Лена Уэлч, вернулась домой четыре часа назад. Это точно была она. Лет сорока, светлые волосы, элегантный плащ и высокие сапоги. Он безошибочно опознал ее по фотографии в телефоне. Она открыла калитку ограды с острыми прутьями, вошла в парадную дверь и больше не появлялась. Задняя дверь была всего лишь запасным пожарным выходом и открывалась только в экстренных случаях, по сигналу тревоги. Возможно, Фогель пребывал сейчас не в самом подходящем для работы состоянии, но он же профессионал и просто не мог не заметить, если бы Лена вдруг ускользнула. Он видел, что в окне на шестом этаже горел свет, и, судя по плану дома, это точно была ее квартира.
Внезапно он замер. В зеркале заднего вида отразился свет фар. Машина ползла по улице так медленно, как будто водитель, сверяясь с адресом, искал нужный дом. Темный седан, «ауди», проехал мимо, и в свете фонаря Фогель разглядел внутри силуэты двоих мужчин. Похожих на африканцев.
Они?
Через мгновение прямо перед ним остановился кемпер — огромный дом на колесах.
— Уйдите с дороги!
Пассажирская дверь кемпера открылась, оттуда вылезла толстая женщина и встала посреди улицы, громко переговариваясь с водителем. Позади притормозил еще один автомобиль, и через мгновение взревел клаксон.
Женщина как ни в чем не бывало продолжала что-то рассказывать водителю по-немецки.
— Прочь с дороги! — раздраженно повторил Фогель.
Клаксон снова заревел.
Всю недолгую дорогу от северного терминала аэропорта Гэтвик до ближайшего полицейского участка Джонни Фордуотер просидел в тишине на заднем сиденье, медленно закипая от злости. Он уставился на телефон, с нетерпением ожидая сообщения от Ингрид. Эти полицейские наверняка все неправильно поняли. Ну конечно же, она существует! Они с Ингрид безумно влюблены друг в друга и собираются вместе начать новую жизнь. Она распродала все в Германии, готовясь переехать к нему в Англию. А он привел в порядок квартиру и перестелил ковры в комнатах, изо всех сил стремясь сделать свое жилище уютным.
Автомобиль подъехал к шлагбауму, сидящая впереди констебль опустила стекло и приложила карточку к считывающему устройству. Шлагбаум поднялся, и они очутились на огороженной металлической сеткой стоянке с несколькими полицейскими машинами. Зарулив на свободное место, женщина открыла дверцу и выпустила Джонни из машины.
Они вышли на теплый сентябрьский воздух, и констебль успела подымить электронной сигаретой по пути к невзрачному двухэтажному зданию, где пахло старым линолеумом. Все трое поднялись по лестнице и прошагали по унылому грязно-коричневому коридору, стены которого были облеплены объявлениями, в небольшую, скромно обставленную комнату без окон. По обеим сторонам металлического стола стояли два стула. Высоко на стене висела камера видеонаблюдения, нацеленная прямо на них.
— Не желаете что-нибудь выпить, мистер Фордуотер? — предложила Велвит Уайльд. — Чаю или кофе?
Беспокойство настолько измучило Джонни, что буквально довело его до оцепенения. Он и сам уже не понимал, чего хочет.
— Просто немного воды, пожалуйста.
Полицейские вышли из комнаты, и он снова проверил телефон. А потом еще раз. Очевидно, произошла ужасная ошибка. Может быть, Ингрид опоздала на самолет? Причин могло быть сколько угодно. Скорее всего, просто перекрыли дорогу в аэропорт из-за какой-то аварии. Он послал Ингрид новое сообщение. Возможно, полицейские все перепутали, и она до сих пор ожидает свой багаж в зале прибытия. Или заполняет заявление о пропаже багажа.
Ответа не было.
Джонни набрал ее номер.
Однако в ответ услышал лишь сообщение робота на немецком, которое толком не смог понять. Но там, похоже, возникли какие-то проблемы с номером.
Может быть, мобильник не ловит? Или Ингрид потеряла телефон? Или аккумулятор сел?
В комнату вернулась женщина-полицейский — констебль Уайльд, вспомнил он. А следом и ее коллега. Она поставила на стол стакан с водой. Джонни поблагодарил ее.
— Мистер Фордуотер, вы не возражаете, если мы с сержантом Поттингом запишем наш разговор? — спросила констебль.
— Конечно, почему бы и нет, — холодно ответил он.
— Мы встретились с вами в аэропорту, потому что нам позвонила ваша сестра Энжела, и ее звонок убедил нас, что вы стали мишенью аферистов в рамках того дела, которое мы сейчас расследуем. Возможно, вы помните, что пару месяцев назад вас посетила наша коллега, детектив-констебль Хелен Сёрл. Она высказала опасения, что вы стали жертвой мошенников, орудующих во Всемирной паутине, но вы тогда с ней не согласились. Мы считаем, что теперь ситуация изменилась, и хотим задать вам несколько вопросов. Будет проще, если у нас сохранится запись беседы, поэтому мы благодарим вас за разрешение.
Полицейские уселись напротив Джонни. Констебль нажала кнопку на пульте управления и наклонила голову в сторону камеры:
— Время: двадцать часов десять минут, двадцать четвертое сентября, понедельник. Детектив-констебль Уайльд и детектив-сержант Поттинг опрашивают мистера Джона Чарльза Фордуотера.
Она ободряюще посмотрела на него. Джонни так и не прикоснулся к воде.
— Мистер Фордуотер, — начал Поттинг, — могу я узнать, как вы познакомились с Ингрид Остерман?
Джонни покраснел.
— Онлайн, в немецком агентстве знакомств.
— Когда это произошло?
— Почти год назад.
— Двадцать второго октября, правильно?
— Честно? Я не помню точную дату.
— И вы разместили на сайте следующее объявление: «Вдовец пятидесяти пяти лет, бывший офицер, неплохой гольфист, любитель пеших прогулок, изысканных вин и хорошей еды, разгадывающий кроссворд в „Таймс“ за десять минут, ищет даму с похожей жизненной позицией для дружеского общения и, возможно, романтических отношений».
Джонни пожал плечами:
— Ну, разместил, и что? Понимаете, я к этому времени уже четыре года жил один после смерти моей дорогой Элейн. Когда-то я служил в Германии, и, должен честно признаться, мне нравились немецкие женщины, хотя тогда я был женат и не ходил на сторону. Но было в них что-то привлекательное — они казались мне сильными, уверенными, полными жизни.
— Когда эта дама начала просить у вас деньги, мистер Фордуотер?
— Почему вы спрашиваете?
— Это может иметь отношение к делу, сэр.
Джонни снова повел плечами:
— Приблизительно через месяц после знакомства. Ингрид собиралась приехать ко мне на уик-энд, но кто-то въехал в ее машину по дороге в аэропорт. А бывший муж выгреб все с ее банковского счета. Вот я и перевел ей три тысячи евро на ремонт машины… ах да, и еще две тысячи на медицинское обследование после аварии: МРТ и прочую ерунду. Очевидно, бывший муж не предупредил ее, что не оплатил страховку.
— И это все, что вы ей посылали? — уточнил Поттинг.
— Поначалу — да, в долг. Недели через три она все вернула и любезно добавила двести евро сверху, объяснив, что это проценты.
— Неужели все вернула? — удивился Поттинг.
— Да.
— А после этого вы отправляли ей деньги? — поинтересовалась Уайльд.
Джонни замялся.
— Ингрид сказала, что хочет приехать ко мне, но двух ее сыновей собирались исключить из частной школы-интерната по той же самой причине: бывший муж не заплатил за обучение. Я послал ей тридцать тысяч, чтобы покрыть расходы за следующий семестр, тоже в долг, как и на ремонт машины. Она пообещала, что расплатится, как только оформит развод и получит свою долю за продажу семейного дома, как полагается по немецким законам.
— Вы переводили еще какие-то деньги этой даме, мистер Фордуотер? — продолжала напирать Уайльд.
— Послушайте, честно говоря, все это очень неприятно, — постепенно раздражаясь, ответил он. — Я не хочу больше об этом говорить. Не могли бы вы отвезти меня обратно в аэропорт, к моей машине?
Поскольку прежде Велвит Уайльд работала в отделе по борьбе с экономическими преступлениями, она хорошо знала, что жертва мошенничества проходит через несколько стадий. Первоначальное отрицание сменяется сомнениями, а затем частичным принятием. Потом приходит понимание, гнев и, наконец, начинаются обвинения и проклятия, адресованные всем и каждому. Мистер Фордуотер последовательно продвигался по этому скорбному пути.
— Мы непременно отвезем вас назад, — заверил его Норман Поттинг. — Но не могли бы вы сначала рассказать, переводили ли еще какие-либо средства Ингрид Остерман, мистер Фордуотер.
— Вообще-то, я майор, — недовольно поправил он. — Но зачем вам это нужно знать?
— Как я уже говорил, это может иметь отношение к делу, сэр… майор.
— Хорошо, я отвечу: да, переводил, еще пару раз.
— И сколько именно?
Помедлив немного, Джонни признался:
— Довольно значительные суммы на самом деле. — Он снова погрузился в молчание, глядя на погасший экран телефона. А затем пояснил: — Понимаете, Ингрид нужны были деньги на адвоката, чтобы противостоять козням этого интригана, ее бывшего мужа. И это обходилось недешево. Я одолжил ей шестьдесят тысяч на судебные тяжбы. Сверх того, мать несчастной леди страдала болезнью Альцгеймера, которая все прогрессировала. Вероятно, в Германии нет таких государственных лечебных учреждений, как в нашей стране. А мать жила вместе с ней, понимаете? Поскольку Ингрид собиралась переехать ко мне, то единственным выходом в подобной ситуации было поместить мать в дом престарелых, так что я помог ей и в этом тоже.
— Очень благородно с вашей стороны, — заметил Норман Поттинг. — И каков был размер материальной помощи?
— Я оплатил годовое содержание ее матери — сто двадцать тысяч евро.
Джонни оставил без внимания сочувственный вздох женщины-полицейского.
— По моим подсчетам, в сумме получается больше двухсот тысяч, правильно? — уточнил Норман Поттинг.
— Ну, более или менее. Было еще кое-что по мелочи. — Джонни покраснел. — Я просто дал Ингрид взаймы, и она непременно все вернет, как делала раньше. Но какая тут связь с вашим делом?
— Самая прямая, сэр. Могу я задать вам вопрос личного характера? Вы богатый человек, майор Фордуотер?
— Богатый? Да нет, какое там. Я был кадровым военным. А когда уволился из армии, работал в сфере благотворительности, пока с женой не случилась беда — у нее обнаружили рассеянный склероз. Мне пришлось уйти с работы, чтобы ухаживать за ней постоянно. В последние два года Элейн требовался круглосуточный уход, что подкосило меня в финансовом отношении. И еще частная медицинская помощь. Понимаете, у нас не было страховки.
— И тем не менее вы перевели этой даме, Ингрид Остерман, больше двухсот тысяч евро?
— На самом деле я… взял кредит в банке под залог своей квартиры. Я по уши увяз в долгах. Продал старинный «бентли», доставшийся в наследство от отца. Но все будет хорошо, потому что Ингрид вернет мне долг, когда получит свою долю от продажи дома в Мюнхене. Я не мог поступить иначе. — Он пожал плечами. — Понимаете? Если ты кого-нибудь любишь, то помогаешь ему и ничего для него не жалеешь.
Оба детектива смотрели на него как-то странно.
— Я люблю Ингрид. Мы проведем остаток жизни вместе. Деньги не имеют значения. Она все возместит, и мы сможем жить на ее доход от раздела имущества.
— Мы уже говорили вам, что этой леди не существует в реальности. Но, похоже, вы нам не поверили, так?
— Этого просто не может быть, вы все неправильно поняли… У вас там явно где-то накладка вышла. Случаются порой недоразумения.
Норман Поттинг пододвинул ему через стол фотографию.
— Это та самая дама, которую вы принимаете за Ингрид Остерман?
Джонни взглянул на фотографию, и лицо его просветлело.
— Да, это она! Но минуточку, что за странная формулировка? В каком смысле, я принимаю эту женщину за Ингрид Остерман?.. Я знаю, что это она и есть!
— Вы в этом абсолютно уверены?
— Ну разумеется, какие могут быть сомнения. А на что, собственно, вы намекаете?
Поттинг молчал, чувствуя себя крайне неловко. Будучи еще совсем молодым, он работал в дорожной полиции и больше всего ненавидел моменты, когда ему приходилось становиться вестником смерти. Мало радости стучаться в чужую дверь в два часа ночи, чтобы сказать людям, что дорогой им человек погиб. А известие, которое он собирался сообщить сейчас майору Джонни Фордуотеру, было по большому счету ничуть не лучше.
Возможно, в каком-то смысле даже хуже.
Лена набрала сообщение:
Поспеши, милый! Сюрприз для тебя готов;-)
Ответ пришел мгновенно:
30 секунд!
Буквально в тот же момент, когда запищал телефон, раздался звонок по домофону. Лена занервничала.
Она допила бокал просекко и нажала кнопку:
— Ja?[3]
— Это Дитер!
Она впустила его в подъезд.
Через минуту в дверь квартиры постучали. Лена прошла по коридору и осторожно заглянула в глазок, но свет на площадке не горел, и в темноте трудно было что-либо разглядеть. Она сняла цепочку и чуть приоткрыла дверь.
И тут же передумала, увидев силуэт мужчины.
Закрыть дверь она не успела, сильная рука зажала ей рот, заглушая крик. Незнакомец втолкнул ее в коридор и ударом ноги захлопнул за собой дверь. После чего сделал Лене подсечку и повалил ее на голый деревянный пол.
— Где деньги? — рявкнул он, оглядывая квартиру.
— Нет никаких денег, — с вызовом ответила она. — Ты говорил, что тебя зовут Дитер Хаас и что ты авиадиспетчер, но я узнала, кто ты на самом деле. Твое настоящее имя Тунде Оганджими, правильно?
Мужчина замер. Лицо его вспыхнуло яростью.
— Полиция очень обрадуется, когда узнает, кто вы такой, господин Оганджими. Между прочим, мой друг служит в мюнхенской полиции.
— Да ну? Тебе же хуже, — ответил он.
Проклятый кемпер наконец-то отъехал. «Ауди» остановился сразу за парадной дверью дома Лены Уэлч. Он ничего не пропустил? Нещадно потея и борясь с тошнотой, Андреас Фогель открыл дверцу «пассата» и выбрался из машины. Проезжающее мимо такси едва не задело его.
Он выпрямился и попытался собраться с силами, опираясь о крыло автомобиля. И в этот момент над его головой пролетел, падая вниз, какой-то темный силуэт.
Кто-то свалился с балкона шестого этажа. С балкона ее квартиры.
Послышался глухой стук, словно бы упал мешок с картошкой. С какой-то отстраненностью, как будто это была сцена из фильма, Фогель смотрел на безжизненное тело, насаженное на острие ограды прямо под балконом Лены Уэлч. Прежде чем он успел подбежать к ней, водительская дверь «ауди» распахнулась и поджарый черный мужчина выпрыгнул из машины, держа в руке какой-то блеснувший в свете фонаря предмет, похожий на большой нож. Он подбежал к женщине, полоснул ножом ей по лицу и помчался назад, зажав что-то в кулаке. Когда он добрался до автомобиля, из дома выскочил другой мужчина, в красных кроссовках, и тоже бросился к «ауди». Он был куда более мощного телосложения, чем первый, и прятал под курткой что-то объемистое.
Мгновение спустя машина унеслась прочь.
Фогель замешкался на долю секунды, потом забрался в свой «пассат» и ринулся в погоню. Они проскочили в последнюю секунду перед тем, как загорелся красный свет, и Фогелю пришлось ударить по тормозам, чтобы не врезаться в поток машин, движущийся по поперечной улице. Прошло целых две минуты, прежде чем сигнал светофора сменился и Фогель снова нажал на газ. Он промчался на головокружительной скорости какое-то расстояние, но нигде не заметил и следа «ауди», а потому через десять минут повернул назад, вглядываясь в переулки и чувствуя себя все так же дерьмово.
В конце концов Фогель сдался и, бормоча проклятия, поехал домой. Один вопрос не давал ему покоя: что же сделал тот преступник с большим ножом?
Фогель решил, что вскоре это выяснит.
Черт! Неужели он проиграл? Будучи вне себя, Фогель выкрикивал в ветровое стекло отборную брань. Прежде он никогда не проигрывал.
«В судьбе полицейского радости мало» — вроде бы так поется в одной комической опере Гилберта и Салливана.
Обдумывая эту фразу, детектив-суперинтендант Рой Грейс пришел к выводу, что дело обстоит не совсем так. Хотя следует признать: даже когда он взял так редко выпадающий полицейским двухнедельный отпуск, ему все равно пришлось несколько раз за это время выйти на службу. А теперь отдых и вовсе закончился, сегодня был первый рабочий день, и он пытался разобраться с текущими делами.
Будучи в отпуске, Рой устроил пикник для друзей, пригласив туда сослуживцев из своего отдела, а также начальство, за одним, хотя и весьма заметным, исключением. Все прошло замечательно, особенно Грейса порадовало, что его старший сын Бруно, отличавшийся непростым характером, легко и охотно общался со взрослыми. Рой также с удовольствием отметил, как хорошо поладили молодой сержант Джек Александер и их няня Кейтлин. Кроме того, пикник дал возможность познакомить ребят с новой коллегой Вивьен, женой американского детектива Арни Крауна, командированного из ЦРУ. Вивьен недавно получила в их отделе должность аналитика.
В былые времена, когда Рой Грейс служил детективом-констеблем в беспокойном районе, полицейском участке на Джон-стрит в Брайтоне, занимаясь всем подряд: ограблениями, наркоторговлей, угоном автомобилей, уличным хулиганством и вооруженными нападениями, — ему очень нравился этот постоянный приток адреналина, как от работы, так и от самого здания. Потом Роя перевели в отдел по расследованию особо тяжких преступлений в промышленной зоне Холлингбери, на окраине города, и новая работа пришлась ему по душе еще больше… и до сих пор в основном нравилась, вот только само здание он терпеть не мог, как и многие из тех, кто там трудился. У этого места была куча недостатков: отсутствие парковки и столовой; отопление, работавшее, как казалось, только летом; кондиционер, включавшийся исключительно зимой. Но после семи месяцев, проведенных в ужасно тесном закутке бывшего студенческого общежития, переоборудованного в Центральное управление полиции Льюиса, Рой все бы отдал за то, чтобы вернуться в свой просторный кабинет в Холлингбери.
И за то, чтобы начальником его снова был помощник главного констебля Питер Ригг, а не нынешний Кассиан Пью.
А заодно хорошо бы еще избавиться от ощущения, которое сейчас испытывали все полицейские: как будто ходишь по яичной скорлупе, и не дай бог тебе сделать хоть один неправильный, неполиткорректный шаг. За прошедшие десять лет то, что прежде называли здравым смыслом, явно ушло из этого мира в самоволку. Вместе с чувством юмора.
Хотя, надо признать, для главы отдела по расследованию особо тяжких преступлений последние месяцы прошли на редкость спокойно: на весь Суррей и Суссекс всего лишь полдесятка убийств. Два из них случились на бытовой почве — семейные разборки, а остальные три оказались связаны с наркотиками. Каждое дело было раскрыто в считаные дни другими сотрудниками отдела.
Наконец-то у Роя появилось столь необходимое ему свободное время, и теперь он мог проводить вечера и выходные вместе с семьей. До недавних пор семья его ограничивалась супругой Клио, карапузом Ноем и псом Хамфри, которого они забрали из собачьего приюта. Однако в этом году к ним присоединился также десятилетний Бруно, старший сын Роя, о существовании которого он прежде даже не догадывался. Бруно родился и вырос в Германии, его матерью была пропавшая без вести, а ныне покойная первая жена Роя, Сэнди. Так что забот прибавилось. Кроме того, по вечерам Рой готовился к будущим судебным процессам над подозреваемыми в убийствах, где ему предстояло дать свидетельские показания.
Грейс знал, что многих полицейских необходимость присутствовать в суде нисколько не радует, однако ему самому нравилось там бывать. Во всяком случае, до тех пор, пока все шло по плану. Люди в большинстве своем не осознают, что расследование и успешный арест подозреваемого — это только начало. Понадобятся еще месяцы кропотливого труда, чтобы собрать неопровержимые улики и представить их в суде, и часто эта задача бывает труднее, чем непосредственно раскрытие самого преступления. Достаточно малейшего разрыва в цепи доказательств, чтобы толковый адвокат уцепился за него, и в итоге преступник, чья вина для полиции чертовски ясна, избежит наказания. Выйдет на свободу и возьмется за старое. В такие моменты Рой и его сослуживцы испытывали невероятное разочарование, мало что на свете действовало на них так угнетающе.
Сейчас Рой Грейс на пару со своим коллегой и приятелем, инспектором Гленном Брэнсоном, корпел над целой горой документов по делу брайтонского семейного врача, оказавшегося серийным убийцей. Негодяй заслуживал того, чтобы провести остаток лет за решеткой, и Грейс твердо вознамерился сделать для этого все возможное.
Кроме того, он вместе с Эмили Денайер, следователем из отдела по борьбе с экономическими преступлениями, готовился к другому процессу, над так называемой черной вдовой, убившей по меньшей мере двух своих мужей, а возможно, и больше.
Когда зазвонил рабочий телефон и на дисплее высветилось «Номер абонента не определен», Рой, который как раз собрался маленько передохнуть, даже и не подозревал, что работы у него, напротив, сейчас только прибавится.
— Суперинтендант Грейс, — проговорил он в трубку и сразу узнал голос своего друга и коллеги, детектива Марселя Куллена из мюнхенского Landeskriminalamt,[4] или LKA.
— Привет, Марсель, как твои дела?
Они обменялись дружескими подначками и новостями о том, что случилось со времени последней их встречи в начале года в Мюнхене. А затем Куллен перешел к серьезным вопросам.
— Рой, у нас тут возникли сложности, и я думаю, что ты сможешь нам помочь. Ты ведь все еще начальник отдела по расследованию особо тяжких преступлений в Суссексе?
— Да.
— Gut.[5] Мы расследуем убийство, и твоя помощь очень бы нам пригодилась. Скажи: имя Лена Уэлч ничего тебе не говорит? Или, может, оно известно кому-нибудь еще в полиции Суссекса?
— Лена Уэлч?
— Ja.
— Вроде бы нет. По крайней мере, так сразу не отвечу.
Куллен снова, по буквам, продиктовал имя, и Рой Грейс записал его в блокнот. Потом отключил ненадолго звук в телефоне и обернулся к Брэнсону:
— Ты, часом, не слыхал про Лену Уэлч?
Инспектор, щеголявший в костюме-тройке, на мгновение задумался.
— Про Лену Уэльс? Не-а, я знаю только принцессу Уэльскую.
Грейс покачал головой:
— Я серьезно спрашиваю.
— Уэлч, Уэлч, — протянул Брэнсон. — Нет, впервые слышу.
Грейс снова включил звук в телефоне.
— А почему ты спрашиваешь, Марсель?
— Она умерла вчера вечером, а родом была из Англии, из твоего города. Ее девичья фамилия Уильямсон.
— Лена Уильямсон?
Рой сделал еще одну пометку в блокноте и опять посмотрел на Брэнсона. Коллега пожал плечами.
— Нет, Марсель, ничего в голову не приходит. Расскажешь подробнее?
— Ноутбук и телефон Лены украли, но мы нашли резервный жесткий диск. Судя по всему, она узнала, что ее фотографии использовали мошенники из агентства знакомств. Одна из ее аватарок носила имя Ингрид Остерман. И эта вымышленная личность якобы была влюблена в некоего мужчину из Суссекса — Джона, или Джонни, Фордуотера. Бывшего военного в чине майора. Мы установили, что он перевел значительные средства в мюнхенский банк на фиктивный счет этой несуществующей особы, Ингрид Остерман, — общая сумма превышает четыреста тысяч евро. А теперь мы имеем труп Лены Уэлч и пустой счет Ингрид Остерман, с которого давно уже сняты все деньги.
— И как умерла Лена Уэлч?
— Не самым приятным образом.
— Умирать всегда не слишком приятно, Марсель.
Куллен рассмеялся.
— Рад слышать, что твой черный юмор по-прежнему с тобой, дружище. Но это и впрямь была ужасная смерть.
— Ну так что с ней стряслось?
— Она упала с шестого этажа прямо на острую ограду.
— Самоубийство?
— Нет. После развода Лена Уэлч жила одна. Но у нас есть веские причины сомневаться в суициде.
— Какие?
— У нее отрезана часть языка.
— Языка?
— Ja. Свидетельница заявила, что после падения женщины на ограду из машины выбежал человек, державший в руке что-то вроде мачете. Он изрезал ей лицо и вернулся обратно в машину. А через пару секунд из дома выскочил другой мужчина, сел в тот же автомобиль, «Ауди А4», и они сразу уехали.
— Твоя свидетельница описала этих мужчин?
— Она была в шоке. Сказала лишь, что оба были чернокожими. И назвала пару цифр с номерного знака «ауди», но, сам понимаешь, таких машин в Германии тысячи. К тому же номер может быть фальшивым. Однако свидетельница вспомнила еще кое-что интересное. Тот, кто выбежал из дома, был в ярко-красных ботинках.
— Любопытно… Кто может носить ботинки ярко-красного цвета?
Рой оглянулся на Брэнсона, представляя его в такой обуви.
Но даже инспектор, отличавшийся весьма сомнительными вкусами, посмотрел на Грейса с неодобрением.
— Не уверен, что парню в красных ботинках можно доверять, босс.
Грейс опустил взгляд на ноги подчиненного и заметил:
— В любом случае они не подходят к этим носкам.
Носки у инспектора были зелеными, как лайм.
— Смотря как их носить, — усмехнулся Брэнсон. — Тут надо проконсультироваться с нашим штатным ортопедом, Гайдном Келли.
— А можно взглянуть на заключение судмедэксперта, Марсель? — спросил Грейс.
— Конечно. Я пришлю тебе результаты рost mortem,[6] как только все будет готово. Фотографии не очень удачные, для семейного альбома потерпевшей, наверно, не подойдут.
Грейс мрачно ухмыльнулся.
— И какая у тебя версия, Марсель?
— Пока мы установили только одно: эта женщина узнала, что ее имя использует банда аферистов, орудующих на сайтах знакомств. Не так давно она призналась подруге, что не доверяет мужчине, с которым завязала виртуальный роман. Сказала, что собирается встретиться с ним и вывести на чистую воду. А потом ее нашли мертвой, с наполовину отрезанным языком.
Грейс поежился.
— А что это за агентство?
— Как я уже говорил, ее компьютер и телефон пропали — вероятно, украдены преступником, а мы в данный момент изучаем записи скрытой камеры видеонаблюдения. Но есть еще много информации с резервного диска: имена, фотографии, электронные адреса. Мы сейчас пытаемся во всем этом разобраться и понять, что и как именно связано с ее смертью.
— У нас в Суссексе существует специальный отдел, работающий с такого рода мошенничествами, которые приобретают все больший размах, — сказал Грейс. — Речь идет о весьма крупных суммах. Мы оцениваем общий ущерб за последние двенадцать месяцев в одном только графстве Суссекс в тридцать миллионов фунтов. Это официальная статистика, но на самом деле цифры еще больше, поскольку многие пострадавшие стыдятся того, что с ними произошло, не хотят выглядеть глупо, а потому отказываются давать показания.
— У нас похожая история. Мы знаем, что это международная преступная организация, один из филиалов которой находится в Германии. Мошенники используют сведения из онлайн-агентств знакомств и разводят доверчивых людей. Эта несчастная женщина, Лена Уэлч, узнала правду и, вероятно, пригрозила их разоблачить. Я предполагаю, что ее убили для устрашения других жертв обмана. Недаром ведь погибшей отрезали язык: чтобы прочим неповадно было. Мы ведем поиск по всему миру и стараемся установить, кого еще заманили в ловушку, используя аватарки Лены Уэлч. Но пока обнаружили только отставного майора Фордуотера из вашего графства.
— Можешь сообщить о нем какие-либо подробности?
— На данный момент, боюсь, очень мало. У нас есть его имя и дата рождения — получается, что ему пятьдесят восемь. И мы убеждены, что он твой земляк, живет в городской агломерации Брайтон-энд-Хов. Если ты сможешь что-нибудь разузнать о Джоне Фордуотере, это нам очень пригодится.
— Положись на меня, Марсель. Между прочим, помнишь, как я останавливался у тебя в апреле?
— Ja? И что?
— А то, что я до сих пор мучаюсь похмельем.
Немецкий детектив расхохотался.
— Бедняга. Тебе уже за сорок: совсем развалина. Может быть, пора выйти в отставку и поселиться в доме престарелых? Расхаживать в чудесных ярко-красных шлепанцах?
— Ха-ха! Я забронирую себе комнату рядом с твоей, Марсель!
Закончив разговор, Грейс ввел имя «Джон/Джонни Фордуотер» в Объединенную поисковую систему полиции Суссекса.
И, получив ответ спустя пару секунд, снял трубку телефона.
Джонни Фордуотер, небритый и непричесанный, сидел в халате за столом, на котором лежали нетронутый завтрак и нераскрытый номер утренней «Таймс». Обычно Джонни первым делом взялся бы за кроссворд, но сегодня даже не взглянул на него.
Он угрюмо смотрел в окно своей просторной квартиры на четвертом этаже дома, выходящего на набережную Хова… точнее говоря, уже не своей, поскольку квартира, заложенная до последнего гвоздя, фактически принадлежала банку. И если полиция не ошиблась по поводу Ингрид, Джонни едва ли сможет наскрести денег даже на месячный платеж. Он постеснялся сказать, что на самом деле перевел Ингрид значительно больше двухсот тысяч фунтов стерлингов. Почти четыреста, если уж быть точным. Обналичил при этом пенсию и свои акции, заложил собственность, продал коллекционный автомобиль и отправился в банк с протянутой рукой.
Капли дождя сползали по стеклу, холодный ветер задувал даже сквозь двойной стеклопакет, напоминая, что лето закончилось и зима не за горами. Внизу, на набережной, женщину в куртке-аляске тянули в разные стороны раскрытый зонт и серая охотничья собака породы спиноне. Был прилив, и бурлящее море швыряло брызги и гальку через пастельно-зеленые ограждения.
В голове у Джонни бурлили мысли такого же серого цвета, как и волны. Было одиннадцать часов утра. Бо́льшую часть ночи он провел без сна, положив телефон рядом с кроватью. Ожидая сообщения от Ингрид. Или звонка. Но сердце все настойчивее подсказывало, что ни того ни другого он так и не дождется. А разложенные на столе фотографии, которые передал ему детектив Поттинг, лишь подтверждали это.
Но Джонни Фордуотер все равно не верил. Не желал верить.
Просто не мог себе этого позволить.
Перед ним лежал разлинованный блокнот с кое-как накарябанными цифрами. Суммы. Калькуляции. Проценты и выплаты по взятому кредиту. Включая остатки его военной пенсии.
Видит Бог, до знакомства с Ингрид майор Фордуотер был вполне обеспеченным человеком. Мог спокойно жить в этой квартире, выплатив ипотеку, и наслаждаться роскошью — хотя никогда не сорил деньгами. А теперь он на грани разорения. О том, чтобы обратиться за помощью в военную благотворительную организацию, стыдно было даже подумать.
Так до конца и не признав очевидное, Джонни допил кофе, рассеянно посмотрел на кружившую вдалеке чайку и встал из-за стола. Нужно было что-нибудь съесть, но он совсем потерял аппетит. Фордуотер уселся на барный стул и снова уставился на разложенные по столу фотографии Ингрид Остерман. Девять штук. Но именем «Ингрид Остерман» она названа лишь на одной.
На остальных восьми имена другие. Одна и та же женщина, в этом нет сомнений. Множество профилей в разных агентствах знакомств по всему миру. Джонни отослал ей еще одно отчаянное сообщение:
Прошу тебя, Ингрид, позвони мне. Умоляю, скажи, что полиция не права, что произошла какая-то ужасная ошибка. Я люблю тебя. Я так тебя люблю! И очень надеюсь, что мы проведем остаток жизни вместе! Позвони мне! Пожалуйста!
Через мгновение телефон запищал. Сердце его на миг воспрянуло, пока он не прочел сообщение: из «Амазона» уведомляли о том, что доставка заказанной книги по военной истории откладывается. Это было очень дорогое издание. Может быть, стоит вернуть его обратно?
Черт побери! Джонни посмотрел на наконец-то замолчавший телефон, потом снова на фотографии. Сердце металось между любовью, ненавистью и неверием.
Отрицанием.
Получается, что той женщины, которую он называл любовью всей своей жизни, не существовало.
Все деньги, что у него были, и много больше того, никогда не вернутся назад. Он потеряет свой дом.
Как можно в его возрасте компенсировать потерянные средства?
Заголовок с первой полосы газеты вопрошал:
«СЛЕДУЕТ ЛИ ОГРАНИЧИТЬ ЗАРПЛАТУ БАНКОВСКИХ ТОП-МЕНЕДЖЕРОВ?»
«Топ-менеджеры, — неприязненно подумал Джонни. — Банкиры с премиями в миллионы фунтов. Ни один из этих жирных котов не упустит сотню-другую тысяч. — Для них подобная сумма мало что значила. А для него это было все. — Вот же мерзавцы».
Столько лет он копил и продуманно вкладывал деньги, чтобы обеспечить себе достойную жизнь после выхода в отставку. И вот теперь все пропало. В полиции сказали, что шансов вернуть хоть один пенни крайне мало.
Все накопления накрылись медным тазом. Поискать работу?
Но никто из нанимателей не предложит ему ничего лучшего, чем место чернорабочего. Жизнь кончена.
Джонни взглянул на серебряное ведро со льдом на кофейном столике перед синим диваном. На бутылку розового «Лоран-Перье» с мокрой, отклеившейся этикеткой. На вазу с розами, стоявшую рядом. Это только кажется или они тоже увяли, как и он сам?
Его развели мошенники. Одурачили. Облапошили.
Как можно быть таким глупым и легковерным?
На стене висела эмблема подразделения, в котором он служил, Специальной авиадесантной службы — САС. Крылатый кинжал, а под ним девиз: «Кто рискует — побеждает».
Постоянное напоминание о десяти лучших годах его жизни. Тогда Джонни находился в превосходной форме, а недавно пытался восстановить ее, каждый день занимаясь, и не без успеха, по два часа в тренажерном зале, потому что решил избавиться от живота и накачать пресс, насколько это возможно для мужчины в его возрасте, к тому времени, когда Ингрид окажется в его постели.
Пожалуй, теперь будет лучше аннулировать абонемент, дабы сэкономить хоть немного денег.
Других доходов, кроме военной пенсии, у Джонни Фордуотера не было. Он вспомнил, как много лет назад, в Ираке, его с горсткой солдат так прижали, что они не могли высунуть носа из окопа. Шансов было до невозможности мало, боеприпасы почти закончились. Если бы они остались на месте, их в конце концов накрыла бы артиллерия. А если бы попытались подняться в атаку, то скосили бы из пулемета.
Вспомнил Джонни и слова, которые сказал тогда подчиненным: «Ну что ж, ребята, от смерти нам все равно не уйти. Так давайте же заберем с собой столько врагов, сколько сможем».
И они выскочили из окопа.
Удивительно, но им удалось захватить огневую позицию противника, перебив пятерых иракских солдат и потеряв только одного своего.
Потом Джонни наградили за храбрость крестом, что висел сейчас в рамочке на стене. Его гордость и последняя вещь, которую он согласился бы продать.
И вот теперь невидимый противник уничтожил Джонни Фордуотера без всякого кровопролития.
«И ради этого я едва не погиб? — спрашивал он себя. — Чтобы через много лет другой враг отобрал у меня дом? А ведь я всегда считал себя умным и сообразительным. Как можно быть таким глупцом?»
Перед тем как пойти в бой, одни солдаты напивались, другие принимали наркотики, третьи просто накачивали себя яростным адреналином.
Джонни снова посмотрел на фотографии. Задумался. И неистовый, словно море за окном, гнев разлился по его венам.
«Как, как это могло случиться? Разве ради этого мы сражались?»
И тут зазвонил телефон.
Одномоторная «Сессна» скользнула в серое облако, клубящееся за ветровым стеклом. В наушниках Андреаса Фогеля слышался безмятежный разговор между английским пилотом, сидевшим слева от него, и диспетчерской вышкой Сент-Хелиера на острове Джерси. Полет на маленьком самолете напомнил ему, как в былые времена, еще при Джордже Буше, он служил в армии США в Ираке, стрелком на «Черном ястребе». Не самые прекрасные воспоминания: сидишь на собственном шлеме, чтобы уберечь яйца, если кто-то вдруг выстрелит по тебе с земли.
Бо́льшую часть полета они молчали. Летчик, по его же словам раньше работавший в авиакомпании «Квантас» и согласившийся забрать Фогеля с частного аэродрома в Ренне за довольно толстую пачку наличных, попытался было поболтать с пассажиром, но тот мало что сказал в ответ. Андреас Фогель не был расположен к пустым разговорам.
И к тому же он все еще думал о случившемся в Мюнхене, откуда рано утром вылетел частным рейсом в Ренн. Надо же, какой вышел косяк! В обычном состоянии он ни за что бы такого не допустил, но болезнь сказывалась на мыслительных способностях.
Через мгновение облако поредело и совсем пропало. Внизу показался серый в белую крапинку край Ла-Манша. Фогель разглядел пару скалистых выступов, затем зеленый холмистый остров. Кучку домов небольшого городка, высокие трубы, стену пирса.
Дальше виднелась посадочная полоса, длинная и прямая. Вой мотора изменил частоту, и самолет начал быстро опускаться. Подскочил на дорожке, вильнув вправо, затем влево, и шасси снова коснулись бетона. Проехав немного по рулежке, пилот свернул направо к цепочке ангаров, в которых стояли самолеты бизнес-класса. Еще один поворот налево, и Фогель увидел сигнальщика, машущего жезлами. Наконец они остановились. Пилот заглушил двигатель и снял наушники. Фогель тоже снял свои.
— Добро пожаловать на Джерси! — сказал летчик и, не дождавшись ответа, добавил: — Приятно было поболтать с вами.
Сарказма в голосе пилота Андреас тоже предпочел не заметить.
Летчик перегнулся через него, дернул ручку двери и пояснил:
— Лучший способ выбраться наружу — поставить правую ногу на резиновую полоску на крыле, опереться коленом, а затем развернуться и опустить левую ногу на ступеньку сразу за крылом.
Фогель сделал, как ему посоветовали, и спрыгнул на бетон. Там его поджидал невысокий и худой сердитый мужчина в спортивной куртке из верблюжьей кожи, раздуваемой сильным, порывистым ветром. Пилот достал из багажного ящика за задними сиденьями коричневую сумку и протянул ее пассажиру. Фогель всегда путешествовал налегке.
Он взял кожаную сумку и повернул в сторону от самолета, прихрамывая из-за травмы, полученной меньше года назад. Он настороженно оглядывался, выискивая признаки присутствия полиции. Но, как его заранее уверили, никого лишнего на аэродроме не было. Женщина лет тридцати вышла из здания за ангарами и поприветствовала его:
— Мистер Фогель, авиакомпания «Гама авиэйшен» рада сотрудничать с вами. Ваша машина уже ждет.
Он последовал за женщиной в здание, затем по коридору мимо пары пустых багажных тележек и вышел с другой стороны, где стоял черный «рейнджровер» с удлиненной базой. Выпрыгнувший из машины гигант в круглых солнцезащитных очках и весьма элегантном костюме зашагал ему навстречу.
— Мистер Фогель?
Он коротко кивнул.
— Добро пожаловать на Джерси, сэр. Вы в первый раз здесь?
Фогель не ответил.
— Мистер Барри передает вам привет. Вы увидитесь с ним завтра в полдень. Очень важно соблюдать точность: мистер Барри не любит, когда кто-то опаздывает. Я приехал, чтобы убедиться, что вы прибыли вовремя.
Фогель снова промолчал.
Водитель взял у гостя сумку, а его самого усадил на заднее сиденье машины. Андреас Фогель смотрел сквозь тонированное стекло, как они уносятся прочь от аэропорта. Никто не знал, что он здесь. Как и о том, что он вообще покинул Германию. Ему нужно было улететь именно таким образом. Без регистрации багажа, чтобы не осталось никаких записей о его местонахождении. Телефон он установил в авиарежим еще до того, как выехал из Мюнхена. Так и будет вплоть до самого его возвращения.
Мюнхен стал для него новым домом. В ближайшие дни ему придется пользоваться тем телефоном, что лежит сейчас на сиденье рядом с ним. В него забиты все номера, которые могут понадобиться. А функции GPS нет. На английской земле он сейчас отнюдь не persona grata.[7] Возможно, это было глупо с его стороны — согласиться на работу, которая приведет сюда. Но, по правде говоря, в Штатах прошел слух, будто бы он убил одного из своих прежних заказчиков. А это не лучшая реклама. Клиенты больше не толпятся в очереди, чтобы нанять его.
Возможно, пришло время выйти из игры. Обналичить фишки.
— Вы раньше не бывали на Нормандских островах, мистер Фогель? — спросил его водитель.
Он не ответил.
Ему не особенно нравилась нынешняя фамилия — Фогель. Так называется диетический хлеб, который продается в супермаркетах, но это был не его выбор. Ничего, пока сойдет.
Джонни Фордуотер посмотрел на экран телефона: «Абонент не определен».
Он мгновенно ожил. Может быть, это наконец-то Ингрид?
— Да? — взволнованно ответил он.
— Привет, старина, как твои дела? — прозвучал голос на том конце линии.
Джеральд Ронсон, старый друг.
— Джерри! Рад тебя слышать! — произнес Джонни самым веселым тоном, на который только был способен, стараясь скрыть разочарование.
— Ты в порядке, приятель?
— Да, все отлично.
Они вместе были в том окопе почти двадцать лет назад, и оба как-то ухитрились дожить до конца службы в Ираке. С тех пор они поддерживали отношения. Дружили семьями, ходили друг к другу в гости в те славные времена, когда Элейн еще была жива и здорова.
Джерри уволился из армии, стал пожарным и после развода решил забросить удочку в агентство знакомств. И его самого подбивал сделать то же самое. Больше трех лет Джонни упирался, все еще оплакивая покойную супругу, а потом, почти год назад, отважился-таки, при содействии Джерри, осторожно прощупать почву. Он выбрал германское агентство, отчасти из опасений, что в Англии его кто-то может узнать, но также и потому, что ему всегда нравились немецкие женщины.
— По тебе не скажешь, что все отлично, приятель. Голос у тебя какой-то убитый. Неприятности?
— Ага, меня обманули примерно на четыреста тысяч фунтов, если ты хочешь знать правду, Джерри. Я вот-вот лишусь собственного жилья и окажусь на улице, а все благодаря собственной глупости.
— Эй, подожди! Как это ты лишишься жилья?
— А вот так, останусь без дома. Совсем.
— Но как… почему… что случилось?
— Рассказать подробно?
— Ага, от начала и до конца.
— Ладно, слушай.
И Джонни изложил ему свою историю со всеми подробностями. А потом замолчал в ожидании реакции Джерри.
Ответ друга был коротким и исчерпывающим:
— Черт побери, старина!
Едва они закончили разговор, как телефон зазвенел снова. И опять в сердце Джонни ожила надежда.
Но это оказался сержант Поттинг.
В дверь отрывисто постучали, и, прежде чем Рой Грейс успел ответить, в кабинет вошли детективы Поттинг и Уайльд.
Год назад вплотную подошедший к пенсионному возрасту Поттинг, за плечами у которого было уже четыре брака, едва не женился снова. На этот раз на служащей полиции, которую потом убили в перестрелке. Встречаясь с этой женщиной, он привел себя в порядок и до сих пор мог гордиться своим внешним видом, что наверняка порадовало бы Беллу, как звали его погибшую невесту.
Он по-прежнему хорошо одевался, но прежний огонь постепенно угас. Поттинг осунулся, побледнел и выглядел подавленным. Возможно, это было связано с раком простаты, от которого он начал лечиться еще в мае, а потом по секрету пожаловался Грейсу, что потенция у него упала ниже плинтуса.
Не в силах справиться с изменившимся миром, Норман постоянно смущал окружающих своими неполиткорректными замечаниями и взглядами, но Рой Грейс твердо решил оставить его в отделе, несмотря на возражения Кассиана Пью, помощника главного констебля. Он боролся за Нормана Поттинга по двум причинам. Первая, и самая важная, заключалась в том, что это был чрезвычайно способный детектив с многолетним бесценным опытом, который, к большому сожалению Грейса, котировался все меньше и меньше. А во-вторых, он просто переживал за этого человека. Сострадание — еще одна ценность, утраченная при переходе на режим жесткой экономии.
Стол для совещаний теперь в кабинете Грейса не помещался, поэтому Поттинг и Уайльд уселись на вращающиеся кресла за столом, стоявшим напротив.
— Рад видеть тебя, Норман, — сказал Грейс. — Давненько ты сюда не заглядывал.
— Маловато свежих убийств, — проворчал Поттинг.
Констебль Уайльд вежливо улыбнулась.
— И тебя я тоже рад видеть, Велвит.
Это была бойкая особа со светлыми, стриженными ежиком волосами, но в строгом классическом костюме, какие предпочитают большинство полицейских.
— Как вообще дела? — спросил Грейс.
— Спасибо, сэр, хорошо, — ответила она с характерным белфастским акцентом.
Рой обернулся к Поттингу:
— Норман, что ты можешь сказать об этом нашем потерпевшем — Джоне Фордуотере?
— Если хотите знать, что я о нем думаю, шеф, то для отставного майора он малость туповат. Позволил себя облапошить дамочке из немецкого агентства знакомств. Его просто слопали, как сэндвич на пикнике.
Грейс посмотрел на констебля Уайльд:
— Ты согласна с этой оценкой, Велвит?
— Ну, это как посмотреть, — осторожно начала она. — В целом Фордуотер мужик неплохой, но показался мне слишком наивным, это Норман правильно заметил.
— В каком смысле наивным, Велвит?
— Отдать все до последнего пенни незнакомке, которую даже ни разу в жизни не видел, — я называю это наивностью, сэр.
Грейс искоса взглянул на Нормана Поттинга, поторопившегося заклеймить излишне доверчивого Фордуотера. Уж чья бы корова мычала. Он и сам оказался немногим лучше. Третьей его женой — или, может быть, четвертой — была одна тайская вымогательница. Через несколько месяцев после свадьбы Норман пришел к Грейсу посоветоваться. Жена вернулась в Таиланд, якобы отправилась к больному отцу. И почти сразу же последовала первая просьба прислать деньги на лечение. Так продолжалось некоторое время, и сумма с каждым разом возрастала. Грейс велел ему завязывать с благотворительностью, и у Поттинга хватило ума последовать его совету, но перед этим он успел перевести не одну тысячу на банковский счет мошенницы.
Разумеется, деньги бесследно исчезли, да и любимую супругу Норман тоже больше не увидел.
— Я же говорю вам, шеф, этот майор Фордуотер полный идиот! — добавил Поттинг. — Невероятно доверчивый.
— Речь идет о сумме в двести тысяч евро, правильно?
— Не думаю, чтобы он все нам рассказал, сэр, — вставила Велвит Уайльд. — Подозреваю, что на самом деле ущерб даже больше. Через час мы снова с ним поговорим.
— Позвольте задать еще один вопрос. Кто-нибудь из вас думает, что Фордуотер способен убить человека… или приказать убить?
Грейс по очереди посмотрел на обоих.
— Убить человека… — с усмешкой повторил Поттинг. — Вы это серьезно, шеф?
— Еще как серьезно, Норман.
— Хотите знать мое скромное мнение? — Поттинг оглянулся на коллегу за поддержкой. — Я не думаю, что Фордуотер способен даже тосты поджарить.
— Но он ведь был военным, дослужился до майора. И не где-нибудь, а в полку САС. Награжден за храбрость. Такие люди способны на многое, Норман.
Поттинг снова посмотрел на Уайльд и покачал головой.
— Может, он и был когда-то крутым солдатом, но сейчас солдат у него остался только в штанах.
— Я согласна с Норманом, — кивнула Уайльд.
Грейс наклонился вперед и пододвинул к ним по столу три фотографии.
— Вот та женщина, с которой у Фордуотера были романтические отношения… или, по крайней мере, он так думал. Я только что получил это из мюнхенской Landeskriminalamt. Скоро у меня будет полный набор.
Поттинг и Уайльд потрясенно рассматривали фотографии.
— Если вас смущает кровь изо рта, — прибавил Грейс, — то это потому, что ей отрезали половину языка, когда она уже висела на ограде.
Мотивационный оратор Тоби Сьюард, недавно принимавший участие в кулинарном телевизионном шоу «Мастер-шеф», но, увы, не добившийся там успеха, получал немалое удовольствие, готовя еду для своего супруга Пола. Кулинария была одним из двух его страстных увлечений. Другим хобби был крохотный садик перед домом в районе Норт-Лейн в Брайтоне. Стоявший на кухне телевизор показывал запись программы, в которой соревновались более удачливые конкуренты Тоби.
Мало что в жизни приносило этому безупречно выглядевшему сорокасемилетнему мужчине с серебристыми волосами бо́льшую радость, чем приготовить изысканный ужин для любимого. Сегодня у них равиоли с лобстером, авокадо и чесноком, брокколи и салат из киноа с миндалем. И сейчас наступал решающий момент. Поджаренный в кокосовом масле на сковородке миндаль, который так любит Пол, чуть-чуть не подгорел. Тоби слил масло, вполглаза наблюдая за тем, что происходило на экране телевизора, поскольку как раз использовал рецепт из этого выпуска программы. К тому же Тоби спешил. Меньше чем через два часа он должен был выступать в конференц-зале «Брайтон-центра» перед пятью сотнями служащих фармацевтической компании.
Когда зазвонил мобильный телефон, Тоби поначалу решил не отвечать. Увидев на экране надпись «Номер абонента скрыт», он обычно сбрасывал звонок, потому что это почти наверняка был спам: ему либо попытаются всучить страховку, либо предъявят фальшивый штраф за ДТП, либо выплеснут на него еще какие-нибудь помои цифровой канализации. Но затем Тоби вспомнил, что Пол собирался вернуть в магазин бракованный новый айфон и обменять его на исправный. Может быть, это он и звонит?
Нажав на пульте телевизора кнопку «стоп», Тоби бодро ответил:
— Да, слушаю!
И услышал вежливый голос женщины средних лет:
— Это Тоби Сьюард?
— Он самый!
— Заранее прошу прощения, если это прозвучит странно, мистер Сьюард, — сказала женщина. — Меня зовут Сьюзи Драйвер. Вы меня не знаете, но, видите ли, в чем дело… Мне казалось, что я с вами хорошо знакома.
Через двадцать пять минут после того, как Зуб покинул аэропорт, портье в отеле «Рэдиссон блю» отксерил его паспорт, записал номер банковской карты, объяснил, как подключиться к вайфаю, и протянул гостю электронный ключ от номера.
— Желаю приятно провести у нас время, мистер Фогель.
Зуб сложил паспорт, банковскую карту и ключ в маленький конверт и направился к лифту, прошел по коридору четвертого этажа и открыл дверь в номер, забронированный для него заказчиком. Именно такие отели он и предпочитал: большие, современные, где никому ни до кого нет дела и можно затеряться среди множества других постояльцев. Окна выходили на торговый порт. Высокая труба мусороперерабатывающего завода, рыбацкие баркасы, паром с надписью «Кондор» и гавань с частными моторными катерами и яхтами. Начался отлив. Мощеная дорога справа уходила в скалы, где виднелась какая-то старинная крепость.
Зуб вытащил из сумки ноутбук, поставил его на стол и подключился к вайфаю. Потом достал несессер и набор сменной одежды, а также криптофон, приобретенный в Даркнете у бывшего военного за десять тысяч долларов, и еще два телефона: одноразовый, с оплаченной сим-картой, и тот, который ему выдали раньше. Разложив вещи по ящикам, Зуб взял моток клейкой ленты, встал на стол и залепил датчик пожарной сигнализации. После чего сделал себе в кофемашине тройной эспрессо, приспособил запасную кружку под пепельницу и закурил сигарету.
Выданный заказчиком телефон запикал, приняв электронное сообщение:
Встретимся завтра в полдень. Вы провалили задание. Это не должно повториться. Вот место, где он остановился вместе с сообщником, и предполагаемый следующий объект. Припугните хорошенько обоих, чтобы обезвредить.
Ниже шел адрес в городе Брайтон-энд-Хов, в Англии. К письму был также прикреплен файл в формате JPEG.
Зубу очень не понравился тон заказчика, этакая едва завуалированная угроза. Никто и никогда не осмеливался ему угрожать. Яйца последнего, кто попытался это сделать, Зуб скормил своей собаке. Йоссариан тогда, помнится, облизнулся и посмотрел на хозяина, выпрашивая добавки. Еще одно такое письмо, и, возможно, пес наконец ее дождется.
Он снова взглянул на адрес, который тоже его не обрадовал.
Если и было в Англии место, куда ему не хотелось бы возвращаться, то именно туда. В логово этого хитрожопого детектива Роя Грейса, который в последние годы стал для Зуба большой занозой. Впрочем, он получил бы некое извращенное удовольствие, снова перехитрив Грейса. И еще большее — убив его.
Одна лишь мысль о Рое Грейсе уже привела Зуба в ярость. Неплохо было бы поквитаться с мерзавцем. А потом угостить собаку маленьким мешочком с деликатесами от детектива Грейса. Но сейчас не до этого. У Зуба есть работа, и ему нужны деньги, пусть даже пустяшные в сравнении с тем, что необходимо для осуществления грандиозных замыслов: начать новую жизнь в Эквадоре. И разумеется, перевезти туда своего «компаньона» Йоссариана, единственного верного друга в этом дерьмовом мире.
Зуб извлек из телефона сим-карту, зашел в ванную, закрыл дверь и включил горячую воду. Потом поджег симку зажигалкой. Пар из душа рассеивает дым, так что пожарная сигнализация не сработает.
Зуб смыл пепел в унитаз и вдруг почувствовал, что в номере слишком жарко и влажно. Он подошел к кондиционеру на стене, чтобы понизить температуру. Но увидел, что табло и так показывает шестнадцать градусов. Хотя день не такой уж и теплый.
Нужно выкурить еще одну сигарету. Он с трудом уселся за стол, обливаясь потом. Опять на него накатило.
Выпил немного кофе, закурил «Лаки страйк», но от этого стало еще хуже. Господи!
Зуб доковылял до мини-бара, уставился на полку с маленькими бутылками и вытащил бурбон «Джим Бим». Не самое любимое его виски, но лучше, чем совсем ничего. Отвинтил крышку, осушил залпом полбутылки и сел обратно.
На несколько секунд ему стало лучше, а затем перед глазами все опять поплыло, а голова стала тяжелой. Такие симптомы, напоминающие грипп, за последние шесть месяцев возникали у Зуба уже много раз. В марте, благодаря собственной глупости и стараниям детектива-суперинтенданта Роя Грейса, он оказался заперт в комнате, полной ядовитых существ. Его кусали пауки и змеи, жалил палестинский желтый скорпион — одна из самых опасных тварей в мире. Зуб был на волосок от смерти, как сказали ему врачи, когда он наконец-то пришел в сознание в Королевской больнице графства Суссекс.
Ему удалось сбежать оттуда, обманув глупого полицейского охранника, и он отправился под чужим именем в Германию, где частенько бывал по работе, а потому завел необходимые связи. В Мюнхене его консультировал авторитет мирового уровня по тропическим болезням и ядовитым рептилиям. Этот врач сказал, что Зубу крупно повезло, раз он выжил после укуса скорпиона, но псевдогриппозные симптомы будут теперь преследовать его до конца жизни. И сейчас он переживал очередной такой приступ.
Сообщая Зубу о другом побочном эффекте, наглый докторишка почти не скрывал ухмылку. Дескать, вполне может случиться так, что его мужское достоинство после этого сморщится.
К несчастью, так оно и вышло.
«Ну, спасибо тебе, детектив-суперинтендант Рой Грейс! Ничего, поквитаемся… Я дождусь подходящего момента и однажды непременно тебя достану — можешь не сомневаться».
Зубу очень хотелось прилечь, но он не решился. В последний раз, месяц тому назад, он тоже вот так прилег и проснулся потом через три дня, весь мокрый от пота и дрожащий. Вспомнив, как в бытность снайпером ему приходилось целыми днями сидеть без движения в засаде на вражеской территории, Зуб позволил себе вздремнуть сидя. Пять минут с закрытыми глазами, и он снова будет в порядке. Это тоже часть его подготовки. Он привык сохранять готовность к работе несколько суток напролет. Или даже недель, если понадобится. Но такой коротенький сон, называемый кошачьим, был жизненно необходим. Не давай кошке спать, и она умрет через две недели. Не давай спать человеку, и он свихнется.
Зуб вспомнил еще кое-что из времен своей учебы, когда его только готовили в снайперы. Чуть ли не первое, что сказал ему тогда инструктор: «Обычно у тебя бывает только один шанс, единственный выстрел. Второй попытки не будет. Цель нужно бить насмерть с первого взгляда. А если она не будет поражена, значит умрешь ты сам».
Через пять минут Зуб открыл глаза и допил то, что оставалось в маленькой бутылочке. Затем заставил себя сосредоточиться и открыл файл. Ряд фотографий. Румяная женщина лет сорока пяти, которая изо всех сил старается оставаться сексуальной. И несомненно, для кого-то таковой и остается. Вероятно, в молодости и впрямь была красавицей, но, судя по морщинистой загорелой коже, слишком много времени проводила на солнце. Или заядлая курильщица. А возможно, и то и другое сразу. Не важно.
На следующей фотографии был запечатлен его объект. Бывший бизнес-партнер заказчика, оказавшийся слишком жадным и окончательно вышедший из-под контроля. Высокий плечистый африканец с аккуратно подстриженными в пушок волосами; кожаная куртка от «Армани», джинсы, безвкусные часы и кричаще-красные кроссовки. Парень стоял с самоуверенным, заносчивым видом, по-хозяйски опираясь на дверь красного «феррари». Долгий же путь ему пришлось пройти от нищего мальчика-солдата в раздираемой войной стране! Уехав на Запад, он сменил прежнее имя Тунде Оганджими на звучное Жюль де Коупленд, которое увидел в титрах какого-то телевизионного шоу и с тех пор носил с тщеславной гордостью.
Именно этот человек на глазах у Зуба вышел из дома Лены Уэлч и запрыгнул на пассажирское сиденье «ауди».
Была там и еще одна фотография, коллеги и дальнего родственника Коупленда Дунстана Огванга, которого на самом деле звали Кофи Оконджо. Зуб мгновенно опознал в нем того низкорослого парня с мачете, что отрезал язык умирающей женщине. Судя по досье, он тоже прежде был на родине мальчиком-солдатом, как и Коупленд.
Четырнадцатилетних мальчишек научили насиловать жертв, а потом калечить несчастных или перерезать им горло. Ясно же, что у таких людей не могло быть никаких моральных принципов. Ну не дураком ли был его заказчик, Стив Барри, когда рассчитывал наладить с ними совместный бизнес?
Зубу нравилось знать, с кем он имеет дело в этом криминальном мире, где редко кто действовал под своим настоящим именем. Лет десять назад Барри перебрался из родного города Брайтон-энд-Хов в Германию, обосновался там, а потом снова переехал, уже на остров Джерси. Похоже, Барри — его настоящая фамилия, хотя Зуб и не был в этом уверен.
С помощью Барри Коупленд переселился из Ганы в Баварию, а оттуда по фальшивому паспорту выехал в Англию, в Брайтон, где жили его дядя и двоюродный брат, владевшие интернет-кафе, а также камерой хранения. Под этим прикрытием Коупленд и занялся аферами в Сети, переманив к себе кузена и сделав его своим помощником. В Гане он нанял нескольких человек из знаменитой «Сакавы», которые сначала работали под его руководством на Барри, а теперь вот Коупленд сам нацелился на выбранных бывшим работодателем жертв, одновременно вылавливая во Всемирной паутине новых. Зуб прекрасно понимал, что топорные методы работы этого тупого, жадного и самовлюбленного идиота могут разрушить так тщательно созданную и отлаженную империю Барри. Две женщины уже заговорили о мошенничестве. Обе грозились обратиться в полицию. Одна из них теперь мертва.
Если бы у Коупленда между глаз было что-то еще, кроме опилок и валютных знаков, он бы просто оборвал контакты. Существует столько всяких межсетевых экранов и цифровых следов, что копам пришлось бы целый год прогрызаться сквозь них, и все равно они бы уперлись в тупик. Да ни у одного полицейского нет в запасе столько времени. Коупленду нужно было перейти к следующим потенциальным жертвам — в Интернете их предостаточно, тысячи мужчин и женщин, ищущих любви, и каждый из них может оказаться лакомым кусочком. Но Зуб хорошо знал таких людей, как Коупленд, ослепленных жадностью и самомнением.
По тупости своей Коупленд даже не сообразил, что Барри следит за его компьютером, телефоном, вообще за каждым шагом. Он и не подумал выбросить полученный от Барри ноутбук и купить новый.
Зуба наняли, чтобы отыскать этих людей в Мюнхене и остановить их. Но все так вышло по-дурацки: он провалил задание, потому что яд в организме на время превратил его в развалину. И вот теперь первая из тех двух женщин мертва.
«Припугните хорошенько обоих, чтобы обезвредить».
Вообще-то, Зуб профессиональный киллер, его работа — убивать людей. И как, интересно, он должен «припугнуть» этих парней? Выскочить из-за угла и крикнуть «бу»?
Сейчас он не в том состоянии, чтобы кого-то пугать: под ложечкой сосет, голова кружится, сильный жар. Все пошло псу под хвост: его здоровье, рассудок, перспективы на будущее. Подумать только, Зуб опустился до того, что берет работу, которая оплачивается ниже его квалификации. Ниже его достоинства. Вот до чего докатился. В этот момент он завидовал скорпионам. Они бы с этим быстро разобрались. У этих тварей есть щели между чешуйками на спине. Если скорпиону что-то не нравится, он может совершить самоубийство, вонзив жало в эту щель. Проще простого. Раз — и все. Если бы у Зуба был пистолет, он бы тоже покончил с собой.
Но сейчас у него нет пистолета. Ничего у него нет. Только вид на гавань Сент-Хелиера.
Он никогда не понимал, почему красивые виды ценятся так высоко: какая разница, смотришь ты на океан или на кирпичную стену? Люди проделывают сотни, а иногда и тысячи миль пути, чтобы свести счеты с жизнью в определенном месте. Летят или едут через всю страну, а порой и дальше ради того, чтобы спрыгнуть с моста Золотые Ворота с видом на залив Сан-Франциско. Или сброситься с почти отвесного обрыва меловой скалы Бичи-Хед в Восточном Суссексе с видом на Ла-Манш. Или отправляются, чтобы наложить на себя руки, в лес Аокигахара у подножия горы Фудзи.
Ну и ради чего это все?
«Имеет ли красивый вид хоть какое-то значение, когда тебя манит небытие? Да меня хоть в помойный бак положите, — рассуждал Зуб, — мне без разницы. Все равно ведь человеческая цивилизация — одна сплошная помойка. Тогда к чему эти понты?»
Он снова посмотрел на фотографию Сьюзан Драйвер. Потом на адрес в Брайтоне — городе, который он хорошо изучил за последние годы. И который, в свою очередь, слишком хорошо изучил его самого.
Это должна быть короткая миссия — туда и обратно. Надо успеть все закончить, прежде чем у детектива-суперинтенданта Роя Грейса появится возможность узнать, что Зуб опять здесь.
Затем он снова взглянул на фотографию африканца. И в тот же момент пришло электронное сообщение. Номер телефона пилота, которому он должен позвонить. Тому самому, что отвезет его в аэропорт Шорхем рядом с Брайтоном. Таможенный и иммиграционный контроль там очень слабый. Если все пройдет гладко, Зуб прошмыгнет в Англию незаметно. В особенности для детектива-суперинтенданта Роя Грейса.
Он выполнит свою работу, а потом вернется назад. И что дальше?
Хороший вопрос. Возможно, об этом скажет мистер Барри, когда они встретятся завтра.
Этот тип уже не нравился Зубу. «Вы провалили задание. Это не должно повториться». Ишь ты, осмелился ему угрожать. Заказчик хочет видеть его ровно в полдень. Тот мордоворот упомянул, что мистер Барри не любит, когда опаздывают.
«Ну что ж, мистеру Барри повезло: завтра повода для огорчения не будет», — подумал Зуб.
Он никогда не опаздывал.
— Простите… Сьюзи, правильно? — проговорил Тоби, заинтригованный словами женщины, но обеспокоенный тем, не подгорит ли блюдо. — Вы сказали, что вам казалось, будто вы со мной хорошо знакомы. Что это означает? Можете пояснить?
— Конечно, Тоби, если вы позволите мне так вас называть. Дело в том, что мы с вами флиртовали последние восемь месяцев… или мне казалось, что мы флиртовали. Пока вы не попросили одолжить вам двадцать тысяч фунтов, чтобы срочно оплатить лечение больной бабушки.
— Полагаю, вы ошиблись номером, Сьюзи. Моя бабушка здорова — тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.
— О, прекрасно. Значит, ей стало лучше?
— На прошлой неделе она отпраздновала свой сто пятый день рождения, и я был на вечеринке по этому поводу. Удивительная леди — выкуривает по десять сигарет в день, пьет виски и до сих пор флиртует.
— Хотелось бы мне в этом возрасте быть такой, как она.
— Теперь вы знаете рецепт долголетия. Так что́ все-таки означает это странное заявление о том, что вам казалось, будто вы со мной знакомы? И напомните, как ваша фамилия?
— Драйвер. Сьюзи Драйвер. Думаю, вас может заинтересовать то, что я вам расскажу.
— Я уже заинтригован.
Прижимая телефон к уху, Тоби вынимал небольшим ножом кусочки мяса из заранее расколотого панциря лобстера и выкладывал их в миску. Может быть, он разговаривает с сумасшедшей?
— А вам известно, Тоби, что вы влюблены в меня?
«Ну точно, она чокнутая!»
— Простите, но мне и вправду кажется, что вы перепутали номер.
— Вы Тоби Сьюард, проживающий по адресу Норт-Гарденз, пятьдесят семь, Брайтон? Успешный мотивационный оратор?
— Извините, я очень спешу… Что вы пытаетесь мне продать?
— Прошу вас, выслушайте меня. Я вдова пятидесяти пяти лет от роду и ничего не продаю. А позвонила вам потому, что у вас украли персональные данные. Поверьте мне на слово. В вас влюблены одиннадцать женщин — здесь, в Англии, а также в других странах по всему миру.
— Влюблены в меня? Даже не представляю, о чем вы говорите.
— Я говорю об одиннадцати женщинах, которые считают вас подарком небес! Видимо, вы об этом ничего не знаете?
— Нет, но я польщен, — ответил Тоби, поднося нож к огромной вскрытой клешне.
— Да неужели? — промолвила она с легкой смешинкой в голосе.
— А что вас удивляет? Если в тебя влюблены сразу одиннадцать женщин, это, мне кажется, кому угодно польстит. Непременно расскажу об этом своему супругу.
— И все они думают, что вам пятьдесят восемь лет.
— Что?! Этого я супругу, пожалуй, говорить не буду! — Тоби едва не содрал кусок кожи с пальца. — Пятьдесят восемь?! Да мне еще сорок восемь не исполнилось!
Он положил нож на стол.
— А вот в Интернете все обстоит иначе. Вы довольно симпатичный мужчина пятидесяти восьми лет, будущий мультимиллионер, планирующий продать процветающую компанию, которая, используя сейсморазведку, занимается поиском новых месторождений нефти по всему миру!
— Ну, в своих мечтах я точно мультимиллионер.
— И в мечтах этих одиннадцати женщин тоже.
Что-то в тоне собеседницы вернуло Тоби к действительности.
— Простите, как вы сказали? Сьюзи? Сьюзи Драйвер, правильно?
— Да.
— Хорошо, Сьюзи. Так вы утверждаете, что мне пятьдесят восемь лет?
Он оглянулся на замерший экран телевизора, а затем снова перевел взгляд на лобстера.
— Я знаю, что вам всего сорок восемь.
— Вы очень любезны, — шутливо произнес Тоби. — Кажется, я в вас влюбился.
— Вообще-то, вы влюблены в меня вот уже много месяцев.
— Вот как?
— И каждую неделю присылаете мне цветы — чаще всего орхидеи.
— Правда?
— Очень красивые. Они должны стоить целое состояние.
— Ничего не понимаю. Может быть, вы отмотаете пленку назад и расскажете все с самого сначала, Сьюзи?
— Хорошая идея. Боюсь, вы почувствуете себя немного неловко от того, что сейчас услышите. Просто хочу предупредить.
— Что ж, моя дорогая, поскольку мы любовники уже много месяцев, выкладывайте все начистоту!
— Не хотелось бы, чтобы ваш супруг меня приревновал.
— Ничего, Пол как-нибудь переживет!
Сьюзи рассмеялась, и смех ее Тоби понравился. Кто знает, что могло бы случиться с ними в другой жизни?
— Хорошо, отмотаем пленку назад, — сказала она.
— Я в самом деле очень спешу, — вежливо перебил он. — Не могли бы вы изложить краткий вариант этой истории?
— Да, конечно. Четыре года назад я стала вдовой: мой дорогой муж, Рэймонд, скончался от сердечного приступа. Мне сейчас пятьдесят пять лет, но я решила, что сохранила в себе еще достаточно жизни — и романтизма, а потому зарегистрировалась в парочке агентств… для зрелых людей.
— Очень разумно с вашей стороны, — одобрил Тоби Сьюард. — Пятьдесят — это те же сорок, все дело в самоощущении.
— Полностью согласна. И я перецеловала онлайн множество лягушек, а потом встретила вас.
— Меня?
— Ага. Или мне так казалось. Только звали вас не Тоби Сьюард, а Норберт Петерсен. Или Ричи Гриффитс. И еще несколько других имен.
— Интересно. Так вот, значит, как все было?
— Да! Мы сразу запали друг на друга, Норберт!
— Неужели?
— Уж поверьте мне! Мы пустились онлайн во все тяжкие. Я была уверена, что встретила мужчину своей мечты. Мы собирались провести остаток жизни вместе. А потом вы попросили у меня взаймы денег. Вот тогда-то я и вернулась в реальность… и провела небольшое расследование. Поэтому и позвонила вам сейчас.
— Мне жаль, что я вас разочаровал.
— Не беспокойтесь, это пустяки в сравнении с Ниагарским водопадом, — парировала Сьюзи.
— В каком смысле?
— Вы никогда не слышали, что сказал об этом Оскар Уайльд?
— Видимо, я вел слишком замкнутую жизнь.
— Он сказал, что рано или поздно каждый жених в Америке отправляется вместе с невестой посмотреть на Ниагарский водопад. И это, несомненно, становится вторым величайшим разочарованием для любой новобрачной.
Тоби рассмеялся.
— Вы не против, если я вам перезвоню? Я сейчас занят готовкой.
— Конечно, — ответила она и дала ему свой номер телефона.
Закончив разговор, Тоби долго сидел в молчании. Сидел и думал. Он много лет создавал себе репутацию мотивационного оратора. Как отразится эта история на его жизни?
Гленн Брэнсон, Норман Поттинг, Велвит Уайльд и детектив-констебль Кевин Холл сгрудились вокруг стола в кабинете Роя Грейса, разглядывая распечатки фотографий, присланных по электронной почте детективом Кулленом из мюнхенской уголовной полиции.
На первом фото были запечатлены две гламурного вида женщины в вечерних платьях: блондинка — в белом, а брюнетка — в красном.
— Марсель сказал, что жертва — это та, которая в белом, — объяснил Грейс.
На остальные фотографии, сделанные под разными углами профессионалом из команды экспертов-криминалистов, нельзя было смотреть без содрогания. Первая серия снимков показывала жертву in situ,[8] прямо на улице. Один кадр был снят на широкоугольный объектив и охватывал все место преступления, дальше шли крупные планы. Блондинка лет сорока, в шортах и окровавленной футболке, висела на ограде, пронзенная насквозь. Кровь лужицами цвета нефти собралась под жертвой и запеклась на подбородке, как будто прикрыв его бородой.
Вторую серию снимков сделали уже в морге. На одном был показан крупным планом рот покойницы, с почерневшим обрубком, оставшимся от языка.
Окинув взглядом бледные лица коллег, Грейс вспомнил слова своего бывшего начальника, которые тот произнес много лет назад: «Никакой мундир не сможет защитить тебя от потрясения».
Всего несколько раз за долгие годы работы с Поттингом Грейс видел его таким неразговорчивым.
Лицо Уайльд словно бы покрылось пеплом. Кевин Холл тоже молчал.
— Да уж, не лучшее зрелище, — пробормотал Брэнсон.
— Шеф, а вам не кажется, что отрезанный язык должен иметь символическое значение? — осведомился Поттинг.
— Своего рода предупреждение, что не надо болтать лишнего, да, Норман? — ответил Грейс. — Вполне может быть.
— Точно! — воскликнул Кевин Холл, до поступления в полицию работавший продавцом книг. И добавил: — Кстати, есть хорошая цитата, уж не помню, где это читал: «Острое слово хуже меча. Раны от клинка заживают, а от злого языка — нет». Ну это, конечно, не совсем к нашему случаю подходит. — Высказавшись подобным образом, Кевин смущенно замолчал.
Норман Поттинг достал из кармана длинную коробочку, тонкую и черную, несколько раз затянулся и выпустил дым в потолок. А потом постучал электронной сигаретой по столу.
Грейс укоризненно посмотрел на него, но отчитывать не стал. После таких фотографий он и сам бы не отказался закурить.
— Наверняка здесь и впрямь присутствует определенный символизм. Возможно, что-то вроде предупреждения другим. Я так понимаю, что это и есть та самая дама, которой Джонни Фордуотер передал все свои сбережения… или, по крайней мере, думал, что передал их именно ей. Он ведь был уверен, что его возлюбленную зовут Ингрид Остерман, но теперь мы знаем, что это Лена Уэлч, жертва из Мюнхена, а преступники не только воспользовались ее обликом, но и саму тоже обманули.
Поттинг посмотрел на время и дату, значившиеся на фотографиях с места происшествия.
— Шеф, эти снимки сделаны в половине одиннадцатого вечера в понедельник. В это время мы с констеблем Уайльд опрашивали майора Фордуотера в аэропорту Гэтвик. Получается, что у него надежное алиби, так ведь?
— Ну да, полагаю, что так, — согласился Грейс.
— Что нам точно известно, сэр? — спросила констебль Уайльд, снова почувствовав себя неуютно при взгляде на фотографии. — Какова причина смерти?
— После вскрытия мы будем знать больше, — ответил Грейс. — Мюнхенская полиция заинтересовалась показаниями соседки, которая заметила в коридоре некоего мужчину: он шел в сторону квартиры Лены Уэлч незадолго до того, как ее обнаружили мертвой. Полагаю, женщина дала достаточно подробное его описание, включая красную обувь, и начальник мюнхенской бригады криминалистов работает с ней над составлением фоторобота.
— Я ведь уже говорил, шеф, хотя Фордуотер и бывший солдат, и до сих пор может самостоятельно добраться до туалета, но сейчас он не способен никого убить, особенно если речь идет о преступлении, совершенном в понедельник вечером в Мюнхене. Если только он не способен телепортироваться.
— Думаю, Норман, версию с телепортацией мы можем отбросить.
Грейс снова посмотрел на Уайльд, и та опять кивнула:
— Тут я полностью на вашей стороне, шеф.
— Итак, Сьюзи Драйвер, как же вы меня вычислили? — поинтересовался Тоби Сьюард. История показалась ему довольно забавной и одновременно настораживающей.
Он включил громкую связь, чтобы не отрываться от приготовления пищи.
Сьюзи тем временем сидела на диване в гостиной уединенного викторианского особняка на Сомерхилл-авеню в Хове, с видом на Сад источника Святой Анны по ту сторону улицы, на его теннисные корты и ухоженные лужайки. Она погладила йоркширского терьера Бастера, свернувшегося клубочком рядом с хозяйкой, размешала ложечкой кофе и только потом ответила:
— По правде сказать, это было не так уж и сложно — с помощью одного друга моего сына, слегка сдвинутого на компьютерах. Знали бы вы, сколько у вас поклонниц… и не просто поклонниц, а дам, очарованных вами, включая и меня, женщин, мечтающих провести с вами остаток жизни.
— Ну и повезло же мне!
— Повезло? Нет! — отрезала Сьюзан. — Вы помните наш разговор по скайпу?
— Какой еще разговор?
— Я так и думала, что это были не вы. Мы разговаривали по скайпу десять дней назад, как раз перед моим отъездом в отпуск.
— Быть этого не может.
— В субботу, пятнадцатого сентября. Вы, или, вернее, Норберт Петерсен, еще признались мне тогда в неугасимой любви.
— В субботу, пятнадцатого сентября, мы с супругом плавали в Эгейском море, и там не было Интернета.
— Это вы так думаете, — добродушно заметила Сьюзи. — Но я-то знаю, что все было иначе. Вы заливались соловьем: говорили, как вам нравятся мои глаза, волосы, лицо. Сказали, что уехали по делам в Бахрейн и ждете не дождетесь возвращения в Англию, чтобы заключить меня в объятия. Вы были таким фривольным, доктор Петерсен… или мистер Гриффитс?
— Доктор Петерсен?
— Вы ведь геолог, правильно?
— Эй, отмотайте назад! Я геолог?!
— Да.
— Никакой я не геолог и вообще ничего в этом деле не понимаю. Я мотивационный оратор, веду бизнес-семинары.
— Ну это вы теперь так говорите.
— Что значит «теперь»?
— Не желаете посмотреть тот разговор? Я записала все на видео. Отправить его вам?
— Очень хотелось бы взглянуть.
— Файл очень большой, придется использовать протокол передачи.
— Жду с нетерпением.
— Думаю, вы найдете там много интересного.
— Черт! — вдруг вскрикнул Тоби.
— Простите?
— Это вы меня простите, — ответил он. — Я сейчас вскрыл кусок лобстера, и сок брызнул мне прямо в лицо.
— Это куда изящнее, чем измазаться яйцом.
— Я бы предпочел второй вариант.
— Скорее приведите себя в порядок, а то остальные ваши любовницы будут разочарованы. Вряд ли они отдадут все свои сбережения мужчине, по подбородку у которого стекает сок от лобстера.
Рой Грейс и Клио пришли на родительское собрание. Они стояли в актовом зале школы Святого Кристофера, Рой держал в руке чашку кофе, а Клио — стакан с минеральной водой. Супруги не знали никого из родителей и детей, которые толпились у расставленных повсюду тарелок с печеньем и беседовали с учителями. Вообще-то, Бруно тоже должен был сегодня быть здесь, но не захотел.
Рой взглянул на часы: половина восьмого вечера. Через пятнадцать минут нужно уходить, чтобы успеть в ресторан, где они забронировали столик для ужина. Такси будет ждать у входа. А пока они поговорили с преподавателями географии, биологии, математики и английского языка. Ни один из них не высказал недовольства Бруно, но и похвал мальчик тоже не удостоился.
Краем глаза Грейс заметил директора, высокого и почти лысого, элегантно одетого мужчину лет пятидесяти, направляющегося прямо к ним.
— Мистер и миссис… или правильнее было бы сказать детектив-суперинтендант и миссис Грейс?
— И так и этак хорошо, мистер Хартвелл, — любезно ответила Клио.
— Очень рад, что вы нашли время прийти.
— А как же иначе? — удивилась она. — Нам очень интересно, как дела у нашего сына, насколько он здесь прижился. Расскажите, пожалуйста.
— Ну, хорошо… Я… мы… — Хартвелл замялся и на мгновение показалось, что он не находит нужных слов. — Так вот, Бруно славный мальчуган. Никаких сомнений. Очень вежливый.
Директор опять замолчал, неуверенно потирая ладони, как будто намыливал их.
— Учителя считают, что Бруно довольно независим. — И снова пауза. — Может быть, немного одинок. Вряд ли стоит этому удивляться, учитывая обстоятельства: мальчик лишился матери… тем более что покойная леди, как мне говорили, вела… э-э-э… скажем так, несколько беспорядочный образ жизни.
Грейс поморщился, но признал:
— Полагаю, это весьма точное описание его матери, особенно в последние годы, насколько мне удалось установить.
— Давайте смотреть в лицо фактам. У Бруно трудности с адаптацией, что неудивительно. Он потерял мать, которая, похоже, вовсе не была образцом для подражания. Переехал в другую страну. Раньше он был единственным ребенком, а теперь должен иметь дело с маленьким братом, мачехой и отцом, который до этого отсутствовал в его жизни. Добавьте сюда другой язык и культуру.
— Мы прекрасно это понимаем, — сказала Клио. — Но надеемся, что спокойная жизнь в любящей семье и заботливое отношение в вашей школе помогут все наладить.
— Несомненно, — кивнул Хартвелл и опять неуверенно замолчал. — К сожалению, относительно Германии существуют некоторые предубеждения, и мы заметили пару случаев травли, которую, конечно же, постарались решительно прекратить. Бруно вам об этом рассказывал?
Грейс посмотрел на Клио, и та покачала головой.
— Нет, — ответил он. — Ни слова.
— Думаю, Бруно разобрался с этим по-своему. Вообще-то, он очень уверенный в себе мальчик, в определенном смысле.
— Да, он такой, — подтвердила Клио.
Вид у директора стал задумчивый.
— Пару дней назад я поговорил с Бруно с глазу на глаз, и кое-какие его слова меня весьма удивили.
Казалось, преподаватель сомневался, стоит ли их повторять.
— И что же сказал наш сын? — подбодрила его Клио.
Хартвелл снова сплел руки, теперь уже в очевидном смущении.
— Так вот, я задал ему обычные вопросы, какие задаю всем мальчикам его возраста, чтобы получить представление об их интересах и подсказать учителям, в каком направлении работать. Я поинтересовался у вашего сына, кем он хочет быть, когда вырастет. Разумеется, большинство наших учеников еще не задумываются о будущей карьере. Однако Бруно ответил очень определенно… и, откровенно говоря, немного меня озадачил. Вы сами когда-нибудь спрашивали его об этом?
— Нет, — признался Грейс. — И что же он сказал?
— Так вот, он заявил, что хотел бы стать химиком или диктатором.
Усмешка Грейса тут же угасла, как только он заметил, насколько потрясена Клио.
— Химиком или диктатором? — переспросил он. — Неужели Буно прямо так и сказал?
— Именно, — подтвердил директор.
— А он не уточнил, диктатором какой страны? — осведомился Грейс.
— Я задал ему этот вопрос. И Бруно ответил со всей серьезностью, что пока еще окончательно не решил, но склоняется к Венесуэле.
— К Венесуэле? — удивился Грейс. — Но почему?
— Он сказал, что мог бы внедрить там такие же принципы защиты природы, как на Галапагосских островах, и побудить другие страны по всему миру сделать то же самое. Весьма впечатляющие мысли для мальчика его возраста, вам не кажется?
— А разве в Венесуэле диктатура? — спросила Клио.
— Хороший вопрос, — слегка смущенно протянул директор. — Нет, там демократия. Подозреваю, что Бруно еще слишком мал, чтобы понимать разницу.
Грейс ненадолго задумался, однако ничего не сказал. Он только надеялся, что Тэд Хартвелл прав.
Надеялся, но не был уверен.
По пути домой супруги Грейс остановились поужинать в загородном пабе-ресторане «Рыжий лис». Сели за угловой столик, Рой взял джин с тоником для себя и настойку из цветков бузины для Клио, а потом они заглянули в меню.
Сначала заказали морские гребешки с черным пудингом в качестве закуски для Роя и чечевичный суп для Клио, затем ей — камбалу, а ему — жареную треску и большой бокал «Альбариньо», после чего перешли к обсуждению того, что рассказал о Бруно Тэд Хартвелл.
— Думаешь, это нормально, когда десятилетний мальчик собирается стать диктатором? — спросила Клио. — В смысле, у тебя самого были такие амбиции в его возрасте?
Принесли корзинку с хлебом.
— Точно не помню, какие у меня были амбиции, но к мировому господству я определенно не стремился!
— Мы так мало знаем о первых десяти годах его жизни, правда ведь? — сказала жена.
Пожав плечами, Рой налил в чашку немного масла и бальзамического уксуса.
— Практически ничего. — Он отломил кусок хлеба, обмакнул в чашку и с жадностью съел. — Думаю, мы вообще никогда не говорили с Бруно всерьез. — Грейс снова пожал плечами. — Просто отправили его в хорошую школу, надеясь на лучшее: что он найдет себе там друзей и освоится. Но этого не случилось, верно?
— Да, к сожалению. — Клио повертела стакан в руках. — Я пыталась с ним поговорить, но тщетно. Если не считать беседы с соседом о его «порше», я вообще почти не видела, чтобы Бруно общался с кем-то из взрослых. Да и среди своих сверстников он, похоже, даже не старался завести друзей, а когда отправился вместе с твоим коллегой Джейсоном и его сыном Стэном на футбол, из этого тоже ничего хорошего не вышло. Рой, мы должны сесть и поговорить с Бруно по душам. Об успехах в школе, о том, какая еда ему нравится, а какая нет, обсудить повседневную жизнь с нами. Кажется, он любит Ноя и Хамфри, а вот насчет нас с тобой я сомневаюсь. Прежде у мальчика никогда не было отца или отчима, по крайней мере, нам об этом не известно. Может быть, ты сумеешь до него достучаться?
Рой обмакнул еще один кусочек хлеба в оливковое масло.
— Конечно, я постараюсь. Думаю, нам нужно составить план. Давай начнем с того, что я попробую хоть как-то прояснить ситуацию. Посмотрим, что из этого выйдет, ладно?
— Ага. Он ведь твой родной сын, Рой. А стало быть, у него гены хорошего человека. Надеюсь, ты сумеешь до них докопаться.
Подали закуску и вино для Роя. Он с удивлением понял, что уже прикончил джин с тоником. А к тому времени, когда управился с закуской, выпил и «Альбариньо». И тут же заказал второй бокал.
— Мы докажем, что Бруно отличный парень, — заверил жену Грейс. — Я поработаю над ним… вернее, с ним.
— Не сомневаюсь, что у тебя все получится.
Когда принесли второй бокал вина, супруги чокнулись.
— За Бруно, — провозгласил Рой.
Клио с надеждой посмотрела на него.
— Тоби, дорогой, ты и впрямь в отличной форме… во всяком случае, для пятидесяти восьми лет! — подтрунивал над супругом Пол Сибли.
Он сидел за кухонным столом и разглядывал фотографии Тоби, которые Сьюзи Драйвер разыскала в Интернете и переслала по электронной почте.
— Поверить не могу, что эти мерзавцы сделали меня почти стариком!
Тоби Сьюард, в переднике с надписью «Моя сосиска на огне!», бдительно присматривал за кипятящейся в кастрюле водой.
— Пятьдесят восемь, представляешь? Да как они посмели? Это возмутительно — прибавить мне целых десять лет! — Он глотнул вина из бокала.
— Фактически одиннадцать, дорогой… Норберт!
— Ну да, мой день рождения еще только на следующей неделе, так что все правильно, мистер педант.
Пол достал из холодильника бутылку вина, налил себе еще бокал и прикурил сигарету.
— Должен сказать, ты неплохо сохранился для своих лет.
— Не смешно!
Пол пощелкал по клавиатуре, выводя на экран профиль Сьюзи Драйвер с сайта агентства знакомств. Пару секунд он изучал фотографию пятидесятипятилетней женщины.
— Неплохо выглядит, очень даже неплохо, в ее-то годы. Чудесные волосы, привлекательное лицо. Знаешь, мне стоило бы тебя приревновать. Все эти прекрасные женщины заигрывали с тобой, жаждали твоего тела. Их почти дюжина: не меньше одиннадцати. — Пол вздохнул. — Ну так вот, я должен признать, что у всех них есть кое-что общее!
— И что же именно их объединяет?
— Хороший вкус.
Тоби послал ему воздушный поцелуй.
Над кастрюлей уже начал подниматься пар, когда телефон Тоби пискнул, извещая о том, что получено сообщение. Почти одновременно ожил и ноутбук, сообщая о пришедшем письме. Сообщение было от Сьюзи Драйвер:
Отправила.
Тоби снял кастрюлю с плиты, поспешил к столу и открыл прикрепленный к письму файл. Супруги уставились в экран, на котором появилось изображение.
Изображение Тоби.
Он был само очарование: симпатичное лицо, загорелая кожа, короткие волосы цвета соли с перцем. Затем они услышали учтивый, приятный женский голос, и Тоби мгновенно опознал Сьюзи Драйвер.
«Привет, Норберт, очень рада наконец-то поговорить с тобой лицом к лицу!»
Внезапно изображение покрылось паутиной трещин и замерло. Тоби зачаровано смотрел на экран, когда в ответ прозвучал отрывистый, совершенно точно не принадлежащий ему голос. Мужчина говорил с акцентом, определить который оказалось затруднительно:
«Моя дорогая, ты еще прекраснее, чем на всех своих фотографиях. Я счастливейший человек на этой планете!»
«Ты тоже выглядишь очень хорошо»,
— ответила Сьюзи.
Его голова снова ожила, губы растянулись в улыбке. Затем изображение опять застыло, расколовшись на неровные, расходящиеся трещинами фрагменты.
«Прошу прощения, любовь моя. Похоже, какие-то проблемы со связью. Я вошел в Интернет с мобильного телефона».
«Все в порядке, мне очень приятно наконец-то увидеться с тобой!»
Пол нажал на паузу и повернулся к Тоби.
— Голос точно не твой, это говоришь не ты.
Тоби потрясенно смотрел на него.
— Нет, не я.
Следующие двадцать минут супруги не отрываясь следили за беседой, которая становилась все более интимной и фривольной. Изображение то и дело застывало или разбивалось на фрагменты, и только в паре эпизодов движение губ совпадало со словами. Оба раза Тоби Сьюард, а точнее его аватар, с полной искренностью говорил: «Я люблю тебя».
В сопровождающем тексте Сьюзи добавила, что точно таким же образом этот мужчина, выдававший себя за норвежского геолога, флиртовал еще с десятком женщин. И объяснила, что на самом деле он был девятнадцатилетним юношей из Ганы, прошедшим обучение в «Сакаве». Сьюзи советовала Тоби поискать в Интернете информацию об этой преступной организации.
Супруги погуглили и следующие полчаса пребывали в полнейшем изумлении.
— Да уж, — сказал Пол. — Я много чего слышал о мошенниках, но это вообще ни в какие ворота. Вот так «Сакава»!
Это был чуть ли не университет по подготовке интернет-мошенников в Гане. Один из тех, кто учился там, заявил на камеру: «Мы просто забираем назад у Запада то, что по праву принадлежит нам».
«Студенты» происходили из самых бедных, обездоленных слоев местного населения. Современные интернет-технологии в «Сакаве» успешно соседствовали с традиционными африканскими верованиями и колдовскими практиками джу-джу. На занятиях обучали онлайн-мошенничеству, а также тайным магическим ритуалам, включая убийство животных, при помощи которых можно воздействовать на жертву подобно вуду, манипулировать ею и тем самым обеспечить успех любой аферы.
Обычно добычей мошенников становились беззащитные, ни о чем не подозревающие обитатели западного мира, как, например, одинокие люди, посещающие сайты агентств знакомств. Кроме того, они занимались финансовыми аферами со стариками, да и вообще ничем не брезговали. В результате эти молодые люди зарабатывали деньги, о которых прежде не могли и мечтать. А потом шиковали на экономических и эмоциональных руинах западного мира: покупали своим семьям роскошные особняки, дорогую одежду по последней моде и разъезжали на новеньких «рейнджроверах», «БМВ», «мерседесах» и «феррари» ярких расцветок.
— Ну и ну! — воскликнул Тоби. — У меня такое просто в голове не укладывается!
— Но можем ли мы их за это винить? — ответил Пол.
— Что ты хочешь этим сказать? По-твоему, то, что они делают, — это нормально?
— Вообще-то, да. — Он закурил еще одну сигарету.
— Да как ты только можешь такое говорить? Это возмутительно!
— Возмутительно то, как европейские страны методично грабили их народ начиная с пятнадцатого века, и наибольшая вина в конечном счете лежит на Англии. Это всего лишь справедливая расплата.
— Не могу поверить, что ты говоришь такое!
— Изучай нашу историю, дорогой.
— Простые люди не должны отвечать за действия правительства, уж они-то ни в чем не виноваты! Как можно оправдывать такое ужасное мошенничество в наши дни?
— Британская империя пятьсот лет опустошала мир. Стоит ли удивляться нынешнему хаосу? Спустись на землю. На самом деле мне это кажется довольно забавным.
Тоби укоризненно посмотрел на супруга:
— Не уверен, что те, кого обманом лишили всех сбережений, согласятся с тобой.
— Мм, может быть, и нет, хотя кое-кто из них вполне это заслужил, — заключил Пол. — А не съездить ли нам в отпуск в Гану?
— Ты хочешь получить сегодня вкусный ужин? — спросил Тоби, показывая на кастрюлю. — Или лучше вылить его тебе на голову?
Автоматические ворота бесшумно открылись перед «рейнджровером». Черное кованое железо с золочеными пиками между двух колонн, увенчанных каменными желудями. Миновав их, машина двинулась по обсаженной высокими деревьями аллее, явно призванной произвести на посетителей впечатление. Однако Зуба она нисколько не впечатлила.
Перед гранитным особняком с башенками в стиле французского шато дорога резко пошла в гору. Слева открывался бескрайний водный простор, вдалеке на скале виднелся маяк.
— Какая красота! — восхитился водитель. — На этом острове отовсюду прекрасный вид.
Зуб ничего не ответил.
Он приехал сюда по вызову мистера Барри, своего нынешнего заказчика. Тот построил себе шикарный особняк, ну и на здоровье. Мистер Барри — очень состоятельный человек, склонный к показной роскоши, как и многие богачи, с которыми Зуб работал раньше. Однажды мистер Барри удостоится чести стать самым богатым покойником на кладбище, которое сам выберет. Величественный мавзолей из черного мрамора с резными ангелами, херувимами и прочим дерьмом. Кстати, если этот тип будет доставать его, Зуб может и ускорить процесс.
Одетый во все черное бритоголовый охранник, обладающий телосложением холодильника и очарованием могильной плиты, проводил его внутрь вместе с водителем. По пути Зуб даже не взглянул ни на доспехи в вестибюле, ни на картины на стенах.
Другой охранник стоял перед двойными дверями, под курткой без воротника слева на груди выпирала пушка. Зуб мог бы отнять ее в долю секунды, уложить и охранника, и водителя на пол и сломать обоим позвоночник, но напомнил себе, что ему нужны эти сраные деньги… и временное убежище, которое предоставил ему мистер Барри в Мюнхене.
— Когда я заведу вас внутрь, вы не должны смотреть на мистера Барри. Понятно? — У охранника с пушкой был странный акцент, который Зуб не смог распознать. — Вы не должны смотреть и на других людей, которые будут там. Ни на кого из них. Ясно?
— Хочешь сказать, что они любезно избавили меня от обязанности созерцать их уродство? — сострил Зуб.
Но это было шуткой лишь отчасти. Зуб навел справки о своем заказчике, что оказалось довольно просто… У него никогда не возникало с этим сложностей. Изуродованное лицо Стива Барри не удалось восстановить даже после двадцати лет регулярных пластических операций. По официальной версии, он пострадал при аварии вертолета, однако Зуб знал правду. Это была месть любовницы-румынки, которая застала его в постели со своей лучшей подругой и облила серной кислотой.
— Так куда же мне смотреть? — спросил Зуб.
— В пол. Только поднимите взгляд, и вы покойник.
Зуб здорово разозлился. Он позволил обыскать себя охраняющему вход орангутангу, а потом его провели в тускло освещенную комнату с задернутыми шторами. Там пахло табачным дымом, и Зуб краем глаза заметил вдалеке красный огонек сигареты. Он смотрел в пол, как и было велено. Грудь его так и распирало от злости. Он и сам не отказался бы закурить, но руки должны оставаться свободными.
— Рад наконец-то увидеться с вами, мистер Зуб, мой своенравный друг. — Голос хозяина прозвучал не слишком приветливо.
Зуб не ответил.
Судя по всему, это и был Стив Барри.
— Вы не в том положении, чтобы торговаться из-за условий сделки, мистер Зуб, — продолжал он. — Вам хорошо известно, что вы не можете вернуться домой, на Теркс и Кайкос,[9] поскольку вас немедленно арестуют. Да и в Штаты вам тоже путь закрыт: там вас либо схватит ФБР, либо накажут мафиози за то, что вы убили своего предыдущего заказчика. Последние месяцы вы также не в особом почете у полиции Англии.
— И тем не менее вы хотите, чтобы я туда отправился, — угрюмо ответил Зуб.
— Конечно, потому что вы хорошо знаете эту страну. Вы лучше всех подходите для выполнения этой задачи. Но сначала объясните мне, почему вы ослушались моего приказа защитить Лену Уэлч и предупредить ганцев?
— Я не ослушался, — решительно заявил Зуб, пытаясь выкрутиться. Однако против фактов не попрешь: он впервые за всю свою карьеру киллера провалил задание. — Мне предоставили неточные сведения. Никто не предупредил, что с Коуплендом будет этот говнюк Огванг. Возможно, впредь вам стоит лучше выбирать источники информации.
Барри расхохотался. Затем, отсмеявшись, прикурил новую сигарету.
— Ну конечно же! Вы ведь такой пугливый человек, мистер Зуб! Следующая ваша задача — защитить миссис Сьюзи Драйвер из Брайтона от моего бывшего делового партнера Жюля де Коупленда и его подручного Дунстана Огванга. И на этом все, конец. Вы меня поняли? Вы должны защитить ее любым необходимым способом. Но постарайтесь не убивать этих двоих. Учитывая, какая в Англии полиция, убивать там людей— не самая лучшая идея. Вы ведь и сами уже убедились в этом. Не так ли?
Зуб рискнул поднять голову. На самом деле риск был не так уж и велик. Один охранник за спиной, двое перед ним и мистер Барри за столом. Зубу здесь не нравилось.
— Вы пытаетесь рассмотреть меня, мистер Зуб? Вам любопытно взглянуть на мое лицо. Знаете присказку о кошке, которую погубило любопытство?
Внезапно Зуб напрягся. Служба снайпером в армии США, когда приходилось сидеть в засаде по нескольку дней кряду, приучила его чутко улавливать малейшее движение вокруг себя. Он чувствовал, как один из шестерок Барри подбирается сзади. Видел, как двое впереди почти незаметно шагнули ближе к нему.
И это ему не понравилось.
Орангутанг теперь стоял прямо у него за спиной, и ничего хорошего это не сулило. Зуб сосредоточился, отключая от сознания все лишнее, кроме троих потенциальных противников. То, что он собирался сейчас сделать, вряд ли поспособствует его дружбе с заказчиком, ну и наплевать.
Будь Зуб скорпионом, он отказал бы себе в удовольствии находиться в этой компании одним щелчком хвоста. Но были и другие варианты, один из которых лучше всего соответствовал его настроению. Он собрался, готовясь действовать быстро и жестко. Один противник в считаных дюймах за спиной. Двое в паре ярдов впереди.
Зуб сделал ставку на элемент неожиданности: эта тактика никогда не подводила его.
Дернув шеей назад, он нанес яростный удар затылком в лицо стоявшему сзади охраннику и услышал, как хрустнул нос. Орангутанг отшатнулся, предоставив ему пространство для мощного удара ногой в печень, от которого парень рухнул на пол и забился в конвульсиях. Быстро оглянувшись, Зуб на всякий случай от души врезал ему подошвой в висок, вышибая сознание.
Двое других охранников кинулись на него, но Зуб избежал неуклюжего размашистого удара одного, поднырнул под его руку и взял парня в удушающий захват, прикрываясь живым щитом от ударов второго. Когда первый охранник обмяк, Зуб выпустил его, оставшись один на один с последним противником. Действуя с хирургической точностью, он жестоко пнул того ногой в колено. Связки со слабым щелчком лопнули. Закричав от боли, бедняга повалился на пол, и Зуб для верности еще врезал ему локтем в висок.
Теперь, когда трое охранников вышли из игры, Зуб посмотрел в тень, где сидел его заказчик. Точнее, посмотрел на ствол пистолета «зиг зауэр», который тот держал в руке.
— Хорошая пушка, мистер Барри, — сказал он. — Что же вы меня не пристрелите?
Барри ничего не ответил.
Зуб развел руки в стороны, изображая самую большую мишень, в которую только могло превратиться его тщедушное тело.
Барри включил настольную лампу, повернул ее в сторону Зуба, затем осветил троих потерявших сознание охранников.
— Какого черта вы здесь вытворяете?
— Желаете полный медицинский отчет или достаточно простого сообщения для печати?
— Я бы с радостью вас пристрелил, — заявил Барри. — Но пока вы мне еще нужны.
— Знаю. Нанимая меня, вы полагались на мою репутацию человека, всегда доводящего дело до конца. Но поскольку предоставленные мне сведения были неточными, все оказалось сложнее, чем вы мне рассказывали. Поэтому я считаю, что нужно обговорить новые условия.
— Да неужели?
— Видите ли, мистер Барри, мне плевать, пристрелите вы меня или нет. Но я знаю, что вы не станете этого делать, потому что ваша грязная империя уже трещит по швам, а все из-за неверного выбора делового партнера. Разве ваша матушка — если, конечно, она у вас была — никогда не говорила вам, что о людях судят по их обуви? Если позволите высказать мне свое мнение, то с Коуплендом вы здорово промахнулись. Видите ли, не все ваши жертвы такие уж тупицы. Они ведут поиски через «Гугл» и разоблачают мошенников. Вы же не хотите, чтобы вас вывели на чистую воду, помешав загребать деньги лопатой? Обирать как липку наивных граждан, что пускают слюни, глядя на дюжину вымышленных образов, думая, что нашли свое счастье. Мне известны все мужские и женские образы, которые вы тиражируете, используя в качестве приманки. Двадцативосьмилетняя модель из Колумбии. Тридцатисемилетняя блондинка, спортивный тренер. Пятидесятивосьмилетний владелец службы сейсмической разведки, будущий миллионер. Шестидесятидвухлетний американец, бывший морской пехотинец.
Зуб подался вперед и выгнул настольную лампу так, чтобы луч падал прямо на изуродованное лицо Барри.
Тот сидел, низко надвинув ковбойскую шляпу, из-под которой с обеих сторон выбивались пряди светлых волос. Глаза Барри налились кровью, а кожа на лице кривилась хребтами и впадинами, словно растянутый и сдувшийся воздушный шарик. Тело его было крупным, почти грузным. Он по-прежнему держал в руке пистолет, но угрозы в его поведении уже не ощущалось.
— Вам доставляет удовольствие разрушать чужие жизни, мистер Барри?
— Мистер Зуб, после того как я пережил аварию вертолета и потратил следующие два года на регулярные визиты в ожоговый центр больницы Королевы Виктории в Суссексе, у меня появилось достаточно времени на размышления. Хотите знать, к какому выводу я пришел?
Зуб снова посмотрел на него.
— И к какому же?
— Жизнь — это игра. Выигрыш, проигрыш. Большинство людей этого не понимает. Но так оно и есть, просто глупая игра. Я помогаю этим выросшим в нищете мальчикам из Ганы без гроша за душой и шансов на будущее, потому что за пятьсот лет колонизации европейцы поработили и разграбили их страну. Теперь, благодаря мне, кое-кто из них получит богатство, о каком даже не мечтал.
— Обманывая достойных людей с Запада и разрушая их жизни? А теперь ваш доверенный деловой партнер обдурил вас самого. Вы хотите, чтобы я остановил Коупленда и его очаровательного помощника Дунстана Огванга. Это тот парень с мачете, правильно? А вам известно их прошлое? Мальчики-солдаты. Они понимают только жестокость. Человечность им не свойственна. Поэтому вы и привезли их в Германию, да? Руководить вашим мерзким учебным лагерем.
— Академией, мистер Зуб.
— Академией? Верно. Академией интернет-мошенничества. Знаете, у вас какие-то извращенные моральные принципы.
Зуб побывал в этой школе, расположенной в Баварии. Schloss[10] на вершине холма, бывшая резиденция одного из не самых обаятельных приятелей Адольфа Гитлера, казненного в Нюрнберге. Стив Барри воспользовался политикой открытых дверей канцлера Ангелы Меркель для тех, кто ищет убежища, и перевез сюда больше сотни так называемых мальчиков «сакава». Потом организовал им учебные туры в Англию, чтобы они лучше поняли культуру страны и отточили навыки поиска будущих жертв.
— Не вам рассуждать о моральных принципах, мистер Зуб.
— О чем нам действительно нужно поговорить, мистер Барри, так это о пересмотре контракта. Вы наняли меня охранять Лену Уэлч от неких людей, которые ей угрожали. Вы велели мне припугнуть их, но не предупредили, что это два свихнувшихся психопата. Правила игры меняются. Чтобы сохранить свой бизнес, вам нужно устранить Коупленда и Огванга, верно?
— Ну, в общем-то, да.
— Но это предполагает совершенно иной размер гонорара. Одно дело — защита, и совсем другое — устранение. Моя цена — по миллиону долларов за каждого. Если надумаете, то вперед. Вы знаете, где меня искать. Как только я услышу, что банк перевел мне деньги, сразу же примусь за работу. Похоже, миссис Сьюзи Драйвер — очень милая леди. Ваш бывший деловой партнер и его приятель, кажется, решили, что смогут защитить свой бизнес с помощью жестоких законов, действующих в той среде, где они выросли. А вы не опасаетесь, что они разрушат этим свой бизнес, а заодно и ваш? Так сказать, побочный ущерб.
— Мистер Зуб, у меня больше сотни славных мальчишек из Ганы, которые прилежно учатся, чтобы самим стать лучше и обеспечить своим родным более пристойную жизнь. Жестокость и жадность Коупленда может все это погубить.
— Вы сами верите красивым словам о своей миссии, так ведь, мистер Барри? Вы приукрашиваете собственные изъяны и пытаетесь оправдать ваш грязный бизнес. «Стив Барри, спаситель Третьего мира».
— Тогда расскажите мне о своей миссии, мистер Зуб. Любопытно будет послушать: я весь внимание, уже развесил уши.
— А вот такого просто не может быть, — парировал Зуб. — Ваши уши сожжены серной кислотой.
Этот шестидесятитрехлетний мужчина с открытым мальчишеским лицом и копной седеющих волос больше походил на милого дедушку, чем на мастера рюкю кэмпо, обладателя девятого дана и черного пояса. Одетый в свой лучший твидовый пиджак и надушившийся дорогим одеколоном, Мэтью Сорокин сидел за шатким столиком из кованого металла перед баром «Бензиновая обезьяна» на оживленной Дюваль-стрит в Ки-Уэсте, штат Флорида. Допивая светлое бочковое пиво, он наблюдал за отдыхающими, совершающими утренний моцион. Наблюдал внимательнее, чем обычно, с нарастающим нетерпением, а женщина, с которой у него было назначено свидание, все не появлялась.
Она опаздывала уже на целый час.
Мэтью приготовил ей сюрприз на завтра: собирался взять ее на День защиты побережья, проводимый организацией «Раненая природа». Надеялся произвести на любимую впечатление своей заботой об окружающей среде и животном мире, показать себя с новой стороны: пусть она увидит, что перед ней не просто коп.
Сорокин располнел после того, как семь лет назад уволился из отдела по расследованию убийств нью-йоркской полиции. Причем намного — тридцать пять фунтов мусора налипло на него с тех пор, как он последний раз вставал на весы. Мэтью насмотрелся на то, как выглядит избыточный вес изнутри, ибо по долгу службы присутствовал на множестве вскрытий. Не особенно приятно: желтая жирная масса. Сам он лишние фунты набрал в основном за последние два года, после того как расстался с Розанной… Точнее говоря, это она его бросила.
Его бывшая супруга просто проснулась как-то утром и объявила, что не любит мужа вот уже десять лет и не хочет больше жить с ним. Обе дочери давно выросли, покинули дом и завели собственные семьи, а их собственные отношения, сказала жена, зашли в тупик: они медленно стареют, все больше и больше ненавидя друг друга.
Розанна была очень замкнутой женщиной и на протяжении долгих лет замужества многое держала в себе, скрывая от Мэтью. Включая и периодические романы, о которых он узнал только тогда, когда по ошибке взял на работу ее мобильник вместо своего, — глупо получилось, у них были аппараты одной модели и одинакового цвета. И телефон зазвонил, как только Сорокин отъехал от своего дома в Куинсе. Он ответил и услышал мужской голос: «Отлично, крошка, я вижу по приложению, что ты в пути. Я сегодня весь такой возбужденный. Буду в отеле через сорок минут. У тебя уже течет?»
«Да вроде бы нет, — ответил Мэтт. — Это муж Розанны. Но если вы настаиваете, я спрошу, закрыла ли она кран в душе».
Ему нравилось думать, что, услышав его слова, парень наложил в штаны. Звук, который он при этом издал, был очень похожим.
При всех своих недостатках Розанна замечательно готовила и, зная, какую дрянь чаще всего едят полицейские во время дежурства, старалась обеспечить им обоим здоровое питание. В свои пятьдесят пять она сохранила потрясающую фигуру. Да и сам Мэтью, благодаря ее строгости в отношении еды, оставался в хорошей форме, с возрастном почти не располнев.
А потом все это вылетело в трубу: вон какое пузо наел. Готовить Сорокин совершенно не умел, не мог даже как следует разогреть еду в микроволновке, постоянно забывая то снять крышку, то развернуть фольгу. В результате пища взрывалась, а духовка изнутри напоминала электрический стул. Он и сам понимал, что слишком нетерпелив и напрасно никогда не читает инструкций. Однако давайте говорить начистоту: если вы дожили до седых волос, но так и не развили свои кулинарные способности, то теперь делать это уже поздно. Для Мэтта Сорокина кухня так и осталась местом, где можно остудить пиво в холодильнике, развернуть упаковку и съесть готовую еду и открыть банку с консервами для кота, который достался ему потому, что Розанна недолюбливала их домашнего питомца.
Бо́льшая часть этих лишних тридцати пяти фунтов приходилась на бургеры, пиццу и картофель фри — фастфуд, который Розанна в доме не терпела. Полнота доставляла Мэтью неудобства: казалось, он ходит с молотками, зашитыми под кожу. Приходилось покупать брюки на размер больше. Вдобавок с увеличением веса он понял, что стремительно теряет спортивную форму. Он продолжал упражняться в карате, которым занимался без малого пятнадцать лет. Но начал замечать, что теперь ему все труднее справляться с молодыми противниками.
Один из бывших его приятелей по нью-йоркской полиции, следователь Пэт Лэниган, приезжавший сюда прошлым летом, беспардонно заявил, что Мэтт совсем одичал.
Каков наглец!
Однако эта шпилька подтолкнула Сорокина к действию. После нескольких лет безделья, если не считать рыбалки, охоты на уток и того, что он, изнывая от скуки, распивал пиво за столом в собственной квартире, Мэтью вновь поступил на службу: стал вторым помощником шерифа округа Эрнандо, «родины танжеринов». Правда, ему за это не платили, но, опять оказавшись при пистолете и жетоне, Мэтт ощутил, что прежняя жизнь возвращается. И за двенадцать месяцев он сумел проявить себя незаменимым сотрудником, раскрыв два дела, которые уже считали висяками: поймал насильника, выбиравшего в жертвы пожилых женщин, и вычислил убийцу школьницы.
А восемь месяцев назад его навестил еще один старый приятель, Джеральд Ронсон, бывший пожарный из Нью-Йорка. Они вместе ликвидировали последствия 11 сентября, а затем Джерри переселился в Миннесоту. И вот он приехал к Мэтту с молодой супругой, очаровательной дамой, которую встретил благодаря агентству знакомств. Он убедил Сорокина тоже попытать счастья. Мэтью так и сделал, познакомился онлайн с прекрасной женщиной и теперь собирался на ней жениться.
Эвелин Де Сота.
Бразильянка из Сан-Паулу, директор ресторана, оказалась на мели из-за крысеныша-мужа, бросившего ее без средств к существованию. Бедняжка на пять месяцев застряла в родном городе, разбираясь с семейными проблемами. Мать Эвелин, страдающая от рака, не могла позволить себе необходимые лекарства, и Мэтью пришел на помощь. А потом он помог брату своей возлюбленной, потерявшему работу сразу после рождения первенца: Эвелин просто рыдала, рассказывая о том, в какой нужде они с супругой оказались. Дальше сама Эвелин попала в ужасную аварию, и Мэтт оплатил больничные счета и купил ей новую машину. Но ничуть не переживал из-за этого. Подумаешь, что такое девяносто тысяч баксов, которые он все равно бы потратил на развлечения, когда этой изумительной женщине нужна помощь? Кроме того, она обещала все вернуть, даже с процентами, но от процентов Мэтт великодушно отказался.
И вот теперь они наконец-то должны встретиться. Сегодня!
Сорокин всем сердцем надеялся, что, увидев его, Эвелин не будет разочарована. Он немного схитрил с фотографиями, разместив на сайте агентства ту, где он был несколько стройнее и моложе — на десять лет. Но он же хотел очаровать даму. А уж это он умел. Засунув руку под пиджак, Мэтью незаметно ущипнул себя за складку на животе. Не так уж все и плохо. За последнюю неделю ему удалось сбросить три фунта. И это только начало. Главное — не забыть втянуть живот, когда он поднимется навстречу красавице.
Правда, его немного удивило то, какое место Эвелин выбрала для первого свидания. Она сказала, что это ее самый любимый бар на всей планете, что здесь подают лучшие коктейли и вообще все просто супер.
Ну ладно, он не стал спорить. В этом баре предлагали хороший выбор пива, однако больше ничего особенного, если не брать в расчет оригинальное название, Мэтт здесь не увидел.
Когда, интересно, Эвелин была здесь в последний раз? Может быть, она вообще что-то перепутала? Сидит сейчас где-нибудь в другом баре Ки-Уэста, попивает мартини и ждет его.
Мэтт посмотрел на часы: теперь Эвелин уже опаздывала на час десять. Написал ей сообщение, во второй раз с тех пор, как выехал из дома в Бруксвилле, округ Эрнандо, в шести часах пути отсюда. Но каждая чертова миля стоила того, что ожидало его впереди.
Я уж совсем заждался, милашка! Тоскую без тебя!
Он покинул свой насест и неторопливо прошел к стойке заказать еще одну кружку «Космической пыли», чувствуя приятный хмель в голове и одновременно испытывая беспокойство. Крепкое пиво, восемь с половиной градусов, так что нужно быть с ним поосторожнее, но Мэтью требовалась добавка для куража. По правде говоря, это было первое его свидание за последние сорок пять лет, с тех пор как он пригласил Розанну на выпускной бал.
Когда Сорокин направлялся назад к своему столику, спокойствие раннего утра нарушила банда татуированных и по большей части бритоголовых жеребцов в майках, которые тарахтели своими «харлеями», представляя себя настоящими мачо.
— Вот же мудозвоны, — пробормотал себе под нос Мэтт и проверил телефон.
Ответа не было.
Эвелин Де Сота. Что за красавица! Такая сладкая. Ему нравилось то, как она заботилась о своей семье. Намного больше, чем когда-то Розанна. А какая ночь была у него впереди! Он потратил кучу денег на номер для молодоженов в отеле с видом на океан. Там их ждет шампанское во льду. Мэтт не поскупился на цветы, заполнив ими всю комнату. Лепестки на постели словно бы говорили: «Я люблю тебя, Эвелин!»
Как же ему не терпелось увидеть ее лицо в тот момент, когда она войдет в номер!
Мэтт пролистал сообщения от Эвелин. Последнее пришло в 12:02.
Мэтт, я не могу дождаться минуты, когда наконец-то окажусь в твоих объятиях!
Мой дорогой, мой любимый Мэтт! Я больше не могу ждать, разлука с тобой просто невыносима;-)
Боже, почему мы не встретились много лет назад? Мое сердце разрывается от счастья, что мы наконец-то будем вместе!
Телефон запикал. Сорокин с надеждой посмотрел на экран. Под его сообщением, отправленным несколько минут назад, появилась красная надпись:
Не доставлено.
Он сделал еще одну попытку.
Почти мгновенно пришел тот же самый ответ:
Не доставлено.
Некоторые дела, которые недавно вел Мэтью Сорокин, были связаны с мошенничеством в Интернете, и он знал механизм работы компьютеров и телефонов. Знал в достаточной мере, чтобы понять, что произошло.
Она его заблокировала.
Джек Робертс, как обычно, с шести утра сидел за столом в своем уютном кабинете. Этот высокий мускулистый мужчина чуть старше сорока, с выбритой до блеска головой и небольшой бородкой, сразу внушал доверие клиентам, ибо от природы был очень обаятельным. Но при необходимости легко переключался и мог быть твердым, как гвоздь.
Ему удалось отчасти сохранить юношеский энтузиазм той поры, когда отец повел его смотреть «Шпиона, который меня любил». Плененный образом Джеймса Бонда, Джек тут же решил, что когда-нибудь и сам станет таким же.
В двадцать один год Робертс начал работать в фирме, занимавшейся поисками и слежкой, а четыре года спустя открыл собственное агентство «Международные расследования». Его компания, чей офис располагался в современном малоэтажном бизнес-центре, предлагала широкий спектр услуг, включая проверку личных данных, поиск пропавших людей, наблюдение за подозреваемыми в супружеской неверности и расследование всевозможных афер. В последние годы многие дела были связаны с махинациями во Всемирной паутине, и все чаще приходилось сталкиваться с новой угрозой — так называемым любовным мошенничеством, ибо старый термин «брачные аферисты» уже несколько устарел: современные мошенники не стремятся к браку, а заводят романтические отношения, надеясь получить доступ к деньгам и имуществу партнера.
Джек любил украшать рабочий стол фотографиями трех дочерей и супруги, которую он до сих пор обожал ничуть не меньше, чем в день свадьбы. Их лица придавали ему необходимую веру в нормальность мира, который с каждым днем казался все более жестоким — в особенности из-за тех онлайн-хищников, что охотятся за беззащитными пожилыми людьми.
Робертс любил эту атмосферу раннего утра, ощущение, что ты впереди всего мира. В тишине пустого офиса на первом этаже здания, выходившего окнами на приумолкшую главную улицу, он просматривал почту и ночные донесения отправленных на задания агентов. Один из присланных отчетов заставил его улыбнуться.
Этот агент вот уже двое суток прятался на дереве под проливным дождем, наблюдая за уединенным коттеджем в Дорсете, предполагаемым любовным гнездышком пары, решившей покрутить амуры на стороне. Джек вспомнил похожий случай, произошедший с ним в самом начале карьеры частного сыщика. Он тогда трое суток подряд, скрывась в живой изгороди, окружавшей автостоянку, выслеживал и фотографировал одного афериста, который претендовал на страховку по инвалидности, но при этом каждый день выходил поковыряться в саду возле своего дома. Джек даже надел егерский маскировочный костюм, чтобы свести к минимуму шансы быть замеченным. В первые сутки, около полуночи, на стоянку заехала машина, из нее вышел какой-то мужчина и направился прямо к нему. Джек уже приготовился к худшему, убежденный, что его разоблачили. Но незнакомец просто расстегнул ширинку, помочился на него, даже не подозревая, что там кто-то есть, и уехал.
По некоторым моментам оперативной работы Робертс вовсе не скучал.
— Доброе утро, Джек. Что это ты такой веселый? — спросила его секретарша, вихрем врываясь в кабинет. Они работали вместе вот уже много лет.
Джек решил, что не стоит делиться с ней воспоминаниями о том, как на него помочились, ибо она может неверно это истолковать, а потому ответил:
— Да просто так, Люси, ничего особенного.
— Посетительница, которой назначено на восемь тридцать, уже здесь.
Он бросил взгляд на экран с расписанием.
— Элизабет Фостер? Любовное мошенничество?
— Точно.
— Прекрасно, впусти ее.
Джек встал, когда в кабинет вошла элегантно одетая женщина лет тридцати пяти. Она была значительно моложе, чем обычные жертвы такого рода аферистов: возраст тех, как правило, от пятидесяти и старше. Он подал посетительнице руку, усадил ее на черный кожаный диван напротив стола и сам сел на стул рядом, достав ручку и блокнот. Это гораздо лучше, чем усаживаться напротив, — так клиенты чувствуют себя свободнее.
— Не желаете чаю или кофе мисс… миссис Фостер?
— Зовите меня Лиз… и хорошо бы просто воды, если позволите.
Джек по внутренней связи отдал секретарше распоряжения и спросил посетительницу, можно ли записать их разговор. Она не возражала. Он положил диктофон на кофейный столик перед ней.
— Итак, Лиз, чем я могу вам помочь?
— Моя мать слепо доверилась человеку, с которым вот уже несколько месяцев общается на сайте агентства знакомств, — начала она, нервно заламывая руки. — И никак не хочет поверить, что этого мужчины в действительности не существует. Мама попала в рабскую зависимость от него. Уже перевела ему какую-то сумму, и я до смерти боюсь, что так и будет продолжаться, пока этот аферист не высосет из нее все соки, оставив без жилья и всего остального.
Джеку эта история была слишком хорошо знакома. Американцы называют такое кэт-фишингом: мошенники создают в социальных сетях или на сайтах знакомств фальшивые профили и заманивают жертв. Он постарался успокоить Лиз, мысленно отметив, что она, возможно, не просто переживает за мать, но также и беспокоится о наследстве.
— Понятно. Не могли бы вы подробно рассказать мне о своей матери, все с самого начала.
Посетительница помолчала, собираясь с мыслями.
— Ее зовут Линда Меррил. Ей пятьдесят девять лет, и она очень любила своего мужа… моего отца, который умер четыре года назад после ужасных проявлений рано развившейся деменции. Папа работал в дипломатической службе, и наша семья — у меня есть еще два брата — почти все время жила за границей, переезжая с места на место. Когда он вышел на пенсию, родители вернулись в Англию и поселились в Суррее, на окраине Годалминга, по соседству с Гилфордом. А потом отец заболел, и они переехали в Хов, поближе к нам с мужем.
Джек сделал пометку в блокноте.
— Папа заботился обо всем, оплачивал все счета, и мама полностью зависела от него. Когда он умер, она долгое время потом ходила как потерянная: еще бы, осталась одна, а друзей у них здесь не было. Оба моих брата живут за границей, один — в США, в Калифорнии, другой — в Австралии, так что заботиться о матери выпало мне и Дону, моему мужу. Она не слишком разбиралась в технике, и Дон научил ее пользоваться компьютером, причем не только электронной почтой. А потом еще купил ей вместо старого мобильника смартфон. А вскоре после этого мама очень взволнованно сообщила мне, что зарегистрировалась на сайте агентства знакомств. Дескать, одна недавно овдовевшая женщина из книжного клуба рассказала ей, что познакомилась онлайн с замечательным мужчиной. Вот мама и решила тоже попробовать, попытать счастья.
Лиз в нерешительности замолчала.
— Так поступают многие одинокие люди, — подбодрил ее Джек.
— Совершенно верно. Дальше мама призналась мне, что познакомилась кое с кем. Сначала я ничего плохого не заподозрила, даже обрадовалась. Думала, это какой-нибудь приличный человек, пенсионер вроде папы, пока однажды не увидела на экране компьютера фотографию этого… э-э-э… ее избранника. Цветущего вида мужчина, намного моложе мамы, по имени, как она сказала, Ричи Гриффитс.
— Ричи Гриффитс?
— Да. Потом я выяснила, что мама, оказывается, разместила на сайте агентства мое фото, потому что ее старые фотографии пришли в негодность, а в моем возрасте она выглядела примерно так же. Я сказала ей, что при встрече обман сразу раскроется.
— И что она вам ответила?
— Мама очень рассердилась и назвала меня эйджисткой. Мол, разница в возрасте сейчас не имеет значения. Она, видите ли, читала об одном шестидесятидевятилетнем мужчине, который пришел в суд и заявил, что хочет изменить свой паспортный возраст, поскольку врач уверяет, что у него тело сорокадевятилетнего. Если можно изменить имя и пол, то почему возраст нельзя? Он хотел стать на двадцать лет моложе, чтобы получить хорошую работу. Мама сказала, что уверена: когда они встретятся, Ричи простит ей эту маленькую ложь. Дескать, они безумно любят друг друга, и она спит, положив его фотографию под подушку.
— Понятно, — вздохнул Джек. — И что же произошло дальше?
— Так вот, я регулярно помогаю маме с документами, проверяю их каждую неделю. Два месяца назад или около того я обнаружила в банковской выписке целую кучу платежей: переводы на счет в Мюнхене. Сначала — на небольшую сумму, двести пятьдесят фунтов. Затем пятьсот. Восемьсот. Две тысячи. Я спросила у мамы, что это значит. Она объяснила, что этот ее Ричи — кинопродюсер родом из Англии, но был женат на немецкой актрисе из Мюнхена. Недавно они развелись с громким скандалом, и теперь по действующим в Германии законам его банковский счет заморожен. Он крайне стеснен в средствах, но обязательно вернет все, что она ему перевела, как только разберется с личными проблемами. Разумеется, меня это совсем не обрадовало.
— Знакомая картина.
— Когда я навестила маму в следующий раз, меня встревожила еще большая сумма перевода — пятнадцать тысяч фунтов. Этот человек сообщил маме, что у его сестры якобы диагностировали рак яичника и ей необходимо срочное лечение. Сказал, что он в полном отчаянии, и попросил одолжить ему денег на врачей, пока не разберется с делами. А вчера я узнала, что Ричи предложил маме выгодно вложить средства. Якобы его дом — один из лучших в Мюнхене и стоит гораздо дороже, чем требует за него бывшая супруга. И если мама даст ему взаймы сумму, необходимую для выкупа доли жены, они при продаже сорвут большой куш.
— И сколько он просит?
— Примерно четыреста пятьдесят тысяч фунтов.
Робертс присвистнул.
— А ваша мать располагает такой суммой наличных?
— У нее есть деньги, но, по счастью, большая часть вложена в облигации. Чтобы собрать всю сумму, понадобится время. Я сказала, что нужно обратиться к поверенному, чтобы тот тщательно проконтролировал сделку с этим типом… в надежде на то, что любой юрист сразу распознает мошенничество. Еще я поговорила с управляющей банком. Она ответила, что сочувствует мне, но не имеет права что-то запретить маме. Хотя все же попытается ее отговорить. Кроме того, она рассказала мне по секрету еще более тревожную новость: моя мать справлялась у нее, нельзя ли взять в ипотеку дом в Германии. Управляющая ответила, что ипотеку ей вряд ли одобрят, из-за отсутствия стабильного дохода. Тогда мама заявила, что возьмет кредит на большую сумму, под залог своего жилья. Похоже на то, что этот Ричи, кем бы он ни был, не остановится, пока не вытрясет из нее все до последнего пенни. Вот тогда я решила, что мне нужна немедленная помощь, и отыскала в Интернете ваше агентство. Кажется, вы специализируетесь именно на таком виде мошенничества.
— Вы поступили абсолютно правильно, — заверил посетительницу Робертс. — Получив от секретаря ваше сообщение, я проверил личные данные этого «Ричи Гриффитса» и выяснил, что он очень популярен в Интернете. По меньшей мере полдюжины пожилых леди влюблены в него по уши, и часть из них помогает ему выкупить имущество у бывшей жены. — Джек скривил губы в усмешке. — Не так уж плохо для того, кого не существует в действительности.
Мэтт Сорокин сидел на широком диване в номере отеля, чувствуя себя потерявшимся ребенком. Он отрешенно смотрел на свое призрачное отражение в окне, в темноту ночного океана за ним. Темноту, которая словно бы просачивалась сквозь стекло и затекала в каждую жилу, в каждую пору его тела.
Мозг истощен, желудок пуст. Четыре часа утра.
Как далек он был от того, чтобы уснуть. О боже, как далек от всего, что должно было случиться этой ночью.
Сорокин потянулся за бумажником, раскрыл его и уставился на фотографию. Прекрасное лицо Эвелин, огромные доверчивые глаза, морщинки вокруг рта, говорящие о смешливом характере, темные волосы, длинные и шелковистые. Вдвое моложе Мэтта. «Не твоя весовая категория», — подтрунивали над Сорокиным два приятеля из управления шерифа. Но они просто завидовали — любой мужчина позавидовал бы, увидев это фото. А еще у него были и другие, более откровенные снимки, которые она присылала ему. Порой настолько чувственные, что Мэтью сходил с ума от предвкушения.
Эта ночь обещала стать ночью сбывшихся грез. Должна была привести к нему в объятия женщину его мечты.
А вместо этого он сидел сейчас в одиночестве среди обломков потерпевшего крушение поезда. В окружении ваз с цветами. Большими, сказочно яркими и безумно дорогими. Сидел и думал о том, что едва не отдал Эвелин еще более солидную сумму. Она ведь убеждала ссудить ей больше полумиллиона баксов, якобы для того, чтобы выкупить долю бывшего супруга в их общем доме в Сан-Паулу. Так что все могло быть еще хуже. Но и потерять девяносто тысяч баксов тоже больно. Те самые накопления, которые его приятель из нью-йоркской полиции называл «деньгами для развлечений».
Деньги, что он откладывал на помощь брату, из-за мышечной атрофии неспособному ходить самостоятельно, чтобы сделать его дом более приспособленным для инвалидной коляски. Кроме того, Мэтт хотел помочь внучке арендовать помещение для открытия собственного модного бизнеса. А на оставшуюся часть собирался наслаждаться жизнью вместе с Эвелин.
Неужто теперь все пропало?
И Эвелин, и деньги? Не может быть!
Он бросил взгляд на телефон, как поступал каждые две-три минуты. В жалкой, угасающей надежде на… На что?
Он был слишком опустошен, чтобы открыть шампанское, стоявшее в холодильнике… Да и каким будет тост? Вместо этого Мэтт методично заливал в себя содержимое мини-бара. Бурбон. Затем скотч. Джин. А теперь приступил к водке.
На экране ноутбука, что стоял перед ним, был открыт рекламный буклет агентства недвижимости с белым особняком в колониальном стиле. Домом Эвелин Де Сота. Чтобы выкупить долю ее мужа в этом доме, Мэтт чуть было не взял кредит.
Но приблизительно час тому назад, после обстоятельных поисков в Интернете, он выяснил, что этого агентства недвижимости в природе не существует.
Его попросту втянули в тщательно разработанную аферу.
Но как?! Как он мог оказаться таким глупцом?
Хорошо еще, что он не отдал ей все деньги. Но все равно чувствовал резкую боль в животе, как от открывшейся язвы. Ему шестьдесят три года. Он ведь тщательно все просчитал. Может быть, у него впереди еще двадцать лет активной жизни, если сильно повезет, и он, черт возьми, собирался прожить их на полную катушку… особенно после того, как пять месяцев назад Эвелин Де Сота откликнулась на его объявление, размещенное на сайте агентства знакомств «Найди меня».
В самом начале своей карьеры полицейского Мэтт научился не доверять без доказательств ни одному слову. Как он мог слепо поверить Эвелин? Как мог послать деньги, не подписав никакого договора?
Потому что его тянуло к этой женщине… и он думал не головой, а совсем другим местом. Все эти сообщения в «Фейсбуке».[11] Переписка с утра до поздней ночи, где она рассказывала, как любит его. Долгие и порой очень насыщенные разговоры по телефону. Когда Эвелин вошла в его жизнь, он воспылал такой страстью, какой за собой никогда не знал.
Мэтт не сомневался, что будет холить и лелеять эту женщину до скончания века. В своих мечтах.
Где она сейчас? Кто она такая?
Он зашел в «Гугл» и провел обратный поиск по изображению. А ведь именно это следовало сделать, как только они познакомились. И тогда Мэтью сразу бы выяснил, что никакая она не Эвелин и не директор ресторана. Ее фотография нашлась на сайте бразильского эскорт-агентства, но была подписана другим именем. Он узнал ее по эротичной позе, точно такой, как на фотографии, которую она ему недавно прислала.
В общей сложности Мэтт обнаружил эту женщину еще пять раз, под пятью разными именами, в пяти различных онлайн-агентствах знакомств.
На глазах у него выступили слезы усталости, печали и гнева. Гнева на себя самого.
«Какой же ты тупой баран, приятель!»
— Это он, — сказала Элизабет Фостер, взглянув поверх плеча Джека Робертса на монитор ноутбука, стоявшего у него на столе.
Симпатичный, располагающий к себе мужчина. Волосы с проседью, элегантный пиджак, рубашка и галстук.
В профиле было указано, что он кинопродюсер из Мюнхена, ранее проживавший в Англии.
— Вы уверены, Лиз?
— Абсолютно.
— Я искал его во всемирной базе данных, где содержится информация обо всех лицах, связанных с кинобизнесом, — пояснил Робертс. — Там обнаружился только один Ричард Гриффитс — британский актер, пухлый такой, он еще играл Вернона Дурсля в фильмах о Гарри Поттере. Он умер в две тысячи тринадцатом году.
Посетительница кивнула.
— А теперь взгляните сюда, — продолжил Джек, постучал по клавиатуре, и на экране появилась другая фотография Тоби Сьюарда, на этот раз в военной форме. В профиле он был назван полковником Робом Коэном, сорока семи лет.
Элизабет Фостер прищурилась:
— Тот же самый персонаж?
— Думаю, да.
Джек снова забарабанил по клавишам и вывел на экран еще одну фотографию того же человека, но теперь уже в форме пилота «Британских авиалиний». На сей раз в профиле значилось: Питер Олинс, пятьдесят один год, командир экипажа.
Робертс оглянулся через плечо.
— Хотите еще полюбоваться на этого затейника? У него хватает и других образов.
— Как это получается?
Робертс пожал плечами:
— Может, фотошоп?
— Вы не сделаете для меня распечатку? Может быть, это поможет убедить мать.
— Конечно.
— Итак, кто же он на самом деле? Который из них настоящий?
— Думаю, полковник Роб Коэн. Но это только предположение.
— Интересно, а сам он обо всем этом знает?
— Сомневаюсь. Когда мошенники охотятся на женщин, то обычно выбирают образ военных, потому что те внушают доверие. Только посмотрите на него: он выглядит правильным парнем, честным и достойным.
Они снова сели на диван.
— Я хочу, чтобы мама вернула все свои деньги, мистер Робертс. Она не очень богатая женщина, по нынешним меркам. Мой покойный отец оставил ей дом с полностью выплаченной ипотекой и чуть меньше полумиллиона фунтов, наличными и в ценных бумагах. Это прекрасный коттедж, неподалеку от набережной Хова, но вовсе не особняк. Тех денег, вместе с пенсией, которую мама получает от государства, хватило бы, чтобы обеспечить ей безбедную жизнь — она никогда не была расточительной. — Элизабет Фостер в нерешительности замолчала и нервно улыбнулась. — Наоборот, она весьма бережлива и всегда ищет, где можно купить продукты подешевле, с истекающим сроком годности, следит за акциями в самых дешевых супермаркетах. В последние годы она ходила за продуктами в «Лидл» и каждый раз гордилась, что сумела сэкономить. Всего пару месяцев назад она позвонила мне и похвасталась, что купила удивительно дешевые креветки. То, как мама поступает сейчас, совершенно не в ее характере. Я должна как-то убедить ее, объяснить, что происходит. Вы сможете мне помочь?
— Лиз, я бы с радостью сказал, что могу, но мне не хочется, чтобы вы выбрасывали деньги на ветер.
— Мне безразлично, сколько это будет стоить, мистер Робертс. Мой супруг — очень успешный бизнесмен с толстым кошельком. И он тоже здорово разозлился, узнав, что происходит. Мне посоветовали обратиться к вам, поскольку вы лучший специалист в этой области. Дону и мне все равно, сколько потребуется денег и времени, мы просто хотим, чтобы этот мерзавец — или мерзавцы — получил урок, который никогда не забудет.
Джек посмотрел на нее с иронией:
— Мне нравится ваш настрой, Лиз. Я никогда не отказываюсь от дел и всегда принимаю вызов. Но прежде чем включится счетчик, вам следует знать, насколько малы шансы на успех. Большинство организаторов таких афер действуют вне нашей юрисдикции, на территории, где получить помощь крайне сложно. Гана, Нигерия и Восточная Европа — вот три основных места их расположения. Мошенники прячутся за сетевыми фильтрами в Даркнете. А полученные деньги либо сразу тратят, либо помещают на счета в тех странах, которые не желают передавать информацию нашей полиции, хотя таких, следует признать, становится все меньше.
— Значит, если какой-нибудь наглый ворюга из этих стран обчистит мою мать или кого-то другого из жителей Западного мира до последнего пенни, то наши правоохранительные органы ни черта не смогут с ним поделать? Вы это хотите сказать?
— Ну, не то чтобы они не попытаются, но в общем — да.
— Ну ладно. А я все же попробую что-нибудь сделать. Вы со мной или нет?
Робертс решительно посмотрел на нее:
— Я с вами.
Детектив-сержант Салли Медлок обвела взглядом собравшихся в зале сотрудников группы по обеспечению финансовой безопасности и профилактике мошенничества. Подразделение это было создано совсем недавно, по ее инициативе и при горячей поддержке руководства, понимавшего, что следует найти новый подход к обеспечению безопасности уязвимых категорий населения, а порой и просто доверчивых людей, защитить их от полчища хищников, притаившихся в цифровой канализации.
Если еще в 2005 году так называемые любовные мошенничества составляли лишь семь процентов от общего количества финансовых афер, совершенных в Великобритании, то теперь их число приближалось к семнадцати процентам. Суммы, которых лишились граждане, варьировались от нескольких тысяч фунтов до шокирующих четырех с половиной миллионов. Словом, аферисты совсем распоясались.
Положение стало настолько серьезным, что совещания теперь приходилось проводить ежедневно, с понедельника по пятницу. Семеро сотрудников данного подразделения, детективов и обычных полицейских, сидели за столом в конференц-зале на первом этаже Управления полиции Льюиса. Группа размещалась по соседству с отделом по расследованию особо тяжких преступлений, в одном из бывших общежитий позади главного корпуса, прямо над кабинетом детектива-суперинтенданта Роя Грейса.
Обеспечение безопасности было жизненно важной, но малозаметной частью деятельности британской полиции. Следовало постоянно держать руку на пульсе. Лица, пострадавшие от домашнего насилия. Дети, ставшие жертвами сексуального насилия. Молодые люди из-за рубежа, по большей части из Нигерии, Румынии и Албании, которых привезли сюда, превратили в рабов и заставили оказывать услуги сексуального характера или выполнять какую-то другую работу за сущие гроши. А с недавних пор под наблюдением полиции оказались и те, кто пострадал от интернет-мошенничества, главным образом пожилые люди.
Значительное количество женщин и мужчин всех возрастов, но в основном старше сорока лет, попало под прицел преступников, орудующих на сайтах знакомств. Вновь созданная группа требовала больших затрат, но занималась крайне важной работой: эти полицейские производили экспертную оценку безопасности вместе с социальными работниками и сотрудничали с финансовыми организациями с целью выявления уже пострадавших и потенциальных жертв, проводили беседы с ними самими, а также с их родными, чтобы помешать им распрощаться со своими деньгами.
Многие жертвы были пожилыми людьми и страдали психическими недугами: деменцией и другими возрастными заболеваниями. Перед группой также стояла задача выяснить, способны ли были пострадавшие принимать обоснованные решения или же сделали свой выбор необдуманно. Все чаще полиции помогали сотрудники финансовых служб, почтовых отделений и банков. Им вменили в обязанность сообщать о любых подозрительных переводах. У стариков должны были иметься очень веские причины, чтобы отправить крупную сумму в Гану или Нигерию.
Неуклонный рост телефонного и интернет-мошенничества привел к существенным изменениям в работе полиции. Раньше они действовали по принципу «следуем за преступником». Но если аферистами оказывались граждане других государств, что в последнее время происходило все чаще, у полиции просто не было возможности отправиться за ними в эти страны. Частенько приходилось закрывать дела с пометкой «виновный не установлен». Но именно методы работы полиции Суссекса позволили добиться значительного прогресса.
Сложнее всего оказалось убедить жертв снять розовые очки, объективно оценить ситуацию, изучить доказательства и увидеть реальное положение вещей. В одно из недавних такого рода мошенничеств были втянуты целых тридцать семь женщин со всего света, в том числе три дамы из Суссекса, возрастом от шестидесяти пяти до семидесяти девяти лет. Все они без памяти влюбились в атлетически сложенного военного из США, любителя татуировок и мотоциклов, и считали, что он тоже их любит. Образумить трех жительниц Суссекса было сравнительно легко — им просто показали исходную фотографию военного.
Было и еще одно обстоятельство: нередко давать показания пострадавшим мешало чувство стыда. Многие из них были умными, образованными людьми, квалифицированными специалистами, вполне отдающими себе, как им казалось, отчет в своих действиях. Умудренному жизнью человеку трудно признаться родным и друзьям, что он добровольно, по собственной глупости, отдал кому-то все свои деньги. И полицейским было также непросто сообщать жертвам, что их возлюбленных из Интернета, целый год промывавших несчастным мозги, на самом деле не существует.
Перед сержантом Медлок располагался большой монитор, на котором один за другим появлялись примеры последних сложных банковских афер, выявленных группой. Поддельные сообщения от крупного банка «Эйч-эс-би-си» о том, что онлайн-счет клиента был взломан и теперь необходимо немедленно ввести пароль, а затем изменить его вместе со всеми реквизитами. Еще одно, похожее, от «Эппл». И третье, на первый взгляд, от их собственного подразделения по обеспечению финансовой безопасности и профилактике мошенничества. Выглядело оно совсем как настоящее, если не обратить внимания на две грамматические ошибки и неверный электронный адрес, старательно размытый.
Затем Медлок вывела на экран список людей, находящихся в данный момент под наблюдением их группы. По каждому из них сержант запрашивала у сотрудников новые данные.
После двадцати минут просмотра они добрались до категории «любовное мошенничество». На мониторе возникло изображение статного седого мужчины лет шестидесяти или чуть меньше. Ниже было написано: «Майор Джон (Джонни) Фордуотер».
Детектив-сержант Хелен Сёрл, которой недавно исполнилось тридцать, подняла руку с широкими браслетами.
— Боюсь, это немного грустная история, босс. Первый раз его имя привлекло наше внимание два месяца назад, когда разведка отслеживала в социальных сетях сообщения от «Сакавы» из Ганы. Я сама заходила к майору Фордуотеру и пыталась объяснить ему, что он стал жертвой аферистов. По правде говоря, он ответил довольно грубо и наотрез отказался мне поверить. К несчастью, на тот момент у меня не было при себе никаких доказательств, способных его убедить. Он был уверен, что у него горячая взаимная любовь с немкой по имени Ингрид Остерман, а мы просто ошиблись. Впоследствии его дважды опросили сержант Поттинг и констебль Уайльд. Насколько я поняла, ему предоставили доказательства, и он смирился с ситуацией… по крайней мере, я на это надеюсь. В общей сложности майор Фордуотер выплатил мошенникам около четырехсот тысяч фунтов.
В зале кто-то охнул.
— Неужели четыреста тысяч? — переспросил детектив-сержант Джон Экстон, прикомандированный к их группе от отдела по расследованию особо тяжких преступлений, поскольку до поступления в полицию он работал в банковской сфере.
— Именно так, Джон, — ответила Сёрл. — Бедняга просто в отчаянии. Насколько я поняла, Фордуотеру грозит потеря дома. Он согласился сотрудничать с нами.
На мониторе появилась новая фотография и подпись: «Бетти Уорд». А под ней — краткая справка.
Теперь поднял руку другой полицейский, детектив-констебль Кевин Холл, тоже из отдела по расследованию особо тяжких преступлений.
— В этом случае нам помогли сотрудники сервисной службы «Теско». Эта пожилая вдова из Брайтона, с трудом встающая с кресла, опрятная бабуля с крашеными волосами, убеждена, что любит мужчину, которого вы сейчас увидите, она даже спать ложится с его фотографией.
Все посмотрели на экран.
На снимке был запечатлен молодой и улыбчивый чернокожий мужчина с рельефным прессом; узкая полоска плавок оставляла мало простора для воображения.
— Он несколько месяцев рассказывал Бетти, что прямо ждет не дождется того момента, когда приедет в Англию и они займутся любовью. Не хочу вдаваться во все довольно красочные подробности того, что он собирался с ней вытворять. Могу лишь сказать, что пожилая дама способна передвигаться только с помощью ходунков, но, к ее чести, не прислала ему фотографию какой-нибудь супермодели. Вот ее аватарка.
Когда появилась фотография хрупкой леди в роскошном платье, кое-кто удивленно приподнял брови.
— Один из служащих «Теско» в Шорхеме, — продолжал Холл, — связался с нами и выразил беспокойство. Ему показалось странным, что эта дама, Бетти Уорд, отправила через платежную систему «Мани грэм» два денежных перевода в Гану, адресовав первый Микки-Маусу, а второй — Майклу Джексону.
Тихое подхихикивание в зале перешло в волну неловкого смеха.
— Кроме шуток. Этот парень, кем бы он ни был на самом деле, убедил миссис Уорд, что ему нужна помощь, чтобы оплатить счет за лечение после автокатастрофы, и на уход за матерью, больной раком. Он сказал, что деньги нужно выслать на эти имена, иначе правительство сдерет с него пятнадцать процентов налога. И она ему поверила. Мерзавец совсем вскружил бедняжке голову. На сегодняшний день она отправила ему в общей сложности двадцать семь тысяч фунтов. В «Теско» согласились больше не принимать от нее переводы и сразу сообщить мне, если эта дама появится, чтобы сделать новый. Кроме того, я предупредил «Вэстерн юнион» и другие отделения «Мани грэм» в округе.
Медлок поблагодарила Холла и перешла к следующей жертве. На экране появилась надпись: «Ральф Бересфорд».
— Этот вроде новенький.
— Да, мэм, — подтвердила Прина Гадер, детектив-констебль из Брайтона. — К нам обратилась его дочь. Мистеру Бересфорду семьдесят лет, он вдовец, бывший бухгалтер, и у него ранняя стадия деменции. Дочь навещает отца каждую неделю, и два дня назад она заметила на экране его ноутбука фотографию, скажем так, весьма соблазнительной женщины. Начала расспрашивать, и отец гордо заявил, что это его новая подруга, румынка, с которой он познакомился в Интернете тремя месяцами раньше. Сказал, что у бедняжки большие проблемы, а обратиться за поддержкой не к кому, вот он и помог ей наладить жизнь. У дочери был доступ к компьютеру отца, и она проверила его счета. Выяснилось, что за последние три месяца мистер Бересфорд обналичил ценные бумаги, купил биткойны и осуществил крупные денежные переводы.
— Насколько крупные? — спросила Салли Медлок.
— Самый большой на двести пятьдесят тысяч фунтов.
— Он богатый человек, Прина?
— Не то чтобы богатый, но вполне обеспеченный… был. Сейчас он собрался заложить свой дом.
— И дочь поняла, что все ее наследство спустили в унитаз, — заключил Экстон.
— Вместе со всеми его надеждами на безбедную старость, — отозвалась Гадер. — Эта румынка, Сорина Василе, наплела мистеру Бересфорду, что ее брата якобы подставили, несправедливо осудили за убийство и бросили в ужасную тюрьму. Она попросила Бересфорда одолжить ей деньги для освобождения под залог и, разумеется, обещала все вернуть.
— Понятное дело, — хмыкнула Медлок.
— Я проверила данные через Интерпол и британское посольство в Бухаресте, но не обнаружила никаких сведений об этом якобы брате. Уверена, что мошенница использовала вымышленное имя.
— И что вы предприняли? — спросила Медлок.
— Я связалась с социальной службой. А также переговорила с управляющим банка, где хранит деньги мистер Бересфорд, но с этим новым Законом о защите персональных данных здесь трудно будет как-то вмешаться. Управляющий понимает, что происходит, и сочувствует, но говорит, что никак не может помешать клиенту, разве только объяснить ему, что эти деньги уйдут не тому человеку, которому отправлены. Мне кажется, дочь Бересфорда нашла более эффективный способ вмешательства — она изменила на компьютере пароль и спрятала чековую книжку отца. Я узнаю больше после того, как его навестит социальный работник.
Салли поблагодарила Гадер и показала новую фотографию: ухоженный сорокалетний мужчина в деловом костюме. Подпись под снимком гласила, что это Джон Саузерн.
Руку поднял сержант Экстон.
— С этим делом разбираюсь я, и подобных случаев, похоже, становится все больше. Довольно печальная история, босс. Саузерн позвонил мне и попросил о личной встрече. Он работает адвокатом в Брайтоне, женат, трое детей. По какой-то причине он зарегистрировался в агентстве знакомств для женатых людей, ищущих связей на стороне. Познакомился с женщиной, по ее словам, тоже замужней, и через несколько недель их переписка стремительно переросла в… э-э-э… непристойную. — Придерживающийся пуританских взглядов сержант смущенно покраснел и продолжил: — Она начала присылать Саузерну свои фотографии в обнаженном виде и просила его о том же. Он так и поступил. Потом дама захотела, чтобы он прислал ей фотографию… э-э-э… возбужденного члена.
— Должно быть, члена парламента? — сострил Кевин Холл.
Кое-то рассмеялся.
— Но этим дело не закончилось. Подружка прислала ему видео, на котором занималась мастурбацией, и попросила, чтобы он ответил тем же. Саузерн, к несчастью, послушался ее — и очень глупо сделал, как теперь понимает. В следующем сообщении красавица пригрозила выложить это видео в «Фейсбуке» для всех его подписчиков, включая жену и троих детей. Для начала она потребовала с виртуального любовника пять тысяч фунтов. Затем десять. В следующий раз — уже двадцать пять. Он не очень-то богатый парень, всего лишь младший партнер в адвокатской конторе, но все-таки сумел наскрести нужную сумму и перевести деньги. Но дальше шантажистка потребовала с него сто тысяч, и тогда у него хватило ума связаться с нами. Раздобыть такую сумму он смог бы, только заложив свой дом, чего никак нельзя сделать без согласия жены.
— И что вы ему посоветовали, Джон?
— Я велел ему потянуть время и объяснить дамочке — или, вероятно, тем, кто за ней стоит, — что сразу такие деньги не собрать.
— Придется подключать отдел цифровой криминалистики, — сказала Салли Медлок. — Но Саузерну придется смириться с риском, что угроза будет исполнена.
— Он цепенеет от одной лишь мысли, что эта история выйдет наружу.
— А не надо быть таким дрочилой! — проворчал Кевин Холл.
— Следи за языком, Кевин! — осадила парня детектив-констебль Шарлотт Уильямс. — Ты становишься похож на Нормана Поттинга.
Следующей появилась фотография эффектной женщины пятидесяти с лишним лет, с длинными темными волосами и насмешливым выражением лица. Под изображением значилось: «Сьюзи Драйвер».
Уильямс подняла руку.
— Да, Шарлотт? — кивнула ей сержант Медлок.
— Это интересный случай, мэм. Миссис Драйвер пятьдесят пять лет, она состоятельная вдова, живет в Брайтоне. Ее покойный муж был торговцем антиквариатом. Она сообразила, что ее пытаются обмануть, и проделала большую работу по вычислению мошенника через Интернет. Я побеседовала с миссис Драйвер у нее дома. Она вызвала своего «любовника» на личную встречу. След электронной почты указал на Германию.
— Опять Германия? — удивилась Салли Медлок. — Это становится интересно, новая площадка для нас. Раньше мы имели дело с Ганой, Нигерией и Восточной Европой.
— Миссис Драйвер охотно сотрудничает с нами, — продолжала Шарлотт Уильямс. — К счастью, она не потеряла ни пенни — именно просьба одолжить деньги и вызвала у нее подозрения.
«В отличие от большинства наших пострадавших», — печально подумала сержант Медлок.
— Удалось выяснить что-то конкретное?
— Да, она раздобыла для нас имя мошенника — доктор Норберт Петерсен, по его собственным словам, норвежский геолог, проживающий в Осло. Он обнаружился сразу на пяти сайтах европейских агентств знакомств. Мошенник использовал фотографию Тоби Сьюарда, мотивационного оратора из Брайтона, гея, состоящего в браке с архитектором Полом Сибли. Сейчас ребята из отдела цифровой криминалистики пытаются с помощью миссис Драйвер вычислить его настоящую личность. Очень ловкая и находчивая женщина.
— В каком смысле?
— Она продолжает притворяться перед Петерсеном. Хотя миссис Драйвер и уверена, что этот человек не тот, за кого себя выдает, однако делает вид, будто поверила ему и теперь собирает деньги — двадцать тысяч фунтов, которые мошенник попросил одолжить ему на лечение больной бабушки.
— Блестяще! — сказала Медлок. — Как долго, по-вашему, она сумеет притворяться?
— Думаю, еще какое-то время сможет. Дочка, живущая в Мельбурне, вот-вот родит ей первого внука, и миссис Драйвер уже забронировала билет на самолет, чтобы побыть с ними первые недели. Но Петерсен тоже очень хитер. Он сказал, что якобы решил приехать в Англию повидаться с любимой. Когда она ответила, что уезжает ненадолго в Австралию, он умолял еще немного задержаться в Великобритании. Сьюзан объяснила, что билет на самолет не подлежит возврату, но он пообещал немедленно возместить ущерб, если она отложит полет.
— А если она и правда захочет с ним встретиться? Что тогда, Шарлотт? — спросил сержант Экстон.
— Наверняка этот тип найдет, как вывернуться, — предположил детектив-сержант Фил Тейлор, несколько лет назад возглавлявший группу по расследованию преступлений в области высоких технологий. — У аферистов в запасе масса отмазок. Попал в аварию по дороге в аэропорт. Возникли проблемы с визой, требующие крупной взятки. Внезапно заболел кто-то из родственников. Они знают, как дергать за струны души. Учатся этому с первого дня.
— Двадцать косарей — это кругленькая сумма, — заметила Медлок. — Обычному человеку столько денег быстро не найти. А если она скажет, что для снятия со счета необходимо предупреждать банк заранее?
— Я предложила ей это, но она пока не ответила. Уверена, что миссис Драйвер воспользуется любой отговоркой, какой только сможет. Это очень решительная дама. И ей будет намного проще заниматься всем этим из Австралии.
Поблагодарив Уильямс, сержант Медлок перешла к последнему имени в списке. Тем временем Шарлотт взяла телефон и проверила сначала сообщения, а потом и электронную почту. Последние дни они со Сьюзи Драйвер регулярно общались — по телефону, по почте или в мессенджере. Но с вечера пятницы Шарлотт ничего о ней не слышала, и это ее тревожило.
Она послала новое сообщение:
Добрый день, миссис Драйвер! Нет ли у Вас новостей? Не могли бы Вы предупредить нас перед отлетом? Всего наилучшего, констебль Уильямс.
Через двадцать минут совещание закончилось, но ответ так и не пришел. Шарлотт сделала пометку позвонить миссис Драйвер позже.
В целом характер у Роя Грейса был уравновешенный, и выходил он из себя редко, но этим вечером едва не закипал от злости, аж зубы сводило. Хотя начинался день неплохо, со славной утренней пробежки по осенним полям вместе с Хамфри: его пес, помесь лабрадора и бордер-колли, был в полном восторге от переезда за город.
Однако дальше все покатилось под откос. Для начала его любимая «альфа-ромео» отказалась заводиться. Без всякой видимой причины у нее вдруг сел аккумулятор. Рой завел машину с толкача и доехал до управления, но там она снова заглохла. Механики прибыли в обещанное время и, осмотрев автомобиль, приветливо сообщили, что у них есть для него две новости. Как водится, плохая (аккумулятор сдох окончательно) и хорошая: его можно заменить, у них есть с собой запасной, и они согласны сделать это всего за двести фунтов.
Потом была двухчасовая встреча с сотрудником Королевской прокурорской службы, который педантично расспрашивал Роя по делу Эдварда Криспа, брайтонского врача общей практики, предполагаемого серийного убийцы, и все интересовался, сможет ли суперинтендант Грейс с уверенностью его опознать. Неужели так трудно опознать человека, который пальнул в тебя из дробовика двенадцатого калибра с расстояния десяти футов и едва не отстрелил ногу?
Затем Роя вызвал на ковер его непосредственный начальник и кровный враг, Кассиан Пью. Операция «Повтор», дело о похищении ребенка, которое Грейс раскрыл шесть недель назад, вызвала ожидаемо громкий резонанс и сомнения в компетентности действий полиции из-за большого количества жертв, в основном среди албанской общины Брайтона. Пью совершенно не интересовало то, что Рой сам при этом едва не погиб, спасая четырнадцатилетнего мальчика от неминуемой смерти. Его заботило лишь одно: как самому, после семи трупов, связанных с делом о похищении, выйти из кабинета Независимой службы по расследованию действий полиции, благоухая розами.
В довершение всего на этой неделе Рой был «золотым» офицером дежурной службы. Эта обязанность возлагалась на весь руководящий состав полиции, и ее раз в четыре месяца исполнял по очереди каждый из них, включая главного констебля, его заместителя и помощника, а также старших суперинтендантов. «Золотой» брал на себя оперативное стратегическое руководство по всем крупным происшествиям в графстве и санкционировал в случае необходимости применение оружия. Наряду с «золотым» офицером был еще «серебряный», который отвечал за тактику.
Это означало отказ от спиртного на всю неделю, а сейчас Рою надо было выпить. Так нужно, ну просто до зарезу. Бокал холодной как лед водки с мартини пришелся бы очень кстати. Но пока он на дежурстве, об этом и речи быть не могло.
Вместо этого Рой, в кои-то веки придя домой вовремя, почитал Ною, которому недавно исполнилось год и два месяца, его любимую книжку о голодной гусенице, а потом уложил сынишку спать. Так он делал каждый вечер две последние недели, пока был в отпуске, и ему это нравилось. Нравилось доверие в глазах малыша. Нравилось, как Ной капризничал и хихикал в ванночке, когда его купали, как он хлопал по воде ладошками, забрызгивая его и Клио, и смеялся с каждым разом все громче.
В такие моменты Рой часто ловил себя на мыслях о Бруно, который вырос без него. И давал себе слово проводить как можно больше времени с обоими сыновьями.
Когда Ной наконец уснул, они с Клио и Бруно отправились ужинать на кухню. Бруно сидел за столом в чистой футболке, выпрямив спину, и ел, как обычно, молча. Хамфри привычно обошел вокруг стола, по нескольку минут посидев возле каждого из членов семьи в надежде, что кто-нибудь обронит на пол кусок. Молчание Бруно раздражало Грейса сильнее, чем его супругу. Ему казалось, что это своего рода месть сына за то, что его увезли из Германии. Да вот только какой у них был выбор? Можно было бы отправить мальчика в закрытую школу, но они посчитали это неправильным. Перспективу переезда Бруно в Сифорд, к деду с бабкой, Рой даже не рассматривал: жизнь с этими отвратительными, известными своей скупостью людьми стала бы для него адом. Так что они с Клио выбрали самый приемлемый вариант. Однако Бруно, похоже, этого не оценил. Вот и сейчас он возился с куском вегетарианской сосиски, вертел ее на вилке и с подозрением разглядывал, словно патологоанатомический образец.
— Между прочим, Бруно, сосиски от Линды Маккартни, — сказала Клио.
— А кто она такая?
— Жена Пола Маккартни.
Он с недоумением посмотрел на мачеху, и та пояснила:
— Это один из «Битлз».
— Жуки, что ли?
— Наверное, ты слишком молод, чтобы слышать о них.
Не обращая внимания на ее слова, Бруно понюхал кусок и перевернул, вонзив в него вилку, как будто боялся, что сосиска сбежит, стоит ему только отвернуться. И заметил:
— Она даже не пахнет мясом.
— И не должна, — ответила Клио. — Это же вегетарианская сосиска.
Мальчик фыркнул, но в этом было больше презрительной насмешки, почти жалости, чем веселья.
— Если люди хотят быть вегетарианцами, они должны питаться овощами, которые выглядят как овощи. Моя мать никогда не ела такой ерунды. Даже жуки были бы вкуснее.
Краем глаза Клио заметила, что Рой собирается одернуть сына, и беззвучно, одними губами, попросила его сдержаться.
— Ты вроде бы говорил, что твоя мать была веганкой, — промолвила Клио.
— Она была правильной веганкой. Просто следила за тем, чтобы не употреблять в пищу животных. Meine Mutter[12] ни за что не стала бы есть фальшивые сосиски и поддельные гамбургеры, — ухмыльнулся Бруно. — Это просто глупость несусветная. Если хочешь быть вегетарианцем, так будь им, а не делай вид, будто это мясо, и нечего морочить другим голову.
Рой и Клио обменялись взглядами.
— Так, значит, ты не стал веганом, Бруно? — спросил Грейс.
— У меня первая группа крови, — с важным видом пояснил мальчик. — Питаться нужно в соответствии с группой крови. Тем, у кого первая, необходимо настоящее мясо. — Он оттолкнул тарелку в сторону и резко встал. — Я пойду в свою комнату.
Рой опять хотел сделать ему замечание, но Клио жестом велела мужу молчать.
— Но ты ведь ничего не съел, — проговорила она. — Поешь хоть немного.
Бруно довольно странно посмотрел на мачеху. За свою карьеру Рой Грейс много раз видел этот взгляд. С таким блеском в глазах прокурор в суде готовится высказать сокрушительный довод главному свидетелю защиты.
— Я поем, если вы дадите мне настоящую еду, — заявил Бруно. — С чего вы взяли, что я захочу что-то вегетарианское?
С улыбкой, стараясь не раздражать пасынка, Клио уточнила:
— Какую настоящую пищу ты бы хотел, Бруно?
— Колбасу, — ответил он. — Настоящую немецкую колбасу: Weiswurst, Frankfurters, Bratwurst, Blutwurst, Bockwurst, Bregenwurst, Knackwurst, Gelbwurst, Teewurst[13]— в общем, не ту ерунду, что продается в ваших мясных магазинах.
— Хорошо, — не стала спорить Клио. — Пусть будет немецкая колбаса. Какую именно ты предпочитаешь?
— Weiswurst или Bratwurst.
— Отлично, я найду что-нибудь для тебя.
Даже не поблагодарив мачеху в ответ, Бруно встал из-за стола, прошел через гостиную и поднялся по лестнице.
— Есть такое слово «спасибо», — пробормотал Рой Грейс так тихо, чтобы услышала только Клио.
Она посмотрела на мужа, словно бы говоря: «Что поделаешь», а потом накрыла его ладонь своей и тихо, почти шепотом, произнесла:
— Мягче. Надо быть мягче.
— Ага, вот именно так мне и хочется его придушить — мягко, — тоже почти шепотом ответил Рой.
Клио поморщилась.
Окончательно испортила настроение пришедшая с утренней почтой пачка счетов, которые Рой привык оплачивать без промедлений. Он быстро просмотрел их. Первый счет был за сетку для куриного загона.
— Елки-палки! — недовольно скривился Грейс. — Страшно подумать, во сколько нам обходится каждое яйцо!
— По крайней мере, мы в курсе, откуда они берутся… и еще знаем, что у наших курочек роскошная жизнь, дорогой.
— Ну и цены! Да за такие деньги мы могли бы поселить их в номере отеля «Ритц».
Вторым был ежемесячный платеж за установку в рассрочку новой ванны.
— Сплошные расходы! — вздохнул Грейс. — Надеюсь, что Бруно оценит свою шикарную ванну и не скажет, что в Германии у него была побольше!
Последний счет пришел от фирмы, название которой Рою ничего не говорило.
— Что это еще за экологические услуги? — спросил он, показывая Клио квитанцию.
— Эти люди приезжают к нам два раза в год выкачивать нечистоты из выгребной ямы.
— То есть вывозят дерьмо? — уточнил он. — Хм… Пожалуй, я нашел бы для них работу у нас в управлении.
Зазвонил рабочий телефон, Рой извинился перед Клио и сухо ответил:
— Суперинтендант Грейс, слушаю.
И тут настроение у него сразу упало еще ниже: Рой узнал взволнованный голос инспектора Энди Энакина, известного среди коллег как Паникер Энакин. Сегодня он был «Гольф-99», то есть дежурным инспектором полиции Брайтона по чрезвычайным ситуациям, и трудно было найти человека, менее подходящего по характеру для подобного рода деятельности. В большинстве своем коллеги Грейса были настоящими профессионалами, независимо от звания, но время от времени такие, как Энакин, ухитрялись проскользнуть в щель… или, скорее, вынырнуть из щели. Порой Грейс удивлялся, как этому типу вообще удалось попасть в полицию, не говоря уже о том, чтобы получить звание инспектора.
— Ой, Рой, как хорошо, что это вы! — Он говорил, задыхаясь от волнения, впрочем как обычно.
— Да, Энди, это я.
— Ох, как хорошо.
Наступила короткая пауза, и Грейс решил воспользоваться ею.
— Ну что ж, если это все, что вы хотели мне сказать, то разговор окончен. Пока, Энди.
— Нет… нет-нет-нет, я… я… Я только хотел поставить вас в известность. Тут такое дело, сэр. Понимаете, мне кажется, у нас могут возникнуть трудности. Вот я и подумал, что лучше предупредить вас заранее.
— Хорошо, рассказывайте.
— Может, конечно, оказаться, что это пустяки, ложная тревога.
Грейс терпеливо ждал, когда Энакин перейдет к сути дела. Это произошло не скоро.
— Речь, видите ли, идет о жене одного парня… вернее, о его бывшей жене… Ох… Как я понимаю, они крепко поругались восемь месяцев назад… Тут довольно долгая история… Он жестоко с ней обращался. Его зовут Лиам Моррисси, он уже неоднократно попадал в поле зрения полиции: одно время торговал наркотиками, был уволен из вышибал, поскольку слишком уж распускал руки, а еще раньше получил три года за нанесение тяжких телесных повреждений после драки в пабе.
— Приятный малый.
— Нет, не такой уж и приятный, — серьезно возразил Энакин. — Совсем даже не приятный, сэр. Дело в том, что он по решению суда не должен приближаться к Кэрри… своей бывшей жене… на расстояние меньше полумили. Оказывается, она уже звонила сегодня вечером в полицию, потому что он разъезжал по ее улице.
— Где она проживает, Энди?
— На Хадден-авеню, неподалеку от Фрешфилд-роуд, рядом с ипподромом.
— Ага, знаю.
— Час назад этот тип бросил что-то из машины в палисадник Кэрри. Она решила, что это бомба или что-то в этом роде. Мы послали наряд, и выяснилось, что это сбитая на дороге лиса в мусорном пакете. Негодяй отправил бывшей жене сообщение, что в следующий раз полиция найдет в пакете ее труп.
— Надеюсь, вы ее успокоили, Энди?
— Я сказал женщине, что все наши патрули подняты по тревоге и они будут всю ночь проезжать мимо ее дома так часто, как только смогут. Но у нас нет возможности выполнить все как положено, вы же знаете, Рой. У меня всего четыре машины, и они должны прикрывать целый город. Это же просто смешно — постоянно торчать рядом с ней!
— Ясно. Но на данный момент там все спокойно?
— На данный момент — да.
— Вот и хорошо.
— Но у меня дурные предчувствия насчет всего этого, сэр. Я думаю, что-нибудь непременно случится.
— Ладно, я на связи, если что. А вот вам стоит подумать о том, чтобы собрать группу полицейских, которым, возможно, придется применить силу. Где сейчас находятся ваши машины с вооруженными нарядами полиции, если они вдруг понадобятся? Следит ли за ситуацией еще кто-нибудь, кроме вас? Какой-нибудь сержант, готовый при необходимости быстро отреагировать? Советую убедиться, что у вас есть четкий план действий на случай, если ситуация обострится.
— Хорошо, я все сделаю, да, конечно, — ответил Энакин. — Обязательно сделаю. Но что-нибудь обязательно случится, я просто уверен.
Зуб опять чувствовал себя плохо, хотя этим утром побывал на приеме у врача в Мюнхене. Доктор Вольфганг Риске считался лучшим в мире специалистом в области токсикологии. Встречи с ним Зуб ждал два месяца и готов был на все, лишь бы не пропустить ее. Он всерьез считал, что яд убивает его, медленно, но неумолимо, недаром же самочувствие ухудшалось с каждым днем.
Немецкий артист, живущий этажом ниже в доме на Брайзахерштрассе, опять заиграл на своем проклятом пианино: ну, видать, просто жить без этого не может. Какую-то оперную дребедень. Одно и то же, снова и снова.
Блям-блям-блям, блям-блям-блям, блям-блям-бом.
И каждые две-три минуты этот придурок принимался распевать баритоном на английском, раз за разом меняя модуляцию, словно бы пытаясь добиться нужной выразительности. Возможно, у него был хороший голос. Зуб этого не знал и знать не желал. Сам он слушал только музыку в стиле кантри и вестерн, да и то, честно говоря, нечасто.
Было уже одиннадцать тридцать вечера, черт возьми! А этот тип все никак не уймется:
— Мальчик резвый, румяный, влюбленный…
Блям-блям-блям, блям-блям-блям, блям-блям-бом.
Имя артиста было указано на табличке рядом с дверью: «Ханс-Юрген Штокерль». Зуб однажды поднимался по лестнице и видел, как тот заходил к себе в квартиру. Статный интересный мужчина лет пятидесяти со стильной прической. Зуб даже прогуглил его ради интереса. Оказалось, вполне себе знаменитый человек. Актер кино и театра, певец и музыкант.
Зуб омерзительно чувствовал себя все то недолгое время, пока был в Англии. Да и теперь, вернувшись в Мюнхен, не ел со вчерашнего утра. Лежал в постели весь разбитый, в голове все перемешалось. Комната раскачивалась, словно он был в каюте корабля, посреди бушующего моря. Нервы скручивались от любого звука. Он тщетно пытался уснуть.
Блям-блям-блям, блям-блям-блям, блям-блям-бом.
— И про женские ласки забудь, — запел артист еще громче.
Зуба уже распирало от злости. Злости на себя за проваленное задание в Мюнхене, а потом еще и в Брайтоне. А все потому, что оба раза Стив Барри предоставил ему негодную информацию.
— Заткнись уже! — крикнул Зуб. — Захлопни свою…
На столике возле кровати завибрировал и зазвенел телефон.
Зуб знал, кто ему звонит, и не хотел отвечать. У него сейчас не было ни сил, ни желания выслушивать ругань мистера Барри.
Единственное, чего он сейчас желал, — это спуститься по лестнице, выбить ногой дверь в квартиру Ханса-Юргена Штокерля, переломать ему пальцы на руках и засунуть в пасть грязный носок.
Мобильник перестал звенеть. А через мгновение начал опять.
Может, стоит прихватить телефон с собой и забить его в рот этому певцу?
А потом послушать, как тот запоет без зубов.
Блям-блям-блям, блям-блям-блям, блям-блям-бом.
Да сколько можно!
И тут голос певца зазвучал еще громче:
— И про женские ласки забудь.
Телефон опять затих. Ненадолго. Потом запикал, приняв сообщение. Зуб посмотрел на экран. Так и есть, мистер Барри.
Что случилось, засранец? Позвони мне. Немедленно!
Зуб ответил:
Другой засранец успел раньше. Возможно, тебе стоит нанять для наблюдения засранцев с более высокой квалификацией. А заодно научись хорошим манерам. Сам засранец!
Закончив разговор с Паникером Энакином, Рой Грейс, сидевший за кухонным столом, некоторое время молча ковырялся в тарелке. А потом продолжил беседу с женой:
— Я просто не знаю, что делать с Бруно, он постоянно грубит.
— Нужно дать ему время, — чуть помедлив, ответила Клио.
— Ты только об этом и твердишь. — Грейс глотнул воды. — Он здесь уже больше полугода, но до сих пор не завел ни одного друга… насколько нам известно. Помнишь, что говорил на прошлой неделе директор школы?
— Меня больше волнует то, что он сказал про амбиции Бруно.
Хамфри ткнулся носом в ногу хозяина.
— Я, пожалуй, счел бы это забавным… если бы не был уверен, что он это всерьез.
Рой наклонился и ласково потрепал пса, а затем, подражая немецкому акценту Бруно, произнес:
— «Я собираюсь стать или химиком, или диктатором». Ничего себе заявление, да? — Он покачал головой.
— У мальчика большие планы.
— Правда? Тебя радует, что под одной крышей с нами живет начинающий Саддам Хусейн, Муаммар Каддафи или Ким Чен Ын?
— Дорогой, мне кажется, что ты слишком преувеличиваешь. Возможно, Бруно просто пошутил. Вспомни себя в его возрасте. Ты сам-то знал, что будешь делать, когда вырастешь?
Грейс отпил еще воды и снова пожалел, что в стакане не было чего-нибудь покрепче.
— Да, представь себе, знал… в какой-то степени. Я просто чувствовал, что хочу сделать этот мир лучше.
Клио накрыла его ладонь своей:
— Именно это мне в тебе очень нравится… нравится, что для тебя это действительно важно.
Рой пожал плечами:
— Меня вдохновил пример отца. Помню, как он возвращался домой в форме и рассказывал о том, что случилось на дежурстве за день или за ночь. Как он разыскал пропавшего ребенка, или помог утихомирить дерущихся в пабе, или погнался за грабителем и арестовал его. Или нырнул в море и спас кого-то. Или как в него однажды стреляли. Эти рассказы просто зачаровывали меня. И в глубине души я всегда знал, что буду служить в полиции, хотя какое-то время собирался стать глазным хирургом, чтобы возвращать зрение ослепшим людям. Но ты же знаешь, что мне тяжело давались все эти науки, и в результате я провалил экзамен по биологии, так что возможности пойти в медицину у меня не было. — Он опять повел плечами. — А ты, когда училась в своей элитной школе, думала хоть раз, что будешь работать в покойницкой?
Клио покачала головой:
— Никогда, даже в самых необузданных мечтах, хотя смерть всегда притягивала меня. Мама и папа наверняка считали, что я немного странная. Как-то раз мы поехали в отпуск в Ирландию и нашли там католическое кладбище, где было полно огромных гробниц. Помню, как я бегала вокруг, опускалась на колени и всматривалась в проемы, надеясь разглядеть лежащие на полу кости.
— Так ты даже не пыталась получить диплом врача? — спросил он.
Жена еще раз покачала головой:
— Боже мой, нет. Выпускницы школы «Роудин» обычно поступают в университет. Папа с мамой уговаривали меня поехать в столицу, надеялись, что я сумею стать птицей высокого полета. Но я не могла представить себя мультимиллионершей из инвестиционного фонда, а потому получила диплом медсестры.
— А кончилось тем, что ты вышла замуж за жалкого копа и зарабатываешь расчленением трупов. Забавно порой складывается жизнь.
Клио наклонилась и поцеловала его.
— Кто сказал: «Начни с большой мечты и сделай свою жизнь достойной ее»?
— Не знаю. И кто же?
— Не могу вспомнить. Но именно ради этого я работаю и ради этого вышла за тебя замуж.
— Значит, мне повезло, — заключил Рой.
— Ага, не забывай об этом. И не позволяй какому-нибудь подонку вроде Кассиана Пью убедить тебя в обратном.
Он встал и поцеловал жену в губы.
— Пойду посмотрю, лег ли Бруно спать.
— Хорошо, только прояви понимание, если он еще не спит. Представь себя на его месте.
Рой поднялся по лестнице, прошелся по зачехленным коврам до спальни старшего сына. Перестройка ванной уже началась, в воздухе висел запах пыли и опилок.
Бруно развалился на кровати в наушниках и красно-белой футболке мюнхенской «Баварии». В руках он держал пульт управления игрой и был настолько ею поглощен, что даже не повернул голову, когда вошел отец.
Компьютерный футбол был в самом разгаре, пальцы мальчика танцевали по клавишам пульта, управляя игроками. Взглянув на счет 2:1 в нижнем левом углу монитора, Грейс понял, что команда сына выигрывает.
— Бруно! — сказал он. — Ты же знаешь распорядок. Завтра учебный день, к девяти нужно быть в школе. Ты должен был лечь спать еще час назад. Выключай немедленно!
Бруно по-прежнему не замечал его, сосредоточившись на игре. Грейс снова ощутил прилив злости. Злости на то, что сыну он совершенно не интересен.
«Ты что, не понимаешь, какая прекрасная жизнь у тебя впереди, парень?»
Без излишней мягкости он снял наушники с головы Бруно.
— Алло? — позвал он.
Бруно никак не отреагировал, вперив застывший взгляд в экран, как будто играл с отцом в особую игру «кто моргнет первый».
Мяч был у полузащитника Бруно. Не обращая внимания на отца, мальчик нажал кнопку, отпасовывая мяч крайнему нападающему, и тот побежал вдоль бровки.
Рой выхватил пульт из рук сына.
— Эй! — сказал Бруно. — Ты мне только что помешал…
— Не смей говорить мне «эй», никогда! — сердито заявил Грейс. — Ты очень грубо ответил Клио, отказавшись есть ужин, который она приготовила. Ты ведешь себя некрасиво.
— Так если она не понимает, как нужно готовить, — огрызнулся Бруно. — Сегодня на ужин была какая-то вегетарианская дрянь. Вчера я сказал, что хочу шницель, а она дала мне какую-то дурацкую курицу.
Грейс ошеломленно смотрел на сына, размышляя о том, как бы поступил его собственный отец, вздумай сам он в детстве так себя вести. Отец наверняка отвесил бы ему затрещину.
— Бруно, не смей так с нами разговаривать. Понятно?
«Нужно обходиться с ним построже», — решил Грейс. В то же время он хорошо понимал, как трудно, наверное, дался мальчику переезд сюда из Мюнхена. Рой все время держал это в уме, но Бруно то и дело провоцировал их с Клио, подталкивая к самой границе терпения.
— Здесь тебе не ресторан, где можно выбирать блюдо по меню. Если, как уже говорила Клио, ты объяснишь нам, какая еда тебе не нравится, мы постараемся тебе ее не давать. А если тебе захочется чего-то особенного, предупреди нас заранее, хорошо?
Бруно все так же смотрел на экран, не замечая отца.
— Ты слышал, что я сказал?
Сын неохотно обернулся.
Грейс уселся на край кровати, не решаясь поначалу посмотреть ему в лицо.
— Послушай, я понимаю, что тебе нелегко. Ты потерял мать, а потом тебя увезли с родины в совершенно новую страну, где говорят на другом языке. Мы с Клио хотим понять, что можем сделать, чтобы тебе жилось лучше.
Рою почудилось, будто озлобленность исчезла с лица мальчика, сменившись печалью.
— Бруно, мы так мало знаем — почти совсем ничего — о том, как ты жил десять лет до переезда к нам. Может быть, нам стоит поговорить об этом, понимаешь? И тогда нам всем будет проще.
И в этот момент в кармане джинсов Роя зазвонил телефон.
— Суперинтендант Грейс, — ответил он, кивком извинившись перед мальчиком.
Это снова звонил Энакин, и на этот раз он определенно был в панике.
Отойдя к двери, Грейс прошептал сыну:
— Потом поговорим.
— Босс, как я вас и предупреждал, события развиваются! — громко и взволнованно произнес, едва ли не прокричал, Энакин.
— Можно подробнее, Энди?
Рой вышел на лестничную площадку и закрыл дверь в спальню Бруно.
— Этот Лиам Моррисси, он заявился в дом бывшей жены на Хадден-авеню и не желает оттуда выходить. Грозится покончить с собой.
— А жена с ним? Кэрри, так, кажется, ее зовут?
— Да, точно, Кэрри. Нет, она ушла и обоих детей забрала с собой. Отправилась в дом матери в Холлингбери.
— Так что именно сейчас происходит?
— Этот Моррисси… Лиам Моррисси. Он засел там и не выходит.
Рой быстро обдумал услышанное.
— Значит, Моррисси в ее доме, один, больше там никого нет — ни женщины, ни детей?
— Верно, Рой. О боже, придется брать дом штурмом!
— Успокойтесь, Энди, никакого штурма не будет, ясно?
— Нет, будет. Он не хочет выходить. Заперся внутри и сидит там.
— Спокойно, Энди. У него есть оружие? Он угрожает открыть стрельбу по вашим полицейским?
— Нет, шеф, не угрожает… пока, во всяком случае.
— Ну и какой же тогда может быть штурм?
— Самый настоящий, Рой! Злоумышленник не хочет выходить, он запер дверь! А если он причинит себе вред? То есть… застрелится. Что тогда?
— Тогда мне придется вычеркнуть его из списка тех, кому я собираюсь отправить открытки на Рождество.
— Лично я ничего смешного не вижу. Положение просто безвыходное!
— Выход есть, Энди. Надо послать в дом местную службу по обеспечению порядка. Вы видите Лиама Моррисси?
— Да-да, вижу, — еще сильнее заволновался Энакин. — Он сейчас на лестнице, выглядывает в окно. Что же нам делать?
— Да успокойтесь вы уже, — сказал Грейс, теряя терпение. — Слушайте меня внимательно. Вот что вы должны сделать: вскрыть входную дверь, надеть на Лиама Моррисси наручники, препроводить его в ближайшую камеру и доложить мне. Сроку вам на все тридцать минут. Выполнять!
— Но почему вы так разговариваете со мной, Рой? На каком основании?
— На каком основании? Сейчас я объясню это тебе, Энди. Да на таком, что это наш город, а я, черт побери, сегодня вечером здесь шериф!
Час спустя Грейс стоял в темноте сада, дожидаясь, когда Хамфри закончит свои дела. И тут телефон запикал, приняв сообщение.
Рой посмотрел на экран. Сообщение, которое прислал Энди Энакин, было весьма лаконичным:
Он арестован.
Констебля Холли Литтл коллеги прозвали Карманным Танком — из-за маленького роста и громоздкого набора всевозможных гаджетов и средств защиты, которые она постоянно таскала с собой, превращаясь в ходячего робота. Холли патрулировала сектор Б вместе с напарником Джоном Олдриджем, похожим на регбиста здоровяком ростом в шесть футов четыре дюйма и весом в восемнадцать стоунов,[14] известного среди друзей как Добрый Великан. Они уже два часа колесили по Брайтону-энд-Хову — «охотились», как это у них называлось. Хлестал косой дождь, и это означало, что вся городская моль забилась в щели, не желая промокнуть. Старый служака констебль Дождь выполнил свою работу. Хотя у заскучавшей этим утром группы быстрого реагирования руки чесались заняться делом.
Пока у них был только один вызов: семейный скандал на восточной окраине города, в Кемптауне, откуда они сейчас и возвращались. Две женщины-лесбиянки не поладили между собой, но к моменту приезда патрульных там уже стояли три другие машины, с такими же скучающими полицейскими.
— Чертова Тэ, — сказал Олдридж сидевшей за рулем напарнице.
Ни один полицейский не произнесет намеренно слово «тишина». Это дурная примета. Они ехали по набережной Брайтона, мимо лежавшего слева Дворцового причала и бушующего за ним серого моря.
— Вернемся на базу и возьмем кофе? — предложила Холли.
— Отличный план, — одобрил Олдридж.
И стоило только ему это сказать, как внимание Холли привлекла побитая «астра», движущаяся навстречу.
— Похоже, это Литхем Грин! — воскликнула она. — У маленького засранца недавно отобрали права. Я поймала его за вождение без прав всего пару месяцев назад.
Джон Олдридж быстро оглянулся через плечо, заметил номер машины и ввел его в компьютер. Через мгновение пришел ответ: она и впрямь была зарегистрирована на имя Литхема Грина с отметкой о неуплате налога и страховки.
— Разворачиваемся, — велел Джон, наклонился вперед и включил мигалку с сиреной.
Ехавшее навстречу такси любезно притормозило и просигналило фарами. Как только Холли сделала разворот и прибавила газу, по рации прозвучал голос женщины-диспетчера:
— Чарли-Ромео-ноль-пять?
— Я Чарли-Ромео-ноль-пять, слушаю, — отозвался Олдридж.
Холли тут же попала в затор на двухполосном кольцевом перекрестке перед пристанью. Между ними и «астрой» нарушителя было несколько машин, но они не могли свернуть в сторону, и Холли отключила сирену, оставив гореть синий проблесковый маячок.
— Чарли-Ромео-ноль-пять, мы получили два вызова по одному и тому же адресу на Сомерхилл-авеню. Из Австралии позвонила женщина, которая беспокоится за свою немолодую мать. Она не может связаться с матерью с самых выходных. Та не отвечает ни на звонки, ни на сообщения, ни по электронной почте, ни в «Фейсбуке». Есть еще заявление от соседки: она сообщила, что по этому же адресу вот уже долгое время лает собака. Вы сможете прибыть на место? Уровень «два».
— Вас понял, выезжаем, — ответил Джон. — Он повернулся к напарнице. — Видишь, куда направляется Грин?
Она покачала головой.
— Ну и брось его, поехали лучше на Сомерхилл.
Уровень «два» означал, что ситуация не экстренная, и Холли с сожалением выключила мигалку.
— Что известно о жильцах? — спросил Джон у диспетчера.
— Хозяйку зовут миссис Сьюзан Драйвер. Она вдова, живет одна и содержит йоркширского терьера Бастера. Соседка сказала, что беспокоится, потому что несколько раз пыталась навестить Сьюзи, звонила и стучала в дверь, но не получила никакого ответа, кроме лая взбесившейся собаки. Пес лает уже третий день напролет, чего раньше никогда не случалось. Соседка пробовала связаться с миссис Драйвер по телефону, но та не берет трубку.
— Мы уже едем.
Джон склонился над спутниковым навигатором и вбил адрес.
— Все в порядке, — сказала его напарница. — Я знаю этот район.
Холли повернула налево на Олд-Стейн, потом еще раз налево на Норт-стрит к Часовой башне и дальше вверх к Севн-Дайелз. Она оглянулась на Джона.
— Джи-пять?
— Похоже на то.
Холли наморщила нос:
— Не самое приятное дело.
— По крайней мере, сейчас не лето. Помнится, два года назад пожилая леди из дома на набережной натянула на голову пакет из супермаркета и пролежала так три месяца, а никто и не заметил, что она куда-то пропала. Вызов пришел от соседки, которая сказала, что из квартиры странно пахнет. Когда я зашел, мне сначала показалось, что хозяйка жива и шевелится, но потом до меня дошло, что все ее тело покрыто червями.
— Фу! А я однажды приехала к старику, целый месяц пролежавшему мертвым в запертой комнате с котом. Тот объел ему пол-лица.
— Это многое говорит о котах, правда?
— Не хотелось бы думать, что моя мордастая кошка Мадам Ву станет есть любимую хозяйку, — ответила Холли. — Пожалуй, лучше не давать ей такой возможности.
Крохотная «хонда» с двумя старыми курицами в салоне остановилась прямо перед ними на развязке и застыла как вкопанная. Ее объехали такси, потом фургон, легковушка, грузовик, затем, после долгой-долгой паузы, еще одна машина… «Хонда» не двигалась с места.
— Ну, чего ты ждешь? Трогай! — выкрикнула Холли в ветровое стекло. — Ради всего святого!
Джон ухмыльнулся, забавляясь ее нетерпением. Мимо проскочил еще один автомобиль.
Холли с досады заколотила по рулевому колесу:
— Поехали уже!
Наконец маленькая машина дернулась, прямо поперек дороги отчаянно сигналившему «БМВ», который едва не зацепил заднее крыло «хонды».
Пару минут спустя напарники медленно катили по Сомерхилл-авеню, присматриваясь к номерам домов.
— Милая улочка, — заметила Холли Литтл. — Напротив красивый парк. Пожалуй, я не отказалась бы здесь жить.
— Всего-то и нужно, чтобы скончался богатенький дядюшка, оставив тебе два-три миллиона фунтов, и все будет в порядке.
— Можно еще выиграть в лотерею, — добавила она.
— Не стоит на это особенно рассчитывать. Однажды я чуть было не сорвал куш.
— Правда?
— Ну, вроде того — пять совпадений. Однако в этот день половина Англии поставила на те же самые цифры. В итоге мне достались какие-то жалкие сотни фунтов. Семьсот восемьдесят пять, если быть точным.
— Вот облом.
— Не совсем то слово, которое использовал бы я, но ты на верном пути. — Джон ткнул пальцем в ветровое стекло. — Сюда!
Они остановились перед красивым, хорошо сохранившимся викторианским домом из красного кирпича. Асфальтовая дорожка вела через маленький прелестный садик к бывшему встроенному гаражу, переделанному в жилое помещение. Выходя из машины, патрульные услышали отчаянный собачий лай.
Они поспешили сквозь дождь к навесу над крыльцом. Джон нажал на элегантную, под стать эпохе, кнопку звонка. Патрульные отчетливо слышали в прихожей его пронзительную трель. Пес заливался лаем.
Джон наклонился к почтовому ящику и заглянул в щель. Пол за дверью был усыпан газетами и письмами. Он прижал нос к щели и принюхался, но тотчас отшатнулся.
Это был тот самый запах, который все полицейские мгновенно опознают и искренне ненавидят.
Патрульные переглянулись. Они давно работали вместе и научились понимать друг друга без слов. Вот и сейчас Холли Литтл прочитала намерения напарника без особого труда.
Они прошли вдоль боковой стены мимо мусорного бака в довольно ухоженный сад, которому, однако, не повредила бы стрижка газона. Из оранжереи позади дома дверь вела во внутренний дворик. Джон постучал в окно. Пес яростно царапал лапами стекло, словно бы совсем обезумел.
— Может, стоит вызвать бригаду кинологов? — спросил Джон.
— Слабак! И с кем я только связалась?
Они вернулись к парадному входу. Джон вытащил из машины бошер — тяжелый металлический ручной таран и поднес его к внушительной двери.
— Сейчас увидишь, какой я слабак! — обратился он к напарнице. — Слушай, а мы, часом, не нарушаем никакой из этих новых законов о неприкосновенности жилища? И ордер нам тоже не нужен?
— С каких это пор ты стал перестраховщиком?
— Ладно, давай обойдем дом сзади и займемся дверью во внутренний дворик — ремонт обойдется дешевле.
Они поспешили назад. Джон тараном разворотил дверь в щепки, потом приложился еще раз и пробил наконец достаточно широкую брешь, чтобы пробраться внутрь. Пес зарычал и выскочил в садик. Джон опустил таран на землю и крикнул:
— Миссис Драйвер? Вы здесь? Отзовитесь! Это полиция!
Как он и ожидал, ответа не последовало. Терьер забежал обратно в дом, Холли Литтл попыталась приласкать его, но он вырвался и умчался вверх по лестнице.
Внутри запах ощущался еще сильнее. Характерный приторный запах разлагающейся человеческой плоти и крови. Самая отвратительная вонь на земле для любого полицейского.
— Миссис Драйвер! — крикнула Холли. — Отзовитесь, это полиция!
Они разделились и тщательно обследовали все комнаты первого этажа. На белом ковре виднелись следы собачьей мочи и кучки дерьма. Патрульные заглянули также и в отдельно расположенный гараж. Там стояли «мини» последней модели и классический серебристый «Мерседес 500SL» восьмидесятых годов. Но людей нигде не было.
Только после этого они отважились подняться наверх. Пес отчаянно лаял и скреб лапами дверь. Джон повернул ручку и попытался войти, но дверь едва сдвинулась. Он надавил сильнее, и она приоткрылась на несколько дюймов. Вонь стала почти невыносимой. Олдридж навалился всем своим нешуточным весом, и дверь распахнулась настежь. Он вломился в комнату, Холли последовала за ним.
А еще через мгновение Джон уткнулся лицом в болтающиеся в воздухе женские ноги, одну — в бархатной тапочке, а другую — только в чулке.
Мэтью Сорокин, одетый по всей форме, сидел в отведенном ему крохотном кабинете одноэтажного здания управления шерифа округа Эрнандо. Он шмыгал носом, чувствуя, что снова простудился. Единственное, что не нравилось ему во Флориде, — это кондиционер, вымораживающий до самых яиц. Снаружи может быть жарко и влажно, как в аду, а ты сидишь в настоящем холодильнике. То дрожишь, то потеешь, а иногда, как сейчас, и то и другое сразу.
Он изучал снимки с места преступления: ему поручили очередное дело, давно уже считавшееся глухарем. В далеком 1998 году Дару Ламонт, красавицу из высшего общества, нашли с развороченной выстрелом из дробовика головой в холле особняка на охраняемой территории вблизи Нейплса. Поначалу копы решили, что это похоже на неудачную попытку ограбления, но вскоре их мнение изменилось.
Муж убитой, Аарон, которому в ту пору было тридцать четыре года, как раз подал на развод, а Дара, вскрыв череду супружеских измен, рассчитывала вытрясти из него все до последнего пенни. Супругу принадлежало крупное агентство недвижимости, однако дела там в последнее время шли неважно. На ту ночь, когда умерла Дара, у Аарона имелось железобетонное алиби. Он находился на расстоянии в тысячу двести восемьдесят три мили от нее, в Нью-Йорке, ужинал с любовницей, которая позднее стала его женой. Та дала соответствующие показания и твердо стояла на своем, да вдобавок супруг погибшей предъявил еще одно доказательство — счет из ресторана.
Но Сорокин раскопал кое-что важное. В «AT&T» (Американской телефонной и телеграфной компании) никогда не уничтожали записи телефонных звонков. Александр Грэм Белл, тот самый, что изобрел телефон в 1879 году, основал «AT&T» в 1885-м. Вплоть до 1982 года эта компания обладала монополией на услуги телефонной связи. Ее сотрудники по принципиальным соображениям хранили записи на протяжении двадцати лет, а затем сдавали их в архив. А когда после событий 11 сентября было учреждено Министерство внутренней безопасности, от всех телефонных провайдеров потребовали хранить такую информацию бессрочно.
Сорокину удалось раздобыть полную распечатку звонков с телефона Аарона Ламонта за 1998 год. И выяснилось, что в ночь убийства его жены с этого номера звонили из их семейного особняка во Флориде. И теперь служба шерифа, чтобы не оказаться посрамленной защитой, должна была доказать, что именно в этот момент телефон находился у мужа убитой. Трудная задача. Настоящий вызов.
Но Сорокин был только благодарен судьбе. Слава богу, мысли об этом давнем деле отвлекали Мэтью от кошмара, мучившего его всю последнюю неделю.
Кошмара наяву, превратившегося для него в обыденность. Новую реальность.
Зазвонил телефон, и Мэтью ответил:
— Помощник шерифа Сорокин, слушаю.
— Просто замечательно. Не найдется ли у помощника шерифа Сорокина немного времени, чтобы поговорить со старым приятелем?
— Джерри!
— Как твои дела?
— Хотел бы я сказать, что все отлично, Джерри. И что я рад слышать тебя, но… Честно говоря, попадись ты мне сейчас на глаза, я бы тебя растерзал.
— Что-о-о?! Отмотай-ка назад, приятель!
— К сожалению, Джерри, это невозможно. Сделанного не воротишь.
— Да что стряслось, дружище?
— Помнишь то агентство знакомств, куда ты упорно меня зазывал?
— Ага. И что?
— А то, что это стоило мне кучу бабок, понятно? Девяносто тысяч баксов.
— Застрелиться и не жить! Кстати, я именно поэтому и решил узнать, как твои дела. Скажи, что ты пошутил.
— Да какие уж там шутки.
— Я позвонил, чтобы предупредить тебя. Я ведь подбил обратиться в агентство знакомств еще одного своего друга из Англии, и его тоже развели на безумную сумму. Но я правда думал, что оказываю вам услугу, парни, поскольку сам так познакомился с Карен, своей женой. Но похоже, этим агентством завладели полные засранцы. Неужели ты потерял девяносто тысяч баксов?
— Представь себе.
— Бога ради, как же ты расстался с такими деньжищами?
— Вероятно, точно таким же образом развели и твоего приятеля из Англии. Я думал, что дама настоящая — ее звали Эвелин Де Сота. Красотка. Мы с ней быстро поладили, я влюбился и… Понимаешь, я действительно заботился об этой женщине и полностью ей доверял. У нее была куча проблем, полный кошмар с бывшим мужем и другими родственниками — так я считал. Уж не знаю, чему теперь верить… не думаю, что там есть хоть одно слово правды. Мне просто навешали лапши на уши.
— И сделали это весьма убедительно, — заметил Джерри.
— Я потерял все свои накопления до последнего цента. Все, что я заработал, пропало.
— И никаких шансов вернуть хотя бы часть?
— Джерри, ты сейчас сидишь у окна?
— Что? Да, верно, возле окна.
— Тебе хорошо видно небо?
— Ага.
— Тогда скажи мне, много ли у тебя шансов увидеть, что мимо пролетает хотя бы одна свинья?
— В первую очередь нужно выяснить, кому достанутся деньги, — сказала Эмили Денайер, следователь из отдела по борьбе с экономическими преступлениями.
Рой Грейс знал, что эта фраза давно стала мантрой в расследовании тех дел, где замешаны деньги. Если проследить всю цепочку, то непременно выйдешь на преступника или преступников.
Гленн Брэнсон, сидевший рядом с Эмили в кабинете Грейса, тоскливо смотрел на гору бумаг перед собой. Точнее, на две горы, одна из которых постепенно уменьшалась, а вторая, наоборот, росла. Доказательства. Все бумаги, по совету юристов, были набраны шестнадцатым кеглем, на случай если вдруг попадется пожилой судья со слабым зрением, который не пожелает лишний раз заморачиваться.
Купол Олд-Бейли, здания, в котором размещается Центральный уголовный суд Англии и Уэльса, украшает бронзовая статуя богини Правосудия. В правой руке она держит меч, а в левой — весы. На взгляд Грейса, весы следовало бы заменить игральными костями или колесом рулетки. Любой процесс, сколь бы тщательно, даже безупречно ни было выстроено обвинение, превращается в азартную игру против ловких адвокатов, порочных присяжных или тупого судьи. Ты делаешь все возможное, чтобы арестовать преступника, но, как только это случается, начинается еще более трудная бумажная битва, и цепь доказательств — один из важнейших ее элементов.
Документы на столе относились к предстоящему суду над Джоди Бентли, преждевременно отправившей в могилу по крайней мере двух законных мужей и еще одного потенциального. И частично исход дела зависел от доказательства того, получила ли она в результате своих злодеяний реальную или потенциальную выгоду.
К сожалению, все прочие доказательства по убийствам всех трех жертв были лишь косвенными, не помогла даже ловушка с подставным телефонистом. Как справедливо заметила Эмили Денайер, надежда оставалась только на то, чтобы установить, кому достанутся деньги. Но Джоди Бентли была хитра и действовала под различными фальшивыми именами, имея банковские счета по всему миру.
— Вот ведь сучка! — выругался Гленн Брэнсон, изучая один из документов: отчет доктора Колина Данктона, патологоанатома из Министерства внутренних дел. — Даже если бы последний бедолага выжил после того, как она дала ему яд песчаной эфы, то его дружок точно бы сморщился! Кажется, был такой фильм.
— «Сжимающийся человек» или что-то в этом роде?
— Да, точно, — подтвердил Брэнсон, завзятый киноман. — «Невероятно уменьшающийся человек», фильм пятьдесят седьмого года. Режиссер Джек Арнольд, в главных ролях Грант Уильямс и Рэнди Стюарт. Но там сжималось не только мужское достоинство.
— Грант Уильямс и Рэнди Стюарт? — озадаченно переспросил Грейс. — Что-то я не помню таких актеров.
— Учитывая, сколько вам лет, босс, могли бы и помнить.
— Уважайте старших, детектив-инспектор Брэнсон!
— Был такой сериал две тысячи двенадцатого года.
— Есть хоть что-нибудь, чего ты не знаешь о фильмах?
Грейс с улыбкой покачал головой и вернулся к просмотру стопки бумаг, густо покрытых примечаниями королевского адвоката. Тот просил уточнить следующие моменты, касающиеся тогдашнего жениха Джоди Бентли, американца по имени Уолт Кляйн:
«Зачем они приезжали в Куршевель?»
«Сколько было времени, когда они вышли из отеля?»
«Сколько точно было времени, когда она потеряла его из вида?»
«Сколько времени прошло после его исчезновения, прежде чем она обратилась в полицию?»
На все эти вопросы за пару часов не ответить, тут требовалось несколько дней. Грейс в поте лица работал над этим с семи утра и уже начинал терять волю к жизни. И тут зазвонил телефон.
— Суперинтендант Грейс, — ответил он.
Это оказался инспектор Билл Уорнер из брайтонского отдела уголовного розыска, старый знакомый, с которым Грейсу давненько уже не доводилось пообщаться.
— Привет, Рой. Как у тебя дела?
— Отлично, Билл, а у тебя? Как твоя спина?
Уорнер, бывший профессиональный боксер, таксист и член национальной сборной по водному поло, страдал от остеопороза позвоночника, но не позволял болезни мешать работе. Сегодня он был дежурным инспектором по Брайтон-энд-Хову.
— Хреново, если тебе и впрямь хочется узнать правду, приятель. Но в остальном я в полном порядке. Я только что побывал на месте самоубийства, но что-то в этом деле мне не нравится. Думаю, кому-нибудь из отдела по расследованию особо тяжких преступлений не помешало бы приехать и взглянуть своими глазами.
— Хорошо, — не стал спорить Грейс. — Какие у тебя соображения, Билл?
— Погибла женщина по имени Сьюзан Драйвер, пятидесяти пяти лет. Она овдовела четыре года назад. Ее муж, известный в Брайтоне антиквар, в свое время начинал как коммивояжер, но потом стал крупным игроком на рынке старой мебели, а когда этот бизнес рухнул, перешел на антикварные украшения. Оставил своей старушке приличное состояние. Ее дочь беспокоилась, что не может связаться с матерью уже несколько дней. История кажется мне подозрительной по многим причинам. На месте происшествия сейчас находится старший эксперт-криминалист Алекс Колл, он введет твоих людей в курс дела.
Дальше Билл перешел к описанию места происшествия, а потом рассказал, что он там обнаружил.
— Пожалуй, я приеду сам, — решил Грейс.
Уорнер поблагодарил его и отсоединился.
— Не желаешь полюбоваться на повесившуюся? — спросил Грейс у Брэнсона, закончив разговор.
— Вообще-то, это не мой профиль, но я схожу за компанию, босс, чтобы вам было не так страшно.
Детективы извинились перед Эмили Денайер, пообещав вернуться, как только смогут, и вышли из кабинета, стараясь не показать, насколько они рады такой своевременной отлучке, пусть даже и по столь мрачному поводу.
«Грезить о смерти хорошо тому, кто боится, ибо мертвым страхи неведомы».
Джонни Фордуотер снова и снова возвращался к этой фразе, услышанной много лет назад, но никак не мог вспомнить, откуда она.
После случившегося на прошлой неделе смерть казалась ему лучшим выходом. Самоубийство.
Любое другое решение означало бы окончательную потерю лица.
Перед ним на столе лежала написанная четким и аккуратным почерком записка, адресованная троим его детям и восьмерым внукам. В ней Джонни извинялся, что не может оставить им то наследство, какое планировал. Он также объяснял причины, возможно излишне подробно, но что с того? Может быть, его рассказ послужит для них предостережением никогда не поступать так, как он. Какой бы безысходной ни стала их жизнь.
Фордуостер подошел к домашнему сейфу, ввел шестизначный код и открыл тяжелую дверцу. Внутри хранился служебный револьвер, который он обязан был сдать еще много лет назад, когда увольнялся из армии. Но никто тогда особенно не настаивал, так что он подумал: «Какого черта?» — и оставил оружие себе. Рядом лежала горстка патронов. Твердой рукой Джонни наполнил все шесть камор револьвера боевыми патронами. Один старый армейский приятель, страдавший депрессией, рассказывал, что временами боролся с искушением застрелиться, но каждый раз в последнюю секунду передумывал, и его отпускало.
Джонни казалось, что это единственный честный выход из постигшего его финансового краха. Когда нажимаешь на спусковой крючок, нет разницы, какая именно камора окажется напротив бойка. Смерть принесет облегчение. Он приготовился, засунул в рот ствол револьвера, направил его в нёбо, нащупал указательным пальцем правой руки спусковую скобу, а потом и сам крючок.
Взглянув в окно на вечернее солнце, низко повисшее над спокойными водами Ла-Манша, он увидел далеко на горизонте контейнеровоз, а чуть ближе к берегу — доску серфера. Джонни нажал на крючок, поначалу мягко, но постепенно усиливая давление.
— Не самое приятное зрелище, сэр, — сказал старший эксперт-криминалист Алекс Колл.
Прежде чем войти в стоящий на отшибе солидный дом в викторианском стиле, Рой Грейс вместе с инспектором Гленном Брэнсоном надели защитные костюмы, бахилы и перчатки и расписались в специальном журнале, где фиксировались все посещения места происшествия.
Вдоль тихой улочки были припаркованы полицейские машины, включая фургон криминалистов.
— Что тут у нас, Алекс?
Старший эксперт-криминалист, худощавый и чрезвычайно серьезный мужчина, отличался цепким взглядом, подмечавшим каждую деталь, что и позволило ему быстро продвигаться по службе.
— Хозяйка дома — она же, по нашему убеждению, и стала жертвой — Сьюзан Адель Драйвер овдовела четыре года назад, — начал Колл. — Ее покойный муж был торговцем антиквариатом, а после краха рынка старинной мебели занялся драгоценностями. Вроде бы все указывает на то, что женщина покончила с собой, повесившись, но коронер согласилась с инспектором Уорнером, заподозрившим инсценировку.
— А кто коронер?
— Мишель Уэбсдейл. Она уже уехала на ДТП со смертельным исходом, но скоро вернется.
Мишель Уэбсдейл была из тех людей, кому Грейс доверял. Как и инспектору Уорнеру.
— А где сейчас Билл?
— Он только что отправился на вызов — женщина с ребенком на руках грозится спрыгнуть с балкона четвертого этажа.
— Ну и какие у вас первые выводы?
— Есть кое-что, что меня смущает: высота петли. Ноги жертвы находятся на добрых шесть футов выше стула, на котором она стояла. На шее с задней стороны виден синяк. Мои эксперты уже нашли волосы на полу, недалеко от стула, и это может свидетельствовать о том, что она упала перед тем, как повесилась, либо ее повалили на спину.
— Как вы полагаете, из дома ничего не пропало? Нет ли каких-нибудь признаков ограбления или обыска?
— Нет, сэр, все вроде бы стоит на своих местах. На первый взгляд, ничего не исчезло. На стенах дорогие картины, и вообще в доме много антиквариата: статуэтки и другие ценные вещи. На данный момент трудно определить, не украли ли что-нибудь, но мне представляется, что это не ограбление.
— Жертва все еще in situ?
— Да. Я поговорил с патологоанатомом из Министерства внутренних дел, и он обещал приехать примерно через час.
— Кто именно?
— Ваш добрый приятель, доктор Фрейзер Теобальд.
— Превосходно, теперь вечер у меня точно пропал, — закатил глаза Грейс.
Он поблагодарил Колла, а затем оба детектива поднырнули под ленту ограждения.
Они вошли в просторный, красиво обставленный холл, сморщив носы от запаха разлагающейся человеческой плоти. Потом поднялись по лестнице. Там вонь ощущалась сильнее, и стало очень жарко: центральное отопление работало на полную мощность. На лестничной площадке перед закрытой дверью стояла эксперт-криминалист в защитном костюме. Она узнала Грейса и предупредила его:
— Это тяжелая противопожарная дверь, сэр. Толкайте сильнее.
Грейс так и сделал. Войдя в душную, жарко натопленную комнату, он сразу увидел двух криминалистов в латексных перчатках, осматривающих пол в поисках отпечатков пальцев. Одного из них, Криса Джи, он знал. Фотограф Джеймс Картрелл снимал место происшествия на видеокамеру. Над ними, в петле из пояса банного халата, закрепленной на массивной позолоченной люстре, висела темноволосая женщина лет пятидесяти пяти в свободном свитере и джинсах. Потолок вокруг крепления потрескался, куски штукатурки отвалились. Среди мусора на полу лежала черная бархатная тапочка с вышитым золотым гербом. Вторая по-прежнему держалась на ноге женщины.
Шея погибшей казалась вытянутой. Темно-синий с розовым язык высовывался изо рта. Неподвижные глаза налились кровью. Лицо покрылось зелеными пятнами, вокруг глаз скопились мясные мухи. Руки побагровели, на губах выступила засохшая пена.
Грейс придержал закрывающуюся дверь, впуская коллегу.
Гленн Брэнсон посмотрел вверх и в ужасе отшатнулся от увиденного. Но сердце его болезненно сжалось. То же самое он ощущал всегда, когда по долгу службы выезжал на случаи суицида. Всякий раз думал о том, как жила жертва, что толкнуло ее на этот ужасный шаг… И не мог ли кто-нибудь отговорить самоубийцу, убедить его, что есть и другой выход.
Грейс испытывал во многом схожие эмоции. Он взглянул в глаза женщины, широко открытые, как у большинства повешенных. Уставившиеся в одну точку. «Глаза — окна души», — вспомнилось ему.
Но только не тогда, когда, повиснув в петле, ломаешь себе шею. Повешенный умирает не в одно мгновение. Грейс знал об этом по множеству отчетов патологоанатомов. Какое-то количество воздуха все-таки проходит в легкие, и можно еще долго висеть, отчаянно пытаясь вдохнуть.
И думать о том, что ты сделал? Может быть, сожалеть об этом?
«Ох, Сьюзи Драйвер, где теперь ваша душа?» — грустно размышлял Грейс.
Он посмотрел на зазор между ступнями женщины и стулом внизу. Потом снова взглянул на нее. Задумался. Картина происшествия говорила ему одно, а мысленно он видел что-то другое. Нечто неправильное. Как будто в жалкой попытке загладить вину, Рой вытащил телефон и сделал несколько фотографий. Он понимал, что Картрелл заснимет все в мельчайших подробностях, но все же предпочитал изучить собственные снимки, прежде чем получит материалы от криминалистов.
Еще раз взглянув на женщину, он подумал: «Это ведь было не ваше решение, правда? Мне очень жаль, Сьюзан. Понимаю, что это слабое утешение, но обещаю: я сделаю все возможное, чтобы найти того, кто так поступил с вами, и прослежу, чтобы этот человек никогда больше не смог проделать это с кем-то другим. Скорее всего, вам хотелось бы услышать что-то другое, но увы».
Грейс пожал плечами и виновато посмотрел покойнице в глаза. Та глядела на него с осуждением, словно бы говоря: «Сделай хоть что-нибудь!»
Джонни Фордуотер по-прежнему стоял с прижатым к нёбу дулом пистолета, обхватив пальцем спусковой крючок и надавливая на него. Рука тряслась. Покончить с собой оказалось не так-то просто. Он надавил еще немного. Взгляд задержался на контейнеровозе у горизонта, а затем на серфере, скользящем по почти неправдоподобно спокойному морю. Чайка спикировала к набережной и подхватила что-то клювом с мостовой.
Револьвер в любое мгновение мог выстрелить. В любое мгновение.
Это и впрямь оказалось не настолько просто, как Джонни думал. Может быть, его парализовало и поэтому он не может приложить последнее усилие? Может быть, теперь, когда вся шелуха отброшена, он оказался в душе трусом? Испугался того, что лежит за чертой? Или того, что не сможет выполнить все должным образом и очнется на больничной койке со снесенными выстрелом глазами и половиной черепа, как это случилось когда-то в Ираке с одним из его солдат, страдавшим посттравматическим расстройством? Бедняга до сих пор жив, лежит неподалеку, в Доме слепых ветеранов.
Рука устала и затряслась еще сильнее. Держать пистолет поднятым он долго не сможет.
«Ну же, не тяни, сделай это, будь мужчиной!»
Фордуотер зажмурил глаза и попытался представить лицо Элейн, унести воспоминания о ней с собой, но изображение никак не проявлялось. Мозг отказывался распечатать его. Ничего, только пустой лист.
Совсем плохо. Он резко, решительно дернул пальцем, до самой скобы. ЩЕЛК.
Резкий металлический звук. И тишина.
Где-то внизу гневно проревел клаксон автомобиля. Джонни открыл глаза. Серфер все так же безмятежно плыл по спокойному морю. Контейнеровоз по-прежнему виднелся на горизонте. Сам он все еще был жив.
Или это ему только показалось?
Он опустил руку и с недоверием посмотрел на револьвер.
Должно быть, серфер сейчас смеется над ним. И команда корабля тоже потешается.
Весь мир наслаждается его позором.
«Джонни Фордуотер ни на что не годен, даже покончить с собой и то не может!»
Он крутанул барабан, но тот лишь едва шевельнулся. «Ни на что не годен, как дырявый чайник». Джонни понял, что не смазывал проклятую железяку один Бог знает сколько лет. Возможно, в этом все дело.
Он положил револьвер на стол и направился в кладовку за кухней, посмотреть, что там есть. На верхней полке, между «Мистером Мускулом» и коробкой с полиролью, угнездилась маленькая баночка масла «Три в одном». Джонни потянулся за ней, но тут вдруг зазвонил телефон.
«Не обращай внимания».
Телефон звякнул еще два-три раза и умолк.
Фордуотер вернулся в гостиную и принялся смазывать барабан маслом, пока тот не завращался свободно.
Телефон зазвонил опять. Джонни взглянул на экран.
«Международный». Поддавшись внезапному порыву черного юмора, он вспомнил старый фильм, который так любила Элейн, с Питером Селлерсом, Питером О’Тулом и Урсулой Андресс — «Что нового, киска?». Там была сцена под мостом через Сену, где один герой говорит другому (кто и кому именно, Джонни забыл): «Как я могу ужинать, когда вы пытаетесь здесь покончить с собой?»
Он поднял трубку и тихо произнес:
— Алло?
— Мистер Фордуотер? — спросил какой-то мужчина, говоривший со странным акцентом, который Джонни не смог определить.
— Да, слушаю вас.
— Меня зовут Жюль де Коупленд, я брат Ингрид.
— Простите?
— Ингрид… Ингрид Остерман… Я ее брат, вы понимаете?
Джонни не был уверен, что расслышал правильно. В странном акценте незнакомца ему почудилось скорее что-то африканское, чем немецкое, — возможно, с ним беседовал нигериец.
— Жюль?
— Да, Жюль, — ответил говоривший с этаким добродушным смешком.
— Рад побеседовать с вами, Жюль.
— Взаимно. Так вот, у меня для вас новости об Ингрид. Она должна была прилететь в Англию — так ждала этого, бедняжка, так волновалась, предвкушая совместную жизнь с вами. Но, к большому несчастью, ее такси попало в ужасную аварию на магистрали, ведущей в мюнхенский аэропорт. Водитель погиб, а Ингрид в коме, вы понимаете? Я долго разыскивал вас, чтобы сообщить эту страшную новость, сэр.
— Понимаю. Она все еще в коме?
— Да, но врачи говорят, что моя сестра скоро придет в себя. Мы молимся за нее. Однако появилась еще одна проблема — у нее нет медицинской страховки. Ингрид необходимо перевезти из больницы в частную клинику, чтобы продолжить восстановление, но без оплаты ее туда не возьмут. Вот я и подумал, что вы захотите ей помочь.
— А разве у вас больше нет родственников, которые могли бы материально помочь Ингрид, Жюль?
— К сожалению, нет никого, один только я.
— Так, значит, от тех денег, что я переводил вам раньше, ничего не осталось?
Последовало мгновение замешательства, а затем мужчина снова рассмеялся.
— Увы, к сожалению, не осталось.
— А как там мальчики, они ходят в школу? Надеюсь, деньги, которые я выслал, пошли на оплату их обучения?
— Да, конечно, — ответил его собеседник после еще одной короткой паузы.
— Рад это слышать.
— Так вот, мистер Фордуотер, не могли бы вы сделать банковский перевод на тридцать тысяч фунтов, чтобы покрыть текущие расходы на лечение Ингрид?
— Тридцать тысяч… А этого хватит?
— Ну, пожалуй, не совсем, сэр. Может быть, лучше пятьдесят.
— Пятьдесят тысяч, да?
— Да, я вышлю вам новые реквизиты.
Внутренне негодуя, Джонни старался сохранять спокойствие.
— Очень любезно с вашей стороны. Только вот есть кое-какие проблемы, Жюль.
Он намеренно замолчал, ожидая реакции.
Прошло несколько секунд, прежде чем мошенник решился поторопить его.
— Проблемы?
— Вот именно. Видите ли, во-первых, вы назвались братом Ингрид. Но ее брата зовут Руди, а не Жюль. Во-вторых, в Германии нет магистралей, у них автобаны. И в-третьих, я уверен, что так называемая Ингрид Остерман высасывала деньги у множества простаков вроде меня. Советую вам попытать счастья где-нибудь еще. А я сейчас занят очень важным делом.
С чувством мрачного удовлетворения Фордуотер повесил трубку и снова посмотрел на револьвер. Телефон опять зазвонил. На экране снова появилась надпись: «международный».
Джонни едва удержался от того, чтобы ответить.
Рой Грейс настороженно рассматривал крепление люстры, на которой висела женщина. Украшенная резными деревянными птицами, покрытыми позолотой, и каплевидными подвесками, люстра эта казалась атрибутом богатого старинного дома, как и лепнина на потолке. Грейс пытался оценить, насколько опасно очевидное перенапряжение конструкции, из-за которого по потолку пошли трещины и посыпались куски штукатурки. Выдержит ли крепление или обрушится под тяжестью веса покойной? С точки зрения безопасности чем быстрее снимут тело, тем лучше. Пока он размышлял, отвалился еще один пласт штукатурки.
— Как ты думаешь, Гленн, не пора ли снять ее?
Брэнсон был на несколько дюймов выше Грейса и потолок видел с более близкого расстояния, но тоже выглядел озабоченным.
— Думаю, если мы этого не сделаем, скоро люстра сама рухнет, — сказал он. — Как в Королевском павильоне, во время операции «Икона», когда люстра упала и убила Дрейтона Уиллера, того парня, что преследовал Гею.
— Но тогда она сорвалась сама по себе, неизвестно почему.
Гленн снова тревожно поднял взгляд к потолку.
— Верно, босс. А в «Призраке оперы» разве не так же было?
— Не знаю, я не люблю мюзиклы.
— То есть вы настолько равнодушный к культуре обыватель?
— Равнодушный обыватель? Я? Да какая может быть культура в том, что кучка паяцев в смешных костюмах горланит глупые песни? Однажды Клио повела меня в оперу, так я еле выдержал. Была там, помнится, одна толстуха. Так я всякий раз, когда она выходила на сцену и начинала петь, боялся, что меня хватит удар, — уж думал, не доживу до конца.
— Тяжелый случай, шеф, — вздохнул Брэнсон. — Боюсь, вам уже ничего не поможет.
— Нам обоим ничего не поможет, если потолок обвалится, пока мы тут спорим понапрасну. Давай лучше сосредоточимся на деле.
Рой велел Алексу Коллу, чтобы кто-нибудь немедленно вынул мертвую женщину из петли, но осторожно, не повредив при этом узел. На узле часто сохраняются отпечатки пальцев или образцы ДНК, а если имеешь дело с серийными убийцами, способ завязывания веревки тоже может оказаться важной уликой.
Грейс быстро осмотрел спальню, не собираясь задерживаться надолго. Все вокруг говорило о том, что здесь жил человек из мира антиквариата. Роскошная кровать с балдахином; изящный туалетный столик с инкрустацией, украшенный серебром и фарфором; кушетка, обложенная подушками. В окно был виден ухоженный садик с лужайкой, обставленной белыми мраморными статуэтками. Выглядело это довольно вульгарно, как будто кто-то старательно пытался создать атмосферу богатого, благородного дома. Совсем не во вкусе Грейса. На стенах висели выполненные маслом миниатюры в рамах, гобелены и старинные ковры, а прямо под покойницей стоял изящный мягкий стул с гнутой спинкой.
Грейс сосредоточился на деталях, по которым можно определить, что самоубийство инсценировали, как и предполагал Билл Уорнер. У инспектора было немало причин для подозрений. Добрые шесть дюймов отделяли сиденье стула от ног Сьюзи Драйвер. Рой внимательно осмотрел обивку. Если бы женщина стояла на стуле перед тем, как повеситься, она бы придавила сиденье еще сильнее. У нее не было никакой возможности дотянуться до петли.
На правой ноге погибшей удержалась черная бархатная тапочка с золотым гербом. Другая нога была босой, а перевернутая тапочка лежала в углу комнаты у плинтуса. Как она туда попала? Может быть, бедняжка дрыгала ногами в предсмертных конвульсиях, отчаянно пытаясь сделать вдох? Или убийца перенес сюда потерявшую сознание жертву и в красном тумане паники не заметил, как обувь слетела с ноги?
Да и скончалась ли жертва уже после того, как ее повесили? Может быть, она к этому времени давно была мертва? Остается надеяться, что патологоанатом сможет дать ответ. Но что бы здесь ни произошло, теперь Грейс уже не сомневался, что Сьюзан Драйвер не сама лишила себя жизни. Это сделал кто-то другой.
На полу, под стулом у туалетного столика, лежал айфон. Странное место, — может быть, он завалился сюда? Возможно, это признак борьбы? Грейс подозвал одного из криминалистов и велел добавить телефон к прочим уликам. Затем два детектива вышли из спальни и принялись тщательно осматривать комнаты, одну за другой.
Внизу, в роскошном кабинете, стояли два кресла «честерфилд», разделенные красивым кофейным столиком, и аккуратный секретер с откидной крышкой. Лежавший на полу силовой кабель от ноутбука подсказывал, что здесь чего-то не хватает. Грейс проследил, куда ведет кабель, и обнаружил настенную розетку. Тумблер был включен.
Значит, компьютер украден? Кем, убийцей?
Других признаков ограбления не было. Ни открытой дверцы буфета, ни выдвинутых ящиков шкафа для хранения документов с разбросанными вокруг бумагами. Весь дом выглядел чистым и опрятным. Возможно, преступник забрал только компьютер. Из-за информации, которая там находится? Но даже если так, то почему злоумышленник не прихватил еще и телефон? Может быть, просто второпях не разглядел его под стулом? Что еще он мог не заметить?
Грейс прошел в холл: бюсты на постаментах, старинные гравюры с видами Брайтона на стенах и очень древнее кресло привратника с высокой спинкой. Потом направился в кухню, имевшую сравнительно современный вид. И тут же заметил включенный в розетку айпад на столешнице в дальнем углу комнаты, рядом с тостером и кофемашиной.
Неужели убийца Сьюзи Драйвер не заметил и его тоже?
Грейс позвонил Эйдену Гилберту из отдела цифровой криминалистики, попросил его осмотреть телефон и айпад Сьюзи Драйвер и выяснить, с кем она поддерживала контакты в последние недели. Потом связался по рации с диспетчерской службой и вызвал мотоцикл или машину дорожной полиции, чтобы отвезти вещи к Гилберту в соседний Хейвордс-Хит.
На симпатичном комоде из валлийского дуба стояла старая фотография в серебряной рамке. Вероятно, это были Сьюзи Драйвер и ее супруг. Фотограф запечатлел новобрачных на крыльце церкви. Невеста была в подвенечном платье и короткой вуали, из-под которой выбивались длинные, до плеч, локоны. Рэймонд Драйвер, с пышной шевелюрой, в парадном пиджаке со щегольской красной гвоздикой в петлице, широких брюках и модном жилете из золотой парчи, гордо стоял рядом. Светловолосая подружка невесты показалась Рою знакомой.
Была там и еще одна фотография в серебряной рамке, и Грейс сразу понял, что видел ее раньше. Точно такую же ему прислал из Германии Марсель Куллен. Две дамы в бальных платьях. Та, что со светлыми волосами, как раз и была на свадьбе подружкой невесты.
Они выглядели настолько похоже, что вполне могли быть родными сестрами. «Сьюзи и Лена, — подумал Рой. — Обе мертвы».
Он посмотрел на Брэнсона, который стоял рядом, внимательно разглядывая прилепленный к столешнице желтый стикер с надписью синими чернилами.
— «Джек Робертс», — задумчиво произнес инспектор. — Откуда мне знакомо это имя?
— Может быть, это кинозвезда? — ехидно предположил Грейс.
— Ха-ха. Если и так, то он из эпохи немого кино, пережиток прошлого, и вы бы скорее его вспомнили, босс.
Грейс показал ему кулак и выдвинул ящик комода. Ни к чему не прикасаясь, он разглядел все, что там лежало: рулон скотча, ножницы, пару шариковых ручек, степлер и фотографию троих детей, играющих на пляже, в котором Грейс опознал Бонди, знакомый ему по поездке с Сэнди в Австралию. Он закрыл этот ящик, открыл следующий, мельком заглянул в него, но не увидел там ничего интересного. Как и во всех остальных.
Потом изучил пробковую доску для заметок, прикрепленную на стене. К ней были приколоты несколько визитных карточек с телефонами такси, меню тайского ресторана и детский рисунок: море, лодка под парусом и большое, низко висящее солнце.
И тут он заметил еще одну визитную карточку.
— Бинго! — воскликнул Брэнсон, увидев, что там написано.
— Может быть, — с осторожностью в голосе ответил Грейс.
На визитке значилось:
Джек Робертс
исполнительный директор агентства
«МЕЖДУНАРОДНЫЕ РАССЛЕДОВАНИЯ»
Суррей, КТ2 5ЕЕ, Кингстон, Ричмонд-роуд, 44, 1-й этаж.
— Нанесем ему визит? — предложил Брэнсон.
Грейс посмотрел на часы. До Кингстона придется добираться добрый час или даже больше, если ехать в час пик.
— Лучше узнаем, на месте ли он и согласен ли нас подождать.
И Рой набрал номер телефона, указанный на визитной карточке.
— Алло? — настороженно ответил Джонни Фордуотер и почувствовал, как провоняли маслом его руки.
— Как твои дела, приятель?
Это был голос Джерри, неудержимо жизнерадостный.
— На самом деле не очень, но спасибо, что спросил.
Фордуотер посмотрел на часы и быстро прикинул в уме. Джерри живет на Среднем Западе. То ли шесть, то ли семь часов разницы с Великобританией. Сейчас там у них еще утро. Джонни покосился на револьвер, который словно бы насмехался над ним: «Эй, попробуй еще раз, майор Осечка!»
— Послушай, приятель, мне так паршиво из-за того, что я втянул тебя в эти онлайн-знакомства.
— Да ладно, ты ведь только помочь хотел, Джерри… и у тебя самого был великолепный опыт — ты нашел таким образом свою прекрасную леди Катрин.
— Карен, — поправил его Джерри.
— Да, Карен, извини. Ты просто счастливчик.
Он замолчал, уставившись на револьвер. Испытывая сильное искушение взять его и немедленно покончить со всем этим, прямо посреди разговора с Джерри!
— Вот я и подумал, — сказал Джерри, обрывая цепь его размышлений, — что тебе было бы интересно узнать, что точно такая же история приключилась еще с одним моим другом. Он бывший детектив из нью-йоркской полиции, прошел черед адское дерьмо развода, потом решил, что встретил родственную душу, а красавица его в итоге обчистила. Мне ужасно неловко, приятель… Чувствую себя полным идиотом, ведь по большому счету все это произошло из-за меня.
— Джерри, я вовсе не виню тебя. Ты хотел мне добра, и это не твоя вина, что я оказался таким непроходимым тупицей. Я просто… В общем, я должен был обо всем догадаться. Наверное, ослеп от любви.
— Эти мошенники из Интернета очень хитрые. Они знают, кого за какие ниточки следует дергать.
— Очень точно подмечено.
— Ладно, тут вот какое дело. Этот мой друг, бывший полицейский Мэтью Сорокин, не собирается спускать все на тормозах. Надеюсь, ты не рассердишься на меня за то, что я рассказал ему твою историю, и теперь он хочет поговорить с тобой… Можно дать ему твои координаты?
Джонни так и подмывало сказать: «Я бы поговорил с твоим приятелем, но, извини, не получится: собираюсь разнести себе вдребезги черепушку, когда ты повесишь трубку. Надеюсь, ты ничего не имеешь против, дружище?» Но вместо этого он услышал собственный голос:
— Конечно, Джерри. Мне и самому будет интересно с ним пообщаться.
— Итак, джентльмены, чем я могу вам помочь?
Поднимаясь из-за стола навстречу вошедшим Грейсу и Брэнсону, Джек Робертс весь так и лучился энергией, хотя рабочий день уже подходил к концу. Темный галстук с ослабленным узлом, чуть помятая сиреневая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, серый пиджак на спинке стула. Частный детектив обнажил в улыбке ряд по-юношески блестящих белых зубов.
Рой Грейс показал ему удостоверение.
— Мы расследуем смерть миссис Сьюзан Драйвер. На кухне в ее доме мы нашли вашу визитку, а также стикер, на котором написано ваше имя.
Новость явно потрясла Робертса.
— Смерть Сьюзан Драйвер?
— Вы были с ней знакомы, сэр? — спросил Брэнсон.
Робертс усадил обоих на кожаный диван, а сам опустился в кресло рядом.
— Сьюзи мертва?
Он стиснул костяшки пальцев.
— К сожалению, да, — кивнул Грейс.
Секретарша принесла чай, кофе, бутылку минералки и блюдце с диетическим печеньем, поставила поднос перед ними и вышла.
— Но как?.. Почему?.. Когда это случилось? Что вообще произошло? — засыпал их вопросами Робертс. — Как она умерла?
— Боюсь, мы пока не можем ничего вам об этом рассказать, сэр, — ответил Грейс. — Позвольте поинтересоваться, как вы познакомились с этой леди?
Какое-то время частный детектив молчал.
— Значит, так. В первый раз она связалась со мной недели три назад… Подождите, сейчас я скажу точно.
Он вскочил, подошел к столу, склонился над компьютером и застучал по клавиатуре.
— Да, все верно: миссис Драйвер приходила ко мне седьмого сентября. Была очень взволнована. Сказала, что после четырех лет вдовства решилась заглянуть в агентство знакомств. — Робертс снова уселся в кресло. — Боюсь, джентльмены, что это обычная история, с какими мы сталкиваемся постоянно. Она познакомилась с мужчиной, норвежцем по имени Норберт Петерсен, который использовал фотографию другого человека, судя по всему взятую из Интернета. Но поначалу она ни о чем таком даже и не подозревала. Этот мужчина понравился ей, и они несколько месяцев общались онлайн, постепенно узнавая друг друга лучше. Он говорил, что работает геологом на нефтяном месторождении в Бахрейне. Они хорошо поладили, и Сьюзан призналась, что влюбилась в него.
— Хотя ни разу не встречалась с ним? — уточнил Грейс.
— Да, правильно.
Робертс замолчал и опустил себе в чай таблетку сахарозаменителя.
— Но однажды этот Норберт Петерсен принялся рассказывать ей трогательную историю, этакую сказку про белого бычка: плел обычную ерунду про бабушку, у которой обнаружили рак, и ее необходимо отправить в специализированную клинику в США. А потом попросил одолжить ненадолго двадцать тысяч фунтов, чтобы оплатить лечение. Он объяснил, что проходит сейчас через скандальную процедуру развода и жена потребовала заморозить его банковские счета. Дескать, он сумеет продержаться какое-то время на эти деньги, а потом непременно все вернет, как только с разводом все уладится и появится возможность продать дом. К счастью, миссис Драйвер оказалась весьма недоверчивой особой и провела в Интернете обратный поиск по фотографии, как научила ее сестра. Просто вводишь изображение, и «Гугл» выдает все совпадения. Миссис Драйвер нашла этот же самый профиль во многих других агентствах знакомств. Когда она обвинила так называемого Норберта Петерсена в обмане, тот заверил ее, что он настоящий, просто какой-то негодяй выкрал его данные и с их помощью обманывает одиноких женщин по всему миру.
— Очевидно, она была умной особой, — заметил Гленн Брэнсон. — Как же ее втянули… или, во всяком случае, почти втянули в это?
Робертс пожал плечами:
— Не могу объяснить, в чем тут дело, но в этих знакомствах по Интернету есть какая-то странная, почти магнетическая сила. В результате возникает куда более крепкая связь, чем при обычной встрече. Возможно, потому, что во Всемирной паутине можно врать напропалую и каждый представляет себя исключительно с лучшей стороны. Какой-то одурманивающий эффект. И это одна из причин, по которой люди попадают в беду и становятся легкой добычей для мошенников.
— Не могли бы вы подробнее рассказать нам о Сьюзи Драйвер? — попросил Грейс.
— Сьюзи пришла ко мне, потому что влюбилась в этого Норберта Петерсена, но она была умной женщиной и решила проверить его, прежде чем отправить ему деньги.
— И вы его проверили?
— Мое агентство специализируется на таких вещах, — пояснил Робертс. — Боюсь, что Норберт Петерсон, в которого влюбилась миссис Драйвер, был фикцией. Наше расследование дважды заходило в тупик — сначала на острове Джерси в проливе Ла-Манш, а затем в Мюнхене. Но в конце концов привело нас к человеку, чью фотографию использовал Норберт Петерсен. Это довольно респектабельный житель Брайтона, мотивационный оратор по имени Тоби Сьюард. Он гей и счастлив в браке.
Грейс нахмурился:
— А что вам известно о Лене, сестре Сьюзи Драйвер?
— Очень немного, но они обе что-то подозревали.
— Вы знаете, что она тоже мертва?
— Лена? Сестра Сьюзи? — потрясенно воскликнул Робертс.
— Ее убили в Мюнхене на прошлой неделе, — продолжил Грейс.
Частный детектив покачал головой, словно бы отказываясь поверить.
— Их смерть наверняка как-то связана с тем, что они узнали. — На мгновение он замолчал. — Это меняет картину. Наши айтишники копали изо всех сил, но оба раза натыкались на сетевые фильтры, через которые невозможно пробиться. Я буду только рад помочь вашему расследованию и поделиться всей информацией, которую мы получим, поскольку о конфиденциальности в данном случае больше говорить не приходится. Возможно, вас заинтересует тот факт, что еще двое наших клиентов, похоже, оказались мишенями той же самой группы аферистов.
— Вы можете раскрыть детали этих дел? — спросил Грейс.
— Боюсь, что после принятия нового Закона о защите персональных данных я не смогу сказать о них много. Но первый из них заплатил мошенникам больше трехсот тысяч, а второй — почти два миллиона.
— Два миллиона? — поразился Гленн Брэнсон.
— Это еще что: одного из моих клиентов развели на пять с лишним лимонов.
Грейс потрясенно уставился на него:
— Но как такое возможно?..
— Понимаю ваше изумление, — перебил его Робертс. — Согласен, это просто невероятно. Мы охвачены настоящей эпидемией. Эти мошенники — чрезвычайно ловкие профессионалы.
— И все-таки, пять миллионов фунтов? — недоверчиво протянул Гленн Брэнсон.
— Милый старичок, бывший управляющий инвестиционным фондом, владелец чудесного особняка и пятидесяти акров земли. Казалось бы, обеспечил себе прекрасное, безбедное существование на пенсии. Но теперь он живет в комнате, снятой на государственное пособие, а какие-то молокососы из Ганы или Нигерии носят «ролексы» и разъезжают на первоклассных «порше», «феррари» или «рейнджроверах», купленных на деньги моего клиента. И возможно, их дедушки, двоюродные братья и все приятели тоже шикуют. Кстати, а что вы, господа, намерены с этим делать?
— Все, что только в наших силах, — ответил Грейс.
Робертс посмотрел на него с жалостью, как на раненое животное.
— Правда? Благодаря нашему бывшему министру внутренних дел в полиции не хватает сотрудников, чтобы гоняться за уличными бандами, которые превратили Лондон в зону военных действий. Разве не так? — язвительно добавил он.
— Думаю, вам пришлось бы долго искать полицейского, который согласился бы сказать о Терезе Мэй хоть одно доброе слово, — признал Грейс.
Частный детектив развел руками:
— А вот я обожаю ее! Каждый вечер поднимаю бокал в ее честь и говорю: «Большое спасибо, дорогая Тереза, за то, что вы обеспечили меня работой». — Он покачал головой. — Но вот что я вам скажу. Я зарабатываю деньги тем, что разоблачаю мошенников. Но мне каждый раз больно, когда приходится рассказывать милым, порядочным людям правду о тех аферистах, с которыми они познакомились в Интернете. Объяснять, что их «любовь всей жизни» на самом деле не существует. — Робертс в упор посмотрел на посетителей. — Поэтому Сьюзи Драйвер и умерла, да? Покончила с собой от отчаяния?
— Боюсь, что не могу сообщить вам подробности, — покачал головой Грейс.
— Понимаю, — кивнул Джек Робертс. — Скажу вам еще кое-что. Если вы не возьмете ситуацию под контроль, в ближайшие месяцы или годы нас ждет эпидемия самоубийств.
— Вы упомянули, что ваше агентство специализируется на мошенничестве. Можете поделиться с нами какой-то информацией? — спросил Грейс.
— Да, у нас есть сведения, которые могут вам пригодиться. Вероятный руководитель махинаций, связанных с онлайн-агентствами знакомств, находится на острове Джерси.
— А вам известно, как его зовут?
— Пока нет, но скоро выясним, если повезет.
Грейс готов был поклясться, что этот человек лжет. Наверняка он уже знает имя, но не собирается раскрывать его.
— Могу я быть вам еще чем-нибудь полезным, джентльмены?
— Пока нет, большое спасибо, — поблагодарил его Грейс. — Вы и так очень нам помогли. В свое время нам потребуется официально взять у вас показания.
— Знаете, лучшее, что вы можете сделать в данной ситуации, — это оповестить население. Предупредить людей. Надо развернуть общенациональную кампанию — возможно, с помощью Crimestoppers.[15]
— Мы сотрудничаем с местным отделением в Суссексе, — пояснил Брэнсон.
Робертс кивнул:
— Это нужно проделать в масштабах страны. — Он пожал плечами. — Сьюзи Драйвер. Я не знаю, как она умерла, и понимаю, что вы, джентльмены, не можете сообщить мне это прямо сейчас. Но вот что я вам скажу: каждого, кто умер в результате онлайн-мошенничества, необходимо рассматривать как жертву убийства, независимо от того, сам он расстался с жизнью или нет. Обманом лишать пожилых людей всех сбережений равносильно убийству. Трое моих клиентов были разорены и вскоре покончили с собой. Что остается делать человеку семидесяти или восьмидесяти лет, привыкшему жить в скромном достатке и внезапно потерявшему собственный дом? Он ведь не может устроиться на службу, чтобы снова обеспечивать себя… Старики способны зарабатывать максимум на карманные расходы, понимаете?
Полицейские смущенно переглянулись.
— Я услышал вас, мистер Робертс, — произнес Грейс.
— Дам вам еще один совет: действуйте максимально быстро и жестко. Иначе за вас это сделают мстители.
— Неужели?
Робертс бросил на Роя какой-то странный, загадочный взгляд.
Грейс и Брэнсон поднялись с дивана, собираясь уходить.
— Я знаю, что сейчас многие полицейские разочарованы своей работой, — произнес Робертс, на прощанье пожимая им руки. — Некоторые из них поступили ко мне на службу. Если вы вдруг решите уйти из полиции, мои двери всегда открыты для вас. И плачу я значительно лучше.
— Будем иметь в виду, — ответил Грейс.
— Подумайте, джентльмены. Я буду только рад.
Когда полицейские вышли, Джек Робертс открыл на компьютере файл, озаглавленный: «Линда Меррил_Дочь Элизабет Фостер_Мошенничество».
В голове у него постепенно начал зреть новый замысел.
Джонни Фордуотер набрал номер, который дал ему Джерри.
Ответили почти мгновенно, тоном резким и по-американски деловым:
— Офис шерифа.
— Можно поговорить с Мэттью Сорокиным?
— Очень даже можно. Вы на него и попали.
— Э… хорошо, добрый день. Меня зовут Джонни Фордуотер. Ваш номер мне сообщил наш общий друг Джеральд… Джерри Ронсон.
— А, этот сукин сын?
Такой реакции Джонни никак не ожидал и не понял по голосу Сорокина, шутит тот или злится.
— Знаешь, что бы я сделал, если бы мог до него добраться? — прервал его сомнения Сорокин. — Сжал бы ему мошонку так, чтобы яйца выскочили. Согласен?
— Согласен, — неуверенно отозвался Фордуотер. — Мы можем поговорить?
— Конечно можем. Сколько из тебя вытянули, Джонни?
— Около пятисот тысяч на ваши деньги. А у тебя… Мэтт? — Он решил не церемониться и тоже перешел на «ты».
— Чуть меньше, но это были все мои сбережения. — Сорокин помолчал, словно бы не решаясь продолжить, но потом все-таки добавил: — Девяносто тысяч баксов, плюс-минус. Я свалял такого дурака!
— Думаю, мы оба вступили в весьма многочисленный клуб.
— Ха! Он мне еще будет объяснять! Расскажи лучше подробно свою историю. Опустив тот факт, что нам обоим одинаково не повезло быть друзьями Джерри.
И Джонни рассказал. Мэтью молча выслушал все до самого конца, а потом заявил:
— Мы с тобой вляпались в дерьмо по самые уши. Я чуть меньше, чем ты, но от этого не легче. Только я этого так не оставлю, Джон. И, судя по твоему прошлому, не похоже, что ты поступишь иначе. Итак, ты в моей лодке?
Этого выражения Джонни Фордуотер не знал, но прекрасно понял, что оно означает.
— Я в твоей лодке, — ответил он.
— Мой бывший коллега, Пэт Лэниган, до сих пор служит в полиции Нью-Йорка. И у него есть связи. Понимаешь, что я хочу сказать?
— Какие связи?
— У тебя хватит денег на самолет до Нью-Йорка?
— Должно хватить.
— Отлично. У нас есть план. Я встречу тебя в аэропорту. В следующий понедельник не рановато?
— Нет, я успею.
Рой Грейс стоял перед до нелепости огромным столом Кассиана Пью и с некоторым удовлетворением думал о том, что помощник главного констебля скоро лишится его из-за режима жесткой экономии, заставляющего старших офицеров все сильнее и сильнее ужимать площадь своих кабинетов. Кассиан Пью, как всегда безупречно подстриженный, сидел, манерно потягивая кофе из фарфоровой чашки. Он не предложил Грейсу сесть или угоститься кофе, что было в порядке вещей. Беспокоиться стоило бы, если бы он все-таки это сделал.
Рой Грейс подозревал, что Пью неуклонно дрейфует к нервному расстройству. Уж скорее бы добрался дотуда. В нынешнем году он побывал на курсах по управлению персоналом и с тех пор на утренних совещаниях, проводившихся дважды в неделю, был чрезвычайно многословным и нес невообразимую ахинею.
Неестественно теплая, почти безумная улыбка, с которой смотрел на подчиненного Пью, напомнила Грейсу его любимое выражение: «Орлиный взгляд бестолочи». Наконец Пью осведомился наполовину насмешливым, наполовину снисходительным тоном:
— Итак, Рой, у вас уже все таблицы обновлены?
— Откровенно говоря, не знаю, сэр. — Это «сэр» вылезло из него неохотно, словно удаляемый зуб.
— Вам ведь известно, Рой, что я сторонник мультисистемного подхода?
— Несомненно.
— Хорошо. Могу я тогда поинтересоваться, почему в разгар подготовки к трем важным судебным процессам вы вдруг решили взять тайм-аут и потратить свое драгоценное время на какое-то несчастное самоубийство, никак не повышающее нашу статистику раскрытия преступлений, а только оттягивающее на себя финансовые ресурсы полиции?
— Прошу прощения, сэр?
— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, Рой. Вы позволяете себе отвлечься от важной работы ради чистого тщеславия.
— Тщеславия?
— Да. Вам всегда нужно быть на передовой любого крупного дела, чтобы увидеть свое имя в газетах, так ведь?
— Я бы пренебрег своими обязанностями начальника отдела по расследованию особо тяжких преступлений, если бы не следил за ходом крупных дел, сэр.
— Возможно, если я освобожу вас этой должности, это поможет вам сосредоточиться?
«А ведь когда-то я по глупости спас тебе жизнь», — подумал Грейс, едва сдерживая ярость.
— Это ваше право, — коротко ответил он. — Но я не согласен с тем, что Сьюзан Драйвер покончила с собой. Вы же видели предварительный отчет патологоанатома: она получила удар по затылку тупым предметом, прежде чем повесилась… или, скорее, была повешена.
— Криминалисты обнаружили на ковре соответствующей формы вмятину и ее волосы, а это означает, что незадолго до смерти Сьюзан Драйвер упала и ударилась головой. Пожилые люди иногда падают.
— Она вовсе не была пожилой, сэр. Ей было всего пятьдесят пять.
— Я все равно не вижу оснований возбуждать дело об убийстве, Рой. Вы ведь знаете, какой у нас теперь ограниченный бюджет. Расследование убийства в наше время в среднем стоит три целых две десятых миллиона фунтов стерлингов.
— А сколько стоит горе близких жертвы? Это ваши счетоводы тоже учли?
— Все в нашем мире имеет свою цену, Рой, в отличие от страны грез, в которой, судя по всему, вы пребываете бо́льшую часть времени.
— Прекрасно, сэр. Значит, вы хотите, чтобы с этого дня я объяснял родственникам убитого, что мы не будем проводить расследование, потому что не можем себе этого позволить?
— Я сказал вовсе не это. Просто мы должны быть абсолютно уверены, прежде чем начнем расследование, связанное с такими расходами.
Грейс изо всех сил старался сохранять спокойствие.
— Вы действительно просто хотите сэкономить государственные деньги? Или, может, правда заключается в том, что вы пытаетесь подкорректировать статистику преступлений, поскольку мы уже и так превысили годовой уровень смертности в результате убийств?
Пью предупреждающе погрозил ему пальцем.
— Господи, вы ведь когда-то и сами были детективом, — продолжал Грейс, не обращая внимания на его сигналы. — Так неужели при виде тела, висящего в петле на высоте шесть футов от любой возможной точки опоры, вы не задумались бы о том, как оно могло оказаться там без посторонней помощи? И вас бы ничего не смутило?
— Нет, — невозмутимо ответил Пью.
— Вы хотите сказать, что женщина стояла на глыбе льда, как в старой загадке о запертой комнате?
— Я не играю в загадки, Рой. Я смотрю на улики и анализирую факты. Несчастная одинокая женщина искала через Интернет любовь, но нарвалась на мошенников. Потом умерла ее сестра, последний близкий ей родной человек. Может быть, она узнала об этом? Выпила с горя лишнего, упала, ударилась головой. Достаточно, чтобы покончить со всем этим. И точка.
— Женщины редко вешаются, сэр, и это общеизвестный факт. Чрезвычайно редко.
— Хорошо. Значит, мы столкнулись с чрезвычайно редким случаем. Раз уж вы об этом заговорили, позвольте, я тоже подкину вам парочку фактов. В прошлом году в Великобритании произошло пятьсот восемьдесят пять убийств. Тысяча семьсот тридцать человек погибли в ДТП. Но эти цифры выглядят бледно в сравнении с количеством суицидов, коих насчитывается шесть тысяч сто восемьдесят восемь. Ну и какая вероятность перевешивает, Рой?
Детектив-суперинтендант покачал головой, не веря, что его начальник и впрямь может занимать такую позицию.
— Полагаю, более говорить тут не о чем, — заключил Пью.
— Вы действительно предпочитаете оставить все как есть? — Грейс посмотрел на него с разочарованием и возмущением.
— Да, Рой. Ничего не изменится, пока я не увижу весомых доказательств, которые убедили бы меня в том, что миссис Драйвер могли убить. Пожалуй, вам стоит задать себе вопрос: как так вышло, что меньше двух лет назад мы с вами были в одном звании, но я за это время стал помощником главного констебля, а у вас до сих пор все без изменений, а? Возможно, на то имелась причина, которая теперь кажется очевидной.
У Грейса хватило выдержки не врезать по самодовольной физиономии босса. Он стоял, закипая от злости.
— А как насчет ее умершей сестры из Германии?
— Информация уже подтверждена? — спросил Пью. — Это немецкая полиция должна расследовать, а не мы.
— На сто процентов не подтверждена, но похоже на то, что обеих сестер убили, и между этими смертями существует связь.
— На мой взгляд, никакой связи нет. А тем временем вы, Рой, мечтая о том, чтобы про вас лишний раз упомянули в газете, полностью игнорируете мои распоряжения.
— Я? Игнорирую?
— А вы полагаете, что нет?
— О каких распоряжениях вы говорите, сэр?
Пью так забросал его своими директивами, что Грейс совсем запутался.
— Я говорю о последнем отчете Министерству внутренних дел, Рой. Вы можете мне в точности объяснить, каким образом доносите до своих подчиненных важность обеспечения равных возможностей для людей разных категорий?
Грейс в полном недоумении уставился на него.
— Сэр, мы столкнулись сейчас с настоящей эпидемией преступлений. За истекший год в результате мошенничества в агентствах знакомств жители Суссекса лишились тридцати миллионов фунтов. Статистика по убийствам достигла рекордного уровня за последние пятьдесят лет, не говоря уже об ограблениях и уличной преступности. А вас беспокоит только обеспечение равных возможностей? Я чрезвычайно горд равными возможностями для всех сотрудников моего отдела, сэр. Но боюсь, что среди них, к сожалению, нет ни одного оперативника в инвалидной коляске, поскольку мой большой, хотя и, безусловно, ограниченный опыт подсказывает, что убийцам редко хватает любезности, чтобы расправляться со своими жертвами в легкодоступных местах, оборудованных пандусами.
— Вы берете слишком круто к ветру, Рой, — заявил Пью.
«Этот ветер дует из твоей задницы и отвратительно воняет!» — До чего же приятно было бы сказать это вслух. Жаль, что нельзя так ответить шефу.
Через несколько минут, захлопнув за собой дверь, Грейс вышел из кабинета помощника главного констебля. Он с горечью вспомнил слова, которые как-то произнес за пинтой пива один из его коллег: «Не стоит беспокоиться из-за отщепенцев и преступников, Рой. Если однажды тебе перережут глотку и оставят истекать кровью, то это будут свои».
И тут у него зазвонил телефон.
— Суперинтендант Грейс, — ответил он, остановившись посреди коридора напротив секретарши Пью, печатавшей что-то на компьютере.
Звонил констебль Кевин Холл, сотрудник отдела по расследованию особо тяжких преступлений, которого Грейс подключил к расследованию смерти Сьюзан Драйвер.
— Босс, с нами только что связались из мюнхенской полиции. Это может оказаться важным.
— Рассказывай.
— Окончательно подтверждено, что Лена Уэлч, упавшая с балкона в Мюнхене, приходилась сестрой Сьюзан Драйвер. Установить родство удалось не сразу, потому что обе они, выйдя замуж, сменили фамилии. Велвит переговорила с близкой подругой миссис Драйвер. Год назад Сьюзи с большим воодушевлением рассказывала ей об агентстве знакомств. А еще эта подруга сказала Велвит, что тот симпатичный мужчина, с которым Сьюзи там познакомилась, попросил у нее денег и сестры начали подозревать, что дело нечисто.
— А теперь обе они мертвы, — заключил Грейс.
— Это еще не все. В квартире Лены обнаружили цифровое записывающее устройство с изображением убийцы. Все может обернуться серьезнее, чем кажется на первый взгляд, босс. По моему скромному мнению.
Рой Грейс чуть не задохнулся от восторга.
— Скромность — хорошее качество, Кевин!
Закончив разговор, он постучался в кабинет помощника главного констебля Пью особым полицейским стуком, достаточно громко, чтобы разозлить его. Грейс был безумно доволен возможностью испортить боссу утро… А если чуть-чуть повезет, то и целый день.
Джонни Фордуотера, усталого и раздраженного, терзало похмелье. В Нью-Йорке было девять утра, но его организм пока еще не перестроился: Джонни высчитал, что в Британии сейчас два часа дня. Все было бы не так страшно, если бы он выспался прошлой ночью. Он, правда, попытался вздремнуть, пока летел в самолете из Лондона, но в тесном кресле экономкласса сделать это не так-то просто. С Сорокиным они встретились как старые друзья в баре отеля ранним утром и немного переборщили с виски.
И вот теперь Джонни вместе с товарищем по несчастью угнездились на неустойчивых вращающихся стульях в кабинете отдела по пересмотру приговоров, на втором этаже красивого здания, где размещалась окружная прокуратура Бруклина. Перед ними, вытянув руки поверх заваленного бумагами стола, сидел высокий и широкоплечий следователь Пэт Лэниган. Пятидесятипятилетний американец ирландского происхождения, он сначала служил в ВМФ, потом работал грузчиком в порту, пока не поступил в нью-йоркскую полицию. У него были изъеденное оспой лицо, седые, стриженные ежиком волосы и небольшая бородка. Он весь лучился обаянием и, казалось, искренне сочувствовал посетителям, попавшим в столь незавидное положение.
На одном этаже с отделом по пересмотру приговоров располагался также и отдел по борьбе с мафией. За спинами Фордуотера и Сорокина висел большой стенд с фамильным древом одного скандально известного нью-йоркского криминального семейства.
— Итак, Джонни, — произнес Пэт Лэниган с сильным бруклинским акцентом, — я хочу рассказать тебе, что я чувствую, когда думаю о ветеранах, хорошо? Американский флаг, который ты можешь увидеть над крышей нашего здания и других домов, развевается не потому, что его раздувает ветер. Наш прекрасный флаг развевается от предсмертных вздохов каждого солдата, который ему служил. То же самое касается и того флага, под которым служил ты, Джонни. Я терпеть не могу, когда мошенники разводят кого-то на деньги, но особенно тех, кто рисковал жизнью, защищая все то, во что мы верим и что поддерживаем.
— Спасибо, — поблагодарил Джонни. Они встретились пятнадцать минут назад, и Лэниган сразу ему понравился.
Мэтт Сорокин был облачен в джинсы, бирюзовую рубашку поло, кожаную куртку и ковбойские сапоги. Вид у него был такой, как будто он родился уже озлобленным и с каждым прошедшим годом разъярялся еще сильнее.
— Старая добрая собачья брехня от Лэнигана, — проворчал он.
— Не обижайся на моего друга, — сказал Лэниган. — Он не в духе: всегда не любил, когда жизнь подкрадывалась к нему сзади и кусала за задницу.
— Я просто защищал твою задницу все двадцать лет службы в этом городе, приятель. Но я ценю твое сочувствие.
Взгляд Лэнигана посерьезнел.
— Так вот, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь вам, парни. С чего мы начнем? Как вы собираетесь разыгрывать эту партию?
— Пэт, — ответил Сорокин, — перед тобой сидит майор Джонни Фордуотер, герой войны, получивший немало боевых наград. Рискуя жизнью, он служил своей стране, а потом вышел в отставку и потерял любимую жену. Он достоин счастья на закате жизни. В какой-то степени и я тоже, ибо верой и правдой прослужил своей родине сорок лет, по большей части в нью-йоркской полиции. Вместо этого мы оба на старости лет пережили тяжелый удар. Как мы собираемся играть? Очень жестко, вот что я тебе скажу. — И он оглянулся на англичанина в поисках поддержки.
— Видите ли, следователь Лэниган, — начал Джонни Фордуотер. — Дело в том…
— Пожалуйста, зови меня просто Пэт, — перебил его Лэниган. — И давай на «ты».
— Хорошо, Пэт. Спасибо тебе. Мы с Мэттом понимаем, что вернуть потерянное надежд мало. Мы оба вели себя как последние дураки, каждый в своем роде. Но если наш опыт поможет защитить от мошенничества других, то от всей этой мерзкой истории еще может быть какая-то польза. И возможно, просто между делом, получится вернуть хоть что-то.
Сорокин, внимательно изучавший свой телефон, добавил:
— Мы бы хотели, Пэт, чтобы ты, используя свои нынешние связи в департаменте, выследил тех засранцев, что стоят за этим. А уж я сделаю все, что потребуется.
Джонни оглянулся на фамильное древо у себя за спиной.
— А нью-йоркская мафия не может быть в этом замешана, Пэт?
— Уверен, что они хотели бы войти в этот бизнес, — ответил Лэниган. — Эти ребята не любят упускать свой шанс. Но, видите ли, в основном они продолжают работать по старинке, стоя одной ногой в прошлом, и потому здесь их обошли. Мафиози так и не освоили пока современные технологии. По-прежнему занимаются дерьмовым рэкетом, но уже с мелкими торговцами, потому что у крупных в наше время нет наличных, только кредитные карты и электронные деньги. Теперь их добыча — маленькие магазинчики на углу, бедняги, борющиеся за выживание. Ну и разумеется, по-прежнему актуальна старая добрая классика: контрабандные сигареты и алкоголь, поддельные дизайнерские товары и проституция. Во всем же, что касается киберпреступности, мафия вне игры… по крайней мере, пока.
— Вероятно, это ненадолго, — заметил Сорокин.
Лэниган кивнул:
— Так вот, я переговорил с парой парней из секретных служб, работающих прямо в этом здании этажом выше, и они сказали, что интернет-мошенничество проходит по ведомству национальной безопасности или ФБР, в зависимости от их полномочий. — Лэниган посмотрел на своих гостей. — Вот такие пироги. Я пообщался со спецами по интернет-мошенничеству из обеих контор в Нью-Йорке, и, по их словам, главари находятся либо в Африке, либо в Восточной Европе. Основной игрок в деле противодействия кибермошенничеству — отдел по борьбе с экономическими преступлениями полиции Лондонского Сити, но они уже с трудом справляются. Можно сказать, что у них там разразилась настоящая эпидемия. Больше миллиарда долларов по всей стране за один только год.
— Неужели больше миллиарда? — изумился Джонни.
— Это только официальная статистика. На самом деле сумма может быть гораздо больше. Многие жертвы аферистов стыдятся признаться, что их одурачили. И не только частные лица, но и крупные корпорации тоже. Полное раздолье для ловких аферистов. Банковские, ипотечные кредиты, мошенничество на сайтах знакомств… И до сих пор, как ни странно, каждый день кто-нибудь покупается на развод, которому уже тридцать лет. Человеку приходит по электронной почте письмо, где говорится о покойном дяде из Нигерии: дескать, он завещал ему состояние в сто миллионов баксов, которые нельзя вывезти из страны, и поэтому теперь от наследника, чтобы получить свою долю, требуется всего лишь прислать четыре подписанных пустых бланка. Каждый чертов день в одном из городов мира в лобби отеля стоит какой-нибудь простофиля, дожидаясь курьера с десятью миллионами баксов в дипломате, который так никогда и не появится. А потом обнаруживается, что беднягу обчистили до последнего цента. Мне не по душе говорить такое, но вы, парни, всего лишь мелкая рыбешка в этом потоке дерьма.
— До чего же приятно это слышать, Пэт, — с горечью ответил Сорокин.
Лэниган примирительно поднял руки.
— У меня есть на примете человек, который может помочь вам обоим.
— Правда? — с воскресшей надеждой воскликнул Джонни.
— Ага. Раньше он сотрудничал с отделом ЦРУ по борьбе с киберпреступностью. Очень толковый парень — был советником по кибербезопасности одновременно в «Эппл» и в «Майкрософт». — Лэниган взглянул на англичанина и продолжил: — А сейчас он, возможно, живет по соседству с тобой, Джонни. Рэй Пэкхем, так его зовут, недавно уволился по состоянию здоровья из отдела цифровой криминалистики полиции Брайтона. Называет себя независимым консультантом по расследованию интернет-мошенничества. Ребята говорят, что он на редкость ушлый тип, знающий, как подобраться к любому обмену сообщениями. Советую вам поговорить с ним.
— Значит, я прилетел аж в самый Нью-Йорк, чтобы ты мне это сказал? — рассвирепел Джонни.
Он обернулся к Сорокину, но тот лишь пожал плечами.
— Мы могли бы все решить по телефону, а вместо этого я выложил больше пятисот фунтов за полет сюда. Да лучше бы я отдал эти деньги прямо твоему Пэкмену.
— Пэкхему, — поправил Лэниган.
Фордуотер возмущенно фыркнул.
— Джонни, не кипятись. Ты был нужен нам здесь, чтобы обменяться информацией — а это можно сделать только лицом к лицу. Мы должны были встретиться, по телефону или электронной почте ничего бы не получилось, правильно?
Фордуотер развел руками:
— Может, и правильно. Но я все равно не особо счастлив, что прокатился в такую даль.
— Когда у тебя самолет? — осведомился Сорокин.
— Я взял билет на последний рейс, чтобы у нас было больше времени, — ответил Джонни. — Ровно в девять вечера — кажется, так. Но я попробую обменять его на более раннее время.
— Не спеши, Джонни, — вмешался Лэниган. — Нью-Йорк — красивый город. Ты ведь никогда здесь не был, верно?
— Верно.
— Что, если я прокачу тебя по городу, раз уж ты проделал столь долгий путь? Хочешь увидеть «Дакоту»?
— А что это? — спросил Джонни.
— Здание, где снимали фильм «Ребенок Розмари». Дом, в котором жил Джон Леннон… и возле которого он был убит. Я покажу тебе место, где застрелили беднягу Джона. Отведу тебя к мемориалу в Центральном парке, хочешь взглянуть на «Земляничные поляны»? Ты фанат «Битлз»?
— Да не особенно.
— Мы говорим о величайших музыкантах всех времен и народов, Джонни.
— Это ты так считаешь.
— У каждого может быть свое мнение. Во всяком случае, мы с Фрэнсин думаем именно так. Что еще ты хотел бы увидеть, пока находишься здесь, майор? Выбирай любое место, я отвезу тебя.
— Аэропорт.
«Успех — это способность следовать от одной неудачи к другой, не теряя энтузиазма».
Тоби Сьюард особенно любил повторять это высказывание Черчилля. Сейчас он сидел за столом и просматривал свою коллекцию афоризмов, подыскивая подходящие цитаты: в среду ему предстояло выступить перед четырьмя сотнями продавцов стеклопакетов на ежегодном собрании компании. Эти цитаты он вставлял в свою речь везде, где только можно, они очень оживляли ее.
Фоном звучало «Радио Суссекс», которое Тоби всегда включал, когда днем занимался дома. Он был хорошо знаком с этой местной радиостанцией и время от времени сам выступал там, рассказывая, как мотивировать себя. Тоби нашел еще одну цитату, отчасти подходящую для торговых работников:
«Нет ничего опаснее фразы: „Мы всегда так делаем“».
Это высказывание до сих пор забавляло Сьюарда. Многие слушатели тоже поначалу веселились и только потом морщились, осознав неприятную правду.
Следом он добавил еще один афоризм, который обычно всегда нравился аудитории:
«Держитесь подальше от пессимистов. Они в любом решении видят проблему».
Время близилось к трем часам дня. Тоби послушно поднялся из-за стола: мануальный терапевт рекомендовал ему каждый час делать разминку. Затем вышел из крошечного кабинета, размером чуть больше шкафа, и направился в кухню выпить чаю. Как только чайник закипел, из подвесных динамиков прозвучала знакомая музыкальная заставка «Радио Суссекс», возвещающая об очередном выпуске новостей. Заливая кипятком чайный пакетик, Тоби вполуха слушал довольно скучное сообщение о затягивающихся ремонтных работах на Южной железной дороге. И вдруг замер, услышав:
— «Полиция Суссекса подтвердила, что считает весьма подозрительной смерть женщины, которая в прошлый вторник была обнаружена мертвой в собственном доме в Хове. Сьюзан Драйвер, пятидесяти пяти лет, была вдовой скончавшегося четыре года назад Рэймонда Драйвера, хорошо известного в Брайтоне торговца антиквариатом и щедрого мецената».
Умерла при подозрительных обстоятельствах? Неужели убита?
Внезапно Тоби охватил страх. Кто мог убить Сьюзи и почему?
А женщина-диктор продолжала:
— «Буквально несколько минут назад мы поговорили с детективом-суперинтендантом Роем Грейсом, начальником отдела по расследованию особо тяжких преступлений полиции Суррея и Суссекса».
Дальше зазвучал резкий и грубоватый мужской голос:
— «Мы были бы рады услышать от граждан, живущих по соседству с Садом источника Святой Анны и Сомерхилл-авеню, обо всем необычном или подозрительном, что они заметили двадцать девятого и тридцатого сентября… в особенности это касается незнакомых автомобилей. Если вы располагаете какой-либо информацией, пожалуйста, позвоните в диспетчерскую службу по телефону 0800 747 3651 либо напишите анонимное сообщение для Crimestoppers по номеру 0800 445 6000».
Затем ведущие выпуска новостей перешли к обзору спортивных событий: этим вечером должен был состояться важный матч с участием местного футбольного клуба.
Забыв о чае, Тоби поспешил назад в свое логово и открыл сайт газеты «Аргус», чтобы почитать свежие новости о Сьюзан Драйвер. На экране мгновенно появилась фотография. Та самая, которую Сьюзи недавно прислала ему. Приятная дружелюбная улыбка, большие голубые глаза… с ноткой печали во взгляде.
«БОГАТАЯ БРАЙТОНСКАЯ ВДОВА СКОНЧАЛАСЬ ПРИ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ»
Скончалась.
А ведь Тоби говорил с ней всего две недели назад.
Он дочитал статью. Это были вариации того, что он уже слышал по радио, с комментариями от следователя и просьбой к свидетелям отозваться. Однако полицейский не сказал ни слова о том, как именно она умерла, за исключением того, что миссис Драйвер нашли в ее собственном доме. В статье говорилось, что супруг покойной был одним из самых известных в городе торговцев антиквариатом, как и рассказывала сама Сьюзи.
Может быть, она хранила дома драгоценности и преступники узнали об этом? Или крупную сумму наличными?
Или…
Возможно ли, чтобы это было как-то связано с тем, что виртуальный возлюбленный Сьюзи пытался развести ее на деньги? Нужно ли сообщить об этом в полицию или они и так уже знают? Поразмыслив пару минут, Тоби поднял трубку телефона и набрал номер диспетчерской, указанный внизу под статьей.
Ожидая соединения, он задумался о том, не позвонить ли заодно своему другу Дэнни Пайку, ведущему утреннее шоу на «Радио Суссекс». Дэнни всегда интересовался такими темами, и рассказ о том, как за несколько месяцев до убийства Сьюзи ее донимали мошенники, наверняка вызовет у слушателей большой интерес и станет полезным предупреждением: пусть люди узнают, как опасно знакомиться в Интернете.
Если бы Тоби только знал, чем все это в результате обернется, он ни за что бы даже не притронулся к проклятому телефону.
Рой Грейс собрал следственную группу в конференц-зале на первом этаже офиса отдела по расследованию особо тяжких преступлений. Присутствовали семеро полицейских, включая детектива-сержанта Джона Кэмпинга, только что прикомандированного к ним из отдела по борьбе с экономическими преступлениями полиции Лондонского Сити, а также трое гражданских: аналитик, архивист и начальник бригады криминалистов.
Усталый, заросший двухдневной щетиной Грейс опирался локтями на стол. Все выходные он провел здесь, не считая коротких визитов домой, где сумел урвать несколько часов беспокойного сна. Он был в мятой рубашке с закатанными рукавами и расстегнутой верхней пуговицей, узел галстука ослаблен. Грейс отхлебнул теплого кофе из подаренной ему Гленном Брэнсоном на день рождения кружки с надписью «ШЕРИФ», сморщил нос и отставил ее в сторону. Лампа дневного света над головой раздражающе гудела и мигала, но Рой старался не обращать на нее внимания, сосредоточившись на деле. Отчасти им двигало желание показать Кассиану Пью, насколько тот был неправ, но в основном он стремился восстановить справедливость в отношении Сьюзан Драйвер и ее семьи.
Рядом с настенным монитором позади стола для совещаний стояли на подставках три демонстрационные доски. На одну прикрепили фотографии с места преступления с повешенной в собственной спальне Сьюзи Драйвер, а также пару ее снимков, сделанных еще при жизни. На другой доске было изображено фамильное древо Сьюзи и ее сестры Лены Уэлч. На третьей красовались фотографии шести разных мужчин, с которыми Сьюзи поддерживала контакты на сайтах знакомств. Имена их установили в отделе цифровой криминалистики, тщательно изучив телефон и айпад погибшей. Пять фотографий были маленькими, а шестая — красивого седоволосого мужчины — значительно крупнее. Рядом прикрепили еще один снимок этого же человека, только уже с другой прической.
Грейс сдержал зевок и проглотил пилюлю из флакончика: Клио купила ему БАД на основе гуараны, чтобы он пил меньше кофе.
— Итак, коллеги, это уже седьмое совещание в рамках операции «Лиссабон», расследующей подозрительную смерть Сьюзан Адель Драйвер. Так что давайте пробежимся по всей информации, собранной к этому моменту. У нас в группе появились новые люди, и нужно быстро ввести их в курс дела. Нам известно, что миссис Драйвер зарегистрировалась на сайте агентства знакомств «Идеальные партнеры», надеясь найти родственную душу, человека, с которым она разделит оставшиеся годы жизни. Она общалась в Интернете с шестью разными мужчинами. С пятерыми из них нам удалось связаться и исключить их из расследования. А вот что касается шестого, то здесь все оказалось липой.
Рой показал на большую фотографию.
— Этот человек представился Сьюзан как доктор Норберт Петерсен. Сказал, что он норвежский геолог из Осло, в настоящий момент работает на нефтехимическом предприятии в Бахрейне. Однако эта информация не соответствует действительности. Повторная проверка через норвежское посольство подтвердила, что Норберт Петерсен — вымышленная фигура. Ни один человек с таким именем не работает на нефтехимических предприятиях в Бахрейне… да и вообще его нигде не обнаружили. Недавно мы обратились через СМИ к местным жителям и в результате получили любопытные сведения. Верно, Саймон? — Грейс оглянулся на сержанта Снейпа.
— Так точно, сэр. Не далее как сегодня я беседовал по телефону с жителем Брайтона Тоби Сьюардом, профессиональным мотивационным оратором. Он сообщил, что миссис Драйвер, с которой они прежде не были знакомы, неожиданно связалась с ним двадцать шестого сентября и заявила, что его фотографию используют интернет-мошенники. Еще она сказала, что одиннадцать разных женщин, включая ее саму, считали, что влюблены в него.
— Счастливчик! — воскликнул Норман Поттинг. — Вот же повезло мужику!
— Я так не думаю, — возразил Снейп, не испытывающий восторга от шуточек Поттинга. — Тоби Сьюард — гей.
— Тогда он мог бы отправить этих дамочек ко мне!
— Норман, — резко оборвал его Грейс, — не мешай Саймону, дай ему договорить.
Снейп подошел к демонстрационной доске и показал на большие фотографии.
— На этих двух снимках изображен Тоби Сьюард. Тот, что слева, он прислал мне сегодня по электронной почте. А фото справа получено с онлайн-профиля доктора Норберта Петерсена.
Сержант помолчал, дожидаясь, пока присутствующие переварят информацию.
— А остальным женщинам, которых разыскала Сьюзи Драйвер, он тоже представился Петерсеном, да, Саймон? — спросил Кевин Холл.
— Каждой по-разному, — ответил детектив-сержант Джек Александер. Его недавно повысили в звании, назначив руководителем группы, занимающейся сбором наружной информации. — Так, по крайней мере, утверждает мистер Сьюард, к которому мы заходили вместе с Арни. Он потом еще общался со Сьюзи Драйвер, и она поведала ему множество подробностей.
Арни Краун, тридцатишестилетний американец, низкорослый и сухощавый, носил прозвище Недокомплект, и оно ему, похоже, нравилось. Его жена Вивьен, тоже включенная в следственную группу, показала себя чрезвычайно способным аналитиком.
— Этот мистер Сьюард — толковый мужик, — заметил Краун. — Несомненно, он понятия не имел о том, что кто-то воспользовался его личными данными. Он ужасно огорчен смертью Сьюзи. И считает, что она была совершенно не склонна к суициду. Наоборот, этой бойкой дамочке доставляло удовольствие вести собственное расследование, и она вынашивала планы поквитаться с мошенниками их же оружием.
— Спасибо, Арни, это полезная информация, — кивнул Грейс. — У нас также есть важные новости по сестре миссис Драйвер, Лене Уэлч. Побеседовав с родственниками и друзьями Сьюзан, мы установили, что они с Леной были очень близки. Сьюзи овдовела, Лена развелась, и обе женщины зарегистрировались на сайте агентства знакомств — айтишники просмотрели их переписку по электронной почте, где они обсуждали своих виртуальных кавалеров. Особенно интересно, что в последние недели перед смертью у обеих сестер возникли подозрения относительно мужчины, с которым они общались.
— Это был один и тот же человек? — уточнил Саймон Снейп.
Этого старательного и смекалистого детектива-сержанта тридцати с небольшим лет совсем недавно зачислили в команду Роя. У него была длинная тонкая шея, и воротничок рубашки то и дело задевал кадык, а близко посаженные глаза на маленькой голове делали Снейпа похожим на рептилию, готовую нанести удар. Еще больше усиливала впечатление его манера шипеть, произнося звук «с».
— Нет, — ответил Грейс и задумался. — На самом деле очень хороший вопрос, Саймон. Очевидно, что обе женщины об этом не подозревали. Но, исходя из того, что выяснили в отделе цифровой криминалистики, и того, что нам сообщили из Мюнхена, они общались с неким мошенником, приложившим массу усилий, дабы скрыть свою личность.
Он перевернул страницу, на мгновение отвлекся на Нормана Поттинга, постучавшего по столу электронной сигаретой, а затем продолжил:
— В понедельник, двадцать четвертого сентября, Лена Уэлч упала с балкона своей мюнхенской квартиры на шестом этаже прямо на острые колья ограды, пронзившие ее насквозь. По словам свидетелей, несколько мгновений спустя к упавшей подбежал какой-то мужчина с мачете в руках и рассек ей лицо. Эти показания согласуются с отчетом судмедэкспертов, которые утверждают, что у жертвы отрезана половина языка. Еще через неделю Сьюзи Драйвер была найдена повешенной в спальне собственного дома в Хове. Хотя это и похоже на самоубийство, однако, по моему мнению, подкрепленному заключением криминалистов, ее убили. Сейчас Холл сообщит нам кое-какие подробности. Тебе слово, Кевин!
Казалось, что констебль Холл, несмотря на свой внушительный вид, немного нервничал, обращаясь ко всей команде.
— Спасибо, шеф. Итак, почему мы пришли к заключению, что Сьюзи убили. Тому есть две основные причины. Во-первых, как уже сказал Грейс, заключение судмедэкспертов. Перед смертью потерпевшая получила удар по затылку, достаточно сильный, по мнению патологоанатома, чтобы потерять сознание. Это подтверждают и последующие находки криминалистов: следы ее волос и крови на ковре в спальне. Во-вторых, к нам поступила информация от мюнхенских коллег. Соседка Лены Уэлч сообщила, что видела подозрительно ведущего себя незнакомца возле ее квартиры в Мюнхене, незадолго до того, как фрау Уэлч упала с балкона. Описание мужчины детально совпадает с показаниями одной из соседок миссис Драйвер, которая несколько раз за время уик-энда, предшествующего гибели Сьюзи Драйвер, видела похожего человека возле ее дома. Возможно, это тот же самый тип, что запечатлен на весьма расплывчатой записи с камер видеонаблюдения, которую немецкие полицейские получили в круглосуточном магазине, расположенном напротив дома Лены Уэлч.
— То есть качество изображения неважное, Кевин? — уточнил Грейс.
— Боюсь, шеф, совсем никудышное. Вот посудите сами.
На мониторе появилось тусклое, размытое постоянными бликами уличных фонарей изображение мужчины африканского происхождения, прогуливающегося туда-сюда мимо подъезда дома, в котором жила Лена Уэлч. Затем он, видимо, нажал на клавишу дверной панели и исчез за ней. Лица было не разглядеть, но этот человек явно носил какую-то ярко-красную обувь. Через несколько минут он вышел обратно и тут же пропал из кадра.
Внезапно появился второй африканец, державший в руке что-то вроде ножа, сверкнувшего в свете фонаря. Еще чуть погодя мимо на большой скорости промчался автомобиль темного цвета.
— Дальше будет лучше, шеф. Вот запись со скрытой камеры из квартиры Лены Уэлч.
Он нажал пару кнопок на своем ноутбуке, и на экране возникло размытое поначалу изображение африканца. Послышался шум возни, затем приглушенный женский крик. Что-то промелькнуло мимо камеры — возможно, две человеческих фигуры. Раздался громкий стук. Женщина затихла. В кадре снова возник африканец, теперь его было видно уже гораздо лучше. Он торопливо обошел комнату, как будто что-то искал, а затем выбежал за дверь.
Холл остановил запись.
— Прекрасная работа, Кевин. А мюнхенская полиция не проводила анализ записи?
— Они лишь сказали, шеф, что работают над этим.
— Хорошо, — кивнул Грейс. — В прошлый вторник мы с инспектором Брэнсоном навестили частного детектива Джека Робертса, владельца агентства «Международные расследования». Его контора как раз специализируется на разоблачении интернет-мошенников, в том числе и тех, что орудуют на сайтах знакомств. Он сказал, что крупнейшим игроком в этой области сейчас является некая преступная группа, связанная с Нигерией, Ганой, Мюнхеном и Нормандскими островами. Он убежден, что их вероятный главарь сейчас находится на Джерси. Я созвонился с инспектором Ником Падденбергом из отдела по борьбе с экономическими преступлениями полиции Джерси. Из его слов я понял, что у них там жертв подобного рода аферистов ничуть не меньше, чем у нас. И это неудивительно, учитывая, сколько состоятельных людей живет на острове Джерси. Так что установите контакт с коллегами, и посмотрим, что нам удастся выяснить.
— Я немедленно займусь этим, сэр, — ответил Кэмпинг.
Грейс поблагодарил его, а затем увидел, что руку поднял сержант Александер.
— Да, Джек?
— У меня есть еще кое-что, и, возможно, это важно, сэр. Соседка миссис Драйвер рассказала сегодня констеблю Пателю из моей группы, что тоже заметила незнакомую машину, несколько раз проезжавшую по их улице на прошлой неделе, в пятницу и субботу. В субботу после обеда с ней последний раз разговаривала по телефону дочь Сьюзан, проживающая в Австралии. С тех пор Сьюзи никому не звонила, не заходила в Интернет, и никаких переводов с ее банковской карты тоже не было.
Около девяти вечера в субботу эта же самая соседка надевала в садике перед домом ошейник своему щенку, чтобы отвести его через улицу в Сад источника Святой Анны, и услышала, что кто-то бежит по дороге. Подумала, что это, наверное, какой-то спортсмен. Она ненадолго отвлеклась на разыгравшегося щенка, не желавшего надевать ошейник, а потом оглянулась и увидела мужчину африканской наружности. А примерно через минуту эта женщина услышала, как завелась и быстро уехала чья-то машина, которую она не раз замечала на улице за последние два дня. Она не сразу уловила связь между спортсменом на пробежке и теми двумя мужчинами, что сидели в автомобиле, потому что была занята своим псом. И только когда констебль Патель опрашивал ее, сообразила, что одно с другим связано. — Александер заглянул в свои записи и продолжил: — И еще соседка сообщила одну деталь, которая, как я думаю, может оказаться крайне важной. Когда этот неизвестный спортсмен пробегал под фонарем, она заметила на нем ярко-красные кроссовки.
— Эй, Хадсон! — позвал Рэй Пэкхем. — Хадсон! Ты куда подевался, Обжора? — крикнул он еще громче, и ветер разнес его голос по холмистым полям за Вудингдином, куда Рэй покорно отправился на вечернюю прогулку со своим псом.
Непослушный раскормленный бигль неуклюже ускакал в холмы, пустившись в очередную бесконечную и безуспешную погоню за кроликом. В последнее время пес так разжирел, что вряд ли сумел бы настичь и черепаху. Впрочем, Пэкхем прекрасно понимал, что и сам еще недавно не сумел бы ее поймать.
Это был мужчина сорока с небольшим лет, вежливый и интеллигентный. В отличие от большинства среднестатистических компьютерных гениев, Пэкхем предпочитал традиционный стиль одежды и внешне ничем не выделялся. Сейчас он восстанавливался после тяжелого заболевания позвоночника, вынудившего его преждевременно уйти на пенсию и уволиться из отдела цифровой криминалистики полиции Суссекса. После стольких лет мучительной боли он наконец-то раздобыл чудодейственное средство и по настоянию врача каждый день совершал пятимильные прогулки.
Теперь он наслаждался новой карьерой независимого ИТ-консультанта, сотрудничая с полицией и службами безопасности банков по всему миру, хотя как раз сегодня пребывал в мрачном настроении. Перспектива вернуться в пустой дом не радовала Пэкхема. Его жена отправилась вместе с сестрой в средиземноморский круиз, и сам он тоже должен был составить им компанию, но буквально за два дня до отъезда подвернулась срочная работенка. К нему обратились из отдела по борьбе с экономическими преступлениями полиции Лондонского Сити, бывшего на данный момент его главным заказчиком, и Джен согласилась с мужем, что отказываться не стоит.
— Эй, Обжора!
Сумерки быстро сгущались, а треклятого пса нигде не было видно. В трех милях к югу Пэкхем время от времени различал две светящиеся точки — рыбацкий баркас или контейнеровоз в неспокойных водах Ла-Манша.
— Обжора! Хадсон!
Он уже пожалел, что не оделся сегодня потеплее: ветер такой сильный, как бы яйца не отморозить.
Телефон неожиданно зазвонил.
«Международный вызов» — вот и все, что высветилось на дисплее.
— Рэй Пэкхем, — ответил он, прикрывая голову курткой, чтобы шум ветра не мешал слушать.
После недолгой паузы кто-то заговорил на очень правильном английском:
— Мистер Пэкхем? Добрый день! Меня зовут Джон Фордуотер. Ваш телефон дал мне следователь Лэниган из нью-йоркской полиции. Его коллега из ФБР, Брэдли Уоррен, считает, что вы могли бы мне помочь.
— Брэдли Уоррен? Как же, помню. Я познакомился с ним несколько лет назад в Куантико. Чудесный парень. Как у него дела?
— Я не встречался с ним лично… Он только порекомендовал мне к вам обратиться.
— Очень любезно с его стороны, буду рад помочь. Что я могу для вас сделать?
Фордуотер объяснил ему, в какое положение попал, а также упомянул про Сорокина.
— Печально это слышать, мистер Фордуотер.
— Вообще-то, я майор. В отставке.
— Прошу прощения, майор. Я правильно расслышал, вы сказали «четыреста тысяч», мистер… майор Фордуотер?
— Правильно… четыреста с хвостиком.
Из темноты неуклюже приковылял Хадсон.
— Вот молодец, хороший мальчик! — похвалил его Пэкхем.
— Что, простите?
— Это вы меня простите, я говорил со своим псом.
— Ага. В трубке какой-то шум, вас почти не слышно. Думаю, связь неважная.
— Я поднимаюсь на холм, и здесь жуткий ветер, — пояснил Пэкхем. — Не могли бы вы перезвонить мне через полчаса, когда я вернусь домой?
— Да, без проблем.
Позвонив во второй раз, Джонни Фордуотер рассказал Пэкхему свою историю целиком, со всеми подробностями. Когда он закончил, из трубки послышался какой-то странный скребущий звук. Видимо, Рэй накладывал в миску собачью еду. Потом пес громко, утробно залаял.
— Тихо, Хадсон! — прикрикнул на него хозяин, после чего вновь раздался грохот. А затем Пэкхем продолжил: — Боюсь, майор Фордуотер, что ваша история не уникальна. У меня полный портфель подобных дел. Если вы рассчитываете, что я сумею вернуть ваши деньги, то мне бы хотелось избавить вас от новых расходов и дальнейшей потери времени. Как ни жаль, но я вынужден сказать вам начистоту: никакой надежды нет.
— Я все понимаю, — мрачно ответил англичанин. — Но я и мой приятель Мэтт Сорокин из офиса шерифа округа Эрнандо во Флориде хотели бы, по крайней мере, предупредить людей, поведать им о своем горьком опыте, чтобы и с другими не случилось то же самое. И еще я… то есть мы… — Его голос оборвался.
— Да? — подбодрил собеседника Пэкхем.
— Мы хотим обсудить с вами одно предложение. Сегодня я вылетаю обратно в Лондон. Не могли бы мы с вами встретиться, и как можно скорее? Завтра вечером я готов приехать к вам прямо из аэропорта.
— Вы уверены, что хотите потратить свои деньги, майор?
— О да, совершенно уверен.
Еще не отзвучали последние аккорды песни Элвиса Пресли, как Дэнни Пайк, ведущий «Радио Суссекс», вклинился, сказав:
— Это был король рок-н-рола! Единственный и неповторимый Элвис Пресли! «Я не могу не влюбиться». Великая песня, правда? Но сегодня мы совместим ее с предупреждением о том, что любовь может быть вредна для здоровья. Наш следующий гость хорошо знаком постоянным слушателям «Би-би-си Суссекс», и все мы научились у него многим полезным вещам. Это наш земляк, брайтонский мотивационный оратор Тоби Сьюард. Лично меня он научил, как заставить себя просыпаться рано утром. А потом у меня родился сын, и теперь нам с женой больше не нужен будильник. Но сегодня Тоби Сьюард пришел поговорить совсем о другом. Спасибо, что заглянул, Тоби.
— Всегда рад. Спасибо, что позвал, Дэнни.
— Итак, для начала позвольте обрисовать картину: Тоби Сьюард — симпатичный мужчина сорока восьми лет, с прекрасными волосами и великолепными зубами. Он настолько красив, что его фотографией, без ведома и разрешения Тоби, воспользовались мошенники, чтобы приударить по меньшей мере за одиннадцатью разными женщинами, которые в поисках родственной души зарегистрировались на сайтах нескольких агентств знакомств. Тоби пришел ко мне в студию, чтобы поговорить об опасности виртуальных свиданий. Опубликованные полицией Суссекса данные по киберпреступности показывают, что она приобрела размах настоящей эпидемии и романтические знакомства в Интернете — самая значительная часть этой волны криминала. В одном только Суссексе за последние двенадцать месяцев более сорока человек столкнулись с аферистами, с которыми они познакомились во Всемирной паутине и влюбились в них, а впоследствии были обмануты и лишились своих накоплений на общую сумму в тридцать миллионов фунтов. Наименьший ущерб составил сорок тысяч, а одну жертву развели аж на четыре миллиона. Ничего себе цифры, да? Мошенники не мелочатся, действуют с размахом. Тоби, недавно ты сам получил довольно неприятный, даже шокирующий опыт. Не мог бы ты поведать о нем нашим радиослушателям? С целью, так сказать, профилактики. Повторяю, друзья: мы заботимся о вашей безопасности. Итак, Тоби, я слышал, что ты добился больших успехов, знакомясь в Интернете?
— Спасибо, Дэнни, — с усмешкой поблагодарил ведущего Сьюард. — Вообще-то, никакой нужды в подобного рода знакомствах у меня нет. Мы с моим супругом Полом вполне счастливы… хотя действительно познакомились несколько лет назад именно в Интернете. Но недавно я пережил такое, что просто обязан предать это гласности, поскольку, как ты правильно сказал, онлайн-свидания действительно связаны с очень серьезной опасностью.
— Может, расскажешь нам, что именно с тобой произошло, Тоби?
— Конечно расскажу. Итак, примерно две недели назад мне вдруг ни с того ни с сего позвонила некая весьма обходительная дама по имени Сьюзи. Этот звонок я никогда не забуду. Сначала она удостоверилась в том, что беседует с Тоби Сьюардом, а затем сказала буквально следующее: «Заранее прошу прощения, если это прозвучит странно, мистер Сьюард. Меня зовут Сьюзи Драйвер. Вы меня не знаете, но, видите ли в чем дело, мне казалось, что я с вами хорошо знакома».
— Интригующее заявление! — перебил его Пайк. — И ты не был с ней знаком, верно?
— Нет, я никогда даже не слышал об этой женщине. Дальше она сказала, что мы с ней якобы влюблены друг в друга вот уже восемь месяцев, с тех пор как познакомились в Интернете.
— Влюблены? Но ведь вживую вы ни разу не встречались, верно?
— Верно. Сьюзи Драйвер зарегистрировалась в онлайн-агентстве знакомств, разместила там фотографию и свой профиль. Эта пятидесятипятилетняя женщина, вдова торговца антиквариатом, решила найти себе нового спутника жизни. Она переслала мне часть переписки с неким джентльменом, который назвался доктором Норбертом Петерсеном, геологом из Норвегии, работающим на нефтехимическом предприятии в Бахрейне. И он воспользовался моей фотографией!
— Твоей фотографией? Откуда же он ее взял?
— Должно быть, из Интернета. А еще этот доктор Петерсен сказал, что ему якобы пятьдесят восемь лет, а это немного обидно, потому что мне всего сорок семь!
— Думаю, я бы на твоем месте тоже разозлился! Ну и каким же образом Сьюзи разоблачила этого человека?
— Похоже, мошенник морочил ей голову несколько месяцев, притворяясь, что влюбляется в нее все сильнее и сильнее.
— Хотя за все это время они ни разу не встречались?
— Нет, вживую не встречались. Думаю, этот флирт в Сети обладает какой-то странной силой. Помню, как я был взволнован после интернет-знакомства с Полом. Есть в этом что-то притягательное и даже мистическое.
— И вдобавок это опасно?
— Вот именно. Еще как опасно. Когда ты знакомишься с кем-то, допустим, в гостях, то у тебя есть некая система координат. Ты всегда что-то знаешь о биографии этого человека, потому что это друг твоих друзей и они как бы дают ему рекомендацию. Но если ты знакомишься на свой страх и риск с абсолютно чужим человеком, все обстоит совершенно иначе.
— Но разве агентства знакомств не проверяют своих клиентов?
— Уверен, что некоторые проверяют, Дэнни, но их возможности ограниченны, особенно после принятия Закона о защите персональных данных.
— Хорошо, продолжай.
— Так вот, несколько недель назад Норберт Петерсен сказал Сьюзи, что его бабушка тяжело больна и ей требуется дорогое лечение. Он объяснил, что разводится с женой и та заморозила его банковские счета. А потом попросил Сьюзи одолжить ему двадцать тысяч фунтов на оплату лечения и пообещал все вернуть, как только разберется с разводом и сможет продать свой дом. К счастью, Сьюзи — умная женщина… вернее, была умной женщиной. С этого момента она что-то заподозрила и провела обратный поиск в «Гугле».
— Что она сделала?
— Она ввела фотографию Норберта Петерсена в поисковик и запустила программу поиска… Это очень просто. В результате Сьюзи выяснила, что «Норберт Петерсен» — это лишь одно из множества имен, которыми подписаны мои фотографии на сайтах различных агентств знакомств.
— Вот это да! И что случилось дальше?
— Сьюзи отказала ему, заявила, что он пытается ее надуть, и пригрозила обратиться в полицию. Так называемый Петерсен ответил на это, что он самый что ни на есть настоящий, просто его данные украли интернет-мошенники, но у нее опять хватило ума ему не поверить. А вчера я услышал ужасную новость о том, что Сьюзи мертва и полиция Суссекса начинает расследование. Напрашивается вопрос: а нет ли здесь какой-то связи?
— Что ты об этом думаешь, Тоби? Тебе что-нибудь известно?
— Я знаю не больше того, что прочитал в «Аргусе». Ко мне приходили двое полицейских и взяли показания, но они не вдавались в подробности. Могу лишь сказать, что, судя по нашему разговору, Сьюзан Драйвер была очень милой женщиной. Вряд ли существовала какая-то другая причина для убийства, кроме желания заставить ее замолчать.
— Но ведь она была вдовой преуспевающего торговца антиквариатом, — возразил Пайк. — Разве это не могло быть просто попыткой неудачного ограбления, закончившейся так трагически?
— Могло, конечно, но лично мне так не кажется.
— Какая же тогда у тебя теория, Тоби?
— Это всего лишь мои домыслы, Дэнни. Но, зная о том, какие деньги стоят на кону, можно предположить, что интернет-мошенники убили Сьюзи, чтобы остановить ее расследование. В последнем разговоре она намекала мне, что нашла настоящий компромат на человека, пытавшегося обмануть ее.
— И что, по-твоему, это могло быть, Тоби?
— Точно не знаю, но, подозреваю, нечто, связанное с его прошлым… с тем, кто он такой на самом деле.
— И ты считаешь, что ее могли за это убить? — не отступал ведущий.
— Да, могли.
— Такова темная сторона виртуальных знакомств, — заключил Пайк. — Ты намерен еще что-нибудь сказать нашим слушателям, Тоби?
— Да. Я хочу, чтобы те люди, которые ищут любовь в Интернете, осознали, какой опасности они себя подвергают.
— Значит, они должны отказаться от онлайн-знакомств?
— Вовсе нет. Но я прошу всех, кто меня сейчас слушает, всех, кто уже завязал интернет-знакомства или подумывает об этом: пожалуйста, будьте бдительны.
Они были бдительны. Очень бдительны.
Даже слишком.
— И ты, типа, тоже будь бдителен, Тоби Сьюард-Сосуярд, — проворчал Жюль де Коупленд в ответ радио. — А то, понимаешь, выходит мудак в эфир и несет всякую фигню.
Он выбросил окурок в окно и оглянулся на своего товарища, устроившегося на пассажирском сиденье. Огванг сосредоточенно рубился в какую-то игру на телефоне.
— Верно я говорю?
— Ага.
Огванг посмотрел на часы. Большие, сверкающие «Брайтлинг» за пятнадцать тысяч фунтов, его радость и гордость. Гораздо круче, чем маленькие «Вашерон Константин» у Коупленда.
Дворники скрипели по стеклу, разгоняя проливной дождь.
— Чувак, ты меня вообще не слушаешь? Местное радио, вот откуда нужно узнавать, что творится вокруг. А еще из местных газет, верно? Они наши глаза и уши, ага? — Коупленд показал сначала на свои глаза, а затем на уши.
Порывистый зюйд-вест, дувший прямо с Ла-Манша, раскачивал машину. Коупленд намеренно взял напрокат маленький черный «хендай», чтобы не так бросаться в глаза, как на каком-нибудь большом и ярком автомобиле. Правда, учитывая габариты Коупленда, который еле-еле сумел втиснуться в машину, и его пристрастие к яркой одежде, да еще и с таким подельником — злобной карликовой копией его самого — эта парочка примерно так же не привлекала к себе внимания, как две акулы в детском бассейне.
Огванг недавно приобщился к городскому уличному сленгу и теперь вовсю им пользовался.
— Я слышу тебя, бро, ты нереально крут, ну просто мегамозг! Этот Тоби Сьюард и впрямь гавкает не по делу. Этот лох опасен. Нужно чутка проучить его.
— Типа, чтобы больше не таскался на радио и не раскрывал свою поганую пасть?
Огванг в ответ высунул язык, ухватил его большим и указательным пальцем, а другой рукой сделал короткое рубящее движение. И выжидающе посмотрел на товарища.
Не сказав ни слова, Коупленд по сигналу светофора повернул налево с набережной Хова. Они ехали по Гранд-авеню, мимо современных многоэтажек.
— В этих домах куча стариков, вдов и вдовцов, ищущих любви. Здесь большой выбор. Истборн. Уэртинг. Богатые, одинокие, мечтающие о любви. Подходящее место.
Он совершенно не подозревал о маленьком сером «поло», который неотступно следовал сзади, отделенный от них четырьмя другими машинами.
— Куда это мы так чешем, бро? Чё за спешка, не врубаюсь?
Огванг щелкнул дешевой зажигалкой, и салон мгновенно наполнился дымом ганджи. Потом молодой человек снова с восторгом посмотрел на свои часы. Он носил их уже больше двух лет, но все равно при одном лишь взгляде на эту красоту у него аж дух захватывало.
— Ничё, щас мигом въедешь, — ответил Коупленд, передразнивая уличный выговор приятеля. — Я тебе популярно объясню, куда мы
Они съездили за покупками и теперь возвращались на базу — в окруженный оградой особняк на уединенной зеленой улочке Уитдин-роуд в Брайтоне. Огванг затянулся еще раз и с сожалением вынул косяк изо рта. Некоторое время подержал его перед лицом, словно взвешивая варианты, но Коупленд закрыл вопрос, решительно вырвав травку и выбросив ее в окно.
— Ты чё, бро, в натуре? — возмутился Огванг. — Такая была классная дурь!
— Ничего, достанешь себе еще, если не угодишь в тюрягу, тупица! В Мюнхене я все обставил так, будто бы эта сучка покончила с собой. Да копы бы сроду не просекли фишку, кабы ты сдуру не отрезал бабе язык. Зато теперь у нас точно самоубийство, ничего они не докажут.
— Нужно оставить предупреждение, — сказал Огванг. — Понимаешь? Припугнуть, чтобы впредь не болтали лишнего. Чтобы этот говенный Тоби Сосуярд заткнулся. Нефиг гнать на наше агентство.
— Но мы только припугнем его, лады?
— Заметано, бро.
— И на этом все. Мы не тронем этого типа, вовсе ни к чему, чтобы за нами охотилась полиция.
Огванг сунул руку под куртку и сжал пальцы на деревянной рукояти вложенного в ножны мачете. Приподнял клинок на пару дюймов и ощутил холод стали. Он всю жизнь, каждый день, точил клинок, чтобы тот был острым как бритва.
— Эй, ты слышишь меня? — спросил его Коупленд. — Похоже, что нет.
Огванг снова проверил остроту клинка и ничего не ответил.
Зубу мало что нравилось в Брайтоне, однако этот проливной дождь его радовал. Очень удобно для слежки — люди отвлекаются и становятся менее внимательными к тому, что их окружает, менее осторожными. Капли дождя услужливо затуманили стекла маленького «хендая», ехавшего на четыре машины впереди, затрудняя задний обзор двум сидящим внутри мужчинам, арендовавшим этот автомобиль. Хотя сам Зуб считал, что обзор им еще более затрудняет отсутствие ума. Эти придурки плевать хотели на ограничения скорости, камеры сигналили одна за другой, когда машина проезжала мимо. Чем, интересно, они там заняты, в этой маленькой развалюхе? Играют в «поделись извилиной»?
Зуб настроил приемник на радиостанцию «Би-би-си Суссекс». С годами он понял, что местное радио может быть очень полезно, и сейчас надеялся услышать какие-нибудь новости о Сьюзи Драйвер. И его ожидания оправдались: по чистой случайности некий мужчина, имени которого Зуб не разобрал, как раз рассказывал медоточивым голосом о том, как мошенники использовали его данные, обманывая одиннадцать женщин. Одной из них была Сьюзи Драйвер.
Зуб прилетел в Шорхем накануне утром, заранее приготовив паспорт на чужое имя, но никого из сотрудников пограничного контроля поблизости не оказалось. Шофер, нанятый Стивом Барри, подбросил его до пункта аренды автомобилей в Гэтвике, где он и взял напрокат этот «фольксваген», наотрез отказавшись, когда ему предложили за ту же цену машину больше и лучше. Он заявил изумленному служащему на стойке регистрации, что сам знает, что ему больше подойдет.
Зубу как раз был нужен маленький неприметный автомобиль.
Опасаясь проводить много времени в самом городе, он остановился в гостинице «Рамада» рядом с аэропортом Гэтвик, решив, что завтра переберется в другой отель по соседству. Из соображений безопасности он никогда не проводил две ночи в одном месте. Барри обещал приготовить для него оружие, и как только Зуб его получит, сразу уложит сдвоенным выстрелом Жюля де Коупленда и Дунстана Огванга, после чего сядет в самолет, вылетающий из аэропорта Шорхем.
«Хендай» рванул на желтый свет, а маленькому «фольксвагену поло» Зуба пришлось притормозить, поскольку уже зажегся красный. Ничего, даже если он их упустит, не страшно. Утром, когда эти парни выкатили из ворот своего дома-крепости, Зуб отправился за ними в Брайтон, где они остановились на многоярусной парковке, и у него было достаточно времени, чтобы установить магнитный маячок под багажник их автомобиля.
Заказчик наконец-то образумился. Теперь Зубу не придется выполнять нелепую задачу «припугнуть». Он получил он Барри новый приказ: «Уничтожить». Вот это другое дело.
Это было все рано как проходить много дней с вялым членом, а потом принять «виагру». Зуб проверил деньги на своем счету.
Эти двое у него на крючке. Приказ будет исполнен.
Ну и куда направились эти придурки? Зуб посмотрел на голубую точку на экране телефона. Ага, повернули направо, на восток.
Беседа с этим парнем, Тоби Сьюардом, сменилась дневным выпуском новостей.
Зажегся зеленый свет, и Зуб рванул вперед.
Рой Грейс улыбнулся, увидев на очередном совещании своей группы Гайдна Келли. Точнее, ухмыльнулся. Бывший профессор подиатрии[16] Плимутского университета являлся ведущим специалистом мирового уровня в области анализа походки человека. Был, как говорилось в рекламе пива «Стелла артуа», «обнадеживающе дорогим».
Достаточно дорогим экспертом, чтобы заставить переживать по этому поводу Кассиана Пью.
Этот сорокапятилетний, крепкого сложения мужчина с редеющими, коротко стриженными волосами выглядел сегодня, как всегда, элегантно: темно-синий костюм, белая рубашка и полосатый галстук. Забавно, однако, что, хотя этот человек знал про обувь абсолютно все, его собственные ботинки обычно нуждались в чистке. При расследовании прежних дел Грейс не раз весьма успешно использовал профессора Келли и его передовое программное обеспечение, позволяющее опознать подозреваемого по походке, располагая порой только одним-единственным отпечатком ноги.
Келли путешествовал по всему миру, чаще всего в Азии, и был востребован местными силами правопорядка. Грейс тоже сейчас нуждался в его услугах, так что это была большая удача, что в напряженном графике знаменитого подиатра нашлось время приехать сюда.
— Не думаю, чтобы кому-то из вас нужно было представлять профессора Келли, — произнес Рой. — Итак, Гайдн, что вы можете сказать о нашем подозреваемом, питающем явное пристрастие к красной обуви?
— Ну что ж, — начал Келли, — я бы не спешил с выводами, но даже на этой убогой записи с камеры видеонаблюдения из Мюнхена на кроссовках отчетливо видна буква «Н», означающая торговую марку «Нью бэланс». Я выяснил, что в прошлом году они выпускали обувь этого цвета. А ваши эксперты с помощью люминолового спрея обнаружили в палисаднике покойной миссис Драйвер отпечатки, полностью совпадающие с рисунком подошвы красных кроссовок упомянутой фирмы.
Он показал на установленный над столом монитор с изображением зигзагообразного рисунка, взятого из Национальной полицейской базы данных по обуви.
— Правда, должен оговориться, что компания «Нью бэланс» выпускает точно такие же кроссовки и других цветов. А что, у вас на месте преступления камер совсем не было?
Грейс покачал головой.
— Мы опросили ближайших соседей миссис Драйвер. Но все, что у нас есть на данный момент, — это показания одной свидетельницы, которая, незадолго до того, как мимо быстро проехал автомобиль, видела бегущего мужчину в красных кроссовках, похожего, по ее словам, на африканца.
— Вам что-нибудь еще бросилось в глаза, Рой? — спросил Гайдн Келли. — Или кому-то из вашей группы?
Он посмотрел на собравшихся, которые дружно покачали головами.
— Профессор, вы только что видели записи из Мюнхена, — напомнил Гленн Брэнсон. — Какие вы на основе этого можете сделать выводы, как говорил Шерлок Холмс доктору Уотсону?
— Боюсь, что мне очень далеко до великого сыщика. Но я все же могу сказать, что этот человек должен выделяться в толпе. Он слишком энергично размахивает руками и ходит вразвалочку. Перед совещанием я пропустил отпечатки, обнаруженные в палисаднике покойной, через свою программу. Они указывают на подобную походку, с таким характерным размахиванием руками. В вашем округе несколько сотен камер видеонаблюдения, правильно? Из них около ста находится в этом городе. Если ваши операторы отберут записи с людьми в красных кроссовках, я смогу проанализировать их походку и, вполне вероятно, найду совпадения.
Рой Грейс взял слова Келли на заметку, хотя и сознавал масштаб задачи. Бога ради, как можно всего с четырьмя одновременно работающими операторами качественно просмотреть такой объем записей? Но в то же время он понимал, что это лучший из имеющихся вариантов. По крайней мере, теперь у них есть критерии, сужающие поиск.
— Есть такой знаменитый фильм, босс, — подал голос Брэнсон.
— Какой еще фильм?
— «Красные башмачки». Сорок восьмого года. С Мойрой Ширер в главной роли.
— Это как-то связно с нашим делом, Гленн?
— Вообще-то, нет, босс. Просто вспомнил.
Голубая точка находилась теперь всего на несколько машин впереди Зуба и продолжала двигаться на восток, в сторону брайтонской Часовой башни. Потом Коупленд свернул на север, в лабиринт жилых улиц над Куинс-роуд, ведущий в конце концов к вокзалу Брайтона. Зуб сократил дистанцию настолько, чтобы видеть «хендай», от которого его теперь отделяло только бирюзовое такси.
«Хендай» принял вправо, пропуская такси. Зуб сбросил скорость, двигаясь следом на безопасном расстоянии мимо таунхаусов по обеим сторонам дороги. На Т-образном перекрестке перед пабом «хендай» повернул направо и направился по крутому склону к забитой машинами улице с односторонним движением. Но не доехал до нее, а опять свернул вправо.
Вскоре Зуб тоже добрался до узкой улочки, в которую юркнул «хендай». По правую сторону, чуть вглубь от дороги, тянулись симпатичные коттеджи, судя по архитектуре, викторианские, с садиками за оградой и навесами для машин. Слева стояли более современные дома и старый, традиционного вида паб. «Хендай» остановился чуть впереди, возле канареечно-желтого коттеджа, выглядевшего еще привлекательнее соседей, с палисадником, утопавшим в буйстве цветов, несмотря на осень.
Заинтригованный Зуб тоже остановил машину. Понаблюдал. На дорожке, ведущей к дому, был припаркован маленький «судзуки капучино» почти такого же канареечного цвета. Зуб ждал, включив дворники, чтобы они разгоняли капли дождя. Ждал и наблюдал.
«Хендай» двинулся дальше.
Стало быть, они осматривали дом. Но зачем?
Зуб постоял еще немного, пока Коупленд с приятелем не скрылись из вида, свернув за угол, а затем медленно проехал мимо желтого коттеджа, чтобы выяснить его номер. Через несколько домов он остановился и отправил сообщение заказчику, Стиву Барри.
Спустя две-три секунды телефон просигнализировал, что сообщение доставлено.
Голубая точка направлялась теперь на северо-запад: видимо, эти двое возвращались на базу.
Телефон пискнул, извещая, что получен ответ:
Зачем вам понадобилось это знать?
Ваши приятели интересуются,
— написал Зуб.
Пришло новое сообщение:
Ну так выясните сами. За это вам и платят.
Зуб заехал двумя колесами на тротуар, чтобы не перегораживать улицу, вышел из машины и побежал под дождем к дому. Проверил, нет ли камер видеонаблюдения, затем проскочил мимо маленького «судзуки» к крыльцу и постучал по двери большим бронзовым молоточком с львиной головой.
У него было заготовлено объяснение, но никто не ответил.
Он постучал еще раз и еще. Убедившись, что в доме никого нет, Зуб сел обратно в машину, завел мотор и обогнул квартал, вернувшись к въезду на улицу. Там он остановился, опять заехав на тротуар, и занялся тем, что умел делать лучше всего. Ждать и наблюдать — этому искусству он научился еще в армии.
Прошло совсем немного времени, и его терпение было вознаграждено. Мимо торопливо прошагал мужчина в плаще и с черным зонтом, закрывающим лицо. Он свернул на дорожку, миновал желтый «капучино» и вошел в дом.
Зуб выждал подобающее время, приблизился к коттеджу и снова постучал молоточком. Через пару мгновений дверь открыл мужчина лет сорока пяти в плотно облегающем джемпере. В руках он держал мокрый плащ.
— Вы к кому? — спросил он, с любопытством разглядывая Зуба.
— Простите, кажется, я ошибся адресом. Мне нужен дом пятьдесят семь по Кэмпден-Террас.
— Нет, к сожалению, это дом пятьдесят семь по Норт-Гарденз, — почти извиняющимся тоном ответил хозяин коттеджа и нахмурился. — Кэмпден-Террас? Я уверен, что это чуть дальше вверх по холму.
— Простите, что потревожил вас, — сказал Зуб.
— Вы американец?
— Угу. Только что приехал в город. Всего на несколько дней, навестить старого приятеля.
— Вверх по холму. Тут не больше пяти минут езды.
Зуб вернулся к машине, на мгновение опередив дорожный патруль. Сел за руль и в задумчивости тронулся с места.
Он узнал голос этого человека и теперь размышлял, почему им заинтересовались Жюль де Коупленд и Дунстан Огванг.
Очень характерный голос.
Зуб уже слышал его раньше по радио: голос мотивационного оратора, чьими данными воспользовались мошенники, пытаясь обмануть покойную Сьюзи Драйвер и еще многих женщин. И теперь он озаботился тем, чтобы предупредить других людей.
Тоби Сьюард, стало быть.
Телефон резко запищал: пришло новое сообщение. Зуб дождался возможности свернуть на обочину и только потом прочитал. Было бы глупо, если бы дорожная полиция остановила его за пользование телефоном во время движения — остановила и опознала.
Сообщение было от Стива Барри.
Мой приятель Эдди Киз хочет сегодня вечером угостить Вас выпивкой. Паб «Олень» на Чёрч-роуд в Хове. В 19:30.
К тексту прилагалась фотография. Хмурый бритоголовый мужчина в спортивной майке и с серьгой в одном ухе. Мускулистые татуированные руки подняты в защитной стойке.
Эдди Киз не был похож на парня, который захочет угостить кого-то выпивкой.
Совсем не похож.
Джонни Фордуотер думал о том, что не смог бы отправиться в эту поездку год назад, когда еще был жив его лабрадор Ниро. Он ни за что бы не оставил старого, страдающего артритом пса одного дома почти на двое суток, а мысль о том, чтобы отдать своего питомца на передержку, была просто невыносимой. Джонни слишком любил это несносное, но преданное создание. Кроме того, Ниро был для него последней ниточкой, связывавшей его с покойной женой Элейн. Она тоже обожала пса. Последние месяцы до переезда в хоспис, когда Элейн была прикована к постели, пес часами лежал на полу рядом с хозяйкой.
Проехав несколько миль от аэропорта Хитроу, Джонни повернул с трассы М-25 на юг. Еще совсем недавно он собирался поменять свой древний четырнадцатилетний «мерседес» на более современную модель, но теперь с горечью сознавал, что этого никогда не случится.
Он зевнул. Низкое солнце ярко светило прямо в лобовое стекло, жаля глаза, и без того уже покрасневшие от недосыпа. Ему так и не удалось вздремнуть во время перелета через Атлантику. Джонни решил, что немного спиртного поможет ему отключиться, но лишь заработал мучительную жажду и выпил много воды. В результате ему пришлось несколько раз побеспокоить становившихся все менее любезными соседей, чтобы сходить в туалет. Он попробовал смотреть кино, но никак не мог сосредоточиться. Да и думать он сейчас мог только о предстоящей миссии, а также о грозящей ему нищете. Больше всего Фордуотера пугала унизительная перспектива обратиться за помощью в благотворительный фонд для ветеранов вооруженных сил.
Он встрепенулся от свирепого гудка сзади и с ужасом понял, что его заносит на скоростную полосу. Джонни вильнул обратно, и мимо, буквально в нескольких дюймах от дверцы машины, пронесся фургон. Нужно было остановиться где-нибудь и вздремнуть хотя бы полчасика, но он не мог позволить себе такую роскошь. Самолет вылетел из аэропорта Кеннеди на два часа позже, а потом еще долго кружил над Хитроу, ожидая разрешения на посадку. Джонни собирался сначала заехать домой, принять душ и переодеться, но все его планы вылетели в трубу, поскольку он не хотел пропустить назначенную встречу.
Прошел час, и впереди замаячили нежно-зеленые холмы Саут-Даунс, вид которых всегда поднимал ему настроение. Еще через двадцать минут он въехал в холмистый пригород Брайтона Вудингдин, и спутниковый навигатор объявил: «Вы прибыли на место назначения!» Фордуотер остановился на круто уходящей вверх улице, возле просторного дома со спортивным «ауди», стоявшим под навесом.
Пять минут спустя он уже сидел в уютной комнате, окруженный со всех сторон книгами, настоящей библиотекой по военной истории. В руке у Джонни была кружка с чаем, на низком столике перед ним стояла тарелка с незатейливым угощением — диетическим печеньем, а у самых ног, с надеждой глядя ему в рот, расположился откормленный бигль. Внезапно пес напрыгнул на него.
— Обжора, лежать! — крикнул Рэй Пэкхем. — Лежать!
Бигль неохотно опустил лапы и бросил на хозяина сердитый взгляд.
— Простите его, пожалуйста. Я забыл спросить, как вы относитесь к собакам, майор Фордуотер?
— Я люблю собак. И пожалуйста, зовите меня просто Джонни.
— Хорошо, Джонни. Насколько я понимаю, у вас возникли некоторые проблемы? — поинтересовался ИТ-консультант.
— Можно сказать и так.
— И какую помощь вы бы хотели от меня получить?
— У вас есть свободное время?
— Сколько угодно.
Джонни вновь повторил Пэкхему всю историю, от начала до конца, рассказав заодно и о злоключениях Сорокина. Закончив, он передал айтишнику свой ноутбук и открыл сайт, на котором познакомился с Ингрид Остерман.
— Весьма привлекательная дама, — признал Пэкхем. — Кем бы она ни была на самом деле.
Фордуотер устало кивнул.
— Боюсь, что вы вступили в весьма многочисленный клуб, майор… Джонни.
— Я так и понял, — мрачно ответил Джон, потирая подбородок. Потрогав отросшую щетину, он сообразил, что и пахнет от него, должно быть, не слишком приятно.
— Разрешите спросить прямо: чего именно вы ожидаете, обратившись ко мне за помощью?
Джонни пожал плечами:
— В лучшем случае я хотел бы вернуть свои деньги, хотя и понимаю, что с этим ничего не получится. В худшем — мы с моим американским приятелем были бы рады прищучить этих мерзавцев, чтобы впредь они никому больше не разрушили жизнь.
Рэй Пэкхем с сочувствием посмотрел на него.
— Я понимаю ваши чувства и с радостью помог бы вам бесплатно. Но после увольнения из полиции мне приходится зарабатывать на жизнь, плюс еще на мне висит ипотека. Поэтому я вынужден брать плату за свои услуги. Однако меньше всего я хочу, чтобы вы бросали деньги на ветер. Давайте говорить начистоту. Исходя из своего опыта, могу сказать: у вас крайне незначительные шансы вернуть хотя бы один пенни, и, думаю, вы сами это знаете. Мошенники могут находиться в любой точке земного шара: скорее всего, в Гане, Нигерии или где-нибудь в Восточной Европе — в Румынии, например, или в Албании. Искренне советую вам: извлеките из случившегося урок, стисните зубы, попытайтесь забыть обо всем и жить дальше. Не позволяйте тому, что произошло, искалечить оставшуюся часть вашей жизни.
— Я не могу так поступить, мистер Пэкхем, ибо по натуре совершенно иной человек. Знаете такую поговорку: «Можно убрать человека из армии, но нельзя убрать армию из человека»? Одной из причин, по которой я стал военным, было желание бороться с несправедливостью. Какие-то мерзавцы обобрали меня до нитки, а вы предлагаете мне смириться? Насчет того, что я понапрасну потрачу деньги, не беспокойтесь. Я так не считаю. У меня осталось немного, но я с радостью заплачу вам. Я хочу отомстить этим негодяям, и мне нужно, чтобы вы это поняли.
— Отомстить, стало быть? Вот что вами движет?
— Да.
Пэкхем холодно посмотрел на собеседника.
— Разрешите напомнить вам слова Конфуция, очень мудрый был человек: «Перед тем как встать на путь мести, сначала вырой две могилы».
— Меня это вполне устраивает. Я разорен, моя дорогая жена умерла, а старший сын живет в Канаде, и будь я проклят, если перееду туда, чтобы сдувать с него пылинки до самой своей смерти. Мне незачем жить. Если эта мерзкая история может закончиться хоть чем-то хорошим, я с радостью вырою две могилы и заплачу вперед. По крайней мере, у меня будет чего ждать.
Джонни задумчиво посмотрел на компьютерщика, встал и подошел к «Искусству войны» Сунь-цзы. Взял книгу, которую еще раньше заприметил на полке, и протянул ее Пэкхему.
— Вы читали это?
— Разумеется.
— «Сядь на берегу реки, и вскоре ты увидишь, как мимо тебя проплывет труп твоего врага», — процитировал Фордуотер.
Они в задумчивости помолчали, а потом Джонни снова заговорил:
— Вы хотя бы представляете, мистер Пэкхем, что может чувствовать человек, оказавшийся таким болваном? Я всеми силами служил своей стране, старался поступать достойно, был честным с людьми и понемногу откладывал на черный день. А теперь я столкнулся с тем, что скоро потеряю собственный дом и все, что у меня было в этом мире… и пойду просить милостыню с протянутой рукой. Рассказать вам, что со мной будет дальше? — (Пэкхем выжидающе смотрел на него.) — В таком возрасте у меня нет ни единого шанса заново обустроить свою жизнь. Мне придется как-то существовать на пособие, в муниципальном жилье. А через какое-то время я, вероятно, умру в переполненном больничном коридоре, а страдающий похмельем студент-медик будет колошматить меня по груди, потому что не сможет отыскать дефибриллятор. Вот какое будущее меня ожидает. Незавидная перспектива, да? И все из-за моей собственной глупости. — Джонни развел руками. — Послушайте, я не жалуюсь на судьбу. Мне повезло не схлопотать пулю и не потерять ногу или руку в пустыне. Но рано или поздно удача покидает каждого из нас. Лучше бы это случилось раньше, когда я был молодым и еще мог бы начать жизнь заново. А теперь я просто старый пень. Лучшее, на что я могу рассчитывать, чтобы пополнить свои скудные доходы, — это работа кассиром в супермаркете.
Пэкхем что-то написал в блокноте, оторвал листок и протянул Фордуотеру.
— Я не хочу брать с вас деньги, пусть сегодняшняя консультация будет бесплатной. Поговорите вот с этим человеком, он лучше всех разбирается в таких вопросах. Приберегите свои деньги для него.
Джонни Фордуотер взглянул на листок.
Там было написано: «Джек Робертс, частный детектив». И номер телефона.
— Если вы понравитесь ему, мистер Фордуотер, он возьмется за дело.
— А что нужно, чтобы ему понравиться?
Пэкхем пожал плечами:
— Здесь я вам ничего не могу подсказать, дружище. Но желаю удачи.
Диспетчерская была нервным центром полиции Суссекса. Расположенное в современном здании административного комплекса, это просторное помещение вмещало в себя операторов, принимающих экстренные звонки, и диспетчеров радиосвязи, а также пост контроля за всеми камерами видеонаблюдения в графстве.
Пост контроля работал круглосуточно семь дней в неделю, в каждой смене по четыре оператора. Большую часть времени они занимались тем, что выборочно просматривали камеры, отмечая все необычное или подозрительное, любые инциденты. Если же происходили крупные конфликты или преступления, операторы направляли полицейских в нужную точку в радиусе действия камер. Время от времени, вот как сейчас, например, они осуществляли целенаправленный поиск.
Гайдн Келли и сержант Джек Александер сидели перед выстроенными в ряд мониторами. Им в помощь назначили старшего оператора Джона Памфри. Каждый экран давал изображение различных улиц Брайтона. На одном была видна набережная в начале Уэст-стрит. На другом — район Лейнс: время сейчас обеденное, а потому народу полным-полно. Дождь приутих, и многие прохожие несли в руках сложенные зонтики. Третий монитор демонстрировал торговую зону на Норт-стрит, с Часовой башней на заднем фоне. На следующем размеренный людской поток двигался от вокзала по Куинс-роуд.
Джек Александер вспомнил чучело рыбы, висевшее на стене прежнего кабинета Роя Грейса в Суссекс-хаусе. По мнению суперинтенданта Грейса, чучело это являлось олицетворением одного из важнейших качеств настоящего сыщика — терпения. Хороший рыбак обладает бесконечным терпением, и детективу оно также необходимо. Теперь Джек хорошо понимал, что имел в виду Грейс. Последний час и еще десять минут тощий как тростинка сержант терпеливо просидел на неудобном стуле, пока четыре оператора наугад просматривали изображения с множества камер, усыпавших центральную часть Брайтон-энд-Хова.
Ясно же, что это дохлый номер. Опираясь только на размытую видеозапись из мюнхенской полиции и описание, полученное от соседки Сьюзи Драйвер, они должны отыскать чернокожего мужчину с характерной походкой, обутого в красные кроссовки. Ничего себе задачка. С момента начала наблюдения им попадалось не меньше дюжины мужчин в красной обуви, но ни один из них даже отдаленно не походил на нужного человека. Они понятия не имели, кто он такой и находится ли до сих пор в зоне поиска. Тем более что этот тип вряд ли стал бы так дерзко разгуливать по улицам.
Еще через тридцать минут, когда Джеку отчаянно захотелось пить и он уже собирался встать и размять ноги, Гайдн Келли вдруг встревоженно крикнул:
— Камера пять! Вы можете остановить кадр?
Памфри нажал на клавишу, и изображение замерло.
— Хотите, чтобы я немного отмотал назад? — спросил он.
— Да, пожалуйста, до того момента, как он появился, — ответил Келли.
Памфри отмотал запись и включил снова. Камера демонстрировала пешеходную улицу с модными бутиками по обеим сторонам. Внезапно в кадр вошли двое чернокожих мужчин. Первый, высокий, в костюме из блестящей ткани и ярко-красной обуви, шагал с таким видом, будто тротуар принадлежал ему одному. Его спутник, коротышка с мрачным выражением лица, был одет в кожаную куртку и джинсы. Они остановились перед мужским бутиком, разглядывая витрину. Высокий африканец показал на что-то, и второй кивнул.
— Это его походка… и его кроссовки, — взволнованно произнес Келли.
— Дюкс-лейн, верно, Джон? — уточнил Джек Александер.
— Да, — подтвердил Памфри. — Магазин называется «В тренде». Очень дорогой, элитный.
Двое чернокожих мужчин приблизились к границе обзора и зашли в магазин. Дверь за ними закрылась.
Александер позвонил в оперативный штаб операции «Лиссабон». Ему ответила Эмма-Джейн Бутвуд.
— Эджей, шеф на месте? — спросил Александер.
— Буквально минуту назад вышел за сэндвичами. Здесь лишь Гленн.
— Тащи его к телефону!
Через мгновение Гленн Брэнсон взял трубку.
— Что там у тебя, Джек?
— Мы с профессором Келли сидим за камерами. Он только что опознал нашего подозреваемого: тот вместе со вторым парнем зашел в магазин одежды на Дюкс-лейн… Бутик называется «В тренде».
— Ага, знаю этот магазин. Они еще там?
— Да.
— Отлично сработано, Джек. Это короткая улица. Спроси у «Оскара-один», можно ли подогнать людей к обоим ее концам.
«Оскаром-один» называли дежурного инспектора по диспетчерской. Кит Эллис, внушительного вида полицейский в белой форменной рубашке с погонами, вскочил с высокого стула и поспешил к ним через весь зал. Джек Александер быстро ввел его в курс дела.
Эллис тут же связался по рации с Дэном Хайлсом, дежурным инспектором полицейского участка на Джон-стрит, попросил его перекрыть Дюкс-лейн с двух сторон группами быстрого реагирования и передал полученное от Александера описание подозреваемых.
Не прошло и пяти минут, как двое чернокожих мужчин появились из дверей. Высокий держал в руке пакет с отчетливо видным логотипом и названием бутика. Они быстро оказались вне поля зрения. Эллис велел операторам снова отыскать их. Минуту спустя другая камера показала, как подозреваемые дошли до конца улицы и свернули на Шип-стрит. И опять исчезли из вида.
Больше ни одна камера их не засекла.
— Может быть, они взяли такси? — предположил Александер, не отрывая взгляда от экранов.
— Я свяжусь со «Стримлайн» и «Радио кэбс», — сказал Эллис. — Попросите кого-нибудь из диспетчеров позвонить в магазин и выяснить любую информацию об этой парочке. Какой, например, кредитной картой они расплачивались.
Десять минут спустя детектив-констебль Бутвуд перезвонила Александеру.
— Я переговорила с продавцами, Джек. Подозреваемые заплатили наличными. Но в торговом зале есть камера видеонаблюдения, и скоро у нас будет запись.
— Отлично! — воскликнул Джек Александер. — Позвони им еще раз и предупреди, чтобы не прикасались к банкнотам, нам нужно будет снять с них отпечатки пальцев.
— Хорошо, Джек.
Александер посмотрел на Гайдна Келли, тот деловито настукивал что-то на своем айпаде.
— Что скажете, Гайдн?
— Этот высокий парень, его походка в точности совпадает с человеком из Мюнхена… и с анализом отпечатка подошвы из дома Сьюзи Драйвер в Брайтоне… или, строго говоря, в Хове.
— То есть вы полагаете, что это тот же самый мужчина, который был на месте смерти Лены Уэлч в Мюнхене и Сьюзи Драйвер в Брайтоне… или, точнее, в Хове?
— Никаких сомнений.
— Так где же нам его искать?
— Ну это вам виднее. Вы же детективы. А я всего лишь скромный подиатр. Зарабатываю себе на жизнь тем, что подпиливаю мозоли на пятках и стригу ногти.
— Не прибедняйтесь, профессор!
Пол сказал, что придет домой поздно, в лучшем случае в восемь вечера, и Тоби Стьюард был только рад этому. Он сам всего час назад вернулся со встречи с представителями международной технологической компании, которые предложили ему счастливый билет. Цикл мотивирующих лекций по всему земному шару. Вместе с Полом — если он тоже сможет поехать, они будут летать бизнес-классом и жить в шикарных отелях. А потребуется от Тоби всего ничего. Провести серию выступлений, каких на его счету уже больше тысячи, и проделать это он мог, даже если бы его разбудили посреди ночи.
Телевизор на стене за кухонным островком показывал запись шоу «Мастер-шеф». Конкурсант сообщал весьма необычный рецепт приготовления морских гребешков с колбасой чоризо и черным пудингом. Сьюард как раз закончил бланшировать гребешки, уже готовый черный пудинг стоял рядом с плитой. Теперь Тоби кухонным ножом нарезал кубиками помидоры на разделочной доске, краем глаза поглядывая на томившийся в духовке лук-шалот. Звякнул таймер, пора доставать чоризо.
И тут зазвенел дверной колокольчик.
Сьюард взглянул на часы: пять минут восьмого. Кто это может быть? Пол забыл ключи? Но ему еще рано возвращаться.
Колокольчик прозвенел снова.
«Ох, елки, как же не вовремя!»
Тоби задумался, стоит ли сначала достать чоризо или лучше сразу открыть дверь. Он никого не ждал. Должно быть, это тупоголовый разносчик пиццы ошибся адресом. Сьюард прошел по коридору к двери. И тут он допустил промах, о котором сожалел потом долгие месяцы и годы. Следовало заглянуть в глазок. Обязательно нужно было сперва посмотреть, кто там, однако Тоби этого не сделал. Если бы его спросили почему, Тоби Сьюард не смог бы дать разумный ответ.
Этот вопрос будет преследовать его до конца жизни.
Возвращаясь домой по изрытой выбоинами дороге, Рой Грейс каждый раз ощущал себя счастливым человеком. Переезд за город из центра Брайтона был авантюрой, однако Рой нисколько об этом не жалел и лишь спрашивал себя, почему не сделал этого раньше.
Вдали уже показался дом, в окнах горели огни, и Роя на мгновение охватила безграничная радость. Выбравшись из машины навстречу сильному зябкому ветру, он услышал лай Хамфри и грохот с дальней стороны дома, где стояли строительные леса. Рабочие еще не закончили обустройство ванной комнаты для Бруно. А пора бы уже… Роя удивляло, как может мальчик уделять столько внимания своей внешности и использовать такое количество средств для ухода за волосами и кожей. Бруно иной раз часами торчал в ванной, все сильнее раздражая этим Роя и Клио. Ну ничего, через пару недель у старшего сына появится своя ванная комната, и всем станет легче. Пусть проводит там хоть весь день, если ему нравится.
Грейс осмотрел дом, все еще с трудом веря, что он и в самом деле здесь живет. Его жилище, его убежище. В воздухе приятно пало древесным дымом. Стоя в почти кромешной темноте, Рой размышлял о том, как странно все обернулось. В детстве он боялся темноты, а теперь, напротив, чувствовал полное спокойствие, защищенность. Куда большую, чем испытывал, живя в центре города с его уличными огнями… и тенями.
Возведенный еще в тридцатые годы из самых дешевых материалов, дом этот, построенный для работников фермы, вовсе не был похож на милый коттедж с рождественской открытки. Гладкие оштукатуренные стены, окна разного размера, из-за чего здание выглядело слегка кособоким. Однако им с Клио понравилось и само жилище, и его уединенность. Сюда можно было сбежать от ее нескончаемой работы в морге, где приходилось постоянно вскрывать трупы, а также подыскивать слова утешения для скорбящих родственников в самый, возможно, худший момент их жизни — легко ли опознавать труп близкого человека. А Рой мог скрыться здесь от давящей атмосферы отдела по расследованию особо тяжких преступлений, перезарядить, так сказать, батарейки и отдохнуть в кругу семьи, пусть даже недолго, считаные часы.
Десять минут спустя, переодевшись в джинсы и стеганый жилет, Грейс спустился по лестнице, вынул из сумки ноутбук и плюхнулся вместе с ним в кресло напротив Клио. Она сидела на диване, заваленная своими контрольными работами из Открытого университета, в котором упорно пыталась получить ученую степень еще со времен их знакомства. Облаченная в джемпер свободного покроя, Клио казалась в отблесках огня спокойной и умиротворенной. Но Рой знал, как жену огорчает, что дело продвигается не слишком быстро. Напряженная работа и домашние заботы не позволяли выкроить достаточного времени для учебы, да и самодисциплина тут, согласитесь, требуется немалая.
В преддверии зимы супруги, по совету друзей, давно уже перебравшихся за город, в придачу к обычному отоплению установили еще и дровяную печь. И этим вечером, когда сквозняки продували оконные рамы с одиночным остеклением, Грейс порадовался, что они это сделали. Он открыл затворку печи, быстро сунул туда полено и тут же закрыл. Затем с завистью посмотрел на стакан Клио. Но Рой не имел права позволить себе даже чуть-чуть спиртного, нельзя рисковать. Если события будут развиваться, его могут вызвать в любой момент.
— Ужин будет через полчаса, — объявила жена.
— Отлично.
Грейс сел и открыл крышку ноутбука.
— Ты сегодня очень погружен в себя, — заметила Клио.
— Прости, дорогая, — ответил он. — Пью прямо готов задушить меня из-за Сьюзи Драйвер.
— Все еще злится, что ты решил расследовать ее убийство?
— Ага. Считает, что якобы не было никаких оснований для возбуждения дела.
— Ради всего святого, Рой. Сьюзи Драйвер убили, тут сомнений быть не может. Она не повесилась сама. Фрейзер в этом уверен. Эджей присутствовала при вскрытии, вместе с Мишель. Скажи Пью, пусть поговорит с кем-нибудь из них или почитает предварительный отчет патологоанатомов.
— Я знаю, что прав. И продолжаю работу. Сегодня моя группа засекла главного подозреваемого в центре Брайтона, но он скрылся. — Рой пожал плечами. — Ладно, разберемся. Извини, я не спросил про твои дела. Как дети?
И тут, словно по команде, из видеоняни на столе рядом с Клио послышалось слабое урчание.
— С Ноем все в порядке, он спит. Бруно у себя наверху, опять играет в эту компьютерную игру. Как и половина детей по всей стране. И знаешь что, — просияла вдруг Клио, — похоже, он все-таки завел в школе приятеля.
— Правда?
Отсутствие друзей у Бруно беспокоило обоих супругов. Казалось, мальчику это вообще не интересно. Все их попытки познакомить его с сыновьями своих знакомых приблизительно того же возраста закончились ничем. За те шесть месяцев, что Бруно жил с ними, он ни разу не рассказывал, что с кем-то подружился.
— Его пригласили на день рождения, который будут отмечать в специальном игровом автобусе!
— День рождения в автобусе?!
— Очевидно, это новая мода. Родители заказывают автобус, он подкатывает прямо к дому, дети заходят в него и играют там.
— Понятно, — с сомнением протянул Рой. — Играют, значит? В прятки, что ли?
— Не показывай, какой ты старый! Теперь все кардинально изменилось. Думаю, предполагаются видеоигры. Но не все ли равно. Разве это не замечательно, Рой? Бруно пригласили на день рождения, и он, кажется, рвется туда пойти.
— Ясно.
— Не похоже, что ты рад.
— Ну что ты, я в восторге. Просто… — Он замолчал.
— Я знаю, что ты собираешься сказать, но думаю, что мы должны дать Бруно время, прежде чем… ну, ты понимаешь… показать его специалисту. Приглашение на день рождения — это действительно большой шаг вперед и, возможно, поворотный момент в его социализации.
— Ага, — согласился Рой, искренне желая в это поверить.
Он поднялся по лестнице, просунул голову в спальню Ноя, залитую слабым светом ночника, и на цыпочках подкрался к кроватке. Мальчик спал, лежа на боку. Для этого малыша Рой готов был сделать все что угодно. «А для Бруно?» — виновато подумал он и тут же выбросил из головы такие мысли. Когда наверху зазвенела от сквозняка собачья коляска, Рой послал Ною воздушный поцелуй и вышел из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь.
А потом направился в спальню старшего сына.
Из-за двери слышались звуки выстрелов, взрывы и громкие возгласы мальчика, то радостные, то, буквально через мгновение, сердитые. Рой вошел в комнату. Бруно, как обычно, лежал на кровати в джинсах и футболке, уставившись в экран с убийственной сосредоточенностью. Пальцы его так быстро бегали по пульту, что казались размытым пятном.
На экране Рой увидел старый автобус, исполняющий роль корзины летящего в небе воздушного шара. Спрятавшийся внутри мужчина в военной форме и с киркой в рюкзаке за спиной стрелял из автомата. Сверху угрожающе планировал другой человек на каком-то причудливом дельтаплане, больше напоминающем старую оконную раму со ставнями. На земле, среди странного вида частично разрушенных построек, то и дело грохотали взрывы.
Рой обошел вокруг кровати, чтобы сын заметил его, и произнес:
— Привет, Бруно, как дела?
Мальчик нетерпеливо отмахнулся и сосредоточенно нахмурил брови. Рой не смог бы сказать наверняка, притворяется Бруно или же и впрямь так увлечен происходящим на мониторе, но все равно рассердился.
Он постоял еще немного, просто чтобы дать сыну понять, что не собирается уходить только из-за того, что его игнорируют. Однако быстро осознал, что ребенок полностью поглощен игрой, буквально живет и дышит ею. Словно бы это был вопрос жизни и смерти.
Подобная глубина погружения немного встревожила Роя. Такое чувство, как будто Бруно проник в параллельную вселенную и оказался внутри нее. Может быть, этого и добиваются создатели современных игр? Своего рода симулятор или виртуальная реальность, более настоящая, чем сама жизнь.
Несколько минут назад Клио шутливо намекнула Рою, что он динозавр. Но, как говорится, в каждой шутке есть доля правды. Он понимал, что совершенно не знаком с подростковой культурой, и не было никакого смысла вытаскивать на свет воспоминания о своих забавах в этом возрасте. Пока Рой был в отпуске, он очень старался наладить контакт с Бруно, выяснить, что мальчику нравится, а что нет, но практически ничего не добился.
И тут Бруно удивил Роя. Приглушил звук и повернулся к отцу с более мягким и открытым выражением лица, чем прежде.
— Я знаю, что нам все еще необходимо поговорить, Бруно… но я был так занят работой.
— И много ты сегодня поймал плохих парней?
Грейс рассмеялся. И они неожиданно проболтали добрых пятнадцать минут, запросто, как приятели, а не как отец с сыном.
Выйдя из комнаты, Рой остановился на лестничной площадке и задумался: возможно, они с Клио наконец-то добились хоть какого-то прогресса и отношения с мальчиком начали налаживаться.
Он зашел в кухню, налил себе стакан воды, сел напротив жены и поделился с ней хорошими новостями. Потом взялся за работу, просматривая накопившуюся за день электронную почту. В большинстве своем она не имела никакого отношения к делу, но одно письмо привлекло его внимание.
Оно было от бывшей начальницы, Элисон Воспер. Рой не слышал о ней вот уже несколько лет, с тех пор как она перевелась в другое подразделение. Как следовало из письма, теперь эта женщина служила в столичной полиции. Хотя их отношения никогда не были простыми, но все же с ней Грейс ладил намного лучше, чем с Пью. Воспер отличалась переменчивым нравом, была то обворожительной, то язвительной, за что получила прозвище Номер 27 — по позиции в меню китайской закусочной навынос: там под этим номером значилась свинина в кисло-сладком соусе.
В этот раз соус оказался сладким.
Дорогой Рой!
Надеюсь, что у Вас все хорошо. Возможно, Вы слышали, что меня назначили заместителем помощника комиссара столичной полиции. Не могли бы мы встретиться за ланчем в ближайшие пару дней? Может быть, Вы сумеете выкроить на это время? Мне хотелось бы кое-что с Вами обсудить. Я попрошу одного из моих сотрудников, инспектора Спаркинга, договориться о встрече в удобное для Вас время.
С нетерпением жду возможности увидеться с Вами.
Элисон Воспер, заместитель помощника комиссара
Ошеломленный Грейс прочитал письмо вслух.
— Интересно, — хмыкнула Клио. — Что бы все это значило?
Он пожал плечами:
— Понятия не имею.
— Ты встретишься с ней?
— Конечно, она меня заинтриговала. В конце недели я все равно поеду в Лондон, на совещание в палате адвокатов с солиситором Королевского уголовного суда и назначенным нам прокурором. Думаю, я смогу совместить эти встречи.
— Похоже, Элисон собирается предложить тебе какую-то должность в столичной полиции, — сказала Клио. — Если только вдруг не поняла, что любит тебя.
Рой попытался было свести все в шутку, но, поймав на себе странно проницательный взгляд жены, почувствовал, что краснеет. По правде говоря, хотя Элисон и была ледышкой, случались моменты, когда она относилась к нему с теплом, и он ощущал между ними какую-то связь.
— Что, задела тебя за живое? — поинтересовалась Клио.
— Нет, Элисон не в моем вкусе, а уж я совершенно точно не мужчина ее мечты. Ни при каком раскладе. Так что на этот счет можешь не беспокоиться.
— И ты бы перевелся в столицу?
— Не знаю, надо подумать. А чем не вариант?
— Но зачем… зачем тебе это нужно? Вместе с дорогой ты будешь тратить на работу еще больше времени, чем сейчас.
— Знаю. Но многие полицейские из Суссекса так и делают: в Лондоне больше платят. И Пью точно взбесится, если узнает, что теперь ему больше не над кем издеваться. — Рой опять пожал плечами. — Честное слово, с тех пор как этот засранец переехал в Суссекс, работа стала доставлять мне намного меньше удовольствия, чем раньше.
Клио лукаво посмотрела на него:
— В этом случае можно сказать Элисон, что у тебя есть прекрасный кандидат на ту должность, которую она хотела предложить тебе, — Кассиан Пью? Пусть забирает его на здоровье: он вернется в Лондон, и проблема будет решена. Вот видишь, все проще простого.
— Да уж, хорошо бы от него избавиться. Тогда я буду знать, что Бог и вправду есть.
Тоби Сьюард увидел в дверном проеме двух мужчин в капюшонах, низко надвинутых на глаза. Сжавшись от ужаса, он судорожно попытался закрыть дверь.
Поздно. Один из визитеров уже успел просунуть внутрь ногу. В красной кроссовке.
Через мгновение дверь широко распахнулась, с размаху ударив Тоби в лицо с силой экспресса. Он отлетел к лестнице и стукнулся спиной о перила.
Спокойно, неспешно, словно бы в их распоряжении было все время мира, незнакомцы вошли в дом. Один, высокий, был одет в дорогое пальто и красные кроссовки, другой, низкорослый, в бесформенной куртке, щеголял шикарными дорогими часами. Оба носили черные кожаные перчатки. Высокий деловито закрыл дверь на цепочку, как будто всегда так делал, заходя в чужой дом. Затем они повернулись к Сьюарду.
Под капюшонами он мог разглядеть только нижнюю часть их лиц.
— Кто… вы… такие? — сдавленно прохрипел Тоби.
И тут коротышка вытащил из-под куртки длинное блестящее мачете.
Сердце Сьюарда сжалось от ужаса, он развернулся и с бешено колотящимся сердцем кинулся вверх по лестнице. Вбежал в спальню, захлопнул дверь и запер ее на ключ. За все время, что супруги жили здесь, ни Тоби, ни Пол никогда этого не делали, но сейчас он возблагодарил Бога за то, что на двери есть замок.
«Телефон!»
Тоби бросился к аппарату, стоявшему у кровати с его стороны.
Бум! Дверь позади затрещала от сильного удара. Бум!
Тоби обернулся и увидел, как она выгнулась внутрь. Замок держался. Пока еще держался. Дрожащей рукой Сьюард поднял трубку, но тут же уронил ее, и она со стуком упала на пол, отскочив под кровать.
Тоби в отчаянии опустился на четвереньки.
Бум! Бум! Бум! Казалось, даже стены трясутся от мощных ударов.
И тут он увидел то, о чем давно позабыл. Внизу, прямо над плинтусом. Несколько лет назад, когда к ним пришло письмо с угрозами от какого-то гомофоба, а потом в окно бросили бутылку с зажигательной смесью, которая, к счастью, не загорелась, полиция посоветовала установить тревожную сигнализацию.
Маленькая черная кнопка.
БУМ! БУМ! БУМ!
Дверь распахнулась настежь и стукнулась об стену.
Тоби надавил на кнопку. Ничего не произошло.
«О господи! Нет, пожалуйста, господи!»
И тут он вспомнил. Тревожная сигнализация должна работать бесшумно. Тогда у полиции появится шанс арестовать нарушителей, прежде чем они убегут.
Вот только сработала ли сигнализация?
Двое налетчиков рывком подняли Сьюарда на ноги. От них воняло одеколоном и сигаретным дымом.
— Что… что вы от меня хотите? Вам нужны деньги?
— Значит, это ты, говнюк, сегодня утром распускал язык на радио? — спросил низкорослый.
Сьюарда стащили вниз по лестнице и затолкали в кухню.
— Я не понимаю… что… о чем вы… говорите.
— Что эта сучка тебе сообщила? Что тебе про нас известно?
— Ничего…. Только про мошенничество, и ничего больше.
— Дай-ка мне свою руку, бро, — велел коротышка. — Вот эту, правую, ага.
На экране конкурсант «Мастер-шефа» рассказывал:
«Сейчас я острым ножом отделю коралловые полипы от мяса гребешка, но не выброшу их, а использую для приготовления соуса».
— Любишь готовить, да, бро?
— Пожалуйста, не трогайте меня! Не надо! Сьюзи ничего мне не сообщила, клянусь! Пожалуйста, поверьте! Только скажите, что вам надо. Все что угодно! Я отдам вам свои банковские карты, назову ПИН-коды… пожалуйста, вам ведь это нужно? У нас дома ничего нет, ни драгоценностей, ни денег. И в каком смысле я распускал язык? Я ничего не понимаю.
— Ты прекрасно понимаешь, что это значит, бро, — возразил низкорослый.
Он прижал руку Сьюарда к разделочной доске, схватил длинный нож, которым Тоби обычно резал овощи, и пригвоздил его кисть к дереву, с хрустом вонзив острие как раз между костяшками пальцев.
Бедняга вскрикнул от боли и ужаса.
— Боже мой, мерзавцы, какие же вы мерзавцы! За что, господи? За что?
Густая багровая кровь потекла по руке. Боль была невыносимой. Потрясенный Тоби задыхался, ловя воздух ртом.
— Зачем вы это сделали?
— Впредь не будешь болтать о Сьюзи Драйвер! — пояснил коротышка.
— О боже!
— Эй, чувак. ты меня слышишь?
— Да-да, я… я вас слышу. О господи!
— Скажешь еще хоть слово, по радио или копам, и в следующий раз я воткну нож прямо в горло твоему любимому муженьку, а ты будешь смотреть. Ты меня понял?
Вздрагивая от боли, охваченный ужасом Тоби торопливо закивал. Налетчики развернулись и вышли из кухни.
Сьюард смотрел, как ручеек крови стекает по лезвию ножа на разделочную доску. Он осторожно поднес левую руку к рукояти ножа, гадая, хватит ли у него духу выдернуть лезвие. Его так трясло, что трудно было рассуждать разумно.
«Надо остановить кровь. Позвонить по телефону. Вызвать помощь.
Телефон в дальнем конце кухни. Нужно ли выдергивать нож?»
Тоби коснулся рукояти. Сжал ее. Зажмурился.
Заслышав шаги, он снова открыл глаза.
Коротышка быстро вернулся назад. В руке он по-прежнему держал мачете.
— Чувак, у тебя какие-то проблемы, верно?
Сьюард покачал головой, закатив глаза от боли и ужаса. Ответа не было. Только чернота в мертвых глазах.
— Могу помочь тебе с этим, бро.
— Спасибо, — выдохнул Тоби, с каждой секундой все больше страдая от невыносимой боли.
Низкорослый поднял мачете и резко опустил его, ловко перерубив запястье Сьюарда в нескольких дюймах ниже кисти.
Ветер на улице разыгрался вовсю. Зуб шагнул через порог заведения, оказавшись в пабе «Олень», где пахло кислым пивом и старым пыльным ковром. Он пришел на пятнадцать минут раньше. Он всегда приходил на встречи заранее.
Это давало ему преимущество. Время осмотреться, проверить лица и прочитать язык телодвижений. Определить пути отхода.
Паб не был забит до отказа. Кучка посетителей у стойки, трое расселись вокруг стола, и еще одна парочка устроилась на диване: мужчина с хмурым лицом и видавшая виды брюнетка. Все они разглядывали Зуба: кто-то в упор, а кто-то исподтишка. Как будто он оказался в закрытом клубе для нищебродов, где никому не рады, и только последний неудачник захотел бы туда добровольно вступить.
В витрине красовались большие часы, золотые медальоны, безвкусные кольца, и каждый здесь, похоже, готов был ввязаться в драку или даже сам ее затеять.
Эдди Киза Зуб засек мгновенно. Покрытый татуировками громила с перекачанными мышцами и недоразвитыми мозгами. Одетый в летную куртку, с простым стаканом пива в руке и в темных очках без оправы, Киз выглядел нелепо до невозможности. Он болтал с каким-то дедком сильно за семьдесят, с фальшивым загаром и оранжевыми волосами.
Зуб обошел барную стойку той армейской походкой, которая всегда добавляла ему к росту пару дюймов, и уселся на стул рядом со связным. Никакой реакции. Выждав пару минут, он заказал себе двойной «Джим Бим» со льдом у пожилого бармена с физиономией, ясно говорившей: «Да в гробу я вас всех видал».
— Я думал, ты закажешь мне выпивку, — сказал Зуб, не глядя на Киза.
— Мне нужно отлить, — ответил связной. — Понял, что я говорю?
— Мне тоже.
— Подожди пару минут.
Зуб так и сделал, заплатил за спиртное и отпил полстакана. Затем прошел через зал в вонючий мужской туалет и пристроился у соседнего с Эдди Кизом писсуара. Киз вытащил из-под куртки пластиковый пакет и передал Зубу. Очень тяжелый пакет.
Зуб засунул его под ремень и застегнул куртку.
— Сколько я тебе должен?
— Нисколько. Дело сделано, а теперь вали на хрен отсюда.
Констебль Холли Литтл и ее напарник Джон Олдридж медленно ехали на «мондео» по Куинс-роуд к северу от Часовой башни. На этой неделе их группа быстрого реагирования дежурила в секторе Б в последнюю смену, с шести вечера до двух ночи. Обычно самыми напряженными в Брайтон-энд-Хове были четверг, пятница и суббота. В эти дни все так и норовило пойти наперекосяк, но опытные патрульные прекрасно понимали, что заранее ничего не предскажешь. Больше всего в работе группы быстрого реагирования заводит именно то, что ты понятия не имеешь, что случится через пять минут.
Или, как в этот раз, буквально через тридцать секунд.
По рации прозвучал голос женщины-диспетчера:
— Чарли-Ромео-ноль-пять?
— Я Чарли-Ромео-ноль-пять, — невозмутимо подтвердил Олдридж. — Слушаю вас.
— Мы получили сигнал: сработала тревожная кнопка в доме, на который недавно нападали гомофобы. Норт-Гарденз, пятьдесят семь. Вы сможете прибыть? Уровень «один».
— Норт-Гарденз, пятьдесят семь, — повторил Олдридж. — Да, уже едем.
Он наклонился вперед и включил сирену и проблесковый маячок.
— Это на соседней улице, — сказала его напарница, резко прибавив газа и свернув на встречную полосу, чтобы обогнать автобус.
Жюль де Коупленд стоял на темной улице, еще ниже надвинув капюшон на лицо, и ждал своего придурка-приятеля, зачем-то бросившегося обратно в дом. Наконец Огванг появился снова, держа в руке мачете, с которого капала кровь.
— Что ты сделал, идиот?
— Проучил его.
— Что ты натворил, мудила? На хрена было нарываться?
Из дома доносился пронзительный крик.
Затем Коупленд услышал другой пронзительный звук. Полицейскую сирену.
— Валим отсюда! Дай мне твой нож!
— Ни за что.
Сирена зазвучала ближе.
Коупленд в панике огляделся. Мысли в голове заметались. Это была улица с односторонним движением.
Направо — значит навстречу движению. Налево — по ходу движения. Он бросился налево. Огванг следом за ним.
Через мгновение сирена завыла еще громче, и беглецов осветили фары приближающегося автомобиля.
Машина свернула на Норт-Гарденз, и патрульные увидели двух убегающих мужчин. Холли Литтл снова прибавила скорость и погналась за ними.
— Вот он, дом пятьдесят семь! — крикнул Джон.
Его напарница ударила по тормозам.
— Проверь дом, я еду за ними.
— Ладно.
Он отстегнул ремень безопасности.
Холли остановилась лишь на мгновение, чтобы Джон выскочил из машины, а потом снова надавила на газ.
Олдридж подбежал к двери. Навстречу ему, пошатываясь, вышел мужчина в фартуке поверх свитера, с бледным застывшим лицом. Левой рукой он поддерживал правую, из которой, как из шланга, била во все стороны кровь.
На мгновение Олдриджу показалось, что он смотрит фильм ужасов. Только все было по-настоящему.
Кисть руки была отрублена.
Нужно немедленно что-нибудь сделать, иначе этот человек умрет от потери крови. Долгие тренировки не прошли даром. Джон закатал пострадавшему рукав на правой руке и крепко сжал ее. Кровь брызнула прямо в лицо.
— Помогите, — прошептал мужчина. — Помогите… Господи, да помогите же мне! — Голос его звучал все слабее.
Джон нажал кнопку телефона.
— Я Чарли-Ромео-ноль-пять. Срочно нужны «скорая помощь» и подкрепление.
— Чарли-Ромео-ноль-пять, принято.
Мужчина посмотрел на свое запястье, и лицо его посерело.
«Надо наложить жгут, — понял Джон. — И как можно скорее».
Крепко сжимая руку потерпевшего, полицейский отвел его обратно в дом, лихорадочно соображая, что же делать. Кровь была повсюду: на полу, на стенах, на потолке.
Войдя в кухню, Джон с ужасом увидел отрубленную кисть: словно жуткий сувенир из магазина розыгрышей, она лежала на столе, пригвожденная ножом к разделочной доске.
«Из чего сделать жгут?»
Джон разыскал кухонное полотенце и деревянную ложку с длинной ручкой.
— «Скорая помощь» уже едет, — сказал он, стараясь успокоить смертельно бледного хозяина дома.
«Сколько же крови потерял бедняга?»
Где-то вдали, постепенно приближаясь, завыла сирена.
«Скорее!»
— Как вас зовут, сэр?
— Тоби, — слабым голосом отозвался потерпевший.
— Тоби, я хочу усадить вас за стол, хорошо?
Мужчина посмотрел на него непонимающим взглядом.
Джон взял полотенце, обмотал им предплечье Тоби, потом подсунул ручку деревянной ложки и начал закручивать ею повязку, словно рычагом.
Фонтан крови истончился до ручейка, а затем утих совсем. Сирена завыла громче.
В дом ворвались полицейские из группы быстрого реагирования.
— Боже мой! — тихо проговорил один из них. Он посмотрел на отрубленную кисть, и лицо его позеленело.
— «Скорую» вызвали? — спросил другой полицейский.
— Да, но она может приехать и через час. Отвезите нас в больницу. Срочно!
Один из беглецов скрылся в переулке. Другой, с блестящим мачете в руке, вильнул на тротуар, когда Холли Литтл поравнялась с ним, отчаянно вызывая по рации подкрепление. Теперь она раздумывала, продолжать ли погоню на машине или же выскочить и догонять злоумышленника бегом.
«Перцовый баллончик и дубинка против мачете. Свернуть на тротуар и сбить его. А вдруг он ни в чем не виноват?
Невиновный человек не станет бегать по центру города с окровавленным мачете.
Но Независимая служба по расследованию действий полиции может решить иначе. Объясняйся с ними потом. Или все-таки рискнуть?»
Эти вопросы продолжали крутиться в голове Холли. Чернокожий мужчина с окровавленным мачете против, возможно, всей ее карьеры.
«Да ну на хрен!»
Они достигли главной дороги, неподалеку от старого здания Королевской детской больницы принцессы Александры. Беглец повернул налево, вниз по склону и помчался быстрее ветра.
Холли обогнала его. Вырулила на тротуар. Шины взвизгнули, когда она остановилась, преграждая мужчине дорогу, и выпрыгнула из машины.
Он проскочил мимо нее.
— А ну стоять! Полиция! — закричала она и бросилась в погоню.
Он остановился, повернулся лицом к Холли. Поднял над головой окровавленное мачете.
— Только сделай хоть шаг ко мне, красавица, и тебе крышка.
Она сделала десять шагов и, зная, что ветер дует со спины, распылила перцовый баллончик.
Прямо ему в лицо.
Мачете упало на тротуар. Руки беглеца взлетели к глазам.
Он закричал от боли.
Двумя секундами позже он уже лежал лицом вниз на тротуаре. Холли защелкнула наручники сначала на одной его руке, затем на другой.
Мимо вверх по склону прошли два парня. Один из них бросил на ходу:
— Расистские свиньи.
В другое время она бы, наверное, припугнула их, но только не сейчас.
— Как тебя зовут? — спросила она задержанного, нажав кнопку экстренного определения местоположения.
— Микки-Маус.
— Кличка, что ли? Назови свое настоящее имя.
— Дональд Дак.
Холли сунула руку ему за пазуху, нащупала телефон с кошельком и вытащила их. Потом, прижимая задержанного к тротуару коленом, открыла кошелек и нашла там пару кредитных карт.
На обеих и впрямь значилось: «Д. Дак».
— Работаешь в «Диснейленде», да? — усмехнулась она. — Или в «Диснейуорде»?
Он ничего не ответил, продолжая вырываться. Холли надавила коленной чашечкой на его левую почку, чтобы не рыпался. Мужчина вскрикнул.
— Извини, я не расслышала, как твоя фамилия?
Он помедлил, а потом с трудом выдохнул, думая о том, что в кошельке лежат еще фальшивые водительские права ганского образца:
— Дак.
— То есть ты у нас Дональд Дак?
— Да, все верно.
— Приятно познакомиться, Дональд. А я констебль Литтл.
Он хмыкнул в ответ.
Холли объявила, что он арестован и все, что он скажет, может быть использовано против него. Хотя и понимала, что этому выродку, что бы тот ни сделал, никогда не вынесут приговора, которого он заслуживает.
— Слушай, сестренка, мы же с тобой оба черные. Отпусти меня!
— Не дождешься.
Задержанный яростно забился, пытаясь вырваться. Холли снова врезала ему коленом по почке.
Он завопил.
— Извини, — сказала констебль Литтл. — Неприятно, да? Я буду продолжать, пока ты не угомонишься.
С первых дней замужества Клио настаивала на том, что они обязательно должны ужинать вместе, как бы ни был занят кто-то из них. И непременно с выключенным телевизором. Кроме того, она упорно старалась приучить Роя к здоровой пище, отличавшейся от той, что обычно едят полицейские. Рыба вместо мяса, много овощей и даже полностью вегетарианские блюда.
Поначалу он испытывал паталогическое отвращение к самому понятию «вегетарианство», но потом жена отыскала множество рецептов по-настоящему вкусных блюд, и постепенно Рой начал получать от такой еды удовольствие. Сегодня на ужин были ореховые бургеры, тушеная фасоль и ломтики авокадо. Потом они вернулись в гостиную, где Клио взялась выполнять учебные задания, а Рой готовил речь: ему предстояло выступить в роли шафера на свадьбе Гленна Брэнсона с Шивон Шелдрейк, журналисткой из «Аргуса».
Рой задал в поисковике нужную тему и отыскал несколько подходящих сайтов. Хотелось бы начать с доброй шутки, возможно немного пикантной, но безобидной. В шутках недостатка не было, но Грейс последовательно отбраковывал их, пока не наткнулся наконец на ту, которая ему понравилась.
— Дорогая, прости, что отвлекаю, но что ты думаешь вот об этом? — спросил он, развернув к жене экран.
Жена подняла взгляд.
Я категорически не рекомендую молодоженам покупать супружескую кровать в универмаге «Харродс». Оказывается, они держат свою продукцию под постоянным наблюдением.
Клио наклонила голову в одну сторону, потом в другую, словно бы взвешивая шутку.
— Фу, это так вульгарно. Нет-нет-нет!
— А мне понравилось, — возразил Рой. — То есть я хотел сказать, что как раз в духе Гленна, разве нет?
— Ты можешь придумать что-нибудь гораздо лучше. — Она пригляделась к мужу. — Рой, ты выглядишь уставшим. Я тоже выжата как лимон, а завтра у меня напряженный день, девять вскрытий.
— Было бы неплохо, чтобы люди на пару дней перестали умирать и дали тебе отдохнуть!
— Может быть, договоришься, чтобы в «Аргусе» опубликовали эту просьбу?
Зазвонил рабочий телефон Роя, и Клио приподняла брови.
— Суперинтендант Грейс, — ответил он.
Это оказался Арни Краун, по прозвищу Недокомплект.
— Сэр, — сказал американец, — думаю, вы оцените последние новости. Мы задержали одного из подозреваемых, но наш друг Красные Кроссовки сбежал и скрылся.
Рой резко выпрямился.
— А ну-ка, расскажи поподробнее!
Краун ввел его в курс событий.
— Боже мой, отрубили Тоби Сьюарду кисть руки? Как он?
— Потерял много крови. Сейчас потерпевший в больнице графства Суссекс, в отделении реанимации. Врачи говорят, выкарабкается. Ребятам из группы быстрого реагирования хватило ума спросить у врачей, как упаковать кисть и держать ее в холоде. Хирурги постараются пришить обратно.
— Что уже выяснили о подозреваемом?
— Очень мало, сэр. Похоже, он решил молчать. У нас есть только его одноразовый телефон, две кредитных карты и водительские права. Обе карты выданы на имя «Д. Дака» двумя разными литовскими банками. Он не назвал адрес, по которому проживает в Великобритании. И вообще ни слова не сказал дежурному сержанту.
— Необходимо, чтобы он закрякал. — (Недокомплект нервно хохотнул.) — Из телефона удалось выжать какую-нибудь информацию?
— Его отправили в отдел цифровой криминалистики, по срочному запросу.
— Хорошо. А как насчет того типа, который скрылся? Поиски пока не увенчались успехом?
— Мы предупредили «Оскара-один», и в диспетчерской просматривают записи камер того района, где его видели в последний раз.
— Вы забрали какие-нибудь улики из бутика, в который эти двое заходили? Как он там называется — «В тренде»? Чем они расплатились?
— Наличными. В магазине есть камера видеонаблюдения, но нам она мало что дала. Банкноты, которыми оплатил покупку мистер Красные Кроссовки, изъяли для проверки отпечатков пальцев и анализа ДНК. По отпечаткам совпадений нет. Отчет по ДНК мы получим завтра.
— Из Европы или Интерпола нет новостей? — спросил Грейс.
— Никаких, сэр.
— Пострадавший может говорить? Он что-нибудь рассказал?
— Только одно, сэр. По дороге в больницу он сообщил патрульным, что тот парень, который отрубил ему кисть, заявил, что они очень недовольны его утренним выступлением по радио.
— Каким еще выступлением?
— Тоби Сьюард пришел на шоу Дэнни Пайка и рассказал про Сьюзи Драйвер.
— Черт! — воскликнул Грейс.
Он лихорадочно размышлял, сопоставляя факты. Во всяком случае, последнее происшествие, сколь бы ужасным оно ни было, дает ему новые аргументы — если это все еще необходимо, — чтобы убедить Кассиана Пью в серьезности дела. Лена Уэлч в Мюнхене умерла после того, как пригрозила разоблачением своему онлайн-любовнику. Как и Сьюзан Драйвер. А теперь вдобавок еще на Тоби Сьюарда, к которому обратилась Сьюзи, потому что его данные использовали мошенники, жестоко напали в его собственном доме. И произошло это после выступления на радио.
Один из нападавших все еще на свободе.
Кто станет следующей жертвой?
Откуда вообще начались поиски?
— Арни, кто сегодня дежурит вместе с тобой в диспетчерской?
— Детектив-сержант Снейп, Норман, Эджей, Алекс и Велвит, — перечислил Недокомплект.
Грейс задумался, не отправиться ли туда и ему тоже, но потом решил, что нет ничего такого, чего он не смог бы сделать по телефону. Как правильно заметила Клио, он слишком вымотался, и будет куда полезнее выспаться этой ночью. У них есть тридцать шесть часов, чтобы предъявить задержанному официальное обвинение. Рой не знал, насколько строго хранят свои секреты литовские банки, но есть надежда, что этого времени хватит на установление личности преступника. Больше всего ему сейчас требовались два хороших специалиста по допросам.
— Отлично сработано, Арни. Проследи, чтобы у подозреваемого был адвокат. Если у него нет своего, пригласи бесплатного. Допрашивать будем завтра в девять утра.
— Хорошо, сэр.
— Можешь позвать Нормана?
Грейс отдал распоряжения Норману, а потом позвонил Гленну Брэнсону.
— Извини, что потревожил ваше любовное гнездышко.
— Очень смешно.
Он расслышал на заднем фоне бормотание телевизора.
— Что смотришь? Повтор «Острова любви»?
— Вообще-то, новости.
— Кончаешь от выхода из Евросоюза?
— Шеф, иногда вы и в самом деле становитесь занудой.
Грейс рассказал ему о последних событиях.
— Мне нужно, чтобы вы с Норманом допросили подозреваемого завтра в девять утра. Я буду в комнате наблюдения.
— У меня всегда получается лучше, когда кто-то подглядывает.
Зуб вышел из паба с тяжелым свертком за поясом, надежно прикрытым пиджаком и курткой. Он взглянул на телефон.
Голубая точка направлялась на север по трассе А23, главной дороге, ведущей из Брайтона в Лондон мимо аэропорта Гэтвик.
Зуб поспешил обратно к «поло», припаркованному неподалеку в переулке, и запрыгнул в него. В свете уличного фонаря он осторожно изучил содержимое коричневого пакета, спрятанного под курткой. Там лежали пистолет без табельного номера, похожий на самодельную копию «беретты», глушитель и пластиковый мешочек с пулями — навскидку, около двадцати, а пересчитывать времени не было. Этого хватит с запасом.
Зуб уложил телефон на соседнее сиденье, засунул пакет в отделение для перчаток, снова посмотрел на движущуюся голубую точку и высчитал, что «хендай» опережает его примерно на пятнадцать минут.
По городу он передвигался аккуратно, но как только выехал из зоны ограничения скорости до тридцати миль в час на двухстороннюю трассу А27, сразу резко поддал газу и рванул в гору, сокращая разрыв с голубой точкой, а затем свернул влево на север по А23.
На пустой дороге Зуб рискнул разогнаться, пока стрелка спидометра не придвинулась к отметке «девяносто». Следующие пятнадцать минут он постепенно сокращал разрыв с голубой точкой, не сбрасывая скорость. Это было безрассудство, но он с ястребиной зоркостью следил, не появятся ли вдали полицейские машины. Расстояние между автомобилями продолжало уменьшаться.
Через несколько миль А23 превратилась в скоростную магистраль М23. Зуб продолжал ехать так же быстро, отставая теперь всего на десять минут. Голубая точка повернула влево, в сторону от М23. Карта подсказала, что это съезд к аэропорту Гэтвик.
Вскоре голубая точка вообще перестала двигаться. Почему?
Зуб едва не промчался мимо «хендая», стоявшего на обочине всего в нескольких сотнях ярдов впереди.
Он немедленно сбросил скорость и выключил фары. Пока раздумывал, где остановиться, его обогнала пара такси. Но тормозить не пришлось, потому что «хендай» опять медленно пополз по кольцевой дороге. Зуб поехал следом на безопасном расстоянии, гадая, что эти двое собираются сделать. Вернуть арендованную машину? Улететь?
А «хендай» между тем вернулся на кольцевую дорогу и заехал на краткосрочную стоянку.
Зуб приободрился. На стоянке в ночную пору было довольно тихо. Если они припаркуются в темном углу, он сможет разобраться с обоими на выходе из машины. Уложить выстрелами в голову, одного за другим.
Пистолет и пули отследить невозможно.
А утром он первым же рейсом улетит отсюда. Если работа сделана, можно спокойно отправляться в Южную Америку. Он недавно приобрел дом в Куэнке, в Эквадоре.
Но «хендай» не стал подниматься вверх на парковку, а свернул направо, на площадку фирмы по аренде автомобилей, и остановился на свободном участке.
Что же эти двое собираются делать?
Зуб разглядел в слабом верхнем освещении, что в машине сидит только один человек. Это его озадачило.
Мистер Красные Кроссовки вышел из автомобиля и направился к офису.
Зуб задним ходом заехал на свободное место, откуда в зеркало заднего вида можно было наблюдать за офисом. Красные Кроссовки подошел к скучающей женщине за стойкой администратора.
Теперь Зуб уже прекрасно понимал, что происходит.
Оставив свой «поло», он торопливо прошел мимо припаркованных машин к «хендаю» так, чтобы его не было видно из офиса. Нагнулся к машине, нащупал под днищем магнитный маячок, снял его и положил в карман.
Жюль де Коупленд уехал из аэропорта Гэтвик на новой машине, маленькой «киа», которую взял напрокат под другим именем, по другой банковской карте и в другой конторе по аренде автомобилей.
Он думал о своем пропавшем сообщнике. Вот же идиот!
Господи, это ведь надо было так по-глупому подставить под удар все их прибыльное дело!
Злость переполняла Коупленда, мешала сосредоточиться, и за последние полтора часа он ни разу не посмотрел в зеркало заднего вида.
А даже если бы и посмотрел, то все равно вряд ли заметил бы свет фар следующего за ним маленького «фольксвагена поло», поскольку их разделяло еще несколько машин.
По радио пела австралийская фолк-рок-группа «Сикерс»: «Мне больше не найти такого, как ты».
«Да ничего подобного, я запросто найду себе нового напарника. Чувак, ты уже в прошлом».
Но Коупленда все равно бесила эта история. Кофи мог испортить всю игру, если его поймают и заставят говорить.
Оставалось только надеяться, что ему тоже удалось скрыться.
Еще через тридцать минут, уже в Брайтоне, Жюль де Коупленд свернул с оживленной Дайк-роуд-авеню на обсаженную деревьями, уединенную Уитдин-роуд. Проехал вдоль ряда домов, остановился перед коваными чугунными воротами на кирпичных столбах и опустил стекло, чтобы охранник в аппаратной мог разглядеть его лицо.
Двенадцатифутовая, почти крепостная кирпичная стена защищала особняк с садом от посторонних глаз. Этот дом служил и его личной резиденцией, и штаб-квартирой агентства знакомств, на сайте которого орудовали виртуальные мошенники.
Пока открывались ворота, Коупленд убеждал себя, что Кофи уже здесь, сидит в частном кинозале и смотрит один из своих любимых документальных фильмов о гангстерах.
Но его там не было.
И ни в одном из туалетов тоже.
Да и в спальне никого не обнаружилось, если не считать человеческий череп на книжной полке. Кофи рассказывал, что выкрал его из могилы для проведения магических ритуалов, которым обучали в «Сакаве». Коупленд не возражал, пусть его приятель верит во что угодно, но сам он этой ерундой не увлекался.
Ему не нравилось даже просто находиться в одной комнате с этим черепом. Не нравилось до нервной дрожи. Слишком уж много это вызывало воспоминаний: о других черепах и мертвых людях. В те времена Тунде Оганджими (как тогда звали Коупленда) был гордым собой подростком-солдатом, однако теперь он уже больше не гордился своим прошлым. Мальчишке так просто промыть мозги, и по малолетству он верил всему, что говорили взрослые. Сейчас же он оставил в прошлом все эти убийства и зверства, всю эту дешевую идеологию войны за правое дело. Отказался от всего этого бреда. В отличие от Кофи. Да, временами приходится проявлять жестокость, потому что некоторые люди по-другому просто не понимают. Кофи все еще вставляет от насилия, а его самого — давно уже нет. Теперь он прется от суммы на своем банковском счету. Деньж-ж-жищ-щ-щи! Кассовый аппарат, шуршащий в голове.
Когда несколько лет назад Тунде Оганджими преобразился в бизнесмена Жюля де Коупленда, наладив деловые связи между Ганой и доверчивым Западным миром со всеми теми богатствами, которые так легко взять, его жизнь изменилась. После весьма скромного старта он сделался довольно состоятельным человеком и постепенно становился все богаче. Во всяком случае, вплоть до вчерашнего вечера. Кофи был хорошим, верным помощником, но, если его, боже упаси, арестовали, нужно порвать с ним, и как можно быстрее.
Теперь Коупленд женатый человек, он вместе с очаровательной супругой Амой и шестимесячным сынишкой Бобо живет в загородном доме неподалеку от Мюнхена. Он скучает по ним и собирается вскоре вернуться. Господи, пожалуйста, не дай Кофи разрушить все эти планы.
В просторной операторской, расположенной в конце длинного коридора, сидели шестеро сотрудников, вывезенных из Ганы через Мюнхен для знакомства с британской культурой. Все они деловито отсылали электронные сообщения или звонили своим «возлюбленным». Трое мужчин, три женщины, и каждый из них получал за месяц больше, чем на родине заработал бы за всю жизнь.
Однако Кофи и здесь тоже не было.
Ну почему этот безмозглый идиот не захотел сразу убраться подобру-поздорову? Сьюард и так уже обосрался от испуга и стал бы пластилином у них в руках.
Коупленд сел на свое привычное место на небольшом возвышении в конце зала, откуда мог контролировать работу всей команды. Поставленные в ряд мониторы позволяли видеть и слышать, как его подчиненные общаются со своими виртуальными возлюбленными.
Он выбрал для наблюдения номер пять. Сиси Тоуни, двадцать три года, симпатичная девочка.
Он оплатил ей онлайн-курс по культуре речи, как и всем сотрудникам.
Сиси выдавала себя за Моник Дюпре. Жительница Ишера, города в графстве Суррей, трагически овдовела в пятьдесят четыре года, когда ее супруг, на склоне лет вернувшийся к юношескому увлечению мотоциклами, погиб в автокатастрофе, оставив огромные долги. Надеется найти родственную душу и начать вместе со своим избранником новую жизнь.
Сиси работала просто замечательно. Она подцепила на крючок мужика по имени Гай Рельф, вдовца шестидесяти девяти лет, готового помочь своей возлюбленной всем, чем только можно. Он уже перевел ей пятьдесят тысяч фунтов, чтобы помочь избавиться от долгов и содержать дом. Сейчас она разводила его еще на пятьдесят тысяч, и все шло хорошо.
Деньги сыпались кучей!
Затем Жюль подключился к своему звездному игроку, Изи Джаббару.
Изи присосался к семидесятилетней вдове, которая без памяти влюбилась в него или, скорее, в его образ тридцатилетнего чернокожего качка, позаимствованный из последнего списка участников соревнований «Самый сильный человек планеты».
Старуха уже переслала ему двадцать восемь тысяч фунтов, а теперь собиралась взять в банке кредит на сто тысяч под залог собственного дома.
Вдовушка говорила, что без ума от него. Изи отвечал, что без ума от нее.
Жюль вошел в свой рабочий компьютер и тут же получил новое сообщение, так резко выделявшееся среди прочего шлака, что он мгновенно сосредоточился. Сообщение было от Линды Меррил, его самой перспективной клиентки. Привлекательная женщина пятидесяти девяти лет, с искоркой в глазах. Эта дамочка ему нравилась. Он общался с ней уже четыре месяца под именем кинопродюсера Ричи Гриффитса, красивого мужчины с посеребренными сединой волосами.
Привет, мой жеребец! Тебя не было слышно целый день. Ты что, решил от меня сбежать?
Она уже сделала несколько переводов на небольшие суммы, а сейчас собиралась послать Ричи четыреста пятьдесят тысяч, чтобы он мог выкупить долю бывшей жены в их общем доме.
По крайней мере, так Линда думала.
Как можно сбежать от тебя, моя красотка, если я постоянно только о тебе и думаю, буквально схожу с ума? Просто у меня выдался чертовски тяжелый день. Давай попозже, детка, хорошо? Я рвусь к тебе всей душой, жду не дождусь нашей встречи.
Коупленд отослал сообщение и моментально выбросил Линду Меррил из головы. Нужно разыскать Кофи. Он вытащил из ящика стола один из целого набора аккуратно подписанных одноразовых телефонов, включил антиопределитель номера и позвонил своему помощнику. Телефон прогудел раз, другой, третий. После четвертого гудка, когда Жюль уже решил, что включилась голосовая почта, ему ответил незнакомый мужской голос:
— Алло?
Испугавшись, он задумался, не лучше ли сразу отключиться, но вместо этого спросил:
— Кто это говорит?
— Полиция Суссекса. А вы кто такой?
Жюль тут же сбросил звонок. Руки у него тряслись. Он выключил телефон и в панике ударил по нему несколько раз подряд, пытаясь раздавить, уничтожить его.
Мысли судорожно метались. Сможет ли полиция отследить звонок? Это был один из тех одноразовых телефонов, которые Коупленд весь последний месяц скупал в разных магазинах в окрестностях Брайтона. К тому же он включил антиопределитель номера.
Его больше беспокоило, почему по телефону Кофи ответил полицейский. Может быть, этот идиот выбросил аппарат или, что более вероятно, его задержали? А если так, что он им рассказал? Они долго разучивали сценарий действий на случай ареста кого-то одного. У них обоих были фальшивые документы, никак не связанные между собой. По легенде, каждый из них путешествует самостоятельно, они просто туристы, приехавшие в Англию, как и тысячи других гостей Брайтона.
Однако в британской полиции тоже не дураки сидят. Даже если этот болван Кофи и не сдаст его, сколько понадобится времени, чтобы установить связь между ними?
Достаточно будет одного лишь заявления от Тоби Сьюарда. Не пора ли сматывать удочки?
Жюль подумал про четыреста пятьдесят тысяч фунтов. Большой куш.
Если все провернуть быстро, он сможет свалить обратно в Германию, а еще лучше забрать Аму с Бобо и вернуться в безопасную Гану, и к черту этого Кофи. Сам заварил кашу, вот пусть теперь сам и расхлебывает.
Немного успокоившись, Коупленд вышел из зала и начал собираться. К счастью, у него был запасной план Б. Секретная квартира, о которой он не рассказывал Кофи. Как раз для таких случаев.
Все будет хорошо.
Жюль де Коупленд не знал о машине, что следовала за ним от самого аэропорта Гэтвик. Маленький автомобиль «поло» стоял сейчас неподалеку от ворот его дома, на другой стороне улицы, откуда въезд был прекрасно виден.
Не знал он и о том, кто находится в машине. Человек, которого научили терпению в армии США и который способен провести несколько суток без пищи, воды и сна, а после всего этого действовать быстро и решительно. Наемник, приученный сидеть неподвижно, ничем не выдавая себя, словно бы превратившись в ветку дерева, столько дней, сколько потребует задание.
Жюль де Коупленд не знал, что человек, который настроил сейчас приемник на «Радио Суссекс» и слушал экстренный выпуск новостей о жестоком нападении (вероятно, на почве гомофобии), только и ждал удобного момента, чтобы убить его.
Лежа на полу, Вуки, серо-белая собачка породы карликовый шнауцер, печально посмотрела на хозяйку и тоненько заскулила.
Когда это не помогло, она поскребла лапой ее джинсы.
Не отводя взгляда от экрана компьютера, Линда Меррил опустила руку и рассеянно потрепала свою питомицу по голове.
— Еще пару минут, дорогая, и мы пойдем гулять, хорошо? А сейчас мамочка занята.
Интернет этим вечером работал безумно медленно. Ответ от Ричи давно пришел, но загружался целую вечность.
Наконец он появился на экране:
Как можно сбежать от тебя, моя красотка, если я постоянно только о тебе и думаю, буквально схожу с ума? Просто у меня выдался чертовски тяжелый день. Давай попозже, детка, хорошо? Я рвусь к тебе всей душой, жду не дождусь нашей встречи.
Обрадованная Линда подняла стоявшую на полу рядом с ней бутылку рислинга из ближайшего супермаркета и наклонила ее, чтобы наполнить пустой бокал на столе рядом с клавиатурой.
Из горлышка вытекло всего несколько капель.
— Ну и дела! Какая же ты дрянная девчонка, Линда! Вылакала всю бутылку! — упрекнула она себя, чувствуя, что уже основательно навеселе.
«Подшофе». Да, именно это слово использовал ее дорогой Ларри, когда ему самому — или им обоим — доводилось слегка перебрать со спиртным: «Дорогая, кажется, я немного подшофе».
Или чаще всего: «Мы немного подшофе». Им нравилось вместе смаковать его любимые вина. И сейчас Линда чувствовала себя виноватой, что пьет эту дешевку из супермаркета. Ларри бы этого не одобрил. У него был отличный вкус. «Некоторые люди живут не по доходам, — частенько говаривал он. — А я всего лишь пью не по доходам».
Боже, как тяжело ей было, когда муж умер! Она до сих пор скучала по нему, постоянно думала о нем. Часто видела сны, в которых Ларри был по-прежнему жив. Вспоминала их медовый месяц на Капри много лет назад, как муж тогда перегнулся через стол, как они чокнулись бокалами изысканного вина и как он сказал: «Мой ангел, надеюсь, мы будем жить долго и счастливо, но я бы все-таки хотел умереть на один день раньше, чтобы не оставаться одному без тебя».
От воспоминаний на глазах выступили слезы. Ларри смотрел на нее с фотографии в рамке на столе. Образцовый джентльмен, в те дни, когда они только встретились, напоминавший Шона Коннери. Выглядел он всегда безупречно, как на этой фотографии: накрахмаленная белая рубашка, шейный платок с эмблемой гольф-клуба, аккуратно подстриженные темные волосы. Ей показалось или он и в самом деле смотрит неодобрительно?
Неужели из-за ее нового романа?
Внезапно Линде стало неловко, и она задвинула фотографию за экран компьютера.
Почувствовала вину?
Она понимала, что ей не в чем себя винить. Ларри перед смертью повторял, что она еще молодая женщина и не должна оплакивать его до конца жизни. Что однажды она непременно встретит кого-то другого, снова выйдет замуж и будет счастлива.
«Может быть». Линда набрала ответ, но туман в голове нарушил координацию и без того пораженных артритом пальцев. Поэтому ей пришлось предпринять несколько попыток, прежде чем удалось отправить сообщение.
Мой красавчик Ричи, ты спрашивал, могу ли я прислать тебе хотя бы £100 000 наличными из этих £450 000. Я непременно соберу эту сумму через пару дней. А теперь, мой непослушный большой мальчик, я приготовила тебе настоящий подарок — и себе, конечно, тоже! Одна моя очень близкая подруга уезжает на несколько дней и просит присмотреть за ее чудесным маленьким лесным коттеджем в двадцати милях отсюда. Это место словно бы специально предназначено для того, чтобы мы провели там вдвоем выходные. Мы можем встретиться там, как в собственном доме: уединенное любовное гнездышко, где никто нас не потревожит. И я заодно передам тебе наличные. Безумно хочу тебя!
Линда перечитала сообщение, с трудом фокусируя взгляд, и поняла, что очень даже навеселе.
Она снова покосилась на пустую бутылку.
— О господи, какая же я озорница!
Потом посмотрела на собаку.
— Мамочка сегодня немного перебрала. Да?
Вуки подняла голову и навострила уши.
— Пойдем погуляем?
Собака забегала по комнате как сумасшедшая, сделала три круга и попыталась запрыгнуть хозяйке на колени.
— Назад! Кыш отсюда!
Линда уставилась в экран в ожидании ответа. Ничего.
Она встала и пошатнулась.
— О боже! Вуки, мамочка подшофе!
Кое-как, держась за перила, Линда спустилась с лестницы, ухитрившись не упасть и не наступить на собаку. Затем вышла с ней на задний дворик. Терпеливо дождалась, когда питомица сделает свои дела, и, немного протрезвев от соленого ночного ветерка, вернулась в дом и заперла изнутри дверь. Затем, слушая, как Вуки лакает воду из миски на кухне, поднялась по лестнице в свою коморку и нажала клавишу пробела, выводя компьютер из спящего режима.
Ответ от Ричи так и не пришел. Хм-мм.
«Ты не понимаешь, что можешь пропустить, да? Не понимаешь, что я для тебя приготовила, мой здоровяк?»
Выключив компьютер, Линда прошла через лестничную площадку и свою спальню в ванную комнату, чтобы подготовиться ко сну. Смывая макияж, она смотрела в зеркало, пока лицо тридцатисемилетней дочери Элизабет не превратилась в ее собственное.
Не так уж и много морщин.
Почему Элизабет считает отвратительным, что в свои пятьдесят девять лет мать по-прежнему вызывает интерес у мужчин? Что она, не приведи Господь, может заниматься сексом? А что в этом такого? Разве актриса Хелен Миррен не показала свое потрясающее тело на недавней фотосессии?
«А мое тело ничуть не хуже! Девочка, — подмигнула она себе, — ты все еще выглядишь как картинка. Ты и впрямь очень даже ничего!»
По правде говоря, так оно и было. Благодаря хорошим генам, доставшимся ей от родителей, небольшой помощи местного пластического хирурга и регулярных инъекций ботокса морщин почти не было, да и фигуру она сохранила почти идеальную. Кроме того, Линда, с того самого дня, когда познакомилась с Ричи, регулярно, четыре раза в неделю, занималась в спортзале с тренером.
«Шестьдесят — это снова сорок! — Она осмотрела морщинки от смеха в уголках глаз. — Держись, Ричи Гриффитс, тебя ждет самый большой сюрприз в твоей жизни!»
Уставший как собака Рой Грейс стоял в ванной и чистил зубы электрической щеткой. Зубная боль, которой он мучился примерно неделю назад, совсем было прошла, но теперь вернулась обратно. Непременно нужно навестить дантиста, Иэна Питмена. Прямо завтра с утра позвонить и записаться на прием. Щетка запикала, подсказывая, что нужно переходить к верхним зубам.
И тут послышался голос Клио:
— Тебе звонят по рабочему телефону.
Она принесла трубку. Он отключил щетку, наскоро сполоснул рот и ответил:
— Суперинтендант Грейс.
Это был Норман Поттинг.
— Извините за беспокойство, шеф, но ситуация понемногу развивается.
— Никаких проблем, Норман. Рассказывай!
— Одноразовый телефон, который мы нашли у человека, задержанного возле дома Тоби Сьюарда, срочно отправили айтишникам. Думаю, Недокомплект вам уже сообщил?
— Да.
— Со мной только что связался Эйден Гилберт из отдела цифровой криминалистики. Сегодня в девять тридцать три ему поступил звонок по телефону со скрытого номера от какого-то мужчины. Учитывая важность проводимого нами расследования, он решил, что вправе ответить. Некий джентльмен сначала спросил, с кем он говорит, но как только Гилберт сказал: «Полиция Суссекса», сразу же отключился. Гилберт говорит, что у телефона была сим-карта провайдера «О2». Согласно ЗРСП, он немедленно направил в телефонную компанию запрос на отслеживание.
ЗРСП — принятый в 2000 году Закон о регулировании следственных полномочий — разрешал полиции запрашивать у провайдера информацию о телефонных звонках в случае возникновения опасной для жизни человека ситуации.
— И какие сведения они нам предоставили, Норман?
— У нас есть номер телефона, тоже одноразового, и его приблизительное местоположение — в пределах двухсот пятидесяти квадратных метров. Это где-то на Уитдин-роуд или, возможно, в соседних домах к югу по Дайк-роуд-авеню.
Грейс хорошо знал Уитдин-роуд. Это был один из самых дорогих элитных районов города. Большие дома с протяженными земельными участками. Когда-то он расследовал преступление, случившееся на этой улице. Все мобильные телефоны постоянно подают сигналы, даже если не используются, а просто включены. Все телефонные компании устанавливают вышки через определенные интервалы. При помощи обычной триангуляции можно приблизительно определить местоположение телефона — в городских условиях это будет участок площадью в двести пятьдесят квадратных метров.
В густонаселенной части города такой участок может включать сотни таунхаусов и многоквартирных домов, и тогда последовательный поиск обернется сушим кошмаром. Но в районе с большими уединенными владениями, как на Уитдин-роуд, на этой площади может уместиться всего дюжина зданий, а то и меньше.
Усталость Грейса как рукой сняло, теперь его переполняли бодрость и энергия.
— Я уже еду, Норман. Буду у вас через полчаса. Посмотри, что можно выяснить о домах на Уитдин-роуд в пределах того диапазона, который назвали нам в «О2».
— Вообще-то, дело уже к полуночи, шеф.
— Ну так что?
— Займусь немедленно.
— «Гугл Планета Земля» работает круглосуточно, все семь дней в неделю. Как те преступники, которых мы пытаемся посадить за решетку. И как мы сами. Поставь чайник, нам предстоит долгая ночь.
— Есть, шеф.
Когда Грейс вышел из ванной, готовясь все объяснить Клио, та уже стояла в спальне с обреченным выражением лица, держа в руках свежие трусы и накрахмаленную рубашку.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я знаю, — отозвалась она, бросив на мужа странный взгляд и пожав плечами. — Я знаю.
Он постоял еще немного, поглядывая на нее.
— Что-то не так?
— Иди и очисти улицы от грязи, как ты всегда это делаешь, — ответила Клио.
Он поцеловал жену. И спросил:
— С тобой все в порядке?
— Ну да, в порядке.
— Но не все, так ведь?
— Конечно, лучше бы ты, вместо того чтобы уехать посреди ночи на работу, лег спать. Но тогда это был бы уже не тот человек, за которого я вышла замуж, так что я не жалуюсь. — Клио снова повела плечами. — Просто, понимаешь, так тяжело порой быть понимающей женой с маленьким ребенком на руках и южноамериканским диктатором в мансарде. Только и всего.
Яркий свет фар очертил ворота с дальней стороны. От дома приближалась машина. Через несколько секунд ворота открылись.
Вполне хватит времени, чтобы перейти через дорогу и всадить две пули в голову водителю.
Зуб взвесил варианты. Он не ожидал никаких изменений до завтрашнего утра. Преградить Коупленду дорогу или лучше проследить за ним?
Он выбрал второе, надеясь, что Коупленд приведет его к своему сообщнику и тогда можно будет разобраться сразу с обоими. Выполнить работу и наконец-то свалить отсюда.
«Киа» проскочила сквозь ворота прежде, чем они до конца открылись. И повернула направо.
Не включая фар, Зуб тенью следовал за ней по извилистой паутине улиц. Два раза Коупленд остановился — возможно, чтобы свериться с направлением. Затем машина выехала на оживленную главную магистраль, Дайк-роуд-авеню. Зуб пропустил вперед пару автомобилей, потом включил фары и потащился за ними, стараясь не упустить из виду удаляющиеся задние огни машины, за которой следил.
Она проехала на зеленый свет, тут же сменившийся желтым.
Ни один из двух идиотов, тащившихся впереди Зуба, даже не попытался проскочить, когда светофор замигал.
Понадеявшись на то, что полицейских поблизости не окажется, Зуб резко рванул вперед.
Красный свет загорелся на добрых две секунды раньше, чем он набрал скорость шестьдесят миль в час. Сжав нервы в кулак, Зуб пронесся через перекресток под мигание фар и возмущенные гудки.
Он посмотрел в зеркало заднего вида. Никто не погнался за ним. Машина Коупленда была всего в паре сотен ярдов впереди. Она проехала по кольцевой развязке и свернула на третьем съезде. Держась на почтительном расстоянии, Зуб проследовал за ней по жилой улице, а потом вниз по склону холма рядом с железнодорожным вокзалом Брайтона. Машина остановилась на красный свет, и он резко затормозил.
Загорелся зеленый, но Зуб не сразу дернулся за «киа», а дал ей пару секунд форы. И тут же выругался, потому что сигнал светофора снова поменялся, намного быстрее, чем он ожидал. Пришлось опять рвануть на красный, чтобы не отстать.
Куда направлялся Коупленд?
Зуб следовал за его машиной через весь центр города до набережной, где «киа» повернула налево, проехала мимо Дворцового причала и двинулась дальше по Мэрин-Пэрейд, верхней дороге вдоль набережной, соблюдая ограничение скорости до тридцати миль в час. Может быть, Коупленд собрался в порт Нью-Хейвена, на паром во Францию? Или еще дальше, в Фолкстон, к Евротоннелю под Ла-Маншем?
Проехав еще одну милю и по-прежнему не замечая Зуба, Коупленд внезапно резко свернул влево, к огромному старомодному жилому комплексу Мэринэ-Хайтс, выходившему окнами на Брайтонскую гавань.
У него здесь назначена встреча? Интересно с кем? Не иначе как с Огвангом.
Зуб притормозил. «Киа» подрулила к пандусу подземного гаража. Ворота открылись, автомобиль Коупленда заехал внутрь и остановился сразу за воротами, с включенными стоп-сигналами и работающим двигателем.
Зуб догадался, в чем дело: Коупленд решил подождать, пока закроются ворота, чтобы убедиться, что никто не пробрался в гараж следом за ним.
Выходит, он никому не звонил и никто его не впускал. Должно быть, у него был при себе пульт дистанционного управления. А это значит, что он часто бывает здесь. С какой целью?
Ворота начали опускаться. Водитель «киа» подождал, пока они не коснутся пола, а затем продолжил спуск по пандусу.
Зуб какое-то время покружил возле дома и нашел удобное место, где можно остановиться так, чтобы виден был въезд в подземный гараж. Он вышел из машины и прогулочным шагом направился к дому. Затем укрылся в тени кустарника, чтобы кто-нибудь не заметил его из окна, и стал ждать, рассчитывая, что рано или поздно подъедет другой жилец, который не будет так внимательно следить за воротами.
Однако прошло полчаса, но никто так и не появился.
Начался дождь, и Зуб решил перейти к плану Б. Он подошел к главному входу и пробежался взглядом по списку жильцов рядом с домофоном. В половине случаев там значился только номер квартиры, без имени. Никаких подсказок, куда мог зайти Жюль де Коупленд.
Зуб наугад нажал кнопку. Ничего не произошло.
Он попробовал другую. Опять тишина.
В третий раз он позвонил в квартиру двадцать три и после недолгого ожидания услышал сонный женский голос:
— Да?
Старательно изображая пьяного англичанина, пытающего выглядеть трезвым, Зуб проговорил:
— Прош-шу прощ-щения, я Джон Майклз, ваш сосед из тридцать девятой квартиры. Набираю код, а он не работает. Не могли бы вы впустить меня?
Что-то резко щелкнуло, а потом раздался еще более резкий ответ:
— Спасибо, что разбудили меня. Ничего, что я, вообще-то, пыталась заснуть пораньше?
Осторожным толчком Зуб чуть приоткрыл дверь, потом широко распахнул ее и зашел в холл, на удивление тесный для такого большого дома, пропитанный стерильным казенным запахом. Ряд металлических почтовых ящиков тянулся по стене к единственному лифту. На табло горела цифра «пять».
Если допустить, что после Жюля де Коупленда лифтом никто не пользовался, он должен был подняться на пятый этаж.
Вернувшись ко входу и придержав дверь, Зуб еще внимательнее изучил список жильцов на панели домофона. Но так и не обнаружил подсказки, в которую из квартир на пятом этаже — а их там было не меньше дюжины — мог зайти Коупленд.
Зуб закрыл дверь и прошел мимо лифта к пожарной лестнице. Как он и ожидал, бетонные ступени вели вверх и вниз.
Он спустился и открыл другую дверь, в подземный гараж. Здесь пахло покрышками и моторным маслом. В полной тишине Зуб внимательно огляделся и не заметил ни одной камеры видеонаблюдения. Вот и хорошо.
Пройдя вдоль припаркованных автомобилей, он быстро отыскал «киа». Номер машины Зуб запомнил раньше, но сейчас на всякий случай положил руку на крышку капота. Она была теплой.
Что делал здесь Коупленд? Навещал подружку? Или делового партнера? А может быть, это их с Огвангом тайное убежище? Тогда они рано или поздно выйдут отсюда вместе.
Во многих домах места в подземном гараже привязаны к номерам квартир. Но здесь, к сожалению, не было никаких обозначений. Зуб опустился на колени и прикрепил к днищу машины магнитный маячок. Затем, чтобы выгадать себе немного времени и успеть что-нибудь перекусить, выпустил весь воздух из правой передней шины и сделал глубокий надрез швейцарским армейским перочинным ножом, который всегда носил в кармане. Справившись с этим, он забрался в двигательный отсек и металлическим напильником своего ножа перерезал топливный провод, отвернув лицо, чтобы не обрызгаться бензином.
Залепив оба конца обрезанного провода специальной клейкой массой, он крепко прижал их друг к другу и замотал изолентой. Коупленду хватит бензина, чтобы выехать из гаража на улицу, но не дальше чем на пару сотен метров, а потом бензин закончится, как и удача тех, кто сидит в машине.
Они попытаются снова завести мотор, и щелчки стартера прекрасно заглушат выстрелы. Двигатель будет взрыкивать снова и снова, так что любой прохожий примет звуки стрельбы за пыхтение выхлопной трубы. А к тому времени, когда эксперты из полиции разберутся, в чем дело, оба африканца уже уйдут в историю.
Проходя через подземный гараж обратно к лестнице, Зуб заметил еще один «поло» такого же цвета и той же модели, что у него. Шины автомобиля были спущены, а кузов покрылся пылью. Он явно никуда отсюда не выезжал вот уже много недель, если не месяцев. Возможно, его хозяин работает где-то за границей.
Вернувшись в холл, Зуб проверил, нет ли здесь других выходов, и нашел только один, в дальнем углу, выводящий в переулок. Он подошел к парадной двери, отодрал уголок от рекламы тайского ресторана и заблокировал им замок, на случай если придется зайти сюда еще раз.
Минуту спустя Зуб сел в свою машину, влажной салфеткой вытер с лица грязь и масляные пятна и направился в Брайтон. Чизбургер и кофе помогут восстановить силы. А после этого он решил еще раз проверить дом на Уитдин-роуд, просто чтобы убедиться, что Огванга там по-прежнему нет.
Вскоре после полуночи Рой Грейс, успевший заглотить перед отъездом двойной эспрессо, уже в куда более бодром состоянии миновал шлагбаум полицейского управления Суссекса.
Направляясь по пустому коридору в отдел по расследованию особо тяжких преступлений, он сразу уловил малоаппетитный аромат: в микроволновке недавно разогревали готовое блюдо, какие продаются в супермаркетах, — слишком хорошо знакомые ему прелести ночного дежурства. Он вошел в зал, где сидели Саймон, Эджей, Арни, Велвит и аналитик Виви. Норман пристроился на уголке стола с контейнером из фольги и быстро-быстро черпал из него ложкой какую-то дрянь.
Увидев Грейса, Поттинг вскочил и кинулся к нему, как игривый щенок, не успев утереть с губ оранжевые пятна.
— Спасибо, что приехали, шеф. Думаю, у нас наметился кое-какой прогресс. Я вам сейчас покажу.
Грейс подошел к компьютеру Поттинга. На экране была развернута карта «Гугл Планета Земля»: фрагмент Уитдин-роуд.
— Похоже на то, что здесь есть только четыре дома, откуда мог быть сделан этот звонок, — сказал Поттинг. — Наш аналитик нашла в Интернете имена троих хозяев. Один принадлежит женщине-застройщику, с которой мы никогда прежде не сталкивались. Во втором проживает пожилая вдова, чей муж руководил строительной компанией. Третьим владеет уважаемый брайтонский бизнесмен Иэн Стил, известный своей благотворительной деятельностью.
Норман ткнул пальцем в экран, туда, где располагался участок между двумя последними домами, показавшийся Рою уединенным и весьма значительным, и пояснил:
— А вот это место может оказаться для нас интересным, шеф.
Грейс всмотрелся в ту часть монитора, по которой стучал обгрызенным ногтем Поттинг. Внушительных размеров здание с большим садом, теннисным кортом и бассейном.
— Как выяснилось, дом принадлежит одной швейцарской компании, шеф. Мы не смогли связаться с ними посреди ночи. Но управляющая фирма «Рэнд и К°» из Брайтона очень помогла нам. Мы позвонили к ним в офис, и они объяснили, куда следует обращаться в экстренных случаях. Вскоре после этого констебль Дэвис переговорил с владельцем, Грэхемом Рэндом, который сообщил, что дом взят в аренду на двенадцать месяцев. Мистер Рэнд связался со своим служащим, который занимается этими вопросами, и тот рассказал, что арендатором был высокий джентльмен африканского происхождения, некий Жиль де Коупленд, в настоящее время поселившийся в Германии. По его словам, мистер Коупленд имел безупречные рекомендации и уплатил за год вперед. Есть еще одна деталь, и, возможно, это действительно важно.
— Да?
— Оказывается, на этом человеке были ярко-красные кроссовки.
Грейс поднял на Нормана взгляд:
— Бинго! Это то, что нам надо!
— Я тоже так подумал, шеф, — просиял Поттинг.
Грейс немедленно набрал номер «Оскара-один» и попросил направить на Уитдин-роуд машину без опознавательных знаков, для тайного наблюдения за окрестностями дома, носящего название Уитдин-Плейс.
Покончив с этим, он совершил второй звонок, доставивший ему несказанное удовольствие: набрал рабочий телефон Кассиана Пью. Рой Грейс рассчитывал разбудить начальника.
Так оно и вышло.
— Простите, что звоню так поздно, сэр, — беззаботно начал Грейс.
— Для вас было бы лучше, если бы дело и впрямь того стоило, — ответил Пью заспанным голосом, как и надеялся Грейс.
— Мне срочно нужна группа наружного наблюдения, — сказал он и вкратце объяснил, зачем ему это понадобилось.
Грейс плевать хотел на то, чем там занимался Пью — хоть сексом, хоть просто пытался заснуть. Ему нужно было получить согласие босса на дополнительные расходы, как того требовала инструкция.
И он это разрешение получил.
Зуб помнил, что на набережной Брайтона есть вполне приличное круглосуточное кафе под названием «Приятели». К его большому недовольству, выяснилось, что наряд патрульных, чья машина стояла неподалеку, тоже решил посетить это заведение. Зуб сквозь стекло разглядел внутри двух полицейских.
Хотя после недавнего визита в этот город он изменил внешность, перестал брить голову и отрастил волосы, нацепил крутые очки и вставил в ухо серьгу, но все равно не хотел лишний раз рисковать. Зуб знал, что у многих полицейских сохранилось его описание, полученное не так уж много месяцев назад. Кроме того, он видел свое лицо в местной газете «Аргус», опубликовавшей галерею портретов преступников, объявленных в розыск полицией графства.
Зуб припарковался позади парочки машин и решил подождать. Двое патрульных беседовали с мужчиной за барной стойкой. Все из себя такие доброжелательные, смеются, болтают о пустяках. Ну сколько можно трепаться?
Он продолжал наблюдать, выжидая. Оба копа согласно закивали и опять засмеялись. Зуб забеспокоился, что Коупленд может сбежать, пока он находится далеко от дома. Проверил телефон. Голубая точка все еще светилась по прежнему адресу, машина не трогалась с места. Нельзя сказать, что он ожидал чего-то другого.
Наконец полицейские вышли на улицу, нагрузившись пакетами с ужином или ранним завтраком. Хоть бы только не надумали перекусить прямо здесь, в автомобиле.
Ему повезло. Должно быть, они приняли вызов, как только уселись.
Машина сорвалась с места, включив мигалку.
Через пять минут, радуясь, что в кафе не заявились другие полицейские, Зуб вернулся обратно в машину с чизбургером, картофелем фри и стаканчиком кофе. Сидя в темноте, достал еду и снял со стакана пластиковую крышку. Подкрепившись, он направился на Уитдин-роуд. По пути остановился на заправочной станции на Дайк-роуд, зашел в магазин и прикупил сэндвичей, шоколадных батончиков и бутылку воды. А через пять минут уже снова поднимался в автомобиле по склону холма.
Проехав полмили, Зуб повернул направо, а потом налево на Уитдин-роуд. Этот привилегированный квартал больше напоминал сельскую местность, чем город, и здесь было довольно темно, несмотря на уличные фонари. Это и раньше устраивало Зуба, а теперь еще лучше соответствовало его планам.
Дома здесь были частично либо полностью скрыты за высокими живыми изгородями и стенами, а в тех, которые ему удалось рассмотреть, в этот поздний час огни не горели. Он медленно катил по улице, пока слева не показался нужный дом за высокой кирпичной стеной с коваными железными воротами. Уитдин-Плейс.
Зуб проехал мимо, подыскивая место для парковки. Дальний конец улицы оказался узким и извилистым. Но время было позднее, вокруг ни души. Он заехал двумя колесами на тротуар, закрыл машину и вернулся к дому, по дороге оглядывая стену в надежде обнаружить проход. Потом включил на телефоне фонарик и провел лучом по стене. Наверху сверкнули осколки стекла.
Зуб подошел к воротам и задумался, стоит ли перелезать через них. Здесь наверняка найдутся инфракрасные камеры с датчиками движения. Он выключил фонарик и взглянул на карту «Гугл Планета Земля» на экране телефона. Ни одного входа поблизости не было, потому что с юга примыкал другой дом, обращенный фасадом на Дайк-роуд-авеню.
Может быть, получится попасть в дом оттуда?
Зуб сверился с картой в телефоне. Если пройти немного вперед, там будет переулок, который выведет на Дайк-роуд-авеню, а повернув еще раз направо, он окажется рядом с Уитдин-Плейс.
Внезапно улицу осветили фары приближающегося автомобиля. Зуб отступил за раскидистое дерево, наблюдая, как мимо медленно проезжает маленькая темная машина, внутри которой сидят два человека.
Слишком уж медленно они едут.
И что высматривают эти двое внутри? Ищут нужный дом, сверяясь с адресом?
На дворе октябрь, сейчас середина недели — не лучшее время для развлечений. Разумеется, они собрались не на вечеринку… и не на дискотеку. Интуиция и опыт подсказывали Зубу, что это копы.
Может быть, они просто патрулируют местный Ноб-Хилл?[17] На машине без опознавательных знаков? Скорее уж, ищут что-то… или кого-то?
Зуб двинулся дальше, но позади снова вспыхнул свет фар. Машина.
Тот же самый автомобиль. Возвращается обратно.
Он проехал мимо Зуба, спрятавшегося за другим деревом. Может быть, кто-то подал полицейским сигнал?
И кого они все-таки разыскивают? Уж не его ли самого?
Наверняка они заметили машину Зуба. И проверили ее. Выяснили, что она взята напрокат.
Вся надежда на то, что копы махнули на нее рукой.
Могли они так поступить?
Или же все-таки задумались, почему маленький, взятый напрокат «поло» припаркован в тихом переулке посреди ночи?
Зуб отбросил идею проникнуть на территорию Уитдин-Плейс и поспешил вернуться к машине, стараясь не попадать под прицел видеокамер.
Размеренно и спокойно, соблюдая ограничение скорости, Зуб углубился в лабиринт жилых улиц, кое-что высматривая по дороге. Ему нужен был такой же «фольксваген поло», как и у него самого.
Через десять минут он отыскал нужный автомобиль в одном из ухоженных переулков Хова. Темный «поло», припаркованный на тротуаре возле уединенного дома, явно стоявший здесь уже давно, судя по запотевшим стеклам.
Зубу потребовалось меньше пяти минут, чтобы заменить номерные знаки.
Двадцатью минутами позже он снова появился возле Мэринэ-Хайтс и еще раз поменял номер машины, чтобы и впредь избегать внимания полицейских камер. Этот он снял с пыльного «поло», который заприметил в подземном гараже.
Потягивая из кружки только что сваренный кофе, Рой Грейс просматривал последний отчет Куллена. Его группа установила личности подозреваемых в убийстве Лены Уэлч: Кофи Оконджо (он же Дунстан Огванг) и Тунде Оганджими (он же Жюль де Коупленд), а также выявила их связь с преступной группировкой «Сакава» из Аккры в Гане. Оказалось, что с ними вдобавок связан еще британский криминальный авторитет Стивен Барри. Мюнхенская полиция заинтересовалась этим человеком, расследуя широкую сеть мошеннических схем за пределами Германии, и сейчас собирала доказательства. Немецкие коллеги считали, что Барри мог перебраться на Нормандские острова.
Кроме того, Куллен сообщал, что у Коупленда есть жена и маленький сын, живущие в сельской местности неподалеку от Мюнхена.
Затем внимание Грейса привлек еще один фрагмент сообщения от немецкого детектива: некоторые особенности поведения делали подозреваемых пугающе опасными.
Тут на Грейса упала тень, он поднял голову и увидел перед собой аналитика Вивьен Краун, которая явно была чем-то взволнована.
— Что у вас, Виви?
Она протянула ему распечатку.
— Взгляните, сэр. Я проверила биометрические данные нашего арестованного по базе данных Пограничного контроля.
Рой изучил документ и понял, что дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки.
— Прекрасная работа!
Грейс вернулся к сообщению из Мюнхена, подтвердившему те сведения, что принесла ему Виви. Он быстро сделал пару пометок и напомнил себе, что утром нужно позвонить Куллену. Потом снова устало зевнул. Лучше отправить всех оставшихся здесь сотрудников по домам, чтобы немного поспали и завтра были в форме. Он уже собрался встать и объявить им об этом, но тут к нему подошел констебль Алек Дэвис. В руке он держал какой-то клочок бумаги.
— Сэр, мне только что поступил звонок от «Оскара-один». Тот наряд, который послали патрулировать Уитдин-роуд, доложил о подозрительной машине, «фольксваген поло», припаркованной возле интересующего нас дома. Они проверили номер и выяснили, что автомобиль был арендован восьмого октября у фирмы «Баджет» в Гэтвике, на имя мистера Джона Джонса.
— Да уж, имечко хоть куда, — саркастически заметил Грейс. — Мы можем сократить список подозреваемых приблизительно до пятнадцати тысяч человек. Какие водительские права предъявил этот «мистер Джонс»?
— Британские.
— Ну, ясное дело. А где он живет?
— Сказал, что якобы в Брайтоне, сэр, но я уже установил, что адрес он им сообщил фиктивный.
— А машина все еще там?
— Нет, уехала примерно десять минут назад. Группа наружного наблюдения не видела, как она отъезжала. Они остановились и осмотрели машину, когда заметили ее в первый раз. Внутри никого не было, но двигатель еще не остыл, а значит, она стояла там не очень долго.
Грейс задумался. Человек, который припарковал там посреди ночи арендованный автомобиль, а потом уехал, возможно напуганный патрульными, вряд ли собирался просто навестить друзей. Может быть, он высматривал подходящий дом для ограбления.
Или…
— Кто-нибудь в этой прокатной конторе дал описание Джона Джонса?
— Я сам им только что позвонил и переговорил с одной молодой сотрудницей. Она сказала, что на вид ему лет сорок пять, невысокий, худощавый, волосы темные. Одет в куртку и свободные брюки, носит очки в зеленой оправе и золотую серьгу в ухе. А еще девушке показалось, что у него американский акцент. Она так хорошо его запомнила, потому что он был угрюмым и немного прихрамывал.
В голове Грейса мелькнула догадка.
«Возможно ли это? Нет, никаких шансов. Забудь…»
— Передайте «Оскару-один», чтобы объявили «поло» в розыск. Объясните предельно четко, что останавливать автомобиль не нужно, только незаметно сопровождать.
— Я отправил запрос по машине на АРНЗ.
Камеры АРНЗ (автоматического распознавания номерных знаков) были установлены в ключевых точках города и всего графства.
— Молодец!
— Между одиннадцатью тридцатью и одиннадцатью сорока пятью вечера камеры засекли «поло» трижды: в первый раз машина ехала по Дайк-роуд, во второй — на юг по Уэст-стрит и в последний раз — вдоль набережной по Мэрин-Пэрейд. Далее автомобиль мог попасть в поле зрения камер только в Роттингдине, но этого не произошло. Значит, он либо остановился, либо свернул раньше. Больше его нигде не зафиксировали, вплоть до ноля часов пятнадцати минут, когда он двигался на запад по Мэрин-Пэрейд, а в ноль сорок пять объявился на Дайк-роуд. Затем, уже в час двадцать ночи, «поло» снова проехало по Дайк-роуд, несколько раз сворачивая в переулки. С тех пор его нигде более не замечали.
— Весьма насыщенный график у этого парня, — хмыкнул Грейс.
— Он и до этого носился по всему городу, сэр.
— А на других направлениях он под камеры не попадал?
— Никак нет.
Рой Грейс подошел к демонстрационной доске с приколотой к ней картой Брайтона и окрестностей, на которой были обозначены камеры АРНЗ. Взяв с полки красный маркер, он очертил круг, охватывающий район Онслоу-роуд до Брайтонской гавани и соседние кварталы с севера и запада, отделяя его от зон видимости других камер. Потом обернулся к констеблю Холлу:
— Кевин, пусть местные полицейские немедленно начинают искать «поло», прочесывая улицу за улицей. Заодно попроси диспетчерскую выделить для поисков все имеющиеся машины без опознавательных знаков.
— Есть, сэр.
Холл вернулся к своему столу, а Грейс снова глубоко задумался. Уитдин-роуд, застроенная особняками, о которых большинство людей не могли и мечтать, всегда как магнитом притягивала грабителей. Но там везде должны быть камеры наружного обзора.
Рой потянулся было к телефону, но потом посмотрел на часы: почти два. Он понимал, что подчиненным нужно дать возможность отдохнуть, чтобы наутро они были свежими. Да и вообще, каждый имеет право на личную жизнь. С другой стороны, если ты служишь в отделе по расследованию особо тяжких преступлений, то должен понимать, что ради пользы дела можно пойти на жертвы.
И он набрал номер Джека Александера.
Ему ответила молодая женщина, говорившая с американским акцентом. Грейс тут же опознал сонный голос Кейтлин, их няни.
— Слушаю вас-с-с?
Он мысленно улыбнулся.
— Будьте добры, позовите Джека.
Через пару секунд трубку взял молодой сержант. Он явно был слегка сконфужен.
— Прости, что разбудил тебя, Джек, но события развиваются. Твоя группа сбора наружной информации должна включиться в работу в шесть тридцать утра.
— Да, конечно, сэр, — ответил он уже более бодро.
Рой Грейс рассказал Александеру об арендованной машине, которую заметили на Уитдин-роуд, а затем добавил:
— Мы не знаем, почему она там стояла, но водитель, должно быть, вышел из нее и куда-то направился по улице. Если найдутся дома с камерами наружного обзора, нам нужно получить их записи начиная с полуночи и до половины второго ночи.
— Предоставьте это мне, сэр.
Грейс закончил разговор и наконец-то объявил подчиненным, чтобы отправлялись по домам и возвращались к семи утра.
А затем уехал и сам, чтобы урвать два-три бесценных часа сна.
Рассвет пришел вместе с угнетающе-серым морским туманом, покрывшим ветровое стекло «поло» водяной пленкой. Время от времени Зуб включал зажигание, чтобы дворники разогнали ее. Он слушал новости по «Радио Суссекс», но ни семичасовой, ни восьмичасовой выпуски не добавили ничего интересного.
Дом между тем начал подавать признаки жизни. За последний час из гаража выехало несколько машин, но это были не «киа», и ни в одной из них не сидел Жюль де Коупленд. Двое жильцов укатили на такси. Первой была усталая молодая женщина. «Уж не та ли это ворчунья, которая накануне была очень недовольна тем, что ее разбудили?» — лениво подумал Зуб. У второй дамочки, забравшейся в длинном платье на заднее сиденье, вид был скорее с похмелья.
«Киа» не объявлялась, но и спешить было некуда.
«Можешь тянуть время сколько угодно, Жюль де Коупленд. Наслаждайся последним утром своей земной жизни и приятелю своему, Дунстану Огвангу, передай, чтобы тоже порадовался напоследок».
Зуб снова включил местное радио, как раз успел к утреннему информационному выпуску.
Ну что, не появились за ночь новые подробности инцидента на Норт-Гарден?
Оказалось, что появились.
Сперва диктор обеспокоенно сообщил о том, что, согласно статистике, количество ограблений в Суссексе увеличилось, после чего некий Кассиан Пью, помощник главного констебля, принялся оправдываться. Пожалуй, его болтовня прозвучала даже агрессивно.
А потом ведущий выпуска новостей произнес:
— «Что касается жестокого нападения, возможно на почве гомофобии, на мотивационного оратора Тоби Сьюарда, то полиция Суссекса уже подтвердила, что подозреваемый арестован. Напомним, что вчера вечером злоумышленник зверски отсек мистеру Сьюарду кисть правой руки. Хирург-травматолог Робин Тёрнер и его бригада всю ночь работали над ее приживлением. Представитель больницы заявил, что операция прошла успешно, но говорить о результатах пока еще рано».
«Подозреваемый арестован». Зуб помрачнел, как серый туман, окутавший машину.
Неужели Огванга замели?
Зуб получил ясное указание уничтожить Огванга и Коупленда.
Похоже, один из них оказался теперь вне досягаемости, под арестом.
И если это так, то парень наверняка всех сдаст. Вряд ли это обрадует заказчика, Стива Барри.
И как, интересно, теперь поступить самому Зубу? Продолжать охоту за Коуплендом или соскочить, пока еще можно? Обещанные мистером Барри деньги уже лежат на его счету. Этого вполне достаточно, чтобы отойти от дел и вести безбедную жизнь. Хватит до конца дней.
Он может улететь прямо сегодня и уже завтра будет в Эквадоре. И на этом все.
Да вот только еще ни разу в жизни Зуб не бросал дело, не доведя его до конца. Если сейчас слинять, то потом всю жизнь будешь оглядываться через плечо. То, что ты не закончил, однажды может прийти за тобой.
Он снова ощутил омерзительное, липкое головокружение. Те же псевдогриппозные симптомы, появившиеся после змеиного укуса.
Зуб набрал номер, который получил от Стива Барри. Тот ответил после первого гудка, и голос у него был отнюдь не довольный.
— Вы позвонили мне, чтобы сообщить, что опять провалили дело, да, мистер Зуб? Я ошибся, когда решил нанять вас. Напрасно понадеялся на вашу репутацию. Был профессионал, да весь вышел, не так ли?
Зуб рассвирепел. И все же Барри прав, он опять лоханулся. Упустил нить.
Похоже, и впрямь настало время уйти. Все, это был последний заказ. С него довольно.
— Думаю, Огванга могли арестовать, — сказал он. — Я постараюсь выяснить.
— Не стоит беспокойства, узнаю это по своим каналам. У меня есть связи. Если Огванг и впрямь арестован, я найду надежного человека, который о нем позаботится. Просто разберитесь с Коуплендом. — И на этом Барри оборвал разговор.
Зуб почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он вылез из машины и, борясь с навалившимся приступом тошноты, прошелся туда-сюда под порывами соленого ветра, как проделывал каждый час этой ночью. Он пошатнулся, потерял равновесие и ухватился за машину, чтобы не упасть. Затем снова сел в нее и зажег сигарету. Задумался. В таком большом доме наверняка должен быть комендант, швейцар или консьерж. Нужно разыскать его, как только немного полегчает.
Джек Робертс, облаченный в элегантную коричневую рубашку апаш и такого же цвета брюки, сидел за круглым столом в переговорной и сосредоточенно слушал клиента. Майор Джон Фордуотер выглядел типичным офицером в отставке, хотя в молодости наверняка был немного щеголем.
Безупречная военная выправка. Достаточно густые волосы, чудесного оттенка соли с перцем, аккуратно, хотя и несколько старомодно подстрижены. Одевался он тоже консервативно: твидовый костюм, а под ним клетчатая рубашка бренда «Вийелла» и клубный галстук. Охваченный праведным гневом, посетитель не обращал внимания на горячий кофе, бутылки с водой и тарелку с дорогим печеньем, он даже не притронулся к угощению, пока под равномерное мигание красного огонька диктофона не изложил всю свою историю до конца.
За последнюю пару лет Джеку Робертсу часто приходилось слышать такие рассказы, с небольшими вариациями.
— Значит, ущерб составляет четыреста тысяч фунтов?
— Ну, плюс-минус, — ответил Джонни Фордуотер, а затем прибавил, пожав плечами, словно бы смущенный этим признанием: — Возможно, чуть больше. Вообще-то, четыреста пятьдесят, если уж говорить начистоту. — Гнев его утих, и он мрачно посмотрел на частного детектива. — По-вашему, я вел себя как последний дурак?
Робертс покачал головой. Он искренне сочувствовал клиенту. Этот человек выбрал своим делом службу родине. Никто не идет в армию, чтобы разбогатеть, многие его сверстники, способные и образованные, выбрали иную стезю и получили высокооплачиваемую работу в столице или других крупных городах. Несомненно, Фордуотер был отличным солдатом, если удостоился одной из высших наград страны. Он не заслужил того, чтобы с ним так обошлись на старости лет.
— Нет, мистер Фордуотер, вы вовсе не вели себя как дурак. Любой на вашем месте мог бы поступить так же, осознав, что остался один и впереди не слишком много времени для активной жизни.
— Вы очень добры. Понимаете, какая штука: в армии все было просто, там я сделал замечательную карьеру. И чувствовал свою нужность. Когда я вышел в отставку, первое время все мои мысли были сосредоточены на неизлечимо больной жене. Я уволился раньше срока, чтобы ухаживать за Элейн, а потом три года был для нее круглосуточной медсестрой и сиделкой, пока она не ушла из жизни. — Он вымученно улыбнулся. — Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что тогда-то все и началось. Я вдруг осознал, что иду по улице и чувствую себя точно таким же, как в двадцать лет, но красивые девушки даже не смотрят на меня. Я пытался найти работу, но никого не интересовал мужчина моего возраста. Мне начало казаться, будто меня выбросили на свалку, вот в чем дело. Я даже подумывал, не вступить ли в общество сайентологов — там мне, по крайней мере, были рады. А потом встретил старого армейского дружка Джерри. Он рассказал, что нашел идеальную женщину в Интернете, на сайте знакомств, и стал подбивать меня тоже попытать счастья.
— И вы решили попробовать? — спросил Робертс.
— Да, и познакомился с Ингрид. Она вернула мне чувство собственного достоинства, ощущение нужности. Очень умная женщина. Она, или те, кто себя за нее выдает, прекрасно знают, за какие ниточки дергать. — Он печально посмотрел на Робертса. — Понимаете, я поверил ей, в самом деле поверил.
— Мистер Фордуотер, у нас с женой есть много друзей, которые встретили любовь в онлайн-агентствах знакомств. К несчастью, там обитают также и чрезвычайно коварные негодяи. Думаю, вы удивились бы, узнав, насколько изощренные методы они используют благодаря цифровым технологиям. Да, вы оказались жертвой, но ни в коем случае не дураком.
— Вы очень добры ко мне, — повторил Джонни Фордуотер. — Жаль только, что я не могу с вами согласиться.
Робертс на личном опыте убедился, что между интернет-мошенниками, чем бы они ни занимались: финансовыми аферами, торговлей воздухом или мошенничеством на сайтах знакомств, — существуют определенные, хотя и незначительные, различия. У каждого из них свой, особенный modus operandi.[18] Это становится ясно, если обратить внимание на то, как они общаются с потенциальными жертвами, сколько времени позволяют им плыть по течению, мало-помалу заманивая в свои сети. Робертс взял на работу аналитика, который создал алгоритм, отмечающий различия между мошенниками. Сам Джек Робертс компьютером для этих целей пользовался редко, он был опытным частным детективом и мог идентифицировать почерк преступника без помощи технологий. Вот и на этот раз тоже быстро сообразил, что к чему.
Даже не пропуская материалы нового дела через алгоритм, он был убежден, что Джонни Фордуотер и его приятель из Соединенных Штатов Мэтью Сорокин стали жертвами тех же самых аферистов, что нацелились на Линду Меррил, мать его клиентки Элизабет Фостер.
Но, кроме того, он распознал в тихой ярости старого солдата кое-что еще — почувствовал родственную душу. И решил осторожно прощупать почву.
— Майор, в начале разговора вы сказали, что у вас мало надежды вернуть хотя бы часть потерянных денег, и боюсь, что мне придется с вами согласиться. В таком случае мне не совсем понятно, чем мое агентство может вам помочь.
— Помогите мне отыскать мошенников. Дайте наводку. А уж дальше предоставьте действовать мне самому.
— Вы хотите свершить правосудие своими руками?
— А неужели надеяться на закон? — с вызовом ответил Джонни Фордуотер. — Ясен черт, что это бесполезно! Вам прекрасно известно, что полиция задерживает и отдает под суд лишь мизерный процент этих мерзавцев.
Робертс пожал плечами:
— Боюсь, что так. Большинство из них действуют за пределами юрисдикции Великобритании, в основном в тех странах, где полиция куплена на корню.
— Вот именно. — После долгой паузы Фордуотер продолжил: — Я провел большую часть своей жизни, сражаясь с врагами страны, мистер Робертс. Зло постоянно меняет обличье. Восемьдесят лет назад, еще до моего рождения, это были нацисты. Потом появились ИРА, «Аль-Каида», ИГИЛ. Конечно, нельзя ставить интернет-мошенников на одну доску с ними, но эти преступники разрушили мою жизнь и, как выяснилось, жизни многих других людей. Они истинное бедствие.
— Не могу с вами не согласиться, — кивнул частный детектив.
— У меня еще осталось немного денег, мистер Робертс. Мы с вами не обсуждали размер вознаграждения, но, поскольку я заинтересован в этом деле, все мои деньги, до последнего пенни, будут вашими… Если вы назовете мне имена тех, кто это сделал. И сообщите адрес, по которому я смогу их отыскать. У меня сохранились контакты с высокопоставленными сотрудниками полиции разных стран… И между прочим, один из них оказался в таком же положении, что и я.
— Что ж, возможно, я смогу дать вам кое-какие наводки. Хотя это и не в моих интересах: я ведь потеряю часть клиентов, если мошенники будут арестованы.
Джонни посмотрел на собеседника, неуверенный в том, шутит он или нет. И уточнил:
— Вы это серьезно?
Робертс покачал головой:
— Нет, конечно. Я видел слишком много страданий и разбитых судеб. И если я помогу наказать хотя бы одного из этих мерзавцев, то буду просто счастлив.
Ночь, проведенная в одиночной камере, никого не сделает счастливым, и Грейс достаточно долго проработал в полиции, чтобы понимать это. Тонкий синий матрас и плоская, жесткая как камень подушка. Туалетная кабинка издевательски поставлена в самом видном месте. Свет никогда не выключается, спрятаться некуда. Когда ты входишь в тесную серую камеру, стальная дверь за тобой захлопывается намеренно громко. Потолочный люк из матового стекла напоминает об оставшемся снаружи мире, где все теперь происходит без тебя. Поношенный спортивный костюм и совершенно уродливые ботинки унижают еще сильнее. Проходит час за часом, и тебе начинает казаться, что ты попал в сумасшедший дом.
Только закоренелый рецидивист не обрадуется, увидев рядом поутру живую душу. Даже Гленна Брэнсона в модном костюме и дорогих ботинках, сидящего на пару с бритоголовым Норманом Поттингом напротив тебя за прочным металлическим столом в комнате для допросов. А уж оба детектива и вовсе выглядели счастливыми до поросячьего визга, как будто больше всего на свете мечтали здесь оказаться.
Рой Грейс наблюдал за допросом по монитору из крохотной смежной комнатки. Он сосредоточил все внимание на сидевшем рядом с женщиной-адвокатом чернокожем мужчине: бесформенный тюремный костюм, всклокоченные волосы, выражение лица напряженное, хмурое и злобное. Опершись на локти, арестованный принял дерзкую, агрессивную позу, правда, его явная усталость слегка смягчала впечатление.
Гленн Брэнсон обернулся к камере, установленной высоко на стене.
— Время: девять часов утра. Десятое октября, среда. Детектив-инспектор Брэнсон и детектив-сержант Поттинг допрашивают неизвестного мужчину, назвавшегося именем Дональд Дак, в присутствии его адвоката Элисон Уоттс.
Грейс невольно усмехнулся, радуясь, что никто его сейчас не видит.
— Прошу каждого из находящихся в помещении назвать свое имя для протокола.
Все так и сделали, за исключением подозреваемого. Подождав немного, Гленн спросил:
— Вы не хотите назвать нам свое настоящее имя?
Огванг оглянулся на женщину-адвоката. Та возилась со своим телефоном.
— Меня и правда зовут Дональд Дак, — ответил он.
Норман Поттинг, изображающий хорошего полицейского, сказал ему:
— При всем уважении к вам, у нас с этим будут проблемы.
Огванг бросил на него угрюмый, неприязненный взгляд:
— Такое уж у меня имя.
— Боюсь, нам все-таки придется уточнить этот вопрос, — вежливо продолжил Поттинг. — Вы из города Аккра в Гане, правильно?
Чернокожий пожал плечами.
— Видите ли, я связался с вашим посольством. Они проявили понимание и любезно согласились нам помочь. Так вот, сотрудники посольства отыскали только одного персонажа с именем Дональд Дак, да и то сомневаются, что это его настоящее имя. Этому человеку девяносто два года. Вы же не станете уверять нас, что принимаете чудо-таблетки для омоложения?
Грейс заметил, что адвокат изо всех сил старается сохранить невозмутимое выражение лица.
— А может, и принимаю.
— Да ну? А снабжает вас ими, по-видимому, Микки-Маус?
Возникло неловкое молчание.
— Шутки в сторону. Предлагаю вам назвать свое настоящее имя, — вмешался Гленн Брэнсон. — У нас, кстати, уже есть предположение относительно того, как вас зовут на самом деле, так что вы могли бы сэкономить нам время. Ну, что скажете?
Огванг шепотом посоветовался с адвокатом, а затем повернулся лицом к двум полицейским и объявил:
— Я не буду обсуждать этот вопрос. Без комментариев.
Рой Грейс терпеть не мог подобные заявления. Когда подозреваемый отказывается отвечать на вопросы, это почти всегда означает, что он виновен. Но все равно ужасно бесит.
— Не могли бы вы нам объяснить, что делаете в Брайтоне? — спросил Норман Поттинг.
— Приехал в отпуск, — немедленно ответил Огванг.
— В отпуск? Но октябрь — не лучший месяц для отпуска в Брайтоне. — Поттинг с сомнением посмотрел на него. — Июнь, июль, август. Возможно, сентябрь. Но вы приехали из солнечной Ганы в дождливый, ветреный Брайтон в октябре? Мне трудно это понять. Хотя, наверное, для Дональда Дака это и есть самая подходящая погода. — Он неопределенно помахал рукой в воздухе. — Вы уверены, что вас не привело в Брайтон что-то другое?
Огванг снова посоветовался с адвокатом, с каждой секундой становясь все более встревоженным.
— Без комментариев.
— Есть еще одна причина, по которой мы не верим, что вас действительно зовут Дональд Дак, — сказал Гленн Брэнсон. — Мы отправили запрос в службу паспортного контроля, и они не нашли никаких записей о том, что человек с таким именем пересекал границу. И это создает небольшую проблему. Либо вы скрываете свое настоящее имя, либо въехали на территорию Великобритании нелегально. Не могли бы вы прояснить для нас ситуацию?
— Без комментариев.
Брэнсон и Поттинг переглянулись.
— У вас есть сообщник, джентльмен в красных кроссовках, мистер Оконджо? — спросил Брэнсон и тут же заметил, что подозреваемый напрягся.
— Без комментариев.
— Хочу поставить вас в известность, — продолжил Брэнсон, — что по закону вы имеете право хранить молчание. Но это не всегда идет на пользу в суде. Некоторым судьям кажется подозрительным, когда обвиняемые игнорируют все вопросы. Лучше просто скажите, да или нет.
Огванг ничего не ответил.
На мгновение показалось, что его адвокат хочет о чем-то заявить, но затем она, похоже, передумала.
— Итак, — произнес Норман Поттинг, — вчера вы отправились в магазин модной одежды. Купили обновку?
Огванг никак не отреагировал.
— Вы заходили в бутик под названием «В тренде», расположенный в Лейнс. С вами был джентльмен в красных кроссовках. Припоминаете?
Огванг, выглядевший теперь изрядно испуганным, опять пошептался с адвокатом. И вновь последовало:
— Без комментариев.
Поттинга сменил Брэнсон:
— Мистер Тоби Сьюард, проживающий в Брайтоне на Норт-Гарденз, пятьдесят семь, которому сегодня ночью отрубили с помощью мачете кисть правой руки, подробно описал вас, и его описание полностью совпадает с внешностью человека, замеченного возле бутика. Нет сомнений в том, что это были вы. Мы убеждены также, что вы вместе со своим сообщником ворвались в дом мистера Сьюарда и угрожали хозяину. А затем вы вернулись и отрубили ему руку. Это мачете было при вас, когда вас арестовали прошлым вечером. На нем обнаружилась свежая кровь, и ее отправили на анализ ДНК. Мы считаем более чем вероятным, что это кровь мистера Сьюарда. Можете ли вы объяснить, откуда узнали об этом человеке и каковы причины ваших действий?
Огванг еще раз посовещался с адвокатом и снова произнес:
— Без комментариев.
— Вам могут предъявить очень серьезное обвинение в намеренном нанесении тяжких телесных повреждений, — сказал Брэнсон. — За это преступление предусмотрено суровое наказание, вплоть до пожизненного заключения. Вы совершенно напрасно не желаете отвечать на наши вопросы. Вы вряд ли можете рассчитывать на снисхождение, но, если поможете нам в расследовании, суд учтет это обстоятельство, если вас признают виновным в других преступлениях. Я бы хотел дать вам еще один шанс рассказать о своем сообщнике, а также о том, откуда вы знаете мистера Сьюарда и почему совершили тот жестокий поступок, из-за которого вас арестовали.
Огванг оглянулся на адвоката, но та сидела с каменным лицом.
— Без комментариев.
— Ну хорошо. Вы считаете себя разумным человеком?
Он кивнул.
— Отлично. Тогда давайте перенесемся на две недели назад. Сравнение биометрических данных стопроцентно доказывает, что это именно вы прилетели двадцать шестого сентября в лондонский аэропорт Хитроу рейсом авиакомпании «Люфтганза» из Мюнхена. Вы путешествовали с ганским паспортом на имя Дунстана Огванга. Может быть, это ваш псевдоним?
Огванг наклонился к адвокату и пошептался с ней.
— Мой клиент говорит, что никогда не слышал об этом человеке, — объявила Элисон Уоттс.
— Хорошо, возможно, это освежит его память, — гнул свое Брэнсон. — Семнадцатого мая некий джентльмен по имени Кофи Оконждо прилетел в лондонский аэропорт Гэтвик из Мюнхена. И вот что заставляет меня думать, что наш клиент не настолько хитер, как ему кажется. Видите ли, сотрудник пограничного контроля, как полагается, взял у мистера Оконджо отпечатки пальцев. И что крайне интересно для нас, биометрические данные вашего клиента, прибывшего двадцать шестого сентября в Хитроу по паспорту Дунстана Огванга, полностью совпадают с данными вышеупомянутого Кофи Оконджо. К счастью для него, это не было замечено сразу из-за сбоя программы в компьютере службы пограничного контроля. Как адвокат, специализирующийся на уголовном праве, вы, вероятно, не нуждаетесь в разъяснениях, какова вероятность полного совпадения отпечатков пальцев у двух разных людей, не так ли?
— Ну, допустим, — спокойно ответила она.
Брэнсон сверился со своими записями.
— Есть еще одно обстоятельство, вызывающее у нас интерес, — вновь обратился он к подозреваемому. — Тогда, в мае, вместе с вами проходил пограничный контроль другой человек, путешествующий с ганским паспортом на имя Тунде Оганджими. — Он немного помедлил и спросил: — Это имя вам о чем-нибудь говорит?
Не обращая внимания на предостерегающий взгляд адвоката, Огванг покачал головой.
— Уверены? А если хорошенько подумать?
— Нет. Я никогда не слышал об этом джентльмене.
— Ладно. А не приходилось ли вам слышать такое выражение: «Взяли с поличным»?
— Какое отношение это имеет к делу? — осведомилась Элисон Уоттс.
— Самое прямое, в чем вы сами убедитесь, если позволите мне продолжить. — Брэнсон внезапно подался вперед, опираясь на локти и глядя на подозреваемого практически в упор. — Так вот, двадцать шестого сентября, когда вы прилетели в аэропорт Хитроу и подошли к стойке пограничного контроля, вас также сопровождал человек, путешествующий с ганским паспортом на имя Жюля де Коупленда. Вы знаете этого джентльмена?
— Нет. Мало ли кто тогда прилетел вместе со мной.
— Хорошо, — сказал Брэнсон. — Допустим, это чистая случайность. Но не слишком ли много совпадений? Вы верите в совпадения, мистер Огванг?
Огванг молча смотрел на него.
— Эйнштейн называл их «визитными карточками Бога». Ну да ладно, проехали. Видите ли, биометрические данные этого человека полностью совпадают с данными Тунде Оганджими, который проходил вместе с вами пограничный контроль семнадцатого мая, причем летел он тем же самым рейсом. Повторяю вопрос: вы уверены, что не знаете этого человека?
И опять Огванг пошептался с адвокатом. А потом снова ответил:
— Без комментариев.
— Мистер Огванг, мы непрерывно работали с тех пор, как арестовали вас прошлой ночью, потому что не любим, когда жителям нашего города отрубают руки. — Брэнсон пожал плечами. — Не слишком приятно, когда с ними такое случается. Мы отправили запрос в полицию Ганы, и там выразили желание сотрудничать с нами. Выяснилось, что их тоже весьма интересуют некие Кофи Оконджо (известный также под именем Дунстана Огванга) и Тунде Оганджими (он же Жюль де Коупленд). Оба они считаются ведущими специалистами в преступной организации «Сакава». В моем понимании, деятельность «Сакавы» включает в себя интернет-мошенничество в сочетании с магическими обрядами. Вас не затруднит просветить меня?
— Это провокационный вопрос, — резко перебила его Уоттс.
— Хорошо, пусть так, — не стал спорить Брэнсон. — Давайте остановимся на том, что два человека прибыли в Англию семнадцатого мая. А потом два человека с идентичными биометрическими данными, но уже под другими именами прибыли в Англию двадцать шестого сентября. Можете пролить какой-нибудь свет на это поразительное совпадение, мистер Огванг?
— Без комментариев.
— Опять отказываетесь отвечать? Может, все-таки пересмотрите свою позицию? Объясните хоть что-нибудь?
— Без комментариев.
— Что ж, ладно, — проговорил Гленн Брэнсон и выложил козырную карту: сообщил информацию, которую Рой Грейс ночью получил из Мюнхена. — Тогда я просто хочу уведомить вас, что Международный уголовный суд в Гааге выдал ордер на арест Дунстана Огванга, использующего также имя Кофи Оконджо, по обвинению в жестоком убийстве крестьян в Сьерра-Леоне в две тысячи втором году. Вас может заинтересовать тот факт, что точно такой же ордер выдан на арест Тунде Оганджими, использующего имя Жюль де Коупленд. Вам это известно?
Огванг смотрел прямо перед собой, совершенно потрясенный, как надеялся Брэнсон.
— Вот что я вам скажу, — добавил Гленн Брэнсон. — Мы дадим вам немного времени, чтобы все обдумать. Поговорить со своим адвокатом. А сами пока немного отдохнем.
Он кивнул Поттингу и посмотрел в камеру:
— Допрос приостановлен в девять часов двадцать восемь минут утра.
Оба детектива вышли в коридор и закрыли дверь, а через мгновение к ним присоединился и Рой Грейс.
— Правда же, забавно, босс, что «совпадение биометрических данных» — это три слова, и «пойман с поличным» — тоже? — спросил Брэнсон.
Грейс хмуро посмотрел на него.
— Но «совпадение биометрических данных» дольше писать, Гленн.
— Чем больше строк, тем больше срок, — изрек Брэнсон.
Рой усмехнулся.
— Как вы считаете, шеф, может быть, стоит дать гадкому утенку время поразмышлять после разговора со своей защитницей? — предложил Норман Поттинг. — Пусть смирится с мыслью о будущем приговоре?
Помня о том, что над душой у него стоит прожженный бюрократ Кассиан Пью, Грейс сказал:
— Вот ведь мелкий крысеныш! Он точно виновен, но я хочу связать его по рукам и ногам. И нам нужен его сообщник.
Он взглянул на часы, высчитывая время. Подозреваемого нельзя держать под стражей без предъявления обвинения дольше тридцати шести часов. Продлить этот срок можно только с разрешения мирового судьи.[19] Огванга арестовали вчера в девятнадцать тридцать. Значит, обвинение должно быть готово к семи тридцати завтрашнего утра.
— Мы должны переиграть его, чтобы зацепить второго. Нужно получить разрешение на продление срока ареста, чтобы успеть доказать, что на мачете кровь жертвы. Впрочем, если повезет, анализ ДНК будет готов раньше. Тем временем надо продолжить допрос и провести опознание.
Брэнсон согласился с ним.
— А пока суть да дело, — продолжил Грейс, — я обговорю с Королевской прокуратурой предъявление обвинения. Дадим Огвангу немного подергаться. Пусть посидит на гвоздях и подумает, чем отличается жизнь миллионера-мошенника от двадцати лет заключения в британской тюрьме. А потом допросим его еще раз, ближе к вечеру, и посмотрим, не захочет ли он сдать своего сообщника. Нам повезло с бесплатным адвокатом, — похоже, эта дамочка не слишком заинтересована в его оправдании.
— Надеюсь, меня она никогда не будет защищать, — с чувством произнес Поттинг. — Уродливая корова!
— Сомневаюсь, что она вообще захочет с тобой связываться, — возразил Грейс.
Норман покосился на него:
— Я говорил о ее повадках. И вот что я вам скажу, Рой, пусть меня пристрелят в тот день, когда я не смогу назвать кого-нибудь — мужчину или женщину — страхолюдиной.
— Этот день давно уже наступил.
— Тогда пусть возьмут пулю «дум-дум», чтобы напрочь вынести мне мозги и не оставить овощем. Пообещайте мне это, шеф.
Грейс положил руку ему на плечо:
— Норман, мой отец любил говорить, что человек сам выбирает, обижаться или нет. Как ни странно, все обычно почему-то предпочитают обижаться. Да, прежде все было иначе. Во времена моего отца полиция была бандой расистов, гомофобов, сексистов — называй как хочешь. Теперь все изменилось, и в лучшую сторону. Да, согласен, маятник качнулся слишком сильно, но таков уж мир, в котором мы временно обитаем. И тут уже ничего не поделаешь.
Поттинг моргнул и вздохнул.
— Иногда, Рой, глядя на все это дерьмо, я радуюсь, что уже не молод. И вероятно, дальше будет только хуже. Но мы, по крайней мере, успели повеселиться в свое время, правда?
Грейс посмотрел на Нормана. Четыре неудачных брака, и каждый раз женщины обдирали его до нитки, особенно та красавица из Таиланда. Да уж, любопытные у Поттинга представления о веселье.
Грейс уже заходил в комнату наблюдения, когда заметил высокую фигуру спешившего к нему Джека Александера.
— Сэр, один из моих людей принес запись, сделанную прошлой ночью видеокамерой на Уитдин-роуд, у соседнего дома с Уитдин-Плейс. По времени совпадает с тем моментом, когда засекли ту припаркованную машину.
Грейс застыл в дверях. Он боялся опоздать к возобновлению допроса, но любопытство взяло верх.
— Рассказывай.
— Запись темная и размытая, сэр, но все-таки на ней можно различить проходившего мимо человека. Я решил, что ее стоит послать Гайдну Келли. Он ответил быстро и очень определенно: есть совпадение по походке.
— Отлично. Это кто-то из наших знакомых?
— Да, но я не уверен, что это вас обрадует.
— Кончай ломать комедию, Джек. Совпадение с кем?
— С вашим старым приятелем, мистером Зубом.
А ведь когда Грейс услышал описание клиента, полученное от сотрудницы фирмы по аренде автомобилей, у него мелькнула дикая мысль о том, что оно подходит неуловимому Зубу, который, сбежав из больницы, выставил на посмешище всю полицию Суссекса, а в особенности Кассиана Пью. Выходит, интуиция не подвела Роя.
Однако он все еще не мог поверить в это.
— Неужто и впрямь Зуб?
— Да, сэр.
— Гайдн уверен?
— Он сказал, что уверен так же, как если бы получил стопроцентное совпадение по ДНК.
Мысли отчаянно заметались в голове Грейса. Зуб впервые появился на его радаре из-за двух убийств, последовавших после того, как жертвой очередного ДТП стал молодой мотоциклист. Бедняга оказался сыном так называемого капо, руководителя среднего звена нью-йоркской мафии, и смерть двоих причастных к аварии сочли результатом вендетты, объявленной родителями погибшего парня. Следствие решило, что Зуб, предполагаемый киллер, выполнивший этот заказ, утонул в гавани Шорхема. Но через несколько месяцев он объявился снова и опять совершил серию убийств. На этот раз ему повезло меньше. Его арестовали и поместили в больницу после укусов смертельно опасной змеи и других ядовитых существ. Но он, словно Гудини, опять ухитрился сбежать. На редкость живучий тип, ну совсем как тараканы, которые упорно не желают подыхать, чем бы их ни опрыскивали.
Грейс вспомнил информацию, которую получил от ФБР, когда Зуб впервые появился в Брайтоне. Прежде этот человек служил снайпером в армии США, а став наемным убийцей, требовал за работу миллион долларов вперед. Среди киллеров он считался профессионалом высочайшего класса. Неудивительно, что нью-йоркские мафиози остановили свой выбор именно на нем. Зуб всегда и при любых условиях обеспечивал надлежащий результат.
Грейс на собственном опыте убедился, что это очень изворотливый тип, когда Зубу удалось сбежать. Спасибо Кассиану Пью, не разрешившему выставить в больнице круглосуточную охрану.
Неужели Зуб вернулся?
«Миллион долларов» — это звучит серьезно на любом языке. Заплатить такие деньги можно только в том случае, если на кону стоит гораздо больше.
За последний год интернет-мошенники с сайтов знакомств выудили у жителей Суссекса тринадцать миллионов фунтов. И это в одном лишь графстве, а всего их в Англии сорок семь.
Помножьте тринадцать миллионов на сорок семь, и Зуб покажется дешевкой. Уцененный товар на рынке киллеров. Но на памяти Грейса Гайдн Келли еще ни разу не ошибся.
— Джек, пусть кто-нибудь свяжется с компанией «Баджет», — велел Рой, — и узнает, есть ли у них снаружи или внутри камеры видеонаблюдения. Если есть, пусть раздобудет запись того момента, когда «мистер Джонс» взял напрокат «поло». Посмотрим, получится ли его опознать.
Впрочем, Грейс был уже почти уверен в этом. При всем искусстве маскировки скрыть свой маленький рост киллер не мог. Сотрудница фирмы по аренде автомобилей сказала, что мистер Джонс был невысоким и говорил с американским акцентом. Его заметили на Уитдин-роуд той же ночью и примерно в то же время, что и припаркованный «поло». Это почти наверняка машина Зуба.
Но если так, то что он там делал? Зачем бродил в окрестностях дома, связанного с подозреваемым, которого они сейчас допрашивают? Может быть, Зуба послали убить Огванга? Или того человека, который позвонил по телефону… Или же их обоих?
— Допрос Дунстана Огванга возобновлен в десять часов двадцать две минуты, в среду, десятого октября, в присутствии его адвоката Элисон Уоттс, а также детектива-сержанта Поттинга и детектива-инспектора Брэнсона, — заявил Гленн Брэнсон на камеру.
После чего повернулся к подозреваемому и проинформировал его:
— Мистер Огванг, мы имеем право задержать вас на тридцать шесть часов без предъявления обвинения. Я не знаю, насколько вы знакомы с британскими правилами содержания под арестом, но предполагаю, что вы проконсультировались с находящейся здесь защитницей. Дальше мы намерены дать вам время все обдумать, а затем поговорим с вами снова, чуть позже. Хорошо?
Он мрачно посмотрел на обвиняемого. Тот хранил молчание.
— На данный момент улики против вас основаны на описании личности двух мужчин, заходивших в магазин, и на показаниях потерпевшего, Тоби Сьюарда. Кроме того, при задержании у вас было изъято окровавленное мачете. Мы также ожидаем результаты анализа ДНК и процедуры идентификации. Все эти улики свидетельствуют против вас, и, как мне кажется, вам необходимо тщательно обдумать свое положение.
Брэнсон подробно изложил все улики против Огванга, предупредив еще раз, чем может обернуться его упорное нежелание сотрудничать со следствием.
Ответа опять не последовало.
— Когда вас вернут в камеру после беседы с адвокатом, обдумайте все хорошенько. Если вы захотите нам что-нибудь рассказать о вашем приятеле Жюле де Коупленде, или Тунде Оганджими, или, может быть, он знаком вам под каким-то другим именем, я уверен, что это сыграет в вашу пользу. Разумеется, в том лишь случае, если вы вообще с ним знакомы и это не простое совпадение. Которое, конечно, тоже полностью исключать нельзя, правильно?
Подозреваемый опять никак не отреагировал.
Брэнсон подался вперед и положил руку на пульт управления, глядя при этом в камеру:
— Второй допрос Дунстана Огванга в присутствии его адвоката Элисон Уоттс закончен в десять часов сорок пять минут.
Жюль де Коупленд стоял возле выходившего на юг окна своей квартиры: с пятого этажа открывался прекрасный вид на расположенную через дорогу Брайтонскую гавань и Ла-Манш за ней. Окно также давало ему хороший обзор Мэрин-Пэрейд на протяжении доброй мили, вплоть до Дворцового причала на западе.
Что рассказал полиции Огванг? Не раскололся ли он? Может быть, этот мелкий придурок решил пойти на сделку и сдал старого друга?
Жюль де Коупленд возблагодарил милосердного Бога за ниспосланное ему озарение снять эту квартиру, не сказав ни слова Огвангу. Потому что теперь он сам, конечно же, не может рисковать и возвращаться на Уитдин-роуд. Будет плохо для всех, если его арестуют. Но, к счастью, никто не знает, где он сейчас находится. Пока он сохраняет спокойствие, все будет хорошо. Линду Меррил, нынешнюю клиентку Коупленда, прямо распирало от страсти к нему. Он не мог все бросить и свалить. И не сомневался, что успеет получить еще больше, прежде чем все-таки слиняет из Брайтона. А потом вернется в Баварию, заберет любимую жену с маленьким сынишкой и рванет в Гану, где они будут в безопасности.
Боже, как же он скучал по ним! Прежде ему трудно было представить, что значит «любить». Так, как он любит Аму и Бобо. Коупленд закрыл глаза.
«Прошу тебя, Господи, сделай так, чтобы мы были вместе, и как можно скорее».
Лишь одна муха плавала в киселе. И вела она себя очень странно. На улице под окном стоял маленький «фольксваген поло», который Коупленд заприметил еще ночью, когда приехал сюда. Потом машина куда-то ненадолго исчезла и снова вернулась. В ней всю ночь просидел какой-то человек. Теперь этот тип вылез из автомобиля и обошел его, пошатываясь, как пьяный. Прислонился к капоту и закурил.
Коупленд взял бинокль и тайком, сквозь щель в жалюзи, рассмотрел неизвестного мужчину. Коротышка-очкарик с темными волосами, одетый в куртку, брюки и рубашку апаш.
Полицейский?
Возможно. Но что-то в его манерах заставляло усомниться в этом.
Но если не коп, кто же тогда он такой?
Частный сыщик? А вдруг это просто совпадение и шпик следит за кем-то другим в этом доме? Допустим, кто-то из жильцов подозревает супругу в измене?
Может, и так. А может, и нет. А если следят именно за ним? Но кто и почему?
И почему этот тип изображает из себя пьяного?
На ум Коупленду приходил лишь один человек, который мог установить за ним слежку. Бывший партнер по бизнесу Стив Барри.
И если это так, то следует быть очень осторожным.
«Смотри-смотри, недомерок, все равно ничего не увидишь!»
Жюль подошел к столу, сел перед ноутбуком, включил его и перечитал электронное письмо, полученное от Линды Меррил вчера вечером, в одиннадцать пятнадцать, на которое он еще не ответил. Чтобы бабенка подольше сидела как на иголках.
Мой красавчик Ричи, ты спрашивал, могу ли я прислать тебе хотя бы £100 000 наличными из этих £450 000. Я непременно соберу эту сумму через пару дней. А теперь, мой непослушный большой мальчик, я приготовила тебе настоящий подарок — и себе, конечно, тоже! Одна моя очень близкая подруга уезжает на несколько дней и просит присмотреть за ее чудесным маленьким лесным коттеджем в двадцати милях отсюда. Это место словно бы специально предназначено для того, чтобы мы провели там вдвоем выходные. Мы можем встретиться там, как в собственном доме: уединенное любовное гнездышко, где никто нас не потревожит. И я заодно передам тебе наличные. Безумно хочу тебя!
Он сочинил ответ:
Моя дорогая, прости, что заставил тебя ждать. Нужно было ответить раньше, но мне опять пришлось разгребать дерьмо от моей бывшей — подробности расскажу при встрече. В этот уик-энд? Я просто не верю своему счастью: неужели мы наконец-то будем вместе в эти выходные? В пятницу вечером? Я привезу самую большую бутылку шампанского: спорим, таких громадных ты еще в жизни не видела? Впрочем, я прихвачу с собой кое-что еще большего размера:-) Послушай, я помню, что просил наличкой £100 000, но моя бывшая — вот же сучка! — продолжает свою грязную игру. Не знаю, верить ей или нет, но она говорит, что якобы знает человека, готового внести за дом залог в £200 000. Уверен, если я принесу £250 000 наличными, деваться ей будет некуда. Или лучше даже £300 000, для надежности. Мне неловко спрашивать об этом, но нет ли у тебя возможности одолеть эту дистанцию? Через несколько месяцев ты получишь все назад плюс как минимум 30 % прибыли, как только дом будет продан. А уж с этим проблем точно не возникнет: Швабинг считается элитным районом Мюнхена, и каждый мечтает здесь поселиться. Если вдруг не сможешь, ничего страшного: у меня есть богатый друг, и он сам рвется дать мне ссуду. Но я же люблю тебя, моя красавица, и знаю, что мы собрались провести остаток жизни вместе, потому решил сначала обратиться за помощью к тебе, самому близкому мне человеку.
Люблю тебя!
Не прошло и пяти минут, как Коупленд получил новое послание:
В пятницу вечером? Всего два дня до объятий моего принца. Я не прощу себе, если ты упустишь возможность выгодно продать свой дом. Процентные ставки в банках просто ужасны, но 30 % звучит очень, очень привлекательно. Я непременно найду деньги. Вся сумма непременно должна быть наличными? Я тоже тебя люблю. Не могу дождаться, когда буду с тобой. Начинаю отсчитывать часы, минуты, секунды.
Он откликнулся сразу же:
Пятьдесят пять часов до встречи, может быть даже меньше. Да, мой сексуальный ангел, моя бывшая натравливает на меня юристов. Наворотила кучу лжи: якобы у меня нет денег, чтобы выкупить дом, а она готова закрыть сделку в понедельник. Я поговорил с юристом и прямо спросил его: передумает ли он, если я выложу деньги на бочку? Адвокат дал мне время до полудня понедельника, а иначе он закроет сделку с покупателем, которого нашла моя бывшая. Так что, если мы хотим защитить свою собственность, я должен прийти с наличными. Вот тогда юристы убедятся, что деньги у меня и впрямь есть. И я отправлюсь в Мюнхен в воскресенье вечером, когда уже буду уверен, что меня там встретят с распростертыми объятиями. Я постучу в дверь этому козлу в девять утра в понедельник и засуну ему наличные туда, где никогда не светит солнце!
Люблю тебя, моя крошка.
Линда Меррил написала в ответ:
Но как ты привезешь наличные в Германию? Разве £10 000 — это не максимальная сумма, которую можно провозить с собой? Во всяком случае, без декларации. Я так сильно тебя люблю.
Коупленд набрал новое сообщение:
Не сомневайся, у меня все схвачено. До встречи!
А потом немного подумал и добавил:
Кстати, а адрес-то коттеджа какой? Куда приезжать?
— Операция «Лиссабон» расширена и теперь, кроме расследования смерти Сьюзан Адель Драйвер, включает в себя и расследование жестокого нападения на Тоби Энтони Сьюарда, случившегося прошлой ночью, — объявил своей группе Рой Грейс. — На данный момент я рассматриваю его как умышленное нанесение тяжких телесных повреждений, и у нас есть веские доказательства участия подозреваемых в обоих этих преступлениях.
Он кратко пересказал события последних двадцати четырех часов, привел записи с камер видеонаблюдения и зачитал показания Тоби Сьюарда. А также сообщил сотрудникам, что хирурги убеждены в успехе операции по приживлению кисти Сьюарда, но пройдет еще какое-то время, прежде чем можно будет с уверенностью говорить о результатах и о том, сможет ли он в полной мере пользоваться правой рукой.
— Кроме того, я доволен тем, что мы получили доказательства, позволяющие связать убийство Сьюзи Драйвер с убийством в Мюнхене ее родной сестры Лены Уэлч. Записи камер видеонаблюдения, проанализированные Гайдном Келли, дают нам положительную идентификацию одного из преступников, замеченного на месте обоих преступлений. Это, как мы убеждены, некий Тунде Оганджими, он же Жюль де Коупленд.
Грейс показал на распечатку с видеозаписи, приколотую к демонстрационной доске вместе с фотографиями из паспортов на оба имени.
— Эти доказательства, — продолжил он, — наряду с результатами тщательного осмотра места преступления и вскрытия Сьюзи Драйвер, показывают, что она была убита, а не покончила с собой. Я уверен, что преступники испугались разоблачения и решили устранить эту женщину. Как нам известно, обычно мошенники подобного профиля не встречаются со своими жертвами.
— Значит, на самом деле они не так уж и хитры, правда, босс? — спросил Саймон Снейп.
— Коупленд умнее, чем его подельник, который находится сейчас под арестом, — ответил Грейс. — Кофи Оконджо. Известный также как Дунстан Огванг и Дональд Дак.
Он опять показал на доску, где красовались фотографии из двух паспортов, снимок, сделанный в камере предварительного заключения полиции Брайтон-энд-Хова, и распечатанные кадры видеозаписи, полученной из Мюнхена.
— Не очень-то он похож на того Дональда Дака, которого я помню с детства, — заметила констебль Бутвуд.
— Уверен, что он закрякает после пары дней за решеткой, — ответил Норман Поттинг. Как всегда, отпустив шутку, Поттинг огляделся в поисках одобрения. Но не увидел ничего похожего.
— Выдашь нам еще какой-нибудь перл, Норман? — спросил Грейс.
— Разве что о Старом Билле, шеф, но я подзабыл, в чем там суть.
— К счастью для всех нас, — проворчал Снейп.
— Группа сбора наружной информации Джека Александера получила с камер, установленных неподалеку от Норт-Гарденз, две разных видеозаписи с Коуплендом, куда-то спешившим сразу после нападения: время совпадает. У нас есть два главных подозреваемых, и, как мы теперь знаем, Международный уголовный суд в Гааге выдал ордера на арест обоих по обвинению в зверствах, совершенных в ходе гражданской войны в Сьерра-Леоне в начале столетия.
Грейс повернулся к Гленну Брэнсону.
— Сегодня я проведу пресс-конференцию, на которой покажу фотографии Тунде Оганджими, или Жюля де Коупленда, который пока находится на свободе. Хочу обратиться к общественности с просьбой: пусть любой, кто видел его или знает, где он находится, немедленно свяжется с нами. — Рой отпил кофе из стаканчика и продолжил: — Наш арестованный продолжает играть в молчанку и, откровенно говоря, делает это не от большого ума. Как только мы получим от судмедэкспертов анализ ДНК, который, надеюсь, подтвердит, что на мачете кровь Сьюарда, я намерен предъявить ему обвинение в умышленном причинении тяжких телесных повреждений.
— На какое из его имен, шеф? — спросил Поттинг. — Дональда Дака?
— Я полагаю, мы предъявим обвинение Кофи Оконджо, ведь именно этот паспорт он использовал, когда в первый раз появился в нашем графстве. В общем, с именами и фамилиями как-нибудь разберемся. И я буду ходатайствовать, чтобы злоумышленник оставался под арестом, поскольку велик риск, что он попытается скрыться от правосудия. Надеюсь, его и дальше будут держать здесь у нас в Восточном Суссексе, в Льюисе, это упростит дальнейшие допросы по делу об убийстве Сьюзи Драйвер… И немецкая полиция, разумеется, тоже захочет поговорить с ним в связи с расследованием смерти Лены Уэлч. Однако, учитывая ордер на арест, выданный Международным уголовным судом, его могут перевести в тюрьму максимально строгого режима, категории А — вероятно, в Белмарш.
Грейс снова замолчал и сверился с записями.
— Благодаря Гайдну Келли мы можем добавить к делу еще одно обстоятельство, которое, признаться, запутывает ситуацию. Надеюсь, все вы помните нашего старого друга мистера Зуба. Это весьма скользкий тип, совсем как та песчаная эфа, что укусила его несколько месяцев назад.
Некоторые из сотрудников согласно закивали.
— Он постарался замаскироваться и изменил внешность, но Гайдн провел анализ походки и на сто процентов уверен, что это тот самый человек. Кто-нибудь может объяснить, что Зуб делал на Уитдин-роуд прошлой ночью, рядом с домом нашего главного подозреваемого, рискуя угодить под арест по целому ряду обвинений и схлопотать пожизненное заключение?
Никто не ответил.
— Вот и я тоже не знаю. Но он там определенно был. — Грейс ненадолго замолчал и продолжил: — Это профессиональный киллер. Бывший снайпер армии США, который прошел Афганистан и сумел там выжить. Я могу с уверенностью утверждать, что прошлой ночью он прогуливался по Уитдин-роуд не ради моциона. Предполагаю, что Зуб как-то связан и с нашим задержанным, и с Жюлем де Коуплендом. Он должен был понимать, чем рискует, находясь здесь. Каковы же мотивы его действий?
— Может быть, у него просто доброе сердце, босс? — предположил Поттинг.
— Ага, очень благородно с твоей стороны так думать о нем, после того как Зуб подложил под твою машину бомбу, которая чуть не разорвала тебя на части.
— Это потому, что у меня тоже доброе сердце, босс.
— И если бы у него все получилось, твое сердце вместе с кишками, почками, печенью и мозгом разлетелось бы по всей дороге.
— Ну, положим, мозгов там не так уж много, — вставил Гленн Брэнсон. — Пришлось бы вызывать специальную поисковую команду, чтобы найти хотя бы кусочек.
Вся группа дружно расхохоталась.
— Вот что мы имеем на данный момент, — продолжил Грейс. — Вскоре после ареста Дональда Дака, или Кофи Оконджо, или Дунстана Огванга, — давайте дальше будем называть этого человека Кофи Оконджо — на его телефон кто-то позвонил, а Эйден Гилберт из отдела цифровой криминалистики взял да и ответил. Неизвестный мужчина тут же отключился. На основании ЗРСП Гилберт потребовал у провайдера «O2» отследить, откуда сделан звонок. Выяснилось, что телефон должен был находиться неподалеку от Уитдин-Плейс.
— Сэр, а не мог ли это звонить Зуб? — спросил Саймон Снейп.
— Вполне вероятно, Саймон, — ответил Грейс. — Или же кто-то, находившийся в доме. В компании «O2» поставили номер телефона на контроль, и, по последним данным, с момента этого звонка — совершенного вчера, в двадцать один тридцать три — с него более не поступало никаких сигналов. Это означает, что телефон выключен или выведен из строя. Мы провели проверку и исключили варианты с соседними домами, а также зданием на другой стороне улицы. Но у нас есть надежное подтверждение того, что мистер Зуб находился неподалеку от Уитдин-Плейс: так что да, он мог сделать этот звонок.
Рой повернулся к констеблю Дэвису.
— Алекс, а нет ли чего-нибудь новенького насчет «поло»?
— Да, сэр, есть новости. Прошлой ночью я попросил «Оскара-один» объявить розыск по номеру машины. Чуть позже группа быстрого реагирования заметила автомобиль во дворе дома на Онслоу-роуд в Хове. Это оказался дом судьи Энтони Нортклифа, и его честь не слишком обрадовался тому, что его разбудили в три часа ночи.
— Поделом ему, сукину сыну, — проворчал Поттинг. — А то он пару лет назад жутко окрысился на меня из-за моих показаний.
— Норман! — одернул его Грейс. — Полагаешь, твои слова нам чем-нибудь помогут?
Поттинг что-то виновато пробурчал.
— Похоже на то, что Зуб поменял номера своего «поло» и машины жены Нортклифа, — продолжал Алекс Дэвис. — Мы послали запрос в систему АРНЗ, и вот что интересно: маршрут совпал с тем, что раньше был у «поло». Однако дальше автомобиль не зафиксировала ни одна камера, ни в одном из направлений, а значит, Зуб остановился в пределах мили от видеокамеры на Мэрин-Пэрейд и припарковался либо на дороге, либо в гараже.
— Оба раза на одном месте? Посреди ночи? — задумчиво произнес Грейс. — Я бы, скорее, предположил, что Зуб поселился где-то неподалеку. Алекс, нам нужно, чтобы поисковая группа обошла все отели и частные пансионы в округе, дом за домом, и выяснила, нет ли среди постояльцев мужчины, подходящего под описание.
— Но их же там сотни, сэр! Маленькие отельчики, где предоставляют ночлег и завтрак. Поиски займут не один день.
— Начните с этого. Если понадобится, прибавьте к списку и такие, где сдают номера с почасовой оплатой.
— Есть, сэр.
— Хорошо, — сказал Грейс. — Итак, на данный момент у нас есть адрес на Уитдин-роуд, связанный с нашими подозреваемыми в трех преступлениях. Он также каким-то образом связан с мистером Зубом, за которым давно охотится полиция. Все три жертвы имели отношение к мошенникам, орудующим на сайтах знакомств. Может быть, подозреваемые уже выбрали новую цель… или цели? Нам нужно срочно осмотреть этот дом. — Он обернулся к Брэнсону. — Проведем облаву. Гленн, назначаю тебя старшим.
— Есть, босс.
— Тебе поможет сержант Александер. Получите ордер и составьте план действий. Нам понадобятся подразделение спецназа на случай сопротивления, местные полицейские, айтишники и поисковая группа с советником-консультантом. Наблюдение за домом уже установлено. Необходимо немедленно выяснить, что там происходит, ясно?
— Так точно, сэр.
— Разберись с этим как можно скорее. Я хочу, чтобы все были готовы через три часа. Я попрошу «золотого», чтобы отрядил кого-нибудь руководить поисками Зуба вместе с нашей группой.
— Понято, сэр.
— А я тем временем займусь нашим подозреваемым. Хочу сам с ним побеседовать.
— Третий допрос Дунстана Огванга проводится в присутствии его адвоката Элисон Уоттс, детектива-суперинтенданта Грейса и детектива-сержанта Поттинга, — произнес в камеру Рой Грейс, а затем обратился к подозреваемому: — Мистер Огванг, на предыдущих допросах вы хранили молчание, на что имели полное право. Напомню, что вас арестовали по подозрению в умышленном нанесении тяжких телесных повреждений. Вы не обязаны ничего говорить. Но вашей защите может повредить, если на суде вы сошлетесь на то, о чем не упоминали на допросах. Все, что вы сейчас скажете, может быть использовано как доказательство. Это понятно?
Огванг смотрел на него в мрачном молчании.
— Детектив-суперинтендант, мой клиент сказал мне, что не будет отвечать ни на какие вопросы, — заявила адвокат.
— Понимаю, но хочу дать вашему клиенту еще одну возможность изменить свои намерения. — Грейс повернулся к Огвангу. — Согласно рапорту сотрудницы полиции, которая арестовала вас прошлой ночью, вы держали в руке мачете. На лезвии были следы, похожие на свежую кровь. Вы не хотите ничего сказать по этому поводу? Дать какое-нибудь объяснение?
— Без комментариев.
— Я только что получил из отдела судебно-медицинской экспертизы полиции Суррея и Суссекса анализ крови, обнаруженной на вашем ноже. Она полностью совпадает с кровью джентльмена, на которого напали в его собственном доме незадолго, фактически за несколько минут, до вашего ареста. Кисть его руки сначала пригвоздили кухонным ножом к разделочной доске, а затем отрубили с помощью мачете. Вы улавливаете суть?
Огванг снова молча посмотрел на него.
— Жертва опознала вас. Вы ничего не хотите мне сказать?
— Я уже говорила вам, что мой клиент не намерен отвечать ни на какие вопросы, — резким тоном напомнила адвокат.
— Я слышал вас, — парировал Грейс. — Но все же я имею право задавать вопросы, на основании которых можно будет сделать определенные выводы. Осознает ли ваш клиент серьезность совершенного преступления? Умышленное причинение тяжких телесных повреждений может повлечь за собой наказание, аналогичное приговору за убийство. И его ожидает двадцать лет тюремного заключения или даже больше.
— Я объясню это моему клиенту.
— Мисс Уоттс, чтобы ни у кого не было иллюзий относительно положения вещей, напомню: мой коллега детектив-инспектор Брэнсон уже упоминал на прошлом допросе о том, что Международный уголовный суд в Гааге выдал ордер на арест Кофи Оконджо по обвинению в зверствах, учиненных в ходе боевых действий в Сьерра-Леоне в начале века. Мы видели присланную судом фотографию, и я готов подтвердить, что на ней запечатлен ваш клиент.
Грейс наслаждался очевидным смущением адвоката. К ее чести, мисс Уоттс сохраняла невозмутимое выражение лица.
— Я не намерена раскрывать содержание конфиденциальных разговоров с клиентом, — заявила она.
Грейс снова обратился к Огвангу:
— Мы убеждены, что вы работаете вместе с сообщником или подручным. Мы также уверены, что вы оба действуете не сами по себе. Я не могу обещать вам каких-либо привилегий или особого обращения, но, если вы решите сотрудничать со следствием и сообщите нам важные сведения, суд непременно учтет это при вынесении приговора. Не торопитесь, подумайте хорошенько. — Он повернулся к мисс Уоттс. — А вы не хотели бы тоже это обдумать? Если вам и вашему клиенту необходимо больше времени, мы можем отложить допрос.
Огванг уставился на адвоката.
— Как я уже объясняла, мой клиент не хочет отвечать на вопросы. Как я полагаю, вы намерены предъявить ему обвинения? Что ж, делайте то, что должны делать, — сказала она.
Грейс еще раз посмотрел в безжизненные глаза Огванга, большие и круглые, а потом перевел взгляд на часы и обратился к камере у себя над головой:
— Допрос Дунстана Огванга закончен в двенадцать часов девять минут.
После бесплодного допроса Дунстана Огванга Грейс спустился в уединенную каморку на первом этаже, служившую ему кабинетом. Сначала он позвонил Кассиану Пью, который оставил подчиненному сообщение, запрашивая новости и настаивая на том, что сам придет на пресс-конференцию. Разумеется, чтобы привлечь к себе все внимание… и будущую славу.
Закончив разговор с помощником главного констебля, Грейс задумался о завтрашней поездке в Лондон: они с Элисон Воспер договорились вместе пообедать. Что, интересно, она приготовила для него? Предложит сбежать от этого придурка, с первого этажа здания, набитого начальством?
Рой переключил внимание на отчеты, которые нужно было прочитать, прежде чем встретиться завтра в Лондоне с Эмили Денайер и представителем обвинения по делу так называемой черной вдовы Джоди Бентли — то было одно из самых отвратительных и изворотливых созданий, которых Грейсу выпало сомнительное счастье арестовать. Виновная в смерти по меньшей мере троих богатых любовников и едва не отправившая в могилу Нормана Поттинга, Бентли заслуживала того, чтобы провести остаток жизни за решеткой. Но, учитывая несовершенство судебной системы, этого, конечно, не случится.
Послышалось «тра-та-та-там», и в дверь ввалился сияющий Поттинг.
— Я поговорил с Королевской прокурорской службой, шеф, и пробежался с ними по доказательствам. Они рады предъявить этом типу обвинение в умышленном причинении тяжких телесных повреждений.
— Хорошо… А ты не обсудил с ними, на какое имя предъявлять обвинение?
— Поскольку в первый раз он появился в нашем графстве как Кофи Оконджо и это же имя указано в ордере на арест, выданном Международным уголовным судом, они решили, что его и нужно выбрать. Вы согласны?
— Да. Можешь объяснить это мировому судье, перед которым наш друг предстанет, если повезет, уже сегодня. Я специально узнавал, кто будет судьей, и оказалось, что Джулиет Смит. Сомневаюсь, чтобы она проявила к нему благосклонность.
Грейс питал слабость к Джулиет Смит, поскольку она больше всех прочих мировых судей помогала полиции, притом что решения ее всегда оставались справедливыми.
— Сами гостей примете, шеф, или как?
— Нет, мне еще нужно подготовить кучу материалов для завтрашней встречи с адвокатом в Лондоне. Предоставляю это удовольствие тебе, Норман. Учитывая тяжесть обвинений и очевидный риск побега Оконджо, мы должны без проблем убедить судью отклонить ходатайство о внесении залога и оставить его под стражей. Так что работенку я тебе подкинул несложную.
— Спасибо вам, шеф!
— Не за что, Норман, кушай на здоровье. Уплетай за обе щеки!
— Помощник шерифа Сорокин, — ответил Мэтт на телефонный звонок, ежась от ледяного холода в своем кабинете. — Чем могу вам помочь, мэм?
— Я очень беспокоюсь, — прозвучал в трубке женский голос. — Моего Жан-Пьера нет уже четыре дня. Это на него совсем не похоже. У меня дурное предчувствие.
Он щелкнул по клавиатуре, открывая файл.
— Хорошо, подождите секундочку. Позвольте узнать ваше полное имя, мэм?
— Кэтлин Джордан Мартинс.
— Теперь скажите, пожалуйста, ваш адрес.
Она назвала адрес, и Мэтью занес данные в компьютер.
— А кем вам приходится этот Жан-Пьер? И как его фамилия?
— Но он же кот, — возмущенно ответила дама. — У него нет фамилии.
— Мэм, при всем уважении к вам, вы позвонили в отдел по расследованию убийств управления шерифа округа Эрнандо. Я дам вам другой номер.
Как только он повесил трубку, телефон зазвонил снова. Это оказался Джонни Фордуотер.
— Привет, дружище! — сказал Сорокин. — Как твои дела?
— Не очень, но спасибо, что спросил, Мэтт. У меня есть информация, которая может нам пригодиться. Я отыскал частного детектива, занимающегося так называемыми любовными мошенничествами. Он только что позвонил мне и назвал имя предполагаемого организатора той аферы, в которую нас с тобой обоих втянули.
Сорокин выпрямился на стуле.
— Да ну?
— Он думает, что это известный здешней полиции британский преступник, который связан с целым рядом мошеннических операций в Интернете и работает в содружестве с бандой «Сакава» из Ганы. Один знакомый полицейский — не спрашивай о подробностях — сказал частному детективу, к которому я обратился за помощью, что этот Барри переехал на остров Джерси в Нормандском архипелаге. Как думаешь, твои приятели из ФБР смогут присмотреться к этому персонажу?
— На хрен федералов! Если это тот самый тип, которого мы ищем, я буду первым в очереди желающих сломать ему нос.
— Раз так, то я буду вторым.
— Мне нравится твой подход к делу, приятель. Так что обойдемся своими силами, предоставь это мне.
Зуб аж взмок от пота. Казалось, даже в голове хлюпает вода. Ему пришлось переезжать с места на место, потому что поблизости ошивался этот сукин сын дорожный инспектор. Дважды Зуб на несколько минут терял из вида вход в здание, но голубая точка на экране телефона оставалась неподвижной.
Особого оживления возле дома не наблюдалось — изредка въезжали или выезжали машины, несколько человек вышло через парадную дверь. Пара доставщиков еды, один курьер из «Амазона» в белом фургоне, а недавно прикатил и другой фургон, из фирмы по доставке грузов. Наступило хмурое утро, и фонари постепенно гасли. Мужчина с осветленными волосами, в пальто с меховым воротником вывел на прогулку собаку размером с крысу. Отбежав на несколько ярдов, шавка тут же нагадила. Поморщившись и отвернувшись, ее хозяин собрал дерьмо в пластиковый пакетик, ловко завязал его и двинулся дальше, изящно отставив руку с грузом в сторону.
Через какое-то время возле дома остановилось такси, и Зуб с интересом присмотрелся к нему, на случай если объект вдруг решил сменить транспортное средство. Однако к машине подошла пожилая дама с сумкой на колесиках. Сумку таксист поставил в багажник, а для пассажирки любезно придержал заднюю дверь.
Криптофон Зуба пискнул, извещая, что получено сообщение:
Есть новости?
Он на мгновение задумался, а потом ответил:
Особо рассказывать нечего.
Тут же последовало распоряжение:
Позвоните мне.
Снова приближался дорожный инспектор. Зуб отъехал немного, развернулся поперек движения и выкатил машину на дорожку к дому. Затем подал задом на гостевую стоянку, которой уже воспользовался пару раз за прошедшие часы. Отсюда были хорошо видны ворота гаража. Остановившись, он набрал последний из списка одноразовых телефонов заказчика.
Барри перешел к делу без всяких церемоний:
— Пока вы ковырялись пальцем в заду, произошли кое-какие перемены. Тупоголовому подручному Коупленда предъявили обвинение, и по решению мирового судьи он останется под арестом до заседания Королевского суда Льюиса в следующий понедельник.
— Вы уверены?
— Я же говорил вам, что у меня везде есть свои люди. Один из них — продажный тюремный надзиратель. Огванга только что доставили в тюрьму, и он будет сидеть там до понедельника.
— Его не выпустят под залог? — спросил Зуб.
— Огванг не дотянет до этого слушания, мистер Зуб. Как я уже вам сказал, не беспокойтесь за него. Просто выполните свою работу и устраните Коупленда, пока его тоже не арестовали и он не заложил всех, чтобы спасти свою задницу. Вы меня поняли?
— Я нахожусь перед домом, в котором он прячется. Я здесь со вчерашней ночи.
— Так какого черта вы торчите перед домом? Почему до сих пор еще не внутри? Зайдите и убейте его. И сообщите, когда покончите с ним. За это я вам и заплатил. Или вы решили снова все просрать? Если так, скажите сразу и верните деньги. — И на этом Барри закончил разговор.
Зуб обливался потом, а глаза сами собой закрывались. Ему нужно было принять лекарство. Может быть, даже лечь в больницу.
Но, увы, никак не получится.
Надо собраться и закончить работу, ради которой он сюда приехал. Он нажал кнопку наклона сиденья, откинулся назад и блаженно закрыл глаза.
Зуб спал. И видел сон.
Он снова плыл в спокойных водах Теркса и Кайкоса на катере «Дальний выстрел», чей мощный мотор почти каждый день уносил его на рыбалку. Йоссариан, высунув длинный язык, сидел на носу с дурацкой улыбкой на морде, и ветер ворошил его шерсть.
Зуб проснулся резко, как от толчка.
Дождь барабанил по крыше машины. Зуб продрог до костей.
И по-прежнему был мокрый от пота.
В памяти со всей ясностью всплыл разговор со Стивом Барри.
А ведь Барри прав: он утратил четкость мысли. Чертова змея отравила ему мозги.
Почему он до сих пор сидит перед домом и не пробрался внутрь, чтобы выследить жертву?
Найти и уничтожить.
Это будет его последний контракт, и черта с два Зуб провалит дело.
Он никогда не проигрывал.
В кабинет Роя Грейса ворвался возбужденный Гленн Брэнсон.
— Вот это да!
— Воспитанные люди в дверь стучатся. Тебе об этом никто не рассказывал?
— Не знаю такого фильма. Его на «Нетфликсе» показывают?
— Нет, по спутниковым каналам.
Брэнсон нахмурился и недоверчиво покосился на Грейса.
— У меня новости после облавы в Уитдин-Плейс.
Рой мгновенно отложил в сторону документы для предстоящего суда.
— Рассказывай.
— Вам понравится, босс, честное слово. Восемь человек задержаны. Изъято столько компьютерной техники, что отделу цифровой криминалистики хватит работы на десять лет. Похоже, мы накрыли целый кол-центр интернет-мошенников. Все как один родом из Африки — из Ганы, по их собственным словам. Все с левыми документами, нелегальные мигранты. И еще мы нашли там телефон, на звонок с которого прошлой ночью ответил Эйден Гилберт, — на нем могут быть отпечатки. Но, думаю, больше всего вас заинтересует онлайн-переписка с одной женщиной из Брайтона, которую обнаружили в компьютере. Вы говорили на совещании, что, возможно, мошенники уже наметили следующую цель. Думаю, мы нашли новую потенциальную жертву аферистов, которые вознамерились сорвать довольно крупный куш.
— И о какой сумме идет речь?
— Триста тысяч. Жертва должна передать их наличными своему любовнику в пятницу вечером.
— Где именно?
— Пока не знаю, босс. Жду, когда сообщат. Но Эйден считает, что компьютер этот принадлежит организатору всего предприятия, который сбежал незадолго до нашего рейда. Но теперь запросто можно проследить за дальнейшими его переговорами с жертвой. Сейчас Эйден решает юридические формальности с Министерством внутренних дел. А теперь вишенка на торт: наш герой-любовник — не кто иной, как Тунде Оганджими, он же Жюль де Коупленд.
— Приятель того парня с мачете, Кофи Оконджо, которого мы задержали? Тот самый, кого мы ищем? — Грейс помолчал немного и добавил: — Значит, у нас есть адрес электронной почты потенциальной жертвы и возможность следить за продолжением ее переписки с Коуплендом. Что ж, у нас появились отличные шансы поймать преступника, и сейчас главное — его не спугнуть.
— Понятно, босс, — ответил Брэнсон.
— А ты молодец, Гленн. Нет, в самом деле отличная работа. Держи меня в курсе.
— Непременно. А вы, кажется, собирались завтра в Лондон?
— Да, на предварительную встречу с адвокатом по делу Джоди Бентли.
— Мало того, что вы пропустили сегодня главные события, босс, так еще и можете не успеть на завтрашние.
— Позволь мне кое-что объяснить тебе, дружок: арест подозреваемого — это только начало очень долгого пути. Мой старый наставник Ник Слоун, недавно вышедший в отставку, однажды произнес слова, которые я не забуду никогда: «Хорошим детективом можно назвать того, кому нравится ходить в суд».
— Ну-ну. — Брэнсон хмыкнул и выразительно похлопал себя по животу.
— Что это значит? — не понял Рой.
— Похоже, хороший детектив любит также ходить и в рестораны. Вы прибавили в весе, шеф. Уютная семейная жизнь, Клио много и вкусно готовит. Животик солидного мужчины. Не придется ли вам к моей свадьбе покупать костюм на размер больше? Вы, кстати, не забыли, что я скоро женюсь?
— Если будешь хорошо себя вести, я устрою тебе славный мальчишник. Помнишь дело того парня, которого положили в гроб как раз после такой вечеринки?
Кофи Оконджо прежде никогда не сидел в тюрьме, и новые впечатления его пока не радовали. Его перевезли сюда в полицейском фургоне из мирового суда Брайтона вместе с двумя другими мужчинами. Один был выходцем из Восточной Европы, а другой — азиатом. По дороге они не разговаривали.
В тюрьме Льюиса Кофи снова сфотографировали анфас и в профиль, а затем заставили раздеться и вызвали тюремного врача, под наблюдением которого служитель в голубых перчатках грубо прощупал ему задний проход. Чем вызвал болезненные воспоминания о том, как его, десятилетнего мальчишку, неоднократно насиловали солдаты Объединенного революционного фронта в Сьерра-Леоне.
Адвокат сказала, что он может носить свою одежду, поскольку обвинение пока еще не предъявлено. Однако, когда Кофи затребовал вещи назад, ему заявили, что они изъяты как потенциальные улики. Потом выдали взамен кроссовки и спортивный костюм, хотя и свежевыстиранный, но явно уже ношенный, да к тому же плохо подходящий по размеру, и велели одеваться.
Деньги и любимые часы «Брайтлинг» тоже забрали под расписку. Надзиратель объяснил, что наличные переведут на его счет, как и все то, что ему заплатят за работу в заключении или пришлют родственники и друзья. Ему разрешат тратить за неделю определенную сумму в зависимости от поведения, а остальное вернут вместе с часами после освобождения.
Кофи чувствовал себя оскорбленным, буквально пылал от гнева и возмущения. Лучше бы Тунде согласился убить этого гея, как они убили двух женщин, грозивших их разоблачить. Тогда все было бы в порядке и он не оказался бы в камере. И что теперь? Огванг с легкостью сдал бы своего друга, назвал копам его имя, но ему нужно было, чтобы Тунде оставался на свободе и как-нибудь ухитрился вытащить его отсюда. Так было всегда. Они заботились друг о друге, были как родные братья. Но от хорошей жизни Тунде стал более мягким.
Двадцать один год назад в их деревню в Сьерра-Леоне пришли солдаты. Они изнасиловали мать и сестру прямо у него на глазах, убили отца и младших братьев выстрелами в голову, а потом заявили: либо Кофи вступит в революционную армию, либо и его тоже пристрелят.
Он познакомился с Тунде через несколько дней в учебном лагере. Солдаты измывались над ними обоими, но сказали, что перестанут это делать, если мальчишки докажут свою храбрость. Они научились стрелять из АК-47, отрубать врагам головы и руки с помощью мачете. Где бы он был без Тунде? Ведь это его родственники, сбежавшие в Гану, где было безопаснее, предложили им тоже перебраться туда, когда все закончилось.
Это дядя Тунде отдал их в школу в Аккре, а потом, через несколько лет, девятнадцатилетний кузен Тунде, разъезжавший на новеньком «рейнджровере-спорт», рассказал им про «Сакаву». Кофи сначала не поверил, пока не увидел собственными глазами, что это правда. Здесь они могли разбогатеть, да так, как им даже и не снилось.
Друзья поступили в учебный центр «Сакавы» в городе Тема. Раньше Кофи Оконджо откровенно скучал на уроках. Но теперь он просматривал на своем телефоне фотографии тех вещей, которые его по-настоящему восхищали. На первых местах в этом списке стояли шикарные часы и быстрые машины. То, чему их с Тунде учили в школе «Сакава», давало возможность получить эти вещи.
В гараже арендованного дома в Ройтлингене, где Оконджо жил со своей подругой Юлией, стояли «Порше GT3» и «ламборджини». Он был влюблен в Юлию. Влюблен, как никогда в жизни. Милая, неприхотливая немецкая девушка с челкой на лбу и большими глазами. Они познакомились в мюнхенском погребке, куда Оконджо пришел вместе с Тунде послушать незнакомую группу, и теперь Юлия живет вместе с ним. Сейчас она сидит дома со своей бирманской кошкой Минкой и ждет его возвращения. Кофи пошлет ей сообщение, как только сможет, даже если Тунде взбесится, когда узнает об этом. Они не должны ни с кем связываться, чтобы их не могли выследить. Но Оконджо скучал по любимой девушке. Хотя, конечно, не так сильно, как по машинам и часам.
Он должен увидеться с Юлией, и как можно скорее. Кофи ведь даже не успел сообщить ей, что арестован. Плевать на Тунде с его страхами, сделать это все равно придется.
Вошла неулыбчивая надзирательница и протянула ему большой полиэтиленовый пакет.
— Мистер Оконджо, здесь постельное белье и туалетные принадлежности. Безопасная бритва, шампунь и мыло.
— А как насчет сигарет? — угрюмо спросил он. — Кто-то забрал их. Мне нужны сигареты.
— Их нельзя здесь купить. В английских тюрьмах не курят, кроме тюрем открытого типа.
— Мне нужны сигареты.
— Скоро вы пройдете медицинское обследование. Врач поможет вам отказаться от курения и в случае необходимости выдаст никотиновый пластырь.
— Почему бы просто не дать мне покурить?
— Потому что вы в тюрьме. Здесь многое не разрешается делать, — сурово ответила надзирательница.
Она проводила его в маленькую комнату, в которой сидел за столом другой сотрудник, более приветливый. Он двадцать минут подряд терпеливо задавал Огвангу разные вопросы, а женщина все это время стояла за спиной.
Кофи помнил, о чем его не так давно предупреждал Тунде. Любой вопрос может оказаться ловушкой. Поэтому он вообще на них не отвечал.
— Мистер Оконджо, — сказал мужчина, не теряя дружелюбного терпения. — Я просто хотел бы объяснить вам, что будет дальше, после того как вы оказались в тюрьме Льюиса. Это центр адаптации, где наши новые обитатели проводят первые три дня, привыкая к обстановке. Потом вас переведут в крыло следственного изолятора, и к вам будет приставлен один из наших старожилов, который расскажет, как здесь все устроено. У вас есть какие-нибудь вопросы?
— Сколько меня будут здесь держать?
— До самого суда, если только не переведут по какой-либо причине в другую тюрьму. Уверен, что вы здесь быстро освоитесь, — улыбнулся тюремщик.
Огванг не стал улыбаться в ответ.
Затем настала очередь медсестры: та проверила новенького по стандартному списку медицинских показаний, спросила, нет ли у Огванга аллергии на что-либо, а также других проблем со здоровьем, принимает ли он какие-нибудь лекарства, не посещали ли его когда-либо мысли о самоубийстве. Он снова отказался отвечать и заговорил лишь однажды, чтобы попросить никотиновый пластырь. Медсестра выдала ему пластырь и сказала, что в случае необходимости он может снова обратиться к врачу.
После окончания медицинского осмотра все та же неулыбчивая надзирательница отвела Кофи в камеру. Там стояли две койки, и одну из них занимал азиат, вместе с которым Огванга отвозили в суд. Он развалился на верхней койке и смотрел по телевизору футбол. Пластиковая занавеска отделяла койки от санузла.
— Приятно снова тебя видеть, — вежливо произнес Огванг. — Надеюсь, мы с тобой поладим.
— Поживем — увидим, — ответил азиат и добавил: — Болеешь за «Тоттенхэм»?
Огванг пожал плечами, а затем немного оживился: ему очень нравился футбол.
— Вообще-то, моя любимая команда — «Манчестер Юнайтед».
— Ну и мудак, — заключил сосед по камере.
Примерно через час из дома нетвердой походкой вышел старик в пальто и твидовой шляпе, со слуховым аппаратом размером с мячик для гольфа. Под моросящим дождем он направился в сторону набережной, ведя на поводках парочку таких же еле-еле ковыляющих той-спаниелей.
Зуб все еще ждал на гостевой парковке, где его никто не беспокоил. Сидел и жевал засохший сэндвич, который купил ночью на заправке. Вкус у него был ужасный, и ел Зуб без всякого аппетита, просто потому что нужно было чем-то перекусить. Болезнь высасывала из него силы и мешала сосредоточиться. Он заставил себя откусить кусок. Потом еще один. Но вдруг почувствовал, что его вырвет, если он это проглотит, и бросил недоеденный сэндвич обратно в пакет.
Старик невыносимо медленно заковылял к дому, да и собаки его выглядели такими же измученными.
Когда он добрел до двери, Зуб бесшумно возник из темноты и встал вплотную у него за спиной, чтобы рассмотреть, какой код старик набирает. Собаки никак не отреагировали на появление незнакомца.
Дверь со щелчком закрылась. Зуб проследил, как старик входит в лифт и затаскивает туда своих питомцев. Когда лифт начал подниматься, Зуб набрал код и зашел в дом, чувствуя успокаивающую тяжесть пистолета во внутреннем кармане куртки.
Сначала он отправился в гараж, проверить, на месте ли «киа», и убедиться, что его не обвели вокруг пальца. Крышка капота была холодной как камень. Отлично. Он вызвал лифт, зашел в облезлую кабину и нажал кнопку пятого этажа.
Дверь открылась в темный коридор с потертым узорчатым ковром. Где-то едва слышно звучала оперная ария, откуда-то пахло едой, напоминающей больничную, и Зуба затошнило еще сильнее. Разумеется, Коупленд мог отправить лифт на пятый этаж просто для отвода глаз, а потом спуститься или, наоборот, подняться на другой, но Зуб решил, что прошлой ночью не дал африканцу никакого повода подумать, будто за ним кто-то следил.
Он прошел до конца коридора, заранее подготовил правдоподобное объяснение и позвонил в квартиру пятьсот один, стоя в стороне от глазка.
После недолгого ожидания дверь резко открылась, и он увидел женщину средних лет с длинными светлыми волосами, одетую в довольно откровенный шелковый халат, из которого едва не выпадали груди. Она посмотрела на него осоловевшими глазами.
— Ох, а я думала, это… — Женщина неразборчиво пробормотала какое-то имя и нахмурилась. — Кто вы такой?
— Простите, — ответил Зуб, попятившись. — Я ошибся, перепутал номер.
Он попытал счастья с квартирой напротив, из которой звучала оперная музыка. Никто не ответил. Он позвонил еще раз. Внутри пронзительно залаяла собака.
Дверь распахнулась с такой яростью, что Зуб вздрогнул от неожиданности. Так же свирепо посмотрел на него и молодой человек с осветленными волосами и макияжем. Тот самый, которого Зуб видел несколькими часами раньше, подбиравшим дерьмо за своей похожей на крысу собакой. Теперь эта тварь с лаем выскочила в прихожую и бросилась к нему, но хозяин наклонился и ухватил ее за ошейник.
— Сидеть, Голиаф! — строго сказал он. — Сидеть!
— Простите, — извинился Туф. — Я ошибся адресом.
— В следующий раз будьте внимательнее! — проворчал молодой человек и захлопнул дверь.
Зуб услышал лязг дверной цепочки.
Он чувствовал себя разбитым и едва стоял на ногах, но попытался справиться со слабостью. Как много дверей, как много квартир. В ушах у него зазвенел язвительный голос Стива Барри: «Или вы решили снова все просрать?»
Зуб понимал, что позволил слишком многим людям увидеть свое лицо, но у него не было другого выхода, кроме как продолжать в том же духе. Он подошел к пятьсот третьей квартире и позвонил.
— Да, кто там? — отозвался какой-то мужчина. Выговор выдавал в нем аристократа.
— Это я, Рикки!
— Какой еще Рикки?
— Рикки Шарп.
— Кто вы такой?
— Должно быть, я ошибся квартирой. Вы не Джеймс Пьюзи?
— Простите, должно быть, вы действительно ошиблись. Тут таких нет.
Следующая попытка: квартира пятьсот четыре. Никто не откликнулся ни на его настойчивые звонки, ни на стук в дверь. Зуб мысленно отметил, что это может быть нужная квартира, и направился дальше, к пятьсот пятой. Из нее чуть заметно тянуло сигаретным дымом. Дверь открылась, и запах мгновенно усилился. Его встретила приветливая женщина лет шестидесяти пяти в серой пижаме. За ее спиной громко вещал телевизор.
— Простите за беспокойство, — сказал Зуб, притворно нахмурив лоб. — Кажется, я неправильно записал номер квартиры.
— Кого ты ищешь, красавчик? — ласковым тоном спросила она.
— Джеймса Пьюзи, — ответил он.
Это было одно из заготовленных для подобных случаев имен.
Она обернулась и крикнула:
— Мик, ты знаешь такого — Джеймса Пьюзи?
— Нет! — ответил хриплый голос.
— Высокий черный парень, — подсказал Зуб. — Обычно носит красные ботинки.
— Ага. — Женщина задумалась. — Кажется, я поняла, о ком речь, да. Мы здесь живем каждый сам по себе, но, думаю, я видела мальчика, которого ты описал, точно. Вон там, в пятьсот седьмой, — показала она пальцем. — Вроде бы там, хотя я не уверена.
Зуб поблагодарил соседку, дождался, когда она закроет дверь, и крадучись пересек коридор по диагонали. Остановился возле нужной квартиры, огляделся, никого не увидел и тщательно прислушался.
Он просунул правую руку под куртку и вытащил тяжелый пистолет. Снова бросил взгляд в оба конца коридора и опустил рычаг предохранителя. В этом он вдоволь наупражнялся, пока убивал время, сидя в ожидании в машине.
У него не было возможности как следует проверить оружие, которое передал ему в туалете паба «Олень» тот неотесанный болван. Зуб начал изучать воинское искусство еще подростком. Он редко читал книги и смотрел телевизор. Бесконечные часы пустоты, возникшей после увольнения из армии США, Зуб заполнял тем, что ходил в походы вдвоем со старым другом, изредка навещал шлюх и совершенствовал свое воинское искусство во всех возможных дисциплинах.
Даже если пистолет даст осечку, ничего страшного не случится. Жюль де Коупленд не успеет даже осознать, что не застрелен: Зуб моментально перерубит ему шею, а верхнюю часть позвоночника продернет сквозь затылок и мозг до самого свода черепа.
Свободной левой рукой он нажал на кнопку звонка.
— Сегодня на ужин у нас будет здоровая пища. Салат из трески, киноа, свеклы и козьего сыра. Ты не возражаешь?
— Нет, конечно, — ответил Рой Грейс. — Звучит аппетитно! Гленн говорит, что я растолстел, так что будет самое то!
— С чего это он взял?
Клио внимательно пригляделась к мужу. Рой сидел на диване и просматривал новости в газете, чтобы немного отвлечься.
— Ну, вообще-то, есть маленько, — заключила она, — живот и впрямь стал слегка заметен.
— Спасибо огромное! Поэтому ты и приготовила салат?
— Нет. Нам сегодня в прозекторскую привезли трупы с пожара в жилом доме, — объяснила Клио. — Ты же знаешь, как это всегда выбивает меня из колеи.
— Это ты про вчерашний пожар? А что случилось?
— Неисправная газовая плита. Погибли двое детей, мать не успела вывести их дома. Несчастная женщина.
— Как ты вообще с этим справляешься?
— Лучше не спрашивай, — просто сказала Клио.
Рой встал и обнял ее, успокаивая.
— Бедная моя, тебя это здорово потрясло, да?
На глазах у Клио выступили слезы, она с трудом сдерживала рыдания.
— Обычно это не ранит так больно. Всегда говорю себе, что меня ничего уже не может потрясти, что я насмотрелась всякого. А потом вдруг случается что-то вроде этого.
— Когда погибают дети, это ранит не только тебя, а всех нас: каждого полицейского, каждого сотрудника службы спасения. К этому невозможно привыкнуть.
Она шмыгнула носом:
— Ага.
Рой нежно поцеловал ее в щеку.
— Ты будешь работать в эти выходные? — спросила Клио.
— Пока не знаю. Дежурства у меня не будет… а у тебя?
— Нет. Было бы здорово заняться чем-нибудь с детьми в воскресенье. В субботу Бруно идет на вечеринку — ту самую, которую один мальчик из Сент-Кристофера устраивает в игровом автобусе.
— Как по мне, довольно странная затея.
— А я считаю, что это забавно — очень продвинуто, в духе времени!
— Думаю, все, что может вытащить Бруно из спальни и свести с другими детьми, уже хорошо. Хоть в духе времени, хоть нет.
Жена кивнула. Он сдержал зевоту.
— Тебе нужно лечь сегодня пораньше, ты ведь почти не спал всю неделю… И кстати, ты сам хотел выглядеть как огурчик, когда будешь встречаться завтра со своей ненаглядной Элисон Воспер. Может быть, она признается тебе, что тосковала по твоему телу все эти годы!
— Ха-ха… Ну что ж, раз уж я теперь старый толстяк, мне придется как-то смягчить ее разочарование.
— Ну, положим, превратиться в старого толстяка тебе не грозит, — возразила жена. — Ты ведь так следишь за собой.
Зазвонил телефон, и Грейс взглянул на номер, прежде чем ответить.
— Толстый сукин сын слушает.
Он услышал смешок Гленна Брэнсона.
— Где вы сейчас, шеф? Тренируетесь на беговой дорожке?
— Я тренирую свои глаза, читая судебные документы. Ты позвонил только для того, чтобы еще раз подколоть меня, или хочешь рассказать что-то интересное?
— Мне только что позвонили из группы Эйдена Гилберта. В том телефоне, что был при Оконджо, когда его арестовали, сохранились два номера. Один немецкий, и его уже передали Марселю Куллену.
Грейс поблагодарил Гленна и тут же связался с детективом из Мюнхена.
Жюль де Коупленд услышал пронзительный звонок в дверь. Он уже полчаса ожидал звонка или стука, с того самого момента, когда человек, просидевший весь день в «фольксвагене поло» на гостевой парковке, зашел наконец в дом.
Либо это был полицейский, хотя странное поведение незнакомца заставляло в этом усомниться, либо, что гораздо вероятнее и опаснее, его подослал Стив Барри, бывший работодатель Коупленда. В любом случае незваный гость не мог точно знать, в какой квартире он находится.
Арендовав эту квартиру несколько недель назад, Коупленд старался не общаться с другими жильцами, за исключением коменданта, ворчливого ирландца по имени Джо. Комендант жил на первом этаже и вечно жаловался, что владелец жалеет денег на содержание дома и вот уже три года не поднимает жалованье самому Джо.
Получив взятку в пятьсот фунтов, он с благодарностью заверил Коупленда, что теперь ему обеспечена omertà.
В ответ на озадаченный взгляд Жюля комендант объяснил, что это слово в ходу у итальянских мафиози: оно обозначает кодекс молчания, круговую поруку. Последнее посещение нового жилища было недолгим, Коупленд заходил сюда только для того, чтобы обеспечить себя провизией на много дней вперед.
Несколько часов назад Коупленду позвонил Джо, обещавший предупредить, если кто-нибудь будет крутиться возле дома, вынюхивая и наводя о нем справки.
— Какой-то коротышка, — доложил он, — судя по акценту, американец, подошел ко мне из-за дома, когда я выкатывал мусорный контейнер. Сказал, что якобы приехал в наш город на пару дней и разыскивает старого приятеля, Жюля де Коупленда, высокого такого чернокожего парня. Дескать, собрался в гости, да только потерял номер твоего телефона и точно не помнит, в какой именно квартире ты живешь. Еще сказал, что якобы хочет сделать тебе сюрприз. Я ответил, что никого похожего по описанию среди жильцов нет, а уж я-то знаю здесь всех. Подозрительный тип. И если хочешь знать мое мнение, у него не все в порядке с головой.
На столе у Коупленда стоял самый навороченный прибор для изменения голоса из всех, какие только можно купить. Он обеспечивал широкий диапазон мужских и женских голосов с разными акцентами на нескольких языках: выбирай что хочешь. Жюль задействовал тот, что подготовил как раз для таких случаев.
В дверь снова позвонили, а затем постучали. Коупленд в одних носках подкрался к ней и заглянул в глазок.
Рассмотреть искаженное глазком лицо в тускло освещенном коридоре было непросто, но Коупленд не сомневался, что это тот самый тип, который наблюдал за домом.
Стоявший за дверью Зуб услышал капризный женский голос:
— Ну кто там еще?
Сбитый с толку, Зуб сделал шаг назад. Голова трещала так, будто череп распиливали пополам. Он вспомнил слова соседки в серой пижаме из квартиры, расположенной наискосок: «Вроде бы там, хотя я не уверена».
Может быть, она имела в виду следующую дверь?
Голова снова закружилась. Стены заходили ходуном. Пол как будто приподнялся, толкая его вверх, а потом снова опал, и Зуб растянулся во весь рост на ковре, едва сдерживая тошноту.
Он услышал, как открылась соседняя дверь, и уловил легкий аромат парфюма.
— Боже мой, с вами все в порядке? — спросил чей-то голос, прежде чем он успел подняться.
Зуб поднял голову. Хорошо одетая молодая азиатская пара с беспокойством смотрела на него.
— Да, со мной… все нормально.
— Может быть, я вызову «скорую»? — предложил мужчина. — Вам нужна медицинская помощь?
Зуб с трудом встал на ноги. Лица расплывались перед глазами. Он попытался сфокусировать зрение.
— Со мной… все нормально, — повторил он, пошатнулся и оперся о стену, чтобы не упасть.
— Вы уверены? — участливо поинтересовалась женщина.
— Да, понимаете, я просто споткнулся.
Зуб чувствовал, что они смотрят на него с недоверием.
— Я врач, и мне кажется, что вам нехорошо, — настаивал мужчина.
— Нет, со мной действительно все в порядке.
Они молча переглянулись. Зуб хотел лишь одного: чтобы эти люди поскорее ушли.
— Мне просто нужно на воздух.
Лихорадочно пытаясь сообразить, что бы такое сказать, он ткнул пальцем в ближайшую дверь.
— Понимаете, я просто слегка повздорил со своей подружкой. Мне нужно подышать. Выйду из дома и прогуляюсь.
— Мы спустимся с вами, чтобы убедиться, что вам не стало хуже.
— Да, хорошо.
Лифт поднимался бесконечно долго. И еще медленнее спускался. Все это время молодая пара с любопытством смотрела на Зуба.
— От вас не пахнет алкоголем, — заметил мужчина. — Вы приняли какое-то лекарство?
— Нет, я… понимаете… я просто… перенервничал. Сильно расстроился.
Лифт остановился на первом этаже. Зуб вышел.
— Мы спускаемся в подземный гараж. Но если хотите, можем проводить вас, — предложила женщина.
— Нет, спасибо, вы очень добры. Со мной все нормально, просто нужно подышать.
Дверь лифта, к счастью, уже закрылась.
Как будто окруженный клубящимся туманом, Зуб прошел через вестибюль и врезался в стеклянную дверь с такой силой, что аж кости затрещали, а нос пронзила мучительная боль. Он испуганно отшатнулся.
Из носа текла теплая жидкость. Зуб приложил ладонь к лицу, а потом убрал и увидел на ней кровь.
Похоже, он сломал нос. По стеклу зигзагом пробежала трещина.
— Господи!
Он открыл дверь и побрел в темноту, навстречу дождю и поднявшемуся ветру. Его машина стояла в каких-то пятидесяти метрах впереди. Но когда Зуб шел к ней, выписывая кренделя на нетвердых ногах, она казалась ему маяком на другом краю света.
Наконец он добрался до машины и вцепился в капот, чтобы удержать равновесие. Затем обошел автомобиль, перебирая руками по борту, словно пьяный, пока не достиг водительской дверцы. Он пошарил в карманах, достал ключ, нажал на кнопку, с облегчением повалился на сиденье и захлопнул дверцу снова, спасаясь от разбушевавшейся стихии.
Дрожа от холода, Зуб завел двигатель и включил обогрев на полную мощность. Тепло начало просачиваться в него, и он прикрыл глаза.
Казалось, прошло всего мгновение, когда он очнулся от резкого стука в стекло. Машинально потянулся к пистолету, но успел остановить руку. Возле автомобиля стоял какой-то человек, едва различимый в далеком свете окон и уличных фонарей.
Зуб опустил стекло. Бритоголовый мужчина неприветливо уставился на него, а затем злобно оскалился щербатым ртом.
— Опять ты?
Зуб мгновенно узнал по акценту ирландца, с которым говорил возле мусорного контейнера. Но ничего не сказал, только обессиленно посмотрел на него. А тот не унимался:
— Эй, какого хрена ты здесь делаешь? Это гостевая парковка. Проваливай отсюда, пока я не вызвал полицию или эвакуатор. Убирайся, кому говорят!
Казалось, прошло гораздо больше двух лет с тех пор, как Рой Грейс в последний раз видел помощника главного констебля Элисон Воспер. После ее ухода эту должность занимали еще два человека. Первый, Питер Ригг, стал главным констеблем. Второй, к большому огорчению Грейса, все еще оставался на прежнем месте.
Ригг был хороший мужик, во всех отношениях. Да и Элисон Воспер, по сравнению с его нынешним начальником Кассианом Пью, можно было назвать Матерью Терезой. Хотя каждый раз, когда Грейс сталкивался с ней лицом к лицу, он снова чувствовал себя перепуганным школьником, стоявшим перед директором.
Это ощущение поневоле вернулось и теперь, когда он вошел в маленький итальянский ресторанчик в Пимлико, рядом с вокзалом Виктория. Метрдотель ввел Грейса в зал, и он сразу увидел свою старую знакомую, такую же наглаженную и накрахмаленную, как розовая льняная скатерть на столе. Конечно же, она сидела спиной к стене, чтобы видеть все заведение.
«Излюбленное место полицейского».
Рой сразу сообразил, еще до того как подошел к Элисон Воспер, что она тоже понимает, насколько это важно. Ни один коп не будет чувствовать себя спокойно, сидя спиной к залу и входной двери. Она вполне могла выбрать свободный боковой диванчик, где оба получили бы прекрасный обзор, но предпочла такое место, которое доставит сотрапезнику максимальное неудобство.
Интересно, это ее обычное место для ланча? Может, она всегда резервирует этот столик, чтобы иметь тактическое преимущество перед собеседником?
Сорокапятилетняя дама, с коротко подстриженными волосами, тонкими и светлыми, и строгим, но приятным лицом — со времени их последней встречи Элисон Воспер совершенно не изменилась. Даже запах туалетной воды — насыщенный цветочный аромат с пряным оттенком — остался точно таким же, каким ему запомнился. Равно как и наряд, обычный деловой костюм: юбка, пиджак и крахмально-белая блуза. Пожалуй, его бывшая начальница даже похорошела и сейчас выглядела моложе своих лет.
Элисон Воспер поднялась навстречу Грейсу и с непривычным дружелюбием проговорила:
— Рой, как я рада вас видеть!
— Я тоже, мэм.
— Пожалуйста, называйте меня Элисон.
Они уселись за столик, на котором стояла бутылка «Перье». Бокал Элисон был до половины наполнен газированной водой.
— Что будете пить, Рой? Предпочитаете коктейль или вино?
Он хотел было попросить мартини, но вместо этого сказал:
— Минералка будет в самый раз — мне сегодня еще встречаться с адвокатом.
Она наполнила его бокал и посмотрела на Грейса теплее, чем когда-либо на его памяти.
— Ну и как вам живется в Суссексе? Личная жизнь наладилась?
— Да, все прекрасно. Я снова женился с тех пор, как последний раз видел вас, мэм.
— Элисон.
— Простите, мэм… Элисон.
Она обезоруживающе улыбнулась.
— У нас родился сынишка, Ной, да к тому же, как выяснилось, у меня есть еще один сын, от первого брака с Сэнди.
— Вашей пропавшей жены? — с озадаченным видом спросила она.
— Это долгая история.
— Не хотите рассказать? Я знаю, что исчезновение супруги сильно на вас подействовало… Хотя на служебных делах, к вашей чести, это никак не отразилось.
Вкратце излагая события, Грейс думал о том, что Элисон Воспер стала мягче с тех пор, как покинула Суссекс. Если прежде она чередовала сладкое с кислым, то теперь казалась необычайно милой и любезной, по крайней мере пока. И по сравнению с засранцем Пью была просто ангелом во плоти.
Когда Грейс закончил свой рассказ, она предложила ему заглянуть в меню и сделать заказ.
— А вы что возьмете? — спросил Рой.
— Дуврскую камбалу.
Очень дорогое блюдо. Очевидно, политика жесткой экономии, так больно ударившая по другим полицейским, бюджет Элисон не затронула.
— Отлично, — кивнул он. — Мне тоже подойдет.
— Как я понимаю, вы очень напряженно работаете, Рой, — заметила его собеседница, сделав заказ. — И это начинает сказываться. Постоянный стресс?
— Есть немного.
— Может быть, вам стоит сменить обстановку?
«Черт! — с легкой паникой подумал Рой. — Я двигаюсь в одну сторону, а Элисон Воспер — в другую. Она выглядит на пять лет моложе, а я — на десять старше».
— Если хотите знать правду, Элисон, когда пытаешься выполнять свою работу и одновременно должен отчитываться перед Кассианом Пью, ни за что не угадаешь, с какой стороны тебе прилетит.
— Могу себе представить, Рой. Вы не похожи на счастливого человека.
Он пожал плечами:
— Вообще-то, странно, потому что я как раз очень даже счастливый человек. Я люблю свою семью, люблю свою работу, но… — Он замолчал.
— Но что?
— Я люблю свою работу. Это работа моей мечты. Я занимаюсь тем, чем всегда хотел заниматься.
— А как же «но»?
— Честно говоря, я не знаю, сколько еще смогу продержаться при нынешнем заместителе главного констебля.
— Но ведь он же хорошо справляется с работой?
— Вы и правда так думаете?
— Ну да. Как мне кажется, в Суссексе очень высокий процент раскрываемости убийств. Достижения Кассиана Пью весьма впечатляют. Вы согласны?
Рой Грейс прикусил язык.
— Достижения Кассиана Пью?
— Это не осталось незамеченным.
Грейс изумленно посмотрел на собеседницу:
— Так это, оказывается, его достижения?
Глаза Элисон Воспер заблестели.
— Рой, я пришла сюда не затем, чтобы изображать вашу фею-крестную, — заявила она. — Просто хочу предложить возможный выход из вашего, вероятно… не совсем благополучного положения. Вы знаете о том, что Лондон в последнее время захлестнула волна уличной преступности?
— Конечно.
— В Брайтоне ситуация не настолько плоха, правильно?
— Пока вроде бы нет, тьфу-тьфу-тьфу, постучу по дереву.
— Я создаю сейчас в столичной полиции специализированное подразделение. Эта межведомственная группа будет разрабатывать долговременную стратегию по образованию, охране порядка, следственной работе, судебным процессам и реабилитации. Это политический вопрос, поскольку разгул преступности сказывается на всей жизни Лондона. Он подрывает доверие к властям, вредит развитию туризма и, что особенно важно, благосостоянию местных жителей. Здесь замешана большая политика, включая премьер-министра, мэра города и комиссара столичной полиции. Я хочу предложить вам должность, соответствующую чину коммандера.[20] Лучшей возможности продвинуться по службе у вас никогда не будет. Первые полгода вы будет считаться временно повышенным до звания коммандера, а потом, как знать, может быть, захотите остаться в столице.
— Коммандера? — переспросил Рой.
— Если это вас утешит, вы получите одинаковую по рангу должность с помощником главного констебля, но куда более престижную.
— Кассиан Пью будет недоволен.
— Мне казалось, это предложение вас заинтересует. Я очень хочу, чтобы вы его рассмотрели.
Грейс задумался о том, как изменится в подобном случае его семейная жизнь. Если каждый день мотаться в Лондон и обратно, то работа будет занимать даже больше времени, чем сейчас.
С другой стороны, он вырвется из когтей Пью. Встанет с ним на один уровень. Или даже поднимется ступенькой выше.
— Не упускайте такую возможность, Рой. Может быть, это шанс сделать карьеру, получить еще более высокую должность в столице. Я знаю, что вы человек амбициозный… и весьма способный. Ну как, подумаете над моим предложением?
Он смотрел на Элисон, чуть ли не в первый раз в жизни не зная, что ответить.
— Для вас это будет серьезная встряска, — заметила она. — Не хочу рисовать все в розовом цвете. Круглосуточная работа без выходных, и, как я уже упоминала, вопрос политический: если вы согласитесь, то окажетесь в центре внимания всей страны. Возвращайтесь домой, Рой, поговорите с женой, хорошенько все взвесьте. Что касается меня, то я просто не могу себе представить, кто лучше вас подошел бы для этой работы.
— Я весьма польщен, — признался Грейс.
Тут к их столику подошел официант.
— Камбалу с костями или без? — спросил он с итальянским акцентом.
— Мне, пожалуйста, без костей, — ответила Элисон Воспер.
— А мне с костями, — заявил Грейс.
— Вот теперь передо мной тот Рой Грейс, которого я помню, — без тени иронии сказала она. — Всегда готовый принять вызов!
Кофи Оконджо любил заниматься спортом. Он подождал, пока переварится завтрак, а потом надумал совершить пробежку по прогулочному дворику с высокой оградой и двумя рядами колючей проволоки по верху. Больше никто не решился выйти под проливной дождь, и это было хорошо.
На бегу Кофи вспоминал свою жизнь в Ройтлингене. Свои машины. Юлию. У них с Юлией было похожее прошлое. Она рассказала ему о своем отце, вечно сердитом фермере, который был недоволен политикой Евросоюза, злился на Юлию за то, что она читала книги и пыталась получить образование, на ее мать. О том, как он издевался над дочерью все ее детские годы.
Кофи тоже поведал девушке о своем прошлом, о том, что он делал, когда был мальчиком-солдатом. Это потрясло и взволновало ее. Юлия все правильно поняла. Они были, что называется, два сапога пара. Теперь он мечтал о Юлии: о ее бледной коже и сексуальных губах. О ярко-красных сосках и маленькой, но упругой круглой груди. О кольце ее пупка. И о другом кольце, чуть ниже, сводившем Кофи с ума, когда он языком выворачивал его наизнанку.
Оконджо почувствовал, как твердеет у него под свободным серым спортивным костюмом. Закончив пробежку, он, возможно подрочит в душе, думая о Юлии. Представляя ее ободряющий голос. Представляя, как она ласкает его рукой. Сначала медленно, нежно, потом все сильнее и быстрее.
Через час, промокший насквозь, Кофи вернулся в центр, где стоял кислый запах дезинфекции. Он прошел мимо ряда камер в свою. Злобного соседа там больше не было. Не велика потеря. Кофи стянул с себя одежду, взял свое жалкое полотенце, обернул его вокруг талии и направился в душевую.
Там он повесил полотенце на крючок, повернул кран и отступил, проверяя температуру. Затем шагнул под струю, с удовольствием ощущая теплую воду на лице, теле и волосах. Тщательно вымыл их, ополоснулся и вышел из-под струи, протирая глаза от остатков едкого мыла.
Прозвучавший позади голос заставил Кофи вздрогнуть.
— Хорошо, когда есть свежее полотенце, правда, Дунстан?
Кто здесь мог знать его под этим именем?
Он развернулся. Какой-то мужчина, спрятавший лицо под полотенцем, держал в руке нечто похожее на самодельный нож.
— Мистер Барри велел, чтобы я позаботился о тебе.
Кофи Оконджо не успел даже дернуться, когда незнакомец вонзил нож ему в живот. В первое мгновение показалось, будто его ударили кулаком. Но секунду спустя живот взорвался нестерпимо жгучей болью. Полотенце упало с лица убийцы. Это оказался молчаливый заключенный из Восточной Европы, их еще вместе везли в фургоне из мирового суда.
— Мне сказали, что тебе нравятся ножи, Дунстан. Или лучше называть тебя Кофи?
Оконджо застонал от боли.
Мужчина придавил его к стене, рукоятка ножа уперлась в живот.
Кофи смутно осознавал, что опорожнил кишечник. Убийца смерил его взглядом.
— Тебе привет от мистера Барри. Он сказал, чтобы я позаботился о тебе в тюрьме. Ты хоть немного знаком с историей? В давние времена у средневековых рыцарей был свой кодекс чести. Каждый из них мог попросить рыцаря, пронзившего его мечом, не проворачивать клинок — так у него оставалось больше шансов выжить, иначе клинок разорвет внутренности, разрежет кишки и в кровь попадет всякая гадость. Начнется заражение, и врачам уже поздно будет вмешиваться. Медленная мучительная смерть, да?
Оконджо уставился на него, дрожа от боли и ужаса.
— Нет, пожалуйста… — Он зашевелил губами, но звук получился какой-то странный, искаженный, затерявшийся в новом стоне.
— Хватит времени, чтобы подумать о своей жизни, верно? Обо всех своих близких. О любимой девушке, которая ждет, когда ты вернешься домой. Ее ведь зовут Юлия, да? — Убийца бросил быстрый настороженный взгляд за спину Оконджо. — Я мог бы просто провернуть лезвие, и у тебя осталось бы несколько часов до смерти. Несколько часов, чтобы подумать о Юлии, да? Или ты бы хотел, чтобы я просто бросил тебя здесь? Только вот я не могу рисковать. Извини.
Он извлек заточку, и Оконджо охнул. Из раны потекла кровь и еще что-то, темное и отвратительно пахнущее. Кофи зажал края раны пальцами, задыхаясь от боли. А еще через мгновение убийца всадил нож ему в грудь. Надавил со всей силы, снова погрузив клинок по самую самодельную рукоятку. А затем резко провернул.
Африканец дернулся, из горла его вырвался булькающий звук, и он повалился на поддон.
Убийца вытащил заточку. Промыл ее в воде из-под крана, тщательно вытер полотенцем и выскользнул из душевой, забрав полотенце с собой.
Как-то раз, много лет назад, еще будучи молодым детективом-сержантом, Рой Грейс побывал за кулисами Королевского театра Брайтона и получил тогда незабываемые впечатления. Полицию вызвал помощник режиссера по фамилии Сетч, обеспокоенный таинственным исчезновением актрисы, пропустившей спектакль и, как позже выяснилось, не вернувшейся домой.
Ходили разговоры о некоем жутко навязчивом поклоннике, получившем от работников театра прозвище Джерри-у-двери, который вечно околачивался возле служебного входа. Но, к счастью, все закончилось благополучно. Выяснилось, что у актрисы случился нервный срыв, никак не связанный с поклонником, и она просто уехала на север Англии, не предупредив никого из труппы.
Рой допрашивал тогда рабочих сцены, и его поразил резкий контраст между парадной роскошью зрительного зала (люстр, изысканных украшений, красных велюровых кресел и декораций викторианской гостиной) и совершенно иным миром: полутьмы, убожества и кажущегося хаоса в темных пещерах закулисья, среди переплетения кабелей и веревок, среди каких-то блоков и подпорок.
«То же самое и с адвокатскими конторами», — думал Рой, выходя со станции подземки после встречи с Элисон Воспер на оживленную Флит-стрит. Он двинулся дальше, мимо внушительного готического фасада Королевского суда, затем свернул направо, прочь от суеты, под арку, ведущую в святилище Иннер-Темпл, одного из четырех судебных иннов Лондона, где размещались барристеры со своими клерками. Рой очутился в просторном дворе, окруженном красивыми высокими зданиями из красного кирпича, с садиками и прудом, а также стоянкой для автомобилей, вмещавшей изрядное количество дорогого металла. Успешные барристеры — профессиональные адвокаты, которые, в соответствии с патриархальной системой английского правосудия, традиционно принимали участие в уголовном суде с обеих сторон (как защиты, так и обвинения), — были самыми высокооплачиваемыми специалистами в своей области. Клерки тоже зарабатывали неплохо. И все же, когда Рой Грейс стоял на ступеньках палаты номер восемьдесят два и нажимал кнопку звонка рядом с табличкой «Джордж Кэррингтон, королевский адвокат», он хорошо понимал, что по сравнению с великолепием суда конторы барристеров, как правило, не производят особого впечатления и часто выглядят довольно тесными. Недаром ему вспомнился Королевский театр.
Клерк проводил Роя в маленький кабинет на третьем этаже, почти не отличавшийся от тех, что он видел прежде, с традиционным шкафом, полки которого были уставлены книгами по юриспруденции. Джордж Кэррингтон сидел за столом, а перед ним в кожаных креслах расположились Эмили Денайер из отдела по борьбе с экономическими преступлениями и Родни Хиггз, солиситор Королевской прокурорской службы.
Королевский адвокат Кэррингтон, мужчина чуть старше шестидесяти лет, румяный и упитанный, заслужил внушительную репутацию у обеих сторон судебного процесса. В своем полосатом костюме-тройке и очках без оправы он живо напомнил Рою главного героя телесериала «Судья Рампол» в исполнении покойного Лео Маккерна.
Когда барристер поднялся, чтобы поприветствовать Грейса, тот заметил на лицах Эмили Денайер и Родни Хиггза неловкое выражение и поспешил извиниться за опоздание.
— Рад познакомиться с вами, детектив-суперинтендант Грейс, — произнес Кэррингтон густым басом. — Пожалуйста, садитесь. — Он указал на третье кресло перед столом.
У Роя сразу появилось предчувствие, что ничем хорошим эта встреча не закончится. И он оказался прав.
Кэррингтон мельком взглянул на один из документов, лежавших на столе в аккуратно перевязанной цветной лентой стопке.
— Итак, детектив-суперинтендант, что касается этой очаровательной молодой леди, мисс Джоди Бентли — по крайней мере, мы пока будем называть ее именно этим именем из множества других псевдонимов. Вы ведь, кажется, дали ей прозвище Черная Вдова? — Он окинул Грейса долгим, тяжелым взглядом. — Думаю, вы согласитесь с тем, что это весьма ловкая особа?
— Я бы сказал, не просто ловкая, мистер Кэррингтон, — ответил Грейс. — На редкость умная и изворотливая. Эта дама действовала через банковские счета, открытые на разные имена по всему миру. Уверен, что она виновна в смерти по меньшей мере троих бывших любовников, а также едва не убила моего лучшего сотрудника, детектива-сержанта Нормана Поттинга. Она опасна для общества, и, если в мире есть хоть капля справедливости, позаботьтесь о том, чтобы остаток жизни эта женщина провела за решеткой.
Рой с беспокойством отметил, что и Денайер, и Хиггз избегают встречаться с ним взглядами.
Королевский адвокат сложил ладони домиком.
— Я хорошо понимаю ваши чувства, и, судя по тщательно подготовленным вами документам, эта дама, весьма вероятно, виновна во всех упомянутых злодеяниях. Проблема, с которой нам придется столкнуться, заключается в разрыве между тем, что, по вашему мнению, произошло, и тем, в чем мы сумеем убедить суд присяжных. Я изучил доказательства, собранные вашей группой, и решил сыграть в этом деле роль адвоката дьявола. — Он постучал пальцем по стопке документов. — Нет никакой уверенности в том, что мы сможем использовать схожие обстоятельства, чтобы связать с мисс Бентли смерть ее первого мужа, равно как и смерть Уолта Кляйна. Ей было предъявлено только обвинение в убийстве второго супруга, Роули Кармайкла. Защита указала, что изначально здесь могло иметь место непризнание вины, но за последние две недели появились новые доказательства, которые придают делу совершенно иной оттенок. Психиатрическая экспертиза установила — и этот факт придется учесть и защите, и обвинению — что в момент убийства на рассудок Джоди Бентли было оказано негативное воздействие, которое привело к ограниченной вменяемости.
— Что?!
Грейс едва сдержался, чтобы не заорать на этого самодовольного индюка. Он оглянулся на коллег, но те отвели глаза.
— Я пересмотрел все существенные доказательства с учетом результатов психиатрической экспертизы, — продолжал барристер. — И у меня возник ряд сомнений. Но появилось также и решение.
— Рад слышать, — сказал Грейс, едва скрывая растущие дурные предчувствия.
— Как вам известно, детектив-суперинтендант, завтра утром Джоди Бентли должна предстать перед Королевским судом Льюиса. Мое предложение таково: она признает себя виновной в непредумышленном убийстве, совершенном в состоянии ограниченной вменяемости, и будет помещена в психиатрическую лечебницу в соответствии с параграфом тридцать семь Закона о психическом здоровье. Это означает, что она может быть выпущена оттуда только по личному распоряжению министра юстиции.
Рой с недоверием уставился на собеседника.
— Не может быть, чтобы вы говорили это серьезно.
— Я предельно серьезен. Готов признать, что такой итог слушаний вам вряд ли понравится, но, поверьте мне, это лучший результат, какого только можно добиться. После заключения экспертов о психическом состоянии мисс Бентли нет никаких шансов, что суд решит иначе.
— Она всех перехитрила! Ради всего святого, она же серийная убийца! — От разочарования Грейс чуть не сорвался на крик.
Снисходительный взгляд, которым наградил его Кэррингтон, только еще сильнее разозлил Роя.
— Я ценю всю ту работу, что проделала ваша группа по этому делу, но, поверьте, я изучал его долго и напряженно и вот что вам скажу. Я выступаю перед судом присяжных без малого сорок лет, и мне слишком хорошо известно, насколько непредсказуемыми могут быть его решения. Сплошь и рядом о справедливости речь даже и не идет.
Грейс хмуро взирал на королевского адвоката, а тот продолжал:
— После пересмотра всех доказательств, детектив-суперинтендант, непредумышленное убийство будет самым приемлемым итогом с точки зрения как обвинения, так и защиты.
— А потом какой-нибудь сердобольный врач через пару месяцев отпустит ее на свободу.
Кэррингтон покачал головой:
— Нет, этого не случится.
— Откуда вы знаете?
— Можете не сомневаться, — произнес барристер. — Доверьтесь мне. Это хороший результат.
Грейс молча смотрел на него и думал: «Серьезно? Довериться тебе? Да ты в своем уме? С каких это пор освобождение серийного убийцы стало хорошим результатом?»
Рой выскочил из кабинета Кэррингтона, весь кипя от возмущения. Команда юристов подвела его. За всю свою карьеру он сталкивался лишь с горсткой людей, которые могли бы сравниться с Джоди Бентли, олицетворявшей зло в чистом и незамутненном виде. Как, черт возьми, можно этого не понимать?
Посмотрев, как всегда, на статую богини Правосудия Фемиды, он вспомнил, что в некоторых культурах ее изображают со змеей в руке вместо меча. Возможно, наряду с игральными костями, они были бы здесь уместнее. Правосудие часто бывает похоже на скользкую змею. И это, кстати, идеально гармонирует с делом Джоди Бентли, которая отравила змеиным ядом как минимум двух мужчин, а возможно, и больше.
Он направился обратно к станции подземки, и тут вдруг зазвонил телефон. Это был Гленн Брэнсон.
— Как дела, босс?
— Вообще-то, не очень. Найдется, чем меня подбодрить?
— Я только что говорил с вашим приятелем Марселем Кулленом из Германии. Если помните, в том телефоне, что был при Оконджо, когда его арестовали, сохранились два номера, один из них немецкий. Они установили, в каком доме находится этот телефон, и послали туда оперативную группу. Там живет молодая женщина.
— Так. И что о ней известно?
— Не очень много… я… Подождите секундочку, ладно? Тут Кевин Холл пытается привлечь мое внимание. Похоже, что-то случилось. Я перезвоню через пару минут.
— Хорошо.
Примерно через десять минут Гленн позвонил снова.
— Босс, у нас новости по этому делу.
— Рассказывай.
— Дональд Дак умер.
— Что?!
— Я говорю, Дональд Дак скончался.
— Ой-ой-ой, какое горе для детишек всего мира!
— Сейчас не до смеха. Кевину позвонил помощник начальника тюрьмы в Льюисе. Оконджо убит.
— Ты знаешь подробности?
— Похоже, его закололи… заточкой. Просто и надежно — в живот и в грудь.
Убийства в тюрьме происходят довольно редко, и, как правило, в результате ссоры. Но в практике Грейса бывали случаи, когда убивали возможного свидетеля, чтобы заставить его замолчать. Оконджо пробыл в заключении не так долго, чтобы затеять смертельно опасную ссору. Он все еще находился в центре адаптации. Может быть, на него напали, чтобы он не выдал сообщника, оставшегося на свободе? Но как убийца проник в центр адаптации?
А может быть, убийство организовал и спланировал человек, находящийся за пределами тюрьмы, знакомый с тем, как работает система предварительного заключения?
После слушаний в мировом суде, вроде того, на котором присутствовал вчера Оконджо, обычно оставляют под стражей сразу нескольких заключенных. А не мог ли кто-то, кому заплатили за убийство Оконджо, намеренно совершить достаточно серьезное преступление, чтобы попасть под арест и оказаться на первые несколько дней в одном крыле с Кофи?
Мысли Грейса обратились к Зубу. Его опознали возле дома на Уитдин-роуд, где поселился Оконджо, а теперь этот парень убит. Зуб — профессиональный киллер. И смерть Оконджо очень похожа на заказное убийство.
— Тогда у меня будет для тебя два поручения, Гленн, — сказал Грейс. — Сверься с графиком дежурства старших следователей: пусть один из них займется этим убийством. Потом проверь, кого еще вчера мировой суд оставил под стражей, и раздобудь данные по каждому. И отдельно убедись, что среди них не было Зуба, вероятно под другим именем. Хотя, зная, что́ у нас против него есть, нужно совсем сбрендить, чтобы добровольно сунуться в английскую тюрьму. Однако этот тип уже не раз нас удивлял. Все понял? Действуй.
— Будет сделано, босс.
Жюль де Коупленд сидел, склонившись над маленьким столиком в своей квартире, и неуклюже выстукивал длинными указательными пальцами на крохотной клавиатуре:
Как дела, моя красотка? Я весь дрожу от страсти, думая о завтрашнем дне. О том, что сделаю с тобой, как только ты окажешься в моих объятиях. Я сведу тебя с ума, покажу небо в алмазах. Я так хочу обнять тебя, сорвать с тебя одежду, а потом подарить тебе что-то необыкновенное. Завтра… Еще так долго. Как мне дождаться?
В тот самый момент, когда Коупленд отослал электронное письмо, начался шестичасовой выпуск новостей по «Радио Суссекс». Он старался по возможности слушать все новости.
Ну, что там у нас? Первым пунктом был очередной скандал с президентом США, который пытались замять. Вторым шел сюжет о недавнем визите в Брайтон принца Гарри и его супруги Меган.
От третьей новости Коупленд аж подпрыгнул на стуле.
— «Представитель тюрьмы Льюиса подтвердил, что один из заключенных был найден сегодня утром мертвым с колотой раной. Его личность не разглашается, но нам известно, что покойный находился в центре адаптации, где вновь поступившие заключенные проводят первые несколько дней. Мы будем держать радиослушателей в курсе и сообщим новые подробности об этом происшествии, как только они появятся».
Коупленд выключил радио и призадумался.
Центр адаптации. Кофи должен быть именно там.
Конечно же, скорее всего, это какой-нибудь другой арестант. Но Коупленда мучили дурные предчувствия.
Ох, как скверно.
Он подошел к окну и посмотрел на парковку внизу. Никаких следов того мужчины и его «поло». Сигнал о пришедшем письме отвлек Коупленда, и он поспешил назад к компьютеру.
Мой прекрасный Ричи, у меня для тебя просто замечательные новости! Мне удалось собрать £300 000. Я совершенно забыла, что мой покойный муж продал за наличные много старинных драгоценностей. Часть денег он спрятал в тайнике дома, потому что боялся, как бы банк не разорился, а другую хранил в депозитной ячейке, и я заберу их завтра по дороге к тебе! Боже, просто не могу дождаться, когда почувствую твои руки на своем теле! И узнаю, что же такое особенное ты задумал со мной сделать. Я страдаю… безмерно. Как мне уснуть сегодня? Твоя фотография будет лежать у меня под подушкой, как и каждую ночь. Люблю тебя.
Он рассеянно ответил:
Я мечтаю, чтобы наши головы лежали на одной подушке, чтобы мы скорее были вместе. Мой ангел! Завтра вечером в половине седьмого эта мечта наконец-то сбудется! Я люблю тебя даже сильнее, чем ты любишь меня!
Неужели все-таки Кофи и был тем погибшим мужчиной, имя которого не разглашалось? Зарезан ножом? Убит? Его чумовой бро? У Коупленда аж сердце упало, когда он вдруг понял, как много значил для него Кофи Оконджо с того момента, как их жизненные пути переплелись. Больше, чем любой друг. Его брат. Самый близкий для него человек, после жены и сына.
«Черт, ты в порядке, бро?!»
Да какое там в порядке. Коупленд почти не сомневался, что Кофи мертв. Зарезан ножом.
Не слишком ли рискованно оставаться здесь еще на один день? Может, лучше бросить все и сбежать прямо сейчас? Забыть о Линде Меррил и ее трехстах тысячах? Кофи все испортил. Кроме того, Коупленд понятия не имел, что́ этот парень мог рассказать копам, когда его арестовали. Полицейские тоже не дураки, они сумеют связать все ниточки воедино. Англия. Германия. Гана.
А кто-то уже связал все раньше полиции. И Коупленд уже догадывался, кто бы это мог быть.
Тот, кого они разозлили до такой степени, что он пожелал убить Кофи. И самого Коупленда тоже. Тот, у кого хватит влияния и связей, чтобы все осуществить. Это мог быть только один человек. Когда они разошлись, он поклялся выследить и убить их обоих. Сказал, что никто не может кинуть его и остаться после этого в живых.
И вот теперь эта жуткая угроза стала реальностью. Стив Барри.
Если убитым, о котором говорили по радио, и впрямь был Кофи, то ему никогда уже не увидеть свою девушку Юлию. Свои машины. Эта мысль встревожила Коупленда. Его жена Ама и сын Бобо живут в сельском домике под Мюнхеном. Ждут его возвращения. Если у Барри есть свои люди в тюрьме, Коупленд не может позволить себе риск быть арестованным.
Ах, Ама, милая Ама. Он взглянул на фотографию жены и поцеловал ее прелестное личико. Потом поцеловал и Бобо. На глазах выступили слезы. Возможно, он поступил как дурак. Погнался за деньгами. Возможно, Барри прав, и они не настолько ловкие, чтобы выжить без посторонней помощи. Кофи был слишком уж безбашенным. И вот теперь он мертв?
Нужно возвращаться в Германию. Туда, где его терпеливо ждет Ама, ждет и верит. Живет, бедняжка, на чужбине, одна-одинешенька: никого там не знает, друзей нет. Он сам запретил жене с кем-либо общаться. Ама сидит безвылазно в доме, в чужой стране, где говорят на языке, которого она даже толком не понимает. Сидит и ждет, когда муж увезет ее обратно в Гану, к родным и друзьям. Ей не выдержать еще одну сырую, холодную, жестокую зиму, она в прошлом году постоянно замерзала до полусмерти. Он пообещал жене, что они уедут. А сейчас уже октябрь, и холода не за горами.
А вдруг его схватят? Он проведет долгие годы за решеткой, если вообще останется в живых. Что же делать? Бросить все и сбежать, пока еще можно? Пока у него есть хоть какой-то шанс?
Жюль вытащил из нижнего ящика стола толстый коричневый конверт и вытряхнул из него содержимое: голландский паспорт и водительские права на имя Киса Вандеграффа. Потом убрал новые документы в карман, а старые положил в конверт и задвинул его обратно в ящик. Выглянул в окно, но следившего за ним мужчину нигде не заметил.
Коупленд встревожился. Куда же делся этот тип?
Он услышал сигнал о поступлении электронного письма и вернулся к компьютеру. Письмо было от Линды: адрес места завтрашней встречи и подробное объяснение дороги. Вперемешку с восклицательными знаками и поцелуями.
Он переписал адрес в блокнот, лежавший на столе, и добросовестно отправил кучу поцелуев в ответ. Интересно, долго ли она будет сопротивляться? Похоже, коттедж действительно уединенный, никаких соседей. Хозяева не вернутся до понедельника. Потребуется немало времени, чтобы добраться до Германии, но провозить наличные в самолете слишком рискованно — в аэропорту есть служебные собаки. Значит, придется ехать поездом. Ночью он сядет в экспресс «Евростар», курсирующий из Лондона в Париж и обратно через Евротоннель, а в субботу рано утром уже будет в Мюнхене. Обменяет наличные на биткойны, заберет семью и улетит в Аккру.
Ама будет недовольна, что придется собираться в спешке и оставить большую часть вещей. Но зато обрадуется, узнав, что возвращается домой. Это перевесит все остальное. Какое у нее будет лицо, когда он скажет ей об этом! Коупленд не мог дождаться, когда увидит и обнимет жену. И Бобо тоже.
Он прикинул в уме и пришел к выводу, что безопаснее всего будет улететь в Гану не позже чем в воскресенье днем. Друзья Линды Меррил должны вернуться только в понедельник. У него оставался резерв времени, хоть и не очень большой, на случай задержки или отмены рейса. Коупленд не хотел убивать эту женщину, но решил, что это, пожалуй, лучший выход. Если просто связать, то друзья освободят ее и она сможет описать его местной полиции, Интерполу или кому там еще. Убийство же даст ему еще небольшую фору.
Жюль мысленно представил, как это будет. Обхватить руками ее шею.
Раз — и все.
Обратная дорога в Брайтон ничуть не улучшила настроение Роя. Электричка в час пик была забита до отказа, все сидячие места заняли задолго до того, как он зашел в вагон. Пришлось стоять целый час, зажатым со всех сторон, как сардина в банке, и вдыхать ароматы чеснока и спиртного, исходившие сразу от троих соседей, словно бы ему посчастливилось стать судьей в конкурсе на самый противный запах изо рта.
В какой-то момент зазвонил телефон. Рой не без труда выудил его из кармана и посмотрел на экран. Это был Гленн Брэнсон.
— У нас новости, босс.
— Не могу сейчас говорить, — пробормотал он. — Перезвоню через полчаса.
Но сказал он это уже в пустоту, связь оборвалась, когда поезд с грохотом ворвался в тоннель.
Когда экспресс вынырнул по другую сторону тоннеля, Рой послал Брэнсону короткое сообщение.
Наконец, без малого в половине седьмого, он спрыгнул на платформу и вдохнул относительно свежий вечерний воздух, проталкиваясь сквозь толпу пассажиров, в большинстве своем спешивших домой, в отличие от него самого.
Грейс позвонил Клио и предупредил, что вернется поздно. Затем, подходя к турникету, набрал номер Гленна Брэнсона.
— Как все прошло в Лондоне, босс?
— Лучше не спрашивай, — ответил он, засунул билет в аппарат и прошел в вестибюль вокзала. — Ну что, какие там у тебя новости?
От вокзала Рой направился прямо к автостоянке.
— Один из жителей комплекса Мэринэ-Хайтс в Кемптауне, только что вернувшийся из-за границы, позвонил нам и сообщил, что с его машины кто-то снял номерные знаки.
— И как это связно с нашим делом?
— Принявшая звонок диспетчер сразу сообразила, что к чему: она знала о взятой на контроль машине. Во-первых, у этого человека тоже был серый «фольксваген поло». Автомобиль той же самой модели и года выпуска Зуб оставлял ночью на Уитдин-роуд, а потом обменялся номерами с машиной судьи Энтони Нортклифа.
— Любопытно.
— Это еще не все. Сержант Александер получил от компании «Баджет» из Гэтвика записи с камеры видеонаблюдения, на которых заснят человек, арендовавший у них «поло». Гайдн Келли изучил их и подтвердил, что это Зуб, вне всяких сомнений.
— Отличная работа, — похвалил Грейс. — Так как же Зуб связан со всем этим? Если вообще связан.
— Вряд ли он просто решил провести отпуск в Брайтоне, босс.
— Хорошо бы найти его и поговорить с ним по-дружески, как мужчина с мужчиной.
— Мне кажется, он из тех парней, кому понравилась бы эта идея.
— Я только что вышел с брайтонского вокзала и направляюсь к вам, буду приблизительно через полчаса, — сказал Грейс и задумался, пытаясь вспомнить расположение городских улиц. — Итак, мы знаем благодаря АРНЗ, что Зуба в последний раз видели рано утром, направляющимся на восток по Мэрин-Пэрейд, а следующая видеокамера в Роттингдине его не засекла. Ты поставил на контроль новые номерные знаки?
— Да, но камеры АРНЗ ничего не зафиксировали.
Грейс подошел к своей машине.
— Тогда он, вероятно, все еще где-нибудь поблизости.
— Если только не бросил машину. Но Зуб не стал бы заморачиваться со сменой номеров, если бы собирался ее бросить. Это не в его стиле.
— Хорошо, переговори с «серебряным» и проследи, чтобы диспетчеры разослали ориентировку на Зуба и его автомобиль, а все свободные машины выехали на его поиски.
— Уже сделано, босс.
— Да я смотрю, ты просто носом землю роешь. Никак пытаешься меня подсидеть?
— Нет, шеф, просто хочу вам помочь, снять тяжкий груз с плеч пожилого человека.
После вчерашней стычки со злобным комендантом Зуб решил держаться подальше и припарковался за другим домом, в нескольких сотнях метров к востоку от Мэринэ-Хайтс, наблюдая за ним в бинокль ночного видения.
Зуб был уверен, что за долгие ночные часы и почти весь следующий день, пока он боролся со слабостью и тошнотой, «киа» Коупленда не выезжала с подземной стоянки. И никто, хотя бы отдаленно напоминающий Коупленда, не покидал дом пешком или на такси. Снова стало почти темно. Надежное прикрытие.
Зуба беспокоило, что он оставался на одном месте чуть ли не двадцать четыре часа подряд. Множество людей проходило мимо за это время: некоторые гуляли с собаками, другие просто шли по своим делам. Кое-кого Зуб видел уже по два-три раза. Всегда есть риск, что какой-нибудь охранник из соседнего дома позвонит в полицию и сообщит о подозрительном человеке в машине. Пора перебираться на другую точку.
Зуб завел мотор и двинулся мимо большой таблички «ВЪЕЗД», затем мимо предупреждающей надписи «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ», грозящей страшными карами тому, кто припаркуется здесь без разрешения, и нашел наконец укромный уголок рядом с тем, где останавливался прежде. Отсюда было прекрасно видно парадную дверь дома. Двигаясь задним ходом, Зуб занял эту удобную позицию.
Нужно было чем-то подкрепиться, и он заставил себя съесть овощной рулет, зная, что тот портится не так быстро, как мясо, рыба или сыр, потом выпил немного воды и опорожнил мочевой пузырь в пустую литровую бутылку. Открыл дверь, вылил содержимое на землю и завинтил крышку.
В шестичасовых новостях сообщили о гибели заключенного, которого закололи ножом в местной тюрьме в Льюисе.
«Работа Стива Барри?» — тут же подумал Зуб.
Он мысленно вернулся к вчерашнему телефонному разговору: «Огванг не дотянет до этого слушания, мистер Зуб. Как я уже вам сказал, не беспокойтесь за него. Просто выполните свою работу и устраните Коупленда, пока его тоже не арестовали и он не заложил всех, чтобы спасти свою задницу. Вы меня поняли?»
Зуб проглотил пару таблеток амфетамина из коробочки, которую носил в кармане. Это поможет ему продержаться всю ночь до самого утра.
К горлу снова подступила тошнота. Он опустил стекло и глубоко вдохнул холодный влажный воздух. Вроде бы полегчало. Но совсем чуть-чуть.
У входа остановилось такси. Пожилая пара села в машину, и та уехала.
Жюль де Коупленд не может вечно оставаться в доме. В какой-то момент он должен появиться. И вероятно, уехать на взятом напрокат автомобиле. Разъяренный тем, что шины спущены. Потерявший осторожность от гнева.
Но вскоре он рассвирепеет еще больше, когда машина остановится, даже не успев отъехать. Зуб заглянул в бардачок, где лежал пистолет. Убить Коупленда сдвоенным выстрелом в голову. А потом — ходу!
Лишь одна мысль изводила его. Он очень долго проездил на этом «поло». Слишком долго, и это было глупо.
«Что, черт возьми, со мной творится?»
И вдруг Зуб понял, что просто сдает.
«Я привык всегда быть лучшим. Самым лучшим. Я был легендой. Ну же, давай соберись, приятель!»
Даже поменяв еще раз номерные знаки, он не будет в безопасности. Зуб на собственной шкуре убедился, как быстро соображает полиция в этом графстве. Они могут просто начать проверять все «поло» подряд, независимо от номера.
Уже несколько часов у него в голове постепенно созревала одна идея. Времени хватит. Коупленд не сможет сразу привести в порядок спущенные шины, ему придется вызвать помощь. На это уйдет по меньшей мере час, а скорее всего, и больше.
Зуб вытащил телефон, вбил в поисковик запрос и принялся изучать длинный список, выданный ему «Гуглом». Он выбрал маленькую местную фирму, предлагающую круглосуточное обслуживание.
Незадолго до семи вечера Грейс вернулся в диспетчерскую. Это был гудящий улей, деятельный и сосредоточенный. Несколько человек из его группы отвечали на телефонные звонки, все еще поступавшие после вчерашней пресс-конференции, или сидели за компьютерами. Рой огляделся и испытал прилив адреналина, мгновенно погасившего злость на команду юристов. Вот ради чего он поступил на эту службу, вот что он особенно любил. Первые дни расследования были в равной мере временем азарта и ужасной ответственности.
Как только он вошел, к нему шагнул Гленн Брэнсон.
— Так что там случилось на совещании в Лондоне, босс?
— Угадай ответ. Слово из четырех букв. Первая — «же», жираф, последняя — «а», адажио.
— Что? То есть… эта сучка Джоди Бентли… Но как же так?
Грейс покачал головой:
— Какого хрена мы вообще дергаемся? Делаем все, что в наших силах, зачастую рискуя жизнью, ради того лишь, чтобы система раз за разом опускала нас. Это долгая история, приятель. Расскажу позже. Какие у нас здесь новости?
— Инспектор Хендерсон отправился в тюрьму Льюиса и скоро сообщит нам все подробности убийства. По машине Зуба пока ничего, мы…
Его перебил констебль Холл, поднявший над головой телефонную трубку:
— Шеф, это вас. Марсель Куллен.
Грейс подошел к своему столу и взял трубку. Холл переключил телефон на него.
— Марсель?
— Ja, Рой. У тебя все хорошо?
— Могло быть и лучше.
— Так вот, мы послали оперативную группу в дом этого человека, Кофи Оконджо, известного также как Дунстан Огванг. Дом находится в Ройтлингене. Мы допросили его подругу, Юлию Шаде, а наши айтишники, в результате предварительного осмотра, обнаружили в его компьютере ниточку, ведущую к англичанину по имени Стив Барри. Судя по тому, что нам пока удалось выяснить, он живет на острове Джерси в Нормандском архипелаге.
— Вроде как это бывшая немецкая колония, Марсель.
— Ха-ха. Очень ценная информация.
— Погоди веселиться. Тебе еще не сообщили, что Оконджо мертв?
— Что?!
— Его убили сегодня прямо в тюрьме.
— Scheisse![21] Ты шутишь?
— Не-а, к сожалению, так оно и есть. Лучше сразу скажи его ненаглядной, что он не вернется домой.
Куллен на мгновение замолчал. А потом продолжил:
— Ладно, я узнал для тебя у этой дамочки еще кое-что. У меня есть здешний, германский адрес подельника твоего подозреваемого, того самого парня, за которым ты охотишься: Жюля де Коупленда, известного также как Тунде Оганджими.
— Блестяще, Марсель.
— Его жена-ганка и маленький сын живут в деревне, неподалеку от Мюнхена. Юлия Шаде сказала, что сам Коупленд сейчас в Англии, вместе с Оконджо.
— Мы делаем все возможное, чтобы найти этого человека, Марсель. Его опознали по записи видеокамеры во вторник вечером, сразу после нападения с мачете на Тоби Сьюарда. Он от нас не уйдет.
— Хорошо, Рой. А мы продолжаем наше расследование. Свяжусь с тобой, как только узнаю больше.
— Сообщай нам все, что сумеешь раскопать, Марсель, и, прошу тебя, как можно скорее.
Он закончил разговор, посмотрел на часы и повернулся к Кэмпингу:
— Джон, свяжись с полицией Джерси и выясни в местном отделе по борьбе с экономическими преступлениями, не попадал ли им на радар Стив Барри.
— Как интересно, сэр: это имя есть в списке, который передал мне мой новый знакомый, детектив-инспектор Ник Падденберг из отдела по борьбе с экономическими преступлениями.
— Сколько всего человек в этом списке?
— Сейчас они держат под наблюдением четверых. Все они могут стоять за мошенничеством в Интернете. Кроме того, я поддерживаю связь с Комиссией по финансовым услугам на Джерси, потому что Барри попал и в их поле зрения тоже.
Высокий бородатый инспектор Хендерсон, назначенный старшим следователем по делу об убийстве Кофи Оконджо, вошел в диспетчерскую и направился прямо к Грейсу.
— Я только что из тюрьмы Льюиса. Признаться, не самая приятная работенка за этот год.
Грейс понимающе кивнул. Никто из его коллег не любил посещать тюрьмы. Большинство заключенных испытывает глубоко укоренившуюся неприязнь к полицейским. И каждый сотрудник полиции, вынужденный по какой-либо надобности входить в тюремные помещения, прекрасно понимает: случись в этот момент бунт, именно он мгновенно окажется в заложниках или станет жертвой расправы.
— Какие новости, Фил?
— Пока удалось выяснить не очень-то много. Тюремщики постарались опечатать место преступления и сохранить его нетронутым до нашего приезда. Похоже, Оконджо закололи, когда он принимал душ после пробежки по местной спортивной площадке. Предполагаемое орудие убийства нашли брошенным в другой части тюрьмы — довольно оригинальный нож, сделанный, вероятно, из заостренной ножки пластикового стула. Отпечатки пальцев, разумеется, стерты. Я допросил обоих заключенных, доставленных вместе с Оконджо из мирового суда, и побеседовал с надзирателями. Никто ни в чем не сознался, никто ничего не видел.
— Фил, а ты не заметил никаких намеков на то, что один из заключенных мог намеренно позволить себя арестовать?
— Никак нет, не заметил. Один арестован за нанесение тяжких телесных повреждений, другого повторно поймали на вождении без прав. Проблема в том, что пробраться незамеченным в помещение душевой и сделать это мог любой из пятисот восьмидесяти заключенных. И конечно же, возможен еще один вариант — подкупленный тюремщик.
Грейс по собственному опыту знал, как трудно расследовать убийство, совершенное в тюрьме.
— Я оставил там старшего криминалиста с двумя помощниками, потому что нужно как можно быстрее очистить душевую и вернуть ее в рабочее состояние, — продолжал Хендерсон. — Завтра утром мы вернемся туда, разобьем, так сказать, лагерь и начнем разбираться вплотную со всей этой милой компашкой. Я решил, что сегодня нет смысла даже пробовать, после того как заключенных заперли в камерах. Начальник тюрьмы согласился со мной.
Грейс похвалил Хендерсона, в душе посочувствовав ему: работка предстоит еще та. Пообещав, что доложит обо всем завтра, инспектор ушел.
Рой вернулся к своему компьютеру и просмотрел сводку недавних происшествий в Брайтон-энд-Хове в надежде обнаружить что-нибудь связанное с операцией «Лиссабон». Но не нашел ничего заслуживающего интереса.
В этот момент пришло письмо от Кассиана Пью: тот запрашивал последние новости по делу.
Прежде чем Грейс успел ответить, к нему подошел Гленн Брэнсон.
— Только что сообщили: сотрудник дорожной полиции из Поулгейта, объезжая район Кемптауна на машине без опознавательных знаков, заметил наш «поло», припаркованный у жилого комплекса Мэринэ-Хайтс.
— Да ну? Что еще он увидел?
— Говорит, что машина вроде как была пустой.
— Что значит «вроде как»?
— Было темно, а его предупредили, чтобы не подъезжал ближе, поэтому он не может утверждать на сто процентов, но почти уверен, что в автомобиле никто не сидел.
Грейс сжал кулаки. Неужели нашли?
Но если это и впрямь машина Зуба, то вернется ли он к ней?
— Где именно стоял автомобиль, Гленн?
— На гостевой парковке, прямо перед домом.
— А где сейчас этот полицейский?
— Констебль Трандл. Я велел ему ничего не предпринимать, как и было приказано. Он остановился на безопасном расстоянии и наблюдает издали.
Грейс обдумал ситуацию. Где теперь может быть Зуб, если это его «поло»? В доме? Притаился поблизости? Или бросил машину? Есть ли на парковке камера видеонаблюдения?
— Когда у Трандла должно закончиться дежурство?
— В одиннадцать вечера.
— Хорошо. Тогда пусть продолжает наблюдение, пока ему не пришлют смену на машине без опознавательных знаков, если к тому времени у нас не появятся другие варианты.
Через пару минут Брэнсон вернулся.
— Босс, все сотрудники дорожной полиции Западного и Восточного Суссекса выехали на серьезное ДТП с двумя жертвами возле Чичестера, это на окраине графства. У них нет возможности подменить констебля Трандла.
Грейс попросил передать Трандлу, чтобы тот оставался на месте и ждал дальнейших распоряжений. Затем, беспокоясь о безопасности сотрудников, тщательно обдумал все, что было известно о Зубе.
— Если это машина Зуба, то он, скорее всего, вооружен. Передай Трандлу, чтобы незаметно следовал за ним, когда тот объявится, но не пытался остановить автомобиль или задержать водителя, если тот выйдет из машины. Запроси вооруженную группу быстрого реагирования, пусть ждут наготове, но держатся в стороне и не попадаются ему на глаза. Мы же не хотим, чтобы Зуб еще раз сбежал.
— Что, интересно, он делает там, возле этого дома?
— Вероятно, ждет, когда кто-то выйдет? Или сам туда зашел?
— А кто его там может интересовать?
— Может быть, тот же самый человек, с которым он хотел повидаться на Уитдин-роуд, когда его спугнула полицейская машина? Высокий ганец в ярко-красных кроссовках, любитель легкой наживы.
— Ага.
— Я пошлю туда группу наблюдения. А еще нужно быстро разузнать все об этом доме. В таких больших жилых комплексах непременно должен быть комендант или консьерж. Пусть с ними свяжутся и первым делом проверят камеры видеонаблюдения: точно ли это Зуб и в какую сторону он ушел? Пускай спросят, не видели ли поблизости кого-нибудь, похожего по описанию на Коупленда. И еще надо выяснить, кто в этом доме управляющий и не сдавал ли он квартиру человеку с такой внешностью. Вероятно, с этим придется подождать до утра, когда управляющий появится на работе. Утром же, если раньше ничего не произойдет, следует покопаться в базе данных муниципального совета. А пока можно просмотреть списки избирателей.
— А что, если послать пару сотрудников в штатском с поквартирным обходом? — предложил Брэнсон.
— Боюсь, что Коупленд может быть вооружен, как и Зуб. Мы же видели, что натворил его подельник. Не хочу, чтобы кто-то из наших рисковал без крайней необходимости. Давай сначала посмотрим, что сообщит комендант, а потом уже решим, как действовать.
Брэнсон вернулся к своему столу, а Грейс позвонил «золотому» и «серебряному» дежурным офицерам и сообщил им последние новости.
Когда они обсудили план действий и приняли решение выслать к месту событий вооруженную группу, Грейс встал, призывая к вниманию всех находящихся в диспетчерской. И как раз в этот момент ему позвонил Кассиан Пью.
— Объясните мне, Рой, — крайне раздраженно произнес помощник главного констебля, — какая часть моего сообщения, запрашивающего обновленную информацию по делу, осталась вам непонятной? Я вправе рассчитывать, что меня будут извещать о текущих изменениях ситуации, иначе вы выставите меня перед начальством совершеннейшим идиотом. Той минимальной обратной связи, которую я получаю от вас, недостает глубины и детализации.
Рой, недавно прошерстивший Интернет в поисках образцов канцелярской абракадабры, постарался дать ему достойный ответ. Сам понимал, что это глупо, но не мог отказать себе в таком удовольствии.
— При всем уважении, сэр, — начал он. — Я понимаю ваше стремление оценивать общую картину расследования с высоты птичьего полета. Но сверху она может выглядеть иначе, чем из травы.
На какое-то мгновение ему показалось, что Пью полностью сбит с толку.
— Что?! О какой траве вы говорите?
— Сэр, ситуация в настоящий момент очень быстро меняется. Вы позволите вернуться к этому разговору немного позже?
— Только в том случае, если вы сообщите мне что-нибудь вразумительное. — И Пью отсоединился.
Грейс снова сосредоточился на деле, обратившись к присутствующим:
— Итак, в интересах всей группы, включая недавно назначенных сотрудников, я хочу подробно описать текущую ситуацию, чтобы все знали, как продвигается расследование. Вот что мы имеем на текущий момент по операции «Лиссабон», то есть по расследованию убийства Сьюзан Драйвер, непосредственно связанного с убийством ее сестры Лены Уэлч в Мюнхене, и жестоким нападением на Тоби Сьюарда позапрошлым вечером. У нас есть два главных подозреваемых в этом нападении, которые также являются подозреваемыми в убийствах Сьюзан Драйвер и Лены Уэлч. Они связаны с группой интернет-мошенников, действующих с территории Германии, но тесно контактирующих с Ганой. Мы выяснили, что вышеупомянутые аферисты арендовали помещение здесь, в Брайтоне. Кроме того, нет сомнений в том, что они недавно отделились от более крупной преступной организации, вероятно управляемой с Нормандских островов. Сержант Кэмпинг установил контакт с полицией Джерси. — Он остановился, чтобы глотнуть из бутылки воды. — Как вы все, должно быть, уже слышали, главная новость на сегодняшний день состоит в том, что один из подозреваемых, Кофи Оконджо, также известный как Дунстан Огванг, арестованный во вторник вечером вскоре после нападения на Тоби Сьюарда и вчера заключенный под стражу в тюрьме Льюиса, сегодня был найден мертвым в душевой.
— Есть ли среди нас хоть один, кто сожалеет о потере такого достойного гражданина, шеф? — спросил Поттинг.
Однако Рой Грейс не пожелал улыбнуться.
— Норман! — одернул он подчиненного.
— Извиняюсь, шеф. Просто я хотел сказать, что и поделом мерзавцу.
— Наша задача — раскрывать преступления, а не изображать самозваных судей и присяжных. Верно?
Вид у Нормана был такой виноватый, что Грейсу ужасно захотелось добавить: «к сожалению». Но он не стал отвлекаться.
— Во вторник ночью наш давно не объявлявшийся дорогой друг, американский киллер Зуб, наделенный способностью чудесным образом исчезать, был замечен на Уитдин-роуд, неподалеку от дома, из которого осуществляли свои махинации двое подозреваемых. Мы не знаем, что Зуб там делал, но похоже на то, что сейчас он припарковал свой автомобиль возле жилого комплекса Кемптаун. Учитывая род занятий Зуба, я подозреваю, что он вполне может стоять за убийством Оконджо в тюрьме. Крайне маловероятно, что Оконджо просто убили в потасовке, поскольку он пробыл там недостаточно долго, чтобы обзавестись врагами.
— По прошлой встрече с Зубом мы знаем, что он обладает способностями Гудини, — перебил его Поттинг. — Но неужели, босс, вы всерьез предполагаете, что этот ловкач каким-то образом проник в тюрьму, заколол Оконджо и снова ускользнул?
— У меня нет никаких доказательств, подтверждающих это, Норман. Но Зуб появился очень уж своевременно, так что вполне может быть как-то к этому причастен. Я предполагаю, что Оконджо стал жертвой заказного убийства: либо парню хотели заткнуть рот, либо его решили наказать; не исключено, что и то и другое сразу. Если Оконджо убит по чьему-то приказу, можно ожидать, что и его сообщника, Жюля де Коупленда, тоже должны устранить. Мы предполагаем, что оба они работали на Стива Барри, а потом решили отделиться и действовать самостоятельно. Барри — человек беспощадный и удачливый. До сих пор он походил на капо старой мафии Джона Готти, прозванного Тефлоновым Доном за то, что ему десятилетиями удавалось избежать суда и приговора: никакие обвинения словно бы «не прилипали» к нему. — Грейс снова глотнул воды. — Я хочу, чтобы группа наблюдения продолжала следить за Мэринэ-Хайтс, но тем временем двое из вас должны сменить констебля Трандла. У кого из вас есть «зеленая лицензия»?
«Зеленая лицензия» давала полицейскому право не только водить автомобиль, но и преследовать на нем нарушителя.
Руки подняли констебли Уайлд и Холл.
— Хорошо. Велвит и Кевин, возьмите машину и отправляйтесь к месту наблюдения, но не показывайтесь на глаза никому в доме. Я прослежу, чтобы Трандла предупредили, когда вы появитесь.
Оба констебля без промедления покинули диспетчерскую.
Зазвонил телефон, Грейс извинился перед своей группой и ответил. Это был Эйден Гилберт из отдела цифровой криминалистики.
— Босс, мы проводим мониторинг электронной почты Коупленда и выяснили кое-какие новые подробности. Нам не известно, где он сейчас находится, но завтра вечером у него назначено рандеву неподалеку от Ист-Гринстеда с некой особой, которую мы идентифицировали как миссис Линду Меррил. Похоже, она привезет с собой значительную сумму наличными. Не меньше трехсот тысяч фунтов стерлингов.
— Что? Подожди минутку, Эйден.
Грейс отдал подчиненным команду ничего без него не предпринимать и поспешил к компьютеру.
— Повтори еще раз, что вы раскопали?
— Судя по электронной переписке, эта женщина влюблена в некоего джентльмена, которого, как она убеждена, зовут Ричи Гриффитс, — объяснил Гилберт. — Мы установили, что Жюль де Коупленд представился ей этим вымышленным именем. Судя по всему, они договорились устроить романтическое свидание в уединенном коттедже завтра вечером.
— У тебя есть адрес? — спросил Грейс.
— Есть. Она выслала ему подробные указания, как найти этот коттедж.
— Молодец, Эйден! Отличная работа!
Грейс записал под диктовку Гилберта адрес: «Коттедж „Примроуз“, Форест-Роу», а также все остальные сведения.
— Похоже, они хотят встретиться завтра вечером, в половине седьмого. Вы же не станете портить им это чудесное свидание, правда, босс?
— С чего бы мне вообще замышлять такое, Эйден? Ты же знаешь, что я старый романтик.
— Рад это слышать, босс! Мне бы не хотелось стать тем, кто затупит стрелу Амура.
Закончив разговор, Грейс немедленно позвонил «золотому» офицеру, старшему суперинтенданту Джейсону Тингли, и сообщил ему новости.
Чуть позже они встретились, изучили по «Гугл Планета Земля» карту окрестностей коттеджа и обсудили план действий на завтрашний вечер, если к тому времени не произойдет никаких изменений. Тингли спросил, не хочет ли Грейс переговорить с Линдой Меррил: может, имеет смысл объяснить жертве аферистов ситуацию и заменить ее подставной женщиной-полицейским?
Грейс ответил, что уже рассматривал такую возможность, но, судя по перехваченной электронной переписке, эта Линда Меррил убеждена, что имеет дело с настоящим Ричи Гриффитсом, который и впрямь любит ее. Известно, с какой неохотой жертвы подобного рода мошенников принимают истинное положение вещей, а частенько и вовсе отказываются в это поверить. К тому же существует определенный риск, что Коупленд захочет сбежать после ареста и недавней смерти напарника. Грейс предполагал, что он приедет, заберет деньги, а потом конвертирует их в кибервалюту и скроется. Скорее всего, вернется в Гану, где окончательно исчезнет из вида.
Тингли согласился, что в этом есть резон, но больше беспокоился о том, как бы не подставить под удар Линду Меррил. Еще несколько лет назад, до того как в полиции все изменилось, можно было бы использовать эту женщину в качестве приманки, но теперь на первом месте стояла безопасность предполагаемой жертвы.
Извилистая дорожка длиной в полмили, что вела от шоссе к коттеджу, пришлась очень кстати. Спрятавшись там, можно задержать и арестовать Жюля де Коупленда, прежде чем он доберется до места. Руководить операцией будут из кабинета «серебряного» офицера. Сегодня же ночью, под прикрытием темноты, два сотрудника службы скрытого наблюдения за сельской местностью, именуемые для краткости полевыми наблюдателями, займут позицию на подъезде к коттеджу «Примроуз». Они будут докладывать обстановку вспомогательной команде, тайно расположившейся неподалеку, которая, в свою очередь, станет поддерживать оперативную связь с кабинетом «серебряного». На случай возникновения непредвиденных обстоятельств рядом будет стоять машина с двумя вооруженными полицейскими из группы быстрого реагирования, а также находиться резервный наряд полиции.
Полевые наблюдатели обучены сидеть в засаде. Они будут в маскировочной форме из ткани камуфляжной расцветки, соответствующей данной местности, с настоящими зелеными ветками, прикрепленными к одежде и шлемам. Наблюдатели возьмут с собой провизию и снаряжение, позволяющее провести неподвижно, ничем не выдавая себя, много часов, а если потребуется, то и дней: ведь, прибыв на место, они уже не смогут позволить себе риск быть замеченными.
Для надежности «серебряный» может запросить у Министерства внутренних дел разрешение на установку прослушивающего устройства в самом коттедже.
Когда наблюдатели заметят, что Коупленд сворачивает с шоссе к дому, одна машина группы быстрого реагирования остановит и арестует его, а вторая подъедет сзади, чтобы отрезать преступнику путь к бегству.
В половине девятого Грейс решил, что если его предположения верны и Зуб наблюдает именно за Коуплендом, то до завтрашнего вечера, когда тот должен будет сделать следующий ход, ничего важного не произойдет. Установив расписание дежурства на ночь для костяка своей группы, он велел остальным разойтись по домам и немного отдохнуть.
Сам Грейс тоже отправился домой, предварительно дав указание оставшимся звонить ему в любое время, если появятся какие-либо новости.
Он чувствовал, что завтра предстоит долгий и трудный день. А еще Грейса ожидал серьезный разговор с Клио по поводу той работы, которую предложила Элисон Воспер. Предложение льстило ему, но он сам не мог толком разобраться в своих ощущениях и уж тем более не знал, как отреагирует на это жена.
Однако, приехав домой, он увидел автомобиль Кейтлин, а машины Клио на месте не было. Няня дремала на диване в гостиной перед включенным телевизором. На кухонном столе лежала записка, дублирующая электронное сообщение от Клио. Грейс только сейчас его обнаружил.
Меня срочно вызвали на вскрытие трупа, выброшенного волнами на пляж возле пристани. Кейтлин уже приехала. Вернусь, как только смогу, возможно с кучей свежих креветок или парочкой лобстеров. В холодильнике тушеный цыпленок — включи микроволновку на полную мощность на четыре минуты и разогрей его. В морозилке есть горошек. Люблю тебя.
Грейсу нравился черный юмор жены. Он открыл холодильник, поставил еду в микроволновку и немного поболтал с Кейтлин, когда та с виноватым видом проснулась. Сам он уснул быстро, задолго до того, как вернулась Клио.
Будучи опытным профессиональным киллером, Зуб давно уже освоил искусство оставаться незаметным. Зачастую для этого достаточно просто торчать у всех на виду.
Это все равно что носить желтый светоотражающий жилет. Еще лучше при этом держать в руке планшет, и совсем хорошо — тащить на плече теодолит. Таким же незаметным бывает человек, сидящий в такси: где угодно, в любое время, не вызывая никаких подозрений. Но такси не может долго стоять на одном месте.
А вот фургон — совсем другое дело.
Он может стоять часами, и никто не обратит на это внимания. Вот почему этой ночью, если быть точным, в три ноль две, Зуб припарковал на обочине дороги, в двухстах метрах к востоку от Мэринэ-Хайтс, маленький белый фургон «рено», взятый напрокат в местной компании. Отсюда он прекрасно видел въезд в подземный гараж.
Если верить Интернету, солнце сегодня взойдет в шесть часов пятьдесят одну минуту. Зубу потребовалось меньше часа, чтобы сгонять на такси на стоянку компании, арендовать машину и вернуться. Коупленду точно не хватило бы этого времени, чтобы разобраться с шинами и уехать.
За долгую ночь ни одна живая душа не вышла из здания — ни через парадную дверь, ни через ворота гаража.
Зуб сгрыз один за другим несколько шоколадных батончиков, чтобы подкрепить силы и унять накатившую тошноту. Он чувствовал, что температура у него поднимается, и его попеременно кидало то в бурлящий кипяток, то в ледяной холод.
Нужно показаться врачу. Надо вернуться в Мюнхен и записаться на прием. Но не получится. Прямо сейчас — никак не получится.
Зуб задумался, яд какой змеи, скорпиона или паука все эти месяцы циркулирует в его крови. Потом вытряхнул из помятой пачки «Лаки страйк» сигарету и щелкнул зажигалкой, прикрывая пламя ладонью. Затянулся дымом, и стало чуть легче.
Закапал дождь, потом прекратился. Временами дул ветер, раскачивая машину. Мимо с визгом пронеслась «скорая помощь».
Зуб смотрел сквозь ветровое стекло и время от времени включал дворники, чтобы очистить обзор. Он прекрасно умел ждать. Ему доводилось ждать день за днем в куда менее комфортной обстановке. Здесь, по крайней мере, нет кусающих и жалящих насекомых, нет мин, нет притаившихся врагов с АК-47 в руках. По сравнению со всем этим кабина «рено» кажется роскошным местом.
Пятью этажами выше так и не сомкнувший глаз Жюль де Коупленд оглядывал сквозь жалюзи слабо освещенную стоянку. «Поло» все еще стоял там. Темнота, дождь и соляной налет на стекле затрудняли видимость. Что это, силуэт невысокого человека за рулем или просто тень от фонарей?
А если сбежать прямо сейчас, под покровом темноты? Отсидеться где-нибудь до вечера, а потом отправиться в коттедж «Примроуз».
Или просто остаться на месте?
Он посмотрел на часы: половина четвертого. Может, подождать часок, до половины пятого? Сейчас самая глухая ночь. Недавно он видел по телевизору документальный фильм о биологических часах. То самое время, когда человек находится на спаде сил, когда обычно умирают тяжелобольные. Тогда и мужчина в «поло» может задремать.
Он составил список вещей, которые нужно взять с собой, поставил будильник, лег на кровать, закрыл глаза и попытался уснуть.
Мэтт Сорокин залил в себя два стакана виски, а следом еще две крохотные бутылочки дерьмового вина, закрыл глаза и попытался уснуть. Кино, которое он смотрел во время перелета через Атлантику из Нью-Йорка в Лондон, оказалось дерьмовым. Он сидел, зажатый, как в сэндвиче, между жирным, воняющим потом, громко храпящим парнем и женщиной, от которой разило парфюмом так, будто она перепробовала все духи в магазине дьюти-фри. И кресло у него тоже было дерьмовым.
Сорокин снял наушники, засунул их в кармашек перед собой и опустил спинку кресла, не обращая внимания на протесты пассажира, сидевшего сзади.
Этот неандерталец тут же принялся колотить по креслу. Бум, бум, бум.
Мэтт отстегнул ремень безопасности, повернулся, навис над подголовником и уставился на рассерженного мужчину с выпученными, как при базедовой болезни, глазами.
— У тебя какие-то проблемы, приятель?
— Вы опустили кресло, — сказал тот.
— Ага, опустил. Я заплатил за свое кресло и за кнопку, которая его опускает. Тебя что-то не устраивает?
— Да, не устраивает.
— И что именно?
— Мне стало тесно.
— Это проблема авиакомпании, а не моя, — заявил Сорокин и отвернулся, а затем нарочно опустил спинку еще ниже, до упора.
Парень с заднего ряда промолчал.
Мэтт снова закрыл глаза, обдумывая свой план. Транзитный рейс до острова Джерси. Ланч в модном ресторане, за которым он встретится со Стивом Барри: контактные данные этого человека удалось раздобыть в отделе финансовых преступлений полиции Джерси. Он вышел на Барри под личиной продажного полицейского — подкупленного крупной преступной группировкой копа из отдела нью-йоркской полиции, который борется с отмыванием денег. И Барри, имеющий свои интересы в этой сфере, клюнул на наживку. Сорокин с огромным нетерпением ждал встречи с ним.
И кстати, меню в этом ресторане тоже выглядело заманчиво. Правда, если все пойдет по плану, ему вряд ли доведется насладиться блюдами, которые он закажет. А жаль.
Мэтью снова провалился в сон, а час спустя проснулся, испытывая просто дикую жажду и жуткую головную боль, от которой темнело в глазах.
Рой Грейс проснулся, испытывая дикую жажду и жуткую головную боль. Посмотрел на радиоприемник с часами. Они показывали четыре одиннадцать утра. Он выпил залпом целый стакан воды, который каждый вечер ставил на прикроватный столик.
Клио крепко спала рядом с ним. Он не слышал, как жена вернулась, хотя помнил, что Хамфри разбудил его посреди ночи своим лаем. В голове беспорядочно вертелись мысли: Зуб, Жюль де Коупленд, Кассиан Пью, Элисон Воспер. За ночь никто ему не позвонил, значит, по всей вероятности, ничего особенного пока не произошло.
А не упустил ли он какую-то существенную деталь? Нечто крайне важное?.. Что именно?
Как можно тише, чтобы не разбудить Клио, Рой соскользнул с кровати и направился в ванную, подсвечивая дорогу фонариком телефона. Закрыл за собой дверь, повернул кран, дождался, когда вода станет холодной, достал из шкафчика две таблетки парацетамола, проглотил их и запил еще одним стаканом воды. Нужно постараться уснуть хотя бы на пару часов.
Вернувшись в кровать, Грейс лег и закрыл глаза. Но был слишком возбужден, чтобы снова задремать. Он еще минут пятнадцать прокручивал в голове предстоящий день, потом наконец сдался и снова направился в ванную, принять душ и побриться. Не включая верхний свет, надел свежую рубашку, костюм и галстук. Поцеловал на прощанье Клио, но она даже не шевельнулась. По счастью, не проснулся и Хамфри, сладко сопящий наверху в своей корзиночке.
Грейс сделал себе двойной эспрессо, умял миску хлопьев и вышел в темноту, к своей машине.
Двое вооруженных полевых наблюдателей ехали в маленьком сером фургоне по темной извилистой дороге, направляясь на север, в сторону городка Ист-Гринстед. Водителю, пузатому констеблю-ветерану, которого взяли в последний момент вместо заболевшего члена их команды, оставалось пятнадцать дежурств до пенсии, как он сам сообщил с гордостью и оттенком сожаления. От него пахло соусом карри. За последние сорок пять минут после выезда из Брайтона шофер до полусмерти утомил пассажиров рассказами о том, как все изменилось в полиции с тех пор, как он в далекой молодости поступил туда на службу:
— Теперь не то, что прежде, да уж, ребята. Тогда можно было без проблем называть черномазого черномазым. А сейчас ты сразу окажешься в Бюро по профессиональной этике за расистские высказывания.
Оба полевых наблюдателя, констебли Дуг Райли и Льюис Гастингс, вежливо поддакивали водителю, понимая, что им еще понадобится транспорт. Райли и Гастингс были одеты в камуфляжную форму с термобельем под ней, черные балаклавы и шлемы с сеткой. В рюкзаках у них лежали бутылки с водой, продовольственные пайки, бутылки под мочу и мешочки для кала, очки ночного видения, бинокли, фотоаппараты с длиннофокусными объективами, рации с кодированным сигналом и наушники. Ну и плюс еще у каждого в кобуре имелся пистолет «Глок-17».
Гастингс сидел впереди и следил за спутниковым навигатором на приборной доске и приложением «Гугл карты» в своем телефоне, куда был введен адрес: «Коттедж „Примроуз“, Форест-Роу». Дворники время от времени сметали с ветрового стекла мелкую туманную морось. Туман Гастингса только радовал — легче будет маскироваться.
— Подъезжаем, — подсказал он водителю. — Через четверть мили надо резко свернуть влево.
Из рации прозвучал голос «серебряного» офицера, суперинтенданта Джулиана Блейзби:
— Чарли-Ромео-три-семь?
Гастингс наклонился вперед, включил микрофон и отозвался:
— Я Чарли-Ромео-три-семь. Слушаю.
— Я вижу по экрану, что вы приближаетесь к точке высадки. Как обстановка?
— Замечательные условия, сэр. Туман и темнота. Расчетное время прибытия — пять минут.
— Хорошо. Дайте мне знать, когда займете позицию.
— Есть, сэр.
Фургон свернул на лесную однополосную дорогу с нависающими над ней деревьями и проехал еще немного вперед, пока не показались указатель «Ферма „Примроуз“» и открытые ворота с решеткой из пяти прутьев, а за ними — щебеночная дорога, вся в выбоинах. Водитель притормозил.
— Скоро будет виден коттедж, — произнес Гастингс.
Дорогу перебежал какой-то зверь.
— Олень. Хорошо, что не саблезубый тигр, да? — усмехнулся шофер.
— Ха-ха, — отозвался с заднего сиденья Райли.
— Я вам рассказывал про тот случай, когда меня отправили проверить сообщение о тигре, замеченном в лесопарке Станмер?
— Нет, но мы с удовольствием послушаем, — обреченно проговорил Гастингс.
— Оказалось, что он сбежал из цирка! А что, никто из вас, полевых, не погиб в когтях диких зверей? — спросил водитель.
— Нет, чаще мы погибаем от скуки.
— А что будет, если вам понадобится сходить по-большому?
— У меня такой проблемы нет, — ответил Гастингс. — Я всегда принимаю перед работой имодиум, от него такой запор, что будь здоров.
— Как-то раз я провел трое суток в фургоне-рефрижераторе, припаркованном возле наркопритона в Уайтхоке, в Брайтоне, — сказал Райс. — Пришлось мочиться в бутылку. Впрочем, оно того стоило. Мы взяли тогда этих подонков.
В свете фар открылся еще один проезд, обозначенный распахнутыми настежь полусгнившими и заросшими ежевикой деревянными воротами, которые, судя по всему, уже много лет не закрывались, и такой же древней овальной деревянной табличкой с надписью: «КОТТЕДЖ „ПРИМРОУЗ“» над почтовым ящиком.
Водитель остановил машину.
— Хотите, чтобы я проехал дальше?
— Нет, — отказался Гастингс. — Здесь будет в самый раз.
Они повторили заранее оговоренный пароль: «Гремучая змея». Если Гастингс, или Райли, или кто-то из вспомогательной команды произнесет эти слова, значит вся их маскировка пошла прахом, операция теряет статус тайной и незамедлительно переходит в разряд открытых. У вспомогательной команды был свой позывной: «Ромео-один».
Когда наблюдатели со своими тяжелыми рюкзаками выбрались из машины, водитель неожиданно процитировал:
— «Оставь надежду, всяк сюда входящий…»
— А ты, оказывается, тот еще весельчак, Чарли! — заметил констебль Райли.
— Не-а, я просто люблю фильмы ужасов. Желаю приятно провести время, парни!
Когда фургон отъехал, наблюдатели надели очки ночного видения и двинулись по дорожке, которая сначала резко уходила влево и вниз, а затем выравнивалась. Она растянулась на три четверти мили, окаймленная с двух сторон зарослями папоротника и чахлым кустарником с немногочисленными рододендронами и густой стеной леса за ними. Наконец впереди открылся и сам дом, погруженный в кромешную темноту. В очках ночного видения он казался призрачно-зеленым.
Это было прочное кирпичное здание с тремя фронтонами, тростниковой крышей и слегка смещенной от центра входной дверью. Справа с ним соединялся как будто добавленный после многолетних раздумий уродливый гараж на две машины, находящийся, по-видимому, в крайней степени запустения. Гастингсу, занимавшемуся до поступления в полицию продажей недвижимости, показалось, будто кто-то сложил вместе два или даже три коттеджа, превратив их в единое жилище. Большая часть фасада заросла плющом, а остальное закрывали собой почти голые ветви глицинии.
Перед домом, за нестриженой лужайкой с кирпичным колодцем желаний, окаймленным круговой гравийной дорожкой, был припаркован небольшой внедорожник. Наблюдатели сбавили шаг.
— Ну прямо как в сказке про Гензеля и Гретель, — тихо проговорил Гастингс.
— Мм, я бы скорее подумал про «Техасскую резню бензопилой», — так же негромко возразил Райли.
— Уж я позабочусь, чтобы Кожаное Лицо добрался до тебя первым!
— Уступишь мне свою очередь? Недаром я всегда считал тебя джентльменом, — отшутился Райли. — Итак, что нам известно об этом месте?
— Не так уж и много.
— Собаки тут есть?
— Только кошка.
— Если бы я здесь жил, то завел бы ротвейлеров.
— Я тоже, чтобы отгонять подальше копов-пенсионеров с их дурацкими скучными историями!
Теперь они шли вперед очень медленно и останавливались после каждого шага, опасаясь, что во дворе установлены фонари с датчиками движения.
— Вероятно, тут редко встречаются «свидетели Иеговы», — прошептал Райли, а Гастингс хмыкнул в ответ.
Дом был всего в пятидесяти футах от них. В окне верхнего этажа зажегся свет. Наблюдатели укрылись за деревьями.
В окне промелькнула тень женщины. Вспыхнул еще один огонь. А потом еще один. Где-то неподалеку заухала сова.
Спустя минут двадцать свет наверху выключили, а затем снова включили, но уже внизу.
Приблизительно в четверть пятого погасли все огни. Из дома вышла женщина с дамской сумочкой и большим чемоданом. Она открыла заднюю дверцу внедорожника, вытащила резиновую щетку и очистила от влаги окна машины. Потом подняла чемодан, затолкала его в задний отсек и закрыла дверцу. Завела тарахтящий мотор, посидела немного, выжидая, а затем проехала мимо, оставив за собой дымку дизельного выхлопа.
Еще через десять минут Дуг Райли устроил себе гнездо в густых кустах рододендрона. Убедился, что располагает хорошим обзором спереди и сзади и передал по рации вспомогательной команде:
— Ромео-один, Майк-Виски-один на месте.
Через несколько секунд доложился и его напарник, Льюис Гастингс, закопавшийся в живую изгородь позади дома:
— Ромео-один, Майк-Виски-два на месте.
Райли снова вышел на связь:
— Ромео-один, какая-то женщина, вероятно хозяйка дома, только что уехала вместе с багажом. Когда должны прибыть наши гости?
— Под вечер, Майк-Виски-один, — ответил ветеран из фургона. — Боюсь, что нам предстоит долгий день. «Серебряный» потребовал снять крупным планом замки на передней и задней двери. Он хочет установить в доме подслушивающее устройство, причем как можно скорее.
— Вас понял, — сказал Райли.
— Сделаем, — отозвался и Гастингс.
В четыре тридцать утра, одевшись и обильно надушившись одеколоном, Жюль де Коупленд выглянул в окно. «Поло» по-прежнему стоял на парковке. Лобовое стекло запотело от влаги. Сидит кто-то за рулем или нет?
«Ну жди-жди, чувак», — подумал Коупленд.
Он спустился на лифте в подземный гараж, прихватив два кейса. В одном лежали документы и кое-какие вещи, а второй был пуст, но в нем как раз хватит места для той кучи денег, что обещала передать ему наличкой Линда Меррил.
Коупленд собирался выехать на место под покровом темноты и там припарковаться где-нибудь в сторонке. По пути нужно будет купить большой букет цветов, солидную коробку шоколадных конфет и бутылку шампанского.
Нетрудно представить себе выражение лица Линды Меррил, которая ожидает красавчика Ричи Гриффитса, а совсем не его.
Но Коупленд уже приготовил подходящее объяснение: «Здравствуйте, миссис Меррил. К сожалению, Ричи немного задерживается. Он послал меня вперед, чтобы передать вам эти скромные подарки!»
Затем, в зависимости от того, как женщина отреагирует, он либо оглушит ее, либо, что более вероятно, свернет глупой сучке шею.
Дверь лифта открылась. Он вышел и направился через притихший, тускло освещенный гараж к темно-синей «киа», настороженно оглядываясь и проверяя каждую тень, как привык еще с малолетства, во времена войны в джунглях. Вытащил из кармана ключ и приложил его к кнопке замка. Вспыхнул индикатор, и замок со щелчком открылся.
И тут Коупленд заметил, что передняя шина совершенно сдулась.
«Черт, черт, черт!»
Это в его планы никак не входило.
Поставив вещи на землю, он открыл багажник и заглянул в него. Ни инструментов, ни запасного колеса там не оказалось, только сумка с надписью «Набор для подкачки шин». Коупленд прочитал инструкцию. Потом вытащил компрессор, снял с вентиля пластмассовый колпачок, подсоединил штуцер и нажал «пуск».
Под резкое шипение шина, к радости Коупленда, начала надуваться. Но стоило лишь компрессору остановиться, как зашипело в другой части шины.
На глазах Жюля она сдулась за считаные секунды. Он выругался, на мгновение поддавшись панике.
Открыв пассажирскую дверь, Коупленд вытащил из бардачка договор на аренду машины, просмотрел его, отыскал телефон аварийной службы и набрал номер. Через пару-тройку гудков ему ответили. Он объяснил свою проблему вежливому мужчине с усталым голосом, который пообещал прислать помощь как можно быстрее. Но, разумеется, в середине ночи на это может потребоваться какое-то время.
Коупленд запер вещи в багажнике и вернулся в свою квартиру. Спустя два часа зазвонил телефон. Ремонтник жизнерадостным голосом сообщил, что прибудет через пять минут с запасным колесом, на случай, если прокол не получится заделать, и попросил впустить его в гараж.
Коупленд поспешил вниз.
Зуб продолжал нести вахту, остановив фургон сразу за автобусной остановкой на дальней обочине дороги, идущей над Брайтонской гаванью, в двухстах метрах к востоку от жилого комплекса, откуда он переместился два часа тому назад. Несмотря на холод, он сидел почти неподвижно, только время от времени включал и выключал дворники. Его все еще подташнивало.
Лишь одна вещь доставляла ему хоть какое-то удовольствие — это была красная табличка «Не курить», укрепленная на приборной панели. Он вытряхнул из пачки «Лаки страйк» еще одну сигарету и прикурил. Сделал две-три затяжки и щелчком отбросил сигарету на пол, где за ночь уже скопилась целая куча окурков.
А в сотне метров к западу от него сидели в своем серебряном «форде фокус» констебли Холл и Уайльд. Они припарковались возле другого дома, не такого огромного, как Мэринэ-Хайтс: оттуда было прекрасно видно «поло», но сами они при этом оставались незаметными для того, кто в нем находится. Восемь часов назад они сменили на посту констебля Трандла из дорожной полиции. Прямо перед ними маячил силуэт газового резервуара.
Борясь со сном, Кевин Холл допивал из термоса остатки давно остывшего кофе и периодически заводил мотор, чтобы включить обогреватель. Констебль Уайльд уткнулась в телефон, обмениваясь сообщениями со своим парнем, работавшим ночным санитаром в больнице Западного Суссекса, иногда показывая Холлу присланные им по ватсапу забавные картинки и видео. Некоторые из них не отличались политкорректностью, зато прекрасно помогали скоротать время.
На одной был изображен молодой человек, лежащий на больничной каталке. Острая тонкая ветка вонзилась ему в мошонку и вылезла из живота прямо над пупком. Картинка была озаглавлена: «Если ты еще хоть раз пожалуешься на занозу…»
— Ну и гадость! — поморщился Холл. — Бедняга, как же она так неудачно в него воткнулась, а, Велвит?
Она пожала плечами и проговорила с сильным белфастским акцентом:
— Похоже, сам он уже больше никому не воткнет.
Холл рассмеялся:
— Фу, какая ты пошлячка!
— Сочту за комплимент, — ответила напарница.
Через несколько минут возле входа в подземный гараж Мэринэ-Хайтс остановился эвакуатор с лебедкой. На борту его была эмблема с надписью: «Служба техподдержки Суссекса».
Холл до последнего надеялся, что задержание произойдет сегодня. Завтра у «Ридинга» решающий матч с «Куинс Парк Рейнджерс», и ему очень хотелось оказаться в толпе болельщиков и вдоволь покричать, поддерживая любимую команду.
Ворота гаража открылись, и машина съехала по пандусу.
Холл набрал номер дежурного «Оскара-один».
— Чарли-Ромео-шесть-четыре-ноль? — ответил инспектор Марк Эванс. — Слушаю вас.
— Сэр, в гараж только что заехал эвакуатор местной службы техподдержки. Вы не могли бы узнать, кто его вызвал?
— Минуточку. Сейчас проверю и перезвоню вам, Чарли-Ромео-шесть-четыре-ноль.
— Спасибо, сэр.
Зуб наблюдал, как за ремонтной машиной закрываются ворота гаража, и размышлял: уж не для того ли ее вызвали, чтобы починить проколотую шину?
Он достал из внутреннего кармана пистолет и снял его с предохранителя. Если он все рассчитал правильно, Коупленд скоро появится. И Зуб должен быть к этому готов. Оставшегося бензина Коупленду хватит, чтобы проехать сотню-другую ярдов — это в лучшем случае.
Жюль де Коупленд стоял посреди гаража в сиянии фар аварийной машины, показывая дорогу водителю. Мужчина в рабочем комбинезоне вышел из кабины, осмотрел переднюю правую шину «киа» и покачал головой.
— Бесполезно ее чинить, сэр, — сказал он. — Разрез слишком глубокий.
— Но вы же можете что-то сделать? — спросил Коупленд. — Я заплачу, сколько нужно.
— Не беспокойтесь, никаких проблем, мы часто с таким сталкиваемся. Я просто заменю ее, это предусмотрено в договоре аренды. У меня есть запасная, прихватил на всякий случай.
Коупленд молча смотрел, как механик ловко опустил сходни и выкатил из кузова усиленный домкрат. Потом приподнял нос машины, и через пятнадцать минут на колесе уже красовалась новенькая шина. Ремонтник опустил нос машины обратно, протянул Коупленду бланк на подпись, отказался от пятидесяти фунтов на чай и запрыгнул в кабину эвакуатора.
Коупленд нажал на кнопку пульта, открывая ворота гаража, и эвакуатор выехал по круто поднимавшемуся пандусу в серое утро.
Как только ворота с лязгом захлопнулись, Коупленд поспешил обратно на пятый этаж, по дороге выключив телефон и выбросив его в мусоропровод. Вошел в квартиру и первым делом выглянул в окно.
Рация Кевина Холла отрывисто затрещала:
— Чарли-Ромео-шесть-четыре-ноль?
Это был «Оскар-один».
— Я Чарли-Ромео-шесть-четыре-ноль, — ответил Холл.
— У меня есть информация о машине, для ремонта которой был вызван автомобиль из «Службы техподдержки Суссекса». Это «киа», девятого октября арендованная у фирмы «Авис» Сэмюэлом Джексоном; номер: Майк-Виктор-один-девять-Браво-Ноябрь-Зулус. Этот автомобиль взят на контроль. По нашим предположениям, Сэмюэл Джексон — один из псевдонимов подозреваемого Жюля де Коупленда, также известного под именем Тунде Оганджими. Вероятно, он вооружен и чрезвычайно опасен.
Слушая «Оскара-один», Холл и Уайльд следили за тем, как автомобиль службы техподдержки повернул налево, на восток от Брайтона. Холл заметил в кабине только одного человека, но вот был ли он тем же самым, который приехал на вызов?
— Сэр, — сказал Холл, — а что, если Коупленд спрятался в машине службы техподдержки или угнал ее? Разрешите нам оставить пост наблюдения и проверить. Нужно только прислать вместо нас другую группу наблюдения.
— Чарли-Ромео-шесть-четыре-ноль, разрешаю оставить пост и скрытно следовать за машиной на безопасном расстоянии, но не пытайтесь остановить ее. Я пришлю вооруженную группу быстрого реагирования — она сейчас в пяти минутах езды от вас. Еще раз предупреждаю: не пытаться остановить автомобиль. Это ясно?
— Не пытаться остановить автомобиль, — повторил констебль. — Да, принято.
— Следуйте за ним. Но сохраняйте безопасную дистанцию.
Холл завел мотор, выехал с парковки и остановился перед главной дорогой. Утро было в разгаре, и машины проносились мимо одна за другой. Соблюдая осторожность, как и было приказано, Холл вклинился в просвет, резко ускорился и направился на восток с выключенной мигалкой. Обогнав несколько машин, связанных ограничением скорости до пятидесяти миль в час, он на мгновение разглядел вдали сквозь пелену дождя задние огни и контур автомобиля ремонтной службы.
Холл быстро сокращал расстояние, двигаясь по двухполосной дороге, расположенной над скалами: проехал мимо знаменитой школы для девочек «Роудин», а затем миновал пансионат для слепых ветеранов. После чего сбросил скорость, спускаясь по склону к деревне Роттингдин, где автомобиль, который он преследовал, остановился перед светофором. Холл нажал на тормоза, и они вместе с Велвит Уальд пригляделись к стоявшей впереди машине. Никакого намека на то, что в кабине есть кто-то еще, кроме водителя. Холл попросил Велвит позвонить «Оскару-один».
— Это Чарли-Ромео-шесть-четыре-один, сэр, — сказала она Марку Эвансу. — Мы движемся на восток, следом за ремонтным автомобилем.
— С запада, со стороны Нью-Хейвена, к вам направляется группа быстрого реагирования. Расчетное время прибытия — две минуты. Сохраняйте дистанцию. Они сами остановят машину.
— Есть.
Полицейские спустились по крутому склону и снова начали подниматься, когда увидели голубые проблески, быстро движущиеся им навстречу. Мгновением позже темная «ауди» с включенной мигалкой резко развернулась прямо перед ними и помчалась за машиной службы техподдержки, быстро сокращая дистанцию.
«Ауди» пристроилась в хвост ремонтнику, мигая огнями и включив сирену. Машина притормозила и съехала на обочину.
Холл остановился чуть позади. Из «ауди» выскочили двое полицейских в бронежилетах и с автоматами в руках. Низко пригнувшись, они медленно, но решительно направились к автомобилю техподдержки.
Холл и Уайльд тоже вышли из машины, но держались позади, как им было приказано.
Один из полицейских включил фонарь и проверил кузов эвакуатора, а второй проследовал к кабине, опустив автомат, но держа его на виду.
Холл и Уайльд подошли ближе, чтобы слышать разговор.
Водитель опустил стекло.
— Доброе утро, офицер, — сказал он. — Чем могу быть вам полезен?
— Расскажите, где вы только что были?
— На Мэринэ-Хайтс. Привез и установил новую шину на «киа», арендованную у компании «Авис». У нас с ними договор.
— А что случилось с шиной? — спросил полицейский.
— Сдулась, да так, что и не починишь. Глубокий разрез. Может быть, из-за выбоины на дороге… или это хулиганы постарались.
— А кто арендовал эту машину?
Водитель сверился с бланком наряда, прикрепленным к планшету на приборной доске.
— Имя клиента: Сэмюэл Джексон.
— Можете его описать?
— Высокий чернокожий парень. Не такой красавчик, как в кино! — ответил водитель и добавил, как будто только что вспомнил: — Но пахло от него приятно.
— Вы не помните, какого цвета у него была обувь?
— Представьте, красного.
— Вы с ним говорили о чем-нибудь?
— Совсем немного. Он был взволнован, но держался вежливо. Пытался дать мне на чай пятьдесят фунтов, но я сказал ему, что нам запрещено брать деньги.
Решив, что теперь уже можно смело подойти, Кевин Холл предъявил удостоверение и спросил:
— А какой номер квартиры?
Водитель покачал головой:
— Вот этого не знаю. Мне сообщили только адрес дома и телефон заказчика.
— Можете нам его дать?
Холл записал номер телефона в блокнот.
— А в чем дело-то? — поинтересовался озадаченный водитель. — Что стряслось?
Холл перебросился парой слов с полицейскими из группы быстрого реагирования и ответил:
— Ничего особенного. Спасибо за помощь, вы свободны. Можете ехать по своим делам.
Холл быстро вернулся в машину, позвонил в диспетчерскую, продиктовал Арни Крауну номер телефона и попросил срочно его проверить.
Стоя у окна своей квартиры на пятом этаже, Жюль де Коупленд провожал взглядом машину службы техподдержки, направлявшуюся на восток по Мэрин-Пэрейд. Вдруг откуда ни возьмись появился серый седан и помчался в том же направлении.
Неужто копы?
Мгновением позже и этот автомобиль тоже исчез в тумане.
Полицейские зачем-то прятались снаружи. Наблюдали за домом? Или за ним? Что скажет копам водитель ремонтной машины? Парень отказался от денег, когда Коупленд попытался его подкупить. А вдруг он назовет им номер его телефона?
Точно назовет. Номер того самого телефона, который он выбросил в мусоропровод. Телефон был одноразовый, но кто знает, сколько информации полицейские смогут оттуда выудить? Вдруг узнают его адрес?
Жюль посмотрел на часы: двадцать пять минут восьмого.
Насколько точно можно определить местонахождение телефона? Вычислить дом? Этаж? Квартиру?
Теперь уже точно нужно бежать немедленно.
Из фургона, стоявшего через дорогу от Мэринэ-Хайтс, Зуб наблюдал за тем, как машина службы техподдержки выехала из подземного гаража и повернула на восток. Мгновением позже он вздрогнул, увидев, как маленький серебристый «форд», в котором сидели два человека, рванул в том же направлении, пронесся мимо других автомобилей и растворился в тумане.
Откуда он выскочил?
Может быть, Коупленд сбежал, спрятавшись в ремонтной машине? Значит, нужно отправиться в погоню и все выяснить. Но что, если он ошибается? И как только он это сделает, Коупленд преспокойненько выедет из дома на автомобиле с новой шиной, и поминай как звали.
Что ни выбери, риск одинаковый. И Зуб решил оставаться на месте.
А еще через несколько минут он убедился, что сделал правильный выбор.
Жюль де Коупленд в лихорадочной спешке в последний раз осмотрел квартиру. Не оставил ли он что-либо, способное дать полицейским хоть какую-то зацепку, когда они сюда нагрянут?
Он забежал в спальню, комнату для гостей, ванную, а затем вернулся в просторную гостиную.
Ноутбук!
Ну и ну! Как он мог забыть? Господи, нужно успокоиться. Совсем нервы расшатались.
«Остынь, приятель. Прими охладительную таблетку, так ведь раньше говорили? Успокойся, держи себя в руках. Сегодня вечером ты заберешь триста тысяч наличными у этой тупой сучки, завтра утром уже будешь в Германии, а в воскресенье вернешься к Аме и Бобо. Купаясь в деньгах!»
Воодушевленный этими мыслями, Жюль открыл дверь, на прощание окинул комнату мечущимся взглядом, выключил рубильник и вышел. В гараж он из осторожности решил спуститься по пожарной лестнице.
Все четыре шины «киа» были отлично накачаны. Коупленд положил ноутбук в кейс и забросил его в багажник. Запрыгнув в машину с ключом зажигания в руке, он не сразу сообразил, куда же эту штуку вставлять. Где тут гнездо: слева от руля или справа?
Руки тряслись так, словно он работал отбойным молотком.
«Успокойся, дружище!»
Перед глазами все расплывалось. Надо же, как нервы расшалились. Он несколько раз глубоко вдохнул. Это всегда помогало успокоиться, но только не сейчас.
Лишь с третьей попытки Коупленду удалось засунуть в гнездо чертов ключ и повернуть его. Приборная доска засветилась огнями, стрелки датчиков ожили. Но дальше этого дело не продвинулось.
«Нет! Нет, нет, нет!»
Он выключил зажигание и попробовал еще раз, нажимая на ключ с такой силой, что тот едва не сломался.
«Нет, только не это!»
Он сделал еще одну попытку, и мотор наконец завелся.
«Слава тебе господи!»
Коупленд снял машину с ручного тормоза, выехал задом и направился к круто поднимавшемуся вверх пандусу. Он весь дрожал и никак не мог сфокусировать взгляд.
«Да соберись уже!»
Ворота гаража медленно поползли вверх. Как только они приподнялись над крышей машины, Коупленд тронулся с места и свернул на гостевую парковку, проехав мимо «поло» с запотевшим лобовым стеклом, сквозь которое не было видно, сидит кто-то внутри или нет. Но Коупленда это больше не заботило, все его мысли были сейчас сосредоточены на другом. Убраться отсюда как можно скорее.
Он миновал знак «ВЫЕЗД» и остановился у главной дороги. Мимо непрерывным потоком проносились автомобили. Коупленд встревоженно посмотрел в зеркало заднего вида на «поло». Нет, никаких признаков движения.
Вот и хорошо.
Поток машин не ослабевал. Легковушка. Легковушка. Такси. Фургон. Автобус. Грузовик. Легковушка. Легковушка. Грузовик.
«Ну же, дайте мне выехать!»
Небольшой просвет все-таки открылся. Правда, уже приближался большой фургон с включенными фарами, но, если вдавить педаль до отказа, времени должно хватить.
Коупленд резко выскочил на дорогу, и тут вдруг мотор чихнул.
И заглох.
«Нет, только не сейчас!»
Он отчаянно надавил на газ. Послышался скрежет тормозов, визг шин, и…
Внезапно он словно бы очутился внутри шейкера для коктейлей. Или в барабане стиральной машины. Раскручиваясь очень быстро и в то же время ужасно медленно.
Стиснув рукоять пистолета, Зуб смотрел на эту сцену из боевика, разыгрываемую перед ним в замедленном режиме, и не мог поверить своим глазам.
«Киа» вырулила на забитую транспортом дорогу и заглохла намертво. Зуб сразу понял, что это его заслуга.
Еще через мгновение какой-то фургон врезался в борт «киа», сразу за пассажирским салоном. От удара она завертелась и вылетела на полосу встречного движения, где ее снова сшиб «мини». «Киа» перевернулась на крышу, но каким-то чудом выправилась и прочно встала на колеса посреди дороги.
Все движение мгновенно замерло.
Люди выскакивали из машин и бежали к месту происшествия. Только женщина за рулем «мини» сидела неподвижно.
По-прежнему сжимая в руке пистолет, Зуб с раздражением наблюдал за происходящим сквозь лобовое стекло своего фургона.
Потрясенный аварией чернокожий парень выбрался из машины, оглядываясь по сторонам, словно астронавт, по ошибке совершивший посадку не на той планете.
Зуб второпях обдумывал варианты действий. Что, если ворваться в толпу зевак, многие из которых снимают картину происшествия на свои телефоны, и, пользуясь неразберихой, всадить две пули в голову Коупленда, а потом сбежать, прежде чем кто-либо успеет понять, что произошло?
Вдалеке прозвучала сирена, постепенно завывая все громче.
Зуб различил голубые проблески, что приближались по набережной с запада.
Он выругался, поставил пистолет на предохранитель и положил его в карман, продолжая наблюдение. Возможно, Коупленда отправят в больницу. Зубу было знакомо это место, слишком хорошо знакомо. Там он пристрелит парня без особого труда.
Голова снова поплыла, накатил очередной приступ тошноты. Ему и самому надо бы в больницу. Такую, где лечат тропические болезни. А еще нужно снова показаться специалисту по укусам ядовитых животных, вроде того, к которому он ходил в Мюнхене, чтобы разобраться со всей этой ерундой, происходящей с его организмом. В Эквадоре такой врач наверняка тоже найдется.
На дороге тем временем произошло еще что-то, и Зуб замер, пытаясь сфокусировать зрение.
Лихорадочно пытаясь сфокусировать зрение и собраться с мыслями, Жюль де Коупленд смотрел, как к нему направляется разъяренный бородатый мужик в заляпанном краской комбинезоне. Рядом вспыхнула камера телефона.
— Кретин безмозглый! — кричал мужчина. — Какого хрена ты выехал на дорогу прямо передо мной? Господи ты боже мой! У тебя с головой-то все в порядке, тупой придурок? Я уж решил, что убил тебя!
Еще одна вспышка.
Сжав кулаки, бородач протиснулся к нему сквозь толпу.
— Прямо передо мной выехал, идиот! — Он схватил Коупленда за отвороты пальто. — Посмотри, что ты сделал с моим фургоном! И как я теперь буду зарабатывать на жизнь?
Инстинктивно, толком не соображая, что делает, Коупленд с размаха ударил его в челюсть.
Водитель фургона пошатнулся и рухнул на дорогу. Коупленд подбежал к багажнику, не замечая потрясенных лиц вокруг себя, дернул крышку багажника, вытащил два своих кейса и, расталкивая зевак, под их возмущенные крики кинулся прочь.
На бегу он отчаянно оглядывался по сторонам. Куда свернуть? Налево или направо? Других вариантов не было.
Зуб понял, что наступил подходящий момент. Коупленд пытался скрыться. Зуб открыл дверцу, но голова опять закружилась каруселью, и, вылезая из машины, он зацепился ногой за ремень безопасности и упал на жесткий мокрый асфальт. Пролежал, наполовину оглушенный, несколько секунд, а затем его вырвало.
Коупленд добежал до тротуара по другую сторону дороги и на мгновение остановился. Голова кружилась и гудела, словно бы ее поместили в блендер. Сирена визжала все ближе. Коупленд сильно ушиб правую ногу, а в груди как будто застрял кинжал. Уж не сломал ли он ребра? Не время сейчас думать об этом. Справа от него дорога тянулась над обрывом, уходя в бесконечность. Там он будет у всех на виду. Единственный выход — двинуться налево. В паре сотен ярдов впереди сходились две дороги. Только бы добраться до развилки, а там он повернет к северу, и ищи ветра в поле!
И он побежал, прихрамывая и размахивая кейсами. Каждый шаг отдавался болью. Резко повернул и пустился вдоль дороги. Слева виднелся подземный переход, а за ним — газовый резервуар. Коупленд остановился и оглянулся. Его никто не преследовал. Полицейская машина с включенной мигалкой пронеслась мимо развилки.
Сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь скажет полиции, в какую сторону он побежал?
Нужно спрятаться. Но где? Справа стоял жилой дом с широкой парковкой перед ним. Может быть, попробовать укрыться за машинами? Коупленд уже бросился было к ним, как вдруг, не веря собственной удаче, увидел спускающееся с холма бирюзово-белое такси с горящей табличкой «СВОБОДНО».
Он поставил багаж на землю и с поднятой рукой выскочил на дорогу. На его счастье, такси остановилось. Водитель-азиат опустил стекло, и Коупленд наклонился к нему.
— Ох, дружище, ты просто спас мне жизнь! Я опаздываю в Гэтвик на самолет, а моя чертова машина никак не заводится!
Таксист вылез из автомобиля, улыбаясь до ушей.
— Никаких проблем, сэр!
Потом внимательно рассмотрел лицо Коупленда.
— Какой у вас жуткий порез!
Коупленд потрогал щеку и ощутил что-то липкое. Убрал руку от лица и увидел на пальцах кровь.
— Ага, поднимал капот, чтобы посмотреть, не смогу ли сам устранить поломку, и оцарапал себе лицо.
— Вам нужно что-то сделать с этой раной, может быть, зашить ее. Хотите, я отвезу вас в больницу?
— Нет, мне некогда. Эта царапина — пустяки по сравнению с тем, что сделает со мной жена, если я опоздаю. Мы собирались отпраздновать годовщину свадьбы.
— Ну хорошо, садитесь, пожалуйста. О багаже я сам позабочусь. Только, очень вас прошу, не закапайте кровью обивку в салоне. Это не моя машина, и ее хозяин — очень придирчивый человек. Я дам вам салфетки.
Пока водитель укладывал кейсы в багажник, Коупленд устроился на заднем сиденье и захлопнул дверцу. Еще через мгновение они уже тронулись в путь. Коупленд пристегнулся и приложил к лицу салфетку. Машину тряхнуло на выбоине, и он едва сдержал крик от острой боли в ребрах.
Через несколько минут такси остановилось у въезда на набережную.
— Там впереди жуткая авария, — пояснил водитель.
Коупленд выглянул в окно. Возле покореженных «киа», фургона и «мини» стояла полицейская машина, а вокруг собралась толпа зевак, выскочивших из своих автомобилей с обеих полос дороги.
— Ах, вот что это было! — сказал Коупленд. — Я слышал громкий удар.
— Похоже, дело серьезное!
Водитель повернул налево, быстро удаляясь от места происшествия, к большому облегчению Коупленда.
— Откуда вы? — спросил таксист.
— Из Шотландии, — наобум ответил Коупленд.
— Это правда, что там постоянно идет дождь?
— Да, постоянно.
— Вам к северному терминалу или к южному?
— К северному.
— Вы уверены? Какая у вас авиакомпания?
— «Британские авиалинии».
— Они всегда летают в Шотландию с южного терминала.
— Ах да, правильно, спасибо. К южному, пожалуйста.
Коупленд прикрыл глаза. Господи, что за ерунда? Что вообще происходит?
— Один мой приятель женился на девчонке из Эдинбурга и переехал туда. Говорит, там дьявольски холодно.
— Ага, — рассеянно кивнул Коупленд, не вникая в болтовню таксиста.
Он думал о своем. Полиция следила за его квартирой. И еще кто-то следил. Кофи убили в тюрьме. Барри позаботился? Почти наверняка, это в его стиле, в его силах, у этой гадины длинные щупальца. Но если Барри приказал убрать Кофи, то и Коупленда тоже должны прикончить. Благоразумный человек на его месте забыл бы о деньгах и немедленно сбежал. Если полиция и Барри объявили на него охоту, исход ясен, это только вопрос времени.
Но триста тысяч фунтов — слишком крупная сумма, чтобы вот так просто от нее отказаться. Должен найтись способ забрать деньги и свалить — если понадобится, прямо из-под носа у преследователей, будь то полиция или друзья мистера Барри.
У Коупленда созрела идея. Когда в офис в Уитдин-Плейс заявилась полиция, там находилась только часть его сотрудников. Остальные разошлись по домам, то есть по снятым в городе квартирам. Он нажал кнопку быстрого набора на запасном телефоне и вызвал самого надежного своего менеджера, знакомого еще по Гане, Люциуса Орджи, моля Бога, чтобы парень еще не сменил номер. Коупленд сам требовал от своих подчиненных, чтобы они работали с одной сим-картой не больше трех дней, а потом выбрасывали ее и покупали новую.
Телефон загудел, и через мгновение Орджи ответил.
— Рад слышать твой голос, чувак, — сказал Коупленд.
— И я тоже. С тобой все в порядке? Я слышал про Кофи.
— Поезжай как можно скорее в аэропорт Гэтвик и встречай меня там. Прихвати водительские права. В зале вылета южного терминала есть кафе «Коста». Там и увидимся.
Следующие двадцать минут Коупленд просидел в тишине, обдумывая план. Он составил список того, что ему понадобится.
В отделе по расследованию особо тяжких преступлений Суссекса существовала традиция наклеивать на дверь диспетчерской карикатуры, связанные с очередным делом. Хотя они с недавних пор объединились с таким же отделом полиции Суррея, обычай сохранился.
Сгорбившись над рабочим столом, Рой Грейс с усмешкой рассматривал одну из таких картинок, появившуюся прошлой ночью. Она была вырезана из газеты и подписана:
«ИНТЕРНЕТ-МОШЕННИЧЕСТВО ВЫШЛО НА РЕКОРДНЫЙ УРОВЕНЬ»
Ниже был изображен кассовый аппарат, выплевывающий деньги, словно игральный автомат.
Снова приняв серьезный вид, Грейс вернулся к работе, пытаясь собрать воедино всю имеющуюся информацию по операции «Лиссабон». Он внимательно перечитывал заметки в своем блокноте, лежавшем рядом с книгой регистрации медицинских страховок:
Лена Уэлч. Сьюзи Драйвер.
Мэринэ-Хайтс.
Жюль де Коупленд (Тунде Оганджими). Линда Меррил привезет £300 000 наличными в коттедж «Примроуз», Форест-Роу?
Зуб.
Гана — «Сакава».
Дунстан Огванг / Кофи Оконджо (мертв — убит?).
2 полевых наблюдателя в Форест-Роу.
Он добавил к этому списку последнюю новость о приехавшей по вызову ремонтной машине, которую затем остановили и досмотрели. А также составленное со слов водителя описание клиента, который вызвал его, дабы заменить шину на арендованной «киа».
Потом позвонила сотрудница из кабинета «серебряного» офицера.
— Сэр, полевые наблюдатели прислали фотографии замко́в с передней и задней дверей коттеджа в Форест-Роу. Два техника направляются туда, чтобы установить подслушивающее устройство.
Грейс поблагодарил ее и попросил сразу же сообщить, как только устройство будет установлено и включено. Не успел он закончить разговор, как в диспетчерскую вошел Арни Краун.
— Сэр, поступила информация от Дэниела Солтера из отдела цифровой криминалистики насчет телефона, с которого звонили в службу техподдержки «Авис». Его проследили до Мэринэ-Хайтс, это в Кемптауне. Но точнее определить местонахождение не смогли.
— Спасибо, Арни.
Эта информация не давала Рою Грейсу ничего нового.
Через мгновение к нему подбежал Поттинг.
— Шеф, только что получено сообщение от «Оскара-один». Неподалеку от Мэринэ-Хайтс произошло ДТП с тремя машинами. Одна из них — «киа», арендованная во вторник, девятого октября, в аэропорту Гэтвик у фирмы «Авис». Свидетели утверждают, что высокий черный мужчина, который был за рулем «киа», сбежал с места происшествия после драки с водителем фургона, врезавшегося в его автомобиль. Один очевидец заметил, что на нем были красные кроссовки.
— Похоже на нашего модника, — сказал Грейс. — Элитный дом, дорогие квартиры — неплохие шансы на то, что там есть камеры наружного видеонаблюдения. Пусть кто-нибудь проверит их, а заодно и те, что установлены на соседних улицах.
— Сделаю, шеф, но это еще не все, — проговорил Поттинг с довольной физиономией Панча.[22] — Я только что проверил по записям системы АРНЗ номер «киа». И выяснилось, что ее зафиксировала та же самая камера, которая через несколько секунд засекла предполагаемый автомобиль Зуба, это было вечером во вторник, чуть позже половины двенадцатого. Она сработала на Мэрин-Пэрейд, по которой обе машины направлялись на восток, и больше они на камеры АРНЗ не попадали.
Грейс обдумал его слова.
— Это значит…
— Одно из двух: либо Зуб и Коупленд работают вместе, либо…
— Либо Зуб следит за ним, — закончил Рой. — И собирается его убить. Думаю, это наиболее вероятный сценарий.
— Да, шеф, согласен с вами.
— Отличная работа, Норман. Пока нам известно, что у Коупленда сегодня вечером назначено свидание в коттедже «Примроуз», в Форест-Роу. Теперь его планы нарушила авария. Он сбежал, но куда? И где сейчас Зуб? Его машина все еще находится возле Мэринэ-Хайтс?
Грейс в который уже раз мысленно проклял Кассиана Пью за то, что он несколько месяцев назад снял в больнице охрану, позволив Зубу сбежать. А теперь этот ловкач вернулся назад, чтобы снова досаждать им.
— Не знаю, шеф, — ответил Поттинг.
— Ну ладно. Коупленд подался в бега. Отправь вооруженную группу к машине Зуба, и, если он на месте, пусть берут его. Он нам больше не нужен — мы и так знаем, где сегодня вечером объявится Коупленд, вот на этом и сосредоточимся. А если Коупленд все еще в доме, нужно выяснить, в какой квартире он живет, и обыскать ее. Будем надеяться, что комендант в курсе, вернулся он или нет.
Поттинг отправился к своему компьютеру, а Грейс снова пролистал блокнот. Чтобы доказать вину Коупленда, необходимо взять его с поличным. А значит, нужно, чтобы запланированное любовное свидание с Линдой Меррил состоялось.
Но это очень опасно.
Согласно нынешним правилам, многие из которых представлялись Грейсу явной перестраховкой, перед любыми действиями следовало оценить риски. Эти инструкции сочиняли гражданские служащие, слабо представляющие себе, с чем приходится сталкиваться в своей работе оперативникам; чиновники были куда больше озабочены тем, чтобы оградить полицию от судебных исков на внушительные суммы.
Сам Грейс всегда придерживался мнения, что лучше потом извиниться, чем сначала попросить разрешения.
Следовало, однако, оставаться прагматичным человеком, пусть даже это и было ему не по нутру. Нужно все хорошенько взвесить, положив на одну чашу весов доказанные и предполагаемые преступления Коупленда, а на другую — безопасность женщины. И результат получался не слишком обнадеживающим.
Если вдруг что-то пойдет не так, Пью из него потом всю душу вытрясет, за то что он поставил под угрозу жизнь достойного члена общества. Грейс прекрасно знал, что скажет ему помощник главного констебля. Пью заботился лишь о том, как уберечь свою задницу и не вляпаться во что-нибудь, способное, боже упаси, помешать ему сделать следующий шаг по карьерной лестнице, ведущей к должности главного констебля… или даже еще выше.
С другой стороны, это также поставит под угрозу и карьеру самого Грейса. Может, следует перестраховаться и проявить осторожность?
Но в то же время Коупленда и его подручных необходимо остановить, пока они не разрушили жизнь многим другим людям. И у Грейса была отличная возможность поймать этого омерзительного преступника с поличным.
Имел ли он право ради этого рискнуть жизнью и здоровьем Линды Меррил?
Был еще один вариант — увезти ее и заменить подсадной уткой. Но это сулило большие неприятности в будущем. Рой Грейс представил себе складную речь этого заносчивого говнюка Кэррингтона, объявляющего его действия провокацией.
Да, существует риск, и немалый. Но вчера он получил предложение от Элисон Воспер, пусть даже и не слишком его заинтересовавшее, да и вообще все еще, как говорится, вилами на воде писано… Однако это тем не менее какая-никакая страховка на случай, если все вдруг пойдет через задницу.
Грейсу вообще частенько приходилось рисковать. И он всегда считал, что делает это в интересах правосудия. Однажды Рой чуть не потерял своего друга, Гленна Брэнсона, которого тяжело ранили во время рейда. Но разве это не часть их работы? Каждый знал, чем рискует, когда поступал на службу. Как говаривал бывший начальник столичной полиции: «Когда все бегут от опасности, мы — и сотрудники других аварийно-спасательных служб — бежим ей навстречу».
Сможет ли Грейс простить себя, если Линда Меррил пострадает? А с другой стороны, как он будет жить дальше, зная, что упустил интернет-мошенника, разрушившего жизни огромного количества людей, и все лишь потому, что испугался возможных последствий?
Он встал из-за стола и подошел к Поттингу:
— Знаешь, что нам предстоит сделать, Норман? Кинуть комок дерьма в осиное гнездо.
На месте происшествия уже стояли две машины «скорой помощи» и еще несколько полицейских. Стервятники поднимали камеры на вытянутых руках, записывая все, что только могли, чтобы разместить потом в какой-нибудь интернет-помойке, на которую они работали.
Зуб встал на ноги, почувствовав себя лучше после того, как его вырвало. В голове прояснилось. Зуб упустил свой шанс и не знал теперь, куда отправился Жюль де Коупленд. А также когда он вернется, если вернется вообще.
И тут его вдруг осенило. Эта идея наверняка появилась бы еще много часов назад, если бы в голове у него все не перемешалось.
Перед сине-белой лентой, ограждающей три поврежденных в ДТП машины, собралась толпа зевак. Зуб обошел их, пересек дорогу и направился к Мэринэ-Хайтс. Подойдя к двери, он нажал на домофоне кнопку коменданта.
Чуть погодя из хрипящего динамика донесся сварливый голос с ирландским акцентом:
— Ну, кто там?
— Посылка для мистера Жюля Коупленда. Нужно расписаться. Не подскажете, как его найти?
— Квартира пятьсот семь, — коротко ответил охранник.
Пятьсот семь. Та самая квартира, из которой послышался женский голос, когда Коупленд вчера вечером позвонил в дверь. Он набрал номер на домофоне. Тишина. Попробовал еще раз. По-прежнему тихо.
Вот и хорошо.
Он отстучал по клавишам код замка и вошел. На домофоне было указано, что комендант живет во второй квартире. Ирландец ему только что ответил и, значит, был у себя. Очень хорошо. Зуб сможет за одно посещение уладить сразу два дела.
Он прошел по коридору, потом мимо лифта и наконец увидел в дальнем конце дверь второй квартиры. Пахло гренками. Зуб оглянулся, убедился, что позади никого нет, и нажал кнопку звонка. Послышался резкий скрежет. Через пару секунд раздался мужской голос:
— Подождите чуток, а то эти долбаные гренки совсем подгорят.
Прошла еще почти минута, прежде чем ему открыли. Запах сделался сильнее. Из-за двери выплыла струйка дыма. Бритоголовый щербатый комендант в футболке и джинсах угрюмо уставился на посетителя. Квартира выглядела типичной крысиной норой, в каких обычно селят комендантов. Зуб сам проработал в этой должности пару лет после увольнения из армии. Он разглядел за прихожей кухню, из которой и несло дымом.
— Я, вообще-то, работаю с восьми тридцати до пяти, как и написано снаружи, так что заходите через полчасика.
Комендант уже собирался захлопнуть дверь перед носом у Зуба, но вдруг присмотрелся к нему повнимательнее.
— А ведь я знаю вас, да? Мы встречались раньше?
— Ага, в среду, в семь тридцать вечера, когда рабочий день уже закончился. Должно быть, вы работали сверхурочно — очевидно, копите на стоматолога? — Зуб попытался быстро определить, есть ли в квартире кто-то еще. Судя по неряшливой обстановке — вряд ли. — Боюсь, вам понадобится перейти в режим еще более жесткой экономии.
— Чего? — изумился комендант.
Незваный гость боднул его головой прямо в челюсть, выбив еще два зуба, по обеим сторонам от уже отсутствовавшего. Коменданта отбросило к стене через всю крохотную прихожую.
Он застонал, прикрывая кровоточащий рот татуированной рукой. Зуб толчком захлопнул дверь, а сам рванулся вперед и вырубил ирландца, ударив его ногой в пах. Тот согнулся пополам от боли, судорожно пытаясь вздохнуть. Зуб схватил его за руку и бросил через плечо. Кость с хрустом переломилась.
Комендант лежал брюхом вверх на ковре и злобно смотрел на Зуба. Кровь стекала у него по шее и подбородку, обломок лучевой кости проткнул кожу на предплечье. Задыхаясь от боли, он выкрикнул:
— Да чего тебе надо-то?
— Ты мне просто не нравишься.
— Почему?
— Ты очень грубый человек.
— Грубый?.. А-а-а… Так это ты тот самый ушлепок, что поставил машину у дома?
Зуб уже увидел то, что искал, на стене у двери. Больше ирландец ему не был нужен. Он опустился на колени, взял хама за подбородок и посмотрел ему прямо в глаза.
— Если бы я сам был вежливым парнем, то извинился бы за то, что сейчас с тобой сделаю. Но я не отличаюсь хорошими манерами, да и вообще ты мне не нравишься, поэтому извиняться я не стану.
Левой рукой он резко дернул подбородок коменданта в сторону, а правой рубанул ему по шее, раздробив трахею. Ирландец обмяк и захрипел, пытаясь вдохнуть, и тогда Зуб с размаху врезал ребром ладони ему по затылку.
Комендант дернулся и затих.
Зуб поднялся на ноги и подошел к доске у двери, где на пронумерованных крючках висели ключи от всех квартир в доме. Он нашел ключ от пятьсот седьмой, снял его и положил в карман. В этот момент задребезжал дверной звонок.
Зуб замер в задумчивости. Подождал.
Звонок повторился.
Кто-то из жильцов… или полиция? И ведь тут нет даже дурацкого глазка, чтобы посмотреть.
Черт!
Он встал на колено, подхватил мертвеца под мышки и оттащил его в крохотную кухню. Затем вернулся в прихожую, тихо прикрыв кухонную дверь. Постоял, выжидая. Одну минуту. Две. Три.
Кто-то все еще торчит там, снаружи? Зуб вытащил пистолет, снял его с предохранителя и снова положил в карман. Подождал еще немного и широко распахнул дверь.
В коридоре никого не было.
Но как только он вышел и закрыл дверь, в дальнем конце коридора появился мужчина в деловом костюме, с элегантной сумкой для ноутбука в руке и, улыбаясь, направился к Зубу.
— Здравствуйте, это вы будете комендант? — вежливо спросил он с южноафриканским акцентом.
Зуб кивнул, готовый разобраться с ним, если понадобится.
— Меня зовут Дэйв Аллен. Мы с моим партнером Ники только что поселились в четыреста второй квартире. У нас не идет горячая вода. Взгляните, пожалуйста, нельзя ли это исправить, или объясните, как найти водопроводчика.
— Конечно, посмотрю, — с обезоруживающей любезностью ответил Зуб. — Я только что справился с такой же проблемой в другой квартире. Давайте через полчаса, хорошо?
— Мы оба уходим на работу. Думаю, у вас есть ключ?
— От четыреста второй? Да, есть. Непременно схожу и посмотрю, мистер Аллен. А если сам не смогу решить проблему, сразу позвоню водопроводчику.
— Вы американец?
— Угу, но давно уже перебрался сюда.
Дэйв Аллен поблагодарил его и вышел через дверь, ведущую к подземному гаражу.
А Зуб поднялся по пожарной лестнице на пятый этаж.
Закрыв за собой дверь квартиры номер пятьсот семь, Зуб остановился в просторной, роскошно обставленной прихожей.
— Эй, есть кто-нибудь дома? — на всякий случай позвал он. — Это комендант.
Никто не ответил.
Он крикнул снова, уже громче, затем прошел через прихожую в большую комнату, служившую одновременно гостиной и столовой. Панорамные окна давали широкий обзор на восточную и южную сторону, но сейчас жалюзи были опущены, с чуть приподнятыми планками, что позволяло выглянуть наружу без риска быть замеченным.
Знатная берлога! Жюль де Коупленд явно не поскупился потратить часть заработанных интернет-мошенничеством денег на то, чтобы обеспечить себе комфортную жизнь. Шикарная современная мебель, дорогая качественная аппаратура, большущий телевизор с плоским экраном.
Зуб прошел по толстому белому ковру к окну, выходящему на юг, и посмотрел на дорогу. К месту аварии уже прибыла пожарная бригада, которая сейчас вскрывала тяжелым резаком корпус «мини», где все еще находилась женщина-водитель. Рядом стояли три кареты «скорой помощи». Повсюду шастала полиция. Фургон Зуба так и стоял у автобусной остановки по другую сторону дороги, и, похоже, никто не обращал на него внимания.
Зуб огляделся. Он надеялся найти где-нибудь здесь подсказку, куда мог направиться Коупленд.
А если не найдет? Что скажет заказчик?
Да пошел он к черту, этот Стивен Барри! Все, это последний контракт. В первый раз с тех пор, как Зуб начал заниматься этим ремеслом, он решил отбросить принципы. Рискуя тем, что этот подонок с обожженным лицом может выследить его даже в Южной Америке.
У дальней стены, лишенной окна, стоял модный ореховый стол с белым кожаным креслом. Зуб направился к нему. Отыскал кабель для ноутбука, зарядное устройство для телефона и компьютерную мышь. Приглядевшись, Зуб заметил в мусорном ведре скомканный стикер с какими-то каракулями. Заинтригованный, он достал желтый листок бумаги и прочитал:
Линда. Коттедж «Примроуз», Форест-Роу. 18:30. 300 кусков.
Он положил листок в карман, вышел из квартиры и спустился по пожарной лестнице. Дверь открывалась во двор дома и не была поставлена на сигнализацию. Зуб распахнул ее и решил, что возвращаться к фургону слишком рискованно. Позже его наверняка отбуксируют отсюда. Но во всей этой суете, что творится сейчас на набережной, фургон, вероятно, на какое-то время оставят без внимания. Если повезет, его отвезут на штрафную стоянку, и Зуб покинет страну задолго до того, как кто-нибудь додумается разыскать человека, арендовавшего эту машину.
Снова начал моросить дождь. Зуб зашагал вдоль по улице, обдумывая, как быть дальше. Слева остался подземный переход, за ним — газовый резервуар. Вопреки ожиданиям, чувствовал Зуб себя гораздо лучше, хотя и понимал, что это ненадолго. Рано или поздно тошнота вернется.
Отойдя подальше от набережной, он остановился и погуглил, нет ли где-нибудь поблизости конторы, сдающей в аренду фургоны. Вчера он без труда нашел сразу несколько. Зуб выбрал вторую из списка, нажал на ссылку и позвонил в фирму. У них нашлась машина, полностью его устроившая. Он сказал, что заглянет в ближайшие два часа.
Превосходно. У Зуба еще оставалось два набора неиспользованных документов: паспорта и водительские права. Он заберет машину, заедет в гостиницу возле Гэтвика, соберет вещи и отправится в коттедж «Примроуз», в Форест-Роу. Коупленд должен встретиться там со своей подружкой Линдой в половине седьмого вечера. Зуб доберется туда раньше. А потом поедет в Эшфорд, где сядет на ночной экспресс «Евростар» до Парижа по последним оставшимся документам.
Он вспомнил строчку из одной из немногих песен, которые ему нравились. «Beautiful Boy» Джона Леннона. «Жизнь — это то, что происходит с тобой, пока ты оживленно строишь другие планы».
Да уж.
Подумай об этом, Жюль де Коупленд. С тобой уже точно ничего не произойдет.
Незадолго до девяти утра Дуг Райли, отчасти потому что проголодался, отчасти чтобы внести хоть какое-то разнообразие, достал свой рюкзак, открыл крышку пластикового контейнера и съел завтрак, который дала ему с собой жена: сэндвич с яйцом, помидоры и огурец. Едва он управился с едой, как в наушниках затрещало:
— Майк-Виски-один?
— Я Майк-Виски-один, — ответил Райли вспомогательной команде. — Слушаю.
— К вам приближаются два наших специалиста по скрытому проникновению, на белом фургоне «форд», номер Джулия-Фокстрот-пять-девять-Папа-Ноябрь-Эхо. Они просили передать вам спасибо за фотографии.
— Рад, что у нас нашлось время их сделать, — саркастически заметил Райли.
Мгновением позже фургон проехал мимо него и остановился возле дома. Из машины вышли два человека в защитных костюмах и поспешили к передней двери. Один из них держал в руке ящик с инструментами.
Райли проследил в бинокль, как техник поднял крышку ящика, выбрал устройство, похожее на карманный нож, и вставил его в замок. И секунды не прошло, как дверь открылась и полицейские вошли внутрь.
А через десять минут уже вышли обратно, закрыли дверь и укатили прочь. Райли доложил по рации обо всем, что видел.
Вскоре в наушниках снова затрещало.
— Майк-Виски-один, — ответил он.
— Майк-Виски-два, — раздался голос его напарника. — Внимание: из лаза в задней двери только что выскочил раскормленный британский голубой кот.
— Благодарю за ценную информацию, Майк-Виски-два.
— Я подумал, что ты захочешь знать.
— Уверен, что это не взломщик?
— Вполне возможно, что кота отправили на разведку, — парировал Гастингс.
Райли хмыкнул и заключил:
— Главное, чтобы он на тебя не помочился.
Еще через полчаса однообразие нарушил почтовый фургон. Водитель остановил машину, опустил несколько конвертов в почтовый ящик на двери и уехал.
Райли сообщил об этом коллеге.
— Для меня писем не было? — осведомился Гастингс.
В диспетчерской на демонстрационной доске была приколота составленная по фотоснимкам карта окрестностей коттеджа «Примроуз». Два красных кружка обозначали позиции полевых наблюдателей, определенные по радиомаякам.
Ниже прикрепили план самого коттеджа, полученный у местной администрации, — лет двадцать назад хозяева подавали заявку на расширение дома. Рой Грейс фактически выучил его наизусть. Прихожей в доме не было, передняя дверь открывалась прямо в гостиную. Слева располагалась кухня, а еще дальше — задняя дверь. Справа устроили уютный уголок у камина. Обращенная к передней двери лестница вела на верхний этаж с четырьмя спальнями и двумя ванными комнатами; еще одна узенькая лестница поднималась на чердак. Через люк в полу на кухне можно было спуститься в помещение, обозначенное на карте как винный погреб.
Еще на демонстрационной доске висел фрагмент карты Управления геодезии. Грейс нарисовал на нем круг радиусом в пять миль, взяв за центр коттедж «Примроуз», и теперь рассматривал карту, изучая особенности рельефа, сетку дорог и пешеходных троп. Он хотел создать вокруг дома железное кольцо, получить возможность проверять каждый автомобиль, с какой бы стороны тот ни приближался.
Слишком многое могло пойти катастрофически плохо. Может быть, стоило выбрать безопасный вариант с подсадной уткой?
Стоявший рядом сержант Александер прервал его раздумья:
— Сэр, мы нашли такси «Стримлайн», подобравшее мужчину, чья внешность подходит под описание Коупленда. Он остановил машину неподалеку от Мэринэ-Хайтс в семь сорок пять утра — время тоже совпадает.
— Отличная работа. И где вышел этот пассажир?
— В аэропорту Гэтвик, южный терминал.
Грейс резко обернулся:
— Никак решил соскочить? В аэропорту его уже ищут?
— Да, сэр, служба безопасности получила всю необходимую информацию. Сегодня там дежурит инспектор Биггз. Он связался с таможенниками и убедился, что никто, соответствующий описанию, не проходил контроль. Его сотрудники проверяют зоны вылета.
— Проследите, чтобы заодно проверили и зал ожидания.
— Уже сделано, сэр, а также камеры видеонаблюдения. Таксист упомянул одну странную деталь. У пассажира было при себе два кейса: один довольно тяжелый, а второй, хотя и большой, показался ему пустым.
Грейс быстро обдумал новости. Коупленд решил сбежать? С пустым кейсом? Наплевав на триста тысяч фунтов? Может быть, по большому счету это для него и мелочь. Но, с другой стороны, разве может кто-то добровольно отказаться от такой суммы наличными?
И с какой стати таскать с собой пустой кейс, если не собираешься что-то в него положить?
Нечто такое, что занимает много места, например наличные деньги.
Грейс открыл калькулятор. Когда он занимался предыдущим делом, ему понадобилось проверить, сколько весит миллион фунтов в пятидесятифунтовых банкнотах, и вышло что-то около двадцати шести килограммов. Значит, триста тысяч будут весить примерно восемь кило. Вполне в пределах ограничений багажа по весу.
Но легально, без дополнительных объяснений, можно вывезти из страны не больше десяти тысяч фунтов. Никто в здравом уме не рискнет взять с собой триста тысяч наличкой, положив их в багаж. Впрочем, теперь стало уже привычным делом, когда преступники переводят наличные в криптовалюту.
Если человек приехал в аэропорт, это еще вовсе не означает, что он намерен куда-то улететь.
— Не думаю, что Коупленд собирается сбежать прямо сейчас, Джек. Он прихватил этот пустой кейс не без причины. Разошли его описание по всем фирмам аренды автомобилей, заказа такси и лимузинов в окрестностях Гэтвика. Мы не можем допустить, чтобы он покинул страну.
— Есть, сэр.
Грейс обернулся к Гленну Брэнсону:
— Не хочешь съездить за город?
— Полюбоваться на краски осени? Звучит заманчиво, босс.
Брэнсон встал, а к Грейсу тут же подошел сержант Джон Кэмпинг с пачкой документов в руке.
— Сэр, у меня новости от полиции Джерси, из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Весьма полезная информация. Оказывается, наш запрос связан с делом, которое находится у них в разработке уже много месяцев. Группа орудующих в Интернете мошенников, которые специализируются на онлайн-знакомствах и действуют по всей Европе, но главным образом — в Германии. И вот что особенно важно! — Кэмпинг широко улыбнулся. — Наши коллеги с Джерси подозревают, что преступный мозг банды — не кто иной, как Стивен Барри.
Грейс стукнул кулаком по столу.
— Есть!
— Насколько они в этом уверены, Джон? — спросил Брэнсон.
— Настолько, что взяли его под круглосуточное наблюдение.
Кэмпинг поглядел на Брэнсона, потом на Грейса.
— А еще они подключились к телефонной линии Барри и установили подслушивающие устройства, чтобы перехватывать разговоры с любых мобильных телефонов, которые этот тип использует. Констебль Ванесса Форде, с которой я беседовал, сказала, что им особенно важно устранить эту банду, поскольку Джерси стремится стать надежным и безопасным финансовым центром.
— Они арестуют Барри?
— Пока только собирают информацию, сэр, — ответил Кэмпинг. — Но если он попытается покинуть остров, непременно его остановят.
— Хорошо, — кивнул Грейс и вернулся к текущим делам.
Если он не ошибся, то меньше чем через семь часов Жюль де Коупленд встретится с Линдой Меррил, уверенной, что у нее с ним роман. Вполне возможно, что преступник не только нацелился на деньги, о чем свидетельствует пустой кейс, но и вынашивает планы убийства. А ведь произойдет это все в отдаленной сельской местности, план которой приколот к демонстрационной доске.
Здесь возможны два исхода: один хороший, а другой очень плохой, ну просто скверный.
Грейс доверил Брэнсону вести машину, чтобы дать себе время подумать, изучить дорогу и местность вокруг коттеджа «Примроуз». Но стоило им отъехать на пару миль от штаб-квартиры, и Рой тут же вспомнил, как в последнюю поездку с Гленном поклялся никогда больше не пускать его за руль. Ухватившись в испуганном молчании за поручень, он то и дело нажимал на воображаемую педаль тормоза, мечтая лишь о том, чтобы Брэнсон не мчался так быстро по мокрой дороге. Гленн обогнал еще одну машину и еле втиснулся в просвет перед грохочущим навстречу грузовиком.
— Немного впритык, приятель, — мрачно заметил Рой.
— Ерунда, времени было с запасом. Тут важно, с какой стороны посмотреть.
— Ага, а еще с какой стороны посмотрит потом отдел по расследованию ДТП и патологоанатом в морге. Тебе не рассказывали в полицейской автошколе, что правила безопасного вождения распространяются и на машины с мигалками тоже?
— Да ладно. Главное — добраться до места как можно быстрее.
— Да ну? Если гнать сломя голову, то можно вообще никуда не добраться.
Гленн, как всегда за рулем, имел вид залихватский и решительный: ни дать ни взять Шумахер.
— Между прочим, согласно статистике, в Суссексе в этом году резко возросло число ДТП со смертельным исходом, — с тонким намеком добавил Грейс.
— И много среди жертв было пассажиров, которые давали советы водителю? — заинтересовался Брэнсон.
Грейс, на коленях у которого лежала карта Управления геодезии, взглянул на экран спутникового навигатора. Он успокаивал себя тем, что до места оставалось меньше семи миль. Утешало также, что, по статистике дорожной полиции, большинство аварий случалось в пределах мили от начала поездки. По крайней мере, хоть с этим повезло — они давно уже вышли из наиболее опасной зоны.
Рой попытался сосредоточиться на деле. Можно ли впустить Линду Меррил в коттедж… во всяком случае, одну? Или лучше приставить к ней вооруженного охранника? Но, с другой стороны, Грейс опасался, что тогда она невольно вспугнет Коупленда и тот сбежит. Нет, нужно придерживаться первоначального плана, но при этом в первую очередь необходимо обеспечить женщине полную безопасность. Каким образом?
Время приближалось к часу дня, когда они увидели покосившиеся ворота, обозначающие въезд в коттедж, и дорогу, покрытую ковром опавших листьев. Грейс велел Брэнсону остановиться у обочины, вылез из машины и прошел несколько ярдов по круто поднимавшейся вверх дорожке до того места, где она начинала выравниваться, но дом так и не увидел. Первый из полевых наблюдателей должен был располагаться далеко впереди. По обочинам тянулись заросли папоротника и кустарника, лес за ними казался еще гуще. Другой дороги, по которой автомобиль мог бы проехать к коттеджу, нигде видно не было.
Грейс вернулся к машине и направил Брэнсона к первому повороту направо. Они вырулили на еще более узкую дорожку с почетным караулом нависающих над ними деревьев. Ее тоже почти целиком устилали золотые и багровые опавшие листья.
— Изумительные цвета, — сказал Брэнсон, разглядывая их.
— Значит, иногда ты все-таки замечаешь красоту природы? — поддел его Грейс.
— Осенью — ага, замечаю… Все вокруг умирает, гниет. Смерть — это ведь наша тема, правда?
Грейс осматривал дорогу по обе стороны. Они проехали мимо одинокого коттеджа и еще одного, очень большого дома, расположенного почти сразу за воротами с решеткой из пяти прутьев. Перед ним стоял фургон для перевозки лошадей. С правой стороны рельеф местности резко понижался. Затем они миновали поваленное дерево у обочины и резервуар с табличкой «Водоснабжение Южного региона». Чуть дальше виднелись указатель и узкая неухоженная дорожка, ведущая к яхт-клубу. Справа въезд на еще одну дорожку преграждал шлагбаум, сделанный из ствола небольшого дерева.
Спрятать машину здесь можно было где угодно. А вместе с ней и целую армию.
— Уж больно, как я погляжу, у тебя жизнерадостное настроение, — сказал Грейс Брэнсону. — Интересно, это в преддверии женитьбы?
Брэнсон пожал плечами:
— Возможно, я просто слишком много времени проторчал среди трупов.
Он вел машину, следуя указаниям шефа, по череде дорог и тропинок, и в конце концов описал полный круг по окрестностям коттеджа.
По пути Рой Грейс отмечал каждый перекресток, каждый поворот дороги, где можно было спрятать машину. Он не заметил, где укрылся автомобиль вспомогательной команды, — очевидно, ребята хорошо знали свое дело. Грейс с Брэнсоном вернулись к дальнему краю участка, обследовали дорогу, уходившую в лес, и установили, что она вскоре обрывалась, заканчиваясь площадкой для пикников.
Время от времени Грейс сверялся с картой, обсуждая с Брэнсоном, сколько необходимо машин, чтобы перекрыть все пути, ведущие к дому. В идеале их нужно расставить в обоих концах каждой дорожки. Грейс подсчитал, что при расширении сети ему понадобилось бы как минимум еще семь машин, чтобы замкнуть кольцо. Вряд ли они располагают такими ресурсами, тем более что до начала операции у них в запасе остается всего несколько часов.
Сменивший Джулиана Блейзби новый «серебряный» офицер, суперинтендант Терри Новак, нравился Грейсу. Ему были по душе люди, готовые, как и он сам, пойти на риск, — качество, в последнее время ставшее редкостью в сфере правопорядка. Грейс позвонил Терри и поделился с ним своими сомнениями, спросив:
— Возможно, было бы разумнее связаться с Линдой Меррил и заранее предупредить ее, рискуя упустить Коупленда?
— И оставить эту мразь на свободе, Рой? — с горечью в голосе ответил Новак. — Чтобы он и дальше обманом вытягивал сбережения у достойных граждан, разрушая их жизни?
И тут Грейс вспомнил, что всего пару-тройку недель назад Новак рассказывал ему о том, как его пожилую мать развел на двенадцать тысяч фунтов мошенник, представившийся служащим банка. Это были почти все деньги, что оставались у родителей Новака. Его восьмидесятишестилетний отец так переживал, что лишился сна и аппетита и в итоге угодил в больницу с сильным истощением. По словам медиков, такое часто случается с жертвами аферистов. Отца Новака терзали чувство вины, злость и ощущение полной беспомощности… а еще боль невосполнимой потери.
— Рой, у нас есть двое вооруженных наблюдателей, прикрывающих дом, — продолжал Новак. — А также машины группы быстрого реагирования. У Коупленда, черт побери, нет ни одного шанса пройти через парадную дверь.
— Мне нравится твой боевой настрой, Терри.
— А как же иначе, дружище? Порой в этом свихнувшемся мире, где полицейским приходится больше времени тратить на то, чтобы прикрыть свою задницу, чем на поимку преступников, без подходящего настроя просто не обойтись.
Утро на острове Джерси выдалось ясным, почти безоблачным, низкое солнце светило прямо в глаза Стиву Барри. Сидя спиной к окну, Сорокин с удовлетворением отметил, что его новый знакомый чувствует себя неуютно. Именно для этого он зарезервировал столик у окна и явился пораньше, чтобы занять то место, которое хотел.
Бывшего нью-йоркского полицейского предупредили, что из-за обезображенного лица Барри предпочитает угловые столики и слабое освещение, стараясь держаться подальше от любопытных глаз. Но сейчас Барри сидел строго напротив окна, свет слепил ему глаза, и выглядел он, словно артист на авансцене. Низко надвинутая на лоб ковбойская шляпа и темные очки довершали театральный образ.
Барри был одет в кричаще-яркий костюм и рубашку без галстука, застегнутую до последней пуговицы, на ногах у него красовались безвкусные лабутены с посеребренными носками. Сорокину тяжело было смотреть на изуродованное шрамами лицо под париком с прядями светлых волос, но и отвести взгляд он тоже не мог.
— Насколько я понимаю, вы задумались о том, вежливо ли будет смотреть на меня в упор, мистер Сорокин… или, скорее, детектив Сорокин, не так ли? — спросил Барри, не особенно ожидая ответа. — Отворачивайтесь, не стесняйтесь, я знаю, что это не самое приятное зрелище. Друзья зовут меня Поджаристый.
Он обнажил в улыбке ровный ряд вполне приличных зубов, смотревшихся странно рядом с тонкими розовыми полосками, оставшимися на месте губ. Затем ткнул пальцем вниз.
— Но есть и хорошие новости. Все, что ниже пояса, в полном порядке.
— Рад это слышать, — ответил Сорокин.
Он постоянно чувствовал на себе мимолетные взгляды других посетителей, но не мог сказать, вызвано ли это любопытство уродством Барри или же его репутацией короля местного преступного мира.
Даже темные очки не спасали Барри от слепящего света.
— Не правда ли, великолепный вид? — вежливо осведомился Мэтью.
Вид на яхтенную гавань и океан за ней был и вправду прекрасен. Как и сам ресторан «Причал» — весь застекленный, с современной мебелью и вышколенным персоналом. Заведение это располагалось поблизости от банковского и финансового центра острова, Сент-Хелиера. Наступило время ланча, и ресторан заполнили хорошо одетые посетители, занятые тихими и серьезными разговорами.
— Я решил, что вам будет приятно полюбоваться красивым пейзажем.
— Вы приезжий, вот вы и любуйтесь, — возразил Барри и покачал головой. — Я ведь говорил вам, что нужно было предупредить персонал, для кого вы резервируете столик: меня здесь хорошо знают и всегда сажают за угловой, в глубине зала, где никто не сможет нас подслушать. — Он оглянулся и подозвал официантку. — Будьте добры, опустите жалюзи.
Женщина направилась было к окну, но Сорокин поднял руку, останавливая ее.
— Не надо! Мне нравится, когда солнце светит в спину. Оставьте как есть, это просто прекрасно.
Барри весь так и ощетинился, но ничего не сказал. Судя по тому, что говорил по телефону этот отставной нью-йоркский коп, имеющий солидный опыт работы в отделе по борьбе с мафией, его связи с организованной преступностью могут оказаться полезными: как для отмывания денег, так и для расширения мошеннического бизнеса в Интернете на территорию США. И все же что-то в Сорокине не вязалось с этим образом. Слишком уж дерзко и самоуверенно он вел себя, как будто точно знал, что у него на руках выигрышные карты.
Появился официант с меню.
— Не желаете что-нибудь выпить, джентльмены? — поинтересовался он.
Сорокин повел рукой в сторону сотрапезника:
— Бокал вина?
— Думаю, нам лучше выпить шампанского, чтобы отпраздновать встречу… за мой счет, — благодушно предложил Барри и заказал бутылку «Болле», но затем подал знак официанту, чтобы тот не уходил, и обернулся к Сорокину. — Вы любите устриц?
— Угу.
— Принесите нам по дюжине жареных устриц, — велел Барри официанту. — А потом мы посмотрим меню.
Когда официант отошел, Барри заметил:
— Тут такие устрицы, что за них и умереть не жалко.
— Отлично.
Барри огляделся, как будто ему позарез понадобился другой стол, подальше от солнца и посторонних ушей, но все места были заняты. Слева за столиком для двоих пара влюбленных миловалась над лобстером «Термидор». Справа встретились за ланчем четверо бизнесменов. Барри наклонился вперед и произнес, понизив голос:
— Итак, вы хотели сделать мне какое-то деловое предложение. Мои уши в полном вашем распоряжении. По крайней мере, то, что от них осталось, — добавил он со странной полуулыбкой.
— Ну, в общем, так. Мне вроде как поздно уже на старости лет подаваться в бизнес, но я тут подумал… Знаете, поздно — это когда ты уже умер. Возможно, у меня еще есть время обналичить свой опыт… особенно те связи, что я наладил за годы работы в органах правопорядка.
— Да, именно так вы и сказали, когда позвонили мне. И вам должно быть известно, что полковник Сандерс начал продавать своих жареных кур, когда ему уже было за семьдесят. Судя по виду, вы старше его всего на несколько лет.
— Знаете старую присказку? — спросил Сорокин. — «Лучшее время для посадки деревьев было двадцать лет назад».
Барри адресовал ему слабое подобие улыбки: так бросают монету в шапку нищего. Появившийся официант ненадолго прервал их разговор. Они подождали, когда он разольет по бокалам шампанское, и продолжили беседу.
На этот раз уже Сорокин заговорил тише:
— Моего бывшего товарища по гольф-клубу в США жестоко умыла одна дамочка, с которой он познакомился через интернет-агентство. Развела беднягу на шестьсот пятьдесят тысяч баксов.
Он внимательно наблюдал за лицом Барри, но за темными очками трудно было что-то различить.
— Он попросил меня воспользоваться своими связями и заглянуть в мир мошенников, орудующих на сайтах знакомств. В результате я выяснил, что бо́льшая часть их находится в Гане или Восточной Европе. К моему удивлению, в Соединенных Штатах оказалось всего несколько крупных игроков. Вот тогда-то у меня в голове и щелкнуло. Я понял, что обширные контакты с организованной преступностью, наработанные за эти годы, дают мне прекрасную возможность самому заняться интернет-мошенничеством, а заодно и наладить каналы по отмыванию денег.
Сорокин все еще не мог ничего прочитать на лице собеседника.
— А потом в списке кибермошенников, попавших под наблюдение ФБР, всплыло ваше имя.
Никакой реакции со стороны Барри он по-прежнему не замечал.
— Вот я и приехал сюда, чтобы предложить вам возможность расширить свою империю на Соединенные Штаты. Если, конечно, вас это заинтересует.
— Откуда мне знать, можно ли вам доверять?
— Я мог бы задать вам тот же вопрос, мистер Барри.
— У той разновидности интернет-мошенничества, о которой вы упомянули, блестящее будущее, мистер Сорокин. Безграничные резервы одиноких, в основном пожилых людей, жаждущих любви. Мы говорим о рынке стоимостью в миллиарды. Если вы откроете для меня Соединенные Штаты, мы сможем заработать больше денег, чем в состоянии потратить.
— А как мне при этом не угодить в тюрьму?
— Разумеется, оставаясь неуловимым… как я.
— Вы и правда считаете себя неуловимым? Но почему же тогда я так легко на вас вышел?
— Вычислить меня вы вполне могли, мистер Сорокин. Другой вопрос: есть ли у вас хоть какие-нибудь доказательства того, что я связан с преступностью? Нет? То-то и оно! — Барри напряженно и в то же время торжествующе посмотрел на Мэтью.
— Очевидно, вы ловко маскировали свои действия, — вынужден был признать тот.
Им принесли огромные тарелки с запеченными в раковинах устрицами под сливочным соусом. Барри подоткнул салфетку под воротник рубашки, тут же сосредоточившись на еде.
— Вы любите тюрбо? — спросил он Сорокина.
— А как же.
Барри велел официанту принести им обоим рыбу тюрбо и картофель «джерси роял». Дождавшись, когда официант отойдет, он снова обратился к Мэтту:
— Как вы знаете, я действую через сеть фиктивных компаний по всему миру, выросших из моей первоначальной базы в Гане и Нигерии. Интернет-мошенничество и отмывание денег осуществляются параллельно. У меня есть ряд официальных фирм, предоставляющих финансовые услуги, через которые все это и проходит.
— Значит, «Идеальные партнеры» — это один из ваших филиалов?
— Да, верно, — после секундного колебания подтвердил Барри. — А почему вы спрашиваете именно об этом агентстве — это туда угодил ваш приятель? Может быть, если мы наладим дело, я найду способ вернуть ему деньги… Напомните, сколько там было?
— Шестьсот пятьдесят тысяч баксов, плюс-минус.
— Не так уж и много.
— Ну, смотря для кого. Это все, что у него есть… вернее, было.
Послышалось тихое стаккато телефона Барри. Подняв руку в извиняющемся жесте, он ответил на звонок:
— Да! Что? Это просто… Он что, издевается надо мной? — заговорил Барри уже громче. — Да господи ты боже мой, поверить не могу! Разберись с этим!
Он отключил звонок и с рассерженным видом засунул телефон в карман.
— Плохие новости? — осведомился Сорокин.
— А вам-то какое дело?
— Вообще-то, большое.
Барри изумленно уставился на собеседника:
— Что?!
— Понимаете, мистер Барри, эти ваши интернет-мошенники обманули не только одного моего приятеля, но и меня самого тоже, — спокойно глядя на него, продолжал Сорокин. — Нагрели почти на сто тысяч. На девяносто семь тысяч шестьдесят три бакса и сорок два цента, если быть точным. Вы и мне собираетесь вернуть деньги?
Барри переменился в лице, его губы сложились в уродливый оскал. Он заерзал на стуле, а рука, скрытая салфеткой, потянулась под стол.
— Что за игру вы затеяли, мистер Сорокин?
— Я приехал поквитаться с тобой, жирный ублюдок. Сравнять счет.
— Ах вот, значит, как?
— Ага, именно так.
Уверенность Барри мгновенно испарилась, теперь он выглядел растерянным.
— Так ты, стало быть, пригласил меня вовсе не для того, чтобы обсудить дела?
— В самую точку, толстяк. Я пришел, чтобы прижать тебя к ногтю и отдать в руки правосудия.
— И как же, интересно, ты собираешься это сделать?
— Очень просто. Здание ресторана окружено полицией Джерси. — Сорокин расстегнул пиджак и показал передающее устройство.
Барри недоверчиво смотрел на него, закипая от гнева.
— Выходит, ты просто развел меня, мешок с дерьмом.
— Уж кто бы говорил, Барри! Сколько сотен людей ты сам развел, лишив всех сбережений?
— Хочу сказать тебе одну вещь, о которой ты, хитрожопый бывший коп из Нью-Йорка, даже и не догадываешься. На Джерси закон не запрещает владеть огнестрельным оружием, точно так же как и в Штатах. Я держу под столом пистолет, направленный тебе в мошонку. Не вздумай звать на помощь полицию. Только пикни, и я разнесу тебе яйца!
Охваченный паникой, Барри махнул рукой двум здоровякам за дальним столиком.
Они встали и направились к нему.
Сорокин воспользовался моментом и опрокинул посуду прямо на колени Барри, а сам метнулся вперед, ухватил его за затылок и макнул лицом в тарелку с обжигающе горячими устрицами, так что захрустели разбитые очки и раздавленные раковины.
Барри оказался более ловким, чем ожидал Сорокин. Он извернулся и перекатился на стол, за которым сидела парочка влюбленных, послав в полет их лобстеров и винные бокалы.
Сорокин заметил, что два подручных Барри уже близко. Он развернулся и боднул одного головой в живот, а второму раздробил колено мощным ударом ноги. Барри встал, но покачнулся и упал на стол, взметнув в воздух гору морепродуктов. Бывший детектив кинулся на него, не обращая внимания на потрясенные лица посетителей ресторана и официантов. Барри выхватил из ведра со льдом бутылку и замахнулся ею. Мэтью пригнулся, но противник снова наотмашь ударил его бутылкой, на этот раз задев вскользь по лицу. Оглушенный Сорокин отлетел к другому столику, сшибая с него на пол бокалы и тарелки.
Он встал на четвереньки, наполовину ослепленный болью, но все же разглядел, как Барри, потерявший свою ковбойскую шляпу, со съехавшим набок париком проковылял к выходу из зала. Категорически не желая упустить мерзавца, Сорокин в считаные секунды добрался до лестницы, но Барри уже исчез за дверью. Мэтт успел одолеть первый пролет лестницы, когда услышал снизу крик:
— Стоять, полиция! Опустите пистолет или мы будем стрелять! Бросьте оружие и поднимите руки!
Развернувшись на лестничной площадке, Сорокин увидел, как Барри выпустил из рук пистолет и тот загрохотал по ступенькам.
Внизу под лестницей стояли четверо полицейских в бронежилетах и шлемах с визорами. Двое нацелили на Барри автоматические винтовки, а двое других — пистолеты.
Преступник поднял руки.
Секунду Сорокин стоял неподвижно, а затем не смог удержаться, подошел к Барри сзади, наклонился и тихо проговорил ему на ухо:
— Боюсь, я так и не увижу снова своих денег. Но черт меня побери, этот момент стоит каждого потерянного цента. А если ты хочешь узнать действительно плохую новость, скажу тебе, что в британских тюрьмах не подают жареных устриц, так что лучше насладись вкусом той, что прилипла к твоему лбу — следующую порцию придется немного подождать.
Дождь наконец перестал моросить, и на радость промокшему до нитки констеблю Дугу Райли выглянуло солнце. Он достал из рюкзака овсяную лепешку, откусил и тут же замер, услышав звук приближающейся машины.
Торопливо проглотив кусок лепешки, Дуг положил оставшуюся часть обратно в рюкзак, застегнул молнию и стал ждать. По кочкам мимо него прогрохотало такси, свернуло на подъездную дорожку и остановилось перед парадной дверью. Морщась от запаха выхлопных газов, Райли поднес к глазам бинокль и разглядел, как открылась задняя дверь и из машины вышел пассажир.
Однако это был вовсе не тот высокий африканец, которого он ожидал.
Расплатившемуся с таксистом мужчине на вид было хорошо за пятьдесят. Твидовый пиджак, клетчатая рубашка и синие вельветовые брюки. Седые волосы аккуратно подстрижены. Когда такси отъехало, он огляделся, словно пытаясь понять, куда попал, и направился к двери. Багажа при нем не было, только переброшенный через руку плащ.
Райли опустил бинокль, взял фотоаппарат, увеличил изображение и сделал серию фотографий, пока незнакомец открывал дверь ключом.
Как только она за ним закрылась, Райли включил передатчик.
— Майк-Виски-один вызывает Майка-Виски-два.
— Майк-Виски-два, — почти мгновенно пришел ответ от напарника, укрывшегося где-то рядом с задней дверью.
— Мужчина ай-си-один,[23] возрастом далеко за пятьдесят, только что приехал на такси и вошел в дом, открыв дверь ключом, — сообщил ему Райли.
— Может, кто-то из прислуги?
— Нет, вырядился он щеголем.
— Стало быть, пассажир первого класса.
— Что?
— Ничего, просто шучу.
— Брось свои приколы, — сказал Райли. — Этого человека нет в нашей ориентировке. Мы ждем женщину ай-си-один, пятидесяти с лишним лет, высокого мужчину ай-си-три, около тридцати лет, и, возможно, еще одного ай-си-один, низкорослого и прихрамывающего. У тебя нет никаких соображений, кем может быть этот гость?
— Грабитель?
— Со своим ключом?
— Разумный довод!
Райли передал сообщение вспомогательной команде и спросил, не располагают ли они какой-нибудь дополнительной информацией о том, кого еще могли ожидать в доме.
Моментально пришел ответ с просьбой срочно переслать фотографии «серебряному» офицеру.
Сидя за столом, Рой Грейс посмотрел на часы. До свидания оставалось меньше четырех часов. Вооруженная группа быстрого реагирования и вспомогательная команда будут на месте к половине пятого, все прочие машины отгонят подальше.
Грейса так и захлестывал адреналин. Он сгорал от нетерпения, но при этом сильно нервничал. Одна мысль не давала ему покоя: какую роль во всем происходящем играет Зуб, эта темная лошадка?
Группа сбора наружной информации сообщила, что арендованный Зубом «поло» обнаружили перед жилым комплексом, расположенным чуть дальше по улице от Мэринэ-Хайтс, но машина оказалась пустой. Позже нашли также небольшой фургон, не по правилам припаркованный на автобусной остановке по другую сторону дороги и тоже брошенный. Бдительный сотрудник дорожной полиции сопоставил факты и вычислил местную фирму, сдавшую фургон в аренду. Имя клиента ничего им не говорило, но по описанию он сильно смахивал на Зуба, хотя камер видеонаблюдения в офисе компании не было, так что проверить подозрения не удалось.
Значит, изворотливый Зуб оставил машину, дабы навести на ложный след, а сам нанял фургон. Затем, сообразив, что не сможет уехать на нем, поскольку дорогу после аварии перекрыли, бросил и его тоже.
Может быть, он арендовал другую машину? Грейс откинулся на спинку стула, закрыл глаза и задумался. Почему Зуб наблюдал за этим домом? Выслеживал Коупленда? Это объясняет появление Зуба ранним утром в среду на Уитдин-роуд, рядом с домом, откуда осуществлял свою преступную деятельность Коупленд.
И тут кто-то кашлянул прямо перед Роем, как будто хотел привлечь к себе внимание. Грейс открыл глаза и увидел Гленна Брэнсона, внимательно разглядывающего его.
— Решили по-стариковски вздремнуть, шеф?
— А вот и не угадал. Я занимался тем, чего ты наверняка ни разу в жизни даже и не пробовал. Я думал.
— Должно быть, это сильно вас утомило.
— Так ты разбудил меня просто для того, чтобы позлить?
— Нет, что вы, просто я был очень обеспокоен вашим состоянием: по шкале Глазго[24] ни одного балла не набиралось.
— Это еще почему?
— Ну как же, судите сами: «Не открывает глаза. Не издает звуков. Не шевелится». Я уж подумывал, не пора ли звонить в похоронное бюро.
— Ты вроде бы хотел сказать мне что-то важное… Или я продолжу, как ты выразился, по-стариковски дремать?
— Так точно, хотел. Докладываю: никто не смог за весь день разыскать коменданта Мэринэ-Хайтс, но Эджей связалась с управляющим и раздобыла у него список жильцов — ни один не похож на Коупленда.
— Сколько квартир в этом доме?
— Семьдесят шесть.
— Пошли туда всех ребят из группы наружного наблюдения, кого только сможешь собрать, и пусть обходят квартиру за квартирой. Коупленд — довольно приметный парень, если он поселился там, кто-то должен был его видеть. Нам нужно выяснить номер квартиры и обыскать ее.
Едва Брэнсон вернулся к своему столу, как телефон Грейса зазвонил. Эта была новая дежурная «серебряная», Хелен Скотт.
— Рой, — сказала она, — наблюдатель Майк-Виски-один только что сообщил, что в коттедж «Примроуз» приехал на такси неизвестный мужчина. Похоже, у него есть ключи.
— Как он выглядит?
— Ай-си-один, примерно шести футов ростом, седые волосы, хорошо одет, возраст — сильно за пятьдесят.
Грейс нахмурился. Описание не соответствовало ни Жюлю де Коупленду, ни Зубу.
— Есть соображения, кто это такой и что он делает в этом доме?
— Нет. Неизвестный зашел внутрь и закрыл за собой дверь. Такси уехало. Наблюдатель спрашивает, сможем ли мы опознать его. Он отправил нам фотографии, но там зона слабого приема с поганым сигналом. Будем надеяться, что через пару минут они до нас доберутся.
— Пришлите мне их сразу, как только получите, пожалуйста, — попросил Грейс.
Завершив звонок, он снова погрузился в раздумья. Кто же он такой, этот человек, внезапно появившийся в коттедже? Что-то там явно пошло наперекосяк.
Насколько Рою было известно, Линда Меррил запланировала романтический уик-энд в отдаленном коттедже с мужчиной, заставившим ее поверить, что она встретила родственную душу. И теперь ее ожидало жестокое потрясение.
Зазвонил телефон. Это вновь была Хелен Скотт, сказавшая, что переслала ему фотографии.
Грейс тут же проверил почту. Открыв файл, он увидел серию фотографий мужчины, который подходил к дому, напряженно озираясь по сторонам, и без труда узнал в нем Джонни Фордуотера.
— Норман! — позвал Грейс. — Можешь подойти на секундочку?
Поттинг засеменил к его столу, взглянул на экран, затем присмотрелся повнимательнее.
— Так это же Джонни Фордуотер!
— Вот и мне тоже так показалось. Ты уверен, что это именно он?
Поттинг снова вгляделся в фотографии.
— Абсолютно, шеф. Никаких сомнений.
— Напомни-ка, что нам о нем известно.
— Он майор в отставке, вдовец. Несколько месяцев назад зарегистрировался в немецком онлайн-агентстве «Второй шанс», где познакомился, как он полагал, с женщиной, назвавшейся Ингрид… мм… Ингрид Остерман. У них завязался виртуальный роман, который продолжался несколько месяцев, и Фордуотер без памяти влюбился в эту дамочку — кем бы она на самом деле ни была. Он перевел ей четыреста тысяч для фиктивной, как потом выяснилось, покупки недвижимости. А откуда взялись эти фотографии?
— Только что получены от полевого наблюдателя. Он следит за домом, где одна женщина собралась встретиться с парнем, закрутившим с ней онлайн-роман через агентство знакомств «Идеальные партнеры», и вручить ему на блюдечке триста тысяч наличными.
Поттинг нахмурился:
— А что, интересно, делает там майор Фордуотер?
— Я надеялся, что ты мне подскажешь. Есть версии?
Поттинг покачал головой:
— Я в тупике, шеф.
Телефон Грейса опять зазвонил. Он жестом извинился перед сержантом и ответил:
— Детектив-суперинтендант Рой Грейс.
Он мгновенно узнал бруклинский акцент старого нью-йоркского друга, следователя Пэта Лэнигана.
— Привет, дружище, давненько не виделись, — произнес Лэниган. — Чем занят?
— Работы хватает, Пэт, благодаря неугомонным преступникам и доверчивым гражданам. А как ты? Как Фрэнсин?
— Прекрасно. А Клио как поживает?
— Спасибо, у нее все хорошо.
— Все собирался позвонить тебе, но у меня тут тоже выдались сумасшедшие денечки. Может, это и не твоя забота, но я решил, что ты должен быть в курсе, если человек, замешанный в деле, вдруг окажется на твоей поляне. И он очень сердит, понимаешь, о чем я? Сердит и опасен.
Прикрыв рукой микрофон, Грейс сказал Поттингу, что подойдет к нему через пару минут. Сержант вернулся за рабочий стол, и Грейс продолжил разговор:
— Опасен?
— В том-то и дело, дружище. Это мой старый товарищ по работе, Мэтью Сорокин… Ты помнишь Мэтта?
— Конечно, хорошо помню. Как у него дела?
— Он вышел в отставку, поселился во Флориде… и снова вернулся к работе, потому что ему стало скучно. Теперь он служит в офисе шерифа округа. Тут вот какое дело, дружище. Мэтт вроде как потерпел полное фиаско в личной жизни. Недавно он зарегистрировался в интернет-агентстве знакомств, по совету старого друга, Джеральда… или Джерри Ронсона, и кончилось все тем, что из него вытянули чертову тучу денег.
— Расскажи подробнее.
— Так вот, если не ошибаюсь, Джерри и Мэтт впервые встретились вскоре после того, как Ронсон оставил военную службу и поступил в пожарную бригаду Нью-Йорка — памятным утром одиннадцатого сентября. Последствия этого ада крепко связали обоих, и с тех пор они поддерживали контакт. Джерри переехал в Миннесоту, познакомился там через интернет-агентство с хорошей женщиной и женился на ней.
— А потом порекомендовал это агентство Мэтту? — догадался Грейс.
— Ага. Джерри так его расхваливал. Мэтт к тому времени уже был одинок и ни с кем не общался. Поэтому он решил попытать счастья. Небось гадаешь, какое отношение эта история имеет к тебе? Сейчас объясню. У Джерри был еще один приятель, британец, с которым он встретился в Ираке, по имени Джонни Фордуотер, как раз тогда получивший звание майора. Как я понимаю, жена Джонни умерла, и он несколько лет прожил в одиночестве. Пока Джерри не рассказал ему о сайте знакомств.
— И Фордуотер зарегистрировался на сайте немецкого агентства знакомств «Второй шанс», правильно?
— Точно, — подтвердил Лэниган. — Слушай, да ты просто ясновидящий!
Грейс сдержал усмешку. И тут у него по спине пробежал холодок. Он снова посмотрел на фотографию на экране компьютера. Бывший майор, которого интернет-мошенники развели на четыреста тысяч фунтов, только что вошел в коттедж «Примроуз», открыв дверь своими ключами. Это никак не могло быть простым совпадением.
Кто, интересно, дал ему ключи?
— Эй, ты куда пропал, дружище? — спросил Лэниган, прерывая размышления Роя.
— Я здесь. Ты позвонил очень вовремя, Пэт.
Что задумал Фордуотер?
— Вовремя? — удивился Лэниган.
— Послушай, ты можешь рассказать мне все, что знаешь об этом человеке, майоре Джонни Фордуотере?
— Конечно, ради этого я и звоню. На прошлой неделе Джонни Фордуотер прилетел из Лондона, чтобы встретиться со мной. Я принял его и Мэтта Сорокина в своем кабинете. Фордуотер показался мне славным парнем, и я от души ему посочувствовал. Понимаешь, он сознавал, что черта с два сможет вернуть обратно хотя бы цент, но хотел найти способ отомстить негодяям, обчистившим его. Они оба все допытывались у меня, не могу ли я воспользоваться своими связями в нью-йоркской полиции, ФБР или секретной службе Министерства национальной безопасности.
Грейс слушал его и все сильнее ощущал уколы беспокойства.
— И ты это сделал, Пэт?
— Я раскопал кое-какую информацию и сказал им, что, похоже, главари этих мошенников обосновались либо в Африке, либо в Восточной Европе. И назвал имя специалиста, которого мне рекомендовали, работавшего раньше с отделом ФБР по борьбе с киберпреступностью. Этот человек находится на твоей поляне, Рой. Очень толковый парень: он одновременно был советником по кибербезопасности и в «Эппл», и в «Майкрософт». А недавно уволился из отдела цифровой криминалистики полиции Суссекса по состоянию здоровья. Теперь работает как независимый консультант по вопросам интернет-мошенничества. Мне сказали, что это именно тот, кто им нужен.
— Так это же Рэй Пэкхем!
— В точку! Вы с ним знакомы?
— А то! Я не один раз обращался к нему: Пэкхем здорово помог мне во многих расследованиях. Мы свяжемся с ним прямо сейчас. Огромное спасибо тебе за помощь, Пэт.
— Не стоит благодарности, дружище. Ты, случайно, не собираешься в Нью-Йорк?
— Вообще-то, Клио недавно говорила, что хотела бы слетать туда на рождественскую распродажу, если будет время… А мне как раз положен очередной отпуск. Так что все может быть.
— Тогда дай мне знать. Я встречу вас, ребята, прямо в аэропорту, прокачу по городу, и вы прекрасно проведете время.
— Звучит заманчиво!
— Приезжайте, не пожалеете!
Как только Рой Грейс закончил разговор, он сразу же открыл список контактов на своем телефоне и отыскал номер Пэкхема, подумав, что только мстителя в лице отставного майора ему сейчас и не хватало.
— Рой, привет! — В голосе Рэя Пэкхема чувствовалась искренняя радость.
Грейс начал без долгих предисловий:
— Рэй, у меня неотложное дело. Можешь мне сказать, не обращался ли к тебе майор Джонни Фордуотер. Твои координаты ему передал детектив из нью-йоркской полиции.
— Мм, — ответил Пэкхем. — Не уверен, имею ли я право раскрывать личные тайны клиента.
Грейс не понял по его тону, шутит Пэкхем или нет.
— Возможно, на кону жизнь человека, Рэй.
— Дружище, у тебя всегда будет приоритет перед любым клиентом. Да, Джонни Фордуотер действительно приходил ко мне во вторник. Он был очень сердит… и не без причины. Хотел заплатить мне, отдать все, что у него осталось, до последнего пенни, лишь бы только выследить мошенников, обманувших его. Я объяснил ему, что в этом случае придется бороться с очень хитрыми противниками, отследить которых в Интернете практически невозможно, так что разумнее всего в данной ситуации просто смириться с потерей денег, извлечь из случившегося урок и попробовать наслаждаться жизнью с тем, что у него осталось. Но он не послушался. Решил отомстить обидчикам любой ценой.
— И чем все закончилось?
— Джонни Фордуотер хотел нанять меня, чтобы я выследил мошенников. Но я искренне считал, что ничем не смогу ему помочь. По правде говоря, если бы я взял с него гонорар, то и сам бы тоже его обманул, а я так с клиентами не поступаю. В общем, я назвал ему имя одного человека, специалиста по интернет-мошенничеству, с которым мне приходилось иметь дело, и сказал, что лучше отдать свои деньги ему.
— И кто же это, Рэй?
— Частный детектив Джек Робертс: у него своя компания «Международные расследования».
— Очень интересно.
— Ты с ним знаком?
— Да, знаком.
— У Робертса прекрасная репутация, — похоже, он способен сделать для своих клиентов куда больше, чем полицейская служба любой из европейских стран.
— Взяв правосудие в свои руки, так ведь, Рой?
— Я не считаю возможным обсуждать его методы.
И снова Грейс не смог бы с уверенностью сказать, шутит Пэкхем или нет. Зато у него появилась идея относительно того, зачем мог приехать в коттедж «Примроуз» майор Джонни Фордуотер.
Вовсе не для того, чтобы полюбоваться на осеннюю природу Суссекса.
Поблагодарив Пэкхема, Рой сел и обдумал все то, что ему рассказали. Вспомнил, как он на прошлой неделе приезжал в контору Джека Робертса в Кингстоне. Робертс тогда без лишней деликатности дал понять, что́ думает о способности полиции противостоять интернет-мошенничеству. Грейс вспомнил его пугающее пророчество: «Дам вам еще один совет: действуйте максимально быстро и жестко. Иначе за вас это сделают мстители».
Итак, майор Джонни Фордуотер встречался с Джеком Робертсом. Он был разгневан и жаждал поквитаться с мошенниками. А что, если Линда Мэррил — тоже клиентка Робертса? Что, если Фордуотер приехал в коттедж «Примроуз», чтобы защитить ее… или разобраться с Жюлем де Коуплендом?
Из-за этого проклятого идиота вся тщательно спланированная операция грозила пойти прахом. Грейс посмотрел на часы: без двадцати четыре. Время еще есть. Не передать ли через кого-нибудь Фордуотеру, чтобы он убирался к дьяволу?
Грейс взвесил все за и против, и понял, что есть определенный плюс в том, чтобы оставить Фордуотера на месте. Если отставной майор вступил в сговор с Линдой Мэррилл и собирается схватиться с Жюлем де Коуплендом, когда тот появится, он сможет на какое-то время обеспечить женщине защиту, пока не подоспеет полиция. Минус же заключается в том…
Его раздумья прервал звонок из штаба «серебряного» офицера.
— Сэр, Майк-Виски-один только что сообщил, что женщина, подходящая под описание Линды Меррил, подъехала к коттеджу. Загадочный гость открыл дверь и помог ей выгрузить из машины и занести в дом несколько букетов цветов и пакет с продуктами из супермаркета «Уэтроуз».
Грейс запаниковал. А вдруг полученные им сведения оказались неверными? Что, если Линда Меррил и Джонни Фордуотер были любовниками, собиравшимися провести вместе романтический уик-энд?
Он построил весь план большой и сложной, дорогостоящей операции на сведениях, добытых группой Эйдена Гилберта из отдела цифровой криминалистики. А вдруг они ошиблись, а Коупленд выскользнул из ловушки и уже покинул страну?
Не хотелось даже думать о том, что скажет на это Кассиан Пью. И все же…
Надо успокоиться и взять себя в руки.
Следует напомнить себе, что триста тысяч фунтов — это огромные деньги. Ради такой суммы стоит рискнуть. А Коупленд, судя по прежним его поступкам, человек рисковый.
— Что еще произошло за этот день? — осведомился Грейс. — Наблюдатели не сообщали о какой-нибудь другой активности?
— После прибытия группы скрытого проникновения не происходило ничего существенного, сэр. Только почтальон приезжал около часа дня, а потом, в два часа, еще один фургон, вероятно доставка из «Амазона». Водитель оставил груз на крыльце.
— Хорошо, подключите меня к подслушивающему устройству. Наблюдатели тоже его слышат?
— Да, сэр.
Через мгновение Грейс уже следил за довольно отчетливым диалогом между мужчиной и женщиной из коттеджа.
Но это был вовсе не разговор двух влюбленных.
— Нужно найти место, где вы сможете спрятаться, — произнесла женщина.
— Во сколько собирался приехать этот подлец? — хорошо поставленным голосом спросил мужчина.
— Примерно в шесть тридцать.
— Я буду готов. Займите его любезным разговором. Скажите, что якобы пошли за деньгами, принесите ему выпить. Все что угодно.
— Вы собираетесь напасть на него?
— Нет, я просто хочу посмотреть в глаза этому негодяю. Послушать, что он скажет. Джек Робертс прикрепил мне к одежде передатчик. Я должен добиться от мерзавца признания.
— Вы уверены в том, что делаете? Ради этого не стоит рисковать собой, Джонни.
— Моя дорогая леди, это вопрос убеждений, — ответил Фордуотер.
Встревоженный Грейс снял наушники, пролистал свой блокнот, нашел нужный номер телефона и набрал его.
Дружелюбный женский голос ответил уже после второго гудка:
— «Международные расследования». Чем могу вам помочь?
— Я бы хотел поговорить с Джеком Робертсом.
— К сожалению, сэр, его весь вечер не будет в офисе.
— Не могли бы вы дать мне номер его мобильного?
— Простите, сэр, но мне запрещено это делать.
— Я детектив-суперинтендант Рой Грейс из отдела по расследованию особо тяжких преступлений. Мы встречались с Робертсом на прошлой неделе во вторник. Мне нужно срочно связаться с ним — дело идет о человеческой жизни.
— Вы можете как-то подтвердить свою личность, сэр?
— Хотите, я пошлю вам скан служебного удостоверения? Но вы ведь видели меня в офисе на той неделе.
После недолгих колебаний секретарша все же назвала номер мобильного. Грейс записал его, немедленно позвонил в отдел цифровой криминалистики и продиктовал снявшему трубку сотруднику, Дэниелу Солтеру. Потом попросил Солтера определить текущее местонахождение телефона, заявив, что это очень срочно.
Солтер перезвонил через десять минут и передал GPS-координаты. Рой Грейс ввел их в телефон, а затем перепроверил, взглянув на приколотую к демонстрационной доске карту.
Джек Робертс находился менее чем в двух милях от коттеджа «Примроуз». Ну и что, интересно, он там делал?
Грейс набрал его номер.
— Джек Робертс, — почти мгновенно отозвался частный детектив.
— Добрый день, это детектив-суперинтендант Грейс.
— Детектив-суперинтендант… — неуверенно повторил Робертс. — Чем могу вам помочь?
— Не могли бы вы сказать мне, где в данный момент находитесь и чем заняты?
— Боюсь, что нет. Я провожу секретную операцию для своих клиентов. Думаю, что потом сумею порадовать вас очень хорошими новостями, но сейчас никак не могу сообщить вам, где нахожусь.
— Случайно, не в двух милях западнее деревни Форест-Роу в Восточном Суссексе?
— В самую точку, детектив-суперинтендант.
— Мистер Робертс, я хорошо представляю, кто такие ваши клиенты. Оба они находятся сейчас в серьезной опасности.
— Именно поэтому я здесь, готовый в любой момент прийти им на помощь.
— Ценю вашу заботу о клиентах, но мы проводим крупную полицейскую операцию с применением оружия, после нескольких дней наблюдения и сбора информации. Я очень благодарен вам за сотрудничество. У нас с вами общие цели. Вы понимаете?
— Конечно. Что я должен делать?
— Для безопасности обоих ваших клиентов, да и для вашей тоже, будет лучше, если вы вернетесь в свой офис. Возможно, это не совсем то, что вам хотелось бы услышать. После нашей недавней встречи я знаю, как вы относитесь к полиции, но сейчас крайне необходимо, чтобы вы мне доверяли.
— Простите, детектив-суперинтендант, но я обещал миссис Меррил и майору Фордуотеру, что буду рядом. Я хочу и дальше участвовать в операции — не так уж часто мне выдается случай наблюдать такие вещи вживую, и это было бы полезно для моего бизнеса. Обещаю, что не буду подходить близко или вмешиваться в вашу работу. Вам не нужна дополнительная информация?
— На данный момент — нет, но оставайтесь на связи. Мне это не очень нравится, но уже поздно что-то менять, — проговорил Грейс. — Мы станем держать вас в курсе происходящего.
— Буду вам очень признателен.
Грейс закончил разговор и тут же сообщил новости «серебряному» офицеру.
— Мы можем рассчитывать на то, что Робертс останется на месте? — спросила Хелен Скотт.
— Надеюсь, что да, — ответил Грейс.
И мысленно добавил: «До тех пор, пока все не пойдет через задницу».
Надвинув бейсболку на глаза, Зуб ехал по центральной улице Форест-Роу, борясь с новым приступом головокружения. Ехал и смотрел по сторонам. Впереди маячила церковь со шпилем, за которой он должен был повернуть. Справа от него из машины службы доставки выгружали товары для продовольственного магазина. Слева стоял старый красный фургон, за ним виднелся широкий двор перед кафе «Ява и джаз» и гостиницей «Чекерс инн». Еще несколько машин припарковались на обочине задом к дороге, а темный седан «форд» — наоборот, носом.
Зуб заметил внутри двух человек. Наверняка копы, он всегда их распознавал, чуял, как лев или гиена улавливают запах антилопы. Это была уже третья машина с копами за последние десять минут. Первая с эмблемой полиции, а остальные две — самые обычные. Они стояли по обочинам, на подъезде к деревне. Наблюдали. Выслеживали. Из выпусков новостей и газет Зуб прекрасно знал, насколько ограничена в ресурсах британская полиция в последнее время. Если уж они отправили три машины с шестью полицейскими в одну маленькую деревушку, значит все складывается для него хуже некуда: полицейские располагают информацией о Коупленде.
Ждут, когда он появится?
Судя по карте, копы очень ловко расставили машины, и каждый, кто подъезжал со стороны Брайтона, должен был выбрать одно из трех направлений, которые они перекрывали, или же сделать большой крюк.
Зуб продержался в этой игре так долго, потому что никогда не рисковал. Теперь британские полицейские машины оснащены устройствами распознавания номеров, а значит, они регистрируют каждый проезжающий мимо автомобиль. Особенно их должны интересовать те, что взяты напрокат. Да и мертвого коменданта Мэринэ-Хайтс, скорее всего, уже обнаружили.
Стоит кому-то из копов позвонить в фирму, у которой он арендовал этот фургон несколько часов назад, и его, вероятно, тоже начнут разыскивать.
Также весьма вероятно, что они наблюдают за входом в коттедж «Примроуз».
На мгновение Зуб попытался представить себя на месте полицейских. Они должны знать, что Коупленд чрезвычайно жесток и опасен. Позволят ли ему войти в коттедж? Он собирался забрать оттуда триста тысяч фунтов, и они, конечно же, хотят взять его с поличным. Может быть, копы уже спрятались в доме? А женщину заменили подсадной уткой?
Нужно все выяснить и проникнуть в коттедж. Но как?
Проехав небольшую кольцевую развязку, Зуб по памяти свернул в нужном направлении. Чуть впереди на тротуаре перед домом стоял белый фургон с надписью «Водоснабжение Южного региона» и маленьким синим логотипом коммунальной службы. Его задняя дверца открылась, и оттуда выскочили на газон двое рабочих в светоотражающих жилетах и касках. На одном из них Зуб заметил что-то вроде шумоизолирующих наушников, но, подъехав ближе, понял, что у этого приспособления совсем другое назначение. Рабочие воткнули в землю металлический штырь, соединенный кабелем с наушниками. Зуб догадался, что они делают — прослушивают проложенную под землей трубу. Видимо, ищут место протечки.
Проехав мимо каменной кладбищенской стены с воротами, Зуб увидел небольшое поле, к которому примыкали два строящихся здания. Но там не было заметно никаких признаков активности. Слева располагался большой склад, а за полем виднелся лес. Однако внимание Зуба привлек второй фургон с надписью «Водоснабжение Южного региона», остановившийся на дороге между полем и первым зданием. Двое мужчин в желтых жилетах и касках стояли посреди поля и собирались воткнуть в землю прослушивающий зонд.
«Наверняка где-то водопровод прорвало», — решил Зуб, снижая скорость. Должно быть, серьезная авария, и рабочие пытаются определить точное место. Сколько еще таких фургонов может быть в округе?
Зуб надеялся, что много. Чем больше, тем лучше.
Очень своевременно случилась эта авария.
Отыскав удобное место, Зуб быстро развернулся и с облегчением увидел, что двое рабочих все так же торчат посреди поля, занятые своим зондом. Он остановил машину на небольшой парковке возле кладбища, выскочил наружу и запер дверцу, потом постоял некоторое время у дороги, пропустив несколько проезжающих машин, и перебежал на другую сторону.
Теперь он чувствовал себя лучше. Прилив адреналина унял тошноту, и Зуб надеялся, что сумеет сдерживаться и дальше. Он снова был собран, как когда-то в армии, в джунглях, где уцелел в одиночестве только благодаря холодному рассудку. Его охватило нервное возбуждение. Именно в такие моменты он ощущал себя по-настоящему живым, а все остальное казалось необязательным дополнением, бесплатным приложением.
«Это в последний раз, — напомнил он себе. — Наслаждайся, приятель, смакуй каждое мгновение!»
Сможет ли он и впрямь отойти от дел? Проводить дни за рыбалкой и прогулками с собакой? Дворняга не вечна, и Зуб, честно говоря, вообще не представлял, сколько лет его псу — семь, десять? Не важно, год-другой у него в запасе еще есть. Зато, уйдя на покой, он больше не будет иметь дел с такими мерзавцами, как Стив Барри и все прочие, на кого Зуб работал прежде. Ни один из его заказчиков не был достойным человеком.
Зуб переключился на свою нынешнюю задачу — найти способ попасть в дом. Он инстинктивно пригнулся и, прячась за кустами, добрался до фургона. Рабочие любезно развернули машину так, чтобы никто с дороги не смог его увидеть. Отлично.
Незаметно для рабочих в поле Зуб прокрался вдоль борта машины. Задняя дверца оказалась закрытой, но не запертой. Превосходно. Он открыл дверцу, поморщившись, когда скрипнули петли, и еще раз оглянулся на рабочих. Но те стояли слишком далеко, чтобы услышать, а один из них и вовсе был в наушниках. Зуб заглянул в фургон. Чего там только не было: оградительные конусы, датчики давления, ящик с арматурой, набор инструментов, насос. Обнаружился также, к вящей радости Зуба, и кусок брезента, лежавший под грудой дорожных знаков, прямо за водительским и пассажирским сиденьями.
Он забрался в фургон и закрыл дверцу, затем осторожно прокрался в темноте к брезенту, встал на колени и заполз под тяжелую ткань, пахнувшую сыростью и пластиком. Лег спиной на жесткий металлический пол, прямо за сиденьями, и убедился, что его ноги не торчат из-под дорожных знаков, сваленных поверх брезента. Затем вытащил пистолет, снял его с предохранителя и приготовился ждать, сколько потребуется.
Рой Грейс сидел за своим столом в диспетчерской, с тревогой поглядывая на часы в нижнем углу экрана: семнадцать ноль одна. Если информация верна, осталось меньше полутора часов до того момента, когда Жюль де Коупленд приедет в коттедж «Примроуз» на любовное свидание с Линдой Меррил… или нет.
Рой прокручивал в голове другие варианты. Мог ли Коупленд сесть на самолет в аэропорту Гэтвик? У ганца приметная внешность и два больших кейса в руках. Но ни одна камера видеонаблюдения его не засекла. Конечно, они не в состоянии покрыть каждый квадратный дюйм в залах ожидания, но в среднем любой человек, проходящий через зону отправления южного или северного терминалов, попадает на камеру по нескольку раз. Группа инспектора Биггза показывала фотографии Коупленда всем таможенникам и сотрудникам службы паспортного контроля, но никто его не опознал, равно как и сотрудники службы безопасности. Отель «Гэтвик Хилтон» также проверили: ничего.
Автомобиль «киа», попавший утром в аварию неподалеку от Мэринэ-Хайтс, арендовал в Гэтвике во вторник вечером некий мужчина, по описанию похожий на Коупленда и назвавшийся одним из его псевдонимов — Сэмюэл Джексон. После аварии он напал на водителя столкнувшегося с ним фургона, а потом сбежал. Таксист доставил пассажира в аэропорт Гэтвик и высадил его там в восемь сорок пять утра. Так где же Коупленд провел следующие восемь с половиной часов?
Находится ли он до сих пор где-то в окрестностях аэропорта? Грейс в этом сомневался.
Мог ли он уже покинуть страну?
Грейс записал в блокноте все, что ему было известно об этом человеке:
Изворотливый. Безжалостный. Жадный. Жена и ребенок живут в Баварии. Должен забрать £300 000 наличными.
Затем, поразмыслив немного, вспомнил о пристрастии Коупленда к обуви красного цвета и добавил к списку:
Тщеславный = высокомерный = дерзкий = самоуверенный.
Этот тип без малейших колебаний убил двух женщин, пригрозивших раскрыть его тайны, и покалечил мужчину, посмевшего публично рассказать о том, что его данными воспользовались интернет-мошенники, орудующие на сайтах знакомств.
Нет, Коупленд точно не захочет расстаться с деньгами. Он непременно приедет за ними к Линде Меррил.
Рабочие вернулись к фургону. Задняя дверца открылась, внутри стало чуть светлее, и затаивший дыхание Зуб услышал, как совсем рядом с ним что-то загремело: наверное, бросали в кузов оборудование. Затем дверь закрылась, и через мгновение фургон качнуло, когда рабочие забрались на сиденья.
— Ты не против поработать сверхурочно, Боб? — спросил один.
— Нет, учитывая, что за это неплохо платят. А ты, Родж?
— Моя разлюбезная хочет новую кухню, и чем больше, тем лучше… А тут еще это проклятое Рождество на подходе: ну все один к одному, сплошные расходы. Слушай, у нас осталось еще пятнадцать объектов. Будем продолжать или отложим на завтра?
— Завтра на стадионе «Амекс» важный матч, а у меня сезонный абонемент. Так что я уж лучше сегодня повкалываю допоздна.
— Сколько еще бригад сюда нагнали?
— Восемь фургонов.
— Серьезная, видать, авария, да, Боб?
— Ага, очень серьезная. Начальство переполошилось, хотят найти место протечки как можно быстрее. Проблема в том, что трубы здесь древние — могли лопнуть где угодно.
— А ведь еще даже заморозков не было.
— Наверное, клапан где-то накрылся. А может, строители или фермеры случайно повредили трубу и даже не заметили.
— Небось дорожную полицию тоже предупредили, чтобы поглядывали, не появится ли вода там, где ее быть не должно?
— Надеюсь, что так.
— Ну хорошо, куда дальше едем?
Щелкнули ремни безопасности, потом зашуршала бумага — возможно, карта или план местности. Зуб молча подождал, пока не взревет мотор, и только тогда поднялся над сиденьем водителя, который, по счастью, уже снял каску. Ребром левой руки Зуб рубанул его по затылку, и шофер тут же обмяк, потеряв сознание.
Его испуганный напарник, все еще сидевший в каске, развернулся и увидел перед носом ствол автоматического пистолета.
— Привет, Боб, — с ледяным спокойствием сказал ему Зуб.
У парня были светлые волосы и татуировка на шее. Сквозь очки без оправы на Зуба смотрели застывшие от ужаса глаза.
— Что… Кто… Что вы хотите? Пожалуйста… пожалуйста, не стреляйте!
— А это, Боб, зависит от того, как мы с тобой поладим. Расстегни-ка ремень своего приятеля.
Зуб перебросил пистолет в левую руку.
Трясясь от страха, рабочий наклонился, и через мгновение Зуб услышал, как щелкнула пряжка.
— У нас нет денег. Вам ведь деньги нужны, да?
Нацелив пистолет в рабочего на пассажирском сиденье, Зуб обхватил свободной рукой шею отрубившегося водителя, дернул того на себя, протащил над подголовником и приемом тхэквондо швырнул через голову. Шофер ударился о потолок фургона и упал куда-то в кучу оборудования возле задней дверцы.
Его приятель уставился на Зуба, парализованный страхом.
Из глубины фургона послышался стон. Зуб вполголоса выругался: нужно было ударить сильнее.
— Садись на место водителя, — распорядился он.
Рабочий перебрался на другое сиденье.
— Я стану подсказывать, куда ехать, — заявил Зуб. — А ты будешь рулить, вот и все дела. Согласен, Боб?
Рабочий торопливо закивал.
Зуб ткнул дулом пистолета ему в затылок.
— Очень вас прошу… я… у меня двое детей — совсем еще маленьких, — забормотал рабочий. — Два годика и четыре. Пожалуйста, не стреляйте.
— А у меня дома живет собака, — ответил Зуб.
— Правда? И у меня… у меня тоже есть собака.
— Поезжай прямо по дороге, а потом поверни налево.
— Да… конечно… А какая у вас собака? Ну, в смысле какой она породы?
Зуб молчал. За спиной у него снова послышался стон, а потом раздался возглас:
— Господи, ты кто такой? — Оглушенный мужчина оклемался и теперь попытался встать и замахнулся на Зуба. — Откуда ты вообще… — Внезапно он закричал от боли и схватился за ребра.
— Я человек с пистолетом, — ответил Зуб. — Тебе больно, да, Родж?
Правой рукой Родж, пытаясь действовать тайком, но слишком уж неуклюже, потянулся к металлическому стержню, лежавшему на полу. Должно быть, к тому самому, который рабочие перед этим втыкали в землю. А затем бросился на Зуба, подняв стержень над головой.
Почти бесшумно Зуб всадил ему в лоб две пули подряд. Голова Роджа дернулась, он упал на спину и секунду-другую лежал тихо. А потом забился в агонии.
Боб вскрикнул от ужаса.
— Заткнись, твою мать! — прикрикнул на него Зуб. — Нам пора ехать!
Но парня неудержимо трясло.
— Вы убили его! Убили! Боже мой, вы его убили!
— Дворняга, — сказал Зуб, глядя на рабочего, которого только что пристрелил. Тот дергался, как бьется пойманная рыба, если ей приложить по голове колотушкой.
— Что? — переспросил Боб.
— Я говорю про своего компаньона.
— Про какого еще компаньона?
— Я просто шел по Беверли-Хиллз, а он увязался за мной.
— Э-э-э… — непонимающе выпучил глаза Боб. — Кто увязался за вами?
— Мой пес, — ответил Зуб. — Ты спрашивал про мою собаку. Он мой компаньон.
Боб посмотрел на напарника, лежавшего теперь неподвижно, с кровоточащими дырками во лбу, и попытался что-нибудь сказать, но не смог. Немного помолчал, а потом попробовал опять:
— Я… вы… вы убили его.
— Его зовут Йоссариан.
Рабочий в недоумении воззрился на Зуба:
— Йоссариан?
— Сядь прямо, пристегнись, и поехали уже. Вперед!
Зуб поднес пистолет к лицу водителя, но тот все смотрел на него, застыв от ужаса и не в силах шевельнуться.
— Хочешь, чтобы я и тебя тоже пристрелил? Мне, вообще-то, без разницы, я могу и сам вести машину.
— Н-н-нет, пожалуйста!
Парень развернулся и, как будто его только что воткнули в розетку, пристегнул ремень и выжал сцепление. Автомобиль рванулся вперед, но тут же заглох.
— Простите, — пробормотал Боб. — Подождите минуточку, не убивайте меня, пожалуйста. Сейчас, сейчас уже поедем.
Он снова включил зажигание, и на этот раз машина завелась.
— Поверни налево, — велел Зуб.
— Налево, — повторил водитель.
— У него глаза разного цвета. Один типа красный, а другой вроде как серый, зависит от освещения.
— У кого глаза разного цвета?
— У моего пса. А теперь направо.
Они свернули на узкую дорогу. Ее усыпали мокрые листья, а ветви деревьев над головой сложились в тоннель, заслоняя небо.
— Ка-ка-какой породы, вы г-г-говорите, у вас пес? — с трудом произнес водитель.
— Если тебя кто-нибудь остановит и спросит, что ты здесь делаешь, скажешь, что ищешь место протечки. Дескать, серьезная авария, тем более что это правда, так ведь? Работаешь допоздна, как и твои товарищи: сегодня аврал, все ищут протечку. Заботимся о природе, бережем водные ресурсы. Эй, ты меня понял? — Для убедительности Зуб прижал дуло пистолета к шее водителя.
— Да-да, понял! — пискнул тот, вздрогнув от страха.
Машина вильнула, тут же потеряв сцепление со скользкой дорогой, и пошла юзом, пока Боб лихорадочно выворачивал руль, пытаясь справиться.
— Рули осторожней, засранец!
— Да-да, простите.
— Или, может быть, ты хочешь прилечь в кузове рядом со своим приятелем?
— Нет, пожалуйста! Пожалуйста, не надо!
— На Т-образном перекрестке повернешь налево.
Водитель подчинился. Он тряс головой и кивал одновременно.
— Я не знаю, какой он породы. Просто собака, и все, — сказал Зуб. — Мне насрать, какой он породы.
Они проехали мимо цепочки коттеджей и пары машин, припаркованных рядом. Потом мимо большого дома слева, с фургоном для перевозки лошадей на дорожке. Мимо указателя яхт-клуба и насосной станции. Наконец Зуб приказал сбросить скорость и свернуть на другую однополосную дорогу.
Начинало темнеть, но ему это было только на руку. Фургон подъехал к открытым воротам, Зуб велел водителю слегка притормозить и прочитал надпись на табличке: «ФЕРМА „ПРИМРОУЗ“».
— Дальше, — скомандовал он.
Еще через четверть мили показались прогнившие деревянные ворота, тоже открытые нараспашку, с овальной табличкой: «КОТТЕДЖ „ПРИМРОУЗ“». Дорога за ними круто уходила вниз.
— Поворачивай туда, — распорядился Зуб.
Услышав шум приближающейся машины, Райли, скрытый в гуще кустов рододендрона, тут же сообщил об этом по рации вспомогательной команде.
Через мгновение показался фургон.
— Майк-Виски-один, вы видите машину?
— Так точно, Ромео-один, вижу: фургон «форд-транзит» с эмблемой коммунальной службы и надписью «Водоснабжение Южного региона» направляется в сторону дома.
— «Водоснабжение Южного региона»?
— Так точно.
— Оставайтесь на месте, мы сейчас проверим.
— Вас понял.
Фургон сделал полукруг по ухабистой дороге и остановился перед домом.
Перебравшийся в кузов Зуб, который уже успел переодеться в желтый жилет убитого рабочего, подкрался к водителю и вырубил его ударом сзади по шее. Потом перетащил через сиденье, положил на пол, надежно связал кабелем с катушки и замотал парню рот клейкой лентой.
Он перелез через водительское сиденье и, предосторожности ради, вынул ключ из гнезда зажигания.
— Не рыпайся, Боб. Понятно? — сказал он потерявшему сознание рабочему. После чего открыл дверцу и шагнул в сгущавшиеся сумерки.
Рация Дуга Райли затрещала.
— Ромео-один вызывает Майка-Виски-один.
— Ромео-один, это Майк-Виски один. Слушаю вас.
— Майк-Виски-один, мы переговорили с компанией «Водоснабжение Южного региона». В районе Форест-Роу серьезная протечка, вызвавшая проблемы с напором воды. Несколько машин работают до позднего вечера, проверяя трубы и датчики, чтобы определить и изолировать место аварии.
Райли посмотрел на часы и ответил:
— Ромео-один, сколько времени, по-вашему, они тратят на каждый дом?
— Максимум пять минут. Как поняли, Майк-Виски-один?
— Вас понял, Ромео-один.
Зуб подошел к дому, прихватив с собой планшет, который всегда считал подходящим реквизитом, кого бы он ни изображал, поискал звонок, но так и не нашел. Тогда он постучал кулаком в дубовую дверь. У него плохо получалось имитировать британский выговор, зато другие давались легко. На этот раз он решил, что будет валлийцем.
Дверь открыла женщина с серебристыми волосами, приодевшаяся для встречи с красавцем-любовником. Блузка с глубоким декольте, открывавшим достаточно прелестей, короткая зеленая юбка, сапоги из лакированной кожи до колен и густой мускусный запах парфюма. Она посмотрела на него с нескрываемым раздражением, явно не желая, чтобы кто-то в последний момент нарушил все ее планы.
Зуб помахал перед нею удостоверением убитого рабочего, прикрыв пальцем фотографию.
— Прошу прощения за беспокойство, мэм. Я из компании «Водоснабжение Южного региона», и мы пытаемся установить причины крупной протечки. Вы позволите проверить ваш счетчик воды — понимаете, это может сэкономить вам кучу денег.
— И долго вы будете проверять? — встревоженно спросила женщина, даже не пытаясь улыбнуться.
— О нет, мадам, всего две-три минуты. Не могли бы вы проводить меня к счетчику?
— Боюсь, я понятия не имею, где он здесь. Меня просто друзья попросили присмотреть за домом.
— Ну хорошо, позвольте тогда я сам поищу?
— Да делайте что хотите. До чего же все это не вовремя!
Она бросила взгляд на часы, потом в окно, на дорогу за фургоном.
Зуб нахмурился, но решил истолковать ее ответ как разрешение.
«Если бы вы только знали, дамочка, с какой целью я здесь появился, — подумал он, — вы бы с благодарностью меня обняли. Я же ваш долбаный ангел-хранитель».
— Здесь есть чердак?
— Да, туда ведет люк на лестничной площадке. А у стены я видела шест с крюком. Пойдемте, я покажу.
Он поднялся вслед за женщиной по лестнице, и она показала ему люк, а потом и шест. Зуб толкнул крышку шестом, и та опустилась на петлях вниз, а за ней показалась выдвижная лестница. Он подцепил крюком нижнюю ступеньку и потянул на себя.
— Не буду вам мешать, — сказала женщина.
Зуб полез на чердак, а она спустилась вниз.
— Майк-Виски-один вызывает Ромео-один. Хочу отметить, что сотрудник компании «Водоснабжение Южного региона» находится в доме уже десять минут.
— Майк-Виски-один, вы хотите сказать, что он внутри дома? — встревоженно спросил полицейский из вспомогательной команды.
— Так точно, внутри.
— Майк-Виски-один, но представитель компании утверждает, что все водяные счетчики установлены снаружи. Нет необходимости заходить в дом, разве только для того, чтобы спросить, где находятся запорные клапаны и счетчики.
Шум еще одной машины, поворачивающей в сторону коттеджа, отвлек Дуга Райли. Темно-серый «мерседес-купе» медленно проехал мимо по ухабистой дороге. Так медленно, что Райли сумел разглядеть в бинокль водителя.
— Ромео-один, — тут же доложил он. — К дому приближается «мерседес-купе». Водитель — мужчина, ай-си-три.
— Черный мужчина, Майк-Виски-один?
— Так точно.
— Вы можете с уверенностью сказать, что это Жюль де Коупленд?
— С уверенностью — нет, не могу.
— Машина группы быстрого реагирования, на перехват! — послышалась команда.
«Мерседес» внезапно остановился. С одежды и шлема Дуга Райли, который стоял поблизости, нацелив на водителя свой «глок», посыпались ветки кустарника. К нему с пистолетом в руке подошел напарник Льюис Гастингс, тоже отряхивающийся от зелени.
Через мгновение подскочила и первая машина группы быстрого реагирования. Вторая перекрыла выезд на дорогу.
Один полицейский из группы быстрого реагирования встал возле водительской дверцы, другой — со стороны пассажирского сиденья.
— Полиция! — объявил первый. — Руки вверх! Покажите свои руки, кому говорят?
Мужчина за рулем испуганно подчинился.
Второй полицейский рванул дверцу на себя.
— Выходите с поднятыми руками!
Водитель попытался выйти, но его удержал ремень безопасности.
Полицейский отступил на шаг, держа пистолет обеими руками, и приказал:
— Отстегните ремень и выходите! Быстро!
Мужчина подчинился и выбрался из машины, подняв руки выше некуда. Он был маленького роста, в куртке с капюшоном, джинсах и кроссовках.
Дуг Райли инстинктивно почувствовал: что-то здесь не так. Это явно не тот человек, которого они ждали. Уж по росту точно не подходит.
— Ваше имя? — выкрикнул Райли.
— Люциус Орджи, — как-то нерешительно проговорил водитель.
Гастингс обошел его сзади, встал за спиной и тщательно обыскал. Потом рывком заставил опустить руки, завел их за спину и защелкнул наручники, а Райли тем временем внимательно осмотрел пустой салон автомобиля.
— Где Жюль де Коупленд? — спросил он, отметив краем глаза, что фургон вспомогательной команды приближается к ним на большой скорости, вслед за второй машиной группы быстрого реагирования.
— Кто?
— Жюль де Коупленд. Не прикидывайтесь невинной овечкой. Это он вас послал?
— Не знаю я никакого Жюля де Коупленда.
— Да неужели? Зачем же тогда вы сюда приехали? Решили прокатиться по сельской местности? Полюбоваться красками осени?
Люциус Орджи кивнул:
— Да, просто захотел прокатиться. Должно быть, не туда свернул.
Райли понял по глазам, что парень лжет.
— Вы уверены, что это не Жюль де Коупленд попросил вас приехать сюда сегодня вечером?
— Я не знаю человека с таким именем, — ответил задержанный тоном сердитым и вызывающим.
— А если подумать? Точно не знаете?
— Ну, хорошо, может быть.
— Может быть?
Позади остановились фургон и машина группы быстрого реагирования. Вспомогательная команда выскочила из фургона с оружием в руках. Двое полицейских из группы быстрого реагирования, в бронежилетах и шлемах с визорами, наставили на мужчину в наручниках автоматы.
Райли посовещался с полицейскими из вспомогательной команды, и те начали обыскивать «мерседес». Оглянувшись, Райли вдруг заметил, что фургон с надписью «Водоснабжение Южного региона», в котором не было водителя, внезапно покачнулся, и бросился к нему.
Жюль де Коупленд, впервые за много лет отказавшийся от красных ботинок, стоял в лесу, чуть западнее фермы «Примроуз», и, прячась за деревьями, следил за тем, как разворачиваются события. Пустой кейс лежал рядом. Машину, взятую напрокат в двадцати милях от аэропорта Гэтвик, он оставил на лесной дороге в пятнадцати минутах ходьбы отсюда.
«Молодчина, Люциус!»
Его самый доверенный старший сотрудник все сделал в точности так, как и было задумано: заставил засветиться всех копов, что могли наблюдать за домом, и отвлек их внимание на себя.
«Продолжай в том же духе!»
Коупленд был в темном маскировочном комбинезоне и черных ботинках, на голове черная балаклава. Последние полчаса он упорно пробивался через густой лес и подлесок, который был еще гуще. Не без самодовольства он подумал о том, что его хитроумный план сработал идеально. Наблюдавшие за домом полицейские столпились теперь возле парадной двери.
Коупленд разглядел в лестничном окне женщину. Она стояла в одиночестве, глядя на творившийся снаружи переполох. Женщина в убийственно роскошном наряде.
Линда Меррил.
Приготовившая для него триста тысяч наличными!
Оставалось только надеяться, что у Люциуса Орджи не сдадут нервы и он до конца отыграет роль, отведенную ему по сценарию.
Скрытый от глаз всех тех, кто собрался перед домом, Коупленд с охотничьим ножом в руке пробежал сто ярдов, отделявших его от хлипкой на вид задней двери. Не желая терять времени на выяснение того, закрыта она или нет, он врезался в дверь всем своим весом, разнеся ее в щепки, и ввалился в дом.
Женщина обернулась к нему: во взгляде ее страх смешивался с недоумением.
— Линда, меня прислал ваш дорогой Ричи! — сказал он, в два быстрых шага преодолев расстояние до нее и пряча за спину нож. — Не пугайтесь, моя милая. Просто давайте сюда деньги поскорее, и я пошел! — Он присел на одно колено и открыл кейс. — Ну же, быстро!
Женщина показала на буфет под лестницей.
— Они там.
— Отлично! Я заберу их для Ричи. Он ждет. Надо торопиться!
Линда спокойно подошла к буфету, открыла дверцу и опустилась на колени. И в этот момент Коупленд услышал за спиной голос:
— Ни с места, мерзавец! Ах ты мошенник!
Он обернулся.
Перед ним, словно бы из ниоткуда, вдруг возник седой мужчина лет шестидесяти. В руке он держал пистолет.
Мозг Коупленда заработал в форсированном режиме.
Неужели он, как последний дурак, попался в ловушку?
— Кто ты такой? — спросил Жюль.
— Ты должен хорошо меня знать, — ответил Фордуотер. — Ты и твои друзья, обчистившие меня на четыреста тысяч.
Коупленд снисходительно посмотрел на старика:
— Опусти пистолет, дядя. Уверен, что мы как-нибудь это уладим.
— Да неужели?
Внезапно Фордуотрер перевел прицел чуть в сторону, на что-то у него за спиной.
Коупленд оглянулся. На полпролета выше по лестнице притаился какой-то маленького роста мужик, который целился в него, держа пистолет обеими руками. Затем Коупленд услышал сзади звук выстрела. От стены над головой коротышки отвалился кусок штукатурки. Тут же последовал еще один выстрел. На этот раз его отбросило назад. После третьего он покатился вниз по лестнице головой вперед, из раны в плече струей била кровь.
Коупленд испуганно замер, словно кролик в свете автомобильных фар, на него пахнуло едким бездымным порохом.
Зуб на миг потерял чувство направления, в голове у него все плыло, но он все же прицелился сквозь перила и выстрелил в Коупленда. Пуля попала ганцу в бедро, он пошатнулся. Зуб выстрелил снова, но промахнулся. И увидел в дальнем конце кухни неясный силуэт какого-то мужчины, направившего на него пистолет. Он пальнул еще раз. Мимо.
И тут как будто черти вырвались из преисподней. С предупреждающими криками «ПОЛИЦИЯ! ПОЛИЦИЯ! ВСЕМ БРОСИТЬ ОРУЖИЕ!» двое полицейских в шлемах вломились в комнату, водя автоматами из стороны в сторону. За ними вбежали и другие, в бейсболках с надписью «ПОЛИЦИЯ СУССЕКСА».
На мгновение Зубу показалось, будто кто-то нажал на кнопку «пауза». Седой мужчина бросил пистолет. Женщина и Коупленд замерли. На одно лишь мгновение.
И дали ему шанс выполнить задание. Его учили, что грудь человека — самая большая и удобная мишень, но в этот раз Зуб пренебрег всеми уроками и прицелился прямо в балаклаву. Он хотел уложить этого высокого мерзавца выстрелом в голову. Закончить работу, ради которой пришел сюда. Завершить свою карьеру финальным успехом. В этот момент ему казалось, что у него в распоряжении все время мира.
— БРОСЬ ПИСТОЛЕТ! — закричал кто-то.
Зуб выстрелил. Черт! Из левого плеча Коупленда разлетелись в стороны клочки ткани и капли крови. Ганец покачнулся. Краем глаза Зуб увидел вспышки, прозвучал залп, и в тот же самый момент его как будто лягнула в грудь целая команда футболистов, размазав по стене.
Пистолет выпал у него из руки. В глазах потемнело, словно бы кто-то повернул регулятор яркости.
Он увидел Йоссариана. Пес сидел на носу катера «Дальний выстрел», скользившего по лазурным водам Карибского моря, направляясь на рыбалку к Черепашьей бухте острова Провиденсьялес. Сидел и ждал, когда хозяин поймает желтохвоста или другую вкусную рыбешку и угостит его.
Но солнце уже садилось, а Зуб еще даже не забросил удочку.
Йоссариан смотрел на хозяина, и в разноцветных глазах пса сквозило разочарование. Он все смотрел и смотрел, пока солнце не село и все вокруг не окутала темнота.
Зуб попытался прошептать одно лишь слово: «Прости». Но темнота накрыла его прежде, чем он сумел это сделать.
Жюль де Коупленд ошеломленно огляделся, плечо и бедро обжигало мучительной болью.
Его схватили и заломили ему руки за спину.
Кто-то вызывал по рации «скорую». Над головой стрекотал вертолет.
К нему подошел мужчина в камуфляжной форме и шлеме, покрытом сетью с зелеными ветками.
— Тунде Оганджими, известный также под именем Жюля де Коупленда, вы арестованы по подозрению в убийстве Сьюзан Адель Драйвер и умышленном нанесении тяжких телесных повреждений Тоби Сьюарду. Вы не обязаны ничего говорить, но, если вы сошлетесь в суде на что-либо, не упомянутое на допросе, это может повредить вашей защите. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас и представлено в качестве доказательства. Это вам ясно?
Коупленд скривился от боли:
— Мы можем поговорить с глазу на глаз, офицер?
Льюис Гастингс демонстративно отключил рацию:
— Хорошо, говорите.
— Мне бы хотелось большей конфиденциальности.
Гастингс осмотрелся. Седому мужчине уже надели наручники, за ним приглядывал полицейский с пистолетом. Другой охранял испуганную женщину.
— Боюсь, такой возможности у нас нет. Ну, что вы хотели сказать?
Коупленд наклонился и прошептал в ухо Гастингсу:
— Я очень богатый человек, офицер. Назовите вашу цену.
Гастингс посмотрел ему прямо в глаза:
— Мистер Коупленд, я превыше всего ценю моральные принципы. Но подозреваю, что это понятие не входит в ваш ограниченный словарный запас.
Сидя в своем автомобиле возле коттеджа «Примроуз», в окружении полицейских машин, двух карет «скорой помощи» и фургона коронера, Рой Грейс, как и обещал, позвонил Джеку Робертсу.
— Оба ваших клиента не пострадали, — сообщил он. — Но майор Фордуотер арестован за незаконное владение огнестрельным оружием и может столкнуться с более серьезным обвинением. Коупленд тоже находится под арестом, но сейчас ему оказывают медицинскую помощь после ранения.
Про убитого американского киллера Рой рассказывать не стал.
— Рад это слышать, детектив-суперинтендант, — ответил Робертс. — Спасибо, что рассказали мне.
— Нужно еще со многим разобраться, надеюсь, вы и сами это понимаете, мистер Робертс, — продолжал Грейс. — Но насколько я успел понять, вы действовали на грани дозволенного. К счастью, все закончилось благополучно. Однако результат мог быть совсем другим.
— Лично я считаю его положительным, — возразил Робертс.
Грейс поджал губы, не желая ни в чем потакать частному детективу.
— Когда мы встречались в вашем офисе, вы дали понять, что отнюдь не восхищены работой полиции. Надеюсь, этот случай изменит ваше мнение.
— Пожалуй, я не стану спешить с выводами, — заявил в ответ Робертс. — Можете забрать всю славу себе, но не забывайте, кто для вас все устроил.
Едва Грейс закончил разговор, как телефон снова зазвонил. Это был Кассиан Пью.
— В чем дело, Рой? Куда вы пропали? Нашу пресс-службу бомбардируют запросами о том, что происходит. Комендант дома, за которым вы наблюдали, найден мертвым. Дайте мне какую-нибудь информацию, чтобы я мог сообщить ее журналистам. Бросить им хоть какую-то кость.
— Я и сам узнал о смерти коменданта всего пару часов назад, сэр.
— Приятно слышать, что вы знаете хоть что-то о происходящем в графстве, где должны исполнять обязанности начальника отдела по расследованию особо тяжких преступлений. У нас есть также и другие трупы или на сегодня достаточно?
— К сожалению, есть еще два, — ответил Грейс. — Но думаю, вас обрадует то, что один из них американец. Это киллер Зуб, которого, как вам известно, мы долго разыскивали. — Он чуть не добавил: «На несколько месяцев дольше, чем должны были, а все благодаря вашему вмешательству», но прикусил язык. — Зуба застрелил наш сотрудник, и мы, разумеется, уведомим об этом Независимую службу по расследованию действий полиции.
Пью немного помолчал, а потом саркастически заметил:
— Уверен, что главный констебль очень обрадуется, когда я сообщу ему об этом, Рой. Я бы даже сказал, он будет в полном восторге.
— Кстати, о начальстве, сэр. Я недавно встречался за ланчем с Элисон Воспер.
— Что?! — Пью явно смутился. — С Элисон Воспер?
— Да.
— А почему вы не сказали мне, что виделись с ней?
— Да потому что не обязан докладывать вам, с кем встречаюсь в свободное время, — довольно резко парировал Грейс. — Так вот, у нас состоялся очень интересный разговор. Элисон Воспер поведала мне обо всех тяжких преступлениях в Суссексе, раскрытие которых вы приписали себе. Может быть, память меня подводит, но, честное слово, не припоминаю, чтобы вы так уж активно ими занимались.
— Да неужели? — язвительно произнес Пью. — И все-таки, с какой целью вы с ней встречались?
— Она предложила мне работу в Лондоне. Если я приму это предложение, то по рангу окажусь на одной ступени с вами.
— Только через мой труп.
— Что ж, пусть даже так, если это необходимо, сэр.
— Жду вас в своем кабинете завтра в девять утра, — сказал Пью, пропустив последнюю фразу мимо ушей.
— Но завтра же суббота.
— Да, Рой, совершенно верно. Согласно григорианскому календарю за пятницей следует суббота. Хотя, возможно, вы в своем странном мире все еще живете по юлианскому календарю, который был введен Юлием Цезарем. На случай если вы вдруг не в курсе, мы официально перешли на григорианский календарь в одна тысяча семьсот пятьдесят втором году, а потому должны придерживаться его, не так ли? — снисходительным тоном заключил Кассиан Пью.
Рой Грейс подъехал к полицейскому управлению, когда до девяти утра уже оставались считаные минуты. Ожидая, когда поднимется шлагбаум, он заметил черный спортивный «ягуар» Кассиана Пью, припаркованный возле изящного особняка в стиле королевы Анны, где размещалось руководство полиции Суссекса, а также пожарно-спасательной службы Восточного Суссекса.
Грейс не сдержал усмешки, разглядев, что машина Пью, обычно такая же чисто вылизанная, как и сам помощник главного констебля, заляпана грязными кляксами, напоминающими узор на ковре. Очевидно, пролетавшая над ней стая перелетных птиц придерживалась схожего с Грейсом мнения об этом человеке.
Пять минут спустя он постучался в дверь кабинета начальника и получил приглашение войти. Несмотря на выходной день, Пью вырядился как на парад. Сам Грейс не потрудился поступить так же. Он был небрит и облачился в футболку, джинсы, кроссовки и стеганый жилет, набросив поверх кожаную летную куртку. Его столь будничный вид произвел нужный эффект, явно выбив Пью из колеи.
— Очень любезно с вашей стороны уделить для встречи со мной часть своего драгоценного времени, — произнес он, поднимаясь из-за стола, и на мгновение неодобрительно нахмурился при взгляде на одежду Грейса.
Он пожал руку детективу-суперинтенданту, сверкнув в свете утреннего солнца перстнем с печатью. Рука у него была холодная, влажная и липкая, и Рою, как всегда, показалось, что он поздоровался с трупом.
— Как я вижу, ваша машина привлекает птиц, сэр, — съязвил Грейс.
Пью скорбно посмотрел на него, а затем, не ответив на колкость, промолвил:
— К сожалению, оба моих помощника сегодня выходные, но я сам могу приготовить вам кофе, если пожелаете.
— Спасибо, сэр, не стоит беспокойства.
Грейс уселся в одно из двух солидных кресел, стоявших перед столом. Сегодня Пью держался на удивление дружелюбно, и это еще сильнее настораживало.
— Так, значит, Рой, вчера у нас случилось настоящее представление, да? Перестрелка на Диком Западе!
— Я бы так не сказал, — неуверенно ответил Грейс.
— Да уж, веселенькими выдались последние две недели у нашего доблестного начальника отдела по расследованию особо тяжких преступлений, правда? Убийство миссис Сьюзан Драйвер. Коменданта жилого комплекса Мэринэ-Хайтс. Рабочего из компании «Водоснабжение Южного региона», — методично перечислял он. — Добавим сюда еще гибель во время перестрелки мистера Зуба, ранение мистера Жюля де Коупленда, чью подлинную личность нам еще предстоит выяснить. И жестокое убийство в тюрьме вашего подследственного, мистера Кофи Оконджо. — Пью больше не улыбался.
— И к чему вы клоните, сэр?
— Да к тому, Рой, что нашего главного констебля и комиссара полиции такие новости явно не обрадуют. Брайтон, позвольте вам напомнить, избавился от репутации криминальной столицы Европы еще в одна тысяча девятьсот тридцатом году. Вашими стараниями мы, того и гляди, вернем его обратно.
— Я так не думаю, сэр. Особенно в сравнении с количеством убийств в Лондоне за этот год. И вы не сможете повесить все эти смерти на меня.
— В понедельник мы с вами, Рой, первым делом отправимся в пресс-службу и сделаем официальное заявление, чтобы успокоить общественность. Вам следует хорошенько подумать о том, как весь этот бедлам сказывается на уверенности жителей нашего графства в собственной безопасности.
— Сомневаюсь, что должен заниматься этим, сэр. Мое дело — расследовать преступления и стараться посадить виновных за решетку. Я вполне доволен успешным завершением операции «Лиссабон», несмотря на трагическую смерть миссис Драйвер и коменданта Мэринэ-Хайтс. Мы ликвидировали крупную сеть интернет-мошенников, арестовали ее главаря и нескольких его помощников. Тот человек, который, по нашему убеждению, возглавлял всю европейскую сеть мошенников, сейчас находится под арестом на Джерси. В довершение всего этот американский киллер, Зуб, совершивший как минимум два известных нам убийства и едва не застреливший сержанта Поттинга, теперь больше не представляет опасности.
— Больше не представляет опасности? — растянул губы в кривой улыбке Пью. — Но благодаря отнюдь не вам, Рой. И потом, вы уверены, что Зуб действительно мертв?
Грейс опять подавил искушение напомнить помощнику главного констебля, как тот настоял на том, чтобы из больничной палаты Зуба убрали охранника, что помешало еще несколько месяцев назад отдать преступника под суд.
— Не думаю, что он воскреснет из мертвых, сэр.
— Правда? Вы уверены?
— «Для Александра Великого весь мир был тесен, — процитировал Грейс, — но гроб оказался велик».
— Что?
— Это Ювенал.
— Кто?
— Римский поэт, живший в первом веке нашей эры. Моя жена изучает философию в Открытом университете. Полагаю, данная цитата очень подходит к Зубу.
— В каком смысле подходит? Что-то я не понимаю.
— Вот и подумайте над этим на досуге, сэр.
Пью покачал головой:
— Рой, я ваш непосредственный начальник. Не вам указывать мне, о чем я должен думать, а о чем нет. Не забывайте о субординации. Вы меня поняли?
— Вообще-то, Кассиан, — ответил Рой, с удовлетворением отметив, как изумился Пью, когда его вот так панибратски назвали по имени, — вчера вечером, после разговора с главным констеблем, я принял предложение Элисон Воспер. В ближайшие полгода я буду возглавлять новое подразделение, учрежденное премьер-министром, мэром Лондона и комиссаром столичной полиции, — национальную оперативную службу по борьбе с уличной преступностью. На первое время я получу звание коммандера, а это значит, что мы с вами будем офицерами одного ранга, и я надеюсь, что впредь вы это учтете.
Наступило долгое молчание. По лицу Пью было видно, что он пытается переварить удивительную новость. Наконец начальник заговорил примирительным тоном:
— Послушайте, Рой, я… я понимаю, что между нами существовали определенные разногласия. Но мне страшно подумать, что полиция Суссекса лишится вас. То есть… я… мы… не можем позволить себе отпустить такого ценного кадра.
— Серьезно? Вот уж никогда бы не подумал, что вы столь высокого мнения обо мне.
— Рой, давайте говорить откровенно: выложим, так сказать, карты на стол. Я не хочу вас отпускать. Может быть, вы мне и не нравитесь… и я абсолютно точно знаю, что не нравлюсь вам, но нельзя не признать, что вы чертовски хороший полицейский.
Грейс встретил его взгляд с полной невозмутимостью.
— Что на самом деле означает, Кассиан… простите, сэр… это означает, что я помогаю вам выглядеть в лучшем свете.
Он встал и вышел из кабинета, решительно закрыв за собой дверь. Словно бы перевернул прочитанную страницу в книге своей жизни.
— Я просто поверить не могу, — сказала Клио, устраиваясь рядом с Роем на диване перед телевизором.
Ной протопал по игровому коврику, споткнулся и захихикал, а затем принялся нажимать кнопки у игрушечных зверей. Он стучал по слону, и тот трубил, ударял по кошке, и она мяукала, а затем по овечке, и овечка блеяла. Малыш опять радостно засмеялся.
— Во что ты не можешь поверить?
— Что ты действительно здесь, дома, в субботу вечером, смотришь регби, а не работаешь. Ты выглядишь словно кот, добравшийся наконец до сметаны.
— Возможно, так оно и есть.
Жена вопросительно посмотрела на него:
— Ты не передумал со вчерашнего вечера? Ты действительно считаешь, что борьба с уличной преступностью в Лондоне будет легче, чем твоя нынешняя работа?
— Любая работа, не связанная с Кассианом Пью, будет для меня легче.
— Правда? А тебя не смущает, что придется каждый день мотаться в Лондон и обратно?
— Меня назначили временно, всего на шесть месяцев.
— А если они захотят продлить срок службы и продержат тебя там целый год или два? Или же оставят насовсем?
Рой с растущей надеждой наблюдал за тем, как английский регбист бежит с мячом в руках к зачетному полю, а затем поморщился, когда того захватил и повалил на землю защитник.
— Дорогая, можешь не волноваться, — ответил он, — мое сердце здесь, в Брайтоне. Я ни за что не соглашусь на бессрочную должность вдалеке отсюда. Но буду очень рад полугодовой передышке без Кассиана Пью.
— Ну что ж, если там и впрямь будет меньше стрессов, чем на нынешней работе, думаю, надо соглашаться.
— Стрессов меньше, а оклад больше. Сплошные плюсы! Новое назначение поможет оплатить отдельную ванную для Бруно.
С мимолетной улыбкой Клио посмотрела ему прямо в глаза:
— А заодно и некоторые другие расходы.
— Ты о чем, милая?
Она положила руку на живот, со счастливым и в то же время смущенным видом.
— Кажется, я снова беременна.
— Беременна? — Рой обнял ее и поцеловал. — О боже, это просто здорово! Ты уверена?
— В понедельник пойду на прием к врачу, но сегодня я сделала повторный тест, и он положительный.
— Замечательно, не могу поверить! Какие потрясающие новости!
Грейс крепко прижал к себе жену и так и сидел какое-то время. А потом произнес:
— Давай отложим празднование до понедельника, когда я получу подтверждение. И никому пока не рассказывай, на случай если вдруг… — Рой пожал плечами, и несказанные слова повисли в воздухе.
— Да, конечно, — кивнула Клио и посмотрела на часы. — Через несколько минут я должна забрать Бруно из этого игрового автобуса. Он был так возбужден, когда я отвозила его туда. Надеюсь, он хорошо провел время со школьными друзьями. Возможно, это будет переломный момент.
— Будем надеяться. Если хочешь, я и сам могу съездить. Беременным надо больше отдыхать.
— Это тебе нужен отдых, — возразила жена.
— Хотелось бы, но завтра утром я иду на совещание.
— Ты пробудешь там весь день?
— Боюсь, что да, бо́льшую часть дня точно.
— Тогда расскажи мне про вчерашние события. Что будет с тем бедным военным, которого обчистили до последнего пенни?
— Майором Фордуотером?
— Да. Его посадят в тюрьму?
— Мы собрали досье для коронера, и я поговорил с Королевской прокурорской службой. Ему предъявят обвинение в незаконном владении огнестрельным оружием, и с этим я ничего поделать не могу. Фордуотера допросили сегодня утром в присутствии адвоката. Я сочувствую ему, однако точно не знаю, что именно он задумал, когда заходил в дом, — то ли хотел просто припугнуть Жюля де Коупленда, то ли действительно планировал застрелить его. Он говорит, что убил Зуба, действуя в рамках самообороны, защищая себя и по иронии судьбы Коупленда. В конце концов, пусть в прокуратуре сами решают, в чем его обвинить.
— Бедняга, — сказала Клио. — Мне жаль Фордуотера, ведь мошенники, считай, разрушили ему жизнь.
— Боюсь, он вступил в весьма многочисленный клуб. За последние двенадцать месяцев только в нашей стране аферисты вытянули у мужчин и женщин, ищущих любовь в Интернете, примерно триста миллионов фунтов. Большинство из этих людей уже не молоды: им за шестьдесят, семьдесят, восемьдесят или даже девяносто лет. Многие, как и Фордуотер, лишились собственного жилья и всех денег, что у них были. Без малейшего шанса вернуть обратно хоть что-нибудь. Это большая трагедия.
— Тогда, по справедливости, майора Фордуотера следует наградить, а не сажать в тюрьму.
— Ох, Клио, если бы в этом мире была хоть какая-то справедливость.
В половине шестого, беседуя по телефону с Гленном Брэнсоном, который рассказывал ему о допросах Фордуотера и Линды Меррил, Рой Грейс услышал, как возле коттеджа остановилась машина Клио.
Хамфри с лаем выскочил за дверь, разбудив Ноя, уже час как крепко спавшего на полу.
— Ступай в свою комнату, Бруно! — услышал Рой сверху непривычно сердитый голос Клио.
Через мгновение она ворвалась в гостиную — лицо темнее грозовой тучи — и остановилась перед мужем, укоризненно качая головой.
— Я перезвоню тебе через пару минут, — сказал Грейс Брэнсону и положил трубку.
Он посмотрел на жену.
— В чем дело? Что стряслось?
— Наш… то есть, извини… твой дорогой сын отличился.
Рой встал.
— Так… Рассказывай.
Клио чуть не плакала, и Грейс обнял ее.
— Мне нужно что-нибудь выпить.
— Разумно ли это в твоем положении, милая?
— Конечно неразумно. И я знаю, что мне нельзя. Но моя мать пила все время, пока была беременна мною, и ничего, обошлось.
Грейс налил два стакана газированной воды, и они сели на диван.
— Так что же произошло?
Клио заплакала, Ной тоже разревелся за компанию.
Она оглянулась на сынишку, словно бы разрываясь между ним и мужем.
— Боже, мне никогда в жизни не было так стыдно, — фыркнула Клио, понемногу успокаиваясь. — Я подъехала к тому элитному дому в Хове, возле которого стоял большой автобус. Родители именинника, ну, мальчика, который пригласил Бруно, посмотрели на меня, как на драную кошку. Остальные взрослые тоже пялились на меня, словно я какое-то чудовище.
— Но почему? Что он такого сделал?
— Бруно испортил праздник, всем четырнадцати детям.
— Да что случилось? Ради бога, объясни, в чем дело!
— Игровой автобус арендовали для всех гостей. Но в какой-то момент Бруно заперся в нем и никого не пустил внутрь. Вот что случилось.
— Ты шутишь?
— Он просто взял и забаррикадировался внутри в самый разгар праздника. Запер дверь, так что ни дети, ни вышедший размять ноги водитель не смогли туда зайти. И оставшуюся часть вечера играл один, не обращая внимания на стук в дверь и в окна.
У Грейса упало сердце.
— Но что… то есть… как… почему? Что взбрело ему в голову? Бруно не объяснил тебе, почему это сделал?
— Разумеется, я задала ему этот вопрос. Когда мы уже сели в машину, Бруно сказал: «Потому что остальные играют очень медленно. У них совсем другой уровень, намного ниже, чем у меня, и они меня тормозили».
Грейс потрясенно уставился на жену.
— Ничего себе!
— В результате весь праздник пошел насмарку. Из-за Бруно. Он вообще не имеет понятия о том, как вести себя в обществе. Теперь Бруно оттолкнул от себя всех мальчиков и девочек, которые там были. Он просто хулиган, Рой, настоящий хулиган. Нельзя позволять ему и дальше так себя вести.
— Я сейчас поднимусь и поговорю с ним.
Клио почала головой:
— Нет, не сейчас. Я пыталась объяснить ему по дороге домой, что так поступать нельзя. Бруно знает, как я рассердилась. Давай на время оставим мальчика в покое, а поговорим с ним утром. Не думаю, что ты сейчас чего-нибудь добьешься.
Они некоторое время сидели молча, а потом Рой Грейс наконец сказал:
— Прости. Это я во всем виноват. Наверное, не стоило забирать Бруно к себе.
— Конечно стоило, это же твой сын. Меня Бруно тоже порой выводит из себя, но, признаюсь честно, мне кажется, что все не так уж и страшно… ядрышко-то у парня хорошее. Просто, судя по тому, что ты рассказывал о его матери, мальчик получил довольно странное воспитание, и это еще мягко говоря. Трудно ожидать от сына наркоманки, что он сразу приспособится к другой жизни.
— Ты и вправду так думаешь?
— Да.
— Помнишь, о чем мы говорили не так уж давно, когда впервые встретились?
— Еще бы не помнить — мы беседовали над трупом в морге. Тебя ведь привлек мой медицинский костюм, верно?
Рой лукаво посмотрел на жену:
— Ну вообще-то, не только костюм, но и те слова, которые ты произнесла, когда осматривала труп. Это был мужчина двадцати двух лет, получивший одиннадцать ножевых ранений. Он был известен полиции Суссекса как наркодилер, с подросткового возраста то и дело попадавший в тюрьму. Ты сказала, что его, должно быть, кто-то любил и, возможно, до сих пор любит. И что когда-то он был невинным младенцем, маленьким мальчиком. А потом спросила: что должно было случиться в его жизни, чтобы он настолько изменился к худшему? Вот за это я в тебя сразу и влюбился. За твою человечность. За то, что ты всегда находишь в каждом что-то хорошее, в отличие от меня, ведь мне по долгу службы приходится в основном искать в людях плохое.
— То есть ты полюбил меня не за ноги и сиськи?
— Ну они тоже сыграли свою роль, — усмехнулся Грейс.
Клио усмехнулась в ответ, не отводя взгляда. В ее глазах Рой увидел такое глубокое доверие и столь безграничную любовь, что мгновенно понял, насколько всего этого недостоин. Он знал, что никогда не сможет стать таким же добрым и отзывчивым, как Клио. Было время, когда Рой беспокоился, что жена заблуждается, считая его более достойным человеком, чем он есть на самом деле. Возможно, долгие годы службы в полиции просто-напросто сделали его излишне подозрительным.
— Мы добьемся того, чтобы Бруно изменился, — промолвила Клио. — Чего бы нам это ни стоило. Правда же?
— Ну конечно!
— Тогда скажи, — переключилась она на другую тему, — много ли тебе известно о прошлом Зуба?
— Не очень… Во всяком случае, если говорить не о криминальном его прошлом.
— И ты не жалеешь? — внезапно спросила жена.
— О чем?
— Что он умер.
— Жалею, что у меня не было возможности поговорить с этим человеком и понять, что побудило его стать киллером. Я слышал от ребят из нью-йоркской полиции, что за ним, по последним данным, числится не меньше тридцати шести заказных убийств.
— Ого! Как, по-твоему, должна была сложиться его жизнь, чтобы начать вот так запросто убивать людей?
Рой пожал плечами:
— Если покопаться в прошлом почти любого преступника, с кем нам приходилось иметь дело, то непременно найдешь одну и ту же схему.
— Думаю, если бы дело дошло до суда, то вскрылось бы много чего еще. Ты не чувствуешь себя немного обманутым?
— Нет, — покачал головой Грейс и добавил с улыбкой: — У меня такое чувство, что Зуб не дожил бы до суда.
Автоматизированная диспетчерская служба — система, которая в режиме реального времени записывает поступающие в полицию звонки от населения, а также все последующие переговоры сотрудников полиции, выезжающих по вызову на происшествие.
Ай-си-один (IC1) — используемый в полиции этнический код, обозначающий белого человека европейского происхождения.
Ай-си-три (IC3) — используемый в полиции этнический код, обозначающий чернокожего человека африканского происхождения.
Всплывающее незапрашиваемое сообщение FLUM (Flash Unsolicited Message) — прямое короткое сообщение, отправляемое с экрана одного компьютера на другой, главным образом в диспетчерской, для оповещения остальных операторов и прочих сотрудников о каком-либо значительном происшествии или же о появлении новой важной информации об уже известном происшествии.
«Гольф-99» — позывной дежурного инспектора, совместно с оперативным дежурным осуществляющего общее руководство действиями полиции при возникновении чрезвычайных ситуаций.
ДТП — дорожно-транспортное происшествие (также известное как авария, но полиция официально не использует этот термин, поскольку он подразумевает, что в случившемся никто не виноват, хотя обычно кто-то все-таки виноват).
Код IMEI — пятнадцатизначный номер, применяемый мобильной сетью для идентификации приобретенных законным путем устройств, который может быть использован для предотвращения доступа в сеть с украденного телефона или для отслеживания телефонов с любой сим-картой.
Королевская прокурорская служба — государственный орган, осуществляющий уголовное преследование в Англии и Уэльсе.
Местная служба по обеспечению порядка — постоянное полицейское подразделение, обеспечивающее соблюдение общественного порядка, поиск и наблюдение на низовом уровне.
«Оскар-1» — позывной дежурного полицейского инспектора, осуществляющего общий надзор и руководство всеми действиями на начальной стадии чрезвычайного происшествия.
Отдел уголовного розыска — подразделение в составе территориальных полицейских служб, занимающееся расследованием преступлений уголовного характера.
Отдел цифровой криминалистики — подразделение, изучающее информацию с компьютеров и других цифровых носителей.
Подразделение охраны общественного порядка в пригородах — подразделение, состоящее из полицейских и сотрудников службы общественной поддержки полиции; обеспечивает безопасность на определенной территории.
Семнадцатый параграф PACE — имеется в виду Закон о полиции и доказательствах по уголовным делам 1984 года (The Police and Criminal Evidence Act), согласно § 17 которого сотрудникам полиции разрешается входить без ордера в частные владения для ареста опасных преступников, защиты жизни и физической неприкосновенности, а также с целью предотвращения значительного ущерба имуществу.
Система АРНЗ (автоматического распознавания номерных знаков) — придорожные или мобильные видеокамеры, автоматически фиксирующие регистрационные номера всех проезжающих машин. Система используется для отслеживания передвижения транспортных средств, а также для передачи сигнала об автомобилях, числящихся в угоне, не имеющих страховки и т. д.
Старший следователь — главный инспектор (как правило, детектив), возглавляющий расследование тяжкого преступления: убийства, похищения, изнасилования.
Точка встречи — заранее обозначенное место, где службы экстренной помощи собираются перед отправкой на место преступления или крупной аварии. Применяется в тех случаях, когда неудобно либо опасно появляться там поодиночке.
ХОЛМС (HOLMES, Home Office Large Major Enquiry System) — электронная справочная база данных Министерства внутренних дел Великобритании. Содержит подробную информацию о расследованиях убийств, совершенных на территории страны. Позволяет анализировать все имеющиеся сведения, устанавливать и отслеживать связи между отдельными преступлениями, расследованием которых занимаются различные территориальные полицейские управления, а также обеспечивать обмен информацией между ними.
Эксперты-криминалисты — специалисты, выезжающие на место преступления и исследующие его с целью поиска и сбора улик: отпечатков пальцев, образцов ДНК и т. д.
Modus оperandi (
«NPAS 15» — позывной вертолета, обеспечивающего воздушную поддержку полиции Суссекса.
Post mortem (
QR-код — разновидность штрихкода, при сканировании перенаправляющего используемое считывающее устройство на веб-сайт.
Бошер — тяжелый металлический ручной таран для взлома дверей, позволяющий полиции быстро и неожиданно проникать в запертые помещения.
День Т (сокращенное от «тихий») — сотрудники служб экстренной помощи никогда не произносят это слово целиком: дурная примета, ведущая к воцарению хаоса.
Золотой час — первый час после совершения преступления и оповещения о нем; время, когда наиболее велики шансы собрать доказательства и (или) найти свидетелей.
Констебль Дождь — так полицейские в шутку называют проливной дождь, поскольку в плохую погоду на улицах меньше людей, в том числе и злоумышленников.
Одноразовый телефон — сленговое название мобильного телефона без абонентской платы, по которому звонят только один раз, а потом выбрасывают его, чтобы пользователя невозможно было отследить.
«Тревога всем портам» — общенациональное оповещение всех морских и аэропортов о наблюдении за определенным человеком, транспортным средством и т. д.
Система званий одинакова во всех полицейских подразделениях, независимо от их специализации. Наличие приставки «детектив» (например, детектив-констебль) не означает старшинства в сравнении с другими сотрудниками, имеющими то же звание (в данном случае просто констебль).
У каждой моей книги имеется некий триггер, отправная точка, воспламеняющая авторское воображение. В данном случае ею оказалась статья в «Санди таймс», рассказывающая о Стиве Бастине, мотивационном ораторе из Брайтона, мужчине весьма привлекательной внешности. Как-то раз ему позвонила незнакомая дама, от которой Стив неожиданно узнал, что аферисты, орудующие на одиннадцати различных сайтах знакомств, воспользовались его личными данными для обмана одиноких женщин. Я уже был знаком со Стивом, который несколько лет назад брал у меня интервью для одного мероприятия в Торговой палате Брайтона, поэтому он с готовностью согласился встретиться за чашечкой кофе. Стив щедро поделился со мной информацией, а также познакомил меня с Констанс Вуд — той самой женщиной, которая первой предупредила его о том, что происходит. Вся информация, полученная от Стива и Констанс, помогла мне сочинить детективную историю, за что я безмерно благодарен им обоим.
Следующей, кого я должен выделить среди людей, оказавших мне неоценимую помощь при сборе материала, стала констебль Бернадет Лори, удостоенная медали Британской империи. Именно она открыла мне глаза на то, какой невероятный размах приобрело интернет-мошенничество не только в Суссексе, но и по всей Великобритании, во всем Западном мире, где ежедневно разрушается множество жизней и судеб. Большинство жертв аферистов, орудующих на сайтах знакомств, принадлежат к старшей возрастной категории, и зачастую это ранимые, беззащитные люди, потерявшие супруга и теперь ищущие любви, мечтающие обрести спутника, чтобы провести вместе оставшиеся годы жизни. И когда эти люди, внезапно узнавшие, что того человека, с которым они познакомились в Интернете, с кем общались и в кого влюбились, на самом деле не существует, они получают двойной удар: не только потеряв, как им казалось, любовь всей своей жизни, но вдобавок еще и обнаружив, что их обчистили чуть ли не до последнего пенни. Украли все сбережения, на которые они рассчитывали безбедно существовать на пенсии. Мало того, жертвы еще сплошь и рядом берут кредиты под залог собственного дома или квартиры и в результате оказываются на улице.
Исключительно важную помощь мне оказали также Джек Робертс из агентства «Международные расследования» и награжденный медалью Королевской полиции Дик Смит из Ассоциации британских следователей, спонсором которой я имею честь быть.
Как обычно, я в большом долгу перед офицерами и рядовыми сотрудниками служб охраны правопорядка. В этот раз я особенно признателен полиции Суссекса и Суррея, а также столичной полиции, полиции Лондонского Сити, полиции Джерси и Бруклинской окружной прокуратуре. Огромное спасибо комиссару полиции Суссекса Кэти Борн; главному констеблю Джайлсу Йорку, удостоенному медали Королевской полиции; Джулиану Блейзби, возглавляющему Управление юстиции и внутренних дел Джерси; заместителю начальника полиции Джерси Джеймсу Уайлмэну; старшему детективу-суперинтенданту Джейсону Тингли; старшему суперинтенданту Лайзе Белл; старшему суперинтенданту Майку Эшкрофту; детективу-суперинтенданту Стиву Бонифейсу; суперинтенданту Пауле Лайт; суперинтенданту Саймону Нельсону; старшему инспектору Стюарту Хейлу; старшему инспектору Энди Ричардсону; старшему инспектору Ли Тернеру; инспектору Питу Биллину; инспектору Ричарду Хейкоку; инспектору Эмме Викерс; инспектору Биллу Уорнеру; инспектору Марку Уоррену; временно исполняющему обязанности инспектора Лоуренсу Кортнессу; инспектору Джеймсу Биггзу; инспектору Джейсону Каммингсу; инспектору Полу Дэйви; инспектору Марку Эвансу; инспектору Дэну Хайлсу; детективу-сержанту Филу Тейлору; детективу-констеблю Ванессе Форд; детективу-констеблю Мартину Лайту; временно исполняющему обязанности детектива-констебля Бену Нилду; констеблю Джен Данн; констеблю Пипу Эдвардсу; констеблю Ричарду Трандлу; констеблю Ли Уильяму; Кэти Перкинс, Джилл Педерсен и Сюзанне Херд из отдела корпоративных связей полиции Суссекса; следователю из отдела по борьбе с экономическими преступлениями Эмили Денье; судмедэкспертам Марии О’Брайен, Джеймсу Гартреллу, Крису Джи и Джеймсу Статеру; Аннабель Голсуорси, Эйдену Гилберту, Джозефу Лэнгфорду, Грэму Левендону, Шону Роббинсу и Дэниелу Солтеру из отдела цифровой криминалистики; Барри Фодемеру и Эмме Викерс из Комиссии по финансовым услугам Джерси; следователю Марку Гриву из Генеральной прокуратуры Джерси; детективу Патрику Лэнигану из прокуратуры Бруклина; заместителю шерифа округа Лейк Деннису Бутлу и детективу Стивену Бимэну из полиции Ки-Уэста.
Я также весьма признателен полицейским в отставке: старшему суперинтенданту Грэму Бартлетту, старшему детективу-инспектору Тревору Боулзу, инспектору Киту Эллису, инспектору Энди Киллу, констеблю Джону Бенниону-Джонсу, констеблю Питу Гиру и констеблю Дэвиду Роулендсу.
Особую благодарность хочу выразить: Терезе Адамс, Дэйву Аллену, Стиву Барри, Тони Куперу («Водоснабжение Южного региона»), Кей Фонтейн, Джонатану Гриди, Джеймсу Ходжу, Гайдну Келли, Марселю Куллену, Стиву Лэмпарду, Кевину Лемасни, Джону Линчу, Бобу Норгроуву («Водоснабжение Южного региона»), Кену Оуэну, Рэю Пекхэму, Алану Сеттерингтону, пилоту Джулиет Смит, Хансу-Юргену Штокерлю, Орландо Трухильо, Марку Такуэллу, Джону Таппервейрсу («Водоснабжение Южного региона»), Тому Вотье, Мишель Вебсдейл, Ричарду Уайту и мистеру Кристоферу Р. P. Уильямсу.
Хотя само по себе писательство — труд индивидуальный, процесс создания готового к публикации романа требует сложной работы в команде, многие участники которой играют важную роль на различных ключевых этапах. Большое спасибо моим литературным агентам в Великобритании: Изабел Диксон, Джулиану Фридману, Конраду Уильямсу, Джеймсу Пьюзи, Хане Маррел, Хэтти Грюнвальд и всем сотрудникам «Блейк Фридман». Хочу также поблагодарить моего американского агента Ричарда Пайна, моего наставника и доброго друга Джеффа Даффилда, моего замечательного редактора Уэйна Брукса и всех сотрудников издательства «Макмиллан». Перечислю лишь некоторых из них: Сару Арратун, Джонатана Аткинса, Анну Бонд, Стюарта Дуайера, Люси Хайнс, Дэниела Дженкинса, Сару Ллойд, Алекса Сондерса, Джейд Толли, Джереми Треватана, Шарлотту Уильямс, Натали Янг. Выражаю особую признательность моему литературному редактору Сьюзан Опи. Хочу также поблагодарить моих рекламных агентов из «Райет коммьюникейшенс»: Прину Гадер, Кейтлин Аллен, Эмили Соудерс — и их американских коллег из «Вундеркинда»: Елену Стоукс, Таню Фаррелл и Сабрину Тентеромано.
Процесс создания книги начинается с написания черновика, а затем блестящая, трудолюбивая «Команда Джеймса» задолго до того, как рукопись попадет к литературным агентам и издателям, помогает мне довести ее до совершенства. В эту команду входят: мой потрясающий личный секретарь Линда Бакли, которая управляет нашей жизнью (!) и никогда не оставляет непроверенным ни один факт; мой бухгалтер Сара Миддл; Даниэлла Браун, которая ведет мои страницы в социальных сетях; а также группа редакторов, дающих мне множество дельных советов, — Анна Хэнкок, Сьюзан Анселл, Хелен Шенстон, Мартин и Джейн Диплок.
Особая благодарность непревзойденному Дэвиду Гейлору, послужившему прототипом Роя Грейса. Этот незаурядный человек, бывший детектив-суперинтендант, обладающий аналитическим складом ума, строго следит за тем, чтобы в моих романах не было никаких косяков. Без такого блестящего консультанта процесс редактуры занял бы у меня гораздо больше времени.
Величайшая благодарность моей любимой жене Ларе. Она моя опора, умнейший и надежнейший критик, самый лучший друг, всегда готовый меня поддержать и поднять настроение.
Отдельное спасибо нашему чудесному зверинцу, включающему собак Оскара, Спуки и Уолли, кошку Мадам Ву, альпак Аль Пачино, Фортескью, Жан-Люка, Бориса и Кита, а также страусов эму: Спайка, Вулфи и Дороти. Даже самый пасмурный день они скрашивают своими проделками, гримасами и ужимками.
Ну и конечно же, вы, дорогие читатели, занимаете особое место в моем сердце — без вас я был бы никем! Мне всегда приятно читать ваши электронные письма, твиты и посты в «Фейсбуке» и «Инстаграме»,[25] ваши комментарии на «Ютубе». Пусть же так будет и впредь, я очень рад вашим откликам!
Моя любимая, мое сокровище!
Моя любовь
Да?
Управление уголовной полиции одной из федеральных земель в Германии
Хорошо
Вскрытия
Желательное лицо
В том месте, где она была обнаружена
Замок
Социальная сеть
Моя мать
Баварские (белые) колбаски, франкфуртские сосиски, свиные колбаски братсвурт, кровяная колбаса, варено-копченые сардельки, сыровяленая колбаса, ливерная колбаса, желтая колбаса, чайная колбаса
«Те, кто останавливает преступления»
Образ действия
Мировой судья в Англии и Уэльсе осуществляет функции суда первой инстанции по уголовным делам.
Дерьмо!
Здесь и ниже см. глоссарий в конце книги.
Шкала комы Глазго служит для оценки тяжести состояния больного с черепно-мозговой травмой.
Социальная сеть